Возвышение Меркурия. Книга 9

Глава I

На самом деле, я бы с радостью запечатал обоих участников беседы внутри свёрнутого пространства и разобрался со всем потом. Но у этой комбинации был один серьёзный изъян, который не был заметен сразу, зато отчётливо проявился в последнее время — она слишком зависела от объёма силы в окружающем пространстве. Что-то подсказывало — используй бойцы Билли своих акул во время нашей первой встречи и я бы не смог просто так их пленить.

А сейчас, рядом со мной сражались два Одарённых, которых можно было смело выносить за рамки любых рангов и категорий. Как того же Шуйского и прочих равных ему по силе князей. В такой обстановке, запечатать цели внутри свёрнутого пространства не выйдет. В чём наверное, есть логика. Иначе эта комбинация стала бы единственной, которую изучали во всех мирах. А исход любой схватки зависел бы только от скорости её применения.

Поэтому я действовал иначе. Усилив по максимум кольчугу, двинулся в сторону гостиной, готовя одно из ранних боевых плетений Марса, которым тот активно пользовался, когда Вечный город ещё не скрыл в своей тени всю Европу, а лишь начинал возвышаться.

Надо сказать, эта парочка не спешила — к моменту, когда я оказался около проёма, что вёл в громадную гостиную, которая больше напоминала дворцовый зал, они так и не начали схватку. Более того — Чернокровый всё ещё пытался достучаться до царевны. Воздух наполнял тихий шёпот, который казалось звучал в каждом уголке помещения.

Потом он заметил меня и звуки смолкли. Лица смертного я не видел, но вот его целенаправленное внимание, хорошо почувствовал.

Он ударил в следующую секунду. Куда более изощрённо, чем Джорри — тот лишь придавал заимствованной силе очертания оружия, которым и пытался нанести урон. Этот выродок Бездны действовал иначе.

Сначала часть окружавшего его чёрного вихря, распалась на мелкие частицы, напоминавшие то ли прах, то ли вулканический пепел. Ещё момент и они под давлением ударили во все стороны. Обращая в пыль мебель, паркет, комнатные цветы и выщербляя стены. Воздух загудел от напруги, формируя смерч с центром в виде Чернокрового.

Через несколько мгновений роскошная гостиная напоминала уголок Тартара — воздух был наполнен разъедающим всё пеплом, в паркете проглядывали широкие проплешины бетона, а от прежней обстановки остались лишь лохмотья.

Правда, основной цели удар не достиг — раскрученный Чернокровым смерч, раз за разом кидал волны чёрных частиц на кольчугу царевны, но пробить её не выходило. Грязно-зелёный щит порой становился мутным и почти непрозрачным или наоборот истончался, но держал натиск.

И это при том, что купец вложил в удар колоссальную мощь. Не знаю, сколько душ он сожрал, прежде чем явиться на встречу, но для этой атаки он сжёг посмертие не меньше сотни человек.

Я сдерживал рвущегося в бой Сандала и поддерживал собственную кольчугу, выжидая ответного удара царевны. Раз мне выпал шанс взглянуть на бой, в котором будет участвовать Рюрикович, владеющий «особой» гранью Дара, следовало этим воспользоваться.

Смерч бушевал всё сильнее, сокрушая внутренние стены и стремясь обратить в пыль всё до чего дотягивался. Будь это не особняк Дарьи, где в каждый грамм бетона была влита сила, всё вокруг, уже давно стало прахом.

Единственное, чего не мог сокрушить его удар, если не считать нас с царевной — портреты. Сейчас они висели в воздухе, окружённые коконами серой взвеси, в которой тонул, не могущий добраться до цели, пепел.

Наверху просела опорная балка и вниз посыпалась, исчезающая в полёте бетонная крошка. А через мгновение серые коконы лопнули, выплёскивая силу, что ударила по смерчу. Нарушая течение воздуха, ломая алгоритм и разрывая потоки, что направляли прах.

Пронизавшие пространство потоки силы были настолько мощными, что я почувствовал их даже через кольчугу. А потом увидел и то, что скрывалось за ними.

На первый взгляд, это были обычные конструкты из призрачной энергии. Ещё и видимые стороннему наблюдателю, что сильно снижало их боевую ценность.

Стоило присмотреться внимательнее, как становилось ясно, что всё куда сложнее. Я отчётливо видел каналы энергетических каркасов. Да не такого формата, как у Сандала, а полноценных. Точно таких же, как у живых Одарённых.

Мысль о том, что возникшие конструкты способны управлять силой, показалась чуть безумной. А потом внутри них полыхнули ядра. Да, сотканы они были всё из той же призрачной энергии. Но выглядело всё это так, как будто новые участники схватки вот-вот явят всю свою мощь.

Пожалуй, иногда я мог бы подменять Парки. Потому как они действительно явили свою силу. Обрушились на Чернокрового с пяти направлений, разрывая остатки его смертоносного смерча в клочья и заставляя уйти в оборону.

Применение силы обычными призрачными конструктами было невозможно. По крайней мере, считалось таковым. Тем более я не чувствовал в них божественной мощи. Ни капли. Если уж на то пошло, вовсе не ощущал их тел. Вот ту силу, которая выплёскивалась в пространство, чувствовал отлично. А самой призрачной пятёрки, будто и не существовало.

— Посс-с-смотри, как я!

Голос Мьёльнира заставил провернуть со спутником тот же фокус, который я обычно проделывал с Сандалом. Взглянуть на мир его глазами.

Вот теперь я их увидел. Не сказать, что детально — лишь размытые очертания энергетических конструкций, да бурлящую внутри них силу. Но это лучше, чем ничего.

Призраки давили своей мощью. Не использовали сложных комбинаций и не пытались идти на ухищрения. Вместо этого ударили по противнику голой силой, стремясь проломить его защиту и добраться до плоти.

Сознание ещё раз повторило, что это невозможно. Глаза напомнили разуму, что видят всё воочию, с расстояния в полтора десятка метров. А царевна повернулась ко мне.

Судя по тому, как исказилось её лицо, до этого смертная меня всё же не замечала. То ли так подействовало её состояние боевой ярости, то ли пущенная в дело грань родового Дара — сложно сказать. Но дева обнаружила моё присутствие только сейчас.

Сначала она изрядно удивилась. А уже в следующую секунду ударила сразу двумя мощными печатями.

Неплохая попытка, надо сказать. Но изначально обречённая на провал — таким римского бога не убить. Особенно, когда он только что вышел из Пробоя, поглотив там столько силы, что «искра» суммарно прибавила не меньше пятнадцати процентов. Всё равно, как если бы я нашёл ещё один, приличных размеров, осколок.

Сандал недовольно взревел, а Чернокровый нанёс новый удар. Вполне ожидаемый, надо сказать — учитывая, сколько в нём изначально было мощи, израсходовал он не более пятой части.

И в этот раз провернул всё филигранно. Не стал сбрасывать с себя вражеские тиски, что давили по всей площади, как будто пытаясь расплющить его. Вместо этого сконцентрировал свою мощь всего на пяти точках в этих самых тисках, прошив последние насквозь.

Доли секунды и энергетически нити вонзились в каркасы призраков. Те пытались сопротивляться, но судя по тому, что я видел, Владимир использовал комбинацию, созданную специально для уничтожения подобных целей.

Их энергетические каркасы и ядра, разваливались буквально на глазах. Плавились, растекаясь и рассеиваясь в пространстве.

По ушам ударил неожиданно звонкий и наполненный болью вопль царевны, которая моментально потеряла ко мне всякий интерес, снова развернувшись к Чернокровому. Даже через Мьёльнира я не видел ни одной нити, которая связывала бы её с конструктами. Тем не менее, воздействие на них, явно причиняло деве боль.

Один из призраков — седоволосая женщина, чьи черты лица расплывались, а от тела осталось не больше половины, неожиданно метнулась к смертной, на мгновение зависнув рядом. Губы старушки что-то прошептали, а через секунду та полностью исчезла.

Я предполагал, что сейчас Чернокровый снова попытается начать переговоры. Но, судя по всему, тот работал по заранее подготовленному плану — к кольчуге царевны устремились две такие же нити, что впились в зелёную броню. И судя по тому, что я видел, должны были вот-вот пронзить её.

От чёрного вихря, что раньше прикрывал фигуру купца, остались лишь жалкие ошмётки и сейчас он мог рассмотреть комнату. Наши взгляды встретились и я усмехнулся в ответ на изумление, что полыхнуло в его глазах. Если раньше, он видел только очертания моей кольчуги и ощущал присутствие, то теперь рассмотрел лицо. И ясное дело, узнал — раз он был в курсе удара по царевичу, принцессе Цин и Волконским, то имел какое-то представление и о фигуре Афеева.

— Время песни, Сандал!

Дракон моментально рухнул сверху, из-за перекрытий, в кои-то веки потянув из меня божественную силу.

— Жил в столице Черр-р-рнокрр-р-ровый!

На остатки кружащего вокруг врага щита, обрушился поток призрачного огня. Я же пустил в дело плетение Марса, нацелив его на ту пару нитей, что всё ещё не успели пробить защиту царевны.

— Думал, он рр-р-разумней всех!

Теперь в щит врезались когти дракона, яростно рвущие барьер противника. Одна из нитей, лопнула, не выдержав рубящего удара мощного энергетического клинка, а вперёд умчался Мьёльнир, на лету принимающий форму массивного каменного дротика.

— Только он забыл прр-р-ро бога!

Оборвалась вторая нить, а каменный спутник вонзился в бурлящий чёрный хаос. Пробить не смог, но сразу же изменил форму, обратившись взвесью каменных капель, что закружилась вместе с вихрем.

— И Мерр-р-ркурр-р-рий его съест!

Мьёльнир сделал то, чего я от него сам не ожидал — живой камень за какие-то доли секунды нащупал вектор энергии вражеского щита. Перехватить управление у него не вышло — для такого потребовалось бы куда больше времени. Но он смог использовать её для хаотического всплеска. Сотен разнонаправленных микроударов, центрами которых стали каменные капли.

Защиту Чернокрового разнесло в лохмотья, а Сандал сразу же рухнул вниз. Момент и на оголённый бетон пол шмякнулся человеческий мозг. Пульсирующий, чёрного цвета и покрытый энергетическими рунами — несмотря на раны от когтей дракона, противник был всё ещё жив. Даже поддерживал связь со своим телом — я видел каналы связи, что тянулись от мозга к оболочке.

Вновь материализовавшийся Сандал, обрушил на него пламя и комнату наполнил жуткий, пробирающий до самого нутра, вой. Он проходил даже через кольчугу, а тональность была такой, что казалось вот-вот лопнут уши. Но уже через момент звук оборвался. А всё ещё остающееся на ногах тело Чернокрового взорвалось фонтаном из кусочков плоти и крови, безжалостно выжигаемых божественной мощью. Мьёльнир тоже решил принять активное участие — каждая каменная капля стала небольшой иглой, что вошла в оболочку Чернокрового. После чего спутник потянул из меня силу и ударил изнутри.

Не успел я чуть расслабиться, как нахлынул поток трофейной мощи. Всё напоминало ситуацию с Джорри, только объём в этот раз было намного больше.

Громадная масса лоскутов чужих Даров и десятки целых. Кусочки чужой силы, поглощённые этим бастардом Эребуса. Осколки чистой энергии, которую он позаимствовал, сохранив внутри себя. Враг использовал все доступные ему варианты и категории силы, чтобы победить. Собственно, расчёт у него был верным — не окажись тут меня, царевна бы уже была мертва.

Поток нахлынувшей силы, на момент вывел из равновесия, но я пришёл в себя относительно быстро. Какая-то пара секунд и уже повернулся к белокудрой патрицианке, ожидая если не слов благодарности, то хотя бы вопроса, что я тут делаю? Вместо этого обнаружил, что та смотрит мимо меня — куда-то вглубь дома.

Повернув голову, проследил за направлением взгляда. Увидев три висящих в воздухе портрета, невольно вздохнул.

— Сегодня будет хорр-р-роший день? Я спою две песни?

Сандал сказал это вслух — дракон всё ещё сохранял материальный облик, зависнув посреди опустошённой и разрушенной комнаты, в которой уцелела только внешняя стена, да пол с потолком. Созданный Чернокровым вихрь уничтожил добрую половину внутренних перегородок громадного особняка и превратил в пыль почти всю утварь. Но вот перекрытия и внешние стены защищённые лучше всего остального, выстояли.

Когда я снова повернулся к Дарье, то обнаружил, что она стоит, уперев взгляд в Сандала. И как-то не нравилось мне выражение её глаз.

Правда, потом ко мне метнулся Мьёльнир, снова собравшийся воедино и обвившийся браслетом возле запястья правой руки. Взгляд девы скользнул следом за ним, а потом остановился на моём лице. Несколько секунд она молчала, рассматривая меня, а я через Сандала наблюдал за висящими в воздухе портретами. Готовый ударить, как только вокруг них завихрится серая хмарь.

— Ты тоже явился, чтобы убить меня?

Пожалуй, логика у этой смертной хромала. На обе, существующие только в её собственном воображении, ноги. Или это сказывались последствия недавней схватки.

— Желай я твоей смерти, просто подождал бы, пока купец закончит начатое и только потом атаковал. Да и вовсе мог бы не показываться ему на глаза.

Та чуть повела головой, бросив взгляд на ошмётки, что ровным слоем покрывали приличный участок пола. Вернула внимание на меня.

— Так ты знаешь, кто он такой?

Я усмехнулся и дева досадливо поморщилась, взмахнув рукой. Сразу же начала говорить снова, не давая мне вставить слова.

— Конечно, знаешь. Иначе не справился бы с подобной тварью. Но кто тогда ты сам? На Хранителя не похож. Точно не князь. Кто ты?

Рык Сандала, что эхом прокатился по изувеченным внутренностям особняка, звучал озадаченно и обиженно. Мёльнир что-то возмущённо пискнул, а я приподнял брови.

— Действительно не помнишь?

Дарья прищурилась, всматриваясь в моё лицо. Пожала плечами.

— А должна?

Интересно, как ей живётся на свете? Или для девы такое в порядке вещей — натравить на кого-то свору своих псов, а к вечеру уже выкинуть из головы его лицо.

— Мы виделись этим утром. В Михайловском дворце. Не заставляй меня жалеть о том, что я спас тебе жизнь.

Ещё мгновение она недвижно стояла на месте, а потом в глазах вспыхнуло узнавание. Даже ойкнула от удивления, неверяще глядя на меня.

— Но как ты… Во дворце был какой-то мелкий дворянин, который участвовал в интригах братьев. Тех самых, что связаны с…

Тут она осеклась, с подозрением глянув на меня. А до меня начал доходить подтекст ситуации. Нрав у неё и правда взрывной. Но похоже утром меня приняли за фигуру из чужого стана. Причём не самого высокого ранга. Либо её намеренно ввели в заблуждение, либо царевна не слишком детально готовится к подобного рода раундам игры, предпочитая полагаться на силу во всех её проявлениях.

— Я тот, кто разбил Абэ. Уничтожил их родовую твердыню и заставил подписать с собой мирный договор. Собственно, утром я именно этим и занимался.

Покосившись в ту часть комнаты, где находились останки Чернокрового, добавил.

— А ещё я похоже спас тебе жизнь.

Белокудрая валькирия нахмурилась.

— Или пытаешься втереться в доверие. Или играешь на другой стороне и попробуешь убить, когда сможешь это сделать. Или действуешь заодно с Чернокровыми, а сейчас мне просто пожертвовали пешку.

Ладно, мозги у неё хотя бы как-то работали. Правда, не совсем эффективно.

— Одного из столичных лидеров, сложно назвать пешкой. Играю я только на своей стороне. А твоё доверие для меня не так критично, как ты думаешь.

На её лице проступило лёгкое раздражение.

— Что ты тогда здесь делаешь?

Сандал с хриплым рыком расхохотался, заставив царевну недоумённо поморщиться. Я же двинул уголками губ в лёгкой усмешке.

— Не поверишь, но я думал о тебе.

Дева удивлённо моргнула. Ещё раз покосилась на продолжающего посмеиваться дракона. И медленно кивнув мне, протянула.

— Я-я-ясно.

В голове сразу же прозвучал писк Мьёльнира.

— Я не буду есс-с-сть её торты. Даже не думай!

Кашлянув, я решил вернуть разговор в более серьёзное русло. Основная задача первого этапа была выполнена — вместо того, чтобы бросить в бой новую партию призраков, смертная начала говорить. Можно было переходить к следующей ступени.

— Именно поэтому, портал из Пробоя привёл меня сюда. Занятная комбинация, к слову. А ещё тебе наверняка будет интересно узнать, что на пару ярусов ниже ждут Волконские, принцесса Цина и твой брат Алексей. Их пытались убить вместе со мной.

Формально, пытались убрать только их, а я полез в Пробой по доброй воле. Но эти детали сейчас можно было и опустить.

Взгляд девы моментально изменился — глаза напоминали выражением вышедшую на охоту тигрицу.

— Мой брат, значит? И принцесса Цин? А ещё Волконские? В полном составе наверное. И Ладимир, и Наталья, и внучка их. Все, кто был на той конференции, да?

Сандал показал мне, как три висящие в воздухе картины окутались клубами серой завесы, а царевна яростно прошипела.

— Теперь рассказывай, дорогой мой гость. Что такого задумали Шуйские и кто научил их копировать человеческие тела?

Глава II

Вот так и напоминай людям, кто ты такой. Видимо царевна запрашивала информацию обо мне у кого-то из своего окружения. И некто, не очень хорошо разбирающийся в ситуации, зато располагающий определёнными данными, связал меня с Шуйскими. А последних, с механикой, позволяющей копировать тела. Либо это вовсе была очередная операция Чернокровых, которые пытались таким образом подстраховаться.

Я влил в кольчугу дополнительной божественной мощи и продолжая через Сандала наблюдать за висящими в воздухе портретами, задействовал Глас. Помещение затопил пронизывающий звук моего голоса.

— Копированием тел занимались не Шуйские. Раньше я считал, что это самостоятельное дело Лаптева, но теперь склоняюсь к мысли об участии Чернокровых.

Дарья чуть поморщилась — Глас воздействовал даже через её щит, давя на разум и вколачивая в него фразы. Своего рода, гарантия того, что собеседник вас услышит. Именно так, он собственно и появился — из-за того, что нам нужно было как-то общаться друг с другом в шумной обстановке. Например, когда рядом визжат твари Бездны или бушуют морские чудовища. Это уже потом, его придумали использовать для того, чтобы впечатлять смертных.

Дева нервно облизала губы, не отрывая от меня взгляда.

— У меня другие сведения. Всем занимался князь Шуйский, который вырвался из заключения и вернулся к старому.

Я озадаченно кашлянул и осторожно поинтересовался.

— Могу я спросить, кто тебе всё это выложил? А ещё предложить взглянуть на тех, кто ждёт внизу. Ты же в курсе, что копии не могут полноценно использовать силу? Пусть твой брат задействует Дар. Если не обратится в ком розовой слизи, значит настоящий. И ещё — вспомни, на чьей земле стояла та лечебница, из которой сбежал князь Шуйский.

Оттенки её разума я, через барьер, видел размыто, но проявившуюся растерянность, тем не менее, уловил. Сразу же попытался развить успех.

— Могу поспорить, об это деле тебе докладывали избирательно. Чернокровые хотели столкнуть Шуйских с Волконскими, а потом и с Голицыными. Заодно внеся смуту и разлад во все княжеские рода. Прямо сейчас в столице две копии, которых удалось взять живыми. Если хочешь, можешь на них взглянуть.

На лице Рюриковны проступило некоторое удивление, а серая хмарь, что окружала картины, изрядно поредела.

— У меня есть своё крыло внутренней разведки. Данные по Шуйским были в докладе его главы.

Судя по тону и мимике, она подразумевала, что обмануть её никак не могли. Наивная смертная.

— У тебя наверняка и другие крылья есть. И секрет вашей особой грани родового Дара, вы охраняете неплохо. И лебезящих офицеров рядом полно. Только вот, пришедший к тебе в гости Чернокровый, в точности знал, что ты будешь делать и понимал, как с этим бороться. Если бы я не вмешался, бой закончился бы весьма предсказуемо.

Её глаза на миг снова полыхнули гневом, но потом смертная впала в некоторую задумчивость, а клубы серого тумана, что окружал картины, вовсе исчезли.

— Даниил продал остальных. Раз так, кто угодно из слуг рода может оказаться предателем.

Видимо заметив моё недоумение, с неохотой добавила.

— Напасть на кого-то из нас в открытую или прямо навредить, они не смогут. Клятва на Даре не позволит. Но слить любую информацию или подсунуть фальшивку — легко. Достаточно знать, что действуешь на благо рода.

Дальше она продолжать не стала, но тут и так было всё понятно. Если клятва принятых в род вассалов и слуг, завязана на действия во благо Рюриковичей и непричинение им вреда, то во всех случаях, что исключают нанесение прямого ущерба, её можно обойти, используя фигуру Даниила. В самом деле — как можно считать, что то или иное действие принесёт роду вред, если ты получил приказ от одного из Рюриковичей и сына главы?

Белокурая бестия вроде бы пришла в себя, а мой разум заработал, оценивая ситуацию. Чернокровые пока не в курсе, что все угодившие в Пробой жертвы, живы. О том, что Дарья отказалась от сотрудничества и смогла уцелеть, тоже не знают. Идеальный момент для внезапного удара. Жаль только, рядом нет Леры и команды морских охотников. Да и от присутствия Илвы с Ульрихом, я бы тоже не отказался.

Повернув голову к Сандалу, который так и висел посреди комнаты, не переходя в призрачное состояние, я отдал команду.

— Проверь окрестность и поищи наблюдателей. Перед тем, как убивать, покажи мне.

Тот скосил один глаз на портреты и хлопнув крыльями, растворился в воздухе, сразу же умчавшись наружу.

Царевна проводила его чуть ошарашенным взглядом. Она явно могла видеть спутника даже в таком его виде. А ещё была сильно удивлена.

— Это же дракон? Откуда он у тебя? На доме защита наших родовых мастеров, как у него вышло спокойно пролететь насквозь?

Я с невозмутимой миной пожал плечами.

— Возможно как-нибудь расскажу. Но точно не сейчас.

Та нахмурилась и я приподнял руку, предупреждая новую вспышку гнева.

— Ты ведь слышала всё, что говорил этот человек? О заговоре, желании поставить на трон Даниила и их действиях. Скажи, есть в этом городе люди, которым ты можешь доверять на все сто процентов, без всяких оговорок? Кто будет стоять за закон или за тебя лично?

Рюриковна сжала губы и ненадолго задумалась. Наконец медленно кивнула.

— Его Сиятельство, Ратибор Оболенский. Он точно не способен предать. Но…

Дева, что порой казалась чистым воплощением хаоса, ненадолго замялась и я вопросительно приподнял брови. Она же, после короткой паузы, продолжила.

— Князь редко покидает свою башню. Только в самых исключительных случаях.

Я окинул выразительным взглядом разгромленный первый этаж особняка, где почти не осталось ничего целого.

— По-моему, попытка убийства сразу двоих Рюриковичей, это вполне себе исключительный случай.

Чуть поколебавшись, блондинка кивнула. И уже не таким уверенным тоном добавила.

— Возможно и так. Но есть ещё одна проблема — я не могу позвонить ему на дарфон. Мой контакт в чёрном списке.

Такая опция там действительно была. По отношению к тем контактам, которые ты когда-то сам добавил, а потом захотел прекратить общение. Функции удаления, создатели устройства, почему-то не предусмотрели — скорее всего это не укладывалось в логические схемы артефакта. Зато добавили возможность блокировки пользователей.

Вот только, как надо допечь патриция, чтобы он занёс в чёрный список особу императорской крови? Да ещё и одну из ключевых претенденток на престол?

— Возможно его контакт есть у Волконской. Сейчас выясним.

К счастью спускаться вниз, чтобы пригласить остальных присоединиться к беседе, не пришлось. Сандал как раз доложил о своих успехах — поблизости оказался всего один Чернокровый. Сидел в машине, расположившись на парковке, в сотне метров отсюда и заметно нервничал.

Судя по его энергетическому каркасу и слабому запаху энергии душ — мелкая сошка, которая вряд-ли могла знать нечто важное. В том плане, который постепенно у меня появлялся, для него места не было. Потому я дал дракону команду разделаться с целью и возвращаться. После чего отправил его на подземный ярус, где располагались все остальные выжившие и сообщить о победе.

Спутник улетел вниз, а царевна, которая значительно ослабила защиту, неожиданно приблизилась ко мне, рассматривая с долей интереса во взгляде.

— Кто ты такой, Афеев? Насчёт Чернокрового, ты полностью прав — Смольянинов едва не убил меня и разделался с пятью предками. А ты смог прикончить его самого. Как? Откуда у тебя такая сила?

Её взгляд пару раз скользил по запястью моей правой руки — думаю дева помнила, как живой камень развеял защиту Чернокрового и наверняка хотела понять, как так вышло? Тем более, сейчас тот снова окутался слоем брони, которая мешала рассмотреть его энергоструктуру и оценить потенциал.

— Возможно когда-нибудь я расскажу. После того, как ты достигнешь нужного уровня доверия в моих глазах.

Царевна моментально насупилась. А увидев, как я усмехнулся, помрачнела ещё больше.

— Ты говоришь с наследницей престола Российской империи. Не забывайся.

Сандал ввёл в курс дела Олега и люди, что оставались внизу, уже шагали к ступеням, которые вели наверх. Я же шагнул вперёд, почти вплотную подступив к деве.

— Сейчас у нас есть общий враг и почти идеальный момент для удара. Они не ждут, что за ними придут этой ночью. Не в курсе, что ты осталась жива и не знают, что я вытащил из Пробоя всех остальных. Давай сначала разберёмся с ними и заодно выясним все детали заговора. А уже потом будем обрушивать друг на друга свою спесь.

Она отбросила кудрявый локон, который закрыл правый глаз и нахмурилась.

— Тебе не кажется, что ты слишком много себе позволяешь? — с мрачной угрозой в голосе поинтересовалась она.

— А тебе не кажется, что с человеком, который спас твою жизнь, хотя ты угрожала забрать его собственную, стоит говорить чуть более уважительно, — парировал я её же тоном.

На момент царевна замолчала. Бросила взгляд в сторону выхода, из которого уже доносился звук голосов — поднимающиеся смертные, приблизились к первому этажу.

Судя по оттенкам, которые я видел, внутри сознания девы шла ожесточённая борьба. Но в итоге, верх всё же одержала рациональная часть.

— Этой ночью я закрою глаза на все вопросы, что у меня возникли. Но потом мы обсудим каждый из них.

Придвинувшись вплотную, прошипела слова мне в лицо. Я же разжал губы в усмешке.

— Безусловно. Вместе с теми, что появились у меня к тебе.

Судя по гневу и раздражению, что заплескались в её глазах, Дарья хотела ответить. Но тут на первом этаже появилась фигура князя Ладимира, который пошёл первым и ей пришлось стиснуть зубы, давя желание продолжить диспут.

Следом за своим отцом, выскочила Анна, которая немедленно смерила наши фигуры подозрительным взглядом и с прищуром уставилась на Рюриковну. К счастью, белокудрая воительница, столь пристальное внимание патрицианки проигнорировала, полностью переключившись на Мейли Цин и Олега, что тоже вынырнули из подземного яруса.

Когда же наверху оказалась и Наталья Волконская, я задал ей тот же самый вопрос, который недавно озвучивал царевне.

— Кому вы можете полностью доверять в этом городе? Настолько, что без сомнений вверили бы ему свою жизнь, оставшись без всякой иной защиты.

Вопросу та явно удивилась, но уточнять ничего не стала. После недолгого размышления, качнула головой.

— Только некоторым из гвардейцев рода, которые являются моими личными вассалами.

Я ожидал несколько иного ответа, но такой вариант тоже подходил. Нам понадобятся глаза и уши за пределами этого особняка.

— Они сс-с-странно друг на друга сс-с-смотрят.

В голове прозвучал голос Мьёльнира и стоило отметить, что спутник прав. Слишком уж разносортная подобралась компания. Особняком держались Волконские, с подозрение меряли друг друга взглядами Рюриковичи, чуть в стороне держалась принцесса Цин. А Олег, судя по всему, тщетно пытался понять, кто из присутствующих может оказаться потенциальным противником и что здесь вообще происходит.

Даже выжившие гвардейцы казались растерянными — они вроде и заняли позиции так, чтобы прикрывать своих господ, но прекрасно понимали, если вдруг начнётся схватка, то их разотрут в кровавую пыль первыми.

Других воинов, у меня под рукой не было. А значит, придётся сколотить боеспособный отряд из имеющихся. В конце концов, я же Меркурий. Переговоры у меня в крови.

Снова посмотрев на Наталью, задал ещё один вопрос.

— У вас же есть контакт князя Оболенского?

Седая смертная внезапно отвела взгляд и смущённо закашлялась.

— Есть. Но если вы думаете, что я стану первой звонить этому старому…

Последнее слово она не произнесла, но общий посыл все прекрасно уловили — даже Сандал заинтересованно рыкнул. Понимаю. Самому любопытно, что такого произошло между двумя смертными, раз обычно хладнокровная княгиня не сдержала эмоций. Но этим можно поинтересоваться и позже. Сейчас было важно наличие канала связи.

— Тогда сначала свяжитесь с верными вам людьми и поставьте задачу собрать данные о местонахождении столичного руководства Чернокровых. Не привлекая внимания и не используя ресурсы рода. А потом я позвоню Оболенскому.

Волконская нахмурилась. Могу поспорить — сейчас ей очень хотелось возразить по поводу планирующего звонка. Да и мой приказной тон, смертной не слишком нравился. Впрочем, у неё вышло быстро совладать со своими эмоциями — через несколько секунд уже отправляла сообщения тем, кто был ей полностью лоялен. А в дополнение к этому, ещё и опутан максимально детальной клятвой на Даре — абсолютное доверия со стороны княгини можно было получить только таким образом.

Информация, которая меня интересовала — местоположение двух оставшихся лидеров Чернокровых. Уверен, они были в курсе подробностей заговора и могли всё рассказать. А для того, чтобы действовать дальше, мне требовались детальные данные. Как о планах здесь, на территории России, так и о стратегии Чернокровых Франкского королевства и Пруссии.

Правда, оставался ещё один небольшой момент — сейчас рядом со мной было сразу два члена императорского рода, каждый из которых мог претендовать на трон. А судя по реакции Дарьи на предложение Смольянинова, идея править совместно, популярностью среди Рюриковичей не пользовалась.

Впрочем, у этой проблемы была масса вариаций решения, которые во многом зависели от того, как именно пройдёт ночь.

Закончив ещё один разговор с гвардейцем, который позвонил княгине, после того, как удалился в безопасное место, смертная с явной неохотой протянула мне разблокированный дарфон. На экране отображался контакт подписанный Ратибором Оболенским.

Ответа пришлось ждать долго — патриций соизволил принять вызов только после десятого гудка.

— Вы всё-таки нарушили своё обещание, милая Ната. Решили позвонить первой. Уж не желаете-ли заглянуть ко мне в башню?

Аппарат был на громкой связи, потому приветствие князя слышали все, кроме гвардейцев рода Волконских, от которых я отгородил нас барьером.

Наталья отвела взгляд в сторону, сделав виду, что внимательно рассматривает повреждённый бетон стены, а её внучка потрясённо уставилась на бабушку. Такое бывает — почему-то потомки отказывают старшим поколениям в праве на шалости, хотя сами, порой, не прочь окунуться в них с головой.

Рядом же внезапно раздался жёсткий голос Дарьи.

— Скажите мне князь, в этом городе осталась хотя бы одна, нетронутая вами благородная женщина?

На противоположной стороне ненадолго замолчали. То ли задумались, то ли проверяли, верно ли рассмотрели имя звонящего. Скорее всего, всё вместе взятое. Наконец, послышался голос патриция.

— Дашенька, ты же не сделала с Натой ничего дурного? Откуда у тебя её дарфон и как ты смогла по нему позвонить?

Стоило признать — в хриплом тембре проскочили определённые нотки беспокойства. Я же покосился на царевну. Ей двадцать пять. Оболенскому больше трёхсот. И скорее всего, контакт у них произошёл не вчерашним вечером. Впрочем, девам часто нравятся мужчины постарше. Это подтвердит любой римский бог, включая меня самого.

Глаза белокудрой Рюриковны засверкали и она было открыла рот, чтобы озвучить ответ, но я взмахнул рукой, останавливая её. А потом принялся говорить, стараясь верно подобрать слова.

— С ними обеими всё в порядке, Ваше Сиятельство. Но так сложилось, что и первой, и второй, сегодня не помешала бы ваша помощь. Они считают вас единственным дворянином, которому можно довериться.

Прежде чем он ответил, я добавил.

— На всякий случай предупрежу, что здесь князь Волконский, царевич Алексей, принцесса Дома Цин и внучка Натальи, Анна.

Ещё были Олег, Сандал и Мьёльнир. Но об их присутствии я решил не упоминать.

Несколько секунд собеседник помолчал. Потом послышался его тяжелый вздох.

— Неудобно как-то вышло. В качестве извинения, буду рад видеть Анну и её отца в качестве своих гостей.

Вот теперь Наталья не выдержала. Яростно выдохнув, уставилась на дарфон с таким видом, как будто хотела выхватить аппарат из моих рук и раздробить его об пол.

— Даже не думайте, князь! К Анне вы не приблизитесь.

Сама княжна озадаченно моргала, переводя взгляд с бабушки на устройство связи в моих руках и обратно. Я же попытался вернуть беседу в деловое русло.

— Если вы хотите обсудить ваши личные вопросы, думаю для этого ещё будет время. А сейчас, ответьте князь — вы согласны нам помочь?

Когда он заговорил снова, в его голосе слышались слабые нотки интереса.

— Значит с вами сразу двое Рюриковичей, верно? И они готовы снять с меня запрет на выход из башни?

Алексей тихо хмыкнул, а Дарья, к которой я сразу же повернулся, на момент вильнула глазами, не желая встречаться взглядом. Видимо сообразила, что об этом моменте следовало упомянуть заранее. Хотя, может причина были в её злобном смущении. Потому как о запертом в башне князе, наверняка было известно всем, без исключения, патрициям.

Как бы там ни было, в следующую секунду, дева сама посмотрела на меня и пожала плечами. Потом вздохнула и чуть поникшим голосом подтвердила.

— Готовы, если вы обещаете не повторять прошлых ошибок.

Трёхсотлетний патриций что-то бодро угукнул и судя по звуку, на заднем фоне разбилось что-то стеклянное.

— Ну что вы всё время цепляетесь к досадным промахам, милая Дашенька. Я же и вражеский флот ко дну пустил, не только наш. И хочу заметить, чужих кораблей там было вдвое больше. Так что мы можно сказать, выиграли эту битву.

Рюриковна побагровела и сжала кулаки. Скрипнув зубами, выдохнула.

— Это были манёвры князь. Никакой битвой и не пахло. Хватит уже рассказывать ваши сказки. Вы просто напились до невменяемости и потопили всё, что увидели. И нашу эскадру, и османскую. Поставив империю на грань войны с Портой!

Смертный скептически хмыкнул и абсолютно спокойным голосом парировал.

— Это только ваша версия, Дашенька. Далеко не факт, что она имеет какое-то отношение к реальности.

Рядом едва-ли не тряслась от ярости царевна, а я начал понимать, почему Оболенскому запретили покидать башню.

Дарья точно собиралась ответить, поэтому я шикнул на деву, из-за чего она изумлённо распахнула глаза, пялясь на меня. А сам, наконец вернулся к беседе.

— Насколько я понимаю, Рюриковичи снимут запрет. Но этой ночью, вам потребуется сражаться. Сокрушать, уничтожать и скорее всего, убивать.

Тот неожиданно рассмеялся.

— Не впервой, отрок, не впервой. Ради этих двух милых дам я могу вырвать ноги и самому султану Оттоманской Порты.

Судя по всему, с османами у Оболенского были особые отношения. Могу поспорить, щедро сдобренные кровью. Но сегодня от князя требовалось уничтожать совсем иных врагов.

— Боюсь, вам придётся убивать отнюдь не османов, Ваше Сиятельство. Сейчас я всё объясню.

Разговор с князем мы закончили только спустя пятнадцать минут — пришлось ещё несколько раз останавливать Дарью, которая пыталась вклиниться в наш обмен фразами. А потом немного подождать, пока оба члена императорского рода произнесут фразу о том, что снимают запрет на выход князя Ратибора Оболенского из его башни.

Как коротко объяснила царевна, Рюриковичи взяли с него клятву на Даре, заперев внутри башни. Потому как и турецкие дипломаты, и командование флота требовали наказания. Но арест князя, по объективным причинам сочли невозможным. Испугались, что сопротивляясь, тот превратит столицу в руины. Не говоря уже о том, что такой поворот событий вполне мог привести к полноценному мятежу со стороны Оболенских. С далеко идущими последствиями.

Потому князя посадили под замок. Угрожая полноценной войной с участием Рюриковичей, имперской армии и половины князей. Ратибор согласился и дал клятву на Даре, для освобождения от которой, требовалось слово двух детей императора или решение самого правителя. По понятной причине, мы прибегли к первому варианту. Правда, для этого, им обоим пришлось позвонить со своих собственных дарфонов, ради чего князь с готовностью убрал Дарью из чёрного списка. Это был единственный, относительно надёжный способ подтвердить личность — по словам всех присутствующих патрициев, подделать артефакт так, чтобы при звонке отображались чужие данные было невозможно.

Следующие полчаса мы провели в постоянных переговорах. Собирали информацию, уточняли данные, раздавали приказы и доносили точку зрения до тех немногих союзников, которых всё-таки решили привлечь. Сложно было сказать, чем именно всё это закончится, но завтра утром империя должна была проснуться другой. Конечно, при условии, что у нас всё получится.

Наконец поступил финальный звонок от одного из гвардейцев Волконских. И мы отправились вершить правосудие.

Глава III

Особняк мы покинули самым банальным способом — на машинах из гаража царевны. Обычно за рулём были её водители, но сегодня Рюриковна отпустила всех слуг, ожидая приватного визита одного из руководителей Чернокровых, которого сама она называла членом того Круга, что отвечал за территорию Российской империи.

Потому в качестве шофёров выступали солдаты Волконских, которые управляли четырьмя позаимствованными автомобилями. На каждый я повесил полог невидимости, который заставил здорово удивиться всех Одарённых, включая Дарью. Подобной, многослойной техники прикрытия, они до этого не видели.

Первой целью были двое членов Круга, которые сейчас находились в столице. Граф Брезовский, да Балакирев из нетитулованного дворянского рода. На первый взгляд, не самые мощные фигуры на игровой доске. Но в реальности — люди, в чьих руках была сосредоточена колоссальная власть. Как в буквальном, так и в метафорическом смысле.

Нашим преимуществом была внезапность. Чернокровые не могли постоянно быть напитанными силой сотен или тысяч поглощённых душ. Да, тело каждого из них представляло своего рода артефакт, но подобный объём энергии не мог долгое время находиться в стабильном состоянии. Дать точную оценку я не мог, но навскидку, каждый из них был способен выдержать в таком состоянии сутки, не более того. И это максимум.

Плюс, такой объём мощи неминуемо искажал фон. Да и сама сила пыталась прорваться наружу, что увеличивало риски раскрытия. Подавляющее большинство Одарённых не были посвящены в тайны орденов и почувствовав странный энергетический фон, неминуемо бы стали задаваться вопросами.

Наконец, это было попросту дорого. Каждый похищенный человек, обходился Чернокровым в приличную сумму денег. Как те, которых забирали с улиц городов империи, так и люди, что исчезали в Африке, а потом доставлялись сюда.

Конечно, это отребье Эребуса, могло сделать исключение ради сегодняшнего дня. Но я надеялся на их рационализм. Они отправили к царевне члена Круга, который был готов к бою и под завязку накачан заёмной силой. Смертные предусмотрели всё — вплоть до использования родового Дара Рюриковичей. Дарья должна была либо согласиться на их условия, либо умереть. А встретить этой ночью иных противников, они не предполагали.

Если верить донесениям от людей Волконских, граф Брезовский находился в одном из джентльменских клубов, что за последнее время широко распространились в столице. А Балакирев был в загородом имении.

Выбор был очевиден — сначала мы отправились к графу. Правда, далеко не полным составом — Мейли Цин покинула нас, направившись к посольству, в котором располагалась её делегация. В качестве сопровождения, я на всякий случай выделил Олега. Он должен был доставить девушку до места, после чего встретиться с Асукой и Прохором, которые к тому моменту, как раз успеют добраться до нужного района Петербурга.

Плюс, от нашей небольшой колонны отделилась ещё одна машина — Анна Волконская вместе со своим отцом и парой гвардейцев, отправилась в родовой особняк. В бою, юная дева была бы бесполезна, да и сам князь вряд-ли бы смог оказать существенное влияние на ход схватки. Во-первых, судя по недавним событиям в Пробое, Наталья управлялась с силой куда лучше, а во-вторых, несмотря на щиты, все Одарённые, что укрывались в подземелье, могли наблюдать за ходом поединка наверху. И прекрасно осознавали, что наша с Дарьей совместная мощь, на порядок превосходит личную силу того же князя Ладимира.

Алексей ехал в машине с Натальей Волконской, а Дарью пришлось посадить ко мне. Учитывая, что обе смертные девы вступали в тесный контакт с Оболенским, оставлять их наедине я не решился. Не хотелось, чтобы всё сорвалось из-за ненужных эмоций, которые взыграли бы в голове одной из них.

Полог невидимости всё ещё действовал и другие водители нас не замечали, но ночные улицы столицы были почти пусты — серьёзных проблем это не вызывало. Я же снова и снова прокручивал в голове звенья наспех придуманного плана. Вроде бы всё было сделано именно так, как надо. И момент сейчас удачный — меньше всего враги ждут стремительного, скоординированного и мощного ответа. С их точки зрения, никто не должен даже подозревать о замышляемом. Не говоря о том, чтобы заявиться по их души.

Тем не менее, определённое беспокойство присутствовало. Людей мы задействовали не так много и никто из не должен был предупредить неприятеля заранее — риск предательства был минимален. Тем не менее, он всё равно сохранялся — нельзя организовать подобие государственного переворота за один час и быть уверенным, что никто не попробует воспользоваться ситуацией, чтобы переиграть ситуацию в свою пользу.

— А она осс-с-станется или уйдёт?

Переключиться вышло не сразу — только спустя несколько секунд, я понял, о чём именно говорил Мьёльнир, после чего озвучил такой же, мысленный ответ.

— Останется в столице, не беспокойся.

Тот тихо запыхтел и неожиданно выдал.

— Есс-с-сли подумать, то можно дать ей одну попытку. Пусс-с-сть исс-с-спечёт один торт.

Всё же оценка женского пола у живого камня до сих пор хромала. Потому как, тон, которым он произнёс эту фразу, подразумевал обязательную и бурную благодарность со стороны царевны. Тогда как меня терзали по этому поводу обоснованные сомнения — не думаю, что Рюриковна будет рада, если ей милостиво позволят испечь торт. Пусть даже и для божественного спутника.

Стоило Мьёльниру договорить, как к беседе присоединился Сандал, который мчался над дорогой, оценивая ситуацию сверху.

— Она похожа на дрр-р-раконицу! Ты видел сколько гнева в глазах? Будь у неё хвост, утащил бы к себе в пещерр-р-ру!

А вот это прозвучало неожиданно. Крылатый спутник впервые выказывал симпатии подобного рода кому-то из женского пола.

Эту мысль Сандал разобрал. Возмущённо фыркнув, ответил.

— Я же сказал — будь у неё хвост! И крр-р-рылья. И нежные чешуйки там, где…

Рыкнув, ускорился, уйдя на разведку впереди. Я же внутренне усмехнулся. «Нежные чешуйки»? Как это вообще может выглядеть? Хотя, возможно, лучше и не знать. Никогда не интересовался деталями соития драконов. В голове мелькнула мысль о тех пятерых, что Сандал вытащил из Пробоя и я поставил отметку в памяти — поинтересоваться, как у них дела, и насколько быстро растут крылатые.

Ещё несколько минут дороги и машины оказались около здания того самого клуба, за полсотни метров до которого я снял полог невидимости.

Приличного размера трёхэтажное здание, окружённое высоким кирпичным забором, в котором виднелись ворота, охраняемые тремя Одарёнными.

При виде нашей скромной делегации, они на мгновение впали в ступор. Потом тот, что был в ранге Мастера, сделал шаг вперёд и отвесил поклон Дарье.

— Ваше Высочество. Я безмерно рад вас здесь видеть, но… Это заведения сугубо для мужчин. Боюсь, ни одной приличной даме не стоит посещать подобные места, Ваше Высочество. Это может дурно сказаться на репутации. Сообщите, кто вам нужен и я приглашу сюда этого человека.

Судя по его лицу, он сам не верил, что говорит всё это царевне. Но похоже владельца этого клуба опасался не меньше. Или просто работала клятва, данная на Даре, которая не позволяла отклониться от выполнения инструкции.

Впрочем, эти трое нам были не нужны. Я потянулся к их разуму божественной силой и Одарённые осели на землю. А когти Сандала вырвали замок, на который запиралась металлическая калитка, через которую внутрь попадали гости.

Дарья с оттенком негодования покосилась на меня и двинулась дальше, устремившись по дорожке к дверям клуба. А вот со стороны Волконской повеяло недоумением. Прошлый бой княгиня наблюдала с расстояния, да ещё через мощный щит, составленный сразу несколькими Одарёнными. Так что могла оценить только объём используемой силы. Сейчас же своими глазами увидела, как я отключил сознания троих противников, не прибегая при этом ни к одной из известных ей комбинаций. Вернее, вовсе не используя плетений.

Сандал уже влетел в здание клуба и нашёл цель — граф Брезовский сидел за одним из столов цокольного этажа, играя в карты. Здесь же было его сопровождение — несколько Слуг и пара Чернокровых рангом поменьше. Заёмной силы ни в ком из них не было — дракон уловил фон от энергии душ, но на уровне, который можно было условно назвать обычным.

С охраной на входе, царевна церемониться не стала. Окутав себя грязно-зелёной кольчугой, ударила простеньким плетением, впечатав двоих Одарённых в стену. Сразу же ринулась к спуску вниз — о точном местоположении объекта я успел сообщить, пока мы шагали ко входу.

Стремглав сбежала по ступеням, сбив с ног бедолагу-официанта. А когда на звук разбивающихся бокалов начали оборачиваться люди, выплеснула накопившуюся злость. Зал моментально наполнился призрачной зеленоватой дымкой, а одного из Чернокровых, что сопровождал своего господина, вывернуло наизнанку. Не так, как сатира после вакханалии, а в прямом смысле. Изломанная грудная клетка и рёбра оказались в районе позвоночника, лёгкие же, как будто под давлением вылетели наружу, впечатавшись в стену.

Второго она почему-то не тронула, так что тут сработал Сандал — материализовал когти в его головном мозге и одним движением превратил тот в кашу. А следом устремился к Слугам, повторяя процедуру.

Гомон и шум разом стихли — несколько десятков патрициев ошеломлённо пялились на внезапно появившиеся трупы и опасливо присматривались к зеленой дымке. Сам граф замер с картами в руках, не отводя от Дарьи полного непонимания взгляда.

Из соседнего помещения неожиданно показался сухонький старичок, опирающийся на трость. Вошедший во вкус Сандал, едва не прикончил и его, но я притормозил спутника — несмотря на полыхающие внутри ядра Великого Мастера, смертный точно не относился к Чернокровым.

— Ваша Светлость, вы позволите мне узнать о причине ваших действий?

Тон старичка был показательно благожелательным, а глаза казалось смотрели с заботой и вниманием. Но я отлично видел оттенки его разума — они напоминали сознания хладнокровных убийц, готовых в любой момент оборвать чужую жизнь. Мои аватары часто вращались среди воров и торговцев. А наёмники всегда и везде выступали в качестве одного из инструментов конкуренции.

Сама Дарья удостоила Одарённого лишь мимолётного взгляда, после чего шагнула к столику, за которым сидела наша цель. Подняв руку, указала на патриция пальцем и в полной тишине звонко разнёсся девичий голос.

— Я, Великая Княгиня Дарья Михайловна, обвиняю тебя, граф Брезовский в заговоре с целью убийства членов рода Рюриковичей. Обвиняю и в том, что ты покушался на священное право нашего рода править. Обвиняю в многочисленных убийствах, похищениях людей и подстрекательстве к войне с империей Цин. Обвиняю в заговоре с целью убить князей Оболенских, Шуйских, Волконских и Голицыных. Обвиняю в том, что желал ты убить всех князей, что не подчинятся воле заговорщиков. Извести под корень цвет дворянства российского.

Стоило признать — когда это было нужно, царевна выстраивала речь более чем грамотно. Да и образ был великолепен — лицо в сочетании с давящим и одновременно, звонким голосом, производило такое впечатление, что даже моя смертная оболочка отреагировала мурашками, которые пронеслись по позвоночнику. Смертные же, что находились в зале, вовсе стали похожи на каменные изваяния — застыв, широко распахнутыми глазами наблюдали за происходящим.

Сбоку от меня медленно прошёл царевич, вставший рядом с сестрой. Тоже указал пальцем на графа.

— Я, Великий Князь, Алексей Михайлович, присоединяюсь к обвинениям моей сестры. Согласно закону, отныне ты под стражей Рюриковичей. А если лиходейства твои будут доказаны, ждёт твой род смерть и разорение, до последнего младенца. Земли твои будут забраны, а люди розданы. Строки о тебе вымараны из книг всех, а надгробия предков твоих сокрушены да уничтожены. И не вспомнит никто и никогда о роде твоём.

Его голос звучал не так впечатляюще, как у Дарьи, но тут видимо сыграла свою роль суть произносимых фраз — казалось люди в зале забыли, как шевелиться, а у большей части в глазах плескался самый настоящий ужас. Даже тот высохший старик, который пытался задать царевне вопрос, наконец испытал эмоции. Вернее всего одну эмоцию — страх.

Алексей уплотнил свою кольчугу и поднял правую руку, на которой ядовито-зелёным полыхнул родовой перстень. Когда всё это закончится, надо обязательно выяснить, откуда Рюриковичи получили свою силу. Божественной мощи я внутри них не чувствовал. Но возможности этого рода были куда выше, чем у тех же Абэ. Причём работали абсолютно иначе.

Граф, который, как и все вокруг, превратился в статую, наконец отмер и выронил карты на стол. Я ожидал, что сейчас Чернокровый попробует сопротивляться. Всё же царевича он в расчёт скорее всего не принимал — сложно воспринимать недавнего калеку, как полноценного воина. Нас с Волконской тоже не учитывал. И мог попытаться вырваться из ловушки. Сбежать, уповая на тот резерв силы, что при нём имелся.

Но вместо этого патриций в умоляющем жесте выставил перед собой руку.

— Ваша Светлость, да что же вы говорите? Я верный слуга престола! Мои предки бились под стенами…

Продолжить ему не дали — зал снова затопил голос Дарьи.

— Слово Рюриковичей прозвучало. Двое нас, как того и требует закон. Есть ли те, кто могут поручиться жизнью своей за него? Есть ли те, кто скажут, что невинен он? Есть ли те, кто встанут против Слова Рюриковичей здесь и сейчас?

Ответом, как я и предполагал, была тишина. Сандал, который ранее завороженно наблюдал за процессом, на этом моменте насмешливо фыркнул. Да я и сам внутренне усмехнулся. Понятно, что эти фразы требовалось озвучить, согласно закону. Но мы только что убили нескольких патрициев, а если кто-то из гостей клуба вдруг рискнул бы выступить, то сразу умер. Не от руки Рюриковичей, само собой. Просто у него внезапно остановилось бы сердце. Или отвалился кусочек мозга. Смотря, куда именно Сандал бы запустил коготь.

Пару секунд подождав, Дарья вынесли вердикт.

— Граф Брезовский под стражей Рюриковичей. Отныне и до приговора суда.

Стоящий рядом Алексей, напряжённо повторил.

— Граф Брезовский под стражей Рюриковичей. Отныне и до приговора суда.

Вот теперь патриций попытался оказать сопротивление. Набросив на себя кольчугу, рванул было к проходу, из которого выходил тот самый старичок, что интересовался целью визита. Но добежать, само собой не успел — Дарья ударила целой гроздью плетений, сбивая с ног, разрушая защиту, обездвиживая и высасывая из него силу.

Если часть оттисков была мне знакома, то как минимум два оказались неизвестны. Ещё одна занятная деталь о роде Рюриковичей. Теперь меня интересовала не только история обретения ими силы, но и источник их знаний.

За моей спиной прозвучал сухой голос Натальи, отдающей распоряжения и вперёд устремились двое гвардейцев рода, которые подхватили парализованного патриция под руки, потащив к выходу. Солдат о предстоящем действе не предупреждали, так что они тоже были изрядно шокированы. И думаю рады, что выступают на одной стороне с Рюриковичами, а не против них.

Когда мы всей компанией оказались на улице, я окружил нас барьером из божественной силы, который прикрывал от прослушки, а царевна взмахом руки остановила гвардейцев, что тащили графа. Пустила в дело плетение, дав ему возможность двигать мышцами головы и шеи.

Тот сразу попытался что-то сказать, но Дарья моментально рявкнула, выплёвывая слова в лицо патриция.

— Копии людей, это тоже ты? Техники рода Болод, Андрей Лаптев и подмена дворян?

Тот шумно сглотнул слюну и замотал головой.

— Нет, Ваша Светлость! Это Сарматов всё! Он это придумал! И про заговор я не знал никакой. Лгали они мне, Ваша Светлость. Лгали! Обманывали! Я ничего не…

В воздухе мелькнул зелёный оттиск и неподвижность графа снова стала абсолютной. Царевна оглянулась на меня, сверкая разъярёнными глазами, а разум заполнил рык крылатого спутника.

— Тебе надо её забрр-р-рать! Это же истинная дрр-р-раконица!

В голосе Сандала звучали нотки восхищения, а я с сомнением покосился на его призрачную фигуру. Судя по тому, в какой восторг его приводила дева-воительница, у которой имелись серьёзные проблемы с управлением собственным гневом, представления драконов об идеальных женских особях, были весьма занятными.

Кивнув смертной, я потянулся за дарфоном, а на дорожке появились несколько мужчин, которые направлялись в клуб. Распластавшихся на земле охранников, они лишь окинули непонимающими взглядами, а вот при виде нас, поражённо застыли на месте.

Из-за их спин внезапно показался отставший член компании, находившийся в состоянии куда большего подпития, чем остальные, и уткнувшийся в экран дарфона. Сделав ещё один нетвёрдый шаг, вперёд, неожиданно заговорил.

— Представляете, Княжеский Сход собирают. На послезавтра. Вы бы знали, кто уведомления шлёт! Оболенский, Голицын, Шуйский и Волконский! За подписью всех четверых, вместе взятых. Это что ж такое деется-то? Войну никак развязать какую хотят? Хотя нет, про завещание вот пишут. Да про измену какую-то…

На последней фразе, до него наконец дошло, что остальные, до этого активно переговаривающиеся, теперь молчат и его пьяный голос заполняет всё пространство дорожки.

Подняв глаза, на свою беду встретился с полыхающим взглядом царевны. И громко икнув, решил неожиданную проблему очень простым способом — взяв и рухнув на землю.

Презрительно фыркнувшая Дарья устремилась к выходу, обходя незадачливого поклонника Вакха. Я же нашёл контакт князя Оболенского, который успел получить за время подготовки и начал набивать сообщение. Хмыкнул, покосившись на свой браслет Защитника. Судя по яркому серебристому сиянию, я добрался до первого класса. Пожалуй, надо будет его потом снять, чтобы не привлекать лишнего внимания. Или наоборот оставить — для сокращения количества смертных, желающих гордо самоубиться о римского бога.

Слова пьянчуги по поводу Схода, показывали, что всё идёт по плану. Сбор князей был необходим, как для суда над Чернокровыми, так и для отстранения от власти текущего местоблюстителя престола. Без решения высших патрициев империи не будет и никакого Земского Собора. Сейчас мы просто ускоряли процесс, заодно, сразу же придавая ему необходимый вектор и разворачивая информационную волну в нашу сторону.

Плюс, отчасти решалась задача формирования коалиции из тех самых реликтов, об уничтожении которых говорил Смольянинов. Шуйский, Голицын и Оболенский запрашивали о проведении Княжеского Схода вместе. Да ещё и с примкнувшим к ним Волконским. Это гарантировало неплохой уровень подтверждения самой необходимости проведения Схода. Тем более он был обозначен, как срочный — ответ было необходимо дать в течение трёх часов. Если вспомнить, что решение каждого князя было публичным, то вероятность отказа кого-то из них становилась крохотной. Как минимум одного из трёх древних патрициев, представители знати должны были испугаться. По крайней мере, в достаточной степени, чтобы одобрить сам факт проведения собрания. А с остальным мы разберёмся чуть позже.

По закону, суд вершил всё тот же Сход, так что он в любом случае собрался бы. Но в течение двадцати дней. Тогда как я категорически не хотел терять времени — нельзя было дать противнику опомниться и перехватить инициативу. К тому же, такой ход демонстрировал поддержку Дарьи и Алексея со стороны сразу четырёх мощных родов.

Графа забросили в багажник, а я уселся на заднее сиденье автомобиля и отправил Оболенскому законченное сообщение.

«По цесаревичу всё подтвердилось. Действуйте, князь. Только прошу вас — осторожнее. Не уничтожьте дворец. И постарайтесь, без нужды не убивать гвардейцев.»

Глава IV

Оболенский ответил мне коротким «Вылетаю». Если вспомнить Голицына, то складывалось впечатление, что старые князья, все как один способны перемещаться по небу. Надо бы у Шуйского потом поинтересоваться этим моментом.

Сейчас же, я переключился на переписку с Асукой — они уже встретились с Олегом и прямо сейчас мчались к загородному имению Балакирева. Туда же направлялся князь Ладимир Волконский и один из сыновей Оболенского, которому по словам Ратибора можно было полностью доверять. Через какие-то пятнадцать-двадцать минут в столице не должно было остаться ни одного члена Круга Чернокровых. А чуть позже, когда мы вытащим из графа Брезовского все фамилии, начнётся зачистка фигур рангом поменьше.

Впрочем, фамилию Сарматова я Кристине уже отправил — он был среди известным нам членов Круга, так что сейчас рыжеволосой требовалось лишь собрать всю доступную дополнительную информацию. Базовое досье на этого бездново отродье уже имелось.

Заодно дал команду Лере и охотникам О’Киффа готовиться к дороге. Жрица как раз должна была разобраться с восстановлением их чувств и внешности, как только прилетит из Пусана. После чего, вместе с ними выдвинуться в столицу.

Попутно оповестил Махова — попросил предупредить всех членов рода, которые он доверял, чтобы те были на связи и располагали возможностью выдвинуться по первому зову.

Кристина прислала ещё и отчёт по заключённому мирному соглашению с Лецзюнь, но его я отложил на потом — мы уже приближались к дворцу царевича Даниила. Того самого, который уже пошёл на сотрудничество с Чернокровыми и планировал занять престол, поделив его с сестрой. А потом ещё и заполучить в жёны королеву Пруссии. Или деву из франков — сложно сказать, где именно противник хотел привести к власти женщину, а где посадить на трон короля.

— Что там с Оболенским?

Сидящая сбоку от меня Дарья, пыталась говорить максимально спокойно, но в голосе всё равно прорывались нотки гнева. Похоже, даже простые воспоминания о князе, вызывали у неё мощные эмоции.

— Думаю, вот-вот будет у цесаревича. Всё по плану.

Дева неожиданно усмехнулась, глянув на меня.

— Это разве план? Стоит всего одному моменту пойти не так и мы окажемся посреди кровавого хаоса.

Насчёт последнего, она пожалуй, всё-таки преувеличивала. Хотя, в целом была права — если один из Рюриковичей ускользнёт, это приведёт к проблемам. Да и Балакирев был способен бросить в бой Чернокровых, которые ещё оставались в столице. Как и сообщить о происходящем другим членам ордена, что находились вне Петербурга.

Последние, скорее всего и так совсем скоро окажутся в курсе. Уведомления о Княжеском Сходе ушли главам родов, а значит информация разошлась по массе семей, откуда потекла дальше. Как я думал, уже достигнув ушей иных членов Круга. Но детальной информации о том, что именно произошло в столице, у них пока не имелось. Потому, скорее всего они решат подождать, пока всё прояснится и станет понятно, кто им враг, а кто друг или невольный союзник.

Дворец, к воротам которого мы подъехали, оказался чуть меньше Михайловского, но всё равно размер имел весьма солидный. Как минимум, раз в семь-восемь больше, чем усадьба царевны.

Справа к машине приблизился родовой гвардеец, затянутый в форму и Дарья немного опустила стекло.

— Открыть. Именем Рюриковичей.

Тот на момент заколебался, как будто желая что-то уточнить. Но репутация смертной сработала, как надо — спустя пару секунд ворота распахнулись и наши автомобили выскочили на подъездную дорожку.

Сандал уже носился внутри дворца, пытаясь разыскать царевича. В итоге, обнаружив того, выходящим из спальни. Рюрикович на ходу застёгивал мундир, параллельно слушая помощника, который выплёскивал на него информацию о событиях вечера. И всё больше мрачнел.

А ему ведь сообщили далеко не всё — только рассказали о том, что Дарья с Алексеем взяли под стражу графа Брезовского, а теперь заявились во дворец к самому Даниилу. О том, что Оболенский с минуты на минуту, наведается к цесаревичу Дмитрию, он не в курсе. Равно как и о том, что Смольянинов мёртв, а Балакирев вот-вот будет либо уничтожен, либо арестован.

Дракон улавливал далеко не всё — спутник был вынужден двигаться внутри стен, прячась внутри энергетического фона защитных артефактов. Слышать это ему не мешало, но вот наблюдать он мог не всегда. Впрочем, того, что попадало в поле зрения, было достаточно, чтобы сделать простой вывод — Даниил не был в курсе, что его сестру должны были убить именно сегодня. Возможно вовсе предполагал, что с ней лишь попробуют достичь какого-то соглашения. Потому как, уж слишком удивлённым стало его лицо, когда помощник процитировал точные формулировки обвинений, которые его сестра выдвинула против графа.

Двигался Даниил быстро — к моменту, когда мы прошли мимо вытянувшихся по струнке гвардейцев, царевич уже спустился в холл. Замедлил шаг, разглядывая нас и постепенно становясь всё более задумчивым.

Оно и понятно — фон, что остался после применения подобных объёмов мощи, почувствовала даже Окольничие, что дежурили около дверей. Если я его успешно маскировал, то вот Дарья, несмотря на свои ухищрения, скрывала далеко не полностью. Любой, относительно талантливый Одарённый мог уловить, что совсем недавно дева по полной использовала свою силу. Тем более, на это был способен другой Рюрикович. В теории, он мог и следы применения родового Дара обнаружить, что наверняка удивило бы его ещё больше.

Внимание Даниила привлекала не только сестра — взгляд то и дело срывался на Алексея. В такие моменты лицо хозяина дворца приобретало недоумевающий вид — о полном излечении брата ему видимо не доложили, из-за чего вид фигуры, которую прикрывала грязно-зелёная кольчуга, вгонял юношу в ступор.

Наконец он остановился и коротко кивнул Дарье. Сместив взгляд в сторону, повторил жест по отношению к Алексею.

— Сестра. Брат. Чем обязан столь позднему визиту?

На нас с Натальей он даже не взглянул. Возможно решил, что первым здороваться с неизвестным патрицием и вдовствующей княгиней, ниже его достоинства.

— Лживостью, коварством и властолюбием. Вот чем ты обязан нашему визиту, дорогой братец.

Самообладание у него оказалось на уровне — лишь брови чуть дёрнулись и на этом всё.

— В чём же, я на твой взгляд, виноват? Мне доложили, что ты напала на дворян в джентльменском клубе, на набережной Ломоносова. Сообщили, что князья собирают Сход, назначив дату на послезавтра. Разве наш отец уже умер? Ещё рано убирать Дмитрия с престола, ты сама это знаешь.

Я ошибся — всё-таки царевич оказался растерян. Да, он только что попытался перевести тему и сфокусировать внимание девы на их совместной борьбе с цесаревичем. Но сделал это настолько неловко, что замысел был бы очевиден даже старому и выжившему из ума циклопу.

— Не заговаривай мне зубы, братец. Тебе предложили трон. Тебе пообещала корону и власть. Тебе собирались всучить в жёны королеву, что нарожала бы детей и дала ещё больше влияния. Сложили в корзинку всё, о чём ты мечтал и преподнесли в подарок.

Тот недолго помолчал. Бросил быстрый взгляд на Алексея. Покосился на гвардейцев, что истуканами застыли по углам холла. Четверо Одарённых в ранге Мастера. Плюс, его помощник, достигший того же уровня силы. Но вряд-ли они смогут помочь, если начнётся бой между Рюриковичами.

Именно в этот момент, я понял, что не уточнил одну важную деталь. Как происходят схватки между двумя членами императорского рода, которые обладают их уникальной гранью Дара? Призраки, что заключены в портретах, бьются между собой? Дело в их количестве или той силе, которую когда-то влили в картины?

Хотя, возможно там вовсе другая концепция. Я мыслил старыми шаблонами, отталкиваясь от имеющегося опыта. Тогда как родовые способности Рюриковичей, явно выходили за границы моих старых знаний.

— Не спорю, я говорил о короне и престоле с теми, кого мы зовём Чернокровыми. Разве это преступление? Каждый из нас искал союзников, чтобы одержать верх и стать новым императором.

Слова он подобрал неплохо, да и вид имел уверенный. Но в глубине глаз притаилась лёгкая паника, которую царевна хорошо разглядела. Сделав шаг вперёд, впилась в него взглядом.

— Ты прав, мы все искали союзников, которые смогут помочь нам в борьбе. Но только ты согласился пролить нашу кровь. Решил, что можешь забрать жизни других Рюриковичей, ради своего величия.

Царевич нервно повёл плечами.

— Никого не должны были убивать. Это ложь. Что касается до методов, у всех они свои. И раз уж ты здесь, позволь поинтересоваться в чём цель визита? Я такой же Рюрикович, как и ты. Только в моём распоряжении куда больше людей. А Дмитрий будет рад возможности объединить наши с ним усилия. Надеюсь, ты понимаешь о чём я говорю, сестра.

А он неплох. Хотя, излишне самоуверен. Угрожать царевне вступить в коалицию с местоблюстителем престола, чтобы спасти свою жизнь, возможно и было бы неплохим ходом. Но только в том случае, если твой потенциальный союзник всё ещё располагал какими-то ресурсами и мог вмешаться.

Белокудрая Рюриковна показательно посмотрела на часы и улыбнулась.

— Боюсь Дмитрию скоро будет не до тебя. И не до престола. Его тоже втянули в эту игру, пообещав свой собственный пряник. Поэтому, в ближайшее время он погостит у нашего общего знакомого.

Даниил озадаченно уставился на неё.

— Ты же не хочешь сказать, что…

Замолчав на секунду, с искренним удивлением закончил.

— Вы что, освободили князя Оболенского? Как его теперь под замок сажать? В прошлый раз и так, едва война не началась.

То ли он пытался переключить внимание, то ли на самом деле не был погружён в детали плана Чернокровых. Вот так навскидку, сказать было сложно. Я хорошо видел испуг, который проступил в его разуме. Но это могло быть следствием неожиданного ночного вторжения. Подобный визит мог кого угодно выбить из колеи.

— С Его Сиятельством, мы как-нибудь разберёмся. А вот ты, милейший братец, как я погляжу, захворал. Бледный, да уставший. Нельзя же так, Даниил. Иногда надо и отдыхать.

Когда смертная изложила свой план по нейтрализации брата, я поначалу счёл это шуткой. Потом безумием. И вплоть до момента, как она начала говорить, сомневался, что царевна поступит именно так, как сама предложила. Больно уж, это было странно.

Вот статный юноша императорских кровей со слегка растрёпанными чёрными волосами, посыл родственницы осознал сразу. Напряжённо вздохнув, попятился назад, ошарашенно покачивая головой.

— Ты не посмеешь. За мной князья. Гвардия. Сила. Хочешь междоусобицы? Войны?

Несмотря на испуг и изумление, голос у него звучал вполне уверенно. Даже Наталья Волконская, чуть призадумалась. А вот Дарья уверенно шагнула вперёд и довольно улыбнулась.

— Сдаётся мне, всё ещё хуже, чем показалось сначала. У тебя никак горячка, братец. Когда это из-за лихорадки одного, отдельно взятого Рюриковича, у нас начиналась война?

Гвардейцы, стоящие в углах холла старательно делали вид, что их здесь нет — пялились в одну точку перед собой, изображая недвижные статуи. Если отталкиваться от слов Дарьи, гвардия Рюриковичей старалась не участвовать во внутренних дрязгах. К тому же, формально у неё всё ещё оставался единый командир, который старался не допустить сегментирование военной мощи рода. Процесс, правда уже вовсю шёл — каждый из потенциальных наследников старался обособить те подразделения, на которые имел влияние и добиться их лояльности исключительно собственной персоне.

Но пока ситуация не зашла слишком далеко. К тому же, солдаты прекрасно понимали, что если дело вдруг обернётся реальной схваткой с применением силы, то от них останутся только воспоминания. Да и клятва верности роду Рюриковичей в целом, продолжала действовать.

Зато помощник Даниила, был совсем из другого теста. Пусть и принятый в род, в первую очередь он являлся личным вассалом царевича и только потом слугой всех Рюриковичей вместе взятых.

— Я свидетельствую, что мой господин не…

Договорить смертный не успел — сверкнувшая зелёная печать врезалась в его кольчугу и расплескалась щупальцами энергии, которые охватили её со всех сторон. Через секунду Одарённый опустился на мраморные плиты пола, а царевич сделал ещё один шаг назад, потрясённо смотря на своего помощника.

— Ты же понимаешь, что тебе не занять престол? Даже если тебя поддержал, другие не позволят. Это же натуральный переворот. Да ты и дня столицу не удержишь!

Дарья, которая не прекращала улыбаться, сделал ещё один шаг вперёд. А рядом с ней неожиданно встал Алексей.

— Княжеский Сход собирается не только для того, чтобы осудить графа Брезовского и иных заговорщиков. Он будет вынужден рассмотреть и вашу судьбу брат. Равно как и будущее Дмитрия.

Вот теперь на лице Даниила отразилась лёгкая паника. Я даже не удивился, когда через секунду висящие на стенах портреты, окутались уже знакомой серой хмарью — судя по выражению глаз патриция, тот был готов пустить в дело своё последнее оружие.

Но ему не позволили — спустя пару мгновений, лоскуты серого тумана внезапно исчезли растворившись в воздухе, а я услышал уверенный голос Дарьи.

— Даже не думай, братец. Сила предков тебя не спасёт. И в бою тебе не выиграть. Здесь сразу двое Рюриковичей, Волконская и Афеев.

Последняя фамилия заставила царевича непонимающе нахмурился, а после кивка девы в мою сторону, чуть сместить взгляд. Судя по выражению лица, увиденное его не впечатлило.

— Может оторр-р-рвать ему рр-р-руку?

Сандал, что всё ещё укрывался в потолке, вялой реакцией Рюриковича был явно недоволен, а вот меня, всё напротив устроило. Меня и так запомнят в качестве участника событий — тут уже ничего не изменить. Оставалось лишь сделать так, чтобы никто не посчитал мою фигуру главным действующим лицом этой пьесы.

По Наталье царевич тоже лишь быстро скользнул взглядом. Вот на Алексее его внимание задержалось. Скорее всего пытался понять, насколько опасным может быть тот, кто только недавно вернул себе силу. Наконец снова посмотрел на Дарью.

— Ты затеяла опасную игру, сестра. И возможно не осознаёшь всех её последствий. Потому я даю тебе ещё один шанс одуматься.

Взмахнув рукой, чеканным тоном продолжил.

— Подумай о том, что будет на Сходе. Мы держали князей в узде, потому что выступали единым целым. Каждый их них знал, что если потребуется, против него встанет весь род Рюриковичей. Думаешь сможет управлять ими? А что, если они вовсе попытаются отдать престол кому-то ещё, когда соберут Земский Собор? Как станешь действовать тогда? Начнёшь гражданскую войну?

Мьёльнир, который честно вслушивался во все разговоры последнего времени и пытался вникнуть в хитросплетения здешней политики, озадаченно пискнул. А вот царевна, лицо которой сейчас напоминало застывшую восковую маску, подошла ещё ближе к своему брату.

— Я не одна. Алексей, Иоанн и дядя Константин будут со мной. Рюриковичи не оставят страну на растерзание. Что до тебя, ты сам выбрал свою участь, когда решил пролить нашу кровь.

Мне казалось, что смертный продолжит спорить, но вместо этого тот неожиданно пожал плечами.

— Как знаешь, сестра. Когда радостная толпа вытащит меня из тюремной клетки на свежий воздух, я постараюсь убедить их, что тебе стоит оставить комфортную жизнь. Но не уверен, что меня послушают. И моей в том вины не будет, знай это.

Интересно. Только что он намекал, что Рюриковичи могут сгинуть, если разделятся, а теперь говорит о своём освобождении, подразумевая, что при таком раскладе примет власть в свои руки. Либо всё предыдущие слова были лишь попыткой произвести нужное впечатление, либо наоборот — пустой бравадой оказались последние фразы.

Дарья молча достала из кармана массивные браслеты-блокираторы и Даниил с мрачной миной вытянул руки вперёд. Не знаю, как дева это сделала, но особую грань родового Дара, он использовать не смог. А сражаться при помощи обычной силы, банально не рискнул.

Артефакты не сдержат силу Рюриковича надолго — по словам самой царевны их хватит приблизительно на три часа работы. Но этого вполне достаточно, чтобы доставить юношу в императорскую больницу. Одну из тех, кто можно держать уникальных или чрезмерно сильных Одарённых, блокируя их возможности за счёт мощной артефакторной системы. По официальной версии — чтобы пациенты с повреждениями энергетической системы не навредили себе, персоналу и другим Одарённым, что находятся на излечении.

Дарья стремительно направилась к выходу, поддерживая родича за локоть. За ней двинулась и Волконская. Развернувшись, чтобы последовать за ними, я столкнулся взглядом с Алексеем, который чуть смущённо кашлянул и накрыв нас зеленоватым барьером, тихо обратился ко мне.

— Думаю, у нас есть пара минут, пока подадут специальный транспорт для «больного». Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я глянул в обеспокоенные глаза царевича и после секундной заминки кивнул.

— Говори.

Глава V

Ещё секунду юноша помедлил, рассматривая окружающих. Потом заговорил.

— Помимо главной семьи, есть множество боковых ветвей. Чем быстрее мы их соберём, тем лучше. Дарья об этом наверняка сейчас даже не подумает, потому что там почти ни у кого нет родовой силы. Но Даниил в чём-то прав, любой их них может стать чужим знаменем на Сходе или Соборе.

Интересно, говоря о «родовой силе», а не о «родовом Даре», он просто в спешке использовал неверное определение или тут есть какой-то скрытый смысл?

Кивнув смертному, обозначил своё согласие.

— Значит соберём их в столице.

Теперь царевич едва заметно поморщился.

— Все разом они точно не поедут. Но если объявить об общем собрании рода, получим глав семей, что уже неплохо. Все основные фигуры будут в одном месте.

Пока я всё ещё не понимал, почему он решил обсудить это со мной, да ещё в отрыве от прочих союзников и потому вопросительно приподнял брови. Алексей мимику истолковал правильно.

— Меня одного Дарья не послушает. Будет лучше, если ты поддержишь идею.

Сандал показал приближающийся к крыльцу дворца транспорт — что-то вроде небольшого автобуса с гербом Рюриковичей. Приказ подогнать его, царевна отдала, когда мы оказались около самого дворца.

Сама она поехала вместе с Даниилом и несколькими изрядно удивлёнными гвардейцами, так что в машине я оказался один. Алексей было бросил взгляд на автомобиль, явно раздумывая о том, чтобы загрузиться туда вместе со мной и побеседовать. Но потом пришёл к выводу, что лучше снова поехать с Натальей, видимо чтобы не вызывать лишних вопросов. К тому же, судя по тому, как они переглядывались с Волконской — эта парочка уже нашла общий язык и скорее всего какие-то близкие темы.

Я же получил возможность подумать и упорядочить всё в голове. То, что вскрылся заговор Чернокровых, безусловно радовало. Если бы я не знал об их глобальной комбинации, продолжал бы действовать в прежнем ключе. Плюс, Дарья была бы среди моих противников, а не союзников. Безусловно, я бы обнаружил их следы, когда началась бы подготовка к созыву Земского Собора. Либо ещё раньше — среди моих планов на столицу, был ведь и визит ко всем трём членам Круга, что проживали в Петербурге. Что-то подсказывало, один из них точно бы раскололся, рассказав всё об их планах по поводу нового императора.

Если подумать, возможно так было бы даже лучше — я бы мог оставаться в тени, ведя игру оттуда и постепенно устанавливая контакты со всеми нужными людьми. Сейчас же, события понеслись вихрем и действовать из-за кулис никак не выходило. Одно хорошо — после проверки моей личности, все сочтут, что царевна решила использовать малоизвестного патриция для силовой поддержки. Вполне логичная версия, если вспомнить о моей победе над Абэ.

Другой серьёзный плюс — наличие среди союзников самой Дарьи. Я пока не был уверен, как работает грань их родового Дара с призраками, но дева явно смогла погасить попытку Даниила её использовать. То есть передо мной точно был не самый слабый член рода Рюриковичей. Скорее всего Инну она тоже превзойдёт, в случае необходимости. Оставался только Иоанн. Да Алексей, который сейчас, после своего выздоровления, мог посетить родовой алтарь и всё же обрести ту мощь, которой владели некоторые из его родичей.

Впрочем, вся эта конфигурация вызывала к жизни ещё один вопрос — на кого теперь сделать ставку? Изначально я планировал усадить на трон Алексея. Он был обязан мне излечением и до этого не замешан в большой политике. Что означало отсутствие ближнего круга, союзников и кредиторов того или иного формата, которые оказывали царевичу услуги, в надежде вернуть всё сторицей.

Но был ещё один фактор, который нельзя было не учитывать — отношение самого Алексея к Дарье. Он даже своё предложение об общем сборе рода опасался выдвинуть без моей поддержки. А потому у меня были сомнения, что царевич рискнёт бросить ей вызов в борьбе за корону. Сама она тоже вряд-ли отставит в сторону императорские амбиции. Что значило — при выдвижении сразу обоих Рюриковичей, наши силы окажутся расколоты. А ведь именно Дарья обеспечивала изоляцию Даниила. Да и Оболенский забрал Дмитрия в «гости» по её личной просьбе. Что до остальных, то сложно было сказать, кого они поддержат, оказавшись перед выбором. Более или менее, я был уверен только в Шуйском. Волконские и тем более Голицыны, легко могли принять сторону царевны. Там же, наверняка окажется и Оболенский.

Приемлемым вариантом, было бы двинуть на позицию правителя саму деву. Но это, в свою очередь, могло сказаться на уровне наших контактов с Алексеем. Плюс, мне требовался способ контроля над белокудрой валькирией. Этой ночью она показала, что способна сдерживать свои эмоции. Но могу поспорить, получаться у неё это будет не всегда.

— Дрр-р-раконица будет прр-р-равить, как надо! Это у неё в крр-р-рови!

Уловивший отблеск моих мыслей Сандал, прокомментировал рассуждения и я машинально повёл взглядом в сторону, найдя фигуру спутника. А в голову пришла неожиданная мысль.

— Почему ты так её зовёшь?

Странно, что идея задать этот вопрос, появилась только сейчас. С определённого момента, Сандал вёл себя так, как будто полностью на стороне девы. Сначала я списал на кратковременное впечатление от её поведения, но теперь уже не был в этом, так уверен.

— Её сила. Её тело. Её аурр-р-ра. В жилах девы наша крр-р-ровь!

Я вспомнил размеры и образ Сандала во время сражения за Пусан. Представил рядом смертную женщину. Дополнил всё это его фразой о «нежных чешуйках». Естественным путём такое точно не получилось бы. Но тогда, как? Кто-то из её предков оказался в Пробое, вытащил оттуда дракона и каким-то чудесным образом перенял часть его мощи? Или проложил портал в целый мир, населённый этой расой?

Попробовал обратиться с этим вопросом к спутнику, но получил вполне ожидаемый ответ.

— Я лишь чувствую нашу крр-р-ровь! Спрр-р-роси у неё самой, как так случилось.

Пожалуй, стоило привыкнуть, что Сандал зачастую говорит буквально, одновременно с этим немного лукавя. Как в тот раз, с картиной, что сейчас висела в родовой усадьбе. Он ведь не заявил напрямую, что является драконом. Да и на все мои последующие вопросы отмалчивался. Зато сразу сказал, что на картине изображён именно он. Сейчас, ситуация повторилась. С той небольшой разницей, что теперь он соизволил обсудить этот неожиданный поворот.

Что до его совета, то поговорить с царевной о предках Рюриковичей и их родовой силе, я в любом случае планировал. Как и задать пару вопросов о таинственном патриархе, которого упоминал Смольянинов.

Если над кандидатом в императоры, я ещё раздумывал, то в необходимости присутствия дополнительных сил, лояльных исключительно мне, был уверен. Олег неплох, но он до сих пор слабо ориентировался в ситуации. Я вообще раздумывал над тем, чтобы отправить его в империю Цин. Пусть обратит внимание на сельские районы и те города, где нет крупных Домов, что используют божественную силу. Тактика страха отлично сработала на Лецзюнь и их союзниках. Так почему бы не расширить её на весь Китай? Даже если он не станет запугивать их до состояние нервных припадков, а лишь слегка давить, это способно обеспечить серьёзный приток естественной божественной силы. Не говоря о том, что у Олега появится своя собственная «искра».

В конце концов, здесь от него пользы мало. С большинством противников я в состоянии разобраться сам, а гонять того, кто стоит в шаге от обретения божественной силы, с мелкими поручениями, как-то не слишком логично.

А вот Лера и команда Билли мне бы сейчас весьма пригодились. Да и Ульриха, возможно стоило сюда притащить. Правда, тогда в усадьбе останутся только Илва, Кристина с Ульяной, да Орлов. Сложно сказать, будет этого достаточно или нет? С одной стороны, текущих конфликтов, если не считать опереточной войны с патрицианскими родами, у меня не было. Да и та завершится утром — царевна обещала ввести вице-канцлера в курс дела, как только мы разберёмся с Даниилом.

Но если посмотреть под иным углом — угроза могла прийти с любого направления от знати империи Цин, до концессии Лаптевых, которые постепенно разворачивали свою инфраструктуру на территории Амурской области.

Конечно, отношения с первыми, после возвращения их принцессы, должны были улучшиться. А братья-бароны скорее всего будут повергнуты в самое ближайшее время. Но я бы не стал исключать возможность неожиданной атаки. К тому же, оставался фактор Чернокровых. Если к границам моих владений выйдет хотя бы пара членов Круга, под завязку накачанных энергией мёртвых душ, их мощи вполне хватит, чтобы прорвать оборонительный периметр. Да и противостоять силе алтаря, они вполне вероятно, смогут.

Потому, Ульриха видимо придётся вызвать уже после того, как вопрос с Чернокровыми будет окончательно закрыт. Пока же хватит морских охотников и Леры. Тем более, последняя сейчас могла создать солидное количество некроконструктов. Да и приедет вместе со своей свитой. Плюс, с ней полетит группа моих гвардейцев.

Звякнул дарфон — Асука сообщала, что Балакирев успешно захвачен. В отличие от Брезовского, этот попытался сражаться. Всё же, к нему явился не один из Рюриковичей, а всего лишь князь Волконский с гвардией, да один из княжичей Оболенских. Называть полуторавекового Одарённого в ранге Великого Мастера, княжичем, было немного странно. Но формально, именно такой титул он и носил.

Само собой, Чернокровый не стал пытаться перебить их. Всего лишь попробовал бежать, чего у него не вышло. Сейчас его везли к месту, которое мы определили в качестве места встречи и чего-то вроде временного штаба контр-заговора — Львовскому дворцу. Насколько я понимал, по договорённости внутри рода, он находился под контролем Дарьи. Тогда как Михайловский, где проходили переговоры, был условно ничейным. А в целом, являлся местом для встреч императора с зарубежными гостями и дипломатами. Что отчасти стало причиной гнева царевны — семья Великого Князя Константина использовала для переговоров не свой собственный дворец, который у них был один на всех, а притащила японцев в тот, которым обычно пользовался только правитель империи.

Корпус императорской больницы впечатлял — сложная артефакторная система, мощная защита от проникновения призрачных конструктов и сразу несколько резервных контуров, завязанных на объёмные накопители.

Сейчас мои силы значительно выросли — при необходимости, я мог бы дать Сандалу достаточно мощи, чтобы вскрыть барьер, а Мьёльнир наверняка бы справился с основной защитой, пока дракон крушил физическую основу резервных контуров. Да и я сам, действуя лишь при помощи энергии «искры», мог пробиться. Но на это ушло бы немало времени. И это с учётом того, что больницу бы штурмовал римский бог. У смертных Одарённых, шансов проникнуть внутрь, практически не было. Разве что сюда явится кто-то вроде Шуйского. Или Оболенского — сам я его не видел, но судя по рассказам, князь был запредельно силён.

Покинувшая здание царевна снова уселась в машину и дала приказ отправляться во дворец. Когда мы отъехали, я повернул к деве голову.

— А они его не выпустят?

Та удивлённо подняла брови и я объяснил.

— Он ведь тоже Рюрикович, а ты не императрица.

Вот теперь смертная уловила подтекст вопроса. И отрицательно качнула головой.

— Отец передал мне контроль над артефакторной системой больницы ещё три года назад. А все врачи и охрана принесли отдельную клятву на Даре, выполнять мои приказы.

Вот теперь настал мой черёд удивляться. Судя по тому, что я успел увидеть, спокойным нравом дева не отличалась. Потому предоставлять в её распоряжение место, что идеально подходило для заключения Рюриковичей, казалось не слишком разумным шагом.

Сама Дарья верно истолковала выражение моего лица.

— Отец доверял мне чуть больше остальных. Потом и поделился контролем над больницей.

Три года назад, значит? Похоже Михаил Первый уже тогда подозревал о готовящемся покушении. Это единственное могло послужить мотивацией для передачи подобного объекта дочери. По одной простой причине — все остальные члены рода Рюриковичей, узнав о том, что императора на самом деле убили, в первую очередь занялись бы анализом ситуации. И уверен, как только до них бы дошло, что детальное разбирательство грозит беспорядками, войной и их собственной гибелью, то как говорят варвары, спустили бы всё на тормозах.

Тогда как императорская дочь, зная её характер, без особых сомнений ринулась бы в бой. Выжигая, убивая и сокрушая. Обнаружь она участие в заговоре иных Рюриковичей, не колебалась бы ни на миг. Собственно, именно так оно и произошло. Нападение на цесаревича, пусть и опосредованное — по сути, государственный переворот. Если Княжеский Сход решит, что Дмитрий оказался в «гостях» у Оболенского зазря, то Дарья окажется под замком. И боюсь, совсем не в комфортной палате императорской больницы, а в куда менее приятном месте.

Глянув на деву, которая с мрачным видом пялилась в окно, я уточнил.

— Уверена, что Иоанна не стоит трогать?

Если не считать самой Дарьи с Алексеем и ещё одного их брата Михаила, которого интересовали лишь ночные развлечения, это был единственный отпрыск императора, что оставался на свободе и мог выступить против нас. Но оба моих союзника в один голос утверждали, что силового противостояния он первый не начнёт, а вот провоцировать его лучше не стоит. Так как решению Княжеского Схода Рюрикович подчинится. Более того — в той части, что касалась отстранения от престола цесаревича Дмитрия, ещё и поддержит наши притязания. К тому же, ему вряд-ли понравится желание Чернокровых, усадить на трон свою марионетку.

На самом деле, странно, что ушедший в тень орден не был уничтожен полностью. Да, если один из членов Круга или их воин стоящий рангом пониже, сожрёт достаточное число мёртвых душ, одолеть его будет крайне сложно. Даже если против выступит формальный Великий Мастер, на деле уже давно переросший эту категорию силы.

При всём этом, стоит застать противника в их обычном состоянии, как группа из пары десятков Одарённых в ранге Мастера уже становится способной сломить его сопротивление. Либо хватит одного Великого Мастера с небольшой группой поддержки.

При этом, Рюриковичи по какой-то причине долго терпели Чернокровых. Самой просто версией было сохранение противовеса Хранителям, которых правители видимо рассматривали в качестве потенциальной угрозы. Что не было лишено смысла — наполовину тайный орден, насыщенный членами высшей знати и имеющий дело с Пробоями, где встречалось всякое, в силу обстоятельств, становился питательной средой для потенциальных заговоров.

Помедлившая с ответом Дарья, наконец повернула ко мне голову.

— Он не станет вмешиваться. Особенно сейчас, когда дело уже сделано. Но и провоцировать его не стоит. Может решить, что мы просто убираем всех конкурентов и тогда дело кончится войной.

Не сдержавшись, я чуть дёрнул уголками губ. Полноценного досье на Иоанна, у меня, естественно не было. Только информация из открытых источников, которой было откровенно немного, да слова Дарьи и Алексея. Те в один голос утверждали, что у брата мощная группа личных вассалов, которые располагают солидными ресурсами и лучше избежать прямого столкновения. А судя по тому, что упоминали и его личную силу, при необходимости царевич мог дать отпор Дарье.

При этом, опять же, по их версии, если Иоанн увидит веские доказательства виновности братьев, то не станет возражать против обвинительного решения суда, которым для Рюриковичей станет Княжеский Сход.

Звучало всё это неплохо и даже отчасти умиротворяюще, но я бы не отказался посмотреть на царевича чьими-то ещё глазами — получить информацию из независимого источника, чтобы её оценить.

Смертная дева, которая внимательно изучала моё лицо, неожиданно поинтересовалась.

— Зачем ты всё это делаешь? Ради Алексея? Хочешь поставить его на престол, а сам стать канцлером? Или метишь в первые советники нового императора? Может желаешь возглавить канцелярию?

Вздохнув, я деланно усмехнулся. У смертных какая-то мания привязываться к должностям и мерить всё властью или деньгами. О том, что и первое, и второе, может оказаться лишь средством для достижения цели, а не ею самой, никто из них почему-то не задумывался.

— Ты и правда хочешь честный ответ?

После короткого раздумья, она кивнула. Я же продолжил.

— Я хочу разобраться с Хранителями и Чернокровыми. Убрать их от работы с Пробоями, изучить архивы и понять, чем они всё это время занимались.

На лице царевны появилось вопросительное выражение и я попробовал объяснить.

— Оба ордена массово убивали людей ради обретения силы. И первые, и вторые, заявляли, что изучают Пробои ради защиты и спасения человечества. Но это откровенная ложь. А вот угроза для людей, напротив, вполне реальна. Для того, чтобы разобраться с ней, мне потребуется полный доступ к их архивам и монополия на работу с Пробоями.

Дарья неожиданно фыркнула.

— Это и есть твоя правда? Спаситель человечества в белых одеждах, которого не интересует золото и власть?

Тут она ошибались — оба этих момента меня ещё как интересовали. Без них было невозможно собрать мощную армию и обеспечить контроль над большей частью этого мира. А мне это понадобится, если начнётся что-то вроде вторжения. Как знать — вдруг в один, совсем не прекрасный день, распахнутся врата десятков Пробоев, из которых повалят вражеские воины. К тому же из моей головы не выходил Сет, который покидал осколок пространства, из которого мы успешно выбрались. Он мог в равной степени относиться, как к заговорщикам, так и к выжившим. А единственным способом выяснить это, была личная встреча, по объективным причинам, сейчас невозможная. Тем не менее, я впервые получил свидетельство того, что кто-то из богов жив. И может сражаться против заговорщиков. Пожалуй, всё-таки стоило посетить Тартар и пройтись по остальным известным мне местам.

— Интересуют. Я намерен обеспечить свой род и первым, и вторым. Но не собираюсь занимать никаких государственных постов.

Царевна озадаченно посмотрела на меня. Но вместо того, чтобы продолжить интересоваться моей мотивацией, задала совсем другой вопрос.

— Что по поводу твоих способностей? Откуда такие знания и сила? Да ещё разумный призрачный конструкт?

В голове сразу же послышался недовольный рык Сандала. Спутнику никогда не нравилось, когда его сравнивали с искусственным созданием.

— Родовые техники. И пара секретов, о которых я хотел бы поговорить позже.

Лицо изменилось в гневной гримасе, а дева было открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но я уже продолжил, перебив её.

— Приблизительно в тот же момент, когда ты расскажешь мне всё о своём родовом Даре. Точно не раньше. А пока, лучше скажи — я могу взглянуть на императора Михаила?

Дева сверкнула глазами, а зубы её отчего-то скрипнули. Я же, пожав плечами, добавил.

— Ты сказала, что он тяжело болен и ему никто не способен помочь. Алексея, тоже долгое время не могли спасти. Потому я и хочу лично оценить состояние твоего отца.

На самом деле, шансы, что у меня получится заставить его открыть глаза, практически отсутствовали. Судя по рассказам Алексея, император не подавал ни малейших признаков жизни, а Дарья, которая часто навещала отца, даже в таком состоянии, как-то обмолвилась, что тот выгорел изнутри. Конечно, это могло означать всё, что угодно. Но скорее всего речь шла о ядрах и энергетическом каркасе.

Ответить дева не успела — машина остановилась на подъездной дорожке дворца, замерев недалеко от ступеней. Подбежавший слуга, недоумённо покосился на водителя в форме гвардии Волконский и распахнул дверь для Дарьи. Ещё один, склонившись, открыл мою.

Сделав шаг вперёд, я уловил задумчивый рык Сандала, который носился по округе. Сам дворец он уже проверил, не найдя ничего подозрительного. И сейчас изучал территорию вокруг. Удивился спутник тому, что рядом было несколько десятков азиатских солдат и чиновников, что сгрудились около машин на парковке. И если часть автомобилей были самыми обычными, то на других красовался герб правящего рода Чосона — это явно был посольский транспорт.

Снова просигналил дарфон, а в воздухе прозвучал голос царевны, что начала подниматься по ступеням.

— Василий, мне только что сообщили об этих людях, которые прибыли к тебе.

Я хорошо слышал нотки удивления в её тембре. А глянув на смертных, которых имела в виду Рюриковна, хорошо понял причину. Группа из пятерых корейцев в одеждах с гербом правящего дома Чосона, которые заметив мой взгляд, сразу же склонили головы.

Сдержав рвущийся наружу вздох, я кивнул им в ответ и достал дарфон, бросая взгляд на экране. Где было сообщение от Кристины.

«Около границы владений, две группы корейцев, которые похоже собрались убивать друг друга. У каждой герб вона Чосона на форме. Что нам делать?»

Глава VI

Сначала я отправил сообщение Кристине. Приказ был прост — выяснить ранги силы явившихся азиатов и если это позволит ситуация, помешать их столкновению. Пригрозив в случае, начала схватки, уничтожить их всех. После чего уже разбираться, кто это такие и что им нужно.

Выслав послание, поднял глаза на ожидающих корейцев. Выражение лиц у них было абсолютно нечитаемым, но оттенки разума показывали крайнюю степень смятения и тревоги.

Зачем они сюда явились? Переговоры о передаче принца Чосона вроде бы шли вполне успешно — Кристина уже заполучила обещание торговых привилегий для Пусана и теперь пыталась выбить для нас гарантии безопасности со стороны правящего дома. Это превратило бы порт в тихую и мирную гавань, что позволило бы в будущем, как минимум на несколько процентов поднять тарифы оказания услуг. Вроде бы мелочь, в абсолютном значении. А вот чистая прибыль могла бы вырасти на добрых сорок процентов.

Царевна уже поднялась по ступенькам и смотрела с нетерпением, так что я направился к ожидающей меня делегации. Когда оказался рядом, вперёд выступил тот, что стоял в центре пятёрки.

— Прошу вас, господин Афеев, не гневайтесь за этот нежданный визит. Я лишь скромный слуга Дома Ли, который выполняет последнюю волю своего господина.

Смысл последней фразы царапнул разум и я окружил нас барьером, отсекая от гвардейцев, что вытаскивали из багажника графа Брезовского, высыпавшей на улицу прислуги и самой Дарьи, что тоже разобрала слова говорившего и прищурившись, двинулась ко мне. Правда, увидев замерцавшую стену силы, остановилась. Я же вопросительно глянул на говорившего и тот продолжил.

— Прошлым вечером произошло страшное. Наш великий ван, что правил Чосоном долгие годы и привёл его к процветанию, скончался. Умер и его наследник. Первенец и старший сын государя.

Да ради всей ярости Кроноса, почему вану Кореи пришло в голову загнуться именно вчера? Чернокровые решили сменить власть не только в этом регионе мира? Или так легли нити Парки?

Кореец замолк, смотря на меня широко распахнутыми глазами, а я пытался просчитать варианты. Принц Юн Ли, что оказался в моём плену, упоминал о своей позиции в очереди наследования. Он был вторым. А раз старший сын короля Кореи мёртв, значит этот некротический бедолага теперь официальный наследник престола. Правда лишённый родового Дара, переживший структурные изменения плоти и находящийся в плену. Могу поспорить, около усадьбы сейчас находилось второе посольство от этой фракции, что хочет вернуть Юн Ли назад и посадить на престол. А те, кто пытались им помешать, скорее всего служили совсем другому принцу. Хотя, как знать, чего хотят те, кто сейчас находятся передо мной?

— Вы хотите, чтобы я освободил нового наследника престола? Или желаете, чтобы его жизнь оборвалась?

Пару раз моргнув, азиат затряс головой.

— Мы верные слуги Дома Ли! И хотим лишь одного — чтобы вашей милостью, наш господин и новый глава Дома вернулся в столицу, заняв своё законное место.

Ещё бы они не хотели. В противном случае, всех этих богато выряженных азиатов, банально перебьют. Персонально они, может и уцелеют, так как уже выбрались за пределы страны. Но вот их земли и собственность разграбят сторонники другого принца. Воинов родов пустят под нож, а женщин разберут в качестве наложниц. Или тоже прикончат — по ситуации. Похоже часть двора прежнего короля сделала ставку не на того кандидата. И возможности переиграть у них не было.

— Мои люди вели переговоры с ваном Чосона. Но они не успели завершиться подписанием документов. Да и самого короля больше нет в живых. Даже если бы я захотел, кому и как, в таких обстоятельствах, передавать принца?

Пожилой кореец вновь склонил голову.

— Если перевести название должности на ваш язык, то меня можно назвать главным советником главы Дома Ли и секретарём канцелярии государя Чосона. Я слежу за соблюдением законов и правил. Сейчас при мне печать самого вана.

Чуть помедлив, продолжил.

— Третий принц Чосона, вознамерился взять власть в свои руки. Многие из тех, кто должен был остановить его, мертвы или исчезли. Пытался он убить и меня, но к счастью подосланные убийцы, сами нашли свою смерть. От имени Дома Ли и всех людей Чосона, я прошу вас вернуть нам принца Юн Ли. Он должен стать новым ваном.

Сандал с тихим рыком предложил устроить рейд на Сеул. Мол, для корейцев он тоже может придумать пару песен. А если прикончить этого третьего принца и проредить местную знать, то даже Юн Ли будет способен удержаться на престоле. И тогда, наконец разрешит организовать на полуострове плантации с клубникой.

Вплоть до последней фразы, я прислушивался к словам дракона, параллельно размышляя о ситуации. Услышав же пассаж про клубничные плантации, чуть раздражённо дал команду патрулировать и бдить.

В чём-то, он конечно, был прав — сейчас можно было приобрести ценного союзника в Азии. Но личное участие в восхождении на трон нового короля, было невозможно — как минимум, на несколько суток, я буду плотно погружён в столичные дела. Как бы всё не развернулось, минимум до окончания Княжеского Схода, буду занят. А это двое суток. В обычных условиях, совсем немного времени. Но если корейские патриции примутся резать друг друга в борьбе за власть, то двух дней вполне хватит для победы одной из сторон. Я даже знал, какой именно — без наличия в стране своего конкурента, третий принц точно возьмёт верх.

— Назовите мне причину по которой я должен помешать коронации третьего из сыновей вана?

Слуга Дома Ли задумчиво посмотрел на меня. И его взгляд, откровенно говоря, мне совсем не понравился. Как будто Нептун взглянул на кита, который поинтересовался, почему он должен опасаться тех весёлых людей на корабле, которые всего лишь поют песни рядом с блестящими наконечниками гарпунов.

— Он одержим идеей превращения Чосона в великую империю. Захватом новых земель. Став королём, третий принц понесёт в мир лишь боль, ярость и кровь.

Я ждал. Пока в его словах не было ничего, что хотя бы отчасти оправдывало выражение глаз корейца в тот момент, когда он услышал мой вопрос.

Азиат видимо тоже это понял.

— Он связался с людьми, которые творят страшные вещи. С теми, от кого несёт той же силой, что от связанного человека, которого солдаты принцессы достали из вашего автомобиля. Третий сын вана не остановится ни перед чем, чтобы достичь своей цели.

Далеко не факт, что он говорил правду. Возможно просто почувствовал Чернокрового и увидев, что того тащат в блокираторах и наручниках, сложил два плюс два. Уж кто, а личный советник короля Кореи, точно был в курсе существования обоих орденов.

— Доказательства? И раз всё обстоит именно так, назови мне причину по которой я должен желать именно Юн Ли на троне Чосона?

Дарфон пока молчал. То ли свита всё ещё не разобралась с двумя отрядами корейцев, то ли действительно прихлопнула оба и теперь размышляла, как мне об этом сообщить.

— Совсем рядом ждут посланники третьего принца. Среди них, найдёшь и тех, кто служит псам тьмы, поглощая суть людей ради силы.

А он неплохо осведомлён об источниках мощи Чернокровых. Вон, как спокойно намекнул, что те пожирают человеческие души ради обретения новых возможностей.

— Я проверю. Что ты скажешь мне в ответ на второй вопрос?

Слуга колебался. Оно и понятно — даже если новый король вновь его приблизит, прямо сейчас он не мог дать от его лица никаких обещаний. Мало того, что это посчитают оскорблением Юн Ли, от имени которого, без его ведома, говорил один из вассалов. Основная проблема — в будущем, проще будет прикончить его, чем выполнять обещанное или втягиваться в долгие переговоры, объясняя, что слова одного из вассалов, это совсем не то же самое, что обещание самого вана.

— Только ван может говорить от имени всего Чосона. Но, я могу говорить от имени Дома Ли. Согласно завещания главы Дома, глава его личной канцелярии несёт ответственность за всё имущество Дома до момента утверждения преемника.

Сделав короткую паузу, смертный оценивающе посмотрел на меня, ожидая реакции. Осознав, что её не последует, перешёл к конкретике.

— Я знаю о ваших переговорах с Абэ и условиях мирного соглашения. Рискну предположить, вам требуется техника. У Дома Ли есть определённые резервы. Вертолёты, танки, грузовики. Немного, но я готов отдать вам всё. Плюс, двадцать тонн золота и пять сундуков с драгоценными камнями.

Последние слова вынудили Мьёльнира задумчиво пискнуть — спутник интересовался, какого размера те сундуки, да что за камни находятся внутри. У меня же внезапно появилась идея, которую я сразу облёк в вопрос.

— Сколько рабских рынков Чосона принадлежит Дому Ли?

Мужчина неожиданно замялся, но через пару секунд всё же ответил.

— Из двадцати самых крупных, Дом Ли владеет четырнадцатью.

Я кивнул. Логично — королевский род постарался подмять под себя выгодную отрасль, которая приносила неплохие деньги.

Одновременно с этим оценил картинку, которую показывал Сандал. Не знаю, о чём думали сторонники третьего принца, но в составе делегации действительно был один Чернокровый, которого сопровождала пара Слуг. Возможно расчёт был на столкновение со слабым патрицием, которого можно будет запугать мощью их организации, а то и попросту убить.

Мне куда более логичным казался расклад, при котором корейский Чернокровый запросил бы помощи у своих местных коллег. Но судя по тому, что он всё же прибыл к дворцу, ничего подобного сделано не было. Знай о произошедших арестах членов ордена, точно бы не стал сюда лезть.

— Я хочу получить для рода Афеевых, право на приоритетный выкуп любого раба по фиксированной стоимости в один рубль. Если кто-то из моих людей предъявит родовой перстень Афеевых, то независимо от стартовой цены и предложений других покупателей, ему должны продать человека, на которого тот указал.

На лице собеседника отразились явственные колебания и я поспешил облегчить ему задачу.

— Это касается только первых двухсот тысяч рабов, на которых мы обратим внимание.

Не сказать, что это сильно улучшило ситуацию — в глазах членов делегации корейцев блеснул шок. Но их лидер быстро взял себя в руки и изобразил утвердительный наклон головы. Как, собственно и ожидалось. Бессрочный договор без ограничений, это верный способ уничтожить собственный бизнес. Вот двести тысяч человек, число конечное, хотя и большое. Рано или поздно, Афеевы исчерпают свой лимит и всё закончится. А казна сможет компенсировать торговцам их убытки. То есть всё выльется лишь во временный кризис, а не в перманентное состояние опустошения.

Я покосился на царевну, которая стояла около барьера, скрестив руки под грудью и смотрела на меня так, как будто хочет вколотить в мраморные плиты. Вернув внимание на азиата, уточнил.

— Этот договор будет привязан к рынкам, независимо от того, кому они принадлежат. Если вы продадите их, то соблюдение договорённости всё равно, ляжет на плеча Дома Ли.

Знаю я эти хитрости — сейчас мы с ними оформим договор, а завтра рынки окажутся в собственности другого Дома и корейцы только разведут руками. Впрочем, глава делегации сразу же кивнул.

— Я всё прекрасно понимаю, милостивый господин. И готов подписать любые документы, которые заверят вас в этом. Прошу только об одном — давайте поторопимся. На счету каждая секунда.

На то, чтобы со всем разобраться, мне потребовалось ещё около десяти минут. За это время вышло быстро переговорить с Кристиной, которая сообщила, что с корейцами всё разрешилось и обе группы вышли с ними на контакт. Одни вручили верительные грамоты Дома Ли, а вторые козыряли бумагами от министра иностранных дел Чосона. И если первые желали того же, что и замершая передо мной пятёрка, то вот конкуренты, напротив, доставили бумагу, где говорилось, что их государство отказывается вести переговоры о дальнейшей судьбе Юн Ли и не собирается платить за него выкуп, каким бы не оказался его формат.

Сильных Одарённых среди них не оказалось, потому я приказал задержать представителей дипломатического ведомства и запереть на территории усадьбы. А тех, что действовали от лица канцелярии Дома Ли, пригласить дождаться их руководителя. По сути, тоже запереть, но в более комфортных условиях.

Лера пока ещё не вылетела, так что ей досталась задача привести принца в порядок, вернув ему нормальный вид и чувствительность. А взамен утерянного Дара, я попросил Билли обучить его тем приёмам некротических воинов, которые могут быть доступны юноше. Попутно наладив с ним контакт и договорившись продолжить обучение в будущем, после того, как тот займёт престол. Если он действительно сможет усесться на троне, то личная сила ему потребуется. А единственные, кто способен научить смертного хотя бы чему-то, это ирландцы.

Самолёт главы канцелярии Дома Ли ждал в аэропорту. Скоростной и работающий на безумно мощных артефактах, судя по тому, что он обозначил время перелёта всего в четыре часа. Даже если снова обращу Сандала громадным материальным драконом и стану бездумно расходовать божественную силу, не смогу добраться до Владивостока быстрее.

Заметив моё удивление, кореец пожал плечами и кротко заметил, что у каждого в этом мире есть свои секреты. А если мне очень нужен этот самолёт, он думает, что Юн Ли с радостью его подарит. Только нужно иметь в виду, что стоимость одного перелёта с максимальной скоростью, в пересчёте на валюту империи, составит около ста двадцати миллионов рублей. В одну сторону. То есть, суммарно, на дорогу они потратят почти четверть миллиарда.

Наконец я снял барьер. Проводив глазами корейцев, которые стремительно мчались вниз по ступеням, отдал команду Сандалу. А потом рядом объявилась Дарья. Сумрачно посмотрев на азиатов, которые спешили к выходу, ледяным тоном поинтересовалась.

— Можешь объяснить? Почему целая делегация Дома Ли во главе с секретарём личной канцелярии вона, прибыла в мой дворец, но облизывали они не меня, а тебя? Эти наглецы лишь изволили отвесить поклон. Даже не подошли, чтобы выразить почтение. Что им вообще от тебя было нужно?

Покосившись на её застывшее лицо, я глянул на картинку, которую передавал Сандал, в этот раз обошедшийся без песни и молча истреблявший перепуганных корейцев. Сами те, конечно вовсю кричали, но толку от этого было немного.

— С западной стороны дворца большая гостевая парковка. Там ещё одна делегация из Чосона. Была. Пошли кого-то, пусть заберут одного выжившего. Думаю, его стоит допросить.

Смертная медленно повернулась ко мне, давя взглядом, а в воздухе заплясали крохотные зелёные огоньки. Мьёльнир негодующе пискнул, я же медленно покачал головой.

— Он из Чернокровых. Государь Чосона и наследник убиты. Третий принц связан с орденом и планирует занять престол. А второй, последнее время находился в моём плену. Вот они и явились, чтобы договориться о его освобождении.

Секунду помолчав, добавил.

— Раз мы начали вырезать Чернокровых здесь, я решил, что логично будет организовать противодействие и в Корее.

Лоскуты зелёного пламени, на которые с опаской посматривали ближайшие гвардейцы, исчезли. Сама же царевна глядела на меня с изрядным недоумением.

— Как убиты? Когда? То есть они решили действовать везде, а не только у нас, франков и пруссаков?

С «везде», она пожалуй погорячилась, но Корея, судя по всему, входила в орбиту интересов ордена. Жаль, у меня сейчас не хватит ресурсов, чтобы плотно заняться и этой ситуацией. Если совместить армию Чосона с силами Абэ, Гендзи и Фудзивара, вышел бы мощный военный союз. Не очень друг друга любящий, это да. Но располагающий немалыми ресурсами.

— Пока только в Корее. И там я тоже выдвинул против них свою фигуру.

Дева, которая только расслабилась, снова впилась в меня разъярённым взглядом.

— Это ты так меня видишь? В качестве фигуры на доске?

Интересно, как она ведёт переговоры, если внутри неё столько ярости? Помнится, Бельский что-то там говорил о докторе. Пожалуй, стоит как-то аккуратно прояснить, что за диагноз он ей ставил. И какой профиль специализации у него был.

— Тебя я вижу в качестве драконицы, которая может спалить кого угодно в гневе. Но порой совсем не способна себя контролировать. Идём. Нужно допросить пленного. И я всё ещё намерен взглянуть на императора.

Смертная чуть замешкалась, но когда я прошёл мимо, уверенно направившись к распахнутым створкам входных дверей, что-то буркнула себе под нос и догнав, пристроилась рядом. Я же поймал на себе изумлённый взгляд гвардейца Рюриковичей. Пожалуй, на меня так не смотрели даже во время редких спусков к смертным в своём настоящем облике. Бедняга был настолько впечатлён, что по-моему забыл, как дышать.

— Откуда у тебя вообще взялся корейский принц? Он же вроде просто пропал там где-то. Около Пусана, по-моему.

Я повернул голову к шагающей рядом принцессе и негромко кашлянул, постаравшись обозначить звуком иронию. Та удивлённо приподняла брови и медленно заговорила.

— Хочешь сказать, Дом Ли пытались взять Пусан?

Отрицательно качнув головой, я через Сандала посмотрел на Чернокрового из числа корейской делегации. Перепуганного и распластавшегося на асфальте, в окружении человеческих мозгов. Он уже опустошил резервы своей силы, нанося хаотичные удары по всем направлениям и пытаясь выставить защиту. Как итог — автомобили самих корейцев серьёзно пострадали, а у него больше не осталось энергии для сопротивления. В буквальном смысле.

Вернее, противника не из числа Одарённых, он бы одолеть смог. Скорее всего и полсотни обычных солдат, тоже. Но шансов противостоять группе гвардейцев, в которую входило сразу трое Окольничих, у него не было. К тому же Сандал ждал прямо над ним, готовый в любой момент вмешаться.

Я же повернул голову к деве.

— Ради справедливости, до самого Пусана они не добралась. Моя ударная группа встретила их на железнодорожной станции и уничтожила всех прибывших солдат. Принцу же досталась участь почётного пленника.

Рюриковна замедлила шаг, поглядывая на меня со странным выражением в глазах, которое я всё никак не мог идентифицировать — тут даже вид её оттенков разума не помогал. Потом и вовсе остановилась. Уперев в меня взгляд, заявила.

— Знаешь, а давай мы прямо сейчас поедем к отцу и ты на него взглянешь. Допрос, смогут провести и без нас — у меня есть доверенные люди. Если понадобятся детали, уточним всё позже.

Глава VII

Жорик вернулся! И на радостях, обеспечил читателям Автор Тудей бонусную главу)

* * *

Император был неподалёку. В Ольгином дворце, который отстоял от Львовского, на какой-то десяток километров. И несмотря на то, что Дарью здесь тоже опасались, сразу было понятно — в этом кусочке родовых владений правит вовсе не она.

В сам дворец мы попали без проблем, но прямо в холле нас встретили мрачные гвардейцы в ранге Мастеров, возглавляемые сурового вида лысым верзилой, ядра которого уже давно перешагнул ранг Великого Мастера, а Дар располагал несколькими Гранями, не все из которых поддавались идентификации.

Царевне пришлось объяснять ему, кто я такой и с какой целью собираюсь навестить больного императора. К самой Дарье, у лысого цербера вопросов, понятное дело, не возникло. А вот моя личность его здорово заинтересовала.

Артефакторная защита здесь тоже была на высоком уровне. Если ни один из ранее увиденных дворцов Рюриковичей не мог похвастаться полноценным барьером против призрачных созданий, то здесь он стоял. А объём накопителей, которые я чувствовал был таким, что вложи всю их силу в одно плетение, и никакие Маховы не понадобятся — от Петербурга останутся только развалины. Хотя, нет — имения патрициев, как и все хорошо защищённые здания выстоят. Но вот основная часть города будет уничтожена полностью. Если же применить эту мощь концентрированно, пожалуй не удержится даже моя защита. Правда, для такого понадобится Одарённый, который сможет удержать подобную силу в своих руках. Вряд-ли у них такой имелся. Потому как тут не хватило бы даже сил Шуйского, не говоря уже про всех остальных.

К императору мы поднялись только спустя четверть часа. После нескольких звонков по дарфону, изучения досье на мою персону, которое неожиданно оказалось у какой-то из структур и проверки разума Дарьи на предмет внешнего вмешательства. Интересная, кстати процедура, которую я в исполнении смертных наблюдал впервые.

Только вот, всё это было зря. Потому как, оказавшись около постели императора, я понял две вещи. Первая — у него нет ни малейшего шанса. Потому что из мертвеца, конечно, можно сделать конструкт и заставить его ходить. При желании, можно даже создать псевдоразум. Но это будешь лишь образ. Суть человека — в его душе. И последней у императора не было.

Второе — если рядом с ним были Хранители, то они должны были это заметить. А как говорил Вакх, под каким углом ни глянь на идущую оргию, всё равно где-то, да будет женский зад. Так же и с членами ордена — учитывая их количество среди высокородных, кто-то точно стоял на том же месте, что и, разглядывая императора. И наблюдал точно такую же картину.

Несколько секунд я молча постоял, разглядывая лежащего в кровати и опутанного проводами мужчину, которому на вид было не больше пятидесяти. Двое целителей устроились рядом в креслах — как объяснила по дороге Дарья, порой у императора случалось что-то вроде кризиса. Начинало сбоить сердце и перегружался головной мозг. Медикаменты в таком случае не помогали, а вот плетения целителей позволяли исправить ситуацию.

Я даже знал, что это было — в нейронах головного мозга оживали отпечатки воспоминаний. Слабые и размытые, как дымка. Но сплетаясь между собой, они могли на короткий промежуток времени, образовать что-то вроде слепка разума владельца тела. Его бледной тени. Которая в какой-то момент осознавала происходящее и погружалась в безумную, корёжащую тело конвульсиями, панику. Такое бывает, когда понимаешь, что ты настоящий уже давно мёртв, а те обрывки мыслей, что кружатся в голове, это отнюдь не последствия вчерашнего употребления алкоголя и не усталость после болезни. А жалкая тень тебя прежнего, которая вот-вот исчезнет. Страшное, должно быть, чувство.

Лысого Одарённого, что оказался главой лейб-гвардии императора и на которого были завязаны все защитные системы дворца, подозревать в работе на врага, было бы глупо. Да и не заметил я среди оттенков его разума, ничего, что указывало бы на тревогу или какие-то сомнения, что возникли после нашего появления.

Присутствующие целители, по словам Дарьи, были по рукам и ногам связаны клятвой на Даре и никак не могли вынести отсюда информацию. Тем не менее, лучше было перестраховаться.

Глянув на принцессу, которая с нетерпением ожидала моих комментариев, уточнил.

— Я поставлю барьер?

Та сразу же сместила взгляд в сторону Одарённого и тот после секундной заминки, молча кивнул. Конечно, спрашивать было не обязательно. Но я не собирался устраивать в этом дворце кровавую бойню. А именно она и начнётся, если начальник охраны взбеленится из-за использования силы и решит ударить по мне при помощи защитных артефактов.

Через секунду нашу троицу окружила мерцающая стена. Я же разжал губы, озвучивая вердикт.

— Он мёртв. Уже давно. Подозреваю, что с первого дня покушения.

Лысый Одарённый нахмурился и указал взглядом на многочисленные приборы, которые были выставлены вдоль стены. В ответ я качнул головой.

— Тело живо. Но внутри нет компонента, который критично важен для каждого из живых.

Бывший телохранитель императора прищурился, давя тяжелым и недоверчивым взглядом. А я посмотрел на царевну.

— Здесь бывали Хранители? Те, что относится к ордену?

Та нервно моргнула. С трудом оторвала взгляд от смертного, что лежал в постели,

— Мёртв… Но ведь… Не было никакого покушения. Ему просто стало плохо. Все предположили, какие-то проблемы из-за ауры, которая была в Пробое.

Лысый телохранитель, которого звали Демидом, настороженно хмыкнул, как будто предупреждая девушку, что об этом не стоит говорить. А на моём лице появилась усмешка.

— Глава рода Рюриковичей, обладающий громадной силой и достигший ранга Великого Мастера, внезапно валится с ног и умирает из-за ауры внутри Пробоя?

Дева стиснула зубы, а на щеках появились алые пятна.

— Это был не обычный Пробой. Отец сам пошёл туда, чтобы что-то разведать.

Шумно выдохнув, кивнула на мужчину.

— Демид должен знать. Это он был там с ним.

Я посмотрел в сторону лысого Одарённого и тот неожиданно заговорил.

— Не думаю, что вашему новому приятелю стоит знать о таких подробностях, Ваше Высочество. При всём уважении, я вижу его впервые. Хотя, браслет Защитника впечатляет.

Судя по мелькнувшему в его глазах уважению, смертный действительно посчитал первый класс чем-то выделяющимся. Хотя, если не знать, чем являются Пробои на самом деле и не быть в курсе, как именно я получил первый класс, то возможно серебристым цветом артефакта и можно было впечатлиться.

— Мне не нужны детали покушения на императора. По крайней мере, прямо сейчас. Важно иное. Если здесь были Хранители и они промолчали, то эти люди предали вас.

Вот теперь лысый громила буквально окаменел. А вокруг царевны снова показались зелёные всполохи. Целители, заметившие изменения в поведении Рюриковны, переглянулись и синхронно отодвинули стулья к стене, на всякий случай окутавшись двойным защитным барьером. Сама же девушка яростно прошипела.

— Хранители здесь были. В самые первые дни, во дворце побывало много людей. Хочешь сказать, все они знали, что отец уже мёртв?

Я покосился на уложенный в кровать живой труп и пожал плечами.

— Если речь шла о членах ордена, обладающих уровнем силы выше среднего, то думаю да, они были в курсе. Если ты понимаешь, куда надо смотреть, этого сложно не заметить.

Царевна окаменела, стиснув зубы и окутавшись вихрем из зелёных огоньков. А вот Демид лихорадочно соображал. Пусть его лицо и оставалось каменным, но оттенки сознания указывали на активную работу разума.

— Это нужно проверить.

Озвучив эти слова, смертный перевёл взгляд на Дарью.

— Как только я смогу подтвердить или опровергнуть эти версию, непременно с вами свяжусь. А прямо сейчас, думаю вам стоит покинуть Ольгин дворец, Ваше Высочество. Мы переходим в режим осады.

Достучался он до неё далеко не сразу — не думаю, что царевна искренне считала возможным излечение императора, но известие о том, что он на самом деле уже давно мёртв, её глобально подкосило. Зато теперь я подтвердил свою теорию о том, почему контроль над императорской больницей достался именно дочери.

Когда мы уже оказались в машине и смертная чуть успокоилась, я озвучил ей свой план действий. С которым она не без уговоров, но согласилась. Как бы не хотелось царевне начать карать немедленно, прямо сейчас отправившись в ночь, чтобы раскрасить ту всеми оттенками алого, но рациональная часть разума всё же возобладала.

К концу беседы мы как раз вернулись во Львовский дворец. И немедленно погрузились в дела. Брезовский и Балакирев уже были допрошены, так что нам оставалось лишь уточнить и проверить детали. Потом выделить какое-то время на переговоры с теми, кого можно было назвать союзниками. А затем принцесса получила возможность выплеснуть свой гнев.

Начали мы с тех, кто подчинялся непосредственно ей. Как оказалось, у царевны имелось и крыло разведки, и аналитическое, и информационное, и даже силовое — совсем небольшое и состоявшее из её личных вассалов.

Все крылья, в полном составе были вызваны в Львовский дворец. Где половина их членов оказалась под стражей и отправилась в допросные, а остальные были усажены за работу.

До этого, во дворце находилась лишь небольшая группа гвардейцев и слуг, в лояльности которых Дарья была уверена полностью. Теперь же здесь разместилась добрая сотня смертных, разбитая на группы, каждая из которых занималась своим делом. Ещё почти столько же были упакованы в блокираторы и упрятаны в подземелья, откуда их по одному выдёргивали на допрос выделенные для этого люди.

Следом мы взялись за тех заговорщиков, что находились в столице. Как за самих Чернокровых, так и смертных, которых они купили. Патриции, чиновники, городовые, офицеры расквартированных армейских частей. Те, кто при должном уровне координации сверху, мог легко погрузить город в хаос.

Волконские и Голицыны согласились оказать помощь — группы людей, которые отправлялись в город для поиска целей, чаще всего состояли именно из их гвардейцев. Но в каждой обязательно имелся хотя бы один солдат одетый в чёрную форму с алыми нитями — Дарья хотела продемонстрировать, что общее руководство процессом находятся в руках Рюриковичей.

Сама она тоже раскатывала по городу — далеко не все цели были по зубам гвардии. Да и Волконские с Голицыными, выглядели далеко не так внушительно, как один из Рюриковичей, который появлялся около ворот дома, с приказом сложить оружие и не сопротивляться.

Впрочем, даже её слушали не всегда. Что уж говорить об остальных. Я тоже перемещался по ночному Петербургу, отдавая приказы, оценивая ситуацию и порой, прямо на месте, проводя допросы.

Ночной город, который настороженно замер после поползших слухов о конфликте между Рюриковичами, теперь вовсе, как будто вымер. Не работали ночные клубы, рестораны и бары. Исчезли прохожие. Даже вездесущие таксисты пропали, как будто разом растворившись в омутах Бездны.

Особняки патрициев окутались мерцающими барьерами за которыми виднелись мелькающие фигуры гвардейцев. Все, кто мог себе это позволить, перевели дома на осадное положение, готовясь то ли к уличным боям, то ли к штурму их имений, то ли к бесчинствам мятежной толпы.

Впрочем, некоторые дома и правда приходилось штурмовать. Мьёльнир опустошал артефакторные системы защиты, Сандал наносил демонстративный удар, лишая пару бойцов противника жизни, а я предлагал сдаться.

В большинство случае, смертные отказывались, после чего приходилось идти на крайние меры, обычно заканчивающиеся гибелью большинства солдат, что защищали дом и арестом его владельца, вместе с задержанием всей семьи и слуг.

Казематы Львовского дворца стремительно заполнялись. Сейчас он тоже был переведён в осадное положение — над зданием мерцали куполы защиты, а все боевые контуры находились в активированном состоянии. Но думаю, куда больше, столичную знать смущал тот факт, что защитой окутался Ольгин дворец. Он был куда выше и сверкающие многослойные барьеры, что окружали шпили, были видны, как минимум трети жителей города. А если говорить о тех, кто проживал в центре, то вовсе, практически всем.

Дважды дело едва не доходило до масштабных столкновений. Сначала какой-то армейский майор смог связаться со своим полком и те двинулись офицеру на подмогу. Не все, к счастью, но отряд из полусотни гвардейцев и десятка вассалов Волконских, которых сопровождала всего пара представителей Рюриковичей, оказался окружён доброй тысячей военных, прихвативших с собой технику. Не говоря о том, что среди них было немало Одарённых.

Ситуацию разрешила сама царевна, прибывшая на место с небольшим отрядом и назвавшая майора причастным к заговорщикам, что пытались её убить.

Как внезапно выяснилось, Дарью в войсках если и не любили, то весьма уважали. Потому как её словам полк поверил безоговорочно, сразу вернувшись в казармы. А потом с улиц исчезли и выдвинутые штабом гарнизона усиленные армейские патрули, которые пусть и не мешали, но внимательно наблюдали за происходящим. Судя по тому, что их убрали, военное командование решило в происходящее не вмешиваться. Тем более приказов им не поступало — начальник Генерального штаба не счёл возможным вмешиваться в конфликт Рюриковичей, а цесаревич Дмитрий, который мог бы на этом настоять, был заперт в башне Оболенского.

Во второй раз, в схожей ситуации оказался генерал полиции. Только этот озаботился защитой своей персоны заранее. Засел в окружном управлении, подняв по тревоге весь резерв личного состава и активировав щиты. Мол, вот он я — хотите, штурмуйте. Но для начала вскройте барьеры, а потом перебейте всех, кто будет сражаться.

Лишать жизни три сотни городовых, которые считали, что начался то ли мятеж, то ли гражданская война, желания ни у кого кроме Сандала, не было. Конечно, я мог разрушить артефакторную защиту, а потом использовать Глас вкупе с боевой аурой, заставив всех защитников здания биться в нервном припадке. Всё, что потом оставалось бы сделать — зайти внутрь и вынести оттуда генерала. Но рядом были гвардейцы Волконских и Голицыных, плюс Одарённые из числа вассалов их рода. Само собой, они мои союзники. Но во-первых, временные. А во-вторых, информация уйдёт в массы и станет доступна абсолютно всем. Чего мне вовсе не хотелось.

Потому пришлось ждать прибытия заместителя министра внутренних дел, которого выдернула со своего места Дарья. Сама она была на другом конце города и явиться, чтобы приструнить городовых, никак не могла. Зато накрутила высокопоставленного полицейского так, что приехав, тот ничего не уточняя, достал мегафон и принялся рассказывать о кровавом заговоре против Рюриковичей, патрициев, государства Российского и вообще едва-ли не всего человечества, в которому участвовал начальник городовых. Закончив свою впечатляющую речь, обещанием штурма и полным истреблением всех полицейских, что рискнут сопротивляться.

Не знаю, чем ему пригрозила принцесса, но заместитель министра оказался настолько красноречив, что перед нами не просто сложили оружие, а ещё и вытащили генерала в уже надетых на руки блокираторах.

Закончилось всё это, только к рассвету. Когда в аэропорту уже принялись садиться первые княжеские самолёты, доставляющие спешащих на Сход, патрициев, а в городе стали открываться заведения и магазины, чьи владельцы оказались достаточно смелы или безрассудны, чтобы рискнуть и получить прибыль, пока конкуренты бездействуют.

Асука, Олег и Прохор тоже участвовали в процессе. Адъютант сопровождал меня, а японка с иномирным духом действовали отдельно, усилив ещё одну группу, которая выезжала к наиболее опасным целям.

К утру выдохлись абсолютно все, включая обоих Рюриковичей и меня самого — смертная плоть, которая пережила за последние сутки целую череду стрессов и постоянно находилась в режиме максимальной нагрузки, требовала отдыха. Прохор вовсе валился с ног, а Олег едва мог поддерживать материальное состояние тела.

Даже новость о том, что княжич Оболенский, который ещё ночью по приказу своего отца вылетел в Москву, взял барона Сарматова живым и уже вылетает обратно на самолёте рода, вызвала лишь вялое удовлетворение. Казематы были заполненные арестованными, привлечённые к делу дознаватели работали непрерывно, а информация хлестала непрерывным бурным потоком. Настолько мощным, что уцелевшая часть аналитического крыла царевны, буквально захлёбывалась. Даже то, что я подключил к делу Кристину с её людьми, ситуации помогало мало. Находясь во Владивостоке, они могли лишь помочь с обработкой и сортировкой уже оформленных данных. Тогда как основная проблема была в громадном массиве сырых показаний, которые требовалось сличать, анализировать и делать на их основе выводы.

Принцесса порывалась продолжить — пусть за ночь мы выгребли, кажется всех, кто относился к Чернокровым и большую часть привлечённой ими для участия в заговоре знати, на территории столицы ещё оставалось немало разнообразных целей. К тому же всех смущало, что Третье отделение канцелярии осталось практически не затронутым нашими ударами. Оно вроде бы и логично — всё же это тот самый оплот законности, что должен бороться с преступностью, а не сливаться с ней в единое целое. Но о полиции можно было сказать то же самое. А между тем, в подвалах дворца было несколько десятков их офицеров. И ни одного из Третьего отделения.

Впрочем, об этом мы решили подумать утром. Пока же, после моего непродолжительного давления, Рюриковна согласилась отдохнуть.

Я настолько устал, что с трудом запомнил дорогу к выделенным нам комнатам. Добравшись, махнул рукой Олегу, который говорил о какой-то Варфоломеевской ночи, сравнивая её с прошедшей. До духа только тогда дошло, что моя смертная оболочка доведена совсем до критического состояния и тот, наконец, замолчал.

Всё, на что хватило моих сил дальше — добрести до кровати и дав приказ спутникам обеспечить безопасность, рухнуть в постель.

* * *

Проснулся я от ощущения холода — как будто часть головы внезапно оказалась внутри вечной мерзлоты. Распахнув глаза, рывком выпрямился. И сразу же почувствовал, как с поверхности моего черепа слетает тонкий слой камня.

— Ты по другому не просс-с-сыпалсс-с-ся… Извини.

Я скосил взгляд на каменный браслет, что обвивал правое запястье. Потом обратил взгляд внутрь, на энергетический каркас с «искрой». Если Мьёльниру пришлось прибегнуть к такому подходу, чтобы банально меня разбудить, значит что-то не так.

— Лерр-р-ра здесь! И её надо встрр-р-ретить, пока не увели! Или пока я не прр-р-ридумал песню для этого любителя женщин!

Жрица вылетела из Владивостока ещё давно — как только был решён вопрос с корейцами. А если судить висящим на стене часам, сейчас был полдень. Несмотря на то, что Романов пообещал найти для неё лучший самолёт, добиралась она куда дольше корейцев. Думаю принц Чосона отправился в Сеул, когда некромантка только подлетала к Уралу.

Поморщившись, отогнал в сторону ненужные сейчас мысли о самолётах и приступил к анализу. Причину своего состояния, обнаружил практически сразу. Была она с одной стороны очевидна, а с другой неожиданна.

Потому как, искажение энергетического каркаса и нарушение его работы из-за чрезмерно усилившегося компонента, казалось чем-то абсолютно логичным. А вот выросшая за утром, едва ли не на треть «искра», которая не получила никакой новой энергии, напротив выглядела странно.

— Тут ведь может и до дрр-р-раки дойти! Спускайся!

Сандал попытался показать картинку, но в моём текущем состоянии, я даже изображение мог рассмотреть с трудом. Разобрал только фигуру самой девы и какого-то мужчину, что стоял напротив. Да Жорика, который замер рядом с хозяйкой, со скрещёнными перед собой клинками.

Поморщившись от боли, озвучил команду.

— Присматривай. Если будет надо, вмешайся. Но без смертей. Мне нужно немного времени.

Дракон непонимающе рыкнул. И видимо только после этого присмотрелся к моему состоянию, потому что уже через несколько секунд, издал протяжный и изрядно озадаченный звук.

Я же принялся за работу. Для начала попытался понять, что именно произошло. К счастью это оказалось не так сложно, как я предполагал. Дело было в энергии, которую я вчера получил в том странном Пробое.

Она не просто усилила «искру», впитавшись в неё. Частицы силы, оказались иными по своему составу. И продолжали медленно перерабатываться внутри моей божественной сути. Фактически, они преобразовывались, и каждая условная единица поглощённой иномировой энергии, пройдя через этот процесс, давала в несколько раз больше силы, чем в ней, казалось бы, имелось изначально.

Вчера я был настолько загружен делами, что не перепроверил всё ещё раз, хотя и собирался. Плюс, «искра» была постоянно задействована, пусть и не в полной мере — я то ставил барьеры, то наблюдал, то обеспечивал силой спутников, чтобы те разделались с защитой очередного патрицианского особняка. Зато, оказавшись в состояние покоя, «искра» бросила все ресурсы на переработку трофейной силы. И успешно завершила процесс, пока я спал.

На что не слишком позитивно отреагировал каркас, оказавшийся абсолютно не готовым к такому подарку судьбы.

Действовать пришлось в экстренном режиме — я залатал обнаруженные разрывы, расширил места стыковки каналов с «искрой» и скорректировал всю энергетическую структуру так, чтобы она могла функционировать. Это не даст использовать мне всю полученную мощь в полном объёме, но хотя бы позволит действовать, как раньше. Более глобальной перестройкой каркаса придётся заняться позже — сейчас для этого явно не было времени.

Поднявшись на ноги, удовлетворённо цокнул. Никакого головокружения, размытых пятен перед глазами и болезненной ломоты в мышцах. Отлично.

Попросив Сандала показать мне происходящее, прицепил на пояс меч, который вчера каким-то чудом умудрился снять и устремился в коридор.

— Это мы сс-с-сняли. Ты за него во сс-с-сне хваталсс-с-ся.

Голос Мьёльнира звучал чуть смущённо, а я только хмыкнул. Будь рядом кто-то из братьев, они бы уже вовсю хохотали. Римский бог, который в буквальном смысле слова, проспал рост «искры», да ещё и хватался за оружие во сне. Скорее всего пытаясь его вытащить, иначе спутники не стали бы утруждаться отстёгиванием клинка.

Асука ещё спала. Олег в бесплотном состоянии парил посреди её комнаты. А вот Лера стояла около лестницы, что вела с первого этажа на второй. И беседовала с крепко сложенным мужчиной, одетым в алый мундир.

Сначала я подумал, что это вернувшийся с арестованным Сарматовым, княжич Оболенский, потому как форма принадлежала как раз его роду. Но потом Сандал показал мне лицо смертного и его энергетическую структуру.

Одиннадцать громадных, сверкающих ядер, которые едва ли не выпирали за пределы его физического тела. Мощный Дар, обладающий, как минимум, пятью Гранями и не поддающийся идентификации. Нет, это был не княжич. Путь жрице преграждал его отец.

Быстро спускаясь по ступеням, я услышал последние слова их беседы — Сандал подлетел ближе, чтобы послушать, да и я сам уже находился совсем недалеко.

— Ну право вам, милая девушка. Я всего лишь хочу пригласить вас на самое незабываемое свидание в вашей жизни. Поверьте, такого у вас ещё не было. Дайте слово, что придёте и я непременно предоставлю вам возможность заняться вашими важными делами.

Людей на первом этаже было немало, но в сторону князя они старались не смотреть. Да и не было тут никого, кто мог хотя бы вежливо попросить его отойти в сторону. В конце концов, это сам Оболенский. Легенда не то, что империи, а чуть ли не всего мира. Прихлопнет и дело с концом.

— Да сколько можно подслушивать? — тональность голоса смертного изменилась и он внезапно вытянул руку в сторону, сомкнув пальцы на теле Сандала, который однозначно не ожидал такого подвоха.

Дракон скосил на меня один ошалевший глаз, мысленно интересуясь, стоит ему попытаться спалить наглеца или всё же оставить место для дипломатии? Так-то вроде и союзник, но с другой стороны, чужих божественных спутников хватает без спросу.

— Кто потерял дракона? — зычно вопросил Оболенский, окидывая взглядом один из второстепенных холлов первого этажа, который при звуках его голоса, начал стремительно пустеть,

Я же остановился ступеней на десять выше и кивнув напряжённой Лере, чей каркас уже бурлил от сдерживаемой энергии, отчеканил.

— Извольте отпустить моего спутника, князь. Боюсь, если он воспримет это, как агрессию, то может вас немного подпалить.

Тот развернулся, с интересом взирая на меня из под кустистых бровей. Огладил второй рукой свои поднимающиеся вверх усы. Но сказать ничего не успел — я уже продолжил, давя тоном и взглядом.

— Позвольте поинтересоваться, по какому праву вы препятствуете члену моего рода? И что с цесаревичем? Кто на его страже?

Смертный усмехнулся в густые усы.

— Димка то из моей башни никуда не денется, что вы. У меня свои методы. За цесаревича можете не беспокоиться. А вот вас, юноша, я вижу впервые. Имеете ли вы право задавать мне вопросы, да ещё в таком тоне? Вот что желаю я знать. А ещё, когда у этой прекрасной девы будет свободное время для лучшего свидания в её жизни.

Я вздохнул. И позволил Сандалу забрать столько божественной мощи, сколько он был способен поглотить. Через секунду дракон вырвался из хватки князя, взмыв под под потолок и раздражённо рыча. А я спустился чуть ниже, став на пару ступеней ближе к Оболенскому.

— Как я вижу, конфуза с Дарьей и Натальей, вам было мало, князь? Вы по-прежнему находитесь в поисках приключений. Что до знакомства, то мы с вами уже общались. Правда лишь голосом и на расстоянии, но таковы уж были обстоятельства.

Спустившись ещё на одну ступень, глянул в его искрящиеся интересом глаза.

— Вопросы, вы уж поверьте, я вам задавать могу. А если учесть, что дело касается моих людей, тон выбран максимально корректно. Не говоря о том, что вы напали на моего спутника.

Кружащий под потолком Сандал, немедленно вклинился.

— Я прр-р-ридумаю ему песню. Такую, чтобы точно понрр-р-равилась!

Оболенский покосился наверх. Снова глянул на меня.

— А чего он у тебя картавит? Спутник то?

Он ещё и слышит дракона? В призрачном состоянии? Действительно, какой-то реликтовый монстр. Если нам вдруг придётся схватиться, то для победы нужно будет изрядно постараться.

Сандал озадаченно замолк, с подозрением разглядывая смертного. А Лера внезапно достала из кармана брючного костюма небольшой куб и вопросительно подняла брови. Надо же, значит либо она, либо кто-то ещё из членов свиты, в полной мере освоили комбинацию свёртывания пространства. Да ещё и уговорили команду Билли снова согласиться на подобный метод транспортировки.

Я обозначил отрицательное движение головой, что заставило князя бросить косой взгляд себе за спину. После чего снова обратился к нему, привлекая внимание.

— Думаю вам стоит извиниться за свою назойливость и дать деве пройти. Вы же дворянин, в конце концов.

Тот снова огладил свои усы и веско заметил.

— Безусловно. Но ещё я Оболенский.

Подбоченился при этом так, как будто назвал себя, как минимум императором мира. Странное этот смертный производил впечатление. Двойственное. Вроде и был симпатичен, но при этом вызывал желание, для поправки мозгов, отправить его в дальний поход против отпрысков Скотоса.

Прежде чем я успел облечь свои противоречивые мысли в слова или действия, в зале показался юноша в чёрных форменных штанах с алыми полосами и расстёгнутой белой рубашке, на которой виднелись пятна кофе. Один из тех членов аналитического крыла, которые вчера прошла проверку и остались на службе. А этот, судя по его внешнему виду, с самого вчерашнего вечера, не покидал строй.

На момент замер, растерянно оглядывая пустой громадный холл. Потом заметил нашу компанию и узнав меня, махнул рукой, в которой сжимал лист бумаги.

— Господин Афеев! Будите Её Высочество, срочно! В Пруссии переворот! Бавария призвала аристократов в армию, а польская шляхта требует от короля начать войну. Всё может полыхнуть в любой момент.

Глава VIII

Слышавший всё Оболенский, неожиданно довольно улыбнулся и лихо подкрутил ус. Развернувшись на месте, изобразил расстроенную гримасу, смотря на Леру.

— Несмотря на мои самые лучшие побуждения и вашу неземную красоту, вынужден оставить вас сударыня. В Европе снова забыли фамилию Оболенских. Придётся напомнить.

Склонившись в неглубоком почтительном поклоне, уверенно направился к выходу, провожаемый сразу несколькими задумчивыми взглядами. Предолев половину расстояние, притормозил, оглянувшись на гвардейца.

— А на чьей стороне мы воюем? Куда лететь, в Варшаву или Берлин?

Гвардеец опустил веки. Медленно и с явным усилием поднял их, явив миру красные сухие глаза. Чуть растерянно развёл руками.

— Мы вроде пока вообще не воюем.

Князь нахмурился, разворачиваясь к нему всем телом. Уперев левую руку в бок, грозно поинтересовался.

— А почему? В Европе свара и всё без нас?

Бедолага установился на него и почему-то покивал.

— Свара. Без нас.

Потом спохватился и чуть другим тоном добавил.

— Но вообще войну пока ещё никто никому не объявил. Все только грозятся.

Оболенский подумал, дёргая пальцами одной руки за ус, а второй тарабаня по рукояти своего меча.

— А если начнётся, то на чьей стороне мы будем? — вкрадчиво поинтересовался он у аналитика.

— Не могу знать, Ваша Светлость, — настороженно ответил юноша, до которого сквозь слой усталости и недосыпания, похоже начало доходить, с кем именно он ведёт беседу.

Патриций обескураженно вздохнул. Чуть подумал. И задумчиво, но достаточно громко пробормотал.

— Может на всякий случай сжечь Стамбул… Нужно ведь с чего-то начинать…

Увидев, что он уже начал разворачиваться к выходу, я кашлянул, заставляя смертного остановиться. Не то, чтобы мне была очень симпатична личность Одарённого, но что-то подсказывало, он и правда может прямо сейчас рвануть в Стамбул. Далеко не факт, что действительно сожжёт город, но вот дел наворотит с размахом. Настолько, что империя окажется на грани войны с Оттоманской Портой. С которой, на текущий момент отношения были вроде более или менее сносными. Как минимум, об открытом конфликте речи точно не шло.

Этот крепкий и наполненный силой смертный, чем-то напоминал Марса. Только какого-то печального и не совсем понимающего, что ему делать. Хотя, в столь пристальном внимании к женскому полу, брат мной замечен не был.

— Князь, постойте, — поняв, что Оболенский, оглянувшись на меня, продолжил шагать к выходу, я прибегнул к более надёжному способу остановки смертного.

Сработало. Тот остановился и повернулся ко мне, вопросительно подняв брови. Я же озвучил то единственное, что показалось сейчас верным.

— Думаю нам стоит разбудить Её Высочество и принимать решение вместе с ней.

Патриций чуть задумался и снова крутанул ус. Посмотрел на меня.

— Но она же запретит. Как пить дать, запретит.

Тут он был прав. Само собой, никто не будет в восторге от идеи сжечь Стамбул или пару европейских столиц. Хотя бы по той причине, что там тоже могут отыскаться носители подобной силы, которые прикончат князя и его род втянется в войну. Согласно небольшой информационной справке, которую приготовила Кристина, род Оболенских выделялся на фоне остальных. Хотя бы тем, что едва ли не две трети последнего века, его глава провёл в изоляции того или иного формата. Ещё ему было за три сотни лет. Или больше — дата рождения отличалась от источника к источнику, а подтвердить её было нечем.

Другой момент — главная семья рода выделялась на фоне большинства иных князей. Такое впечатление, что этих не интересовали ни деньги, ни собственность. По крайней мере всерьёз. Среди присланных Кристиной материалов, была статья о том, что как-то Оболенскому досталась пара городов в Польше. Так он их потом благополучно подарил друзьям, не забрав главных трофеев за победу над коалицией патрицианских родов Европы.

Странный род. Нетипичный. И могу поспорить, хранящий массу тайн. Среди которых, наверняка скрывались и причины для подобного поведения.

— Тем не менее, это она настояла на вашем освобождении из башни. Вы же не хотите снова там оказаться после того, как спалите Стамбул?

Патриций разом посмурнел и с угрюмым видом побрёл к лестнице, что-то бурча себе под нос. Я же перевёл взгляд на Леру.

— Асука и Олег наверху, Сандал покажет. Займи комнату рядом и располагайся. Сейчас разберёмся с этим переворотом и я введу тебя в курс дела.

Дева ловко взбежала по ступеням, сопровождаемая Жориком. На момент задержавшись рядом, заглянула в глаза.

— Я скучала…

На момент стало неловко. Голова оказалась настолько заполнена мыслями о всём происходящем, что я совершенно не подумал о чувствах жрицы и том, что она действительно могла соскучиться. Хотя, казалось бы, в Пусане ей должно было быть не до скуки. Тренировка некромантов себе на смену, создание конструктов, борьба с местным подпольем — нашлись там местные, которые решили, что пришло время сражаться за свободу и статус вольного города. Измайлов упоминал таких в некоторых докладах.

Жорик, глядя на моё лицо, укоризненно вздохнул и потёр друг о друга костяные клинки. А ситуацию неожиданно разрядил Мьёльнир.

— А ты исс-с-спечёшь торт? У них тут почти нет сс-с-сладкого.

Брюнетка расплылась в улыбке и кивнув, умчалась наверх по ступеням, сопровождаемая Жориком. Подошедший Оболенский, поцокав языком, проводил её взглядом, после чего взглянул на каменный браслет.

— Призрачный дракон и говорящий камень. Да вы любитель окружать себя дивными воинами, граф.

Сандал возмущённо рыкнул, заставив князя приподнять голову, а я тихо хмыкнув, уточнил.

— Не граф. Дворянин без титула.

Тот небрежно взмахнул рукой.

— Значит будете. После такого, Дашенька вам и князя пожалует. Дайте ей только до короны добраться. Конечно, если раньше её не разозлите. Тогда ничего кроме барона не дождётесь.

Что интересно, оттенки его разума, я разбирал с большим трудом. Потому, до конца не понимал, то ли он и правда считает моих спутников обычным делом, то ли с неизвестной целью играет какую-то, понятную только ему роль. По крайней мере, про титулы он вроде говорил вполне серьёзно.

Впрочем, статус князя, возможно и не помешал. Думаю, это заметно сократило бы количество ситуаций, в которых требовалось применять силу. При первой встрече, большинство смертных оценивало другую сторону по формальным признакам. Среди которых, титул, само собой, играл едва ли не самую важную роль. Даже обходя ранг личной силы. Мощного Одарённого можно одолеть — на каждого титана найдётся свой герой. А вот схватиться с многоголовой, сидящей на золоте гидрой, которой обычно и являлся любой княжеский род — дело совсем иного размаха.

Когда мы добрались до самого верха лестницы, Оболенский глянул на меня сверху вниз и сумрачно поинтересовался.

— А нас вообще к ней пустят? Может лучше посыльного отправим? Вон как раз и гвардеец какой-то идёт.

Упомянутый солдат, заметив фигуру князя, который показывал в его сторону рукой, сразу же нырнул в боковой проход, а я покачал головой.

— Разбудить, точно разбудят. А дальше останется просто подождать.

Если начистоту, то царевну уже должны были давно поднять. Да и аналитиков, по идее должно было оставаться в работе куда больше. Тем не менее, судя по тому, что в холл добрёл смертный, который едва держался на ногах и с трудом осознавал происходящее вокруг, состояние прочих было ещё хуже.

Указывало это на два простых факта — отсутствие грамотного руководства и нехватку ресурсов. Похоже я сильно ошибался, посчитав, что вчера Дарья сумела организовать работу. Судя по всему, дева ограничилась распределением ролей и назначением старших. А те, без указаний сверху, попросту вымотали своих людей до предела, из-за чего большинство сейчас спало.

Сандал, который облетал дворец, подтверждал догадки — в основном бодрствовала только прислуга, да гвардейцы из охраны. Последние сменялись чётко по сменам, и по-моему, это был единственный механизм, который сейчас функционировал, как надо.

Вход в покои принцессы охраняла пятерка гвардейцев в ранге Мастера. Заметив приближающихся нас, они переглянулись и за секунду сменили свои позиции, как будто готовясь к схватке.

Остановившись перед офицером в чине майора, который хоть и старался смотреть на меня, но всё равно косил глазами в сторону Оболенского, я коротко изложил суть нашего визита.

— Её Высочество необходимо разбудить.

Тот махнул головой.

— Таких приказов не давали.

Секунду подождав, я понял, что он не шутит и надавил голосом.

— В Европе в любой момент может полыхнуть война, а большинство людей или уже выпали из работы, или валятся с ног от усталости. Хочу напомнить, завтра Княжеский Сход, к которому нужно быть готовыми.

Гвардеец повторил свой жест.

— Приказов на этот счёт не поступало.

Рядом удовлетворённо хмыкнул князь Оболенский.

— Ну вот видите. К Даше не пускают, а будить её не хотят. Мы сделали всё, что могли. Теперь я в Стамбул.

Внутри ворохнулось раздражение и я отправил внутрь покоев царевны Сандала. Само собой, её комнаты были прикрыты барьером, который защищал от проникновения призрачных конструктов. Но я бы не назвал его, по-настоящему сильным — дракону хватило потянуть из меня толику божественной мощи, как щит был проломлен.

Оболенский хмыкнул в усы, а охранники разом повернулись к двери, набрасывая кольчуги и готовя к бою оттиски. Один даже создал в воздухе небольшой призрачный конструкт птицы. Правда совсем крохотный — что-то напоминающее ласточку.

— Не беспокойтесь, господа. Это мой спутник.

Сандал перевёл в призрачное состояние часть воды из стоящего на тумбочке стакана, после чего вернул ей материальный вид прямо над лицом Рюриковны. А ко мне повернулся майор гвардии, чьи брови сошлись на переносице.

— Формально, это нападение.

Раздражение всё же прорвалось наружу — чуть наклонившись к нему я процедил.

— А на деле, вас всех стоит казнить за отсутствие мозгов и нежелание брать ответственность, в то время, как госпоже и всей стране угрожает опасность. Но как видишь, вы ещё живы. Не советую проявлять в общении со мной спесь, солдат. Или Дарье придётся подбирать себе новую охрану.

Вырвался не только гнев — по разуму гвардейцев хлестнула моя аура. Дезориентируя и деморализуя, пугая и заставляя вливать всю силу в кольчугу, вынуждая замереть на месте из-за страха сделать хотя бы шаг.

Её почувствовала и Дарья, которая уже поднялась с постели, так зыркнув на Сандала, что тот сразу устремился прочь. Да и князь Оболенский, что стоял сбоку, оценил приём.

— Неплохо, сударь. Весьма неплохо. Если вы умеете вот так же, но на целый город, я пожалуй пригласил бы вас в одно занимательное путешествие.

Я покосился в сторону патриция, а дверь распахнулась и в проёме показалась сонная и хмурая Дарья.

— Что тут происходит? Какого беса в мои покои вламываются и обливают меня водой?

Дева тоже спала не раздеваясь, из-за чего мундир был изрядно помят, а её вид не слишком напоминал облик царственной особы. Тем не менее, тембр голоса оказался таким, что гвардейцы моментально рассыпалась в разные стороны, а их командир неуверенно кивнул на меня.

— Это всё он, Ваше Высочество. Я предупреждал, что вас нельзя беспокоить.

Взгляд Рюриковны сместился в мою сторону. Ауру я уже убрал, так что оставалось только пожать плечами.

— В Пруссии переворот, Бавария и Польша могут в любой момент объявить ей войну, а во дворце почти не осталось тех, кто может продолжать работу. Я не могу сам отдавать приказы твоим людям и взять на себя всю рутину.

Чуть наклонив голову набок, несколько секунд хмуро рассматривала меня, в процессе о чём-то раздумывая. Наконец, медленно кивнула.

— Тогда меня следовало разбудить раньше. И втолковать всё этим олухам.

На последних словах, движением подбородка указала на своих охранников, которые чуть побледнели. Майор, вроде бы даже собирался оправдаться, но не успел — взгляд царевны упал на князя Оболенского, который совершал стратегическое отступление по коридору, успев продвинуться на добрый десяток метров.

— Стоять! — лязгнул металлом голос Дарьи.

— Ваше Высочество, — отвесил неглубокий поклон чуть смущённый князь.

По-моему, он хотел продолжить, но смертная не позволила, перебив патриция.

— Куда вы собрались, Ратибор? Уж не бежать ли из моего дворца? И что вы здесь вообще делаете, если должны охранять Дмитрия?

Тот со слегка растерянным видом развёл руками.

— Цесаревич в моей комнате для медитации. Оттуда ему выбираться дней двадцать. Если повезёт.

Что такое медитация, я в общих чертах знал. Как выглядят комнаты для неё, конечно, не представлял. Но предполагал, что в них не должно быть чего-то настолько сурового, чтобы на два десятка дней задержать одного из Рюриковичей.

— А не слишком жестоко? Он вообще сохранит рассудок?

Сандал заинтересованно рыкнул. Я же подумал, что возможно у варваров свё понимание медитации. Разительно отличающееся от того, что я встречал на востоке.

— За кого вы меня принимаете, Ваше Высочество? Конечно нет. Я думаю, ему даже пойдёт на пользу.

Дева задумчиво кивнула. И глянув на вновь попятившегося Оболенского, погрозила ему пальцем?

— Повторю ещё раз, куда вы собрались, князь? Забыли, на кого теперь перешла ваша клятва верности? У вас новая задача — найти князя Голицына и выдвинуться в аэропорт.

Патриций изобразил на лице озадаченную гримасу, а царевна посмотрела на свои наручные часы.

— Шуйский тоже вот-вот должен прилететь. Вот с ними втроём, всех и будете встречать. Чтобы каждая княжеская….

Осёкшись, покосилась на пустой коридор и уже более спокойным тоном продолжила.

— Чтобы каждый князь осознавал серьёзность вопросов, которые будут подняты на Сходе и понимал, что к их обсуждению необходимо подойти со всей ответственностью. Трубецкого с Мстиславским тоже привлеките — пусть встречают вместе с вами. И не смотрите на меня так! С этими двумя, вы уж как-нибудь договоритесь, не сомневаюсь!

Неплохо она развернула ситуацию — решила задействовать ту самую пятёрку старых князей, которых считали достаточно сильными, чтобы продавить свою волю.

Вот самому Оболенскому, судя его лицу, идея не слишком понравилась.

— Ну Даше-е-е-енька! Не люблю я все эти светские рауты, ты же знаешь…

Зубы смертной отчётливо скрипнули, а глаза полыхнули яростью.

— Перед тобой Великая Княгиня Дарья Михайловна, чьи приказы ты поклялся исполнять!

Патриций продемонстрировал некоторое смущение и даже попытался изобразить нечто, напоминающее верноподданические чувства во взгляде.

— Так я не против. Но как же война?

Дева прищурилась, а потом глянула на меня.

— Я ещё и войну проспала? С кем?

Оболенский активно сигнализировал глазами, видимо намекая на то, чтобы неплохо бы ответить «да». Но я отрицательно покачал головой.

— Князь, скорее всего говорит о возможном конфликте Пруссии с Баварией и Польшей. Войны между ними пока ещё нет и начнётся ли она, неизвестно.

Её взгляд сместился к Оболенскому, который неожиданно принял крайне официозный вид и принялся чеканить слова.

— Но она весьма вероятна. Я сам слышал, как об этом говорил отрок, что принёс вести. А это значит что? Время для дипломатической миссии. И я готов послужить стране на этом тяжелом поприще.

В глазах царевны появилось странное выражение, которое было сложно однозначно охарактеризовать. Да и оттенки её разума я сейчас точно идентифицировать, был не в состоянии.

— Дипломатическая миссия? Предлагаете отправить вас для организации переговоров?

Тот молча и с достоинством кивнул. Дарья же вкрадчиво уточнила.

— А не напомните случайно, что произошло в прошлый раз, когда вы решили побыть дипломатом, князь?

Тот смущённо потупился, принявшись рассматривать носки своих сапог.

— Я в том не виноват, Ваше Высочество. Они сами не хотели подписывать.

Фыркнувшая царевна, кивнула.

— Ещё бы они хотели. Напомню, вы были лишь почётным гостем на той церемонии, который должен был засвидетельствовать документ от имени престола. А вместо этого что? Подсунули им договор, состряпанный на салфетке, по которому нам отходили Тунис, Сицилия, да ещё и кусок Ливии. Хотя, мы даже там не воевали, князь! Что не помешало вам угрожать обратить Милан в руины, если они откажутся.

Оболенский чуть попятился.

— Воевали, не воевали… Земля лишней не бывает. В Сицилии отличное вино, в Ливии барханы красивые. А что там с Тунисом, я уже и не помню. Но зачем-то понадобился, раз вписал. Да и державе ведь лишним не будет.

Принцесса закатила глаза и какое-то время помолчала. Потом, снова обратилась к князю. Теперь, уже куда более спокойным тоном.

— У вас есть приказ, Ваша Светлость. Извольте его выполнять. Контакты всех нужных лиц, в вашем дарфоне имеются. И ещё одно — никакого алкоголя.

Оболенский посмотрел на неё так, как будто царевна пообещала сжечь его новорождённого сына заживо.

— А как же встреча старых друзей? Ярополка я видел недавно, ладно. Но Симеон где-то полвека пропадал. Да и Трубецкой с Мстиславским наверняка захотят выпить мировую.

Увидев, как задумчиво нахмурилась смертная, князь сразу же продолжил.

— И как с иными князьями быть? Кто-то предложит вспомнить славное прошлое или павших помянуть, а я ему значит в том откажу? Это же считай повод для войны, Ваше Высочество! Как я им правильную точку зрения объясню, коли вот так в лицо оскорбление кину? Кто со мной пожелает говорить после такого?

Тяжело вздохнувшая дева, устало махнула рукой.

— Пейте, но умеренно. Не больше пары бутылок за весь день. Это понятно?

Тот на момент задумался. Деловито уточнил.

— Но в бокалы то наливать из них можно?

Из груди Дарьи вырвался ещё один вздох.

— Можно.

Князь вытянулся во фрунт, щёлкнув каблуками сапог.

— Разрешите приступить к выполнению приказа, Ваше Высочество?

В этот раз она ограничилась утвердительным кивком и патриций сразу же развернулся, удаляясь дальше по коридору. А вот дева повернулась ко мне.

— Зайди, Василий. Обсудим всё, пока я сменю одежду.

Майор поперхнулся, смотря на меня чуть расширенными от удивления глазами. Я же, с некоторой осторожностью, зашёл в комнату. Со смертными бывает всякое. Сначала они приглашают тебя в свою спальню, а когда осознают, что жениться ты на них отнюдь не планируешь, зовут стражу. Или объявляют награду за твою голову. С моими аватарами такое бывало не раз. Наверное даже не один десяток раз.

Сейчас речи о постельных утехах, вроде бы не шло, но реакция гвардейца всё равно настораживала.

Впрочем, на деле всё оказалось достаточно целомудренно. Дарья удалилась в свою спальню, оставив меня в гостиной, рядом с приоткрытой дверью. И шурша одеждой, начала излагать.

— Во-первых, я хочу найти крота, который работает на корейцев. Сами они никак не могли узнать, что мы с тобой заодно и ты окажешься именно в моём дворце. А во-вторых, с радостью выслушаю твои предложения по поводу организации моих людей.

Шуршание на момент стихло и послышался тяжёлый вздох.

— Оболенский же не рассказал, что там с Сарматовым, да? Зря я его так сразу отпустила. Теперь придётся звонить…

* * *

Мужчина, одетый в лёгкие белые штаны и рубашку с короткими рукавами, улыбнулся официантке пляжного ресторана, которая только что приняла его заказ и проводил её взглядом, не отрывая тот от покачивающихся ягодиц.

— Сколько тебе лет, Жорж? Не поверю, что до сих пор не надоели юные девицы?

Плотный брюнет, что опустился на стул напротив, тоже был одет, как обычный турист. Шорты, футболка и пляжные мокасины. Да солнечные очки, которые он уложил на столешницу.

Шатен, что до этого пялился на зад официантки, уткнулся взглядом в собеседника.

— Ты слишком узко мыслишь, дорогой Чарльз. Никакой фантазии. Хотя о чём я? Откуда взяться вдохновению в ваших туманных землях.

Подошедший задумчиво посмотрел на него, а потом неожиданно усмехнулся. Пустил в дело искажающее реальность плетение — теперь, со стороны они выглядели, как парочка болтающих о пустопорожней ерунде туристов. Даже официантка, что принесёт заказ, не сможет услышать настоящих слов.

— Вот поэтому сюда отправили именно меня, Жорж. Я единственный, кто может терпеть твои обороты речи.

Его собеседник пренебрежительно махнул рукой.

— Не хотел бы, не отправили. Ты там всех держишь за одно место. И чуть что не нравится, сразу делаешь им настолько больно, что получаешь единогласное одобрение.

Чуть помолчав, продолжил.

— Лучше скажи мне, что пошло не так? Почему я открываю газету и вижу там новости о каком-то сборе князей на востоке и чудесном освобождении принцессы Цин? План был хорош и мы его утвердили. А что теперь? Цесаревич отстранён от власти, орденских уже начали планомерно зачищать, а все наши схемы сломаны. Что мы получим вместо большой войны? Пшик в пустоту?

Несмотря на высказываемые претензии, брюнет кажется, ничуть не смутился. Лишь примирительно улыбнулся, рассматривая своего визави.

— Для начала хочу отметить, что в Пруссии всё прошло, как надо. С небольшими огрехами, но как известно, идеальных планов не бывает. Ещё неделя, максимум две и германские земли погрузятся в кровавый хаос. Потом в войну наверняка вступит Польша, а затем мы постараемся подтянуть Чехию со Швецией.

Жорж скептически поморщился.

— Возможно и так. Потом в игру вступим мы и новый владелец Версаля даст приказ о переходе Рейна. Дальше Габсбурги, Балканские королевства и монархи Италии. Плюс, вы. Британская корона не устоит перед соблазном оказаться доминирующей силой на континенте.

Глянув на проходящую мимо парочку, помолчал. Вернул взгляд на брюнета.

— Но этого мало. Мир не сошёлся вокруг Европы. Россия и Китай. Рюриковичи и Цин. Они должны схлестнуться насмерть. Желать разорвать друг друга в клочья. Только тогда получится создать настоящий хаос.

Второй мужчина, который судя по говору, был лондонцем, с беззаботным видом пожал плечами.

— Ты всё слишком драматизируешь, мой дорогой друг. Оба ордена в наших руках. Может какие-то отдельные группы сохраняют независимость, но основная масса людей подконтрольна. Они сделают именно то, что нам нужно. Несчастные идиоты думают, что Основатели мертвы или отошли от дел. А некоторые, представь себе, в открытую называют нас легендой. То-то они удивятся, если вдруг всё поймут.

Человек, который уселся за столик первым, с мрачным видом покачал головой.

— А если их всех пустят под нож? Думаешь, ордена смогут удержаться, если на них обрушится цвет аристократии?

Англичанин досадливо поморщился.

— В России произошла небольшая ошибка, причину которой мы сейчас выясняем. Всё было рассчитано, как по нотам. Сразу несколько факторов, которые обеспечил бы синергию. Нужные настроения в обществе, начало войны с Цин. Было даже не так важно, кто из кандидатов победит на Земском Соборое. При грамотной реализации плана, у них всё равно не оставалось бы иного выбора, кроме как сражаться с маньчжурами.

Потарабанив пальцами по столешнице, задумчиво продолжил.

— Сейчас важно понять, был это целенаправленный удар по нашим планам или случайность. Плюс, определиться с вариантами исправления ситуации. Последним, я уже активно занимаюсь. Всё же, это моя сфера ответственности.

Франк насмешливо фыркнул.

— Случайность? Не думаю. Кто-то раскрыл нас и переиграл. Вернее, этот кто-то обошёл тебя, из-за чего ты и не хочешь называть вещи своими именами. Но это поражение, мой друг.

Хмуро глянув на собеседника, Чарльз покачал головой.

— Пусть даже так. Это всего лишь одна проигранная битва. Тогда как война только начинается.

Теперь помрачнел и Жорж. Покосившись в сторону стойки, около которой крутились легко одетые официантки, цокнул языком.

— Никто не знает, когда всё произойдёт. Есть только приблизительные расчёты. И когда ОНИ окажутся здесь, всё здесь должно быть нашим. Единственные, с кем станут вести хотя бы какие-то переговоры — хозяева целого мира. В этом есть смысл. Во всех остальных случаях, нас ждёт незавидное будущее.

Англичанин неожиданно легкомысленно усмехнулся.

— Боюсь, при всех иных вариантах развития ситуации, будущего у нас вовсе не будет. Знаешь, давай мы лучше посмотрим последние доклады по Цин и сравним нашу информацию. А потом подумаем, как с ними лучше поступить.

Тот согласно кивнул и оба материализовали на столике по пачке бумаги, испещрённой рукописными символами. Вот официантка, которая через пару минут принесла им кофе, документов естественно не видела. Лишь недоумевала, почему этот представительный господин, в штанах стоимостью в три её зарплаты, больше на неё не пялится. Не то, чтобы она собиралась с ним спать, но подобное внимание со стороны явно богатого гостя, внушало уверенность в собственной внешности.

Чуть расстроенной девушке было невдомёк, что господину сейчас совсем не до неё — он был занят тем, что вместе с коллегой, пытался отыскать способ взорвать изнутри империю Цин.

Глава IX

Бестужевский аэропорт Петербурга, на три дня был закрыт для всех регулярных рейсов. Серая громада комплекса из стекла и бетона принимала только один вид самолётов — рейсы князей и их ближайших вассалов, что стекались в столицу из всех уголков империи. «Закрыт в связи с особыми обстоятельствами» — гласил приказ шефа Управления авиации Российской империи.

Совместить работу в обычном режиме и приём бортов высшей аристократии, было, по объективным причинам, невозможно. Высокородные дворяне, за спиной каждого из которых, стояла немалая сила, легко приходили в ярость, если заставить их ждать. Особенно в случаях, когда речь шла о самолётах, заполненных обычными пассажирами. Чтобы настоящий князь, который до реформ Константина Первого, был полноправным правителем своих земель, томился в ожидании, ради кучки обычных людей, которые себе даже такой мелочи, как личный самолёт, не могут позволить? Подобное заставляло владетелей скрипеть зубами, гневаться, а после приземления, вымещать злобу на тех, кто попадался под руку.

Потому, во избежание казусов со смертельным исходом, все княжеские борты направлялись в Бестужевский аэропорт. Здесь же находилась усиленная охрана — городовые, офицеры Третьего отделения и гвардия Рюриковичей. Множество Одарённых разных рангов, что следили за порядком и своим видом остужали головы тех глав родов, в поле зрения которых оказывались давние кровники.

Чтобы исключить потенциальные конфликты на парковке и в окрестностях, сегодня все терминалы вели к одному единственному выходу. Пустить князей обычным маршрутом, означало разделить их внутри здания, но дать возможность схлестнуться друг с другом снаружи. А задерживать каждую делегацию, у которой могут быть разногласия с иной, означало сразу же получить вопрос о том, по какому праву, одного из высших аристократов империи не выпускают за пределы здания. Тем более, когда кто-то другой, прямо в этом время покидает аэропорт под вспышки фотоаппаратов журналистов. В лучшем случае, это привело бы к обиде или выставлению виры. В худшем — грозило кровопролитием.

Один выход позволял урегулировать щекотливую проблему естественным образом — необходимость задержки объяснялась наличием иного князя, который вместе со свитой двигался наружу. А то, что Его Сиятельство оказался вторым в очереди, так ничьей вины тут нет. Во всём виновато время и законы физики. Никакого человеческого фактора. К тому же следующий сиятельный владетель, точно так же будет ждать, пока до выхода доберётся он сам. И двинется в путь только после того, как князь усядется в роскошный лимузин, а охрана займёт места в машинах сопровождения. Не раньше.

Это примиряло с необходимостью ждать и снимало нервное напряжение. Да и мстить за неудобства, было некому. Потому как, люди вроде и правда не виноваты. Зачем платить виру за убийство тех, от чьей смерти даже не испытаешь удовлетворения? А физика и время — абстракции, до которых не добраться. Так и успокаивали себя князья, ожидая, пока их вежливо попросят направиться к выходу. Тем более, чтобы их не раздражал вид графов, баронов, да нетитулованных дворян, которых выпускали беспрепятственно, не опаясясь, что те рискнут нарушить закон перед очами гвардии Рюриковичей, высшую знать с комфортом устраивали в бизнес залах. Напитки, угощения, красивые девицы в рубашках с глубокими декольте и до смешного, коротких юбках. Всё, что угодно, лишь бы выдавить из головы ненужные мысли.

Правда, оказавшись на полпути к выходу, князья чувствовали оттенки чужой силы, что по мощи была не меньше их и возмущённо хмурили брови. Мол, почему этим можно тут торчать, а их вынудили ждать? Потом присматривались, узнавали и чаще всего пытались побыстрее миновать пару стоящих около стойки мужчин.

Впрочем, ни у одного это пока не получилось — обычно навстречу князю шагал Ярополк Голицын, одетый в парадный мундир рода и после вежливого приветствия, приглашал переброситься парой слов. В более редких случаях, со своего места срывался Ратибор Оболенский, чьи методы общения были куда менее уважительными. Зато реакция на них, как правило, была похожей — князь со свитой окутывались щитами и тянулись к силе.

Высокие чины, что отвечали за безопасность, были происходящим чрезвычайно недовольны. Но поделать ничего не могли. На пальце каждого из двух князей красовалось по перстню с гербом Рюриковичей. Да не наградные или признающие, что позволяли в случае конфликтной ситуации, выступать в качестве почти полноценного члена рода, который тебя одарил. А повелевающие, с отпечатком силы старого императора и правом отдавать приказы гвардии, чиновникам да слугам.

— Измельчали нынче богатыри. Никто даже не пробует отпор дать. Скучно, — протянул Оболенский, отпивая вина из бокала.

— Так мы здесь и не ради войны, Ратибор. Ты же помнишь? — иронично приподнял брови Голицын.

Тот тяжело вздохнул и влил в себя остатки вина из чаши. Угрюмо глянул на шарахнувшегося в сторону барона, который только сейчас рассмотрел их лица и едва не впечатался в бетонную стену.

— Каков же подлец, — пробормотал князь, снова наполняя свою чашу.

— Почему это он подлец? — с интересом глянул на перепуганного и быстро удаляющегося дворянина, Голицын.

Его соратник по сегодняшнему заданию задумчиво цокнул языком.

— Раз так испугался моего вида, что чуть не проломил стену, значит подлец! Честные люди от кавалергарда бежать не станут, — подбоченился он.

По случаю торжественного визита, Оболенский не только добавил к своим артефактам перстень Рюриковичей, но и сменил мундир. На белую, украшенную многочисленными регалиями, форму лейб-гвардии кавалергардского полка.

Его собеседник позволил себе усмехнуться.

— Знаешь, Ратибор Иванович. Всем ты хорош, но иногда забываешь о подвигах своих ратных да славе воинской, что среди людей ходит.

В него сразу же упёрся возмущённый взгляд Оболенского.

— Никогда не забываю. Всегда помню и готов отпраздновать. Вот кстати, сегодня, день, когда мы брали Копенгаген. Милая, не хотите ли выпить за взятие Копенгагена? На брудершафт.

Проходившая мимо князей служащая аэропорта, густо покраснев, замотала головой и ускорила шаг, а Ярополк Голицын укоризненно посмотрел на чуть раскрасневшегося князя.

— Не смущайте девушек, Ратибор. Кто-то ведь может и согласиться, поддавшись вашему статусу и прилагающейся власти. Подумайте, о чём потом будут говорить?

Тот огладил усы и неожиданно улыбнулся.

— Как о чём? Об очередной победе кавалергардов.

Голицын помолчал, наблюдая за проходящими мимо людьми, среди которых пока не было князей. Глянул на снова отпивающего из бокала Оболенского.

— Лучше скажи, что думаешь о советнике новом? Встречал я его единожды, когда он Чёрного в порту одолел. А сейчас, смотрю доклады и глазам собственным не верую. Абэ разбил, от Долгоруких отговорился, Пусан у манчьжуров отобрал. Откуда столько в нём силы? Что за человек?

Кавалергард протяжно вздохнул.

— Со всем уважением, но не хочу я словами под ковром играть. Хочешь что узнать, сам у него и спрашивай. А я человек простой. Присягу давал, служить обещал, врагов убивать клялся. На том и стою.

Ярополк, который тоже решил пригубить вина, поперхнулся и убрал руку с бокалом подальше. Придирчиво окинув взглядом свой мундир и не обнаружив там пятен, удивлённо воззрился на старого знакомого.

— Ты меня с кем-то из молодёжи перепутал? Или думаешь, что на старости лет мозги ссохлись?

Трёхсотлетний князь усмехнулся.

— Путаю я только вражеские города. Да иногда армии. И коронованных особ. Но последнее редко.

Покрутив в руках бокал, покосился на барьер, что окружал двух князей и добавил к нему ещё один слой защиты. Посмотрел на Голицына.

— Когда Романовы престол забрать хотели, да мятеж учинили, я верен присяге остался. Хотя, не держала она меня силой тогда. Мёртв был тот царь, которому я в верности клялся. Но Оболенские слова не нарушают. Потому пошёл я против тех, с кем раньше бился бок о бок. Убивал их, не щадя и забирал жизни. А что потом было? Помнишь ведь?

На лице Голицына появилось мрачное выражение и он коротко кивнул.

— Наградили тебя. Высшей наградой империи. И отправили охранять границу.

Собеседник цокнул языком и крутанул поднимающийся вверх правый ус.

— Где-то на той границе, моих потомков на полк сейчас наберётся.

Теперь Ярополк усмехнулся.

— А то я не знаю, что ты с ними связь держишь, да подарками каждый год одариваешь. Некоторых и вовсе делу ратному учишь.

Увидев лёгкую растерянность на лице старого товарища, успокаивающе добавил.

— О том только я и ведаю. Ещё пара родов рядом крутилась, но я их людей вырезал. А потом и рода те как-то угасли, умерев на мечах моих вассалов. Никто не знает, сколько там твоих внуков с десятком приставок «пра» бегает. Только я сам, да ближники. Разведка рода не участвовала.

Кавалергард несколько мгновений помолчал. Наконец склонил голову.

— Благодарю, Ваше Сиятельство. А что до беседы нашей — надоели все интриги эти. Отрок тот силён, бесспорно. Дракон у него призрачный имеется, камень оживший да говорящий. И внутри мощи прорва. Но такое бывает, сам знаешь. Рождаются ещё гении.

Голицын озадаченно хмыкнул.

— Дракон значит, живой камень и прорва мощи? А ты когда его оценивал, то с кем сравнивал? С собой?

Нахмурившись из-за ноток в его голосе, Оболенский махнул головой.

— Нет, конечно. Куда ему до меня? С сыном своим сравнивал, с Сашкой. Отрок тот почти также силён.

Теперь из груди его собеседника вырвался тяжелый вздох.

— Также силён, говоришь. Вот интересно, удивишься ты, узнав, что этот отрок только недавно в студиозусы пошёл? На бумаге, до сих пор таковым и является. В твоём университете, учится, к слову. А совсем недавно, когда та схватка в порту была, никакой силы близкой к твоему Сашке, в помине не было. Не пахло даже. Обычный Одарённый. С какими-то техниками непривычными, да. Но если замерить чистую силу, он и на Мастера не тянул. А сейчас ты его с сыном вровень ставишь, который каждого третьего князя в бараний рог скрутить может.

На момент замолчав, неожиданно усмехнулся.

— Вспомни, сколько времени прошло. И подумай, как он мог так быстро подняться, да кем может оказаться.

Оболенский сделал большой глоток вина. Его глаза заблестели, а на лице появилась довольная усмешка.

— Не пахнет от него ничем гадостным. Не из Чёрных он, это точно, Да и против них сам выступил. И не из масонов. Ничего такого я тоже не почуял.

Голицын скептически поморщился.

— А кто тогда? Древней крови в нём нет, на учебе пробыл всего ничего. Зато в очистке Пробоев отличился сразу. А потом в Мурманске фон Корфов разделал и тварь Чёрных одолел.

С сомнением покачав головой, повернулся к Оболенскому.

— Тебя, к слову не смущает, что они не сопротивляются пока? Где те полчища монстров, о которых твердила разведка? Где удары неведомой силы? Где уничтоженные города? Что Сарматов говорит? Его же твой Сашка взял. Наверняка и допросить успел, пока в столицу вёз.

Допив очередной бокал, кавалергард покрутил в руках пустую чашу. Задумчиво обронил.

— Может оно и к лучшему, что пока нет ни монстров, ни городов в руинах. Хоть разберёмся со всем спокойно. Потом всё одно, вылезут. А Сарматов… Много он чего сказал. Разного да занятного. Как всё, закончится, я в Тибет наверное слетаю. Проверю кое что.

Договорив, снова принялся наполнять бокал, а Голицын осторожно уточнил.

— О чём именно этот Сарматов рассказывал? Версия с Андреем Лаптевым подтвердилась? Замешан только он?

Оболенский замер, наблюдая за вином, которое быстро наполняло бокал. Завершив процесс ещё какое-то время молча постоял на месте.

— В деле с Чёрными, да. Но ты же вчера видел Ольгин дворец? Барьеры сияли на полную.

Ярополк непонимающе нахмурился ожидая продолжения, а кавалергард развернулся к нему и неожиданно усмехнулся.

— Пока твоя гвардия, вместе с Волконскими да людьми Дарьи, потрошили Чёрных, гренадёры забрали троих людей. Все из масонов, что императора в первые дни болезни посещали. Тихо взяли. Ни одного живого свидетеля не оставили. И знаешь, что самое интересное? Ольгин дворец так и стоит в режиме осады. До сих пор. Контуры на максимуме, а все солдаты стянуты к месту службы. Демид изготовился к смертному бою. То ли штурма ждёт, то ли сам что готовит, под прикрытием.

Князь Голицын свёл вместе брови и побарабанил по рукояти меча. Обдумал услышанное. Вздохнул.

— Значит и Хранителей тоже придётся под нож. Тяжко будет. А если в цитадели запрутся, да помощи просить у своих начнут, так вовсе кровью умоемся.

Оболенский махнул рукой.

— Не о том думаешь, Твоё Сиятельство. Лучше поразмысли, с чего они сейчас шевелиться начали? Что масоны, что Чёрные. Веками ж спокойно сидели, а тут понесло их в политес да заговоры. У пруссаков переворот, в Азии неспокойно, у нас вовсе гражданской войной пахнет. Сход не туда свернёт и всё большой кровью кончится.

Ответить ему Голицын не успел — в коридоре показалась мощная кряжистая фигура, в сопровождении десятка человек свиты, да пары своих отпрысков. В отличие от всех остальных, этот князь увидев лица скучающей парочки дворян, устремился не мимо, а прямо к ним. Они, в свою очередь, предупредительно сняли барьеры.

Через несколько секунд наступила пора объятий и крепких похлопываний, от которых трещали рёбра. И если к приветствию Голицына, князь Шуйский подошёл более формально, то вот Оболенского не пожалел. Обычный человек от таких «дружеских хлопков» уже давно рухнул бы на пол с переломанными костями и разорванными лёгкими. Даже прославленный кавалергард империи слегка морщился.

Наконец Симеон отступил на шаг назад, а за его спиной снова полыхнули барьеры, к которым присоединился ещё один — от бывшего владетеля земель Сибири.

— Вот такая значит у нас дружба, да? Когда Измир брали, я тебя позвал. Когда Стамбул в осаду взяли, позвал. Когда сарацин шли потрошить, снова позвал! И зачем, спрашивается? Как меня в казематы упекли, так ты про меня сразу и забыл, получается!

Оболенский нахмурился и отвёл взгляд.

— Помнил я. Только много ли сделаешь, сидя в башне? Сашка пробовал тебя искать. Не нашёл. Спрятали хорошо. Закрыли. Сила тебя не чувствовала. Младшие тоже пытались. Все, кто крови нашей верен, старались, как могли. Но заперли тебя так, что не отыскать и вовек было.

Подняв глаза на того, с кем вместе прошёл через добрый десяток войн и бесчисленное число сражений, продолжил.

— Простишь, Твоё Сиятельство?

Шуйский рыкнул и оскалил зубы в усмешке. Шагнув вперёд, хлопнул его по плечу.

— Ну и дурак ты, полковник. Если б я на тебя зол был, разве пожелал бы сюда лететь? Или видеть тебя? Или говорить?

Покосившись на Голицына, чуть поморщился, но быстро перевёл взгляд на громадную бутыль вина, что стояла на металлической опоре, сбоку от Оболенского и на вид, хранила не меньше сотни литров напитка.

— У тебя комплексы какие появились на старости лет, княже? Зачем такую махину то припёр?

Ратибор оглянулся на гигантскую ёмкость и моментально вернувшись к хорошему настроению, подкрутил левый ус.

— Сегодня больше двух бутылок в день не положено. А тут я мимо выставочного стенда еду, гляжу стоят, родимые. Две, как мне и сказали. И размер подходящий. Я зашёл спросить, сколько стоят, так мне их подарили. Говорят, как герой империи, забирайте немедля и со всем почтением. Вино я сюда прихватил, а ту, что покрепче, на вечер оставил. Нужно же отметить встречу старых друзей.

Отсалютовав Шуйскому бокалом, сделал глоток и чуть посерьёзнев, уточнил.

— Выяснил, кто тебя под замком держал? Я узнал поздно слишком. Третье отделение уже всё следствие под себя подмяло. А там у меня ни одного из младшеньких нет. Чураются они той работы. Или она их. Не знаю, кто кого больше.

Симеон пожевал губы. Снова глянул на Голицина. Подумал.

— Третье отделение и держало. Департамент по особым делам. Они той тюрьмой-лечебницей ведали. А сверху их прикрывали те самые людишки, что в верности человечеству клянутся, да говорят, что их кроме Пробоев ничего в жизни этой не интересует.

Несколько секунд все молчали — слишком уж неожиданной оказалась новость для двух князей. Шуйский же ожидал реакции.

— Мне эти пёсьи дети никогда не нравились, — наконец нарушил тишину Оболенский.

— А как ты оттуда выбрался, Твоё Сиятельство? Что стало с тюрьмой той? Я узнать тоже смог мало, но говорят, рухнула там вся защита, да узники разбежались, — нейтральным тоном поинтересовался Голицын.

На лице Симеона появились усмешка.

— Лежать мне б там до конца времён, если б не отрок один. Уж не знаю, откуда в нём столько борзоты взялось да искусности. Только ударил он так, что защита и правда рухнула. А потом договорились мы. Он кусочек Древней силы забрал, а мне свободу дал.

Ярополк нахмурился и испытующе посмотрел на князя.

— Уверен ты в словах своих? Откуда Древней силе в таком месте взяться? Да как ты её поглотить смог?

Сибирский князь оскалил зубы в усмешке.

— Не поглотил я её, а удержал просто. Использовать не вышло — узы не позволили. Да и чуждая она больно была. А вот отроку тому пришлась впору. Как будто родная она для него.

Голицын продолжил хмуро разглядывать князя, погрузившись в раздумья, а Оболенский задумчиво посмотрел на Шуйского.

— А запомнил ли ты того отрока, друг мой?

Тот снова усмехнулся.

— Как думаешь, запомнил бы ты того, кто тебя из плена многолетнего освободил, да свободу дал? Я с ним и свидеться после того успел. Подарок преподнести, да с внуками познакомить.

Кивком указав на ожидающих потомков, продолжил.

— Они ещё вчера должны были в Петербург прибыть. Но вести отсюда какие-то тревожные пошли, так что я придержал. Как видишь, прав оказался.

Кавалергард отпил из чаши и проворчал.

— Ты ему случаем не меч вручил? Из тех, что при твоём отце ещё ковались?

Увидев выражение лица Шуйского, победно улыбнулся и глянул на Голицына.

— Вот и выяснили мы, откуда сила у этого Афеева. А говоришь, Древней крови в нём нет. Ещё как есть.

Теперь нахмурился уже Шуйский. Взял со стойки пустой бокал, крутанул кран на громадный бутыли и наполнив вином, сделал глоток. Испытующе оглядел князей.

— Рассказывайте. Как глубоко он во всё влез?

Те переглянулись и Голицын пожал плечами.

— Спас жизнь Её Высочеству, участвовал в аресте графа Брезовского, а ночью штурмовал дома Чёрных. По сути, стал её ближайшим советником. А ещё, по слухам, вылечил царевича Алексея. И спутниками обладает интересными — драконом да камнем говорящим.

Внимательно слушавший его Оболенский, с лёгким возмущением добавил.

— А ещё благоволит Оттоманской Порте.

Во взгляде Шуйского появилась толика изумления, а разум сходу попытался как-то увязать отпрыска дворянского рода и давнего врага империи на Балканах, но в следующую секунду послышался голос князя Голицына.

— Это он Стамбул просто отказался жечь. Ратибор уже порывался туда добраться.

Кряжистый и напоминающий медведя владетель Сибири, досадливо крякнул.

— Сдалась тебе эта Порта? Не до османов нынче. Тут наше бы царство в порядке удержать.

Кавалергард огладил усы, а возмущения в его взгляде стало куда больше.

— Я обещал. Кем будет кавалергард, не сдержавший слово?

На Оболенского сразу же уставились две пары задумчивых глаз. Наконец Голицын решил уточнить.

— Кому ты обещал сжечь Стамбул, Твоё Сиятельство? И зачем?

Кавалергард прищурился, разглядывая проходящую мимо дворянку, что сопровождала в поездке своего отца и недовольно цокнул языком, увидев, как ту закрыла своими телами троица гвардейцев. Перевёл взгляд на Ярополка.

— Султану и обещал. Когда эта собака иноземная на меня голос возвысить решила.

Голицын иронично усмехнулся.

— Это после того, как ты из под стражи сбежал, а потом нашёлся в его гареме, посреди наложниц?

Тот ничуть не смутившись, поднял бокал.

— Пятьсот прекрасных дев, что собраны в одном месте — перед таким не устоял бы ни один настоящий кавалергард. Вот я и не сдюжил, поддался искусу женскому. Раз тридцать подряд, где-то и поддался. А потом янычары эти окаянные отвлекли.

Его собеседник кивнул.

— И ты их сначала раскидал, а потом заставил с собой пить. Императору лично пришлось явиться, чтобы всё остановить. Я вот только одного не понимаю. Гарем султану перепортил, личную стражу опозорил. За что ты ему ещё и столицу пообещал сжечь?

Оболенский смущённо отвёл глаза в сторону.

— Да он сказал, что мол, пока Стамбул стоит на месте, а династия правит, быть мне их кровным врагом.

Шуйский с Голицыным обменялись не совсем понимающими взглядами и снова испытующе уставились на кавалергарда. Тот же пытался подобрать верные слова.

— Понимаете… Некомфортно мне, когда целая страна в кровниках. Династия то у них громадная. Там этих потенциальных наследников тысяч десять будет по всей стране. Замучаюсь искать. А Стамбул искать не надо — он всегда на месте.

Симеон озадаченно хмыкнул, а вот Ярополк едва заметно качнул головой.

— Снова за дураков нас держишь? Ладно, не хочешь говорить, что у тебя там за дела с османами, так и не говори.

Кавалергард возмущённо вскинулся.

— Твоё Сиятельство, я тебе сейчас чистую правду сказал. При тех словах, сотни две свидетелей было из знати.

Продолжить диспут им не дал Шуйский. Рыкнул, сотрясая воздух и заставляя обратить на себя внимание.

— О другом нынче думать надо. Как нам малой кровью обойтись, да под гнёт чужой не попасть. Коли война гражданская закипит, этим ох как многие воспользоваться пожелают.

Ярополк скептически хмыкнул, оглядывая князя.

— Ты же первый и воспользуешься. Займёшь земли до самой границы с Цин, да объявишь себя Великим князем Сибирским с престолом в Красноярске. А там, глядишь ещё и Урал подомнёшь.

Во взгляде Оболенского тотчас блеснули странные искорки, а Симеон поплотнее запахнул полы громадной шубы, в которую был одет, несмотря на тёплую погоду.

— Сам знаешь, что сожрут такое княжество быстро. Узкоглазые сразу накинутся и давить начнут. Из Средней Азии ханы всякие полезут. Испанцам, опять же, Владивосток бы не помешал. Да и что я, брошу вас что-ли на растерзание? Смотреть стану, как древние семьи в крови топят, да режут, как свиней? Ты за кого меня принимаешь, Сиятельство? За дурня деревенского, двадцати годков от роду?

Ярополк изобразил на лице лёгкое смущение и промолчал. Сам Шуйский продолжил.

— Вот мести я алкаю, други мои. Желаю видеть, как корчиться будут те, кто меня в той тюрьме запер. Как станут они страдать. Как отправятся их семьи в изгнание. Любо мне такое видеть будет.

Оболенский взмахнул бокалом и собирался что-то сказать, но его опередил Голицын.

— Третье отделение под властью императора. Пока никто коронацию не прошёл, и речи быть не может, чтобы их на дыбу тащить. Ни у кого такой власти нет. А если ты на Сходе думаешь их обвинить, то князья не поддержат. Это с императором, Третье отделение для них страшно своей силой. А пока его нет, каждый на себя кусочек государевой власти тянет.

Помрачневший Шуйский оглянулся на коридор. Прищурившись, на мгновение замер. Вернув внимание на князей, продемонстрировал им свои зубы.

— Так то оно так. Но мысль одна у меня есть. Только вот, Трубецкой с Мстиславским приземлились. Сейчас подойдут и обсудим все вместе.

Глянув на Голицына, добавил.

— Только сначала вы промеж собою замиритесь. Да так, чтобы без дураков. Крови в прошлом пролилось немало. Ни к чему её множить, да из-за обид старых, рушить будущее своего же наследия.

Ярополк помолчал, смотря чуть в сторону. Наконец кивнул.

— Если из них никто виры требовать не станет и разговор поведут, как подобает, замиримся. Большего обещать не стану.

Сибирский князь кивнул, удовлетворенный ответом, а рядом послышался голос Оболенского.

— Слушайте, а давай ночью, впятером на пару часов в Стамбул? Весело будет. Обещаю.

В него уткнулись два негодующих взгляда, а пространство внутри барьера наполнили мощные голоса князей.

— Твоё Сиятельство!

Глава X

Княжеский Сход традиционно проходил в одном и том же месте — Алмазной Палате Святославского дворца, что стоял на берегу Невы. По крайней мере с момента основания города и переноса сюда столицы.

Традициям было решено не изменять. Потому, сейчас я стоял на своей позиции около одной из колонн справа от установленных тронов Рюриковичей и наблюдал, как помещение постепенно наполняется князьями, что рассаживались за громадным вытянутым столом овальной формы. Таким, что позволял вместить всех высших патрициев империи — сто семьдесят четыре человека. Каждого сопровождала ещё и свита. До десяти членов рода, слуг или вассалов. Большинство, ограничивалось половиной от этой числа — наследник, личный слуга да трое самых высокородных вассалов, которых было решено взять на Сход, чтобы напомнить остальным о своих позициях в обществе.

Впрочем, некоторые это негласное правило нарушали — князь Дивеев заявился ровно с десятью Одарёнными, все из которых относились к другим родам. Да и некоторые иные брали с собой больше людей.

Оказавшись в зале, каждый отвешивал поклон Рюриковичам, что уже сидели на своих местах и принимался степенно шагать вдоль стола, высматривая место, которое было бы удобно занять. Большинство старалось рассаживаться группами, поближе к союзникам и тем, кого можно назвать приятелями. Но были и такие, что занимали произвольные места, не обращая внимания на то, кто будет их соседями. Как правило те, кто был достаточно силён, чтобы не входить ни в одну из существующих формаций и позволить себе определённую независимость.

Правда, сломать систему таким высокородным не удалось — так вышло, что для них стихийно образовалось место на краю стола, что был противоположен Рюриковичам — там и рассаживалась фракция «независимых» князей, в которую навскидку входило не меньше четырёх десятков человек.

Другие же сбивались в стаи и отряды. Человек пятнадцать окружили князя Долгорукого, столько же сбилось вокруг триумвирата Дивеевых, Гагариных и Засекиных. Не меньше двадцати уселись рядом с пятёркой старых князей, что разительно выделялись на фоне прочих. Остальные же делились на группы поменьше — чаще всего по несколько человек.

Огромное помещение, спроектированное специально для подобных мероприятий, постепенно наполнялось людьми, что старательно не обращали внимания на портреты Рюриковичей, висящей поверх грубой каменной кладки. Зато с удовольствием поглядывали на узкие и высокие окна, через которые пробивался солнечный свет — день сегодня выдался погожим.

Последние двадцать четыре часа прошли в неустанной и кропотливой работе. Переговорах, планировании, организации работы, даже личном участии в допросах — я предпочёл ещё раз перепроверить показания Сарматова, Брезовского и Балакирева.

В процессе, сформировался и план, который предстояло сейчас реализовать. Был он совсем не идеален и во многом опирался на импровизацию, но иного выбора не оставалось. Слишком мало было времени на изучение информации о княжеских родах, их взаимосвязей и выработку какой-то стратегии. С одной стороны, Сход напоминал римский Сенат — те же фракции с их разными интересами, да интриги друг против друга.

Только характер интриг заметно отличался. Само собой, князей интересовали налоги, военные кампании и прочие государственные дела. Но куда больше их заботила собственная власть, собственность и целостность владений их врагов. Сход же был отличным местом, чтобы раззадорить отдельных патрициев и вынудить их произнести слова перед общим собранием высшей знати империи. Да, в запале и под влиянием эмоций. Но попробуй потом вывернуться без ущерба для чести и репутации? Сказал, что пойдёшь на кого-то войной, придётся так и сделать. И проиграть или сразу мир заключить тоже нельзя. Не поймут. А в следующий раз поглядывать косо начнут, да считать ненадёжным союзником.

Лера, вместе с Жориком и созданными за ночь некроконструктами, ждала на позициях. Вместе с княжичем Александром Оболенским да несколькими отпрысками Ратибора помладше. Там же обретался Сандал, выступающий в качестве своего рода связного — мне он передавал изображение происходящего, а соратникам озвучивал мои мысли, ушедшие по каналу связи.

Асука с Олегом были там же. Как и отряд гвардейцев Рюриковичей, к которым присоединились бойцы Голицыных и Волконских. Ждали сигнала Василина и Василий Шуйские — Симеон решил, что его роду стоит внести вклад в общее дело и отправил в бой внуков.

Глядя на это, Трубецкие и Мстиславские тоже послали своих людей, так что сейчас в центре столицы была сосредоточен весьма разносторонний отряд. Хотя, команда Билли, на его фоне всё равно серьёзно выделялась. Морских охотников, рано или поздно всё равно обнаружили бы, поэтому я сработал на упреждение, сам познакомив их со смертными. Само собой не объясняя, кто это на самом деле такие и на что способны — ограничился общими фразами о воздействии на плоть.

На тронах, что были установлены на помосте, по левую руку от меня, сидели четверо. Дарья и Иоанн занимали два места по центру. Константин крайнее слева место, соседствуя с Иоанном. Алексей же разместился по правую руку от Дарьи, с противоположного края.

Царевич Михаил, в чью сокровищницу когда-то заглянул Сандал, стоял за спиной престола Иоанна, наглядно демонстрируя, кого именно из членов рода выбрал для поддержки. Позади Константина точно так же выстроились четверо его детей. Даже Вениамин прилетел из Амурской области. А рядом стоял его брат, полностью восстановивший отсечённую Мьёльниром конечность.

Цесаревич Дмитрий до сих пор находился в башне Оболенского. А вот Даниил был здесь — руки, стоящего около стены, царевича оттягивали массивные блокираторы, а рядом замер один из правнуков Оболенского.

Прочие задержанные, которых предполагалось явить Сходу, находились в небольших комнатках, входы в которые были расположены позади пяти рядов колонн, что перегораживали пространство за тронами Рюриковичей.

Сам я присутствовал в качестве лица, приглашённого императорским родом. Таковых могло быть по двое от каждого Рюриковича, но помимо Дарьи, своим правом воспользовался только царевич Алексей — около ближайшей к нему колонны, стояла принцесса Цин.

Князья занимали свои места, а их сопровождающие выстраивались за спинами, занимая места около стены, на удалении доброго десятка метров от своего господина. Чтобы точно не лезли под руку с предложениями, вопросами, да мнениями. Княжеский сход потому так и звался, что решения принимали именно высшие патриции империи.

Когда последний из явившихся опустился на старинный стул с высокой резной спинкой, зазвучал голос Константина.

— Я, Великий князь Константин, на правах старшего из Рюриковичей, объявляю, что Княжеский Сход начался. Отныне и до самого его конца, запрещено использовать силу. А кто уличён будет, того покарают, в зависимости от тяжести деяния его.

Сделав паузу, обвёл взглядом притихших князей, которые разглядывали четвёрку Рюриковичей на тронах. Продолжил.

— Собрались мы здесь, чтобы обсудить вопросы, важность которых никак не переоценить. Заговор против рода нашего. С целью убийства членов его, да захвата престола. С целью убийства князей Голицыных, Шуйских, Волконских, Оболенских, да Долгоруких. Истребления и тех фамилий, что противиться бы тому стали, да подняли оружие против мятежников.

Я хорошо рассмотрел слегка шокированное лицо князя Долгорукого, который явно не ждал подобного поворота событий. Да и остальные, тоже изумленно замолкли. Правда только для того, чтобы через секунду оживлённо загомонить, обсуждая услышанное. О том, что был какой-то заговор и Рюриковичи сцепились между собой, слух разошёлся ещё вчера. Фамилии Голицыных, Оболенских и Волконских тоже упоминались. Порой говорили и про Шуйского. Но вот о Долгоруких никто не вспоминал.

Между тем, ложью это не было. В противном случае, Константин бы не стал озвучивать подобные формулировки перед лицом Схода. Но Рюрикович сам наблюдал за допросами Чернокровых и слышал всё, что они говорили, находясь под действием оттисков, не позволяющих соврать — у смертных всё же нашли и такие. Долгоруких действительно собирались сделать целью. Богатейший княжеский род империи, с множеством земель и владений. И не настолько опасный, как те же Шуйские или Голицыны. Вассалов и гвардейцев у них хватало, да и ветвей рода имелась масса. Но почти не было, на самом деле сильных Одарённых. Да и привычки к войне тоже не имелось. Шуйские, стабильно ходили в походы на Бухару и Хорезм, да гоняли степняков или дикие племена. Голицыны воевали в Европе. Оболенские лили кровь всюду, куда их пошлют. И судя по отдельным фразам Ратибора, порой это были весьма занятные места.

А Долгорукие приращивали земли, запускали производства, налаживали торговлю, да брали под крыло вассалов. Гвардия у них естественно была и в войнах князья, тоже участвовали. Но это не было их основной специализацией. Безусловно, могучий род, обладающий десятками вассалов и массой союзников, легко бы раздавил практически любого одиночного противника. Да и Рюриковичи не позволили бы делу дойти до полного истребления. Но что произойдёт, если новый император будет смотреть на происходящее сквозь пальцы, большая часть союзников разорвёт договорённости, а на Долгоруких навалится, как бы не половина князей империи?

Ответ был очевиден — их разорвут на части. Вырезав все многочисленные ветви и разграбив всё, что них есть. Учитывая богатства Долгоруких, это отличный способ отвлечь внимание и занять князей важным делом — истребление иных патрициев и грабежом.

Гомон становился всё громче, а князь Юрий Долгорукий, что пристально смотрел на Константина, начал говорить, не вставая со своего места.

— Можешь ты показать того, кто угрожал мне и моим детям, Твоё Сиятельство?

Разговоры разом стихли — внимание разом обратилось на Рюриковичей. А вместо Константина, раздался звучный голос Дарьи.

— Он далеко не один, Ваше Сиятельство. Их много. Если захотите, сегодня вы сможете посмотреть в глаза каждому из этих псов. А они расскажут о том, что готовили.

Долгорукий перевёл сосредоточенный взгляд на царевну и кивнул. А откуда-то с дальней стороны стола послышался выкрик.

— А откуда нам знать, что правда это? Где цесаревич? Почему нет тут местоблюстителя престола российского?

Я нашёл взглядом говорившего. Вытащил из памяти фамилию. Князь Стеньков. Формально ни к одной коалиции этот патриций не принадлежал, но был одним из тех, кого подманивала обещаниями и уговорами, личная канцелярия цесаревича.

— Пошёл он против рода своего! Взалкал власти так, что желал лить кровь, нашу и княжескую! Покушался на Шуйских да Волконских. Собирался учинить резню, чтобы получить власть

Яростный голос Дарьи затопил зал. Она даже не использовала силу — по крайней мере, осознанно. Мощь Рюриковичей сама рвалась наружу.

Стеньков смешался, не зная, что сказать. Зато, неожиданно подал голос Дивеев.

— Вы говорите красивые и громкие слова, Ваше Высочество. Но цесаревич, это местоблюститель престола. Тот, кто должен стать императором, если Княжеский Сход не решит иначе. Его нельзя арестовывать. Не по закону это.

Троица князей, что выступали гарантами соглашения с Маховыми, одновременно являясь лидером третьей по численности коалиции высокородных патрициев, сидела с левой стороны стола, если смотреть от меня. Разместившись где-то в её середине, сразу после группы тех, кто входил в окружение Долгорукого. Потому, чтобы взглянуть на Дивеева, князю Оболенскому пришлось чуть податься вперёд, положив руки на массивную столешницу из красного дерева.

— А в гостях, цесаревич. У меня в башне гостит. Хочешь, я и тебя приглашу? Убедишься, что он там своей волей, да так рад, что даже уходить не хочет.

Глянувший на Ратибора патриций, кашлянул, но быстро взял себя в руки.

— Ты мне не угрожай, Твоё Сиятельство. Силы в тебе может и море, но если что, найдется, кому в укорот тебя взять.

Оболенский всплеснул руками.

— Да что ж такое, люди добрые? Я его в гости, к себе домой зову, а он мне в ответ войной грозится. Разве справедливо, Сиятельства?

Вокруг послышались смешки тех князей, что расселись рядом с пятёркой. Да губы Голицына тронула лёгкая улыбка. А вот Шуйский отчего-то смотрел на Дивеева свирепо. Так, как будто желал прямо сейчас вырезать его сердце и сожрать на глазах у остальных. Говорят, именно так, его предки расправлялись со своими врагами.

За прошедшие сутки, я узнал о княжеских родах многое. Столько, что даже мне сложно было всё запомнить. Божественный разум, может и остался цел, но вот оболочка состояла из смертной плоти, а потому на высокие нагрузки для головного мозга, реагировала не слишком восторженно.

Тем не менее, теперь я знал фамилии всех княжеских родов империи, в общих чертах представлял кто с кем, и против кого дружит, плюс мог вытащить из памяти уровень влиятельности и силы определённой фамилии.

А ещё, все они прямо сейчас были передо мной. Да, увешанные защитными артефактами, которые в том числе мешали анализу их Дара, уровня силы и иной специфики энергетического каркаса. Но я всё же был богом, а не обычным смертным. Потому мог разобрать куда больше, чем иные участники Схода.

Например, теперь я знал, что перстни сорока двух княжеских родов источают ауру божественной мощи. А ещё у пятерых есть энергетические конструкции, что указывали на наличие среди их предков жрецов тех или иных божеств. Вполне вероятно, имелись и другие, но я всё же был способен проанализировать далеко не всех. По крайней мере без видимого применения божественной мощи, что могло стать заметным.

— Знаем мы твои гости, князь. Утром зашёл, через пятнадцать лет вышел. Благодарю.

Дивеев, наконец сформулировал ответ, а Оболенский только развёл руками.

— И так всегда. Я к ним со всей душой, а они врассыпную, как шведская пехота.

Сокрушённо качая головой, потянулся к стакану перед собой и сделал глоток. По идее, там должна была быть вода. Но как-то уж слишком странно блеснули глаза князя, когда он отпивал. Да и сидящий рядом Шуйский глянул с некоторой укоризной во взоре.

По рядам патрициев снова прокатилась волна негромких смешков, а с правой стороны стола послышался новый голос.

— Ежели кто и правда имел умысел Рюриковичей уничтожить, да какие-то рода княжеские извести, пусть пред наши очи предстанет. Только Сход сейчас и может таких судить.

Говорил князь Лопухин. Владелец нескольких нефтеперерабатывающих заводов и одного месторождения. Помимо этого владеющий металлургическим комбинатом, десятком заводов, производящих сахар и обширными сельскохозяйственными угодьями. К самым богатым и влиятельным он не относился, но пару союзников из числа более слабых князей имел. Да и гвардия у него была многочисленной и лёгкой на подъём. Как и у всех патрициев, что имели свой интерес в нефтяной промышленности.

Константин было сделал движение, вроде бы собираясь начать говорить, но его опередила Дарья.

— Как я уже сказала, сегодня вы услышите всю правду, Ваши Сиятельства. А начнём мы с графа Брезовского.

Ей даже не потребовалось отдавать дополнительной команды — одна из неприметных дверей, что располагались в стене, далеко позади тронов Рюриковичей, распахнулась, и гвардеец в чёрном, с алыми нитями, мундире, вывел задержанного. Дошёл вместе с ним до края стола, что располагался перед помостом с престолами и оставив, отступил далеко вправо.

Граф, на чьих руках виднелись блокираторы, растерянно огляделся. В самой Алмазной палате, силу было использовать запрещено — за этим бдила тонкая артефакторная система, которая должна была уловить любой всплеск мощи. Да и князья, друг за другом присматривали. Но в тех крохотных комнатушках, где ждали своего часа обвиняемые, применять плетения никто не запрещал. Особенно такие простые, как изолирующий барьер. Потому Брезовский даже не представлял, что его вытащат не на очередной допрос, а перед очи всех имперских князей.

— Вот он, собирался убивать Рюриковичей? Да князей резать? Смеётесь, Ваше Высочество? У этой собаки, руки трясутся от страха — он сейчас и мухи не прихлопнет.

Это уже был князь Кудашев. Из тех, что входили в группу поддержки триумвирата Дивеевых, Гагариных, Засекиных. Которые в свою очередь, склонялись к поддержке в качестве будущего императора, кандидатуры Даниила. Правда, было непонятно, были ли они в курсе его планов, связанных с переворотом. А если да, то как далеко простиралась их информированность?

Со своего места чуть приподнялся Трубецкой, впившись взглядом в фигуру говорившего. Лысый князь, с роскошными бакенбардами и телосложением юного тролля, владел землями на юге империи. Поговаривают, оттого и был дружен с Оболенским — их родичи не раз сочетались браком, смешивая кровь двух фамилий. А всё по той простой причине, что нет лучшего метода принудить османов к миру, чем вспомнить о Ратиборе. Правда, последние годы, тот провёл в изоляции. Но сейчас был на свободе. И судя по некоторым отчётам людей Дарьи, одно это помогло Трубецким успешно закончить несколько долго тянущихся споров с османскими родами.

Пожалуй, если в будущем мне потребуется свой порт на Средиземном море, я просто попрошу Оболенского отправиться со мной в небольшой поход на Порту. Тут главным будет удержать его от сожжения Стамбула. Боюсь, разрушение столицы, султан не переживёт. В отличие от потери относительно небольшого порта.

— А ты бы не трясся на его месте? Из Чёрных он. Суть человеческую жрал, ради силы. Крови думал пролить много. Но попался. Осадили его и повязали. Будь ты на его месте, князь, разве тебя б не так же трясло?

Кудашев перевёл взгляд на Трубецкого и в глазах смертного блеснула откровенная злоба.

— Ты это что, Твоё Сиятельство, меня к заговорщикам приплести хочешь? Обвиняешь в чём-то? Ежели так, то говори прямо! Кудашевым скрывать нечего. Верны мы и долгу своему, и клятвам. Никто не скажет иного.

Откуда-то с дальней стороны стола, донёсся звучный шёпот «А кто мог, те в земле давно». Громкость была подобрана верно — личность говорившего могли определить только те, кто сидел совсем рядом. Но при этом, слова донеслись до ушей каждого, кто был в зале.

Кудашев злобно покосился в ту сторону, но комментировать не стал. Сделал вид, что и не было никаких слов. Так проще, чем пытаться выяснить, кто именно из условно независимых князей решил поддеть его род. Друг друга они сдавать всё равно не будут. Если только после Схода, да за хорошие отступные. А прямо сейчас яриться — только прилюдно позориться.

Трубецкой язвительно усмехнулся, не отрывая взгляда от оппонента.

— Если бы я такого хотел, Сиятельство, то боюсь, тебя бы здесь не было. И рода Кудашевых бы тоже не было. А земли ваши, я бы кому из твоих союзников бы и продал. Вы там все друг друга стоите — ради медного гроша удавитесь.

Союзники троицы князей негодующе зашумели. Их поддержали несколько групп поменьше, которые пока не определились, но открытыми угрозами Трубецкого были недовольны. Кто-то из независимых князей вовсе залихватски свистнул.

Нет, на Сенат это всё же не походило. А вот на вече, которое как-то раз показывала мне одна из дочерей Перуна, ещё как. Смертные, что собирались на городской площади с оружием в руках и решали, кто из выступающих прав, тоже порой любили покричать да пошуметь.

— Молчать!

Медленно поднявшийся со своего места Юрий Долгорукий, обвёл давящим взглядом собравшихся патрициев. Не сказать, что его боялись — князь был известен, как весьма расчётливый человек, который не просто так оказался во главе богатого рода, что владел громадным количеством разноформатной собственности. Такой не станет начинать войну и лить родную кровь, если причиной являются лишь чьи-то слова.

Но если сам по себе, смертный страха не вызывал, то его деловая машина могла пожрать деньги почти любого из княжеских родов.Адва десятка союзников, масса вассалов и многочисленная гвардия, гарантировали, что любой открытый конфликт с ним, будет изнуряющим и опасным.

— Речь о человеке, что хотел убить Рюриковичей и вырезать целые рода княжеские. Или думаете, что раз он хотел начать с нас, Оболенских да Шуйских с Голицыными, то потом остановился бы?

На секунду замолчав, чуть более спокойно продолжил.

— Перед нами четверо Рюриковичей, которые заявляют одно и то же. Не слышал я возражений ни от Алексея Михайловича, ни от Иоанна Михайловича. Все согласны со словами Её Высочества. Говори об этом один и возражай остальные, я бы сам сомневался. Но их четверо!

Я думал, что он станет говорить дальше, но вместо этого князь замолчал и опустился на место. В наступившей тишине прозвенел голос Дарьи.

— Задавайте вопросы. Силу на Сходе использовать запрещено, но обвиняемый под действием допросной печати истины. У вас есть около десяти вопросов.

Первым, неожиданно вскочил на ноги, князь Засекин. Немолодой уже смертный, с бородкой, вёл себя, как юноша, что смотрелось несколько странно.

— Кто стоял во главе заговора? Кто всё это замыслил?

Брезовский растерянно глянул на него и пожал плечами.

— Не было никакого лидера. Круг единогласно принял решение.

Патриций сразу же опустился на место. Я же покосился в сторону Даниила. Это сейчас была попытка указать, что царевич не является главой заговора? К чему он задал этот вопрос?

Вокруг поднялся настоящий гвалт, но тут со своего места поднялся Голицын. Повёл взглядом и шум притих — присутствующие соглашалась с правом князя задать вопрос.

— Каким был ваш план? В чём он заключался? Расскажи всё поэтапно.

Руки графа снова заходили ходуном и он скривившись, оглядел лица князей, которые с интересом его рассматривали.

— Я всё расскажу. Одного прошу — милости! Круг так решил! Не мог я против пойти!

На дальней стороне стола слегка приподнялся князь Одоевский. Глава воинственного рода, чья собственность тоже была сосредоточена на юге. Только в другой стороне — их родовая крепость располагалась под Астраханью.

— Ты сам в тот Круг и входил. Раз единогласно решили, значит и голосовал, как все. Не скули, а рассказывай, пёс! Это нам уже решать — повинен ты в чём али нет. Говори!

На момент мне показалось, что Брезовского сейчас хватит удар. От страха и напряжения, лицо патриция сморщилось, как ягодица престарелой дриады. Но в итоге, он всё же начал излагать.

— Сначала мы договорились с Его Высочеством Даниилом. Достигли согласия, что займёт он престол государства нашего, да поделит его с Её Высочеством Дарьей Михайловной. Не станет мешать нам в делах наших, а мы его поддержим в любых начинаниях и устраним угрозы.

При упоминании Дарьи, в зале снова поднялась волна шепотков, а на деве стали сходиться возмущённые взгляды. Голицын, который уже опустился на своё место, надавил зычным голосом.

— Продолжай.

Граф часто закивал и принялся выталкивать из себя слова дальше.

— Даниил дал согласие. А Смольянинов должен был достичь договорённости и с Дарьей. Два Рюриковича, гарантировали нам победу. Если же она откажется, должен был убить её. Чтобы в нужный момент обвинить во всём цесаревича Дмитрия.

Вот теперь князья замолчали. Даже самые молодые, наглые и считающие себя единственными хозяевами своей жизни, предпочли умолкнуть. Шутка ли — на их глазах патриций признался, что заговорщики желали убить одного из Рюриковичей. Да не кого-то, а дочь императора. Царевну, что была одним из трёх основных претендентов на престол.

Бывший член круга поёжился под почти двумя сотнями внимательных взглядов и продолжил.

— К моменту, когда бы начался сход, должна была разразиться война между князьями. Хотели мы стравить Волконских да Голицыных с одной стороны, и Шуйских с другой. Разжечь большую войну между родами. Чтобы и те, и другие привлекли союзников да бросили в бой всё, что имеют. Спровоцировать на участие других князей. Через детей вассалов или их собственных. Чтобы к моменту Схода, смута полыхала по всем княжествам.

Сам граф сейчас выглядел отстранённо — смотрел в столешницу, стараясь не обращать внимание на сосредоточённое внимание к своей персоне, которое у некоторых князей уже переходило в откровенный гнев.

— Когда начался бы Земский Собор, должна была заполыхать война с Цин. Вениамин, Ярополк и Святополк Рюриковичи согласились развязать её. Они думали, что это лишь провокация, чтобы создать видимость и заставить Собор утвердить императором их отца. Но война стала бы настоящей.

Вскинув голову, упёрся взглядом в стену и через силу продолжил — наложенный смертными оттиск работал не так тонко, как божественная печать, но всё же давал о себе знать. Граф мог упираться изо всех сил, но отмолчаться у него всё равно не вышло бы.

— Дмитрия мы бы обвинили в развязывании войны между родами и попытке узурпировать власть. Либо на Княжеском Сходе, либо на Земском Соборе. Константина и сыновей его — в начале войны с империей Цин. А Долгоруких — в том, что они обо всём знали, но молчали, чтобы заработать. Когда замирились бы мы с маньчжурами, не должно было остаться у Долгоруких союзников. И тогда их должны были порвать на части.

Если откинуть в сторону эмоциональную часть, план был неплох. Самые мощные княжеские рода оказались бы ослаблены ещё до конфликта с китайцами в усобице между собой. А большая война заставила бы выложиться и всех остальных. Потерять людей, деньги, инвестиционные проекты, поступиться частью власти. И тут Долгорукие, о которых ходят упорные слухи, что род знал о войне заранее и не предотвратил. Не рассказал. Не попробовал уберечь всех. Вместо этого промолчал и обогатился на военных заказах, потому как владел профильным промышленным кластером.

В таких условиях будет достаточно одного, не слишком сильного толчка, чтобы волна княжеского гнева захлестнула Долгоруких. Разорение их владений компенсировало бы остальным, хотя бы часть понесённых потерь. Тот факт, что это разорвало бы производственные цепочки и привело к ещё большему взаимному ослаблению родов, вряд-ли заинтересовало кого-то из алчущих справедливости и денег, патрициев.

— Пока шла война, Хранители бы встали под нашу руку. Тех, кто держался старого, пришлось бы перебить. А остальных мы сделали бы частью единого, нового ордена. Что стал бы править этими землями не на словах, но на деле.

Последние его слова погрузили Алмазную палату в тишину. Вязкую, наполненную едва сдерживаемым, запредельным гневом и в любой момент могущую взорваться кровью. Будь здесь настоящий враг — князья бы наверняка наплевали на все запреты и ударили. Настолько резанула по их разумам мысль о том, что кто-то хотел править ИМИ. Не как Рюриковичи, что сидят на троне, следят за соблюдением законов, да выступают арбитрами, а по-настоящему. Исподтишка, дёргая владетелей за ниточки, как марионеток и заставляя танцевать в нужном ему ритме.

С императором они смириться могли — всё же настоящую, полноценную власть, он получал только на время войны. Да и то, с массой оговорок и ограничений. Примеров кровавых узурпаторов из других стран, у князей перед глазами было немало. Потому они перестраховывались, как могли. А вот с теми, кто низведёт их до положения грязи под ногтями, каковой впрочем они сами считали всех ниже себя, князья мириться были не намерены.

Но не было тут цели, на которой можно было бы обрушить свой гнев. Только жалкий подрагивающий пленный, да виновные Рюриковичи. Убивать первого, которого они и так судят — значит совсем выйти за рамки. А вторых всё же лучше не трогать. Запрет на убийство членов императорского рода, что пережили встречу с алтарём соблюдался всей знатью строго и неукоснительно. Правда, я всё ещё до конца не понимал, с чем это связано. Эту тему мы с Дарьей обсудить так и не успели.

Константин замер на своём троне. Кажется даже не моргнул с тех пор, как граф упомянул его сыновей. А те, переглянувшись, дружно отступили в сторону ближайшего выхода, окутываясь зелёными кольчугами. Сразу же тонко провыли артефакты, сигнализируя, что кто-то использовал силу. Потом к троице Одарённых ещё и устремилось облако жёлтого тумана, наглядно обозначая виновников. Но почти сразу развеялось.

Вениамин вытянул руку, указывая на меня.

— Это он! Пёс Дарьи во всём виноват! Его был план! Он меня на это подбил.

Взгляды князей сфокусировались на мне. Теперь уже мой разум желал набросить кольчугу и ударить божественной мощью, обратив в пепел тех, в чьих глазах читалось слишком уж зашкаливающая жажда крови.

Громыхнул отодвигаемый стул и над столом поднялась рослая фигура Оболенского. Князь опрокинул в себя остатки содержимого стакана и с хлопком поставив его на стол, упёр взгляд в Брезовского.

— С кем переговоры вы вели? С этим отроком, что жизнь спас царевне и другу моему Симеону или с сынами Константиновыми?

Упоминание Дарьи и Шуйского подействовало на всех, как ледяной душ. Одоевский, который скрипел зубами так, что слышно было через весь громадный стол, оторопело на меня вытаращился. А остальные принялись озадаченно переглядываться да перешёптываться, как будто за секунду, забыв о своём недавнем гневе.

С местными обычаями я успел познакомиться неплохо. Публично признанный долг жизни, среди местных патрициев считался едва ли не самым ценным видом выданного кредита. За такое могли рассчитаться крупным предприятием или дорогим пакетом акций. Вступить на твоей стороне в войну, принять сторону в переговорах, поспособствовать заключению масштабной сделки. Отдариться чем-то, что хотя бы немного соответствовало ценности жизни князя в его собственных глазах. Сейчас же в качестве таких должников выступали Симеон с Дарьей. Что моментально отбило у патрициев охоту на меня смотреть. Вернее, некоторые поглядывали, но уже совсем с иным интересом. Оценивая, запоминая и прикидывая, в каких именно выражениях поставить задачу своей разведке.

— Переговоры шли через Вениамина и Ярополка. Они же должны были обеспечить похищение принцессы Цин, чтобы сорвать переговоры и подписание инвестиционного договора между империями.

Оболенский с довольным выражением лица покивал и глянув на троих царевичей, которые сбились в тесную группу, повернулся к Дарье. А вот Брезовский, неожиданно кивнул в мою сторону.

— Вот он её спас. Вытащил, незнамо как из Пробоя, откуда не было выхода. Волконские тоже должны были там умереть. Князь с дочерью и вдовствующая княгиня. Он всех спас.

Ещё секунду князья помолчали, ошеломлённые услышанным. А потом взорвались яростными выкриками. Кто-то требовал немедленно взять под стражу Рюриковичей, другие желали знать у кого им получать компенсацию — мол, порталы, что хаотично открывались по всей столице, разрушили и их собственность. Теперь же выясняется, что всему виной Чернокровые и дети Константина — вот и вопрос, с кого требовать деньги? Третьи желали уточнить что-то ещё.

Вениамин, который то оглядывался на дверь, заблокированную силой, то смотрел на взбешённых князей, казался растерянным. Видимо подобного поворота событий, смертный никак не ожидал. Понимаю. Неприятно чувствовать себя пешкой в чужом плане. Сам через такое совсем недавно прошёл.

— МОЛЧАТЬ!

Голос Дарьи прокатился по залу, давя на патрициев, вколачивая невырвавшиеся слова обратно в глотки и обрушиваясь на их волю.

Дева встала на ноги, поворачиваясь к двоюродным братьями.

— Сдайтесь миром и я обещаю, что мучения ждут вас только в первые десять лет заточения.

Те переглянулись. Двое почти синхронно сделали шаг назад, встав плечом к плечу, а вот Вениамин неожиданно рухнул на колени, убрав кольчугу и склонившись так, что упёрся лбом в каменный пол.

— Сдаюсь на милость твою, сестра. Не желал я пролития крови Рюриковичей и зла империи. Опутала меня ложь слов вражьих. Не со зла я, сестра. По недомыслию всё учинил.

Каков, хитрый сатир. А экспрессии-то сколько — даже Дарья на мгновение удивилась, не зная, как реагировать на поток слов. Только потом махнула рукой двум гвардейцам в чёрных мундирах, до того стоящим около колонны. Те споро подскочили к Вениамину и нацепив на его руки блокираторы, уволокли Рюриковича в сторону дальних комнатушек. Царевна же обратила взгляд на его братьев. Вопросительно приподняла брови.

— Это ложь. Ты обработала разум графа, чтобы он нас оклеветал. Боишься не стать новой императрицей, вот и убираешь конкурентов.

Выглядела попытка Ярополка настолько жалко и нелепо, что даже его родич, стоящий рядом, поморщился.

Предпринять вторую, тот уже не успел — по залу прокатился бас Оболенского.

— Загляни в его голову, посмотри на его разум. Видишь там сдерживающие путы? Или направляющие векторы? Хотя бы что-то кроме сияния печати истины, что уже начинает гаснуть? Чему тебя учили, раз ты не видишь столь элементарных вещей, царевич?

Ярополк нервно сглотнул слюну. Покосился на князей, что прожигали его взглядами. Посмотрел на отца, который так и не повернул головы. На Инну, в чьих глазах стояли слёзы.

— Мы не думали, что всё так получится, — наконец выдавил он.

Какой же идиот, всё-таки. Пожалуй даже отпрыски троллей будут поумнее. Граф упомянул только его и Вениамина. В теории, Святополк мог бы отбиться от обвинений. Достаточно было громко и чётко заявить, что его вины тут нет. А первую реакцию списать на стресс и братскую солидарность. Но теперь, после этих слов, произнесённых уже не в запале, а через какой-то промежуток времени, отговориться будет сложнее. Конечно, всегда можно сказать, что под «мы» имелась в виду пара из Ярополка и Вениамина. Но попробуй убеди в этом разъярённых князей, которых накрутили до состояния бешенства.

Хотя, как раз Вениамин вряд-ли станет кого-то выгораживать. Скорее уж наоборот. Но поведи себя Ярополк иначе — всё равно, было бы слово одного Рюриковича против утверждения другого.

— Вы сдаётесь? Или мне применить силу?

Дарья взирала на родичей с ледяным безразличием, а те колебались. В сражении у них не было ни единого шанса. Этой парочке хватило бы и Дарьи с её гранью родового Дара. Или Оболенского. А в зале таких глыб было ещё с десяток. Может немного послабее, чем Ратибор, но достаточно сильных, чтобы скрутить двоих заговорщиков, пусть и из числа Рюриковичей.

Со своего места внезапно поднялся Алексей. Глянув на братьев, отчеканил.

— Сдавайтесь. Хотя бы сейчас подумайте о своей чести.

Иоанн, который всё это время, с хмурым видом просидел в кресле, чуть дёрнул плечами и тоже встал. Глянул на родичей.

— Сдайтесь.

Фраза прозвучала сухо. Но она показалась наполненной бурными эмоциями на фоне слов, которые выдавил из себя Константин. Головы в сторону сыновей он так и не повернул. Зато заговорил.

— Даже не пытайтесь сопротивляться. Предатели.

Последнее слово хлестнуло по братьям не хуже плети Аматэрасу. Святополк сразу же снял кольчугу и понуро уставился в пол. Следом за ним убрал барьер и Ярополк. А через считанные секунды на их руках оказались блокираторы и братьев отволокли в заднюю часть зала, проталкивая в двери.

Иоанн сразу же уселся назад на трон. Алексей, бросив сочувственный взгляд на дядю, тоже вернулся на место. Дарья же обвела взглядом притихших князей.

— Есть и иные обвиняемые. Балакирев из дворянского рода без титула и Сарматов из рода баронского. Желаете услышать и их или вам достаточно слов графа?

Князья снова загомонили. Оболенский опустился на свой стул, а вот Дивеев плавным движением поднялся на ноги.

— А есть ли те, кто могут подтвердить участие Его Высочества Дмитрия и Его Высочества Даниила? Не Чернокровые, что знают о переговорах с чужих слов, а те, кто говорил с Рюриковичами сам? Видел и слышал?

Один из его союзников немедленно поддакнул.

— Вот-вот. Нужны прямые улики. Нельзя судить наследников на основании лишь слов Чернокровых.

Дивеев вроде бы собирался сказать что-то ещё, но Дарья улыбнулась с таким яростным довольством, что князь осёкся. Уже через несколько секунд перед огромным столом стояли трое Одарённых в блокираторах. Двое работали в личной канцелярии Даниила, ещё один был секретарём цесаревича.

Все трое находились под воздействием печати истины, что хорошо видели все присутствующие. Потому, хватило буквально нескольких вопросов, чтобы во всём удостовериться.

Итог разбирательства над заговорщиками, по большому счёт был предрешён. Князья всё слышали и видели. У цесаревича Дмитрия не было ни единого шанса остаться местоблюстителем престола. Более того — свободы ему теперь тоже не видать. Как и Даниилу, что пусть и взирал на происходящее с деланным спокойствием, но судя по оттенкам сознания, сейчас находился в состоянии полного душевного раздрая.

Но это не отменяло ещё двух важных вопросов. Один из которых, неожиданно для меня, подняли сами князья. Вернее один из них — князь Урусов, что держался чуть особняком, только иногда обмениваясь взглядами с Одоевским.

— С татями этими, всё мне ясно. Но раз мы сейчас Дмитрия с трона подвинем, до Земского Собора надобно кого другого туда посадить. Не сама ли ты хочешь на престол воссесть, Твоё Высочество?

Говорил он, не вставая с места. И выразился так, как обычно обращались князья друг к другу, желая подчеркнуть неофициальный тон общения и равенство говорящих. Попробуй какой граф использовать фразу «Твоё Сиятельство» и получил бы виру или вызов на дуэль. Как вариант, вовсе войну родов — всё зависело от того, что это был бы за граф и к какому князю обратился.

Тут ситуация была схожа. С той разницей, что Дарья не могла обрушиться на Урусова всей мощью Рюриковичей и раздавить его. Прямо сейчас — точно нет. Да и в целом, ближайшее время точно будет не до военных действий из-за формальных оскорблений.

— Я могу сс-с-скрытно вогнать иглу в ухо. Раз и конец!

Внезапное предложение Мьёльнира, который отмалчивался всё это время, заставило меня кашлянуть. А вот Сандал одобрительно рыкнул, отметив что «Дрр-р-раконица была бы довольна».

Стоило отдать Дарье должное — несмотря на сверкающие гневом глаза, она сдержалась. И вместо яростной отповеди, принялась действовать согласно плана.

— Не все преступники схвачены. Слышали вы сами, Ваши Сиятельства, весь Круг принял решение. Мы же схватили лишь троих, да одного убили в бою. А ещё есть Хранители, что примкнули к ним. И те дворяне, что соблазнились посулами. Предатели могут оказаться повсюду, а их лидеры на свободе. Не оставят они попыток стравить рода княжеские, да пролить реки крови на землях наших.

Урусов озадаченно нахмурился, а кто-то из союзников Долгоруких подал голос.

— Так есть Третье отделение. Не зря же ни них такую прорву денег из казны тратят. Пусть занимаются.

Князья одобрительно загудели. А царевна повела рукой.

— Не знаем мы, как глубоко укоренился заговор. Неизвестно, сколько вокруг тех, кто продал свою честь. Угроза велика и удары заговорщиков придутся по вам, Ваши Сиятельства. Станут искать они слабости, да давить на них. Строить козни и имитировать нападения. Войну захотят разжечь меж вами.

Теперь на лицах патрициев читалось некоторое недоумение. Забота со стороны одного из Рюриковичей, это было вроде и неплохо. Но непривычно. Да и не вязалось она с образом Дарьи. Так что князья прекратили тихо перешёптываться и обратились в слух.

— А потому желаю я воссоздать старую службу, что была упразднена когда-то за ненадобностью, но теперь снова есть в ней нужда. Желаю возродить Тайный Приказ.

Лица части князей вытянулись и помрачнели. Многие ожидали окончания речи, чтобы разразиться криками протеста. Потому как не могли Рюриковичи, создавать новые ведомства, сами по себе. Императорский род обладал массой привилегий. Вплоть до арестов и следствия, в исключительных обстоятельствах. Но пока не было правителя, который прошёл бы коронацию, даже местоблюститель престола не обладал властью что-то менять в структуре правительства.

— И Приказ тот будет подчинен Княжескому Сходу. Да наделён властью расследовать любые происки против князей и членов родов их. Искать тех, кто замыслил зло и карать их, где бы они ни были. В какой бы державе не укрывались. Без пощады, без устали, без раздумий.

Сандал, которому я передавал звук речи при помощи нашего канала связи, восторженно зарычал, впечатлённый речью. А я отметил, что первый этап прошёл почти идеально — князья переглядывались, не зная, как реагировать. Даже те, кто собирался протестовать, осеклись. Им ведь предлагали своё собственное ведомство, наделённое полномочиями и властью. Ещё и с финансированием из государственной казны. Которое станет охранять их же покой и будет подчиняться Сходу. То есть назначать руководителя тоже станут князья.

— Любо вам это, Ваши Сиятельства?

Голос Дарьи прокатился по залу, поставив точку в короткой речи. А в ответ колыхнулся нестройный хор голосов, практически все из которых звучали одобрительно. Возмущались лишь немногие из тех, что держались особняком, но и те, как мне казалось, больше по привычке.

Первым, к делу перешёл Долгорукий. Поднявшись со своего места, поинтересовался.

— Кого вы предлагаете поставить во главе? Учитывая щекотливость порученной задачи, он должен пользоваться полным доверием со стороны всех нас. Хочу напомнить, учреждение нового ведомства и утверждение его первого главы, требует восьми десятых голосов.

— Крючкотвор, — едва слышно донеслось из дальней части стола, заставив нескольких союзников Долгорукого повернуться в ту сторону, пристально вглядываясь в лица патрициев.

Сама Дарья, лишь махнула рукой.

— Предлагайте, князь. Кого Вы хотите видеть на этом месте?

Тот слегка растерялся. Оглядел своих людей и кивком указал на одного из них.

— Его Сиятельство, Воронцов. Честен, предан, талантлив. Идеально подойдёт.

Засекин, не вставая с места, громко зацокал языком, привлекая к себе внимание. Когда к нему повернулись головы, заговорил.

— Кому он предан? Тебе самому? Как он будет расследовать, кого хватать, за кем следить? Хочешь цепного пса своего во власть пристроить, чтобы он нам жизни не давал? Давайте лучше Кудашева поставим. Дельный человек и разберётся во всём быстро.

Если после слов Долгорукого, патриции хотя бы недолго помолчали, то теперь Алмазная палата сразу же заполнилась протестующими воплями.

— Да твой Кудашев даже на пса не тянет. Так, щенок с ошейником, — очередной выкрик с дальней части стола, заставил Засекина яростно оскалиться, но виновник и в этот раз остался неизвестен.

Зато со своего места поднялся Одоевский.

— А давайте брата моего поставим? Он смышлёный, честный и самоотверженный. День и ночь будет работать.

Князь Тенишев, возглавляющий небольшую группу союзников, в голос рассмеялся.

— Конечно, будет. Вам же, Одоевским, постоянно деньги на войну с персами нужны. Вот он и станет их добывать. Из наших карманов. Нет уж, спасибо.

Один за другим, князья выдвигали предложения, которые сразу же тонули под волной критики, что становилась всё злее. С самой идеей создания ведомства уже никто не спорил и не обсуждал — это сочли, фактически свершившимся фактом. Но с кандидатурой на роль его руководителя, они предсказуемо определиться не могли.

Наконец в полный рост встал Оболенский и крики отчасти смолкли. Правда, Дивеев, который только что отверг кандидатуру очередного князя, улыбнулся во все свои зубы.

— Даже не думай, Ратибор. Воровать, ты может и не будешь, но страну всю по камешку разнесёшь или в карты проиграешь.

Кавалергард отпил из стакана, который вновь был полон и сощурившись, смерил Дивеева взглядом.

— По камешку, это я умею. У тебя же крепость, как раз в горах, да?

Князь разом напрягся и притих, а Оболенский обвёл князей взглядом.

— Слушал я вас долго, Сиятельства. Сколько вы уже глотки дерёте? Минут тридцать? Эдак, мы до утра не определимся. А предложение ведь дельное, так?

Ему ответил хор согласных голосов. Правда некоторые уже начали подозревать подвох и оттого предпочли промолчать, с подозрением смотря на мощную фигуру смертного в белом мундире.

— Раз так, значит и человек нам нужен дельный. Такой, что не побоится против кого угодно следствие вести и какие угодно вопросы задавать. Да ещё, чтобы относился он ко всем одинаково. Не выделял тех, кто будет неприкосновенен. Правильно я говорю?

Количество поддакивающих ему голосов ещё немного сократилось, но пока зал соглашался. А Оболенский поднял руку, указывая в сторону.

— Вот единственный человек, которого я могу и хочу предложить. Её Высочество, Дарья Михайловна. С детства её учили относиться ко всем князьям одинаково. В честности её, никаких сомнений нет. А что до силы, так она любого наизнанку вывернет, если потребуется. Как за каменной стеной будете, Ваши Сиятельства.

Оторвав взгляд от расхваливаемой им девы, которая смотрела на него со странным выражением лица, снова прошёлся взглядом по оторопевшим лицам князей.

— Или не по нраву вам? Не любо? Не верите Дарье Михайловне? Гнусью считаете?

Шёпот. Смятение. Молчаливый обмен взглядами. Такого поворота, князья не ожидали. Озвучить те же самые обвинения, с которыми отвергали иных кандидатов, сейчас возможности не имелось. Нельзя такое говорить про члена императорского рода, который только что раскрыл заговор. Да на жизнь которого в процессе покушались. В конце концов, это же Рюриковичи. Ты открыто оскорбишь их сейчас, а они потом станут оскорблять весь твой род, в особо жестокой форме и на протяжении веков. Или пока фамилия не угаснет, что в таком случае, станет весьма вероятным исходом.

— Но кто тогда займет престол? Кто станет местоблюстителем? — попытался найти элегантный выход из ситуации, Долгорукий.

Вопрос звучал логично. Потому как Константин точно не подходил на эту роль, Иоанн за всё время Схода проронил только одно слово, а Алексей совсем недавно умирал от болезни. Да и активности тоже не проявлял, хотя и сидел на троне подле Дарьи, а не стоял за её спиной.

Царевна величественно взмахнула рукой.

— Я готова отказаться от этой чести, чтобы сохранить нашу державу в целости и под корень извести врагов наших. Раз я единственная, кому доверяют Ваши Сиятельства, иного выбора не остаётся. А с обязанностями местоблюстителя, отлично справится мой брат.

Помедлив, она добавила.

— Великий князь Алексей Михайлович.

Патриции растерялись, не зная, как реагировать. А Оболенский надавил голосом.

— Ну что? Есть у кого-то возражения против Её Высочества? Кто-то считает её бесчестной? Способной пойти против своей чести и слова Рюриковичей?

Формулировка была такой, что ответ «да», при иных обстоятельствах послужил бы поводом для виры или войны. В случае со Сходом, такое, понятное дело было невозможным. Тут допускались любые высказывания — собрание князей и проводилось ради честного обмена мнениями да упрёками. Но само собой, всё сказанное запоминалось, откладывалось и учитывалось. А если вспомнить, что Дарья была основным претендентом на престол, ударить по ней сейчас, значило едва ли не замахнуться на императрицу. Настолько откровенных самоубийц среди патрициев не имелось.

Царевна тоже поднялась на ноги.

— Раз всё решено, то время утвердить решения Схода.

Прежде чем князья успели опомниться, а у кого-то появились здравые идеи по поводу новой тактики, к левому краю стола ловко подлетел писарь, выложивший перед князем, что сидел первым, несколько листов бумаги.

Указы Княжеского Схода — так они официально именовали эти документы. Один — о лишении цесаревича Дмитрия титула местоблюстителя престола и его замене на царевича Алексея. Второй — о заточении Вениамина, Ярополка, Святополка, Даниила и Дмитрия Рюриковичей. Третий — о создании Тайного Приказа, его полномочиях и главе, что назначался сроком на год. В лице царевны. Четвёртый — о заточении Чернокровых и передаче всех задержанных дворян и чиновников, которые связаны с заговором, в ведение Тайного Приказа.

Первым, свою оттиски силы поставил один из союзников Долгорукого. Настолько растерянный, что не успел придумать вменяемой отговорки, позволяющей отложить процедуру. Следом за ним заверять документы принялись остальные члены коалиции, среди которых был и сам Долгорукий. Видимо решил, что возмущаться и искать пути отступления сейчас, станет потерей лица.

Дальше бумаги заверили несколько небольших групп патрициев и документы добрались до союзников триумвирата. Эти успели шёпотом обсудить ситуацию и тоже поставили свои оттиски силы. Думаю, они уже догадались, что можно было увести обсуждение в бюрократические дебри, разговаривая о полномочиях новой службы и её ограничениях. В итоге попробовав отложить создание Приказа на потом. Или хотя бы обозначить какие-то рамки. Но опять же, решили, что сейчас уже слишком поздно.

Собственно на это и был расчёт. Заранее подготовленные бумаги, неожиданное предложение. Стремительно возникший писарь, который подсовывает документы на подпись шокированным князьям. И вот мы уже получаем кипу готовых решений и патрициев, что с недовольством, но заверяют Указы. Потому как две крупные коалиции это уже сделали. Союзники пятёрки старых князей, тоже однозначно одобрят. Как и большинство мелких групп, которые просто побоятся высовываться. А раз так, то решения всё равно будут приняты. Так для чего рисковать и ставить на кон всё, начав задавать неудобные вопросы?

Впрочем, судя по взглядам, которые Дивеев бросал на дальний край стола, в князе жила надежда, что бунтарь отыщется. Но тут он ошибся — и Урусов, и Одоевский, и все остальные, заверили бумаги без единого вопроса.

Когда документы сделали полный оборот и них оставил свой оттиск князь Трубецкой, Дарья повернула голову ко мне.

— Василий. Я отдаю свою первую команду в качестве главы Тайного Приказа. Немедленно выжечь изменников, что свили гнездо в самом центре столицы.

Чуть помедлив, окинула взглядом Алмазную палату, наслаждаясь реакцией князей. И добавила.

— Взять штурмом Третье отделение, Собственной Его Императорского Величества, канцелярии!

Глава XI

Бонусная глава от Сандала, с благодарностью за клубнику)

* * *

В Указе Княжеского Схода, который описывал работу Тайного Приказа, указывалось, что ведомство может привлекать для выполнения своих задач любых подданных империи на добровольных началах. Потому царевна действовала в полном соответствии с буквой закона.

Мне стоило немалых усилий убедить её сначала в верности самого плана, а потом и в необходимости штурма Третьего отделения. С первым помог Бельский, который здорово впечатлился тем, что я внезапно оказался среди правящей верхушки и теперь всерьёз рассматривал вопрос присоединения к роду Афеевых. Именно он нашёл старые документы, подтверждающие, что такая структура когда-то действительно существовала, наряду с Тайной Канцелярией. Первая подчинялась царю, а Тайный Приказ был подотчётен князьям. Просуществовал он правда недолго, всего лишь какие-то тридцать лет, после чего был упразднён. А Тайная Канцелярия в момент реформы канцлера Петра Романова, была объединена с обычной и постепенно превратились в того монстра, что сейчас звался Собственной Его Императорского Величества, канцелярией.

Расчёт на внезапность и шокированное состояние князей полностью оправдался — пока они сообразили, какой линии стоит следовать, было уже поздно. Конечно, потом Приказ придётся распустить, снова проведя решение через Княжеский Сход. Либо оставить, удерживая в руках Рюриковичей — если род закрепит эту позицию за собой, сковырнуть их оттуда будет сложно.

Основной проблемой было убедить Дарью, что это единственный вариант получить все необходимые полномочия. Потому как вчера к нам заявилась пятёрка князей во главе с изрядно выпившим Оболенским, по словам которых выходило, что Третье отделение превратились в проводника воли Хранителей. Если не целиком, то как минимум, преобладающая его часть. Служба, что должна была стоять на страже закона и блюсти его, сама стала гидрой, пожирающей империю и её народ. Но царевна долго упиралась, не желая демонстрировать знати, насколько прогнила система управления. Всё же, когда правящий род штурмует одно из собственных ведомств при поддержке иных дворян, это тонко намекает на некоторые проблемы в государственном аппарате.

Тем не менее, наши совместные усилия сделали своё дело — царевно согласилась со всеми пунктами плана.

Потому сейчас я мчался по коридорам Святославского дворца, спускаясь к машинам. Создавать древесного конструкта или использовать другой способ быстрого перемещения, было не с руки — только не на глазах у множества сильных Одарённых и под наблюдением напитанных колоссальной мощью артефакторных систем. Сейчас я пусть и присутствовал в Алмазной палате, но для большинства оставался чем-то вроде мебели. Очередной выскочка, что ухватил вакханку за зад и наивно полагает, что она останется с ним навсегда, а не покинет после одной ночи под светом Луны. Ни к чему было давать патрициям основания, считать иначе.

Тем более и Третье отделение было совсем недалеко — большой квадратный комплекс зданий, с громадным внутренним двором, посреди которого возвышалась ещё одна постройка. Главный комплекс ведомства, где находились архивы всех департаментов, до которых мне хотелось добраться. Сандал вчера уже пробовал прорваться, но наткнулся на защиту от призраков. Не настолько мощную, чтобы её нельзя было прорвать, но достаточно серьёзную, чтобы успела просигналить о нарушении оборонительного периметра. Собственно, такая накрывала собой почти все подземные ярусы комплекса, так что детально оценить ситуацию не вышло. Тревожить противника в ночь накануне штурма, показалось мне не самой лучшей идеей.

— Трр-р-русы! Они все сдаются. Тут некому петь песни!

Дракон, который сейчас передавал картинку, был прав — при виде гвардии Рюриковичей, охрана растерялась, не зная, как быть. Тем более, в первых рядах шёл Александр Оболенский, чей отец сейчас был на свободе. А становиться кровником такого рода, не желал ни один из смертных.

Потому, первый рубеж обороны, который мог доставить больше всего проблем, был взят без применения силы. Солдаты в чёрных мундирах ловко разоружали тех, кто носил синие и цепляли на руки Одарённых блокираторы, а внутрь здания вливался поток из вооружённых смертных в родовой форме с гербами.

Здесь же были и некроконструкты Леры — обтянутые искусственной плотью, усиленные и даже одетые в форму с гербом Афеевых. Не знаю, как свита жрицы справилась с этой задачей, но они каким-то образом нашли предприятие, готовое выполнить заказ, буквально за ночь и утро. Так что напитанные силой костяные конструкты, каждый из которых не уступал размером княжичу Оболенскому, шли в бой, затянутые в родовую форму Афеевых.

Впрочем, боем это было назвать сложно. Сандал метался из одной точки в другую, пытаясь отыскать тех, кто станет сражаться. Но офицеры Третьего отделения, в основной массе предпочитали сдаваться. С одной стороны, они толком не понимали, что происходит — даже те, кто служил Хранителям, сейчас должны были быть растеряны. Их никто не инструктировал и не предупреждал о возможном штурме. Из-за чего они и не понимали, как стоит себя вести и с чем связана внезапная атака.

Когда автомобиль, под управлением Прохора, лихо затормозил около ворот главного входа, практически всё было кончено. Я проскочил мимо замерших около входа гвардейцев и устремился внутрь. Один из них, в форме Волконских, было двинулся навстречу, скорее всего собираясь поинтересоваться кто я такой и что тут делаю. Но увидев, как слитным движением отсалютовала четвёрка некроконструктов Леры, в чью голову был вбит мой образ, вернулся на место.

Я же быстрым шагом двинулся к северному корпусу, в котором располагался департамент по особым делам. Это его офицеры преследовали меня в Амурской области. Они же контролировали лечебницу, в которой держали Шуйского и массу других смертных, которые официально считались пропавшими без вести.

Именно сюда направились наши основные ударные силы — княжичи Оболеский и Шуйские, Лера с Жориком и ударная группа гвардии Рюриковичей. Плюс, конечно же, Сандал.

Но против ожидания, всё обошлось малой кровью — лишь двое из офицеров оказали сопротивление и были убиты на месте. Все остальные предпочли сдаться.

Я взбежал по ступеням на третий этаж, где ждали все остальные. Странно всё это. Не вязался образ кровожадного и всесильного Третьего отделения, могущего выпотрошить любого патриция, что не дотягивал по влиянию до князя, с лёгкостью штурма. Да и слово «штурм», пожалуй вовсе не подходило для происходящего. Гвардия просто вошла внутрь и взяла всё под контроль.

Оказавшись на третьем этаже, я добрался до холла, в который как раз вывели главу департамента Третьего отделения, тайного советника Брыльского. Сандал показал мне мордатого смертного, на чьих руках уже красовались блокираторы, а через мгновение я уже лицезрел его своими собственными глазами, остановившись рядом с Лерой.

Жрица быстро глянула на меня и я уловил в её взгляде сомнение. Понимаю. Мы готовились к жестокой схватке, не на жизнь, а на смерть. Получив вместо этого лёгкую прогулку.

— Кто отвечает за защиту подземелий? На кого завязано управление?

Полковник родовой гвардии Рюриковичей озвучил вопросы, остановившись перед шефом департамента. Но вместо того, чтобы ответить, тот неожиданно выглянул из-за его плеча, уставившись на меня. Втянул ноздрями воздух, как будто принюхиваясь.

На всякий случай я ещё раз просветил его тело и энергетический каркас божественной мощью. Ничего. Никакого намёка на поглощённую мощь душ или какую-то иную силу, что могли использовать Хранители. Разве что странно выглядели крохотные капельки силы, которые были разбросаны по всей энергетической структуре. Но их совокупной мощи не хватило бы и на одну серьёзную печать.

— Уже началось? Откуда ты здесь? Почему с ними?

Фразы были адресованы мне, но ответить я на них был не в состоянии — было абсолютно непонятно, что имел в виду смертный. Впрочем, в процессе допроса, это наверняка выяснится.

Я поймал на себе заинтересованный взгляд Александра Оболенского и шагнул вперёд, обращаясь к офицеру гвардии Рюриковичей.

— Увести его. С защитой мы разберёмся сами.

Смертный только начал поворачивать ко мне голову, а в глазах Брыльского вдруг мелькнуло что-то вроде понимания. После чего от его каркаса отделились пять крохотных капель белой энергии и устремились вниз.

Падали они быстро. Пожалуй, даже слишком — как будто что-то придавало им ускорение. А когда я потянулся к ним божественной мощью, чтобы на всякий случай перехватить, то спокойно прошли сквозь неё, заставив меня здорово удивиться.

— Зря ты сюда заявился.

Лицо Брыльского выражало превосходство и некоторую толику злорадства. А через мгновение капли достигли контура защиты, что была установлена внизу.

Тот моментально покрылся рябью и почти сразу после этого исчез. Теперь сила моей «искры» могла дотянуться до каждого уголка подземелий. Но толком осмотреться, не вышло. Ярко полыхнули десятки конструкций, напоминавших энергетические клетки. Проявились в нашей реальности, как будто из ниоткуда. Только что их не было и вот я вижу не меньше полусотни штук.

Правда, появились они только для того, чтобы спустя доли секунды развалиться на части. Выпустив в мир точно такое же количество энергетических сущностей.

Сначала я принял их за искусственно созданных призрачных конструктов. Но когда попытался охватить разом всех, сдавив их божественной мощью и уничтожив, пришло осознание ошибки.

Это были живые сущности, выстроенные то ли на базе чьих-то душ, то ли изначально появившиеся на свет такими. Внутри каждой плескалась масса разнообразной энергии, некоторые виды которой я видел впервые. И они были настолько сильны, что я не мог их удержать.

— Души павших дрр-р-раконов!

Рык Сандала заполнил сознание, а я сосредоточился на ближайшем десятке, пытаясь остановить их движение наверх. Траектория их стремительного полёта, уже дала представление о конечной цели маршрута — та, что находилась к нам ближе всех, явно рвалась к Брыльскому. Остальные же, скорее всего направлялись к иным офицера Третьего отделения, что были связаны с Хранителями.

Я опутывал их нитями божественной мощи, ловил в тиски из чистой энергии, пытался разорвать на куски встречными ударами. Но всё было бесполезно. Не сказать, что они совсем не замечали усилий. Сущностям приходилось продираться с боем, оставляя в пространстве лохмотья своих каркасов, расходуя силы и видоизменяясь. Тем не менее, остановить их полностью я не мог.

Чуждая сила. Незнакомая. Возможно Сандал прав и это действительно души драконов?

Та, что двигалась в нашу сторону, была совсем близко. Оболенский тоже её заметил — окружил себя кольчугой и присоединился к моей атаке, накрыв цель мощной волной энергии.

На момент наши совместные усилия сработали — энергетическая тварь замедлилась. Почти остановилась, в каком-то метре до Брыльского. Но потом плеснула силой, и изломанным, размытым движением пробилась вперёд, оставив позади вырванные части самой себя.

Стоило ей коснуться тела смертного, как сущность моментально втянулась внутрь. В следующую секунду, блокираторы на его руках осыпались пылью, а лицо искривила болезненная и вместе с тем довольная ухмылка.

Первый удар принял на себя Оболенский — кольчуга княжича сдержала атаку, но сам он проломил стену и вылетел во внутренний двор, устремившись к брусчатке с высоты третьего этажа.

В следующий момент осел на колени полковник гвардии Рюриковичей, пытаясь сдержать атаку. Я же потянул из ножен клинок, вливая в него силу и одновременно отправил в полёт Мьёльнира, который щедро потянул из меня божественную мощь.

Живой камень обратился в полёте дротиком и должен был пробить защиту врага, вонзившись в его корпус. После чего разнести офицера Третьего отделения в мелкие клочья. Но перед самым моментом контакта с туманной иссиня-чёрной кольчугой, что окружила противника, произошло неожиданное. Брыльский ударил сразу по троим смертным, что оказались поблизости. Двоим задержанным офицерам в блокираторах и охранявшему их гвардейцу Волконских. За доли секунды умертвил и с потрясающей скоростью втянул их души. Посмертные останки людей лишь на момент мелькнули в воздухе, после чего отребье Бездны сожрало их. И встретило Мьёльнира мощным ударом, который отшвырнул спутника далеко вдаль.

Двое конструктов Леры ринулись вперёд, а княжичи Шуйские переглянулись и пространство вокруг, неожиданно наполнилось запахами леса.

Лера обрушила удар оттиска, что должен был разорвать защиту врага, а я отдал мысленный приказ Сандалу, дав команду оставаться на месте. Тот отошёл от первого шока и сейчас рвался в бой, но пока следовало оценить врага — понять, кто перед нами и как с ним справляться.

Некровоинов, Брыльский встретил ударом энергетического клинка, парой взмахов располовинив обоих. Печать Леры встряхнула его кольчугу, растаскивая силу в разные стороны, но разорвать её полностью не смогла. А сила Шуйских, которая казалось стекалась к княжичам со всех сторон, потом обрушиваясь на противника, лишь вынудила его замереть.

Северный корпус, в подземельях которого скрывались эти сущности, был наполнен криками умирающих и отблесками силы. Они впустили нас внутрь, да. Но как только поняли, что на самом деле происходит, ударили в ответ. Прямо сейчас, рядом умирали десятки гвардейцев, а я всё никак не мог отыскать уязвимую точку противника. Всё, что тянуло по своей мощи на его уничтожение, не годилось для применения внутри здания. К тому же тут было не меньше полусотни целей. По каждой придётся отработать отдельно, в итоге превратив комплекс в руины и забрав жизни множества смертных из числа союзников. Требовалось нечто более локальное.

Для начала я попробовал самый простой вариант — ударил двумя копьями, сплетёнными из концентрированной энергии. Когда не сработало, отправил вперёд небольшой шарик, напоминающий крохотное солнце Аматэрасу. Но и этот удар не прошёл — несмотря на задействованную мощь, противник без проблем принял его на кольчугу.

Сам он тоже пытался атаковать — посылал в нас рваные куски тёмно-синей энергии, что вихляли в воздухе, но тем не менее, летели точно к цели. Сейчас мы рассыпались по просторному холлу, обмениваясь атаками и постепенно разрушая всё вокруг.

Устремился вниз Сандал, яростно набросившийся на Брыльского. Правда, лишь для того, чтобы быть отброшенным в сторону. Снова умчался вперёд Мьёльнир. И опять отлетел к стене.

Рядом продолжали умирать люди, а каждый из врагов становился всё сильнее, пожирая их души. Я чувствовал ярость Олега, который вместе с Асукой был в Южном корпусе и схлестнулся с одним из обращённых, что туда добрался.

— Изувеченные души дрр-р-раконов! Это будет непр-рр-росто. Сожги тут всё!

Сандал, который только оправился от контратаки противника, вывалился из потолка. Я же растянул губы в нервной усмешке. Они с Оболенским подошли бы друг другу. Правда, боюсь мир, такого дуэта долго не выдержал бы.

Да и ударить по площади, это тоже не вариант. Раз защита этого выродка Скотоса, поглотила концентрированную мощь Аматэрасу, уровень устойчивости у неё великолепен. Не факт, что даже полноценное солнце, созданное при помощи силы верховной богини Японии пробьёт кольчугу. Точно так же, как и моя собственная мощь.

Я распылил в воздухе ещё один клок энергии, что летел мне в корпус. Затратив на это столько силы, как будто отразил удар кого-то из свиты Марса.

Души драконов. Захваченные Хранителями и превращённые в сущности, что могут сливаться со смертными, образуя подобие боевых конструктов.

Разум зацепился за эту мысль и помчался вдаль, выстраивая логическую цепочку. А через несколько мгновений, у меня уже была готовая гипотеза.

Которую я немедленно проверил на практике — сформировав внутри себя временный Дар нужного профиля, потянулся к перекрытию над нашими головами.

Мгновение и солидный кусок потолка обернулся расплавленным бетоном, который рухнул на Брыльского.

Простейшая атака? Да. Такую сможет отбить даже Одарённый в ранге Тысячника, а то и Сотника? Снова, да.

Но был нюанс — в падающем на врага бетоне не было ни единой частицы моей силы. Я расплавил материал, направил его и придал ускорение. После чего разорвал контакт. Теперь это был самый обычный, кипящий бетон.

Его было много — не меньше пары центнеров. Тем не менее, отразить такой элементарный выпад смог бы даже слабый Одарённый. А вот Хранитель с душой дракона внутри, не справился.

Мы даже не услышали крика — раскалённая жидкость слишком быстро закрыла его лицо, не давая издавать звуки. Как я и думал, большая часть материала свободно прошла через барьер, добравшись до смертной плоти. А той, подобный контакт, категорически не понравился.

Кольчуга врага сразу же истончилась и я надавил на бетон воздухом, не касаясь силой самого расплавленного материала. Стоило нажать и Брыльский, который до того, с трудом удерживался на ногах, рухнул вниз. Раскалённая субстанция сжигала его мясо и перерабатывала кости. Разогревала до безумных температур и запекала внутренние органы. Ещё секунда и тот оказался мёртв.

Ублюдки Бездны заполучили силу, которая была близка к божественной. Только вот сейчас они решили потягаться с настоящим римским богом. Зря.

На меня уставилось несколько пар удивлённых глаз. Шуйские, Лера, только что влетевший в окно Оболенский. Даже Мьёльнир с Сандалом казались изрядно удивлёнными. Я же разжал губы, отдавая приказ.

— Быстро, к ближайшим из обратившихся. Я атакую их чуть слабее, чем остальных. Вашей задачей будет снять бетон и заставить их прекратить сопротивление. Сначала пробуйте блокираторы. Не сработают — всё, что придёт в голову.

Договорив, на доли секунды замолчал и рявкнул:

— Скорее!

Подействовало — бросились в разные стороны, ища врагов. Лера, двое Шуйских и Оболенский. Надеюсь, у одного из них получится захватить пленного.

Жорик умчался следом за хозяйкой, прихрамывая на одну ногу — одна из атак Брыльского повредила его энергоструктуру и конечность работала с трудом. Но конструкт был полон праведной ярости и желания отыграться.

Собственно, именно его ранение, наряду с характером атак врага натолкнуло меня на мысль об использовании какого-то материала в его чистом виде, без примеси силы. Души состоят из энергии. Чем её больше, тем они сильнее. Чем объяснялось лёгкое парирование атак при помощи чистой силы или объектов, пропитанных мощью. Но при всём этом, душе очень сложно работать с материальными предметами. У Сандала всё получается легко, только за счёт того, что одной из его основ является божественная сила. Если же вспомнить Олега, то у духа едва получалось сдвинуть в сторону небольшую вещь, до того момента, как гоблины стали его опасаться и упоминать в ритуальных фразах.

Здесь же, мы имели дело с подчинёнными душами, которых вынудили занять места в человеческих телах и подчиниться их владельцам. Получившиеся конструкты прекрасно парировали все энергетические атаки, но по идее, им было абсолютно нечего противопоставить физическим, во время которых не применялась сила.

Так и получилось — кольчуга Брыльского, которая легко удерживала удары божественной мощи, не смогла удержать даже десятой части обычного жидкого и раскалённого бетона, который я на неё обрушил. А ядра самого Одарённого, скорее всего сгорели в процессе его объединения с чуждой сущностью.

Теперь оставалось повторить тот же самый фокус со всеми остальными целями и покончить с циклоповым отродьем.

Я замер, потянувшись временным Даром к материалу зданий. Пронизал весь комплекс корпусов Третьего отделения, божественной силой, находя цели. И дождавшись, пока союзники окажутся рядом с ближайшими Хранителями, ударил.

Не сказать, что это было сложно. Самым тонким моментом, оказался разрыв контакта с силой. Отыщись в обрушившемся на врагом бетоне хотя бы капля моей мощи и атака будет легко отражена.

В двух случаях, справиться с первого раза не вышло и я повторил приём, захлёстывая фигуры, прикрытые иссиня-чёрными кольчугами, новыми волнами расплавленного материала.

Всё. Врагов оказалось чуть больше, чем мне показалось изначально — я ударил по девяносто двум целям. Плюс, Брыльский, которому выпала честь умереть первым.

Выдохнув, присмотрелся к тем троим порождениям Эребуса, которые были возможными пленными. А потом в голове прозвучал рык Сандала.

— Смотрр-р-ри!

Следом появилась и картинка. Окружённый мерцающими щитами Ольгин дворец, в воздухе над которым медленно вырисовывался герб Рюриковичей.

Глава XII

Никого из той троицы, в плен взять так и не получилось. Стоило притормозить работу раскалённого материала, который уничтожал вражескую плоть, как те пускали в дело силу, пытаясь дотянуться до всех, кто был поблизости. А ни одна из попыток довести оболочку до такого состояния, чтобы оказавшаяся внутри сущность оказалась неспособной сопротивляться, успехом не увенчалась.

Билли, который вместе со своим отрядом, провёл всё время в резерве, подоспел, когда бой был уже окончен. Впрочем, может оно и к лучшему. Обнаружив неубиваемых сущностей, некротические воины наверняка ударили бы самым мощным, что у них есть. И эти способы применения силы, вызвали бы массу вопросов.

Командиры родовой гвардии и княжичи наводили порядок. Подсчитывали погибших, собирали в одном месте задержанных, оказывали помощь раненным. Крутили тех офицеров Третьего отделения, кто всё ещё оставался на свободе. Те никакого сопротивления не оказывали — слишком были впечатлены неожиданной кровавой бойней, что развернулась на территории комплекса. Боевые конструкты усиливались, пожирая чужие души и в этом плане не жалели никого, пачками убивая недавних коллег по цеху, чтобы получить немного силы. Тем более, задержанные Одарённые были в блокираторах и сопротивления оказать не могли. Да и большинство гвардейцев оказались слишком слабы, чтобы защитить самих себя, не говоря уже о тех, кого они только что скрутили.

Как итог, по предварительной оценке, общее количество погибших перевалило за тысячу человек. Около трёхсот гвардейцев родов, что участвовали в штурме и приблизительно семьсот сотрудников Третьего отделения, которым не повезло оказаться на пути тех, кто продался Хранителям.

Впрочем, уверен, среди выживших тоже немало агентов влияния, а то и членов ордена. Просто статусом они не вышли, чтобы стать вместилищем для тех тварей, что их руководство создало из драконьих душ.

— Их всех надо покарр-р-рать! Рр-р-растерр-р-рзать!

Сандал до сих пор находился в состоянии лютой ярости. Из-за чего пришлось отложить беседу о драконьих душах на более поздний срок — когда спутник успокоится и сможет нормально изъясняться. Потому как прямо сейчас, он таковым точно не казался.

В оперативном штабе, который занимался разгребанием событий, я оставил одного из свитских Леры. Этого более чем достаточно, чтобы наблюдать за происходящим. Сам же, вместе со жрицей отправился в архивы.

Часть защитных барьеров отключили задержанные, которые отвечали за безопасность подземелья. Оставшиеся сломал Мьёльнир. Правда, мои ожидания не совсем оправдались — внутри действительно обнаружилась масса информации, но вот способ каталогизации исключал возможность что-то быстро найти. Хотя бы по той причине, что никаких отдельных секций, связанных с Чернокровыми или Хранителями тут не имелось. Только блоки под патрицианские рода, купеческие семьи и гильдии, разнообразные компании и чиновников.

Безусловно, это всё было интересно. Да и ценная информация нужного характера, там могла отыскаться. Но чтобы просеять подобный океан данных, выбирая нужные, понадобится масса времени. В идеале это бы всё скопировать, да перенести в какое-то надёжное место, где потом усадить несколько десятков человек за чтение. Вот только для копирования тоже потребуется приличное количество пар рук. Которых у меня нет. Не чужих же гвардейцев к такому делу приставлять? И они сами возмутятся, и их князья будут такому повороту событий, не слишком рады.

Хотя, стоп. Почему это, у меня нет людей? Ещё как есть. Да не какие-то, а более чем квалифицированные. Для такой простой задачи, как копирование информации, пожалуй даже слишком.

Один звонок Бельскому, полностью решил задачу. Заодно и окончательно обговорили вопрос вхождения в род — сам адвокат становился полноценным его членом, а все его сотрудники получали статус принятых в род слуг. Компания же отныне действовала под гербом Афеевых.

С одной стороны, это несколько ограничивало его выбор в плане клиентов. С другой, прямо сейчас я ни в каких коалициях не состоял и войн на территории империи не вёл. А близость к Рюриковичам, была скорее плюсом, чем минусом. Тем более, слово Великого князя Константина, которое до этого охраняло покой Бельского, по окончанию Схода цениться стало куда меньше. А влиятельных недругов у юриста хватало.

В процессе беседы прояснилось и значение герба Рюриковичей над Ольгиным дворцом, который так и продолжал парить в воздухе. Как выяснилось, так командир гренадёрского полка лейб-гвардии извещал столицу о том, что император признан мёртвым.

Скорее всего именно из-за этого здесь до сих пор не объявились князья, желающие своими глазами посмотреть на происходящий здесь бардак. Могу поспорить, многие были бы не прочь полюбоваться, как разносят в клочья ведомство, что столько лет давило на них, порой честно надзирая в интересах государства, а порой бесчестно подставляя и вымогая деньги, либо услуги. Тем не менее, согласование даты проведения Земского Собора требовало обсуждения. Да и полномочия Тайного Приказа, они наверняка тоже пытались сейчас пересмотреть. Только вот внесение изменений в первоначальный текст Указа требовало согласия всё тех же восьми десятых князей. Что представлялось маловероятным.

Когда я завершил звонок, рядом возник мерцающий защитный барьер, поставленный жрицей, а потом послышался и голос Леры.

— Какие у нас дальнейшие планы?

Повернувшись к деве, я добавил к её слою защиты свой собственный, чтобы гарантированно исключить возможность прослушки. Присмотрелся к брюнетке. А она повзрослела за то время, что провела в Пусане. Порой наружу всё ещё прорывалась та девочка, которая пыталась отвлечься от реальности, принося людей в жертвы, а потом угодила в руки работорговцев. Но чаще она скрывалась под обликом суровой некромантки, привычной к льющейся крови и могущей за считанные минуты сколотить себе отряд, если под рукой есть хотя бы какие-то кости.

— Для начала дождаться, пока допросят всех задержанных. Если у кого-то из них окажется ценная информация, задержимся здесь. Нет — отправимся в Европу.

Брюнетка чуть нахмурилась.

— Нам ведь нужно отыскать кого-то из лидеров Хранителей и Чернокровых. Только они знают, что тут происходит.

Я ещё раз, на этот раз куда более внимательно, оценил её эмоциональное состояние. Смертная была не просто взволнована — жрица находилась в режиме мощного нервного возбуждения. Которое не имело ничего общего с забавами Вакха, а скорее напоминало нетерпение Марса, что ждал битвы. Похоже, так подействовало окружение. Рюриковичи и князья, общение с высшей знатью и размещение во дворце правящего рода. Всё же, для жительницы трущоб, пусть и сильно поднявшейся по социальной лестнице, это было серьёзным стрессом. В качестве способа решения которого, она выбрала концентрацию на делах. Откуда и вытекал текущий настрой на работу.

— Лидеры Чернокровых, это члены Круга. Трое у нас в руках и они толком ничего не могут рассказать. Кто открыл тот Пробой, что чуть не убил Волконских и Цин, непонятно. Брезовский утверждает, что этим ведал Сарматов. Тот валит на Брезовского. Причём, оба уверены, что говорят правду. Смольянинов, который последнее время был связующим звеном между ними, мёртв. Балакирев вовсе не в курсе.

На момент замолчав, продолжил.

— О том, кто ударил Пробоем по цитадели Пусана, они тоже ничего не знают. Единственное, что подтвердилось — техника копирования человеческих тел пришла от рода Болод. Монголов, что после распада империи Юань и поражения от маньчжуров, смогли закрепиться в Тибете. Но ею обладал не только Сарматов. Как минимум, ещё трое членов Круга владели деталями техники.

Дева непонимающе нахмурилась.

— Не понимаю. Раз они ничего не могут сказать, значит тем более нужно искать дальше. Разыскать других членов Круга и вызнать всю правду. Разве нет?

Я подавил рвущийся изнутри вздох, а в голове прозвучал голос Мьёльнира.

— Давай угосс-с-стим её тортом? И меня угосс-с-стим.

Кашлянув, замаскировал смешок и посмотрел в сосредоточенные глаза девушки.

— Тебе не кажется странным, что лидеры Чернокровых, которые с такой лёгкостью принимают решения о развязывании войны, истреблении знатных родов и захвате власти, внезапно оказываются людьми, которые почти ничего не знают? Всё, о чём они могут рассказать — об иных Чернокровых. Но о действительно важных вещах, как например открытие Пробоев, они не в курсе. Даже про нападение на царевича Алексея во время полёта в Шанхай, не способны сказать ни слова

Вот теперь та ненадолго задумалась, наморщив носик. Покосившись на бурчащего Жорика, который явно скучал, слушая нашу беседу, уточнила.

— Хочешь сказать, их использовали?

Я утвердительно кивнул.

— Скорее всего. Либо кто-то из их же числа, либо некто, находящийся за пределами ордена. И если так, то высока вероятность, что этот же человек или люди, контролировали Хранителей.

Жрица прикусила нижнюю губу, смотря на меня.

— Почему тогда ты хочешь уехать? Сейчас у тебя есть поддержка этой Дарьи и некоторых князей. Мы можем докопаться до истины.

На словах про царевну, наружу всё-таки прорвалось лёгкое раздражение. То ли та ей не нравилась, как человек, то ли деве казалось, что мы сблизились не только на почве совместных политических целей.

С лёгкой укоризной глянув на неё, я уточнил.

— Что сделают эти неизвестные люди, когда подумают, что их раскрыли?

Та на момент задумалась.

— Попытаются скрыться?

Я вновь наклонил голову.

— Верно. А ещё разорвут все контакты, чтобы не обнаружить себя. Уберут большинство связных и ликвидируют слабые звенья. Мы будем рыскать по стране в поисках того, чего уже не существует. Гоняться за миражом оазиса в пустыне, хотя на тысячи километров вокруг нет ни глотка воды. Абсолютно впустую тратить время и ресурсы.

Покосившись на Сандала, которой вроде бы чуть успокоился и прекратив рассекать воздух над столицей, залетел в подземное хранилище, продолжил.

— К тому же, я собираюсь выяснить, что случилось с моими братьями и сёстрами. Найти виновных и покарать их. И само собой, спасти этот мир. А ты ведь видишь, что происходит? Корея, Россия, Пруссия. Смольянинов говорил и о франках. Вполне вероятно, иные страны тоже ждут свои кризисы. Кто-то расшатывает ситуацию. Планирует развязать бойню, в которой ослабнут и государства, и аристократы. Зачем?

Даже Жорик прекратил потирать клинки друг о друга и оглядываться по сторонам. Поняв, что его хозяйка молчит, неожиданно протянул.

— Хочет со-о-ожрать всех куропаток ми-и-ира?

Мой взгляд сместился на конструкта, а Лера чуть смущённо улыбнулась.

— Я улучшила скорость его реакции и уровень защиты, но речевой аппарат всё ещё сбоит. А чтобы поправить, придётся распутывать всю созданную структуру и начинать заново. Я же его создавала, когда только училась.

Ещё такой подход может повлиять на память Жорика и его восприятие мира. Учитывая, насколько давно они вместе, дева наверняка привязалась к разумному конструкту. И вряд-ли горела желанием корёжить его разум.

Сандал, который с интересом рассматривал конструкта, поинтересовался причём тут вообще куропатки? Но этот вопрос остался без ответа — Лера снова принялась говорить.

— Что до твоего вопроса, думаешь кто-то пытается захватить власть над целым миром? Даже если страны ослабнут, это будет сложно. Да и… Сколько для такого потребуется солдат? Одарённых? Будут нужны целые армии.

Я усмехнулся, а глаза смертной блеснули и она подняла руку в предупреждающем жесте.

— Постой! Кажется, поняла. Они не станут ни с кем воевать, так? Расставят везде своих людей, сформируют правительства, что станут на деле подчиняться только им, и возьмут под контроль войска. Но зачем кому-то такое? Вернее… Понятно, зачем. Но управлять целым миром, поддерживать баланс и манипулировать из тени, это же непросто. Мы в Пусане иногда ночами не спали, чтобы всё успеть. И это с официальной властью, когда порой достаточно просто отдать приказ, а не плести интриги.

В этом она была права. Конечно, смертные всегда желали власти. Но вот именно такой — максимально детализированной, но при этом скрытой и требующей постоянного погружения в подробности управления, хотели немногие. Это не прибавляло никаких почестей и не позволяло накормить внутреннюю отрыжку Бездны, что была в каждой из таких людей. Денег у подобных личностей, обычно хватало с головой и им они уже не требовались. Манипуляции целыми государствами из подполья, как правило требовали серьёзных расходов.

Потому, вариантов было всего два. Либо у этих неизвестных очень странные и коллективные изменения в психике, заставляющие творить нечто подобное, вместо того, чтобы наслаждаться жизнью. Либо от этого как раз и зависит вопрос их выживания. Вполне вероятно, кто-то разыгрывал ту же самую партию, что и я сам. Только шёл абсолютно иным путём. Если я предполагал создать род, который своей силой свяжет правителей всех держав и сможет навязать волю целому миру, то эти действовали исподтишка, желая обратить всех в рабов.

Само собой, это мне не нравилось. Они не просто пытались подменить собой пантеоны. Нет. Жалкие отпрыски троллей забирали у человечества всё, что то могло им дать. Скорее всего вовсе планировали сделать его разменной монетой. Ресурсом, который используют ради своего выживания. А взамен не предоставляли абсолютно ничего.

Безусловно, с технической точки зрения, я тоже использовал людей. Но разница была очевидна — когда всё закончится, я не предполагал вмешиваться в их жизнь. Это сейчас, роду Афеевых нужны земли, влияние, деньги и союзники. Когда я стану верховным богом этого мира, то круг обязанностей станет абсолютно иным. Хотя, стоит признать, до этого ещё было далеко.

Поняв, что уже секунд десять молчу, а Лера нахмурилась, я разжал губы в усмешке.

— Всё просто. Ты же слышала Брыльского? Те фразы, что он сказал, когда я появился в поле зрения? Тайный советник принял меня за кого-то иного. И поинтересовался, не «началось ли» что-то неведомое. Он явно знал больше членов Круга Чернокровых. Возможно, даже больше, чем некоторые лидеры Хранителей. Жаль, живым взять не вышло.

Смертная тихо хмыкнула.

— Они… Ждут удара тех самых врагов?

Я пожал плечами.

— Может быть и удара. Возможно, переговоров. Либо готовятся к чему-то третьему. В любом случае, точно знают, что рано или поздно сюда явятся те, кто пожелает забрать весь мир под себя. И к тому моменту, эти смертные желают обладать над ним властью. Возможно собираются сражаться, чтобы отстоять своё право владения. Или заключить выгодную сделку по продаже. Стать наместниками и проводниками чужой воли, в конце концов. Так или иначе, их надо найти.

Сделав короткую паузу, продолжил.

— Все, кто связан с ними на территории империи, залягут на дно или умрут. Как вариант, просто уберутся отсюда под благовидным предлогом. Через границу каждый день перемещаются сотни тысяч человек. Затеряться элементарно. А вот в Европе сейчас всё бурлит. Бавария пытается договориться с Габсбургами о вечном мире, чтобы иметь возможность выступить против Пруссии. Княжества Рейна ведут переговоры о союзе, польская шляхта едва-ли не бунтует, требуя войны. Отдельные курфюсты требуют созыва Гофтага. В самой Пруссии тоже не всё спокойно. И там, агенты этих неизвестных, точно присутствуют и проявляют активность.

Теперь на лице девы отразилось понимание. Которое уже через секунду сменилось вопросительным выражением.

— Но как ты их там будешь искать? В чужой стране, где никого не знаешь, а тебя все воспринимают, как приехавшего чужака и возможного шпиона?

Вопрос, с одной стороны, был вполне логичным и грамотным. С другой же — оказавшись здесь, в оболочке Василия Афеева, я тоже увидел улицы абсолютно чужой страны, построенной северными варварами. И вполне успешно со всем разобрался. Даже помог им разгрести некоторые проблемы.

Другое дело, что сейчас меня и правда станут принимать за эмиссара короны. Даже если отправлюсь в качестве частного лица, то окажусь для всех, лицом приближённым к Дарье. А её аналитики всех ведущих аристократических родов, наверняка укажут в своих сводках, как человека, реально контролирующего страну. Для чего имелись все формальные основания. Если отталкиваться от фактов, то в качестве местоблюстителя престола она посадила своего брата, который только недавно излечился и пока слаб, получила крайне широкие полномочия от Княжеского Схода, а сразу после этого разгромила мощную службу безопасности, используя только что обретённую власть. На бумаге эти факторы будут смотреться идеально.

— Есть у меня одна идея, которая развяжет руки. Надо только будет убедить царевну.

По лицу Леры снова скользнула тень неудовольствия и дева чуть прищурившись, уточнила.

— А Кристину ты с собой брать собираешься?

Тембр голоса был такой, что сходу настрой не определить. Да и оттенки разума не до конца понятны — то ли переживала за свою подругу и соратницу, то ли хотела выяснить, не будет ли у неё конкурентки за моё внимание. Возможно всё вместе взятое.

— Ей лучше оставаться в усадьбе. Задач по анализу будет становиться только больше, а заменить её сейчас некому. Да и проект «Меркурий» тоже надо запускать. Чем быстрее, тем лучше.

Жрица медленно кивнула.

— А кто тогда поедет? Мы с тобой и Асука с Олегом?

Я качнул головой.

— Они вернутся назад. Вернее, сначала отправятся в Пусан, а потом возможно переместятся на территорию Цин. Олег близок к формированию зачатков «искры», но ему критично не хватает неофитов.

К тому же, он краем уха услышал о проекте тех арабов, которых Измайлов нашёл на рабовладельческом рынке и буквально вцепился в меня, требуя свести с ними и дать всё обсудить. Мол, это почти то же самое, что компьютеры, только работающие на артефакторных плетениях. И он сможет им многое подсказать. А заодно, они вместе проработают и все остальные его идеи.

В целом, это было верно — Пусан с его населением и возможностями, куда больше подходил для развёртывания производственной площадки, чем тайга вокруг усадьбы. К тому же это была родовая территория, где куда проще прятать секреты. А если у смертных получится реализовать хотя бы часть того, о чём вчера говорил Олег, это станет настолько мощным прорывом, что прятать тайны производства и разработки придётся очень и очень глубоко.

К тому же Олег спокойно мог обзаводиться неофитами и на территории Чосона. Людей там было поменьше, чем в Китае, но на первое время хватит.

Лера задумалась, а мой дарфон звякнул, уведомляя о пришедшем сообщении. Первые люди Бельского уже прибыли и ждали, пока их пустят на территорию.

Ответив, что сейчас буду, посмотрел на задумчивую Леру.

— Идём. Время заниматься делами.

Собственно, эта фраза оказалась определяющей для остатка дня и половины ночи, которые оказались плотно заполнены разнообразными задачами.

Сначала я обеспечил условия для работы присланной Бельским команды, заодно прямо на месте приняв их в род и получив клятву верности. Мысль о том, что кто-то сейчас скопирует всё содержимое архивов Третьего отделения, многим пришлась не по нраву. Но формально, Дарья отдала приказ о штурме именно мне. Плюс, указала, что в случае кризисной ситуации, я сам буду определять действия союзников. При этом, царевна всё ещё была на Княжеском Сходе, который всё никак не хотел заканчиваться. Так что возразить мне не посмели. Тем более, княжич Оболенский, на которого все с надеждой взирали, просто отмахнулся. То ли получил инструкции от отца, то ли ему и правда было наплевать на эти архивы.

Дальше была дорога до Лады, с чьим Даром я обещал поработать ещё очень давно. С тех пор, уровень моей силы возрос настолько, что вышло справиться за какие-то полчаса. А потом ещё столько же убеждать Ладу и её мать в двух вещах. Во-первых, в том, что я не собираюсь немедленно становиться её мужем или хотя бы любовником. А во-вторых — в необходимости переезда. Упускать настолько мощного потенциального воина, я не собирался. Тем более, её Дар в плане механизма работы, был в чём-то схож со способностями Ульяны. Та сможет взять деву под своё крыло и чему-то научить.

В итоге принял их в род и сбросил контакт Асуки, предварительно предупредив японку. В усадьбу они полетят вместе.

Вот с посещением библиотеки не сложилось. Мало того, что она сама временно была закрыта для преподавателей, кроме особого списка, утверждённого ректором, так ещё и университет, ввиду недавних событий, не работал. Впрочем, книги я оставил у бессменного Митрофаныча, который был на своём месте и оказался здорово шокирован моим внешним видом и сопровождением в виде юной некромантки с её костяным конструктом, да адъютантом в форме родовой гвардии, что с интересом разглядывал всё вокруг.

Ему же оставил заявление на отчисление. Учёба в университете окончательно потеряла всякий смысл. А в библиотеку я смогу заглянуть и сам. Тем более, как выяснилось, университет не просто так носил имя Оболенского. Он ещё и находился под шефством его рода. Что выливалось в щедрое финансирование, присутствие княжичей на некоторых торжественных мероприятиях и покровительство перед государственными структурами, в тех случаях, когда оно требовалось.

Что-то мне подсказывало, Его Сиятельство легко обеспечит мне доступ в библиотеку, если того захочет. А может и поделится информацией о том, что там прячется. Конечно, если мы сможем достичь необходимого уровня взаимопонимания.

Естественно, Сандал попробовал залететь внутрь бетонного купола, как только мы оказались рядом с университетом. Вот только защиту с прошлого раза, в несколько раз усилили, так что чего пробиться у дракона не вышло.

Потом настал черёд бесед, переговоров и допросов. Сменяющиеся перед глазами лица офицеров Третьего отделения, которые один за другим выкладывали всё, что знали. Как выяснилось, о том, что они работают именно на Хранителей, были в курсе немногие. Большинство выполняли заказы и просьбы представителей мелких родов, считая, что помогают обычным патрициям. Но судя по суммам, которые фигурировали в делах и задачам, что перед ними ставились, речь шла совсем не об интересах малочисленных и слабых фамилий.

Само собой, каждого из указанных ими людей немедленно включали в розыскной лист. Но уверен, они тоже ничего не знали о своих истинных хозяевах. Это даже не велиты легиона, а скорее рабы из обозной обслуги. Или собаки, что кормятся объедками рабов. Глупо полагать, что через этих псов можно выйти на легата.

Провёл серию звонков членам свиты — Измайлову с радостной новостью о его отце, который был освобождён из под стражи согласно повелению главы Тайного Приказа и свободен. Оставалось только соблюсти формальности с закрытием производства по делу, но этим уже занимался Бельский. Кристине и Ульяне — с постановкой новых задач. Ульриху и Орлову — с инструкциями по поводу расширения гвардии и приёма трофейной техники, которая вот-вот начнёт поступать.

В конце концов, состоялась долгая беседа с царевной, которая снова упрямилась и не желала участвовать в задуманном сценарии. Пришлось погрузиться в детали, указав на факт наличия кукловодов, которые работали издалека, а после штурма канцелярии, залегли на дно. Надавить тем, что проще всего их будет отыскать посреди бурлящего хаоса, что сейчас разворачивался в Европе.

Убедить её вышло. Но с тем условием, что мы подождём решения вопроса с Лаптевыми и станем действовать по моему сценарию, только если этот вариант тоже окажется пустышкой и выяснить ничего не выйдет.

Баронов накрыли этим же вечером. Одного взяли в Уральске, второго в Новгороде, куда он прибыл, чтобы обсудить торговый контракт. Одновременно с этим имперские войска, вместе с гвардией десятка княжеских родов и сотен их вассалов, заняли офисы всех компаний, что принадлежали братьям и заблокировали их войска.

Основная проблема была в Гнёздах, охрану периметра которых ни в коем случае нельзя было прерывать. Хранители покинули территорию сразу же после штурма Третьего отделения в Петербурге, но их там обычно и было немного. Пара представителей ордена, которые лишь наблюдали, да иногда отправляли в бой свои собственные отряды Защитников.

Собственно, известные патрияция Хранители, вместе с группами Защитников, как будто растворились в воздухе. Остались только те, кто не был глубоко погружён в истинные дела ордена и всё это время оставался больше лоялен роду. Как Василина Шуйская. Все же, кто действительно имел отношение к делам структуры, попросту исчезли.

Розыск, естественно вёлся, но без особых результатов. Третье отделение находилось в состоянии масштабной чистки, а городовые мало годились для поиска могущественных Одарённых, которые при желании могли запросто изменить внешность и передвигаться под чужой личиной.

Как я и ожидал, допрос Лаптевых, не принёс значимых результатов. Братья признались в махинациях, убийствах и выполнении иных щекотливых просьб Хранителей, иногда вплоть до охраны и доставки к Гнёздам груза, что состоял из живого товара. Но им не было ничего известно о плане по раскачке общемировой ситуации, равно как и о технике открытия Пробоев. Об иных тайнах ордена, которые интересовали меня и Рюриковичей, они тоже ничего не знали.

Поспать вышло всего пару часов — половину своего времени отдыха, я потратил на приведение в порядок энергетического каркаса и его стыковку с выросшей в объёме «искрой». Закончить работу полностью не вышло, но как минимум, наполовину, я с задачей справился.

Это имело и побочный эффект — смертная оболочка не смогла отдохнуть и следующим утром, выглядел я со весьма сонным, да уставшим. Впрочем, и чувствовал себя точно так же.

Возможно оно и к лучшему — не пришлось изображать обеспокоенность своим положением перед всеми присутствующими зрителями. Всё выглядело естественно. Так, как и должно быть, когда рядом по струнке вытянулся князь Оболенский, а перед тобой расхаживает впавшая в ярость Дарья Михайловна, из рода Рюриковичей.

Белокудрая дева, облачённая в родовой мундир чёрного цвета, с алыми полосами, заложила руки за спину и вперила взгляд в Оболенского.

— Вы позволяете себе улыбаться, Ваше Сиятельство? Вам смешно⁈ После того, что вы позволили себе этой ночью?

Один из гвардейцев, охраняющих вход в зал, нервно повёл глазами по сторонам. То ли думал, как действовать, если дойдёт до применения силы, то ли прикидывал куда прятаться, чтобы его не разнесло на атомы, если царевна решит ударить родовым Даром.

Сам кавалергард миролюбиво скалился и смотрел с видом кота, что в ночи нашёл бочку сметаны.

— Ну что вы, Дашенька. Это было лишь маленькое недоразумение. Я перепутал комнаты.

Помимо нас, в зале имелась целая делегация просителей. Какая-то купеческая семья, что решила подать царевне челобитную. Она согласилась их принять, а потом деве доложили о том, что гвардия разыскала и привела тех, кто ей требовался, так что дева попросила купцов подождать. Но из зала, в котором принимала просителей, не выгнала. Что гарантировало молниеносное распространение слуха по столице, а потом и за её пределами. Через пару часов, каждый заинтересованный род, окажется в курсе произошедшего. А спустя ещё несколько, у них будет подробный план разговора со всеми озвученными фразами.

— Перепутал комнаты? Ты вломился в опочивальню царевны посреди ночи! Раскидал гвардию, был пьян и делал непристойные предложения!

Князь улыбнулся и горделиво задрав подбородок, огладил правый ус.

— В этом я профессионал. Но позвольте заметить, когда вы отказались, я как честный мужчина, просто ушёл, не став докучать вам своим обществом.

Рюриковна остановилась, прервав хождение из стороны в сторону и приблизилась к Оболенскому. Посмотрела ему в глаза. Скрипнула зубами.

— Вы увидели меня в непристойном виде. Посмели коснуться. И говорили такие вещи, из-за которых раньше могли начать войну!

Тот чуть нахмурился.

— Что значит, «раньше»? Я и сейчас готов. Вы только скажите с кем. Ради такой награды, я уж расстараюсь. Позвольте только уточнить, какое именно предложение вы имеете в виду?

Судя по свирепому взгляду Дарьи, ей даже играть сейчас не приходилось. Не знаю, что там у них было когда-то с Оболенским, но закончилось эта связь, точно не слишком удачно.

— Хватит, князь! Когда-то вы неплохо раньше послужили государству Российскому. И я приказываю вам послужить ему ещё раз!

Отступив назад, несколько секунд помолчала, вроде бы успокаиваясь и приходя в себя. Вот и хорошо — на момент я начал беспокоиться, что ситуация выйдет из под контроля и речь девы свернёт куда-то не в ту сторону.

— Я, Великая княгиня, Дарья Михайловна, согласно грамоте брата моего, Алексея Михайловича, с сего дня ведающая делами международными, назначаю тебя, князь Ратибор Оболенский, Полномочным Посланником государства Российского, с правом подписи договоров с иными державами, да хранителем Малой императорской печати, с правом заверять ей те договора.

Не отрывая взгляда от Оболенского, валькирия хищно раздула ноздри и продолжила.

— Повелеваю отправиться в страны Европы и добиться заключения такого договора или договоров, чтобы хранили границы Российской империи с той стороны. Чтобы признали нас союзниками все державы, да обязались не нападать. Договаривайся со всеми сразу или заключай пакты по отдельности, как тебе угодно будет, князь. Но пока не справишься, возвращаться не смей.

Чуть помолчав, добавила.

— Или пока не будет на то, Высочайшего повеления.

Оболенский растерянно вздохнул. Покосился на меня. Интересно, он сейчас играет? Или действительно собрался что-то спросить.

— Это что получается, с Портой мне тоже договориться надо? То есть можно заехать в…

Вокруг Дарьи заплясала зелёные огоньки и Оболенский смущённо замолк. А дева яростно прошипела.

— К Стамбулу не приближаться. Город не сжигать. С османами не воевать.

Кавалергард нахмурился.

— А ежели они меня убить попытаются? Или кого из людей моих? Что ж тогда делать, Ваше Высочество? Стоять и смотреть?

Судя по выражению глаз царевны, прямо сейчас она считала мою идею ужасной и наверняка жалела, что согласилась.

— Ежели нападут они сами, да первыми, тогда можете ответить, князь.

Тот удовлетворённо кивнул. А дева, чуть подумав, добавила.

— Но являться на их территорию я запрещаю. Вести переговоры в голом или неподобающем виде, запрещаю. Оскорблять султана, правящую династию, их традиции и хвастаться похождениями в гареме, запрещаю. Задевать личности османов, с которыми вы беседуете или их родичей, запрещаю. Брать в заложники любых дворян или членов правящих династий Европы, требуя от глав их родов, стереть с лица земли Стамбул, запрещаю.

Не выдержав, я сам покосился на Оболенского. Целеустремлённый смертный. Как минимум, последний пункт впечатлял. Взять в заложники условного наследника престола и требовать от короля уничтожить Стамбул — ход не самый умный. Но тот факт, что его автор остался после этого жив и благополучно вернулся домой, говорил о силе князя куда больше, чем всё увиденное мной за последние дни.

Сам патриций, хмуро смотрел в пол. Возможно отыгрывал роль. А может и правда расстроился. Сложно сказать, что ему на самом деле нужно в Стамбуле, но вполне вероятно, он действительно раздумывал над возможностью визита в османскую столицу.

Царевна же, перевела взгляд на меня.

— А теперь вы, Афеев. За неоценимую помощь в излечении брата моего, Алексея Михайловича, дарую вам титул графа, да земли в Амурской области. И награждаю орденом Ярослава Мудрого.

Лихо развернувшись, процокала каблуками туфель к трону и забрав с установленного около ступеней столика несколько листов бумаги и коробочку, вернулась, протянув мне. Дождавшись, пока я отвешу почтительный неглубокий поклон и приму документы на земли, вместе с наградой, продолжила, не дав заговорить.

— Оказали вы услугу роду Рюриковичей, Афеев. И потому стоите тут живым, а не болтаетесь на виселице. Потому как за ту бойню, что допустили вы вчера среди верных слуг престола, должно было бы казнить вас. Как и за интерес ваш к знаниям запретным, за изучение которых, от сего дня положена казнь смертная.

Теперь роль пришлось отыгрывать уже мне. Изобразив максимально растерянный вид, я развёл руками.

— Так не слушалась меня гвардия других родов, Ваше Высочество. А моих людей там и не было. Как я мог остановить княжичей, да солдат чужих?

Та впилась в меня яростным взглядом.

— Словом своим. Да властью, что дали вам Рюриковичи. Я дала. Однако не справились вы, Афеев. Опозорили род наш. Ввергли в смуту людей государевых. Допустили смерть многих верных слуг короны. И интерес проявили, которому не должно было быть.

Вскинув подбородок, смерила меня презрительным взглядом, вызывая невольное желание проявить совсем иную ответную реакцию, а не смирно стоять на месте. Тем не менее пришлось сдерживаться. Что я за римский бог, если не смогу пройти через все ступени своего же собственного плана.

— Но за интерес тот казнят только с дня сегодняшнего, а преступление совершили вы вчера. Да и брата моего единокровного, от смерти уберегли. А потому, я Великая княгиня Дарья Михайловна, своей властью повелеваю вам сопровождать князя Оболенского в его поездке. И не возвращаться назад, пока не будет выполнена она или не поступит Высочайшее повеление. Назначаю вас вторым хранителем Малой императорской печати, да помощником Полномочного Посланника государства Российского, с правом при необходимости, заменять его на переговорах.

На момент замерев, торжественно отчеканила.

— Такова воля моя и брата моего, Алексея Михайловича, что нынче блюдет место на престоле для правителя будущего. Идите же и не возвращайтесь, пока не выполните наказ в точности. До полуночи должны вы покинуть пределы империи Российской.

Замолчав, задрала подбородок и я было двинулся с места, желая направиться к выходу. Но вот князь Оболенский остался, стоять, по-прежнему пялясь в пол. Не выдержавшая Дарья, рявкнула.

— Свободны!

Вздрогнувший патриций, поднял на неё глаза. Удивлённо моргнул. Глянул на меня. Снова на царевну.

— Всё? Можно идти, Ваше Высочество?

В воздухе, рядом с девой, снова заплясали зелёные огоньки и князь понимающе кивнул. После чего развернулся и строевым шагом направился к выходу.

Когда мы миновали охрану и оказались в широком дворцовом коридоре, где никого не было, я поднял глаза на Оболенского.

— Когда вылетаем? Сколько времени вам нужно на сборы?

Тот посмотрел на меня и неожиданно улыбнулся.

— В этот раз придётся ехать поездом, граф. Чудный вид транспорта — вам обязательно понравятся. Мелькающие за окном деревья, коньяк в гранёных стаканах, обнажённые девицы…

Кашлянув, сразу же отметил.

— Хотя последний пункт не является обязательным для всех членов делегации.

Поезд, это может и неплохо. Но самолётом, на мой взгляд, было бы куда практичнее. Впрочем, озвучить этот момент я не успел — Оболенский смог понять немой вопрос по выражению лица.

— Польша закрыла воздушное пространство. Выпускает чужие самолёты, но никого не впускает. Даже дипломатические борта. Решение Сейма принято двадцать минут назад, ничего не поделать.

Секунду помолчав, добавил.

— Распоряжусь прицепить к ближайшему пассажирскому составу три моих вагона. Доедем с комфортом.

Я кивнул. Двадцать минут назад, князь стоял рядом со мной и к дарфону не прикасался. Интересно. Если он может поддерживать ментальный контакт со всеми членами своего рода, а не только сыновьями, это открывало широчайший простор для манёвра. В перспективе, конечно же. В той самой, где мы будем в достаточной степени друг другу доверять.

— Думаю, нам стоит забрать Малую императорскую печать.

В ответ на мои слова тот усмехнулся в усы.

— Безусловно. Я бы предложил отметить получение вами титула и земель, но боюсь с этим придётся подождать до поезда. Как никак личное распоряжение Дарьи Михайловны.

Глянув на его физиономию, где сейчас не было и тени улыбки, я зашагал вперёд по коридору. Рядом гулко бухали шаги Оболенского. А через десяток метров я услышал его задумчивый голос.

— Послушайте, граф, а вам никогда не хотелось взорвать польский Сейм?

* * *

Адам Тарновский как раз заканчивал изучать доклад об итогах долгого заседания Сейма, когда дверь распахнулась и в его кабинет вошёл человек. Один из магнатов Польского Королевства, даже не поднял головы. Вот так, без представления слугой, к нему могли входить лишь сыновья и супруга. Шаги, хоть и скрадывались мягкостью ковра, но точно были мужскими. А раз его младший сын сейчас находится в Сейме, значит оставался всего один вариант.

— Ты без предупреждения, Ян. Что-то случилось?

Старший сын, который десять лет назад стал членом ордена, опустился в гостевое кресло напротив отца и тот наконец поднял на него глаза. Сразу же отодвинул бумаги в сторону. Потому как, очень редко в глазах его сына проглядывало откровенное напряжение. Тщательно скрываемое и со стороны почти незаметное, но очевидное для близких.

Ян Тарновский ещё секунду помолчал. Вздохнул. И наконец принялся говорить, подбирая слова.

— Сегодня границу королевства пересечёт дипломатическая делегация Российской империи во главе с Полномочным Посланником.

Граф кивнул.

— Князь Оболенский снова решил к нам наведаться. По слухам, его таким мудрёным способом отправили в изгнание. Запретив возвращаться, пока не обеспечит безопасность границ государства.

Аристократ усмехнулся.

— Посмотрим, куда он направится, когда во всех столицах его объявят персоной нон-грата и направят ноты протеста в Петербург.

Его сын чуть подался вперёд. Сдавил пальцами подлокотники кресла.

— Орден интересует эта делегация. Не сам Оболенский, а его спутник. Тот, что отправлен помощником.

Адам поморщился, сведя брови к переносице и пытаясь вспомнить, кого послали вторым номером с известным на всю Европу князем.

— Некий Афеев? Ты о нём?

Шляхтич кивнул.

— Именно. Он… Скажем так, возможно у него есть знания, которые интересуют орден. Но ещё больше, Хранителям интересен он сам. Тут дело не в конкретных техниках, а скорее в том, как он управляется с силой. Самой механике работы и некоторых нюансах.

Граф слегка прищурился, а его сын с сожалением вздохнул.

— Извини, большего сказать не могу. Но это шанс. И для меня лично, и для всего рода. Ты сам видишь, мир начинает меняться. И у нас может получиться занять в нём новое место.

Глава рода Тарновских откинулся на спинку кресла, крутя между пальцами золотую ручку с выгравированным на ней гербом.

— Орден чего-то от нас хочет?

Старший отпрыск осторожно кивнул.

— Обеспечить наблюдение и установить контакт с объектом. Спровоцировать его на использование силы в разных ситуациях и отследить, как именно он это станет делать. Прояснить его позицию по поводу Хранителей и Чернокровых. Выяснить, чего он хочет и насколько разбирается в мировой обстановке. Ранее, орден считал его, скорее противником. Но последние события заставляют думать, что возможно это было лишь стечение обстоятельств.

В глазах влиятельного польского магната, который возглавлял многочисленную фракцию шляхты Сейма и под чьим гербом жили миллионы подданных королевства, появилось удивление.

— То есть, вся их просьба заключается в том, чтобы провести предварительный этап вербовки? Не слишком ли мелковато?

Ян чуть нервно усмехнулся.

— Пусть наш разведывательный блок соберёт данные, а аналитический составит досье. Почитай сам. Он разгромил Абэ и щёлкнул по носу нескольких князей Российской империи. Утверждается, что даже спас жизнь принцессе из Рюриковичей и ещё нескольким аристократам. Сложно судить, насколько это правда. Но одно точно — Афеев был замешан в делах высшей прослойки аристократии. А сейчас отправлен в изгнание, бок о бок с Оболенским.

Несколько мгновений подумав, его отец понимающе хмыкнул.

— Что значит, для его обработки потребуются члены известных родов. Влиятельных и статусных. Да и Ратибор, наверняка станет крутиться рядом. Этот не упустит шансы тряхнуть старыми костями.

Младший Тарновский чуть усмехнулся.

— Всё, что касается наблюдения за его способностями, я обеспечу по линии ордена. Верных людей, к счастью, достаточно. Но вот формирование определённого окружения, которое будет рядом с этим юношей, это задача рода. Как и корректировка поведения аркистократов.

Разум графа сразу же выделил часть фразы про «верных людей». Раньше сын так не выражался, утверждая, что внутри ордена нет внутренней вражды и он работает над одной целью. Впрочем, сейчас открыто тоже ничего не говорил, что заставляло насторожиться. Клятва на Даре? Следящие артефакты, встроенные в тело? В то, что его старшего сына могли запугать, аристократу не верилось. Не та порода, чтобы бояться простых угроз.

— А что взамен? Твоё руководство говорило о чём-то конкретном?

Ян дёрнул левым плечом и на момент отвёл взгляд. Вернул его на отца.

— Большая игра уже идёт, отец. Всё изменится. Если мы сделаем всё правильно, то сможем стать первыми в Польше. Навсегда.

Брови Адама чуть поползли вверх. Первыми и навсегда — значит королями. Но если речь о перевороте, то как быть с другими магнатами? За плечами каждого настоящая армия и отряды союзных шляхтичей. Тарновские лишь одни из первых и даже не самые сильные — при необходимости, остальные их легко раздавят. Да и королевское войско никуда не исчезнет. Не говоря о том, что новую династию, по закону должен будет одобрить Сейм. А попытка наплевать на законы, приведёт к тому, что даже их собственные союзники повернут оружие против рода.

Мысли нашли отражение на его лице. Стороннему наблюдателю почти незаметное, но относительно легко читаемое его сыном.

— Ты не представляешь, на что именно способен орден. Когда настанет время, не окажется никого, кто будет готов выступить против нас. Зато найдутся мощные союзники, что поддержат по пути наверх. И ещё момент… Это предложение мне сделали не наши соотечественники.

На лице графа расплылась удовлетворённая усмешка. Ян всё же молодец. Ни одной фразы, которую можно было бы трактовать, как измену и заговор, не прозвучало. Но при этом, он чётко обозначил контур договорённостей с Хранителями. И дал понять, что приказ исходил от высшего руководства ордена. Как минимум, на уровне Европы. Если подумать, эти действительно могли гарантировать нечто подобное. Особенно после недавнего переворота в Пруссии.

— Тогда давай подумаем, как всё лучше обставить. Юная поросль шляхты жаждет стать героями и получить свою порцию славы. Стоит напомнить о давней войне Оболенского и польских родов, как они воспылают яростью. Бросаться с мечами на самого князя, конечно, не станут. Но если чуть скорректировать вектор гнева, то легко перенаправят свою злость на его помощника.

Слегка наклонив голову вбок, продолжил.

— А там и до войны родов недалеко. Можно будет в полной мере оценить потенциал твоего Афеева. Главное, чтобы не отыскалось слишком много желающих забрать его жизнь. Сам знаешь, указать цель для агрессии несложно. Вот сдержать потом десятки обладающих силой юнцов, уже не так просто.

Его сын чуть улыбнулся.

— Я помню все твои уроки, отец. И на самом деле, у меня уже есть пара предложений.

Мгновение и двое аристократов погрузились в обсуждение деталей. Планируя, как лучше обставить обстоятельства конфликта и кого именно из юных представителей шляхты, стоит столкнуть с прибывающим российским дворянином.

Глава XIII

За окном мелькали леса и деревни, в нескольких метрах хрустел куропаткой Жорик, а в соседнем вагоне князь Оболенский пытался перепить морских охотников Билли. Судя по картинке, которую демонстрировал Сандал, получалось у него не очень. Что неудивительно — пусть Лера и проработала большую часть ночи над их внешностью, чтобы сделать хотя бы приблизительно похожими на людей, но плоть оставалась изменённой — алкоголь на неё не действовал. Хотя патриций мог компенсировать воздействие спиртного при помощи силы, так что они были приблизительно в равных условиях.

Естественно, Оболенский пытался привлечь к алкогольному соревнованию и меня. Тем более, формальным поводом, как раз было получение мной титула графа. Но от этой чести, у меня вышло уклониться. Пока было время, стоило всё ещё раз обдумать, чем я и занимался.

На первый взгляд, реализованная нами схема выглядела стройно. Прямо сейчас, род Афеевых военных действий не вёл. Необходимости появляться в Амурской области лично и отрывать кому-то головы, у меня не было. Новая земля, которую своим Указом даровал Алексей, расширяла подконтрольную территорию рода в несколько десятков раз, делая меня едва ли не самым крупным землевладельцем Дальнего Востока. Не из жадности, а по объективной необходимости — требовалось где-то размещать поступающее вооружение и разворачивать новые военные части. Той техники, что поступит от Абэ, хватит на оснащение нескольких полноценных бригад разной направленности, от пяти до девяти тысяч человек в каждой. И я планировал их все укомплектовать — денег на это хватало.

Источником пополнения послужат всё те же рабовладельческие рынки Чосона. Юн Ли вернулся в страну и сейчас там воцарилось ситуация шаткого мира — каждая из сторон пытались найти достаточное число сторонников, чтобы вынудить вторую отступить без открытого боя. Я уже дал Кристине разрешение провести ещё одни переговоры с нашим недавним пленником. На этот раз об устранении третьего принца. Олег и Асука как раз вот-вот поднимутся в воздух. На мой взгляд, бесплотный дух практически идеально подходил для ликвидации конкурента в борьбе за престол. Оставалось только разобраться с платой за это. Варианты я Кристине уже набросал, а дальше дева, думаю разберётся сама.

Точная дата переговоров Абэ, Гендзи и Фудзивара, пока определена не была. Но с этим тоже проблем возникнуть не должно — самолёт из условного Берлина или Праги, доберётся до Японии ничуть не хуже, чем рейс из Петербурга.

Вот с Маховыми возникла заминка. Не знаю, что Вениамин планировал пообещать Дивеевым, Засекиным и Гагариным, чтобы решить вопрос с отзывом подписей, но теперь всё стало куда сложнее. Князья наверняка захотят чего-то весьма существенного за подобную услугу. Тем более, сейчас они понимали, что у меня есть связи в высших кругах империи. Пусть и были несколько сбиты с толку неожиданным изгнанием. По крайней мере, я на это надеялся.

Несколько вариантов у меня имелось, но все они были рассчитаны на будущее. То самое, до которого ещё надо дожить. А настолько мощный рычаг давления, как Маховы, хотелось бы получить немедленно. Чем быстрее, тем лучше.

За ситуацию в столице я не переживал. Дарья отстояла полномочия Тайного Приказа и теперь могла арестовать практически кого угодно, в рамках расследования угрозы жизням князей. Неприкосновенность слетела с высших сановников империи, как туника с вакханки. А показательный разгром Третьего отделения наглядно показал, что бывает с теми, кто интригует против престола, находясь у него под носом.

Тем более, многие почувствовали силу, которая использовалась во время схватки. А задержанные офицеры Третьего отделения рано или поздно окажутся на свободе, где заговорят. Подтвердив тот слух, что мы запустили через утечки из родовой гвардии князей. О некоем заговоре внутри самого ордена Хранителей, которых превратил их во врагов не только Рюриковичей, но и всех Одарённых. Потому как многие почувствовали отблески энергии душ — сложно было не заметить того, что происходит у тебя под носом. Как бы не доверяли князья своим людям, среди них обязательно найдутся те, кто сознательно или случайно выпустит информацию наружу. Потому мы опередили естественный ход событий, сформировав нужную нам версию.

Заодно, схватка позволила составить теорию по поводу родового Дара Рюриковичей. Девяносто три драконьих души — это либо результат зачистки крупного Пробоя, в котором побывали Защитники ордена, либо итог разведения драконов уже в этом мире. Раз Сандал смог притащить сюда пятерых маленьких драконят, которые сейчас стремительно набирали вес, сжирая по центнеру телятины в неделю, то почему подобного не мог сделать кто-то ещё?

В пользу второго варианта говорил и тот факт, что я не получил ни капли энергии после убийства противников. Как и те гвардейцы, что носили браслеты Защитников и оказались на момент схватки рядом с погибающими врагами. Конечно, это могло быть и по той причине, что Хранители слишком сильно изменили пленённые души, полностью их изувечив и переработав. Но скорее всего дело в том, что эти драконы были рождены за пределами Пробоя.

А раз до них добрались Хранители, значит и Рюриковичи могли когда-то вступить в контакт с драконами. Возможно не самыми обычными — кем-то из драконьих богов или их тенью, как тот змей, которого я одолел. А наградой за победу стал этот самый Дар.

Подобный расклад отлично объяснял, почему никто кроме главной императорской семьи не претендует на престол, хотя формально в доброй половине князей течёт та же самая кровь. Именно предок Дарьи и её братьев с сёстрами, когда-то заполучил себе редкий Дар, который передал потомкам. У прочих князей его не оказалось.

Другой момент, который стал окончательно понятен только сейчас — наличие критической разницы между Пробоями. Одни действовали, как заведённый часовой механизм, который воспроизводил новых монстров, создавая их буквально из ничего. А в других находились разумные создания из старых миров. Отряд ирландцев, индийский божественный воин, разумные муравьи во главе со своей маткой, те гоблины, которых мы встретили, когда я тренировали Анну Волконскую. Я предполагал, что в случае гибели этих разумных созданий, Пробой становился обычным. Либо схлопывался. Сложно сказать, что именно происходило с очищенными от монстров или разумного населения, точками свёрнутого пространства. По понятным причинам, Защитники внутри не задерживались. А если такое и случалось, то сообщить о результате своих наблюдений, уже не могли.

Глянув в окно, я сделал глоток травяного чая, который принёс проводник в форме с гербом Оболенских. Все эти секреты и тайны, безусловно важны. Но пожалуй, сейчас стоило сосредоточиться на реализации плана. Тот на самом деле был крайне прост. Добиться результата при помощи охоты на врагов и получения информации силой, я уже пробовал. На первом этапе это дало определённый результат — я немало выяснил о Чернокровых и Хранителях. Более того — смог оказать влияние на ситуацию внутри их орденов.

Но, как сейчас стало понятно, подобраться таким же путём к тем, кто заправляет этой оргией, не выйдет. Не знаю, насколько они умны, вполне может быть, что находятся на вершине только благодаря определённой силе, которую когда-то заполучили. Как говорила, Минерва, при равных интеллектуальных возможностях, победителя всегда определяют дополнительные ресурсы. Зато осторожности, эти неизвестные обучится успели. Тщательно обрывали все ниточки, которые к ним вели, если появлялось подозрение, что на след их людей напали.

Из-за этого и появилась идея развернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов. Раз у меня не выходило добраться до них в прямом противостоянии, значит стоило попытаться выяснить всё изнутри.

Всё осложнялось тем, что я успел пролить немало крови, как Чернокровых, так и Хранителей. С другой стороны, я ни разу не представлялся своим истинным именем и не сообщал им, что собираюсь в итоге покончить с практикой пожирания человеческих душ. По крайней мере, если говорить о ныне живых членах обоих орденов.

Вся их информация обо мне, касалась конфликтов с иными родами, либо самообороны. Конечно, были ещё три группы Хранителей, уничтоженных людьми Шуйского. Но о них я вовсе узнал постфактум.

Теперь, к этому добавлялись слова Дарьи о моём интересе к запретной силе, под которой подразумевалась работа с душами. Такое решение действительно было принято — уже в самом конце Княжеского Схода, когда до патрициев донесли первую структурированную информацию о произошедшем в Третьем отделении. Конечно, никто не говорил о том, что Хранители пожирали чужое посмертие. Но даже слова о том, что некто забирал и использовал жизненную суть Одарённых, становясь за счёт этого сильнее, привели патрициев в бешенство. Уверен, у многих мелькнула мысль, что эту технику можно было бы поставить себе на службу. Но опасения, что конкуренты успеют первыми и обретут мощь, с которой окажется сложно совладать, переселили. Решение было единогласным.

Потому, с этого же дня деятельность Хранителей официально являлась предметом расследования Тайного Приказа. А я, формально был изгнан, в том числе и за интерес к использования человеческих душ для подпитки собственной силы. Что должно было вызвать интерес людей, которые манипулировали орденами. Все усилия были нацелены на то, чтобы представить мою фигура в качестве амбициозного молодого патриция, который обрёл определённую мощь и увидев возможность, немедленно вцепился в неё, двинувшись к власти и богатству по трупам врагов.

А что до Хранителей и Чернокровых, так они просто оказались на пути. Из-за чего и случился весь конфликт. Не более того.

Именно так я и предполагал себя вести. Как глава рода, который пытается воспользоваться получившейся ситуацией и обзавестись собственностью в Европе. Тем более, в большинстве их стран допускалось владение собственными городами. А если говорить о немцах, то захватив относительно небольшую территорию, можно было вовсе стать суверенным государем.

Моим истинным интересам, это тоже отвечало — помимо личной силы, требовался мощный инструмент давления на правителей этого мира. Тот, что в нужный момент повернёт их в требуемом направлении.

Да и личной мощью следовало озаботиться — уверен, на территории Европы должны обнаружиться осколки «искры». К тому же, у меня появится возможность исследовать Тартар. И ради интереса посетить Парнас. Сомневаюсь, что там могло что-то уцелеть, но проверить стоило.

Что касается Хранителей, рано или поздно они попытаются на меня выйти. Конечно, сначала на какой-то промежуток времени установят наблюдение. Но как только убедятся, что я не занимаюсь целенаправленной охотой за членами ордена и их секретами, предпримут попытку вербовку. Как минимум, по той причине, что у меня самого есть тайны, которые им интересны. К тому же, на их месте я бы захотел использовать настолько амбициозного патриция в своих интересах. Тем более, недавно орден потерял практически всех агентов влияния на территории Российской империи. А я хоть и был изгнан, но в любой момент мог вернуться. Не зря же в текст распоряжения была включена фраза о «Высочайшем повелении», наличие которой легко можно было интерпретировать, как инструмент для возвращения изгнанных патрициев, если их услуги снова окажутся нужны престолу.

Хотя, я и без этого планировал залететь на территорию усадьбы, когда буду в Японии. Лично проконтролировать все процессы и реализовать свою идею с лесом, которая должна была превратить поместье в практически неприступную крепость для любых наземных отрядов.

На скамейку напротив опустилась Лера, которая только что покинула своих свитских — ту деву, что могла изменять плоть некроконструктов и двоих юношей, чьи лица были мне незнакомы. Видимо, жрица взяла их к себе уже после того, как я покинул Пусан.

— Могу я кое о чём спросить?

Судя по тому, что она решила предварительно уточнить этот момент, тема вопроса не относилась к простым. Либо была несколько отстранённой и не связанной с родом.

Я выставил защитный барьер и вопросительно поднял брови. Смертная чуть замялась, но через пару мгновений начала говорить.

— Что мы станем делать, когда найдём тех, кто нам нужен?

Судя по оттенкам разума, её на самом деле волновал этот вопрос. И в целом я её понимал. Недавняя схватка в Третьем отделении, показала, что противник тоже способен показывать зубы. А ведь там были далеко не самые сильные их бойцы. Скорее всего, вовсе из третьего эшелона.

— Вытащим из них всю нужную информацию. После чего уничтожим.

Момент жрица помолчала.

— А дальше? Ты действительно собираешься искать тех, кто сделал такое с твоими братьями и сёстрами? Смог уничтожить богов?

Видимо заметив недоумение в моём взгляде, сразу же уточнила.

— Они же должны быть запредельно сильны. Разве нет?

Если предположить, что заговорщики, кем бы они ни были, использовали для удара по цепочкам миров свою личную силу, то дева была права. Неизвестные должны были обладать колоссальной мощью. Только вот не вязалось это с тем фактом, что здесь до сих пор не было ни одного проводника их воли. Да и осколки свёрнутого пространства, что плавали от мира к миру, тоже намекали на определённые сложности в реализации плана.

Как я подозревал, мощь, при помощи которой сокрушили божеств, была заёмной. И в процессе, у неизвестных что-то пошло не так. Настолько глобально, что им пришлось серьёзно скорректировать свою стратегию.

— Непобедимых сущностей не бывает. К тому же их здесь до сих пор нет. А значит, возможности противника ограничены.

Лера несколько секунд помолчала, рассматривая меня. Наконец медленно наклонила голову.

— Я просто недавно задумалась, что произойдёт, когда ты их на самом деле найдёшь. И если честно, немного испугалась.

Мьёльнир тонко пискнул, а я покачал головой.

— К моменту нашей встречи, здесь будет целый пантеон новых богов, готовый к битве. До этого момента, мы не станем соваться в их логово, даже если найдём путь.

Брюнетка чуть нервно усмехнулась.

— Они же могут прийти сами. Когда никто из нас не будет готов.

В этом она была права. Прийти они могли. И всё, что нам оставалось при таком раскладе — дать бой и выложиться по полной. Потому как подобные внешние обстоятельства я контролировать никак не мог.

Вопрос о том, почему дева стала раздумывать об этом только сейчас, скорее всего проявился в чертах моего лица, потому что спустя несколько мгновений она продолжила.

— Просто… Сначала всё это казалось каким-то чудом. Или сказкой. Некоторые из наших, кого ты тогда спас в трущобах, считали, что ты чудной Одарённый с уникальными способностями, который искренне верит в том, что он бог. Кристина с Ульяной наверное были единственными, кто и правда в это поверил. Ну а я видела момент твоего появления собственными глазами.

Усмехнувшись, на момент отвела глаза в сторону, разглядывая пейзаж за окном.

— Но даже мне вся эта история с богами, их гибелью, столкновением миров и каким-то заговором могущественных сущностей, казалась чем-то нереальным. Сотканным из теней образом, который так и будет вечно маячить вдали. А потом мы оказались во дворце Рюриковичей. И я вдруг поняла, что это всё правда. С которой мы рано или поздно столкнёмся лицом к лицу. Понимаешь?

Вот значит, в чём дело. Смертная только сейчас осознала, каковы на самом деле ставки в этой игре. Её не просто впечатлил дворец императорского рода и взлёт к высшим кругам имперской знати. Всё это вывело на мысли о реальности противника, с которым мы рано или поздно столкнёмся.

— Понимаю. Но не стоит беспокоиться о том, на что ты в любом случае не сможешь повлиять. А если мысли не отпускают, то направь их в иное русло — подумай,как быстрее обрести силу.

Несколько мгновений помолчала, чуть прикусив нижнюю губу. Потом чуть подалась вперёд.

— И как? Олег ведь скоро получит «искру», верно? Станет богом. Не таким, как ты, но всё равно богом. Хотя, он изначально был не совсем обычным человеком. А как быть нам? Как обрести «искру» смертным?

Всё же, у стресса была и положительная сторона — жрица горела желание получить мощь, как можно быстрее. С максимально чёткой и понятной мотивацией — снизить опасения за свою жизнь.

— В алтаре Афеевых есть техника создания искусственной «искры». Но даже если получится, у неё будет слишком много ограничений.

Помолчал, раздумывая, в какие именно слова облечь то, что хотел сказать.

— Тебе нужно, чтобы люди поверили в тебя. Стали считать настоящей покровительницей, которая обладает соответствующей силой. Чтобы они обращались к тебе с просьбами, приносили дары, искренне верили в твои возможности. На твоём разуме моя божественная печать. В моих силах сделать так, чтобы она стала более мощной — это позволит запустить процесс.

Всё сказанное было правдой. Но одновременно с этим, имелись и дополнительные условия. Например, ей требовалось обладать мощным энергетическим каркасом, который способен подобное пережить. Плюс, был нужен единовременный и сильный всплеск той самой веры, о которой я говорил. И если первый пункт можно было считать реализованным, то вот со вторым придётся серьёзно постараться. Впрочем, для начала я хотел проверить реакцию самой девы.

— Но как это сделать? Как добиться того, чтобы они стали считать меня богиней?

Варианты у меня были. Но если станут давать подсказки на каждом шагу и поддерживать их под локоток, ведя по нужной дороге, то это будут так себе боги, верно?

— Подумай. Набросай три концепции. И после этого их обсудим.

Чуть прищурившись, глянула на меня, явно слегка рассерженная неожиданным ответом. Потом столь же быстро сменила настроение и довольно усмехнулась.

— Хорошо. Поговорим, как только они будут готовы. Тогда ещё один вопрос — что мы станем делать в Варшаве? Общее направление плана я поняла, но ведь мы же будем просто торчать в гостинице или здании посольства? Рюриковичи поставили задачу и вручили нам Малую императорскую печать.

Которая сейчас благополучно ехала среди моих вещей. Оболенский явно поддерживал свой образ специально, но на мой взгляд, иногда здорово заигрывался. Либо за столько лет так сросся с маской, что порой попросту не мог остановиться. В любом случае, спокойнее, когда печать у меня. Конечно, при её выдаче, мы произнесли клятву, что регулировала использование одного из символов императорской власти. Но её основной проблемой был фокус на запретах, а не одобренных действиях.

Так, нам не разрешалось отчуждать территории империи, либо распоряжаться ими ещё каким-то образом. Запрещалось использовать печать для объявления войны от имени империи, либо заверять документы, согласно которым престол примет на себя обязательства о денежных выплатах или иные отягощения. Всего, прозвучало достаточно много запретов. Но канцелярские служащие использовали стандартную формулировку для дипломатов, которые выезжали за рубеж по приказу императора. Даже я, в процессе принесения клятвы, обнаружил в ней пару лазеек. А уж Бельский, который оставался в Петербурге под присмотром пары свитских Леры, нашёл их куда больше.

— С нами Оболенский. Идеальное прикрытие, которое объяснят любое сумасбродное поведение. Для начала мы будем просто развлекаться и присматриваться. Наводить контакты и справки. Возможно развяжем родовую войну и обзаведёмся своей недвижимостью.

Я усмехнулся, увидев её озадаченное лицо.

— А что сделал бы на моём месте обладающий большой силой дворянин, которого выставили из страны, по сути лишив возможности захватывать территории и грабить в её границах? Стал бы заниматься тем же самым, но уже в других странах. Плюс, в ближайшее время надо придумать, как быть с Мадагаскаром. Желательно подобрав варианты до того, как я полечу на переговоры в Японию.

Она снова покосилась на Жорика. Глянула на сгущающиеся за окном сумерки.

— Думаешь, эти кукловоды вот так запросто попытаются выйти с тобой на контакт?

Я отрицательно качнул головой.

— Не думаю, что это будет просто. Возможно вовсе произойдёт не в Варшаве. Всё зависит от того, насколько ответственно они подойдут к вопросу проверки.

Жрица начала подниматься на ноги, но тут по её лицу скользнула тень недоумения.

— Но если они станут постоянно наблюдать за нами, то как мне тогда искать неофитов? Любые подобные действия, сразу вызовут подозрения.

Мои губы разжались в лёгкой усмешке.

— Подумай. И приходи с тремя концепциями.

Спустя секунду, она с хмурым видом направилась к столику своих свитских, о чём-то напряжённо размышляя. Я же подумал, о том, что пора бы и отдохнуть. Звукоизоляция в вагонах рода Оболенских была неплохой, так что шум попойки князя и морских охотников, доносился смутно. А в столицу Польши мы прибудем только ранним утром.

Каждый из трёх вагонов, на которых мы ехали, был намного длиннее обычного и делился на две зоны. Одна предназначалась для дневного времяпровождения, со столиками и скамейками, а вот вторая для ночного отдыха — в двух вагонах это было открытое пространство с двухъярусными постельными местами, которые варвары почему-то называли полками. А в том, где ехали мы, располагалось пять отдельных кабин. Как раз хватит, чтобы все, включая Оболенского, могли разместиться отдельно. Хотя, князь скорее всего задержится у ирландцев.

Границы мы достигли спустя полчаса. На выезде, военные не стали даже подходить к нашим вагонам — посмотрели на герб рода Оболенских и быстро скрылись из виду. Вот когда поезд оказался на станции с другой стороны границы, у нас всё же попытались проверить документы. Правда пограничники, на свою голову сунулись сначала в вагон, где шло пиршество. Когда первая группа не вернулась спустя пятнадцать минут, за ней отправилась вторая. А следом и последний довод в виде полковника польской пограничной стражи в ранге Мастера. Этот всё же справился — смог вырваться сам и вывел своих подчинённых. Если быть до конца точным, некоторых вынесли на руках сослуживцы, а их командира слегка пошатывало от выпитого. Тем не менее они выбрались сами, не вынуждая меня вмешиваться. Всё-таки, похищение пограничников, это не лучший способ знакомства со страной.

Дальше у нас не предполагалось остановок до самой Варшавы, так что я спокойно занялся своим энергетическим каркасом, приводя его в порядок. А закончив, дал отдых смертной плоти, провалившись в глубокий сон.

Проснулся от рыка Сандала, который раздавался внутри разума. Пошевелился, приподнимая голову. Глянул в чуть запотевшее окно, за которым виднелась брусчатка вокзала. Услышав доносящиеся снаружи голоса, среди которых отчётливо выделялся мощный бас Оболенского, уточнил.

— Князь уже ввязался в драку?

Дракон чуть насмешливо рыкнул.

— Он встрр-р-ретил своих детей. О которр-р-рых не знал.

Следом он показал картинку происходящего и я немедленно спрыгнул с полки. Ратибор был одним из самых сильных Одарённых, которых я встретил в этом мире. Насколько я мог судить, умом патриций тоже обделён не был. Но судя по тому, что творилось снаружи, сейчас ему требовалась моя помощь.

Глава XIV

Через какие-то десять секунд я уже ступил на перрон, оказавшись рядом с Оболенским и лично обозрел ситуацию.

Растерянный князь, стоящий напротив солидный мужчина в пальто и молодая женщина, к чьей длинной юбке жалась пара мальчишек лет семи.

— Вы опозорили мою дочь! Не отвечали ни на одно письмо! А между тем она всё это время растила ваших сыновей. Сожгла свою жизнь ради вас, князь!

Польский был похож на один из тех языков, что использовали восточные племена. Конечно, с тех пор успел серьёзно измениться, но перед отъездом я освежил знание языка, банально пробежав глазами несколько книг. Так что говорившего хорошо понимал.

Как, собственно, и патриций, что стоял справа от меня с опавшими усами и пялился на детей. Судя по всему, он правда о них ничего не знал.

Приблизившись, я на русском шепнул.

— Уверены, что они ваши, князь?

Тот горестно покосился на меня и кивнул.

— Наш Дар внутри. Мои.

Интересно. Сам я наличие Дара чувствовал, но вот идентифицировать его не мог. Как и в случае с самим Оболенским, собственно говоря.

— Я требую компенсации за потраченное время и ресурсы. А ещё вашей женитьбы на моей дочери! Как минимум, устройства её жизни. Это будет честно!

Голос пожилого поляка разносился по перрону — на нас оглядывались люди, а в стороне замер полицейский патруль, не зная стоит им вмешиваться или нет.

Князь молчал, по-прежнему смотря на детей. Я же покосился за спину, где объявился Билли. Не знаю, чем их вчера поил Оболенский, но выглядел капитан паршиво. Его даже шатало. Настолько, что тот опёрся рукой о стенку.

Местный патриций попятился назад, с некоторой опаской смотря на морского охотника. А я попытался выправить ситуацию.

— Со всем уважением, но мы только прибыли в вашу столицу. Как только разместимся, князь пришлёт к вам кого-нибудь из своих людей и назначит место встречи. Поверьте он будет крайне рад обсудить вопрос воспитания своих сыновей.

Оболенский утвердительно кивнул, но тут же растерянно оглянулся на вагон. Видимо вспомнил, что не взял с собой никакой свиты. Впрочем, со стороны казалось, что он смотрит на Билли, который вяло махнул патрицию рукой.

Из соседнего вагона показалась Лера, следом за которой вылетел Жорик, сразу повернувший к нам голову.

Поляк посмотрел на Билли. Потом глянул на Жорика. С опаской осмотрел вагон за спиной князя, видимо прикидывая, кто ещё там может скрываться. Чуть изменившись в лице, уточнил.

— Не обязательно использовать для таких поручений собственных свитских. В Варшаве есть прекрасные курьерские службы, которые с радостью передадут послание.

Сандал, который облетал вокзал, продемонстрировал мне нескольких смертных, которые с напряжённым вниманием наблюдали за сценой разговора. Пожилая женщина скорее всего была матерью партнёрши Оболенского, а вот трое разновозрастных мужчин, могли оказаться братьями или родственниками.

Впрочем, один из них как-то слишком уж стискивал зубы. Не смотрят с таким выражением на сестру, которая спуталась с иноземным патрицием и родила ему детей.

Пальцы девы были скрыты перчатками, так что не имея возможность проверить самый очевидный фактор, я потянулся божественной мощью к разумам детей. Интересно. Совсем недавно с ними плотно поработали. Настолько, что перелопатили всю структуру воспоминаний, судя по всему, заменив большую их часть. Это не походило на уровень небольшого патрицианского рода, что решил воспользоваться «золотым билетом». Ни один из присутствующих здесь не тянул на сильного Одарённого, который мог бы владеть ментальными техниками подобного уровня.

А ещё это значило, что жизнь у сыновей Оболенского вряд-ли была наполнена радостью. Скорее уж наоборот. Правда, говорить об этом князю прямо сейчас, не стоило. Бойня на железнодорожном вокзале — такое себе начало дипломатического визита.

— Оставьте нам вам адрес и князь пришлёт кого-то с письмом. После чего мы встретимся с вами. Не беспокойтесь.

Седой мужчины с некоторым сомнением глянул на меня. Потом посмотрел на до сих пор молчащего князя.

— Я хочу услышать это от самого виновника.

Усмехнувшись, я сделал шаг вперёд, приближаясь к патрицию и изменил тон голоса, слегка давя аурой.

— Вы не доверяете моим словам? Не верите графу Афееву, хранителю Малой императорской печати? Своим поведением, вы оскорбляете не только меня, но и весь род Рюриковичей.

Смертный отступил назад и почти сразу нервно кивнул. Полез в карман, доставая оттуда конверт. Вот же безднов пёс. Заранее всё приготовил, предполагая, чем завершатся переговоры на перроне.

Через несколько секунд конверт оказался в моих руках, а поляки двинулись в сторону здания вокзала. Убрав бумаги во внутренний карман пиджака, я посмотрел на Ратибора.

— Думаю, нам пора князь.

Тот отвёл глаза от небольшой процессии, которая зашла в здание и уткнулся в меня задумчивым взглядом.

— Эти дети, настоящее чудо, граф. Раз они появились на свет, вопреки всему, я должен забрать их с собой.

Сандал показал мне, как тот самый нервничавший мужчина, стремительно приближается к женщине с детьми и подхватывает её под локоть, отпихивая в сторону мальчишек. Не взяли замуж, говорите? Ну-ну. Посмотрим, что вскроется, если немного копнуть под эту семейку.

Официальная встреча состоялась только перед зданием железнодорожного вокзала. Скромная, надо сказать. Десяток королевских гвардейцев в парадных мундирах и пара чиновников министерства иностранных дел, которые передали приглашение — завтра мы должны были вручить королю свои верительные грамоты.

Транспорт был арендован ещё до отъезда из Петербурга — совсем скоро морские охотники Билли загружались в автобус, водитель которого с опаской косился на странных людей в непонятной одежде, которые выглядели так, как будто какое-то время полежали в земле. Вот два автомобиля были поданы без шофёров — вернее, те их подогнали, но сразу же убрались подальше от нашей компании, бросая взгляды на Жорика.

Место за рулём одного из них занял Прохор, который повёз меня с Оболенским. Управление вторым, взял на себя один из свитских Леры.

К гостинице, где Оболенский, недолго думая арендовал нам целый четвёртый этаж, мы прибыли спустя десять минут. Как быстро выяснилось, князь немного перестарался — в нашем распоряжении оказалось количество номеров, где можно было разместить вдвое больше людей. С другой стороны, это был верхний этаж, так что никто не мешал выставить охрану у лестницы и наслаждаться полным спокойствием. Подозреваю, именно ради этого, патриций и решил забрать его целиком.

— Ваше Сиятельство, вы соблаговолите передать мне конверт с адресом? Тем самым, по которому живёт мать моих детей.

Я глянул на непривычно вежливого Оболенского, который умылся, сменил потрёпанный мундира кавалергарда на чистый и сейчас стоял рядом со мной, в холле.

— Если позволите, я хотел бы сам направить к ним нарочного и назначить место проведения встречи.

Патриций непонимающе нахмурился и я с готовностью объяснил.

— Вы будете слишком подвержены эмоциям, князь. Всё же это это ваши дети,

Чуть подумав, тот медленно кивнул.

— Возможно вы правы. Сообщите, как только договоритесь о месте и времени встречи.

Заложив руки за спину, чуть склонил голову.

— Безусловно, Ваше Сиятельство. Какие у нас планы на сегодня?

Тот на момент задумался.

— Думаю, для начала стоит позавтракать. Рядом есть пара приличных заведений.

Через несколько минут мы уже покидали гостиницу. Один из свитских Леры остался в отеле, чтобы при необходимости выступить в качестве связного. Там же решил задержаться и весь отряд ирландцев. Не знаю, чем их вчера поил Оболенский, но выглядели некротические воины весьма помято.

Потому в ресторан отправились скромным составом — мы с Оболенским, Прохор с Лерой, да двое её свитских.

Сандал уже обнаружил наблюдение — несколько машин, расположенных вокруг гостиницы и добрый десяток человек, что занимали удобные позиции, держа в поле зрения выход из здания. Не меньше дежурило и около чёрного выхода.

Трогать я их пока не стал — глупо рассчитывать, что в центре чужой столицы к прибывшей дипломатической миссии не приставят людей для надзора. К тому же, какая-то часть этих смертных, наверняка служила королю. Входить в конфликт с которым, пока не хотелось. Всё же, он был основным препятствием на пути к объявлению войны Пруссии. Плюс, несколько фракций Сейма, что отчаянно цеплялись за мир. Остальные жаждали немедленной войны, аргументируя это тем, что новый прусский король всегда говорил о необходимости ликвидации угрозы со стороны «безумной польской шляхты» и пренебрежительно отзывался об их армии.

Если судить по вчерашним газетам, которые я прихватил со стойки в холле, общественное мнение Польши делилось на две, почти равные части. Одна считала, что первым делом новоиспечённый монарх развяжет войну на территории Германии — мол никакой собираемый Гофтаг не удержит его от желания покорить остальные немецкие земли. При этом, сторонники подобной точки зрения полагали, что Пруссия надолго увязнет в войне и по поводу потенциального конфликта с Польшей можно не переживать.

Другие же напротив, полагали вторжение неизбежным. Мол, Пруссии понадобятся ресурсы для ведения большой войны. А сокровищницы польских магнатов и королевская казна могут стать тем источником, который обеспечит совершившего переворот принца деньгами. Потому надо спешно готовиться к войне, а ещё лучше нанести удар первыми.

Впрочем, обычное население, здесь ничего не решало. Как и в подавляющем большинстве стран мира. А если говорить о людях облечённых властью, то среди них процент сторонников войны был намного больше. Если честно, я не до конца понимал почему. Судя по докладам, которые предоставила Дарья, Пруссия была сильна в военном плане. Предыдущий король ограничил численность родовой гвардии и количество Одарённых среди слуг, что позволило пополнить королевскую армию приличным количеством солдат. Правда, одновременно с этим сформировало целую волну прусских эмигрантов, которые спешили наняться в рода других стран или влиться в отряды наёмников. Не все Одарённые горели желание служить прусской короне. Но монарха это видимо, мало смущало.

— О чём задумались, Ваше Сиятельство?

Я покосился на князя, который уже пребывал в благодушном расположении духа и разглядывал улицу за окном.

— Пытаюсь понять, зачем шляхте понадобилась война.

Мой честный ответ, заставил Оболенского хмыкнуть в усы.

— Надеются, что их поддержат все остальные. Баварский курфюрст, союз монархий Рейна, княжества Центральной Германии. А там, глядишь и Дания с Швецией подтянутся. Пруссаки давно всех раздражают.

Звучало логично. Но как по мне, развязывать масштабную войну, руководствуясь лишь призрачной надеждой на потенциальных союзников — опрометчивое решение. Тогда как польские магнаты, были кем угодно, но точно не теми людьми, что на такое способны.

— Скажите князь, а у вас есть знакомые среди польской аристократии? Те, кто руководит фракциями Сейма или близок к их лидерам. Варится во всей это внутренней кухне?

Оболенский смущённо кашлянул.

— Знакомые то есть. Но боюсь, мирно с ними поговорить не выйдет. Кровь меж нами, Василий. Разве что с Оссолинскими встретиться выйдет. Я как-то спас жизнь их наследнику. Который теперь стал главой рода. Все иные не станут даже руку подавать.

Справки о контактах князя с польской знатью, я тоже наводил. Удобно, когда у тебя под рукой появилась крупная команда юристов и аналитиков, готовая собирать любую информацию. Правда, сам Бельский на момент оказался разочарован — заключая со мной соглашение, он не рассчитывал, что уже на следующий день Рюриковичи объявят о фактической опале рода Афеевых. Но успокоился сразу после встречи с царевичем Алексеем, который в положенных по традиции, выражениях, обозначил, что теперь фирму Бельского станет защищать его Слово. Никого, кто был бы выше по статусу, чем местоблюститель престола, в империи не имелось. Так что новый глава юридического крыла рода остался доволен. Хотя намекнул, что Слово данное Дарьей, скорее всего было бы несколько более эффективным.

В любом случае, информацию о сложных взаимоотношениях князя и местной аристократии, люди Бельского подготовили. Тем не менее, слова из первых уст, всегда лучше сухих документальных данных.

— Значит надо встретиться с этими Оссолинскими. Нам надо понять, что происходит.

Патриций повернулся ко мне и поправив мундир настороженно поинтересовался.

— Вы что, всерьёз собрались выполнять наказ Дашеньки, Василий? Это же, практически невозможно.

Князь не был посвящён в детали плана полностью — он считал, что мы едем в Европу, чтобы запутать врагов среди Хранителей, а заодно провести своего рода разведку боем и посмотреть, как на наше появление отреагируют местные отделения ордена. По сути, сейчас Рюриковичи начали разгром и преследование Хранителей на территории России. На что должны была последовать какая-то реакция их коллег из-за рубежа. Одной из наших, якобы реальных задач, которая была озвучена князю — как раз проверка их отношения к последним событиям.

— Тем не менее, мы должны попытаться. Да и из образа выходить не следует. Раз мы являемся дипломатической миссией, то и вести себя следует соответственно.

Ратибор на момент задумался.

— Послушайте, моё предложение взорвать Сейм всё ещё в силе. И потом, имейте в виду, у короля одиннадцать отпрысков. Если похитить одного и убедить в необходимости дружбы с государством Российским, а потом возвести на престол, задачу можно считать выполненной.

Князь с довольным видом подкрутил усы. Я же усмехнулся.

— Предлагаете перебить всех делегатов Сейма, среди которых в основном главы родов или их сыновья, а потом осуществить дворцовый переворот. Думаете, при таком развитии событий, Польша останется спокойной?

На пару мгновений задумавшись, Оболенский пожал плечами и протянул.

— Ну, с Пруссией они точно воевать передумают. А договор с королевской печатью мы отправим в Петербург — наглядный показатель успеха.

Я едва слышно вздохнул. Договор заверенный королём, которого не одобрил Сейм — по сути просто бумажка, подписанная одним из членом монаршего рода. А после разгрома местного аристократического парламента, польские патриции немедленно примутся резать друг друга, вспомнив старые распри и обвиняя в атаке своих врагов. Конечно, если не выяснят, что за всем стоит наше посольство. В таком случае, они скорее всего начнут стягивать армии к восточным границам, желая мести за убитых родичей.

Тряхнув головой, усмехнулся. Стоило признать — присутствие Оболенского и его манера с абсолютно серьёзным видом озвучивать подобные предложения, порой вынуждала их всё так же всерьёз обдумывать Например, только что, я рассматривал возможность подрыва Сейма и последствия этого шага.

— Оставим эту меру на самый крайний случай, — решил я пойти на определённый компромисс.

— Как скажете, Василий, — разочарованно пожал плечами князь.

Когда мы обсуждали идею этого посольства, Дарья взяла с Оболенского слово, что последнее решение в случае возникновения рискованных идей, остаётся за мной. Конечно, это была не клятва на Даре, но если верить Рюриковне прецедентов нарушения князем данного обещания, за все триста лет, ещё не было.

Ресторан по раннему времени, был практически пуст. Только пара завтракающих клиентов, да только начинающие втягиваться в рабочий ритм официанты. Варшава лишь начинала просыпаться — для наплыва гостей, было рановато.

Мы устроились за большим круглым столом, сразу же сделав заказы. Свитские Леры ограничились омлетом. Сама жрица заказала себе яйца пашот и кукурузную кашу. Жорик получил на завтрак фазана — куропаток в ресторанном меню не оказалось. Оболенский задумчиво глянув на костяного конструкта, пролистал к разделу меню, где были мясные блюда и выбрал молочного поросёнка.

Сам я ограничился тушёной уткой, тортом и небольшим ведром клубники в сметане. Последние два блюда предназначались для моих спутников, которые вовсю негодовали из-за того, что Жорик мог спокойно есть всё, что угодно на публике, тогда как им приходилось скрываться.

Я открыл принесённую официантом утреннюю газету и скользнул взглядом по заголовкам. Сразу же остановился на одном из них.

«Виконт Мазелинский обнаружил, что за ночь с его полей пропала вся клубника».

Быстро пробежался по строчкам текста. Всё совпадало — ночью мы как проезжали мимо этих полей клубники.

Почувствовавший моё негодование Сандал, заглянул в газетную статью и решил действовать превентивно.

— Сам виноват. Надо было ставить защиту. И я забрр-р-рал только половину!

Не врал — половину полей он и правда оставил в неприкосновенности. Но если учесть их площадь, поляк всё равно понёс солидные убытки.

Оболенский, попросив его извинить, отлучился в уборную, а у меня звякнул дарфон — Асука сообщала, что они благополучно добрались до Владивостока и через несколько часов вылетают в Пусан. Одновременно с этим распахнулась дверь ресторана и внутрь ввалилась компаний юных аристократов. Судя по их состоянию и внешнему виду, только недавно покинувших какую-то частную вечеринку или развлекательное заведение.

Они заняли несколько столов по соседству, шумно перебрасываясь фразами и громко смеясь. А потом одна из девушек в сильно декольтированном платье заметила Жорика, что с любопытством рассматривал новоприбывших и скривилась.

— Фу! Какая мерзость! Яцек, убери это!

Конструкт переступил с ноги на ногу и глядя на неё, протянул.

— Са-а-ама ты мерзость! Прикро-о-ой свой срам лучше.

Я аж поперхнулся глотком утреннего кофе, поворачивая голову в их сторону. Такой прыти от спутника Леры, я точно не ожидал.

Жорик говорил на чистом польском — в случае с конструктом, для обучения было достаточно артефакта с записанным на него языком, откуда весь массив информации перекочевал в его собственный псевдоразум. Жаль с людьми такой метод не срабатывал. В теории, он был реализуем, конечно. Но для такого требовался крайне искусный профильный Одарённый.

— Ты слышал Яцек! Разберись с этой тварью! Ты же Защитник!

Рядом с ней остановился рослый блондин в состоянии сильного подпития. На его левой руке и правда висел кожаный браслет Защитника — судя по цвету хрусталя он добрался до четвёртого класса. Свой собственный я благополучно скрыл рукавом пиджака, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Убрали отсюда конструкта! Быстро!

А он оказался не очень умным. Даже не поинтересовался, кто мы такие.

Жорик было двинулся вперёд, скребя друг о друга костяными клинками, но его остановил окрик Леры. Сама же дева поднялась на ноги, вставая рядом со своим спутником.

— В этот ресторан разрешён вход Одарённых с питомцами. Так что советую вам заткнуться и спокойно позавтракать, не мешая другим.

Несколько официантов стояли поодаль, наблюдая за конфликтом и не вмешиваясь. Сам я пока тоже не спешил влезать в свару — среди всей пьяной компании только тот самый Яцек был Мастером, да и он точно не мог служить нам противником.

Блондин, смерил Леру взглядом, шагнув вперёд.

— Ты хотя бы знаешь, с кем говоришь? Это дочь Потоцкого! Выполни, что тебе сказали, и ешь дальше свой завтрак!

Жрица оскалилась в лёгкой усмешке.

— Совсем недавно я была готова простить вашу дерзость. Но теперь вынуждена настаивать на извинениях.

Поляк открыл было рот, чтобы снова рявкнуть, но потом прикрыл его и с лёгкой задумчивостью оглядел наш столик, из-за которого на него без малейшего признака беспокойства взирали четыре пары глаз. Судя по выражению лица, в разуме юного аристократа закипела работа. Но привести к какому-то результату, этот процесс не успел — вмешалась судьба в виде той самой смертной, что всё это начала.

Выступив вперёд, тонко прошипела.

— О, сейчас ты получишь свои извинения, дерзкая сука!

Не успел я удивиться её несдержанности, как та ударила. Кольчугу, Лера набросить успела. Только вот Потоцкая атаковала её чем-то абсолютно неожиданным — перстень на её руке выплеснул волну энергии, напоминающей божественную, большая часть которой спокойно прошла через защитный барьер.

Я вскочил на ноги, окружая себя кольчугой. Опрокинулся стул Прохора, который тоже поднялся, хватаясь за револьвер. Потянули клинки из ножен свитские Леры.

Сама она на мгновение застыла. Потом одежда жрицы прахом осыпалась на пол, а разум девы окутался ярко-алой дымкой. Ещё мгновение и смертная со стоном осела на пол.

Глава XV

Совместный бонус от Сандала и Мьёльнира — в благодарность читателям Автор Тудей за клубнику и торты)

* * *

Божественная печать позволяла почувствовать состояние разума жрицы. Растерянность, боль, стыд. Плюс, стремительно нарастающее возбуждение. Судя по довольной ухмылке на лице блондинки из рода Потоцких, она хорошо представляла себе действие артефакта. И с нетерпением ждала результатов.

Мощь, которую использовала смертная, чем-то напоминала силу Венеры. Но лишь отчасти — принадлежала она точно другой богине. Скорее всего, кому-то из пантеона восточных племён.

В груди ворохнулась ярость — пришлось приложить определённое усилие, чтобы отогнать в сторону мысль о немедленном убийстве всех вокруг.

— Я, Анна Потоцкая. Уберите оружие, если не хотите, чтобы ваши семьи исчезли с лица земли, идиоты.

Ещё раз дав спутникам команду сдерживаться, я потянулся к разуму Леры. Вцепился в плетение, что разворачивалось внутри её сознание. Я не слишком хорошо разбирался в ментальных печатях, но базовые компоненты выделить смог. Основной упор делался на сексуальное возбуждение, которое должно было непрерывно нарастать, буквально сводя смертную с ума и заставляя бросаться на любых мужчин вокруг. Пожалуй, с такой силой воздействия, дева должна была умолять их вступить в связь, предлагая за это всё, что угодно.

Коварно. Жестоко. Мерзко. Венера порой использовала подобные плетения в бою, но была схватка против равных. Да и не срабатывали они в полную мощь на божественных сущностях. Здесь же, силу бога применили против смертной.

Рухнувшая на четвереньки Лера застонала. Я же скрипнув зубами, пытался разобраться, как остановить работу комбинации. Пока выходило лишь затормозить скорость её раскрутки, но она всё равно продолжала действовать.

Жорик, чуть растерянно оглянулся на меня. Лера дала чёткий приказ не атаковать кого-то без прямой команды от неё или от меня. Действовать самостоятельно, было разрешено только, если кому-то из нас угрожала опасность. Вот конструкт и пытался понять, насколько ситуация подходит под эти рамки.

— Спеть песню этой стерр-р-рве?

Спутника пришлось проигнорировать. Любые контакты сейчас отвлекали. А задача оказалась сложнее, чем я думал. Безусловно, я римский бог. Но ментальные плетения, совсем не моя специализация.

Поняв, что сработать на тонком уровне, у меня точно не получится, я перешёл к иным методам. Расширив канал связи с жрицей, принялся вливать в её разум божественную силу, затапливая ею весь каркас и обрушивая на чужую мощь, которая сейчас корёжила сознание девы.

— Да что с тобой не так? Ты уже должна скулить, как собачка и просить тебя поиметь. Что, настолько фригидная? Бедняжка. Ничего сейчас заработает и ты ощутишь, насколько мощным может быть удовольствие.

Потоцкая подошла ближе к жрице, с презрительной насмешкой цедя слова. А у меня, наконец получилось — плетение не исчезло полностью, но свою силу потеряло. На месте остался лишь управляющий компонент, что являлся ядром комбинации. Энергия же, которая представляла собой ударную мощь то самое сырьё, что должно было обеспечить силу воздействия, развеялась в пространстве.

Лера резко выдохнула и завалилась на пол, оцарапав грудь. Я же, скрипнув зубами, отдал приказ.

— Прохор, поделись шинелью. Если какая-то собака вздумает хотя бы усмехнуться, убей на месте.

Команда была отдана на русском, потому лицо Яцека, до которого уже начало доходить, что ситуация вышла за рамки стандартной, исказилось удивлением.

А я позволил толике ярости проникнуть в мой разум. Вот значит, как? Решили не мелочиться, а столкнуть меня лбами с одним из магнатов, чей род ещё и обладает божественной силой. Интересно, кто из того десятка с лишним спутников, подсказал ей направиться именно в этот ресторан? Эту напыщенную тварь Эребуса, скорее всего выбрали за нрав и нелюбовь к конструктам, грамотно направив в то же заведение, где мы завтракали. Управляли её маршрутом с самого вечера, забросив в клуб, расположенный недалеко от нашей гостиницы? Или просто увидели возможность и воспользовались ситуацией?

Мысли вихрем кружились в голове, а справа мелькнула фигура адъютанта. Сам я шагнул вперёд. Глядя на смертную, что непонимающе разглядывала Леру, с яростью уточнил.

— Род Потоцких? Слышал, у вас много земель. И заводы есть. Да и родичей у тебя немало. Наверное, им будет очень неприятно умирать из-за выходки одной тупой девчонки.

Та не стала тратить время на разговоры. Молча ударила другим артефактом. Снова божественная сила, которая напоминала мощь Венеры. Только в этот раз она бессильно расплескалась после удара о кольчугу. Внутри артефакта смертной была лишь небольшая порция силы высшего порядка. Не стоит даже думать пробить такой ерундой защиту настоящего бога.

Разжав губы в усмешке, я впился взглядом в деву.

— Всё? Артефакты закончились или ты собираешься пустить в дело ещё парочку?

Вот теперь та попятилась назад, а на её лице отразился страх. Я двинулся следом, выпуская ауру. Параллельно присмотрелся к её спутникам, что ждали за спиной. Судя по оттенкам разума, все были изрядно пьяны, напуганы и не понимали, что происходит. Если кто-то из них и направлял её, то делал это, не зная обстоятельств. Выходит, настоящий кукловод сейчас находился за пределами ресторана.

Впрочем, это не так важно. Хранители хотели посмотреть, как я поведу себя при столкновении с серьёзной угрозой? Ну что ж, пусть смотрят.

— Если ты принесёшь искренние извинения, снимешь одежду и доползёшь до своего дома на четвереньках, я подумаю о том, чтобы простить Потоцких. Ты держишь судьбу рода в своих собственных руках.

Та замерла, неверяще оглядываясь по сторонам. Задержала взгляд на блондине.

— Яцек, сделай что-то нибудь! Ты же Защитник!

Шляхтич повёл глазами в её сторону. Потом неуверенно глянул на меня. Аура работала, как надо — если Потоцкую от неё частично закрывали артефакты, то вот у этого смертного аж губы тряслись от наводимого ужаса. Тем не менее, стоило отдать ему должное, он попытался. Правда сделал совсем не то, чего от него ожидала дева — вместо того, чтобы атаковать, заговорил.

— Потоцкие, это магнаты. У них своя армия и фракция в Сейме. Давайте решим всё миром. Это всем пойдёт на пользу.

Смелый юноша. Нашёл в себе смелость начать переговоры, хотя находился под давлением моей ауры. Да и выглянувший из под рукава браслет Защитника первого класса, тоже видел. Хотя, думаю, хватило и того, что атака при помощи артефакта не достигла своей цели. Это уже достаточно говорило об уровне силы противника.

Я постарался придать лицу невозмутимый вид, сдерживая рвущийся наружу гнев.

— Условия, что необходимы для мирного решения, я уже озвучил. Она напала на род Афеевых. Атаковала без предупреждения и без оснований. Это веский повод для того, чтобы вырезать род Потоцких, уничтожить их замки и сжечь поместья. Вытравить память о них из истории этого мира и предать забвению.

Злые слова сами вылетали из глотки, впечатываясь в разумы смертных. В случае с Яцеком это подействовало — судя по тому, как он посмотрел в сторону девы, юноша хотел посоветовать ей выполнить мои требования. Но озвучить этого, всё же не решился. А вот сама она презрительно фыркнула.

— Слишком много красивых слов. То, что ты знаешь пару фокусов, не спасёт тебя от смерти.

Снова распахнулась дверь ресторана. Сандал был внутри, так что заходивших внутрь Одарённых, в мундирах с гербом Потоцких, мы с ним увидели одновременно.

Семь человек. Три Мастера и четверо Окольничих, увешанных артефактами. Серьёзная сила, если речь идёт об охране одной девы в мирном городе, где на неё рискнёт напасть только самоубийца. И абсолютный ноль, если говорить о схватке с римским богом.

Старший охраны бросил взгляд на Леру, которая лежала на полу, накрытая шинелью Прохора. Сам адъютант оставался рядом, придерживая дёргающуюся деву за плечи и не совсем понимая, как ему быть дальше.

— Что здесь происходит?

Поляк тоже почувствовал давление моей ауры, но всё же постарался сделать голос максимально уверенным.

— Нападение. Анна Потоцкая без всякой причина атаковала члена рода Афеевых.

Я мог бы добавить, что потом были ещё угрозы мне самому, после чего представиться и упомянуть Рюриковичей. К дипломатическому иммунитету и неприкосновенности текущая ситуация никакого отношения не имела. Право патрициев убивать друг друга, признавалось едва ли не священным и стояло у смертных выше таких глупостей, как дипломатический статус. Но указание на то, что я являюсь хранителем Малой Императорской печати Рюриковичей, наверняка развернуло бы мозги телохранителя в нужную сторону.

Имелась только одна проблема. Которая скорее была их, а не моей. Я не собирался спускать случившееся на тормозах и давать Потоцким отступить, сохранив лицо. Даже если забыть о том, что это испытание, которое устроили неизвестные кукловоды, чтобы оценить мой потенциал и посмотреть на действия, прощать подобную атаку на Леру, я не планировал. Конечно, можно было бы просто убить патрицианку. Но это было бы слишком легко и просто. Умереть человек может, максимум дважды. Сначала в своей плотской оболочке, а затем в посмертии, если его сожрёт кто-то из членов двух орденов, либо иная тварь. А вот мучаться, оставаясь живым, способен двадцать четыре часа в сутки.

Телохранитель поднял на меня глаза. Чуть подумал.

— Если вы немедленно принесёте свои извинения, всё этим и закончится.

Зависший в воздухе Сандал рыкнул.

— Я что-то не так понял или он прр-р-равда хочет именно НАШИХ извинений?

Эмоции дракона я прекрасно понимал. Тем не менее, решил дать им ещё один крохотный шанс выжить.

— Вы охраняете свою госпожу и у вас приказ. Это я понимаю. Даю своё слово, что прямо сейчас её жизни ничего не угрожает. Она не умрёт в этом ресторане. А вот вы, если станете сражаться, будете убиты. Без всякой жалости и сострадания, потому как это станет вашим собственным, осознанным выбором.

На лицах охранников появились ухмылки. Похоже они посчитали, что я говорю не всерьёз. И это, несмотря на действующую ауру, которая продавливала их барьеры, проникала свозь них и воздействовала на разум. Ни один не оказался достаточно умным, чтобы хотя бы глянуть в сторону выхода.

— Заканчивай уже этот спектакль. И убирайся отсюда. Или мы тебя сами выкинем. А девку твою в бордель какой продадим. Она ещё и рада будет.

Зря они так. Я ведь предлагал им спасение.

Короткий приказ и на пол шмякнулся головной мозг командира этой небольшой группы. Спустя секунду, своего содержимого лишилась черепная коробка Одарённого, что стоял ближе остальных, а потом настал черёд третьего.

Конечно, Сандал мог убивать более быстро и эффективно. Но сейчас мне требовалась показательная демонстрация.

Когда в живых осталось всего двое охранников, они начали действовать. Один ударил сразу двумя оттисками, почему-то целя не только в меня, но ещё и в Прохора. Я перехватил обе печати божественной силой, развеяв в воздухе.

Второй оказался чуть сообразительнее и кинулся к двери. Но добежать не успел — лишился мозга за пару метров до выхода. Официанты, до этого изумлённно наблюдавшие за побоищем, бросились в служебные помещения, а я дал Сандалу ещё одну команду.

Мгновение и лицо Потоцкой исказилось изумлением. Такое бывает, когда на деве внезапно исчезает женское бельё. А через секунду она завизжала, прикрывая грудь руками — Сандал лишил её платья, переведя то в призрачное состояние.

Взмах драконьего хвоста, который на доли секунды перешёл в материальную плоскость и на ягодицах патрицианка вспыхнула красная полоса, а воздух наполнился болезнным воплем.

— Тебе всё же придётся пробежаться по столичным улицам в достойном твоего поведения, виде. Надеюсь по пути встретится достаточно прохожих с дарфонами.

Та уставилась на меня взглядом, в котором плескалось полное непонимание ситуации и получила второй удар драконьим хвостом по заднице. После третьего, до смертной наконец дошло и она кинулась к выходу. Конечно, попыталась прикрыть себя руками, но на ходу, это получалось откровенно плохо. Думаю, уже сегодня фотографии обнажённой Потоцкой, как минимум будут массово пересылаться между горожанами.

Оболенский появился из коридора, что вёл к уборным, как раз в момент, когда дева выскакивала за дверь. Склонив голову набок, проводил её взглядом. Увидев, как на её ягодицах появилась очередная красная полоса, удивлённо хмыкнул. Потом оглядела зал и увидев как я вместе с Прохором и свитской жрицы, пытаюсь поставить последнюю на ноги, помрачнел.

— На нас напали? Кто-то атаковал миссию? Я почувствовал всплески силы, но не придал значения — был немного занят.

Двинулся было в нашу сторону, но через пару шагов емё открылся вид на композицию из трупов и человеческих мозгов, что заставило князя чуть притормозить и удовлетворённо цокнуть языком.

— Как вижу, с нападавшими вы уже разобрались. А одну девицу показательно наказали.

Я убрал руки от подрагивающей Леры, которую трясло из-за нахлынувших эмоций. Зря я пытался нарушить логику работы плетения. Надо было сразу лишать его силы — тогда жрица бы лишь испытывала сейчас лёгкий сексуальный голод, с которым наверняка смогла бы справиться. Моё вмешательство пусть и не остановило работу комбинации, но нарушило её механизм, из-за чего та воздействовала на разум девы совсем не так, как предполагалось. Сейчас она стояла, закутанная в шинель Прохора и поддерживаемая своей свитской, а по телу жрицы прокатывались волны крупной дрожи.

— Хочу сообщить вам, что обижен граф. Вы могли бы дождаться меня, а уже потом приступать к веселью.

На невозмутимого Оболенского, который сейчас тоже говорил на русском, косились все члены компании. Но узнала князя только одна дева, которая нервно икнув, присела на край ресторанного стола и вытянув руку, указала на него тонким пальчиком.

— Разрушитель. Ночная смерть. Он вернулся.

Сначала все остальные посмотрели на неё. Потом на патриция. А следом, как-то синхронно принялись сдвигаться в противоположную от него сторону.

Сам он подошёл ближе. Окинул взглядом Леру и с хмурым видом извлёк из кармана небольшую, совсем крохотную фляжку. Протянул свитской.

— Вот. Пусть выпьет. Но только совсем каплю. Ей и так должно помочь, а зелья этого у меня осталось совсем мало.

Дева, что с трудом удерживала Леру на ногах, вопросительно глянула на меня и я кивнул. Через несколько секунд та уже влила в рот своей госпожи микроскопический глоток жидкости, при виде которой я с трудом сдержал неподдельное изумление. А князь ловко закрутил артефакторную флягу, непроницаемую даже для моей силы и оглядел зал.

— Куда подевались эти шельмы из обслуги? Разве несколько трупов, повод игнорировать гостей заведения?

Пара поляков, которые прибыли вместе с компанией Потоцкой, скользнули в коридор, который вёл к служебным помещениям. Возможно рассчитывали пробраться оттуда на кухню, а потом покинуть ресторан. Яцек, оглянувшись на остальных, уставился на Оболенского и собрав волю в кулак, поинтересовался.

— Зачем вы здесь, князь? Как вы вообще попали в Варшаву?

Патриций посмотрел на него с изрядной долей недоумения во взгляде.

— Приехал на поезде. Ваш Сейм сам закрыл воздух для самолётов.

Первую часть вопроса он решил проигнорировать, направившись к столу. А блондин, краем глаза зафиксировав ещё троих сбежавших к чёрному ходу приятелей, повернулся ко мне.

— Раз это князь Оболенский, то могу я поинтересоваться, кем являетесь вы?

Уже оказавшийся около нашего стола Ратибор, недовольно оглядел пустые тарелки и хмуро глянул на юношу.

— Это граф Афеев и он следит, чтобы я не сжёг Стамбул.

Лере стало чуть лучше — дева выпрямилась, отодвинувшись от свитской и запахнув шинель, оглядела зал. Издавший что-то вроде успокоенного выдоха Жорик, добрался до мёртвых тел и насадил на клинок один из головных мозгов, что валялся на полу. Подняв его в воздух, задумчиво осмотрел. Оглянулся на меня.

— Это нече-е-естно!

Мне оставалось только кивнуть. Согласен, по-хорошему, жизни этого отребья стоило отдать Жорику. Но у него ещё будет возможность поквитаться с Потоцкими. Тогда как мне требовалась максимально внушительная демонстрация силы.

Переведя взгляд с изумлённого Яцека на Ратибора, я обозначил ему своё предложение.

— Рискну предположить, здесь нас не покормят, князь. Думаю, будет лучше отправиться в другой ресторан.

Сандал насмешливо рыкнул — он так и гнал Потоцкую вперёд по улице, не позволяя смертной воспользоваться помощью прохожих, таксистов или полиции. Впрочем, после того, как чужая одежда в десятый раз просто исчезла из её рук, а ягодицы превратились в сплошное алое пятно, она больше не пыталась как-то вывернуться. Просто мчалась дальше. И судя по тому, что маршрут патрицианка выбирала относительно осмысленно, направлялась к одному из особняков рода, либо заведению, которое им принадлежало.

— Соглашусь с вами, Василий. Ужасное обслуживание. Знаете, я этого так не оставлю. Им нужно написать отзыв.

Лихо развернувшись на каблуках сапог, кавалергард чеканным шагом добрался до массивной книги отзывов и предложений, после чего распахнул её, принявшись что-то записывать. А ко мне приблизилась Лера. Обхватив себя руками, глянула в глаза.

— Спасибо, что помог. Но что ты сделал с этой… Которая на меня напала.

Не знаю, какое слово, собиралась использовать жрица, но благополучно сдержалась. Почему-то решила, что не стоит сыпать оскорблениями.

— Бежит к своему дому голой и с красным задом. Её, как минимум, раз пятьдесят сфотографировали на дарфоны.

Губы жрицы тронула слабая улыбка. Потом она покосился на Яцека, который продолжал оставаться рядом, как будто забыв о том, что умеет ходить. Блондин поёжился под её взглядом. Отступив, огляделся по сторонам. И видимо только сейчас понял, что никого из их компании в помещении ресторана больше нет.

Спустя несколько секунд, фигура юноши тоже исчезла в проходе, а рядом послышался тихий шёпот Леры.

— Теперь война?

Усмехнувшись, кивнул.

— Война. И разорение Потоцких. Боюсь, скоро нам придётся искать управляющих для поместий в Польше.

Оболенский выпрямился, отложив в сторону книгу. Довольно подкрутил усы.

— Всё. Готов выдвигаться.

Я посмотрел на Леру и отрицательно качнул головой.

— Для начала в отель за новой одеждой. А потом уже определимся, где в этом городе лучше поесть.

Спорить патриций не стал, так что через пару минут мы снова рассаживались по машинам, отправляясь в путь. А Сандал показал мне дом, до которого добежала Потоцкая. И правда, какой-то небольшой особняк в центре Варшавы.

Вид голой и трясущейся госпожи, которая уже не пыталась прятать свои прелести, вместо этого прикрывая ладонями ягодицы, здорово удивил охранников. А потом ещё более сильно испугал. Особенно, когда все выставляемые ими щиты отказались срабатывать.

Сандал хотел продолжить веселье, перебив всех внутри особняка и погнав деву дальше по городу, но я решил, что пока этого будет достаточно. Тем более, официально война родов не объявлена. И если всё произошедшее ранее, можно списать на самооборону, то атака на собственность Потоцких в столице, уже совсем другое дело.

Потому дракон лишь проследил, куда именно растерянная охрана тащит деву. Как выяснилось, они приволокли её на подземный ярус, где стоял стационарный барьер против призрачных конструктов. Его Сандал, тоже мог пробить, ворвавшись внутрь. Но я приказал спутнику возвращаться. Время демонстрировать все наши возможности, пока ещё не пришло.

Разобравшись с преследованием Потоцкой, повернул голову к Ратибору.

— Князь, мне помнится, Дарья говорила, вы провели последние двадцать лет в башне.

Тот тоже глянул на меня и невозмутимо кивнул. Я же продолжил.

— Извините, но я задам личный вопрос — откуда тогда появились дети? Им же на вид лет семь-восемь. Ну, может быть девять. Максимум десять.

Патриций слегка усмехнулся.

— Знаете, Василий, тут такая штука… Когда у тебя есть мощное и нестабильное оружие, то в мирное время ты стараешься сделать так, чтобы оно не нарушило твои собственные планы. Но стоит только появиться у ворот угрозе, как возникает соблазн пустить его в ход.

Я заинтересованно хмыкнул.

— То есть вас порой выпускали?

Оболенский тоскливо вздохнул.

— Выпускали. Освобождали, а потом снова отправляли под замок, как какого-то узника. Не очень приятное чувство, скажу я вам, граф. И как вы сами понимаете, вдохнув запах воли, я сразу же желал и всех сопутствующих наслаждений.

Помолчав, задумчиво добавил.

— Хотя, всё равно не понимаю, как она могла забеременеть. Не должно было такого произойти.

Меня подмывало спросить, что он сейчас имеет в виду. Но ответ и так был почти очевиден — скорее всего, речь шла о методике, связанной с применением силы. А дева, которую под князя кто-то искусно подложил, смогла обойти эту комбинацию.

Впрочем, с его отпрысками мы станем разбираться потом. Прямо сейчас имелся ещё один момент, который волновал меня ничуть не меньше войны с Потоцкими. Всё же, далеко не каждый день встретишь смертного, который носит в кармане небольшую ёмкость с разведённой амброзией. Мне стоило больших сил сдержаться, когда я почувствовал запах божественного напитка, что внезапно оказался в руках Оболенского.

— Скажите князь, а что именно было в той фляжке, из которой вы угостили Леру?

Патриций косо глянул на меня. Нахмурился.

— Боюсь, это секрет моего рода, Василий. И открыть его я не могу.

Интересно. Амброзия, которую используют спустя многие века. В теории, она могла где-то храниться всё это время. В конце концов, это напиток богов, щедро пропитанный силой. Но если так, то выходит у Оболенского есть не только сама амброзия, а ещё и подходящий сосуд для её правильного хранения. Оставался только вопрос, откуда всё это у него взялось? Это уже не жреческое пламя и не древние техники. Нет. Речь о материальной вещи, имеющей божественное происхождение.

Мы уже подъезжали к зданию гостиницы и потому я решил продолжить беседу в следующий раз. Когда обстановка будет более располагающей к откровенности.

Не успела наша небольшая компания пройти в холл, как на дороге внезапно оказался служащий. Судя по роскошной ливрее и уверенному взгляду, кто-то из старших по должности.

Отвесив уважительный поклон, начал осторожно излагать.

— Прошу меня извинить, господа, но вы больше не можете оставаться гостями нашего отеля. Половиной его акций владеет род Потоцких, потому мы более не в состоянии обеспечивать вам кров.

Чуть нервно глянув на Оболенского, продолжил.

— Наш персонал поможет вам перенести вещи и при необходимости вызовет транспорт. Прошу вас, не гневайтесь. Это вынужденное решение, которое принято отнюдь не по нашей воле.

Князь шумно вздохнул, явно собираясь что-то сказать. Но тут сбоку от нас послышался уверенный мужской баритон.

— Господа, не подскажете, где я могу отыскать некоего Афеева?

Глава XVI

Я развернулся, окидывая взглядом плотного смертного в костюме-тройке и портфелем в руке. Но прежде чем успел ответить, рядом раздался густой бас Оболенского.

— Возможно вы ищете, Его Сиятельство, графа Афеева, хранителя Малой Императорской печати? Попрошу вас выражаться яснее, милейший.

Мужчина, что стоял напротив, был всего лишь Одарённым в ранге Окольничего. Но пассажа князя отчего-то не испугался. Лишь пожал плечами.

— Вполне вероятно, что именно его я ищу. Но всё, что мне известно, так это фамилия этого человека.

Странно, но на пальцах обращающегося к нам смертного не было родового перстня Потоцких. Зато имелся другой — с гербом королевской династии Собеских, чей представитель сейчас занимал польский престол.

Прежде чем князь успел ответить, я выступил вперёд.

— Позвольте узнать кто вы и ради чего меня разыскиваете?

Смертный перевёл взгляд и уточнил.

— Пан Афеев?

Получив от меня утвердительный кивок, открыл портфель, вытаскивая оттуда бумаги.

— В качестве Коронного наблюдателя, передаю вам извещение об объявлении войны вашему роду со стороны рода Потоцких. Оно вступит в силу через три часа, потому на вашем месте я бы озаботился собственной безопасностью.

Чуть помолчав добавил.

— На втором листе, общий перечень их союзников. А под ним список тех, кто уже объявил вам войну. Могу я попросить вас обменяться контактами дарфонов? В случае объявлений войны вашему роду со стороны иных союзников Потоцких, либо других аристократов, я должен буду предоставить информацию. Но боюсь, в условии активных боевых действий, сделать это обычным способом, будет несколько затруднительно.

Я прошёлся взглядом по первому листу документа. В целом, стандартные формулировки о начале войны родов, к которым добавлялось немного местной специфики. Вот список союзников Потоцких, напечатанный мелким шрифтом, впечатлял — тут было не меньше двухсот фамилий. Объявивших войну оказалось чуть поменьше — ровно тридцать родов.

Подняв глаза на терпеливо ожидающего смертного, я проверил время на часах.

— Военные действия станут законными, начиная с одиннадцати часов и пятнадцати минут по варшавскому времени, верно?

Тот, невозмутимо сверился с часами и кивнул.

— Всё так. Через три часа после вручения вам бумаг. Если вы хотите заявить о вступлении в войну ваших союзников, то попрошу сообщить об этом прямо сейчас, либо сразу после того, как они примут подобное решение.

Оболенский многозначительно хмыкнул и покрутил ус. Поняв, что я не реагирую, нахмурился и громко зашептал.

— Василий, я совсем не против немного развлечься. Мы можем заключить временный союз в устной форме, если хотите. Разорвём сразу, после того, как Потоцкие сдадутся.

Коронный наблюдатель с интересом глянул на князя. Я же отрицательно качнул головой.

— Я собираюсь лишь примерно наказать Потоцких, сбить с них спесь и лишить части земель. А если вы примете участие, боюсь от их рода останутся лишь воспоминания.

Ратибор разочарованно вздохнул.

— Это уже второй раз, когда вы лишаете меня удовольствия, граф. Если наступит третий, я всерьёз обижусь.

Слуга Короны покосился на побледневшего служащего гостиницы и кашлянув, поинтересовался у патриция.

— Простите, могу я утолить свой интерес и узнать ваше имя?

Князь не сразу понял, что обращаются именно к нему. А когда осознал, то брови моментально сошлись на переносице.

— Забывать значит стали мундир кавалергардов. Что ж вы так милейшие?

С удручённым видом качнув головой, всё же представился.

— Его Сиятельство, князь Оболенский. Командир Первого кавалергардского, лейб-гвардии Его Величества, полка.

Даже каблуками сапог щёлкнул для пущего эффекта. А вот смертный попятился, теперь взирая на князя с неким трепетом в глазах.

— К-к-князь Оболенский? Ночная смерть? В Варшаве⁈ И вы предлагали союз…

Впавший в состояние полного изумления, мужчина, перевёл взгляд на меня.

— Вам предлагал помощь сам князь Оболенский и вы ответили отказом. Я могу узнать… О ваших заслугах, юноша?

Достав из кармана дарфон, я отрицательно покачал головой.

— Боюсь, что нет. Но вы не волнуйтесь, к моменту, когда мы покинем вашу страну, у вас наверняка найдётся для меня пара внушительных прозвищ. Будет о чём рассказать внукам.

Всё-таки интересное на них впечатление производит фамилия Оболенского. Такое впечатление, что князя можно просто подвести к воротам любой крепости и сказать — открывайте и сдавайтесь, пожаловал командир кавалергардского полка.

Коронный наблюдатель покинул нас через минуту, обменявшись со мной контактом дарфона и получив оттиск моего родового перстня, в качестве подтверждения оповещения. А ещё через десять из гостиницы выехали и мы, сразу же направившись к их ближайшему конкуренту.

Правда, там нас пускать на постой отказались. Как и в следующей. И ещё в двух десятках тех, которые мы объехали следом.

Решение, неожиданно предложили свитская Леры. Когда мы выходили из очередного отеля, получив там вежливый отказ с нотками опасения в голосе, дева развернула прихваченную оттуда же газету и указала на раздел с арендой домов.

Вариант был так себе. Хотя бы по той причине, что владельцы приличных зданий в центре, наверняка станут задавать вопросы о постояльцах и узнав, кто именно к ним собирается заехать, тоже ответят отказом. Хотя бы по той причине, что князь Оболенский под каким-нибудь мощным ударом останется цел и ничего ему не сделается. А вот от их дома, в лучшем случае, сохранится лишь фундамент. Да и местные патриции потом могут задать пару вопросов по поводу сдачи жилья их врагам.

Впрочем, дома сдавались не только в центре. Потому, после короткого размышления мы выбрали несколько адресов и устремились по ним, используя в качестве проводника водителя арендованного автобуса. Тот уже слышал новости по поводу войны и находиться рядом был совсем не рад, но и бежать, опасался. Тем более, уйти без автобуса он всё равно не мог. А угнать транспорт, когда внутри сидит три десятка мрачных вооружённых воинов, что слегка похожи на некроконструктов — задача из разряда невыполнимых.

По первому адресу, на месте не оказалось хозяев. Второй дом уже был сдан. А вот с третьим нам повезло. Встретившийся в дверях старичок, живо обрадовался потенциальным съёмщикам и почему-то приняв Леру за главную, утащил её показывать дом.

Пока он водил её из комнаты в комнату, заливаясь морской сиреной в похвальбах своей «раритетной мебели» и истории дома, Сандал быстро показал мне всё здание, а потом и облетел окрестности.

Наблюдение никуда не исчезло. Отчасти сократилась его численность — за нами следовало семь машин, которых можно было разбить на четыре условные группы, что старались маскироваться друг от друга. Что было интересно, их страховала целая группа велосипедистов, которых в Варшаве оказалось неожиданно много. Стоило нам удалиться из центра в окраинные районы, как несколько десятков обладателей велосипедов устремились следом. Конечно, они и раньше кружили рядом — что около гостиницы, что рядом с рестораном. Но тогда это было пять-шесть человек. Сейчас же речь шла о десятках людей.

Что касается дома, в целом он был неплох. Пыльно, старая мебель и скрипучий паркет — да. Но при этом крепкие стены, относительно неплохое расположение и владелец, которому похоже абсолютно плевать, кому его сдавать. Ключевой момент, чтобы новые жильцы внесли залог и оплатили за три месяца вперёд — старичок как раз втолковывал это Лере.

Польский, жрица понимала не очень хорошо, но тут ей помогал Жорик, с его практически идеальным знанием языка. Что интересно, на конструкта старик тоже не обращал практически никакого внимания. Раз и вовсе отодвинул в сторону, чтобы пройти в смежную комнату. Хотя сам владелец дома, Одарённым не был. Самый обычный смертный, который не был способен управлять силой.

К моменту, когда он подписал договор, который оформили на имя Леры, до начала войны родов оставалось около двадцати минут. Данные по Потоцким и их союзникам, Кристина прислала ещё когда мы были в дороге. Большая их часть была из досье Бельского и могла немного устареть. Но более свежей информации, на руках сейчас не имелось.

Впрочем, для определения целей, этого с лихвой хватало. Так что я собрал небольшой военный совет в гостиной третьего этажа. В составе себя самого, Леры и Билли. Плюс, Сандала с Мьёльниром и Жорика.

Оболенский, судя по его виду, тоже был не бы не прочь принять участие, но навязываться не стал. Лишь с негодованием оглядел нас и двинулся инспектировать винный погреб, где по словам владельца здания, имелось около сотни бутылок «прекрасного вина». Сандал и правда обнаружил там приблизительно такое количество ёмкостей без этикеток, наполненных жидкостью. Определить качество на глаз, само собой, было затруднительно, потому Ратибор решил добровольно возложить на себя обязанности сомелье.

Я же уселся на диван и подождав, пока Лера с Билли займут стоящие напротив кресла, окружил нас барьером. Обвёл их взглядом.

— Уверен, это и есть проверка. Как минимум, её первый этап. Хранители хотят посмотреть, как я справлюсь с божественной мощью, которой располагают Потоцкие и во что вся эта война выльется.

Жрица и Билли переглянулись, после чего брюнетка уточнила.

— Божественная мощь? У этих выродков, есть и такая?

Похоже, в моральном плане та атака в ресторане её зацепила более чем сильно — оттенки разума буквально кричали о том, что дева жаждет мести.

— Есть. Правда используют они её странно — при помощи артефактов. Пока я видел только энергию, которая скорее всего принадлежала богине любви из местного пантеона. Но в теории, мы можем столкнуться с чем угодно.

Сандал, который осторожно спустился вниз, показал мне Оболенского, который уже откупорил одну бутылку и сейчас сделал из неё первый глоток. Такое впечатление, что князя мало интересовало всё происходящее — он был просто рад тому, что выбрался на свободу. На фоне всех рассказов о его буйствах, я бы сказал, что он вовсе ведёт себя примерно.

— Какой у нас план? Численность наших людей невелика, а потому может имеет смысла ударить по верхушке? Спалить родовую крепость или что тут у них вместо неё и прибрать к рукам казну. А потом они сами захотят подписать мирный договор.

Предложение О’Киффа звучало относительно логично. Если бы не два «но». Первое — я не собирался выкладываться на все сто процентов и полностью уничтожать Потоцких. А если атаковать их родовой замок, где находится алтарь, именно это и произойдёт. Стоит уничтожить его, как род польских магнатов разорвут в клочья. Это не Абэ, у которых имелись многочисленные гарнизоны в других городах и множественно Одарённых, что дали присягу клану и стали бы сражаться за него при любом раскладе. Потоцкие быстро лишатся всех союзников и большей части солдат. Потом всех своих городов и иных владений, которые не смогут удержать. После чего их либо дорежут, либо оставят доживать век крохотным и мало кому интересным родом, что мечтает о мести.

Выглядело, может и неплохо, но только в процессе, шляхта наверняка устроит полноценную междоусобицу, сражаясь за наследство магнатов. Чего сейчас, совсем не хотелось бы, ввиду международной обстановки.

Второе — дева из Потоцких нанесла удар не по мне, а по моей жрице. Пыталась превратить её в посмешище и всласть поиздеваться. Мне хотелось ответить в похожем стиле. Потоцкие должны пожалеть, что так плохо занимались воспитанием этой смертной.

Анна, вполне ожидаемо, оказалась дочерью главы рода, помимо которой у того было ещё двое сыновей. Один сейчас находился в Варшаве, а второй был в родовом Ланьцутском замке.

Здесь же, в столице, были двое братьев главы рода со своими старшими детьми. Заседание Сейма, на котором решался вопрос открытия военных действий, привлекло в Варшаву множество патрициев самого разного уровня влияния. Включая высшую знать.

— Уничтожать родовой алтарь мы не станем. По крайней мере, на текущем этапе. Вот по их собственности в столице, пройдёмся. Тем более, почти все взрослые члены рода сейчас здесь и находятся.

Билли бросил косой взгляд на Леру. Снова посмотрел на меня. Уточнил.

— А мои люди будут участвовать? Или мы снова станем резервом, как в прошлый раз?

Судя по тону, второй вариант ему не сильно нравился. Но именно он был правильным. Способности морских охотников слишком сильно отличались от техник, к которым привыкли в этом мире. Конечно, если у кого-то возникнут вопросы, то это можно будет решить. Но всё же этот момент оставался спорным.

— В зависимости от ситуации. Но в случае необходимости, вы станете ударной силой, которая выступит и сотрёт врага в порошок.

Капитан тяжело выдохнул. Глянул на меня из под нахмуренных бровей.

— Мои ребята, уже начинают бурчать. Мы слишком давно не сражались. Наши клинки изголодались по крови, разум по напряжению схватки, а глаза по виду добычи.

Мне оставалось только пожать плечами.

— Обещаю, что как только представится такая возможность, вы отправитесь в бой. Возможно это произойдёт куда раньше, чем ты думаешь.

Тот с недовольным видом кивнул, а к беседе присоединилась Лера.

— Если это проверка, то на что они вообще хотят посмотреть? Я не понимаю. Ну разобьём мы этих Потоцких? Спалим их дворец, отправим женщин в бордели Пусана. Что смогут увидеть Хранители?

Самым очевидным ответом было бы то, что они посмотрят на мои методы противодействия божественной мощи, которой располагал противник. Но с другой стороны, ради такого совсем не обязательно было затевать войну с влиятельным родом. Достаточно организовать нападение собственными силами, при помощи наёмников. Полностью контролируя ситуацию и держа место схватки под плотным наблюдением. Сейчас же, они даже не представляли, где именно я нанесу удар и как он будет выглядеть. А среди тех, кто сейчас за нами следит нет настолько сильных Одарённых, от которых я не смог бы оторваться, даже будучи простым смертным в ранге Мастера.

Чуть подумав, я достал дарфон и отправил сообщение Дарье. Перехватить переписку при помощи артефакторных устройств связи было невозможно, так что мы условились, при необходимости поддерживать контакт таким образом. Вопрос, который я задал, был очень простым — есть ли среди рода Потоцких члены ордена Хранителей. И если да, то сколько? У Рюриковны есть доступ к данным имперской разведки и информации рода. Намного больший массив информации, чем тот, которым могут оперировать Кристина или Бельский.

Следом послал сообщение и Кристине. Попросив составить список из тридцати самых сильных Одарённых этого мира. Потому как реакция людей на князя Оболенского начинала немного смущать. Либо он являлся одним из сильнейших воинов, который по какой-то причине считал необходимым подчиняться Рюриковичам, либо именно полякам не повезло с отсутствием тех, кто способен ему сопротивляться.

Убрав дарфон, глянул на терпеливо ожидающую жрицу, чей разум всё ещё был охвачен желанием мести.

— Подождём дополнительной информации и уже потом станем делать выводы.

Та кивнула, но всё же практически сразу уточнила.

— Это ведь может быть и простым совпадением, разве нет?

Мне оставалось только пожать плечами.

— Возможно. Но если так, то оно произошло очень удачно для тех, кто за нами наблюдает.

Сделав короткую паузу, добавил.

— А теперь обсудим наши варианты.

К моменту, когда мы закончили, до официального начала боевых действий оставалось около минуты. Сандал же показал мне приближающиеся боевые группы противника.

Потоцкие решили не мелочиться — позиции на соседних улицах занимали около двухсот пехотинцев, которых сопровождали полсотни Одарённых. Лёгкая бронетехника с артефакторной защитой, точно такие же, напитанные силой боеприпасы для оружия — Сандал хорошо чувствовал мощь, которой был пропитан свинец. Более того — даже пригнали два танка, что заняли позиции на перекрёстках ниже и выше по улице, полностью заблокировав движение.

Интересно, у них всегда так войны родов происходят? Ладно тот дом, в котором мы находимся. Но если их гвардия примется стрелять из всего, что сюда пригнала, то зацепят и соседние здания. В которых живут гражданские, что вовсе ни сном, ни духом не знают о начавшемся конфликте.

Звякнул дарфон. Сообщение от Дарьи.

«Как минимум, трое из рода Потоцких входят в орден. В приложенном документе полная сводка. Не вздумай вмешивать в войну Оболенского, он слишком легко входит в раж.»

Трое Хранителей, значит. Интересно. Но до конца всё равно непонятно. С какой стороны ни посмотри, всё это имеет немного смысла. Разве что некто, помимо анализа моих действий, хочет ослабить Потоцких. Желает сразить двух оленей одной стрелой.

Гвардия противника пока оставалась на позициях. Видимо ждали приказа. Я же, после недолгого размышления, повернулся к Билли.

— Концепция меняется — действуем по второму варианту. Отправляйтесь на улицы и покажите врагам, что такое, настоящая ирландская ярость.

Глава XVII

Бонус от Жорика)

* * *

Морские охотники двинулись в бой с такой искренней и незамутнённой радостью на лицах, что столкнувшиеся с ними гвардейцы Потоцких, сначала даже не поняли, что перед ними противник. Видимо не привыкли, что вражеские воины прут на них в полный рост, лучась от довольства и скаля зубы.

Впрочем, через несколько секунд до передовой группы поляков дошло, кто именно приближается к их позициям и они ударили. Пехотинцы открыли огонь, поливая артефакторными пулями приближающихся ирландцев, а двое Одарённых пустили в дело огненные оттиски.

Первый контакт закончился спустя считанные мгновения, полным и кровавым разгромом врага. А потом ирландцы и правда явили миру свою ярость.

Сначала противник считал, что у него есть шанс на победу. Потом старший из выживших офицеров, отдал приказ перейти к обороне и принялся вызывать подкрепление. А ещё секунд через десять, несколько уцелевших солдат бежали по улицам, бросая назад панические взгляды.

Сандал недовольно рычал, но тем не менее не вмешивался. Рано пока для спутников. Уверен, у Потоцких найдутся дополнительные силы, чтобы попробовать нас остановить.

Повернув голову к Лере, что замерла рядом, негромко отдал команду.

— Поднимай конструктов. Мёртвой плоти рядом хватает.

Девушка отреагировала неглубоким кивком, сразу же принявшись работать с плотью. Параллельно уточнила.

— Почему ты сменил вариант атаки? Что произошло?

Я глянул на картинку, которую передавал Сандал и пожал плечами.

— Ты была права. Им нужна не просто демонстрация. И не проверка того, как я выстою против божественной мощи. Они хотят иного.

Стоило отметить — некромантка стала в разы сильнее. Мало того, что сейчас она разом поднимала почти две с половиной сотни конструктов, разбивая их на отряды и наделяя некоторых псевдоразумом, так ещё и успевала вести со мной беседу.

— Чего именно?

Голос прозвучал чуть глухо, но она явно слышала мой ответ и что самое важное, смогла его осмыслить.

— Скорее всего, взглянуть на то, как я поведу себя в схватке с Хранителями. Воспользуюсь ли ситуацией, чтобы ударить по ним и выпытать тайны ордена. Так что, в каком-то смысле, вы оба с Билли были правы. Мы не станем прятаться и мудрить. Просто ударим по столичному дворцу Потоцких. Даже если тут скрывается что-то ещё, так будет правильнее.

Та чуть помолчала, после чего выплюнула очередной вопрос.

— А та девка, что на меня напала?

Жорик скрежетнул костяными клинками и тоже повернул голову, впившись в меня внимательным взглядом.

— Если выживет, то она твоя. Сама решишь, что с ней делать.

Судя по молчанию в ответ и тем оттенкам разума, что я наблюдал, ответ жрицу вполне удовлетворил. А через минуту мы уже покинули здание. Рядом немедленно оказался Билли, который с толикой недовольства косился на поднятых мертвяков.

— Моих парней бы и так хватило. Тут и сражаться толком не с кем. Эти только под ногами мешаться ведь будут.

Произнося последнюю фразу, кивнул на ближайшего мертвеца, а я усмехнулся.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда дело дойдёт до настоящего боя.

Тот тихо буркнул, что от нескольких сотен новых самоубийц в форме, его мнение не изменится. Но после этого возмущаться перестал, молча двинувшись рядом.

Первый отряд Потоцких оказался на нашем маршруте спустя каких-то пять минут. Не слишком большой — полторы сотни солдат и около тридцати Одарённых, в ранге не выше Мастера. Скорее всего резерв, оставленный на всякий случай поблизости. Команда Билли и конструкты перемололи из за считанные мгновения — в этот раз враг вышел навстречу единой группой и бегать за целями по всей округе, не потребовалось.

Потом они попытались накрыть нас с геликоптеров. Из автоматических пушек. Безусловно, я понимал, что возможно здесь так принято. В каждой стране свои традиции. Но обстреливать Одарённых из обычного оружия? На что они надеялись? Рассчитывали, что артефакторные снаряды вот так запросто прошьют выставленные щиты?

Для того, чтобы сбить три воздушные машины, даже не пришлось отдавать приказ Сандалу — воины О’Киффа справились сами. Один слитный удар и вниз рухнуло три смятых куска металла.

Первую попытку остановить нас всерьёз, противник предпринял на небольшой площади, около которой уже не было гражданских. Да и из близлежащих домов их убрали — буквально выгнав в принудительном порядке. Хотя, услышав громкое оповещение о том, что район вот-вот станет зоной боевых действий, горожане и сами спешили убраться подальше отсюда.

Приставленные наблюдатели всё ещё держались поблизости, так что все заинтересованные лица точно были в курсе происходящего. Вот чего я не понимал, так это причины по которой никто до сих пор не вмешался? Варшава была столицей и жила под гербом короны. Но как-то не заметил я, ни королевской армии, ни родовой гвардии Собеских, что пыталась бы предотвратить развитие конфликта. Как у них вообще, город сохранился, при таком отношении к уличным боям?

Стоило передовым группам Лериных конструктов пересечь площадь, как их атаковали. Ударили воздушными и огненными печатями, дополнительно к этому, щедро поливая артефакторным свинцом.

Потоцкие выстроили линию обороны с противоположной стороны площади. Отправив ещё два отряда на фланги, чтобы зажать нас в клещи.

Если в предыдущий раз, почти всю работу проделали ирландцы, то теперь солидная её часть пришлась на долю жрицы — конструкты устремились в бой, рассыпаясь по узким переулкам города, ведя по противнику огонь и норовя навязать рукопашную схватку.

Основную массу ирландцев я отправил против отряда противника, что заходил справа. Ещё несколько морских охотников устремилось налево, чтобы поддержать атакующих костяков.

— Можно, я спою им про егерр-р-рей? Они же точно ещё не слышали.

Сандал, который кружил над полем боя, с трудом удерживался от того, чтобы вступить в схватку. Я отлично чувствовал, как его разум требуется окунуться в бойню, что происходит на земле и помочь союзникам. Но пока было рано. Если команда Билли и конструкты Леры справлялись сами, значит угроза невелика.

— Жди. Атаковать строго по моему приказу.

Тот рыкнул, завернув кульбит в воздухе. Потом увидел спутника жрицы, что мчался по улице и в голос возмутился.

— А почему Жорр-р-рику можно?

Я кашлянул, но до дракона уже дошло, что вопрос не слишком корректный. Тем более, если учесть, что его могла слышать жрица — после того, как я использовал божественную мощь для нейтрализации вражеского плетения, она стала куда лучше видеть Сандала, даже в его призрачном облике. И порой прекрасно его слышала.

Правда, прямо сейчас, она была занята — использовала свежие мёртвые тела для создания нового типа костяных конструктов. Одного из тех многих, с которыми дева экспериментировала в Пусане, пока они выискивали эффективные методы противостояния подполью, а заодно отрабатывали сценарий подавления полноценного мятежа.

Спустя несколько мгновений в воздух взмыли сотни странных крылатых созданий, напоминающих гигантских комаров. Только сделанных из ещё недавно живой плоти, с которой капала кровь, да частей скелетов. Вместо того хоботка, через которые насекомые пьют кровь, у каждого имелся длинный острый шип.

На первый взгляд, новые бойцы не годились ни для чего, кроме психологической атаки — мощи внутри них было немного и казалось, что шипы созданий не справятся даже с кольчугой Тысячника.

Потому, Одарённые противника лишь мельком оценили новых врагов и вернулись к противодействию обычным конструктам, в которых клубилось куда как больше мощи. По комарам же открыла огонь обычная пехота.

Стоило признать — артефакторные пули гвардии Потоцких сбивали крылатых уродцев вполне эффективно. Но выкосить все цели, солдатам оказалось не под силу. И совсем скоро, окрестности огласили вопли ошеломлённых Одарённых. Такое бывает, когда небольшой костяной конструкт, вместо того, чтобы сгореть или быть отброшенным твоей защитой, одним уколом прошивает её, моментально заражая твою энергоструктуру.

Мелких крыланов из мёртвой плоти не посчитали опасными. Потому за считанные мгновения, из строя оказалась выведена половина Одарённых противника. Оставшиеся были вынуждены переключиться на новую угрозу. Тем более в воздух взмыло не меньше тысячи новых, созданных Лерой, конструктов.

А она молодец. Я всего лишь показал ей несколько хитрых комбинаций, связанных с заражением энергетического каркаса противника. Такие чаще всего использовались сущностями низших порядков и дикого происхождения. Потому как божества обычно располагали врождённым или внедрённым иммунитетом к подобной дряни. Стараясь защитить от подобных атак и членов своей свиты, либо героев, что орудовали под опекой того или иного бога на земле. Такие комбинации оставались уделом фавнов, дриад, диких сатиров, троллей, циклопов и иных древних рас, что были бесконечно далеки от нас по уровню мощи.

Как выяснилось, на Одарённых из числа смертных, подобные плетения работали тоже безукоризненно.

Разгромив и этого противника, мы двинулись дальше. Сметали отряды гвардии Потоцких, обрастали новыми группами конструктов и заставляли местных жителей в спешке покидать свои дома.

А ещё привлекали внимание — помимо пары созданных на грубом уровне призрачных конструктов, за нами наблюдал десяток живых птиц, подконтрольных Одарённым и несколько воздушных химер. Похоже кто-то из поляков, занимался теми же разработками, что Дом Шуань из империи Цин.

— Тут кости под землёй. Можно использовать?

Я глянул на Леру, что шагала по левую сторону от меня, смотря вперёд чуть расфокусированным взглядом.

— Используй. Можешь задействовать всё, что окажется поблизости.

Жрица никак не отреагировала, но через пару минут Сандал показал, как небольшой сквер взорвался фонтанами земли, разбрасывая брусчатку. А потом в воздух взмыл самый настоящий костяной дракон.

Почти такой же, как у Чернокровых в Мурманске — разве что поменьше в размерах. Да и природа силы у него была иной.

Правда, со стороны казалось, что в бою мы используем как раз энергию мёртвых душ. Пара хитроумных плетений, отпечатки детально проработанной ауры, что оставляли ложный энергетический фон и ещё одна комбинация, которая искажала энергетическую структуру некроконструктов, сделали своё дело. Уверен, поблизости были Одарённые, что разбирались в тайнах Хранителей и Чернокровых. И прямо сейчас они наблюдали, как я вовсю использую ту самую силу, что поставили себе на службу эти два ордена. Это означало очень простую вещь — никакой моральной разницы между нами нет. А предыдущие конфликты обусловлены обычными человеческими факторами. Желанием власти, денег, собственности — всего того, из-за чего смертные готовы убивать, а иногда и умирать.

Наш поход к дворцу Потоцких, что находился недалеко от центра города, привлёк внимание не только наблюдателей. В трёх кварталах от флангов, параллельным курсом двигались силы гарнизона. Как минимум, несколько тысяч обычных солдат и Одарённых, с каждой стороны. Потом Сандал вовсе показал колонну танков и бронетехники, что входила в город по шоссе. Они находились слишком далеко, чтобы рассмотреть герб. Но что-то мне подсказывало, это королевская армия, а не силы Потоцких.

В воздух поднялся ещё один костяной дракон, к которому присоединилось несколько десятков громадных наземных големов. Между конструктами, что плотным строем окружали нашу троицу, проскользнул Жорик, стряхивающий кровь с клинков на брусчатку.

— Думаю, они ско-о-оро ударят. Слишком близко мы подошли.

Я бросил удивленный взгляд на конструкта. Лера не только достала артефакт со знанием языка, но ещё и заложила в его разум десяток книг по военному делу?

Сама дева лишь покосилась на помощника, сконцентрированная на задачах. А я повернул голову к Прохору.

— Чувствуешь души умирающих?

Чуть бледный парень, который то и дело озирался вокруг, не выпуская из правой руки револьвера, кивнул.

— Да. Они тут повсюду. Им страшно. Очень страшно.

Пожав плечами, я проводил взглядом очередную душу, что с безумной скоростью умчалась вдаль.

— Это наши враги. Им и должно быть страшно. Попробуй поймать одного из них и задержать на месте.

Адъютант покосился на меня и чуть подумав, кивнул. После чего, действительно попытался. Не слишком успешно — посмертный образ вырвался и улетел в сторону, быстро скрывшись из виду. Вторая попытка захвата, привела к такому же результату. А вот девятая неожиданно оказалась почти успешной — он затормозил душу погибшего гвардейца Потоцких. Тот, пусть и продолжал движение, но делал это гораздо медленнее.

Я немедленно пустил в ход божественную силу и дотянувшись до энергетической структуры души, осторожно пустил в ход следящее плетение. Чем-то напоминавшее то, которое я ставил на виконта Элье или копию Анны Волконской. Только в данном случае, работающее с чистой энергетической структурой.

Душа всё-таки вырвалась, умчавшись вдаль — у Прохора было слишком мало практики, чтобы с ней справиться. А спустя несколько мгновений, нам стало не до экспериментов.

В этот раз польские магнаты не стали бросать против нас очередной отряд гвардии, увеличив его численность за счёт солдат союзников или спешно переброшенных из другой части Варшавы отрядов. То ли у них закончились воины, то ли кому-то пришла в голову здравая мысль сменить тактику и прекратить обеспечивать нас потоком сырья для новых солдат. Сложно сказать.

В любом случае, теперь нас встретил куда более серьёзный противник. Члены рода Потоцких, окружённые вассалами из числа местной аристократии. Судя по родовым перстням, которые рассмотрел Сандал, среди последних было немало глав фамилий или патрициев из главных семей. Само собой, с ними явились и лучшие гвардейцы, чьей задачей была защита своих господ.

Ещё они прихватили с собой мощные артефакты. Причём, эти точно были из арсенала самих Потоцких — я отчётливо чувствовал нотки божественной мощи, которые питали выставленные стационарные барьеры. «Куполы трусов», как называл их Марс. Щиты, что надёжно укрывали тех, кто под ними укрывался, но при этом позволяли им самим атаковать. Чем, надо сказать, враг вовсю пользовался.

Передовые группы конструктов, перемололо в порошок, а одному из ирландцев, что сунулся вперёд, оторвало добрую треть корпуса вместе с одной рукой. К счастью повезло — остальное тело осталось целым и разуму было за что зацепиться. Так что его просто оттащили в тыл.

Разъярённый капитан некротических воинов, рявкнул, отдавая приказ и к вражеским щитам устремилось несколько акул. Сверху рухнули костяные драконы. По брусчатке улиц загрохотали шаги големов.

Противник парировал все атаки. Быстро и грамотно. Сейчас против нас сражались Одарённые, которые отлично знали своё дело. И прекрасно понимали, что им требуется делать. А главным их отличием от всех предыдущих был очень простой факт — помимо знаний, у них было ещё и достаточно силы, чтобы претворить всё необходимое в жизнь.

Ответный удар обрушился сразу же. Десятки мощных, сверкающих силой печатей. Обугленными клочьями опал вниз один из драконов Леры, обратились в пыль сотни некроконструктов. Разорвало надвое ещё одного из воинов О’Киффа.

— Мьёльнир, твой выход.

Короткая команда и живой камень умчался вперёд, на лету меняя форму и переходя в призрачное состояние. Опустившись на крышу одного из домов, рядом с линией обороны противника, потянулся к артефактам-накопителям, что питали барьеры. Да, в них была толика энергии высшего порядка. Но не так много, как у самого божественного спутника. И уж точно меньше, чем в защите родовой крепости Абэ.

Потому справился он практически сразу. Какие-то секунды и щиты схлопнулись, заставив врагов с нервным удивлением оглядываться на Одарённых, что отвечали за поддержку контуров. Ещё мгновение и озверевший от ярости Билли отдал команду запустить акул. А над кварталами польской столицы разнёсся раскатистый рык.

— Шли по лесу егерр-р-ря!

Смерть обрушилась на них сразу и со всех сторон. Совсем недавно элита одной из шляхетских партий была уверена, что справится с неожиданной угрозой, которую изначально немного недооценили. Теперь они лишь пытались спасти свои жизни.

Безуспешно, надо сказать. Сандал, который наконец обрёл свободу действий, не был настроен отпускать кого-то с миром. Разрывались надвое тела, падали на брусчатку человеческие мозги, превращались в кровавое месиво сердца.

Через несколько минут дракон примчался к нашей небольшой процессии и ссыпал в мою руку трофейные перстни. Семь родовых перстней Потоцких. Члены главной семьи, которые оказались в столице и вышли на бой. Ещё десятка три родовых артефактов их союзников.

Самого магната или его дочери, среди погибших не было. Так что я дал приказ двигаться дальше к дворцу. Тем более остановить нас было некому. Несмотря на все разрушения, которые произвели, как мы, так и противники, королевские войска не вмешивалась. Хотя, как мне казалось, если посчитать всех военных, что широким кольцом окружили нас, то получалось не меньше десятка тысяч человек.

Когда Сандал показал дворец, я невольно удивился. Ни одного солдата. Ни единого воина, готового к битве. Ни одного, в панике бегущего слуги. Неужели глава рода дал команду отступать?

Через секунду широкие створки дверей дворца, что вели во внутренний двор распахнулись и Сандал показал мне вышедшего из них смертного.

Мгновение я с некоторым ошеломлением наблюдал за ним. Оценивал. Присматривался. Убеждался, что мне не показалось. Потом сухо процедил.

— Всем оставаться на своих местах. К дворцу не соваться, ни при каком раскладе. Кварталы поблизости заблокировать.

Лера, с трудом вынырнув из схемы управления конструктами, разжала губы.

— Что там? Или кто?

Я усмехнулся.

— Сила, с которой вам пока рано сталкиваться.

Ответ озвучивал уже на ходу — расталкивая конструктов и быстро продвигаясь к зданию. Возможно, прозвучало слишком размыто и с налётом пафоса. Но за нами наблюдало слишком много разнообразных личностей. Да и времени было не так много — я хотел перехватить противника до того, как он вступит в контакт с конструктами Леры или морскими охотниками.

По одной простой причине — вышедший мужчина, на пальце которого красовался перстень главы рода Потоцких, буквально сиял от скрытой в нём божественной мощи. Той самой силы, обладателя которой я видел совсем недавно. Египетского бога с ослиной головой и скверным характером.

Глава XVIII

А это — от Сандала с Мьёльниром)

* * *

Ворота были распахнуты, так что я просто вошёл внутрь и двинулся по боковой дорожке, огибая дворец. Чуть скорректировал свою ауру, так чтобы с точки зрения наблюдателей она фонила энергией мёртвых душ. В грядущей схватке окажется задействована мощь, происхождение которой им потребуется как-то объяснить. Оптимальным вариантом была маскировка под ту же самую силу, которую используют оба ордена.

Один из призрачных конструктов, что наблюдал за схваткой, придвинулся слишком близко и Сандал одним молниеносным рывком оказался рядом, сожрав его. Несмотря на все меры маскировки, подпускать чужих шпионов совсем вплотную, было бы откровенной глупостью.

Набросив кольчугу, я обнажил меч, подаренный Шуйским, вливая в него силу. Вот и пригодился княжеский клинок. До этого я использовал объём энергии, который могло выдержать любое оружие среднего качества. Сейчас же планировал выложиться по полной. Было бы куда лучше, имейся под рукой мой собственный божественный меч. Но вытащить его из свёрнутого пространства я так и не мог. Впрочем, он в отличии от всех иных артефактов, хотя бы переместился в этот мир вместе со мной.

— Как смерр-р-ртный такое проверр-р-рнул?

В рыке Сандала, который наблюдал за противником, слышалась толика гнева, смешанная с недоумением. И я его понимал. Та мощь, которую излучала фигура Потоцкого, была божественной энергией в её чистом виде. Встреться мы в начале моего пути и я бы сказал, что передо мной стоит сам Сет. Но сейчас, объём мощи «искры» позволял разглядеть, что божественной сути внутри этой смертной оболочки нет. Тем не менее, он излучал силу бога.

Как такое возможно? Какой-то хитроумный артефакт, что позволял людям временно использовать заёмную мощь божества? Даже если так, то откуда он его взял? Даже если представить, что этот поляк безумным чудом убил Сета, у него никак не могло оказаться комбинации, которая позволяла бы сохранить божественную мощь. Вернее, могла, само собой. Как говорили Парки — в этом мире нет ничего невозможного. Но тогда, он вряд-ли бы удовлетворился ролью одного из польских магнатов.

Мы встретились около выхода из внутреннего двора. За его спиной возвышалась громада дворца, а за моей шелестели листья высаженных в саду деревьев.

— Кто ты такой? Зачем напал на мою дочь?

Голос смертного искажался силой и звучал странно. Как будто раскалываясь на отдельные звуковые потоки, что отражались от стен и земли, охватывая всё пространство вокруг.

Сандал на момент остановился в воздухе, скосив вниз один глаз. Что-то нервно пискнул Мьёльнир. А я невольно усмехнулся. Понятно, что в этой схватке виновны кукловоды из числа наблюдателей. Но не будь Анна Потоцкая самовлюблённой юной сиреной, что привыкла жрать чужие жизни на завтрак, ничего не произошло бы.

— Твоя дочь первой напала на деву из моей свиты. А ты не захотел разобраться в обстоятельствах, решив, что лучше сразу объявить войну.

Я увидел, как скривилось его лицо.

— Сейчас мы сойдёмся в бою, из которого живым выйдет лишь один. Ради чего ты лжёшь?

Смертные всё же порой забавны. Ты говоришь им чистую правду, а они утверждают, что это ложь. Но стоит сделать наоборот, облекая насквозь лживые слова в красивую обёртку, как они им охотно верят.

— Это правда. Даю тебе своё слово. Хотя, признаюсь, я не ожидал, что ты обладаешь подобной силой.

Божественная мощь, что сейчас находилась внутри смертной оболочки Потоцкого, активно рвалась наружу. Пробивалась тонкими струйками, искажая пространство и создавая вокруг такой фон, что подслушать наш разговор было невозможно. С таким, мог справиться, разве что полноценный бог, обладающий всей своей силой. Но если где-то рядом имелся такой, то от него не спас бы и выставленный мной барьер.

Поэтому я продолжил, задавая вопрос.

— Откуда она у тебя? Как ты заполучил силу бога? Расскажи и тогда появится шанс решить это дело миром.

Магнат внимательно посмотрел на меня. И внезапно оскалился в усмешке.

— Тебя ведь послал Магистр, да? Или это Ганза? Кто из них отдал приказ вырезать мой род?

Я молчал, отпечатывая в памяти новую информацию, а сам он сделал шаг вперёд, продолжая говорить.

— Хотя, это неважно. Сначала я убью тебя. А потом начнётся новая эра рода Потоцких. И ни один вшивый пёс не сможет нас остановить. Потому что я убью их всех!

Глаза смертного знакомо полыхнули силой. Если механизм обретения им божественной мощи, я пока не понимал, то вот эти отблески помнил хорошо. Первый симптом боевого безумия у одного из членов свиты или героя, который получил слишком много чужой силы. На первых порах, когда мы только учились и делали ошибки, такое порой происходило.

— Стой! Ты разве не чувствуешь? Твой собственный разум сейчас растворяется, переваривая все сложные мысли и чувства. Попробуй сравнить свои мысли сейчас и размышления вчерашнего дня. Сравни! И остановись. Иначе в конце останутся только самые простые и примитивные желания.

Судя по тому, насколько быстро Потоцкий начал впадать в безумие, он воспользовался божественной силой, не озаботившись даже примитивной защитой своего сознания. И боюсь, я уже знаю, какой станет мысль, что будет преобладать в разуме магната. То самое «я убью их всех». Только вот интерпретировать эту фразу он станет буквально, а не только в отношении собственных врагов.

— Твои потуги смешны, а ты жалок. Твоя смерть тоже будет жалкой.

То, что произошло в следующий момент, заставило меня искренне изумиться. Не каждый день увидишь, как энергетическая структура смертного, стремительно плавится и за какие-то доли секунды становится образом Сета, который выступает поверх его тела, на манер энергетического доспеха.

По сути, он провернул почти тот же самый фокус, что Абэ с Аматэрасу. Только в данном случае, поляк использовал образ Сета, чтобы совместить его со своим собственным телом. Получил энергетический конструкт, что стал продолжением его плоти. Такое я видел впервые.

Впрочем, раздумывать уже было некогда. Противник поднял, руку подтягивая к себе песок с дорожек и сформировал в правой руке копье. Тряхнул полупрозрачной ослиной головой, что сейчас закрывала человеческий череп. И бросился в атаку.

Не слишком ловко, но зато крайне быстро. А ещё щедро и без всякой экономии расходуя силу. Её у этого отпрыска Эребуса, было более чем достаточно — выставленный барьер он рассёк всё тем же копьём, а потом попытался достать им и меня.

Напитанный божественной мощью клинок принял удар на себя, а сверху рухнул Сандал. Формально, удар оказался успешным — он вонзил когти прямо в голову противника. Плохой новостью было то, что сквозь защиту энергетического конструкта они не прошли. А Потоцкий нанёс стремительный удар рукой, отшвырнув дракона в сторону.

Сделал ещё один рывок ко мне, выбрасывая копьё вперёд. Я видел Сета в бою и мог точно сказать — поляк двигался точно так же. Да и техника управления песком, была у сущности с ослиной головой, одной из излюбленных. Хотя, то же самое можно было сказать почти о любом из египетских богов. Когда живёшь в пустыне, уметь управляться с песком, это жизненная необходимость.

Уклонившись от следующего удара и парировав ещё один, я попытался сам достать его клинком. Но ни один из трёх моих выпадов не достиг цели, а вот противник едва не всадил копьё мне в живот, заставив отпрыгнуть назад.

Сандал обрушил на него струю призрачного пламени, но это тоже не сработало. Слишком плотная защита. Для того, чтобы такую пробить, требуется не меньшая концентрация силы. Драконий огонь для подобного не подходил. Даже если извергался божественным спутником.

Когда противник снова бросился в атаку, с моего правого запястья сорвался Мьёльнир. Обернувшись массивным дротиком зачерпнул побольше божественной силы и в момент, когда наше оружие столкнулось, вонзился в бок конструкта.

Первый слой защиты он успешно пробил. Но потом завяз. А следом враг заблокировал его, сдавив со всех сторон и едва не разорвав нить, что нас связывала.

С неба снова рухнул атакующий Сандал, а я ударил оттиском, который использовался при схватках с другими богами. Это было рискованно — «искра» едва дотягивала по объёму, чтобы использовать подобные печати. На момент перехватило дыхание, а по энергетическому каркасу промчалась волна боли. Но затея сработала — Потоцкий отвлёкся, дав Мьёльниру возможность вырваться. Правда, столкновение с плетением, его кольчуга благополучно выдержала — в случае успеха, печать должна была расплавить энергоструктуру противника. Даже частичный результат осложнил бы циркуляцию и применению силы. Вместо этого оттиск бесполезно разбился о защиту.

Вокруг правого запястья обвился Мьёльнир, чей разум сейчас фонил испугом.

— Сс-с-силён, сс-с-собака.

Сам Потоцкий, неожиданно издал короткий, лающий смешок.

— Я вижу мощь внутри тебя. Сверкающее ядро, в котором заключена сила. Но ты слабее меня. Ты ничтожество. Ты уже проиграл.

Судя по рвущемуся голосу и самим фразам, процесс распада его сознания шёл полным ходом. Жаль, на его личную силу, это никак не влияло. Разве что на решения, которые принимал смертный, охваченный божественным безумием.

В этот раз он ударил печатью. Мощным воздушным оттиском, который судя по его задумке, должен был разорвать меня на части. Несмотря на то, что в удар было вложено немало божественной энергии, моя кольчуга выдержала. Правда, враг сразу атаковал снова. А третий удар, поднял меня в воздух, отшвырнув на пару десятков метров назад.

Катнувшись по земле, я вскочил на ноги. Мельком отметил марево, что окружало нас со всех сторон. Смертный не мог удержать внутри всю силу и она продолжала активно утекать в пространство. Сколько же этот идиот получил мощи, что до сих пор бьётся со мной на равных, хотя и расходует её с такой же щедростью, как Вакх амброзию?

— Сейчас ты умрешь, слабак. А потом я пожру тебя. Саму твою сущность.

Я оскалился в ответной усмешке, смотря на фигуру, затянутую лёгкой дымкой, через которую смутно просматривались очертания ослиной головы.

— Попробуй. Мало получить силу бога. Нужно ещё знать, как ей пользоваться.

Тот что-то невнятно взревел. А в следующую секунду вверх взметнулись фонтаны песка. Магнат решил не мелочиться — стягивал его со всех направлений, обрушивая на меня. Закручивал около моей фигуры настоящий вихрь из подконтрольного материала, который стремительно менял свои свойства.

В отличие от Сета, у меня не было материала или стихии, которой я мог бы управлять на подобном уровне. Зато имелась масса Даров, поглощённых после победы над Смольяниновым. Среди которых нашёлся подходящий — позволяющий работать с воздухом.

Полноценная интеграция Дара в энергетический каркас требовала времени. Потому я ограничился тем, что соединил его с «искрой», при этом подведя к основным внутренним каналам.

Безусловно, я мог бы использовать божественную силу в её чистом виде. Но что-то подсказывало — резерв Потоцкого превосходит мой. И пусть по прошествию недолгого времени он спалит смертного, гарантированно того прикончив, но прямо сейчас это обеспечивало ему перевес. Дар же позволял расходовать намного меньше энергии на манипуляции со стихией — как говорил Марс, оптимизировать расход ресурсов. Правда, брат обычно подразумевал жизни солдат. Но для текущей ситуации, фраза тоже подходила.

Я ударил разом по трём направлениям. Рассёк вихрь на части, разбросав их в разные стороны и погасив скорость. На момент показалось, что угроза полностью миновала, но уши тут же уловили яростный рёв противника, а через секунду вокруг начался настоящий хаос.

Он не просто собирал песок отовсюду. Теперь Потоцкий обращал в него всё, что попадалось под руку. Брусчатку двора, каменную кладку стен, мебель, землю из своего сада.

При этом он толком не управлял выплёскиваемой мощью. Да, основной целью являлась моя фигура, но сила хлестала по всем направлениям, сокрушая и уничтожая всё на своём пути.

Я как будто оказался в центре мощной песчаной бури, которая застилала абсолютно всё. Что-то рычал Сандал, который пытался пробиться к врагу, чтобы ещё раз попробовать его на зуб. Отдавал накопленные резервы энергии Мьёльнир. Слабо пробивалось беспокойство Леры, которая находилась где-то снаружи.

Выставленный мною щит держал удары. Ответные атаки рассекали потоки песка. В песчаную муть ушло зажжёное солнце Аматэрасу, вслед за которым отправилось мощное копье, сотканной из божественной мощи.

Бесполезно. Каждый удар наносил врагу какой-то урон. Но совсем не того плана, как мне бы хотелось — похоже внутри Потоцкого было столько силы, что для нейтрализации очередной моей атаки, он лишь пускал в дело новую порцию. При этом сжигая свой разум и становясь ещё менее предсказуемым. Зато не получая никаких физических повреждений.

Стонал воздух, медленно оседала громада дворца, что разваливалась на части, с корнем вырывало деревья, которые ещё не растворились в круговерти силы. А я пытался придумать план, который мог бы сработать.

Судя по всему, у него громадный объём мощи, ранее принадлежавшей Сету. Что значило, при помощи обычных атак, Потоцкого не одолеть. В прошлый раз меня выручила техника свадебного ритуала, но сейчас ситуация кардинально иная. Да и энергетический конструкт Сета, это вовсе не то же самое, что образ Аматэрасу.

Последняя мысль натолкнула на неожиданную идею и отдал короткий приказ Мьёльниру. Моя собственная смертная оболочка уже давно поднялась в воздух, оторвавшись от земли, но живой камень смог благополучно пробиться через песчаную бурю и добраться до почвы. Углубившись, начал двигаться в сторону противника.

Отец редко обучал нас своим техникам. Как минимум, по той причине, что опасался кровопролития. Когда над всеми богами стоит кто-то один, куда более сильный и бдит за порядком, это одно. А вот если у каждого найдётся оружие против подобного лидера, то ситуация станет абсолютно иной.

Тем не менее, некоторые плетения, которые могли пригодиться нам в схватках с другими божествами или их слугами, он показывал. Например то, что разрывало контакт энергетического конструкта с мёртвой плотью. Звучит несколько странно, да. Но это был излюбленный приём финикийцев — использовать в сражении костяных воинов, каждый из которых был совмещён с энергоконструктом. Техника Юпитера позволяла на мгновение разделить эти две составляющие и спалить телесную оболочку. Сделав так, что объединяться конструкту больше будет не с кем.

В случае с финикийцами, это означало его быстрое развеивание — они использовали комбинацию, которая быстро и без излишнего расхода силы, создавала мощных воинов, но свои изъяны у неё тоже имелись. Например, гибель энергетического конструкта после уничтожения мертвяка к которому он цеплялся. Финикийские боги, в целом любили простые и эффективные решение, позволяющие оптимально использовать силу. Но слишком зациклились на этом, забыв о банальном наращивании мощи. Из-за чего и проиграли.

Давление на щит постепенно росло, а я уже не пытался отвечать ударами. Бесполезно — они попросту тонули в том бурлящем и сокрушающем всё, океане силы, что меня сейчас окружал.

Сандал с трудом пробился ко мне, тоже укрывшись за щитом. Наш канал связи едва не разорвало — дракон был в бешенстве из-за того, что чуть не погиб от руки смертного, получившего каким-то чудом порцию божественной силы.

Я вливал всё больше божественной мощи в нить, что связывала меня с Мьёльниром, стараясь поддерживать её стабильность. А когда он оказался прямо под противником, вновь атаковал того, провоцируя выплеск энергии с его стороны…

В песчаную бурю ушло ещё одно сверкающее и сплетённое из чистой силы копьё. Цели оно достигло, но практически сразу рассыпалось облаком, едва заметных, через бурю, вспышек.

По окрестностям прокатился хохот Потоцкого, звук которого, казалось, скользил по песчинкам. А потом полыхнула молния, которой я ударил через Мьёльнира.

Хохот оборвался. Спутник же вырвался из под земли, собираясь сокрушить смертную оболочку магната, которая должна была временно лишиться энергетического каркаса.

Момент и мой разум затопило искреннее недоумение Мьёльнира. А потом я внезапно понял, что давление на щит исчезло. Более того — песок вокруг, снова стал обычным. Не до конца, понятное дело. Но уже не являлся убийственным божественным оружием.

Смущало, что я пока не получил ни капли силы. Хотя, по идее должен был. Опустившись на землю, повёл взглядом вокруг — песок оседал всё быстрее, прекращая кружиться в воздухе. Ещё чуть и должен появиться полный обзор.

Впрочем, последнее означало и внимание со стороны всех, кто наблюдал за боем. Потому, я отправил вперёд Сандала — его собрат по-прежнему транслировал лишь удивление, не переходя к конкретике.

Вот дракон сразу продемонстрировал мне картинку. Если быть до конца точным — груду песка. Сначала я не понял. И только через секунду разум осознал случившееся — как только энергоконструкт отделился от смертной плоти, та сама обратилась в песок. Действие способности Сета было завязано на его образ и работу этого божественного навыка никто не останавливал. А вот оболочка Потоцкого от чего-то подобного защищена не была. Потому сама моментально стала песком.

Мьёльнир неожиданно нырнул в эту груду. И через секунду показался снаружи, сжимая в своей ложноножке какой-то предмет. Кольцо. Металл, который выдержал удар Сета? Божественный артефакт?

Мелькнула было мысль, что тогда от него и фон должен исходить соответствующий. Но следом сразу пришла вторая — сейчас вокруг всё настолько пропитано божественной силой, что даже находящийся почти вплотную Мьёльнир, не сразу ощутил присутствие предмета.

Через секунду живой камень обвился браслетом вокруг моего запястья, а я забрал у него массивное кольцо с небольшим изумрудом. Секунда и по смертной оболочке прокатилась волна крупной дрожи, а в разум хлынул поток образов.

Когда всё прекратилось и я поднял веки, то обнаружил, что сижу на земле, слегка присыпанный падающим сверху песком. Отряхнувшись, поморщился от боли. Глянул на Сандала, который завис рядом в воздухе. Ощутил беспокойство Мьёльнира. И разжал губы в усмешке.

— У меня для вас две новости. Хорошая и плохая.

* * *

Сандал, Мьёльнир и Жорик ждут встречи на страницах следующей книги)

Вот тут: https://author.today/reader/308103

Content

Возвышение Меркурия. Книга 9

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII