Возвышение Меркурия. Книга 10

Глава I

В сознании сразу же прозвучал рык Сандала.

— Рр-р-расказывай! Таких смерр-р-ртных ещё много?

Я вновь усмехнулся, обводя взглядом окрестности и оценивая ситуацию. Потом мысленно ответил, донося слова до обоих спутников.

— Сет был здесь. Очень давно, лет двести или триста назад, но появлялся. Более того — набирал свиту и пытался организовать сопротивление. Этот артефакт создан им.

Дракон опустился ниже, завис напротив меня и скептически уточнил.

— Это хорр-р-рошая новость?

Я медленно кивнул, стараясь не делать резких движений головой, которая разрывалась от боли.

— Раз жив Сет, значит могли остаться и другие. Точно так же пытающиеся разобраться в ситуации и ведущие битву. Ещё он нашёл способ перемещения между осколками и мирами. Плюс, оставил возможность отыскать его, если возникнет такая необходимость.

Спутник глянул на груду песка, в которую превратился Потоцкий. Вернул внимание на меня и непонимающе рыкнул. Я же слабо усмехнулся в ответ.

— Верно. Здесь хорошая новость заканчивается и начинается плохая. Он оставил здесь троих смертных. Подготовленных членов свиты, каждый из которых был силён. Вручил им артефакты с колоссальным резервом энергии и техникой создания своего собственного образа. Даже дал им шанс отыскать его, если возникнут критические проблемы и попросить о помощи.

Дракон мрачно уставился на меня, а в разуме послышался писк Мьёльнира.

— Но они не сс-с-справились, да?

Хмыкнув, я потянулся к мечу, который лежал рядом, утопая в песке.

— Не справились. Не знаю, как именно, но, как минимум, одного из них убили. Хотя, скорее всего, разобрались со всеми тремя. Уцелей хоть кто-то и он отомстил бы за смерти других.

Зависший в воздухе призрачный дракон склонил голову и с сомнением посмотрел на меня правым глазом.

— Смерр-р-ртные алчны до власти. Тебе ли не знать.

Я с интересом глянул на спутника. Он провёл не так много времени среди людей, но утверждал с таким видом, как будто обитал среди них многие века. Либо я чего-то не знал о мирах драконов, либо он попросту копировал мою манеру мышления.

Тот уловил ход моих рассуждения и сразу насупился. А я озвучил ответ.

— Трое членов свиты, которые долго сражались бок о бок. Просто представь, что я пропал, а потом погиб кто-то из наших. Лера, например. Или Кристина, Ульяна, Измайлов, Ульрих. Да кто угодно. Остальные сочли бы месть долгом чести.

Конечно, оставалась вероятность, что между смертными, которых отобрал Сет, отношения были более напряжёнными. Но даже в таком случае, они должны были вернуться за артефактом. Потому как возможность установления контакта с богом и открытия проходов за пределы этого мира, становилась доступна исключительно в момент, когда все три кольца находились рядом. Раз артефакт оказался у Потоцкого и за прошедшее время его никто не забрал, значит остальные члены свиты тоже мертвы.

Почему я настолько в этом уверен? Потому что Сет перестраховался — включил в каждый из артефактов возможность поиска остальных. Как бы ни старались его спрятать, члены свиты всё равно могли обнаружить кольцо. Осталось только разобраться, как запустить комбинацию и зафиксировать местоположение двух оставшихся предметов. После чего обдумать дальнейшие действия.

— Надо разысс-с-скать артефакты. А потом Сс-с-сета. И поговорить.

По поводу первого, я был с Мьёльниром полностью согласен. А вот что касалось Сета — стопроцентной уверенности не было. Он покинул этот мир очень давно. И, насколько я понимал, с тех пор больше не появлялся. Если предположить, что открывшийся проход выведет к египетскому богу, где бы тот не находился, есть большой шанс угодить в западню. В конце концов, он мог столкнуться с настоящим противником и проиграть. А из его «искры» вполне могли сделать метку, рядом с которой выстроить ловушку. Как знать, сколько ещё миров он успел пройти, оставив в каждом такую вот небольшую группу смертных. Вполне логично соорудить капкан, в который те попадут при попытке выйти на контакт со своим покровителем.

К тому же были и другие варианты. Сет, это конечно не Локи. Но он вполне мог разочароваться в борьбе и захватить какой-то отдельный мир, став там верховным богом. Учитывая, что уже на момент создания этих артефактов он в разы превосходил меня по силе, сейчас я точно проиграл бы в открытом бою. Даже двести лет — немалый срок, за который можно стать намного сильнее.

Да и выбрать сторону тех, кто всё это устроил, он тоже, при определённых обстоятельствах, способен. Так что над нашей потенциальной встречей ещё надо было подумать. А вот кольца отыскать точно требовалось. Во-первых, это техники открытия проходов между мирами и осколками. А во-вторых, громадный объём божественной мощи, которую я могу поглотить. Этот артефакт уже опустошён. Да и энергетический конструкт бесполезно развеялся в пространстве. Но если остальные два не использованы, это станет великолепным шансом, чтобы как минимум вдвое поднять объём «искры». Тогда я достигну приблизительно десятой части своей изначальной силы. Той, которой обладал до того, как оказался в этом мире.

От кружащих в голове мыслей отвлёк рык Сандала.

— Там что-то стрр-р-ранное. Новые врр-р-раги!

Договорив, дракон молнией устремился в сторону и через секунду показал мне картинку. Весьма интересную, надо сказать.

Спиной к остаткам песчаной бури стояла цепочка морских охотников. Чуть впереди строя расположился неведомо как оказавшийся здесь Оболенский. Рядом замер сжимающий саблю Билли, а в стороне застыла мрачная Лера, подле которой скрежетал костяными клинками Жорик.

В небе всё ещё реял один костяной дракон, а фланги ирландцев прикрывала сотня конструктов, но было очевидно, что ряды моей небольшой армии сильно поредели.

Напротив них выстроилось около полусотни солдат в роскошной, но запылённой зелёной форме. Хотя, облик у них был немного странным — за плечами каждого было закреплено что-то вроде крыльев, сделанных из длинных птичьих перьев, а правые запястья воинов охватывали широкие браслеты, материал которых напоминал леопардовую шкуру.

Через мгновение Сандал потянул чуть божественной мощи, подсветив их энергетические каркасы, и все мысли о странности одежды сразу вылетели из головы.

По той простой причине, что почти каждый из этого отряда дотягивал до Великого Мастера. А некоторые перешагнули этот порог, отдалённо напоминая Шуйского или Голицына. Их командир, который сейчас приближался к Оболенскому, на первый взгляд, вовсе не уступал князю в плане личной мощи.

Остановившись, неизвестный мне офицер выставил вперёд подбородок и щёлкнул каблуками сапог.

— Роман Воловский, ротмистр Первой, лейб-гвардии хоругви крылатых гусар, Королевства Польского. Могу я поинтересоваться, по какому праву вы вмешиваетесь в этот конфликт, Ваше Сиятельство? Разве вы являетесь его стороной?

Окинувший его взглядом Оболенский усмехнулся.

— Перед кем сцену играешь, Рома? Своих хочешь впечатлить али на наших страху нагнать? Мы-то с тобой друг друга точно не первый раз видим.

Глянув на строй солдат за спиной поляка, чуть поморщился.

— Я изволю ожидать графа Афеева, который является моим помощником по дипломатической миссии и хранителем Малой Императорской печати Рюриковичей. Заодно присматриваю, чтобы вы порядок не нарушали установленный.

Крылатый гусар с интересом посмотрел на кавалергарда. Потом прошёлся взглядом по морским охотникам, что замерли с саблями в руках.

— Порядок никто не нарушал, князь. Ты сам видел, какая сила там бушевала. Думаешь, выжил граф твой?

Оболенский махнул рукой.

— Этот-то выжил, что ему сделается. Раз об него даже япошки зубы обломали, то куда уж тут какому-то Потоцкому.

Ротмистр чуть изменился в лице и скрипнув зубами, сделал следующий ход.

— Со всем уважением к вашим заслугам, Ваше Сиятельство, но вы не участник этой войны родов. Очевидно, что на территории дворца произошёл личный поединок между двумя свободными шляхтичами. Моя задача — определить победившего и сообщить о том королю. Находясь здесь, вы препятствуете исполнению закона.

Вздохнув, я поднялся на ноги и убрал меч в ножны. Пожалуй, если дать им ещё немного времени, то дело дойдёт до схватки. Исход которой я заранее предсказать бы не взялся. Оболенский, безусловно, силён. Но и этот Воловский давно вышел за пределы Великого Мастера. Да и Дар у него не идентифицируется. Хотя, возможно лишь из-за того, что смотрю через Сандала, а не сам.

В любом случае, рядом с этим поляком находилось ещё полсотни Одарённых высокого ранга. И если два отряда сцепятся между собой, то без потерь точно не обойдётся.

Потому, я сцепил зубы и, стараясь не обращать внимания на боль в мышцах, зашагал к брусчатке, на которой выстроились солдаты.

Песок всё ещё продолжал осыпаться, скрывая мою фигуру — похоже Потоцкий поднял здесь не просто бурю, а создал гигантский песчаный смерч. Рассмотреть меня при помощи силы присутствующие тоже не могли — мешали остаточные завихрения энергии, искажающие восприятие и мешающие работе любых техник.

Поэтому, когда я вынырнул из стены песка, на лицах польских гусар отразилось изумление, а по выстроившейся цепочке промчался вал шёпота — военные не удержались от восклицаний.

Их командир, который как раз закончил очередную фразу в споре с Оболенским, дойдя до того этапа, когда в дело идёт имя короля и завуалированные угрозы, сначала не понял в чём дело. А потом уставился на меня с ещё большим удивлением, чем его подчинённые.

На лице Леры проявилось облегчение и радость, а Прохор вовсе расплылся в широкой улыбке. Вот оглянувшийся Оболенский придирчиво нахмурился. Глянув на облако оседающего песка, укоризненно покачал головой.

— А я ведь предлагал взять меня с собой, граф. Тогда возиться пришлось бы намного меньше.

Воловский дёрнул уголками губ и шагнул мне навстречу. Вытянувшись, заговорил.

— Роман Воловский, ротмистр Первой, лейб-гвардии хоругви крылатых гусар, Королевства Польского. По приказу Его Величества, Яна Третьего, мне должно установить победителя в вашей дуэли с Потоцким.

Я приподнял брови и повернув голову, выразительно указал взглядом на солидный участок земли, покрытый толстым слоем песка. Туда, где совсем недавно стоял дворец Потоцких.

— Разве это не очевидно?

Гусар тоже обвёл взглядом пространство за моей спиной. Падающего с неба песка стало гораздо меньше, так что теперь ситуацию можно было оценить более точно. Тем не менее, он уточнил.

— Согласно закону Королевства Польского, мне необходимо услышать это из ваших уст, пан Афеев.

Сандал недовольно рыкнул. Но предлагать извлечь его мозги из черепной коробки не стал. Дракон тоже был вымотан почти до предела, да и ранг потенциального противника отлично видел. Если вдруг пришлось бы сейчас с ним сражаться, единственным реалистичным вариантом взять верх была бы переработка части «искры».

— Я убил Потоцкого во время поединка. Этого достаточно?

Роман мельком глянул на песок, в который превратился дворец и задумчиво поинтересовался.

— А труп мы там обнаружим? Может, хотя бы его части?

Отрицательно качнув головой, я обозначил ему ситуацию.

— От него ничего не осталось. Боюсь, даже родового перстня.

Тот недолго подумал, хмуря брови и оценивающе меня разглядывая. Наконец кивнул.

— Хорошо. Согласно закону Королевства Польского о родовых войнах да поединках шляхтичей, я признаю за вами право требовать официального признания себя победителем в данном конфликте.

Торжественно озвучив эти слова, сразу же добавил.

— Также, я уполномочен донести до вас приглашение от Его Величества, Яна Третьего. Король желает видеть вас. Немедленно.

Только этого мне для полного набора ощущений и не хватало. Беседы с местным монархом, который наверняка начнёт интересоваться характером проявленной силы и способом, которым я обеспечил себе победу. Конечно я маскировался. И до момента, пока польский магнат не пустил в дело артефакт Сета, схема прикрытия работала более чем неплохо. Скорее, даже до той секунды, как он принялся обращать всё подряд в песок, разнося собственный дворец. А после этого сторонние наблюдатели никак не могли увидеть, какого характера сила применялась мной в схватке. Раз у меня самого толком не получалось ничего рассмотреть, то у смертных это подавно не могло выйти.

— Если рр-р-рядом нет ещё одного с таким арр-р-ртефактом.

Судя по фразе Сандала, прозвучавшей в моей голове, дракон продолжал подозревать членов свиты Сета в расколе. Хотя, как знать. Я в этот вариант не слишком верил, но прежде чем что-то утверждать наверняка, стоило бы всё проверить.

Посмотрев на гусара, я пожал плечами.

— Думаю, для начала мне стоит сменить одежду и принять душ. Хочу заметить, я только что вышел из боя, ротмистр. Потому, если это лишь обычное приглашение, то предпочту сначала посетить дом, арендованный нашей дипломатической миссией.

Судя по выражению глаз, королевскому гвардейцу очень хотелось сказать, что мне необходимо отправляться во дворец прямо сейчас и он вежлив исключительно из-за этикета и наличия поблизости князя Оболенского. Но мы оба понимали, что это станет нарушением дипломатической неприкосновенности. Пусть верительные грамоты мы ещё не вручили, но тем не менее, являлись членами официальной миссии от имени Российской империи. И если право патрициев убивать друг друга в любое удобное для них время не оспаривал ни один монарх из тех, что хотели править долго и счастливо, то с точки зрения государственных структур, мы обладали иммунитетом.

Не говоря уже о том, что войну с Потоцкими можно было расценить, как попытку убить посланника Рюриковичей. Да, вроде как изгнанного за пределы государства при помощи мудрёного поручения. Но при этом путешествующего в компании Оболенского и каким-то образом замешанного в недавних событиях вокруг Российского престола. Которые многие сторонние наблюдатели расценивали либо как переворот, либо как его успешное предотвращение.

— Не смею спорить, пан Афеев. Тем не менее, настоятельно попрошу вас незамедлительно явиться к Его Величеству, как только приведёте себя в порядок. Что касается войны родов, то, в связи с вашей победой в поединке над паном Потоцком, я, Роман Воловский, властью данной мне Его Величеством Яном Третьим, объявляю о перемирии. Кое продлится до момента подписания мирного договора, либо до решения одной из сторон продолжить военные действия, с обязательной отправкой соответствующего уведомления в срок, установленный законом.

Интересно. То есть, для победы в войне фамилий достаточно убить главу рода противника? Безусловно, у Потоцких скоро появится новый лидер. Но что-то подсказывало, после бойни в Варшаве он вряд-ли станет всерьёз раздумывать о продолжении конфликта.

Я выразил своё согласие коротким кивком, кажется, несколько разочаровав офицера. А через какие-то несколько минут мы двинулись в сторону дома, с комфортом разместившись в пассажирском автобусе, против временного использования которого у гусара возражений не имелось. Транспорт относился к городскому, и нам этого было достаточно. Если быть ещё более точным — всем было наплевать, что именно скажет по этому поводу ротмистр. Увидев способ быстро добраться до арендованного здания, мы сразу двинулись к стоящей технике. Тогда как Воловский, видимо, решив соблюсти формальности, озвучил нам вслед слова о том, что мы можем воспользоваться транспортом, при условии компенсации городской казне в случае его повреждения.

За рулём временно изъятого транспорта расположился Прохор, и мы тронулись с места, уложив раненых на разложенные сиденья. Конструктам и костяному дракону повезло меньше — эти должны были добраться до дома своим ходом. Впрочем, пока я всё равно не до конца понимал, что с ними делать. Возможно, пока окажутся на месте, в голове как раз появятся какие-то идеи.

Лера коротко пересказала всё, что происходило с момента, как я отправился во дворец. Как выяснилось, они отбили ещё две атаки союзников Потоцких, которые пытались прорваться на помощь своему сюзерену. А потом на месте дворца закружилась песчаная буря и жрица пыталась провести разведку, отправляя внутрь некроконструктов. Собственно, именно эти её эксперименты и привели к столь сильному сокращению числа костяных воинов.

Второй пострадавший морской охотник тоже оказался жив. Чтобы убить одного из некротических ирландцев, требовать чуть больше, чем просто разорвать его на две части. Некромантка обещала заняться обоими тяжело ранеными, как только мы прибудем на место.

Самого меня никто ни о чём не спрашивал. Даже Оболенский молчал, лишь с интересом поглядывая в мою сторону. Но состояние оценил верно и с расспросами не лез.

Наконец, оказавшись в своей спальне, я первым делом разделся и двинулся в ванную. Желание избавиться от песка, который, казалось, засел в каждой складке одежды, забился в поры кожи и скрипел на зубах, было буквально нестерпимым.

Выбрался я оттуда изрядно посвежевшим и чуть пришедшим в себя. Использовать божественную силу для придания бодрости смертной оболочке не стал. Плоть и так перенесла запредельные нагрузки. Но обычный душ позволил немного взбодрить тело.

Халатов тут не нашлось, поэтому я обмотал бёдра полотенцем и, усевшись на кровать, взял кольцо. Подбросил его на ладони. Присмотрелся, ещё раз оценивая объём силы, который потребуется на проведение поиска. И решившись, улёгся на постель, после чего прикрыл глаза и запустил технику.

Энергии на неё уходило совсем немного. Да и нагрузка на каркас создавалась совсем крохотная — плетение всего лишь должно было показать местоположение двух артефактов, которые заранее связали с имеющимся у меня. Всё, что требовалось — уловить их сигнал.

В этом плане комбинация сработала идеально — отклик я получил уже через секунду. Спустя ещё несколько, убедился, что не ошибся и прекратив работу плетения, открыл глаза. Странный результат, если быть честным. Не совсем ожидаемый.

Дверь распахнулась и в комнату ввалился хмурый Оболенский. Не успел я выпрямиться, усаживаясь на кровати, как князь окружил помещение барьером и, грохнув о столик бутылкой вина, мрачно уставился на меня.

— Думаю, нам надо поговорить, граф.

Глава II

Глянув на непривычно серьёзного князя, я показательно опустил взгляд на полотенце и Оболенский с лёгким смущением кашлянул.

— Вы правы, Василий. Для начала лучше одеться.

Понял он всё вроде верно, но вот комнату покидать не стал. Так что облачаться в чистую одежду мне пришлось в ванной комнате. Когда вернулся назад, уже в штанах и рубашке, князь крутил в руках наполненную вином серебряную чашу, задумчиво вглядываясь в напиток. Вторая стояла на столешнице.

Подняв на меня глаза, чуть прищурился, и я ощутил лёгкое давление на энергетический каркас. Хотя, учитывая силу патриция, это скорее было неосознанное действие. Целенаправленное внимание с его стороны, выглядело бы совсем иначе.

Дождавшись, пока я займу единственный в комнате табурет, расположившись за столом, Оболенский попытался начать разговор.

— Ваш сегодняшний бой, граф. Он…

На момент замолчав, скривил губы.

— До беса этот политес. Скажите, как вы смогли убить этого Потоцкого? И что стало с его источником силы?

Я потянулся ко второй чаше с вином, обхватывая её пальцами и подтягивая к себе. Выходит, князь в курсе наличия артефактов и возможно знает что-то о свите Сета? Осталось выяснить, до каких пределов простирается его информированность. И подумать, как всё преподнести.

Сам Оболенский интерпретировал моё молчание на свой лад.

— Понимаю, что это исключительно ваше дело и вопрос затрагивает личную область, о которой среди дворян задавать вопросы неприлично. Но и вы поймите, у меня тут свой кровный интерес.

Прозвучи последние слова из уст кого-то ещё, я бы решил, что речь о чём-то вполне материальном. Об определённых благах, который смертный может получить, воспользовавшись данной информацией. Но их озвучил Оболенский. И судя по тому, как на мгновение блеснули его глаза, кавалергард имел в виду кровную месть. Вот только кому, интересно? Свите Сета, которая скорее всего и так уничтожена?

Бросив взгляд на напиток в чаше, в свою очередь поинтересовался.

— А что вам известно об этой силе, Ратибор? И, кстати, откуда вы взяли эти кубки?

Смертный на момент отвёл взгляд в сторону.

— Кубки из винного погреба. Было скучно и я немного изучил подвал. Они в стене были замурованы. Немного силой почистил, в порядок привёл и всё. Отличная посуда, граф.

Уловив некоторое напряжение в моих глазах, усмехнулся.

— На ловушки, проклятия и разнообразную отраву, я проверил сразу. Ни грамма силы в них не было.

Перед тем, как взять вторую чашу в руку, я проделал то же самое, абсолютно ничего не обнаружив. Но совпадение всё равно выглядело странным. Конечно, не каждый горожанин проверяет своё жилище на наличие древних кладов. Если подумать, так, наверное, вообще никто не поступает. Но обнаружить в стене две старых чаши во время небольшой попойки, это несколько необычно.

Сделавший глоток вина Оболенский посерьёзнел.

— Что до упомянутой силы, я её уже встречал. Во время той самой битвы, когда наш род лишился всех своих воинов, кроме меня.

О таком Кристина в своих докладах не писала. Да и Бельский не упоминал. Даже простого указания на некое сражение, в котором полегли все из рода Оболенских, исключая Ратибора, не было. Не говоря уже о деталях.

Интерес в моих глазах, видимо, отразился вполне отчётливо, потому что князь качнул головой.

— Сначала вы, Василий. А потом свою историю расскажу и я.

Несколько мгновений я раздумывал, взвешивая варианты. Потом согласно кивнул.

— У Потоцкого был мощный артефакт. С громадным резервом энергии, которую можно было использовать для нападения и защиты. Но в процессе боя он полностью исчерпал заложенную в него мощь. Да и самому шляхтичу, как видите, не помог.

Смертный, не отрывая от меня взгляда, свёл брови к переносице.

— Как вы смогли противостоять ему? И не сочтите за оскорбление, но где сей артефакт сейчас?

Судя по ходу беседы, князь сталкивался со свитой Сета не за праздничным столом, а на поле битвы. Что само собой, подразумевало определённое отношение к артефактам, которые те использовали. Сложно сказать, как он отреагирует на слова о том, что кольцо лежит в моём кармане.

Имелся ещё один вариант — именно род Оболенских и уничтожил смертных, которых избрал египетский бог. Это было бы логично, не будь одного «но» — тогда артефакты оказались бы в их в руках. И даже если бы кто-то смог их забрать, скорее всего кольца остались бы внутри Российской империи. Тогда, как я обнаружил оставшиеся два в относительной близости и на территории Европы.

— Скажем так, у меня есть пара своих секретов, князь. Что до артефакта, не стану лгать, он у меня. Трофей, что был честно получен в бою. Только силы внутри него больше нет.

Для того, чтобы справиться с таким мастодонтом, как Оболенский, мне пришлось бы перерабатывать часть «искры». С другой стороны, казалось, что вероятность такого поворота событий невелика. Конечно, я мог и ошибаться. Но тут ничего не поделать — в таком случае, придётся платить за неверные выводы. Во всех смыслах этого слова.

Патриций помолчал, рассматривая меня. Тихо хмыкнул.

— Пара секретов, граф? Корни вашего рода уходят глубоко в древность, но ни один из предков не мог похвастаться такой же силой, как у вас.

Отпив из чаши, цокнул языком и продолжил.

— И маскировку для своей ауры вы обеспечили великолепную. Даже я сразу не понял и было заподозрил в вас одного из Хранителей.

Агрессии он пока не проявлял, но вот слова немного настораживали.

— Хотите сказать, что потом смогли увидеть настоящую картину?

Тот растянул губы в улыбке.

— Хочу сказать, что вспомнил бой в Третьем отделении — вблизи я его не видел, но неплохо ощущал выбросы силы, сидя в Алмазной палате. Умей вы работать с посмертными слепками, сразу разорвали бы врагов, а не возились с теми изменниками.

Интересное он выбрал слово для того, чтобы назвать души. Интересно откуда они вообще взяли подобный термин? Ни разу не слышал, чтобы кто-то использовал фразу «посмертный слепок».

— Но при этом вы не спрашиваете о природе моей силы.

В ответ на это справедливой замечание, патриций возмущённо приподнял бровь.

— Уже спросил, граф. И вы ответили, что это ваши секреты, к которым я не имею никакого отношения. На что имеете полное право. Будь вы моим врагом, возможно я бы попробовал получить ответы иным способом. Но мы с вами по одну сторону баррикад.

Недовольно глянув на потолок, сквозь который на секунду высунулся Сандал, упёрся взглядом в меня.

— Последний вопрос, Василий. Вы можете сказать, что это за артефакт и каким образом он появился?

Либо он на самом деле ничего не знал о Сете и его свите, либо сейчас прощупывал меня. Честное выражение глаз князя располагало к первому варианту, а переваливший за триста лет возраст подталкивал ко второму.

— Вы же наверняка слышали о тех, кого называют Древними, верно? Артефакт завязан на силу одного из них. Вполне вероятно, создан им же.

Оболенский снова приложился к чаше, влив в себя добрую половину её содержимого. Несколько секунд молча сидел на кровати, со странным выражением лица уставившись в пол. Потом поднял глаза на меня.

— В день, когда погибли мой дед, отец, дядья и старшие братья, мы столкнулись с точно такой же силой. То был поход в Трансильванию, где мы должны были встретить османов. Но там неожиданно наткнулись на нечто совсем иное.

Мгновение помолчав, грустно усмехнулся.

— Всё началось с того, что мы встретили отряд конницы. Совсем небольшой, на сотню воинов. Никто не придал этому значения, решив, что перед нами или кто-то из мадьярских баронов, или передовая разведка османов, которую мы в таком случае уничтожим.

Усмешка на лице князя стала куда более злой.

— Всадники не были ни первыми, ни вторыми. Они перемололи отправленные против них силы, а потом неожиданно атаковали сами. Сначала в дело вступили мои братья, желавшие размяться. Но им дали отпор. Семеро их пошло в бой и ни одного не вернулось. Тогда дед отдал приказ об атаке. В бой устремились все, кроме меня.

Снова замолк, отпивая вино. Я же, несколько секунд выждав, осторожно поинтересовался.

— Чем всё закончилось, князь?

Тот шумно выдохнул.

— А как вы думаете, Василий? Шестнадцать Оболенских в одном строю. Ярость, сила и мощь нашего рода. Отряд, что мог бы раскатать целую армию противника. Но их убили. Врагу пришлось выложиться на полную, чтобы сделать это, и они преуспели. Все старшие родичи погибли в открытой схватке. А я выполнил своё предназначение. Сделал то, из-за чего лишь немногие среди моих потомков нынче могут обрести родовую силу. Дар то есть в каждом, но пробудить его почти невозможно.

Скривив лицо, горестно махнул рукой.

— Иногда мне кажется, что лучше и не пробовать.

Я пытался сопоставить в голове факты. Целый род Оболенских, который шёл в атаку против свиты Сета. Вряд-ли они столкнулись с самим египетским богом. Тогда никакие ухищрения не помогли бы тому войску уцелеть и с Ратибором мы бы сейчас не разговаривали. Вот членов божественной свиты они каким-то образом одолеть могли. Тем более, если перед этим их измотали в бою шестнадцать Одарённых, по силе не уступавших теперешнему князю. К тому же, он упомянул «предназначение» — скорее всего речь о чём-то запредельно мощном. Либо техника, либо артефакт, либо одна из Граней родового Дара.

Другой вопрос — ради чего соратникам Сета понадобилось атаковать войско Рюриковичей? Что они с ними не поделили? И если все трое погибли где-то в Трансильвании, то почему кольца оказались разбросаны по всей Европе, а не остались в руках императорского рода или у самого князя Оболенского.

— Но вы же убили их? Тех людей, что погубили ваш род?

Оболенский снова чуть нахмурился.

— У меня тоже есть свои секреты, граф. Как личные, так и фамильные. В тот день я прибегнул к второму варианту и одержал победу. Но окончательно раздавить врагов у меня не вышло — трое выживших, которые были крайне сильными Одарёнными, бежали.

Секунду подождав, продолжил.

— Я потерял сознание, а в строю осталось не так много солдат. Половина к тому времени уже была мертва, многие бежали. Из тех, кто был подле и не праздновал труса, собрали отряд для погони. Но нашли лишь изувеченные трупы. Они были убиты неизвестными раньше, чем их настигли наши воины.

Довольно странная история. Был соблазн поинтересоваться, не было ли с тем войском чего-то настолько ценного, что ради этого можно было пойти на столь большой риск. Но, боюсь, Оболенский не стал бы рассказывать о чужих тайнах. Этот вопрос оставим на будущее, когда уровень доверия между нами окажется чуть выше.

— И те трое использовали ту же самую силу, что сегодня применил Потоцкий?

Кавалергард кивнул.

— Именно. Пёсий сын бился так же, как и они. Песок и безумная мощь. Только у тех приёмы были куда хитрее. Этот же только и знал, что бездумно давить.

Я тоже сделал небольшой глоток вина, которое неожиданно оказалось весьма неплохим, и уточнил.

— Как давно произошла эта битва?

Против моего ожидания, патриций ни на секунду не задумался.

— Двести семьдесят четыре года назад.

Выходит, на тот момент Сета уже не было в этом мире. Остались только члены его свиты, которые по какой-то причине напали на войско Рюриковичей и получили отпор. А затем, вместо того, чтобы использовать резерв силы артефактов, обратились в бегство. Что самое интересное, не прибегли они к мощи колец и после того, как столкнулись с неизвестными, что забрали их жизни. Я ещё мог как-то понять нежелание пускать в дело кольца во время первой схватки. Резерв божественной мощи был ограничен и являлся своего рода оружием последнего шанса. Но если они подверглись новому нападению, которое грозило гибелью, то иных вариантов попросту не оставалось.

Сандал показал картинку с улицы — напротив конструктов Леры, заполнивших собой дорогу, стояла группа крылатых гусар, рядом с которыми переговаривалась пара Одарённых, чья одежда указывала на принадлежность к чиновникам, а родовые перстни — на службу королевскому роду Собеских.

— Ваше Сиятельство, думаю нам стоит посетить дворец короля. Возможно, мы продолжим этот разговор позже. Единственное, что хочу спросить прямо сейчас — на что вы рассчитываете, ища создателя этих артефактов?

В глазах патриция мелькнули отблески гнева.

— Понять. Зачем они напали? Ради чего сгинули родичи? За что мы тогда вообще сражались? Кто убил этих троих прежде, чем до них добралась погоня?

Мгновение подумав, я развёл руками.

— Даю вам слово, что ответов на все эти вопросы прямо сейчас у меня нет. Если же они появятся, я постараюсь немедленно дать вам знать.

Ратибор прекрасно понимал, что я выложил далеко не всё. Но и он в своём рассказе утаил немало деталей. К тому же, за столько лет князь должен был научиться разбираться в людях. Значит должен был осознавать, что прямо сейчас я не лгу.

Леру и Прохора, которые изрядно вымотались физически и морально, я оставил на месте. К тому же некромантка сейчас занималась ранеными морскими охотниками, сращивая и восстанавливая их плоть. Не было никакой нужды отрывать жрицу от работы.

Самим ирландцам я поручил охрану арендованного здания, приказав готовиться к любому развитию событий. С Потоцкими вроде как объявлено перемирие, а иных противников, которые могли бы атаковать без промедления, у нас не было. Но, учитывая характер силы, которую продемонстрировал польский магнат, моим трофеем могли заинтересоваться самые неожиданные личности.

До громады королевского дворца мы добрались на машине той пары чиновников, что прибыли в сопровождении группы гусар. Оба служили в канцелярии Яна Третьего и явились вручить Оболенскому официальный документ о приглашении на приём к монарху.

Ротмистр Воловский вместе с остальными воинами обнаружился здесь же. Гусары заняли позиции вокруг дворца, с некоторой ленцой наблюдая за территорией вокруг. По крайней мере, именно такую картину Сандал показывал, пока мы были в пути.

Зато, стоило машине с Оболенским оказаться в поле их зрения, как поляки сразу же подтянулись. Грудь колесом, руки на саблях, усы подкручены, лица высечены из камня. То ли они таким образом проявляли уважение, то ли демонстрировали готовность к бою. Сложно сказать. Иногда даже возможность видеть оттенки разума не позволяла точно разобраться в мотивации смертных.

Помимо гусар, у дворца была и иная охрана. Солдаты в белых мундирах патрулировали окрестности и стояли на внутренних постах. Тоже королевская гвардия. Только вот по уровню силы заметно слабее крылатых гусар — среди сотни воинов Сандал насчитал только пятерых Великих Мастеров. Причём ни один из них не вышел за границы этого ранга силы. Тогда как среди людей Воловского подобных было немало.

Артефакторная защита дворца была неплоха. Но заметно уступала аналогичной системе родовой крепости Абэ. Даже барьер от призраков, который и здесь закрывал подземные ярусы, был по силам Сандалу. Впрочем, возможность поднятия тревоги это не отменяло. Потому туда дракон соваться не рискнул. Зато, прямо сейчас с удовольствием изучал остальные помещения королевского дворца, наблюдая за его обитателями, подслушивая разговоры и присматриваясь к происходящему.

Судя по всему, убивать нас не планировали. Да и в целом, речь не шла о возможности столкновения. Тогда сюда бы стянули намного более крупные силы, а из дворца убрали бы праздношатающихся патрициев и гражданских чиновников. Не говоря уже о том, что каждый должен был понимать — если тут развернётся бой, то велика вероятность полного разрушения здания.

Я вопросительно глянул на Оболенского, который шагал справа от меня. Князь, угадав невысказанный вопрос, пожал плечами.

— Король у них так себе, но не идиот. Раз так настойчиво вызывал во дворец, значит есть, что предложить.

Сделав ещё несколько шагов, задумчиво добавил.

— Может он тоже хочет взорвать Сейм? Или замыслил поход на Стамбул?

Идущий впереди юный провожатый в чиновничьей форме, явственно вздрогнул и, чуть сгорбив плечи, ускорился. Я же укоризненно покосился на Оболенского, который ответил довольной усмешкой и потянулся к фляге на поясе.

Его пристрастие к алкоголю, воздействие которого патриций компенсировал при помощи силы, тоже вызывало вопросы. Хотя и не настолько серьёзные, как наличие в его распоряжении разведённой амброзии. Впрочем, её он берёг на крайний случай — крохотная фляжка с божественным напитком была надёжно запрятана. А в той большой, что болталась на поясе, был то ли коньяк, то ли иной крепкий напиток.

Ожидание около дверей тронного зала оказалось крайне недолгим. Буквально тридцать секунд и створки распахнулись, а внутри послышался голос слуги.

— Его Сиятельство, князь Ратибор Оболенский. Полномочный Посланник Российской империи, с правом подписи и использования Малой Императорской печати. Его Сиятельство, граф Василий Афеев, помощник Полномочного Посланника Российской империи, с правом подписи и использования Малой Императорской печати.

Оказавшись внутри, я скользнул взглядом по помещению, оценивая всё не глазами Сандала, а своими собственными. Десяток гвардейцев замерших около стен. Двое смертных, стоящих за спинкой престола. Виднеющиеся за ними морды двух псов, приподнявших головы при нашем появлении. И рыхлый мужчина, что в расслабленной позе сидел на троне, уставившись в нашу сторону.

Подойдя, Оболенский щёлкнул каблуками и представившись вручил королю верительные грамоты. Тот, даже не глянув, протянул их одному из людей, что стояли за троном. Потом уткнулся взглядом в меня.

— Поздравляю вас с победой, граф. Род Потоцких, устами старшего из оставшегося в живых родичей признал поражение в этой войне родов. Вы победили.

Чуть помолчав, добавил.

— А значит, в соответствии с законом, вам компенсировать и все разрушения в столице. Казимир, передай юному пану документы.

Один из его советников сразу же устремился вперёд и через мгновение у меня в руках оказались бумаги. В которых обнаружился полный перечень разрушений. Количество квадратных метров асфальтового покрытия, тротуаров, брусчатки и велосипедных дорожек. Число разрушенных домов. Список пострадавших объектов инфраструктуры. Перечень раненных и погибших жителей столицей, родственникам которых полагалась компенсация.

Каждый пункт был обозначен суммой, с итогом внизу. Последнюю цифру, местные бюрократы продублировали в рублях — видимо, чтобы мне были понятны масштабы. Интересно, среди их предков не было далёких отпрысков местной версии меня? Уже больно интересный подход к оценке нанесённого ущерба. Вот что это за кусты такие, которые стоят по пятнадцать тысяч злотых за штуку? Они их что, воруют из личных охотничьих угодий Дианы, рискуя своими жизнями?

Как бы там ни было, суммарный ущерб городу оценили в сто пятьдесят три миллиона рублей. Даже если сама схема и соответствовала закону, то сумма явно была в несколько раз выше реальной.

Подняв глаза на короля, я обнаружил на его лице довольную усмешку.

— Как видите, вы успели неплохо потрепать мой город. Некоторых позиций в списке пока нет, так как оценщики ещё продолжают работу. Думаю, в течение нескольких часов они смогут подбить окончательный результат.

Сандал, который сейчас кружил по залу, стены которого были увешаны картинами, внезапно заинтересованно рыкнул.

— А если обчистить его сокрр-р-ровищницу и заплатить его же золотом? Как думаешь, смерр-р-ртный сильно обидится?

Суть предложения заставила внутренне усмехнуться. А вот очередное использование слова «смертный» натолкнуло на мысль поговорить о происхождении дракона.

Ян Третий, довольно взирающий на меня с престола, видимо понял, что отвечать я не планирую и продолжил.

— Но у меня есть и хорошие новости, граф. Сразу две. Первая — я могу предложить вам одно дело, которое полностью перекроет все выплаты по этому документу и, возможно, принесёт денег сверху. А вторая — не далее, как сегодня, у меня появился покупатель на Мадагаскар. Что скажете?

Я открыл рот, чтобы ответить, но тут у нас с Оболенским одновременно звякнули дарфоны. Потом просигналил аппарат одного из советников короля. Следом другого. А буквально через секунду издало звук и устройство монарха.

За дверью кто-то грязно и длинно выругался. Не обращаясь ни к кому конкретному, но выражаясь весьма эмоционально и забористо. Мы с Оболенским переглянулись и полезли за дарфонами. Король, который неожиданно занервничал, тоже потянулся пальцами куда-то под накидку из горностая. А руки его советников почти синхронно нырнули в карманы пиджаков.

Разблокировав аппарат, я открыл раздел сообщений. Пробежал глазами последнее послание, чувствуя, как разгоняется, начинающий работать на полную катушку разум. А слева раздался тихий голос Оболенского.

— Вот же скоты!

Глава III

Сообщение было от Дарьи. Содержание было простым по своей форме — Ганзейский Союз собирал на своей территории дипломатическую конференцию, заявив о желании предотвратить грядущий военный конфликт. И нам надлежало туда отправиться в качестве представителей империи и Рюриковичей.

В вольный город Данциг. Который располагался как раз в том направлении, где я почувствовал второй артефакт Сета. Третий же, судя по моим ощущениям, находился где-то на территории Франкского королевства.

Сам я сосредоточился на обдумывании именного этого факта, выстраивая версии и пытаясь понять, может ли озвученная именно сейчас инициатива быть как-то связана с гибелью Потоцкого и вскрывшимся артефактом? Но все остальные тоже были изрядно взбудоражены, видимо, обнаружив за фасадом этой новости какое-то иное, пока непонятное мне, содержание.

Князь что-то упорно набивал на своём дарфоне, гневно сверкая глазами. Сам я, после недолгого размышления, ограничился коротким подтверждением получения информации, после чего поднял взгляд на короля. Последний сейчас имел несколько озадаченный вид, с сомнением смотря на меня.

— Думаю, вы тоже получили извещение о созыве конференции Ганзы. Даже не знаю, хватит ли у вас времени, чтобы выполнить мою небольшую просьбу.

Судя по его мимике, предполагалось, что я непременно стану убеждать монарха в наличии этого самого времени. Вместо этого я с безмятежным видом пожал плечами.

— Вы ещё не сказали, что именно хотите предложить. А я не дал своего согласия. К чему сейчас вообще поднимать вопрос сроков?

Тот недовольно кашлянул. Покосился на одного из своих советников.

— Дело в том, что не далее, как десять лет назад, на землях моего рода возникла целая серия сложных Пробоев, которые всё никак не могут закрыть. А вы, как я слышал, отлично умеете справляться с этой задачей.

Я молчал, наблюдая за двумя советниками, которые ожесточённо набивали что-то в дарфонах. То ли общались таким образом между собой, то ли обсуждали ситуацию с кем-то ещё. Оттенки разумов смертных я видел отлично — новость о проведении Ганзой конференции разом вывела их из равновесия. Единственное, чего я абсолютно не понимал — почему? Разве тот факт, что некий торговый союз проявил мирную инициативу — повод для подобного накала эмоций?

Король, поняв, что я никак не реагирую, продолжил.

— В качестве главы рода Собеских, я хотел бы предложить вам договор — вы очищаете Пробои, а я компенсирую все ваши расходы за уничтожение городской собственности. Возможно оставив какую-то сумму сверху. Всё будет зависеть от вашей скорости и эффективности.

Уголки моих губ дёрнулись. Для того, чтобы пытаться вот так в лоб обмануть римского бога торговли, нужно быть крайне недалёким человеком. Собственно, любой более или менее сообразительный смертный сразу бы понял, что к чему. Для этого вовсе не требовалось быть запредельно умным.

— Мне стоит подумать над этим предложением. Могу я узнать, что вы имели в виду, когда упоминали Мадагаскар?

Вот теперь на лице монарха появилась гримаса недовольства.

— О чём тут думать? Вы же видели счета? К вечеру они будут раза в два-три больше. Хотите платить за всё из своего кармана?

Как он вообще стал королём? Мощного Дара я у него не видел. Вернее, он имелся и даже располагал двумя Гранями. Одна позволяла управляться с металлом, а вторая обеспечивала контроль над разумами собак. Но судя по состоянию энергетического каркаса, пользовался им Собеский не слишком часто. Да и его ядра тянули, максимум, на Мастера. В случае с теми же Рюриковичами, всё было понятно — их родовой Дар позволял даже слабому Одарённому, в чьих жилах текла императорская кровь, уничтожить куда более могущественного противника. Но недоразумение, что сейчас сидело передо мной на троне, тот же Воловский размазал бы одним щелчком пальцев.

— Во-первых, я непременно запрошу независимой оценки ущерба и обращусь в суд, чтобы сравнить цифры. А во-вторых, раз Потоцкие признали себя проигравшими, значит я имею право на их собственность. Как мне кажется, там вполне хватит денег, чтобы оплатить реально нанесённый ущерб и порадовать себя трофеями.

Раз у них такие законы, то я не имел ничего против оплаты на самом деле причинённого вреда. В конце концов, горожане, чьи дома случайно попали под удар, ни в чём не виноваты. Не говоря уже о тех, чьи родственники пострадали в ходе уличных боёв. Почему бы не оплатить их материальные потери и горе деньгами Потоцких? Это будет справедливо. Пусть и не вернёт к жизни погибших. Но ввязываться в авантюру, на которой хочет нагреть руки местный монарх, мне категорически не хотелось.

Сам Ян Третий подался вперёд, впившись в меня взглядом.

— Мирные переговоры с родом Потоцких могут затянуться надолго. А ущерб, вы обязаны компенсировать до того момента, как покинете МОЙ город.

Я с интересом хмыкнул, а один из советников отвлёкся от дарфона и с удивлением поднял глаза, видимо прокручивая в памяти последние слова короля, которые слышал, но не пытался осмыслить, увлечённый перепиской.

— Если господа Потоцкие не согласятся с моими требованиями, я просто возобновлю войну. И примусь вырезать их род. Ветвь за ветвью. Пока последний из выживших не подпишет любой вариант договора, который я положу перед ним на стол.

Слегка склонив голову набок, следом добавил вопрос.

— И разве в Польском Королевстве любые оспоренные в суде выплаты не замораживаются до вынесения решения?

На щеках монарха проступили красные пятна и он звучно скрипнул зубами.

— Этот вопрос будет рассматривать Коронный суд Варшавы, граф. МОЙ суд, если вы ещё не поняли.

Смертный правитель, который открыто заявляет, что суд будет ориентироваться на его мнение, а не на дух закона? В Риме такого не ждало бы ничего кроме презрения и жалкой смерти. Либо изгнания за пределы республики. Жаль, я не могу покарать его прямо сейчас.

Советник, который начал прислушиваться к беседе, наклонился к уху короля, принявшись что-то торопливо шептать, но тот лишь в гневе оттолкнул его, буркнув, чтобы тот не мешался.

— Вы полностью заплатите по выставленным счетам, граф. До сего момента я запрещаю вам покидать столицу Королевства Польского. И своей волей придаю этим словам силу Королевского эдикта, о содержании которого пан Воловский будет извещён немедленно.

Стоящий рядом Оболенский, сжал пальцы в кулаки, буравя монарха гневным взглядом. Похоже, складывающаяся ситуация была князю совсем не по душе. Но и предпринять что-то он не мог — патриций не являлся одной из сторон конфликта.

— Как вам будет угодно.

Тот шумно вздохнул и чуть повысил громкость голоса.

— Извольте обращаться ко мне в соответствии с титулом, граф.

Был громадный соблазн спровоцировать его на агрессию, а потом освободить польский престол. Но я прекрасно помнил о наличии рядом с дворцом хоругви гусар лейб-гвардии, во главе с Воловским. Что-то подсказывало — неожиданная смерть охраняемого ими монарха этим смертным не слишком понравится. Скорее всего, и вовсе введёт в состояние плохо контролируемой ярости. А смысла в том, чтобы развязывать на территории Варшавы кровопролитную битву, которая скорее всего станет причиной для войны с Российской империей, где сейчас и полноценного правителя-то не было, я не видел.

Потому спокойно улыбнулся и добавив в голос нотки ехидства, сделал свой ход.

— Как скажете, Ваше Величество. Но и вы тогда, извольте соблюдать этикет. Всё же, перед вами граф и член дипломатической миссии Российской империи, наделённый властью Рюриковичами.

Яростно пялящийся на меня монарх, прекратил толкать советника и всё же выслушал ту мысль, что смертный пробовал до него донести. Я же отдал команду Сандалу, который напряжённо следил за ходом беседы.

Дракон немедленно приступил, а Ян Третий махнул рукой, успокаивая пару боевых псов, что принялись недовольно рычать, ощущая гнев хозяина. До этого они лежали далеко позади трона, будучи едва видимы для глаз. Сейчас же эти создания, превращённые химерологами в мощное оружие, чуть оживились — один даже поднялся на лапы, принюхиваясь к запаху новой угрозы.

— Я абсолютно с этим согласен, Ваше Сиятельство. Но хочу напомнить, что взаимная вежливость должна быть во всём. Хотелось бы получить свои деньги до вечера. А если же вы решите обратиться в Коронный суд, то хочу отметить тот факт, что он безусловно запретит вам покидать Варшаву вплоть до окончания разбирательства.

Сандал уже носился по дворцу, вовсю развлекаясь и действуя в духе того времени, когда он ещё был ястребом, а мир вокруг не казался заполненным переплетающимися нитями интриг.

Женское бельё, драгоценности, банкноты, записки, предметы одежды, какая-то мелкая утварь — спутник генерировал колоссальный объём хаоса, перемещая всё, только в ему понятной последовательности. Параллельно ещё и успевал царапать когтями надписи. Раньше это потребовало бы от меня серьёзного напряжения, но сейчас возможности выросли настолько, что я ощущал лишь слабый ток божественной мощи, которой для Сандала было более чем достаточно.

Сам же я кивнул королю.

— Как скажете, Ваше Величество. В каком виде я могу заплатить? Это обязательно должны быть наличные или золото с драгоценностями тоже принимаются?

Глаза монарха чуть заблестели, а выражение лица переменилось. Он разве что руки не потёр от предвкушения. Похоже завышенная сумма требований была лишь способом вынудить меня пойти на сделку и он не предполагал, что я на самом деле стану платить подобную сумму.

— В любом удобном виде, Ваше Сиятельство. Золото и драгоценности будет оценить проще всего, но мы можем принять и предметы искусства, либо артефакты. Родовые ценности. Даже недвижимость, которая находится за пределами Королевства Польского. Хотя, сами понимаете, её точная оценка потребует несколько больше времени.

Подавив усмешку, я отвесил неглубокий поклон.

— Приму к сведению, Ваше Величество.

Я рассчитывал немедленно убраться из зала, но покинуть его у нас удалось лишь через несколько минут — когда Ян Третий прекратил бубнить заученные речи о необходимости мира и согласия, в поисках которых правители всех держав Европы, с его точки зрения, должны выступить единым фронтом.

Самому монарху явно было скучно всё это говорить, но дипломатический этикет обязывал, так что тот монотонно озвучивал подготовленные советниками слова. Единственное ценное, что среди них было — подтверждение готовности к подписанию договора о пограничном сотрудничестве и ненападении с Российской империей. Впрочем, такое король мог провернуть только при полном одобрении Сейма, о чём сам же и упомянул.

Про Мадагаскар этот глуповатый сын тролля тоже вспомнил. Горделиво подбоченившись, заявил, что переговоры об острове можно будет провести только после того, как я оплачу все расходы на восстановление города, не раньше. Мол, тогда он сообщит мне имя европейского правителя, который заинтересован в переговорах, а потом можно будет заняться их организацией. Само собой, с польскими дипломатами в качестве посредников.

Когда мы вышли из зала, к дверям сразу же отправился солидно выглядящий мужчина, на чьём пиджаке висело несколько наград. Подлетевший Сандал показал мне церемонию представления слугой — судя по ней, это был Коронный министр иностранных дел, который как раз хотел обсудить вопрос проведения мирной конференции.

Но стоило ему оказаться внутри, как оба боевых пса вскочили на лапы и едва ли не синхронно заняли позиции по обеим сторонам от трона, тихо порыкивая и с недоумением смотря на смертного. Я ждал, что король начнёт задавать вопросы, но вместо этого монарх прислушался к тональности рычания двух бронированных громадин и нахмурившись, положил руку на холку того, что стоял слева. Судя по тому, как расфокусировался взгляд поляка, возможность прямого невербального контакта, его Дар тоже обеспечивал.

Несколько секунд и на лице Яна появилось выражение полного изумления, которое быстро сменилось безудержным гневом. Уперев взгляд в перепуганного патриция, что замер посреди зала, монарх принялся выплёвывать яростные слова.

— Как ты посмел⁈ Ещё и притащился ко мне на приём! Забыл убрать из кармана, да? Забрал себе в качестве трофея, вшивый ублюдок⁈

Министр растерянно хлопнул глазами.

— Забрал что, Ваше Величество? Простите, я не понимаю. Это какое-то…

Договорить он не успел — оба пса сорвались со своего места, мчась по направлению к цели. В этот раз к королю склонились оба советника, но тот по-моему даже не слушал, что именно они говорят. Такое бывает, когда ты внезапно понимаешь, что в кармане твоего министра лежат тонкие кружевные трусики твоей же фаворитки, которые, судя по запаху, сняли с неё буквально минут пять назад. Учитывая, какими монстрами были его охранники в виде собак, это они тоже наверняка учуяли.

Министр набросил на себя энергетическую кольчугу и кинулся к дверям. Но добраться не успел — один из псов напрыгнул на него лапами, сбивая с ног, а второй рванул барьер артефакторными когтями, обращая тот в пыль. Ещё через мгновение член кабинета министров был разорван на куски. В противостоянии с подобными химерами у Одарённого в ранге Окольничего не было ни единого шанса.

Сандал смущённо рыкнув, убрался из зала, снова устремившись к жилым помещениям дворца. На лету попытался мысленно оправдаться.

— Он совсем дурр-р-рак. Я не виноват.

Последнее было не совсем верно, но вряд-ли дракон рассчитывал на именно такой результат. Ссору, скандал и ругань при гвардии, о которой поползут слухи — да. Но не на убийство в тронном зале без всякой попытки объяснить свою мотивацию.

Снова оказавшись на улице, я окружил нас барьером и глянул на Оболенского.

— Почему он всё ещё король?

Князь бросил на меня быстрый взгляд.

— Потому что был наследником престола и ему было предназначено править.

Я скептически хмыкнул.

— Бросьте, Ратибор. Он неуравновешен, слаб и поступает не так, как должно, а так, как ему велит тёмная сторона разума. Совсем не тот правитель, что способен привести страну к процветанию.

Теперь патриций посмотрел на меня куда более внимательно. Покосился в сторону поставленного барьера, после чего на момент потянулся к нему силой, оценивая надёжность.

— Будьте осторожны, когда говорите о монархах. Даже если они вам абсолютно не нравятся. Даже если кажутся полными слабаками. Даже если под их властью всего лишь пара деревушек и обветшалый замок. Сменить одного короля на другого, это объяснимо и простимо. Но запомните, Василий, если у кого-то сложится впечатление, что вы республиканец и выступаете против монархии, как института, то вы станете законной целью для каждого. Точно так же, как и вся ваша собственность.

О республиканцах я не слышал. В разговорах их ранее никто не упоминал, да и в газетных статьях о подобных людях не говорилось. Пожалуй, стоило запомнить на будущее и поинтересоваться вопросом.

Идущий рядом князь, снизив градус мрачности в голосе, продолжил.

— Если же говорить именно о Яне Третьем, то предыдущий король был сильным правителем. И любящим отцом. Крылатые гусары дали наследнику клятву верности на Даре, когда старый монарх ещё был жив. Точно так же, как вся гвардия и каждый Одарённый, что был военным или находился на гражданской службе. Да и обязательства союзников рода Собеских никуда не исчезли. А для Сейма такой правитель порой даже выгоден. Не всегда, конечно, но частенько.

Судя по обращению с псами, в плане личной силы монарх всё же кое-что умел. Уделяй он побольше времени тренировкам, наверняка сейчас представлял серьёзную угрозу для многих противников.

Но в политическом плане он был полным нулём. Самовлюблённый смертный, готовый идти на поводу у эмоций и выстраивающий картину, опирающуюся только на них. Такие способны привести свой народ только к пропасти и разрушению. Удивлён, что он не ратовал за войну против Пруссии, а выступал за сохранение мира.

Стоило нам расположиться в салоне автомобиля, как рядом снова зазвучал голос Оболенского.

— Как вы собираетесь платить, граф? Потоцкие возможно и будут согласны с суммой контрибуции, но им потребуется время, для того, чтобы собрать деньги. А Даша сказала, что нам нужно как можно скорее прибыть в Данциг.

Сделав короткую паузу, добавил.

— Денег у меня не так много, но хватает должников. Моей просьбы будет достаточно, чтобы они ссудили вас деньгами, не взяв процентов. А как разберетёсь с военными трофеями, вернёте.

Посмотрев на него, улыбнулся.

— Благодарю за предложение, но думаю, что к вечеру вопрос с выплатами уже будет закрыт. Лучше скажите мне, князь, почему все так бурно отреагировали на мирную конференцию под эгидой Ганзы?

Тот хмыкнул и на момент отвёл взгляд, глядя в окно. Задумчиво протянул.

— Даже не знаю, как вам объяснить, Василий….

Глава IV

Барьер, который я выставил, когда мы покинули дворец, ещё работал и надёжно укрывал нас от любого постороннего внимания, включая водителя. Но Оболенский предпочёл дополнить его своим собственным. Только после этого повернулся ко мне.

— Конференцию собирает Ганза. Вы же представляете себе, что это такое?

В голове всплыли формулировки из газет и цитаты из книг, которые я читал, пока ещё был в университете. Ничего пугающего в них не содержалось и, судя по тону, Ратибор подразумевал нечто совсем иное. Тем не менее, что-то ответить ему требовалось.

— Торговый союз вольных городов?

На лице патриция появилась усмешка.

— Кровопийцы. Вот, кто они. Одной рукой дающие тебе деньги, а второй записывающие всё, что получится отобрать, если ты вовремя не вернёшь долг. И горе тем, у кого окажется нечто действительно для них интересное. Потому что, тогда эти пёсьи дети сами сделают так, что ты не сможешь вернуть взятое. После чего постепенно доведут до такого состояния, что хоть верёвки из тебя вей.

Звучало интересно. В своём прошлом мире такой группой смертных я бы точно заинтересовался. Финансовые махинации, это, как минимум, весело. Особенно если нацелены против тех, кто тебе не слишком симпатичен.

Впрочем, судя по словам князя, Ганза не делала никакой разницы между людьми и обдирала всех одинаково.

— Почему они тогда до сих пор существуют?

Во взгляде смертного, что был на меня обращён, мелькнуло неподдельное удивление.

— Порой вы кажетесь мне очень умным для своих лет, Василий. А иногда я неожиданно понимаю, что вы не осознаёте всем известных истин. Ганзейский Союз хорошо защищён. Каждый вольный город, что входит в их состав, это настоящая неприступная крепость. Конторы на чужой территории и вовсе напоминают княжеские цитадели.

Что такое конторы, в разрезе Ганзы, я помнил — официальные представительства, которые работало на землях, не входящих в состав Союза. Но вот контекст речи патриция от меня упорно ускользал.

— Какими бы идеальными не были их укрепления, не существует стен, которые невозможность взять измором. И, если честно, я всё равно не понимаю реакции на проведение мирных переговоров.

Какое-то время Оболенский молчал, смотря в окно на разрушенные в ходе недавнего боя дома, среди развалин которых уже копошились люди. Потом повернул голову ко мне.

— Хотите откровенно, граф? На заре своего становления Ганза была союзом городов, которые пытались уйти из под гнёта владетелей. Этот союз был основан теми, кто не носил титулов, но при этом желал, чтобы его жизнь принадлежала только ему. Они обрели желаемое. Но сохранить подобное положение в то время можно было только одним способом — силой. Никакие бумаги, обещания и экономическая выгода не удержат буйного короля франков, у которого пустеет казна. Или курфюрста, под началом которого мощная армия, а по соседству богатый город. Всё, что надо — перевалить через стены и забрать всё себе.

На мгновение замолчав, продолжил.

— Именно тогда они поняли, что лучшая война — та, в которой ты не участвовал. А, в идеале, ещё на ней и заработал. Банки стали ссужать аристократов деньгами, а купечество порой обеспечивало сделки с оружием и доспехами по ценам, что были далеки от истинных. Они методично стравливали одних правителей с другими, наполняли золотом карманы принцев и вельмож, раздавали кредиты. Опутывали договорами знать, оформляя взятые у них деньги, как долг целого рода, а не отдельного человека.

Прервавшись, покосился на водителя и тихо добавил.

— По крайней мере, так рассказывал про те времена дед. Очень он их не любил, если уж честно.

Я подождал. Убедившись, что князь не собирается излагать дальше, уточнил.

— Как я понимаю, сейчас они используют всё те же методы? А мирную конференцию все, видимо, считают прикрытием для некоего замысла?

Тот скривил губы в усмешке.

— С тех пор Ганза изменилась и стала намного сильнее. Раз банкиры решили собрать всех в одном месте и под своим крылом, значит желают решить всё на месте. Определиться с тем, на кого сделать ставку и сразу же заставить остальных склониться на его сторону. Не будет никакого мира, Василий. Теперь точно стоит ждать войны. Без вариантов.

В целом, логика тут была. Если предположить, что финансисты действительно располагали подобным влиянием, им куда проще решить вопрос с патрициями, когда те собраны в одном месте и готовы к переговорам. Так куда легче, чем отправлять делегации в замок каждого из них и обсуждать всё там. Начиная с разницы в потраченном времени и заканчивая тем, что каждый смертный будет куда более уверен в своих силах, находясь внутри стен родовой крепости. Совсем другое — если он на территории самой Ганзы.

Впрочем, из головы не шло совпадение по времени. Стоило завершиться моему бою с Потоцким, как Ганзейский Союз выступил с инициативой. Возможно они были в курсе, что один артефакт у польского магната и, после его гибели, решили завлечь победителя к себе, чтобы оценить ситуацию. А может и попытаться прибрать кольцо к рукам. Тем более, сам Потоцкий упоминал Ганзу при нашей встрече. Ещё говорил о каком-то Магистре, но это скорее всего относилось к одному из орденов.

Достав дарфон, отправил сообщение Кристине, попросив прислать мне максимально полную информацию по Ганзейскому союзу с указанием персоналий. А если возможно, то и общие данные по их связям правителями тех или иных земель.

Стоило отдать рыжеволосой должное — она держалась вполне стойко, хотя порой грусть прорывалась наружу и становилось понятно, что дева скучает. При этом Кристина не просила включить её в состав нашей делегации и отправиться в путь по Европе. Вместо этого, стиснув зубы, работала в усадьбе, постепенно превращая две небольшие группы людей в полноценные разведывательное и аналитическое крылья. Да и благотворительный проект «Меркурий» должен был стартовать в самое ближайшее время — она уже получила одобрение Шуйского, что обеспечило поддержку большей части сибирской знати. Среди оставшихся, в основном, были те, кто относились к князю не слишком позитивно или искренне считали себя равными по отношению к роду Шуйских. Но подобных было немного.

Зато смертная заметно обрадовалась новости о том, что я загляну в усадьбу после переговоров с Абэ. И теперь с нетерпением ждала, когда японские кланы определятся с датой своей встречи.

Убрав дарфон, я переключился на Сандала. Резерв моей божественной мощи постепенно восстанавливался, что расширяло и возможности спутников — дракон всё же смог пробраться в запечатанные мощными барьерами подземные ярусы дворца, не подняв при этом тревоги.

Правда, его ждало разочарование — в тех помещениях, что оказались доступны, ничего на самом деле ценного не было. Вернее, артефактов, предметов искусства и безумно дорогой мебели хватало. Но всё это было сложно отнести к вещам, которые можно легко конвертировать в деньги или расплатиться ими с королём. К примеру, похитив золото, я мог очистить его от следящих плетений, переплавить при помощи силы и использовать, как мне будет угодно. Но такого нельзя провернуть с картинами, статуями или антикварной мебелью работы какого-то известного мастера. Тем более, подобный фокус не прошёл бы с артефактами.

Та часть дворцовых подземелий, где, видимо, хранилась казна, оказалась запечатана куда более мощной защитой. Чтобы её пробить, пришлось бы выкладываться по полной. Что точно привело бы к поднятию тревоги по всей Варшаве. К тому же, для подобного мне требовалось отдохнуть и полностью восстановить резерв божественной мощи.

Пришлось отправить Сандала на поиск иных решений. Варианты которых дракон предложил уже к моменту, когда мы оказались около дома.

Для начала, спутник прошёлся по всем городским банкам, но те оказались защищены не хуже, чем королевская сокровищница. Тогда прицел сместился на особняки шляхты и здесь картина оказалась куда более интересной. Черпая божественную силу, Сандал молнией носился по городу, один за другим обшаривая дома. И составил список из пятнадцати целей — имения патрициев, в которых имелось золото, драгоценности и наличность, но не была обеспечена соответствующая защита.

Произвести общий подсчёт было немного проблематично, но, с точки зрения дракона, суммарно этого точно должно было хватить, чтобы покрыть расходы на компенсацию за развёрнутые в черте города боевые действия.

Дальнейшее было делом техники — проверив состояние раненых и приказав Лере с Прохором отдыхать, я при помощи Сандала немного расширил пустующую секцию подвала, после чего развернул полноценную стационарную защиту, основанную на артефактах.

Мьёльнир, поначалу отреагировал на моё предложение не выкачивать силу из чужих артефактов, а наоборот, закачать её в определённый предмет, не совсем понимающе. Но после пары экспериментов, быстро втянулся.

Моё предположение оказалось верным — спутник умел не только интуитивно ломать структуру самых сложных артефактов, но и в точно такой же манере создавать их. Причём получившиеся в итоге изделия были уникальны. В буквальном смысле — рисунок их плетений не повторялся, что не позволяло вскрыть один компонент системы и поняв, как он работает, вырубить её полностью. Если бы кто-то взялся ломать защиту, ему пришлось бы поочерёдно возиться с каждым её узлом. Либо использовать грубую силу. Но, боюсь, такая опция была реализуема для немногих. Потому как под маскировкой обычного энергетического фона скрывалась божественная мощь. О которую легко можно было обломать зубы.

Даже если у кого-то бы вышло пробиться силой, либо поочерёдно сломать все узлы защиты, внутри незваных гостей ждала вторая система. Работающая полностью автономно и отслеживающая работоспособность внешней защиты. Стоило той прекратить функционировать, как второй набор артефактов должен был выплеснуть мощный заряд энергии, расщепив на атомы не только содержимое подвала, но и весь дом. Чистая божественная мощь, что образовывала сокрушительную волну.

На самом деле, когда я ставил Мьёльниру задачу, то фраза звучала куда проще: «Сделай так, чтобы всё хранимое здесь было уничтожено и постарайся зацепить взломщиков». Увидев конечный результат, я изумился и попросил спутника повторить ту же самую комбинацию плетений, выбрав в качестве объекта кусочек кирпича. А потом долго стоял на месте, разглядывая его. По той простой причине, что такого комплекса не было даже в божественном арсенале. Вернее, он имелся, но для его реализации требовался куда больший объём «искры». Здесь же Мьёльнир выполнил всё оперируя крохами энергии.

Минус заключался в том, что создаваемые артефакты были одноразовыми. Зато плюсов было хоть отбавляй — спутник мог превратить в оружие практически любой предмет и связать его с разумом Одарённого, подчинив артефакт его воле. Правда, определённые ограничения тоже имелись. Во-первых, связанные с размером предмета и его структурой. Если каждую условную пуговицу пальто можно было сделать носителем божественной мощи, то сам предмет одежды выходило использовать только целиком. Впрочем, энергоёмкость и энергопроводимость разных материалов всегда отличалась. Именно поэтому большинство артефактов создавались из металла или камня. Реже, из дерева, либо костей.

Во-вторых, для контроля над подобным артефактом разум смертного должен был быть отмечен моей печатью. Речь шла об управлении божественной мощью без примеси обычной энергии. Потому никакого промежуточного механизма, который бы позволил простому Одарённому пустить в дело такое оружие, не существовало.

Тем не менее, это был серьёзный успех. Особенно, если учесть, что как только я наберусь сил, эксперименты можно будет продолжить. Как знать, что создаст Мьёльнир, если попросить его придумать варианты защиты для смертных. Или артефакты, позволяющие массово нейтрализовать всех вокруг. Например, погрузить в сон. Либо свести с ума животных. Как вариант, подчинить разумных своей воле. Раз он реализовал мощный божественный оттиск, располагая лишь небольшой частью требуемой силы, то вполне мог справиться и со всем остальным.

Сандал, который внимательно наблюдал за экспериментами с защитой подвала, одобрительно рыкнул и помчался опустошать хранилища шляхтичей. Правда для начала залетел в одну из кондитерских и оставив на прилавке крупную банкноту злотых, вернулся назад с громадным тортом.

Так что сейчас, Мьёльнир расправлялся с угощением, один за другим поглощая куски торта, Сандал делал польскую знать беднее, а я просматривал документы, которые прислала Кристина.

Ганза. Понятно, почему я упустил их из виду. На территории Российской империи банковская деятельность Союза была ограничена. Не допускалось даже опосредованное участие в капитале любых банков. Единственное, что было разрешено ганзейским конторам — выдача ссуд, в размере до пяти миллионов рублей и не более чем под пять процентов годовых. Такие себе условия, если честно. Из-за чего те подобным вариантом, считай, и не пользовались.

Представительств в империи имелось всего три. В Москве, Новгороде и Царицыне. Последнее время велись переговоры об открытии ганзейской конторы в Красноярске, но с возвращением на княжеский престол Симеона Шуйского, они как-то сами собой прекратились.

В любом случае, область интересов Ганзы в империи была ограничена исключительно торговлей, да и то под строгим надзором. Впрочем, это не мешало отдельным князьям одалживать деньги у банков, которые находились за пределами страны и принадлежали Союзу. В газетах порой проскакивали публикации о фирмах, которые принимались работать на той или иной территории, инвестируя неплохие средства и разворачивая бурную деятельность. Но при этом конечных владельцев компаний определить не выходило. А областью их экспансии были земли, где имел влияние князь, незадолго до этого получивший приличную сумму денег в одном из подконтрольных Ганзе банков.

Основой Ганзы служили вольные города Европы. Формально, именно главы их городских советов и являлись высшей властью Союза. Как минимум, несколько раз в год они собирались, чтобы рассмотреть основные вопросы и принять решения.

Однако, реальная власть уже давно принадлежала другим людям. Официально должность каждого звалась Менсарием. По какой-то причине смертные решили использовать слово из латинского языка. Впрочем, уже через сотню лет после появления, их стали чаще называть Владетелями над золотом. А потом и вовсе сократили до Владетелей.

Изначально, это была выборная должность, занимая которую, человек отвечал за банковские дела в каждом отдельно взятом вольном городе. Курировал работу банков, помогал разрешать вопросы с невыплатой долгов, если таковые появлялись, и способствовал получению кредитов на операции самой Ганзы, когда возникала нужда в деньгах.

По мере того, как банки вольных городов превращались в структуры, которыми владела сама Ганза, потребность во внутренних посреднических функциях стала ослабевать. А после того, как финансы стали одним из основных инструментов, сначала выживания, а потом и расширения Союза, Владетели стали замкнутой в себе структурой. Их выборность на местном уровне отменили, сделав центром принятия кадровых решений съезд глав городских советов. Но этого тоже оказалось мало — около ста лет назад в структуре Ганзы появилась Золотая Коллегия, в которую вошли все Менсарии, что на тот момент занимали эти должности. С тех пор они получили название Золотых Владетелей, а решения об их назначении или смещении принимались исключительно на заседаниях коллегии.

Что интересно, теперь свой Владетель имелся далеко не в каждом городе. Часто бывало такое, что один из них контролировал сразу несколько вольных городов, одновременно с этим управляя некоторым количеством ганзейских контор за их пределами.

Формально, они до сих пор отвечали только за финансовый блок. На деле же правили всей Ганзой, полностью определяя её политику.

Крайне интересное образование с великолепной идеей, что лежала в основе. Свободные, самоуправляемые города, которые ценят жизнь каждого и управляются выборными органами — это звучало неплохо. Особенно на фоне того, как порой относились к обычным людям на землях под управлением патрицианских родов. Но за минувшие века смертные напрочь испоганили первоначальный смысл, превратив Ганзу из оплота свободы для каждого в очередной инструмент влияния.

Тем не менее, сейчас Союз являлся мощным игроком, которого нельзя было не принимать в расчёт. А ещё идеальным прикрытием для Хранителей или Чернокровых, которые желали поиграть в политику, но не хотели делать этого напрямую. Либо тех, кто стоял над этими двумя орденами.

Впрочем, даже если Ганза действовала сама по себе, её следовало либо подчинить своим интересам, постепенно переплавив и придав те контуры, которые мне нужны, либо расколоть, создав несколько конкурирующих между собой структур. Как вариант — сформировать конкурента собственными руками.

Конечно, самым простым способом было бы стравить ганзейцев с патрициями Европы. Уверен, знать не слишком жаловала тех, кому была должна. Смертные всегда готовы брать чужие деньги, но никогда не любят отдавать свои собственные, да ещё и больше, чем изначально взяли. Уверен, создать обстоятельства для начала полномасштабного конфликта было бы вполне реально. Но это закончилось бы вполне предсказуемо — резнёй и большой кровью. Запустением вольных городов, разорением банков, уничтожением торговых коммуникаций и глобальным экономическим спадом, во время которого человечество принялось бы истреблять само себя ещё активнее, чем прежде.

В любом случае, для начала стоило взглянуть на всё своими глазами, когда я прибуду в Данциг. А потом возможно стоило посетить и Любек — центральный город Ганзейского Союза, где располагались его центральные органы управления, включая Ганзетаг и Золотую Коллегию.

Отложив в сторону дарфон, я глянул на Мьёльнира, который радостно расправлялся с предпоследним куском торта. На всякий случай проверил, как дела у Сандала. Судя по увиденному, дракон развлекался, как мог. А ещё ему явно не понравился местный король, что он всячески демонстрировал. Как бы здесь бунт не полыхнул после таких художеств. Или тихого дворцового переворота не случилось.

Через пару секунд я вытянулся на кровати и прикрыв глаза, потянулся к следящей комбинации. Той самой, которую оставил на душе убитого гвардейца Потоцких. Пришло время взглянуть, что именно получают люди этого мира вместо нормального посмертия.

* * *

В закреплённом комментарии идёт голосование за образ команды морских охотников Билли О’Киффа)

Глава V

Как я и предполагал, следящая комбинация уже была неработоспособна. Её базовая структура оказалась уничтожена — остались лишь компоненты, которые отвечали за сохранение зафиксированных событий. Оно и не удивительно, если вспомнить с какой скоростью в этом мире перемещались души погибших.

Для начала я попробовал определить географическое местоположение остатков комбинации. С некоторым удивлением обнаружив, что они находятся в районе страны, которую смертные называли Афганистаном. Далеко же утащило эту душу.

Уже через мгновение я погрузился в анализ данных, полученных с помощью следящего плетения. Их было не так много — в реальном времени прошли считанные секунды, за которые душа оказалась в конечной точке своего бытия.

Помимо визуализации происходящего, комбинация фиксировала воздействие при помощи энергии и все изменения, которые происходили в наблюдаемой структуре. Ранее подобное было мне недоступно. Да, я мог повесить схожую комбинацию на смертного или другого разумного, но, до сегодняшнего дня, был не в состоянии проследить за объектом, полностью состоящим из энергии. Теперь же объём «искры» позволял проводить и такие манипуляции.

Анализ внешнего воздействия неожиданно показал интересный результат — душу тянуло в разные стороны. Одна из точек притяжения, которая оказалась самой мощной, находилась как раз в горах Афганистана. Но, помимо этого, было ещё три направления. Первое вело в сторону Китая, а, возможно, и Северной Америки. Второе указывало на южную Европу, либо на определённую часть Северной Африки. Хотя, как вариант, могло находиться в открытом океане. Последняя и самая слабая точка располагалась в Скандинавии.

Итого, четыре места, которые притягивали души смертных. Жаль, не получилось просмотреть момент самого контакта души и места её последнего пристанища. Комбинация разрушилась ещё в процессе полёта, когда давление стало настолько сильным, что сама человеческая душа начала разрушаться — насколько я понимал, неведомая сила уничтожила практически всё, за исключением базового каркаса и самого разума. Как итог, оказалась уничтоженной и моя комбинация.

Открыв глаза, я уставился в потолок. Значит, Афганистан. Если подумать, то не так далеко от Тибета, куда я и так хотел наведаться, как только появится свободное время.

На момент появилась мысль рвануть туда немедленно, перенеся отъезд в Данциг. Но, чуть размыслив, я решил, что для начала стоит закрыть вопрос с артефактами Сета. Хотя бы с одним из них. И оценить потенциал Ганзы, прикинув варианты воздействия на эту организацию. Как говорил Марс, если уж двинул свои легионы в Галлию, то не сворачивай на полпути в Иберию. Сначала покори галльские племена, чтобы твоё войско не вырезали на обратном пути.

Сандал продолжал наполнять подвал ценностями, а я снова прикрыл глаза. На этот раз запустив комбинацию поиска осколков «искры».

К моему разочарованию, их обнаружилось не так много, как хотелось бы. Два небольших около побережья Голландии, ещё пара, среднего размера в землях франков и один в Пиренеях, что отделяли их от Иберии. Плюс, имелся ещё один, похожий на них по объёму, в землях Габсбургов.

Главный сюрприз преподнесла Оттоманская империя. Я не мог дотянуться и полноценно охватить всю её территорию. Но явственно чувствовал фон двух крупных частей своей божественной сути, находящихся где-то в районе Мраморного моря. Похоже, мне всё-таки придётся заскочить в Стамбул, провернув это в тайне от всех, включая Оболенского. Что-то мне подсказывает — если взять князя с собой, добром для османской столицы это не кончится.

Ещё раз прошёлся по точкам, в которых обнаружил осколки и свернул работу комбинации. Раз я всё равно находился в относительной близости, стоило выделить какую-то ночь и, придав Сандалу полноценную форму, облететь все места с обнаруженными осколками. Требовалось только отыскать ещё один склад накопителей, из которых можно будет извлечь достаточно силы для подобной операции.

Через мгновение я достал дарфон и погрузился в чтение, поглощая информацию. Данные, присланные Бельским, плюс информацию из архива Третьего отделения, которое пусть и не слишком плотно, но занималось анализом зарубежных патрицианских родов. Да и Ганзы тоже касалось.

Параллельно разбирался с докладами Измайлова, Ульяны и Ульриха с Орловым. В Пусане всё было стабильно. Знать Чосона, безусловно, находилась в состоянии брожения, но до гражданской войны дело всё же не дошло, и Юн Ли, которого мы отпустили из плена, сейчас готовился к коронации в качестве очередного правителя Кореи.

На новых землях развернулось строительство инфраструктуры для будущей армии. В том числе, и ангары для трофейной техники Абэ, которая уже начала поступать. Её они перевозили по земле, выгружая во Владивостоке, и туда же сегодня должны были прибыть первые военные корабли, которые японцы планировали передать в качестве контрибуции — два эсминца и лёгкий крейсер.

Олег с Асукой уже прилетели в Пусан, по дороге сделав остановку в родовой усадьбе и доставив туда Ладу, которая поступив в распоряжение Ульяны, начала обучение. Божественной печатью новая смертная дева пока отмечена не была, но за этим дело не станет. Пусть для начала освоится и свыкнется с мыслью о том, что её Дар теперь управляем. К тому же, в род Афеевых она уже вступила.

От процесса чтения меня оторвал только голос Сандала, что прозвучал в голове — дракон сообщал о местных, которые пытались попасть внутрь.

Подлетев ближе, спутник неожиданно сообщил, что это делегация Потоцких. Похоже король настолько загорелся желанием уже к вечеру получить запрошенные им бешеные деньги, что сам надавил на патрициев, чтобы они быстрее решили вопрос о мирном договоре. Вовремя — у меня как раз появилась пара идей по поводу собственности этого рода.

Прибывших аристократов я встречал в гостиной третьего этажа, за столом с шатающейся ножкой и небольшими сколами по краям. Судя по оттенкам их разума, ожидали они совсем не такого.

Всего гостей было трое. Юноша, которого представили, как нового главу рода, женщина, что назвалась его матерью, и сурового вида мужчина в ранге Великого Мастера, который постоянно приглядывался ко мне. Видимо пытался понять, каким образом я смог одолеть Потоцкого.

Род Афеевых представлял только я сам. Лера отдыхала после уличных боёв, а от Прохора на подобном мероприятии всё равно не было толку.

Вот церемониал пришлось соблюсти — около входа в гостиную замерли двое морских охотников, с руками, что покоились на рукоятках сабель.

Когда мы разместились за столом, рассевшись по разные стороны, я вопросительно глянул на юношу, который заметно робел и часто косился в сторону женщины. Поймав мой взгляд, он зачем-то кивнул, начиная говорить.

— Тадеуш Потоцкий. Я новый глава рода и готов провести переговоры о подписании мирного договора. В соответствии с положениями соглашения с иными шляхтичами, я располагаю правом выступать и от имени всех наших союзников, что сражались против вас в этой войне.

Я чуть прищурился.

— То есть вы уже успели провести собрание совета рода и избрать нового главу?

Юноша смешался, а вот женщина, сидевшая по левую руку от него, немедленно подалась вперёд.

— В завещании чётко указана очередь наследования. Тадеуш стал новым главой рода в соответствии с ним. Командование гвардии и ближайшие родичи, его уже признали. Процедура присяги на родовом алтаре тоже пройдена. Перед вами новый глава фамилии Потоцких.

Это было правдой — родовой перстень на его руке нёс в себе мощь, которая полагалась главе рода. А, значит, алтарь на самом деле признал права молодого смертного на главенство. Но даже если предположить, что суровый мужчина справа от патриция, это командир гвардии, то его лояльность всё же не означала верности абсолютно всех солдат. Да и оговорка про ближайших родичей тоже звучала многозначительно. Могу поспорить, далеко не все оказались согласны с новым кандидатом, который сейчас сидел напротив. Судя по его глазам, он и сам-то не слишком радовался новой позиции. В отличие от своей матери, которая несмотря на ситуацию, излучала довольство и решимость стоять до конца.

Я коротко кивнул.

— Хорошо. У вас уже есть какие-то предложения или вы предпочитаете услышать мои?

Смертная выразительно глянула на сына и тот принялся открывать папку с документами. Настолько нервничал, что чуть не свалил её на пол, а потом ещё и выронил пару листов бумаги на столешницу. Мать сверкала глазами, но молчала, не желая втаптывать репутацию отпрыска в грязь перед посторонними. Я же принялся изучать вариант, с которым явились Потоцкие.

Как я и думал, поляки предлагали всё, что угодно, кроме своих городов и земель. Были готовы передать отдельные промышленные объекты, пакеты акций или недвижимость. Но не землю, которая служила основным источником дохода. Налоги каждого конкретного города, живущего под гербом Потоцких, собирались в их же казну, а земля под всеми постройками считалась родовой собственностью, со всеми вытекающими последствиями. Подобное положение дел позволяло при необходимости легко надавить на бизнес и аккумулировать солидную сумму денег.

Что до последних, Потоцкие предлагали пятьдесят миллионов злотых наличными и в драгоценных металлах. Учитывая курс один к трём по отношению к рублю, достаточно щедро. К тому же, вся собственность, которую они сами выставили в качестве контрибуции, оценивалась патрициями ещё приблизительно в восемьдесят миллионов злотых.

— Вы считаете, что меня это заинтересует? Правильно я понимаю?

Я поднял глаза, посмотрев в глаза юноши напротив и тот вздрогнул, слегка отодвинувшись назад. Его мать поморщилась и глухо поинтересовалась.

— Что именно вас не устраивает, пан Афеев? Род отдаёт почти всё, что у него есть. Наша казна окажется пустой. Чтобы подтвердить это, мы готовы предоставить доступ к своей внутренней документации любым аудиторам, на которых вы укажете.

На момент замолчав, добавила.

— Конечно, связав их клятвой о неразглашении полученной информации.

Я усмехнулся и небрежным движением опустил листы бумаги на стол. Ткнул в них пальцем.

— Вы компенсируете это максимум за пару месяцев, выжав деньги из собственных земель. Поднимете налоги, придумаете какой-то нибудь единовременный взнос или иной ловкий способ законно изъять деньги у бизнеса и приметесь грабить всех, в чей карман сможете забраться.

Уперев взгляд в женщину, вопросительно поднял брови.

— Ну что вы так морщитесь, пани. Это ведь правда. Все потери будут быстро возмещены.

Новоиспечённый глава рода, которому на вид было не больше двадцати лет, растерянно хлопал глазами. А вот смертная неожиданно оскалила зубы в усмешке.

— Желаете поговорить откровенно, пан? Хорошо. Давайте так и сделаем.

Придвинувшись ближе к столу, впилась в меня колючим взглядом.

— Сегодня вы обескровили главную семью Потоцких. Убили сильнейших Одарённых и лишили нас основного преимущества — силы. Новому главе рода нужно продемонстрировать умение выходить из сложных ситуаций. Да, мы компенсируем эти потери, но всё полученное уйдёт на то, чтобы обеспечить деньгами лояльность гвардии и пригласить наёмников. Поэтому, я считаю, что мы сделали более чем щедрое предложение.

В целом, она была права. Даже если оценка предприятий, недвижимости и акций завышена процентов на семьдесят, суммарно я всё равно получал около ста миллионов злотых. То есть приблизительно триста миллионов рублей. Да, со второй частью трофеев придётся повозиться, чтобы сконвертировать их в наличность, но это был решаемый вопрос. К тому же, не обязательно было продавать абсолютно всё — уверен среди того, что Потоцкие предлагали в качестве контрибуции, имелись и объекты, которые стабильно генерировали прибыль.

Было только одно «но» — они вели переговоры не со смертным патрицием, а с римским богом Меркурием. И мои интересы не ограничивались исключительно сиюминутной выгодой.

— Я хорошо вижу итоговую сумму, пани Потоцкая. Однако, желаю задать вопрос. У вас же в Познани есть свой банк, верно?

Та на момент растерялась, явно не ожидая подобного. Но быстро взяла себя в руки и кивнула.

— Да. Но буду откровенна — он не в самом лучшем состоянии. Сейчас мы ищем на него покупателя.

Ещё бы не искали. Постепенный отток капитала за последние полгода внезапно ускорился. Потом рухнули акции мощнейшего автомобильного концерна, который собирались создать в немецких землях, щедро привлекая для этого инвестиции со всей Европы. Банк Потоцких туда тоже вложился и весьма значительно. Шутка ли, потенциальный рост на сотни процентов и возможность неплохо заработать. Тем более предприятие казалось полностью надёжным — в него инвестировали многие, куда как более крупные банки, включая ганзейские.

Что интересно, последние даже не попытались избавиться от ценных бумаг, честно понеся убытки. Только вот то, что стало скромной проблемой для ганзейцев, привело к смертельному удару для других. Например, в балансе родового банка польских магнатов, образовалась дыра размером с сотню миллионов злотых, которую было не так просто перекрыть. Как только новость об этом попала в газеты, вкладчики ринулись забирать свои деньги и через сутки банк был вынужден приостановить выдачу наличных — физически деньги закончились.

Финансовая инспекция Королевства Польского обязала Потоцких либо найти покупателя, либо добровольно восполнить потери. В противном случае, банк должны были санировать, передав под внешнее управление. И, судя по сведениям Третьего отделения, Потоцкие прямо сейчас вели переговоры с Ганзой, намереваясь продать ставший ядовитым актив именно им.

— Если не секрет, какую сумму вы за него хотите выручить?

Пару секунд та колебалась. Но, видимо, решила, что раз я в курсе о наличии банка, то естественно знаю и о всех его проблемах.

— Скорее всего он уйдёт за символическую плату.

Именно так и было указано в документах Третьего отделения, которые нашла и обработала команда Бельского. Банк планировали продать за один злотый. Основной вопрос был в том, что Ганза не хотела забирать все долги. Вернее, требовала передать им дополнительную недвижимость, на сумму, которая компенсировала хотя бы половину потерь банка в капитале.

Похожие переговоры ганзейцы вели с представителями ещё нескольких родовых банков, которые также решили поставить на новый автомобильный концерн и потеряли всё. Коммуникации, естественно, происходили не напрямую — через представителей различных банков, в чей капитал входила Ганза, либо финансовых компаний под её контролем, но, формально, полностью автономных.

Что самое интересное — тот самый концерн не разорился полностью. Там всего лишь произошёл громкий скандал с признанием главного инженера в неготовности проекта нового автомобиля, который они разрабатывали, и проблемах с оборудованием. Стоило появиться проектной документации, как акции отыграют большую часть падения. А когда через некоторое время заработают сборочные линии, то ценные бумаги покажут великолепный рост. Правда, на тот момент уже будут находиться на балансе банков, которые купила Ганза.

Элегантная многоходовка. Владетели Ганзейского Союза получали финансирование для нового концерна, основав его через подконтрольную себе компанию. При этом щедро распродавали акции с правом голоса, обещая не только прибыль, но и места в совете директоров. Потом поставили будущего автомобильного гиганта на грань краха, обесценив проданное, и принялись скупать банки, что до сих пор владели его акциями. Прибыль сразу в три этапа — сначала за счёт привлечения живых денег, потом получая банки и, в финале, оказавшись единственными истинными владельцами крупного промышленного предприятия. Ловко.

— Что вы скажете, если мы включим этот банк в качестве условия мирного договора? Добавим его к тому имуществу, которое я получую?

Губы смертной дрогнули, а лицо стало напряжённым. Она не понимала, зачем мне нужен банк, который фактически стал банкротом, что её сильно смущало.

— Зачем он вам?

Я с беззаботным видом пожал плечами.

— Всегда хотел банк. А теперь могу себе это позволить. Почему бы и нет?

Подождав, пока её разум переварит услышанное, добавил.

— Как я понимаю, сейчас у него имеются некоторые финансовые затруднения. Моим людям потребуется полный доступ ко всей внутренней документации. Необходимо оценить объём задолженности и сформировать контуры новой стратегии развития. У него же всё в порядке с лицензиями? Банк может работать на территории всей Европы?

Женщина растерянно кивнула.

— Лицензии Королевства Польского и Королевства франков. Ещё разрешение на экономическую деятельность, выданное Гамбургом.

Я удовлетворённо кивнул. Неплохо. Если я всё помнил верно, это означало, что банк располагал правом проводить операции на территории всей Европы. И само собой, способен заключать внешнеторговые сделки.

— Вот и отлично. Тогда вам не составит труда включить его в перечень передаваемого имущества, оценив в один злотый.

Она всё ещё не до конца понимала мои мотивы, но суть происходящего хорошо уловила — род избавлялся от проблемного актива, абсолютно ничего за это не доплачивая.

— Безусловно. Хотите внести какие-то ещё изменения, граф?

Располагай я более серьёзными людскими ресурсами, мог бы полностью дожать Потоцких. Вынудить их передать мне большую часть их земель, что позволило бы закрепиться в Польше, приобрести статус шляхтича, а заодно и получить неплохой плацдарм. Но люди — это как раз то, чего мне критически не хватало. Измайлов уже начал заниматься вопросом — первые группы выдвинулись из Пусана к рабовладельческим рынкам с приказом отбирать нужные нам категории и выкупать из рабства. Но на то, чтобы их подготовить и выковать из смертных эффективные кадры, уйдёт какое-то время.

— Пожалуй, больше ничего, пани. Думаю, можно оформлять документы.

Когда я заговорил, в её глазах проступило отчётливое облегчение. Которое пропало сразу после того, как я взмахнул рукой, сделав вид, как будто что-то вспомнил.

— Великодушно извините, запамятовал. Есть ещё одно условие, которое не касается денег или материальных ценностей. В случае, если кто-то из рода Потоцких займёт престол Королевства Польского, он будет обязан заключить союз с родом Афеевых. В котором они будут иметь статус двух полноправных партнёров.

Юнец, что сидел напротив, выпучил глаза и приоткрыл рот, а его мать и командир гвардии обменялись ошеломлённым взглядами. Наконец, женщина осторожно уточнила.

— Вы же понимаете, что после разгрома нашего рода и гибели почти всех членов главной семьи, политическое влияние фамилии рухнет? Мы фракцию в Сейме, и ту не удержим от распада. Куда в таких обстоятельствах замахиваться на престол?

Я скептически хмыкнул и пожал плечами.

— Бывает всякое. Короли меняются, банки разоряются, люди умирают. Иногда то, что казалось полностью ничтожным, приобретает громадную ценность, а на престоле оказывают люди, которых абсолютно никто не ожидал там увидеть.

Смертная молчала, хмуро глядя на меня и пытаясь понять, издеваюсь над ними или говорю всерьёз? Я же добавил.

— Думаю, это лучше добавить в качестве тайного дополнительного соглашения. И естественно, не распространяться. Боюсь, роду Собеских такой пункт нашего мирного договора придётся не по душе.

Цокнул языком, демонстрируя своё сожаление по поводу ограниченности королевского мышления, и снова взмахнул рукой.

— Ах, да. Мне нужна та, из-за которой началась война. Анна Потоцкая. Она напала на члена моего рода, оскорбив и унизив её. После чего спровоцировала войну.

Юноша слегка нахмурился, а женщина, прекратив задумчиво пялиться на меня, скрипнула зубами. Тихо выдавила слова.

— Так и знала, что она лжёт.

Недолго помолчав, кивнула мне и решительно заявила.

— Мы изгоним её из рода и передадим в ваши руки.

Судя по лицу юного смертного, он таким поворотом событий остался крайне недоволен. Но перечить матери в открытую не осмелился. Глава рода из него, как из сатира полководец. Так себе.

Через двадцать минут Потоцкие удалились, оставив мне исправленную и подписанную версию документа. Я обменялся контактами дарфонов со смертной и её сыном, плюс связал их с Бельским, Кристиной и Лерой, которые должны были разобраться со всеми деталями.

Решив соблюсти этикет, проводил патрициев до дверей, после чего собрался спуститься в подвал, чтобы оценить результаты рейдов Сандала по городу. Но в коридоре неожиданно столкнулся с хмурым Оболенским, который уверенно двигался к выходу. Остановившись, напротив него, поинтересовался.

— Куда вы князь?

Тот слегка поджал губы и выставил подбородок.

— Встретиться со своими детьми, граф. Мальчикам необходимо познакомиться с отцом.

Глава VI

Бонусная глава от Сандала, с благодарностью читателям Автор Тудей за клубнику)

* * *

На первый взгляд, в этой идее ничего откровенно ужасного не было. В самом деле, что может быть более естественно, чем желание увидеть собственных детей? Конечно, им, в буквальном смысле слова, пересобрали память, но они всё равно оставалась отпрысками Ратибора.

Вот только с самого момента встречи на вокзале, разум постоянно царапало ощущение какой-то нестыковки. Которая, казалось, находится у меня перед глазами, но я всё никак не могу её рассмотреть.

— Я планирую скоро отправиться к королю, чтобы расплатиться по счетам. Думал, вы не откажете в просьбе составить мне компанию, — попытался я надавить на чувство долга князя.

— Безусловно, не откажусь. Но только после встречи с сыновьями. Не волнуйтесь, Василий, это займёт не больше пары часов, — заверил меня Оболенский.

Заметив определённое недоверие в моих глазах, со вздохом добавил.

— Вы уж простите, но дело это для меня привычное. Поговорю с матерью, возьму у неё все данные для пересылки денег, отправлю их своему тиуну, да и дело с концом.

Ратибор казался несокрушимой глыбой, способной одолеть кого угодно, но отпускать его в одиночку мне категорически не хотелось. С другой стороны, вопрос с королём тоже следовало закрыть как можно скорее, после чего убираться из Варшавы. Даже у такого идиота, как конкретно этот Собеский, хватит ума, чтобы совместить очевидные факты. А учитывая его характер и все художества Сандала, как бы местный монарх не рискнул отдать приказ своим крылатым гусарам, найдя какой-то формальный повод для нападения на меня. Вот после того, как мы выберемся за пределы королевского домена, пусть делает всё, что угодно. Мне это, скорее, будет на руку, чем наоборот. Но доводить дело до битвы с королевской гвардией здесь и сейчас, став убийцей короля и превратив ещё какую-то часть столицы в руины, мне не хотелось.

— Тогда давайте сделаем так — сейчас я проинструктирую своих людей, а потом мы вместе поедем навестить ваших детей.

Патриций с интересом глянул на меня.

— А в чем ваш интерес, Ваше Сиятельство?

Я пожал плечами и озвучил в ответ чистую правду.

— Не нравится мне что-то в этой ситуации. Что именно, пока понять не могу, но предпочёл бы перестраховаться.

Ратибор внимательно посмотрел на меня. Удивлённо моргнул. И неожиданно расхохотался.

— Считаете, мне может грозить опасность? Не спорю, того поляка с могучим артефактом вы разделали под орех. В кровь и мясо, так сказать. И я вижу по глазам, что на самом деле беспокоитесь. Но вы поймите, граф — чтобы мне угрожать, понадобится пара таких, как Воловский. Или ещё одна хоругвь крылатых гусар. У Польши нет ни первого, ни второго.

Это я уже знал — Третье отделение собирало информацию и по элитным отрядам иных государств. Хоругвь крылатых гусар, что присягали не роду, но королю, действительно была одна. А в разных вариантах рейтинга сильнейших Одарённых этого мира её командир пусть и занимал разные позиции, но, как минимум, стоял на десяток пунктов ниже Оболенского. Что-то мне подсказывало, если появится необходимость, князь с ними разделается.

— В этом я уверен, князь. Но опасность может грозить не только на поле боя. Если вы не против, я всё же составлю вам компанию. А потом мы вместе съездим во дворец и покинем город.

Кавалергард воззрился на меня с лёгким удивлением.

— Сегодня? Я думал, мы дождёмся утра.

Усмехнувшись, я покачал головой.

— Боюсь, уже к вечеру король будет искать с нами встречи, находясь в крайне расстроенных чувствах.

Глаза патриция заинтересованно блеснули и он подкрутил ус.

— Будь мой полк цел, я бы обязательно вас туда взял, Василий. С немедленным присвоением офицерского чина. Раз мы всё решили, предлагаю отправиться в путь.

Спустя десять минут, мы, и правда, отправились. Именно столько мне понадобилось, чтобы объяснить Лере детали соглашения с Потоцкими, попросив её продублировать информацию Кристине и Бельскому.

На этот раз ехали на одной из арендованных машин, которые всё это время были припаркованы около дома, а за рулём сидел Прохор. Отдых адъютанта всё же пришлось прервать.

По дороге я пробовал пытаться вызнать у кавалергарда детали его знакомства с девой, у которой оказались дети. Но в ответ он только лихо подкручивал усы, да вспоминал, что это, мол, была весёлая ночка.

Когда, мы оказались на месте и выбрались на брусчатку пешеходного тротуара, разминая ноги, то выяснилось, что жила семья его избранницы не так уж и бедно. Красивый домик в предместье Варшавы, высаженный рядом сад, аккуратно подстриженный газон и ровные ряды кустарника. Предел мечтаний для доброй трети смертных.

Встретили нас, не сказать, что радушно, но с учётом ситуации, приветливо. Усадив за стол в беседке, выставили чай со сладостями, на которые немедленно нацелился Мьёльнир, и приступили к обработке.

Вроде бы всё было именно так, как должно. Дева смущалась и рассказывала о том, как она скучала по князю и решила оставить его детей, даже если это не позволит ей выйти замуж. Отец мрачно хмурился и выразительно посматривал на патриция. Мать то пускала слезу, то умилялась решению дочери и трепала по волосам внуков.

Вот только ощущение неправильности всё равно меня не покидало. Тогда на вокзале я подумал, что это исключительно афера ради денег. Предположим, семья узнала о приезде Оболенского, забрала его сыновей из детского дома, подправила воспоминания и решила вытащить из князя немного денег.

Но чем дольше я об этом размышлял, тем менее вероятной казалась эта версия. С одной стороны, вроде бы и логично, но с другой — слишком большой риск. Патриций ведь совсем не прост. Мог заметить подмену памяти. И, в таком случае, его гнев бы не знал никаких границ.

Отпив немного чая, я ещё раз окинул взглядом присутствующих. Вроде бы всё нормально. Обычные люди. Все были Одарёнными. Но ничего выдающегося. Пара смертных, что по возрасту подходили для роли старших братьев, едва дотягивала до Тысячников — сейчас они сидели на веранде, с некоторым напряжением наблюдая за беседой. А больше в доме никого и не было.

Сандал, на всякий случай проверил все укромные уголки дома и соседние здания, не обнаружив там ничего подозрительного. И всё бы хорошо, не будь этой странной тревожности, что царапала разум.

Осознание пришло неожиданно. Полыхнуло яркой вспышкой, когда я обратил свой взгляд на разумы мальчишек. С намерением всего лишь ещё раз оценить уровень вмешательства — всё же раньше я здесь с таким не сталкивался. И, если подумать, вовсе не слышал, чтобы кто-то из Одарённых умел манипулировать человеческой памятью.

Вот тут меня и проняло. Потому как я узнал используемую технику. Да, она было немного изменена. Но используемый метод корректировки памяти мне был знаком. Это не было псевдопамятью, созданной искусственно. Мальчикам подсадили настоящие воспоминания, заменив в них некоторые детали. Так куда сложнее определить подмену. И подобным способом пользовался лишь один из богов, которого я знал.

Воспользовавшись паузой в разговоре, я обратил взгляд на деву и поинтересовался.

— Меня терзает неуёмное любопытство, уж простите. При каких обстоятельствах вы свели знакомство с князем?

Её щёки мило заалели, а сама смертная потупила взгляд. Смущённо покосилась на меня.

— Тогда было сложно с деньгами. Мне пришлось найти работу не в самом хорошем месте.

Неожиданно улыбнувшись, посмотрела на патриция.

— Зато потом повезло встретить там настолько прекрасного мужчину.

Оболенский с довольством улыбнулся, подкручивая усы. А я обвёл выразительным взглядом фасад дома с аккуратной лужайкой и рядами кустарника перед ним.

— Разве родители вам не помогали? Ради чего идти работать в подобное место, если у вас есть дом и любящая семья?

Дева перевела на меня взгляд и неожиданно нахмурилась, а кожа на лбу сошлась морщинами. В глазах же появилось вполне искреннее недоумение. Да и отец посмотрел на дочь с неожиданным вопросом и некоторой скорбью в глазах. Зато начала говорить встрепенувшаяся мать.

— У нас тогда были сложные отношения в семье. Но вы уж простите, граф — это наше личное дело.

Ратибор с укоризной глянул на меня, явно не одобряя тона и смысла вопросов. Я же придал лицу извиняющийся вид и, снова посмотрев на деву, поинтересовался.

— Прошу простить меня, пани. Иногда не могу удержаться от дурацких вопросов. Может быть тогда расскажете о вашем детстве? Мне крайне любопытно, как среди множества полевых цветов выросла настолько прекрасная роза.

Формулировка была не самой удачной, но мне требовалось хотя бы какое-то обоснование для интереса к этой теме. Собственно, основной задачей было обозначить вопрос и оценить реакцию. Потому как я сомневался, что услышу от неё хоть какой-то внятный ответ.

Так и произошло — стоило смертной задумчиво свести брови вместе, придумывая, что именно ответить, как снова вклинилась её мать.

— Вы слишком напираете на нашу девочку, пан. Вы же видите, она смущается. Давайте лучше поговорим о будущем мальчиков. Поймите, денег мы не просим. Но было бы неплохо, имей дети возможность видеться с отцом.

Тот из двойняшек, что выглядел более тощим, внезапно засеменил к Оболенскому, вытягивая ручонки. Умилившийся князь подхватил ребёнка, усадив себе на колени. Я же отпил ещё чаю и, посмотрев на эту идеалистическую картину, заметил.

— Не советовал бы брать его на руки, Ваше Сиятельство.

Оболенский непонимающе моргнул и возмущённо поинтересовался.

— Это ещё почему? Вон посмотрите, как за усы дёргает. Признал папку-то.

Дева умильно наблюдала за ребёнком, её отец меланхолично вгрызался в бублик, а вот мать вопросительно смотрела на меня, тоже ожидая ответа.

— Понимаете, князь, бывает такое, что с виду перед вами милейшее создание, которое кажется абсолютно безобидным. Но внутри него плещется тьма, способная поглотить вашу душу.

Кавалергард помолчал, переваривая мои слова. Впился напряжённым взглядом в лицо сразу захныкавшего сына. И через секунду с лёгким раздражением заявил.

— Прямо скажу вам, граф — юмор, это не ваше. Посмотрите, что вы наделали? Он же плачет.

Бабушка ребёнка с укоризненным видом причмокнула губами.

— Что ж вы такое говорите-то, пан? Какая тьма может быть в таких малых детках?

Ответив ей внимательным взглядом, вопросительно приподнял брови.

— Вот вы мне и расскажите. Что такого вы сделали с детьми Ратибора и к чему весь этот маскарад?

Патриций повернул ко мне голову и зычно возмутился.

— Ну право вам, Василий. Сами же видите, нет в мальцах ничего. Ни капли чужой силы. Обычные детишки.

Смертная, которую после моих слов на мгновение сковал паралич, чуть расслабилась и даже кивнула в такт словам князя.

— Вот-вот, откуда у вас мысли такие только взялись? Как можно о чём-то таком подумать?

Я усмехнулся и откинулся на спинку стула.

— Знаете, когда видишь изменённую память, с которой поработали методом, что не заметен даже для такого сильного Одарённого, как Его Сиятельство, невольно начинаешь задаваться вопросом о том, кто и ради чего подобное провернул?

Лицо смертной закаменело, а князь посмотрел на меня уже с совсем другим выражением. Потом чуть отстранил от себя мальчика и ещё раз прошёлся взглядом. Снова повернулся ко мне, хмуря брови.

— Вы уверены, Василий? Я ведь и правда ничего не чувствую. А с памятью, знаете-ли, так не работают.

Мне снова пришлось с невозмутимым видом пожать плечами.

— С ней ещё и не так работают, князь. Думаю, сейчас мы получим ответ от этой женщины. Она ведь тут единственная, у кого должен быть кусочек настоящих воспоминаний.

Последняя фраза заставила смертную удивлённо моргнуть.

— Кусочек? — сухой голос звучал тихо и с нервным надрывом, как будто женщина готова вот-вот сорваться в истерику.

— Совсем небольшой, — утвердительно кивнул я, с интересом глядя на неё.

Осознав, что с детьми что-то не так, я обратил внимание и на разумы взрослых. С ними операцию провели в том же ключе, но скрыли следы куда более успешно. В основном, по той причине, что им не пришлось составлять комбинацию из обрывков воспоминаний, стремясь вылепить их них единую структуру. Вместо этого, неизвестные использовали цельную личность, лишь скорректировав её память. Что-то убрали, что-то добавили, кое-где сместили акценты и заменили образы других людей. Не самая сложная процедура для того, кто хорош в ментальных техниках. Я вот в них откровенно плох — моего уровня хватило лишь для того, чтобы обнаружить подмену. Сделать что-то подобное самостоятельно я бы не смог. Да и покопаться в деталях чужой работы тоже вряд-ли.

— Это невозможно. Я единственная, кто унаследовал этот Дар. Никто больше не способен менять людям память!

Оболенский осторожно ссадил со своих колен мальчишку, поставив его на землю. И с нехорошим прищуром посмотрел на смертную. Я хорошо чувствовал давление его ауры, которая, несмотря на явные усилия патриция, прорывалась наружу.

Впрочем, пока он предпочитал молчать. Потому, следующий вопрос снова задал я сам.

— Вы же понимаете, что я способен видеть следы работы с чужим разумом. Могу заверить, ваши воспоминания тоже подверглись корректировке.

Та сразу же махнула головой.

— Не может этого быть!

Наливающийся яростью Оболенский, судя по выражению глаз, собирался что-то сказать, но я остановил патриция взмахом руки и снова обратился к смертной.

— Не знаю, какую цель организаторы сего действа внушили вам в качестве мотивации, но истинный смысл их действий был абсолютно иным… Вас использовали. Кто это сделал? Кто, кроме присутствующих, ещё участвует в этой схеме?

Женщина смотрела на меня с изрядным сомнением во взгляде. Я же старался осторожно подвести её к нужной мысли. Как знать, на что именно мог среагировать защитный механизм в её разуме и к каким последствиям такой поворот мог привести.

«Отец» той девы, что когда-то переспала с Оболенским, со спокойной миной подлил себе чаю, а его «дочь» обняла одного из мальчиков. Сам князь чуть отодвинулся, прожигая смертных взглядом. Громко прошептал.

— Это что, получается и дети не мои?

Глянув на него, я не удержался от вздоха.

— Ну почему-же. Дети ваши. Только сейчас от их личностей мало что осталось. Всё вырезали и сложили заново.

Лицо князя приняло дивный, задумчиво-зверский вид, а я снова обратил взгляд на смертную. Та дёрнулась, как будто обнаружив перед собой морскую сирену.

— Не знаю, о чём ты говоришь, пан. Я просто хотела выжать немного денег из богатого шляхтича.

Я невольно усмехнулся.

— Конечно. Обладая возможностью переписать память каждого человека в этом городе и оказаться собственницей почти любого имущества, ты решила пойти самым сложным из имеющихся путей — вытащить немного денег из иностранного князя. Откуда в твоей голове взялась эта идея? Кто тебе её подсказал? Как ты обнаружила девушку?

Лицо женщины исказилось мучительной гримасой — она честно пыталась понять, почему поступила именно так, а не иначе, но не находила ни одного подходящего аргумента. По той простой причине, что их и не было. Да, и с памятью она работать не умела. Её саму обработали точно так же, как всех остальных. С той лишь разницей, что разум именно этой смертной оказался крепче прочих и неизвестные использовали именно его для координации процесса.

Женщина открыла рот, но из него лишь вырвался невнятный писк, издав который она глухо стукнулась лицом о столешницу. Я даже не заметил всплеска силы или чего-то необычного. Изящно.

— Бесово отродье! Да что ж это такое-то творится, Василий!

Я посмотрел на князя, который в свою очередь пялился на детей. Последние стояли с абсолютно пустыми глазами, глядя перед собой. Остальные четверо смертных находились в точно таком же состоянии. Стёртые разумы, уничтоженные воспоминания, полностью сожжёные личности.

— Что теперь делать, граф? Им можно как-то вернуть память?

Сделав ещё один глоток травяного чая, я отставил чашку в сторону. Поднявшись на ноги, с сожалением вздохнул.

— Боюсь, что нет. Ваш родовой Дар у детей остался, но по уровню мышления они сейчас всё равно, что новорождённые младенцы.

Оболенский тоже встал, не сводя глаз с детей. А когда заговорил снова, в его голосе звучал неприкрытый гнев.

— Кто это сделал, граф? Какой человек в ответе за жизни моих сыновей⁈

Если он прав и это всего лишь смертный, то ситуация несколько упрощалась. Куда хуже, если это божественный отпрыск. И совсем сурово, если сам, уцелевший каким-то чудом, бог. Хотя, в таком случае, было странно, что он не учёл в своих расчётах меня. Или просто не вышел на диалог. Нелепо враждовать в ситуации, когда всем нам грозит полное истребление.

— Отвечу честно — мне это неизвестно. Но я предлагаю внимательно осмотреть дом. Возможно, получится найти какие-то следы.

Патриций хмыкнул и посмотрел в сторону веранды.

— Рыться в чужих вещах, как какой-то шпик? Иногда вы даёте неожиданные советы граф.

Помолчав, добавил.

— Впрочем, ради мести за своих детей я готов и на это. Очень уж интересно, что за смертник рискнул на такое пойти.

Оболенский уверенным шагом направился ко входу в дом, а я ещё раз глянул на мальчишек с пустыми глазами и обернувшись, махнул рукой Прохору, подзывая его к себе. Потом посмотрел вслед князю. Мне тоже было интересно, кто настолько виртуозно использовал технику Локи и чего он хотел добиться этой хитроумной комбинацией?

Глава VII

Дом мы обыскали дважды и максимально тщательно. Проверив документы, фотографии и даже личные вещи. Кем бы ни был неизвестный, использовавший технику Локи, он не оставил следов в энергетическом фоне. Оставалось полагаться на зацепки, которые могли подать нам хотя бы какой-то знак.

Одновременно с этим, Сандал проверил окрестности. Каждый соседний дом. Все точки, откуда можно было наблюдать за этим местом.

Результат оказался абсолютно нулевым. Последователь Локи действовал в полном соответствии с правилами самого бога — оставлять минимум следов своего присутствия. А ещё лучше — вовсе не давать ни единого шанса преследователям.

Ещё в самом начале я попросил Бельского отыскать надёжных частных сыщиков. Раз такие имелись в Петербурге, то на мой взгляд должны были найтись и в Варшаве. Само собой, адвокат запросил дополнительную информацию — ему требовалось, хотя бы в общих чертах знать, чем именно должны будут заниматься детективы.

Быстро перезвонив, огорошил меня известием о том, что лучше бы нам просто тихо убраться с этого участка земли. Потому как, детективы в столице Польши, безусловно имелись. Но после консультация с парой давних знакомых из королевства, он решил, что лучше с ними не связываться. Потому как, каждый пользовался покровительством определённого шляхетского рода. Естественно, передавая его представителям всю информацию. Стоит нам в общих чертах изложить всё одному из сыщиков, как данные по делу, окажутся у местных патрициев. После чего разойдутся по всей Польше. Не говоря о том, что по закону, мы должны будем известить полицию.

Ситуацию чуть улучшал факт отсутствия на месте соседей, которые могли наблюдать за произошедшим. Нашу машину, по дороге, безусловно видела масса людей. Но попробуй, вот сходу угадать, кто именно едет на дорогом автомобиле, чьи окна затемнены для взора снаружи? А около дома и во дворе нас как раз никто разглядеть на мог. Значит и у полиции не будет чёткого понимания, кто именно посещал дом.

Конечно, на нас с князем распространялся дипломатический иммунитет, а частных детективов можно было попробовать связать клятвой на Даре. Но в первом случае, вопрос скорее был в настроении короля, который может совсем скоро удариться в подозрения, а любую клятву, при желании можно обойти. Так что я предпочёл не рисковать.

Мы покинули дом, забрав с собой только сыновей Оболенского. Пусть их разумы и были уничтожены, но бросать родную кровь князь не захотел. На девушку, с которой когда-то переспал в каком-то захудалом заведении, куда его занесло в процессе бурной попойки, тоже поглядывал с некоторым сожалением, но её забирать с собой всё же не стал.

Всю дорогу обратно я пытался оценить ситуацию. Ночь любви между юной официанткой и князем состоялась лет девять назад. По его же собственному признанию, дети не должны были появиться из-за какого-то хитроумного плетения, что лишало мужское семя такого функционала. Тем не менее факт наличия двойняшек отрицать было нельзя. А значит, некто вмешался ещё на самом начальном этапе — прямо во время соития. И всё это время, держал детей в качестве запасных фигур, двинув в дело, когда цель объявилась в Варшаве.

Другой вариант — мальчики не были отпрысками той самой девы. В конце концов, внешность им тоже могли исправить при рождении. Такое, по словами самого Ратибора, тоже было возможно. Но не отменяло того, что некто вмешался при помощи силы, либо прямо в процессе зачатия, либо сразу после него. Только выбрав для этого иную деву, с которой весело проводил время Оболенский. Проделав всё так, что кавалергард ничего не заметил. Тот самый, что почти по всем рейтингам входил в первую десятку сильнейших Одарённых этого мира.

Второй вариант означал, что некто держал княжеских детей при себе, готовый доставить их в любой город за пределами империи, где тот объявится. Что подразумевало определённый объём ресурсов — не так просто за пару дней привезти детей, подобрать объекты для воздействий и реализовать всю операцию. Да ещё и обеспечить всем её участникам нужную память.

Вопросов по поводу этого замысла и его реализации у меня было множество. Главный из них был крайне прост — зачем? Для чего кому-то проворачивать настолько сложную схему, чтобы приблизить к патрицию пару маленьких детей, в которых я пока не видел ничего подозрительного? Чего с их помощью хотели добиться?

Я покосился на двойняшек, которые сидели между нами с князем и на момент мне стало чуть не по себе. Не люблю, когда рядом происходят абсолютно непонятные вещи. Ещё меньше мне нравилось использование техник Локи. Да и весь план был выстроен в его стиле.

И если с Сетом всё было, хотя бы как-то, понятно — судя по всему, египетский бог смог каким-то образом уцелеть, когда погибли все остальные, после чего освоил перемещение между мирами и принялся собирать сторонников, то вот след скандинавского бога вызывал куда больше вопросов. Порождая такое количество вариаций, что я решил отложить анализ на будущее, когда информации будет чуть больше.

Детей мы оставили дома, под присмотром Леры. Там же я наконец ознакомился с тем, что честно награбил Сандал. Целая груда драгоценностей, около четырёх тонн золота и наличность, которая тянула приблизительно на пять миллионов злотых. Плюс, немало разнообразных бумаг, вроде векселей на предъявителя и договоров.

Дракон уже провернул схему, которая должна была вылиться в изрядный скандал, после того, как всё вскроется. Но оценив масштабы экспроприированной собственности, я решил, немного её скорректировать — спустя четверть часа, спутник умчался вдаль, унося пять запечатанных конвертов, которые оставил на столах такого же числа газетных редакций. Один из немногих плюсов творящегося хаоса в системе управление — наличие относительно независимых изданий, которые существовали на свои собственные деньги. Некоторым покровительствовали отдельные из магнатов, но имелись и те, что были сами по себе — именно к таким Сандал и отправился.

А через десяток минут мы уже выдвинулись к дворцу, загрузив драгоценный металл в небольшой грузовик, который удалось разыскать при помощи объявлений в одной из всё тех же газет и дозвониться при помощи обычного телефона.

Отслеживающие плетения я на этот раз разрушать не стал. Лишь окружил слитки защитным барьером, который не позволял определить их текущее местоположение.

В этот визит, чести приёма в Коронном зале мы не удостоились. Более того — вовсе не увиделись с королём. Финансовый вопрос улаживал его казначей, который выставил окончательную сумму претензий, в пересчёте на рубли превысившую двести миллионов и был донельзя рад, увидев привезённое золото.

На польского монарха у меня вышло взглянуть глазами Сандала — тот показал разъярённого смертного, который допрашивал начальника охраны своей фаворитки, будучи не в состоянии понять, то ли он говорит ему правду, то ли лжёт. Такое бывает, когда нижнее бельё твоей женщины внезапно оказывается в покоях или карманах одежды сразу пары десятков сановников, а сам ты постепенно начинаешь сходить с ума от ревности.

Когда мы уезжали, король направлялся к самой фаворитке — нервничающей смертной, которая носилась по своим покоям, стараясь выглядеть так, чтобы монарх соблазнился, оказавшись с ней наедине и отчаянно паникуя. Судя по её оттенкам разума, с кем-то из оказавшихся под подозрением, она и правда спала.

С казной вышло расплатиться исключительно золотом, так что уложенную в несколько сумок наличность я забрал с собой. А тонкие защитные барьеры, что окружали драгоценный металл, снял, как только груз переместился из кузова грузовика во внутренние помещения дворца.

К моменту нашего возвращения от Потоцких уже прибыла небольшая делегация, которая привезла документы на всю собственность, которая была в договоре. Более того — даже доставили за свой счёт нотариуса, который всё это время терпеливо ждал около дома. Смертный был нервозен да бледен, но исправно заверил все бумаги. А когда мы закончили, немедленно запрыгнул в ожидавшую его машину и устремился домой. То ли его настолько напрягало присутствие князя Оболенского, то ли опасался меня. Так сразу было и не понять. Но страха в его разуме, было предостаточно. Да и с бумагами он предпочёл разбираться на улице, не заходя в дом.

Сам же я, зайдя внутрь, услышал хриплый бас одного из морских охотников.

— Вон там ещё грязно. Не домыла. Тебя что, совсем не учили руками работать?

Сандал насмешливо рыкнул, а я повернул за угол и на момент остановился, чувствуя, как брови ползут вверх.

Анну Потоцкую нам тоже доставили. И судя по тому, что я сейчас наблюдал, Лера уже взяла её в оборот. Сомневаюсь, что патрицианка стала бы по собственной воле надевать нечто отдалённо напоминающее костюм горничной и отмывать стену коридора, которой вряд-ли кто-то касался последние лет десять.

Когда та опустилась на четвереньки, принявшись ожесточенно тереть протянутый внизу кусок дерева, что варвары вроде звали плинтусом, стала очевидная ещё одна деталь — бельё под коротким платьем отсутствовало.

Глянувший на меня некротический воин, вытянулся и растерянно моргнув, объяснился.

— Госпожа сказала следить, чтобы она всё дочиста отмыла. Не дотрагиваться, но спуску не давать.

Глянув на деву, что осознав чужое присутствие сзади, поменяла положение корпуса, прикрыв зад, но открыв прекрасный вид на декольте, довольно ухмыльнулся.

— Вот я и слежу. А она совсем не старается.

Тот факт, что ирландец назвал жрицу госпожой, удивил меня пожалуй, даже больше, чем одеяние Потоцкой. Последняя же обернулась и глаза смертной полыхнули бешеной яростью. Даже рот приоткрыла, пытаясь выдавить из себя какие-то слова. Но не смогла.

Потянулся божественной силой к её разуму — так и есть, она уже принесла клятву на Даре. И видимо получила от Леры максимально строгий приказ, запрещающий заговаривать с кем-то первой. Либо что-то вроде того. Занятная у жрицы фантазии — я ожидал разного, но не такого.

— Значит следи. Пусть работает. Теперь её жизнь и тело принадлежат Лере.

Смертная ещё раз гневно зыркнула на меня, но получила лёгкий окрик от надзирающего за ней ирландца и вновь склонилась к плинтусу. Я же двинулся дальше — к Оболенскому, что сейчас сидел в столовой первого этажа и пытался разобраться с детьми. Когда я подошёл, князь чуть растерянно оглянулся.

— У них совсем никаких следов памяти. Абсолютно. И при этом я не чувствую фона от использования чужой силы. Так ведь не бывает, граф. Любая техника, которая меняет воспоминания, должна оставлять след. Хотя бы слабый.

В целом, он был прав. Но здесь поработали при помощи плетений Локи. Возможно кто-то специализирующийся на ментальных комбинациях и смог бы уловить какой-то энергетический след. Но всё, что смог увидеть я — последствия вмешательства, не более того. У князя же, на мой взгляд, вовсе не было шансов.

— Боюсь, их придётся всему обучать с самых азов. Как младенцев.

Тот недолго помолчал, рассматривая детей. Медленно повернул голову ко мне.

— Но вы как-то увидели, что с их разумом поработали. Есть идеи кто это мог сделать?

Я покачал головой. Тот факт, что некто использовал технику Локи, ещё ни о чём не говорил. Насколько я успел понять, смертные охотно применяли божественную силу, если та попадала им в руки. Как знать, возможно плетения Локи тоже оказались у какого-то из знатных родов Европы. А то и вовсе, у патрициев из иной части света.

— Всё, что могу сказать, кто-то очень хотел свести вас с ними. Но у меня пока нет никаких идей о том, ради чего это могло понадобиться.

Оболенский с хмурым видом осмотрел своих отпрысков, один из которых потянул в рот угол скатерти. Осторожно вытащив из его рук ткань, вздохнул.

— Что мне теперь с ними делать?

Секунду подумав, я озвучил предложение, которое показалось наиболее логичным.

— Прикажите своему тиуну снять дом в Петербурге и подобрать пару надёжных женщин, чтобы они за ними присматривали. Даже если у них остались родные, мы этого всё равно быстро не выясним.

Князь посмотрел на меня со странным выражением лица.

— Василий, я понимаю, что вам могут не нравиться дети. Возможно даже конкретно эти. Но зачем сразу так жестоко?

Я вопросительно поднял брови и патриций с некоторым удивлением, продолжил.

— Стоит пройти слуху, что я привёз двух сыновей из Европы, как на них откроют охоту. Решат, что я хочу привести их к алтарю. В последний раз, когда Сашка прошёл инициацию, пришлось его на двадцать лет в башне запереть. Пока всему, что нужно, не научился.

Князь не сводил задумчивого взгляда с сыновей, а я осторожно заметил.

— Вокруг дома полно наблюдателей. Собственно, они сопровождали нас и во время поездки. По крайней мере до того момента, как у них внезапно отказали двигатели, а у велосипедов полопались цепи. Но детей они всё равно обнаружат, если уже не заметили.

Патриций пренебрежительно махнул рукой.

— Здесь, это другое дело. Пока в столицу не повезу, никто даже голову себе забивать не будет.

В моей голове крутилось сразу два очевидных варианта — отправить детей в саму родовую башню Оболенских, либо снять для них дом прямо здесь, в Польше. Но как мне казалось, проживший триста лет смертный, тоже должен был видеть эти опции. И раз не собирался их использовать, значит на то имелись свои резоны.

— Раз у вас нет немедленного решения, придётся пока взять их с собой.

Кавалергард бросил на меня косой взгляд.

— В Данциг? Я же не смогу быть постоянно рядом и защищать их.

Встрепенувшись, потянулся к карману, доставая оттуда дарфон.

— Придумал! Есть у меня один должник, который с радостью поможет.

Замерев с устройством связи в руках, повернулся ко мне.

— А мы когда выезжаем, граф? И куда? Сразу к Ганзе или по дороге заскочим в Познань?

Я усмехнулся.

— В Познань. Нужно представить банку нового управляющего и его команду.

Оболенский посмотрел на меня с некоторым недоумением.

— Вы уже и управляющего отыскали?

Разведя руками, я деланно возмутился.

— Естественно, князь. Как банк будет приносить прибыль, если у него нет управляющего?

О том, что я забрал у Потоцких их родовой банк, патриций был уже в курсе. Напрямую о том, ради чего это сделано, не интересовался, но судя по взглядам, которые порой бросал в мою сторону, этот вопрос его весьма занимал.

Спустя полчаса мы отбыли на вокзал, где нас ждали всё те же княжеские вагоны, прицепленные к локомотиву, что направлялся в Познань — репутации Оболенского, наряду с пачкой банкнот, оказалось достаточно, чтобы нас прицепили к ближайшему поезду.

Столицу Королевства Польского мы покинули, когда начинало смеркаться. А в Познань прибыли с самым рассветом. Но несмотря на это, Сандал продемонстрировал мне ждущую на перроне делегацию. Двое одетых в костюмы-тройки смертных, которых окружала пятёрка Одарённых в ранге Мастера, увешанных артефактами. На перстне каждого имелась гравировка с гербом Ганзы.

* * *

Ночь у Яна Третьего выдалась на редкость беспокойной. Сначала он не мог поверить, что женщина, что клялась в верности и вечной любви, смогла вот так запросто предать, раздвинув ноги перед двумя десятками высших сановников. Потом его захватила злость на самих ублюдков, которые давали присягу служить престолу, а вместо этого трахали его фаворитку. Даже его жена не позволяла себе больше одного официального любовника. И тот был каким-то плаксой-актёром, которого корёжило перед каждой театральной постановкой так, что он рыдал горючими слезами. Возможно это была маска, но даже если так — выглядело всё достаточно убедительно, чтобы король не испытывал к нему ничего, помимо презрения.

К тому же, такова традиция. Раз у короля есть фаворитки, то и королеве должно быть что-то дозволено. И пусть лучше это будет одобренный актёр, чем какой-то рисковый шляхтич, что попытается через неё заполучить при дворе свои глаза и уши.

Но спать с любовницей короля — это нонсенс. Проступок, который мог быть смыт только кровью.

Собственно, в первых двух случаях, он именно так и поступил. Попросту разделался с негодяями. Сначала с министром, который явился на приём, а потом с секретарём своей канцелярии. Только позже, обходя вместе с верными псами коридоры дворца и заставляя их искать нужный запах, он осознал масштабы бедствия и понял, что зря убил первых. Нужно было их допросить.

Хотя, допросы не слишком помогали. После первого десятка, Ян Третий начал задумываться, что это и вовсе была чья-то хитрая подстава, чтобы рассорить его со всем двором и выставить, как полного идиота. Но одиннадцатый сломался. Церемониймейстер двора признался, что действительно спал с фавориткой короля. Сам он объяснял всё вспыхнувшей страстью, но Ян в этом сомневался — не могла его красотка воспылать чувствами к жилистому старику, втрое старше неё самой. Дело точно было в чём-то ещё.

Он даже попробовал выяснить, в чём именно, явившись в её покои. Но разговора не вышло — очнувшись, король обнаружил себя лишённым одежды и находящимся в том положении, которое не предполагает полноценного допроса. Решив, что раз уже начал, то стоит закончить процесс, Собеский так и поступил. После чего ретировался — допрашивать обнажённую даму, которая только что стонала под тобой и задавать ей вопросы о государственной измене, показалось королю не слишком корректным. Да и чувства как-то сразу нахлынули.

Потому он и мучался, не в силах заснуть. Отключился лишь под самое утро, на какие-то полчаса. И то, его почти сразу разбудили.

Открыв глаза, Ян Третий какое-то время прислушался к настойчивому стуку в дверь. Поняв, что неизвестный твёрдо намерен попасть в королевскую опочивальню, зло рявкнул.

— Если у нас не началась война, я велю отрубить тебе голову.

За дверью помолчали. Подумали. И осторожно постучались снова.

Король нахмурился и уселся на кровати. Война? С кем? Ганза же объявила о мирной конференции. Неужели пруссаки настолько сошли с ума, что начали вторжение, не дожидаясь переговоров? Или это Рюриковичи, а визит Оболенского был разведкой?

— Да зайди ты уже и рассказывай!

Дверь со скрипом отворилась и в комнату просочился свитский, который вчера стал новым секретарём королевской конференции. Один из псов тихо заворчал, заставив мужчину испуганно покоситься в сторону химеры. Но чиновник быстро взял себя в руки.

— Ваше Величество, у нас мятеж. Шляхта решила использовать своё право на вооружённое сопротивление королевскому произволу.

Вздохнувший король мрачно уставился на своего нового секретаря.

— И что? Это повод меня будить? Да у нас каждую неделю по десятку таких. Запрутся у себя в имении, налоги не платят, а как войска подойдут, так сразу желают подписать соглашение с короной. Ты совсем идиот, из-за такого меня будить? Даже не рассвело ещё толком!

Он уже начал укладываться назад в постель, когда бывший свитский с заметным напряжением в голосе, продолжил.

— Всё иначе, Ваше Величество. Двенадцать шляхетских родов ввели войска в столицу. Гвардия ещё сто двадцати восьми находится на марше. Они объявили о создании Варшавской конфедерации и требуют вашего отречения. Гарнизон приведён в полную боевую готовность, но столкновений пока не зафиксировано.

Монарх снова выпрямился и медленно повернул голову к говорящему. Значит всё-таки заговор.

— Кто из магнатов за ними стоит?

Свитский отчего-то растерялся. Но всё же, через секунду ответил.

— Среди мятежников, шляхтичи, которые входят сразу в четыре разные фракции, Ваше Величество. Насколько я могу судить, магнаты сами такого не ожидали и сейчас в полной растерянности.

Правитель Королевства Польского, удивлённо хмыкнул.

— Что они назвали причиной своих действий?

Секретарь шмыгнул носом. Посмотрел в сторону окна. Потом перевёл взгляд на короля.

— Они говорят, вы оскорбили их честь, Ваше Величество. Да так, что смыть это можно только кровью. Или отречением в пользу брата. А ещё, многие утверждают, что вы украли их деньги и у них есть доказательства.

Глава VIII

Первыми из поезда вывалились ирландцы. На этот раз без всякого похмелья — присутствие детей неожиданно побудило Оболенского к трезвости, а без него морские охотники ограничились весьма скромным объёмом выпивки.

Впрочем, выглядели они всё равно так, что редкие люди, встречающие кого-то на перроне, спешили убраться подальше. Это в Варшаве привыкли ко всякому. Там и костяной дракон, парящий над улицей никого особенно не смущал. Познань же, судя по всему, наблюдала нечто подобное, не так часто. Я бы обеспечил им и такое зрелище, но боевых конструктов Леры пришлось утилизировать. Они не слишком подходили для длительных переездов по Европе. Да и вагонов у нас было всего три.

Самих ганзейцев вид морских охотников ничуть не смутил. Только когда из вагона показались свитские Леры, один из которых вёл за собой Потоцкую, скованную ошейником, глаз младшего на вид, представителя Ганзы чуть дёрнулся. Но смертный сразу же вернул своему лицо благожелательное выражение, старательно делая вид, что каждый день наблюдает такую картину.

Когда наш разномастный отряд приблизился, оба ганзейца неспешно двинулись навстречу. Тот, что был постарше — с короткими бакенбардами и тростью, которая в данном случае выступала обычным аксессуаром, судя по всему, был главнее — держался на шаг впереди своего коллеги.

Оба тоже были Одарёнными в ранге Окольничего и надёжно прикрыты защитными артефактами. На последние, в данном случае не поскупились.

К перстням Ганзы я присмотрелся с интересом, но божественной мощи или чего-то знакомого я там не ощутил. Либо ею тут и вовсе не пахло, либо она использовалась только в перстнях старших ганзейцев. Точно так же, как в случае с теми же Волконскими.

— Господин Афеев. Рад приветствовать вас в Познани, — отвесил почтительный кивок ганзеец, что шёл первым.

Сразу же, не задерживаясь на паузу, продолжил.

— Позвольте представиться, Марк Геннер, старший приказчик Золотого Владетеля Данцига, Генриха Тиллроя.

Остановившийся справа от меня Оболенский, выразительно хмыкнул, а я кивнул.

— Граф Афеев, помощник Полномочного Посланника Российской империи.

Смертный приветливо улыбнулся.

— Мы здесь по вопросу, который весьма далёк от государственной дипломатии, Ваше Сиятельство. Зато близок к финансам. Дело в том, что…

Я взмахнул рукой, вынудив его на доли секунды замолчать и начал говорить сам.

— Прошу извинить, но мы устали после дороги и хотели бы сначала разместиться. Потом я с радостью вас выслушаю.

Против ожидания, ничего похоже на гнев я не увидел. Ни на его лице, ни в оттенках разума, которые мог сейчас наблюдать. Похоже, чего-то подобного смертный и ожидал.

— Безусловно. Не смею вас задерживать. Думаю, вы будете не против, если мы подождём вас прямо в отеле.

Неужели им настолько важен банк Потоцких? Судя по новостям, обрушение акций концерна привело к разорению нескольких родовых банков среднего звена и десятков заведений поменьше, которые обслуживали совсем небольшие территории. Практически все из них уже оказались в руках Ганзы. Зачем им спешить и так явно проявлять интерес к банку?

Подошедший Жорик с интересом осмотрел стоящих напротив ганзейцев и вдруг обернулся к хозяйке.

— А праа-а-авда, что некоторые люди похожи-и-и на куропаток?

Охрана, что полукольцом стояла позади своих господ, немного напряглась, а младший из представителей Ганзы вздрогнул. Сам Геннер лишь слегка прищурился.

— Прекрасный образец псевдоразума, мадам. Моё восхищение.

Вот теперь исказилось лицо самого Жорика. Сделав шаг вперёд, он потёр костяные клинки друг о друга, заполняя перрон жутким скрипом.

— Я Жоо-о-орик и у меня есть дру-у-уг, который любит сочинять для людей последние песни. А что есть у тебя?

Во взгляде приказчика промелькнуло непонимание, которые быстро сменилось озабоченностью. А потом и вопросом — в тот самый момент, когда он перевёл взгляд на меня. Я же лишь пожал плечами.

— Вид говорит об обратном, но у Жорика очень ранимая душа. Во избежание ненужных смертей, я бы советовал, воздержаться от уничижительных замечаний.

Геннер сразу же выдал пространную речь о том, что он ни в коем случае не хотел никого задеть или оскорбить, да и вообще слова у него вырвались случайно. Я же, двинувшись дальше по перрону, покосился в сторону призрачного силуэта Сандала, который изучал здание вокзала. Когда они успели сдружиться? Да ещё так, что конструкт Леры открыто угрожал мощью дракона, а тот даже не возмущался?

— Ты сс-с-спал, а мы вершили сс-с-справедливость.

Тонкий голос Мьёльнира заставил ненадолго замедлить шаг — я уже двинулся вдоль перрона, стремясь добраться до парковки, где нас должен был ожидать транспорт. Но я быстро решил, что с этим можно будет разобраться позже. Что они, в конце концов, могли натворить? Разнести какое-то заведение рядом с железной дорогой? Может предотвратить преступление. В крайнем случае, сровняли с землёй какой-то замок. Хотя это вряд-ли — я бы почувствовал ток божественной силы. Если только укрепление было совсем захудалым.

За организационные моменты отвечал один из свитских Леры — около вокзала ждали несколько автомобилей и автобус, предназначенный для ирландцев.

Вся эта колонна довезла нас до гостиницы. Не такой роскошной, как в Варшаве, но с виду неплохой. Хотелось надеяться, что в Познани не окажется знати с настолько щедрой примесьи циклоповой крови и необходимости громить очередной род, не возникнет.

Здесь мы выкупили сразу три верхних этажа из имеющихся пяти. Тех постояльцев, что там проживали, администрация вежливо переселила ниже. Конечно, если таковые вообще были — облетевший весь отель Сандал, обнаружил лишь несколько занятых номеров. Видимо свитский Леры решил, что проще всего будет ориентироваться по цене и выбрал самое дорогое заведение города.

Хотя, стоило признать, сервис был на уровне. Когда я спустился вниз, сразу около лестницы меня встретил вышколенный служащий в ливрее, который вытянулся едва-ли не по стойке смирно и вопросил:

— Пан желает ранний завтрак? Может быть кофе? Утренние выпуски газет?

Я уже было собирался пройти мимо, отказавшись от всего предложенного. Тем более в холле маячили фигуры ганзейцев, с которыми, судя по всему, всё же придётся поговорить. Но последние фразы заставили остановиться и повернуться к юноше.

— А что в газетах? Есть что-то интересное?

Тот сделал едва уловимое движение пальцами левой руки и к нам подскочил юный смертный, тоже одетый в красную ливрею, с целой кипой бумажных изданий, переброшенных через руку.

— Пишут, что Его Величество сошёл с ума и приступил к массовым арестам во дворце. Некоторых даже казнил на месте. Якобы он ещё и затронул шляхту. Ограбив их и нанеся оскорбление чести. Польша бунтует, пан. В столице объявили о формировании Варшавской конфедерации шляхты, которая требует немедленно отречения Его Величества.

Сдержав усмешку, я потянулся было к карману, чтобы достать бумажник, но служащий предупредил моё действие.

— Свежая пресса входит в стоимость номера. Извольте.

Забрав у юнца всю кипу газет, чуть развернул их, демонстрируя мне заголовки передовиц. Неплохой сервис. Возможно, не зря мы столько заплатили за номера.

Забрав несколько изданий, которые лежали сверху, я попросил принести мне кофе и двинулся к той части холла, где меня ожидали ганзейцы. Те, при виде меня, моментально поднялись на ноги и через несколько секунд мы уже удобно расположились в креслах, за низким столом, напротив друг друга.

— Ваше Сиятельство, я крайне признателен, что вы решили не затягивать и немедленно обсудить дела, — начал приказчик Владетели Данцига.

— Не беспокойтесь, мне всё равно нужно было спуститься, чтобы встретиться нового управляющего своего банка, — улыбнулся я в ответ.

На какие-то доли секунды в глаза Марка Геннера проступило недоумение, но он сразу же совладал с эмоциями.

— Вы так быстро нашли себе управляющего? У вас потрясающие способности к бизнесу, Ваше Сиятельство. Никогда не думали о том, чтобы погрузиться в это дело полностью?

Я отрицательно качнул головой.

— Скучно. К тому же не так рентабельно, как война.

Ганзеец снова осёкся. Правда лишь для того, чтобы через мгновение продолжить.

— Дело в том, что мы давно вели с Потоцкими переговоры о покупке их банка. Не знаю, в курсе ли вы, но финансовое учреждение находится в весьма плачевном состоянии. Для того, чтобы банк смог восстановить свою деятельность, понадобится не меньше двухсот миллионов злотых. Это серьёзные деньги, Ваше Сиятельство.

Я сделал удивлённый вид и оторвав взгляд от газетной статьи, которую изучал, поинтересовался.

— Позвольте узнать, зачем он тогда вам?

Тот ответил доброжелательной улыбкой.

— Мы лишь протянули руку помощи. Сами понимаете, если банк разорится, масса людей потеряет свои сбережения. Конечно, со временем, они их вернут. Но… Внешнее управление, санация, расследование обстоятельств пропажи денег — это может затянуться на годы. А Ганзе по силам, поставить банк на ноги сразу же.

Я согласно покивал. И сделал свой ход.

— Весьма благородно с вашей стороны. Но если вы прибыли, чтобы попросить меня продать банк, то я вынужден отказать.

Приказчик моргнул.

— Вы же слышали, что в его балансе пробоина на двести миллионов злотых? Такую сложно залатать. Даже с учётом того, что вы получили от Абэ и Лецзюнь.

Каков пройдоха. Даже я до сих пор не глянул, сколько точно денег нам передали маньчжуры, свалив всё это на Кристину. Как говорил Юпитер, тот кто стремится контролировать каждую мелочь, рано или поздно утонет в пустяках, пропустив нечто важное.

Снова посмотрев на ганзейца, я пожал плечами.

— Найду ещё. Неужели вы думаете, что Потоцкие, единственные, кто считают себя сильнее всех вокруг?

Смертный ещё раз моргнул. Задумчиво протянул.

— Если посмотреть с этой стороны, то может и так. Но позвольте, Ваше Сиятельство, зачем вам банк? Да ещё и в Польше? Или вы собрались сюда перебраться?

Положив кипу газет на столик, я посмотрел мужчине в глаза.

— Вам нужен честный ответ?

Тот кивнул, всем своим видом выражая желание слушать. Я же чуть сбавил громкость голоса.

— Понимаете, у меня есть давняя мечта, до которой всё никак не доходили руки. Но сейчас, судьба говорит, что самое время её реализовать.

Лицо у него оставалось невозмутимым. Но вот оттенки разума показывали некоторое смятение. Рискну предположить, ганзеец ожидал встретить расчётливого молодого Одарённого, который идёт по трупам, выстраивая свою личную империю и с радостью отдаст им банк. В крайнем случае, продаст, запросив пусть и не один злотый, но какую-то не слишком солидную сумму. А вместо этого увидел сумасброда, мыслящего странными категориями.

— Какая же это мечта, Ваше Сиятельство?

Я улыбнулся и громко прошептал.

— Клубничные поля. Вы только представьте, сотни и сотни квадратных километров земли, засаженных клубникой. Это же прекрасно.

Влетевший в холл Сандал, моментально заполнил его рыком.

— Это прр-р-росто идеально!

Подлетев ближе, завис сбоку от нас, разглядывая одним глазом ганзейцев.

— И они хотят забрр-р-рать это у нас? Давай я прр-р-ридумаю им песню?

Удержавшись от усмешки, мысленно приказал патрулировать территорию дальше. Соглядатаи никуда не делись — здесь их стало чуть меньше, но рядом всё равно крутилось несколько экипажей и десяток пеших агентов наблюдения. Текущей задачей дракона было слушать разговоры и определять, на кого именно они работают.

Слегка разочарованный спутник умчался наружу, а Геннер наклонился вперёд.

— Но позвольте… Я не совсем понимаю, как связана клубника и банк. Если хотите, мы можем продать вам сельскохозяйственные угодья, которые идеально подходят для выращивания этой ягоды. Да что там! Я могу их вам подарить в честь заключения сделки.

Я с горестным лицом покачал головой.

— Понимаете, мне обязательно нужен банк. Как говорил один мудрый человек, если ты не контролируешь свои деньги, то они уже и не совсем твои. Потому я восстановлю работу банка и превращу его в ядро клубничного бизнеса.

Старший ганзеец всё ещё держал лицо. А вот тот, что помладше, смотрел на меня, как на спятившего фавна, что примчался на пиршество Вакха и решил станцевать посреди кувшинов с амброзией.

— Ваше Сиятельство, при всём уважении, но видимо вы не слишком разбираетесь в том, как работают банки. Учреждение Потоцких не подходит для задач такого рода. Оно слишком велико. Понимаете? Да ещё и отрицательным балансом. Зачем вам такой груз? Если хотите, вы можете открыть новый банк и проводить все свои операции через него. Я могу обещать, что Ганза поможет с получением лицензии.

Увидев мой кивок, он на момент обрадовался. Но вот когда я начал говорить, в глаза снова плеснулось недовольство.

— Вы правы, ранее я не имел дела с банками. И потому нашёл себе отличного управляющего. Он кстати, с секунды на секунду должен прибыть. Собственно, два этажа этой гостиницы забронированы как раз для него самого и его сопровождения.

Геннер, уже не скрывая рвущегося наружу негодования, к которому примешивалось удивление, поинтересовался.

— Могу я полюбопытствовать, кто он? Что за управляющий, путешествует с подобной свитой?

Я обозначил лёгкой движение плечами.

— Свита, необходима ему в соответствии со статусом. Человеку его положения не пристало отправляться в столь далёкие земли без своих слуг, телохранителей и ближайших вассалов.

Лицо приказчика вытянулось, а оттенки разума демонстрировали жестокие душевные терзания.

— Он из числа аристократов?

Удивление было понятным — редко кто из знати, решал пачкать руки таким грязным делом, как управление финансами. Они предпочитала лить кровь врагов, грабить и собирать налоги. Храня свои деньги в банках, доверяя им инвестирование и становясь зависимыми от чужих решений. Да, солидное их число старалось пользоваться родовыми финансовыми учреждениями. Либо своим собственными, либо сюзерена, которому они служили. Но имелась одна маленькая проблема — число подобных, стремительно сокращалось.

— О, берите выше. Это член одного из королевских родов.

Геннер окончательно сбросил маску и смотрел на меня глазами, в которых отражалась вся гамма чувств — от тотального изумления до неверия. С его точки зрения, человек являющийся членом одного из правящих родов, никак не мог согласиться занять позицию управляющего банком. Даже если он по какой-то безумной причине, решил бы заняться подобным, то основал бы свой собственный. По крайней мере выбрал более приличное место, чем родовой банк Потоцких, полученный мной в качестве военного трофея.

— Извините мне моё любопытство, но не могли бы вы назвать этот род?

Сандал показал мне происходящее снаружи и я с улыбкой поднялся на ноги, указав взглядом на створки входной двери.

— Немного терпения, господа. Сейчас вы всё увидите.

Оба ганзейца почти синхронно повернулись в сторону входа. Спустя несколько секунд те открылись, пропуская солдат в мундирах с вышитыми гербами — первыми внутри появились телохранители. Следом за ними, вошёл и виновник торжества — седой смертный в ранге Мастера, с аккуратной бородкой, завязанными в косу волосами и пятью юными наложницами, что семенили рядом, с интересом рассматривая всё вокруг. Ради справедливости — персонал гостиницы, несмотря на свою вышколенность тоже вовсю пялился на новоприбывших. Не каждый день, в Познани можно было встретить члена правящего Чосоном, Дома Ли, который явился в сопровождении наложниц, телохранителей, вассалов и личной прислуги.

Сам кореец безошибочно нашёл меня взглядом и отдав приказ сопровождению, направился в мою сторону. Приблизившись, отвесил неглубокий поклон.

— Куан Ли приветствует тебя, о наш новый союзник. Племянник прислал меня помочь в твоей войне.

Младший из ганзейцев, который прислушивался к звучащим корейским словам, не выдержал.

— Он что-то сказал про войну?

Сандал, который уже был в холле, показал мне раздосадованные лицо старшего, а я ответил седому смертному таким же поклоном.

— Василий Афеев, приветствует тебя, о старый воин.

Подняв голову, глянул ему в глаза.

— Эта война будет долгой. И я обещаю, она тебе понравится.

* * *

Казимир медленно поднял тяжелые веки. Поморщившись, оторвал голову от стола, за которым уснул. Удивлённо моргнул, смотря на рассыпанную повсюду муку. Несколько секунд посидел, пялясь на окружающий его хаос.

Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули потоком, вспыхнув внутри сознания и заставив болезненно скривиться.

Он ещё раз огляделся вокруг. Мука, разбросанные ошмётки засохшего теста. Спящий лицом в коржах гвардеец. Значит это всё-таки было реальностью, а не безумным сном.

К моменту, когда Казимир возглавил род, у них уже мало что осталось. Гордые шляхтичи, что когда-то давали жару османам, едва сводили концы с концами в мирное время. Всё наследие — старый замок, да земля под железнодорожной веткой, которая отходила от главной дороги.

Согласно старому соглашению с короной, род Казимира мог взимать оплату за проезд по своей земле. Документ был подписан ещё четыреста лет назад и речь шла об обычной дороге, но юный шляхтич нашедший пожелтевшую бумагу, обработанную для сохранности специальным оттиском, в архиве, быстро осознал перспективы. И уже через месяц зарегистрировал её в Палате Юстиции, потратив на взятку все свои скромные сбережения.

Конечно, «сбор платы» был сопряжён с очевидными трудностями — трогать груз, принадлежащий иной знати или королю, было чревато. Не говоря уже о Ганзе. Но порой попадались составы, содержимым которых владели обычные простолюдины. Не так часто, но этого вполне хватало, чтобы держаться на плаву и даже кормить какое-то количество гвардейцев и союзников из ещё более бедных родов.

Вчера им как раз попался такой — вёз провиант для сети кондитерских. До этого, добычи не было уже пять дней — зная о том, что на местной станции частенько стал появляться отряд Казимира, простолюдины старались перевезти груз транспортными компаниями Ганзы или вовсе пустить по другой ветке. Но эти оказались рисковыми. И аристократ забрал почти половину содержимого вагонов.

Они вернулись назад и поставив грузовики во дворе старинного замка, решили отметить удачную вылазку. Но стоило им начать, как появились ОНИ.

Сначала этот безумный костяной конструкт, который скрипел клинками, тянул слова и крушил старинную мебель. Все было схватились за оружие, но тут произошло нечто странное — их артефакты, разом отказались работать. Как будто кто-то вытянул из них всю силу. Конечно, они попытались атаковать сами. Но когда люди стали исчезать в воздухе, а потом снова появляться, падая на пол и перепуганно крича, боевой дух надломился. Тем более, всё их оружие тоже исчезло. Он прекрасно помнил, как внезапно растворился в воздухе его собственный меч. Печати же этого монстра, казалось вовсе не беспокоили.

А потом… Это было стыдно вспоминать. Но костяной конструкт, заставил их готовить. Заявил, что его другу нужны торты. Очень много тортов. Потому они раскочегарили громадную старую кухню замка, которая когда-то обслуживала гарнизон на четыре сотни бойцов и принялись печь торты. За каждую ошибку, выпивая по здоровенной чарке вина.

Казимир тряхнул головой и застонал от боли. Зато вспомнил того, кто брал пробу с каждого коржа и каждого готового торта. Приличных размеров каменный ёж, который молниеносно перемещался по кухне, следя за процессом и подсказывая пропорции. Правда, далеко не всегда верно. Из-за чего пить приходилось ещё больше.

Шляхтич не знал, сколько длилось это безумие. Тогда ему казалось, что они добрые полсотни лет стояли на той кухне, замешивали тесто, взбивали крема, выпекали коржи в старинных печах, собирали из них конструкции и ждали вердикта каменного ежа. За спинами ходил конструкт, постоянно потирающий клинки, а под сводами потолка кто-то невидимый периодически рычал слова. То ли стихи читал, то ли песню пел. После второй бутылки вина, Казимир перестал даже пытаться понять.

Поляк посмотрел на свои руки, перепачканные в муке. Какой позор! Узнай об этом его дед, что когда-то водил хоругвь крылатых гусар против турок, приказал бы высечь плетьми. Или вовсе отрубил голову. Три десятка крепких Одарённых, под командованием главы шляхетского рода, пекли торты. Что это вообще была за напасть? Как эти неизвестные смогли проникнуть в защищённый артефактами замок? Зачем? Неужели, и правда ради тортов?

Услышав шум, он повернул голову и увидел одного из своих людей, который похоже проснулся раньше и теперь приближался, держа в руках дарфон.

— В Варшаве вооружённое восстание. Говорят, король похитил у многих шляхтичей золото. И то ли обвинил их в прелюбодеяниях, то ли в измене престолу, то ли в чём-то ещё. Никто не говорит ничего конкретного, но главы родов, что подверглись атаке, вне себя от ярости. Столица бурлит. Наши соседи уже собрали отряды и выдвинулись.

Казимир заставил себя собраться. Мятеж. Шляхта. Он пытался уложить всё в голове, а его воин продолжил.

— Ещё он вроде бы арестовал половину своих же министров, а одного вовсе казнил. Поговаривают, Ян Третий свихнулся на почве ревности.

Шляхтич протяжно выдохнул. Обвёл мутным взглядом зал старинного замка, который за ночь превратился в тыл пекарского войска и выглядел сейчас соответственно. Повернулся к своему человеку.

— Буди всех. Пусть собираются. И сразу предупреди — о вчерашнем, никому ни слова. Перед тем, как покинем замок, каждый даст мне клятву на Даре.

Тот слегка кивнул, двинувшись к ближайшему спящему мужчине. А Казимир с трудом удержал стон из-за головной боли. Спятивший король и всеобщий бунт, это вовремя. Возможно выйдет вдоволь пограбить и поправить дела. Заодно и забыть этот позор.

Встав, он побрёл к коридору, намереваясь дойти до ванной и умыться, а потом сварить себе кофе. Пусть замок и был старинным, но на то, чтобы оборудовать небольшую его часть современной техникой, деньги у шляхтича нашлись.

Сделав десяток шагов, замер, изумлённо пялясь на стену. Перед его глазами, была вырезанная в вековой каменной кладке, надпись.

«Торты ужасны, но было весело. Нам понравилось. Заглянем на обратном пути.»

Глава IX

Когда я попросил Кристину проработать вопрос с участием Дома Ли в управлении банком, то рассчитывал максимум на кого-то из числа их вассалов. Но рыжеволосая продемонстрировала чудеса дипломатии и притащила в Польшу Куан Ли — дядю Юн Ли, будущего правителя Чосона.

Последние двадцать лет старый кореец жил в своего рода изоляции, занимая родовое поместье на берегу моря, где наслаждался комфортом, да компанией юных женщин.

До этого, Куан почти полвека управлял финансами правящей фамилии и занимался внешней торговлей. В отличие от европейской аристократии, в Азии, войну или политику не полагали, единственными подходящими занятиями для благородного мужа.

К тому же, претензий на престол у дяди будущего короля не имелось. Ни раньше, когда он был одним из принцев, ни сейчас, в момент внутренней нестабильности. Хотя причина по которой он был вынужден устраниться от дел, всё же была напрямую связана с политикой. Потому как, независимо от его собственной позиции, рядом постоянно обреталось какое-то количество горячих голов, среди которых пользовались популярностью идеи о том, что неплохо бы шефу занять место главы Чосона, а не только ведать финансами Дома Ли.

После того, как пятнадцать лет назад, он был вынужден заточить шестнадцать человек из своего окружения, которые организовали заговор, то решил отойти от дел. Сам Куан о планируемом перевороте ничего не знал. Но это была уже пятая группа за последние двадцать лет, что планировала привести его к власти, не спрашивая согласия. По-моему, аристократу просто надоело каждый раз терять людей из ближнего круга, либо отправляя их в пожизненное заключение, либо самолично рубя головы.

Впрочем, даже безвылазно торча в прибрежном поместье, он располагал влиянием и статусом. А ещё притягательностью для тех, кто не относил себя к сторонникам той или иной фракции и пытался подобрать иного кандидата на престол. Ведь, если смотреть на всё под определённым углом, то уютное поместье, вполне можно было назвать надёжной цитаделью, личную охрану — отрядом верной гвардии, а присутствующих при нём вассалов — связными между Куан Ли и другими Домами Чосона. А то, что он высказывается в поддержку своего племянника Юн Ли — так человек может сказать очень многое, чтобы избежать войны к которой не готов.

Потому, идее отправиться в Европу, чтобы возглавить банк и вернуться к старому делу, оказался рад, как сам Куан Ли, так и Юн Ли. Один возвращался к любимому занятию и получал возможность снова окунуться в мир финансовых операций, не рискуя при этом спровоцировать гражданскую войну в Корее. А второй, под благовидным предлогом избавлялся от дестабилизирующего фактора. Если честно — я даже не знал, кто из нас кому оказывал большую услугу.

Ганзейцы покинули гостиницу практически сразу. А уже через пару часов, мы заходили в здание банка. Персонала тут почти не осталось — Потоцкие успели отдать команду всем слугам рода, так что на своих местах были лишь немногочисленные вольнонаёмные, которых никто ни о чём толком не предупредил. Большая часть вовсе считала, что банк продали Ганзе. И здорово удивилась, увидев, как из машин выгружается многочисленная группа азиатов.

Единственный, кто оставался из числа слуг Потоцких — бывший глава банка, который передал мне печати и деблокирующие артефакты для доступа к хранилищам и сейфам.

Когда смертный удалился и мы остались одни, Куан занял место за его столом и провёл рукой по столешнице. Откинулся в кресле, разглядывая обстановку кабинета. Чему-то усмехнулся. Потом посмотрел на меня и окружил комнату личным защитным барьером в дополнение к тому, который обеспечивали артефакты.

— Племянник сказал, что ты сначала взял его в плен, а потом отпустил. Забрал одну силу, но при этом наделил иной. А сейчас, из врага стал союзником.

Честно говоря, я не думал, что Юн Ли выражался именно так. Возможно мы с ним и правда постепенно превращались в своего рода союзников. Но скорее вынужденных — никто кроме ирландцев, не мог обучить молодого короля, нужным ему техникам боя. А правитель без личной силы, который вынужден полагаться только на мощь своей гвардии — это человек, который будет править очень недолго. В этом мире Одарённые не терпели над собой тех, кто был слабее и мог быть убит одним ударом. Исключением являлись разве что страны вроде Польши, где власть короля носила ограниченный характер и с точки зрения шляхты, это была скорее почётная должность и признание заслуг рода, а не место для смертного, что мог повелевать их судьбами.

В Чосоне всё было иначе. Там у короля была реальная власть. И сколько бы верных воинов, связанных клятвой на Даре, у Юн Ли не было, без личной силы, ему долго не продержаться.

— Скажем так, у меня нет ни одной причины враждовать с Домом Ли. Зато есть немало резонов поддерживать дружеские отношение.

Седой патриций кивнул. И сразу же перешёл к делу.

— Что ты скажешь о задачах? Мы инвестируем в этот банк, но контроль всё же остаётся за тобой.

Голос звучал ровно, но мой опыт переговоров подсказывал, что старый кореец недоволен. Возможно финансы и правда были его страстью, но одно дело руководить учреждением, которое полность принадлежит твоей семье и совсем другое, возглавлять банк, где под твоим управлением меньше половины акций.

— Банк получен в качестве трофея. В таких обстоятельствах, досрочный отзыв лицензии исключён. Максимум, что могут контролирующие органы — заблокировать работу учреждения по причине нарушения основополагающих правил. Вот если бы Дом Ли получил контрольный пакет акций, это моментально привело бы к проверкам.

Тот поправил длинную косу, что висела за спиной и усмехнулся.

— Да, я помню эти законы. Когда-то уже думал о том, что осуществить прорыв в Европу. Но местные банкиры не слишком любят конкуренцию.

На последней фразе в его глазах возник немой вопрос — Куан Ли прекрасно видел двоих ганзейцев, с которыми я разговаривал. И думаю, отлично понимал, что у Владетеля Данцига имелся свой интерес в этом учреждении.

Опустившись в гостевое кресло, напротив массивного стола, я разжал губы в усмешке.

— Местные банкиры могут стараться сколько угодно, но на протяжении ближайшего года, действует мораторий на проверки. Двенадцать месяцев вы можете делать всё, что угодно, если это соответствует букве закона.

Старый кореец чуть наклонил голову вбок.

— Прямо совсем всё, что угодно?

Как-то не понравилось мне, как полыхнули его оттенки сознания на последней фразе. Слишком уж залихватски — как будто передо мной сидел не столетний член королевского рода Чосона, а юный воин.

— В рамках существующих законов, господин Куан.

По его лицу вновь скользнула улыбка.

— Законы пишутся людьми и исполняются тоже людьми. В мире немного мест, где они и правда работают.

На секунду замолчав, добавил.

— И всё же, у меня есть какие-то конкретные задачи, помимо классических? Ваша помощница, по этому поводу выразилась весьма обтекаемо.

Я кивнул, раздумывая с чего лучше начать. Дом Ли производил докапитализацию банка на девяносто миллионов злотых. Ещё столько же, ценными бумагами и наличностью, добавлял я сам. Плюс, сразу несколько их компаний открывали здесь вклады. Всего на одиннадцать месяцев, чтобы гарантированно избежать риска из-за отзыва лицензии, но этого вполне хватало для возобновления работоспособности банка. Хотя, настоящие планы у меня само собой, были иными.

Выставив ещё один защитный барьер, напитанный божественной силой, я чуть подвинулся вперёд.

— Скорее есть два основных направления, на которые стоит обратить внимание. Транспорт и люди.

Несколько мгновений кореец раздумывал. Потом всё же был вынужден развести руками.

— Что вы имеете в виду, уважаемый Василий?

Я усмехнулся.

— Понимаю, самым логичным было бы развернуться в сфере выдачи кредитов и инвестирования. Возможно, торговли ценными бумагами. Но вы сами понимаете, что работать придётся на чужой территории. Со своими давно устоявшимися, неформальными правилами игры. Это будет сложно.

Седовласый кореец расплылся в довольной улыбке.

— Никто и никогда не мог обвинить Куана Ли в том, что он опасается сложностей.

Согласно наклонив голову, я попытался объяснить более понятно.

— Не спорю. Безусловно вы попробуете себя на новом рынке. Начнёте борьбу и скорее всего добьётесь определённых успехов. Само собой сопряжённых с шумихой в прессе и нагнетаемой истерией о финансовой экспании Чосона.

Смертный чуть поджал губы.

— Мы всего лишь маленькое государство на крохотном полуострове, который расположен на другом конце света. Цин — вот они, действительно могут начать экспансию. У нас на это просто не хватит ресурсов.

Говорил он всё верно. Да и Ганза это прекрасно понимала — что-то подсказывает, реакция на патриция из Дома Цин у них была бы совсем иной. Сначала, был бы всё тот же шок, но уже через полчаса они стали бы планировать полноценную военную операцию, с целью моего уничтожения. Или, как минимум, ликвидации прилетевших азиатских аристократов.

— В газетах всё равно станут появляться подобные статьи. Наряду и с другими, которые будут оплачены нашими деньгами и станут освещать ситуацию совсем с иной стороны. А ещё будут третьи — те, кто постараются осветить ситуацию максимально честно и не возьмут денег ни у кого.

Тот чуть приподнял брови.

— Журналисты, которые не берут денег?

Я кивнул.

— Есть и такие.

Оттенки сознания аристократа показали, что он мне явно не поверил. Видимо отталкивался от опыта Азии, где вся пресса была поделена между родами и отражала исключительно их точку зрения. Даже если какой-то репортёр начинал карьеру, желая писать правду, система безжалостно ломала его, превращая в послушный винтик.

Впрочем, текущего обсуждения это касалось весьма опосредованно, потому я продолжил.

— Само собой, вы сможете добиться некоторых успехов. И согласитесь, это создаст мощный информационный шум. Под которым легко спрятать не настолько прибыльные и громкие, но куда более интересные проекты.

Кореец обратился во внимание, а я чуть помедлив, принялся объяснять.

— Первое, это транспорт. Железные дороги, аэропорты, компании по обслуживанию и ремонту самолётов, фирмы, которые занимаются грузоперевозками. Мне нужно всё, до чего получится дотянуться. Не напрямую само собой. Никто не мешает банку входить в капитал иных компаний, а тем основывать свои. И так далее, по цепочке.

Куань Ли недолго подумал. Потом уважительно кивнул.

— Ловкий ход. Но боюсь, если начнётся большая и открытая война, правом частной собственности, могут пренебречь.

Я качнул головой.

— В данном деле я представляю исключительно интересы самого себя и своего рода, а не говорю от лица Рюриковичей. Что до большой войны, мы постараемся её не допустить. Если же кто-то захочет забрать что-то принадлежащее мне, то боюсь, ему придётся столкнуться с последствиями.

Старый аристократ чуть прищурил глаза.

— На это потребуются деньги. Скупать акции и доли по частям, на разные юридические лица, само по себе, сделает процесс дороже. Но это ещё и перевозки. Если не говорить об автомобильном транспорте, всё остальное будет отбиваться очень долго.

Сандал согласно рыкнул — спутника нервировало, что мы уже долго ведём беседу, но пока так и не приступили к обсуждение инвестиций в плантации клубники.

— Деньги будут. Я обеспечу необходимый финансовый поток.

В глазах патриция мелькнул лёгкий интерес. Единственным вариантом получить нужные суммы, если не считать сотрудничества с кем-то вроде Рюриковичей, был узаконенный грабёж. Родовые войны, с выжимкой из проигравших всего возможного. И пусть я одолел Абэ, а потом и разгромил Потоцких, но это было всего два рода. Причём, в обоих случаях некоторую роль сыграл фактор внезапности и отсутствие у них понимания верной стратегии противодействия.

— А что со вторым проектом?

На момент я задумался, как всё доступно объяснить. Потом подтянул к себе чистый лист бумаги и карандаш, принявшись схематично изображать на нём объекты.

— Я постараюсь изобразить всё максимально наглядно, уважаемый Куан Ли. Смотрите — вот компания и её собственник. Их может быть несколько, но ради простоты примера, оставим одного. Вот офисные служащие или рабочие, которые там трудятся.

На момент оторвал взгляд от бумаги и получил недоумённый кивок корейца. По-моему он чуть оскорбился из-за того, что я решил объяснять ему настолько базовые вещи, рисуя схемы, как для ребёнка. Ничего, сейчас поймёт.

— Каждый служащий получает зарплату. И естественно генерирует какую-то прибыль, которая уходит собственнику. Это вовсе не обязательно деньги в их классическом понимании. Ценность уборщицы, на первый взгляд не так очевидна, как рабочего за станком или менеджера, что занимается продажами, но она обеспечивает для них комфортные условия. Без которых производительность остального персонала была бы ниже. Каждый вносит какой-то вклад, без которого вся компания стала бы работать хуже. Возможно всего на один процент или вовсе его доли, но если применить эту пропорцию к годовой прибыли, получится неплохая сумма.

Пару секунд помолчал, дав корейцу время на то, чтобы уложить в голове мысль. После чего задал вопрос.

— Знаете, что объединяет всех этих людей?

Несколько мгновений подумав, тот пожал плечами и предположил.

— Социальная несправедливость?

Я усмехнулся, отрицательно качнув головой.

— Отнюдь. На фоне многих других они куда более успешны и даже сами считают себя таковыми. Людьми, которые чего-то добились и растут по карьерной лестнице. Более того — это правда. Они действительно занимают свои текущие места не просто так, а ввиду собственных заслуг.

Теперь Куан Ли раздумывал куда дольше. Наконец озвучил второе предположение.

— Тот факт, что они наёмные работники?

Я глянул на лист бумаги с начерченными схемами и вздохнул.

— Можно сказать и так. Первое, что их объединяет — они никогда не смогут получить зарплаты выше планки, которую установила отрасль. Никто не станет платить наёмнику даже половины прибыли, которую он создаёт. Максимум, на что тот может рассчитывать — десять-пятнадцать процентов. Остальное достаётся собственнику.

Смертный слегка нахмурился, а когда я сделал паузу, осторожно вклинился.

— Но это же справедливо, разве нет? Владелец создал это предприятие и обеспечивает его работу. Без него не было бы и этих рабочих мест.

Я снова потянулся к карандашу, которым чертил схемы.

— Смотрите, уважаемый Куан Ли. Есть собственники, которые сделали себя сами. Поднялись откуда-то с социального дна, пробились наверх, основали компанию или группу компаний, а теперь ими руководят. Безусловно, это их заслуга. Риски, на которые они шли в процессе, беря кредиты и заключая сделки, не идут ни в какое сравнение с рисками наёмного рабочего, которого в худшем случае могут уволить и он просто найдёт себе новое место.

Чуть помолчав, нарисовал второй кружочек.

— Но есть и другие. Те, кто получил бизнес в наследство, развернул его за счет не слишком законных схем или просто прицепился к какому-то роду, удачно выпивая с его наследником или поставляя тому шлюх. Тут имеется масса самых разных вариаций. Вы понимаете к чему я веду?

Азиат смотрел на меня с некоторым напряжением. А когда я закончил говорить, то неожиданно поинтересовался.

— Вы случайно не республиканец?

Используй он этот термин в том значении, которое тот имел в Риме, я бы возможно сказал, что да. Но здесь, республиканцами именовали всё то месиво из разномастных революционеров, что убивали и грабили, оправдывая свои действия разнообразными идеологическими платформами. Знать же решила не забивать себе голову классификацией политического криминала и избрала для них всего одно, достаточно ёмкое слово. В архиве Третьего отделения имелось немало информации по этому поводу, а Бельский переслал мне документы по первому же запросу.

Потому я снова сделал отрицательный жест головой.

— Ни в коей мере, уважаемый Куан Ли. Я сам возглавляю аристократический род и не собираюсь ввергать мир в кровавый хаос. Но согласитесь, это не мешает сделать его чуточку справедливее. Тем более, если в перспективе это пойдёт нам на руку.

Когда речь зашла о выгоде, смертный слегка расслабился. В целом я его понимал — сначала заманили в Европу, пообещав интересную интеллектуальную схватку с местной экономической элитой, а потом начали вести беседы, что сильно напоминают крамолу. Ту самую, за которую в Корее человека могут засунуть в бочку с кипящей смолой.

Поняв, что собеседник готов слушать дальше, я продолжил.

— Второй момент, который их всех объединяет — игра по чужим правилам. Они заранее соглашаются получать крохи от того, что на самом деле зарабатывают, ещё и платя с этих сумм налоги. Сами готовы выкладываться по полной, сжигая своё здоровье и тратя ценное время, ради того, чтобы доказать эффективность и получить новую должность. Где станут зарабатывать точно такой же процент от итоговой суммы. Возможно даже меньше.

Седой Одарённый хмыкнул и с интересом воззрился на меня.

— Это всё интересно. Возможно, в чём-то даже правдиво. Хотя, не сочтите меня консерватором, уважаемый Василий, но люди, что сами выбрали такой путь, только его и достойны. Никто не мешает им взять всё в свои руки.

Я постучал карандашом по столешнице.

— С одной стороны, вы безусловно правы, уважаемый Куан Ли. С другой — менеджер по продажам в торговой компании, знает только о том, как продавать. Он вряд-ли сможет запустить бизнес с нуля. А вероятность того, что у него найдутся на это деньги, минимальна. Провернуть подобное способны только директора. Но в крупных компаниях, их приманивают пакетами акций. Крохотными, да. Тем не менее это делает их собственниками и даёт чувство сопричастности. А в мелких, они чаще всего банально опасаются конкуренции.

В глазах азиата снова мелькнуло непонимание и тот чуть подался вперёд.

— Что нам это даст? Ради чего вы всё это мне говорите?

Откинувшись на спинку стула, я взмахнул рукой.

— Ну как же. Вокруг масса небольших предприятий. Фермерских хозяйств. Относительно скромных по размеру контор, которые работают на территории малых городов или действуют в крупных, но контролируют считанные проценты рынка. Тот сегмент бизнеса, который незаметен для крупных игроков. Он вне поля их зрения. Там нельзя заработать миллиарды на одной успешной сделки и не крутится серьёзного капитала.

Усмехнулся, глядя на напряжённое лицо аристократа, которое отражало яростную работу мысли.

— Но представьте себе, что к владельцу такого бизнеса приходит человек, который представляется сотрудником инвестиционной компании и предлагает деньги. Больше, чем его компания стоит на рынке. Скажем, на треть. Теперь представьте, что собственник соглашается, а новый владелец встречается с персоналом и предлагает им абсолютно другую схему работы. Каждый получает свою долю в компании. Пропорциональную его вкладу по той схеме, которую вам, уважаемый Куан Ли, ещё предстоит разработать.

Тот было открыл рот, но поняв, что я ещё не закончил, решил дослушать. Я благодарно кивнул.

— Они становится собственниками бизнеса. И заключают с инвестиционной компанией договор о передаче части чистой прибыли. Скажем, тридцати процентов. Остальное же забирают себе и делят в соответствии с долями. Думаю, идея зарабатывать в пять-шесть раз больше, чем раньше, вдохновит многих. А после того, как они впервые получат эти деньги на руки, противников подобной концепции не останется вовсе.

Во все времена смертные любили золото. А ещё им нравилось чувство свободы. Те, кто рождались свободными, были готовы на всё, лишь бы таковыми остаться. Всем же иным, было достаточно ненадолго вкусить прелесть этого ощущения, чтобы быстро привыкнуть. Надеть невидимые кандалы на тех, кто осознал сам факт их наличия, куда сложнее, чем поддерживать иллюзию их отсутствия.

— Их же раздавят. Сначала, понятное дело, никто не станет обращать внимания. Но как только количество этих мелких самоуправляемых компаний станет исчисляться сотнями, кто-то это заметит. Сопоставит факты, отследит, кто именно выкупал их в собственность и зачистит рынок.

Мне оставалось только согласно кивнуть.

— В теории, да. Но представьте себе, что сначала проходит первая волна подобных инвестиций. Точечно — по две-три небольшие компании из каждой отрасли на город или провинцию, в зависимости от того о каком направлении, речь. Происходит преобразование, люди работают, получают деньги. Восторгаются. Становятся примером, на который можно ссылаться. А потом агенты инвестиционной компании приходят разом ко всем собственникам подобных фирм. И делают им предложение. Одновременно. Выставив чёткие сроки дачи ответа. А потом следует лавина сделок.

Куан Ли заворочался на стуле. Уложил руки на стол и глянул мне в глаза.

— Это пахнет войной, уважаемый Василий. Большой кровью.

Я покачал головой.

— Знати наплевать на все эти телодвижения под их ногами. Иди речь о крупных концернах, тогда да — конфликт был бы неизбежен. Но никому не интересна мелкая рыба. Единственный, кто обратит на это внимание и неминуемо возмутится — Ганза. К которой примкнёт какая-то часть обедневшей аристократии. Но у первых, к тому моменту будет хватать своих забот, а вторых мы перекупим.

Увидев вопросительно поднятые брови корейца, улыбнулся.

— Давайте нарисуем в нашем воображении ещё одну картину, уважаемый Куан Ли. В которой все эти небольшие компании объединяются в единую организацию, которые защищает их права. Отдавая ей по несколько процентов прибыли. На первый взгляд, это немного. Но если собрать эти деньги вместе, то хватит и на хороших адвокатов, и на отряды Одарённых из числа тех самых бедных аристократов, и даже на какие-то другие инициативы.

Если я верно понимал оттенки его разума, сейчас азиата раздирали противоречивые эмоции. С одной стороны, ему не слишком нравилась идея, что простолюдины станут использовать знать в своих целях, да вообще объединяться. С другой — он видел амбициозный план, реализация которого требовал массы усилий, деликатности и чёткого планирования. Что не могло не привлекать того, кто отдал большую часть своей жизни миру финансовых сделок и махинаций.

— То есть в конце вы всё-таки планируете большую войну?

Я с укоризной посмотрел на него.

— Ну зачем же? Война, это хаос, разрушения, экономическая разруха и смерти множества невинных. Я всего лишь хочу продемонстрировать человечеству ещё одну экономическую модель, которая имеет право на существование. Как знать, возможно через какое-то время она станет одной из ведущих на рынке.

Аристократ бросил задумчивый взгляд в сторону окна. Вернул внимание на меня.

— Что до вашего плана, я согласен. Но хочу предупредить, что это будет ещё дороже инвестиций в транспорт. И ещё один момент — если вы когда-то решить купить банк в Чосоне, он сгорит уже через час после оформления сделки. Вместе со всеми архивами и документацией. Возможно даже с персоналом.

Усмехнувшись, я развёл руками.

— Договорились. Я не стану покупать банк в Чосоне.

Заметив лёгкое подозрение во взгляде азиата, добавил.

— И запускать там похожий по смыслу проект, тоже не буду. Но не гарантирую, что вы сами этого не сделаете. Понимаете, когда люди работают сами на себя, они порой бывают дико производительны. Что означает куда больше налогов и намного больше трат со стороны каждого отдельно взятого работника. Представьте себе коэффициент, которым это можно выразить и попробуйте посчитать, насколько вырастет объём любой экономики, где получится внедрить нечто подобное.

Куан Ли с неожиданной задумчивостью кивнул. А вот основная часть нашей беседы, на этом благополучно завершилась. Что не помешало корейцу, ещё около пары часов интересоваться техническими деталями. Зато, покидая здание банка, я был уверен, что он действительно намерен со всем разобраться. А чтобы, обеспечить контроль с моей стороны, скоро сюда прибудет один из поверенных Бельского, который обычно специализировался на финансовых тяжбах. Пусть Куан Ли и производил неплохое первое впечатление, но оставлять его без контроля я не собирался.

Следующую ночь мы провели в отеле. У меня была идея немедленно отправиться в Данциг, но подумав, я решил дать остальным немного времени на отдых. Заодно сам окончательно разобрался со своим энергетическим каркасом — разросшаяся в размерах «искра» успешно переплавила все виды ранее поглощённой силы. Теперь моя энергетическая структура вернулась к привычному виду. Правда сама божественная суть оставалась сдвоенной, за счёт «искры» Аматэрасу.

Если половина ночи ушла на то, чтобы разобраться с каркасом, то остаток дня и весь вечер я провёл, изучая и запоминая громадные массивы информации. Архивы Третьего отделения оказались бездонными. Да и объёмы данных, которые Дарья предоставила по Ганзе, не сильно уступали им в размерах.

Познань мы покинули следующим утром. Всё в тех же княжеских вагонах, внутри одного из которых отсыпался Оболенский, который почти всю ночь провёл за пределами гостиницы. Судя по тому, что демонстрировал, осторожно следивший за ним Сандал, сначала перемещался от одного ресторана к другому, а потом зашёл в гости к юной аристократке, которую в одном из них и повстречал. То ли решил отметить тот факт, что пристроил своих детей, отправив их должнику, то ли просто следовал привычной манере поведения.

Что интересно, наши вагоны, оказались не единственными с гербом. Ещё два были отмечены знаком Ганзы — среди их пассажиров была и та пара смертных, что пыталась приобрести у меня банк. Сразу пять принадлежали Габсбургам — внутри этих разместилась делегация, которую династия направила на дипломатическую конференцию.

Потому, шагнув на железнодорожный перрон, я обнаружил обилие смертных в пышных мундирах по правую руку от себя и строго организованный отряд ганзейцев по левую.

Правда, детально осмотреться не вышло. Сначала яростно рыкнул Сандал, которому сразу же завторил Мьёльнир. А в следующий момент, город накрыло таким всплеском силы, что я машинально набросил кольчугу.

Но это был вовсе не удар. Выплеснувшуюся мощь использовали совсем иным способом — над городом навис громадный, грязно-серый купол, на вид состоящий из густого тумана. Взмывший вверх дракон, наглядно продемонстрировал его размеры — он тянулся от одного края Данцига до другого, блокируя его со всех сторон.

А через секунду после того, как я оценил колоссальный масштаб и громадный объём мощи, влитый в эту комбинацию, по всему городу завыли сирены.

Глава X

Рядом крутила головой прикрытая кольчугой Лера. Настороженно озирался Жорик. В воздухе рычал ничего не понимающий Сандал. А сзади, из вагона вывалился Оболенский.

— Василий, скажите оркестру, что играют они просто ужасно.

Судя по помятому лицу, князь не совсем отошёл после вчерашнего загула по ресторанам, что закончился в спальне польской аристократки. И звук сирен изрядно бил по его вымотанным нервам.

Впрочем, через мгновение он поднял глаза вверх и на секунду замерев, удивлённо посмотрел на меня.

— Данциг в осаде? Мы же ехали всего ничего. Кто за это время успел напасть на Ганзу?

Я оглядел перрон, фиксируя изрядную растерянность смертных, что в основной массе уже достали оружие и окружив себя энергетическими доспехами, изготовились к бою. Правда, пока никто не нападал. Лишь выли сирены, да где-то высоко над городом клубился туман. Как раз на том уровне, где обычно проходит нижняя грань облаков.

— Кажется, это скорее нас заперли в Данциге, князь. Понять бы ещё, зачем.

Тот непонимающе нахмурился, а сирены внезапно стихли. Я же отдал команду Сандалу, который устремился вертикально вверх. Изначально собирался попросту ворваться в клубы тумана, но когда до серой стены оставалось не больше сотни метров, я притормозил спутника.

Что-то тут было не так. Серая хмарь выглядела как туман и возможно даже отчасти им была. Но я хорошо видел плотную энергетическую структуру, которая пронизывала всю толщу завесы.

А через мгновение внутри что-то проскользнуло. Промчалось с такой скоростью, что я едва успел заметить. Зато даже через Сандала ощутил мощную ауру, которая окатила дракона, заставив его зарычать от ярости. Ещё почувствовал концентрацию силы. В таком объёме, что схватка с подобным монстром потребовала бы полного напряжения сил. Пожалуй, я бы лучше ещё раз вышел против Потоцкого.

Вливая в спутника божественную мощь, потянулся к туману, пытаясь понять, что это такое и разобраться в происходящем. Не сказать, что у меня полностью получилось — представление о природе этой субстанции всё ещё оставалось смутным. Но при этом, у меня вышло почувствовать пятерых монстров, подобных тому, что недавно пролетел мимо. Ничуть не менее слабых.

Согласился бы я схлестнуться сразу с пятью Потоцкими? По доброй воле, точно нет. Тем более, неизвестно, сколько ещё таких созданий может быть в толще мглы.

Сандал помчался вниз, а я глянул на мрачного Оболенского, что продолжал пялиться на хмарь над нашими головами.

— Вы знаете, что это, Ратибор?

Момент тот подумал, не отрывая взгляда от неба. Потом тяжело вздохнул.

— Похоже на армейскую маскировку. Но вы сами видите, граф, энергетическая структура тут совсем иная. Да и внутри какие-то твари. Признаться честно, сам теряюсь в догадках.

Не самые обнадёживающие новости. Раз трёхсотлетний Одарённый не в курсе, что это такое, значит Ганза использовала нечто совсем редкое. Неужели поняли, кто я такой на самом деле? Хотя, нет. Какой тогда смысл наносить удар по собственному городу? Возможно, всё-таки чья-то атака извне?

— У нас госс-с-сти!

Писк Мьёльнира заставил повернуть голову. Слева и правда приближались ганзейцы. Старший приказчик Марк Геннер, за которым следовало двое младших подручных и три десятка солдат. Судя по выражению лица и оттенкам разума, служащий Ганзы был изрядно озадачен и взволнован. Приблизившись, замер в нескольких шагах от меня, косясь на то Жорика, то на Оболенского, то на отряд морских охотников, что уже обнажили сабли и оглядывались в поисках врага.

— Ваше Сиятельство, смею вас заверить, что Ганза не имеет никакого отношения к происходящему. Не знаю, кто привёл в действие защитный механизм, но уверен, Владетель Данцига очень скоро со всем разберётся.

Сзади скептически хмыкнул Ратибор. Я же заинтересованно приподнял брови.

— То есть вы знаете, что это такое?

Приказчик бросил быстрый взгляд наверх и сразу же опустил глаза, как будто боясь туда смотреть.

— Да, я посвящён в эту тайну. Но боюсь, не смогу её раскрыть.

Продумать следующую фразу я не успел — рядом встал кавалергард, который с задумчивым видом покрутил ус, а потом уставился на ганзейца.

— Знаете, я ведь могу посчитать это нападением. Агрессией против Полномочного Посланника Российской империи. Со всеми вытекающими последствиями. От большой войны вы может и отбрешетесь. Но вот против моих притязаний на личную месть никто возражать не будет.

Сам я до конца не понял — угрожал он именно Геннеру, или подоплёка была несколько иной. Но факт оставался фактом — ганзеец решил изменить свою позицию. Активировав артефакт, окружил нас защитным барьеров и, понизив громкость голоса, едва-ли не зашептал.

— Вуаль Мрака. Один из последних рубежей обороны города. Который не должны использовать без крайне веского резона.

Заметив удивление в моём взгляде, уточнил.

— Предполагалось, что она будет использована, когда противник уже будет в городе. А одновременно станут применяться иные средства активной защиты.

Я осмыслил услышанное и мрачно усмехнувшись, уточнил.

— Дайте догадаюсь. Из разряда тех, что не предполагают высокого процента выживаемости среди гражданского населения?

Отвечать вслух приказчик не стал — ограничился коротким кивком. А потом сразу же снял барьер, опасливо поведя глазами в сторону своих младших коллег.

Спрашивать его о чём-то ещё сейчас было бесполезно — группа ганзейцев уже двигалась к зданию вокзала, видимо намереваясь отправиться дальше. Скорее всего к дворцу Золотого Владетеля Данцига, что возвышался в десятке кварталов отсюда.

Рядом прозвучал тихий, но при этом едва-ли не звенящий от напряжения голос Леры.

— Вы чувствуете? Тут как будто всё пропитано чем-то… Липкая, грязная сила. Лезет отовсюду.

Я прислушался к своим ощущениям. Озвучил мысленный вопрос спутникам. Наконец повернулся к слегка растерянному Оболенскому, который пожал плечами.

— А я вот ничего не чувствую. Может быть это нервы просто? У девушек такое бывает.

Скрипнувшая зубами некромантка бросила на него яростный взгляд и я поспешил вклиниться.

— Насколько всё плохо?

Жрица нервно повела плечом.

— Много. Повсюду. И постоянно уплотняется.

Интересно. Сам я ничего не ощущал, но у Леры был профильный Дар. А среди тех, что сейчас ждали своего часа внутри моего энергетического каркаса, ничего подобного не имелось. Всё же, некроманты не зря считались большой редкостью.

Жорик, что стоял рядом с хозяйкой потёр друг о друга костяные клинки и огляделся по сторонам, как будто ожидая нападения. А Сандал, подчиняясь моей команде, нырнул под землю. Туман раскинулся мощным куполом, полностью блокируя Данциг с воздуха. Но оставался небольшой шанс, что есть возможность пройти под землёй.

Впрочем, уже через пару секунд эта надежда бесследно исчезла — на глубине приблизительно в триста метров, тянулся слой такой же хмари, внутри которого чувствовались перемещающиеся монстры. И судя по их скорости, как только кто-то предпримет попытку пробиться, в этой точке моментально соберётся целая свора.

Конечно, рядом был Оболенский, моя жрица и целый отряд некротических воинов. В теории мы могли предпринять попытку прорыва. Вот только не было ни единого шанса, что у всех получится выбраться живыми. Более того — вероятность того, что сможет вырваться хотя бы кто-то, была крайне невелика.

Для начала стоило попробовать более простой способ решения проблемы.

— Ваше Сиятельство, как вы смотрите на то, что постучаться в ворота дворца местного Владетеля и задать ему пару вопросов?

Окончательно пришедший в себя князь, подкрутил ус и неожиданно ухмыльнулся.

— А знаете, граф, давайте дойдём и постучимся. В конце концов сейчас нас тут никто не увидит. Если что, наше слово против их. Пусть попробуют доказать.

Оправив мундира кавалергарда, вопросительно посмотрел на меня.

— Выступаем?

Я кивнул и перевёл взгляд на командира ирландцев.

— Билли, раздели своих на две группы. Одну в авангард, метрах в пятнадцати перед нами, сам с остальными в арьергард. Быть готовыми к атаке.

У капитана морских охотников наверняка были вопросы по поводу происходящего, да и на туман он взгляды бросал весьма мрачные. Тем не менее, тратить время на уточнение не стал. К тому же, все наши переговоры между собой О’Кифф прекрасно слышал.

Через минуту мы уже выбрались за пределы вокзала — группа некротических охотников с саблями, около клинков которых клубилась дымка силы, оказались неплохим способом расчистить путь.

Изначально я хотел воспользоваться транспортом. Но потом представил себе, насколько уязвимыми мы окажемся внутри автомобилей и решил, что лучше будет пройтись пешком. Тем более дворец был не так далеко — всего в десяти кварталах. Минут тридцать быстрым шагом.

Неведомая сила, которую чувствовала Лера, но не мог ощущать я сам, несколько смущала. Я бы посчитал это действиями тех, кто стоит над обоими орденами, но Марк Геннер был в курсе, что это, а значит защитная система принадлежала Ганзе. Да и окружённый мощными щитами дворец Владетеля, в который никого не пускали, намекал, что правитель Данцига был в курсе происходящего. Вполне вероятно, самостоятельно инициировав весь процесс.

Ради ярости Кроноса, что они задумали? Смысл блокировки города, мне был понятен — так Ганза надёжно закрывалась от чужих глаз и исключала возможность бегства. Только вот кто, с их точки зрения оказался достаточно крупной рыбой, чтобы ловить его подобной сетью?

Через несколько минут, когда мы миновали крупный перекрёсток, я всё же почувствовал пронизывающую город силу. Судя по выражению лица Оболенского, тот тоже её ощутил — сложно не почувствовать концентрирующуюся в отдельных точках города, безумную мощь. Чуждую и как будто липкую на ощупь, но однозначно относящуюся к категории некротических. Хотя, там имелись и другие компоненты — видимо жрица не смогла распознать их, за счёт ограничений собственного Дара.

Я замер на месте, при помощи Сандала наблюдая за ближайшим место концентрации неизвестной силы и подсвечивая божественной энергией весь окружающий нас квартал.

Первые несколько секунд на небольшой, выложенной брусчаткой площади, за которой наблюдал дракон, ничего не происходило. Только замерли люди, что непонимающе оглядывались по сторонам.

Потом, сразу в добром десятке мест, камни вздыбились, выплёскивая фонтаны камней и выпуская на свободу мелких костяных конструктов. Созданных из старых скелетов, что лежали под землёй и в отличие от уже привычных мне, окутанных странной призрачной дымкой.

Полыхнули вспышки плетений, загремели выстрелы — несколько Одарённых и оказавшийся на месте патруль городской полиции, попытались дать отпор.

Не вышло — пусть некоторых из появившихся конструктов они благополучно уничтожили, но остальные обрушились на людей. Пробивая мощные энергетические кольчуги, разрывая плоть, всаживая костяные иглы, клыки и когти в живое мясо.

Площадь наполнилась криками умирающих, а волна разноформатных и небольших по размеру, костяных воинов устремилась дальше, захлёстывая убегающих и забирая их жизни.

Дальше произошло то, чего я, стоит признаться, не ожидал. Было понятно, что свежие трупы скорее всего будут использованы для создания новых конструктов. Но я не предполагал, что это произойдёт именно так.

Десятки человеческих душ покинули тела, оказавшись в воздухе над брусчаткой. Но вместо того, чтобы со скоростью молнии покинуть место своей смерти, неподвижно зависли. И через какое-то мгновение притянулись обратно к своим телам.

Сандал озадаченно рыкнул, а я наблюдал, как один за другим поднимаются трупы, от которых валят клубы тёмного пара. Души погибших смертных использовались для того, чтобы создать конструкты на базе их собственных старых тел. Насколько я мог видеть, плоть сейчас стремительно менялась, обретая новые свойства, а энергия души трансформировалась, наполняя воинов силой. Мало того — судя по осмысленному поведению, они сохраняли и часть прежнего разума.

Рядом объявился помрачневший Билли, сжимающий в руках саблю.

— Чувствуешь же?

Я повернул к нему лицо, вопросительно поднимая брови и тот хмуро ухмыльнулся.

— Техника нашего мира. Изменённая, но я её узнаю. Голландские некроманты частенько подобное использовали.

Десятки продолжавших источать туман конструктов покидали ту самую небольшую площадь, выбирая себе новые цели, а я уточнил.

— Как с этим справитсья?

Тот дёрнул уголками губ и вздохнул.

— Убить всех созданных тварей. Иначе никак.

Я кивнул. А потом попробовал взглянуть на всю картину целиком. После переворота, что произошёл в Пруссии, вероятность войны стремительно выросла, но неизбежной та ещё не стала. У немецких государств хватало разногласий между собой, которые они никак не могли урегулировать, Польская шляхта оказалась не способной договориться друг с другом в Сейме, а Габсбурги не желали начинать конфликт в одиночку. Да и не имели такой возможности — у них отсутствовала общая граница с Пруссией.

Потом Ганза собрала мирную конференцию в Данциге, которая внезапно обернулась хаосом, постепенно перерастающим в кровавую бойню. При этом никто не мог наблюдать за тем, что сейчас происходило на улицах города.

Схема выходила занятной. Попросив Сандала проверить ближайшие пять точек, в которых концентрировалась чуждая сила, я подтвердил свои предположения — рядом с каждой оказались члены одной из дипломатических делегаций.

Глянув на капитана ирландцев, кивнул.

— Возвращайся назад. Будьте готовы к бою.

Сразу же повернулся к Лере.

— Как только дам команду, поднимай всё до чего дотянешься. Окружи нас кольцом из конструктов.

Та отрывисто подтвердила приказ, а я снова переключился на зрение Сандала, направляя его к месту, где опять начала концентрироваться некротическая сила, пропитавшая город. На этот раз, она окутала здание, в дверях которого скрылись несколько десятков человек в форменных мундирах, с гербами нескольких немецких государств.

Неожиданная догадка заставила снова пронизать божественной мощью окружающий нас квартал. Мысль оказалась верной — он оказался усеян наблюдательными артефактами. Неплохо замаскированными, но не могущими укрыться от энергии «искры».

Чуть расширив зону подсветки, обнаружил их и дальше. Судя по всему, некто наблюдал за всем городом. Скорее всего, используя данные для корректировки ударов. Неплохо придумано — организовать отдельные очаги заражения, уничтожив только нужные цели. И Данциг, по большей части останется цел, и все требуемые объекты окажутся ликвидированы.

Короткая команда Мьёльниру и камень сорвался с запятья правой руки, устремившись к ближайшему артефакту слежения. Физически тот представлял собой самый обычный кирпич в кладке одного из зданий, прямо поверх которого и расположился спутник.

Пока он возился со структурой наблюдательной системы, мы добрались до небольшого сквера, где я решил сделать временную остановку. Морские охотники заняли позиции по периметру, Оболенский хмуро оглядывался, а я наблюдал за работой Мьёльнира.

Наконец тот справился — появилось ощущение всей сети. Множества артефактов, чаще всего установленных на городских зданиях и накрывающих весь город. При этом, сеть была полностью децентрализована — при желании можно было установить контакт с любым её узлом и получить полную картину. Оттого я не мог сказать, где точно находится человек, который использует её прямо сейчас.

Впрочем, это не помешало Мьёльниру нанести по ней удар. Выкачать силу из такого количества артефактов, да ещё расположенных на удалении от него, было бы проблематично. Потому спутник запустил волну, разрушающую энергоструктуру компонентов сети — её узлы выплёскивали мощь, которая хранилась внутри них, разом теряя весь свой функционал. Опустошил спутник только самые ближайшие, втянув в себя весь доступный запас силы.

Вот и всё. Конечно, у Владетеля Данцига, должны были иметься иные средства наблюдения. Но я сомневался, что они позволяют охватить всю территорию города. Слишком дорого дублировать настолько масштабную инфраструктуру. Да и ни к чему, если основной вариант прекрасно справляется со своими задачами.

Только вот теперь от артефактов наблюдения не осталось и следа. Местная верхушка Ганзы оказалась слепа и глуха. Оставалось дождаться, когда они пустят в дело свой резервный план действий и посмотреть на то, каким именно он будет.

Мы снова двинулись по направлению к дворцу, а я при помощи Сандала наблюдал за ситуацией. Стоило признать, отряды мертвецов, окутанных призрачной энергией, оказались эффективными. Они с поразительной лёгкостью пробивали энергетические кольчуги Одарённых и даже использовали примитивные боевые плетения, питая их силой собственных душ. По сути, пожирали сами себя ради применения оттисков в бою.

Впрочем, они были вполне себе смертны — судя по тому, что я видел, пары-тройки достаточно сильных ударов хватало, чтобы полностью уничтожить вражеского воина. Срабатывали даже артефакторные пули — для полной ликвидации требовалось немало пропитанного мощью свинца, но этот метод тоже давал неплохой результат.

Сандал несколько порывался спеть им песню, но я каждый раз останавливал дракона, используя того лишь в качестве наблюдателя. Судя по тому, что он показывал, атаке подверглись почти все делегации, кроме представителей Пруссии. По крайней мере, я не зафиксировал их рядом с точками, где появлялись волны конструктов.

На абсолютное доказательство это, правда, не тянуло. Как минимум, по той причине, что параллельным курсом с нами двигалась делегация Габсбургов, которую пока тоже никто не атаковал. А эти уж точно не могли оказаться на одной стороне с пруссаками.

Городские службы оказались лишены быстрой связи — с появлением вокруг города того, что Геннер назвал Вуалью Мрака, дарфоны разом прекратили работу. Но внутренние телефонные линии продолжали исправно функционировать, что позволило гарнизону и полиции организоваться, выдвинув отряды к местам, где появились странные конструкты. К счастью, как только плотность концентрации некротической энергии спадала, души прекращали становиться топливом для новых солдат противника. Так что, по мере их истребления, количество врагов постепенно сокращалось. Хотя, вид сотен кружащих над городом посмертных сущностей, которые не понимали, что происходит и в большинстве своём, отчаянно кричали, несколько отвлекал.

Оказавшись на главной городской площади, я остановился, разглядывая толпу, что собралась около дворца Владетеля Данцига. Некоторые молотили по мощной энергетической стене кулаками, другие пробовали докричаться. Подлетевший ближе Сандал показал мне разъярённого старика, который едва-ли не прыгал на месте, гневно выплёвывая слова.

— Я член городского совета! Вы не имеете права оставлять меня без защиты! Это вам с рук не сойдёт!

Не успел я подумать о том, что бездействие ганзейцев выглядит слишком странно, как сила стянулась в десятки точек, что возникли по всему городу. Через секунду они исчезли, чтобы возникнуть вновь, уже совсем в иных местах. Повторили манёвр в третий раз. Снова.

Каждое их появление приводило к появлению десятков стай мелких костяных конструктов, что принимались убивать всё живое. Вот окутанных призрачной дымкой воинов не возникало — к моменту, когда начинали появляться первые трупы, плотность силы уже возвращалась к прежним значениям.

Воздух постепенно наполнялся душами — в этот раз враг направлял удары по наиболее многолюдным местам города, как будто пытаясь убить максимальное количество смертных.

Я бросил быстрый взгляд на Леру.

— Давай! Постарайся прикрыть нас со всех сторон.

Та приступила немедленно — я ощутил токи силы жрицы, что охватывали пространство вокруг. А потом всё застыло. Как будто Кронос выбрался из Тартара, вернул свою силу и щёлкнул пальцами, останавливая ход времени.

Ощущение продержалось буквально секунду. После чего всё души, что висели в воздухе над городом, разом ухнули вниз. А воздух обратился вязкой субстанцией, мешающей двигаться и не пропускающей слова. Я даже связь с Сандалом ощущал на самой грани возможностей. Оболенского же, который судя по открывающемуся рту и выражению лица, что-то яростно кричал, вовсе не слышал.

Всё закончилось одномоментно. Сначала уши уловили мощный голос князя, который уже заканчивал предложение:

—…в каждое ухо, да по три раза!

А потом, рванувший вперёд Сандал показал мне нового противника, который показался на поле боя. И я подумал, что мне обязательно нужно потолковать с Владетелем Данцига.

Глава XI

Такого я не встречал ещё ни разу. Человеческие души слились в единые конструкции, каждая из которых впитала мощь сотен посмертных образов. Добавив к этому щедрую порцию той силы, которая пронизывала город. Эта энергия стала своего рода связующим компонентом. Тем клеем, на котором держался каркас возникших клубящихся гигантов.

Один из тех, что находился в поле зрения Сандала, плеснул силой, обрушив её на убегающих по улице смертных. Ударная волна подбросила тех вверх, раздирая в клочья и вколачивая в брусчатку. Второй создал вал мелких костяных конструктов, напоминающих грызунов, что устремились вперёд, набрасываясь на людей. А третий, без затей ударил рукой, снеся пару верхних этажей ближайшего особняка.

Спектр их действий был широк — от создания классических некроконструктов, до использования силы в её чистом виде. Но имелась и одна неизменная черта — каждый впитывал в себя души всех погибших смертных. Те моментально притягивались гигантом и распадались на части, пропадая внутри его тела и усиливая врага.

Всего, на поле боя их возникло не меньше полусотни. У Владетеля Данцига оказался идеальный запасной план — включающий в себя уничтожение собственного города. То ли фантазия оказалось не богата на выдумки, то ли в этом присутствовал какой-то скрытый смысл.

— Имейте в виду, граф, этот бой не засчитывается.

Я повернул удивлённый взгляд к Оболенскому и тот хитро прищурился.

— Ну право вам. Вы же помните, о чём мы договаривались. Я обязан принять участие в вашей третьей схватке. А это — общее сражение.

На последних словах, князь повёл взглядом вокруг, а на моём лице невольно появилась усмешка.

— Уже сталкивались с таким ранее?

Кавалергард покачал головой.

— Думаю, нет. Хотя, всё может быть. Когда мы штурмовали Измир, то знаете-ли изрядно набрались. Говорят, тогда против нас тоже сражались некроманты.

Шутил патриций или говорил всерьёз, было непонятно. Да и не слишком важно, если уж на то пошло. Я ещё раз оценил ситуацию с высоты полёта Сандала и принялся раздавать приказы.

— Лера, на тебе прорыв к цели и прикрытие. На тот случай, если эти монстры решат прийти на выручку друг к другу. Билли — если конструкты не выдержат и уступят врагу, в дело вступают твоя команда.

Глянув на Оболенского, разжал губы в усмешке.

— Вы же составите мне компанию, князь?

Тот наклонил голову, но сразу же оглянулся на дворец Владетеля Данцига.

— А к ганзейцам мы потом заглянем?

Я тоже покосился в сторону укреплённого здания, прикрытого мощными щитами.

— Безусловно.

Патриций довольно улыбнулся и уверенно зашагал в сторону улицы, на которой орудовал ближайший из монстров. Я двинулся следом, на ходу потянувшись к созданию божественной силой и пытаясь отыскать его уязвимые места.

На первый взгляд таковых не было — удары печатей вязли в его энергетической структуре, а пропитанный мощью свинец, в данном случае, вовсе был бесполезен.

Да, отдельные, особенно мощные удары, наносили врагу урон. Например, когда один из Одарённых всадил в его плечо сплетённое из огненной силы копьё, то чёрный гигант заметно покачнулся, а его конечность едва не отделилась от тела. Конечно, он почти сразу восстановился. Но вот объём его мощи значительно просел.

Лера смогла поднять несколько десятков костяков, которые очистили нам дорогу. После чего Оболенский ударил тремя сформированными из чистой энергии копьями, что разорвали фигуру гиганта на несколько частей, а я залил его ошмётки волной пламени, что напрочь выжгло чуждое природе создание, не оставив ни единого лоскутка.

Никакого притока трофейной силы, я в этот раз не почувствовал. Когда закончим здесь, нужно будет отправиться за осколками. И долететь до ближайшей точки, в которую притягиваются души смертных. Хотя бы глянуть издалека, что там.

Разобравшись с первым врагом, мы устремились ко второму, с которым ожесточённо бились Габсбурги. С этим тоже получилось разделаться легко и быстро. А вот путь к третьему нам прокладывала команда Билли, которой пришлось пустить в дело акул — среди «лёгкой пехоты» противника, теперь были не только обычные конструкты, но и монстры, созданные за счёт слияния душ с мёртвой плотью.

Здесь в дело вступил Сандал — дракон орудовал прямо в призрачной форме, вырывая солидные куски структуры врага, нарушая работу его каркаса и заставляя отвлекаться. Мы же с князем отработали по прежней схеме.

На четвёртом мне пришлось бросить в бой Мьёльнира, который ушёл глубоко в корпус врага и выплеснул мощную волну силы, разрывая его каркас в клочья. А на пятом, я пустил в дело плеть Аматэрасу — гигант успел поглотить не меньше тысячи свежих душ и не реагировал на попытки поразить его при помощи обычной силы. Более того — даже сумел притормозить атаки божественных спутников. Заранее обнаруживал их и выставлял на пути мощные преграды, в которых те безнадёжно вязли.

Лера успела обзавестись полноценным отрядом костяных воинов — несколько сотен обычных конструктов, плюс около тридцати громадных големов и прикрытие с воздуха. Двое её свитских прикрывали госпожу, а та дева, что владела специфическим Даром, поочерёдно усиливала плоть конструктов. Но жрице всё равно приходилось восполнять их численность после каждого столкновения. Каждый из гигантов располагал крупным отрядом сопровождения из сотен разнообразных воинов — прорыв через пояс его защиты, не обходился без потерь.

Морские охотники, бились в полную силу, перемалывая вражескую пехоту и поддерживая наши атаки против самих громадных созданий. Последние же усиливались, пропорционально количеству сожранных душ. Шестой, к которому мы направлялись, неожиданно ускорился и оказавшись на линии соприкосновения с солдатами Ганзы, которые пытались дать отпор его костяному воинству, захлестнул тех волной прирачной энергии.

Я увидел, как исказились лица смертных. Как будто их плоть и кости неожиданно размягчились, став текучей субстанцией. Чем-то вроде тяжелого и жидкого теста, что устремилось вниз. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы полсотни, успешно державших оборону, Одарённых погибли, накормив своими душами чудовище. А на землю рухнули их изувеченные тела, которые похоже и правда на какой-то момент своей структурой была похожи на плавящиеся восковые изделия, а потом застыли, вернув себе твёрдую форму.

— Снова вашей плетью, граф. Я отвлеку.

Рявкнувший Оболенский, набрал скорость и одним мощным прыжком взлетел на крышу здания. Пока князь так и не продемонстрировал ни одной Грани своего Дара. Только обычные и доступные всем плетения, пусть и зашкаливающей мощности.

Оказавшись на плоской крыше многоквартирного здания, патриций поднял две земляные волны, сомкнув их вокруг фигуры дымчатого гиганта. Материал был настолько напитан силой, что удар было бы сложно выдержать даже Великому Мастеру. Но это создание расплескало землю в стороны и рывком устремилось к Ратибору, вытягивая вперёд громадную руку. Мало того, что чёрные твари становились сильнее, так они ещё и росли в размерах.

Плеть Аматэрасу захлестнула шею врага и в следующую секунду я буквально сорвал её с массивных плеч. Вторым ударом рассёк корпус — сила солнечной энергии вполне успешно справлялась с той энергией, из которой состояли вражеские конструкты.

Сандал попытался ударить со спины, но противник встретил его толстым щитом, из которого яростно рычащий дракон вырвался только спустя несколько секунд. Зато вышло у Мьёльнира — спутник добрался до корпуса монстра быстрее, чем тот успел отреагировать и спустя доли секунды разворотил его атакой изнутри.

С седьмым, который превратил в руины практический целый квартал, мы тоже справились. А потом Сандал взмыл вверх и показал мне картину общую происходящего. Четыре десятка громадных, клубящихся дымкой фигур, каждую из которую окружало не меньше тысячи поднятых из мёртвых пехотинцев. Все они стягивались именно к нам, охватывая со всех сторон. То ли один из нас с князем, был их истинной целью, то ли эти монстры могли обмениваться информацией и собирались разделаться с единственной реальной угрозой.

Безусловно, остальные тоже пытались сражаться. Но если вначале у кого-то ещё выходило потеснить монстров, а пару или тройку даже уничтожили, то сейчас таких шансов у смертных не имелось. Все либо ушли в глухую оборону, как Габсбурги, которые создали из камня и земли настоящую импровизированную крепость, спешно напитывая её силой, либо пытались убраться подальше от атакующих.

— Я беру тех, кто с севера, а вы тех, кто с юга. Согласны?

Оболенский, стоящий рядом в испачканном парадном мундире, залихватски подкрутил правый ус и вопросительно глянул на меня.

Ещё раз оценив мощь подступающих врагов, я медленно кивнул.

— Хорошо. Я подстрахую, на случай, если понадобится помощь.

Тот усмехнулся, качнув головой.

— Эх, молодёжь. Ни во что не верите, пока сами всё не увидите.

Говорил вроде укоризненно, но вот в глазах патриция сверкал задор. Развернувшись, быстро зашагал вперёд, удаляясь от нас. Вокруг выстраивались големы и воины Леры, за которыми занимали позиции морские охотники. А около князя начинали мерцать светло-зелёные огоньки. Оттенок напоминал цвет проявления силы Рюриковичей, но был намного ярче и светлее.

— Интерр-р-ресно, что он нам покажет?

В голове послышался тихий рык Сандала и в этот раз я был с ним согласен. Разговоров про мощь Ратибора я слышал много. Но ни разу не видел, чтобы он применял свой родовой Дар.

Сделав полсотни шагов, князь вышел за пределы внешнего периметра, сформированного костяными големами и окончательно окутался светло-зелёным пламенем, что окружало его на манер то ли ауры, то ли своеобразного энергетического барьера. А потом, неожиданно оттолкнулся и буквально взлетел на полсотни метров вверх.

Теперь я почувствовал его силу. Выпускаемую наружу и сразу сжимающуюся в тугую пружину, мощь. Происхождение которой не оставляло сомнений — свой Дар род Оболенских получил от какого-то божества.

Процесс стремительно ускорялся — спустя несколько секунд, фигуру князя окутало зелёное марево, а потом из него стали вырываться крылатые фигуры. Птицы. Вернее, призрачные конструкты в подобной форме.

Десятки светло-зелёных соколов, что моментально обрушились на врагов. В основном рвали сопровождение гигантов, что рассыпалось по большой территории, убивая людей и обеспечивая хозяев притоком новых душ. Но некоторые атаковали и тёмных колоссов, замедляя темп их продвижения и заставляя отвлекаться. Самих птиц становилось всё больше — навскидку, в воздухе парило уже не меньше пары сотен подобных конструктов.

Что интересно, они не были однородны. Часть была видима всем, кто наблюдал за схваткой со стороны. Но какое-то количество использовали призрачный облик — этих могли рассмотреть немногие. Да, гиганты клубящиеся чёрным туманом, их прекрасно видели. Вот будь на их месте регулярная армия с обычными Одарёнными в качестве ударной силы, ей пришлось бы плохо.

В следующую секунду, я почувствовал мощный выброс силы и Сандал показал, как на земле формируются новые фигуры. Ровно двадцать громадных медведей, чьи фигуры были сотканы из светло-зелёной энергии.

Не сказать, что в каждого из них было влито неимоверное количество силы. Нет. Дар князя работал не так — каждый его конструкт создавал вокруг дичайшие искажения энергетического фона. Которые сами по себе наносили урон любой цели. А уже если, условный клюв или коготь подобного бойца, входили в тело врага, то энергетический каркас последнего попросту плавился и распадался на части.

Я было подумал, что это всё. Но тут над городом прокатился мощный бас Оболенского, который казалось, добрался до каждого уголка Данцига.

— ПЕРВЫЙ КАВАЛЕРГАРДСКИЙ, ЛЕЙБ-ГВАРДИИ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, ПОЛК!

Обвалилась стена одного из полуразрушенных домов, съехала крыша соседнего. Чуть не свалило с ног костяных големов, что стояли в первой линии обороны. А в воздухе рядом с князем, начали проявляться новые фигуры. В этот раз, люди.

Сидящие верхом на лошадях, облачённые в форму и вооружённые пиками, да саблями. Несколько десятков призрачных воинов, что формировали строй в полусотне метров над поверхностью земли.

Как он это делает? И чья это сила? Я хорошо чувствовал её божественную природу, но судя по всему, не встречал обладателя ранее. Оттого и не мог сейчас понять, от чего отталкивался Дар князя — то ли он каким-то образом призывал мертвецов на манер Рюриковичей, то ли воплощал образы из своей головы. Возможно и вовсе нечто третье.

Они пошли в атаку одновременно — медведи, двигаясь с немыслимой скоростью, устремились по опустевшим улицам города, а всадники, рассекая воздух, упали на врагов сверху.

Сандал демонстрировал мне всю картину сверху — я хорошо видел, как распадаются на части и полыхают зелёным огнём конструкты, которые прикрывали чёрных гигантов. Как их самих безжалостно разит оружие всадников. Как рвут на куски медведи.

Ради справедливости, ответные атаки колоссов тоже достигали цели. Один смог затормозить целую группу конных, выплеснув им навстречу волну силы. Другой располовинил одного из медведей, обрушив на него сплетённый из энергии душ, мощный клинок. Удача сопутствовала и ещё нескольким. Но они безнадёжно проигрывали воинам Оболенского в скорости и объёму наносимого урона. Какие-то пятнадцать секунд и от волны гигантов, что наступали с северного направления не осталось ни одного. Лишь их пехота, которую продолжили истреблять княжеские отряды.

Спустившийся вниз Сандал, задумчиво прорычал.

— Князья, не егерр-р-ря! Прр-р-ризнаю.

Тон у спутника был изрядно озадаченным. Я же хмыкнул. Уверен, патриций показал сейчас лишь часть своей мощи. Конечно, в теории этого могло хватить, чтобы утопить флот. Но вот сжечь город, в котором имеются укреплённые родовые твердыни, не уступающие цитадели Абэ, вряд-ли.

Был и другой момент — теперь мне предстояло покончить с южной волной, которая постепенно становилась всё ближе. И сделать это быстро. Будет неловко, полчаса возиться с тем же количеством врагов, которое смертный одолел за пару минут.

Определившись с вариантом атаки, я создал воздушную подушку, поднявшись на крышу одного из уцелевших домов поблизости. Конечно, можно было взобраться и выше. Но действовать я мог и отсюда. А расходовать резерв энергии, которая ещё потребуется для прорыва в дворец Ганзы, откровенно говоря, не хотелось.

Я собирался использовать две комбинации. Первая когда-то была создана для очистки земли от заражения некротической силой. Такое бывало, когда проигрывающий пантеон противника впадал в отчаяние и использовал все доступные средства. Та мощь, которую можно было подпитать страданиями ещё живых людей, не убивая их окончательно, была вариантом, что крайне часто встречался в арсенале уже проигравших, но ещё не сдавшихся врагов.

После её применения громадные территории оказывались заражены этой силой. Со всеми сопутствующими атрибутами — самопроизвольно формирующими призрачными и костяными конструктами, сходящими с ума людьми и разжижающей сознание атмосферой. Если учесть, что чаще всего жертв пытали не в пустыне, а где-то рядом с городами или прямо внутри них, последствия были легко представимы.

Созданное плетение расщепляло энергию подобного типа на составляющие. Далеко не безобидные, но уже не настолько опасные. И самое главное, что в данном случае оно должно было растворить ту самую «соединительную плоть», что удерживала вместе энергию мёртвых душ.

Удар выглядел далеко не так впечатляюще, как у Оболенского. Никаких призрачно-зелёных фигур и кличей. По улицам Данцига хлынули потоки тончайшей серой пыли, которая прошлась по обычным костяным конструктами, никак им не навредив, после чего завихрилась около их хозяев.

Двадцать три небольших смерча, внутри каждого из которых — один из колоссов. Естественно, все они пытались сопротивляться. И само собой, ни у одного ничего не вышло.

Но и полностью уничтожить их, таким нехитрым способом, не получилось. Расчёт по поводу чуждой силы, оказался верен — она разделилась на составные части, прекратив связывать между собой компоненты каркаса. Но основа каждого из гигантов, всё ещё была цела. И пусть, сейчас она напоминала бесформенную груду призрачной энергии, голой силы внутри было достаточно. А вместе с ней, могли запросто уцелеть и какие-то остатки разума.

Тогда я ударил второй комбинацией. Пламя. Карающий божественный огонь — одно из самых простых плетений, которое известно практически всем. Его можно было использовать только на неподвижных объектах, да и формирование защиты, глобальной сложности не представляло. Так что боевая ценность подобного оттиска считалась не слишком высокой. Но сейчас он подходил почти идеально. Та бесформенная масса, что осталась от чёрных гигантов, не была способна на активное и осознанное сопротивление.

Двадцать три столба божественного пламени одновременно ударили в небо и через несколько секунд всё было кончено. Осталась лишь поддержка из числа костяных конструктов, разобраться с которыми было уже не так сложно.

Рядом, на крышу опустился Оболенский. Я глянул на князя, ожидая комментариев по поводу применённых техник, но тот молчал, с мрачным видом смотря куда-то в сторону. Стоило повернуть голову, как стала ясна и причина проявленного интереса. Князь глядел на дворец Владетеля Данцига. С которого только что убрали внешние щиты.

* * *

Генрих Тиллрой стал Золотым Владетелем Данцига не по прихоти судьбы и не по чьей-то протекции. Он пришёл к своей цели сам. Пробившись через все сложности и забрав жизни сотен людей, которые хотели обойти его на том или ином этапе.

Но за последние семнадцать лет, мужчина успел привыкнуть к своему статусу, власти и уважению, которое к ним прилагалось. А потому взирал на стоящего напротив невзрачного человечка, с долей искреннего гнева в глазах. Тот же повторил только что сказанные слова.

— Вы должны выйти и уничтожить их. Признаю, мой хозяин не ожидал, что кто-то окажется способен погасить систему артефактов и лишить нас глаз. Ни один из находящихся в городе Одарённых, включая Оболенского, ранее не проявлял подобных способностей.

Тиллрой скрипнул зубами.

— Второй вариант плана предполагал полное разрушение города. Хочу напомнить, МОЕГО города. И я с этим согласился. Раз предоставленная твоим хозяином, комбинация не сработала, это исключительно твои проблемы.

Чуть растрёпанный человек неопределённого возраста с абсолютно бесцветной внешностью, впервые за всё время их общения, проявил какие-то эмоции — позволили себе растянуть губы в лёгкой, едва заметной усмешке.

— Изменения грядут. План не должен сорваться. А раз Оболенский выступает помехой, тем лучше. Устраните его и дело с концом.

Лицо Владетеля Данцига, который помимо него управлял ещё десятком вольных городов, реализуя свою волю через старших приказчиков, исказилось от гнева. Если учесть историю княжеского рода, фраза «устраните Оболенского» звучала, как пожелание покончить с собой.

Впрочем, высказаться он не успел. Посланник человека, который представился Лодуром, снова начал говорить.

— У вас есть артефакт, в котором хватит мощи для победы. Нужно лишь использовать её с умом, а не копировать манеру Потоцкого. Награда же будет щедра. Как вы думаете, сколько вольных городов появится на той территории, что сейчас зовётся Российской империей? Наверняка множество, не так ли? Князья попросту не успеют захватить их все. Но вы получите главный. Санкт-Петербург. Балтийские ворота восточных земель. Вы и именно вы, станете его Золотым Владетелем.

Предложение было настолько неожиданно и соблазнительно, что Тиллрой на момент задумался. Петербург. Миллионы жителей, громадный порт, колоссальные возможности для развития. А если к нему выторговать ещё и Москву, на которую завязаны почти все старые транспортные потоки, то это наделит его громадной властью.

Поморщившись, Генрих отогнал в сторону шальные мысли. Он не воин. Неплохой управленец, мастер интриг и сносный торговец. Но точно не тот, кто способен выйти против Оболенского и победить. К тому же там есть ещё и второй Одарённый, который оперировал силой схожего порядка, пусть и несколько уступающей князю.

— Нет. Вынужден отказаться. Раз ни одна из ступеней плана не сработала, придётся свернуть его и отыграть назад.

Человечек перед ним, опять проявил эмоции — чуть слышно вздохнул.

— Жаль это слышать. Тогда мне не остаётся ничего, кроме как позаимствовать ваш артефакт и пойти в бой самому.

Брови Тиллроя поползли вверх.

— Ты не забыл, что это МОЙ дворец? Внутри которого МОИ солдаты и слуги? Я могу убить тебя только за одни слова о краже МОЕГО артефакта. К тому же ты давал клятву на своём Даре. И не сможешь её нарушить.

Посланник Лодура, казалось, смотрел на него с некоторым любопытством.

— А есть ли Дар у меня сейчас, Владетель? Взгляни. После чего попробуй вспомнить имена своих ближников. Посмотри на них. Подумай. Назови мне хоть одного.

На момент, Генрих растерялся. Потому что Дара внутри мужчины и правда не было. Вернее, его не имелось поначалу. Через пару мгновений он неожиданно появился. После чего снова пропал. Как будто мерцающий огонёк в ночи.

Изумлённый и готовый отдать приказ об убийстве гостя, который теперь казался опасным, Владетель повернул голову к телохранителям. Но слова, уже готовые слететь с языка, так и остались несказанными. Вместо верной ему четвёрки Одарённых, с которыми он проделал большую часть своего пути, на него смотрели абсолютно незнакомые лица.

Он честно попытался понять, как это произошло. И перед тем, как умереть от слитной атаки четверых врагов, которым не препятствовали защитные артефакты кабинета, считавшие этих людей своими, Тиллрой осознал. Даже попытался оставить знак. Не то, чтобы он обладал чувством солидарности и не хотел гибели для всех остальных Владетелей Ганзы. Будь у Генриха возможности, удавил бы каждого собственными руками. Но это были лишь конкуренты, что играли по понятным правилам. В отличие от настоящего врага, который появился в его жизни под видом посланника Лодура.

Мёртвое тело ещё не успело осесть на пол, а в воздухе прозвучал сухой голос невзрачного человечка.

— Принесите мне кольцо. И уберите всех, кого мы оставляли для следующего этапа. Они больше не понадобятся.

Глава XII

Бонусная глава от Сандала)

* * *

Человек, который вышел из ворот дворца, не казался сильным Одарённым. На первый взгляд, его ранг вовсе не превышал Мастера. И это было настолько удивительно, что в голове мелькнула мысль о парламентёре со стороны Владетеля Данцига.

Потом я присмотрелся. Подсветил эту фигурку божественной силой. И увидел то, чего не ожидал здесь встретить.

Гомункул. Искусственно выращенный человек, который зачастую мог менять свою внешнюю форму, а при должной сноровке изготовителя, корректировать и возможности в плане обладания силой. Не просто маскировать, а менять на самом деле. Что могло обмануть любого, включая бога. А ещё у подобного создания не было души. Пластичный, легко изменяющийся, послушный воле господина и не ведающий моральных терзаний. Любимый инструмент Локи.

Судя по тому, как озадаченно хмурился Оболенский, вместе с которым мы подходили к площади, раньше князь ничего подобного не встречал. Что не удивляло — тот, кто использовал гомункулов, наверняка не хотел, чтобы о его секрете узнали. И скрывал их участие в операциях, как мог. Тем более, с учётом их возможностей в области маскировки, это не требовало больших усилий.

Был ещё один момент — подобные существа почти идеально подходили для транспортировки божественных артефактов или оружия. Достаточно было укрыть его в плоти гомункула, как фон падал до значений, близких к нулевым. На мой взгляд, тот, что сейчас неспешно шагал по брусчатке площади, нёс в себе кольцо Сета.

Замедлившись, я оглянулся на парящих в воздухе всадников. Потом, при помощи Сандала, оценил диспозицию медведей, что терзали остатки вражеских костяных конструктов. Перевёл взгляд на князя, который уже вопросительно смотрел на меня.

— Ударим вместе. Бросьте на него всё, что осталось. Надеюсь, этого хватит.

Ратибор нахмурился.

— Там же простой Одарённый. Даже до Мастера не дотягивает. Такому хватит и одного сокола. Ну или пятерых, если умеет работать с призрачной силой.

Стоило признать — своей железнолобостью, патриций порой здорово напоминал титанов.

— Он намного сильнее. И скорее всего, у него точно такой же артефакт, как у Потоцкого.

Во взгляде Оболенского появился лёгкий интерес.

— С чего вы взяли, Василий?

Пускаться в долгие объяснения и терять время, я не мог. Да и не хотел этого делать. К тому же, все мои рассуждения отталкивались от обратного. В том, что кольцо Сета находится на территории Данцига, я был уверен. Но очутившись в городе, не почувствовал артефакта. Самый очевидный вариант — он был под защитой искрящихся мощью барьеров ганзейского дворца. Из-за чего и оказался вне поля моего зрения.

— Я всё объясню потом, князь. Сейчас же, просто поверьте на слово — этот человек намного опаснее тех созданий, с которыми мы недавно разобрались.

Кавалергард хмыкнул и покосился в сторону края площади, который уже виднелся перед нами. Снова глянул на меня.

— Искренне надеюсь, что вы не пользуетесь духом боевого товарищества, чтобы обмануть меня, Василий. Бьём вместе?

Кивнув, я развернулся лицом к площади. Расширил канал связи с Сандалом, вливая в него божественную мощь. Проделал то же самое с Мьёльниром.

А в следующую секунду, гомункул ударил сам. Да так, что Потоцкий на его фоне, выглядел маленьким ребёнком, что игрался в песочнице.

За какие-то доли секунды, солидная часть брусчатки обратилась песком, который взвился в воздух закручиваясь вихрями и пропитываясь силой. Мы среагировали немедленно — вся призрачная гвардия Оболенского и оба божественных спутника устремились вперёд. Но этот противник неплохо умел управляться с доставшейся ему силой.

Множество отдельных небольших торнадо. Скользящие между ними потоки песка, что закручивались в причудливых комбинациях. Текучие стены, которые вздымались в воздух.

Это всё ещё не было полноценной божественной защитой, которую мог бы использовать сам Сет. Но и на использование одной лишь грубой силы, как в случае с польским патрицием, тоже не походило.

Одна за другой, гасли в небе фигуры всадников Оболенского. Им хватало силы, чтобы прорвать первые рубежи, но чем ближе была цель, тем убийственнее становились контрудары. Так что они, один за другим, исчезали, напоследок ярко вспыхивая зелёным. У медведей и соколов, тем более не было ни единого шанса.

Внешний контур вражеской защиты быстро добрался до нас, превратившись в оружие. Впрочем, если в памяти гомункула имелись атакующие плетения Сета, то совсем скоро нас ожидало куда более мощное воздействие.

За пределами барьеров, которые мы с князем, не сговариваясь, выставили, бушевала структурированная песчаная буря. Десятки защитных плетений, нахлёстывались друг на друга, превращая прилегающее к их хозяину пространство в многослойную броню, где увяз бы практически любой удар.

Комбинацию, которая принесла мне победу над Потоцким, я пустил в ход немедленно. Надежда на успешный результат была совсем крохотной и этот прогноз сбылся — казалось, гомункул даже не заметил, что его пытались атаковать. Почему? Да по той простой причине, что с нами сражался не человек и не костяной конструкт, который набросил на себя энергетический образ божества. Подобные существа обладали потрясающей пластичностью плоти и разума. Могу поспорить, сейчас сознание искусственно выращенной сущности напрямую подключено к энергетическому конструкту в облике Сета. Оттого плетение попросту не фиксировало для себя цели.

— Сделайте то же самое, что вы провернули с Потоцким, граф!

Под защиту нашего сдвоенного барьера влетел Сандал, пробившийся через толщу песка, а я глянул на Оболенского.

— Уже пробовал. Не сработало. Тут нужен другой подход.

Князь посмотрел на песок, что бушевал снаружи, разрушая всё, до чего мог дотянуться и вежливо поинтересовался.

— Не подскажете, какой? Потому что, я сейчас смотрю на структуру его плетений и понимаю, что такими можно запросто сровнять с землёй Стамбул.

Сандал чуть напряжённо рыкнул, намекая, что сейчас не время для шуток. Я же вспомнил о Лере с Прохором и команде морских охотников. Безусловно, их сил хватит, чтобы защитить себя на какой-то промежуток времени. Но если гомункул действительно нацелился уничтожить весь город, то рано или поздно, щиты не выдержат.

— Я думаю, князь. Не мешайте.

Против ожидания, патриций не разозлился, а лишь усмехнулся. И неожиданно озвучил предложение.

— Пламя? Оно превратит песок в стекло и сможет смести любую защиту.

Неужели он решил, что настолько очевидная идея, не пришла в мою голову одной из первых?

— Не сработает. Он сразу же примется расщеплять его, превращая обратно в песок. Плюс, добавит резервов.

На лице Ратибора появилось озадаченное выражение и он уточнил.

— Настолько быстро, что компенсирует потери? Вы уж извините, но как-то я немного сомневаюсь, граф.

Я едва не ответил резкостью. А потом вспомнил, кто именно стоит рядом со мной. Один из сильнейших Одарённых этого мира. Который наверняка сможет создать не просто мощный поток пламени, а настоящую стену. Или сразу несколько.

В моём энергетическом каркасе тоже имелся Дар, связанный с генерацией огня. Который я в процессе боя против чёрных колоссов, перехлестнул с «искрой».

Хватит ли у нас мощи, чтобы окружить пламенем всю созданную бурю и давить одновременно со всех направлений? Какой-то момент я колебался. А потом внутренне усмехнулся. В конце концов, бог я или нет? В самом крайнем случае, переработаю небольшую часть «искры». Лучше так, чем допустить гибель охотников или жрицы.

— Бьём по моему сигналу, князь. Если получится, то отсекаем цель, ориентируясь приблизительно по периметру площади. Нет — отступаем и начинаем давить по внешнему контуру.

В глазах патриция мелькнуло лёгкое удивление. То ли из-за быстрой смены решения, то ли из-за проступившего командного тона, что относился к его персоне.

— Как распределим площадь давления?

Теперь я уже посмотрел на кавалергарда с некоторым возмущением во взгляде.

— Поровну, Ратибор. На мне восточная полусфера, на вас западная.

По лицу смертного скользнула тень задумчивости. Понимаю — я бы на его месте, тоже заинтересовался, окажись рядом юноша, которому не исполнилось и двадцати лет от роду, а объём силы сравним с моим.

Мы ударили через пару секунд. Песчаную бурю рассекли потоки ревущего пламени — светло-зелёного по правую сторону от нас и ярко-оранжевого, по левую.

Зря Оболенский сомневался — нашей совместной мощи с лихвой хватило, чтобы замкнуть вокруг площади сферу из пламени. Огонь пришлось пустить и под землёй — чтобы отсечь все пути к отступлению. Потому как никто не мешал гомункулу скользнуть в почву окружив себя коконом из пропитанного мощью песка. А потом вынырнуть в паре километров отсюда. Или вовсе создать свои копии, а самому укрыть артефакт и затаиться. Конечно, Данциг окружён Вуалью и отсюда просто так не убраться. Но искать подобное существо в городе с безумно искажённым энергетическим фоном — такое себе удовольствие.

Поэтому мы замкнули полноценный шар и постепенно сдвигали его стенки ближе, вливая в конструкцию всё больше силы. Те контуры плетений Сета, что находились за пределами созданной нами ловушки, постепенно прекращали свою работу. Песок терял управляемость и бесконтрольно кружился в воздухе, оседая на землю. А мы продолжали давить, переплавляя оружие врага в стекло и лишая его силы.

Надо было отдать противнику должное — он сопротивлялся. Настоящие боевые плетения Сета, оказались гомункулу неизвестны, но тот активно импровизировал. Порой, вполне успешно — мощные атаки заставляли стены сферы прогибаться и истончаться. В одну из таких попыток, он вовсе едва её не расколол, удачно ударив прямо по месту стыка.

Враг наверняка понимал, что шансы невелики. Сейчас он сам оказался в ловушке, а контролируемый им объём пространства сократился почти в три раза. Тем не менее, гомункул продолжал сражаться. Инстинкт самосохранения у подобных существ отсутствовал. Вместо него имелось стремление сохранить себя в качестве орудия хозяина, но судя по всему, инструкции для текущей ситуации, спасения исполнителя не предполагали.

Потому он сопротивлялся. Хладнокровно и отчаянно бился до самого конца. Даже когда вся площадь оказалась заполнена бесформенными конструкциями из оплавленного стекла, а контролируемое им пространство сократилось до размера, что едва вмещал его небольшую фигуру.

Сражался и тогда, когда пламя коснулось его руки. Добралось до ступней. Сопротивление прекратилось лишь после того, как огонь спалил добрую треть его тела. Вернее, в тот момент, когда противник потерял контроль над нижней полусферой своей защиты и пламя рванулось наверх, уничтожив его ноги до колен. После чего он потерял равновесие, буквально за мгновение сгорев полностью. В отличие от обычного человека, разум гомункула не был привязан к головному мозгу — в теории существо могло продолжать сопротивление, пока сохранялся достаточный объём плоти и энергетического каркаса для его функционирования.

Перерабатывать какую-то часть «искры» не пришлось — хватило той мощи, что она вырабатывала в процессе и резервов божественной силы. А вот скрыть от Оболенского факт поглощения трофейной энергии, не вышло. Во-первых, он наверняка зафиксировал тот поток мощи, что хлынул в меня после того, как Сандал материализовал на ладони кольцо. А во-вторых, смертная оболочка отреагировала вполне предсказуемо — ноги едва не подкосились, а по телу пронеслась волна дрожи.

По крайней мере, выросший объём «искры» и полностью отлаженный энергетический каркас, позволили сохранить равновесие. А образов в этот раз, отчего-то не было. Только чистая сила. Потому я сохранял полностью невозмутимый вид. Само собой, с князем это придётся обсудить. Но хотя бы не прямо сейчас.

Сандал уже демонстрировал картину происходящего в окрестностях, включая Прохора, Леру, её свитских и Жорика с морскими охотниками. А воздух наполнился грохотом превращающегося в осколки стекла — Оболенский решил вопрос очистки пространства крайне простым способом — ударил по высоким и массивным конструкция воздушным прессом, разнося их на мелкие куски А потом и вовсе превратив в пыль.

Сам патриций, сняв защитный барьер, который до этого момента удерживал, глянул на меня.

— Предлагаю посетить дворец и наконец разобраться, что тут творится.

Я утвердительно кивнул. И мы двинулись вперёд. Карать и разбираться.

Правда, как быстро выяснилось, карать было некого. Все, кто находился в стенах дворца, оказались мертвы. Абсолютно — от поваров и шлюх до клерков секретариата Владетеля и солдат. Часть погибла ещё во время нашей схватки с гомункулом. А вот определённое количество умерло совсем недавно. Такое впечатление, что их жизни оборвались в самые последние секунды боя. Либо вообще в момент, когда погиб наш противник.

В стенах дворца имелось немало артефактов. Включая и те, что разрушали человеческие души, которые оказывались поблизости. Данциг всё ещё был окружён Вуалью — все умершие оставались внутри. Потому, при желании, я бы наверняка смог подтянуть к себе один из посмертных образов, установить контакт и задать ему некоторое количество вопросов. Вплоть до самого Владетеля. Теперь же это было исключено — души находились в таком состоянии, что об их разумности говорить не приходилось. Как и о потенциальной возможности диалога.

Из хороших новостей — в нашем распоряжении оказались артефакты-ключи ко всем дверям и хранилищам дворца. Большинство было обнаружено в кабинете, где отыскался труп Владетеля, а другие отыскал Сандал, который методично проверял все доступные помещения.

За счёт этого не было нужды вскрывать защиту подземных ярусов, которая по традиции была надёжно прикрыта, в том числе и от проникновения призрачных конструктов. Все двери распахнулись сами, явив массу золота, оружия, драгоценностей и разнообразных артефактов.

Среди всего прочего, был найден и комплект артефактов, которые управляли Вуалью. Разбираться пришлось отчасти интуитивно, но в целом схема была несложной. По крайней мере в той части, которая касалась сворачивания этой комбинации. Вот её точный запуск по заданным параметрам, уже другое дело. Но с этим можно было разобраться позже. Сейчас хватало и того, что мы были оказались способны в любой момент разблокировать Данциг.

Впрочем, проворачивать этот фокус немедленно, я не стал. Сначала попытался собрать всех выживших дипломатов, а заодно и членов городского совета.

С первыми вышел казус — единственными, кто выжил, оказались Габсбурги. Я очень рассчитывал, что ещё уцелели хотя бы пруссаки, которых условный Локи, скорее всего собирался обвинить в срыве конференции, убийстве иных делегаций и фактическом уничтожении Данцига. Но либо план был несколько более хитроумным, либо что-то пошло не так — присланная Пруссией делегацией, оказалась мертва.

Зато членов городского совета, вполне хватило для кворума. И под нашими с князем, доброжелательными взглядами, они немедленно приняли целую группу жизнеутверждающих решений. Например, внесли изменения в Статут Данцига, вычеркнув оттуда статью о его вхождении в состав Ганзы. Что автоматически прекратило действие любых договоров между Союзом и вольным городом. Не зря же Ганза всегда сама твердила, что является исключительно добровольным союзом свободных людей. Формальный выход из её состава оформлялся одним росчерком пера городских властей.

Следом, члены совета, признали равное право родов Афеевых и Оболенских на трофеи из дворца Владетеля Ганзы и иную собственность Ганзы на территории Данцига. Обоснованием послужил тот факт, что ганзейцы едва не уничтожили весь город, заблокировав его от внешнего мира и используя неизвестную силу. Тогда как нас с князем, в одной из новых статей Статута Данцига, именовали не иначе, как «спасителями города».

После этого, договор о свободной торговле и взаимном сотрудничестве, заключенный с родом Афеевых, уже не смотрелся чем-то странным. Как и похожий по формату договор, который мы заключили от имени Рюриковичей, скрепив его Малой Императорской печатью, да своими подписями.

От флотилии Ганзы, что стояла в порту, князь отказался. А вот я решил, что стоит их реквизировать. Тем более, там имелись не только торговые суда, но и военные корабли. На момент даже возникла мысль вернуть Билли к прежнему занятию, поставив его во главе этой небольшой эскадры. Могу поспорить, дай им волю, некротические охотники неплохо бы развернулись на Балтике. Хотя, если подумать, в Тихом океане простора для действий, у них будет побольше.

Всё это время, полным ходом шли работы по разгребанию завалов, спасению выживших и оказанию им помощи. С последним, городские службы разобрались за какой-то час — в Данциге хватало Одарённых, чтобы быстро отыскать и извлечь из под завалов живых людей. Вот очистка улиц требовала куда больше времени. Не говоря о восстановлении городских кварталов, некоторые из которых полностью лежали в руинах.

Пока мы разбирались с вопросами дипломатии и делили добычу, Лера со своей свитой, конструктами и командой Билли, привела в порядок дворец. Избавилась от трупов и по большей части очистила его от видимых последствий смерти множества людей. Потому как именно здесь мы и планировали пока остановиться. Как минимум, до следующего утра.

Вуаль мы убрали только после того, как вернулись из городского совета с грудой подписанных договоров и документов. Перепуганные смертные, на чьих глазах едва не был уничтожен их родной город, были согласны подписать практически всё, что угодно. Оболенский даже раздумывал предложить им признать им власть Российской империи и пойти под руку Рюриковичей, став удалённым анклавом. Но быстро признал, что тогда у всех окрестных правителей появится новый враг с востока, на которого те сразу же переключатся. Не говоря о том, что Ганза вряд-ли обрадуется столь бесцеремонному захвату одного из крупных портов на Балтийском море.

Процедура сворачивания Вуали выглядела внушительно — туман и монстры всасывалась в громадный металлический сундук, что являлся артефактом, с точкой свёрнутого пространства внутри. Занятная вещь, на которую даже Оболенский поглядывал с изрядным любопытством. Как и на меня — видимо князя интересовало, почему я ничуть не удивляюсь подобной технике.

Но несмотря на эффектный внешний вид, сам процесс был полностью безопасен. А вот моя смертная оболочка изрядно вымоталась. Потому, как только окружающая города стена исчезла и над нашими головами оказалось уже потемневшее небо, на котором проглядывали самые яркие из звёзд, я отправился в ближайшую спальню, которой вроды бы никто ранее не пользовался.

Не успел я рухнуть прямо поверх застеленной кровати, намереваясь немного отдохнуть, как дверь распахнулась и на пороге показался озадаченный Оболенский.

— У нас бунт, граф.

Я устало повернул голову.

— О нём писали ещё в утренних газетах, князь. Или король уже успел смениться и теперь бунтуют против нового?

Разом помрачневший патриций, качнул головой.

— Вы не так меня поняли, Василий. Даниил Рюрикович бежал из под стражи и провозгласил себя императором. В Петербурге волнения. Часть армии и князей на стороне беглеца. Родовая крепость Шуйских в осаде. Дарья просит нас вернуться в столицу при первой возможности.

Глава XIII

Я рывком уселся в кровати. Посмотрел на Оболенского, который находился в мрачном расположении духа и явно не шутил. Прогнал через смертную плоть небольшой объём божественной силы, возвращая себе лёгкую бодрость.

— Как он сбежал? Что с остальными Рюриковичами? Кто из князей на стороне Даниила?

Патрий оскалился в яростной усмешке.

— Измена, граф. Среди дежурной смены тюрьмы нашлись предатели. Впустили внутрь врагов, которые убили всех, верных присяге и освободили Великого князя.

Чуть помолчав, добавил.

— Прочих оставили в заточении. Если они и в сговоре, то крайне хитром. А что до князей, то открыто проявили себя немногие. В Сибири мутят воду Мамлеевы с Мещерскими — целую коалицию собрали, чтобы твердыню Симеона осадить.

Брови сами приподнялись в немом изумлении — я хорошо помнил мощь старого князя и с трудом представлял, как можно заблокировать его родовую крепость. Разве что сам патриций откажется оттуда выбираться.

Оболенский невысказанный вопрос, отлично понял.

— Говорят, с ними остатки монголов. Род Болод, что на Тибете укрывался, да секретами своими приторговывал.

Секунду подумав, я уточнил.

— А что с армией? И где сейчас сам Даниил?

На лице князя проявился оттенок явственной горечи.

— В Москве он. Гарнизон не препятствовал, а потом и вовсе присягнул ему, как императору. Московская знать молчит — официальных заявлений не было. Но и они сражаться не стали. А в Кремль уже потянулись первые делегаты. Вторых да третьих сыновей шлют. Договориться заранее желают. Скоты.

Шумно выдохнув, качнул головой.

— В столице тоже неспокойно. Гарнизон верен Алексею и Дарье, но вот дворяне… Много таких, что спешно покидают город. А иные заперлись в своих особняках и носу оттуда не показывают. Ждут, чем всё закончится. В армейских частях разброд. Даже гвардия Рюриковичей расколота. Главы рода то нет. Личной присяги на верность они никому не давали, только фамилии в целом. А оно видишь, как получается — по разные стороны нынче Рюриковичи. И каждый, вроде как законный господин.

Говорил он вроде немало и по делу, но самого важного пока не озвучил.

— Каковы планы Дарьи? Атаковать? Бои уже начались? Она наверняка ведь собирает армию для похода на брата, верно князь?

Кавалергард неожиданно отвёл глаза чуть в сторону.

— Убить Дашеньку пытались. Отравили. Всё вроде обошлось, но она ещё восстанавливается. Самой в бой отправиться не выйдет. А без неё, Даниил всех покрошит. Дар же у него тоже есть.

Я тихо хмыкнул. Что сказать, привлечь внимание неизвестных и заставить их действовать, у меня вышло. Только совсем не тех, на кого рассчитывал. И план у них оказался совсем иным, чем я предполагал. С одной стороны, моя идея вроде и сработала, но с другой, обернулась последствиями, которые было сложно предположить. Хотя, кто мог подумать, что где-то в этом мире обретается кто-то из свиты Локи или сам скандинавский бог? Либо некто из смертных, крайне эффективно применяющий все его техники.

— То есть прямо сейчас всё находится в своего рода равновесии?

Оболенский кивнул и глянул на меня с отчётливым подозрением в глазах.

— Вы же не собираетесь оставаться здесь, пока дома разгорается гражданская война?

Поднявшись на ноги, я столкнулся взглядом с патрицием и отрицательно качнул головой.

— Мы вернёмся. Но отправимся в путь утром. Ночь мне понадобится для пары вопросов личного характера.

Я прекрасно понимал, что князю очень хочется поинтересоваться характером моих ночных дел, но тот благополучно сдержал любопытство. Лишь на момент поджал губы.

— Думаю, до утра ничего критично не изменится. И раз у вас есть настолько важные дела, я тоже подожду. Но имейте в виду, граф, если утром вас не окажется на месте, я вернусь в Петербург один.

Развернувшись, двинулся дальше по коридору. А я потянулся к дарфону, на экране которого уже отображались многочисленные значки уведомлений. Измайлов, Кристина, Ульрих и даже Романов — все пытались выйти на связь и сообщали о неожиданных изменениях в ситуации. Всё же не стоило выключать звуковые уведомления аппарата — тогда информация о происходящем, оказалась бы у меня куда раньше.

Чтобы сэкономить время, я провёл коллективный звонок, обсудив ситуацию со всеми членами свиты разом. В процессе, определились со схемой действий и маршрутами переброски наличных сил. Пока их было не так много, но тем не менее, я мог рассчитывать на формирование одной армейской бригады, что будет усилена танками. Конечно, если всё пройдёт так, как задумано.

Заодно получил свежие новости от рыжеволосой — Абэ назначили дату переговоров с Гендзи и Фудзивара — те должны были состояться через трое суток. Плюс, на связь с девушкой вышли сразу два монарших двора Европы — правители Сардинского и Английского королевств интересовались приобретением Мадагаскара.

Этот вопрос я отложил на потом, ограничившись тем, что поручил ей запросить условия предлагаемой договорённости о передаче острова. Нужно было понять, чем именно короли хотят заплатить за Мадагаскар.

Следом набрал царевича Алексея, а потом и Романова. От первого мне требовался карт-бланш на действия в отношении Маховых, а со стороны второго — максимальное содействие в защите Амурской области. Не хотелось бы получить гнездо мятежников под боком родовой усадьбы, пока я стану разбираться с врагами в Сибири или Москве.

В конце концов, позвонил и самому Георгию Махову. Дал команду связаться с остальными членами рода и поручить им добраться до Владивостока, где они станут гостями моей родовой усадьбы. Там же могут и провести выборы нового главы. А пока сами Маховы будут в дороге, на Дальний Восток доставят их родовые артефакты и алтарь. Ранее они находились хранилищах Третьего отделения, среди массы иных интересных вещей. Которыми Алексей, как местоблюститель престола, имел полное право распоряжаться.

Конечно, функционируй эта служба полноценно, всё оказалось бы не так просто. Но после своего разгрома, Третье отделение только начинало восстанавливаться. Часть старых офицеров, обвинённых в связях с патрицианскими родами, получении взяток и организации преступной деятельности, находилась под следствием. Иные были отправлены домой. Сейчас всё Третье отделение императорской канцелярии состояло из пары сотен набранных стажёров, которые толком не понимали, что им делать. Потому приказ Рюриковича был выполнен беспрекословно — груз передали его доверенным гвардейцам. А уже те должны были отправить его бортом, который по документам, вёз во Владивосток банальную канцелярскую бумагу.

Конечно, Махов какое-то время сомневался. Всё же Гагарины, Дивеевы и Засекины не отозвали подписи под мирным договором. А восстановление рода и выборы нового главы, станут не просто нарушением документа — по сути Маховы недвусмысленно пошлют к фавнам всех, кто гарантировал соблюдение изложенных на бумаге условий.

Тем не менее, согласие он озвучил почти сразу. Сам понимал, что момент для подобных действий почти идеальный. Тем более на его стороне был местоблюститель престола, а все прибывшие родичи, окажутся под защитой стен родовой усадьбы Афеевых.

Обговорив момент вассальной клятвы, я наконец сбросил звонок и прокатил через смертное тело ещё одну волну божественной силы. Когда я добрался до первого класса Защитника, плоть значительно укрепилась — сейчас я мог продержаться, как минимум ещё сутки, даже при условии высоких нагрузок. Правда, расплата потом окажется весьма суровой. Но выбора у меня всё равно не было.

Сандал показал Оболенского, который расхаживал по одному из залов дворца, укрывшись ото всех барьером и разговаривал по дарфону. Непривычное это чувство — когда ты не можешь послушать о чём именно говорит смертный, что вроде и находится перед глазами, но при этом подобраться к нему никак нельзя. Потому что конкретно этот Одарённый, сразу же заметит божественного спутника.

Но если князь всё ещё занимался переговорами, то я со своими уже закончил. И двинулся вниз. В хранилища бывшего дворца Ганзы, который отныне принадлежал нам с Оболенским. Каждому досталось ровно пятьдесят процентов. То же самое касалось и всех обнаруженных внутри трофеев, частью из которых я сейчас предполагал воспользоваться.

Не золотом, само собой. Нет. Артефактами. Накопителями, которые хранились тут то ли на случай большой войны, то ли в качестве товара на продажу. В любом случае, внутри них было достаточно энергии, что придать Сандалу полноценный облик. Если я хотел успеть посетить все запланированные места, то этой ночью понадобится максимум скорости. А ещё полная незаметность для сторонних наблюдателей и готовность, в случае необходимости разобраться с любым противником.

Мьёльнир впитал в себя мощь лишь четверти всех хранившихся здесь накопителей, не трогая артефакты иных категорий. Но всё равно получилось куда больше, чем в случае со складом Абэ, которым я воспользовался для атаки на их же территорию.

Через минуту после того, как он закончил, я уже стоял на крыше дворца. Данциг это не Шанхай. Отыскать укромное место, рядом с которым не будет лишних глаз, практически невозможно. Поэтому я решил воспользоваться территорией самого дворца, которую продолжали прикрывать защитные артефакты, отсекающие чужое внимание. Для полной страховки добавив к ним барьер из божественной мощи.

Между стройных рядов, высаженных в громадных кадках деревьев, закружился вихрь силы и скоро рядом со мной довольно рыкнул, выросший в десятки раз Сандал. Дракон, которому снова выпал шанс ощутить себя ближе к полному размеру, буквально лучился от счастья.

А ещё через несколько секунд мы уже покинули город и надёжно укрываемые многослойным пологом невидимости, устремились в опускающуюся на Балтику ночь.

Пока Сандал, быстро набирая скорость, нёс меня к берегам Голландии, где находились ближайшие осколки, я осмысливал ситуацию.

Некто, работающий с техниками Локи, подсунул Оболенскому пару детей. Наверняка с какой-то далеко идущей целью. Тот факт, что в момент нашей встречи отпрыски князя не казались опасными, ещё ни о чём не говорил. Тот, кто организовал операцию, точно имел на них планы. Иначе не стал бы расходовать подобные ресурсы.

С бойней в Данциге всё было сложнее. Изначально, враги предполагали истребить только дипломатов, скорее всего планируя чужими голосами обвинить в преступлении обе противоборствующие стороны и гарантированно развязать войну.

А раз Владетель Данцига оказался мёртв, то выходит авторство этой стратегии принадлежало отнюдь не Ганзе. Скорее, условному Локи, который действовал в том же направлении. Что в целом логично — торговому союзу требовалась стабильность для продолжения работы. Конечно, какой-то промежуток времени, его банки получали бы сверхприбыли, но потом всё пошло бы на спад. И финансовые операции, и торговля — война не щадит экономику. Последствия очевидны — Ганза недополучила бы колоссальные прибыли. Не говоря о том, что в головах воюющих правителей всё чаще мелькали бы крамольные мысли о присвоении банковских активов союза. Когда казна пуста, а фронт требует постоянного снабжения, в ход идут все способы изыскания средств. И прежде чем пускать под нож бизнес своих подданных, убивая все надежды на восстановление страны после войны, логично будет будет ударить по чужакам.

Вот только, кем тогда мог быть этот самый условный Локи? Маскировался под какого-то сановника? Носил личину одного из правителей? Или вовсе был каким-нибудь бюргером из Мюнхена, что любит провести вечер в баре за кружкой пива?

И куда более важный вопрос — он ли контролирует Хранителей и Чернокровых или речь о совсем разных людях? Как давно здесь этот игрок? Насколько силён? Судя по тому, как гомункул управлялся с артефактом Сета, о наличии египетского бога, мой противник знал. Но это мало о чём говорило. Единственное предположение, которое можно было сделать — враг достиг того уровня силы, когда дополнительный приток мощи от колец Сета уже не так критичен. Хотя нет. Было и второе — он уже владел техникой перемещения между мирами. Возможно и вовсе, уже собирал три кольца вместе, получил всю информацию, а потом вернул их назад в мир, не став выкачивать силу.

Я строил наброски планов, анализировал и укладывал в голове факты. Пытался сформировать варианты развития ситуации, отталкиваясь от новых данных. И сам не заметил, как добрался до первой нужной точки.

Поглощения двух мелких осколков, что находились у берегов Голландии, я почти не заметил. «Искра» приросла на какие-то несколько процентов — не так много, чтобы это было всерьёз заметно.

Вот те, что упали в земли франков, оказали куда большее влияние — внутри всё бурлило от притока новой мощи, а божественная суть значительно прибавила в объёме. Как минимум, на пятую свою часть. Если вспомнить о мощи второго кольца Сета, которое теперь тоже оказалось у меня, «искра» достигла, как минимум семи-восьми процентов от того размера, которым обладала в старом мире.

Местоположение третьего артефакта я тоже благополучно установил, пока парил в небе над Европой. Версаль. Резиденция королей франков, подобраться к которой незаметно, было попросту невозможно. Только штурмовать в открытую или проникнуть в составе дипломатической делегации. Но второй вариант откладывался на неопределённый срок — сложно сказать, сколько времени мне понадобится, чтобы выправить ситуацию в Российской империи.

Поглотив пятый осколок, что ждал своего часа в Пиренеях, я развернул Сандала в сторону Парнаса. Раз всё равно рядом, то почему не взглянуть, что там сейчас?

Полный сил дракон, мчался вперёд, рассекая воздух и издавая яростный рык. А я приглядывался к земле внизу, фиксируя отдельные островки силы на месте родовых замков варварской аристократии и запоминая оттенки. Потом можно будет сравнить с картой и хотя бы приблизительно определить, какой силой располагает каждая из семей, чьё родовое гнездо сейчас попалось мне на глаза.

Вот Парнас оказался полным разочарованием. Вход в свёрнутое пространство исчез, да и его самого тоже не ощущалось. Самая обычная гора, в которой не было ни капли божественного.

Я потратил не меньше получаса, пробуя разнообразные поисковые комбинации и варианты воздействия. Убедившись, что всё тщетно, направил Сандала к Риму.

Вечный город встретил именно тем, что я ожидал — массой оттенков божественной силы. Юпитер, Марс, Минерва, Вакх — каждый новый энергетический фон будил воспоминания о прошлом и порой заставлял скрипеть зубами. Как мы могли проиграть? Даже не тем неизвестным, что пришли потом и убили всех остальных, а божествам из ранее покорённых пантеонов, которые отыскали способ обойти клятву и подняли мятеж.

Отлетев чуть в сторону от города, повесил следящую комбинацию на душу только что скончавшегося старика и проследил за маршрутом. Как выяснилось, эту утащило совсем к другой точке — куда-то в район истоков Нила. Значит ближайшие ко мне координаты, находились всё же не в Европе, а в Северной Африке.

На момент задумался о следующей цели, когда звякнул дарфон. Сообщение от Оболенского.

«Дарье стало хуже. Потеряла сознание. Лекари не знают, как противостоять яду. Ты сможешь помочь?»

Вздохнув, ещё раз повёл взглядом вокруг. Истоки Нила были относительно недалеко. Мраморное море, на берегах которого меня ждали два крупных осколка «искры», тоже. Но если состояние царевны настолько ухудшилось, что она потеряла сознание, то даже пара дополнительно потраченных часов, могли стоить ей жизни. А если я потеряю Дарью, единственным союзником из числа Рюриковичей, останется Алексей. Не владеющий родовым Даром и не располагающий серьёзным авторитетом среди знати.

— Дрр-р-раконицу надо спасать!

Сандал озвучил свой вердикт и я согласно кивнул. Всё верно — деве следовало помочь. Но при этом, совсем рядом было ещё одно место, которое я давно хотел посетить. И лететь туда, нужно совсем недолго.

— Спасём. Но сначала заскочим и посмотрим, на месте ли Кронос.

В ответном рыке дракона чувствовалось лёгкое негодование, но через секунду он уже мчался над морем в сторону Эллады. В конце концов, лететь и правда было недолго.Так то оно и до Мраморного моря было рукой подать. Но поглощение каждого из крупных осколков потребует времени. А мне потом ещё возвращаться в Петербург.

Прикрытый защитным барьером, отбил ответное сообщение Оболенскому.

«Буду в столице через два-три часа. Пусть не дадут ей умереть за это время. Сам отправляйся туда вместе с остальными по морю, как только всё будет готово.»

Лера и Прохор получили мои инструкции — прямо сейчас жрица упаковывала казну Владетеля Данцига внутрь свёрнутого пространства. Всё золото, серебро, драгоценности и артефакты, которые входили в мою долю добычи. Отделения банков, что ранее принадлежали Ганзе, я решил пока не трогать. Слишком долго с ними возиться. К тому же, трофеев из дворцовой сокровищницы, в которую были превращены сразу два громадных подземных яруса, должно было хватить надолго.

Спутник спикировал вниз и затормозив около самой поверхности, опустился на землю. А я почувствовал, как мои брови удивлённо поползли вверх. Потому как, в отличии от Парнаса, Тартар уцелел — я хорошо чувствовал то место, где располагался вход в свёрнутое пространство.

Глава XIV

А это бонусс-с-с от Мьёльнира)

* * *

Тот факт, что Тартар остался цел, тогда, как Парнас оказался разрушен, удивлял. Как и то, что его до сих пор не обнаружили Одарённые. Хотя, точка входа сейчас практически сливалась по своему энергетическому фону с окружающими скалами. Чтобы её рассмотреть, требовалось целенаправленно подсветить это место божественной силой. То есть либо заранее знать, где находится вход, как в моём случае, либо располагать колоссальной мощью, которая позволить пронизать божественной энергией приличную по площади территории.

Иной вариант — знать внутреннюю формулу структуры этого свёрнутого пространства и использовать поисковую комбинацию, настроившись на неё. При помощи этого способа я искал осколки своей «искры» и кольца Сета. Но вот со свёрнутым пространством, у нас работал только Юпитер. Надёжно охраняя свои секреты и никого к ним не подпуская.

Впрочем, как открывать подобные места, знал каждый из Старших богов. Включая, само собой, и меня.

Я подступил ближе. Снова подсветил вход божественной мощью. Пожалуй он стал куда меньше по своим размерам. Раньше в каменной стене открывался проход высотой около двадцати метров и шириной в десяток. Теперь же я видел прямоугольник, три на два метра или около того.

Внимательно изучив пространство поблизости, глянул на ждущего сбоку Сандала.

— Взглянем на то что осталось от Тартара? Будь готов к бою — вырваться оттуда может всякое.

Дракон скосил на меня левый глаз и тихо рыкнул.

— Давай посмотрр-р-рим на твоего Крр-р-роноса.

Надо же. Уловил имя греческого бога среди моих мыслей и даже запомнил. Хотя, шутки шутками, но если Кронос в самом деле жив и сейчас внутри, то будет опасен даже с ослабленной «искрой» и без всяких резервов энергии. Тартар блокировал большую часть его способностей. Но если узник вырвется за его пределы, для того, чтобы с ним справиться придётся постараться.

С другой стороны, ни титанов, ни самого Кроноса, давно уже никто не подкармливал. Для того, чтобы выжить в настолько агрессивной среде, как Тартар, им требовались постоянные вливания энергии. Которых, по понятным причинам, последние полторы тысячи лет точно не было. Я не знал, с какой именно скоростью истощалась их собственная сила, но вполне могло статься так, что внутри сейчас находились лишь останки заточённых сюда сущностей.

Остановив поток мыслей, потянулся ко входу божественной силой. Установив контакт с охранными печатями, влил энергии в механизм, что должен был распечатать проход. И ещё момент поколебавшись, запустил его.

Тот немедленно принялся поглощать мою силу. Причём в куда большем объёме, чем требовалось. Такое впечатление, что божественная мощь утекала внутрь, бесследно растворяясь в самом Тартаре.

Странно. Но внутри меня плескался громадное количество энергии, а механизм входа работал достаточно быстро — уже открылся, как минимум, на треть.

Ещё несколько секунд и скальная поверхность полыхнула белым. А вместо каменной плиты появился большой проём, который вёл внутрь.

Первое, что я увидел — измождённое лицо Кроноса, на котором сияла довольная улыбка, тогда как сам бог был окружён сияющими завихрениями мощи.

— Меркурий? Вот уж не думал, что буду обязан спасением кому-то из грязных римских варваров. Хотя, постой… Это ведь тебя забросило из другого мира?

На последних словах он вопросительно прищурился, но ответить я не успел — тело Кроноса засверкало, пронизываемое силой и через доли секунды он исчез. Я лишь заметил вспышку канала, в который тот нырнул. До безумия знакомая техника. Похожую, только в более мощном исполнении, задействовал Юпитер, когда отправил меня сюда.

— Вот же хитрр-р-рец! — проревел рядом Сандал.

Потом повернул ко мне голову и поинтересовался.

— А в нём нет дрр-р-раконьей крр-р-рови?

Я машинально качнул головой. Старый греческий бог и правда обвёл меня вокруг пальца, что было немного обидно. С другой стороны, на моём месте обманулся бы всякий. Расскажи я раньше кому из богов, что узники Тартара научились красть энергию, которую используют для открытия прохода и к тому же способны открывать порталы прямо из свёрнутого пространства — над этим лишь посмеялись бы. И спросили, сколько я перед этим выпил амброзии.

— Там есс-с-сть кто-то ещё.

Писк Мьёльнира заставил осторожно двинуться вперёд, усилив свою кольчугу. Раз был жив Кронос, могли уцелеть и титаны. Что значило — следовало соблюдать осторожность.

Разум окатило изумление — не такого я ожидал, когда заглядывал в проход, за которым открывался вид на Тартар. Вместо гигантской тюрьмы, в которой её создатели постарались создать максимально дискомфортные условия для жизни, перед глазами оказалось место, больше напоминающее тёмную пещеру. Да, приличную по своим размерам, но на фоне масштабов того Тартара, который я помнил, крохотную.

Сначала я вовсе не заметил чьего-то присутствия. Потом темнота в одном из углов шевельнулась и оттуда показалась тощая фигура. Отдалённо напоминающая человека, у которого оказались очень тонкое тело и длинные руки, что безвольными плетьми висели по его бокам. На меня же взирали большие серые глаза.

— Убьёшь меня?

Я не сразу его узнал. Сложно было признать в истощённом создании, что стояло передо мной, Гифера, сына Гипериона. Одного из племянников Кроноса, который был заточён в Тартар вместе с ним.

— Что здесь произошло?

Для того, чтобы вести беседу, приходилось поддерживать проход в активном состоянии, но выпускать титана прямо сейчас, я опасался — требовалось какое-то время для анализа его состояния. Заходить внутрь, тоже могло быть опасно — раз Кронос смог убраться отсюда, открыв тоннель между мирами, то был в состоянии подготовить ловушку внутри самого Тартара. Недооценивать его мастерство, не стоило.

— Снаружи прокатилась волна смертей. Все, кто правил миром, пали. Наших стражей развеяло по ветру. Никто больше не приходил. Никто не питал нас силой. Не поддерживал сам Тартар.

На несколько секунд замолчал, как будто устав говорить. Потом продолжил.

— Когда стало ясно, что к нам точно никто не придёт, а Тартар начал сжиматься, все разбились на родственные кланы. Каждый стал едой для других. Понимаешь?

Я медленно кивнул. Это было вполне объяснимо и в какой-то мере очевидно. Титанам требовалась внешняя подпитка. А раз её убрали, то единственным вариантом выжить становилось поглощение «искры» и силы другой божественной сущности. Учитывая, что находились они все в Тартаре, большого выбора не имелось.

— Хочешь сказать, что в итоге остались только вы с Кроносом?

Тот медленно двинул головой, изображая кивок.

— Он же управляет временем. Как, во имя Урана, его победить? Кронос постепенно одержал верх. Убил самых сильных из нас, а прочих низвёл до положения рабов.

Признаю, стратегия выживания была эффективной. Конечно, он расправлялся со своими же братьями да племянниками, но у старого поколения отсутствовали предрассудки по поводу родственной крови — они её во все времена лили, как воду, даже не задумываясь. Собственно, тогда и подобных моральных принципов не существовало.

Но вся эта история, не объясняла ещё одного вопроса, который я немедленно озвучил.

— Как он смог отсюда выбраться? Почему часть силы, что использовал для открытия прохода, досталась ему?

Тощий и сжавшийся в размерах до обычного человека, титан, бессильно пожал плечами.

— Он же умный. Иначе не был бы верховным богом. Долго что-то рассчитывал, вычислял. Рассказывал, что у него вышло пробиться взором за стены Тартара. Но вот вырваться не мог. Пока не зафиксировал вспышку силы. Канал из другого мира, который забросил сюда чьё-то божественное создание. С тех пор, без конца экспериментировал.

Я невольно хмыкнул. Выходит древнее божество смогло создать расчёты для открытия канала связи с другим миром, лишь понаблюдав за моим появлением? И как будто этого мало, он ещё и смог сделать так, что комбинация сработала из пространства самого Тартара. Воспользовавшись моей силой. Причём очень скромным её объёмом. Хитро.

— Ты убьёшь меня, — повторил вопрос Гифер.

— А ты хочешь жить? — напрямую поинтересовался я.

С теми, кто провёл тысячи лет в замкнутом пространстве, а потом едва не оказался убитым собственным дядей, знаете-ли бывает всякое.

Титан осторожно кивнул.

— Очень. И выйти наружу, тоже хочу. Увидеть море, вдохнуть воздух, коснуть упругих тел смертных дев. Вернуть свою силу.

Тихо и с предупреждающими нотками в голосе, рыкнул Сандал. Я его понимал — титан, который древнее меня, это так себе союзник. С другой стороны, он из второго поколения. К тому же, сейчас очень слаб.

— Есть только один вариант. Ты станешь моим воином.

Тот устало усмехнулся.

— Даже не хочешь предложить место среди свиты?

Я отрицательно качнул головой.

— Нет.

Гифер на секунду задумался. Потом склонил голову.

— Я стану твоим воином, римский бог. Могу я выйти?

Молча отступив на пару шагов назад, я махнул ему рукой. Риск был минимален — титан истощён, а я только недавно поглотил несколько осколков со своей собственной силой. К тому же, рядом был пышащий мощью Сандал и Мьёльнир, внутри которого имелся солидный резерв энергии.

А присяга в качестве воина, не даст ему выбора в будущем. Если член свиты потенциально был способен на бунт, то у воина была совсем иная клятва. Пронизывающая его разум до самого основания. Правда, срабатывало это только с божественными сущностями или теми, кто был к ним близок. Оттого я и не применял её на смертных. Их сознания просто развалились бы на части, не выдержав тяжести процесса.

Гифер процедуру вытерпел. Хотя, после столь длительного периода голода, ему тоже пришлось тяжело. Поэтому, перед тем, как мы забрались на слегка недовольного дракона, который обзавёлся вторым седоком, я зачерпнул немного энергии из резерва Мьёльнира и влил в титана. Не сказать, что это полностью помогло, но теперь тот хотя бы не выглядел, как оживший мертвец.

А через пару минут после того, как мы оказались в воздухе, снова звякнул дарфон. На этот раз Лера.

«Трофеи загружены. Мы готовы выдвигаться. Пару минут назад пришло сообщение от Ганзы — они не признают решение городского совета и объявляют о начале операции по принуждению к миру и порядку. Власти Данцига интересуются, стоит ли им рассчитывать на нашу помощь?»

Когда я заключал договор с Данцигом от имени рода Афеевых, то не предполагал, что в Российской империи начнётся смута. Не будь её, Ганза сначала попыталась решить вопрос экономическими методами. А сейчас, они понятное дело рассчитывали, что Оболенского отзовут назад — какой бы из противоборствующих сторон, князь не подчинялся, та точно пожелает видеть его на поле боя, а не странствующим по Европе. Если кто-то из Ганзы принимал в расчёт и меня, то видимо полагал, что тут будет иметь место такая же ситуаци. В целом, полностью верные выводы.

Обеспечить вольному городу поддержку в ситуации, когда внутри империи разгорается гражданская война, будет проблематично. Но и терять Данциг, который мог стать прекрасной базой на Балтике, мне не хотелось.

Впрочем, может и не придётся? Использовать чужие армии, чтобы натравить их на город, Ганза не сможет. Польская шляхта сама схлестнулась между собой — в Варшаве и около неё уже начались вооружённые столкновения гарнизона и сторонников короля с недовольными. Пруссия готовится к войне против всех соседей разом и не станет расходовать ресурсы на поход против города, который ей даже не позволят полноценно захватить, присоединив к королевству.

Свою личную гвардию, Золотые Владетели Ганзы в бой тоже не пошлют. Да и вольные города не станут использовать собственные армии. Остаётся только действовать руками наёмников. Подобных в Европе немало, но это всё же не регулярная армия. Им неоткуда получать подкрепления, а значит потери не станут восполняться, что сильно упростит дело.

Отбил ответное сообщение, приказав оставить на месте отряд Билли О’Киффа и представить морских охотников, как элитный отряд моей гвардии, что поддержит Данциг в этой войне.

Некротические воины были достаточно сильны, чтобы справиться практически с любым крупным отрядом, даже если в его рядах будет множество Одарённых. Достаточно вспомнить, как лихо они разделали корейскую армию во главе с Юн Ли, что прибыла под стены Пусана.

К тому же они могли включать в состав команды новых воинов. Как мне казалось, в Петербурге можно будет отыскать немало добровольцев, которые согласятся примкнуть к ирландцам. Проблема будет только в обучении, но об этом мы с О’Киффом как-то уже говорили. Для того, чтобы достигнуть самого базового уровня, новым солдатам потребуется не больше недели интенсивных тренировок. А вот дальше, всё будет зависеть от индивидуальных успехов. Кто-то может стать настолько же сильным, как ветераны, всего за месяц, а другому будет мало и пары лет.

В любом случае, если у меня окажется не несколько десятков, а сотни или тысячи некротических солдат, это в перспективе сильно повлияет на ситуацию. А перебрасывать новобранцев можно по воздуху, отправив самолёты над Балтийским морем. Либо по воде.

Ещё раз прокрутив схему в голове и убедившись, что изъянов у неё почти нет, завёл разговор с титаном, стараясь, хотя бы общих чертах обрисовать ему ситуацию. Осознав, что подобный объём информации просто невозможно передать за столь короткий срок, словами, опробовал иной метод — забросил в него порцию образов при помощи канала связи. Между мной и Гифером была нить, напоминающая те, что тянулись к Сандалу с Мьёльниром. Присяга воина, в плане степени подчинения и контроля над объектом, мало чем отличалась от ситуации с божественным спутником. Разве что набор доступных манипуляций был куда более высоким, потому что воин изначально обладал собственной «искрой» и относительно развитым энергетическим каркасом.

Сработало. Всё, что теперь оставалось сделать Гиферу — рассортировать образы в своей памяти и пользоваться ими. А ещё научиться правильно обращаться со знаниями о языках, которые теперь тоже оказались в его сознании. На это титан, который родился ещё за пределами Тартара и был старше меня, точно был способен.

До этого, я видел его всего один раз. Когда после разгрома эллинского пантеона, мы заявились в их тюрьму, чтобы посмотреть на всё своими глазами. В тот раз нас встретили старшие из титанов, которые просили выпустить их на свободу, обещая дать клятву верности. Точно такую же, которую принесли побеждённые греческие божества. Но на присягу воина, никто из них тогда не согласился. Видимо рассчитывали, что рано или поздно ситуация изменится и они всё равно окажутся на свободе. Не изменилась. Не оказались. Погибли. Хотя, большинство всех прочих, тоже мертвы. Вся разница в том, что свои дни они провели, наслаждаясь жизнью, а не будучи запертыми в стенах Тартара.

Оставив титана разбираться с новыми знаниями, я снова взялся за дарфон, проверяя, как обстоят дела у остальных и раздавая указания. Члены свиты уже вовсю работали — колёса механизма закрутились и по идее, мы должны были уложиться в срок. Георгий сообщил, что семеро членов его рода согласились рискнуть — все должны были покинуть свои города одновременно, устремившись к нам. Наблюдение за ними, само собой велось. Но тут всё уже зависело от того, насколько ловкими окажутся сами патриции. Времени и возможностей на то, чтобы вытаскивать каждого из них по отдельности, у меня не имелось.

Сандал развил максимальную скорость — мы пронеслись над Балканами, пролетели Северную Италию и миновав Австрию, промчались по польскому небу. Издалека оценили ситуацию в Варшаве, которая фонила от множества поднятых барьеров. Судя по всполохам силы, в городе вовсю шли уличные бои.

Жаль, не вышло докрутить эту примитивную схему до конца. А без корректировок, боюсь на престоле окажется совсем не тот кандидат, который нужен. Впрочем, сам факт временного хаоса, уже был неплох. Совсем скоро Куан Ли получит первый щедрый взнос из трофейного золота Ганзы и приступит к работе.

На то, что озвученная мной схема действительно сработает, я не рассчитывал. Возможно какая-то небольшая часть предприятий, до которых дотянутся руки корейца, и станет приносить больше денег. Но подавляющее большинство будут работать так же, как и прежде. Хорошо, если не обвалятся по доходам в первые же месяцы. При этом поданная идея, с одной стороны зажгла самого азиата, который считал, что едва-ли не подрывает экономические устои европейской аристократии и Ганзы. Я же получал сообщество людей, объединённых единой задачей — сохранить свой новый социальный статус. Безусловно, деньги смертных заботили сильно. Но если их хватало на минимально приемлемый, лично для них, уровень жизни, то на первое место вылезало положение в обществе. То самое, ради которого патриции травили друг друга и подсылали наёмных убийц, а девы раздвигали ноги перед теми, кто им был совсем не по нраву.

В данном же случае, у меня будет солидное по своей численности объединение. Если получится охватить все мелкие крестьянские хозяйства, то речь вовсе пойдёт о сотнях тысячах человек. Которые и наёмников нанять могут, и сами встать в строй, и послужить опорой для новых правителей польских земель, когда таковые появятся. К тому же инструкции для Куан Ли не ограничивались только Польшей. Если говорить языком Третьего отделения, к которому я за время изучения их архивов, уже успел немного привыкнуть, это будет самая масштабная и массовая вербовка агентов влияния за всю историю человечества.

Конечно, если всё получится так, как задумано. Убийство члена Дома Ли на европейской земле — так себе идея. Но если кто-то из влиятельных патрициев, либо Владетелей Ганзы распознает угрозу, то в их распоряжении окажется широкий набор инструментов для её купирования. Основной расчёт был на опыт Куан Ли и обстановку хаоса, который постепенно охватывал Европу. Какое кому будет дело до крестьян и малых предприятий, когда целые государства и могущественные рода, содрогаются от напряжения, готовые вцепиться друг другу в глотку?

Вот и Петербург. Край неба постепенно светлел, а впереди вырастали очертания столицы. Всю дорогу я медленно подпитывал титана энергией, которую тот немедленно использовал. Потому, сейчас не выглядел, как смертный, которого годами морили голодом — на костях его тела появилось куда больше плоти. Черты лица и структуру своей оболочки, Гифер тоже скорректировал, став похожим на обычного человека. В отличие от меня, титан обладал настоящим, божественным телом и при наличии достаточного объёма энергии, мог делать с ним, практически всё, что угодно.

Оставалась только одна небольшая проблема — одежда. Сейчас на нём были остатки туники, обмотанные вокруг бёдер. Но как бы хороша не была, сотканная когда-то самими титанами ткань, теперь она больше напоминала грязную тряпку.

С другой стороны, заходить в Львовский дворец, к которому мы стремительно приближались, через парадный вход, я тоже не собирался.

Здание было окружено мощными щитами, для взлома которых, даже мне требовалось приложить серьёзные усилия. Но барьер на мгновение разошёлся в стороны, пропуская меня внутрь. Перед тем, как мы покинули Петербург, Дарья заложила в перстень Рюриковичей плетение, что позволяло пройти через любые защитные системы её дворца. В тот самый перстень, который дева вручила мне от имени рода.

Сандал опустился на большую террасу дворца, за окнами которой находилась комната, в которой улавливался энергетический фон царевны, и я спрыгнул на плиты. Оглянулся на Гифера, который повторил манёвр и сейчас вопросительно смотрел на меня.

— Закутайся вон в тот кусок ткани и следуй за мной. Не убивать и не говорить без приказа. Только в том случае, если на меня или тебя самого нападут.

Тот молча кивнул и отправился срывать одну из внешних портьер, что висели на окнах, а я двинулся к двери, ведущей из террасы в спальню.

Она тоже была защищена артефактами. Теми, на которые плетение Дарьи не работало — всё же она использовала оттиск, позволяющий попасть в сам дворец, а не конкретно в одну из опочивален.

Зато в данном случае, отлично справился Мьёльнир — установив каналы связи со всеми узлами защиты, за какую-то секунду опустошил их, открывая дорогу. Всё, что мне оставалось сделать — надавить воздухом на механизм замка и распахнуть дверь.

Проход вёл в саму спальню, где моё появление вызвало небольшой фурор. Двое мужчин в белом, отскочили от кровати царевны, набрасывая на себя кольчуги и отступая к стене. А служанка, что наблюдала за ними, стоя около изножья, уставилась на меня круглыми от ужаса глазами. Потом бросила взгляд на появившегося за спиной титана, что закутался в тяжёлую алую ткань и тихо всхлипнула.

Через мгновение распахнулась вторая дверь и внутрь ворвались двое гвардейцев, окутанных вязью кольчуг и с обнажёнными мечами в руках.

Я собирался представиться, но тут один из них затормозил и сразу же рявкнул на второго.

— Отставить! Это свой!

Тот тоже остановился, хмуро глядя то на меня, то на Гифера. Покосился на старшего.

— Да какой же, он свой?

Первый гвардеец, который находился среди личной охраны Дарьи во время ночных рейдов и арестов Чернокровых, вложил меч в ножны и посмотрел на солдата с толикой злости во взгляде.

— Граф Афеев, это. На пальцы его глянь. Перстень Рюриковичей видишь? Кем именно плетение заложено, чувствуешь? Как бы он здесь иначе оказался без поднятой тревоги?

Его собрат по оружию издал сдавленный звук, изумлённо пялясь на мою руку. А знакомый мне, телохранитель царевны, шагнул вперёд.

— Приветствую, Ваше Сиятельство. Её Высочество предупреждали, что вы можете появиться, но я рассчитывал, что вы зайдёте обычным способом.

Я сделал несколько шагов, оказавшись около кровати. Впился взглядом в распластавшуюся белокудрую деву с бледной, почти серой, кожей. Не глядя на гвардейца, тихо ответил.

— Так было быстрее.

Тот понимающе промолчал. А я не отрывал взгляда от царевны. И уже не был настолько уверен, что у меня получится ей помочь. Даже у лучших появляются сомнения, когда они видят смертного, которого отравили самым убийственным ядом скандинавского бога.

Глава XV

Глянув на лекарей, что уже убрали кольчуги, но всё ещё выглядели напряжёнными, скомандовал.

— Выйдите.

Потом обернулся на гвардейцев.

— Вы тоже. И служанку заберите.

Старший среди этой пары чуть замялся, покосившись на замершего около входа титана. Внешнюю портьеру солдат явно распознал и сейчас не понимал, как реагировать на странного гостя.

— Ваше Сиятельство, прошу извинить за вопрос, но кто ваш спутник?

Внутри плеснуло глухое раздражение.

— Тот, кто не станет убивать без моего приказа. А я единственный, кто сейчас может спасти царевну. Могу поспорить, ваши лекари даже не смогли идентифицировать яд.

Один из целителей, после моей фразы поспешно выскользнул из комнаты, а вот второй возмущённо всплеснул руками.

— Да вы сами посмотрите, что с ней творится. Вроде и нет ведь никакой отравы уже. А процесс всё равно развивается. Да ещё и ускоряется постоянно. Я такого ни разу не видел. Да что там я, ни у кого подобных случаев, в практике, не было.

Или всё куда проще — подобным ядом травили только людей статусом пониже. Тех, кто не мог позволить себе пару Одарённых с профильным Даром, которые явно относились к высшему звену своей профессии.

— Я вижу, что с ней происходит. И знаю, что это такое. Гарантий спасения дать не могу. Но постараюсь сделать всё, чтобы она выжила.

Телохранитель помрачнел. Подумал. Оглядел раскинувшуюся под одеялом деву. И процедил слова приказа.

— Всем покинуть помещение. Остаётся только Его Сиятельство со своим спутником. Остальные — вон!

Тон оказался таким, что смертные вылетели из комнаты, как сатиры, перепутавшие пещеру русалок с местом обитания гарпий. Я же подошёл вплотную к кровати, присматриваясь к телу и энергетической структуре девы.

Лекарь был прав — на первый взгляд, яда в её плоти и крови не было. Но это только, если смотреть глазами смертного, пусть и обладающего силой. Стоило подсветить фигурку Рюриковны божественной энергией, как разом проступала чёрная жижа, что струилась по её телу, окутывала ядра и жадно вгрызалась в стенки энергетических каналов.

Самовоспроизводящаяся отрава, которая действовала и на оболочку цели, и на её энергетическую структуру. Более того — её было практически невозможно уничтожить. При агрессивном внешнем воздействии, частицы яда распадались на составные части, моментально впитываясь в окружающую их плоть жертвы. А потом вновь собирались вместе, чтобы продолжить начатое.

Обладай я полной силой, вышло бы выжечь заразу, используя одно из тех божественных плетений, что способны полностью восстанавливать тела смертных. Но сейчас в моём распоряжении были только самые грубые методы. Даже если один из них позволит не временно расщепить отраву, а действительно её уничтожить, смертная плоть не перенесёт подобной нагрузки.

— У меня ещё есс-с-сть резерв.

Я только невесело усмехнулся в ответ на тонкий голос Мьёльнира. Спутник уловил, что я размышляю о резерве силы, но не смог поймать детали.

— Интересная отрава. Похожа на стиль одного из асов.

Повернувшись, я столкнулся с взглядом Гифера, который так и стоял около двери, что вела на террасу.

— Знаешь, как уничтожить такую в теле смертного?

Тот отрицательно качнул головой, вызвав лёгкое разочарование. Хотя, откуда ему знать? Они с Локи приблизительно одного возраста, но вряд-ли эллинские титаны часто пересекались со скандинавскими асами.

Вернув взгляд на деву, нахмурился. Подобный яд порой использовался Локи или членами его свиты. Как правило, против полукровок или смертных, чьи тела были априори слабее, чем у божественных сущностей. И если бог-покровитель появлялся слишком поздно, либо вовсе отсутствовал, то всё заканчивалось одинаково — смертью.

Сейчас бог, как раз был на своём месте. Проблема заключалась в том, что мне были недоступны абсолютно все плетения, которые могли бы помочь. На то это и была лучшая отрава Локи — чтобы с такой справиться, нужна комбинация, для которой потребуется хотя бы половина мощи «искры».

Хотя, почему я решил, что имею дело с полноценным ядом, да ещё созданным самим скандинавским богом?

Повернувшись, я задумчиво вгляделся в фигуру Гифера, анализируя состояние его энергетического каркаса. Сначала тот невозмутимо смотрел на меня в ответ, а потом до титана дошла подоплека моего интереса.

— Ты же не собрался жертвовать мной ради какой-то смертной? Пусть люди теперь тоже управляют силой, но они всё те же. Грязь и пыль под нашими ногами.

Пожалуй, Гифер будет несколько дольше привыкать к окружающему миру. Но о правилах этикета и корректного поведения, мы поговорим позже. Сейчас мне требовалось нечто иное.

— Твоя «искра» и энергетический каркас полностью целы. Думаю, ты прекрасно знаешь, как бороться с такой заразой, окажись она внутри твоей собственной оболочки.

Тот изрядно напрягся, попятившись к двери, ведущей на террасу. Сколько бы тысяч лет тебе ни было, инстинкт самосохранения всегда работает одинаково.

— Именно с такой я не сталкивался. Ты вытащил меня из Тартара, чтобы сразу же убить? Обменять на жизнь этой смертной?

В голосе послышались обвиняющие нотки, а сам титан ещё немного сдвинулся к выходу. Правда, остановился, как только оттуда донёсся предупреждающий и гневный рык Сандала — пусть я и окружил комнату защитным барьером, но благодаря нашему каналу связи, спутник слышал беседу речь. И нежелание Гифера участвовать в спасении «драконицы» его здорово раздражало.

Я же сделал шаг вперёд.

— Твоё спасение — исключительно мой благородный порыв. Другой на моём месте, скорее прикончил тебя и поглотил «искру». Советую не забывать, что ты обязан мне жизнью.

Сделав секундную паузу, продолжил.

— Что до яда, то когда он окажется в твоей оболочке, ты запросто сможешь его спалить. Я дам тебе достаточно силы, чтобы справиться.

Титан скривил недовольную гримасу.

— Обычной. Не божественной.

Зло усмехнувшись, я надавил голосом.

— Таков мой приказ Гифер. Подчинись или растворись в Бездне.

Судя по выражению лица, он хотел что-то ответить, но не смог — титана перекрутило от внутренней боли. Такое случается, когда ты принёс присягу воина, а потом пытаешься возразить прямой команде своего повелителя.

— Я согласен. Что делать?

Удовлетворённо кивнув, я махнул рукой в сторону кровати.

— Встань рядом. Не сопротивляйся, когда я установлю между вами контакт и начну действовать.

Основная сила именно этого яда Локи, что в моём мире носил множество названий, заключалась в индивидуальной подготовке под каждую цель. Отрава настраивалась на энергетический фон так, чтобы полностью сливаться с ним и быть незаметной. Настолько, что даже полубоги или представители древних рас не могли ничего распознать.

Здесь же, яд на начальном этапе обнаружили обычные смертные целители. Что говорило о внесении определённых изменений в работу его формулы. Как минимум, отсутствии привязки к энергетическому каркасу и разуму Дарьи. А если так — можно попробовать перебросить убивающее её вещество в кого-то ещё. Того, кто способен с ним справиться.

Конечно, я мог бы использовать и себя. Вполне вероятно, даже успешно выполнил задачу. Но моя оболочка была телом обычного смертного. Многократно усиленным с того момента, как я в нём оказался, но тем не менее. Риски зашкаливали. Даже пройди всё успешно — потом мне понадобится немало времени для полного восстановления. Тогда как в случае с Гифером, всё должно получиться куда проще.

Я потянулся к организму царевны. Вот сейчас и станет понятно, включили в эту порцию отравы привязку к конкретной цели или обошлись без этого.

Момент и от титана протянулись энергетические каналы, которые коснулись тела Рюриковны. Лицо представителя древнего племени болезненно скривилось. Понимаю — неприятно, когда кто-то действует через твой каркас, используя его как промежуточное звено.

Расширив каналы, я ослабил ту естественную защиту, что имелась у Гифера. Она и так была крайне слаба — пребывание в Тартаре не прошло даром. «Искра» сына Гипериона, иссушилась и сейчас напоминала яблоко, что месяцами, а то и годами, лежало на жарком солнце. Иных источников силы у него не было — у настоящей божественной оболочки, всё же присутствовали и некоторые минусы. Например, отсутствия ядер, что генерировали энергию и которыми располагал я сам. Собственно, если бы не присяга и моя божественная печать на его разуме, титан вовсе оказался бы неспособен применять накопленную Мьёльниром энергию.

Но теперь, такая возможность у него была. А я безжалостно орудовал в его каркасе, раздвигая компоненты в стороны и освобождая дорогу от места стыка каналов до «искры». Яд Локи не являлся простой отравой. По сути, это было вещество с децентрализованным псевдоразумом, который действовал на своё усмотрение, стремясь делать это максимально эффективно.

Заложенные в него базовые инстинкты были просты — самосохранение и голод. Тяга к мощным источникам энергии, которые можно пожрать. И естественно, на фоне энергетической структуры Дарьи, открытая для атаки и на первый взгляд, полностью беззащитная «искра» титана, выглядела куда более привлекательно.

Я открыл сразу несколько условных туннелей, которые вели прямо к цели. Яд, который сейчас был отчётливо виден внутри тела царевны, на какое-то время прекратил свою работу. Какая-то его часть медленно подалась к каналам. Втянулась внутрь, как будто отправляясь на разведку.

Когда отрава достигла «искры» титана, тот сдавленно охнул, отступая к стене. Могу поспорить, сейчас он сильно жалел, что связан клятвой и не может действовать самостоятельно. Потому как отрава, которая терзает твою голую «искру», у которой нет ни единого слоя защиты, это боль, с которой мало что может сравниться.

Но я не отдавал никаких команд, наблюдая за ситуацией. Судя по тому, что отрава Локи массово ринулась в каналы связи, привязки к разуму или энергетическому фону Дарьи, у вещества не было. Это означало, у меня появился шанс спасти смертную. А ещё намекало на тот факт, что я могу иметь дело не с самим Локи, а кем-то из его последователей или вовсе подражателем. В конце концов, он по какой-то причине до сих пор не учитывал в своих схемах меня. Из-за чего его планы сорвались уже дважды — сначала с детьми Оболенского, а потом с бойней в Данциге. И сейчас, скорее всего, произойдёт третья осечка.

Последние частицы яда исчезли в энергетическом каркасе титана, который рухнул на полу, уперевшись в тот руками. Его «искра» была облеплена толстым слоем мерзости, которая постепенно разрушала божественную суть.

— Мьёльнир, действуй!

Оборвав каналы связи между Гифером и Дарьей, я дал команду спутнику и тот немедленно приступил.

Полыхнули нити, устанавливающие контакт между ним и титаном. Налились мощью. Момент и мой воин стал получать колоссальный объём энергии, который сразу же впитывался в каркас. Яд оказался в тисках силы, которая теперь старалась переварить уже его.

Да, отрава почти сразу принялась расщепляться на составные части. Но божественная плоть, это не смертное тело. Каждая его клетка, способна стать идеальным проводником мощи. И тем более идентифицировать нечто чуждое, что сейчас её касается. Что значило — Гифер мог относительно легко добраться до тех, на первый взгляд безобидных компонентов яда, которые было невозможно отыскать, воздействуя кто-то таким же способом на отравленного смертного снаружи.

Судя по искажённому болью и яростью лицу титана, сам он не считал, что ему это даётся легко. Но я уже понял, что тот успешно справляется и переключил внимание на Дарью.

Установил с ней канал связи, влил немного энергии, стараясь не потревожить и без того ослабленное тело. Прогнал через смертную волну силы, восстанавливая повреждённые каналы, заново сращивая разорванные компоненты каркаса и приводя в порядок саму плоть.

Стоп. Это её Дар? Клубящееся грязно-зелёное пламя, которое было едва заметно. Такое ощущение, что именно эта энергия находилась в искусно созданной и стабильной точке свёрнутого пространства, откуда сейчас выглядывала.

Сандал всё ещё был снаружи, занимая своей тушей большую часть огромной террасы. Потому в этот раз я выполнил схему в обратном направлении — показал ему происходящее при помощи своего собственного зрения. В голове сразу же раздался тихий рык.

— Дрр-р-раконица! Я же говорр-р-рил! Это наша сила.

Не удержавшись, я всё же уточнил.

— Как именно она работает? Какие способности даёт?

В прозвучавшем ответе, слышалось лёгкое смущение.

— Именно такую я не встрр-р-речал. Но она точно прр-р-ринадлежит нам!

Интересно. Дарья наотрез отказалась раскрывать секрет той самой уникальной Грани Дара, что давала столько великую силу Рюриковичам, пока я не расскажу всё о себе. Тогда как Алексей банально не был в курсе — он сам не владел ничем подобным, да и около родового алтаря после излечения, побывать не успел. Так что деталей об их способностях и мощи, я до сих пор не знал.

Дева неожиданно выгнулась и со стоном распахнула глаза. Уставилась на меня мутным взором.

— Ты? Где… Куда подевались лекари? Где гвардейцы⁈

Упираясь рукой в матрас, уселась в кровати, оперевшись спиной о подушку. Поморщилась от боли.

— Я помню, как внезапно стало хуже. Ничего не помогало и целители не знали, как поступить. А потом всё просто померкло.

Сбоку от кровати, на ноги поднялся бледный Гифер, который наконец справился с ядом и белокудрая валькирия, непонимающе уставилась на него. Потом как-то совсем по девичьи ойкнув, подтянула к себе одеяло, прикрываясь. То ли только сейчас заметила, что в процессе лечения, её избавили от всей одежды, то ли по какой-то безумной причине решила, что меня можно не стесняться.

— Это ещё кто? Граф, какого беса ты притащил в мою спальню неизвестно кого?

Пошатнувшийся на месте титан, впился в деву изумлённым взглядом.

— И вот ради неё я подвергал себя боли? Дай мне показать этой смертной, что значит уважение к….

Взмахнув рукой, я прервал его.

— Молчать. Не говорить, пока я не дам команду или сам к тебе не обращусь.

Гифер ошеломительно громко скрипнул зубами и отошёл к стене, с каменным лицом встав около неё. Царевна же проводила взглядом закутанную в портьеру фигуру и переключила внимание на меня.

— Потом ты обязательно расскажешь мне, кто это и какую такую боль, он из-за меня терпел. А сейчас объясни всё остальное.

Мне оставалось только развести руками.

— Нам сообщили, что ты потеряла сознание и состояние ухудшается. Мне пришлось срочно возвращаться. Как видишь, успел вовремя. Лекари где-то в коридоре, вместе с твоей служанкой и охраной. Целители всё равно не смогли бы ничего сделать, так что пришлось их выгнать, чтобы не мешались.

Рюриковна наморщила нос и тихо проговорила.

— Целители значит не смогли, а у тебя получилось. Кто ты такой, Афеев?

Я пожал плечами.

— А кто ты такая? Откуда внутри тебя сила дракона и что за рассказы о патриархе вашего рода, что покарает за убийство каждого из Рюриковичей?

Дева неотрывно смотрела на меня — на момент даже показалось, что сейчас она всё расскажет. Но потом моргнула и внезапно напряжённо скривившись, бросила взгляд в сторону задёрнутых штор. Перевела его на настенные часы.

— Сейчас наступает следующий рассвет? Или я пробыла без сознания дольше?

Сдержав разочарованный вздох, я кивнул.

— Рассвет. Ты провалялась без сознания всего одну ночь.

Она попыталась спустить на пол ноги, но едва не свалилась из-за этого усилия на подушки, а кожа моментально покрылась крохотными капельками пота.

Я схватил её за плечо, удерживая в прежнем положении.

— Тебе понадобится помощь твоих целителей и время на восстановление. Я уже сделал всё, что мог — дальше они справятся самостоятельно.

Пару мгновений она сидела на месте, смотря перед собой. Потом подняла на меня глаза.

— Франки. Они предложили себя в качестве посредников между двумя группами Рюриковичей. Прибыли ночью и вот-вот должны встретиться с Алексеем. Возможно всё уже началось.

Вот об этом Оболенский ничего не упоминал. Впрочем, возможно для того есть резоны. Или князь просто не счёл этот момент интересным, на фоне всего прочего.

— Почему это важно? Они в самом деле могут остановить конфликт?

Дарья поджала губы.

— Они сказали, что у них есть хороший план, который позволит нам избежать кровопролитной внутренней войны и выйти из ситуации с честью. Но ты же помнишь, что тот купчишка говорил про франков?

Это я действительно хорошо помнил. Смольянинов утверждал, что правитель королевства франков тоже скоро сменится. И раз в Пруссии на престол взошёл юноша, значит Версаль должна была занять женщина. Правда пока ни о каком перевороте слышно не было — всё оставалось на своих прежних местах.

— Где должна пройти встреча? — уточнил я.

— В Михайловском дворце, — отвела она взгляд чуть в сторону.

Неужели смутилась из-за воспоминаний об обстоятельствах нашего знакомства? Не похоже на суровую воительницу, готовую топить целые страны в крови. Хотя, предсмертное состояние и внезапное спасение на всех влияет по разному. Правда, чаще всего, временно.

Развернувшись, я кивнул Гиферу.

— За мной. Нужно навестить ещё одно место.

Когда я оказался уже около самой двери, за спиной прозвучал сдавленный голос Дарьи.

— На мне долг жизни. Уже второй. Могу я что-то сделать для тебя прямо сейчас, граф?

В голове неожиданно рыкнул Сандал.

— Есть у меня парр-р-ра варр-р-риантов…

Я же, взявшись за ручку двери, чуть повернул голову.

— Для начала, извинишься перед Асукой. Искренне и с чувством. А обо всём остальном я подумаю, когда всё успокоится.

Стоило мне сделать шаг наружу, как сзади донёсся яростный голос царевны.

— Перед этой японкой? Так и знала, что вы спите! Кто она тебе? Наложница? Прислуга? Найти никого лучше, ты конечно не смог, Афеев!

А вот и возвращение прежней валькирии. Под чуть неожиданным углом, но тем не менее.

Забравшись на спину Сандала, я снял с комнаты защитный барьер и сразу зафиксировал фигурки смертных, что устремились в опочивальню из коридора. Сейчас царевну обеспечат лучшим лечением, возможным в столице — думаю уже через несколько часов, сможет встать на ноги.

Подняв, всё ещё прикрытого пологом невидимости, Сандала, в воздух, направил дракона в сторону Михайловского дворца.

Тот тоже был окружён защитой, а энергетического каркаса Алексея я нигде не чувствовал. Сложно сказать, в какой именно части здания могли проходить переговоры — боюсь, просто взять и подлететь не получится.

Вот автомобили делегации уже стояли на парковке.

— Там наш врр-р-раг!

Голос Сандала сочился недовольством и я глянул вниз. Действительно — сразу на трёх машинах, около которых ожидали водители, стояли гербы герцога де Виллар. Того самого, который подал ко мне иск, требуя половину родовой собственности. Грядущие переговоры только что стали чуть более интересным.

От той силы, что поглотил дракон в самом начале пути, уже почти ничего не оставалось. Но проводить процесс обратной трансформации прямо здесь, точно стало бы оплошностью. Потому я приказал ему остаться подле дворца, вместе с восседающим на спине Гифером, которому настрого запретил выходить из под полога невидимости. Не хватало ещё, чтобы на титана наткнулся кто-то из обладающих необходимыми познаниями Одарённых, который мог бы сразу понять, что перед ним находится Древний. До того, как я поработаю над его маскировкой, бывшему узнику Тартара, лучше оставаться в тени.

Сам я, направился к воротам дворца. К счастью, объяснять охране кто я такой и подтверждать полномочия, не пришлось — сразу двое гвардейских офицеров узнали меня. А их старший, был в курсе совместного приказа Дарьи и Алексея о возвращении нашего с Оболенским посольства.

Спустя считанные секунды я уже мчался по коридорам дворца, к залу, в котором вот-вот должна была начаться встреча. Все ждали только прибытия канцлера империи, который по словам стражи ворот, миновал их пост, буквально за минуту до меня.

Оказавшись около дверей, которые вели в помещение, где проходили переговоры, я жестом руки остановил гвардейца, что уже собирался их распахнуть. Потянулся божественной силой к смертным, что собрались напротив. Присмотрелся. И шагнув вперёд, сам распахнул двери, заходя внутрь.

Глава XVI

Взгляды присутствующих скрестились на мне, а я неспешно направился к столу, оценивая реакцию каждого из них.

Большинство франков были чуть растеряны. Пятеро из восьми взирали на мою фигуру с явным непониманием. Ещё двое смотрели с долей раздражения. Возможно были недовольны тем, что кто-то прервал переговоры в самом их начале. А вот сознание восьмого лучилось опасением и откровенной агрессией. Само собой, это был тот самый герцог Луи де Виллар.

Канцлером оказался рослый и упитанный мужчина, обладающий приличным излишним весом. Что странно для Одарённого в ранге Мастера. Даже если он сам не в состоянии отрегулировать процессы собственного тела, мог бы давно обратиться к целителям. Вот он единственный, кто излучал полное равнодушие. Четверо иных бюрократов, который расселись по обе стороны стола, была отчётливо злы.

Сам царевич сидел с одного торца стола, глава французской делегации — незнакомый мне смертный, занял стул за вторым. А по обе руки от них, расселись свиты, оставив между собой промежуток в несколько свободных мест.

Что интересно — ни одного члена рода Рюриковичей на встрече не было. По какой-то причине, Алексей привлёк только имперских чиновников.

Когда я приблизился, местоблюститель престола что-то шепнул мужчине, который находился по правую руку от него. Тот удивлённо посмотрел на царевича и вопросительно поднял брови. А получив утвердительный кивок, принялся подниматься, освободив своё прежнее место и заставив подвинуться всех, кто сидел с его стороны стола.

Франки озадаченно переглянулись и присмотрелись ко мне внимательнее. Я же занял стул по правую руку от царевича и тот, покосившись на меня, обратил взор на главу французской делегации.

— Приношу извинения, за вынужденную задержку. Это Его Сиятельство, Василий Афеев и на этом совещании он имеет право говорить от имени моей сестры Дарьи.

Такому повороту событий удивились все, включая меня самого. Даже на лице канцлера, который, казалось, излучал полное равнодушие к окружающему миру, мелькнул интерес.

После короткой паузы, главный среди франкских аристократов, действительно начал говорить.

— Позвольте, я лишь закончу свою мысль, Ваше Высочество. При вступлении в брак, каждый, кто сочетается с дамой из рода де Блуа, даёт обязательство не действовать против интересов своих новых родичей. У вас это зовётся клятвой на Даре, Ваше Высочество. Как вы сами понимаете, за счёт этого каждый из вас получит полноценные гарантии безопасности. А сам конфликт можно будет свести к нулю.

Начала я не слышал, но оно легко угадывалось — Алексею и Даниилу предлагалось взять в жёны дев из королевского рода франков. Правда, я пока не совсем понимал, как это способно повлиять на ситуацию с безопасностью.

Сам Алексей повернулся к тучному смертному, который занимал должность канцлера Российской империи. Графу Пафееву.

— Что скажете, Ваше Сиятельство?

Тот невозмутимо повёл глазами в сторону франков. Потом уставился в стол перед собой.

— Ситуация сложная, Ваша Светлость. С одной стороны, ваш брат приговорён Княжеским Сходом к тюремному заключению и сбежал. Но с другой, многие из князей говорят, что сами толком не понимали, какие именно документы подписывают и сделали так, потому что остальные уже поставили оттиски. Утверждают, что в заблуждение их ввели. Воспользовались ситуацией. А брат ваш, Даниил, уже на свободе и вовсю этим пользуется.

Вздохнув, причмокнул губами.

— Гарнизон московский ему уже присягнул. Да и некоторые рода старые, из боярских ещё, что титулов новых не получили, тоже клятву принесли. Собирают они войско. А в Сибири мятежники орудуют уже вовсю. Красноярск взят, крепость Шуйских в осаде, от Дальнего востока мы отрезаны.

Слова звучали спокойно — как будто он не о своей родной стране говорил, а обсуждал жизнь диких пчёл за чашей амброзии. Да и ни один из оттенков разума не указывал на переживание. Всё, что я мог рассмотреть из эмоций — скуку. И возможно, желание побыстрее завершить эту встречу. Как такой смертный вообще оказался на позиции канцлера? Человека, на которого завязано колоссальное количество бюрократических процессов.

Граф продолжил, сохраняя полностью невозмутимое выражение лица.

— Ежели война начнётся, она затянется надолго. Нет у нас сил сейчас, чтобы быстро мятеж подавить. В армии волнения, канцелярия императорская ненадёжна, дворяне расколоты на несколько лагерей. Долгой будет та война, Ваша Светлость. И закончиться может очень печально. Договориться будет куда как лучше.

Царевич подождал. С оттенком интереса посмотрел на графа. И негромко кашлянув, уточнил.

— То есть вы советуете принять предложение от рода де Блуа?

Смертный сместил взгляд в его сторону.

— Это исключительно ваше решение, Ваша Светлость. Я так скажу — если у вас есть возможность избежать войны, то воспользуйтесь ею. Когда прольётся кровь, может быть уже поздно.

Что-то с ним было не так. Не может человек быть настолько спокоен, когда речь идёт о подобном вопросе. Независимо от того, на чьей стороне он выступал, канцлер должен был испытывать эмоции. Которые по какой-то неведомой причине, отсутствовали.

На нём имелось множество артефактов, но Мьёльнир уже вытянул призрачную ложноножку в сторону смертного и принялся работать с его защитой. Конечно, тут требовался не открытый штурм, а филигранная точность. С другой стороны, и граф Пафеев в плане уровня защиты, не походил на родовую твердыню — спутник должен был справиться.

— Хотелось бы услышать точку зрения Вашего Сиятельства, — повернул принц голову ко мне.

Я на момент задумался, выбирая одну из тех стратегий поведения. которые сформировались в голове. Направленность у них была одна, но вот степень жёсткости отличалась.

— Князья империи приняли решение, Ваше Высочество. Даниил Рюрикович должен был до конца дней своих находиться под стражей. А все, кто успел присягнуть ему — изменники да предатели. Разве что, кроме тех, что осознают свой проступок и перейдут на сторону законной власти, когда поймут бесперспективность сопротивления. Я считаю, что предложение де Блуа продиктовано исключительно благородными мотивами, но им следует отказать.

Семь представителей королевства франков гневно засверкали глазами. А вот герцог де Виллар упорно старался на меня не смотреть. Странное поведение, если речь идёт о главе рода, который подал на тебя в суд, используя формулировки, что запросто могли бы стать поводом к началу войны.

Патриций, который сидел напротив царевича и носил на пальце перстень самого рода де Блуа, чуть подался вперёд.

— При всём уважении к мнению графа Афеева, я не вижу, по какой причине сторонники другой стороны, могли бы задуматься о переходе на сторону Рюриковичей из Петербурга. Пока мы наблюдаем обратную тенденцию — московская партия постепенно набирает силы и совсем скоро может наступить момент, когда они решат, что настало время выступить войной. В Сибири уже начались военные действия. Ваш премьер-министр сказал абсолютно правильно — значительная часть страны отрезана от её центра.

Я изобразил ленивый зевок и откинулся на стуле.

— Да, Шуйских взяли в осаду. Москва оказалась заполнена предателями. А князья, вместо того, чтобы ударить по изменникам, раздумывают. Но неужели вы считаете, что это как-то меняет ситуацию в целом?

Теперь я повернул голову направо, смотря на де Блуа.

— Мы придём за ними. Уничтожим каждого из бунтовщиков. Лишим их родичей титулов, земель и иной собственности. Оставим гнить в земле их армии. С ними будет покончено. Раз и навсегда.

Франк ненадолго задумался, переводя взгляд с меня на царевича и обратно. Судя по тому, что он колебался, разведка у них работала из рук вон плохо. Либо кто-то среди командной прослойки никак не мог верно интерпретировать поступающие доклады.

Наконец де Блуа определился и остановил взгляд на мне.

— Считаете, что вы сможете вот запросто расправиться с Рюриковичем, который владеет родовым Даром?

Я вспомнил, как Дарья погасила попытку Даниила ударить по нам тем самым Даром и пожал плечами.

— Безусловно. И что-то мне подсказывает, после его ареста, либо гибели, все прочие мятежники немедленно примутся умолять о пощаде.

Член королевского рода франков, раздосадованно посмотрел на меня и внезапно бросил фразу.

— Рюриковичи не убивают друг друга.

Мне оставалось лишь вздохнуть и добавить в выражение своего лица побольше недоумения.

— Конечно же, нет. Но помимо них, у империи множество верных слуг. К тому же, как знать, вдруг последний удар нанесёт рука кого-то из де Блуа. Или скажем, представители рода де Виллар. На ком тогда будет вина?

Франк на пару секунд закашлялся и теперь глянул на меня с некоторой долей опаски.

— Мы не участвуем в вашей войне. Этот визит, лишь попытка примирить враждующие стороны и не допустить кровопролития. Будь по обе стороны баррикад люди, фамилия которых относилась к де Блуа, любая вражда была бы исключена.

Так вот, каким образом они собирались обеспечить гарантии. Вынудить Рюриковичей, назваться фамилией своего рода, поставив её через дефис. Ловкий ход. Технически, ничего не меняющий — иностранные принцессы встречались в правящем роде и ранее. Но закрепление фамилии королевского рода франков, это совсем иное дело. Не просто очередная дева, что приехала на восток, чтобы войти в чужой род и греть кому-то постель. Один этот факт поднимет их статус. А в перспективе позволит влиять на дела страны и с юридической точки зрения, сделает правителей Российской империи, чьими бы сыновьями они не оказались, близкими родственниками франков.

Я молчал, ожидая реации царевича Алексея. Тот же задумчиво постукивал пальцами по столешнице. Наконец, юноша принялся медленно излагать.

— Хочу поблагодарить главу рода де Блуа за его искреннюю инициативу, но вынужден отказать. Рюриковичи сами решат свои проблемы.

Что странно, этих слов оказалось достаточно. Франки не стали спорить и убеждать смертного. Вместо этого, встали со своих мест, чопорно раскланялись и двинулись к выходу. Вслед за ними потянулась и четвёрка чиновников, которые теперь поглядывали на меня с откровенной боязнью.

Последним небольшой зал покинул канцлер империи. Мьёльнир взломал его артефакторную защиту и теперь у меня имелось немало вопросов по поводу личности графа. И к тому, как он мог в таком состоянии, управлять империей. Впрочем, их предстояло задать позже. Когда я разберусь с более срочными делами.

Дождавшись, пока все удалятся, Алексей повернул ко мне голову.

— Уверен, что справимся? Говорил ты красиво. Но даже с Дарьей, война могла бы затянуться надолго. Даниилу не обязательно выходить на бой самому. А наш Дар, насколько я знаю, хорош только против ограниченного количества целей. Корпус на сотню тысяч солдат, им не уничтожить.

Я достал дарфон, который несколько раз сигналил в процессе совещания. Открыв сообщение от Оболенского, который информировал, что они уже подходят к порту, усмехнулся.

— Твоя сестра уже пришла в себя. К вечеру будет в строю. А мы с Его Сиятельством Оболенским сейчас же полетим и посмотрим, как там дела у Шуйских.

В глазах царевича появилось неподдельное изумление.

— Ты смог её вылечить? Как? Целители только руками разводили, да оправдание лепетали.

Я слегка дёрнул уголками губ.

— Родовые техники. Лучше скажи, найдётся ли у тебя хранилище с артефакторными накопителями, которые не жалко отдать для победы? И раз я всё равно показался перед франками, не помешал бы официальный приказ Романову о полном содействии роду Афеевых. Моей гвардии тоже потребуются артефакты, когда она начнёт наступление к Уралу.

Рюрикович прищурился, а в его глазах отразилось недоверие.

— Наступление? К Уралу? У тебя же несколько сотен солдат было всего.

Качнув головой, указал на очевидный факт.

— Забываешь о Пусане, Твоя Светлость. Там целый корпус обороны, в котором уже шестнадцать тысяч бойцов. Плюс, родовая гвардия в чистом её виде. Дом Ли теперь среди моих союзников, так что тысяч восемь человек я перебросить смогу без всяких проблем.

Всё ещё хмурый Алексей, поморщился.

— Да, мне докладывали, что ты пригласил дядю короля на место управляющего банком. Который забрал у Потоцких, после их разгрома в скоротечной войне. Зачем тебе вообще понадобилось баламутить Польшу?

Я уже собирался подняться на ноги, но несмотря на нейтральный тон вопрос, оттенки разума смертного заплясали самыми разными красками. Похоже ему не только сами доклады подавали с описанием моих действий, но и различные выводы из них делать пытались. Далеко не всегда верные и точно не в мою пользу.

— Во-первых, Потоцкие сами начали. Разве я заставлял их нападать на члена моего рода? Во-вторых, поляки под самым боком. Будет лучше, если на престоле окажется лояльный король, а Сейм будет настроен благожелательно и в случае чего, точно не проголосует за вторжение на нашу территорию.

Рюрикович мгновение подождал, после чего с интересом уточнил.

— А третий пункт?

Мои губы разошлись в усмешке.

— Ты же помнишь, зачем мы отправились за рубеж? Требовалось выманить истинного врага. Не думаю, что это получилось бы, путешествуй мы тихо и никуда не ввязываясь.

Царевич хмыкнул.

— С Оболенским и тихо — это из разряда сказки.

Я согласно кивнул.

— В любом случае, теперь на территории Польши есть банк, что принадлежит российскому роду, а возглавляется дядей будущего правителя Чосона. А Данциг подписал неплохой договор с Российской империей.

Заметно успокоившийся Алексей поднялся из-за стола.

— Да, я его читал. Но у нас вот-вот полыхнёт гражданская война, а Данциг скорее всего блокируют с моря. Не до торговли будет.

Тоже встав на ноги, я открыто усмехнулся.

— Не думаю, что дело дойдёт до войны. Сначала мы разблокируем Шуйских, а потом вместе с ними отправимся к Москве. Одновременно туда подтянутся и остальные.

Уже начал обходить стол, направляясь к выходу, когда раздался вопросительный голос Рюриковича.

— Остальные, это кто?

Сбавив ход, я слегка повернул голову назад.

— Князья, верные престолу. И способные ударить по Москве. Дарья со своим отрядом гвардии, думаю тоже присоединится.

Около самого выхода, я на момент замер и снова повернулся к царевичу.

— А что Иоанн? Он ведь тоже имеет права на престол.

Алексей тяжело вздохнул.

— Заперся в родовой крепости на севере. С собой взял только немного гвардейцев, да личную прислугу. Заявил, что не будет вмешиваться. Сначала сидел в особняке тут, совсем рядом. Но этой ночью переместился подальше от столицы. По-прежнему заявляет, что держит нейтралитет.

Кивнув, я вышел, двигаясь к выходу. А через полчаса уже стоял в одном из хранилищ Рюриковичей, наблюдая, как Мьёльнир создаёт конструкт, напоминающий большого броненосца, что состоял из тончайших каменных стенок и пустого пространства внутри. Правда последнее моментально наполнилось артефактами. Я забрал с собой практически всё, что имелось.

Этого с лихвой хватило на всё. Обеспечить маскировку Гиферу, восполнить расход силы Сандала и влить в Мьёльнира столько силы, что того едва не разрывало на части от давления.

Спустя час, накопители понадобились снова — на моих глазах из земли вырывались настоящие потоки костей, формируя монструозные крылатые фигуры, в энергетическую структуру которых я добавлял толику божественной силы. То же самое проделывал стоящий поблизости Гифер — его «искра» всё ещё выглядела, как пожёванный циклопом и выплюнутый сушёный финик, но определённый объём мощи уже вырабатывала.

Оставшегося объёма энергии оказалось достаточно, чтобы за какие-то два с половиной часа домчать нас до нужного места. Конечно, приходилось помогать божественной силой. И наверняка позже придётся объясняться с Оболенским. Да и моей смертной оболочке придётся тяжело.

Но прямо сейчас это было не так важно. Потому что, прикрытые пологом невидимости, мы приближались к родовой крепости Шуйских. И если ранее, все доклады утверждали, что твердыня сибирских князей в осаде, теперь ситуация изменилась — противник пошёл на штурм. Более того — улавливая дрожь самого пространства напоённого силой и вдыхая гнилостный запах мощи, что давали мёртвые души, я уже далеко не был уверен в неприступности родового гнезда Симеона.

Глава XVII

Бонус читателям Автор Тудей от Жорика — за жареных куропаток)

* * *

Я окинул взглядом поле битвы, что раскинулось внизу. Те деревья, которые росли поблизости от крепости, были безжалостно вырублены — на их месте раскинулся вытянутый лагерь осаждающих. Было их много. Пожалуй, куда больше, чем я ожидал здесь увидеть. Княжеская гвардия, вассалы, наёмники. Множество пёстрых стягов, что развевались на ветру над шатрами, палатками, собранными из металлических конструкций командными пунктами и даже вырытыми в земле временными укреплениями.

Техники тоже хватало — в стороне выстроилось не сотни две танков, которые прямой наводкой били по щитам крепости, а где-то вне поля видимости находилась и артиллерия, которая регулярно обрушивала на твердыню волны снарядов.

Но это было мелочью. Скорее фактором психологического воздействия, чем реальной угрозой. Все понимали, что при штурме настолько мощной твердыни, в первую очередь стоит рассчитывать на Одарённых.

Потому и звенел сейчас воздух от пронизывающей его силы, а внизу всё полыхало и сверкало от выпускаемой на волю мощи.

Группа Одарённых в родовых мундирах стояла под прикрытием барьеров, регулярно обрушивая удары на щиты самой крепости и получая оттуда такие же ответные удары. Я впервые видел, как смертные объединяли силу для единых выпадов — раньше наблюдать за подобным не приходилось. Часть энергии, в процессе, безусловно терялась. Зато конечная сила атаки у них получалась намного выше.

Повсюду были разбросаны небольшие команды, что использовали накопители. Чаще всего по три или четыре человека. У этих было простое разделение труда — один управлял защитой, питая её за счёт артефакта, второй бил по крепости, опять же, набирая для этого силу в накопителе. А третий следил за балансом артефактов и в случае необходимости, быстро готовил им замену.

Между ними скользили тени, от которых несло энергией мёртвых душ. Громадные, высотой в два человеческих роста и регулярно выкатывающиеся к самим щитам, чтобы обрушить на них удар.

На первый взгляд в подобной стратегии не было никакого смысла — вал атак обрушивался на защиту крепости относительно равномерно и та спокойно держала удар.

Но я хорошо видел трещины на вековой кладке и выжженые оборонительные линии внешнего периметра. Чувствовал чудовищную ауру силы, которую источал лагерь осаждающих. Ту самую, из-за которой искажался энергетический фон, а растительном поблизости постепенно умирала. Всё не могло быть настолько просто.

Оболенский это тоже хорошо понимал. Оттого и не спешил бросать вниз своего костяного дракона. Восседал на его шее, вглядываясь в происходящее и ожидая.

Надо сказать, долго ждать нам не пришлось — через четверть минуты около вражеского лагеря вспух пузырь, наполненный безумным количеством мощи. Бесформенный, с расплывающимися очертаниями — казалось он вот-вот выйдет из под контроля и уничтожит тех, кто его создал. Но уже через доли секунды воздух рассекли энергетические нити, что связали его с каждой из тех громадных теней, что носились среди Одарённых. И те ударили, пропуская через себя силу.

Десятка громадных молотов врезались в щиты. Смяли. Разнесли в осколки. Сокрушили. Обрушились на стену. Древняя, напитанная силой кладка выстояла. Плеснула им навстречу волной яростной мощи, которая смягчила удар. Но всё равно пошла трещинами. А кое-где в стороны вовсе полетели фонтаны каменной крошки.

Род Болод использовал колоссальную накопленную мощь. И кажется, я даже знаю, как именно они её собрали. Могу поспорить, та группа в Амурской области, которую мы нашли, была не единственной. Скорее всего счёт подобных шёл на десятки. Эта помесь циклопов с горными троллями мучала подданных империи во всех провинциях, до которых дотягивались руки их покровителей. Даже не хочу думать, скольких они запытали, чтобы обрести подобную силу.

Я хорошо чувствовал нетерпение всех присутствующих — каждый желал немедленно ринуться в бой. Даже Прохор, который после нашей короткой беседы и моего рассказа о божественной сущности, на момент потерял дар речи. Правда, как потом выяснилось, в основном из-за сказок, которые мать читала ему в детстве. Там тоже были те, кого герои считали богами. И как правило, ничем хорошим они не занимались. Жрали детей и девственниц, вытягивали из людей жизненные силы, портили посевы, непрерывно требовали дани, да и в целом, представлялись скорее злобными духами, чем богами.

К счастью, голова у моего адъютанта работала, как надо. Да и подозревать что-то неладное он начал уже давно. Где-то с тех самых пор, как начал общаться с иными смертными, бывшими в услужении знати — тогда и появилось понимание, что человек, которому он служит, заметно выделяется на фоне иных патрициев. К тому же, он собственными глазами видел немало вещей, которые было сложно объяснить.

Потому он с уверенностью принёс присягу, за счёт сейчас мог куда более ловко управляться со своим Даром.

По-хорошему, стоило дождаться остальных. С востока приближалась вся остальная свита. Костяных драконов в таком количестве у них создавать было некому, но Ульрих использовал мощь предоставленных Орловым накопителей, чтобы сформировать древесных. Сейчас скандинав мчался сюда во главе целого отряда. Кристина с Ульяной, Измайлов, Асука и Олег, спешно примчавшиеся из Пусана. Илва Скау с лучшими из воинов её элитной группы Одарённых.

Лететь им было ближе, чем нам. Но и никого, обладающего божественной силой для увеличения скорости драконов, среди членов свиты не имелось. Олег ещё не сформировал себе «искру», так что похвастаться какими-то новыми возможностями не мог.

Я уже чувствовал их — увеличением объёма божественной силы принесло определённые бонусы. Но судя по всему, добираться они будут ещё не меньше получаса.

Когда я попытался прикинуть, могут ли за это время штурмующие ворваться в крепость, Болод ударили снова. Пространство вокруг опять пронизала мерзкая сила, от которой выворачивало наизнанку, а по стене ударили десятки молотов.

После этой атаки, включились уже не все щиты. Уверен, накопителей в крепости Шуйских хватало. Скорее всего, удар повредил артефакты, которые выступали в качестве проводников энергии. Со вполне предсказуемым результатом — часть стены открылась для поражения со стороны артиллерии и танков противника.

Последние немедленно сменили боеприпасы, которыми вели огонь. Теперь, каждый из выпускаемых снарядов, что врезался в стену, окутывался энергией мёртвых душ, ещё в дуле орудия.

Стена выдержит какое-то количество атак. Но если они продолжатся с такой же интенсивностью, всё может закончиться прорывом в самое ближайшее время. Либо Симеону надоест ждать врага внутри своей цитадели и он решит дать бой за стенами.

Лагерь врагов был укрыт многослойным мощным щитом. Эдаким шаром, который закрывал их от атак со всех сторон. Видимо, на тот случай, если князь Шуйский рассвирепеет достаточно, чтобы ударить чем-то дальнобойным. Как знать, может он уже пробовал, но не добился успеха.

— Я уже прр-р-ридумал им песню! Даже две!

Усмехнувшись фразе Сандала, я перебирал мелькающие в голове варианты. У этого отребья Бездны была прорва силы, неплохая стационарная позиция и неизвестное количество смертных, которые могли с этой самой силой обращаться. Барьер мешал определить число монгольских Одарённых, что работали с энергией мёртвых душ. А именно их требовалось убить первыми. Остальные были не настолько опасны.

Что имелось у меня? Память, знания и желание нести смерть. Кажется, сейчас я понимал ярость Марса, когда тот шёл в битву. Потому как передо мной были настоящие враги. Те, кто вышел за грань добра и зла, превратив человеческие души в топливо для собственной силы.

Расколоть их защиту при помощи прямой атаки, нечего и думать. В спутниках было полно силы, а при мне имелся некоторый запас накопителей, но по этому критерию враги нас обходили. Разве что я решу почти полностью спалить свою «искру». Тогда энергии хватит.

На момент мелькнула мысль использовать «искру» Гифера, но я сразу же её отбросил. В таком случае, я не буду ничем отличаться от тех циклоповых выродков, что находились внизу.

Ещё раз присмотрелся к бурлящему энергией многослойному барьеру. Несколько его первых слоев состояли из той самой силы, что род Болод получал за счёт пыток. Она вихрилась, натурально кипела и порой даже вырывалась наружу — всё же мощи в защиту было влито крайне много, а вот техникой её создатели владели далеко не так искусно, как того требовала ситуация.

Вот тут в голове и полыхнула идея, которую я немедленно облёк в форму команды Мьёльниру.

Жаль нельзя было связаться с Шуйским — искажения энергетического фона были таковы, что дарфоны попросту отказывались работать. Сами устройства функционировали, но звонить или отправлять с их помощью сообщения было невозможно.

Я направил Сандала вниз — к земле, в паре сотен метров от лагеря. Достаточно близко, чтобы оказаться в зоне максимально искажённого фона, что лишал смысла любые поисковые плетения и артефакта. Но при этом на расстоянии, которое исключало поражение случайным выбросом силы из защитного барьера и демаскировки.

Живой камень приступил к делу немедленно. Использовав недавно открывшийся в нём талант, потянулся к тысячам и тысячам крохотных комочков почвы, что лежала под нами. И превратил каждый из них в миниатюрный артефакт. Сначала заложил в них базовое атакующее плетение, функционал которого я ему описал. А потом сформировал маскировочное.

У него ушла на это половина всего резерва энергии. Пусть каждый артефакт и получился совсем крохотным, но их число исчислялось миллионами. Бесчисленное множество песчинок, которые сейчас подтягивались к периметру вражеского лагеря.

Для того, чтобы соприкоснуться с первым барьером защиты, им даже не приходилось предпринимать никаких усилий — сила и так проходила через землю, пронизывая её. Собственно, это был самый тонкий момент — если бы маскировка не сработала, весь план пошёл бы сирене в глотку. Но Мьёльнир сделал всё, как надо — каждая песчинка, при контакте с энергией защиты, окутывалась тонким слоем силы, источающим точно такой же фон, как и сам защитный барьер. После чего благополучно вливалась в него, присоединяясь к хаотичному движению силы.

Жаль, с живым объектом так не выйдет. Вернее, Мьёльнир то может и справился бы. Вот только он создавал артефакты, пронизывая их своей силой, изменяя структуру и формируя внутри плетения. Если провернуть такой фокус с Одарённым — получишь мёртвое тело.

За следующие несколько минут враг нанёс ещё четырнадцать ударов по стене, от которой отлетали уже целые куски кладки, а по поверхности змеились трещины. Мы же ввели в круговорот внешних слоёв барьера все созданные Мьёльниром артефакты.

— Сейчас будет жарр-р-рко!

В рыке Сандала чувствовались довольные нотки — поднявший меня в воздух дракон предвкушал схватку с противником. Я же оглянулся на остальных воинов. Члены свиты уже давно рвались в бой — и Лера, и Прохор желали оказаться среди врагов. Разить и убивать. Вот Гиферу, пока было просто интересно — он наблюдал за новым для себя миром, впитывая информацию. Тем не менее, титан тоже был готов сражаться.

Эмоционального фона Оболенского я не чувствовал, но рискну предположить, князь изнывал от ожидания начала схватки.

— Мьёльнир, начинаем!

Спутник сделал всё в тот же момент — миллионы крохотных артефактов выплеснули силу, ударяя по щиту изнутри. Это не было попыткой разорвать его грубой мощью. Такой подход бы не сработал — лишь временно и частично ослабил бы щит, после чего тот снова набрал прежнюю мощь.

В песчинках, которые сейчас били по щиту изнутри, были плетения совсем иного рода. Создающие множество крохотных смерчей, которые втягивали в себя всю силу поблизости. Миллионы разнонаправленных завихрений, каждое из которых тащило энергию в свою сторону.

Секунда и барьеры под нами обратились в облако из отдельных клубящихся торнадо, часть которых устремилась в разные стороны, а другие хаотично кружились на месте.

На последний оставшийся щит, выстроенный классическим способом, обрушился мощный столб драконьего пламени. Сметая, разрывая структуру и уничтожая.

Полог невидимости спал. А я бросил дракона вниз. Рассмотреть местоположение Одарённых из рода Болод всё ещё было проблематично. Поэтому мы не выбирали целей. Пламя распыляло личные кольчуги смертных и сносило защиту шатров да палаток. Обращало смертных в истлевшие куски мертвой плоти, что оставались на оплавленной земле. Сорвавшись с руки, вдаль умчался Мьёльнир, на лету обернувшийся каменным диском. Запульсировало яркое солнце Аматэрасу, на миг создавшее ощущение тропиков и заставившее многих врагов с удивлением обернуться. А потом я уронил его на громадный шатёр со стягом князей Мамлеевых, расплёскивая силу и выжигая всё в радиусе доброй сотни метров.

На другом краю лагеря мелькнула фигура Гифера — титан спрыгнул с костяного дракона, обрушившись на врагов. Впрочем конструкт тоже вступил в бой — на моих глазах поймал в пасть Одарённого и преодолев сопротивление кольчуги, попросту перекусил его.

Лера действовала, не сходя со своего места и не сбрасывая полога невидимости. Всё, что ей требовалось — использовать Дар. Каждый упавший мёртвым враг, сразу же вставал на нашу сторону, становясь её верным костяным воином.

Сандал мчался над лагерем, круша, сжигая и уничтожая. А по тем, кому удавалось выстоять под его пламенем, бил уже я сам. Давил божественной мощью, рассекал кольчуги, обращал в лохмотья энергетические каркасы.

Недолгая концентрация — и в воздухе засияло второе солнце Аматэрасу, рухнувшее на собранный из металлических конструкций штабной модуль со знаменем Мещерских.

Прямо в бурлящий хаос из пламени, вспышек силы и мечущихся людей прыгнул Жорик, которому в этом полёте достался свой собственный дракон. И судя по многочисленным нитям, что разом пронизали пространство, спутник Леры взял под управление всех конструктов, которых подняла его хозяйка. Да и сам принялся немедленно работать клинками — обрушившись на монгола, который прикрыл себя щитом и пытался что-то сделать с запечённой пламенем левой рукой, вскрыл его защиту и рассёк на две неравные части.

Впрочем, он почти сразу пропал из виду — Сандал мчался дальше, продолжая поливать лагерь противника огнём.

От осаждающих, что были под стенами, в нашу сторону метнулись призрачные тени, что служили проводниками для энергии мёртвых душ. Но в высоте наконец загремел голос Оболенского:

— ПЕРВЫЙ КАВАЛЕРГАРДСКИЙ, ЛЕЙБ-ГВАРДИИ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, ПОЛК!

Момент и сверху рухнули сотни призрачных соколов, обрушившиеся на врагов. Потом прямо среди групп, что всё это время били по крепости, возникли фигуры медведей.

Я ожидал, что полупрозрачные зелёные всадники тоже заявятся сверху, но они неожиданно выкатились откуда-то со стороны леса. И на этот раз их было куда больше — как минимум, несколько сотен воинов, что неслись к границе лагеря.

Краем глаза, я заметил Прохора, дракон которого опустился в другой части лагеря — новый член свиты вовсю пользовался тем, что уровень владения Даром повысился. Попросту вырывал души из Одарённых, сразу же отпуская те в свободное плавание. Обычные энергетические доспехи подобные атаки не останавливали. От таких ударом можно было прикрыться только специализированными артефактами. И многое зависело от устойчивости и стабильности всей энергетической системы в целом.

Сандал сделал разворот, выплюнув ещё одну струю пламени и превратив не меньше сотни человек в истлевшие костяки.

Конная лава налетела на лагерь, сметая защищённые барьерами палатки, топча и рубя людей, сокрушая барьеры. Призрачный таран, не оставляющий после себя ничего живого. А убитые ими сразу же поднимались, переходя под управление Жорика и отправляясь в бой.

Солидная часть лагеря была объята огнём, каждый пятый из воинов врага был мёртв, а среди выживших царила паника. Князья собрали здесь немало Одарённых, но среди них не нашлось тех, кто был способен дать нам отпор.

Именно так я подумал, взглянув на картину происходящего во время разворота крылатого спутника. А в следующее мгновение, по нам ударили в ответ.

За считанные доли доли секунды воздух пропитался силой. Его пронизали подрагивающие нити энергии, от которой тянуло мерзкой, гнилостной аурой. А потом те как будто взорвались, выплеснув наружу колоссальный объём мощи.

Я влил в окружающий нас с Сандалом щит максимум божественной энергии, но это не уберегло. Удар смял барьер. Сдавил его тисками так, что тот лопнул. А потом сила обрушилась на нас.

Волна сорвала меня с дракона, швырнув на землю. Самого Сандала крутануло в воздухе, переворачивая боком и таща вдаль. Яростный рык на момент пробился через звуки вибрирующей вокруг мощи и сразу же потух. Меня же поволокло по превращающейся в пепел почве. Личная кольчуга не справлялась — её придавило к самым границам плоти. Струной натянулся канал связи с Мьёльниром, который оставался где-то вдалеке.

Меня отбросило ещё на несколько метров назад. Швырнуло в оплавленную металлическую стенку, которая разлетелась на куски. Впечатало в землю.

Лопнул канал, что связывал меня с Мьёльниром, а внутри плеснула ярость. Они решили, что могут убить римского бога? Раздавить его, как пойманного в ловушку горного тролля?

Я потянулся к «искре». Сорвал маскирующие покровы. Распечатал её Выпустил силу наружу. В открытую. Без всякой попытки скрыть природу своей мощи.

Божественная суть залила энергетический каркас энергией. Заполнила каналы. Окружила ядра. Закрутилась внутри, радуясь свободе.

Всё это время я маскировал её. По вполне понятным причинам — обнаружь кто из местных патрициев, что перед ним один из тех, кого они зовут Древними, проблем было бы не избежать. А в те редкие моменты, когда это можно было сделать ради победы, не опасаясь раскрытия, смертная плоть обычно уже не могла такого выдержать.

Она и сейчас едва оставалась на месте. Я чувствовал, как рвутся ткани внутренних органов, распадается в лохмотья мясо и расслаиваются мышцы. Сейчас всё держалось на «искре». Божественной сути, что сверкала внутри меня, заливая всё потоком хлыщущей силы, что связывала все части моей оболочки воедино, позволяя им функционировать.

Я выпрямился, в буквальном смысле полыхая силой. Мощь «искры» пробивалась через смертную плоть. Прорывалась во внешний мир, рассеивая и разгоняя тот гнилостный мрак, что меня окружал.

Волны силы всё ещё накатывали. Обрушивались на меня, одна за другой. Но уже не были способны нанести вреда. Вы хотели разозлить римского бога, фавново отродье? Так у вас это вышло. Сейчас вы увидите, каковы обитатели Парнаса в гневе!

Я шагнул вперёд. Ударил сотнями тонких золотистых нитей, что рассекли гнилостную мощь вокруг и устремились в разные стороны, давая мне обзор. Вот и враги. Двенадцать тварей из Бездны, что по недоразумению считались людьми из рода Болод. Сейчас я убью вас. А потом доберусь до всех ваших родичей.

Один из монголов почувствовал касание моей силы. Попятился. Но убежать не успел — я уже набрал скорость и вылетел прямо из царящей вокруг него тьмы. Ударил правой рукой, прорывая его личную кольчугу. Перестарался — пальцы пробили грудную клетку, ломая кости и погружаясь глубоко в плоть.

Смертный уставился на меня с изумлением, болью и ужасом во взоре. А я скривив губы в усмешке, сжал пальцы в кулак, давя его лёгкие. После чего рванул вбок и на себя. Тот потерял добрую половину рёбер а в сторону отлетело изувеченное сердце. Но враг всё ещё стоял на ногах, не желая умирать.

Тогда я ударил силой. Спалил его энергетический каркас, ядра и разум. Души у этого циклопова выродка уже давно не было — монгол объединил её со своим каркасом, чтобы максимально эффективно работать с той мощью, что они добывали из ещё живых людей.

Сейчас я почувствовал и место, откуда они черпали силу. Накопители. Тщательно замаскированные. Настолько, что после прорыва барьеров, даже я их не заметил — они ничем не выделялись на фоне общего энергетического фона.

Рыкнув, я отшвырнул в сторону мёртвое тело. Мьёльнира рядом не было. А сам я сейчас был не в том состоянии, чтобы вспоминать хитрые плетение, могущие слабым толчком разрушить подобную мощь.

Справа в черный вихрь ворвалась полыхающая светло-зелёным фигура. Взмахнула клинком и я стал чувствовать на одного монгола меньше. Оболенский.

Я тоже бросился вперёд, рассекая кружащий пепел и позволяя гневу затопить свой разум. Это был единственный способ гарантированно не думать о том, что будет после того, как я снова укрою «искру» пологом. Она позволила мне выжить и открыла путь к победе. Но и расплата за это будет суровой.

Впереди показалась фигура следующего монгола и я сбил его с ног, после чего развалил энергетическую кольчугу и проломив череп, запустил пальцы в головной мозг, выжигая всю внутреннюю структуру.

Поднявшись, с рыком устремился к следующему. Вы заставили римского бога сражаться в духе грязных варваров. Рвать и убивать собственными руками. Обещаю, род Болод ещё пожалеет об этом.

Когда я убил третьего, а Оболенский разобрался со своим вторым, оставшиеся в живых изменили тактику. Они перестали выплёскивать силу во все стороны, а сконцентрировались только на наших фигурах. Давление на остальную территорию, стало в разы слабее, а вот вокруг нас с князем, вражеская сила заметно уплотнилась, замедляя движения и пытаясь взять в тиски.

Число проводников силы рода Болод сократилось почти вдвое, но фокус всего на двух целях сыграл свою роль — я едва мог двигаться, да и полыхающий вдали зелёный силуэт Оболенского стал перемещаться совсем микроскопическими шагами.

Я услышал яростный рёв и метрах в двадцати от меня, в мутно-чёрный хаос, отчасти состоящий из пепла, ударила струя пламени. Я почти не чувствовал Сандала из-за сжимающейся вокруг силы врага, но судя по потоку огня он был жив и даже смог вступить в бой. Правда сильно помочь был не в состоянии — бушующий вокруг хаос, уже не состоял из запредельно концентрированной мощи, но поглотить удар драконьего пламени, оказался в состоянии.

А потом сверху что-то упало. Большое, сверкающее и распространяющее мощную ауру.

По округе прокатилась сокрушительная ударная волна, что принесла с собой запахи сосновой коры, еловых шишек и хвои. Добрую половину бушующей вокруг мерзостной силы, разметало в стороны, а очертания фигур сразу троих монголов, навсегда погасли. Шуйский. Старый князь всё-таки выбрался за стены.

Давление ослабло и я помчался вперёд. К тем членам рода Болод, что всё ещё стояли на ногах и были живы.

На ходу расширил канал связи с Сандалом, щедро делясь своей яростью и божественной силой. Крылатый спутник моментально взмыл вверх, а над разрушенным лагерем, в котором не осталось почти никого живого, разнёсся яростный рык.

— Жил рр-р-род Болод на земле!

Дракон обрушил вниз струю пламени, спалив монгола, что пытался убежать к лесу. Не проводника силы, но такого же по крови. И обладающего достаточной мощью, чтобы выжить под натиском недавней бури.

— Сотни лет царр-р-рил во мгле!

Шуйский догнал одного из уцелевшей четвёрки, что громадными прыжками удирал к лесу. Я не видел, что патриций с ним сделал, но энергетический каркас врага попросту взорвался грязными каплями, пропав из виду.

Сам я оказался перед другим, который отступил назад, неожиданно для меня, прикрываясь высоким овальным щитом, сотканным из силы и создавая в правой руке копьё. В меня же был упёрт взгляд перепуганных глаз.

— Что ты ТАКОЕ⁈

Вслед за воплем монгола, раздался довольный рык Сандала.

— Но карр-р-ра их найдёт везде!

Противник машинально глянул вверх, откуда на него обрушилась струя пламени, а я пустил в дело клинок. Рассёк щит, отрубив врагу изрядный кусок руки. Вторым ударом снёс голову. А потом заполнил его каналы божественной мощью, выжигая мерзость, что была внутри.

— Им всем прр-р-ридётся гнить в земле!

Дракон устремился дальше, находя очередную цель среди бойцов второго эшелона. Я же увидел, как Оболенский разделывается с ещё одним противником из числа проводников силы. А через секунду Шуйский добил последнего.

Вновь захлестнув пространство вокруг тонкими золотистыми нитями, нащупал сознание Мьёльнира. Тот был жив. Испуган, потерял почти все силы и даже часть каменной плоти, но выжил. Востановив канал, влил в спутника немного энергии. Потянулся к Прохору, Лере и Жорику, желая проверить их состояние. Но не успел.

Смерть последнего из Болодов сняла путы контроля с резервуаров вражеской силы и её остатки хлынули наружу. Да, большую часть, это отродье успешно израсходовало. Но и оставалось тоже немало.

Трофейное энергии здесь не было. Это не «Чернокровые», которые перерабатывали цельные души, к которым оказывались прицеплены осколки чистой энергии, ядра или даже целые Дары смертных. Род Болод использовал чистую, отфильтрованную мощь, получаемую в процессе пыток. Я не мог впитать и небольшой её части, чтобы преобразовать в нужную мне. А меняться и превращаться в такого же фавна, вынырнувшего из Бездны, мне совсем не улыбалось.

Поэтому я просто стоял и ждал, пока поток мощи прекратит извергаться, заливая всё вокруг. А когда тот наконец ослаб удивлённо посмотрел на меч в своей правой руке. Мой божественный клинок, который я до этого никак не мог достать. Теперь же у меня вышло извлечь его из хранилища в свёрнутом пространстве, даже этого не заметив. Именно им и был убит последний из проводников силы Болод.

Я повёл вокруг глазами. Сделал шаг вперёд. Проводил взглядом собственное левое ухо, что отделилось от тела и задорно кувыркаясь, приближалось к земле. Потом мир вокруг утонул в тёмной вспышке и я отключился.

Глава XVIII

И бонус от Мьёльнира, что мечтает отыскать ещё один замок с личной командой кондитеров)

* * *

Песок. Небольшая круглая площадка, освещённая непонятным источником света, которого я не видел. Как будто здесь светился сам воздух. А потом постепенно переставал и метрах в десяти от меня мрак сгущался, не давая ничего рассмотреть.

Я не ощущал ни спутников, ни «искры», что заставило изрядно напрячься. Не успел мозг выдать версии происходящего, как сбоку послышался лёгкий шорох. Всё, что оставалось — развернуться и посмотреть. Ядер и энергетического каркаса всё равно не чувствовалось — ударить силой или набросить кольчугу, было невозможно.

Перед моими глазами оказалась знакомая фигура, которая взирала на меня с некоторым удивлением и даже лёгкой опаской.

— Ты как меня сюда затащил?

Голос Кроноса звучал странно — как будто отражался от воздуха, резонируя и чуть дребезжа. А я наконец понял, что происходит и чуть расслабился. Усмехнувшись, поинтересовался.

— Перенапрягся, да? Сложно на новом месте?

Момент тот смотрел на меня с каменным выражением лица. Потом в глазах мелькнуло понимание.

— Это шутки Морфея? Но…

Окинув взором окрестности, с лёгким напряжением закончил свою мысль.

— Мы же в разных мирах. Даже если в обоих есть по Морфею или иному богу снов, как они заставили нас встретиться? И ради чего?

Вздохнув, я уселся прямо на песок и погрузив в него пальцы, просеял песчинки между ними. Поднял взгляд на ждущего ответа Кроноса.

— Всё проще. Ты использовал мою божественную силу, чтобы прорваться в иной мир. Какая-то её часть впиталась в твой каркас. Возможно даже в «искру». Потому мы оба перенапряглись так, что едва не погибли и провалились в забытье. А ты сам знаешь, как работают сны.

Тот задумчиво кивнул.

— Не учи меня, римский варвар. Знаю я, как работают сны. Только слишком далеко мы, чтобы вот так встречаться.

Я пожал плечами.

— Рискну предположить, цепочки миров разбиты и движение сейчас происходит хаотично. Возможно мы не так далеко, как тебе кажется. Или дело в Пробоях. Как знать, вдруг в каждом из наших миров, сейчас есть по два присоединённых осколка, что раньше были единым целом. Чем не канал связи через сновидения?

Помолчав, добавил.

— В том мире, куда ты попал, ведь есть Пробои?

Древний титан вздохнул и сделав несколько шагов в мою сторону, тоже уселся на песок.

— Да, Бездна их пойми, что там есть, чего там нет. Странные они. Железками всякими пользуются непонятными. Словечки чудные используют.

Неожиданно глянул на меня с укоризной в глазах.

— Ты кстати, мог бы и предупредить, что настоящее тело распадётся, а «искра» превратится в пыль. Я же в теле смертного очнулся, представляешь? От прежней силы, почти ничего и не осталось. Вокруг полно этих идиотов. Орут друг на друга, кровь льют. А я даже время не могу толком остановить, чтобы подумать.

Качнув головой, я невольно усмехнулся.

— Думаешь стоило прокричать тебе это во время исчезновения? Когда ты вместо того, чтобы сражаться со мной бок о бок, сохранив своё тело, предпочёл бежать?

Прежний глава эллинского пантеона, снова нахмурился.

— Так ты бы меня убил и сожрал «искру». Или попытался заставить дать клятву воина и слугой сделать. Я бы отказался, понятное дело. Всё равно, закончилось бы схваткой.

Не зря говорили, что характер у него скверный. Как выражаются, местные варвары — не командный игрок.

— Не стал бы я тебя убивать. Зачем? Живых богов и так, почти не осталось. Поговорили бы. Нашли решение. Но ты предпочёл бежать.

Тот посмотрел на меня с долей недоверия во взгляде.

— Убил бы ты меня, не увиливай. Надёжнее быть одному и сильному, чем с парой подчинённых тебе воинов, которые только и думают, как скинуть клятву.

Я прошёлся взглядом по окружающей нас темноте и остановил его на титане.

— Можешь поделиться той комбинацией, которую ты использовал?

Тот слегка наклонил голову вбок.

— Даже если бы я вдруг захотел, как тут это сделать? Ни «искры», ни силы, ничего нет. А если предлагаешь на песочке зарисовывать, то это часов пятнадцать займёт. К тому моменту, кто-то из нас точно очнётся.

Вполне возможно это было правдой и для прорыва между мирами требовались использовать настолько многоступенчатое плетение, что его визуализация займёт именно столько времени. Но могло быть и так, что комбинация была короткой, а Кронос просто не хотел делиться информацией. Например опасался, что я смогу модернизировать полученный вариант и отправиться за ним, сохранив своё тело и всю полученную силу. Хотя, это всё же было маловероятно. Титан наверняка понимал, что без полноценной «искры» он сейчас не представляет интереса в качестве цели.

— Как давно всё случилось в мире, куда ты попал? Когда пали боги? Есть ли прорывы из иного пространства? Что там вообще происходит?

Тот глянул на меня с некоторым сомнением. А когда начал говорить, то стало ясно, что сомневался титан не в чём-то, а в моих умственных способностях.

— Себя в первый день вспомни. Ты же точно так же в тело смертного угодил, раз в нём заявился к Тартару? Много ты узнал за сутки?

Звучало логично и в целом справедливо. Если подумать, то за первые сутки я только начал осваивать мир. Хотя кое-то что уже успел выяснить.

— О Пробоях я прознал почти сразу.

Кронос мрачно ухмыльнулся.

— Только вот ты наверное в приятном месте очнулся. А я глаза открыл и не понял, где очутился. Дышать невозможно, вокруг трупы, стрельба. Резня, как при Гелосе.

Когда он только начал говорить, я собирался немедленно возразить. Но услышав описание его ситуации, подумал, что троица смертных с парой ножей, это и правда не самая плохая ситуация.

Сам титан, чуть помолчав добавил.

— Выбраться, я то конечно выбрался. Но они там все ущербные какие-то на голову. Мозгов, как у сатиров, самомнения, как у сыночка моего, Зевса. Чуть что, за оружие хватаются и палить начинают.

Хмыкнув, я задал ещё один вопрос, который крутился в голове.

— А души? Ты видел, что происходит с человеческими душами?

Во взгляде эллинского божества снова блеснуло подозрение. Только теперь к нему примешивался интерес.

— Уносятся они сразу же. Да с такой скоростью, что даже придержать не выходит. А куда, непонятно. Не чувствую я там царства мёртвых. И богов никаких тоже не ощущаю.

Секунду помолчав, вдруг снова заговорил.

— И ещё одно. Я когда выбирал себе точку для создания прокола, видел всю структуру. Зря ты думаешь, что здесь есть какие-то цепочки миров. Всё сложнее. Это больше похоже на…

Он продолжал говорить, но перед моими глазами взметнулась стена песка, из-за которой доносилось лишь неразборчивое бормотание. А потом небольшая круглая площадка, засыпанная песком, вовсе исчезла из поля зрения.

* * *

Придя в себя, я невольно подумал, что лучше бы ещё пару часов поболтал с Кроносом. Или десять. Возможно за это время, тело бы успело восстановиться. Потому как, прямо сейчас я чувствовал себя состоящим из желеобразной массы, которая в любой момент способна развалиться на составляющие. Далеко не самые приятное ощущение.

«Искра» была на месте. Ядра и энергетический каркас тоже. Но казалось, попробуй я использовать их и смертная оболочка моментально сдетонирует, разлетевшись в кровавые клочья.

— О! Очнулся! Я же говорил, что он крепкий.

Бас Оболенского заполнил воздух, заставив поморщиться, а я попытался поднять веки. Вышло это с изрядным трудом — они упорно не хотели двигаться, как будто приклеенные к глазам. Но в итоге, всё же подчинились, дав мне обзор на пространство вокруг.

Судя по обстановке, это была чья-то спальня. А украшенный цветами балдахин, намекал, что обычно здесь спала какая-то смертная. Сейчас же в кровати лежал римский бог, а рядом стояла два хмурых Одарённых, давно перешагнувших ранг Великого Мастера.

В голове моментально пронеслись воспоминания о схватке с войском, что осаждало крепость и я понял, что вопросов избежать не удастся. А если учесть моё состояние, то скорее всего придётся дать на них какие-то ответы.

Сандал ощущался хорошо — дракон был совсем рядом. Укрылся в перекрытии потолка. В своём обычном размере и без всякого резерва силы, но готовый действовать. Вот с Мьёльниром всё было несколько хуже — он пусть и обвивался сейчас около запястья моей правой руки, но был около той грани, которую в случае со смертным, назвали бы беспамятством. Имеющейся в нём энергии едва хватало, чтобы поддерживать жизнь. А черпать силы из моего каркаса он опасался. Справедливо полагая, что даже крохотный ток силы, сейчас способен привести к непредсказуемым последствиям.

Я сделал попытку привстать и усесться на кровати, оперевшись на подушку, но меня остановил гневно-потрясённый рык Шуйского.

— Куда⁈ Мои лучшие целители досуха себя выжали, артефактов на четыре сотни миллионов извели, дочка ради тебя рисковала. А ты сейчас хочешь себя прикончить?

Переместив взгляд на раздражённое лицо князя, я разлепил губы, выталкивая во внешний мир слова вопроса.

— Всё настолько плохо?

Его лицо искривила усмешка.

— А как ты думаешь? Почти вся мышечная ткань расслоилась, органы отказали, половина скелета в труху. Тебя чудом с поля боя вынесли. И потом ещё одним чудом, ценой в четыреста миллионов, удержали на плаву…

Сейчас бы самое время сказать слова благодарности, но судя по лицу Шуйского, это был ещё не конец речи. Я оказался прав — через секунду снова зазвучали слова князя.

— Знаешь, Василий. Кое-какие вопросы у меня и до того были. А после этой битвы кровавой, больше их стало. Ох, сильно больше. И прежде чем, тебя лечить начнут, ты на них ответишь.

Я удивлённо моргнул. Ты разбиваешь врага, который уже штурмует крепость смертного, а тот в ответ принимается сыпать угрозами. Идеальная благодарность.

Похоже на моём лице что-то отразилось, потому как снова послышался мощный голос Оболенского.

— Смертью тебе никто не грозит, Василий. Его Сиятельство, имеет в виду, что если мы без ответов останемся, то язык за зубами держать не станем. Поведаем всем — от Рюриковичей, до иных князей, которым верить можно. Не дело такие вещи в секрете держать, да прятать.

Я слабо усмехнулся, едва двинув губами.

— Действительно. А то вдруг я заодно с мятежниками окажусь. Или с Хранителями. Как знать, может вообще бастард кого-то из рода Болод. Просто маскируюсь хорошо.

Стоявший слева от кровати сибирский князь, вздохнул.

— Словами да обидой можно потом поиграть, Василий. А пока ответствуй мне — откуда в тебе сила Древнего?

Мои губы снова чуть разжались, изобразив легчайшую улыбку.

— А то ваши рода, мощь не оттуда черпают. Не из старой силы. У Рюриковичей вон, вовсе Дар не их этого мира, но им претензий в измене никто почему-то не выдвигает.

Густые и седые брови Шуйского сошлись на переносице, а сам князь внимательно всмотрелся в моё лицо. Потом бросил взгляд на Оболенского, который сейчас был вне поля моего зрения и как мне показалось, слегка озадаченно уточнил.

— Что значит «не из этого мира»?

Интересно. Выходит даже старые патриции, что являлись могучими воинами, не были в курсе тайны происхождения родовой силы Рюриковичей.

— Это чужая тайна, князь. Хочешь узнать — спроси у Дарьи. Или ещё у кого из её рода. Захотят, ответят.

Несколько секунд Симеон молча постоял, стиснув зубы и буравя меня взглядом. Но всё же взял себя в руки.

— Тогда желаю я о твоей знать, отрок. Откуда в тебе мощь такая, что подобна моей или Ратибора? Юн ты ещё для подобной силы.

Дёрнув уголками губ, я озвучил ответ, который уже сам сложился в разуме.

— А остался кто-то ещё их живых в роду Афеевых? Знаете такого? Да, чтобы он ещё был тем, кого признает алтарь?

На лице патриция отразилось лёгкое недоумения и я продолжил, развивая успех.

— Вот и я не знаю. Не было у алтаря выбора. Новый глава рода, которому предстояло тот возродить. Кому, как не ему, доверить древнюю силу и техники? Дать доступ ко всем знаниям предков.

Симеон приблизился стремительно — за одно движение оказался вплотную и навис надо мной, смотря прямо в глаза.

— Хочешь сказать, всё это в твоём алтаре имелось? Как? Видел я источник силы, которого не должно у вас быть. Давно всех с такими извели. Аль, своими глазами я его наблюдал. И тебя тоже, отрок. Как кожа распадалась, да на землю падала, а на теле полосы золотые проступали. Как сиял ты изнутри. Как излучал мощь такую, которая и удар мой удержать могла б. Настолько великую, что и тело Защитника первого класса, не выдержало.

С противоположной стороны кровати укоризненно вздохнул Оболенский. Я же, не отрывая взгляда от лица старого князя, принялся сам задавать вопросы.

— Может ты и гниль какую в том источнике почувствовал? Или мерзость, вроде той, что монголы используют? След Чернокровых? Как я смог источник силы заполучить — моё дело, князь. Не твоё. И даже не Рюриковичей. Знаешь, тебе бы радоваться, что я сражаюсь на твоей стороне, а не допрос союзнику устраивать. Или думаешь, я не из-за твоей крепости в ту битву полез, а потому что захотелось мне? Летел рядом, смотрю князья лагерем стоят. Твердыню чью-то штурмуют. Да ещё и монголы с ними. Чего бы не ударить? Так по-твоему всё было?

Шуйский чуть смутился. На момент отвёл взгляд в сторону, о чём-то задумавшись. Потом вернул его на меня и ещё несколько мгновений всматривался в черты лица.

— Коли нашёл ты, как силу Древних использовать, да источниками такими обзаводиться, то это изменить многое может.

Я невольно усмехнулся. Кто о чём, а смертная знать о могуществе, силе, да потаённых для врага сюрпризах в собственном кармане.

— Для начала надо в род Афеевых вступить. Искренне и без подвоха. А потом служить. Верно и преданно. Возможно тогда, что и получится.

Патриций выпрямился. Обменялся взглядами с Оболенским, который сменил позицию и теперь стоял так, что я его видел. Снова глянув на меня, кивнул.

— Ладно. Не хочешь сейчас делиться секретами, не надо. И за расспросы эти извини — уверен я, что не ударишь ты в спину. Не предашь союз наш невеликий, да не оставишь в момент отчаянный.

Я чуть нахмурился.

— Почему невеликий? Когда мы вылетали, в коалиции было тридцать пять князей и ещё продолжались переговоры.

Шуйский лишь со скорбной миной махнул рукой, а справа послышался бас Оболенского.

— Даниил Указ издал. Вернул князьям права старые. Города да веси, под гербом своим держать, землёй любой владеть, хоть дорога по ней идёт железная, хоть аэропорт стоит. И пошлины вернул таможенные, что на границе взимались.

Переведя взгляд на кавалергарда, я уточнил.

— Он даже не местоблюститель престола. У него нет власти менять всё по своему желанию.

Ратибор неожиданно скривил губы в усмешке.

— А он считай, ничего и не поменял. Никто вот так сразу имперские города захватывать, да резать служивых престола не полез. Вот только не желают князья к Москве больше идти под нашими стягами. Отговорки у всех разные, но суть одна.

Отошедший к стене Шуйский, снова рыкнул.

— Пёсья у них суть, Ратибор. Все думают, как бы побольше урвать. И ладно бы, всё по-человечески делали, ан нет. Не желают.

Шумно выдохнув, Симеон уставился на меня.

— Долгорукий нового Княжеского Схода требует. Говорит, обсудить всё надо. Решения новые вынести. А потом и Собор, мол собрать, на котором всё это закрепить. Заодно, нового императора выбрав. Дивеевы, Гагарины да Засекины, его поддерживают. Не хотят, они мол войны, в государстве нашем. Мира желают. Многих эти смутьяны подбили. Большинство за Сход проголосовало. Теперь Алексей его назначить должен. Иначе…

Старый патриций замялся и вместо него заговорил Оболенский:

— Иначе полыхнёт так, что это нам придётся оборону держать, а не Дане в Московском кремле, подле алтаря родового, прятаться. И ещё, Василий. Та троица татей ночных тебя в нарушении договора с Маховыми обвиняет. Говорят, собрал ты их у себя в имении, в нарушение всех договорённостей. То ли выкрал, то ли посулами соблазнил.

Я дёрнул уголками губ.

— Маховы, станут новыми вассалами рода Афеевых. На случай, если где-то в Москве обнаружатся новые гости из Тибета или кто ещё.

Князья переглянулись и я внезапно заметил на их лицах усмешки. Потом Шуйский махнул рукой и двинулся к двери, на ходу принявшись говорить.

— Ладно. Сейчас тебя подлечат, а потом уже обсудим остальное. Для того и будили, собственно. Нельзя в отключке такую методику использовать — можно и разума лишиться.

Пришлось снова выдавливать слова, останавливая Симеона.

— Сколько потом отдыхать?

Тот глянул на меня и пожал плечами.

— Суток, думаю хватит. Всё одно, пока все данники мои сюда со своими дружинами стянутся, да все соберутся, времени пройдёт много. А потом ещё надо будет по железной дороге всё это к Москве перебросить. Не один день уйдёт.

Он явно собирался продолжить движение к двери, но увидел мой взгляд и решил уточнить.

— Иначе думаешь?

Оболенский опёрся спиной о стену, с интересом разглядывая меня. Я же выдал ответ.

— Иначе. Малыми силами на Москву пойдём. Теми, кто добраться будет в силах быстро и сражаться после этого, как надо. Маховых ещё возьмём, да. Но никакой армии, вассалов и техники.

Шуйский медленно покачал головой.

— Самому больше нравится в одиночку всё делать, да врагов разить. Но крупный город так не занять. Если нас немного будет, вымотаемся быстро. Ещё на этапе прорыва. Бить по нам станут много да часто. Всем, что у них под рукой там имеется. А нам придётся в ответ работать. Когда до вражеских богатырей доберёмся, измотанные будем. Против свеженьких да отдохнувших.

Логика в его словах была. Но и терять время было непозволительно. Ход с возвратом патрициям их привилегий, был ловким. Сейчас, каждый прошедший день работал в пользу Даниила. К тому же информация о разгроме армии, что осаждала твердыню Шуйских, наверняка уже дошла до мятежников. Чем дольше тянем, тем выше вероятность, что они перебросят в Москву новые силы рода Болод с их накопителями. И соберут такую мощь, с которой не справится даже родовой Дар Маховых.

— Понимаю. Но так у нас появится шанс. Если промедлим — возможно уже будет не с чем разбираться.

Владетель Сибири глянул на меня с некоторым неудовольствием.

— И кого ты собираешься позвать под Москву? Какими силами брать город будешь?

Список в голове уже имелся, так что я принялся просто перечислять.

— Отряды личной гвардии и лучше Одарённые из родов Шуйских, Оболенских, Голицыных, Трубецких да Мстиславских. Возможно, Волконских. С лучшими из их вассалов, кто хотя бы добрался ранга Великого Мастера. Дарья с отрядом своей гвардии. Маховы. И воины рода Афеевых.

Странно, но последняя фраза даже не заставила смертного усмехнуться. Видимо, увидев членов рода в бою, оценил их возможности по достоинству.

— Ты же понимаешь, что это идеальный момент для врага, чтобы накрыть всех одним ударом? Единственная удачная атака и всё, переворот по сути осуществлён. Тех Рюриковичей, что в Петербурге осталис, можно брать голыми руками, а Иоанн умчался куда-то на север и забился в снег. Родовой Дар только у Инны есть, но этот оленёнок скорее себя зарежет, чем убивать начнёт.

Снова верно. Но иного варианта я не видел. Чем больше времени пройдёт до момента появления войск под Москвой, тем серьёзнее окажется сила, которая нас встретит. Да и князья, увидев вялую реакцию на открытый бунт и радикальные заявления, начнут поворачивать нос по ветру. Не говоря уже о соседях. За Польшу можно было не переживать — им сейчас внутренних дел хватит. Но оставалась империя Цин. Плюс, японские кланы. Абэ, понятное дело, военных действий не начнут. Но кто мешает всем остальным собрать коалицию и ударить по Владивостоку. Да, сильно далеко они не уйдут, но какое-нибудь Амурское княжество, которое станет их вассалом, соорудить могут. Связав его с собой военным союзом.

— Он дело говорит, Твоё Сиятельство. Подумай — вот мы будем войска собирать, данников ждать, воду в ступе толочь, а что иные подумают? Что слабы мы стали да немощны! И ударят. Как пить дать, Симеон — ударят! Вот Оттоманская Порта первой и начнёт.

Увидев устремлённый на него взгляд Шуйского, Ратибор смущённо пожал плечами.

— Да, конечно можно сжечь Стамбул и это отобьёт охоту к нам соваться. Но отрок прав — действовать надо немедля. Демида бы ещё привлечь с гренадёрами. Хотя бы роту. Тогда в той Москве никому мало не покажется.

Шуйский по очереди оглядел нас. Подумал. И в итоге махнул рукой.

— Может и правы вы. Только не желаю я рисковать так. Сам пойду. Но внуки мои тут останутся. В твердыне родовой. Чтобы, если все там поляжем, не сгинул цвет фамилии Шуйских разом. И армию соберу. Всё равно, потом пригодится. Псы настропалились на свежее мясо. Отберём у них одно, станут кидаться на другое.

На лице князя показалась жёсткая ухмылка. Я же вклинился в их увлекательное обсуждение ближайших перспектив.

— Тогда и на ноги меня поднять следует раньше. Лучше через несколько часов.

Хозяин крепости задумчиво прищурился и чуть дёрнул левым плечом.

— Это уже как Васька скажет. Не ко мне вопрос, отрок. Всё. Жди.

Оба патриция выскользнули за дверь, а я внутренне выругался. Членов свиты я почувствовал ещё в самом начале разговора — состояние у них было не самым лучшим, но все выжили. Ульрих, Кристина и все остальные, тоже были здесь — отряд, что направлялся из Владивостока, успешно добрался до точки назначения. С ними же прибыли и Маховы.

Дверь приоткрылась и внутрь скользнула дева. Что? Василина? Выходит, это её князь назвал «Васькой».

Смертная ловко приземлилась на кровать и осторожно стянула с меня одеяло. Интересно, я сейчас вообще одетый или нет? Из-за долгой неподвижности, тело отчасти потеряло чувствительность и определить наличие или отсутствие одежды, было весьма проблематичной задачей.

Зато полившуюся на мой корпус жидкость, от которой ощутимо пахло хвоёй, я отлично ощутил. Горячая субстанция сначала расплескалась по коже, а потом как будто начала проваливаться внутрь организма, заставляя меня вздрагивать от непривычных ощущений.

— Это не опасно. Лечебный отвар. Очень старый рецепт. Помогает установить контакт. Тебе надо расслабиться. Понимаешь о чём я? Ни о чём не думать. Не напрягаться. Не пытаться сопротивляться. Позволь мне вести тебя.

Дева шептала, продолжая поливать меня жидкостью и абсолютно не жалея кровать, которой тоже изрядно доставалось. Закончив, неожиданно стянула с себя длинное платье, под которым ничего больше не оказалось и усевшись рядом со мной, провела пальцами по моему корпусу.

Сначала я ощутил лишь приятное касание женской кожи. Потом внутренности неожиданно начали зудеть и чесаться. В нос ударило запахами соснового леса, а сама Василина неожиданно склонилась, коснувшись моего живота лбом, губами и грудью.

От неожиданности я вздрогнул, испытав желание уточнить у неё методологию лечения. А через секунду окружающая меня реальность поплыла, став размытым пятном.

Глава XIX

Процесс лечения я запомнил слабо. Разум то и дело проваливался во внутренние ощущения — я то чувствовал себя стоящим под водопадом, то ощущал прохладу воды горного озера, то вдыхал запах густого хвойного леса. Образы природы, в которые погружалось сознание, сменяли друг друга, позволяя лишь изредка вынырнуть в реальность, где я слабо ощущал касания к своему телу, а затем снова проваливался в мир иллюзий.

Когда я проснулся, за окном снова вечерело, а организм, как ни странно чувствовал себя вполне бодро. По крайней мере я снова мог самостоятельно двигаться, «искра» с готовность отзывалась на мои действия, наполняя ощущением мощи, а энергетический каркас пришёл в норму.

Не сказать, что я был в идеальном состоянии, но при необходимости, мог хоть сейчас вступить в бой.

Одежда нашлась на стуле. Рядом лежал и дарфон. Уже облачившись, я потянулся к устройству, чтобы положить его в карман и на несколько мгновений застыл, вспоминая слова Шуйского. Сейчас, на бодрую голову, мой план всё равно выглядел оптимальным. Чем быстрее мы окажемся около Москвы сами, тем меньше вероятность, что Даниил успеет окружить себя целым войском. Тем не менее стоило подстраховаться на случай, если у царевича это всё же получится.

Потому, перед тем, как покинуть комнату, я обменялся парой десятков сообщений с Дарьей, которая уже готовила к выдвижению отряд своей гвардии. Изначально дева отреагировала без особого понимания — пришлось объяснять, вдаваясь в детали. После этого, сильного энтузиазма у неё тоже не появилось, но Рюриковна хотя бы согласилась с моими доводами.

Когда уже двинулся к дверям, снова звякнул дарфон — на этот раз пришло послание от Билли. Капитан морских охотников сообщил, что они захватили двенадцать сухогрузов Ганзы, пустили ко дну три их эсминца и пять сторожевых кораблей. Заодно уничтожив три подводные лодки, что пытались подобраться к бухте Данцига. Стоимость захваченного груза пока оценивалась, но сам он предлагал в первую очередь заработать на сухогрузах. Мол, раз они шли под флагами вольных городов Ганзы, то тоже считаются законной добычей. И стоят сильно больше содержимого их трюмов.

Дав ему полную свободу действий в вопросе трофеев и выбора тактики, я наконец покинул спальню и отправился по коридору, картинку которого показывал мне Сандал. Что интересно, стражи около двери не было. Первый гвардеец, который отдал мне честь, встретился только через полсотни пройденных метров. То ли Шуйский так выказывал своё уважение, то ли подчёркивал уверенность в своих силах.

Стоило мне появиться в приличных размеров зале, который освещался сразу двумя громадными каминами, шею обвили руки Кристины, а нос девы уткнулся в моё ухо.

Несколько секунд она крепко сжимала меня, в ответ тоже получая объятия. Потом чуть отстранилась, заглядывая в глаза. А когда заговорила, в голосе неожиданно послышались странные нотки.

— Говорят, тебя лечили по какой-то секретной методике Шуйских? Я хотела посмотреть, но около дверей княжич стоял — не пустил. Зато видела, как оттуда девушка выскользнула. Брюнетка. В мокром платье.

Не успел в моей голове появиться вариант ответа, как наверху раздался тихий рык Сандала, в котором чувствовалось откровенное ехидство.

— Непотрр-р-ребство там творр-р-рилось! Полнейший рр-р-разврр-р-рат!

Выдав фразы, довольный собой дракон скрылся в потолке, а в меня впился испытующий взгляд Кристины. Впрочем, в следующую секунду сбоку зазвучал уверенный бас Ульриха.

— Ты же видела, в каком он виде был? Какой ему там разврат и непотребство. Едва-ли на куски не разваливался.

Глаза рыжей внезапно блеснули слезами и она отвела взгляд, шагнув в сторону. Реакция была настолько неожиданной, что я даже не сразу сообразил, что произошло. Только через пару секунд двинулся следом — успокаивать и подтверждать, что я в полной норме. А слова Сандала про разврат, это всё нервы после сражения.

Впрочем, ругнувшись на спутника, я и сам поинтересовался, что именно тот наблюдал в спальне. На что дракон лишь насмешливо рыкнул, напрочь отказываясь отвечать.

Спустя пять минут, когда Кристина успокоилась, а я поприветствовал остальных членов свиты, сознание обратило внимание на странный факт — Прохор сидел в стороне от остальных. Занял кресло около стены и мрачно пялился в стену. Стоило к нему шагнуть, как комнату окружил барьер. Что интересно — выставленный Лерой.

Повернувшись к некромантке, я вопросительно приподнял брови, а она указала взглядом на адъютанта.

— Думаю, нам надо кое-что обсудить.

Ситуация развивалась неожиданно не только для меня — большинство новоприбывших смотрели на деву с непониманием во взгляде. Только Измайлов отреагировал без всякого волнения. Вот и началось деление на небольшие внутренние группы. Эти двое успели какое-то время поработать бок о бок и теперь между ними имелся определённый уровень доверия. Достаточно высокий, чтобы Михаил оказался единственным, кому жрица сообщила о своих намерениях.

Я добавил к щиту Леры свой собственный, исключив возможность прослушки со стороны владельцев крепости. И задал логичный вопрос.

— Что именно ты хочешь обсудить?

Дева поднялась с обтянутого шкурами дивана на котором сидела и шагнула в сторону Прохора, не сводя с того взгляда.

— Его сила… Почти, как у тех монголов, с которыми мы бились. Ты бы видел, как он стоял под ударами. Я была за пределами атаки, но и то с трудом выдержала. Жорика раскатало так, что только час назад прекратила латать. Если бы не его последнее усиление, он бы этой атаки не пережил.

Посмотрев на меня, с нажимом продолжила.

— Даже тебя снесло на землю. Да, потом ты сам атаковал. Но цену за это мы все видели. А Прохор просто стоял себе, держал щит и радовался жизни.

Когда юноша повернул к нам голову, я неожиданно увидел блеск в его глазах. И явственные оттенки стыда в разуме.

— Дар у меня такой… И не радовался я там, а просто выжить пытался.

Основной реакцией присутствующих, по-прежнему было непонимание. О специфике способностей Прохора знал только Ульрих, с которым я это обсуждал ещё в тот момент, когда взял солдата в качестве шофёра. Да ещё Орлов. Но командующий гвардией остался в родовой усадьбе — кому-то требовалось находиться на месте. Тем более потомок ётунов тоже обучил его использованию мощи алтаря для обороны. По моему настоянию, он подготовил к этому всех из числа старых членов свиты, которые находились на территории поместья.

Я взмахнул рукой, привлекая к себе внимания.

— В качестве ударной силы врага выступал род Болод. Монголы, которые укрылись в Тибете, после поражения от маньчжуров и потери Китая. Хотя, я думаю, князья вам уже всё сообщили. А о том, как мы обнаружили неожиданных врагов прямо во Владивостоке, вы и сами должны хорошо помнить.

Сделав короткую паузу, продолжил.

— У Прохора редкий Дар. Настолько, что пока я не встречал его ни у кого из Одарённых этого мира. Он умеет управлять душами. Сила, которую использовали монголы, извлекалась из них же. Думаю, за счёт этого у него и вышло выстоять, когда началась атака.

Теперь, большинство устремлённых на юношу взглядов, светились интересом. А в беседу снова вклинилась Лера.

— Почему он тогда не помог, раз может управлять этой силой? Он ведь мог вмешаться.

Я уже собирался ответить, когда послышался голос самого смертного.

— Да не умею я толком ничего. Не тренировался же почти. Как этому вообще обучаться, когда для практики, нужно чтобы рядом постоянно кто-то умирал? Я до того, мог только иногда душу какую-то притормозить, когда пролетала. А когда…

Глянув в мою сторону, на секунду замялся, но тут же продолжил.

— После того, как Меркурий раскрыл всю правду и я дал ту же присягу, что и вы, проще стало. Честно, я до конца не уверен был, что справлюсь, когда бой начался. А потом получилось как-то само. Разозлился, а дальше гляжу, враг то уже всё, мёртв. Душа только вдаль уносится. Ну а как они в ответку ударили, я перепугался. Там же силы было столько, что казалось, всё снесёт. И нас, и крепость, и весь лес до Урала. Вот и стоял, держал щит, как мог.

Кивнув ему, перевёл вопросительный взгляд на Леру. Та ещё пару мгновений всматривалась в парня и наконец со вздохом, опустилась на диван.

— Ладно. Извини, Прохор. Устала я наверное, просто. Вот и мерещится всюду всякое.

Тот с готовностью выдал пару фраз, что вовсе не обижается и зла, мол, не держит. А следом снова пробасил Ульрих.

— Что у нас дальше по плану? Шуйский сказал готовиться к скорому броску в сторону Москвы. Правда туда двинем?

В последней фразе ощущалось некоторое сомнение и скандинав, поймав мой вопросительный взгляд, угрюмо усмехнулся.

— Ты же там не бывал, наверное, да?

Я отрицательно качнул головой и тот вздохнул.

— Много очень старых особняков да дворцов. Силой напитанных. Ты вот говорил, что в Пекине много божественной мощи почувствовал. Как думаешь, сколько её в Москве окажется? И как её штурмовать, ежели владельцы всех тех дворцов да особняков, на стороне Даниила окажутся?

Вопрос был неплох, но подобные мысли по поводу старой столицы, у меня бродили давно. В конце концов, Петербург был построен через приличное время после гибели богов. Логично, что основная часть силы сконцентрировалась в городе, который появился раньше. Безусловно, какое-то количество алтарей переместилось в новую столицу. Но стены пропитанные божественной мощью и сами по себе, являющиеся артефактами, просто там с места на место не переместить. Особенно, если речь не просто о стенах, а о сложной, многокомпонентной системе, в которую включено множество артефактов.

Да и не всем нравилась идея оказаться под боком Рюриковичей, которые в случае чего, могли сходу ударить по родовому гнезду. К тому же, во время попытки переворота, который устроил канцлер Пётр Романов, московская знать предпочла выждать. Взяла нейтралитет, полагая, что раз «эти» наворотили там, в новой столице на Балтике невесть чего, то пусть сами все эти проблемы и разгребают. А они сами, может и вмешаются. Но только если к ним кто от них явится, в ноги поклонится, да молить о поддержке станет.

Потому, когда Рюриковичи одержали верх, как-то так получилось, что солидная часть старых боярских родов, не получила титулов по новой системе, которую мятежный глава правительства, как раз перед своим бунтом и собрался вводить. Скорее всего тоже хотел использовать, чтобы отсечь знать и разделить её на две части.

А потом оказалось, что и земли в северной столице на всех не хватает. Не выходило у старых боярских родов прикупить там участок, чтобы дом поставить, где можно было бы останавливаться на время визита. Те же, что уже стояли, то и дело уходили в небытие. То горели, то какие-то нарушения при строительстве находились, то вдруг погибал бродяга под стенами какой, с точки зрения Третьего отделения, могущий оказаться связным неизвестных заговорщиков. А дом оказывался едва-ли не местом преступления, куда до конца следствия являться было запрещено. Ещё и защиту артефакторную снять, предписывалось.

В общем, сложные отношения были между московским боярством и титулованной знатью. И если со старыми князьями, вроде Шуйских, они мириться могли, то тех, кому пожаловали титулы за последние три сотни лет, не любили до зубовного скрежета. Да и на Рюриковичей после той массовой опалы смотрели косо.

— Если честно, не думаю, что дело дойдёт до полноценного штурма и уличных боёв. А если вдруг так, то у нас есть Маховы.

Ульрих хмыкнул, а в сторону прозвучал голос Измайлова, в котором ощущалась лёгкая растерянность.

— Ты что же это, собрался Москву сжечь? Формально, это будет победа, конечно. Но боюсь, против таких победителей, потом половина страны выступит. Там же не только старая знать. У половины князей в городе особняки, малые алтари, сокровищницы, старые дворцы. Любовницы с детьми, в конце концов.

Порой смертные меня удивляли. Ладно, другие, но члены свиты ведь в курсе глобальной угрозы, которая грозит этому миру. Да и про новых врагов тоже знают — информацию о Сете и Локи я продублировал каждому из них. Так что должны понимать — убивать миллионы людей, среди которых масса сильных Одарённых, я не стану. Даже если не брать в расчёт мораль, ни к чему уничтожать ценные человеческие ресурсы.

К тому же это и правда расколет страну. Какой смысл иметь на престоле союзника, если тот постоянно будет сражаться, чтобы удержать формальную власть и ему самому будет всегда нужна твоя помощь?

— Как ты думаешь, что сделают те самые бояре, если на их глазах, сила Маховых сотрёт с лица земли чей-то отдельный дворец, а потом мы предложим им мирные переговоры? Альтернативой которым будет немедленное уничтожение всей Москвы?

Измайлов чуть подумал и задумчиво протянул.

— Кто-то точно согласится. Но не факт, что все. Люди там разные. Одни из гордости решат послать всех до беса, другие подумают, что это блеф.

Я невозмутимо пожал плечами.

— Значит спалим ещё пару дворцов. Тех, кто будет особенно громко убеждать всех прочих стоять до конца и рассказывать, что мы пытаемся всех запугать.

Михаил, который сейчас разительно отличался от того студента, которого я когда-то повстречал на лестничной площадке, кивнул.

— Может и сработает. Конечно, если нам дадут достаточно времени на эти удары.

Мои губы разошлись в лёгкой усмешке.

— С нами будет Дарья Рюриковна и целый отряд старых князей с их лучшими воинами. Не говоря уже о нас самих. Боюсь, им придётся сильно постараться, чтобы действительно нам помешать.

Сказанное мной, естественно было правдой. Но при этом, имелась и иная правда — если за всем этим спектаклем стоит Локи, то он мог подготовить резервный вариант. Либо сразу несколько.

Некоторые ходы были настолько очевидны, что я перестраховался. Например, за Иоанном, который засел в тридцати километрах от Мурманска, наблюдали лейб-гренадёры Демида. Убедить их принять участие в конфликте на своей стороне, Дарья и Алексей не смогли. Зато вышло договориться о наблюдении за покинувшим столицу царевичем. До момента появления нового императора, лейб-гренадёры действовали в соответствии с распоряжениями, которые оставил в завещании прежний правитель. В данном случае, это означало наличие строгого запрета на участие в любых внутренних конфликтах.

Про внешние ничего не говорилось, что было логично — если страна влезет в войну, то элитное военное соединение точно понадобится для её защиты. Собственно, именно так и получилось обосновать необходимость надзора за Иоанном. Возможностью вмешательства неких сил, которые попытаются использовать Рюриковича в качестве знамени и воспользовавшись его формальным разрешением, двинут войска через границу.

Звучало логично. Тем более в свете того, что Даниил уже объявил себя императором. Раз так сделал один, что мешает повторить другому?

Потому насчёт царевича, я был спокоен. Но независимо от того, кем на самом деле являлся условный Локи, вариантов у него могло иметься ещё множество. Далеко не факт, что я смог предугадать все из них.

Сандал показал мне картинку — во дворе крепости, Шуйский инструктировал своих людей, объясняя им последовательность действий. Судя по всему, князь уже был в курсе, что я поднялся на ноги, поскольку только что обозначил им точное время отправки.

Сам я окинул взглядом членов свиты и подвёл черту.

— Всё. Время готовиться. Через час у каждого воина должен быть дракон. Лера, Ульрих — поделите всех на боевые звенья из трёх человек. Оптимальный состав подберите сами — я проверю, как только закончите.

После недолгого периода тишины, вокруг загудело обсуждение. А спустя час мы и правда выдвинулись. В этот раз я тоже летел на костяном драконе — Сандал требовался мне в качестве дальней ударной силы и разведки. Пока, он в таком качестве был куда эффективнее. Тем более, под рукой снова имелось немалое число накопителей, в этот раз позаимствованных у Шуйских — в случае необходимости, я мог легко увеличить размеры дракона.

Гифер, который всё время нашей беседы, держался в тёмном углу зала, мчался рядом, восседая на крылатом конструкте. И судя по эмоциям, которые я улавливал благодаря каналу связи, был несколько растерян. Похоже совсем не такого титан ждал после освобождения из Тартара.

Пока мы были в крепости, я выделил на него пять минут времени, обсудив его личные перспективы, а заодно и ситуацию в целом. Заодно поведал, что Кронос благополучно добрался до другого мира, но при этом потерял свою божественную оболочку и почти все силы. Что вызвало у титана отчётливо ощутимое удовлетворение.

Приказы я ему отдал максимально детальные, так что проблем с иными членами отрядам возникнуть было не должно. Но в будущем, стоило озаботиться более мощной мотивацией. Месть за павших богов, не подходила — титан относился к древнему поколению, которое тесно общалось лишь с такими же по возрасту божествами, большая часть из которых была уже давно мертва. Одних перебили эллинские боги, во время походов Александра Македонского. Некоторых истребили мы. Третьи погибли от рук друг друга. А все сородичи титана вовсе сгинули в Тартаре, убитые Кроносом. Мстить тем, кто погрузил миры в хаос, Гиферу было не за кого.

Лететь пришлось долго — приходилось подстраиваться под скорость, которую развивали крылатые конструкты Шуйских, которые, как и Ульрих создали их из древесной плоти.

Собственно, всё наше воинство восседало на драконах — либо древесных, либо костяных. Единственным исключением оказался Оболенский, который к моему удивлению, без особых проблем сформировал фигуру полупрозрачного зелёного коня. А потом придал ей плотности и ловко запрыгнув в седло, пришпорил животное, взмыв в небо. Ловко. Оставался только вопрос, почему было не воспользоваться этим способом, пока мы добирались до крепости Шуйских из Петербурга? Не хотел лишний раз демонстрировать свои возможности? Или наоборот, хотел посмотреть на мои и оценить, как я смогу решить эту проблему?

Впрочем, сейчас это было не так важно. За время дороги, я успел многократно обдумать разнообразные варианты развития событий и не раз тянулся за дарфоном, отдавая дополнительные распоряжения, либо задавая вопросы. Естественно проверял и своё состояние. Как и доступность божественного меча, который сейчас снова находится в свёрнутом пространстве. Судя по тому, что вопросов по его поводу не прозвучало, князья не заметили оружие в том энергетическом хаосе, что творился на поле битвы. Либо по какой-то причине решили не трогать эту тему. А вот клинок, я теперь мог извлечь при первой необходимости — божественное оружие снова было со мной.

К Москве мы подлетели, когда забрезжил ранний рассвет. Вроде добрались относительно быстро. Но когда Сандал устремился к центру города и показал мне картинку оттуда, я понял, что мы всё же опоздали.

Помимо личного стяга Даниила Рюриковича, что сейчас был вывешен над Кремлём, над стенами старой крепости висели и иные знамёна. С гербами князей Долгоруких, Дивеевых, Засекиных, Гагариных, Урусовых и многих других. В сумме никак не меньше четырёх десятков. Высшая имперская знать выбрала свою сторону.

Глава XX

Утренний бонус от Сандала)

* * *

Лагерь мы разбили в Перово. Пригороде старой столицы, который раньше полностью принадлежал Голицыным. Сейчас же здесь остался укреплённый родовой особняк, который и стал базой для нашей крохотной армии.

Сандал рассекал воздух над Москвой, наблюдая и передавая картинку. Я же стоял около вытащенного на зелёную лужайку большого стола, наблюдая, как Оболенский с азартом излагает план штурма города.

К слову, кавалергард тоже установил наблюдение — в воздухе висел десяток призрачных и полностью невидимых для большинства людей, соколов. Шуйский озаботился надзором за прилегающей территорией — я чувствовал токи силы между ним и множеством растений вокруг — от деревьев, до кустарников и травы. А Голицын вовсе вывел в небо призрачную конструкцию, что напоминала по своей конструкции глаз и периодически выплёскивала в сторону Москвы порцию почти незаметной энергии, после чего концентрировала своё внимание на том секторе, который накрывался получившимся громадным облаком. Скорее всего князь использовал разные формации энергии, чтобы подсвечивать определённые участки территории. Действуя почти по той же схеме, как и я, с божественной силой.

Трубецкой задействовал для наблюдения странных энергетических конструктов, что перемещались под землёй, а Мстиславский вылеплял разведчиков из самого воздуха, искусно обращая их ветром и посылая по улицам города. Обнаружить нечто подобное было сложно даже для меня. Что уж говорить про смертных.

Одна Дарья не предпринимала никаких усилий в этом плане, видимо будучи уверенной, что за неё всё сделают князья.

Вслушиваясь в слова Оболенского, я шагнул ближе к столу, где кавалергард как раз заканчивал свою речь.

— И вот тут-то, мы их всех накроем! Разом. А потом пусть попробуют нам помешать прорваться к Кремлю!

Обведя взглядом четверых князей, он с лёгкой обидой проворчал.

— Что? Как всегда не нравится мой план?

Патриции переглянулись и послышались осторожные слова Шуйского.

— Всем он хорош, друг мой. Только мы ведь не на чужой земле и против нас не османы или австрийцы. А ты предлагаешь нам всех в расход пустить. Сам ведь видишь, сколько стягов около Кремля. Столько же и кровников потом будет. Или ты собираешься их рода под корень вырезать?

Оболенский бросил задумчивый взгляд в сторону города. По очереди подкрутил усы. В конце концов пожал плечами.

— Что мне их кровники? Или ты сам их испугался? Некоторые после такого мятежа вовсе титулов лишатся. Иные земли, заводов и денег. Не станут мстить они, даже если захотят. Нечем будет.

Сибирский князь предпочёл промолчать. А вот стоящий рядом с ним Трубецкой гулко возразил.

— У них всё это сначала надо будет забрать. Коли сейчас начнём кровь княжескую лить, то они с ответом тоже не задержатся. Все потомки наши под ударом окажутся. Страна в крови захлебнётся, Ратибор.

Не говоря о том, что патриции уже представили себя полновластными правителями своих собственных земель. Первое, что они сделают, когда конфликт перейдёт в стадию активных боевых действий, устремятся захватывать города. Красноярск, который до того заняли Мамлеевы и Мещерские, был освобождён. Но даже Шуйский не удержался от того, чтобы поставить на место временного губернатора, человека из своего рода. Гербов на зданиях пока не вывешивал и флаг над городом не поднимал. Но взял его под контроль. И само собой, объявит его родовой собственностью, если дело дойдёт до глобальной схватки.

Следом за Трубецким было хотел вклиниться Мстиславский, но его перебила Дарья, которая с явственным напряжением всматривалась в карту города.

— Действовать надо быстро. Но и до войны доводить вот так сразу не следует. Надо всё хорошо обдумать.

Подняв глаза на князей, продолжила.

— Маньчжуры начали шевелиться. Флот Цин перешёл в полную боевую готовность, внутри страны идёт активная переброска войск. Крупнейшие Дома тоже стягивают свои силы. Император объявил об учебных сборах всех восьми Знамён.

Шуйский с мрачным видом кивнул.

— Ежели к нам они полезут, то до самого Красноярска дойдут легко и спокойно. Вот дальше, зубы то обломают. Правда тогда мне в родовую крепость вернуться придётся.

Глянув на старого патриция, я дёрнул уголками губ. Хотя, стоило признать, он был прав. Восемь тысяч гвардейцев, что сейчас были стянуты на новые земли около моей усадьбы, смогут занять оборону. Но планировать с их помощью отбросить регулярную армию, не стоит. Даже если в первом эшелоне пойдут войска из этнических китайцев, которые маньчжуры звали «зеленознамёнными», они задавят гвардию числом. Не говоря о ситуации, в которой ей придётся столкнуться с элитными маньчжурскими воинами. Ведь только часть Знамён комплектовалась силами родов. Костяк составляли потомственные солдаты. Что-то вроде закрытой военной касты с особыми правами и жёсткими методами подготовки. Одна из основных опор императорского престола.

Дарья мрачно посмотрела на Симеона.

— Пока они выдвинули территориальные претензии вьетам, да вывели пару эскадр к Филиппинам. Но это запросто может быть обманкой. Игрой, чтобы усыпить нашу бдительность.

Тихо хмыкнул, проявляя свой интерес, Голицын.

— А что Маратхи? У них же союз с вьетами.

В голове всплыла карта этого мира. Вьеты — основная нация, что населяла Дайковьет. Государство, которое доминировало в Юго-Восточной Азии. А империя Маратхов занимала две трети индостанского полуострова, являясь конкурентом маньчжуров за влияние на остальные части Азии.

Рюриковна скривила губы в усмешке.

— Они снова на грани войны с Афганистаном, да ещё и с сикхами поссорились. Плюс, стянули крупные силы к Мумбаи — ганзейцы что-то не поделили с англичанами и устроили кровавую свалку в порту. Говорят один из Золотых Владетелей Ганзы и наследный принц Стюартов лично отправились в город, чтобы представлять свои интересы.

Разведывательное крыло, организованное Кристиной, присылало отчёты с завидной регулярностью, постепенно расширяя их географию. Уверен, об этом инциденте там информация тоже была. Проблема только в том, у меня не имелось достаточно времени, чтобы просмотреть последние доклады. За последние сутки я немного выпал из общей информационной картины.

Я шагнул ещё ближе, привлекая к себе внимание. Обвёл взглядом пятёрку мастодонтов. Задержал его на Дарье.

— Предлагаю переговоры. Расколем знать. Вынудим их отступить. А потом разберёмся с Даниилом.

Рюриковна нахмурила брови. Мой резервный план действий ей не нравился. Но и идея с открытым штурмом, тоже не вдохновляла. Даже если всё пройдёт успешно, итогом станет кровная вражда между князьями, которая неминуемо приведёт к гражданской войне. Провести в подобных условиях Земский Собор и утвердить на престоле одного из Рюриковичей, станет почти невыполнимой задачей. К тому же, могу поспорить, по вопросу возврата своих старых прав, княжеская вольница выступит единым фронтом. А силы, которая могла бы их приструнить, за спинами Дарьи и Алексея, сейчас не было.

Первым недолгое молчание нарушил Оболенский.

— Хочешь договориться с тем, кто пошёл против своего же решения? Все они поставили оттиски под бумагами о заточении Даниила. А сейчас привели сюда свои отряды и поставили стяги у Кремля. Поддержали узурпатора. Казнить их надобно, а не беседы вести, Василий.

Шуйский, который до этого о чём-то перешёптывался с Голицыным, посмотрел на меня, явно готовясь что-то сказать, но тут послышался голос Дарьи.

— Успокойтесь, Ваше Сиятельство. Вам то Стамбул сжечь, то знать российскую извести надобно. А в промежутках вы изволите громить города Ганзы.

Кавалергард удивлённо посмотрел на царевну и абсолютно искренне возмутился.

— Вот к последнему, я никакого отношения не имею, Дашенька. Это всё Василий. Он у нас любит, то ножки у трона королевского подпилить, то дворец чей-то на Балтике захватить. Молодость, она такая.

Я почувствовал на себя пристальные взгляд Трубецкого, Мстиславского и Голицына. А вот Шуйский лишь усмехнулся в седые усы.

— Полно вам. Давайте с польскими королями, да городами Ганзы, после станем разбираться. Как в своём царстве, порядок наведём. Не до того сейчас.

Уткнувшись в меня взглядом, добавил.

— Как ты собрался бунтовщиков этих расколоть, Василий. Рассказывай.

Рюриковна невесело фыркнула.

— Сказочку им рассказать хочет. О злых ганзейцах, большом заговоре да грядущей великой войне.

Теперь, лица всех старых князей, отражала ту или иную степень внимания. Я же с трудом удержался от того, чтобы недовольно покоситься на деву. Можно было и как-то аккуратнее высказать эту мысль, а не вот так в лоб.

— У нас есть свидетель, с которым можно поработать. И факты, которые для всех очевидны. Подготовка империи Цин к войне, внутренний конфликт в Польше, активность Чернокровых и Хранителей в Данциге, где они пытались убить нас с князем Оболенским.

Ярополк Голицын, с мрачным видом, качнул головой.

— Мало этого. Даже если поверят, что у Ганзы тут интересы свои есть, то какой им с того убыток? Ну придут купцы, поставят свои склады, начнут торговлю. Князья только и рады будут деньги от них в карман получать, да льготные кредиты в их банках брать.

Мгновение я подумал. Потом, всё же решил, что можно озвучить им тезис, что служил фундаментом для моей идеи.

— Только вот не будет у князей никаких земель. Заберут у них всю власть. Думаете, на это они тоже махнут рукой?

Я отлично помнил, как патриции отреагировали на одно только намерение Даниила расширить пределы своих полномочий. Править ими безраздельно и на своё полное усмотрение. Уверен, этого никто из них не забыл. Пусть и явились сюда, чтобы поддержать его ради своей выгоды, сочтя царевича достаточно слабым, чтобы навязать свою волю, но об услышанном помнили. Всё, что сейчас было нужно — разбередить недавние раны. И смотреть, как расцветёт патрицианская ярость.

Голицын вопросительно приподнял брови, но продолжить дискуссию не позволила Дарья. Взмахнув рукой, озвучила своё решение.

— Пусть будет так. Переговоры. А если не выйдет…

На момент запнулась и я продолжил, озвучивая третий вариант своего плана.

— То ударим по их родовым твердыням. Разорим пару в качестве примера и уничтожим алтари. Объявим рода низложенными и лишёнными титулов. А их земли и собственность — свободными для захвата любым верным слугой империи.

В глазах Шуйского появилась лёгкая озабоченность. Да и прочие смотрели на меня хмуро. Вот только, если план под номером два провалится, то других эффективных вариантов не останется. Придётся соблазнить патрициев добычей. Поставить перед выбором — либо они втягиваются в долгую и кровавую войну, где против них станут сражаться старые и могучие фамилии империи, либо получают возможность обогатиться прямо здесь и сейчас.

Первое обещало куда больше прибыли в перспективе — оказаться около самого подножия трона при новом императоре и возвращённых старых привилегиях, означало реальную возможность забрать под свою руку крупные города да наполнить карманы золотом. С другой стороны, война есть война. Развернуться ситуация могла по всякому — столкнёшься лицом к лицу с тем же Шуйским, в окружении гвардии с княжичами, и от элиты твоего рода ничего не останется. А значит и никакой земли ты удержать не сможешь. Скорее уж заберут даже то, что было раньше.

Слишком высокий риск. Особенно для тех, чьё генеалогическое древо тянулось на века в прошлое. Поставить всё на кон и проиграть, рухнув на дно — это позор.

Второй вариант, сулил не так много, но зато без всякого риска. Ещё и все обвинения в мятеже снимут. К тому же, помимо пряника, будет и кнут — пример в виде родовых поместий нескольких родов, которые мы благополучно спалим. Ну а потенциальными целями, станут как раз их владения.

Дарья всё это тоже понимала. Но мысль о том, что ей придётся не просто заставить их склонить колени, а выборочно отдать кого-то из бунтовщиков на разграбление другим, отказавшись от наказания всех виновных, деву здорово раздражала.

Впрочем, в конце концов она кивнула и потянулась к дарфону.

— Я свяжусь с Его Сиятельством Долгоруким. Прикажу немедленно прибыть с иными князьями, для беседы.

Хмыкнувший Ратибор полез в карман, доставая устройство связи.

— А знаете, я пожалуй тоже Юре сейчас напишу. Чтобы точно явился.

На нём скрестились взгляды всех четверых князей и самой Дарьи, но кавалергард принялся увлечённо что-то писать, не обращая на это никакого внимания. Потом на момент прервался и оторвав взгляд взгляд от экрана, задумчиво протянул.

— Как лучше написать — «я тебя навыворот раскорячу» или «я тебе изнанкой наружу выверну»? Как-то оно, что так, что эдак, коряво звучит.

Дарья, которая только начала набивать сообщение на своём дарфоне, устало вздохнула.

— Я запрещаю вам отправлять любые сообщения Долгорукому. пока не закончатся переговоры.

Князь погрустнел. А когда через пару секунд воспрял духом и снова уставился на экран аппарата, Рюриковна добавила.

— Иным князьям, да и вообще любым лицам, что не относятся к нашим отрядам, сообщения отправлять тоже запрещаю.

Тот понурился.

— Дашенька, вам когда-то говорили, что вы очень суровая женщина?

Дева, которая судя по всему, только что отправила послание, подняла на патриция гневный взгляд и в воздухе мелькнуло несколько грязно-зелёных искорок, что заставило стоявшего рядом с ней Мстиславского отступить в сторону.

— Как правило, люди не рискуют называть меня женщиной, князь. В моём возрасте, подобное обращение слишком легко счесть оскорблением.

Тот смущённо кашлянул и сделал вид, что крайне заинтересовался архитектурой особняка Голицыных. Я же, с усмешкой отошёл от стола. Уверен, гости скоро прибудут — князья, что явились к Даниилу, сами были заинтересованы в поиске решения, которое не подразумевало бы гражданскую войну. А значит, стоило подготовить смертную, что должна сыграть ключевую роль в будущих событиях.

Когда мы закончили с нашим «свидетелем», Дарья уже обсуждала последние нюансы встречи. Как я и думал, патриции почти сразу пошли на контакт. Более того — вместе с ними должны были явиться и представители тех старых боярских родов, что почти три сотни лет находились в опале и считались своего рода удельной аристократией. Потому как приобрести любую собственность за пределами Москвы, для них было почти нереализуемой задачей. Как бы, из рук вон плохо, порой не работал бюрократический аппарат, этот негласный запрет соблюдался максимально строго.

Через полчаса мы уже ждали делегацию с противоположной стороны. Сандал показал целую колонну автомобилей, что мчались к нам под прикрытием мощных щитов. Мы же заняли места на асфальтированной площадке около дороги, где судя по установленному рекламному щиту, планировали сделать парковку для торгового центра, фундамент которого был заложен в стороне.

Князья напрочь отказались проводить встречу внутри одного из предложенных им зданий. А потом и вовсе решили, что не станут даже заезжать на территорию Перово, предложив встретиться где-то между ним и Москвой. Большого количества подходящих площадок, которые могли бы вместить всех предполагаемых участников встречи, на этом отрезке дороги не имелось, потому выбор в итоге остановился на этой.

Если не считать князей и самой Дарьи, здесь была пара десятков родовых гвардейцев и некоторые из княжеских вассалов. Сам я прихватил с собой Гифера да Прохора. Дойди вдруг дело до схватки, от них будет максимум пользы. Хотя, все остальные тоже были поблизости — на тот случай, если что-то пойдёт настолько не так, что потребуется подкрепление.

Машины одна за другой заезжали на стоянку и останавливались, занимая позиции в порядке, что был понятен только их водителям. Потом двери разом распахнулись и на асфальт ступили ноги десятков смертных.

Мои губы тронула усмешка. Красивая сцена. Но если они так собирались произвести на кого-то впечатление, то зря.

Патриции надвинулись на нас единой волной, состоящей едва ли не из сотни человек. Вдвое больше осталось у них за спинами. Людская масса, на фоне нашей группы переговорщиков, смотрелась солидно. Пожалуй, даже с претензией на угрозу.

Потом этот импровизированный строй замер и вперёд неожиданно выступил князь Урусов, которого я помнил по Княжескому Сходу. Сделав несколько шагов вперёд, с побелевшим от ярости лицом, вытянул руку, указывая пальцем на Дарью.

— Я, князь Никита Урусов, перед лицом Их Сиятельств и иных дворян, обвиняю тебя, Дарья Рюриковна, в открытом и намеренном убийстве моей матери, двух младших братьев и младшей сестры. Призываю всех выслушать свидетелей моих, да свершить суд княжеский. Пусть и не Сход это, но не позволено Рюриковичам вот так запросто лить кровь, да забирать жизни родичей наших!

Глава XXI

А это уже бонусная глава от всех троих вместе взятых) Лучшим читателям от идеальных (они так говорят) божественных спутников)

* * *

Первым, яростно взревел Оболенский.

— Да как ты смеешь-то? Не мы ли с твоим дедом на турок в Валахии охотились? А с отцом твоим, этих же османов на Кавказе трепали? А ты теперь что? Клевету возводишь? Кровь свою да память предков позоришь⁈

Молодой князь отвёл взгляд от царевны и посмотрел на кавалергарда. Глядел открыто и зло. Как смертный, который уверен в своих словах и жаждет праведной мести. Да и оттенки разума показывали то же самое.

— А ты, Твоё Сиятельство? Всю правду ты сказал, сейчас — и дед, и отец мои, участвовали в походах тех. Бились с тобою бок о бок. А теперь стоишь ты подле той, что забрала жизни невинных детей. Ладно мы, взрослые волки, лившие кровь. Каждого есть за что убить! А сестрёнка моя младшая чем провинилась? Чем смерть заслужила? Скажи мне, Оболенский! Чем?

Напор его голоса был настолько яростным и мощным, что Ратибор на момент смешался. Покосился на Дарью, которая ошеломлённо разглядывала Урусова и покачал головой.

— Не верю я, что Её Светлость могла жизнь ребёнка забрать. Не по ней это. Лгут тебе, Никита.

Урусов горько расхохотался и бросил презрительный взгляд на деву из императорского рода.

— Кто лжёт? Мои собственные глаза? Моя сила? Мой Дар? Кто мне лжёт, Твоё Сиятельство⁈ Всё я сам видел. И предотвратить пытался. Но не смог, не успел, не добежал. А сейчас мести требую. Расплаты за содеянное.

Теперь картина прояснилась. Во-первых, стало понятно, почему над Кремлём были стяги не только союзников Долгоруких и триумвирата Дивеевых, Гагариных, Засекиных, но и знамёна доброго десятка независимых сильных родов. А во-вторых, я осознал, каким был план ответных действий со стороны условного Локи. И прежде чем Дарья, чьи губы подрагивали от ярости, успела что-то ответить, сделал шаг вперёд.

— Сочувствую вашему горю, князь. И уверяю вас, что сделаю всё ради свершения мести. Когда мы отыщем того, кто забрал жизни ваших родичей, то я постараюсь пленить его и передать в ваши руки.

Смертный перевёл на меня взгляд и вполне отчётливо скрипнул зубами.

— Что ты несёшь? Решил, что раз нагибаешь в постели Рюриковну, то стал бессмертным? Жаждешь с ней сдохнуть, Афеев?

Вот на этом моменте, Дарья всё же не сдержалась.

— Ты забыл КТО перед тобой, Урусов? Чья во мне течёт кровь? Думаешь, мне не достанет сил убить вас всех, прямо здесь и сейчас⁈ Сборище жалких идиотов! Как смеешь ты бросать мне такие обвинения в лицо? Как твой язык поворачивается, такое говорить? Как можешь ты утверждать, что убила я твоих родичей, когда моя нога до вчерашнего дня не ступала за пределы Петербурга?

Сверкая глазами выдохнула и закончила мысль.

— Да ещё и указывать, что видел всё это своими глазами! Это ложь, князь! И ты сам это знаешь!

Юноша, чей возраст подходил к тридцати годами, скривил губы в злобной усмешке, полной боли.

— Я готов добровольно подставить разум под печать истинной правды. И дать ответ под ней. Сможешь ли ты сделать то же самое, Твоя Светлость?

Оттенки разума собравшихся однозначно указывали на серьёзный накал эмоций. А если взглянуть на Дарью, то становилась понятно, что никакой проверкой при помощи плетения, тут и не пахнет. Скорее дева и правду пустит в дело родовой Дар, попытавшись перебить всех собравшихся. Возможно это у неё даже получится — я не чувствовал ни в ком из князей или бояр, силы мёртвых душ. С другой стороны, их тут почти сотня. Со своими секретами, тайными техниками и приёмами. Да и в любом случае, такое развитие событий, полностью вычеркнет мирное урегулирование из возможных перспектив.

Я снова чуть двинулся вперёд, заставив взгляды присутствующих обратиться ко мне. Сам же смотрел на Урусова, что выглядел, как Марс почуявший бога войны из чужого пантеона.

— Когда на вас наложат печать, вы лишь повторите свои слова. Оба скажете то же самое. Ничего не изменится, князь.

Тот смотрел на меня, как будто не слыша и не понимая, что я ему говорю. А вот среди стоящих за его спиной патрициев пронеслись шепотки. Часть интересовалась, кто я такой и почему настолько дерзко себя веду, уже второй раз вклиниваясь в беседу, которую вроде как, положено вести самой Рюриковне. А вторые, из числа тех, что присутствовали на Княжеском Сходе, удивлялись сути услышанного. Я же продолжил.

— Ты и правда видел девушку, что выглядела точь в точь, как Её Светлость. И Дар у неё излучал схожий энергетический фон. Возможно даже ауру она продемонстрировала, чтобы ты был точно уверен, что не морок это. Чтобы кипела внутрь тебя лютая злость. Такая, которая позволила бы убедить остальных прийти под руку Даниила. А потом сказать то, что ты сейчас во всеуслышание заявил.

Сандал, который сейчас парил над толпой, внимательно наблюдая за происходящим, показал мимолётное удивление, что прорвалось на лица пятерых князей, которые сейчас стояли около Дарьи. И если они справились с эти чувством за какую-то секунду, то вот среди оппонентов нашлось много таких, кто не счёл нужным ничего скрывать — сейчас на меня было устремлена масса изумлённо-недоумевающих взглядов.

Сам Никита выдохнул и покачал головой.

— Как же предсказуемо. А меня ведь предупреждали, что всё так и будет. Скажут, что это была не Рюриковна, придумают что-то. Начнут давить на то, что негоже царевне марать руки в крови детей. Не верил я. Но ведь всё именно так, сейчас и происходит.

Интересно. То есть Локи не просто организовал подставу, но ещё и обеспечил надлежащий контроль. Заложил в голову Урусову контраргументы, подготовив того к дискуссии.

Не успел я начать отвечать, как тот внезапно продолжил.

— И кого ты в этом хочешь обвинить? Даниила? Хочешь сказать, он сбежал из темницы, прибыл в Москву, а потом смог найти того, кто способен создать настолько реальную иллюзию, что обманула и меня самого, и все следящие артефакты усадьбы? Организовав всё за каких-то два дня, да? Ещё и так ловко, что сразу заполучил в свои руки всех князей? Или скажешь, что тут Чернокровые замешаны? Так не могут их копии силу использовать! Мы всем потом полные протоколы допросов получили!

Из толпы за его спиной раздался чей-то насмешливый голос.

— А он сейчас скажет, что могут. Мол, всё поменялось за одну ночь. Чего только не придумаешь, чтобы такую девку от казни-то уберечь.

По патрициям прокатилась волна натянутых смешков, а Сандал показал мне говорившего. Смертный с лёгкой полнотой, затянутый в традиционный кафтан. Герб был незнаком — видимо кто-то из провинциальных, московских родов.

Лицо Дарьи залила алая краска — дева находилась на грани срыва. Да и Оболенский, который то и дело отдёргивал пальцы от рукояти меча, едва сдерживался.

— Они должны умерр-р-реть! Дрр-р-раконы не убивают детёнышей. Это ложь!

Вот и Сандал вступил в клуб разъярённых особ, жаждущих чужой крови. Пока никто из присутствующих не нанёс первого удара, превратив собрание в кровавую свалку, я рявкнул.

— ТИХО! Вы собрались убивать друг друга на потеху врагу? Хотите, чтобы ваши родовые крепости да усадьбы сровняли с землёй, владения забрали, а родичей вырезали? Неужели вы ещё не поняли, что происходит?

Шагнув вперёд, впился взглядом в разъярённое лицо Урусова.

— Ты видел то, что счёл правдой, князь. Только вот не Дарья там была. Хотя в одном ты прав — виновник тоже вовсе не Даниил. Он лишь пешка в большой игре. Безусловно, считающая себя важной фигурой, как и подобает всем пешкам. Но на самом деле, от него мало что зависит.

Судя по виду большинства патрициев, услышать сравнение одного из Рюриковичей с пешкой, они никак не ожидали. Даже Голицын чуть поменялся в лице и переглянулся с Трубецким. Я же ещё раз убедился в странности смертных. Они стояли на грани смертного боя и слушали речь про возможное уничтожение родов, но патрициев всё ещё волновал этикет.

— Тот, кто управляет Даниилом, имеет куда большие планы, чем контроль над Российской империей. Мы столкнулись с его слугой в Польше. Во время сражения за Данциг. Я могу побиться об заклад, поставив все свои владения в том самом Данциге, что твоих родичей убил точно такой же слуга, принявший облик Дарьи.

Урусов на момент замер и чуть склонив голову, разглядывал меня. Глаза смотрели с выражением дикого волка, а черты лица закаменели. Наконец патриций гневно ощерился.

— Красивые байки, граф. Но с чего ты взял, что я тебе поверю?

Оболенский наблюдал за нашей беседой с абсолютно невозмутимым видом, но призывать кавалергарда в свидетели, не стоило. Это я знал, что гомункул способен принимать любой облик и имитировать энергетический фон или ауру. Если быть более точным — на какое-то время он мог принимать облик того или иного человека, либо представителя древней расы. Полностью копируя и его энергоструктуру. Имелось только одно серьёзное ограничение — это создание не могло воспользоваться Даром той сущности, которую изображало. Пусть внутренняя энергетическая структура и воспроизводилась безупречно, даже излучая соответствующий фон, но настоящей она казалась лишь для стороннего наблюдателя. Тогда как полноценный функционал у ней отсутствовал.

Точно такая же ситуация с аурой — гомункул мог скопировать её и использовать. Но если у «оригинала», аура могла сокрушать и уничтожать, то в случае с копией, лишь излучала такой же фон и больше ничего не делала.

Проблема тут имелась только одна — кавалергард хоть и понял тогда, что мы столкнулись с кем-то довольно странным, но вот о специфике этого врага ничего не знал.

На момент я задумался. В качестве основного козыря, предполагалось использовать Анну Потоцкую. Дева была связана клятвой, которая вступила бы в конфликт с печатью истины, а потому с ней пришлось плотно поработать сразу после нашего прибытия сюда. Сейчас она была готова к тому, чтобы принять оттиск и ответить на десяток вопросов, выдержав рвущий разум резонанс. Гиферу пришлось изрядно повозиться, но результат он обеспечил.

Впрочем, сейчас это уже не подойдёт. Не станут разгоряченные патриции слушать юную польскую деву, которая начнёт вещать о том, что якобы слышала от отца и рассказывать про глобальный заговор. Косвенные аргументы тут не помогут — слишком слабо.

Решение пришло в голову неожиданно. В следующий момент Сандал молнией устремился в сторону, передавая сообщение одной из групп моих бойцов, что ожидали поблизости с парковкой. Я же кивнул Урусову.

— Понимаю. Для того, чтобы поверить, нужны доказательства. Ты согласен выждать пару минут, чтобы их получить, князь? Или готов взять на себя вину за развязывание войны? Даже если выберешь второе, я даю слово, что отомщу за убитых детей. И если враги не истребят всех из твоего рода, то сообщу выжившим о гибели виновника.

Мгновение тот поколебался. Но уж слишком уверенно звучал мой голос. А на чашах весов лежали несоизмеримо разные вещи. Две минуты ожидания и гражданская война, что обернётся сотнями тысячами смертей. К тому же, вряд-ли он питал иллюзии по поводу своего выживания — князь стоял чуть впереди остальных. Если начнётся схватка, как минимум пара старых князей тоже ударят. Скорее всего, в бой вовсе вступит вся пятёрка патрициев, что стояла около Рюриковны. Стоило добавить их мощь к силе Дарьи, как шансы Урусова на выживание уходили в глубочайший минус.

Да и какие-то сомнения я в его разум всё же смог заронить. Потому он молча кивнул, с ожиданием смотря на меня.

А через несколько секунд удивлённо дёрнулся. Как и почти все, стоявшие за его спиной. Вполне обычная реакция на смертную деву, которая внезапно появляется из ниоткуда.

— И как она поможет? — сверкнул глазами, отошедший от шока патриций.

— Прошло всего двадцать секунд, князь. Это совсем не две минуты. Подожди, — спокойно ответил я, наблюдая, как Лада подходит к неровному строю знати.

Принёсший её в призрачном состоянии Сандал, взмыл вверх, показав расширенные от удивления и гнева глаза Дарьи, которые смотрели прямо в мой затылок. С этой-то смертной что не так? Вместо неё делают всю работу, а она пялится, как Вакх на сатира, что вылакал последнюю амфору с амброзией.

Лада замерла около собравшихся мужчин. Мило улыбнулась. И в полную мощь обрушила на них свой Дар.

Точно, как я её обучал — воздействуя исключительно на ограниченную площадь и с максимальным фокусом.

Работал он великолепно — люди бросились в разные стороны, с гримасами отвращения и омерзения на лицах. Кого-то сбили с ног и чуть не затоптали. Один особо впечатлительный, сложился пополам, держась за живот и изрядно побледнев. Даже сам Урусов, за неимением иных вариантов, кинулся в нашу сторону и остановился только в паре шагов от меня, выбравшись из зоны воздействия Дара.

Зато один из них остался стоять на месте. Всё-таки соображали гомункулы не слишком быстро. Особенно те, что были созданы недавно. Вот и этот не сразу понял, что надо мимикрировать под поведение толпы. Сам он воздействие Дара не почувствовал. Способность Лады работала только на мужчинах. Тогда как создания Локи — бесполые и бездушные существа, на которых Дар подобного характера подействовать просто не мог. Вот и на нём не сработал.

Конечно, я мог бы попытаться отыскать его при помощи Прохора. Но ему пришлось бы долго растолковывать задачу, а потом по очереди проверять всех патрициев. К тому же, далеко не факт, что они согласились бы.

Ещё я мог попробовать сделать всё сам, но тут уже всё упиралось в защитные артефакты князей. Боюсь, моё воздействие божественной силой, многие могли бы посчитать атакой или попыткой агрессивного воздействия. Со всеми вытекающими последствиями.

Да и что, у меня было бы в итоге? Фраза — «вот, это такой же выродок Бездны, как тот, что убил твоих родных»? Звучит может и неплохо, только вот доказательств никаких. Сейчас же, каждый из них наблюдал поведение, которое разительно отличалось от остальных.

— Вот и он, князь. Слуга того, кто отдал приказ об убийстве твоих родичей. Возможно, именно тот, что выполнял эту команду.

Взгляд Урусова, которые сейчас стал полностью безумным, метнулся ко мне. Потом к Дарье. Сместился на стоящего впереди князя, которого окружало пустое пространство.

— Да это же Белявский. Вы что, с ума посходили все?

Долгорукий, который чуть отошёл от воздействия Лады, решил подать голос, а я качнул головой.

— Ну что вы, Ваше Сиятельство. Вот вы Юрий Долгорукий. Князь Российской империи. В этом я почти уверен. А это никакой не Белявский. Лишь сущность, что приняла его облик, да успешно притворялась. Он здесь, чтобы проконтролировать процесс. Посмотреть, как цвет российского дворянства станет убивать друг друга, а потом рассказать родичам каждого нужную версию.

Стоящий в стороне Дивеев, хищно прищурился, смотря на гомункула.

— Для такого надо выжить. А Белявские особой силой никогда не отличались.

Вот на этом моменте, наконец ожил сам князь. Окинув всех деланно недоумённым взглядом, всплеснул руками.

— Вы что, люди добрые? Защита у меня есть, от атак ментальных, потому и не побежал я! Кому вы верить станете? Одному из князей российских или проходимцу, что к престолу прибился, да языком и телом своим, фаворитство заслужил.

Шумно выдохнула Дарья, чьи щёки пылали от ярости. Одновременно разум ощутил явственное напряжение Кристины, которая тоже ждала поблизости с Одарёнными из своей свиты и прекрасно слышала громкий голос гомункула. Хлестнуло внимание Лады, которая бросила на меня осторожный взгляд.

Сам искусственный конструкт продолжил.

— Спасти он пытается покровительницу свою. Вот и городит чушь эту несусветную! Нельзя ему верить, Ваши Сиятельства!

На его словах про «российского князя», кто-то из московских презрительно сплюнул на землю. Роду Белявских, если я верно помнил, было всего полторы сотни лет. По меркам бояр, чьи генеалогические древа уходили вглубь веков, как правило на тысяч с лишним лет, мелочь. Но в целом, смертные реагировали предсказуемо — начинали сомневаться.

Взгляд Урусова снова упёрся в меня и я сделал следующий ход.

— Раз ты на самом деле князь Белявский, то используй родовой Дар. Не покажи нам его фон и не изображай ничего абстрактного. Примени в деле. Так, чтобы результат можно было потрогать руками. Проверить. Ощутить.

Безусловно, гомункулы могли управлять силой. Но обычно это были исключительно обычные плетения, которые в их голову закладывал создатель. Либо обучал их определённым комбинациям уже после создания. Но вот наделить подобное создание каким-то Даром было практически невозможно. Гомункул мог имитировать его наличие и создавать видимость выполнения действий с его помощью. Но только не пользоваться по-настоящему.

Другой вариант — использование артефактов. Но и это, сейчас ничем не поможет противнику. Вокруг собрались не студенты, а сильные Одарённые, почти все из которых, как минимум, достигли планки Великого Мастера. Провести таких несложным фокусом, не получится.

Похоже до гомункула это тоже дошло. Сделав шаг назад, тот насупился, смотря прямо на Урусова.

— Мы сюда пришли, чтобы за родичей твоих отомстить, да вызов одному из Рюриковичей бросить. Поверили! Согласились. Двинулись в бой. И что теперь? Стоило одному из её слуг поиграть словами, как ты уже смотришь на меня, как на врага.

Лицо князя Усурусова побелело, став похожим на морскую соль. Патриций продвинулся вперёд, не отрывая взгляда от гомункула.

— Используй Дар. Это несложно. Покажи его и я принесу извинения. Отдам тебе половину казны. Просто продемонстрируй его. Или это и правды ты убил моих братьев с сестрой и мать?

Голос смертного звенел от напряжения, а все прочие замолкли. И на того, кто скрывался под личиной Белявского, смотрели уже совсем по иному. Как Диана на загнанного оленя, который долго петлял по чаще, но всё же оказался перед ней и вот-вот получит стрелу в бок.

Я ожидал, что враг ударит силой или попробует бежать. Но гомункул удивил. Вместо того, чтобы спасаться, выхватил из-за пояса короткий артефакторный стилет с толстым лезвием и вонзил его себе же в бок. После чего осел на землю.

Секунд десять стояла полная тишина — патриции с обеих сторон, удивлённо рассматривали лежащий труп, не совсем понимая, как на это реагировать. Потом принялись переглядываться, косясь то друг на другу, то на Дарью. А некоторые поглядывали и на Оболенского. Один Урусов недвижно стоял, рассматривая тело и беззвучно шевеля губами.

Далёкая вспышка силы, заставила отправить Сандала в бросок к центру старой столицы. Дракону потребовалось всего несколько мгновений, чтобы добраться до цели. Ещё пары хватило, чтобы оценить ситуацию.

Спутник издал яростный рык, а я скрипнул зубами. И сделав два шага вперёд, встал рядом с Урусовым, оглядывая прибывших со стороны Даниила князей да бояр. Движение привлекло внимание, а когда я заговорил, усиливая звук при помощи Гласа, в мою сторону повернулся каждый из патрициев.

— Ваши Сиятельства, не хочу вас расстраивать. Но прямо сейчас, вашим родичам и ближникам режут глотки, принося их в жертву. Даниил Рюрикович предал вас.

* * *

Сандал, Мьёльнир и Жорик уже умчались на страницы следующей части и ждут вас)

Вот тут: https://author.today/reader/310703

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Возвышение Меркурия. Книга 10

Content

Возвышение Меркурия. Книга 10

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Nota bene