Возвышение Меркурия. Книга 12

Глава I

Я устремился к границе, постепенно набирая скорость и накладывая новые слои защиты. А за спиной начинал работать механизм распространения информации. Первый ход в этой партии сделали те члены свиты, что остались во Владивостоке. Прямо сейчас во все издания империи Цин отправлялся текст пресс-релиза. Не слишком длинного, но весьма интересного, если обратить внимание на его содержание.

Основной посыл был прост — у рода Афеевых есть свой дух-покровитель, под именем «Меркурий». Который достиг соглашения с великим духом Чжень-у. Тем самым, что карает за бесчестье и следование ложным идеалам. Теперь империя Цин испробует на себе всю мощь их гнева. Ровно до тех пор, пока их правитель не принесёт извинений, а все рода, что начали войну, не выплатят контрибуцию деньгами, землёй и собственностью.

Пресс-релиз отправляли при помощи телеграфа, факсов и даже обычных телефонов — Измайлов обеспечил группу телефонисток, знающих язык, которые попросту обзванивали издания по списку, зачитывая им текст в виде телефонограммы.

Естественно, мало какие газеты рискнут пустить такое в печать. Даже если подобные и найдутся, то их будет совсем немного, да и тиражи скорее всего быстро изымут. Важным было иное — мы охватывали сотни редакций, расположенных в самых разных провинциях. В том, что персонал станет обсуждать пресс-релиз между собой, не было никаких сомнений. Наверняка, они же донесут эту информацию до родственников и знакомых. Не все, понятное дело, но многие.

Плюс, она абсолютно точно дойдёт до тех родов, на чьей земле работают редакции. А значит, слух быстро распространится среди всей маньжчурской знати.

Безусловно, канал распространения информации был не самым быстрым. Но я полагал, что как только мы начнём действовать, слух начнёт распространяться с куда большей скоростью. Одно дело — рассказывать кому-то о письме «северных психопатов», которые сочинили историю про каких-то духов. И совсем другое, говорить о пресс-релизе, после которого и правда начали происходить странные вещи.

Тем более имя Чжень-у, местной знати уже было знакомо. А за последние двое суток, Олег освежил эти воспоминания в их памяти, пройдясь не только по усадьбам и крепостям патрициев, но и публичным местам. Надписи на стенах административных зданий и университетов, послания оставленные в банках и школах. Дети во все времена верили в чудеса куда охотнее взрослых. И слухи в их среде разносились куда быстрее. Оттуда попадая ко всем членам семьи.

Слова о том, что император ведёт страну в пропасть и Цин не стоило затевать войну со своим соседом, подкреплялись зримыми свидетельствами — Олег сокрушал артефакторные системы защиты, портил банкноты и монеты, оставляя на них своё имя, наводил хаос среди бюрократов, буквально уничтожая их рабочие места.

Будь такие ситуации единичны, их всегда можно было списать на происки вражеской разведки или конкурентов рода, которые решили нанести удар таким странным способом. Но скорость иномирца позволила за два дня охватить множество провинций и городов. А когда нечто подобное происходит разом по всей стране, то начнут задумываться даже самые отъявленные скептики.

Не говоря уже о том, что он установил все двадцать четыре артефакта, подготовленных Мьёльниром. В теории, я мог активировать их прямо сейчас, нанеся удар. Но это решено было оставить на потом. Сделать финальным этапом, который окончательно надломит империю.

Суть самого плана была проста. Нанести экономике и крупнейшим родам империи такой ущерб, что им самим захочется договориться, пожертвовав какой-то частью своей знати, чем продолжать противостояние.

Как можно провернуть такой фокус, когда против тебя мощная империя с многотысячной армией? На самом деле, очень просто. Чем крупнее противник, тем больше у него уязвимых мест. Некоторые из которых, защищены крайне слабо.

Например водонасосные станции, водозаборы и прочие предприятия, что забирали воду из рек и озёр, перенаправляя её для промышленных нужд, либо загоняя в водопроводы, которые обеспечивали жителей.

С одной стороны, это важный объект инфраструктуры. Ну а с другой — не родовая крепость и не военная база. Никто не станет тратиться на мощную артефакторную защиту чего-то подобного. А даже если и пойдёт на такой шаг, то никогда не станет вкладывать столько денег, чтобы выставленный барьер смог противостоять божественным спутникам. Либо Чжень-у, который недавно получил «искру».

У меня уже имелась карта с отмеченными на ней целями. Их было немало — по несколько штук на каждый, относительно крупный город. Но с другой стороны, и времени на удар по каждому из объектов, требовалось совсем немного. Чаще всего, Мьёльнир даже не притрагивался к их артефактам — в этом не было никакой нужды, потому что они попросту не замечали Сандала.

Тот легко проникал внутрь, после чего превращал внутренние механизмы в металлолом. Опять же, это было элементарно — обычная сталь, которая не прикрыта энергетической защитой. В самом начале моего пути, такой подход потребовал бы определённых усилий. Сейчас же, возросшая мощь «искры» позволяла дракону справиться с задачей за считанные мгновения.

После первой пары городов, мы окончательно отработали схему — я выводил костяного дракона ближе к центру населённого пункта, а Сандал принимался носиться по нужным точкам.

Олег занимался тем же самым, но в другой части империи. А на стенах каждого из промышленных объектов оставались надписи, указывающие на авторов действа. Имена Чжень-у и Меркурия.

Бесспорно, представляться было опасно. Где-то в этом мире, до сих пор находился псевдо-Локи. Но если посмотреть под иным углом, такой подход обеспечивал меня потоком силы. Смертные всегда куда охотнее испытывали страх, чем верили во что-то позитивное. А учитывая охват территории и уровень распространения слухов, скорее всего уже завтра, нас с Олегом будут опасаться миллионы людей. Возможно десятки миллионов. И это только первый этап.

К тому же, условный Локи наверняка уже слышал о Чжень-у. И если мой противник не совсем идиот, то предполагает, что здесь появился кто-то из Древних. Возможно даже не один.

Был соблазн взять с собой Гифера. Но в итоге я оставил его во Владивостоке, снабдив чёткими инструкциями, которые исключали причинение вреда и обязав подчиняться всем приказам Леры, Ульриха, либо иных членов свиты, если первые двое будут отсутствовать.

О том, чтобы привлечь Найхву, я тоже думал. Она могла бы повлиять на воду, к примеру, сделав её непригодной для питья. Либо применить свои способности иным образом. Но юная богиня была слишком слаба для такого. А добавлять её имя третьим в список, стало бы откровенно глупым поступком. Сейчас я не просто получал временный поток мощи, но и устанавливал якорь на будущее. Обеспечивал себя источником силы, который в перспективе станет работать неограниченно долгое время.

Лечение Василины и отдых помогли — я практически полностью восстановился, что позволяло не экономить божественную мощь и перемещаться с максимальной скоростью.

Единственным риском было столкновение с сильным Одарённым, который напоминал бы по рангу тех, с которым мы сражались вчера. Но подобных, в Китае имелось не так много. И около двух третей из них, сейчас находились в войсках. Остальные же, чаще всего сидели по родовым крепостям. От которых, нужные нам цели, находились на весьма приличном удалении.

Первый отклик пришёл спустя три часа нашего воздушного похода против врага. На дарфоне высветилось сообщение от Дарьи.

«Что за Меркурий и Чжень-у? Дипломаты Цин прислали ноту протеста, потребовав немедленно прекратить агрессию против их страны.»

Тогда я лишь усмехнулся и отправил вполне очевидный ответ.

«Скажи, что ты не понимаешь о чём речь.»

Само собой, на этом переписка не закончилась — Дарья пыталась выяснить, что именно происходит и какого Кроноса, китайцы присылают ей документы, где указаны имена, которые школьники учат, когда ненадолго касаются мифологии. Успокоилась только после того, как трижды получила от меня один и тот же ответ — запросить всё у своей разведывательной сети.

Использование имени, которое по большому счёту знакомо всем в этом мире, безусловно тоже было риском. Зато позволяло куда проще аккумулировать энергию последователей. Даже эти желтокожие варвары должны были что-то слышать о Меркурии. А в того, о ком тебе уже говорили, поверить всегда намного проще, чем в нечто абсолютно новое и неведомое.

Следующая реакция последовала после того, как день перевалил за полдень. Снова дипломаты Дома Цин, которые на этот раз обратились к роду Афеевых, требуя объяснить происходящее и немедленно остановить атаку на территорию империи.

В ответ получили заранее заготовленное послание — мол, род просто обратился к своему покровителю и никоим образом не причастен к тому, что происходит в провинциях Китая. Если же у Цин есть доказательства обратного, то пусть они хотя бы проинформируют об их наличии.

Естественно, ничего подобного у маньчжуров не оказалось. Зато у них имелись сотни промышленных объектов и миллионы жителей, которые остались без воды. И пусть за ремонт они взялись сразу, но тут имелся небольшой нюанс — сразу после Сандала, на объектах появлялся Мёльнир. Который превращал всё здание во что-то вроде цельного артефакта. Причём с самыми разными свойствами. В одном случае, металл приобретал новые характеристики и сопротивлялся воздействию профильного Дара, оставляя лишь вариант ручной обработки инструментами. Другая схема превращала всё здание насосной станции в слизь, при первом же применении силы. Третья ситуация предполагала иную реакцию.

Каменный спутник не стремился действовать максимально убийственно, но с задачей замедления темпа восстановительных работ, справлялся на отлично.

Как итог — по Китаю постепенно начинала катиться волна паники. На гребне которой были наши имена. Я буквально физически ощущал рост объёма энергии, которая вливалась в каркас и усиливала «искру». А ведь это было только начало. Самый первый и наиболее безобидный этап плана.

Ночь мы провели в одной из провинций империи Цин — заняли один из домов в небольшой и полностью заброшенной деревне, чьё население похоже переместилось в город.

Половину ночи я потратил на изучение массива информации, которая была получена от океанского бога. Её было столько, что и сейчас не вышло полностью закончить процесс — похоже, даже для обычного ознакомления, придётся выделить ещё пару таких вот ночей. Хотя в некоторые направления я успел неплохо углубиться.

Несколько часов сна, под прикрытием барьеров Мьёльнира и новое утро. Которое принесло массу новостей. Бунта в империи Цин, к сожалению, пока не началось. Но вот процесс брожения пошёл. Косвенным его признаком можно было считать массу обращений от крупных родов Китая с требованием немедленно прекратить удары по их территории. Так как их люди не участвовали в нападении на Владивосток, а значит они никак не касаются конфликта.

Уверен, подковёрная игра тоже началась — вряд-ли местные патриции были рады неожиданным убыткам своих предприятий и недовольству жителей. Сложно сказать, в какую сумму Китаю обошёлся суточный простой солидной части предприятий, но это было лишь начало. К тому же воздействие этого этапа, в основном было нацелено на обычное население — я хотел, чтобы они услышали моё имя. И судя по «искре», которая за ночь изрядно укрепилась, это сработало.

Но с империей были связаны и иные новости — два Знамени, которые до того блокировали границы Тибета, пересекли их, начав продвигаться вглубь. А Пекин выпустил официальное заявление, что в связи с расколом в тибетской власти, вынужден ввести на территорию страны войска и временно взять её под своё управление.

Ещё одно Знамя, вместе с отрядами родовой знати и частями, что были укомплектованы ханьцами, сейчас стягивалось к северной границе. Не думаю, что Цин хотели организовать повторное вторжение — слишком рискованным оказался бы такой поворот событий. Скорее хотели перестраховаться и обеспечить себе защиту от удара с нашей стороны границы.

Помимо этого, Командование Зелёного Знамени выступило с заявлением, которое напечатали все утренние газеты — о том, что силы ПВО приведены в полную боевую готовность, а все инфраструктурные объекты взяты под охрану. С тем посылом, что населению больше не стоит опасаться диверсантов противника.

— Они правда насс-с-столько глупы? Или притворяются?

Слова Мьёльнира заставили усмехнуться и я пожал плечами, убирая дарфон в карман.

— Скорее считают тупыми своих же людей. Рассчитывают, что им поверят.

На эту реплику неожиданно отозвался, кружащий наверху Сандал.

— А давай прр-р-рсто слетаем в Пекин? Вместе с тем смерр-р-ртным на коне? Споём им всем песню, а потом узнаем тайну дрр-р-ракона!

С тех пор, как ко мне наведался патриарх Рюриковичей, крылатого спутника не отпускала мысль посетить алтарь императорского рода и выяснить, что имел в виду слуга того древнего существа. Что было вполне естественно — на его месте, я бы тоже хотел узнать, что за дракон здесь побывал, от кого он бежал и самое главное — как перемещался между мирами?

Но для начала требовалось закрыть вопрос с Цин. Алтарь никуда не денется — сомневаюсь, что в ближайшее время кто-то рискнёт атаковать Кремль. Тем более я сам видел его защиту. Не будь тогда рядом Оболенского, даже мне было бы проблематично прорваться внутрь.

Тогда как с Китаем нужно было разбираться прямо сейчас. Заодно и заложить базу на будущее. Как в плане экономического могущества Афеевых, так и с точки зрения количества последователей, которых я могу получить.

— Не получится. Ты сам видел, сколько там древней мощи. Запрутся в дворцах, стянут к столице силы, запрут нас там и всё закончится.

Сандал недовольно рыкнул, а я выбрался на улицу и забравшись на костяного дракона, прикрытого пологом невидимости, подождал, пока Мьёльнир свернёт работу артефакторной системы и очистит энергетический фон от следов нашего пребывания. Не то, чтобы я планировал возвращаться в этот заброшенный дом, но на всякий случай предпочёл перестраховаться.

Когда мы отправились в путь, выяснилось, что по поводу ПВО, китайские военные не шутили. Помимо стационарных радаров, они задействовали массу мобильных установок, которые непрерывно сканировали небо при помощи артефактов. Пытались уловить искажения энергетического фона, чтобы определить местоположение цели. Возможно кто-то из военного руководства всерьёз верил, что таким нехитрым способом, у них получится меня обнаружить. Либо военные просто дословно выполняли приказ, чтобы их генералы могли составить убедительный доклад и отчитаться императору. Любовь смертных к большим цифрам в официальных бумагах, меня всегда удивляла. Но сами они, в большинстве случаев воспринимали их положительно. А тут можно было указать, что в провинциях были задействованы тысячи зенитных комплексов, что тщательно искали нарушителей.

Что самое смешное — они и правда имелись. Эти самые комплексы. Только вот ни единого шанса зафиксировать моё перемещение, у них не было.

Второй день означал новую цель. Железные дороги. Нет, мы не крушили полотно, не срывали насыпи и не пытались взорвать поезда. Всё это слишком быстро исправить. Тогда как мне требовался долгосрочный результат.

Потому, когда мы оказывались над рельсами, Мьёльнир создавал из куска камня артефакт. Который немедленно пускал в дело.

Схема была проста — он менял физическую структура металла. Превращая рельсы в жидкий кисель, который было невозможно вновь обратить сталью. Учитывая, что железнодорожное полотно, как правило не пытались защитить силой, процесс проходил легко. Один артефакт превращал несколько сотен километров рельс в расплывающуюся массу. Порой, вместе с ними захватывая и колёса идущих составов.

Волна реакции шла в обе стороны, да и протяжённость была серьёзной, так что определить наше точное местоположение по точке нанесения удара, было сложно.

Но маньчжуры активно пытались. Ко второй половине дня, когда мы закончили с дорогами вдоль побережья и переключились на внутренние провинции, они отправили в патрули своих лучших Одарённых.

Основной проблемой противника было то, что в одиночку меня мог обнаружить хорошо, если десяток из них. И определить их уровень владения силой я мог на приличном расстоянии. Поэтому, такой ход лишь немного притормозил уничтожение провинциальной железнодорожной сети, но не спас её. Всё же божественный полог невидимости, это даже не щит Оболенского — кавалергарда наверняка обнаружили бы ещё вчера. А сегодня он бы точно угодил под удар. Тогда как я мог легко проскальзывать под носом у охотников. Преимущества обладания «искрой».

Пока я рассекал воздух над Китаем, уничтожая железнодорожное полотно, Олег выполнял иную задачу — явился в родовые усадьбы и крепости тридцати беднейших родов империи Цин, оставив каждому из них послание. Список семей, которые подходят под нужные критерии, подобрала Кристина. Основным фактором была финансовая несостоятельность рода и его долги, но помимо этого учитывалась история каждой конкретной фамилии и наличие или отсутствие у неё покровителей.

На этот раз мы остановились в небольшой роще, прямо под открытым небом. Сандал обеспечил едой — когда проносились над одним из городов, прихватил с собой несколько банок мясных консерв с магазинных полок. Не совсем та еда, которая подходит богу, но полевые условия заставляли идти на определённые издержки.

Покрутив в руках одну из банок, я поставил её на землю и достал дарфон, разблокировав экран. Развернул ленту сообщений. И потянувшись левой рукой к оставленной мной банке, замер. Слишком неожиданным выглядел присланный Ульрихом текст.

«Кажется мой отец напал на след. Нужна личная оценка. Сообщи, когда будешь на связи.»

Глава II

Естественно, я немедленно позвонил. И стоило признать, похоже в Скандинавии, правда нашлось нечто интересное. Это был не торговец, как я предполагал изначально, а владелец постоялого двора. Последний со временем стал приличной гостиницей, а потом и одним из самых роскошных отелей Швеции. В изменении статуса заведения ничего странного не было, но история его получения предками нынешних владельцев, даже в кратком пересказе Ульриха, привлекала внимание.

Конечно, это всё могло быть совпадением. За свою долгую жизнь я насмотрелся на разные выкрутасы судьбы и такое тоже встречались — нити Парки порой сплетались в такие изгибы, что с ними не сравнится никакой целенаправленный умысел. Тем не менее, версию точно стоило проверить. Если окажется, что тут замешан тот самый условный Локи, то возможно получится выяснить, где он сейчас. А если совсем повезёт, тот отыщется прямо на месте — в Швеции.

Имелась только одна небольшая проблема — незавершённое дело с империей Цин. Я не мог бросить всё и сорваться с места, полетев в Скандинавию. Технически, добраться туда было несложно. Но мне нужно было не просто прилететь на одну минуту, взглянуть на всё и сразу же отправиться обратно. Будь там след Тора или даже Одина, возможно такой подход сработал. Но в случае с Локи, понадобится куда больше времени, чтобы всё тщательно проверить.

Оставалось только одно — закончить с делами здесь, после чего полететь в Швецию. А пока пусть отец Ульриха продолжит своё путешествие по северу, посещая замки и собирая сведения.

Правда, как выяснилось в процессе беседы, старый аристократ решил оптимизировать процесс. Идея покататься за чужой счёт и заработать, ему безусловно пришлась по вкусу. Зато не слишком устроил тот факт, что каждые пару дней придётся снова отправляться в дорогу. Потому он посетил замок одного из своих старых друзей и пригласил туда всех местных энтузиастов, которые собирали факты о местечковой истории, либо публикуя их крохотным тиражом за свой счёт, либо периодически печатаясь в газетах.

Это не совсем соответствовало моим инструкциям, но ход был ловким. К тому же позволял сразу охватить большую территорию. Самостоятельно, он только по малым городам Швеции мог колесить пару месяцев. Да и не факт, что аристократы оказались бы в курсе всех нужных слухов. А так, старик за один подход охватил едва ли не половину страны. Более того — почти сразу нашёл зацепку.

Пока я попросил передать ему пожелание дальше гостить в замке, ничего не меняя в своём поведении. Информацию пусть тоже продолжает собирать. Во-первых, нельзя выходить из образа, а во-вторых, обнаруженный им отель может запросто оказаться пустышкой. А я прибуду, как только смогу.

Жаль, нельзя было отправить кого-то ещё — со следами Локи мог разобраться только я сам. Единственный, у кого был шанс что-то уловить, это Гифер. Но титан мог легко завалить всё дело — слишком много времени он провёл в Тартаре, чтобы сохранить навыки скрытной охоты. Да и его «искра» пока ещё не восстановилась, даже на треть.

В Китае меня заменить тоже было некому. Поэтому, закончив разговор, я сформировал себе «постель» из веток со свежей листвой и рухнув сверху, невольно засмотрелся на звёзды, что виднелись сквозь кроны деревьев.

— Как думаешь, это дрр-р-раконы убили богов?

Сандал патрулировал окрестности, но видимо почувствовал, как я расслабился и решил задать вопрос, пока разум снова не нырнул в глубины иномирной информации.

— То существо, которое называют патриархом Рюриковичей, говорило о войне. А индийский воин, что встретился нам в Пробое, твердил про заговор.

Дракон чуть подумал и с неожиданной уверенностью ответил.

— Но ведь они оба могут быть прр-р-равы?

Я усмехнулся. С развитием моей собственной мощи, росли и возможности спутников. А вместе с тем и гибкость их мышления.

— Могут. Либо оба ошибаются. Что точно неоспоримо — комбинации для путешествий между мирами, могут быть весьма распространены.

В голове мелькнула мысль о Версале. А ещё о дворце, из которого пропал тот самый основатель династии. Туда точно стоит заглянуть. Тем более, это всего лишь небольшой крюк по дороге в Швецию.

Впрочем, через несколько секунд, мысли переключились на другое и я сам обратился к Сандалу.

— Ты вспомнил что-то ещё о своей прошлой жизни?

Спутник помолчал. Сделал ещё один круг над рощей. Как будто раздумывал, стоит ли мне рассказывать. Но в конце концов заговорил.

— Не так много. Я был лидерр-р-ром стаи. Большой и сильной. Мы срр-р-ражались за свои земли. Вынужденно — врр-р-раг явился сам.

На пару секунд замолчав, медленно продолжил.

— Я не уверр-р-рен, но там были дрр-р-раконы, что пахли не так, как мы. И выглядели иначе. Как знать, может они и прр-р-рилетели из иных мирр-р-ров. А может с иного континента. Этого не помню. Но в той битве я пал. А потом очнулся здесь. Ястрр-р-ребом! Позорр-р-р!

Невольно улыбнувшись, я напомнил.

— Ты как-то не жаловался, если я всё верно помню. И кстати, до сих пор хочу спросить — зачем тебе было нужно женское бельё?

Дракон умолк и рывком поднялся ввысь, демонстрируя своё отношение к продолжению беседы. Ещё чуть подождав, я прикрыл глаза. Значит расскажет как-нибудь в следующий раз. А пока нужно заняться делом.

Ночь прошла точно так же, как и предыдущие — половину времени я провёл, изучая информацию из иного мира, а вторую половину спокойно спал. Странно — вроде бы сейчас на вражеской территории и по сути, вообще в рейде. Но при этом, у меня были две ночи абсолютно спокойного отдыха, без всяких тревог.

Утро же принесло свежие новости. Коллапс транспортной системы ударил по китайцам куда жёстче, чем проблемы с водоснабжением. Если не считать императорского домена, все остальные земли принадлежали патрицианским семьям. Условия прокладки железных дорог у всех отличались. Большинство получили определённые привилегии при перевозке своих грузов, плюс стребовали фиксированную плату на момент самого строительства. Теперь же, транспортным компаниям приходилось заново прокладывать абсолютно всё. Единственное, что уцелело — огрызки железных дорог около Пекина. Так что, при желании, по столице можно было прокатиться на поезде. От одной окраины до другой и назад.

А если говорить серьезно, то с получением разрешений на восстановление путей, сходу возникли проблемы. Многие патриции осознали, что это шанс изменить условия старого договора в лучшую для себя сторону. Ещё и получив приличную сумму денег за сам факт проведения работ. Потому как, сейчас речь шла вовсе не о ремонте, а о новом строительстве.

Императору пришлось надавить, используя свою власть и угрожая. Это сработало — сейчас работы велись по всей территории империи. Но в любом случае, это займёт время. Даже при полной отдаче строителей и с привлечением войск Зелёного Знамени, восстановление всех железных дорог потребует, как минимум, недели. И это была моя личная, крайне оптимистичная оценка. Вполне вероятно, маньчжурам будет нужно в два-три раза больше времени, чтобы справиться с ситуацией.

При этом, абсолютно ничего не мешало мне повторить тот же самый цикл действий, нанеся такой же удар повторно. Единственной угрозой для меня были мощные Одарённые, но их не хватало для полного контроля территории страны.

Конечно, сейчас Цин организовали наблюдение за восстановленным полотном. На всём протяжении рельс висели воздушные конструкты. Стоило им зафиксировать изменения, как в район атаки должна была отправиться группа Одарённых, шагнувших за порог Великого Мастера.

Не сказать, что это было эффективно, но если в итоге империя увеличит количество таких групп, заставив войти туда абсолютно всех знатных Одарённых подходящего уровня силы, плюс заберёт воинов из двух Знамён, что не участвовали в боевых действиях, это и правда способно создать некоторые проблемы.

Тем не менее, транспортной системой всё не ограничивалось. Более того — пожелай я дальше концентрироваться исключительно на ней, рельсы продолжали бы превращаться в кисель. Просто не с такой скоростью, как в первый раз. К тому же, ещё были морские суда и автомобильные дороги. Не говоря о тех же морских портах, через которые шёл колоссальный грузопоток. Плюс, нефтепроводы и газопроводы. Электростанции. Наконец, сами промышленные объекты.

Вся стратегия обороны современных государств, зиждилась на том, что прорвавшийся к ним противник не сможет долго орудовать незамеченным. Даже если он сможет спокойно пересечь границу и окажется крайне эффективным в плане разрушения инфраструктуры, то его быстро найдут и уничтожат. То есть нанесённый ущерб будет ограниченным и не окажет критического влияния на положение дел.

Обнаружить меня было крайне проблематично. И даже будь уровень моего воздействия не настолько разрушительным, сама возможность постоянно и незаметно наносить удары, рано или поздно подточила бы империю.

Глава Дома Цин это прекрасно понимал. Именно поэтому в ночи поступило предложение от его дипломатов — правитель Китая был готов обеспечить заключение мирного соглашение со всеми родами, что формально объявили войну Афеевым и надавить на них, чтобы получить соглашение на необходимую контрибуцию.

Кристина ответила ему утром — выслала заранее подготовленные требования. Род Афеевых желал получить всю территорию империи вплоть до линии Даньдунь-Цзиньчжоу-Чифэн. Громадный кусок земли с десятками миллионов жителей. Раньше я бы сказал, что переварить такое будет сложно, но теперь в уравнение был включён новый фактор — боги, которым можно поклоняться и их последователи. Если быть до конца точным — мои собственные неофиты.

Уже сейчас я ощущал колоссальный приток мощи. А это был всего лишь страх. Боязнь китайцев, которые опасались новых ударов неведомого духа-покровителя далёкого северного клана, который зачем-то тронула империя.

Тем не менее, я намного лучше ощущал связи со всеми моими последователям. Более того — пожалуй теперь, я мог наделять их силой, как в старые добрые времена. А кое-кто на территории Цин уже обращался ко мне за помощью. Правда, пока молили о том, что мой следующий удар пришёлся на чьи-то владения, а то и вовсе на конкретную постройку. Это давало не так много силы, как просьбы о помощи самим себе. Пусть страх и работал эффективнее, но подпитывал «искру», он куда слабее.

На предложение Кристины, император ответил гневным отказом. После чего к Владивостоку попытались прорваться бомбардировщики, сопровождаемые крылатыми химерами. Скорее всего маньчжуры посчитали, что сильнейшие воины рода Афеевых сейчас на их собственной территории. А значит получится спокойно ударить по городу. Думаю, если бы первый налёт прошёл успешно, то следующий оказался бы куда более массированным. Да и Пусан они тоже могли попытаться атаковать. В конце концов, кто разберёт, где там самолёты, что принадлежат родам, которые находятся в состоянии войны, а где спешно перекрашенные машины имперских ВВС.

Но маньчжуры просчитались. Во Владивостоке оставались члены моей свиты, вместе с Гифером. И самое страшное для китайских пилотов — в городе был скучающий Оболенский. Который с великой радостью взмыл в небо, разнося на куски самолёты и гоняясь за химерами.

Газеты Китая получили очередной пресс-релиз, в котором указывалось, что дух-покровитель не остановится, пока Афеевы не получат желаемого. В этот раз его дополнили словами об отказе императора от условий мирного соглашения и указанием на воздушную атаку со стороны маньчжуров.

Не слишком честно? Возможно. Но бросать в атаку на Владивосток два полных Знамени, это тоже так себе подход.

Мы же с Олегом продолжали действовать. Я занимался электричеством. Вернее, над этим работал Мьёльнир. Сначала каменный спутник поставил несколько экспериментов, а добившись успеха, приступил к делу. Тут всё оказалось ещё проще, чем с железной дорогой. Несколько бетонных столбов, превращённых в артефакты и вместе с электричеством по проводам помчался сигнал, который уничтожал кабели. А в качестве бонуса, ещё и обращал в бесполезные куски материи всё, чего касался.

Это означало не только уничтожение высоковольтных линий и подстанций. Добравшись до городский сети, сигнал ветвился. Расходился во всему городу. И безжалостно выжигал громадное количество объектов. Щитки-распределители, бытовые приборы, промышленное оборудование — всё, что питалось электрическим током.

Уберечься смогли те немногие владельцы предприятий, которые вовремя узнали о происходящем. Всё же электросеть страны пусть и была глобальной, но располагала перемычками. Одного сигнала было мало — для того, чтобы накрыть атакой всю территорию Китая, мне понадобилось немного полетать.

Потому, отдельные заводы вовремя прекратили работу и физически отсоединились от сети. Но таких было немного. Единицы, если брать общую массу. К тому же, если среди знати информация ещё как-то расходилась за счёт дарфонов, то у обычных жителей не было не единого шанса. Вся бытовая проводка и электрическая техника, были уничтожены. На всей территории империи.

Впрочем, патрициев и императора, это наверняка заботило мало. В отличие от потерь промышленного оборудования. Один успешный удар стоил империи Цин и её знати безумно громадного объёма денег.

А дополнением к этому послужили многочисленные пробоины нефтепроводов. В некоторых случаях, их полное разрушение на солидных по своей протяжённости участках. Олег пока не был силён в создании плетений и действовал интуитивно. Но при этом вполне эффективно.

Если наложить на картину продолжающиеся работы по восстановление железных дорог, то волна паники, которая захлестнула Китай, была вполне объяснима. Люди сметали всё, что было на полках магазинов. Многие устремились за пределы городов, считая, что следующим шагом будет их полное уничтожение.

Потом произошло неизбежное — вызванная страхом агрессия, нацелилась на знать. Впервые за многие годы, патриции остались наедине с бушующими толпами плебса. Полиция и все вспомогательные части оказались деморализованы, а зачастую и вовсе покинули место службы. Внешнего врага у них не было, зато имелись семьи, о которых в такое время требовалось позаботиться. К тому же, самые сообразительные офицеры сразу поняли, чем всё закончится и поспешили убраться подальше. А глядя на них, этому примеру последовали и все остальные.

Как итог — у знати осталась только родовая гвардия и личная сила. Безусловно они пустили в дело и первое, и второе. Подавив гражданские беспорядки. Вот только действовали они привычными методами, к которым привыкли за время многочисленных войн — лили кровь и оставляли за собой груды трупов. Не смогли учесть того простого факта, что вместо врагов, перед ними их собственные подданные.

И если вечером улицы большинства городов опустели, то вот ночью полыхнули уже по-настоящему массовые беспорядки. Бунтовщики жгли машины, грабили офисы и магазины, громили всё, что несло на себе герб аристократов и убивали тех, кто имел к ним какое-то отношение.

Само собой, подобное творилось не везде. Но как минимум четверть крупных городов погрузились в кровавый хаос. А Восьмизнамённая армия, судя по докладам разведки Российской империи, стала испытывать проблемы с дисциплиной — многие патриции решили вернуться домой, предсказуемо поставив интересы своего рода выше приказов правителя.

Не представляю, какое давление оказывалось знатью на самого императора, но его первой реакцией был силовой ответ. Вполне просчитываемый, если отталкиваться от предыдущего поведения. Смертный явно считал себя гением, а то и неким избранным, что должен привести Цин к величию. Не зря же последние лет десять, он настойчиво упоминал, что империя займётся сбором территорий, которые у неё были когда-то отняты. И плевать, что ни Тибет, ни Монголия, ни Дальний Восток никогда не были китайскими или маньчжурскими. Ручные и прикормленные историки, всегда готовы написать нужную версию событий. Всё, что останется потом — сделать её официальной и казнить за упоминание реальных фактов.

Потому, первый ответный шаг был именно таким, как я ожидал — небо наводнили многочисленные крылатые конструкты разных форматов — от химер и древесных драконов до странных металлических сооружений и призрачных созданий. Часть несли на себе всадников или пассажиров, иные являлись самостоятельными наблюдателями, обладающими псевдоразумом. Но суть была понятна — император пытался отыскать противника и бросил в бой всё, что у него было.

Имелась только одна проблема — всего «этого» оказалось недостаточно. Несмотря на количество Одарённых в небе, у моих спутников они вызывали лишь смех. А действительно сильный противник проскользнул мимо только единожды. Да и то, у него не было шансов меня увидеть. Для такого потребовалось бы обратить пристальное внимание на конкретную область пространства, тогда как маньчжур выплёскивал силу на многие километры вокруг, пытаясь охватить максимальную площадь.

А к утру на границу между Китаем и Российской империи, которая сейчас была прикрыта лишь патрулями моей родовой гвардии, вышли шестнадцать китайских родов. Именно столько из тридцати согласились на выдвинутые условия. Если быть более точным, удар по электросетям и понимание грядущего хаоса, изменили и мнение всех оставшихся. Но они уже успели ответить отказом, а давать им второй шанс я не стал.

Те же, что дали согласие, получили на руки необходимую сумму денег, отправленную при помощи старых контактов Куан Ли, после чего потратили половину дня и всю последующую ночь на дорогу. Чтобы, оказавшись на границе, встретиться с Лерой и обратиться к ней с единственной просьбой — принять их под руку духа-покровителя Меркурия. Мол, раз он оберегает род Афеевых, то может сделать то же самое и для них.

Самым интересным был тот факт, что я почувствовал их обращение. И несмотря на приличное расстояние, уловил эмоции и желания. У меня даже получилось сформировать в их разумах божественные печати. Правда, не все из них были искренни, но убивать сомневающихся или откровенных лжецов, я не стал. Лишь ударил по ним негативными ощущениям — слабостью, головной болью, временной слепотой. Чтобы осознавали последствия своей лжи.

Процесс был заснят на множество дарфонов и немедленно отправлен всем потенциальным распространителям информации в Китае. Не говоря о том, что новоиспечённые последователи сами активно делились впечатлениями. Не зря я потратил на них какой-то объём божественной силы, прочистив энергетические каркасы — каждый ощущал прилив бодрости и хорошего настроения.

По понятным причинам, никаких утренних газет в Китае не издавалось. Но дарфоны продолжали работать. Некоторые издания публиковали статьи для тех, кто был подписан при помощи устройств. Плюс, само собой, информация расходилась самым старинным способом — из уст в уста.

Новость о том, что шестнадцать патрицианских родов присягнули Меркурию и тот принял их под свою опеку, быстро разнеслась среди знати, откуда устремилась и в плебейские массы.

Когда к границе потянулись колонны автомобилей с гербами, окружённые энергетическими щитами, а на побережье Южного Китая, начали высаживаться японские войска, для императора всё рухнуло окончательно.

Формально он всё ещё был правителем страны. Но сейчас, его приказы были готовы выполнять лишь члены Дома Цин и родовая гвардия. Возможно, те немногие союзники, которые были так тесно связаны с правящей фамилией, что пошли бы ко дну вместе с ней.

Я рассматривал несколько моделей поведения противника в такой ситуации. Но тот неожиданно показал себя чуть более умным, чем казался изначально — двинулся по единственному пути, который мог сохранить его на престоле — предложил коалиции из рода Афеевых и японских кланов, переговоры.

Именно после этого сообщения от Кристины, я поднял костяного дракона в воздух и устремился на север. Империя Цин была сокрушена. Закончить разделку этой рухнувшей туши смогут и члены свиты. А мне пора наведаться в дворец древнего дракона, заглянуть на Урал, откуда несло божественной силой и проверить след Локи.

Когда я уже был в небе над Монголией, в кармане завибрировал дарфон. Ульрих.

Непонимающе поморщившись, я принял вызов и услышал чуть смущённый голос скандинава.

— Я сейчас смотрю переписку и вижу, что сообщал об успехах в поисках. Потом мы ещё созванивались. Но…

Замявшись, наконец собрался с духом и выпалил.

— Слушай, а о чём мы вообще говорили? Что мог найти мой отец? Причём он тут вообще? О каких поисках идёт речь?

Глава III

Какое-то время я молчал, прокручивая в голове версии. Потом осторожно уточнил.

— А что последним ты помнишь о разговорах со своим отцом?

Ульрих кашлянул и кажется чуть смешался от постановки вопроса. Наконец медленно выдавил.

— Ну-у… Как мы с ним созванивались и он рассказывал, что дома всё в порядке. Крыша только у замка чуть осыпалась и её надо поправить.

Секунду помолчав, всё с той же неуверенностью продолжил.

— Но я ему буквально пять минут назад позвонил и он сам не понимает, о чём мы переписывались. И звонок ведь был, но я почти ничего не помню. Вроде о книге говорили, которую он писать собрался. Давно планировал, а тут говорит, деньги появились и поехал.

Я ещё раз прокрутил в голове версии. Потянулся к божественной печати в разуме потомка ётунов. Убедился, что со мной разговаривает действительно он. Да и следов вмешательства в разум не было. По крайней мере таких, которые я бы заметил. Тем не менее, факт ментальной атаки был налицо. Причём настолько тонкой, что этого не заметил никто, включая меня. Более того — не среагировал и мой оттиск на его сознании.

Всё это говорило только об одном — я на верном пути. Потому что нечто подобное можно провернуть только при помощи хитроумного плетения и божественной силы. Иначе, я бы заметил.

— Оставайся на месте и веди себя, как обычно. Если вдруг с разумом начнёт происходить что-то странное, то сразу пиши мне. Лучше не звони, а отправляй сообщения.

Тот подтвердил, что всё понял и я прервал звонок, сразу же набрав Лере. С некроманткой пришлось пообщаться максимально быстро — прямо сейчас она занималась новыми последователями, формируя из них группы, которые станут заниматься организацией новых желающих. Последних было полно — около границы ждали члены, как минимум полусотни родов и вчетверо больше находились в пути. Конечно, некоторые состояли буквально из пяти-шести человек и десятка гвардейцев, но были и те, что насчитывали сотни людей.

Часть из них, формально находилась с Афеевыми в состоянии войны. Эти разделились на две группы — одни были готовы подписать капитуляцию сразу, а другие вели переговоры с Кристиной. Которые заканчивались всё тем же — подписанием капитуляции.

Но если рыжеволосая занималась делами, находясь в цитадели Пусана, то вот жрица была в полевых условиях, около границы. И долго общаться не могла.

Тем не менее, важность проблемы быстро осознала. И сообщила, что помнит лишь о том, как я поручал Ульриху связаться с отцом и организовать поиск людей, предкам которых повезло в прошлом. Либо тех, на кого везение нежданно свалились относительно недавно. Но вот о ходе выполнения задания ей ничего известно не было.

Тут уже мой промах — я не интересовался у скандинава, ввёл ли он в курс дела остальных. По идее, должен был, как минимум рассказать Лере. Но с другой стороны, совсем не факт — задание всё же, в какой-то степени было личным.

— Что, к пещерр-р-ре дрр-р-ракона не полетим?

В голосе Сандала звучали разочарование и досада. Крылатый спутник уловил тональность моих мыслей и видимо решил, что из-за обстоятельств придётся поменять и планы. Но я отрицательно качнул головой.

— Полетим. Проверим, что там. И на Урал, по дороге тоже заглянем.

На самом деле, большого смысла спешить не было. Если псевдо-Локи находился на месте и лично столкнулся с отцом Ульриха, скорректировав его воспоминания, то уже давно сбежал. Наверняка следуя чёткому плану, который предполагал быстрое исчезновение. Так что нет никакой разницы, окажусь я на месте парой часов позже или раньше. Второй вариант — сработала какая-то странная ментальная закладка, которая смогла не только очистить от определённых воспоминаний разум шведа, который был на месте событий, но ещё и добралась до Ульриха.

Версия под номером два, на первый взгляд выглядела не слишком реалистичной, но если подумать, именно она казалась мне правдивой. Хотя бы по той простой причине, что в первом случае, условному Локи нужно было установить контакт с потомком ётуна, чтобы на него воздействовать. То есть он получил бы доступ к памяти. Даже если нет — всё равно бы почувствовал божественную печать. И осознал, что нет никакого смысла стирать воспоминания. Это только привлечёт ненужное внимание. Куда эффективнее было бы бежать. Или убить Ульриха, лишив меня одного из соратников и связующего звена с его семьёй в Скандинавии.

Я терзался размышлениями вплоть до момента, когда мы подлетели к Верхоянскому хребту. Тут, мне пришлось ненадолго остановиться. Потому как было абсолютно непонятно, куда именно лететь дальше. Нулевые искажения энергетического фона.

Направление я определил только после того, как подсветил весь горный хребет божественной силой в малой концентрации. А когда мы оказались около входа, расположенного на солидной высоте и без всяких ступеней, которые бы к нему вели, в голове послышался рык Сандала.

— Он скучал по пещерр-р-рам…

Звучало немного печально, но прямо сейчас меня больше интересовала защита, с которой разбирался Мьёльнир. Дракон то, в любом случае, смог благополучно отсюда убраться. А вот плетения артефактов, которые защищали дворец, упорно не хотели поддаваться. И это с учётом того, что сила моих божественных спутников за последние пару дней тоже серьёзно выросла. Да что там — я чувствовал, как прямо сейчас «искра» получает всё новые и новые порции энергии. Причём ощущались они абсолютно иначе, чем сила, поглощённая из осколков.

То всё-таки была старая мощь. Утерянная, а потом возвращённая, но уже находившаяся в «переработанном» состоянии и законсервированная. Сейчас же, божественная суть получала сырую силу от искренней веры смертных. Давно забытые ощущения, которые слегка пьянили голову.

В кармане завибрировал дарфон, а доставая аппарат, я услышал тонкий писк Мьёльнира.

— Сс-с-сложно! За такое точно положено торт! Или сс-с-сразу два.

Бросив взгляд на экран аппарата, я машинально кивнул.

— Будет тебе торт. Только вскрой защиту.

Тот радостно угукнул, продолжая работать. Торт он и правда заслужил. Возможно даже целый грузовик сладостей, если вспомнить объём задач, который мы выполнили в империи Цин. Тогда никто из спутников не вспоминал про торты или клубнику — битва за Владивосток ещё была свежа в памяти и оба понимали, что мы на войне. Сейчас же можно было немного расслабиться.

Бросив взгляд в сторону мощных металлических ворот в скале, которые являлись одним из компонентов артефакторной защиты, я принял звонок от Дарьи и немедленно услышал недовольный голос девы.

— Что, как отхватил себе кусок Китая, так уже и на звонки отвечать не думаешь?

Я кашлянул, скрывая удивление и указал на очевидный момент.

— Мы ведь говорим. Прямо сейчас. То есть на звонок я ответил. Или ты предпочитаешь, чтобы трубку брали в первую же секунду, независимо от того, чем человек занят?

Та вроде чуть смутилась. Даже пару секунд помолчала. Но быстро перешла в наступление.

— Как ты это сделал? Я всего на сутки выпала из новостей, потому что занималась Земским Собором. Сама приказала меня не беспокоить, только если не начнётся новая война. А сейчас читаю сводки и не знаю, что думать.

С шумом втянув воздух, продолжила.

— Ты обесточил практически все провинции Китая, спалил оборудование на заводах, разрушил нефтепроводы, уничтожил железные дороги. Как ты это сделал, Василий? Кто тебе служит⁈ Что за Меркурий? Зачем ты вытащил эту легенду и что под ней прячешь? Какое оружие⁈

Ничего себе напор. Пожалуй, смертной и правда стоило держать руку на пульсе событий. Тогда сейчас не кричала бы на меня, как морская сирена.

— Я же сказал, что у меня есть план действий. Как видишь, он сработал. Надеюсь, ты не ждёшь, что я вот так запросто раскрою тебе секрет?

Та агрессивно выдохнула.

— Запросто? Раскроешь? Секрет? Тебе напомнить, кто я такая?

Хмыкнув, я безмятежно уточнил.

— Дева, которой я пару раз спасал жизнь? Но она постоянно норовит об этом забыть. Я ведь ничего не перепутал?

На этот раз царевна молчала куда дольше. Как минимум, секунд пять, А когда заговорила, голос у неё был куда более спокойным.

— Просто ты пойми, это…

Замявшись, отчётливо скрежетнула зубами.

— У нас Земский Собор. В Петербурге собираются все дворяне империи. От князей до захудалых помещиков, у которых за душой только ветхая изба да статус. А тут род, который в одиночку разгромил Цин.

В этом она была немного неправа. Император сам допустил ряд промахов в самом начале. Переоценивал свои силы. Да и действовал я не один

— Во-первых, не в одиночку. Не высадись на юге японские кланы, Дом Цин ударил бы в ответ. Объявил войну роду Афеевых и двинулся к границе со всеми верными вассалами. Тогда пришлось бы снова сражаться. Только риски были бы куда выше.

Златокудрая дева явно хотела что-то возразить, но я уже продолжил, не давая ей вклиниться.

— Во-вторых, не начни Цин одновременно вторжения к вьетам, и не брось ещё два Знамени на Тибет, их шансы были бы намного выше. Ну, и в-третьих, не стоило ему строить всё своё государство на страхе. Чтобы развалить такое, достаточно лишь вызвать у подданных более сильный ужас, чем фигура правителя. Ненадёжная конструкция.

На самом деле, это была чистая правда. К тому же сработал ещё целый набор факторов. В Азии истории про духов распространены намного сильнее, чем в Европе. И не только в формате детских сказок на ночь. Плюс, там успел заложить какую-то почву Олег. Да, обработал он не такое большое количество людей, но слухи всё равно расползались, пусть в них никто и не верил. Тем не менее, смертные слышали о Чжень-у. Как минимум, какое-то количество.

Да и масштаб сыграл свою роль. Для контроля такой площади, требуется большое количество сильных Одарённых. Которых у империи Цин не было. А древние крепости и дворцы, я старался облетать стороной. Кто знает, как среагировали бы их артефакторные системы, будучи приведенными в состояние боевой готовности.

В той же Европе, ситуация иная. Плотность населения гораздо выше, площадь государств меньше. Провернуть такой же фокус будет намного сложнее. Да и уровень взаимных связей другой. Ударю я предположим по железной дороге в условной Саксонии, а пострадает сразу целая группа соседей. Про электричество и говорить нечего. Запустишь выжигающий сигнал по проводам в Пруссии, а как результат — спалишь промышленность Петербурга. Так себе вариант.

К тому же, жителей европейских стран всегда обеспечат необходимым соседи. Взяв под свою руку, само собой. Но тем не менее. Одарённые из числа маньчжур и ханьцев, так рвались к границе, потому что понимали — текущий кризис будет преодолён только ценой большой крови и полного передела собственности. Хорошо, если выживет каждый третий род из ныне существующих. Да и тем, придётся стоять насмерть, чтобы отстоять право на власть и привилегии. Когда с одной стороны — мясорубка с непредсказуемым исходом, а с другой — покровительство сущности, чьё могущество было не раз наглядно продемонстрировано, выбор очевиден.

Царевна отчего-то возмущённо хмыкнула.

— Пусть даже так. Но ты всё равно это сделал. Или тот, кто тебе служит. Не сказав ни слова о том, что собираешься предпринять. Половина князей только о том и говорит сейчас, как ты разбил китайцев и сделал то, что Рюриковичам оказалось не под силу.

Я с лёгкой ностальгией бросил взгляд в ту сторону, откуда мы прилетели. Сейчас, трое суток, проведённых за медленным разгромом империи Цин, казались мне спокойными и тихими. Пожалуй, теперь я понимал Марса, который всегда утверждал, что лучше всего отдыхается во время военных походов.

— Они же не обсуждают мои кандидатуру в качестве будущего императора?

Сначала я подумал, что она подавилась. Но потом понял, что у девы просто перехватило дыхание от возмущения.

— Афеев! Ты…

Пока она не придумала продолжения, я озвучил ещё одну фразу.

— Жениться я пока не собираюсь, если что. Так, на всякий случай. Если ты планируешь попасть на трон таким путём.

На момент она застыла и на меня плеснуло ощущение лёгкого ошеломления. После чего послышался немного растерянный смех. А ещё через мгновение, царевна всё же взяла себя в руки.

— Когда-нибудь ты дошутишься. На будущее — если вздумаешь вывернуть наизнанку другую соседнюю державу, предупреждай заранее. В императоры тебя никто выдвигать не собирается. Но вот воспользоваться победой, чтобы на нас надавить, пытаются многие. Ты не поверишь, но за два дня до Собора, у многих внезапно прорезались императорские амбиции.

Это меня как раз не удивляло. Вероятность большой войны в Европе снизилась. А теперь ещё и проблема с Цин, с точки зрения дворянства, сама собой решилась. Раз никаких угроз нет, значит можно подумать над вариантами. Тем более это не Княжеский Сход, где можно и поговорить откровенно, и надавить, и пару угроз бросить, сыграв на грани допустимого. Земский Собор — общий сбор всех патрициев, где превалирует провинциальная знать. Пара неверных фраз и пойдёт такая волна возмущения, что результаты голосования могут оказаться непредсказуемыми.

Всё это я хорошо помнил — политическая система Российской империи описывалась ещё в университетских учебниках, а её реалии я уже не раз наблюдал собственными глазами И опасения Дарьи прекрасно понимал — пока часть сознания генерировала безобидные шутки, вторая вовсю размышляла, как гарантировать победу Алексея. По их с сестрой соглашению, именно юноша должен был занять престол. При этом Дарье доставалось равное право голоса в вопросах дипломатии и безопасности — эту сделку, Рюриковичи закрепили клятвой на Даре.

— Послушай, а давай я выступлю на Земском Соборе? Расскажу, что действовал по соглашению с Рюриковичами. А вы согласитесь принять покровительство Меркурия? С патриархом ведь как-то неловко получилось. Я ведь ещё жив. Так глядишь, князья скоро подумают, что Рюриковичей можно безнаказанно убивать.

Та ошарашенно замолчала. Потом медленно выдавила из себя слова.

— Какой ещё Меркурий? И кстати, что с патриархом? Ты обещал рассказать, когда закончишь с Цин!

Мьёльнир наконец справился с защитой и створки ворот принялись медленно открываться. Учитывая настроение царевны, я решил, что будет лучше перенести разговор на более позднее время, когда она немного успокоится. Потому как иначе, придётся ещё надолго тут задержаться.

— Ты подумай. И переговорим ближе к ночи. Я скорее всего, как раз буду недалеко от Петербурга. Всё. Удачи с подготовкой Собора.

Сбросив звонок, убрал было дарфон в карман. Но не успел толком подсветить пещеру божественной мощью, как он вновь завибрировал. Сообщение от Дарьи.

«Лучше тебе очень хорошо подумать над тем, как ты будешь извиняться!»

Хмыкнув, убрал аппарат обратно. Раньше, часто приходилось слышать, что смертные девы слишком предсказуемы. Но в случае с Дарьей это утверждение оказывалось не совсем верным. Порой она выкидывала неожиданные фокусы, больше подходящие вакханке. Или скорее жрице Дианы, которая жаждет попасть на пир к Вакху.

— Дрр-р-раконица желает тебя. Что тут непонятного?

Я глянул на Сандала, который тоже подлетел ко входу в дворец и усмехнулся. Может оно и так, конечно. А возможно и нет. Из-за родового Дара Рюриковичей, определить оттенки её сознания настолько точно и тонко, не выходило. А поведение у девы, пусть иногда и намекало на определённый интерес, но запросто могло быть проявлением собственнических чувств по отношению к обнаруженной рядом ценной вещи.

— Слетай-ка лучше на разведку, крылатый бог любви.

Спутник возмущённо фыркнул и осторожно влетел в распахнутый проём, демонстрируя мне картинку. Осторожно облетев обширные покои, в которых почти не было мебели, остановился в последнем помещении. Судя по стоящему в дальнем конце зала трону, тут основатель династии принимал гостей.

Здесь тоже не было ничего интересного. Стены, каменные ступени, трон. Компоненты артефакторной защиты, с которой уже разобрался Мьёльнир. Хотя нет — в каменной стене над троном виднелось грубо вырезанное изображение глаза. Который подозрительно напоминал око дракона.

Подлетевший ближе Сандал, завис на месте, пристально рассматривая его. А потом я услышал его напряжённый голос.

— Это символ Серр-р-ребрр-р-ряной Стаи. Но без печати силы. Я не понимаю…

Глава IV

Чуть выждав, я понял, что продолжения не будет — судя по эмоциям, которые сейчас источал спутник, Сандал был здорово растерян. Я бы даже сказал, шокирован.

— Кто это? Почему ты так удивлён?

Тот тихо рыкнул, продолжая рассматривать вырезанное в каменной стене изображение. Даже подлетел ближе и понюхал. Наконец принялся отвечать.

— Серр-р-ребрр-р-ряные жили на северр-р-ре. Поклонялись своим богам. Остальные потешались над ними — все знали, что выше дрр-р-раконов никого нет.

Осёкшись, секунду подумал и добавил.

— Никто никогда не видел дрр-р-раконьих богов, но Серр-р-ребрр-р-ряные верр-р-рили, что они существуют.

Подлетев ближе ко входу, я спрыгнул на скальный выступ и сам двинулся внутрь, направляясь к тронному залу, в котором ждал Сандал. Заодно усилил давление божественной мощью на помещения странного дворца, вырубленного во внутренностях скалы — следовало убедиться, что здесь действительно отсутствуют следы энергии.

Шагая, уточнил у спутника.

— А почему ты удивился, что их метка не напитана силой?

Тот на момент замялся.

— Не помню точно, но метки Серр-р-ребрр-р-ряных означали их земли. Наблюдали, следили и сообщали им о чужаках. Это была очень закрр-р-рытая стая. Они не рр-р-рисовали их без цели.

Интересно. То есть здесь побывал один из тех, кого часть сородичей Сандала считала богами? Вполне вероятно, он точно так же, как мы, питался их верой. Сложно сказать, когда под рукой нет самого объекта, чтобы на него взглянуть.

В любом случае, если не считать изощрённой артефакторной защиты, крылатый гость не оставил ничего, что было бы связано с использованием силы. Но вот метку, изображённую над своим троном, решил не трогать. Надо будет потом спросить у Дарьи, бывала ли она тут? Заодно поинтересоваться, как их предок описывал оставленный на стене символ. Думаю, он должен был как-то объяснить его наличие иным членам рода.

— Может быть они вели себя странно? Или затеяли ту самую войну, из-за которой ты погиб? Чем ещё выделялись эти Серебряные?

Тот яростно рыкнул, отвернувшись от метки и устремившись вдоль стены тронного зала.

— Не помню всего! Но врр-р-роде бы нет. На нас напали какие-то иные дрр-р-раконы, не они.

Оказавшись в нужном помещении, я взглянул на вырезанное изображение своими собственными глазами. Тогда как Мьёльнир проверил его и всю толщу каменной породы вокруг, на факт наличия плетений. Ничего. Полная пустота.

Спустя несколько минут мы всё же покинули горный комплекс. Я не ожидал, что здесь отыщется нечто важное — Рюриковичи располагали доступом к дворцу и имейся в горах какие-то секреты, связанные с силой, давно бы про них узнали. Тем не менее, я получил дополнительное подтверждение, что основатель династии действительно был драконом. Да не простым, а из тех, кого почитали другие представители крылатого племени. До того у меня были лишь слова его слуги и ощущения Сандала, который смог идентифицировать Дар царевны. Теперь у версии появилось третье основание — её можно было считать почти доказанной.

Сандал до сих пор находился в изрядном смятении. Видимо пытался осмыслить тот факт, что миры драконов и людей очень давно связаны между собой. А я размышлял о том, как могут пересекаться фразы о войне, которая шла сразу во многих мирах и заговоре части богов. Оба источника информации могли заблуждаться, так что теорий выстраивалось великое множество. И ни одна из них мне не нравилась.

Хотя, вариант с войной и путешествиями между мирами, мог объяснить факт мятежа подчинённых нам патеонов. Они ведь не просто объединились и каким-то образом сбросили данные клятвы, ринувшись в открытый бой. Эллины, египтяне, парфяне и прочие, оказались ещё и достаточно сильны, чтобы сражаться с нами практически на равных. Пусть на каждого из нас и приходилось по несколько противников, но разница в силе должна быть быть колоссальной. Настолько, что любой из нас мог в одиночку сокрушить один из подчинённых пантеонов. А в итоге всё обернулось так, что вырезали нас самих.

Визит иномирного божества, которое дало им способ стать сильнее и помогло сбросить узы клятвы, многое бы объяснил.

Я невольно скрипнул зубами, вспомнив умирающего Юпитера, который отправлял нас в разные миры. Сейчас бы встретить то порождение Бездны, что дало силы врагам. И обратить в пепел. Или отдать на растерзание Жорику — на ближайшие сотни лет, у конструкта было бы неплохое развлечение.

Одного не понимал — почему отец не рассказал нам хотя бы о существовании иных миров? Причину по которой он не хотел делиться секретом комбинаций, что способны пробить туда дорогу, я прекрасно понимал. Слишком уж своевольны бывали боги. А в этом случае, последствия ошибки или сгоряча использованного плетения, нельзя было легко и просто исправить. Но вот резонов, которые помешали бы ему озвучить сам факт наличия множества вселенных, я не находил.

— Надо добрр-р-раться до Верр-р-рсаля! Найти последнее кольцо.

Голос Сандала заставил отвлечься от мыслей и я хмыкнул. Навестить франков и правда следовало. Последний артефакт Сета позволит разблокировать ту информацию, что была разделена между тремя компонентами. А значит, я смогу самостоятельно выглянуть за пределы этого мира.

— Как только разберёмся с Локи, полетим.

Дракон удовлетворённо рыкнул, а в голове послышался тонкий голос Мьёльнира.

— Тот дракон был сс-с-силён, но пряталсс-с-ся. Твой пантеон тоже не был сс-с-слаб, но проиграл. Может сс-с-стоит подождать?

Определённая логика в его словах имелась. С другой стороны, мне не терпелось сначала заполучить инструмент, позволяющий путешествовать между мирами, а потом и опробовать его в деле.

— Сначала добудем артефакт, а потом уже станем решать.

В ответном вздохе каменного спутника, послышались лёгкие нотки укоризны, но я уже отвлёкся на завибрировавший дарфон. Лера с Кристиной почти одновременно сообщали о начале переговоров. Пока их вели профессиональные дипломаты — требовалось согласовать все условия, прежде чем документы будут готовы к подписанию лидерами сторон.

Одним из условий рода Афеевых, было подписание договора сразу двумя представителями Дома Цин. Самим императором и принцессой Мейли. Последнее, на мой взгляд, должно было уберечь деву от казни или иного наказания по подозрению в измене и работе с врагом маньчжуров. К тому же, у меня имелись определённые планы, связанные с её фигурой.

Ещё мои последовательницы сообщали о желании правителя Намвьета присоединиться к переговорам. Войска вьетов опрокинула два изрядно поредевших Знамени, которые ввиду дезертирства лишились болееполовины своих бойцов и освободили практически все занятые маньчжурами земли.

Японцы были против — они уже разделили юг Китая между собой и видимо опасались, что южно-азиатская держава попробует вклиниться с территориальными претензиями. Я же подобный шаг одобрил. Правда, с условием, что правящий род Намвьета присоединится к нашей с японцами коалиции. Основав постоянный союз, который сможет претендовать на полное доминирование в Тихом океане. Особенно, если получится присоединить к нему Корею. Это будет непросто — между Чосоном и Японией имелись давние разногласия. Но в теории, возможно.

В качестве дополнительного условия, я обозначил отсутствие любых претензий на земли империи Цин. Всё, на что могли рассчитывать вьеты — денежная контрибуция.

Лера заодно прислала краткую сводку по положению дел на севере Китая. Жрица вместе с Измайловым активно взялась за наведение порядка и сейчас вовсю тратила золото, захваченное во дворце Владетеля Данцига, чтобы обеспечить местных жителей всем необходимым.

Пока речь шла о лагерях, которые оборудовались вплотную к границе. Но рода, которые перешли под моё покровительство, одновременно с этим давали вассальную клятву Афеевым. И были намерены вернуться обратно на свои земли. Либо хотели получить от нас новые, если их старые территории находились в глубине владений Цин. Всё, что им требовалось для переезда — алтари и родовые артефакты, которые большинство из них и так прихватили с собой.

Последних, по словам Леры, постепенно будет становиться всё больше — она уже связывалась с Дарьей и та сбросила ей сводки разведки Рюриковичей. Согласно которым из внутренних провинций Китая к границам тянулись многочисленные группы техники с родовыми гербами.

Поэтому сейчас шёл активный процесс формирования новых частей из числа тех подданных Цин, что желали примкнуть к роду Афеевых и одновременно с этим оказаться под покровительством Меркурия. Их ядром становились Одарённые, а в качестве пехоты набирали добровольцев с профильным опытом. Поток беженцев, который устремился к северной границе Цин быстро увеличивался в масштабах, так что недостатка в кадрах не было.

Именно эти отряды, под командованием офицеров моей гвардии, должны были взять под контроль ближайшие китайские города, которые сейчас оказались в обстановке полного безвластия и хаоса. А потом продвинуться дальше. Вплоть до той самой линии, которую я изначально определил в качестве наших требований.

Среди присланных файлов, была ещё масса информации, но если оценивать ситуацию в целом — всё шло по плану. Империя Цин рухнула, род Афеевых получал новую территорию. Оспаривать нашу победу никто не решался.

Единственное, на что я обратил особое внимание — пометка Кристины об отсутствии требования ограниченного вассалитета — император Цин не настаивал на подобном ни для кланов Японии, ни для моего рода. Если Пусаном я владел в качестве вассала сразу двух правителей — короля Кореи и императора России, то эти земли передавались без подобных условий. А учитывая, что захвачены они были в ходе формальной войны родов, которая привела к коллапсу соседнего государства, перспективы открывались весьма интересные. В теории, я мог взять себе любой произвольный титул и выстроить на захваченной территории тот формат государства, который пожелаю. Дальше оставалось лишь добиться его признания со стороны иных международных игроков.

Мысль была крайне интересной и бы даже сказал захватывающей, но впереди маячили Уральские горы. А вопрос оформления захваченных территорий, пока на повестке дня не стоял. До момента подписания бумаг, ещё должно было пройти какое-то время — успею подумать, как всё лучше провернуть.

С точкой, которая фонила божественной мощью на Урале, всё было проще, чем с горным дворцом дракона. Энергетические искажения я обнаружил ещё на подлёте — всё, что оставалось сделать, это скорректировать направление полёта.

Источник силы оказался в одном из горных ущелий, затерянном посреди скал. Когда Сандал разметал в сторону обломки породы, под которым тот прятался, я сначала даже не понял, что именно мы нашли. Не помогла и диагностика Мьёльнира, который пытался прощупать находку своими способами.

Только покинув костяного дракона и спустившись на ледяной камень, я наконец осознал.

Отпечаток погибшего бога. Кто-то из местного пантеона пал здесь. Возможно пытался убежать и оказался под ударом, а может быть просто находился тут, когда мир залила волна энергии, что расщепляла божественные сущности.

Я невольно бросил взгляд наверх, где виднелась полоска неба. Место было не самым типичным. Конечно, многие из нас любили забираться в горы. Но обычно речь шла лишь о том, чтобы разместить вход в точку свёрнутого пространства подальше от смертных. Потому как защита отводила глаза большинству из них и заставляла проходить мимо. Но порой встречались уникумы, которые на неё не реагировали. Да и в целом, не слишком комфортно, когда около входа в твой дом, постоянно снуют люди.

Но этот бог погиб в обычном высогорном ущелье. Напоследок впечатав свой энергетический след в камень. Да так, что тот фонил до сих пор.

А ведь такого быть не должно. Учитывая время, которое прошло с момента гибели божеств, сила уже давно развеялась бы.

Я присмотрелся внимательнее. Окружил бесформенное пятно на скальной породе божественной мощью и принялся исследовать сгусток силы.

Вот оно в чём дело — он использовал плетение. Попытался создать здесь что-то вроде артефакта. В итоге получив устойчивую энергетическую структуру, которая смогла продержаться долгое время.

Визуально, обнаруженная схема заметно отличалась от привычных римских плетений, потому я поступил мудро — объяснил Мьёльниру, как именно требуется работать с находкой, после чего принялся ждать.

Каменный спутник недолго поворчал. Минут десять потратил на то, чтобы присмотреться. И активно включился в работу.

— Готово!

Надо же — на расшифровку и взлом этого комплекса плетений, у него ушло больше времени, чем на перехват управления защитой горного дворца. То ли из-за их непривычного вида, то ли погибший здесь бог и правда был хорош в своём деле.

Я бросил взгляд на энергетическую структуру, которая заливала всё вокруг неярким светом, но тянуться к ней своей силой не спешил.

— Что там внутри?

Спутник секунду помедлил. Потом, без особой уверенности в голосе, заявил.

— Обрывки воспоминаний. Возможно… Или что-то ещё. Но угрозы я не вижу.

Прямой опасности, я тоже не наблюдал. Но существовало немало куда более тонких вариантов нанести вред цели. Например, занести ментальную заразу в её разум. Или банально отравить сознание во время контакта. Некоторые умели проворачивать подобные фокусы так, что сразу было и не понять. А если неизвестный бог предполагал, что после его гибели, сюда придут враги, то вполне мог оставить подобную ловушку.

Потому, перед тем, как установить контакт, я соорудил что-то вроде небольшой фильтрующей конструкции. Создал крайне примитивный псевдоразум, что находился посреди канала связи. Именно он должен был впитать все данные и преобразовав их, отправить мне. В итоге, при наличии яда, под удар попадала именно промежуточная структура, а я оставался полностью невредим.

Закончив все приготовления, я потянулся к оставленному следу. И сразу же почувствовал, как по каналу хлынула информация. На момент задержалась в промежуточном узле, а потом устремилась дальше.

Погибший бог оставил здесь память о последних минутах своей жизни. Прямо сейчас я наблюдал, как он несётся по заснеженным вершинам, прыгая с одной скалы на другую. Мчится по плоскогорью, пересекая его за какие-то секунды. А потом его разум вспыхивает болью и бедняга скользит по крутому склону, летя прямо в это ущелье.

Наблюдая за тем, как он пускает в ход технику, которая предполагала сохранение информации, я с сожалением вздохнул. Возможно тот хотел оставить здесь куда больший кусок своей памяти. Но либо не хватило времени, либо в плетение закралась ошибка. Пока от того, что я видел, не было ровным счётом никакого толку. Я даже не смог разглядеть тех, кто его атаковал. Собственно, он и сам их не рассмотрел. Лишь почувствовал боль от успешного попадания.

Всё изменилось за пару секунд до того, как поток воспоминаний оборвался. Именно тогда, среди многочисленных энергетических нитей, из которых выстраивалась техника сохранения памяти, проявился знак. Тоже сотканный из силы, но не включённый в плетение. Вернее, формально он его компонентом являлся, но насколько я понимал, не выполнял никакой полезной функции.

Суть знака, который я встречал, когда посещал с визитами Перуна и членов его пантеона, была проста. Символ означал царство мёртвых. Потом, рядом на мгновение вспыхнул и погас ещё один, понятный каждому цивилизованному богу, любого из миров — знак бесконечности.

На этом всё закончилось. Я же задумчиво рассматривал кусок скальной породы, внутри которого постепенно разрушалось оставленное неизвестным плетение. Его энергетический фон был мне незнаком, а понять имя по короткому отрезку памяти, не вышло бы и у Локи.

Что он хотел сказать, изображая эти символы? Царство мёртвых и бесконечность. С одной стороны, всё кажется очевидным — души смертных вечно пребывают в отведённых им местах, порой весьма неплохо там устраиваясь. Но как-то я сомневался, что бог выкладывал последние силы, что донести столь очевидную и бесполезную мысль.

Поднявшись ввысь, забрался на спину костяного дракона и ещё раз глянув на энергетическое пятно внизу, устремился дальше на запад. Находка, вроде и заслуживала внимания, но пока я никак не мог понять, какое именно послание пытался оставить собрат.

К моменту, когда мы оказались над Швецией, я так и не пришёл к какому-то выводу. Единственное, что казалось хотя бы как-то логичным — указание на точки, в которые притягивались души погибших. Но на момент гибели неизвестного бога, их по идее, ещё не существовало. Да и значение символа бесконечности, в таком случае, оставалось неясным.

У спутников идей тоже не было. За исключением проверки того центра притяжения душ смертных, который располагался в Скандинавии. Впрочем, этим я и так планировал заняться.

Но сначала следовало разобраться с обнаруженным следом псевдо-Локи, который по словам отца Ульриха находился в городке Вестерос.

Стоило нам, под прикрытием многослойной и мощной защиты приблизиться к нему, как в голове послышался тихий и донельзя напряжённый голос Сандала.

— Ты тоже чувствуешь дрр-р-раконью душу?

Глава V

Никакой драконьей души я не чувствовал, а Сандал на её конкретное местоположение указать не мог. Лишь твердил, что в воздухе витает ощущение души его сородича.

Ближайшие полчаса, я всеми доступными методами исследовал город, стараясь понять, где именно эта самая душа может оказаться. Сандал помогал, как мог — кружил над домами, присматриваясь ко всем значимым изменениям энергетического фона.

Правда имелась одна небольшая проблема — у нас ничего не выходило. Иронично. Сокрушить за трое суток экономику империи, доведя её население до состояния полной паники и погрузив в хаос — выполнимо. А вот отыскать одну душу, которая находилась где-то в небольшом городе, никак не получалось.

Испробовав всё, что пришло в голову, я вспомнил о данных, что передал мне океанский бог. В числе техник, которые отец Найхвы успел позаимствовать у троицы вторженцев была и поисковая — с её помощью огненные драконы устанавливали местоположение богов.

Родившаяся в голове идея, была элементарна. Задействовать эту же технику, но в качестве образца энергии, взять не божественную мощь, а фон силы самих конструктов, уничтоживших богов иного мира.

Использовать чужой комплекс плетений, пусть и не из числа самых сложных, было непривычно. Но с задачей я справился. А потом не замедлил появиться и результат.

Сначала проявилось что-то вроде дымки, которая выделялась на фоне каркасов смертных, едва заметных при взоре под подобным углом — сейчас плетение демонстрировало мне типы энергии, которые напоминали драконью, превращая всё остальное в бледные тени.

Потом я увидел тонкие нити, что опутывали весь город и остановил Сандала, который продолжал кружить в воздухе. Он всё-таки тоже дракон. И одновременно с этим божественный спутник. Весьма приметный объект для любой системы наблюдения.

Как быстро выяснилось, комплекс набирал обороты постепенно — через какой-то промежуток времени, стали видны более массивные компоненты энергетической конструкции, которая паутиной накрывала весь город.

Спустя ещё секунд десять, стало понятно, что за его пределы она тоже выходит — часть нитей тянулись и за окраины Вестероса.

Вдоль пары из них пролетел Сандал — оказалось, те шли к деревням, что были разбросаны вокруг города. А самые толстые, судя по всему, предназначались для объектов покрупнее.

Около двадцати минут я просто ждал. А когда стало понятно, что новых компонентов конструкции не проявляется, обратился к Сандалу.

— Подберись к носителю драконьей души. Только осторожно, чтобы тебя не заметили.

Тот возмущённо рыкнул и принялся плавно снижаться, старательно избегая столкновений с энергетическими каналами, что рассекали воздух. Уверен, раньше мы их не раз пересекали, да и скорее всего они предназначались для работы в ментальной области и на простой контакт реагировать были не должны, но рисковать всё равно не хотелось.

Оказавшись недалеко от дома, где я зафиксировал ту самую дымку, спутник показал мне картинку. Душа была в теле старика, который сейчас спокойно сидел на лавочке и кормил голубей.

— Мерр-р-ртвая душа. В ней сожгли всё, что делало её живой!

Как он это понял, я спрашивать не стал. За счёт нашей связи Сандал мог видеть в том же разрезе, что и я сам. А его родство с посмертным образом, видимо давало дополнительные преимущества.

Суть схемы была ясна — некто использовал душу дракона, как центр мощного ментального комплекса, который похоже опутывал всю Швецию. А может раскидывался и дальше. Правда для этого пришлось её изувечить, лишив дракона посмертия, но как мне казалось, противника это мало смущало.

Я подумал. Ещё раз прошёлся взглядом по уходящим вдаль толстым энергетическим канатам. И отозвал Сандала обратно.

Неизвестный выстроил мощную систему ментальной защиты, которая оказалась настолько сильна, что смогла стереть отдельные участки памяти Ульриха. Но он должен был оставить возможность контакта с самим собой. И я собирался этот канал связи отыскать.

— Он должен умирр-р-рать в муках! Сотворр-р-рить такое с душой, непрр-р-ростительно!

Судя по лёгкой заминке, спутник хотел добавить слова о принадлежности этой самой души, но в последний момент передумал. Понял, что звучать это будет не слишком красиво. Хотя, ни один из драконов, которых я видел, не был склонен к тому, чтобы ставить себя на одну планку с иными разумными. Все считали себя идеальными созданиями, что на порядок выше всех прочих.

Мьёльнир что-то согласно пискнул в ответ, а я промолчал, постепенно набирая высоту и рассматривая нити, которые тянулись в разные стороны от города.

Раньше мне пришлось бы проверять каждую лично. Но сейчас возросшей мощи хватило на то, чтобы создать несколько десятков призрачных конструктов и отправить их вдоль каждого уходящего вдаль канала связи. Один из них вполне мог вести к логову противника.

В процессе пару раз пришлось останавливать Сандала, который рвался освободить останки своего сородича. Разумом, дракон осознавал, что там нет ничего от старой личности. Только голый каркас. Мощная энергия, которая использовалась для создания наблюдательной сети. Но инстинкты всё равно гнали его в бой.

У меня тоже присутствовало желание начать действовать немедленно. Которое я успешно держал под контролем. В ситуации, когда у тебя нет выбора и предстоит сражаться, обращаться к заветам Марса полезно. Но в большинстве случаев, эффективнее идти другим путём.

Потому я отправил в полёт призрачных конструктов-наблюдателей, а сам устремился к месту, которое уже давно хотел посетить — точке притяжения человеческих душ. Отыскать его было несложно — посмертные образы смертных постоянно разрезали воздух, уносясь туда. Крохотные, мчащиеся на колоссальное скорости болиды спрессованной энергии, от которых ощутимо тянуло ужасом.

Всё, что оставалось — следовать за ними, в поисках того места, куда их притягивало.

Вполне ожидаемо, это оказались горы. Только теперь норвежские. А души на полной скорости врезались в переход, за которыми прятался очередной кусок свёрнутого пространства. Тоже вполне предсказуемо.

Вот внешняя оболочка этой конструкции, напротив, заставила меня удивиться. По концентрации энергии, она не уступала стенам Парнаса, тогда как схемы плетений были знакомы лишь частично.

Самым интересным оказался проход, который вёл внутрь. Он никак не реагировал на прилетающие души. И это было бы нормальным, наблюдай я за открытым проходом в царство мёртвых. Невидимым для обычных людей, но легко проходимым для посмертных образов. Или для тех, кто обладал силой и по своей воле хотел оказаться в подобном месте.

Здесь же души касались запечатанных врат и моментально втягивались внутрь. А моя попытка разобраться, как всё это работает, ни к чему не привела. Базовые плетения были отчасти знакомы, но поверх них оказался наложен слой абсолютно непонятных техник.

Вернее, часть из них была знакома. Отдельные напоминали парфянские оттиски, а пара компонентов вроде встречалась в Индии. Но разобраться во всех этих хитросплетениях, не выходило.

Более того — не вышло это и у Мьёльнира. И совсем не по причине того, что спутник разучился работать с плетениями. Стоило попросить его изучить защиту входа, как через двадцать секунд послышался недовольный голос.

— Сс-с-слишком много чужой энергии. Не могу пройти к сс-с-сути!

Сначала я даже не понял, о чём он говорит. Потом внимательно присмотрелся к действиям спутника. И увидел, как защитная система входа отталкивает назад выбрасываемые им щупы. Защита здесь тоже оказалась иной. Если обычные оборонительные артефакты, прикрывали себя при помощи заложенных в них же плетений, то сейчас перед нами были упругая оболочка, в которой не просматривалось структуры. Эдакое энергетическое желе, которое благополучно отталкивало силу Мьёльнира, не давая ему подобраться к тем самым техникам, которые этой же защитой и управляли.

Единственным решением было давить голой мощью. Либо использовать ключ, способный распечатать проход. Для первого варианта, у Мьёльнира не хватало ресурсов, а второй, по очевидным причинам, был нереализуем.

— Попробуй ещё раз.

Я открыл ему полный доступ к резерву божественной силы, рассчитывая, что это поможет. И уже через пару секунд болезненно охнул — когда ты за считанные секунды теряешь треть накопленной внутри каркаса мощи, это не слишком приятно.

Мьёльнир испуганно ойкнул. Сандал, круживший до того поблизости, устремился к нам. А я присмотрелся к запечатанному входу. Пробить защитную мембрану так и не вышло — несмотря на расход силы, которой было достаточно, чтобы спалить небольшой город, прорваться не удалось.

Само собой, мы попробовали ещё. Даже не один раз. Но всё, чего вышло добиться — дальнейшего исчерпания резерва божественной силы. Пусть «искра» и вырабатывала свежую энергию намного быстрее, чем раньше, это всё равно было неприятно.

Когда Мьёльнир от безысходности предложил коснуться точки входа самому, чтобы установить полный контакт, я осознал, что пора заканчивать. Тот, кто создавал эту структуру свёрнутого пространства, обладал колоссальным запасом энергии, которую не стеснялся расходовать. И стоило признать — неплохо разбирался в выстраивании защиты.

А если в мире сразу четыре таких конструкции, то при их создании и вовсе использовался безумный объём мощи. Почему я так думал? Да по той простой причине, что сейчас Мьёльнир вполне мог повозиться с защитой самого Парнаса. Его способность к манипуляциями техниками, что были заложены в артефакты, это позволяла. Тогда как моих сил вполне хватило бы на разовый прокол защиты. Даже в случае с крепостью римских богов.

Но в данном случае придётся действовать иначе. Не ломать сходу, а устраивать осаду. Хорошая новость в том, что у меня есть для этого все возможности. Олег получил «искру» и быстро набирает силу, а Гифер вовсю восстанавливается после тысяч лет заключения в Тартаре. Когда их уровень мощи немного вырастет, можно попробовать сломать защиту снова. Подготовиться, создать накопители с божественной мощью, плюс обеспечить Мьёльниру поддержку сразу трёх «искр». Можно даже привлечь к процессу Найхву. Тогда нас будет уже четверо.

Обратной стороной медали был факт их занятости в ближайшее время. Олег нужен мне на территории империи Цин, а Гифер задействован в качестве телохранителя юной богини. И до момента, когда я разберусь со своей клятвой, убрав привязку своей жизни к её, положение дел останется именно таким. У златоглазой должен быть надёжный охранник.

К моменту, когда я развернул костяного дракона обратно, призрачные конструкты успели преодолеть немалое расстояние. По сути, облетели добрую половину Скандинавии. За её пределы выбрался только один, который сейчас был уже над территорией Польши и мчался дальше.

Скорее всего это и была та самая нить, что вела к создателю сложной паутины. Тем не менее останавливать всех прочих я не стал — пусть изучат структуру до конца. Облетят её полностью, чтобы исключить вероятность ошибки.

Я успел отлететь на какой-то десяток километров, когда за спиной плеснуло силой. Да так, что меня пробрало, несмотря на все выставленные щиты.

Сандал молнией устремился назад, на ходу демонстрируя картинку, а я почувствовал, как мои брови удивлённо поползли вверх. Врата запечатанного пространства, что до того только принимали души, сработали в обратную сторону. Выплюнули во внешний мир нечто. Хаотично изменяющуюся конструкцию, созданную из спрессованных посмертных образов, которая с невероятной скоростью помчалась прочь.

Естественно, я двинулся следом. Сначала осторожно и пытаясь соблюдать полную маскировку. Но поняв, что цель на меня никак не реагирует — ускорился, используя максимум божественной силы. Собственно только так и выходило держать одну скорость с тем, что неслось впереди.

Гонка длилась не слишком долго — стоило нам оказаться над территорией Мурманской области, как неизвестная тварь нырнула вниз. Рухнув прямо на крохотную лесную деревеньку.

Я затормозил. А Сандал, на полной скорости спикировал следом. И показал, как конструкт буквально впитывается в землю.

Мгновение и от шипастого клубка энергии, которым обратилось создание, потянулись тонкие чёрные нити. Подцепляющиеся к каждому из жителей деревни. Не к их энергетическим каркасам, а к самим душам.

Я завис в воздухе, наблюдая за ситуацией. Но на этом всё закончилось. Монстр просто установил контакт, после чего затих. Даже замаскировался — теперь его очертания были едва различимы, да и каналов связи почти не было видно.

Зато, если присмотреться к каждому смертному по отдельности и обратить внимание на его душу, становился виден процесс коррозии. Пока только начавшейся — я различал лишь крохотные трещинки и повреждения человеческой сути. Но что-то подсказывало, через определённый промежуток времени, ситуация критично изменится.

Внутри медленно закипал гнев, вместе с которым нарастало и желание действовать. Пришлось приложить усилие, чтобы остаться на месте. Одна спасённая деревня, это отлично. Но четыре точки свёрнутого пространства, которые регулярно генерируют подобные сущности — угроза совсем иного масштаба. К решению которой нужно подходить взвешенно.

— Что это за дрр-р-рянь? Надо верр-р-рнуться и всё там уничтожить! Спалить эту мерр-р-рзость!

Эмоции Сандала я прекрасно понимал. Но ещё хорошо помнил, как у Мьёльнира не вышло пробить защиту. Конечно, если не пытаться осторожно вскрыть врата, а ударить всей мощью с целью их разрушить, результат возможно будет иным. Только, боюсь, для такого мне придётся вновь переработать какую-то часть своей «искры». И даже если этого окажется достаточно, последствия окажутся непредсказуемы.

Что если внутри ещё десятки тысяч подобных монстров, которых я просто выпущу в мир? Или сюда хлынут сотни миллионов человеческих душ, давно утративших разум и желающих лишь нести боль? Как знать, в каких условиях они там находятся и какие изменения с ними происходят. Оказаться виновником опустошения целого континента, мне совсем не улыбалось.

— Нужно исс-с-следовать. Прохор поможет.

Я задумчиво кивнул в ответ на слова Мьёльнира. Адъютант и правда мог пригодиться. Жаль только, «искры» у него пока нет. Но даже так, он располагал профильным Даром.

Крылатый спутник взмыл вверх, остановившись рядом.

— Чем он поможет? Как? Эту дрр-р-рянь надо сжечь!

Не отрывая взгляда от домов внизу, я тихо объяснил.

— Гоняться за каждой такой тварью мы не сможем. Не хватит ни времени, ни сил. К тому же таких конструкций в мире сразу четыре.

Тот яростно рыкнул.

— Ты же видишь, что оно делает? Рр-р-раздирает и меняет их души!

Теперь я посмотрел на него с интересом и Сандал на момент смутился.

— Я помню что-то такое. Немного дрр-р-ругое, но похожее. Сначала рр-р-рвут саму суть, а потом лепят из неё что-то иное.

У нас такого не было. Возможно Плутон и был знаком с подобными техниками, но ни разу их не использовал и не упоминал об их существовании. Вот в мирах драконов, с душами явно работали куда более плотно.

Сандал, продолжающий парить рядом, снова зарычал.

— Нельзя это так оставлять! Если не спалить зарр-р-разу, она возьмёт своё.

Я поморщился.

— Возьмёт. Но если ударим прямо сейчас, она ещё и может подать сигнал тому, кто её создал.

Тот хотел было рыкнуть что-то в ответ, но остановился, задумавшись. А я продолжил говорить, озвучивая план, который только что сложился в голове.

— Отслеживать каждый конструкт мы не сможем. Но вот заблокировать все четыре хранилища, не давая монстрам уйти далеко, возможно выйдет.

На самом деле, это тоже было под вопросом. Сложно сказать, сколько силы потребует такая защита и получится ли её вообще выстроить. Но и других вариантов, я сейчас не видел.

Спали их всех Кронос! Почему именно сейчас? Когда на меня и так обрушился настоящий вал задач. Или это как раз и есть реакция на мои действия? Тогда кто её запустил? Псевдо-Локи? Основатели? Кто-то ещё, укрывающийся от моего внимания?

Ещё какое-то время подумав, я достал дарфон и отбил сообщение Ульриху. А следом и самому Прохору. К завтрашнему утру адъютант должен был оказаться в Петербурге. Привлечь кого-то ещё я не мог — северный Китай сам себя не захватит. Хотя нет, кое-кого как раз мог. Следующим сообщением распорядился отправить с Одарённым, Гифера и Найхву. Обычным самолётом — без меня, полёт на костяных драконах всё равно займёт почти столько же времени, но зато риск привлечь внимание, будет куда выше.

— Мне надо учить юных дрр-р-раконов! Вместе мы спалим всё, что угодно!

Я глянул на кружащего вокруг Сандала и напомнил про объективный факт.

— Они же ещё совсем детёныши.

Тот раздосадовано рыкнул.

— Юный дрр-р-ракон, всё равно дрр-р-ракон! Нужно только научить их изверр-р-ргать пламя.

Вздохнув, я с сомнением покачал головой.

— И дать им погибнуть в первом же бою? Единственным настоящим драконам этого мира? Ещё и спасённым тобой собственноручно? Пусть лучше жрут телятину и растут. Когда-нибудь придёт и их время.

Судя по эмоциям, которые я ощущал, спутник хотел что-то ответить. Но сдержался — понимал, что слова верны. Драконята, которых он спас, развивались по человеческим меркам очень быстро. Но вот с точки зрения их расы, они были совсем маленькими. Всё равно, что бросать в бой десятилетних детей. Объяснить им, с какой стороны нужно браться за меч и куда им колоть, безусловно получится. Только вот первый же взрослый и хотя бы немного обученный воин, прикончит такого противника на месте.

Ещё раз глянув вниз, я покрутил в руках дарфон, размышляя стоит-ли сообщать Рюриковичам. А если да, то кому именно?

Нити Парки сделали выбор за меня — аппарат в руках завибрировал, а на экране отобразилось имя Алексея. Интересно. Давно, царевич не звонил мне первым.

Приняв вызов я поднёс устройство к уху и через секунду услышал уставший голос Рюриковича.

— Помнишь, ты как-то обещал помочь мне стать императором?

* * *

В закреплённом комментарии — голосование за образ Найхвы)

Глава VI

Мьёльнир насмешливо пискнул, а вот меня такая постановка вопроса заставила немного напрячься.

— Помню. Но ты вроде и так основной претендент от Рюриковичей, разве нет?

Собеседник тихо хмыкнул.

— Понимаешь, в чём тут дело…

На момент задумавшись, уже более тихим голосом продолжил.

— У нас тут небольшой заговор. Возможно сразу два. И в обоих случаях, никого из Рюриковичей на троне видеть не хотят.

Секунд пять я помолчал. Озвучил про себя несколько выражений, которые любил ввернуть в речь Вакх и чуть успокоился.

— Думаю, стоит встретиться и всё обсудить. У меня тоже есть пара новостей.

Царевич тихо кашлянул.

— Я сейчас лечу в Москву. Нужно посетить алтарь и встретиться там с парой человек. Если у тебя получится, присоединяйся.

Наведаться к алтарю Рюриковичей, в сопровождении одного из членов рода, я был совсем не прочь. Рано или поздно, это всё равно пришлось бы сделать, чтобы разобраться со словами патриарха их рода. Который на самом деле оказался слугой древнего и судя по всему, иномирного дракона. А в компании царевича, такой визит скорее всего будет более безопасным. Да и проблем с объяснением цели посещения Кремля не возникнет. Хотя, всё равно лучше описать ему ситуацию. Хотя бы в общих чертах.

— Часа через полтора буду там. Возможно чуть раньше.

По-моему, Рюрикович с облегчением вздохнул. После чего принялся быстро излагать.

— Позвони, когда будешь рядом с городом. У меня назначено несколько встреч сразу по прилёту. Пока не знаю, где точно окажусь.

Ответив согласием, я сразу же набрал Кристине. Та о заговоре ничего не знала. Зато сообщила, что Оболенский только что заявил о желании покинуть Владивосток. Мол, война с Цин завершена, а у него ещё есть дела в центральной части империи.

Прямо в процессе разговора, пришло сообщение от Ульриха, в котором дублировалась та же самая информация. А потом и от Леры. Пожалуй, надо как-то изменить систему управления. Чтобы у всей моей свиты был какой-то единый координационный центр. Об этом я уже думал, но к точному решению так и не пришёл. Любой из вариантов предполагал возвышение кого-то одного из них. Что наверняка не слишком устроило бы всех прочих.

Пока же рыжеволосая отчиталась о мирных переговорах с Цин. Император был согласен практически на все выдвинутые условия. Разве что для виду затеял дискуссию по некоторым участкам земли. Но их ценность была околонулевой — практически никакой недвижимости и совсем крохи населения. Дело скорее в том, что правитель не желал терять лицо перед остатками верных ему вассалов.

При этом, он сам подгонял переговорщиков, желая как можно быстрее подписать мирный договор. Маньчжура можно было понять — страна до сих пор находилась в состоянии полного хаоса — население бунтовало и грабило, патриции пытались утопить бунты в крови, а экономисты пили как сатиры, подсчитывая во сколько обойдётся восстановление страны. Да и голоса о том, что неплохо бы казнить императора за провальную военную авантюру, которая завела империю на дно глубочайшей пропасти, звучали всё чаще.

Ещё рыжеволосую регулярно забрасывала обращениями Ганза. Те тоже хотели заключить мир. Или хотя бы перемирие, которое предполагало бы свободное судоходство по Балтике. Пусть, солидную часть денег, торговому Союзу приносили банковские операции, но торговля тоже оставалась важной частью бюджета. А купеческие гильдии и вовсе жили за её счёт. Билли и его ирландцы лишили Ганзу возможности судоходства по одному морю и скоро вполне могли оказаться на другом. В ближайшее время я должен был получить Ливию. Что ганзейцы в своих расчётах тоже учитывали. А если предположить, что и Средиземное море окажется для них закрыто, дело запахнет серьёзным кризисом.

Передача самой Ливии, должна была произойти буквально вот-вот. Британский король оказался настолько любезен, что предложил мне самому выбрать точную дату встречи, чтобы переговорить лично и подписать все документы. То ли впечатлился победой над Китаем, то ли понимал, что сейчас я по горло увяз в бюрократических и дипломатических вопросах. Не говоря уже о том, что захваченную у Цин территорию необходимо было как-то формализовать.

Спустя двадцать минут разговора, свежие новости закончились и я снова погрузился в ощущение полёта. Только на этот куда более мрачного. Потому как, даже если получится окружить четыре точки притяжения человеческих душ стенами защиты, глобально это проблему не решит. Они ведь всё равно никуда не исчезнут. Как и тот, кто ими управляет, кем бы он ни был.

— Он сс-с-сам появитсс-с-ся. Теперь уж точно. А ещё ты обещал торт…

Я усмехнулся и мысленно заверил Мьёльнира, что сладкое ему обеспечено. Вот по поводу противника, я уверен отнюдь не был. Да, сейчас я открыто заявил о себе. Настолько, что дальше просто некуда — любой, кто немного разбирается в реальной ситуации, должен осознать, какая именно фигура возникла на доске этого мира.

Ну а с другой стороны, это запросто могло испугать врага. Заставить затаиться и забиться в нору, не показывая оттуда носу. Хотя, даже если так — я хотя бы получу возможность увеличить свою личную силу. Особенно, если сделать всё грамотно и превратить Меркурия в того, кто станет оказывать покровительство не только подданным рода Афеевых. Кристина уже занялась разработкой, поручив её кому-то из свитских. Но я подозревал, что до запуска проекта в дело, пройдёт приличный отрезок времени. Как минимум, по той причине, что сейчас на всех свалились целая груда задач.

Когда я оказался на половине пути к Москве, пришёл сигнал от того единственного призрачного конструкта, что убрался за пределы Скандинавии. Все прочие давно растворились в воздухе, закончив свою работу. Они прошли по каждой нити паутины, что окутывала собой Швецию с присоединённой к ней Финляндией и Норвегию. А вот один до недавних пор продолжал рассекать воздух, следуя вдоль той нити, которая тянулась над всей Европой.

Теперь он добрался до конца маршрута. Который, надо сказать, оказался далеко не самым очевидным. По крайней мере для меня. Не ожидал, что нить из Скандинавии, в итоге приведёт к музейному комплексу в Стамбуле. Да ещё и защищённому так, что призрачному конструкту было никак не подобраться. А если быть ещё более точным, то там скорее всего, ничего не вышло бы и у Сандала. Слишком уж мощной была защита.

Что я мог сказать — похоже мечте Оболенского суждено сбыться. Не знаю, останется ли столица Османской империи на месте после нашего визита, но вот посетить её точно придётся.

На всякий случай, мой разведчик покружил рядом, проверяя не тянутся ли от музея ещё какие-то нити. Но ничего подобного не было. След обрывался на монструозного вида здании, которое было прикрыто надёжным барьером.

Странно, на самом деле. Конечно, с точки зрения конспирации, придумано неплохо. Но вот, кто принимал этот сигнал? Если он завязан на каркас или разум самого псевдо-Локи, то выходит тот постоянно должен был находиться в музее. Либо в качестве узла связи использовался некий артефакт, с которым у моего противника был иной способ контакта.

Последнее выглядело логичным, но подвергнуть окрестности музея детальной проверке я не мог. Учитывая расстояние, на котором находился конструкт, прокачать через него большой объём силы, не вышло бы. Собственно, он и разведку то мог вести только за счёт того, что был создан при помощи божественной техники. Боюсь, даже Оболенский не смог бы поддерживать своего шпиона на подобном удалении от себя самого. Тем более, если параллельно с ним, действовала бы ещё сотня похожих.

Оставшуюся часть пути, я старательно размышлял, пытаясь выстроить приоритеты. Слишком уж много образовалось задач, каждая из которых казалась важной. А если добавить к числу основных проблем дела, связанные с переделом власти смертных, то ситуация становилась ещё хуже. Тем более, второе теперь уж точно нельзя было забрасывать. Я уже ощутил стремительный рост мощи после воцарения хаоса в Цин и перехода под моё покровительство тысяч Одарённых, входящих в число патрициев. К которым уже присоединились десятки тысяч обычных жителей, что обращались к Меркурию в своих мольбах.

Ради справедливости, не меньшее количество апеллировало к Чжень-у. Но я получал около трети всей той мощи, что черпал за их счёт Олег. Несправедливо? На первый взгляд, может быть и да. Но если посмотреть на ситуацию с иной стороны, без моей помощи он так бы и остался бесплотным духом без внятных перспектив. А теперь, бывший смертный стал первым богом нового пантеона.

Подлетая к Москве, я позвонил царевичу и тот попросил явиться к ресторану, в котором у него назначена встреча. Мол, моё присутствие точно не будет лишним.

С кем он там собрался встречаться, я не уточнял. Лишь на всякий случай, отправил сообщение Дарье. Поинтересовался, на самом ли деле её брат сейчас в Москве? С учётом всех последних событий, лучше было убедиться, чем угодить в элементарную ловушку.

Получив от царевны ответ, состоящий из короткого «Да», в котором сквозило столько оттенков, что я на момент невольно задумался, направил дракона в северный район города, где у Рюриковича была назначена встреча с неизвестным.

Нужное заведение отыскалось относительно быстро. Пусть когда-то это место и было старой столицей, но уже давно стало глухой провинцией, основной примечательной чертой которой являлась родовая твердыня Рюриковичей. Если бы не это, с точки зрения статусности, город и вовсе ждало бы тотальное забвение.

Оттого трёхэтажных роскошных ресторанов, с отдельными ложами и залами для встреч состоятельных гостей, здесь было не так много. Местная знать предпочитала жить поскромнее и экономить деньги на развлечениях.

Да и гвардейцы Рюриковичей в чёрных, оттороченных алым, мундирах, привлекали внимание. Четыре группы занимали позиции около ресторана, одна расположилась на первом этаже и ещё две на третьем, куда сейчас собственно и поднялся царевич. Плюс, несколько человек заняли позицию на крыше.

Сандал ехидно рыкнул и я присмотрелся к последним. После чего встряхнулся, вырывая себя из болота мыслей. Слишком увяз в размышлениях — не сразу понял, что Одарённые на крыше не имели никакого отношения к родовой охране.

Мелькнула мысль, что это могут быть людей его визави, но судя по тому, что показывал крылатый спутник, зал в который явился Алексей, пока пустовал. Если не считать его самого, двоих гвардейцев, да услужливой официантки, которая изрядно робела в присутствии царственного гостя, там никого не было.

Я остановил Сандала, наблюдая за небольшой группой Одарённых, которая обосновалась на крыше, прикрывшись пологом невидимости и считая, что их никто не видит.

Среди них было сразу двое Великих Мастеров, так что подобные мысли отчасти имели основание. К тому же смертные использовали артефакт со сложным плетением, что обеспечивало дополнительное преимущество. И раз их до сих пор не заметили гвардейцы Рюриковичей, значит защита действительно была неплохой. Среди охраны царевича, было сразу пятеро Великих Мастеров. Но ни один не среагировал на столь странное соседство.

Я потянулся божественной мощью к соседним зданиям. Потом расширил ареал воздействия на целый квартал. Не обнаружив ничего примечательного, уже собирался прекратить, когда почувствовал лёгкие искажения энергетического фона внизу. Под землёй.

Через мгновение, распылённая по кварталу божественная сила устремилась ниже, а я недовольно нахмурился. Вот значит, как? Хранители мертвы, но методы их живы. А может это и есть уцелевшие члены ордена. Сложно сказать.

В узких тоннелях, что пролегали под городом, тоже ждали Одарённые. Только этих было куда больше — около полусотни человек. У каждого, артефакт наполненный силой мёртвых душ. Что интересно, в этот раз не просто с чистой энергией, но ещё и относительно сложным плетением.

Я подумал. Ещё раз оценил происходящее. И отдал приказ Сандалу.

Когда внутри защитного барьера, укрывающего от лишних взглядов пятёрку бойцов на крыше, возник силуэт дракона, Одарённые застыли, не зная, что предпринять. А тот взмахнул крыльями, покосился на них одним глазом и хрипло рыча, поинтересовался.

— Кому-то из вас нрр-р-равятся песни?

Двое переглянулись. Ещё пара попятилась. И только один попытался активировать сигнальный артефакт.

Сандал же разочарованно выдохнул. Призрачным пламенем. Обратив троих противников в полыхающие факелы, а ещё двоих заставив бежать.

Правда удалиться слишком далеко у них не вышло — стоило промчаться десяток метров, как дракон отключил сознание одного, ударив по его каркасу, а следом за ним и второго.

Минус был в том, что оба успели начать плетения, которые видимо должны были вытащить их отсюда. Завершить техники, само собой не вышло. Но всплески силы гвардейцы Рюриковичей ощутили хорошо. И быстро поняли, что происходят они там, где никого быть не должно.

Что куда хуже — выбросы энергии уловили и те Одарённые, что ждали в засаде. Нырнувший вниз Сандал, расслышал короткие отрывистые команды, после которых началось движение к люкам. Я же, не собираясь терять времени, ударил божественной силой, вскрывая кольчуги и расщепляя разумы смертных.

Полсотни Одарённых в ранге не выше Окольничего — это не та задача, с которой можно долго возиться. Возможно они рассчитывали усилить атаку с помощью тех самых артефактов, но вот с защитой те им точно никак не помогли.

— Они прр-р-ревращаются! Смотрр-р-ри!

Сандал показывал мне картинку — тела Одарённых и правда извивались, на глазах истаивая тонкой дымкой, под которой что-то двигалось.

Пожри их всех Бездна. Смертные никогда не устанут придумывать новые способы убийства друг друга.

Сандал рванулся к ближайшему клубу дыма, который едва заметно мерцал в темноте. И в следующее мгновение ударил струёй пламени, заливая его огнём. Сам же отпрянул назад.

— Крр-р-рысы!

Сначала я подумал, что спутник решил взять на вооружение новое ругательство. Но уже в следующую секунду понял, что тот говорил буквально. Каждое тело Одарённого превратилось в десяток крупных крыс, что устремились в разные стороны.

Вернее, в основном они активно лезли вверх. Не по тем немногочисленным проходам, которые имелись под землёй, а прямо через толщу почвы, передвигаясь рывками и в призрачном состоянии. Один бросок вперёд, после которого, гигантская крыса принимала физическую форму, расталкивая землю. Потом следующий. И так, пока не доберутся до поверхности.

Скорее всего, как-то так план выглядел в головах их организаторов. На самом же деле, Сандал перехватил их всех ещё до момента выхода наружу. Одних сжёг, других разорвал в клочья. Текущий объём силы, запросто позволил бы спутнику уничтожить половину этого квартала. Что уж говорить о несколько сотнях призрачных крыс.

Гвардейцы Рюриковичей уже взбежали на крышу ресторана, так что дракону пришлось переместиться на недавнее место схватки. Материализовавшись в нескольких метрах от охранников царевича, рычаще протянул.

— Не трр-р-рогать! Моя добыча.

Четверо гвардейцев отступили, разом принимая боевое построение и наслаивая свои барьеры друг на друга. А Сандал негодующе рыкнул.

— Не уберр-р-регли принца, так хоть не позорр-р-ртесь.

Те на секунду замерли, непонимающе хмуря брови, но дракон уже растворился в воздухе — отвечать им было некому. На самом деле, Сандал, конечно, остался висеть рядом. Но в своём призрачном состоянии, так что никто из гвардейцев его не видел.

Сам я опустился вниз на воздушной подушке, всё так же прикрываясь пологом невидимости. Чтобы не нервировать охрану, появился из-за угла соседнего здания, сбросив защиту немного заранее. Что не помешало воинам изрядно напрячься, приглядываясь ко мне.

Приблизившись, продемонстрировал им правую руку с двумя надетыми перстнями. Своим собственным и рода Рюриковичей.

— Князь Василий Афеев. Алексей меня ждёт.

Старший офицер присмотрелся к моему родовому перстню и через пару мгновений вытянулся, после чего коротко кивнул и отступил в сторону.

— Извольте, Ваше Сиятельство. Извините, что сразу не признали. Какие-то смутьяны на крыше оказались, вот мы слегка и на нервах.

Я усмехнулся.

— Тех двоих, что ещё живы, скрутить, но не трогать. Разговаривать с ними не вздумайте. И блокираторы наденьте сразу.

В глазах военного плеснуло удивление, а я добавил.

— Под землёй был ещё целый отряд. Не знаю, кто из вас командует охраной будущего императора, но на его месте, я бы брал с собой больше людей. И тщательнее проверял местность.

Когда я уходил, гвардеец оставался на месте. Стоял, задумчиво пялясь в стену и шевеля губами. Возможно пытался сообразить, как они могли проворонить пятьдесят врагов, укрытых под землёй. Отличный вопрос, к слову. Почему бойцы Рюриковичей не ощутили использования силы, во время трансформации в крыс. Понятно, что энергия относилась к мёртвым душам, но хотя бы какое-то искажение фона, они почувствовать были должны. Сразу пятеро Великих Мастеров и ничего. Ни одного сигнала.

Судя по лицу шагнувшего мне навстречу царевича, ему уже доложили о неудавшемся покушении. А отсутствие смертного, с которым тот должен был встретиться, недвусмысленно намекало на суть несложного замысла.

Глаза у него были наполнены вполне искренней печалью, но вот мину Рюрикович попытался состроить ироничную.

— Раз встреча не состоится, то предлагаю перекусить. Заодно поговорим. А потом в Кремль.

Я разжал губы в усмешке.

— Поговорить можно и по дороге. А поесть — в доме того счастливчика, что назначил тебе встречу. Раз он не явился сам, думаю будет уместным заглянуть и поинтересоваться состоянием его здоровья. Вдруг заболел, а ему никто и выздоровления не пожелает. Неудобно выйдет, так ведь?

Пару секунд он молча смотрел на меня. Потом хищно сощурил глаза и улыбнулся.

— И то правда, Ваше Сиятельство. Как я мог забыть о хороших манерах.

Глава VII

Патрицием, который пригласил царевича на встречу, оказался смертный с незамысловатой фамилией Попов. Старый боярский род, который триста лет пребывал в забвении, а теперь получил второй шанс. И немедленно им воспользовался, решив ударить благодетеля в спину. Возможно решение снять опалу с московских фамилий, было не совсем верным.

Весь расчёт был на то, что они окажутся благодарны и станут дополнительным противовесом князьям. Они собственно и стали. Только не совсем в том ключе, на который рассчитывали Рюриковичи.

К дому боярина мы выдвинулись на трёх автомобилях. Основную часть кортежа, со своим лимузином и почти всей охраной, Алексей оставил около ресторана. Мы же покинули здание через один из неприметных выходов с задней стороны и сразу заняли места в машинах.

Вероятность того, что персонал заведения сообщит о нашем визите, царевич постарался свести к минимуму. По крайней мере, когда Рюрикович говорил о том, что в случае необходимости, вырежет главную семью рода владельца ресторана, а остальных отправит на рудники, лишив всей собственности, то выглядел вполне убедительно. И не скажешь, что совсем недавно, был субтильного вида юношей, который опирался на трость и шатался от каждого серьёзного усилия.

Костяному дракону я дал команду следовать за нами, Мьёльнир браслетом обвивал руку. Сандал кружился поблизости, наблюдая за окрестностями. А вот царевич, глядя в окно на начинающий падать снег, решил поговорить.

— К тебе ещё никто не обращался?

Я покосился на смертного, который явно пребывал в сильном напряжении, пусть и старался этого не показывать.

— А по поводу чего ко мне должен был кто-то обращаться?

Тот на момент замялся. Повернул голову, вглядываясь в моё лицо. Несколько секунд подумал. И начал свой ответ с довольно неожиданного утверждения.

— Знаешь, за последние несколько дней нашлась масса людей, которые убеждали меня, что ты хочешь стать императором. И едва ли не стоишь во главе всей дворянской фронды.

Мьёльнир обречённо вздохнул. Сандал гневно зарычал. А я вполне искренне фыркнул, с трудом сдерживая смех.

— У меня едва хватает людей, чтобы управлять небольшой территорией в Азии. И то, им критично не хватает опыта и нужных навыков. Всё, о чём я последнее время думаю — как их реорганизовать, чтобы меня поменьше дёргали. Зачем мне занимать престол? И ради чего тогда было спасать тебя с Дарьей? Проще было бы избавиться от конкурентов, не находишь?

Тот тяжело вздохнул. Покосился на падающий за окном снег. Кивнул.

— Вот и сестра то же самое говорит. Но некоторые считают, что она испытывает к тебе чувства и из-за этого не видит угрозу роду.

В голове сразу же прозвучал рык Сандала.

— А я говорр-р-рил! Дрр-р-раконица хочет тебя в собственность!

Алексей же осёкся и смущённо кашлянув, попросил.

— Ты только Дарье не рассказывай, что я такое сказал. А то она не посмотрит, кто там теперь император и глава рода.

В голосе прорезалось отчётливое опасение и я согласно наклонил голову.

— Не стану. А ты в следующий раз поменьше слушай идиотов и больше думай своей головой.

На секунду замолчав, добавил.

— Что за фронда? О каком заговоре шла речь?

Смертный машинально оглянулся назад. Снова издав вздох, плотно сжал губы.

— Теперь даже не знаю, что думать. Дошла информация, что Дивеевы с Гагариными подбивают своих вассалов установить новую династию. Вроде как из нескольких источников сразу. Хотя странно, что Засекины ничего не предпринимают — эта троица всегда вместе. Что на войне, что на Сходе, что на пиру. А тут, отчего-то разошлись.

Чуть помедлив, добавил.

— И тех, кто сам по себе, тоже обрабатывают. Не всех, но многих. Чтобы на вассалов своих повлияли. А провинциальное дворянство собирают на пирах да приёмах. Поят, кормят, речи сладкие говорят. Как заживут все хорошо и сытно, если Рюриковичей на кого ещё сменить. Мол мы только и делаем, что соки из народа тянем.

Стандартный ход, который на моих глазах, не один раз использовали смертные. Правда, в Риме он срабатывал только при наличии веских доказательств. Мало указать пальцем на сенатора и обвинить того в коррупции. Вот если у того находился десяток вилл в провинции, да громадные земли, что обрабатывались рабами и всё это было не приобретено, а получено «в дар» от неведомых щедрых людей, то это уже повод.

Хотя, по мере того, росло нежелание римских граждан мириться с воровством и коррупцией, повышался и уровень искусности тех, кто пытался грабить своих же людей. В основном оформляли собственность на своих вольноотпущенников — бывшие рабы всё равно оставались зависимы от прежних хозяев. Земли, дома, дворцы — аппетиты у политиков были разные.

Стоило одному из нас показаться на земле в своём истинном облике и спалить десяток-другой таких отродий Бездны прямо во время собрания магистратов или заседания Сената, как лет на двадцать всё затихало. Многие вовсе кидались всё распродавать, а вырученные деньги раздавать бедным. Когда чувствуешь себя неуязвимым и сидишь на самой вершине, легко привыкнуть к мысли о своей избранности и отличии от плебса. Как правило, внезапная и мучительная смерть, коллег в деле разграбление Рима, быстро прочищала смертным мозги. Иногда хватало даже на их сыновей. Но потом всё начиналось по новой.

— И кого прочат в императоры? На какую фамилию хотят сменить Рюриковичей?

Алексей глянул на меня с некоторым смущением и пожал плечами.

— Конкретных родов никто не упоминал. Все разговоры ведутся вокруг да около. Мол, неплохо бы поменять и наверняка будут кандидаты получше. А империя тогда станет иной — сильнее, богаче, стабильнее.

Секунду помолчав, добавил.

— Единственной фигурой, которая по мнению аналитиков подходила на роль такого кандидата, был ты. Но если тебя не тянет занять трон, тогда иных версий нет.

А ловко они сработали. Будь царевич чуть более параноидален, вполне мог напридумывать себе всякого. Вплоть того, что я захомутал его сестру при помощи своего Дара или банальным природным обаянием, да удовольствием в постели и уговорил ту предать родича. Сам же организую его убийство, обвинив в этом одного из врагом империи, а потом заявлю о том, что готов взять на себя бремя управления страной.

В контексте недавнего разгрома империи Цин, это даже выглядело относительно логичным. Кто ещё спасёт страну, если не герой, за три дня, поставивший на колени маньчжуров.

— А с Поповым ты зачем встретиться хотел?

Лицо царевича стало ещё более угрюмым.

— На связь тот вышел. Сказал, что мол благодарен Рюриковичам за вывод из опалы — хочет помочь. И сведения у него есть. Про тех, кто стоит за разговорами теми и готовит удар в спину. Кроме него ещё несколько бояр встретиться пожелали. Я и решил, что кто-то пытается москвичей на свою сторону склонить. Это ведь не так сложно — они только-только вернулись назад в общество. Кто устоит и не соблазнится, когда им ещё и титулы княжеские, к примеру предложат?

Умные устояли бы. Потому как не захотели быть разменной монетой в чужой игре. Но похоже таких среди московских бояр, было не так много.

— А ты сам решил, что москвичей кто-то на свою сторону сманивает или снова советники подсказали? Не те же самые, что про меня говорили?

Рюрикович скрежетнул зубами.

— Да много их сейчас, разных. Но есть и те, что говорят куда больше остальных. Трещат без умолку. Вернусь, допрошу каждого. На дыбу отправлю! А семьи в Сибирь сошлю. На вечное поселение.

Сандал уважительно зарычал, а я на момент удивился. Вот тебе и скромный юноша — императорская кровь всё же давала о себе знать. Или так действовал престол, меняющий тех, кто опускался задницей на его металл. Сложно сказать.

— Можно и так. Только ты бы сначала найди кого-то, кто с ментальными техниками работать умеет. И Оболенского с собой прихвати. На всякий случай.

Тот покивал. Посмотрел в окно. Цокнул языком.

— Зима прямо начинается. Снег, холод. Глядишь, скоро всё в сугробах будет.

Мгновение помолчав, повернулся ко мне и без всякого перехода поинтересовался.

— Что думаешь с теми землями делать, что у Цин забрал?

Почему его волнует эта тема, я прекрасно понимал — с точки зрения местоблюстителя престола, было бы неплохо загрести всю захваченную территорию под себя. Но с другой стороны, вхождение в состав империи, имело массу минусов самого разного характера.

Да и того, что вопрос всплывёт прямо сейчас, по дороге к заговорщику, я не ожидал. Тем не менее, общий контур ответа у меня был готов.

— Хочешь — могу подарить престолу. Возьмёшь под свою руку, в домен Рюриковичей.

Тот воззрился на меня, как на сатира, который отказался от амброзии. А потом до смертного дошло и он возмущённо выдохнул.

— Без единого электрического кабеля? С неработающими заводами и сожжёными электростанциями? Туда четверть казны придётся вбухать, чтобы всё это как-то заработало.

Я с невозмутимым лицом пожал плечами.

— Если я включу их в своё княжество, то тогда казне тоже придётся раскошелиться. Налоги то в имперский бюджет я плачу. И своя доля ответственности на нём тоже лежит. Верно ведь? Те же электростанции, они ведь по закону, все империи принадлежат.

Глаза смертного чуть расширились и тот возмущённо замахал головой, кажется даже забыв о недавнем покушении.

— Хочешь половину расходов на нас повесить? Казна и так пуста. А налоги ты ещё не платил, если что! И месяца ведь не прошло, как Владивосток получил.

Он собирался продолжить, но заметил, как дёргаются уголки моих губ и затих. После чего с укоризной добавил.

— Расписываешь мне минусы просто? Пугаешь. Отделиться всё-таки хочешь?

Глаза у него стали задумчивыми, а судя по оттенкам разума, которые я наблюдал, такая перспектива казалась царевичу не самой позитивной.

— Ты подумай, Высочество. Что будет лучше — иметь в вассалах князя, который одновременно с этим ещё и король или присоединить кусок земли, из-за которого на империю потом станет косо смотреть треть мира? А любые мои действия сразу же свяжут с Рюриковичами?

Усмехнувшись, добавил.

— Оно тебе надо? Я вот в Африке где-нибудь рудники золотые захвачу, а кто-то обидится и ударит уже по твоей земле. Решив, что я выполняю чужой приказ и мстить надо не роду Афеевых, а Рюриковичам.

Какое-то время тот помолчал, видимо крутя ситуацию у себя в голове. Потом осторожно уточнил.

— То есть на Цин ты останавливаться не собираешься?

Увидев выражение моего лица, усмехнулся.

— Значит не собираешься…

Отвернувшись, секунд десять молча смотрел в окно. Снова глянул на меня.

— Это будет прецедент. Да такой, что каждый второй захочет отдельного титула.

Мне оставалось лишь пожать плечами.

— Когда смогут разгромить кого-то вроде маньчжуров, пусть выдвигают претензии. А до тех пор придётся молчать.

Опасения Рюриковича, в целом были понятны — если взять те же германские земли, там хватало небольших государств. При желании, сильный род мог захватить одно из них и принять второй титул.

Либо вовсе, занять кусок земли в Азии или Африке, который не принадлежал одному из крупных игроков и опять же, изощряться в деле сотворения государства.

Но при всей кажущейся простоте, этот план подразумевал наличие достаточных сил, чтобы сохранить позиции внутри Российской империи, вынудить весь мир признать новое государственное образование, а потом ещё и удержать его за собой. Не самая простая задача, которая требовала массы ресурсов. Либо наличия мощной ударной единицы. Вроде меня.

— Звучит, может и логично. Но сам понимаешь, как на такое отреагируют князья.

Голос его звучал мрачно и тихо. Как будто царевич всё ещё сомневался в моём союзническом статусе. Иногда смертные меня здорово удивляли. Не говоря о текущем покушении, я как минимум один раз, спас ему жизнь. Плюс, излечил от смертельной болезни и вывел на самые верх патрицианского общества. Собственно, после того, как Алексей станет императором, выше двигаться будет уже некуда. Только развиваться в ширину.

— Об этом можно объявить после Земского Собора. Когда дворянство уже сделает свой выбор и ты окажешься на престоле. А потом пусть реагируют, как им угодно. Если кто-то окажется настолько идиотом, что рискнёт начать войну или устроить очередной заговор, им придётся столкнуться с моим гневом.

Царевич криво усмехнулся.

— Как ты вообще так лихо разделался с китайцами? Всю экономику в труху за трое суток.

Не выдержал всё-таки. Спросил напрямую.

— Только промышленность. Банки остались нетронутыми.

Рюрикович коротко рассмеялся.

— Как и родовые твердыни. Только вот какой от них прок, если рядом бушующее море хаоса, которое с каждым днём кипит всё сильнее.

Чуть помедлив, добавил.

— Как у тебя это вышло?

Теперь уже я посмотрел в окно. На старинные, обнесённые высокими заборами особняки с просторные террасами и заснеженными крышами, мимо которых мы сейчас проезжали.

— Родовые техники и фамильные тайны. Извини, но в деталях рассказать не могу.

Тот моментально подобрался, с интересом смотря на меня. Понял, что сейчас услышит хотя бы какое-то объяснение. Я же, подавив усмешку, принялся озвучивать заранее подготовленные слова.

— У Рюриковичей есть свой патриарх. У моего рода тоже имеется подобный секрет. Который при грамотном использовании, открывает массу возможностей.

Брови смертного быстро поползли вверх.

— Так про духа-покровителя, это всё всерьёз? Не просто ход, чтобы забрать под себя аристократов?

Ничего не говоря, я молча пожал плечами.

— Возможно и так. Суть в том, что это работает. И если кто-то решит развязать войну против Афеевых, ему придётся учитывать новый фактор.

Алексей осторожно кашлянул. Ненадолго задумался. Наконец выложил итог своих размышлений.

— Получается, ты можешь проделать то же самое с кем угодно. У Цин хватало сильных Одарённых и великих воинов, но они не смогли дать отпор. Даже понять, что происходит, не успели.

Вдаваться в долгие рассуждения о том, что в Европе всё может оказаться не так просто ввиду очевидных причин, я не стал. Не хотелось вот так сразу обозначать пределы своих возможностей.

— Возможно не совсем то же самое и не факт, что со всеми. Но на месте иных правителей, я бы несколько раз подумал, прежде чем со мной ссориться.

Собеседник тяжело вздохнул.

— А где гарантии, что однажды ты не повернёшься против нас? Или не захочешь полной самостоятельности?

Я с интересом посмотрел на него. Оценил оттенки сознания, которые показывали, что говорит Рюрикович вполне искренне. И даже слегка засомневался, нужно ли тащить его к алтарю. Как-то быстро он изменился, стоило только получить власть и возможность распоряжаться чужими жизнями.

Сам царевич, поймав мой взгляд, с лёгкой обидой буркнул.

— Мне о стране думать надо. И так всё едва держится. Пни эту избушку, покатится по брёвнышку.

Отчасти он был прав. Только вот подвох искал совсем не там, где нужно.

— Поворачивать оружие против Рюриковичей я не намерен. Претензий на престол у меня никаких нет. Если уж так будет нужна империя, захвачу Китай. Им не впервой.

Смертный растерянно моргнул, не знаю, как воспринимать слова — то ли в качестве странной шутки, то ли серьёзно. А я продолжил.

— В любом случае, мои интересы никак не будут пересекаться с твоим родом.

Мгновение тот помедлил, но потом всё же кивнул. Сандал же показал мне дом, к которому мы направлялись. Трёхэтажная усадьба, полностью выстроенная из дерева и пропитанная изрядным объёмом силы.

Узнал он её очень просто — помимо своего герба, боярин поместил на ворота табличку с фамилией. А вот хладнокровию самого патриция можно было позавидовать. Чтобы спокойно сидеть за столом и поглощать вареники со сметаной, методично доставая их из большой деревянной миски, пока где-то в центре города убивают Рюриковича, с которым ты назначил встречу, нужно иметь стальные нервы.

Сандал тоже на какое-то время впал в прострацию. Секунд пять наблюдал за тем, как Попов расправляется с едой, а потом задумчиво предложил.

— Может ему подпорр-р-ртить аппетит?

Пришлось останавливать порыв спутника — пока ещё было рано. А вот разговор с царевичем о хранилищах душ я решил отложить. Или вовсе от него отказаться. Слишком уж Алексей зациклился на сохранении власти. Возможно, когда всё это закончится и напряжение спадёт, смертный вернётся к прежнему уровню адекватности. Но пока, лишнюю информацию ему давать не стоило.

Я бы вообще, переиграл всё и усадил на престол Дарью, но боюсь сейчас уже поздно. Разве что вывести из игры царевича. Но он пока не настолько плох, чтобы о подобном думать. Возможно это и правда последствия мощного стресса, который свалился на его плечи. Всё же его сестра куда более привычна и к дворцовым интригам, и к конфликтам со знатью. Тогда как, Алексей большую часть своей юности провёл в изоляции от высокородного общества.

Когда машины остановились перед воротами особняка, никто из прислуги даже не двинулся проверить, кто именно приехал и что ему тут нужно.

Рюрикович озабоченно нахмурился, рассматривая створки металлических ворот, налитые силой. Бояре постарались — в сталь было влито столько мощи, что та могла сдержать и Великого Мастера. А вдобавок к этому, над всем домом и двором висел мерцающий энергетический купол.

С последним разобрался Мьёльнир. Потянулся силой. Коснулся. И вскрыв структуру плетений, ударил божественной мощью, разрывая их изнутри.

Когда исчез защитный барьер, жители дома всё же обратили внимание на появившихся гостей. Но вместо того, чтобы распахнуть ворота, активировали второй и третий периметры защиты. Основой одного служила стена и ворота, а другой окружал только сам жилой дом, оставляя за своими пределами все хозяйственные постройки.

Мьёльнир сломал их за пару секунд. Потом мощные ворота с грохотом рухнули на землю, снесённые с петель моей силой. А двор заполнила давящая аура, валящая людей с ног и гасящая волю к сопротивлению.

Впрочем, сильных Одарённых, которые могли бы дать бой, здесь и не было. Максимальный ранг гвардейцев достигал Мастера и таких было всего трое. Парочка сразу же выскочила наружу и рухнула на землю, тратя все свои силы на защиту от ауры. Третий потянулся ещё к какому-то артефакту и Сандал его благополучно вырубил. Пока я не был на сто процентов уверен, что боярин напрямую причастен к нападению, лить кровь было бы лишним.

Вот сам Попов, добравшийся до ранга Великого Мастера, появился в дверях дома, как раз когда мы почти добрались до деревянных ступеней красивого резного крыльца.

Шагнув за стены, боярин поморщился от надавившей на него ауры и поправив шубу, которую набросил на плечи, взревел.

— Кому тут жизнь его надоела? Покажись и сражайся!

В голове сразу же раздался тонкий голос Мьёльнира.

— Он сс-с-слепой?

Сразу за ним вклинился издевательский рык Сандал.

— Прр-р-росто тупой!

А вот царевич шагнул вперёд и поднял руку, демонстрируя засиявший на весь двор родовой перстень.

— Я, Алексей Рюрикович. Местоблюститель престола Российского, обвиняю тебя в заговоре да желании убить меня.

Попов наконец догадался, что стоит опустить взгляд ниже, а не лихо оглядываться по сторонам, пытаясь отыскать врагов среди надворных построек. Услышав же слова моего спутника и разглядев перстень, разом растерял всю свою лихость. Кажется, даже канал связи с алтарём, по которому шёл поток энергии, боярина теперь не успокаивал.

Судя по оттенкам сознания, на момент тот вовсе впал в панику. А потом неожиданно рухнул на колени и выбросив вперёд руки, с размаха врезался лбом в дерево, ломая доски пола.

Даже Рюрикович удивлённо кашлянул, машинально оглянувшись на своих людей. Видимо не знал, как реагировать. По двору же прокатился мощный голос боярина.

— Не казни царь-батюшка, не лишай жизни слугу верного. Попросили меня на встречу тебя позвать. Да так, что не мог я отказать. Долг жизни на мне, царь. Вот и пришлось согласие дать. Клятву я получил, что не желают они тебе вреда причинять, а просто поговорить явятся.

Чуть поменявшийся в лице Алексей сделал шаг вперёд.

— Имя? Кто просил тебя об услуге?

Глава VIII

Попов, не поднимая головы, снова принялся кричать.

— Сартинские! Они, собаки, меня подговорили. А с ними испанские гранды были. Перстни мне показывали! Честь по чести всё, царь-батюшка. Сказали, помочь хотят! Мол против японцев вместе стояли, а сейчас их корона желает Рюриковичам добром отплатить!

Я поморщился от яростных воплей боярина, а разум ощутил эманацию довольства, которую излучал Сандал. Стоило глянуть на происходящее глазами спутника, как стала ясна и причина — дракон отыскал клубнику. Целые залежи, которые хранились в погребе и сейчас стремительно сокращались.

Уловив моё внимание, на момент замер, а потом с урчанием нырнул в ближайший громадный короб, втянув в себя половину ягод.

— Сартинские… Не помню, таких, — протянул Алексей, разглядывая стоящего на коленях патриция.

— Малый род, царь. В боярских книгах нет его. Дворяне из служивых. Спас их предок жизнь моему и тот клятву от имени всего рода дал. Не мог я иначе поступить. Да и не говорили они, что зла желают, — разразился новой порцией воплей Попов.

Прислуга и гвардейцы, смотря на своего господина, тоже спешно принимали коленопреклонённое положение и бухались лицом вниз. Самые везучие — на доски веранды или покрытие дорожек, а основная масса — прямо в холодную заснеженную землю. Правда, принять нужную позу выходило не у всех — многих до сих пор корёжило от моей ауры, которая отключилась только недавно.

— Говоришь, малый род? С нами тогда к ним поедешь. Посмотрим на твоих Сартинских и на их грандов испанских.

Как только царевич закончил, в голове послышался тонкий писк Мьёльнира.

— Ты сс-с-с-мотри, почти как Шуйсс-с-ский заговорил.

Стиль речи действительно был немного похож. У меня даже на момент зародилось подозрение, что сибирский князь и стал тем, кто нашёптывал Алексею недоброе. Вот только, не было у того мотива. Да и с Оболенским он был дружен. А что до оборотов речи, то половина князей изъяснялась похожим стилем. Часть по привычке, иные потому как желали походить на живые легенды, вроде того же Симеона или Ратибора.

У особняка Сартинских, который выглядел куда как скромнее, мы оказались спустя четверть часа. Правда, выяснить ничего не удалось — все они оказались мертвы. Оборонительный периметр не активировали, родовой алтарь был цел, но ни одного члена рода в живых не осталось. Вырезали и всю их прислугу. Да и энергетический фон почистили так, что следов почти не осталось.

Впрочем, у нас имелся Попов — боярин успел назвать пять испанских родов, чьих представителей он видел своими глазами. Если верить его словам, вся пятёрка прибыла вместе с главой тех самых Сартинских и уверяла, что они хотят помочь и передать Алексею информацию о заговоре. Откуда та у них взялась и что за опасность грозит Рюриковичу, не рассказывали.

Сам Попов утверждал, что собирался сразу бежать к царевичу, упасть в ноги, да самому предупредить о заговоре, но его убедили, что это будет не слишком разумным поступком. Потому как в окружении последнего множество предателей. Вот он и не стал ничего предпринимать. Только отправил приглашение со своим оттиском силы, да позвал Рюриковича на встречу.

Вспоминая, с каким наслаждением он поедал вареники во время предполагаемой встречи, во все эти верноподданические чувства верилось с трудом. Но по поводу главного, патриций не лгал. Он и правда не предполагал, что на Рюриковича готовят покушение. Что имело смысл — о том, с кем именно должен встречаться Алексей, знали многие. В случае его гибели, первым делом взялись допрашивать, как раз Попова. И даже будь он крайне убедительным в процессе беседы, род бы все всё равно вырезали. Для стимуляции мыслительных процессов остальных патрициев.

Хотя, скорее всего, боярина тоже планировали убить. Так же, как Сартинских. Либо всё это было хитрой схемой, рассчитанной на провал покушения и последующий конфликт с испанскими грандами. С другой стороны — кому и зачем такое могло потребоваться? Империя даже не граничит с Испанией — большой войны не получится. Разве что по Филиппинам ударить. Но это максимум тянуло на колониальное столкновение.

Двое Одарённых, которых захватили в ресторане, тоже ничего толкового сказать не могли. Обычные наёмники, которых соблазнили обещанием титулов и переданных под управление городов. Надёргали точечно, из разных отрядов, снабдили артефактами и отправили на дело. Изложенная этой группе история тоже не отличалась оригинальностью — мол нужно перебить охрану и похитить царевича, после чего передать того заказчикам. А на трон в итоге взойдёт другой Рюрикович, который их и отблагодарит.

Смертного, который вёл переговоры, они помнили хорошо, но я был уверен, что внешность и имя фальшивые. А принадлежность к одному из родов империи, он никак не обозначал. Тупик.

Допрос проводили в Кремле, куда привезли задержанных, так что я хотел было немедленно наведаться к алтарю императорской фамилии. Но Алексей попросил перенести визит на более поздний срок — юноше требовалась пара часов отдыха. Зато против самого факта совместного похода к алтарю он не возражал. Скорее всего из-за того, что я изложил сокращённую и отредактированную версию встречи с патриархом его рода. Указав на то, что это было именно его просьбой.

Ждать в родовой цитадели Рюриковичей я не стал. Вместо этого отправился в дом, который Дарья выделила для моих людей. Раз появилось свободное время, лучше использовать его с толком.

Некогда пустующее здание, сейчас было наполнено людьми. Боевая группа Илвы, финансисты Ульяны и род Маховых, к которым уже вернулись некоторые из старых слуг.

Впрочем, меня заметили сразу. Стоило перешагнуть порог, кивнув паре дежурящих тут гвардейцев, как из коридора вылетела Ульяна. С красными от бессонницы глазами, острыми чертами лица и явным недовольством во взгляде.

Мьёльнир с интересом пискнул, а дева окружила нас барьером, прикрыв от прослушки и испытующе уставилась на меня.

— Ты читаешь то, что я тебе присылаю?

На момент внутри взметнулось желание выпустить ауру и напомнить смертной, с кем она говорит. Но я благополучно его подавил. Не думаю, что блондинка разгневалась без всякого на то резона. Потому, я всего лишь дал честный ответ.

— По возможности.

Дева тяжело вздохнула. Кивнула. И сразу же уточнила.

— То есть, последние выкладки по финансам ты не видел?

Я отрицательно качнул головой и губы Ульяны сжались в тонкую полоску.

— Там полный расклад по всем статьям расходов и доходов. С выводами.

Что-то такое было, да. Но времени на то, чтобы знакомиться с массой чисел и большим объёмом текста, у меня не было. Да и никаких пометок, говорящих о том, что это срочно, в послании не имелось.

Судя по оттенкам сознания, смертная была в изрядном гневе, так что я постарался придать своему голосу максимальную деликатность.

— Если коротко, что там было?

Та неожиданно усмехнулась. Покачала головой.

— Я понимаю, что у тебя то там война, то здесь переворот. Но о финансовых делах тоже забывать не стоит. Цин совсем скоро отдадут нам приличный кусок земли, на котором нужно будет навести порядок.

На секунду замолчав, смерила меня испытующим взглядом, как будто проверяя, отвечу я на это что-то или нет. Потом продолжила.

— И восстанавливать там придётся абсолютно всё, вплоть до каждой мелочи. Лера подготовила бюджет для гуманитарного снабжения местных жителей на неделю — один он сожрёт четверть наших резервов. И это только питание. На семь дней.

Теперь я понимал о чём она. По-хорошему Ульяне следовало поставить в своё сообщение другой заголовок и совсем иначе сформулировать его основную мысль. Тогда я бы точно обратил на него внимание.

Основой наших текущих резервов было золото Владетеля Данцига, которое я получил в качестве трофея. Но понятное дело, накоплений одного из региональных лидеров Ганзы не могло хватить на восстановление громадной территорией, которую уступала мне империя Цин.

— Кристина собирается получить контрибуцию с самих маньчжуров. А те рода, которые не согласятся подчиниться, будут уничтожены. С изъятием всех ценностей.

Та на момент скривила губы.

— У Цин казна тоже не бездонна. А им сейчас отстраивать всю страну заново. Там такой дефицит бюджета будет, что их финансисты наверняка уже волком воют.

Поморщившись, махнула рукой.

— В общем, не горят они желанием платить деньги. Я же на связи с Крис — земли их император отдать готов. Ценные бумаги иностранных компаний или какие-то пакеты акций — тоже. Но вот за золото бьётся насмерть. Бумажная валюта рухнула в сотни раз по стоимости. У китайцев гиперинфляция. Единственное их спасение — золото. И они цепляются за него всем, чем могут.

Я прикинул в голове расклад и предложил очевидную идею.

— А если надавить? Олег всё ещё там. Запросто может устроить что-то заметное.

Ульяна иронично приподняла брови.

— И чем это поможет? Цин всё ещё сохранили достаточно сил, чтобы контролировать Пекин. В крайнем случае, запрутся в своих дворцах и станут ждать. Золото они в любом случае не отдадут. Это их единственная надежда. Максимум — поделятся какой-то частью, но на это они и сейчас готовы. Если давить, не получим ничего кроме незавершённой войны.

В чём-то она, пожалуй права. Без золота, Цин не смогут восстановить даже базовую инфраструктуру. Конечно, император может обратиться к своим вассалам. Только вот, сейчас он не в том положении, чтобы приказывать. А на просьбу они отреагируют вполне предсказуемо — либо убедятся в его слабости и примутся планировать мятеж, либо станут давить, чтобы добиться уступок. Если же текущую династию скинут, в Китае разразится полный хаос.

Конечно, это открыло бы возможности для экспансии. Но у меня не было достаточно количества гражданских управленцев. Да и гвардия была слишком малочисленна. К тому же, зачем мне нужна вся территория Цин? Стоит закрепиться вере в Меркурия, как я и так получу влияние на целую страну.

— Ещё есть британцы. Они в том числе заплатят деньгами.

Смертная усмехнулась.

— Заплатят. И для сделки такого масштаба, я бы даже сказала, очень быстро — четыре транша на протяжении месяца. Но этого всё равно будет недостаточно. Не забывай, что Абэ отдали нам массу техники и кораблей. От первой мало что осталось, а вот флот всё ещё на воде и требует оплаты своего содержания. Да и новая техника для гвардии, сама себя не купит. А поток новобранцев сейчас просто безумный.

Я нахмурился, а она уже продолжила.

— Того, что добывает Билли, тоже недостаточно. Они запредельно эффективны, но объёмы слишком скромны. Если хотим освоить новые земли и заставить их поверить в милость Меркурия, нужно золото. Очень много золота.

Чуть подумав, я утвердительно наклонил голову.

— Раз нужно, значит будет. И ещё — отдай своим приказ собираться. Завтра вы с Илвой возвращаетесь назад. Сейчас будет лучше, если весь род соберётся на своих землях.

На этом моменте, она неожиданно замялась и бросила быстрый взгляд назад.

— Но… Я…

Откашлявшись, куда более уверенным, пусть и тихим тоном, продолжила.

— Прохор ведь сегодня только приезжает. А ты меня сразу отправляешь назад.

В голове всплыла сцена у бассейна, когда дева пыталась наладить контакт с адъютантом. Не сказать, что после этого они оба долго были рядом, но в конце концов у каждого имелись дарфоны. И если вспомнить, какие снимки и видеозаписи отправляла мне Лада, рискну предположить, остальные тоже могли заниматься подобным.

— Скорее всего уже завтра он покинет Москву. Возможно даже раньше тебя.

Смертная недовольно скривилась, засунув руки в карманы облегающих брюк. Я же только сейчас обратил внимание на то, что сегодня её лицо не обошлось без лёгкого макияжа, а брючный костюм плотно облегал тело. Да и одна расстёгнутая пуговица на рубашке точно лишней. Возможно даже две.

— Не беспокойся, в конце концов он тоже вернётся назад. И ещё момент — выбери себе имя.

Брови Ульяны вопросительно взлетели вверх и я добавил.

— То, под которым ты будешь известна в качестве члена пантеона.

К счастью она быстро поняла о чём речь — уже через пару секунд во взгляде смертной возникло осознание, после чего та чуть ошеломлённо кивнула.

— Хорошо… Я подумаю.

Собственно, на этом, беседа была завершена — дева была настолько ошарашена, что иных вопросов у неё не осталось. На фразу о том, что мне понадобятся точные данные по необходимой сумме, ответила лишь ещё одним молчаливым кивком.

Странные они всё-таки. Я ещё во время захвата Пусана сказал, что собираюсь превратить их в основу нового пантеона. Старших богов этого мира, которые станут его щитом и мечом. Но похоже, не все поверили в серьёзность моих намерений.

Гифер, Найхва и Прохор были ещё в пути. Потому я коротко обсудил ситуацию с Илвой, предложив ей тоже придумать себе имя. Заодно и определиться со сферой деятельности. Сейчас перед нами был открыт весь мир. Если грамотно разыграть партию, новые боги станут питаться мощью миллиардов неофитов. Даже не представляю, насколько вырастет уровень личной силы каждого.

Плюс, переговорил с Георгием, объяснив, что Маховы тоже отправятся на Дальний Восток. Более того — получат землю на захваченных территориях. И станут моими вассалами ещё и в качестве патрициев нового государства.

Оставшееся время я потратил, чтобы покопаться в плетениях, которые достались мне от отца Найхвы. До того я успел поверхностно пробежаться практически по всему массиву. Сейчас же старался максимально детализировать нужные сегменты информации. А заодно ещё раз просмотрел техники, которые были связаны с драконами. Вернее, теми огненными конструктами, которые спалили мир Найхвы.

Вынырнув из состояния дрёмы, в которую впала оболочка, пока разум работал с информацией, к своему удивлению не обнаружил на месте Мьёльнира. Правда, через пару секунд тот уже промчался через стену и обвился браслетом вокруг запястья. Заверив меня, что они с Сандалом всего лишь искали способ добыть сладостей. Судя по ощущаемым мною эмоциям, спутник чего-то недоговаривал — наверняка успели что-то натворить.

Но рядом никто не кричал, золотых слитков рядом с кроватью не было, да и короны поблизости не наблюдалось. Потому я решил, что не стоит тратить время на давление. Вряд-ли спутники устроили кровавый хаос в центре Москвы. А от десятка пропавших в городе тортов, нити Парки своего направления не изменят.

Вместо этого отправил сообщение Алексею и получив ответ о том, что он уже отдохнул, отправился в Кремль.

На этот раз твердыня была в обычном режиме защиты — единственным, что меня задерживало, стали посты охраны. Несмотря на сопровождающего из числа гвардейцев, который встретил меня около самых ворот, нас останавливали на каждому посту и внимательно рассматривали перстни, просвечивая их силой.

Сам царевич обнаружился в одной из галерей — в сопровождении нескольких хмурых гвардейцев, которые явно были не слишком рады меня видеть. То ли в чём-то подозревали, то ли были недовольны тем, что некто не имеющий практически никакого отношению к Рюриковичам, получит доступ к сердцу рода, куда не допускались даже самые приближённые из их числа.

Несколько лестничных пролётов и полсотни шагов по мрачного вида коридору, чей воздух был пропитан влагой, а на каменной кладке виднелись капли воды — столько нам понадобилось, чтобы оказаться перед входом в зал, где находился сам алтарь.

Гвардейцы остались около лестницы, так что теперь мы с Алексеем были одни. Замерев перед дверью, тот на момент замялся, как будто колеблясь. Повернулся ко мне.

— Если ничего не получится и я погибну, ты ведь не бросишь Дарью одну всё это разгребать?

Стоило признать — переходы между темами у него бывали странные. Пришлось отрицательно качнуть головой.

— Не брошу.

Тот с задумчивым видом кивнул. Искоса глянул на меня.

— Императором тебя, конечно, не сделают. Но вот ваши дети уже получат шанс на престол.

На момент я аж растерялся. Это как надо смотреть на мир, чтобы фраза «не бросишь её разбираться со всем одну» оказалась приравнена к «ты же на ней женишься»?

Впрочем, отреагировать не успел — царевич активировал защитный артефакт и дверь перед нами распахнулась. Открывая отличный обзор на родовой алтарь Рюриковичей.

В голове сразу же раздался восторженный рык Сандала. А я озадаченно хмыкнул. Неужели, при виде собственного родового алтаря, ни у кого из членов императорского рода не возникало никаких вопросов?

* * *

Савелий Опатин отправил в свой желудок порцию бренди, когда-то полученного в подарок от благодарного клиента и обвёл комнату неверящим взглядом. Бутылка напитка, выпущенного ограниченной партией, годами пылилась в дальнем углу его бара. Но сегодня была открыта и опробована.

Бывший стряпчий юридической компании, которая консультировала опальных бояр и помогала их интересам просачиваться через блокаду, вытянул руку и коснулся лежащих на столе золотых слитков. В очередной раз убедившись, что они реальны, тяжело опустился на скрипнувший стул и налил себе ещё одну рюмку.

Всё началось с появления в его крохотной квартире самого настоящего дракона. Савелий было решил, что сошёл с ума и можно попрощаться даже с той слабой надеждой на будущее, что ещё тлела внутри. Оттого далеко не сразу ответил на вопросительный рык зверя — « Ты хочешь жить, смерр-р-ртный?».

Впрочем, когда тот слегка дыхнул горячим воздухом и жар окатил Опатину лицо, тот немедленно закивал. Потому как жить, естественно хотелось. А ощущение раскалённого воздуха было вполне себе реальным.

Потом дракон растворился в воздухе, а на этом самом столе появился каменный ёж. Который принялся расхаживать на задних лапах, от одного края к другому и заложив передние конечности за спину, излагать экс-поверенному план действий.

Тогда Савелий повторно решил, что спятил. Слишком уж странно звучали слова ежа. Даже если отбросить в сторону обстоятельства его появления и тот факт, что это был говорящий каменный зверь, в озвучиваемых пунктах не было никакого смысла.

Теория о сумасшествии ещё не успела утвердиться в его голове, как подверглась первому испытанию — на пол бахнулся, возникший прямо в воздухе, ящик. Как через пару секунд выяснилось — наполненный пачками банкнот. Навскидку — миллионов тридцать рублей.

Расхаживающий ёж продолжал говорить, перейдя от этапа становления империи к международной экспансии, а в комнате продолжали появляться новые предметы. Ассигнации в коробках и ящиках, россыпи драгоценностей, векселя на предъявителя, золотые слитки. Последние материализовались прямо на столе, так что каменному оратору приходилось между ними ловко лавировать.

Когда он закончил и повернувшись к Савелию, поинтересовался « Ты сс-с-согласен?», тому оставалось только судорожно кивнуть. Ёж же задумчиво осмотрел его и с прискорбием вздохнув, покачал маленькой головой. Потом погрозил ему пальцем.

«Перед тобой лежит дорога к исс-с-стиному величию, сс-с-смертный. Не вздумай её профукать. Сс-с-сбежишь или предашь — мы тебя найдём. Сс-с-станешь верно сс-с-служить и будешь императором. Через две недели мы проверим первый результат. Лучше бы тебе сс-с-справитьсс-с-я!»

Потом он внезапно ойкнул и пропал. Просто взял и растворился в воздухе. А Савелий ещё добрых полчаса пялился на окружающие его ценности, периодические трогая их руками.

Мужчина, что некогда был неплохим стряпчим и остался без работы, после того, как его контора угодила в жернова дворянского конфликта, вновь коснулся золота. Опрокинул в себя третью порцию бренди и нервно улыбнулся.

Что там говорил тот ёж? Построить великую кондитерскую империю? Печь торты и пирожные, которые никто не сможет превзойти? Что сказать — видимо, завтрашнее утро начнётся с зондирования рынка и подбора кадров. Да и компанию нужно будет зарегистрировать. А ещё помещения подобрать.

Опатин бросил быстрый взгляд на часы. Потом осмотрел комнату, содержимое которой тянуло, как минимум на миллиард рублей. И улыбнулся вновь — теперь уже с некоторой долей уверенности. После чего направился к своему телефону. Человек, у которого есть такие деньги, способен щедро компенсировать потраченное на него время. Что значило — приступить к делу можно было прямо сейчас.

Глава IX

Алтарь был выполнен в виде громадной головы дракона. Массивная конструкция, отлитая из металла, что пряталась в тени, около дальней стены зала.

Освещение, тут в целом было слабое — десятка неярких артефактов, что засветились при нашем появлении, оказалось слишком мало, чтобы полноценно разогнать темноту.

Сандал сразу же устремился к алтарю, облетая его по кругу, а царевич, сделав десяток шагов вперёд, вдруг остановился. Несколько секунд, не отрывая взгляда рассматривал громадную драконью голову. Потом глянул в мою сторону.

— Если что, ты обещал, что не оставишь Дарью. Помни это.

Мне оставалось лишь кивнуть. Как-то не слишком последовательно у него получалось — сначала подозревал меня едва-ли не в заговоре, а сейчас решил просто поверить на слово.

— Внутри дрр-р-раконья мощь! Глубоко, но она есть.

Вернувшийся Сандал завис в воздухе, слева от меня и я только сейчас обратил внимание на то, как изменился внешний вид дракона. Мало того, что его энергетическая структура теперь выглядела куда более плотной, чем ранее. Так он и в размере стал куда больше.

Озвученное им, по сути и новостью то не было — учитывая слова ночного визитёра, я изначально ожидал обнаружить алтарь созданный на основе силы дракона. Но судя по эмоциям, которые захлёстывали Сандала, тот просто не смог удержаться от восклицания.

Царевич приступил к делу спустя минуту — столько ему понадобилось, чтобы собраться с духом и приблизившись к алтарю, опустить на него руку, предварительно уколов один из пальцев тонкой иголкой.

Что именно будет происходить дальше, он не знал. Дарья не сказала напрямую, но судя по её комментариям, тем членам рода, что получили особенную Грань их Дара, запрещалось рассказывать остальным о деталях. Собственно, приглашать сюда чужих людей тоже запрещалось, так что Алексей сейчас здорово рисковал.

Вернее, прямого запрета, скорее всего не было — иначе златокудрая попыталась бы остановить процесс. Клятва на Даре, это такая штука, которая не оставляет тебе большого выбора, когда ситуация подходит под указанные в ней условия.

А значит, ничего подобного не было. С другой стороны, у Рюриковичей наверняка имелась масса причин не допускать в этот зал никого кроме членов рода. Хотя бы по той причине, что процедура обретения нужной им Грани, наверняка сильно выходила за рамки того, к чему привыкли местные Одарённые.

Даже сейчас, в Кремле находилась Инна, прилетевшая в Москву вместе с царевичем. Только для того, чтобы в случае неудачи забрать его тело, разблокировав вход в зал.

Риски были высоки, но судя по решительному настрою Алексея, что читался в его глазах, преимущества обретения Грани родового Дара перевешивали. Скорее всего рассчитывал, что это поднимет уровень его репутации в глазах знати. Всё же, одно дело — Одарённый с мощными способностями, который ничем критично не отличается от многих князей или родов послабее. И совсем иное — тот, кто при должных тренировках, способен уничтожить любого из высших патрициев империи. По крайней мере, если речь будет идти о поединке лишь двоих смертных.

— Начинаетсс-с-ся…

В голове прозвучал шёпот Мьёльнира, а по залу прокатилась мягкая волна силы, обтекающая мою кольчугу. Ещё секунда и около алтаря заполыхали светло-зелёные вспышки. А через пару мгновений он вовсе окутался облаком мерцающего тумана, которое охватило и фигуру царевича.

Так процесс выглядел визуально — если смотреть глазами смертной оболочки. Другой мой угол зрения демонстрировал совсем иную картину — медленно раскрывающиеся защитные слои алтаря, под каждым из которых хранился свой массив информации. Что-то вроде многослойного набора плетений, которые выплёскивались наружу и оплетали Рюриковича на манер сетей Нептуна.

Что интересно — на меня алтарь пока не реагировал. Да и Страж, которого я чувствовал, показываться не спешил. Он даже в полноценное боевое положение не перешёл. Лишь присутствовал где-то на заднем плане. Но то был классический боевой конструкт, пусть и крайне сильный. Его относительно простой псевдоразум я ощущал ещё во время схватки с Даниилом.

Судя по сверкающим всполохам, каркас Алексея сейчас переживал крайне интенсивное внешнее воздействие. Да и разуму, скорее всего тоже приходилось нелегко. Но пока царевич успешно держался.

Какое-то время я просто ждал. А когда понял, что процесс остановился и алтарь сосредоточился на обработке очередного члена рода, что явился за своей Гранью, перешёл к активным действиям. Потянулся божественной мощью к средоточию силы Рюриковичей.

Сначала осторожно проверил реакцию на контакт с энергией «искры». Убедившись, что алтарь не спешит обрушивать на меня всю свою мощь, принялся аккуратно его исследовать.

В процессе, общие контуры происходящего стали куда более понятными — сложный комплекс плетений алтаря пытался перестроить базовую структуру Дара царевича так, чтобы у того появилась возможность управлять Гранью. То есть речь не шла о пробуждении чего-то, что у него уже имелось, либо добавлении полностью новых компонентов. Нет — происходило изменения части его каркаса. Одновременно с чем, наверняка подвергался обработке и разум.

Воздух в зале вибрировал от пронизывающей его энергии, а тьму разгоняло зелёное сияние алтаря. Процедура перестройки шла полным ходом и судя по тому, что царевич ещё был жив, имела определённые успехи.

Тогда как у меня упорно не получалось понять, на что именно намекал слуга древнего дракона? Что я должен был здесь увидеть? Да, безусловно алтарь был под завязку накачан энергией, а узоры плетений мне были незнакомы. Более того — я не понимал даже общих схем используемых комбинаций. Если выражаться человеческим языком, передо мной был не только чужой, полностью незнакомый алфавит, но и абсолютно иная философия использования силы. По крайней мере я ни разу не видел, чтобы кто-то из богов выстраивал свои техники по такому принципу.

Я усилил давление божественной мощи на структуру алтаря. Просачивался сквозь многочисленные слои его защиты, пытаясь разобраться, что таится внутри. Не мог же тот конструкт отправить меня сюда просто так. Конечно, он мог и солгать. Только вот какой в этом смысл?

Время шло. Концентрация силы в окружающем пространстве становилась всё выше. Я же постепенно проникал всё глубже в структуру колоссального по своей мощи артефакта. Пока, в какой-то момент не ощутил неожиданный контакт с чужим разумом.

Это было настолько внезапно, что на момент я попросту замер, не зная, как поступить дальше. А через секунду воздух загудел от объёма выплёскиваемой мощи. Моё сознание попросту вышвырнуло из алтаря, тогда как фигура царевича мягко осела на пол, по-прежнему окружённая зелёным туманом.

В голове мелькнула мысль, что если Рюрикович погибнет из-за моего любопытства, то это будет крайне неловко. Хотя, пока он оставался жив. Как минимум, работоспособность разума, я пусть и размыто, но всё ещё фиксировал.

Ещё секунда и по залу прокатилась новая волна чистой мощи. Со стен посыпалась каменная крошка, Сандала снесло назад, а мне пришлось по максимуму усилить кольчугу, чтобы устоять на месте.

— Неужели! Кто-то из вас, наконец, смог!

Мощный голос больше напоминал рёв. А издавала его крылатая фигура, что парила перед алтарём.

На момент я даже подумал, что это и есть тот самый дракон. Осознание, что именно сейчас передо мной находится, пришло лишь спустя несколько мгновений.

— Всё-таки нет. Ты всего лишь бог, что прячется в теле смертного. Зачем ты сюда явился? Решил поболтать с единственным стоящим собеседником в этом жалком мирке? Или подумал, что станешь сильнее, если поглотишь укрытую здесь силу? Ради чего ты поставил на кон свою жизнь, божок?

Сандал, который только отлепился от стены за моей спиной, куда его впечатало волной мощи, злобно рыкнул. Через перекрытия Кремля, спутник проходить не мог. Потому только что испытал на себе все прелести поднявшегося энергетического шторма.

Крылатый энергоконструкт чуть подался вперёд, удаляясь от алтаря и вперил взгляд в Сандала.

— Надо же. Смог поработить одного из драконов. Ты смел и глуп, божок. Явился сюда, чтобы бросить мне вызов, но при этом даже не подумал, хватит ли у тебя сил, чтобы справиться.

Не успел я ответить, как зал снова наполнили раскаты его голоса.

— Кто тебя прислал? Чей Дом решил отомстить великому Вьерану настолько жалким образом? Чей приказ ты выполняешь?

Слепок сознания. Слабая копия разума дракона. Которая находилась внутри дубля его энергетической структуры и располагала только частью знаний. Подобное практиковалось и среди богов. Правда не слишком часто — в создании слабой копии себя не было никакого смысла, а для формирования сильной, требовалось влить слишком много энергии. И в любом случае, она получалась в десятки раз слабее оригинала. Конечно, можно было зайти настолько далеко, чтобы оторвать кусочек своей «искры» и вложить её в создание. Но на такое шли только в самых отчаянных случаях. Например, когда требовалась иллюзия твоего присутствия среди иных богов.

Невольно мелькнула мысль о том, что побывавший здесь дракон, пожалуй превосходил по своей мощи Юпитера. А то и весь наш пантеон. Потому как, оставленный им дубль, был как минимум, равен мне по своей силе. И терзали меня сомнения, что его создатель по какой-то неведомой причине решил пожертвовать частью своей сути, чтобы сделать слепок настолько мощным.

— Я оказался в этом мире случайно. Погиб в сражении с мятежниками, а потом разум с «искрой» очутились тут. Как ты верно подметил, в теле смертного. Что до Сандала, то он вовсе не в рабстве. Это мой божественный спутник.

Крылатый конструкт, сотканный из зелёной энергии, несколько секунд молча рассматривал меня. Потом перевёл взгляд на своего собрата по расе, который, яростно порыкивая, висел в воздухе рядом со мной. И наконец, гулко расхохотался.

— Не вижу признаков лжи. Но если это правда, то судьба зло над тобой пошутила, неизвестный бог. Ты ведь наверняка ломаешь голову, не понимая, что произошло? Гадаешь, кто убил всех остальных и ищешь следы. А раз среди твоих спутников один из нас, то и о существовании иных миров, тоже догадался.

Договорив, он вновь захохотал. Я же напряжённо раздумывал. Одна часть моего разума оценивала шансы на победу и набрасывала план действий на случай схватки, а другая генерировала варианты смыслов, которые могли нести слова конструкта.

— Намекаешь, что всё сложнее, чем кажется?

Голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело от напряжения. Передо мной впервые был настолько ценный источник информации. Создание, которое могло озвучить хотя бы какие-то факты о происходящем. Потому, я старательно сдерживал рвущийся наружу инстинкт, что требовал продемонстрировать существу напротив, что бывает с теми, кто смеет использовать слово «божок» по отношению к Старшим богам Рима.

— Сложнее? Да, на самом деле, всё довольно просто. Конечно, если смотреть с нужной позиции. При взгляде отсюда, из дикого мира, слишком многое скрыто туманом.

Мьёльнир озабоченно пискнул, а я сдержал забурлившую внутри ярость.

— Будешь говорить загадками? Слуга, оставленный карать убийц твоих потомков, крайне рекомендовал мне сюда заглянуть. Полагаю, не для того, чтобы слушать звуки смеха и тешить твоё самолюбие.

Гнев всё-таки прорвался наружу, приняв форму раздражения, а собеседник наконец замолчал, уставившись на меня.

— Это не мой слуга. Я лишь подобие разума великого Вьерана, который давно покинул сей мир. Но ты прав — он наверняка желал, чтобы ты посетил это место и встретился со мной.

Хлопнув крыльями, повёл шеей, делая вид, что разминает мышцы. Откуда им взяться у энергетического конструкта?

Остановив на мне взгляд, вновь заговорил.

— Подумать только, у этого идиота была лишь одна задача — следить и карать. Вот и всё. Полная свобода во всём остальном. Наблюдай, исследуй, изучай. Но он всё равно решил рискнуть.

Как по мне, слуга как раз практически ничем не рисковал. В отличие от меня. Если дело дойдёт до боя, одолеть подобного врага будет сложно. Я даже не представляю, какие боевые техники могут оказаться в его разуме. Не говоря уже о том, что в процессе наверняка пострадает Алексей. И даже Дарья вряд-ли поверит в мой рассказ про схватку со слепком их предка в его настоящем обличье.

Впрочем, вклиниваться в его речь, я не спешил. А сам энергетический дракон иронично фыркнул и продолжил.

— Условие по которому он обретёт свободу и сможет убраться отсюда — появление бога. Великий Вьеран рассчитывал, что оставленных им знаний и мощи, будет достаточно, чтобы один из потомков стал божеством. Тогда они бы получили какой-то, пусть и маленький шанс, сохранить себя.

Интересно. Выходит, особая Грань родового Дара не просто давала новую способность. Она меняла энергетическую структуру так, чтобы упростить формирование «искры». Действовала так же, как моя божественная печать, пусть технически это и выглядело абсолютно иначе — в противном случае я бы точно подобное заметил.

— Сохранить себя?

Я всё же решил задать уточняющий вопрос. А вот слепок Вьерана заметно помрачнел.

— Рано или поздно в этот мир придут. Кто-то из тех, кто властвует над вселенными. Либо потомки Первых, либо те из вас, кто вовремя догадался о сути происходящего.

На момент замолчав, с горечью в голосе, добавил.

— Было бы лучше, явись сюда одна из наших Стай. Но этот дикий мирок слишком далеко от драконьих угодий.

Я отлично ощущал растерянность своих спутников. Да и сам, стоит признать, не совсем понимал, о чём идёт речь. Вернее, контуры картины сложились в голове сразу. Для этого, услышанного, вполне хватало. Вот только верить в подобное не хотелось.

— Кто такие Первые? И что произошло со всеми мирами?

Тот снова фыркнул. Опустился на пол и какое-то время помолчал, рассматривая меня. В конце концов, принялся задумчиво излагать.

— С одной стороны ты бог. Настоящий, с вашей вот этой сердцевиной и всем остальным. А судя по тому, что я чувствую в разумах потомков Вьерана, ты им не враг. Хотя стопроцентным другом тебя тоже не назовёшь. И возможно у тебя хватит сил, чтобы взять этот мир под свою руку, сохранив их жизни.

Сандал негодующе зарычал и конструкт вдруг оскалился в усмешке.

— Понимаю, мой призрачный брат. Тяжело, когда с тобой говоря вот так. Загадками и недомолвками. Но сначала мне нужно решить. Определиться.

Повернув голову, глянул на царевича, что всё так же неподвижно лежал, распластавшись на каменном полу. Удручённо покачал головой. Вернул взгляд на меня.

— Они ведь правили громадной территорией. Десятки миллионов людей. Почему те не поверили ни в одного из потомков? Даже не испугались его? Сделать так, чтобы жалкие двуногие кусочки мяса тебя боялись — что может быть проще? А теперь… Времени остаётся всё меньше, а среди них всё так и нет никого, кто мог бы встретить гостей.

Договорив, испытующе уставился на меня.

— Даже не спросишь, кто сюда явится и что произойдёт?

Стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, я покачал головой. А история с появлением у Даниила осколка «искры» Аида только что заиграла совсем новыми красками.

— Сейчас ты сделаешь выбор. И мы либо сойдёмся в схватке, либо я и так всё услышу. Мои слова вряд-ли повлияют на результат.

Тот снова засмеялся. Только в этот раз совсем невесело. Скорее с оттенками печали.

— Верно. Если я решу, что ты не подходишь, то нам придётся сражаться. В отличие от труса, который пытался подослать сюда свою копию, ты явился сам. Смело. Хотя и рискованно — если мы столкнёмся, из этой крепости тебе уже не выбраться.

Внутренне почувствовав, как морально подобрались мои спутники, я пожал плечами.

— Возможно и так. А может быть, после этой битвы останутся лишь руины крепости. Никто и никогда не может заранее предсказать результат боя.

Ожидал, что он снова захохочет, но вместо этого, конструкт с неожиданной серьёзностью кивнул.

— Возможно и так. Но скажи мне, готов ли ты взять ответственность за потомков Вьерана? Стать тем, кто встанет за них стеной, отгородив от любой угрозы? Последним выдохом пламени, что увидят их враги? Союзником, что всегда готов прийти на помощь?

Фразы звучали размыто, но я был уверен — у них имелось вполне конкретное содержание. Наверняка оформленное в виде клятвы, которая будет принесена по всем правилам. Или иной схемы — сложно сказать, как такие обязательства скрепляли драконы.

— Для начала, было бы неплохо понять, к каким именно последствиям приведёт мой положительный ответ.

Конструкт коротко хохотнул. Прищурил один глаз.

— Никак, в прошлом покровительствовал торговцам или ворам?

Усмехнувшись, я пожал плечами.

— И тем, и другим. Так что по поводу последствий?

Дракон поколебался и я впервые ощутил его напряжение. Явственное и почти осязаемое. Настолько сильное, что буквально затопило комнату.

— Давай я лучше тебе покажу. Так будет проще.

Он потянулся ко мне силой, желая установить канал связи. Я же, после короткого раздумья, тоже сформировал нить, выбросив её наружу. Да, это опасно. Но не только для меня — он тоже серьёзно рисковал. А если попытается ударить по разуму, то у меня найдётся чем ответить.

Но слепок личности Вьерана не стал атаковать. Хотя, когда мой разум погрузился в безумный вихрь изображений и образов, я на какой-то момент счёл это нападением. Лишь через секунду осознав, что мне демонстрируют чужие воспоминания и мысли.

Впрочем, мысли о возможной агрессии с его стороны, почти сразу оказались оттеснены на задворки сознания. Слишком уже невероятно было то, что я сейчас видел. С другой стороны, настолько очевидно, что я невольно задавался вопросом, почему сразу об этом не подумал?

Я настолько увлеклся изучением и поглощением информации, что не сразу заметил, как в наше взаимодействие вклинился кто-то третий. А когда понимание неприятно царапнуло сознание, было уже поздно — разум затопила мощная волна боли, едва не заставившая меня отключиться.

Когда казалось, что уже не выдержу, вмешался кто-то извне. Разорвал канал связи, позволив мне вынырнуть обратно. Ощутить оболочку.

Распахнув глаза, я обнаружил себя лежащим на полу, около самой стены. Похоже по залу ещё и прошлась ударная волна, что отбросила меня аж в другой его конец.

Встревоженно пискнул Мьёльнир, который похоже и разорвал энергетическую нить, освободив меня. Я же приподнялся на одной руке и увидел бьющегося в агонии конструкта, облик которого сейчас мало напоминал дракона. Скорее выпотрошенного и вывернутого наизнанку зверя, которому при этом переломали половину костей. А рядом стремительно формировалась человекоподобная фигура. Или скорее воплощалась.

В момент, когда я заставил смертную оболочку подняться на ноги и извлёк из свёрнутого пространства божественный меч, процесс закончился. Внутри же плеснула ярость. Потому как я узнал отпрыска Бездны, что сейчас появился в зале.

Глава X

Эшмун. Восьмой брат семи Кабиров, который долгое время провёл за спинами других, ожидая, пока старшие финикийские боги падут в сражениях с нами. А потом захватил власть, неожиданно для всех сделав ставку на Карфаген. И ещё несколько десятков лет успешно сопротивлялся, даже пару раз попытавшись перейти в наступление.

Слепок Вьерана был ещё жив. Изувечен, вывернут наизнанку и выпотрошен, но продолжал мыслить. Правда, сделать ничего не мог — часть его силы бесполезно расплескалась окрест, а какой-то объём втянул в себя Эшмун.

Хотя это тоже был не совсем он. Проекция, связанная каналом связи с настоящим финикийским богом. И я мог поспорить — соединяющая их нить тянулась в тот самый музейный комплекс под Стамбулом.

— Не ожидал, римлянин? Думал, ты самый умный и сможешь подняться на вершину этого мира?

Финикиец, со смешком покачал головой.

— Не выйдет. Ты же Меркурий, да? Иномировой и каким-то чудом сюда проскользнувший. Никак пытался заключить договор о покровительстве и всадить нож в спину своим, да? А потом что-то пошло не так и тех, с кем ты договаривался, тоже вырезали. Так ведь всё было, да?

Его манера добавлять «да» в конце каждого второго предложения, изрядно раздражала. Как и то, что я не предположил подобной ловушки. Элементарной на самом деле, пусть и крайне наглой.

Когда Даниил обрёл осколок «искры» Аида, в том сработал комплекс заложенных в глубине плетений. Как вариант — какой-то промежуток времени, Рюрикович вовсе был связан с Эшмуном. В конце концов это был член императорского рода, чья сила способна пронизать защиту их родовой крепости, вырвавшись наружу. А финикиец воспользовался этим, чтобы расположить здесь нечто вроде закладки. Основанной, как на его собственной мощи, так и на силе Рюриковичей.

И вот он, результат — как только наступили нужные условия, оставленная закладка сработала, ворвавшись в наш канал связи и ударив по слепку древнего дракона. Насколько я понимал, используя его собственную силу в качестве инструмента уничтожения. Как итог, управляемая проекция Эшмуна теперь наполнена драконьей мощью — защитная система Кремля ей не помеха. За счёт чего и вышло установить канал связи с настоящим финикийским богом, который засел под Стамбулом.

— А ты значит, смог выжить, когда мир накрыл откат от Сопряжения?

Стоящий напротив собеседник, с издевательской усмешкой пожал плечами.

— Ну кто-то ведь должен был уцелеть. Тот, кто будет достоин править людьми. Чтобы дождаться, пока сюда явятся новые хозяева этого мира и предложить им свои услуги.

Видимо на моём лице отразилось удивление, потому как финикиец внезапно хохотнул.

— Ты же не думал, что я собираюсь с ними сражаться? Честное слово, на такой идиотизм, способны только римляне. Биться против сущностей, которые запросто стягивают в единое скопление сотни и тысячи вселенных. Какие тут могут быть шансы?

Я не успел досмотреть всё, что хотела показать мне копия Вьерана. Но общий смысл рассуждений финикийца, было сложно не уловить.

— Далеко не факт, что они захотят с тобой говорить.

Тот презрительно поморщился.

— Они не настолько тупы, как ты, римлянин. А если и так, я просто отступлю. Мы в скоплении. Тут масса сопряжённых миров. И как мне кажется, найдётся, кому предложить свои услуги.

Яростно рыкнул Сандал, который сейчас поднялся под самый потолок, наблюдая оттуда за новым противником. Финикиец бросил взгляд наверх, а я озвучил ответ.

— Даже не сомневался, что такой, как ты, решит стать чужим слугой, а не сражаться за собственный мир.

Эшмун воззрился на меня с долей удивления.

— Сражаться? За кого? От моего народа, считай никого не осталось. Их кровь растворилась в иных. Меня самого считают мифом. Существом, которое придумано людьми. Несуществующим образом. Ради чего мне рисковать?

Я уже собирался ответить, как он продолжил.

— Сюда заскакивал Сет со своими идеями сопротивления. Знаешь, сначала у меня даже мелькнула мысль объединиться с ним. К счастью, я быстро понял, что он вовсе не собирается создавать новый Дом. Вместо этого, бредит мыслями о том, чтобы изменить положение дел. Вроде древний египетский бог, а ведёт себя, как малый ребёнок.

Пока он говорил, я присмотрелся к Стражу алтаря. Боевой конструкт всё ещё оставался цел. И мог бы сильно мне пригодиться. Одна незадача — он был сплетён из той же самой энергии, которая составляла базу защитной системы Кремля. Той самой, что лежала в основе стоящей передо мной и управляемой из Стамбула, оболочки.

Что означало — реагировать на новое присутствующее лицо, он не станет. Само собой, Страж его прекрасно видел. Но атаковать объект, который состоял из родственной ему силы, не собирался.

— Так ты вроде не собираешься ничего основывать. Лишь желаешь стать собачкой на побегушках у более сильных.

Против ожидания, финикийца такое замечание ничуть не покоробило. Он лишь пренебрежительно махнул рукой.

— Если следовать твоей аналогии, то все иные жители мира станут собачьим кормом, который никак не сможет защититься от моих зубов. Не самый плохой расклад, да?

Похоже это исчадие финикийских земель было полностью уверено в верности выбранной схемы действий. Но мне всё ещё требовалось время, чтобы проработать план боя. В том, что столкновение практически неизбежно, я был уверен. Единственное, чего не понимал — зачем он всё ещё со мной говорит? Мог бы атаковать сразу после появления, когда я ещё был в состоянии шока и растерянности.

— А те хранилища душ? Кто их создал?

Эшмун улыбнулся.

— Так сработала схема Сопряжения. Или просто результат ошибки — точно известно только тем, кто запустил комбинацию.

Всматриваясь в моё лицо, махнул рукой в сторону изувеченного энергоконструкта Вьерана.

— Не успел всё досмотреть, да? И теперь ломаешь голову. Не повезло тебе, римлянин.

Тихо пискнул Мьёльнир. Просигналил, что выполнил недавно отданную ему команду — подготовился к работе по нужной схеме. Я же снова начал говорить.

— Возможно и так. А может быть, я увидел всё, что требовалось. Скажи мне, Эшмун, зачем тебе это? Мы ведь могли бы объединить усилия. Разделить мир и стать союзниками. Друзей из нас точно не получилось бы — думаю в этом мире, наши пантеоны тоже схватились на заре развития Рима. Но противостоять общей угрозе, мы бы смогли.

Финикиец, к моему удивлению, удовлетворённо кивнул.

— Рад, что ты так считаешь, римский бог. Я действительно хочу предложить тебе действовать вместе. Только не в качестве союзников. Принеси мне присягу воина и сражайся бок о бок. Да, придётся подчиниться тем, кто стоит выше нас за пределами этого мира. Но сам он, останется под нами. А потом, как знать — возможно нам позволят участвовать в освоении новых миров. Или отправят на войну. Дадут шанс поднять свой статус.

Озвученные слова были настолько неожиданными, что я с трудом сдержал рвущееся наружу изумление. Да, финикиец говорил «мы» и «нам», но присяга воина это односторонний инструмент. Полностью подчиняющий тебя воле другой сущности. Как он вообще мог подумать, что я соглашусь на нечто подобное?

— Всерьёз считаешь, что я стану безмолвным оружием, что будет тебе подчиняться?

Собеседник чуть поморщился.

— А почему нет? У тебя нет шансов. Моя настоящая оболочка далеко отсюда. Ты никак меня не достанешь. Тогда как в этой проекции сила дракона, что укрывался здесь от преследователей. Очень много энергии, надо сказать. Тебе не справиться. Никто бы не справился.

Говорил он вроде бы уверенно. Но сами слова были подобраны странно. Как будто у финикийца имелись сомнения по поводу итогов нашего столкновения. Озарение наступило через секунду.

Сила дракона. Это не та мощь, к которой привыкли боги. Да и по своей структуре серьёзно отличается. Далеко не факт, что эту энергию получится использовать для привычных божественных техник. Раз так — остаётся только применение в чистом виде. Далеко не самый эффективный способ, если тебе противостоит приблизительно равный противник.

Конструкта, оставленного Вьераном, он прикончил хитростью. Заранее созданной сложной техникой, что была запрятана в какой-то хитроумный артефакт и ударила через канал связи. В тот момент, когда цель была максимально уязвима.

— Ты разве не запомнил свой главный жизненный урок, Эшмун? Никогда не угрожай римским богам. И уж тем более — не расписывайся в своей трусости.

На лице противника появилась презрительная усмешка.

— Римским богам? Как будто вы чем-то отличаетесь от всех прочих. Такие же пафосные идиоты, которые даже не пытались познать вселенную вокруг себя. А ты, скорее всего, вовсе считал, что за всем стоит Локи или кто-то из его окружения. Кто знает возможно, даже считал виновником настоящего Элье, который рассылает повсюду свои убийственные копии.

На момент замолчав, продолжил.

— Франк оказался идеальным объектом для создания дублей. Оттого до сих пор жив. А вот тебе, всё равно не выиграть в одиночку. Последний из Основателей готовит удар. Собирается вырезать почти всех смертных, создав собственную армию. Заодно и свеженьких душ обожрётся, как оголодавший верблюд. После такого, у него выйдет и тебя раздавить, и делегацию вторжения встретить. Да и всех остальных, я бы тоже не сбрасывал со счетов. В большинстве своём, смертные бесконечно глупы, но кое-кто догадывается об истинном положении дел.

Пока он говорил, у меня наконец появилась версия происходящего. Эшмун проиграл свою войну, но в этом мире, его версия смогла выжить. Спрятаться от гнева римского пантеона и зализать раны. Постепенно лишаясь силы — если ты не показываешься смертным на глаза, то рано или поздно вера в тебя начинает слабеть. Особенно, если чужие солдаты безнаказанно режут твоих жрецов и разрушают храмы.

Потом он пережил то самое Сопряжение, из-за которого погибла основная масса богов. И надолго залёг на дно, действуя из тени. Судя по тому, что я сейчас видел, всё это оказало сильное влияние на его разум. Деформировало тот настолько, что финикиец считал озвучиваемые им фразы вполне убедительными.

— Мне вот интересно, как тебя занесло в Скандинавию? Откуда у тебя техники Локи и осколки «искры» Аида.

Ещё один пренебрежительный взмах рукой.

— После Сопряжения, по миру оказалось разбросано немало интересного. Буквально лежало под ногами — бери и поднимай. Лучше скажи, ты согласен? Или решишь отвергнуть моё предложение и умереть?

На последней фразе, он выпустил наружу ауру. Если быть более точным — банально надавил чистой мощью, которой внутри него сейчас было полно. Хорошо, что хотя бы связи с алтарём нет. Иначе у меня и правда не оставалось бы ни единого шанса. По крайней мере, с сохранением этой оболочки. Новую то отыскать, не такая проблема. Вот только она не выдержит моей «искры» и текущей мощи каркаса — я лишусь почти всего, что достиг.

— Мир под угрозой. Потому я предложу тебе ещё раз договориться и заключить союз.

В том, что Эшмун не станет даже пытаться договориться, я был уверен. Тем не менее, озвучить вопрос стоило. Хотя бы для того, чтобы понимать — я сделал всё возможное, чтобы привлечь его к делу спасения мира.

Отвечать финикиец не стал. Вместо этого сразу перешёл к действиям.

Воздух уплотнился и засверкал зелёным. Взревел сжатый в тиски Сандал. Дрогнули стены.

Он пользовался заёмной мощью по полной, ничуть её не экономя. То ли не знал, как оставить себе подобный трофей, то ли считал меня настолько опасным.

Кольчуга вибрировала под потоком силы, который ей приходилось сдерживать, а я ударил в ответ. Пять солнц Аматэрасу ярко вспыхнули посреди помещения и практически сразу погасли, сдавленные чуждой мощью.

Следом я ударил чистой божественной мощью. Добрым десятком энергетических клинков, что сначала бодро рассекли окружающее меня море вражеской энергии, но потом безнадёжно завязли, истаяв в нём.

— У тебя нет шансов, римлянин. Преклони колени и сохрани жизнь!

Похоже Эшмун был весьма невысокого мнения о моих способностях. И совсем не учитывал божественных спутников. Зря.

Да, Сандал, в этом бою мало на что годился. Дракон ярился, выплёвывал пламя и пытался прорваться к противнику, но безнадёжно вяз в густой плотной энергии, что заполнила комнату зелёным туманом.

А вот Мьёльнир тщательно готовился к атаке. Сам же я наносил удар за ударом, стараясь бережно расходовать резерв божественной силы и не тратить её попусту.

Кольчуга пока держалась — её запаса прочности хватало, чтобы противостоять обычному давлению. А попытки врага пробить барьер энергетическими копьями, я благополучно купировал защитными техниками.

Одновременно с этим приходилось сдерживать внутреннюю боль. Ту, которая появляется, когда некто отщипывает крохотные кусочки твоей собственной «искры». Этот этап подготовки я решил отложить на момент, когда бой станет неизбежным. Пусть речь и шла, максимум об одном проценте, но даже его терять не хотелось. К тому же процесс сопровождался выбросами энергии — финикиец мог запросто что-то почувствовать и насторожиться.

Наконец живой камень отрапортовал о полном завершении задачи. Я же отразил очередную атаку десятка копий, что стремились пробить барьер и ударил в ответ. На этот раз, не сдерживаясь и не пытаясь ограничить используемую мощь. В полную свою силу.

Пол под ногами задрожал от столкнувшейся мощи, а зелёный туман рассекли мощные энергетические клинки.

Более того — я добрался и до самого противника. Правда, в момент контакта с его кольчугой, созданное оружие уже было практически бесполезно — большая часть мощи ушла на то, чтобы прорубиться через вязкий туман. Так что её остатки лишь расплескались о вражескую кольчугу, вызвав у финикийца взрыв злорадного хохота.

Зато это дало возможность для атаки Мьёльниру. На короткий промежуток времени, от влияния чужой силы освободился участок пола, а в окружающем меня мареве появились своего рода проходы, которые вели прямо к фигуре Эшмуна. Что дало спутнику возможность включиться в игру.

Десятки крохотных каменных крошек, которых коснулась сила Мьёльнира, устремились вперёд. Для того, чтобы через мгновение облепить кольчугу финикийца.

Скорее всего, тот удивился. По крайней мере я так предполагал. Каждый почувствует изумление, увидев, как его барьер покрывают крохотные кусочки камня, от которых фонит чужой силой.

Будь у него хотя бы мгновение, враг наверняка понял бы, что это такое и нашёлся с ответом. Но такой возможности ему не дали. Как только россыпь артефактов покрыла его щит, те сдетонировали.

Десятки крохотных кусочков божественной «искры», что выплеснули свою силу в строго заданном направлении. Да, суммарно их сила была невелика. Не более сотой части моей сути. С другой стороны, этой мощи было достаточно, что спалить небольшой город, который прикрывали бы мощные щиты, выстроенные на базе обычной силы. К тому же, сейчас они ударили максимально узконаправленно.

Крохотных артефактов было много. Но ещё больше, к барьеру противника прилипло самой обычной каменной крошки, которая был лишь слегка прикрыта силой. Настолько, чтобы не обратиться пылью сразу после контакта. Основной же удар был концентрированно нанесён всего на нескольких участках вражеской кольчуги.

Результат оказался настолько хорош, что превзошёл мои собственные ожидания. Выплеск божественной мощи не просто вскрыл защиту, подставив противника под удар. Он ещё и обрушился на его оболочку. Созданную искусственно и с применением силы дракона, но тем не менее, уязвимую.

За секунду тело проекции Эшмуна превратилось в кровавую пыль. Но стоило отдать ему должное — финикиец не сдался. Сделал то единственное, на что был способен в отсутствии тела и нормально функционирующего энергетического каркаса. Обрушился на мой разум.

Сейчас, пока здесь ещё витали остатки того псевдосознания, которое обеспечивало работу его проекции, оригинал сохранял контроль над ситуацией. И нанёс удар совсем в иной плоскости.

Правда, не слишком точный — он зацепил не только меня, но и сознание слепка Вьерана.

Мгновение и мир вокруг потух. Затянулся белесой дымкой. Я даже не предполагал, что у Эшмуна может оказаться подобная техника — для атаки в состоянии призрачного конструкта, которому по всем правилами было положено распадаться на части.

Всё, что я сейчас чувствовал — ярость и злость финикийского бога, что океаном разливались вокруг. Его неверие в собственный проигрыш и жгучее желание победы. В котором проскальзывали отчётливые нотки реванша.

Он напирал на мой разум. Отчаянно пытался вклиниться. Разорвать его на куски. Лишить меня сознания, превратив в бесполезное растение, пусть даже и с божественной «искрой» внутри.

Я отвечал. Парировал удары и наносил свои. Обращал в пыль компоненты псевдоразума, за счёт которого настоящий Эшмун всё ещё поддерживал связь со своей проекцией. Осваивался в новом для себя пространстве. Это Морфей был специалистом по такого рода фокусам, а мне работать в подобной плоскости не приходилось.

Тем не менее, у меня получалось. К тому же в отличие от противника, я располагал настоящим цельным разумом, который априори был крепче той конструкции, что тот использовал в качестве промежуточного узла.

В какой-то момент, в бой неожиданно вмешался слепок Вьерана. До того он не касался нашего противостояния, лишь наблюдая за схваткой. Теперь же, яростным берсерком набросился на финикийца, стремясь разорвать того на куски.

Я присоединился к атаке. Обрушил на противника всю свою ярость. Вытащил из памяти лица погибших в той первой войне, так и не войдя в пантеон. Братьев и сестёр, имена которых не стали широко известны смертным, по той причине, что финикийцы оборвали их жизни.

Как быстро выяснилось, моя догадка оказалась верна. Во время ментальной схватки было важно не то, сколько у тебя силы. Требовались эмоции. Яркие, искрящиеся и направленные против врага.

Нашей синхронной атаки Эшмун не выдержал. Псевдоразум, через который финикийский бог транслировал свои эмоции, буквально разлетелся в клочья. А в следующую секунду на меня накатило ощущения силы. Которое сменилось неожиданным и абсолютно новым чувством.

Я не сразу понял, что именно происходит и почему я ощущаю себя крепостью. В буквальном смысле этого слова — каждый камень кладки родовой твердыни Рюриковичей, сейчас как будто являлся частью меня. Что позволяло чувствовать и видеть всё происходящее внутри. Инну, которая до того меряла шагами комнату, а теперь замерла, настороженно оглядываясь по сторонам. Многочисленные образы предков, запечатанные в портреты. Гвардейцев, несущих свою службу. Парочку, втайне от всех занимающуюся любовью в подсобке кухни.

А ещё я ощущал безраздельную мощь. Всё то, что впитал в себя Эшмун, когда сразил слепок Вьерана, сейчас было под моим контролем. Но эту силу было не удержать. Она вот-вот должна была вырваться. Наверняка изрядно повредив зал. И перемолов Алексея, который пока ещё был жив.

Плюс был в том, что теперь я мог управлять этой мощью. Это давало возможность избежать катастрофы.

Первой мыслью было направить её в никуда. Просто ударить чистой мощью по открытому пространству. Если где-то в небе, на её пути не окажется самолёта, то всё вовсе обойдётся без жертв.

Потом родилась куда более интересная идея. Я сконцентрировался и через мгновение, над Кремлём соткалась колоссальная по своим размерам фигура. В точности повторяющая очертания Алексея Рюриковича. А потом над городом прокатился мощный рёв.

— Склонитесь перед новым императором или умрите!

Голос был напоен силой. Сбивал с ног людей, вырывал кустарник, ломал ветви деревьев, раскачивал автомобили. Пожалуй, эффект получился даже слишком мощным. Зато эти слова точно услышала вся Москва.

Когда последние капли драконьей силы утекли за пределы кремлёвских стен, фигура развеялась. А меня потянуло назад. В ту самую белесую пелену, где мы только что сражались.

Оказавшись там, я услышал слабый шёпот.

— Не дай сгинуть потомкам Вьерана. Помоги им…

Затухающий голос точно принадлежал слепку дракона. Но что-то ответить я не успел — меня вышвырнуло обратно в собственную оболочку. И вот тут, сознание всё-таки не выдержало. Я провалился в темноту.

Глава XI

Первое, что я услышал, когда пришёл в себя — расслабленный вздох Мьёльнира. А потом и ощутил и эмоции живого камня. Похоже спутник всерьёз переживал по поводу моего состояния. Как и Сандал, которого я чувствовал где-то совсем рядом. Чего это они? Я же римский бог. Который снова вырвал победу из рук врага.

Ощутив телом постельное белье, приоткрыл глаза и на момент зажмурившись от показавшегося ярким света, рывком перевёл себя в сидячее положение.

И тут же понял, почему оба спутника была настолько озабочены — боль скрутила настолько, что казалось, я сейчас попросту взорвусь. А потом груди коснулась девичья ладошка, которая мягко толкнула меня назад.

Рухнув затылком на подушку, я хотел было высказать всё, что я думаю по поводу такого обращения. Но горло лишь издало слабый хрип. Рядом же раздался испуганный голос.

— Ой… Я тебе больно сделала, да? Прости.

Скосив глаза, к своему удивлению обнаружил рядом с постелью Инну, которая смотрела на меня с некоторой тревогой. Попросил Сандала продемонстрировать мне окружающую обстановку, но стоило дракону открыть канал связи, как голову пронзила боль и спутник сразу же разорвал контакт.

Тогда я попробовал более классический подход. Снова глянув на девушку, с усилием вытолкнул из себя слова.

— Алексей. Что с ним?

Смертная слегка нахмурилась.

— С ним, как раз, всё в порядке. Только…

Замявшись, бросила быстрый взгляд куда-то назад и понизив громкость голоса, продолжила.

— Когда он из того зала вышел, то сказал, что не помнит ничего. А сейчас всем рассказывает, как его алтарь приветствовал, да силой неимоверной наделил.

Судя по выражению глаз девы, у неё имелось подозрение на этот счёт. Надо сказать, весьма обоснованное. Царевич же молодец — сразу понял, что к чему и сам набросал подходящую историю. Теперь голоса тех, кто твердил про смену династии, будут звучать куда более блекло. Если кто-то вообще рискнёт высказываться на эту тему. Потому как, судя по истории рода Рюриковичей, таких прецедентов с алтарём ещё не бывало. А раз это впервые, то Алексей и правда должен располагать особенной мощью.

Понятное дело, на самих голосах во время Земского Собора, это сказаться, формально не должно. Но даже самый тупой помещик из глухой тайги, понимает — замена Рюриковичей на кого-то ещё, это риск гражданской войны. Что само по себе опасно, так как на стороне старой династии, окажется немало родов, что встанут под их знамёна вместе с гвардией и дружинами. Да и Оболенский двинется в одном строю. Но всё это в теории решаемые задачи. В отличии от небывало сильного Рюриковича, который заставил всю Москву вздрогнуть во время обретения силы.

— Где я? Долго пролежал?

Дева открыла рот, чтобы ответить, но заговорить не успела — сбоку послышались шаги и через пару мгновений в поле зрения появился Оболенский. Мрачно оглядев, покачал головой.

— Ты обещал позвать меня на свой третий бой, Сиятельство. Однако приглашения я не дождался. Хотя схватка, как могу видеть, имела место быть.

Я дёрнул губами, пытаясь изобразить улыбку.

— Не мой то был бой.

Патриций секунду подумал, после чего кивнул.

— Значит то была битва царевича? А ты так, мимо проходил, да под горячую руку попал?

Усмехнувшись в густые усы, понимающе кивнул.

— Объяснение принимается. Но ты обещал мне славную битву, Василий. Без вот этих надуманных отговорок.

Инна посмотрела на князя со странным выражением лица. Как будто прикидывала — на самом деле у него такие проблемы с головой или тот ловко притворяется. Потом чуть отступила назад.

— Пойду, сообщу брату, что Василий очнулся и пришёл в себя. Он просил немедленно ввести его в курс дела.

Позвонить или написать она прекрасно могла и отсюда. Видимо не привыкшая к тесному контакту с Оболенским, дева решила на всякий случай ретироваться.

Сам смертный проводил её взглядом, похоже дожидаясь, пока та покинет комнату. Потом я ощутил всплеск силы, напоминающий тот, что происходит при установке барьера. А Ратибор вытащил из кармана маленькую фляжку и протянул её мне.

— Фамильный рецепт. От сердца, можно сказать, отрываю.

Руки едва слушались и изрядно дрожали, так что пробку открутил сам князь. Я же забрал у него фляжку и сделал приличный глоток практически чистой амброзии.

— Потише, Василий! Это мощная штука. Может с непривычки и спалить что-то.

Забрав у меня ёмкость, озадаченно взвесил её в руке.

— Да ты же отсюда половину выпил. Сейчас должно…

Уставившись на меня, задумчиво прищурился. А я понял, что угодил в простейшую ловушку. Смертный, как бы силён он ни был, мог перенести разве что крохотную каплю амброзии. Да и то, желательно в сильно разведённом виде. Сейчас же, она лишь самую малость была разбавлена водой.

«Искра» и каркас, отреагировали на знакомый напиток так, как ожидалось — немедленно омылись его силой, которая подтолкнула процесс восстановления. Над этим я работал с того самого момента, как ладошка Инны толкнула меня назад в постель. Не дело это, когда римского бога может опрокинуть слабый тычок смертной.

Ощутив небольшой прилив сил, я скривил губы в усмешке.

— Благодарю. Как я посмотрю, ты её тоже пьёшь без особых последствий.

Князь, закрутив пробку, засунул фляжку в карман и пожал плечами.

— Нет такого напитка, который мог бы сломить желудок настоящего кавалергарда.

Я покосился в сторону окна, откуда лился дневной свет. Снова глянул на Оболенского.

— Сколько я пролежал?

Князь, который продолжал меня задумчиво разглядывать, пожал плечами.

— Всю ночь и утро. Десять часов сейчас. Даже не думай о том, чтобы куда-то сорваться. Дарья там вся на нервах. Дивеева, который к ней после ночного светопреставления явился, чтобы верноподданические чувства заверить, едва на месте не прибила. Переживает, девка. Если ты сейчас куда махнёшь, вовсе ведь столицу разнесёт.

В голове сразу же послышался довольный рык Сандала.

— А я говорр-р-рил! Всё складывается, крр-р-рылом к крр-р-рылу! Дрр-р-раконьей свадьбе быть!

Следом за ним подключился Мьёльнир, в чьём голосе отчётливо звучали нотки ехидства.

— А на сс-с-свадьбу обычно пекут большой торт? Насс-с-сколько он велик?

Я чуть поморщился, прогоняя в голове слова Оболенского. Десять часов утра. Могу поспорить, в музее под Стамбулом уже никого нет. Эшмун переместился в резервное убежище. Скорее всего расположенное далеко от Османской империи. Хотя, как знать, может и там же. Если хочешь что-то надёжно спрятать — укрывай под самым носом у ищущих. Там, где они даже не станут искать. В любом случае, проверить место его размещения за последние годы, стоило. Как минимум, должны были остаться отпечатки энергетического фона.

Посмотрев на Ратибора, я чуть сдвинул голову на подушке, меняя позицию и угол обзора.

— Думаю, с Дарьей нам ещё предстоит увидеться. Обоим. Нужно, чтобы она отменила твой запрет на визит в Стамбул.

Глаза Оболенского блеснули удивлением и тот вкрадчиво уточнил.

— Собрался в гости к султану?

Как ни странно, у меня нашлись силы, чтобы усмехнуться,

— У меня длинный список адресов, по которым нужно заглянуть. Но пожалуй, первым и правда станет столица Оттоманской Порты.

Кавалергард было радостно продемонстрировал зубы, но улыбка почти сразу погасла.

— Не отпустит она. Земский Собор на носу, да и мало-ли что там в Истанбуле случится. А вдруг война. У нас и так всё едва держится.

Прислушавшись к ощущениям внутри собственного тела, я оттолкнулся руками и приподнялся, оперевшись на спинку кровати.

— Этой ночью все видели силу царевича. Да и Грань он свою получил. Не зря же Дивеев на аудиенцию к Дарье приполз. Князья поняли, что ветер изменился. Раз даже они сдали назад, остальные тем более притормозят. А вот в Стамбул нам надо. Чем быстрее, тем лучше.

Патриций заинтересованно цокнул языком.

— И когда собираешься вылетать? Не то, чтобы я был против, но хочу напомнить, у тебя ещё переговоры с Цин вроде как идут. И англичане ждут.

Я машинально поморщился. Всё было верно — две встречи с монархами других стран, подписание договоров и принятие под свою руку территорий. А ещё Ганза, из которой нужно выкачать максимум золота и вынудить признать мой интерес в Данциге.

Совсем недавно всё это казалось важным. Собственно, оно и сейчас таким оставалось. Потому как, к моменту появления в этом мире настоящего противника, я должен быть полностью готов. Что значило — мне потребуются все возможные ресурсы, чтобы обеспечить контроль над территориями. Как выяснилось на примере Цин, смертных можно вынудить поверить в условного духа-покровителя. Раз такой фокус прошёл в Азии, возможно получится провернуть его в Европе.

Если нет — придумаю что-то ещё. К тому же, как говорил Вакх, важно не то, откуда родом дева, а какой формы у неё ягодицы. Вера африканцев, индийцев или инков, даст ничуть не меньше силы, чем убеждённость в твоём существовании такого же количества европейцев.

Основной вопрос — сколько именно времени осталось до контакта? Я действительно не смог детально рассмотреть всё, что пытался показать мне слепок Вьерана. Но увидел достаточно, чтобы представлять общую картину. И если отталкиваться от неё, то вторжение могло начаться когда угодно. Завтра, через две недели, спустя полгода. В теории, незваные гости могли объявиться и спустя сотню лет, но это казалось маловероятным. Чем быстрее я обрету полную силу, разделаюсь с местными противниками и получу доступ к перемещению между мирами, тем лучше.

— Ты о чём задумался-то? Выбираешь между Стамбулом и Пекином?

Я сместил взгляд на Оболенского, в глазах которых виднелась смешливая искорка и сам слабо улыбнулся.

— О жизни размышляю, князь. Вот скажи — тебе зачем на самом деле в Стамбул надо? Не город же ты сжигать собрался?

Тот сразу помрачнел и отвёл взгляд в сторону. Помолчал. Потом вернул взгляд на меня.

— А тебе туда для чего так экстренно понадобилось?

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом, я обозначил лёгкое движение плечами.

— Найти кое-кого нужно. До недавних пор он как раз там и был. Сейчас уже скорее всего сбежал, но следы какие-то наверняка остались.

Патриций свёл брови к переносице. Ненадолго задумался. Потом повёл правой рукой.

— Ну так и мне кое-что проверить требуется. Я когда в гареме том гостил, почувствовал что-то… Как бы тебе сказать, Сиятельство. Нехорошее. Настолько, что меня после трёх дней загула пробрало. Только вот разобраться не успел. А когда гвардейцы эти появились, не до того уже стало. И вовремя ведь как вылезли, гады. Прям точно, когда нужно.

Я озадаченно хмыкнул.

— А почему Дарье не рассказал? Или Шуйскому с Голицыным? Вас троих никакой гарнизон не удержал бы.

Тот неожиданно усмехнулся.

— Симеон хорош в бою и друг надёжный. Если меня или родичей кто зацепит, он на бой встанет и выпотрошит всех, кого надо. Но какое ему дело до Порты и её проблем? Даже если зреет что в том Стамбуле, так это не наше дело, а султана. Пусть сам и разбирается. А коли не видит, что под носом творится, то это уже его проблемы. Принадлежи Стамбул Шуйским или будь у них там хотя бы порт, иначе бы расклад сложился. Ну а так…

В целом, звучало логично. Конечно, если не учитывать в уравнении такого незначительного факта, как возможность скорого появления мощнейших сущностей, желающих поработить этот мир.

Я вспомнил некоторые образы, которые показывал мне энергетический дракон и передёрнул плечами. Подобной мерзости не позволяли себе даже отступники из числа богов. Что-то мне подсказывало, они о таком и не задумывались.

Ещё раз оценил состояние своего тела и каркаса. Амброзия помогла ускорить процесс и сейчас я уже мог двигаться. Но для полного восстановления требовалось время. Как минимум, пара часов. Жаль, под боком нет Василины. Думаю тогда, я бы очнулся много раньше.

Дарфона поблизости не наблюдалось, потому я глянул на Оболенского.

— Можешь пригласить Алексея? Думаю, надо кое-что обсудить.

На лице князя отразилась лёгкая озабоченность.

— Так он в Петербург улетел. Как только оклемался, так сразу в аэропорт. Подготовка к Собору же полным ходом идёт.

Интересно. Испугался произошедшего? Что-то почувствовал? Всё время схватки царевич провалялся без сознания, но это всё же был его родовой алтарь. Сознание могло ощутить отголоски событий. А если Рюрикович уловил хотя бы часть образов из памяти копии их предка, то мог вообразить себе массу всего разного.

Хотя, возможно всё было проще и он действительно умчался готовиться к Земскому Собору. Всё же, до утверждения нового императора оставались лишь сутки.

— А где мой дарфон?

Я вопросительно посмотрел на патриция и тот огляделся вокруг. Шагнув в сторону, через несколько секунд вернулся с аппаратом. Разблокировав его, я пролистал перечень уведомлений. Финансы, дипломатические переговоры, вопросы о моём состоянии, отчёты о ситуации в Цин и новости про столкновения в Тибете — Болод неожиданно обрушились на тех маньчжуров, что ещё оставались на их территории. Если судить по докладам Кристины и личной оценке Олега, который успел побывать рядом, вполне эффективно.

Вот и сообщение от царевича. Длинное и нескладное — то ли нервничал, то ли спешил. Возможно всё вместе. Но если коротко передать суть — благодарил за помощь, обещал немедленно поговорить, как только я прилечу в столицу и предлагал выбрать любую награду, которую пожелаю.

Судя по тексту, он не до конца понял, что именно там произошло. Но два и два сложил. Осознал, что возникла неведомая угроза, удар которой я принял на себя.

Вздохнув, снова посмотрел на Оболенского.

— Возвращаясь к нашей беседе. Что скажешь по поводу немедленного визита в Стамбул?

Оболенский по очереди крутанул оба кончика усов и подбоченился.

— Скажу, что готов в любой момент. Конечно, если Дарья снимет запрет. Но хочу напомнить — совсем скоро Земский Собор. Там должна быть вся знать.

Я небрежно махнул левой рукой, продолжая держать в правой устройство связи и пролистывая список сообщений.

— Туда ведь можно отправить представителя. Вот и слетает кто-то из моих.

Князь качнул головой.

— Другие не поймут. Ты только князем стал, а уже кусок от Цин отхватил. Ливию заберёшь вот-вот. У Голицыных, конечно, тоже владения в Африке есть, а Долгорукий вовсе в Азии экспансию развивают. Но их предки свои титулы сотни лет назад получили, а ты только недавно. Пошлёшь кого-то вместо себя на Собор, многие оскорблением это сочтут.

Вот теперь я посмотрел на Оболенского с искренним удивлением. Таким, что тот машинально проверил свои усы, а потом оглядел мундир. В конце концов вперил в меня вопросительный взгляд и поинтересовался.

— Что?

Я же чуть качнул головой.

— Действительно думаешь, что после конфликта с Цин, найдутся желающие со мной повоевать? Это при условии, что на Шуйском долг крови, а новый император и глава рода Рюриковичей мне обязан?

Тот досадливо поморщился.

— Да не о войне, я говорю. Поставки, контракты, снабжение. Тебе сейчас громадную территорию восстанавливать надо. Рабочие руки, там предположим есть. А всё остальное? Оборудование, техника? Не так просто сразу поставить десяток электростанций. И на всякий случай — отказ в контракте, это не повод для войны. Станешь каждый род вырезать, сам новый император первым и возмутится.

В чём-то он был прав. С другой стороны, аргументы, чтобы убедить несогласных промышленников, у меня тоже найдутся. Даже без открытого военного столкновения. Тем более в Азии тоже хватает производителей. Конечно, в ближайшем будущем они все будут загружены. Но что-то подсказывало — у нового правителя Чосона найдётся чем помочь союзнику.

— С этим я как-нибудь разберусь. А сейчас мне нужна пара часов, чтобы прийти в себя. Заодно договорюсь с Дарьей. Ну а потом, летим в Стамбул.

Скривив губы в усмешке, добавил.

— Как официальная дипломатическая миссия Российской империи.

Судя по выражению лица князя, в мои слова он если и поверил, то далеко не до конца. Тем не менее откланялся и покинул комнату.

Я же откинулся на подушку и на момент прикрыл глаза. Всю последнюю треть нашей беседы, Сандал демонстрировал мне картинку и сейчас я понимал, где находился. В одном из зданий рода Рюриковичей, расположенном поблизости от Кремля. Снаружи его прикрывал активированный и выведенный на полную мощность щит, а за ним держали позиции несколько десятков гвардейцев императорского рода. Судя по всему, угрозу возможного нападения они рассматривали более чем серьёзно.

На момент мелькнула мысль, что наверное стоило их предупредить об отсутствии реальной опасности. Но уже в следующую секунду, разум переключился на увиденное в памяти слепка Вьерана. Я успел просмотреть далеко не всё — атака застала в самом начале процесса. Тем не менее, уловил достаточно.

Не было никаких цепочек миров, которые пересеклись в ходе какого-то великого события. Если верить тем образам, которые я наблюдал, все миры одного типа, как этот, образовывали что-то вроде гигантских скоплений. Что интересно — точкой контакта служила только одна планета. То есть была вероятность наличия где-то в этой вселенной и звёздных систем населённых драконами, и планет с гоблинами, и таких же миров, как тот из которого родом Найхва.

Сообщение от Прохора, к слову, тоже имелось. Докладывал, что они в том же здании и ждут указаний. Впрочем, Сандал и так их благополучно обнаружил.

— Что тебе показал дрр-р-ракон? Кто собирается сюда вторр-р-ргнуться?

Рык крылатого спутника отвлёк от размышления и я бросил взгляд на фигуру, зависшую под потолком. А следом объявился и Мьёльнир.

— Нам ведь тоже интересс-с-сно.

Я чуть подумал. И согласно кивнув, открыл им тот кусочек памяти, где осталось увиденное.

Спустя несколько секунд меня захлестнули эмоции удивления, что исходили от обоих спутников. И тут я их прекрасно понимал.

Вьеран родился далеко отсюда. Стал одним из тех драконьих богов, что смогли прорвать ткань бытия и посещать другие миры. Сначала, само собой, только те, что тоже были населены драконами. Где-то встречая себя самого, а в некоторых местах сталкиваясь с абсолютно иной цивилизацией. Как выяснилось, пути развития везде разнились. Порой, очень сильно.

Потом, его мир накрыло Сопряжение. Тогда дракон ещё не знал, что это такое и не понимал происходящего. Зато отлично осознал угрозу, когда к ним вторглись чужие боги, что несли хаос и смерть, желая обратить драконов рабами, заставив их поклоняться.

Но те оказались подготовлены к схватке — пришельцы умылись кровью и почти все пали в битве. А драконы нанесли ответный удар.

Что именно происходило потом, я не знал — эта часть воспоминаний оказалась непросмотренной. Зато сохранилась масса хаотичных отрывков. Целые миры, превращённые в громадные фермы, где людей выращивали на убой. Лишь для того, чтобы те смогли обрести стабильную душу, а потом умереть. Отдав своё посмертие ради усиления чьей-то мощи.

Громадные дворцы, висящие прямо в межмировом пространстве. Если я правильно понимал ассоциативный ряд — наследие тех самых Первых, которым сейчас владели их потомки. Заодно получив массу ценных техник, что позволяли свободно перемещаться между мирами и находить дорогу в пустоте, которая окружала пузыри изолированных друг от друга вселенных.

Подчиненные миры, которые покорились захватчикам и поклонялись. Или другие — те, что даже не подозревали о наличии вторженцев на собственной земле, но в итоге всё равно верили в них, под теми или иными именами. Цивилизации, оставшиеся под управлением своих собственных богов, которые принесли клятву верности врагам и отдавали тем большую часть получаемой силы.

Миры драконов, завоёванные человеческими богами и наоборот. Страдающие гоблины. Расы странных существ, которым я не мог даже подобрать названия.

И самое главное — Сопряжение. Мощные техники, отличающиеся с точки зрения схем, но всегда воздействующие одинаково. Каждая подтягивала к определённой точке все миры, до которых могла достать, облегчая процесс перехода между ними. В обычных условиях, на прорыв тоннеля из одного мира в другой, уходила масса энергии. Использование подобного плетения, позволяло сократить расходы силы в десятки раз.

Ещё конструкт Вьерана показал плавающие в межмировом пространстве осколки разрушенных миров. Основной их части не повезло — чем более грубой была конкретная техника Сопряжения, тем большее число планет подвергалось полному разрушению. Некоторые просто уничтожались, а иные разваливались на множество частей, которые засасывало в пустоту между пузырями миров.

Драконы называли все группы человеческих богов Домами, а свои собственные отряды — Стаями. Но по сути, и первое, и второе являлись пантеонами. Только в данном случае, они сражались за власть и поклонение десятков или сотен миров.

Вот по поводу вражеских возможностей конкретики было совсем мало. Понятное дело, подобные сущности должны были набрать колоссальную мощь в процессе экспансии. Но среди образов, которые я успел увидеть, не было тех, где был бы запечатлён процесс сражения или нечто иное, позволяющее оценить их боевой потенциал.

Их приблизительное количество, объём ресурсов и все остальные детали, тоже были непонятны. Да и никаких объяснений по поводу того, кто такие Первые и почему дракон их так назвал, не приводилось. Безднов Эшмун. Влезь он чуть позже и я бы получил куда больше информации.

Конечно, на всякий случай, стоило проверить алтарь Рюриковичей ещё раз. На тот случай, если какой-то массив данных оказался вшит в сам артефакт. Но надежды на это практически не было. Будь я на месте дракона — не стал бы так рисковать. Слепок Вьерана не так просто заставить показать что-то против его воли. По сути, невозможно. Он скорее погибнет, чем поделится информацией с тем, кого считает врагом. А вот любой артефакт, даже запредельной мощи, смогут взломать.

Закончив демонстрацию, я несколько секунд подождал. Поняв, что оба спутника шокировано молчат, потянулся к дарфону. Раз у меня есть ещё два часа, самое время разобраться с текущими делами.

Стоило взять аппарат в руки, как тот сразу же завибрировал. Дарья. Значит начну я со златокудрой валькирии.

Приняв вызов, я поднёс трубку к уху и уверенным тоном произнёс.

— Нам с Оболенским срочно нужно в Стамбул.

Глава XII

Момент стояла тишина. Потом раздался тяжелый вдох, в котором слышались отблески гнева.

— То есть больше тебе нечего мне сказать? Что произошло в Кремле? Откуда взялась эта громадная фигура над городом? С кем ты сражался?

На секунду замолчав, втянула в себя воздух и сразу же продолжила.

— И какой тебе сейчас Стамбул? Алексей сказал, ты там едва дышал. А той лесной распутницы, в этот раз рядом нет. Лежи и отдыхай! Никаких вояжей!

Я ошеломлённо кашлянул, слыша, как ехидно хохочет Сандал. Само собой, я ожидал вопросов. Но не такого шквального напора и фраз, которые звучали едва-ли не в приказном порядке.

— Тебе не кажется, что ты немного переходишь границу?

Вопрос заставил деву возмущённо фыркнуть.

— У меня такой же вопрос к тебе. Не считаешь, что нужно объяснить, какого беса там случилось, перед тем, как требовать от меня поездки в Стамбул?

Хмыкнув, я с иронией парировал.

— От тебя нужно только снятие запрета для Оболенского. Но если откажешься, то ничего страшного. Полечу туда сам, в качестве частного лица.

Собеседница аж задохнулась от возмущения.

— Да как ты… Алексей сказал, тебе едва ли не весь каркас в фарш перемололо! А в алтаре больше не чувствуется той силы, что была. Он пробовал начать процедуру обретения Грани и ничего не откликнулось! С кем ты там сражался? Зал в таком состоянии, как будто бились Оболенский с Шуйским, а Голицын их пытался разнять.

Боюсь, если бы ситуация обстояла именно так, помещение оказалось разрушено куда сильнее. Хотя, я не видел его после боя. Возможно там и правда мало что осталось.

Вот о проблеме получения родовой способности, я даже не подумал. Тут всё зависело от ситуации. Если необходимые плетения были заложены в сам алтарь, а слепок Вьерана лишь обеспечивал контроль, то всё можно было исправить. В противоположном же случае, Рюриковичи лишатся уникальной Грани своего Дара. Алексей и Дарья с Инной станут последними её обладателями.

Внутри ворохнулся гнев. Инстинкты бога, которые столетиями закреплялись в сознании, не могли в одночасье пропасть. И сейчас они требовали ответить жёстко и с напором, чтобы дать понять — не стоит разговаривать со мной в таком тоне.

С другой стороны, Оболенский и Сандал могли быть правы в своих предположениях. К тому же, сейчас Дарья, по сути была вторым лицом рода Рюриковичей, если смотреть на ситуацию формально. А негласно, власти у неё точно было не меньше, чем у Алексея. Да и копия Вьерана просила позаботиться о потомках оригинала.

— Хочешь знать, что произошло? В алтаре оказалась копия вашего предка, оставленная им для присмотра за потомками. Он и помогал обрести Грань тем членам рода, что были способны пережить процедуру. С ним я не сражался — ваш предок оказался на удивлении сообразительным. Настолько, что даже его слепок желал лишь договориться со мной. Но в ситуацию вмешалась третья сторона.

Сделав короткую паузу, продолжил.

— Как итог — то что оставил ваш предок, уничтожено. Сможет ли алтарь обеспечить появление Грани у новых Рюриковичей, ещё предстоит проверить. А в Стамбул мне нужно, чтобы отыскать того, кто вмешался в переговоры.

Смертная ошарашенно вздохнула. И пару секунд помолчав, уточнила.

— Хочешь сказать, на нас напала Оттоманская Порта?

Я недовольно скрипнул зубами.

— Хочу сказать, что враг находился в Стамбуле. Не думаю, что султан был в курсе его присутствия. Хотя, как знать.

В голове сразу же пронеслись слова Эшмуна про уцелевшего Основателя, который собирается уничтожить весь мир. Потом всплыло воспоминание о заражении, которое распространяли хранилища душ. Потому, я практически сразу заговорил снова.

— А ещё, вам с Алексеем стоит держать армию в полной боевой готовности. И срочно искать Одарённых, которые умеют работать с душами.

В трубке раздался удивлённый голос.

— С душами?

Я же поморщился. Иногда забываю, что она не член свиты, да и вообще не в курсе истинной ситуации.

— С жизненной сутью людей. И ещё момент — ты подумала про духа-покровителя? Тот, кого все считали патриархом, больше не станет являться за убийцами Рюриковичей.

Дева насмешливо фыркнула.

— А этот твой Меркурий, хочешь сказать, будет мстить?

Мои губы разошлись в усмешке.

— О, ты даже не представляешь, на что может быть способен Меркурий. Особенно, если его разозлить.

Собеседница тихо хмыкнула, после чего осторожно поинтересовалась.

— Так ты это серьёзно? Он что, правда существует?

Мгновение я поколебался, определяясь с вариантом следующего хода. Но быстро определился.

— Давай мы сначала доберёмся до Стамбула и всё там решим. Потом навестим франков в Версале. Надеюсь, у империи есть с ними хотя бы один нерешённый вопрос, что требовал бы нашего посольства. А когда вернёмся, то обо всём поговорим. С тобой и Алексеем. Настолько детально, насколько это возможно.

Обсуждать реальную ситуацию по дарфону, казалось не слишком логичным решением. Такие вещи оптимально проговаривать с глазу на глаз. Тем более, при личном контакте я смогу наблюдать за реакцией девы и оттенками её разума.

— Но завтра ведь Собор…

В голосе ещё чувствовалась лёгкая неуверенность, но Рубикон был пройден. Точно так же, как когда-то Цезарем, что решил свергнуть республику. И здорово удивился, когда против него, в теле аватара, выступил сам Марс. Надо ли говорить, что у потенциального диктатора не оставалось ни единого шанса?

— Я отправлю представителя. Оболенский, думаю тоже кого-то пошлёт. А вот в Стамбул, нам желательно прибыть, как официальным лицам Российской империи.

К счастью, она не стала спрашивать, почему. Всё и так было очевидно. Если османы узнают о визите Оболенского, то вполне вероятно, нам придётся втянуться в бои ещё где-то в районе границы. Или сразу после того, как окажемся в их столице.

Чуть поколебавшись, смертная осторожно уточнила.

— Ты уверен, что достаточно восстановился?

Я только что дал намёк на реальное существование мощной силы, благодаря которой род Афеевых сокрушил империю Цин. А царевна спрашивала о моём состоянии. В иной ситуации и для какого-то условного смертного, это возможно было бы приятно. Но у неё сейчас Земский Собор на носу. И не всегда предсказуемый брат, окружение которого явно не всегда работало во благо рода Рюриковичей.

— Через пару часов буду в состоянии выдвигаться. За это время нужно связаться с османскими дипломатами и сообщить им о скором визите нашей миссии.

Та недовольно, но всё же утвердительно угукнула. А я добавил.

— Ещё один момент — ты бы присмотрелась к советникам брата. Кто-то из них настойчиво продвигал идею, что я хочу сам обосноваться на престоле. Весьма убедительно, надо сказать.

Дарья секунду помолчала. Потом тихо вздохнула.

— Есть там такие. Но все давно под наблюдением. Как только перейдут черту, отправятся в темницу.

На этом содержательная часть разговора была завершена. Царевна лишь попыталась ещё раз выяснить, с кем именно я сошёлся в схватке и что вообще произошло? Но поняв, что услышит ответы только после моего возвращения, раздражённо попрощалась.

Дальше настала пора звонков членам свиты. Я решил, что не стоит мне одному ломать голову над тем, как выстроить систему самоуправления, а потому приказал им собрать общий совет и подумать, каким образом распределить между собой полномочия, чтобы все могли работать максимально продуктивно. Отдельно уточнил, что с точки зрения будущего пантеона, они остаются равны. Но вот в бюрократическом плане, кому-то точно придётся занять более низшее положение, чем остальные. И ничего страшного в этом нет.

Конечно, на совете будет не хватать Прохора. Несмотря на изменение планов, отправлять его обратно во Владивосток я пока не собирался. Мало ли — вдруг всё же придётся заняться блокировкой хранилищ душ. Да и кто знает, какие сюрпризы могут ожидать нас в Стамбуле.

Что касается подписания договора с Цин, я попросил передвинуть его так, чтобы у меня было хотя два-три свободных дня. Либо предложить в качестве подписанта кого-то ещё. Например того же Измайлова. Сейчас он управлял всеми землями рода Афеевых, так что с формальной точки зрения являлся человеком из моего ближнего круга.

Вот с монархом Великобритании я планировал увидеться сразу после визита в Версаль. Всё равно буду рядом. А Ливия, это всё же ещё несколько миллионов человек, готовых поверить в духа-покровителя Меркурия. И пусть они об этом ещё не догадываются, но всё должно произойти быстро.

Разработкой планов по этому поводу занималось крыло Кристины — её свитские работали и над планами продвижения образа Меркурия в Российской империи, и над тем, как его преподнести во всех иных странах.

Заодно я поручил им разделить между собой сферы ответственности и окончательно определиться с именами. Да выбрать так, чтобы они сами называли себя в мыслях. Полностью отождествляя с тем именем, которое слышат неофиты. Иначе, никакого смысла от всех этих действий не будет.

С каждым пришлось говорить отдельно. Любой иной приказ, я мог передать через кого-то одного. Но в данном случае, подобная схема означала бы явный фаворитизм. Чего хотелось избежать.

Когда закончил, энергетическая структура практически восстановилась, а я потратил двадцать минут, чтобы добраться до Кремля и ещё раз осмотреть алтарь. Против ожидания, никаких проблем с этим не возникло. Одно сообщение Алексею и гвардия получила приказ меня пропустить, а Инна отправилась в качестве сопровождающей, которая разблокировала проход.

Выглядел зал и правда не слишком лицеприятно. Внешний слой каменной кладки полностью обратился в крошево, которое толстым слоем покрывало пол. В стенах вовсе виднелись выбоины. А из десятка осветительных артефактов, в рабочем состоянии остался только один.

Единственным, что полностью сохранило свой внешний вид, стал сам алтарь. Что интересно — на этот раз, мне даже не потребовалась помощь одного из Рюриковичей, чтобы проверить артефакт. Несмотря на то, что большая часть трофейной силы ушла вхолостую, расплескавшись по Москве, какой-то небольшой процент всё-таки впитался в мою энергетическую структуру. И судя по всему, для Стража, что до сих пор находился внутри, я был кем-то вроде отдалённого родича Рюриковичей. С каплей их силы внутри.

Потому, защита меня спокойно пропустила. А дальше уже постарался Мьёльнир, который за несколько минут смог разобраться с внутренней системой огромного артефакта и выложил мне результат. Оказавшийся не слишком радостным — никаких плетений, которые были бы связаны с перестройкой Дара, внутри не хранилось. Судя по всему, они и правда были завязаны на копию Вьерана. А дракон не предполагал, что может возникнуть ситуация, когда его слепок будет уничтожен, а сам алтарь при этом останется цел.

Этот простой факт означал наступление тяжелых времён для Рюриковичей. Когда последние из троицы, обладающие Гранью, погибнут, у императорского рода исчезнет главный козырь. Боюсь, в таком случае, надолго у власти они не задержатся.

С другой стороны, никто не мешал мне более детально разобраться с их Даром, когда представится такой случай и будет свободное время. В конце концов, это обычные смертные. А я новый верховный бог этого мира, способный наделить их силой. Возможно даже большей, чем та, что у них была до того.

Само собой, никаких воспоминаний, образов или записей, связанных с происходящим за пределами этого мира, тоже не обнаружилось. Жаль.

Когда мы возвращались обратно, Сандал показал картину из гостиной дома, где мы остановились и я невольно ускорил шаг. Настолько, что буквально влетел в помещение. А потом замер напротив улыбающейся Найхвы. Стоило золотоволосой увидеть выражение моего лица, как веселье чуть померкло. А я указал взглядом на стаю рыбок, что синхронно носились внутри громадного аквариума, принимая вид то одной, то другой фигуры.

Сам фокус не был чем-то из ряда вон выходящим. Но для его реализации дева использовала божественную силу — иной у неё просто не имелось. А необычную энергию легко могли уловить артефакты наблюдения или гвардейцы Рюриковичей.

Найхва, смотря на меня с некоторым непониманием, объяснила.

— Мне стало скучно. А так хоть какое-то веселье.

Хотела сказать что-то ещё, но поняв, что на неё сейчас рявкнут, наморщила лоб.

— Всё-всё, прекращаю.

Через момент рыбки и правда разошлись в разные стороны. Но в следующую секунду собрались в слово «Корм». А спустя ещё несколько секунд образовали целую фразу «Много корма».

Я глянул на дочь океанского бога и та пожала плечами.

— Что? Это они уже сами.

Быстрый взгляд на аквариум, к которому добавилось немного силы, подтвердил опасения — она наделила каждого обитателя громадной ёмкости псевдоразумом. Не слишком мощным, но достаточным для размышления о базовых потребностях. Более того — юная богиня ещё и заложила туда знание языка.

Стоящий около выхода гвардеец, округлившимися глазами смотрел на рыбок, которые продолжали требовать срочной кормёжки. А я с укоризной посмотрел на деву. Окружив нас барьером, произнёс.

— Не делай так больше. Лишнее внимание сейчас ни к чему.

Та нахмурилась, а я перевёл взгляд на Гифера.

— А тебе стоит за ней присматривать. И предупреждать об опасности таких развлечений.

Титан, который стоял рядом с Найхвой, пренебрежительно махнул рукой.

— Я ей сказал, что это может привлечь угрозу. Но потом она спросила, со стороны кого и тут крыть мне было нечем. Не этих же слабых смертных опасаться.

Задержав на нём взгляд, я иронично хмыкнул.

— Ночью я схлестнулся с проекций финикийского бога, к которому мы сейчас полетим. Где-то рядом может сновать Основатель, чья сила скорее всего близка к божественной. Неизвестно сколько ещё рядом подобных личностей. Не говоря о том, что в доме князь Оболенский, который запросто всё может почувствовать.

Племянник Кроноса на момент смешался, а вот Найхва сделала шаг вперёд.

— Твой приятель-смертный удалился. Сказал, что ему нужно заглянуть в одно место. Обещал вернуться к тому времени, на которое вы договорились.

Я немедленно обратился к Сандалу и тот подтвердил, что Оболенского тут нет. Правда, точное время мы с патрицием не обсуждали. Всё, что по этому поводу было произнесено — фраза о двух часах, что требовались мне для отдыха. До истечения которых оставались какие-то пять минут.

Князь и правда явился через это время. Даже на десяток секунд раньше. Мне как раз хватило этих моментов, чтобы объяснить всем задачу и коротко изложить историю схватки с проекцией Эшмуна в Кремле.

Дарья всё-таки смогла организовать повод для срочного визита официальной делегации — обсуждение пограничного вопроса. Намекнула, что Рюриковичи готовы его урегулировать и отправляют дипломатов для предварительных консультаций.

Вэтот раз пришлось лететь дипломатическим бортом — негоже заявляться на переговоры под пологом невидимости и на костяных драконах. К тому же, я почему-то был уверен, что центр Стамбула, где находился интересующий меня музейный комплекс, защищён ничуть не хуже Пекина. Пусть, князья и утверждали, что в столице Османской империи почти нет древней силы, но для выстраивания эффективной системы обнаружения, не требуется старая мощь. Хватит и артефактов, созданных сильными Одарёнными, которые по рангу равны Оболенскому.

К тому же, защита самого музея такова, что пробиваться через неё можно долго. Проще использовать обходной путь — уверен, у султана имеется ключ, который легко откроет проход внутрь. В конце концов, это его земля. Даже если за первой линией обороны, имелся ещё один периметр, созданный уже самим Эшмуном, будет проще разобраться только с ним, чем ломать всю защиту.

Небольшой проблемой было то, что я пока не представлял, как именно всё это провернуть. Но с этим вопросом придётся разбираться на месте — иных вариантов не было. Хотя, кое-какие теории я принялся набрасывать уже сейчас. Тем более от Кристины поступили документы с информацией, как о правителе Османской империи, так и о его ближайшем окружении.

Когда самолёт министерства иностранных дел уже набрал высоту и выровнялся, к моему креслу неожиданно подошёл Оболенский. Бухнувшись в кресло через проход, бросил взгляд в сторону Найхвы, которая до сих пор старательно изображала обиду на меня. Потом повернул голову вправо, сфокусировав внимание на моей персоне.

— Ты вроде сейчас тесно в дела Рюриковичей влез, Сиятельство. Вот я и хотел спросить — что думаешь по поводу Иоанна?

Отвлёкшись от своих размышлений, я непонимающе нахмурил брови и ответил вопросом на вопрос.

— Он разве не вернулся с севера?

Патриций отрицательно качнул головой.

— Так там и сидит. Вроде даже Собор планирует пропустить. Мол, претензий на престол у него нет, кандидатуру Алексея поддерживает, а чтобы не было кривотолков, что он народ как-то подбивает, останется на месте.

Странно. Гражданской войной больше не пахло. Обвинений в адрес Иоанна никто не выдвигал. Чего ему опасаться? Или наоборот — с какой целью оставаться на севере, в окружении небольшого количества лояльных себе людей. Может ли Рюрикович быть в курсе реального положения дел? Вдруг он на связи с кем-то из тех, кто уже присмотрел себе этот мир в качестве куска аппетитного пирога?

— Как только Алексей станет императором и главой рода, Иоанна нужно призвать в столицу. Если не подчинится — привести силой.

Хотел добавить, что до того, было бы неплохо присмотреть за обоими членами императорского рода, которые сейчас являлись нашими союзниками. Но сын Оболенского сейчас и так постоянно находился рядом с Алексеем. Более серьёзную защиту, представить себе было сложно. Разве что самого князя.

Смертный подкрутил усы и кивнул.

— Так-то оно так. Но не нравится мне это всё. С чего ему в лютом холоде зад морозить, если не замышляет ничего? Нет в том смысла.

Тут я бы полностью согласен. Хотя, как знать, что творилось в голове смертного. Некоторые склонны видеть заговоры и угрозы на самом ровном месте. Если этот из подобных, то хорошо, что у него нет ни единого шанса занять престол.

Остаток полёта мы провели, перекидываясь фразами и пытаясь вызнать, что каждому из нас требуется в Стамбуле. Как выяснилось, князю был нужен доступ в подвалы султанского гарема. Правда, что именно он там почувствовал, патриций так и не признался. Впрочем, я тоже не стал рассказывать, чем меня заинтересовал османский исторический музей. Лишь обозначил тот в качестве цели.

Несмотря на все мои опасения, полёт прошёл в режиме полного спокойствия. Никаких открывающихся на нашем пути порталов, чужих истребителей или энергетических конструктов. Даже ПВО не попыталось сбить.

А стоило нам приземлиться, как выяснилось, что османы всерьёз постарались ради этой встречи. Похоже, им тоже было важно закрыть пограничный спор — к первому контакту они подошли со всей ответственностью.

Выряженные в национальные костюмы прекрасные девы, грохочущий оркестр, строй воинов в парадном облачении. И встречающая делегация из пары гражданских в сопровождении военного.

Я двинулся вниз по ступеням трапа. А когда достиг земли, Сандал показал, как из прохода появился Оболенский, что принялся с интересом озираться по сторонам.

Через пару мгновений стройная музыка оркестра сломалась, наполнившись фальшью. Потом и вовсе затихла. Двое османов в гражданских костюмах, синхронно шагнули назад, а военный опустил руку на рукоять меча. С таким лицом, как будто ему сейчас предстояло принять последний бой. Какой-то юноша из обслуги аэропорта, вовсе бросился бежать. И судя по лицам встречающих, добрая их половина была бы рада последовать за ним.

Не показывая, что заметил их ошеломления, я приблизился к военному, который стоял на месте, не отрывая взгляда от Ратибора, который довольно скалил зубы.

Остановившись в метре от османа, озвучил статус, полученный на время этого визита.

— Его Сиятельство Василий Афеев. Полномочный Представитель Российской империи и рода Рюриковичей. А позади, Его Сиятельство Ратибор Оболенский. Тоже Полномочный Представитель Российской империи и рода Рюриковичей. Хочу вас заверить, мы прибыли исключительно с мирной миссией.

Тот опустил взгляд на меня и вроде хотел что-то сказать. Потом медленно обернулся назад. И неспешно подняв руку, указал ввысь, выдавливая из себя слова.

— Возможно я приму ваши слова на веру, князь Афеев. Но попробуйте объяснить это ЕЙ.

Глава XIII

Я поднял взгляд и увидел стремительно приближающееся облако ярко-оранжевых искорок, внутри которого угадывалась человеческий силуэт. Оглянулся на Оболенского. Тот на момент застыл посреди трапа, всматриваясь в приближающийся силуэт. Задумчиво подкрутил левый ус. Потом бросил взгляд на меня и продолжил спускаться.

Появившийся за ним Прохор, увидев фигуру, потянулся было к рукояти меча. Но увидев, что остальные никакой подготовки к бою не демонстрируют, отдёрнул руку и двинулся дальше.

Следом вышли и Гифер с Найхвой. Их реакцию я рассмотреть уже не успел — оранжевое облако спикировало вниз и врезавшись в покрытие, рассыпалось, открывая взгляду фигуру женщины, вооружённой парой артефакторных сабель.

Строй встречавших нас солдат окончательно сломался — не меньше трети предпочло покинуть свои места и удалиться чуть дальше от места предполагаемого конфликта. Кто-то из музыкантов, с грохотом уронил инструмент.

А женщина, откинув назад длинные чёрные волосы и, не обращая ни на кого внимания, уверенно зашагала прямо к князю. Причудливые узоры на её свободной рубашке ярко сверкали, глаза полыхали гневом, а пальцы обеих рук лежали на рукоятках сабель.

Когда она пронеслась мимо меня, обдав волной силы, я ждал, что сейчас около самолёта развернётся настоящая схватка. Османка хоть и уступала Ратибору по своей мощи, но тоже перешагнула ранг Великого Мастера. И судя по тому, что я видел, могла создать князю некоторые проблемы. Особенно, если он не захочет разносить в клочья весь аэропорт и постарается сдерживаться.

Но произошло неожиданное. Когда османка приблизилась, князь, что до того крутил усы, внимательно всматриваясь в приближающуюся женщину, внезапно рухнул на одно колено.

Местный военный, что так и стоял напротив меня, поражённо охнул. Да и сама неизвестная, подобного явно не ожидала. Замерев на месте, впилась взглядом в лицо Оболенского. Тот ответил полным раскаяния взглядом и начала говорить.

— Наконец-то! Я прилетел к тебе, прекрасная Дениз! Добрался, несмотря на все препоны, что устроила нам судьба. Не испугался гнева султана и возможной войны. Всё ради нашей любви, Дена!

Сандал, который до того с интересом наблюдал за разворачивающейся сценой, расхохотался. А сама Одарённая оторопело уставилась на князя.

— Ради нашей любви? Прилетел? Тебе напомнить, кого поймали в гареме султана? И это после всего, что ты мне обещал! После всех слов, что сказал той ночью!

Оболенский покаянно опустил взгляд, но я успел заметить, как блеснули глаза патриция. То ли иронией, то ли и правда вспомнил ту ночь. Хотя, я сомневаюсь, что его разум сейчас вытаскивал из памяти их разговоры. Скорее уже речь шла о совсем иных образах.

— Наутро понял я, что нет шансов у нашей любви. И как мог пытался заглушить горе. Но до сегодняшнего дня, ничто так и не смогло затушить этот пожар.

У женщины явно имелись возражения. Но Оболенский её опередил. Так и оставаясь на одном колене, вновь поднял взгляд, смотря ей в глаза.

— Станешь ли ты моей женой, Дениз? Согласишься быть спутницей великого воина?

Тут даже меня пробрало — разум разрывался между смехом и полнейшим изумлением. Представить себе Оболенского в роли женатого человека, было мягко говоря, сложно.

Глаза османки изрядно округлились, а сама она вдруг попятилась назад. Открыла рот. Закрыла. Судорожно оглянулась по сторонам, как будто ожидая что некто вот-вот объявит о шутке. А потом попросту окуталась всё тем же оранжевым облаком и молнией рванула вверх.

Спустя несколько мгновений, яркое пятно скрылось за ближайшими зданиями, а вставший Ратибор отряхнул колени и приблизившись, развёл руками.

— Не везёт мне с женщинами, Сиятельство. Вот никак. Сами улетают, стоит замуж позвать.

Лицо у него было показательно грустное, но вот глаза светились довольством от ловкого решения ситуации. Мне же оставалось только повернуться к встречающей нас делегации и сделать вид, что всё в порядке. Мол, у нас каждый раз так — после приземления, к князю слетаются окутанные силой незнакомки, а он делает предложение руки и сердца.

— А есс-с-сли бы сс-с-сказала да? Неразумно.

Мьёльнир озвучил свою позицию и я мысленно согласился. Ответь турчанка положительно и наша дипломатическая миссия внезапно обрела бы несколько иной смысл.

Военный, что по-прежнему стоял напротив, покосился на солдат, из которых снова пытались сформировать строй и последовал моему примеру — попытался придать своему лицу вид полной невозмутимости.

— Кудрет Шентюрк. Истанбул агасы Оттоманской Порты. Рад приветствовать вас, господа послы.

Я попытался вспомнить статус его должности, а стоящий рядом Оболенский едва слышно шепнул.

— Командир городского гарнизона.

Гражданские, которые при виде Ратибора и приближающейся османской женщины, поспешили ретироваться, теперь возвращались. А слева от меня остановилась Найхва. Сложив руки под грудью, возмущённо поинтересовалась.

— Когда ты тоже научишь меня так летать?

Взгляд был устремлён в ту сторону города, где скрылась Дениз. Зато внимание встречающего нас офицера, полностью сконцентрировалось на деве. После чего переключилось на подошедшего Гифера. Я же ощутил явственные признаки работы Дара —, осман пытался оценить их силу. И судя по его поднявшимся бровям, смог что-то уловить.

Оболенский крутнул правый ус и сделал шаг вперёд, привлекая к себе внимание.

— И вот так вы встречаете гостей? Музыканты разбивают инструменты, солдаты разбегаются. Вы решили начать нашу дипломатическую миссию скандалом и оскорблением?

Турок побледнел, а двое его спутников, что были одеты в гражданское, услышав слова князя, решили обеспокоиться делами тех самых музыкантов. И развернувшись, устремились прочь от нас.

Я же, пользуясь моментом, прошептал Найхве, что ей стоит сохранять молчание. А военный, который разом забыл об интересе к титану и юной богине, принялся выдавлить из себя слова.

— От имени Оттоманской Порты, я приношу свои извинения. Поверьте, мы сделаем всё возможное, чтобы ваше посольство прошло исключительно в комфортной обстановке.

Прилетевший со мной патриций обвёл взглядом виднеющиеся вдалеке городские кварталы. Усмехнулся.

— Это правильно. А потому, отвези-ка ты нас в ресторан, мой друг. Голодны мы после полёта. Да и вино, я слышал, у вас тут неплохое.

Офицер замялся. С лёгкой растерянностью оглянулся на своих коллег, которые всё ещё суетились около музыкантов.

— По протоколу сейчас…

Ратибор взмахнул рукой, прерывая его.

— Сам видишь, что стало с твоим протоколом, агасы. Посольство желает в ресторан. Немедленно.

Тот пару секунд подумал. Потом тяжело вздохнул и кивнул.

— Всё для наших дорогих гостей. Извольте проследовать к машинам.

Спустя несколько минут мы уже выехали на городские улицы. Благополучно уместившись внутри салона длинного лимузина. Сам офицер занял место в одной из машин сопровождения, а никто из пары чиновников к нам так и не сунулся. Потому внутри мы были одни.

Мьёльнир сразу же изолировал артефакты наблюдения, которыми была напичкана машина. Я же окружил всю нашу компанию защитным барьером, после чего посмотрел на Найхву.

— Не надо привлекать к себе лишнее внимание. Если я к тебе не обращаюсь, то лучше просто стоять и молчать.

Та обиженно надула губы.

— Скучно. Ежа танцевать не учи, дома не разрушай, наводнений не устраивай, с рыбами не играй, мужчин не соблазняй. Чем мне заниматься?

Я чуть прищурился.

— А когда это ты собиралась устроить наводнение? Напомнишь?

Та тихо ойкнула и повела взглядом в сторону окна. Рядом же послышался гулкий бас Оболенского.

— Что же ты, Сиятельство, такую даму и к мужчинам не подпускаешь? Заскучает бедняжка, затомится. А потом Стамбул водой смоет. Самое обидное, что ведь всё свалят на меня. Разжалуют, да в башню снова сошлют.

Повернувшись, закончил свою мысль.

— Давай-ка, во имя предотвращения войны, моего заточения и целого города, я её развлеку. Город покажу, места всякие интересные.

Найхва упорно смотрела в окно, но глаза, в которых загорелся интерес, то и дело косили в нашу сторону. Я же качнул головой.

— Она под моей личной ответственностью, Ратибор. А это значит, никаких частных прогулок по Стамбулу в твоей компании.

Патриций сделал деланно возмущённое лицо.

— Ты так говоришь, как будто с ней плохое что-то случиться может. Чтобы я и обидел даму? Посрамил честь кавалергарда? Да никогда такого не станется.

Впрочем, продолжать дискуссию он не стал — тоже уставился в окно. Как и раздражённо цокнувшая языком Найхва. Океанской богиней требовалось срочно заняться. Чем быстрее, тем лучше. Иначе от своей скуки она рано или поздно что-то выкинет. Настолько суровое, что подставит нас всех под удар.

Но конкретный план её развития я решил отложить на потом. А пока переключился на зрение Сандала, который уже добрался до нужного музейного комплекса и кружил над ним, наблюдая за ситуацией.

Как только дракон оказался на месте, я снова использовал поисковое плетение, заложив в него тот же самый отпечаток силы, что применял раньше. Всё оказалось вполне предсказуемо — нить, что вела к мощному подземному сооружению, исчезла.

Ещё одна попытка — с использованием фонового следа энергии самого Эшмуна, тоже результатов не принесла. Если он и был где-то в относительной близости, то надёжно укрывался от подобного рода техник.

Внутрь музея я собирался проникнуть в любом случае. Требовалось своими глазами оценить место, где так долго пробыл финикийский бог. Вполне вероятно, отыщутся какие-то ещё следы. Можно чистить энергетический фон сколь угодно тщательно, но убрать последствия долгого пребывания на одном и том же месте, не так просто. Особенно, если ищущий ничуть не уступает тебе по силе.

Вот поиск самого Эшмуна займёт какое-то время. Хотя, погодите-ка. Он сказал, что виконт Элье до сих пор у него. Скорее всего, даже невредимый — сомневаюсь, что в противном случае у финикийца получалось бы копировать его энергетический каркас.

Тогда, сразу после боя, я был взбудоражен — слишком много всего навалилось разом. Скопления миров, расы, иномирные боги. Пантеоны, что правят сотнями отдельных планет, накапливая колоссальную мощь. Не говоря уже об угрозе со стороны уцелевшего Основателя. Всё это создавало ощущение острой нехватки времени, будоражило разум и мешало думать. Даже боги, при определённых обстоятельствах способны волноваться.

Сейчас же, мысль использовать франкского патриция, казалась почти идеальной. Потому я потянул из кармана дарфон и отыскав нужный контакт, позвонил Наталье Волконской.

Пожилая смертная ответила сразу же. А услышав мою просьбу, изрядно удивилась. Тем не менее, согласилась оказать услугу — доверенные люди рода Волконских, которые имелись в Королевстве франков, найдут способ достать кровь родителей виконта так, чтобы это не вызвало подозрений.

Куда надёжнее было отправить кого-то из моей свиты. Но боюсь, они бы оказались слишком приметными. И если самих франков ещё можно как-то обвести вокруг пальца, то с соглядатаями самого Эшмуна так просто не получилось бы. Он наверняка заметит, если кто-то из моих людей вступит в контакт с семьёй Элье. А вот с Волконскими, будет не до конца понятно, для чего именно им понадобилась кровь. В конце концов, у князя Ладимира были свои собственные причины интересоваться родом виконта.

Я же огранить отправкой в качестве наблюдателя призрачного конструкта. Тем более, мы сейчас относительно недалеко от земель франков.

Когда я прервал звонок, заметил на себе заинтересованный взгляд Оболенского, который немедленно уточнил.

— Зачем тебе кровь этих бедолаг? Их и так, в чём только не обвиняли. А ты хочешь, в буквальном смысле, крови из них нацедить.

Я ответил сдержанной усмешкой.

— Пригодится, чтобы отыскать их сына.

Патриций сразу же стал серьёзнее. Подобрался на сиденье, приняв представительный вид.

— Он ещё жив?

Я пожал плечами.

— Хотелось бы в это верить. Если найдём его, то отыщем и того, кто всё это организовал.

Князь задумчиво хмыкнул. А я подумал, что если получится захватить Эшмуна живым, тот может превратиться в кладезь полезной информации. К тому же, он должен знать личность того Основателя, что пока ещё был жив. Если верить финикийцу, этого кукловода требовалось остановить. Тогда как у меня не было ровным счётом никаких идей по поводу его поисков.

Оболенский молчал, поглядывая то в окно, то на сидящую напротив Найхву. Я же, наблюдая за картинкой, которую передавал Сандал, что всё ещё обшаривал окрестности музея, озвучил вопрос.

— Зачем было ехать в ресторан?

Ратибор не сразу понял, что обращаются именно к нему. А когда осознал, то удивлённо моргнул.

— Ну как же? Где ресторан, там и османы. Значит дуэль. Или сразу две.

Я вопросительно приподнял брови, пока не понимаю, к чему он ведёт. Князь же посмотрел на меня, как на сектанта-самоистязателя, который пришёл на оргию Вакха и увидел, как девы получают удовольствие от плетей.

— Будет шум. Разрушенные здания. Выплески силы. Легко ускользнуть и добраться до подвалов гарема.

Прохор, который ничего не знал о целях самого князя, удивлённо охнул, а Найхва неожиданно вклинилась с вопросом.

— А что такое гарем?

Оболенский щёлкнул языком, сразу же развернувшись к богине.

— Это такое место, где множество мерзких людей держат взаперти прекрасных дам, не позволяя им встретиться с тем, кого они желают всем сердцем.

Золотоволосая нахмурилась.

— Значит нужно их освободить. А мерзких — утопить.

Князь одобрительно покивал.

— Вот. Хотя бы один человек на этом свете, меня полностью понимает. И осознаёт, что я всё это делаю исключительно из благородных побуждений.

Ну да. А ещё по той причине, что почувствовал какую-то гадость во время своего последнего визита и теперь собирался всё проверить. Только вот сомневаюсь, что визит в гарем окажется настолько простым. Могу поспорить, после прошлого раза защитные меры серьёзно усилили. К тому же, на месте чиновников султана, я бы озаботился дополнительной охраной, как только узнал, что в состав внезапно отправленного посольства входит Оболенский.

— Уверен, что стоит лезть туда в первый же день?

Патриций отвлёкся от переглядывания с Найхвой и повернул голову ко мне.

— Так потом нам просто не дадут. Знаю я их — сопровождение будет такое, что на три квартала вокруг всё своими людьми забьют. Ещё и с воздуха кого-то приставят. Останется только внаглую улетать, да и то не факт, что сработает. А пока тут никого считай и нет.

Сомнения он мои ничуть не развеял, что видимо и сам понял.

— Василий, хочу заметить, что в музей ты собираешься попасть официально и вместе с османами. Подобный ход с гаремом султана исключён — не пустит меня туда никто. А сейчас есть реальный шанс.

В конце концов пришлось признать, что доля резона в его словах есть. Если его слова верны, то оторваться от наблюдения будет сложно. А пользоваться пологом невидимости, не самая удачная затея. Это всё равно, что заявить о его существовании на весь мир. Уверен, многие и так предполагают, что я использую в своих перемещениях нечто подобное. Но одно дело предполагать в качестве варианта, а совсем иное — точно знать.

Да и о взаимной помощи в начинаниях мы успели договориться ещё на борту самолёта. К тому же, мне самому было интересно, что такого мог учуять князь в подвалах султанского гарема. Всё же, это было одно из самых охраняемых мест в империи. Где по умолчанию, не должно было происходить ничего из разряда вещей, что способны насторожить кого-то вроде Оболенского.

Потому я согласился с планом Ратибора, который основывался на ненависти к нему османской аристократии и чистой импровизации. А сам достал дарфон, изучая последние сводки, которые присылали члены свиты. Сейчас у них как раз должно было начинаться собрание, на котором они сами решат, как выстраивать систему управления. Но это не мешало их людям работать — Лера, Кристина и Ульяна дали мой контакт своим помощникам, чтобы те обеспечивали главу рода свежими новостями.

Последние, надо сказать, были не самыми безоблачными. Болод не просто решили выбить поредевшие войска Цин из Тибета. Отбросив врага к границе, монголы не остановились — перешли её и двинулись дальше, занимая уже территорию Китая. Официальных комментариев с их стороны не поступало, а своих шпионов там ни у нас, ни у Рюриковичей, не было. Но все действия говорили о хорошей организации и наличии приличной военной мощи. Разбить два Знамени, пусть и сократившихся раза в четыре по численности, это не так просто.

Уральское Гнездо продолжало лихорадить. Активность выросла настолько, что поступил приказ о полной эвакуации населения в радиусе ста километров, а к периметру стягивали всю артиллерию, что оказалась поблизости. Орудия работали на пределе возможностей, прерываясь исключительно на необходимые для функционирования паузы. Плюс, за последние три часа, авиация дважды прошлась по Гнезду ковровыми бомбардировками.

Помогало это, впрочем мало. Новых порталов почти не открывалось, но зато из старых продолжали лезть монстры. Защитники уже были поблизости, но внутрь не заходили — там даже просто выжить было сложно, не говоря уже о том, чтобы заняться зачисткой.

На момент мелькнула мысль, что это идеальный вариант для развития Найхвы. Стоит ей вырезать всех рвущихся на волю пробойных тварей, как богиня быстро поднимет свой уровень силы. К тому же, монстры прут волнами и круглые сутки. Потом подумал, что будет, если произойдёт действительно крупный прорыв и решил, что для начала ей всё же стоит стать чуть сильнее.

В любом случае, пока ситуация не была настолько критической, чтобы срываться на помощь. Тем более, я сам пока не был уверен, что с этим реально можно что-то сделать. Разве что попытаться разорвать контакт осколков свёрнутого пространства с этим миром. Но как это провернуть снаружи, я не знал. А заниматься подобным изнутри, стал бы только самоубийца.

Долистать новости до конца я не успел — рядом неожиданно полыхнул выплеск силы, а лимузин резко затормозил. В голове негодующе пискнул Мьёльнир. Я же подсветил божественной мощью окружающее пространство и набросил на себя кольчугу. Оболенский ошибался. Враги не стали дожидаться, пока мы окажемся в ресторане — они атаковали кортеж в дороге.

Глава XIV

Дорожный асфальт вздыбился, двумя стенами отгородив наш кортеж от остального движения. А противник в этот раз прибыл не по воздуху — появился сбоку, попросту вырвав солидный кусок ограждения, которое османы поставили между восьмиполосной дорогой и жилыми кварталами.

Сандал молнией устремился обратно, из машин сопровождения начали показываться турецкие солдаты, а Оболенский плеснул силой, буквально вынеся дверь лимузина наружу и в следующую секунду оказался на асфальте.

Выскочив следом, я увидел и нападавших. Явным лидером был массивный смертный, закутанный в какое-то немыслимое одеяние и вооружённый кривым мечом. А сопровождение обеспечивали ещё одиннадцать Одарённых. Трое, как и командир, перешагнули ранг Великого Мастера. Остальные пока находились в его пределах.

Я машинально глянул на Ратибора. Это кому он так насолил, что по его душу прислали подобный отряд?

Сам князь уже опустил руку на рукоятку оружия, но тут вперёд выступил офицер, что нас встречал.

— Не время и не место, бей-эфенди. Его Великолепие будет недоволен.

Мужчина, вперивший взгляд в лицо Оболенского, раздражённо дёрнул плечом и переключил внимание на военного, который казался раза в два меньше по размерам.

— Это кровная месть. Янычары не могут вмешиваться в дела родов. И лучше тебе не вставать на моей дороге, Истанбул агасы! Не посмотрю, кому ты служишь.

Командующий стамбульским гарнизоном тоже добрался до ранга Великого Мастера. Но если и перешагнул его, то лишь самую малость — едва начав выбираться за границу. Среди одиннадцати бойцов, что служили поддержкой потенциальному противнику, было сразу восемь таких воинов. Из которых, вся остальная охрана могла оттянуть на себя не более пары человек — слишком уж сильными на их фоне казались враги.

— Я повторю. Его Великолепие, Мехмед Пятый будет крайне недоволен, бей-эфенди.

Тот оскалился в злой усмешке, вернув взгляд на Ратибора.

— И это его право. Но даже если Его Великолепие примется кидаться своими любимыми фарфоровыми чашками, меня это не остановит. Можешь так ему и передать, агасы.

Не слишком уважительное отношение к своему правителю. Что самое интересное — янычар даже не попытался огрызнуться, хотя у самого лицо аж посерело от ярости.

Сандал уже кружил в воздухе, а я сделал шаг и начал говорить, опередив князя.

— Будет недоволен не только ваш султан. Род Рюриковичей и род Афеевых непременно выдвинут претензии.

Смертный глянул на меня с явным раздражением, но почти сразу нахмурился.

— Рюриковичи могут быть недовольны чем угодно, сидя в своём грязном Петербурге. Афеев… Это тот, что недавно отхватил себе север Китая? Как он связан с моей местью? С чего ему об этом даже задумываться?

Подготовка у него хромала. Настолько спешил на бой, что даже не поинтересовался личным составом посольства.

— Перед тобой глава рода Афеевых. У которого имеется союзный договор с родом Оболенских. Нападёшь и мы перебьём вас всех. А потом твоя фамилия лишится всего, что имеет.

Говоря, я надавил аурой и задействовал Глас. Заодно подсветил ядра энергетического каркаса, которые демонстрировали, что по уровню силы, я не уступаю Ратибору.

Гифер сразу понял, что к чему и выступив вперёд, тоже ударил аурой. Жёсткой, колючей, продирающейся даже через мою защиту. Родная оболочка вкупе с полноценной «искрой» обеспечивали неплохой результат.

Его ядра, по понятным причинам рассмотреть было невозможно — как казалось всем смертным, из-за мощной защиты. На самом же деле — ввиду их отсутствия. Но выплеснувшаяся наружу сила, говорила сама за себя.

Оттенки разума врагов немедленно продемонстрировали сомнение. Сражаться против князя отрядом, в котором один Одарённый почти дотягивал до его уровня, а ещё трое пусть и отставали, но не слишком критично — это почти гарантированный успех. Тем более, с ними было восемь Великих Мастеров, которые тоже на многое способны. Но вот столкнуться сразу с тремя мощными противниками, один из которых каким-то чудом опрокинул на лопатки империю Цин — это уже битва, что пахла разгромом и смертью.

Те из них, кто был поумнее, наверняка прикинули, что в случае их поражения, возмездие наверняка ударит и по роду. Могу поспорить, сейчас перед нами были лучшие его воины. Если они сейчас погибнут, защищать всех остальных будет некому.

Их лидер колебался, не зная, что предпринять. А рядом со мной внезапно оказалась фигурка Найхвы, надевшей в поездку светлый брючный костюм. Остановившись, с интересом обвела взглядом османов.

— Можно мне поучаствовать? Пожалуйста…

Я с лёгким удивлением покосился на деву, а та всплеснула руками и чуть капризным тоном продолжила.

— Что ты так смотришь? Всегда вы сами всех убиваете. Я тоже хочу чем-то заняться. Могу вовсе смыть этот город наводнением. Или под землю загнать. Я вообще-то тоже сильная!

Вы посмотрите — даже ножкой притопнула. Да так, что земля под нашими ногами чуть дрогнула. Когда тонны грунтовых вод разом приходят в движение — это вовсе не шутки.

Заодно и силой плеснула. К счастью, прошедшей через установленный мной маскировочный контур и преобразованной. Но уровень мощи богини, пусть и с такой маленькой «искрой», по впечатлению от выброса, вполне тянул на Великого Мастера. Оценить же более детально, было нельзя — не позволял выставленный защитный контур.

Теперь и в глазах их лидера появилось явственное сомнение. Я же глянул на Найхву и счёл необходимым предупредить.

— Осторожнее. Стамбул топить пока рано.

Оболенский скептически хмыкнул, а у командира янычар по-моему, начался нервный тик левого глаза. Или это Сандал на него под таким углом посмотрел.

— Тогда я хочу вызвать тебя на дуэль! Согласен ты биться со мной, Ратибор?

Князь, которому наконец представилась возможность заговорить, закрутил правый ус и чуть склонив голову набок, внимательно посмотрел на оппонента.

— Так я же тебя убью. И как тогда смотреть в глаза твоей сестре?

Лицо османа исказилось гневом — на момент мне показалось, что он сейчас бросится вперёд. Но нет — сдержался.

— Я не уйду отсюда, пока не утолю свою жажду мести!

Оболенский задумчиво покрутил правый ус и прищурился.

— Тогда предлагаю биться на кулаках.

Турок уставился на него с абсолютным непониманием.

— На кулаках? Сколько ты сегодня уже выпил?

Князь, против моего ожидания, даже не возмутился.

— Достаточно, чтобы иметь возможность переносить тягости этого бренного мира и нести ношу жизни. Кулачный бой — древнее искусство. Или не обучен ты ему? Только мечом махать и умеешь?

Потемневший лицом осман, скрежетнул зубами.

— Каждый из рода Чаглар способен разить врага чем угодно. Но какой смысл биться на кулаках, когда у нас есть мечи?

Ратибор с сокрушённым видом покачал головой.

— Это же очевидно. Мы будем драться до момента, когда один из нас окажется сбит с ног. Таким будет условие победы. Силу разрешено использовать только для накачки тела. Бой без кольчуг и защитных артефактов.

Одарённый, что примчался сюда убивать князя, по-моему, чуть растерялся.

— А в чём смысл? Мы же оба останемся живы.

Стоящий справа от меня патриций, тяжело вздохнул.

— Нет в тебе изобретательности, друг мой. Победишь ты — я не стану звать твою сестру на встречу в Стамбуле. А если верх одержу я, ты наконец оставишь в покое свою сестру и не будешь нам мешать.

Его противник разъярённо фыркнул.

— Чтобы я позволил своей сестре и дальше заниматься развратом? Никогда! Род Чаглар не допустит позора!

Трёхсотлетний смертный хитро улыбнулся.

— А что, если я прилетел, чтобы сделать ей предложение руки и сердца?

Странно. В первый раз я подумал, что это чистая импровизация. Теперь же, всё казалось заранее выбранной стратегией. Только вот, Оболенский совсем недавно уже делал предложение. Как он станет выпутываться, когда кандидаток окажется двое?

Неожиданно для себя, я понял, что не интересовался, как тут обстоят дела с количеством потенциальных жён. Как-то не до того было. Если общественные устои допускают наличие сразу нескольких, то у патриция имелись неплохие шансы выкрутиться. Правда, боюсь к моменту возвращения, невест может набраться на целый отряд. И как он станет разбираться с этим дальше, я решительно не понимал.

Его оппонент, несколько секунд молча и изумлённо пялился на князя. Потом зачем-то посмотрел в сторону командира столичного гарнизона, который тоже выглядел изрядно удивлённым. Вернул внимание на Ратибора.

— Но… Замуж? За тебя? Ты… Ты желаешь породниться с Чаглар?

Князь пожал плечами.

— А ты видишь какие-то препятствия на пути у чистой искренней любви?

Осман хмыкнул и на момент отвёл взгляд в сторону. С лёгким смущением заметил.

— Не забывай, что мы говорим о моей сестре.

Оболенский шумно фыркнул.

— И о чувствах, что меж нами пылают, Так что скажешь? Будем биться на кулаках?

Сейчас мне было даже немного жаль этого Чаглара. Пусть оттенки его сознания почти не просматривались, но и так было понятно, что тот в состоянии полного смятения. И его можно было понять — родство с Оболенским, это вариант, который надолго избавит от любых претензий со стороны других родов. Само собой, не полностью — всегда найдётся кто-то ещё сильнее. Но даже если перед нами лучшие воины турецкого рода, то стоит добавить самого Ратибора с его сыном и получалась сила, которой очень сложно противостоять.

— Так если ты на Нурай жениться хочешь, то к чему вообще поединок? Я шёл смыть кровью нанесённое оскорбление. А раз речь о свадьбе, то выходит и никакого позора на нас не пало.

Один из его соратников, который с момента, как речь зашла об узах брака, нервно кусал губы, придвинулся ближе и тихо напомнил.

— Оболенский бежал после связи с вашей сестрой, господин. И не появлялся в Стамбуле годами. Разве это не…

Тот гневно глянул на него и махнул рукой.

— Уймись! Иногда благородному мужу нужно время, чтобы принять верное решение и определиться. Главное, что он всё же сделал свой выбор и Нурай станет его женой.

Одарённый плотно сжал губы и с оттенком мрачности заметил.

— У неё тоже надо спросить.

Во взгляде местного патриция блеснула ярость и член рода счёл за лучшее отступить назад. А вот его господин обратил взгляд на Оболенского и начал торжественно излагать.

— Я, Курт Чаглар, глава своего рода, объявляю, что даю полное одобрение на брак между тобой и сестрой моей, Нурай Чаглар.

Чуть помедлив, добавил.

— Считай, что отдана она тебе родом Чаглар. А тебя самого ждём в нашем дворце, сегодня. Чтобы получить её согласие и провести церемонию.

Оболенский с довольным видом кивнул. Оттенки его разума я не различал, но если отталкиваться от выражения лица, результат князя вполне удовлетворил. И это несколько смущало.

От мыслей оторвала Найхва, которая вцепилася в левый рукав форменного мундира и потрясла меня за руку.

— А это нормально? Тут всегда так?

Я непонимающе глянул на девушку. Посмотрел в направлении, куда указывало её рука. И абсолютно ничего не почувствовал.

Курт с Ратибором глянули в ту же сторону. Судя по их лицам, с идентичным результатом. А заметившая это богиня, сердито нахмурилась и ткнула кулачком в плечо Гифера.

— Ты хотя бы понял, о чём я?

Титан с мрачным видом кивнул. Да и Прохор, настороженно смотрел туда же.

Глава рода Чаглар бросил заинтересованный взгляд на золотоволосую — видимо пытался понять, что такого могла учуять девчонка, чего не видят сразу трое мощных Одарённых. Да и Гиферу досталась своя порция внимания. Я же пристально наблюдал за Сандалом, который сейчас мчался в том самом направлении — к центру Стамбула.

Ощущения нахлынули внезапно. Ударили тяжелой волной, заставляя поморщиться и до максимума усилить кольчугу.

Безумная смесь разных видов энергии. Гниль, разложение, похоть, гнев. И всё это щедро сдобрено силой мёртвых душ. Не той, которая чувствовалась у Чернокровых или Хранителей. Больше напоминала энергетический фон мощи, что была извергнута хранилищем в Скандинавии.

Оболенский, крутнулся на месте, скрипнув сапогами и проминая асфальт. Уставился на меня.

— Что-то почувствовали, князь?

Дракон, на момент притормозивший от нахлынувших ощущений, устремился дальше. И уже приблизился к месту, которое служило источником эманаций. Надо сказать, то оказалось вполне предсказуемым.

Повернув голову, я уточнил.

— Как считаете, то что вы наблюдали во время своего прошлого визита, могло вас запомнить?

Всего на мгновение его взгляд оказался наполнен недоумением. Потом разом посуровел, а кольчуга замерцала от вливаемой силы.

— Возможно. Но то была лишь тень. Что-то древнее и почти мёртвое.

Я усмехнулся.

— Похоже за время вашего отсутствия, эта тень набрала силу. Есть вероятность, что султану потребуются новые наложницы.

Одновременно с моими последними словами, источаемая сущностью аура добралась и сюда. Коснулась самым краем, но этого хватило, чтобы Одарённые ощутили весь её коктейль.

Ратибор и Курт сразу же обменялись взглядами. Скорее всего прикидывали, насколько могут доверять друг другу в бою. В самом факте грядущей битвы, ни у кого из этой парочки, сомнений явно не имелось.

Я же определился с дальнейшим поведением и шагнув вперёд, обвёл всех взглядом.

— Господа, прямо сейчас в гареме султана пробудилось нечто неведомое. И вряд-ли оно ограничится только им. Раз уж мы все здесь, предлагаю объединить усилия.

Глава столичного гарнизона уже принял звонок на дарфон и его лицо приняло крайне озабоченный вид. Но с агасы и так всё было понятно — ему по должности полагалось в кратчайшие сроки оказаться на месте. В первую очередь мои слова были адресованы Курту. Если его отряд будет действовать с нами заодно, это значительно упростит ситуацию.

Я предполагал, что осман станет колебаться. Но тот почти сразу кивнул.

— Никто не обвинит Чаглар в трусости. Раз янычары проморгали врага в самом центре империи, мы спасём столицу.

Фраза однозначно предназначалась для агасы, но тот уже окутался сиянием и бросив короткую фразу одному из своих солдат сорвался с места. Одним прыжком взлетел на гребень волны асфальта, что блокировала дорогу к центру Стамбула, после чего взмыл в воздух, устремившись в нужном направлении.

Плеснуло силой и рядом с Оболенским начал формироваться призрачный конь. Сам князь скосил взгляд на меня.

— Оболенские никогда не отказываются от битвы.

Задумчиво хмыкнув, крутнул правый ус и добавил.

— Но надо признать, это будет забавно. По всем салонам Петербурга станет гулять новый анекдот — о том, как я спас Стамбул.

Кивнув, я повернулся к Найхве, которая внимательно наблюдала за нашей беседой.

— Ты с нами. Вперёд не лезь. Оставайся под прикрытием Гифера. Силу использовать строго по моему приказу или если дело станет совсем плохо.

Богиня недовольно надула губы, а я сразу же надавил голосом.

— Или так, или останешься здесь. Выбирай.

Сработало — золотоволосая кивнула. Впрочем от колкости не удержалась.

— Если бы не я, вы вообще ничего не заметили бы.

Титану объяснять ничего не пришлось — племянник Кроноса молча наклонил голову, прекрасно понимая, что его основной задачей станет прикрытие Найхвы. Я же перевёл взгляд на Прохора.

— Держись позади. Если ситуация примет скверный оборот, будь готов открыть шкатулку.

Адъютант изменился в лице, но уточнять варианты применения своего рукотворного монстра не стал. Вместо этого поинтересовался более приземлённым моментом.

— А на чём мы полетим? Тут же нет…

Бросив взгляд в сторону османов, оборвал фразу на середине. Видимо не был уверен, можно ли в их присутствии упоминать костяных драконов.

Отвечать я не стал. Вместо этого сразу перешёл к наглядно демонстрации — воздух слегка загудел от выплёскиваемой мощи и асфальт многострадальной дороги вновь вздыбился, обращаясь мелкими осколками. Ещё пара мгновений и рядом с нами сформировались четыре земляных дракона, пронизанных силой и готовых выполнять команды. После роста объёма «искры», я мог проворачивать подобное без создания временного Дара. Хватало прямого воздействий.

Смотрящий на это Курт, пожал плечами.

— Чаглар не используют подпорки.

Закончив фразу, окутался мерцающим облаком силы и взмыл вверх. Интересная техника. Но весьма затратная, если постоянно оставаться в воздухе. И если в случае с самим Куртом и тройкой его лучших бойцов, плетение питалось силой, которую генерировали ядра, то у всех остальных, энергию давали артефакты. Из-за чего большей части его людей придётся сражаться на земле — резервов накопителей надолго не хватит.

Оболенский запрыгнул в седло призрачного скакуна, а я взобрался на шею ближайшего дракона, подавая пример остальным. Через секунду мы тоже взмыли в воздух. И помчались к центру Стамбула — прямо к источнику мерзкой пульсирующей силы, которая постепенно охватывала городские кварталы.

Глава XV

Здание гарема, которое исторгло эту мерзость, сверкало от обилия выплёскиваемой силы — защитные артефакторные системы остались целы и вовсю работали. Что означало, внутри могли находиться живые.

Смешанная аура захлестнула уже почти целый квартал. А когда я преодолел половину расстояния, показалась и сущность, что её распространяла.

Человекоподобная фигура из чёрной хмари соткалась в воздухе, над крышей массивной постройки гарема. Закружилась в уродливом подобии танца, наполняя пространство силой. И оформилась женским силуэтом.

Курт и его люди были уже совсем близко. А я пытался разобраться в тошнотворно сладком коктейле оттенков, которые заполняли пространство вокруг.

Ощущения были теми же, что и раньше, разве что стали намного сильнее. Но помимо характера воздействия, меня интересовала природа силы. И вот тут имелся сюрприз. Под прикрытием мощной завесы из гнили, похоти и страха, я чувствовал божественную энергию. Совсем слабо, но ошибки быть не могло — сущность, которая обрушилась на Стамбул, имела божественное происхождение. Либо смогла заполучить кусочек «искры».

Энергетический фон был мне незнаком. Ничего похожего я тоже вспомнить не мог. Что означало — ни с кем из предков владельца именной этой «искры», мне ранее встречаться не доводилось.

Впереди мелькнул ярко-жёлтый болид — какой-то Одарённый похоже решил протаранить непонятное создание. Или просто сойтись с ним в рукопашной схватке.

Но добраться до цели не успел — навстречу летящему шару выстрелили тёмные плети. Обвив со всех сторон, вынудили остановить движение. Осман, поняв, что изначальный манёвр не удался, сбросил защиту и поддерживая себя в воздухе силой, ударил мощным огненным плетением. Но волна пламени была остановлена встречной атакой. А вот дальше, местный патриций повёл себя странно. Вместо того, чтобы использовать иное плетение, дугой выгнулся в воздухе. Сандал показал его искажённое лицо и широко распахнутые, наполненные непониманием глаза.

А ещё спутник уловил ток силы, что тянулась к фигуре османа. Более того — несмотря на абсолютно целую и налитую мощью кольчугу, удар похоже достиг цели. Потому что спустя пару секунд Одарённый попросту рухнул вниз.

Я проводил взглядом падающую фигурку. Одновременно с этим обнаружил на улицах десятки, меняющихся прямо на глазах людей. В буквальном смысле этого слова. Расползалась плоть, трещали и выгибались кости, меняли положение суставы. Никакого единого шаблона не было — каждый превращался в уникального своим внешним видом уродца. Впрочем, это не мешало им быть опасными. На моих глазах, пухлый и кособокий толстячок, которым стал крепкий мускулистый смертный, стремительно метнулся вперёд и ударом своего брюха впечатал в стену бегущую женщину. А потом вцепился в её плечо кривыми острыми зубами, вырывая кусок плоти.

В следующее мгновение Сандал оторвал его голову, следом обрушившись на остальных. А я неожиданно понял, какую именно божественную силу использовал противник. Что за богиня владела ею прежде, было непонятно, но вот суть её воздействия, я уловил хорошо. Не так много было вариантов божественной энергии, что способны вот так запросто обойти защиту.

Я щедро влил в земляного дракона мощи и устремился вперёд. Закричал, используя Глас.

— Курт, отступайте! Обычные барьеры её не сдержат!

Осман точно меня слышал — летящая впереди фигура чуть вильнула в сторону. Но поворачивать назад не стал. Видимо был уверен в своих силах. Упёртый смертный. Сам то может и выживет — подавить волю подобного Одарённого не так просто. Но его отряд точно понесёт потери.

По ним ударили ещё до того, как я вошёл в зону заражения. Сам глава рода Чаглар остался висеть в воздухе. Сандал, на момент отвлёкшийся от истребления тварей, в которых превращалось всё больше мужчин, показал мне картинку. Курт действительно не поддался первому воздействию и боролся.

Даже сумел ударить в ответ. Ветвящейся и запредельно мощной молнией. Которая прошла мимо, ударив в здание торгового центра, что начало разваливаться на части.

Трое воинов, что были близки по силе к своему господину, принялись плавно снижаться. А остальные посыпались на землю, падая как перезревшие орехи и корчась на асфальте.

— Прохор, выставь щит своим Даром!

Обернувшись, я отдал команду, снова использовав Глас. У Гифера и Найхвы были «искры», что должно было уберечь от божественной энергии. К тому же, судя по картине, которую транслировал Сандал, вражеская сила не затрагивала женщин. Била исключительно по мужчинам, превращая их в уродливых тварей, которые принимались рвать смертных на части. Причём, охотились преимущественно на женщин — крылатый спутник зафиксировал лишь одного, что нападал на свой пол.

Правда, далеко не все смертные из условно сильной части человечества обращались монстрами. Некоторые катались по мостовой, сжимая голову руками и что-то крича. Другие же вовсе чувствовали себя настолько неплохо, что вовсю удирали от неведомой угрозы. Отдельные даже пытались противостоять обращённым.

Мы были уже совсем рядом. Ещё мгновение и поравняемся с Куртом, который по-прежнему висел в воздухе. Оболенский прекрасно слышал, как я обращался к осману, но назад естественно, не повернул. Так и мчался рядом, восседая на призрачном коне.

Воздух наполнился зелёными вспышками и к фигуре, что в хаотичном танце кружилась над крышей гарема, устремились десятки энергетических конструктов. Князь постарался — каждый едва-ли не вибрировал от влитой мощи.

Навстречу плеснула волна силы. Грязной, пахнущей гнилыми морскими водорослями, мёртвой плотью и безумием. Она не стала встречать конструкты грубым ударом. Вместо этого обволокла те со всех сторон. Затормозила. А потом, те один за другим рассыпались, напоследок вспыхивая облачками светло-зелёных искр.

Воздух заполнил звук утробного хохота, в котором проскальзывали отчётливые нотки женского тембра. И я почувствовал, как к каждому из нас потянулся нити чужой силы. Ко всем, кроме Найхвы. Золотоволосую, что поджав губы смотрела на монструозную фигуру внизу, атака не затронула.

Впрочем до меня она тоже не добралась — напитанный божественной мощью щит, благополучно выдержал давление. Будь противник равен мне по своей силе, так просто этот вопрос не решился бы. Но та, что нас атаковала, была слабее. Как минимум с точки зрения объёма божественной мощи, которую могла использовать.

Кольчуга Гифера тоже предсказуемо выдержала. Насчёт защиты Прохора, у меня имелись определённые сомнения, но устояла и она. Вот призрачный конь Оболенского, поднялся на дыбы, а по воздуху прокатился гулкий бас патриция.

— Не выйдет, старая кляча. Главный орган кавалергарда обещан сразу двум женщинам, которым я дал слово!

В голове полыхнуло озарение. Теперь стала понятна суть двух предложения о свадьбе, которые князь сделал после прилёта в Стамбул. Видимо представлял с чем мы столкнёмся. Правда, почему-то не подумал предупредить об этом меня. Хотя, возможно полагал, что ошибался.

Я же, остановив дракона, рубанул божественной мощью по растекающейся силе. Обратив энергию «искры» пламенем, выжег солидную часть мерзости, на момент остановив потоки хлещущей во все стороны гнили.

Фигура в воздухе, неожиданно прекратила изломано дёргаться в ритме танца, что напоминал пляску лишившегося разума циклопа. Замерев на месте, уплотнилась, приобретая более отчётливые очертания.

Завершилось всё это превращением в подобие обнажённой женщины, на тело которой был наброшен лишь плащ. Только соткана она была из клочьев тёмной хмари, а пропорции тела искажены так, что её внешний вид не вызывал ничего кроме желания поскорее отвернуться.

— Кто ты такой? Зачем явился? Моя земля! Моя месть! Мои души!

Вглядываясь в создание, что сейчас находилось в нескольких десятках метров от меня, я отчаянно пытался понять, кто это. Она использовала божественную силу, но я не видел «искры». Да и вся остальная её мощь, слабо увязывалась с представлением о богине.

Курт, который так и продолжал висеть в воздухе, принялся плавно опускаться вниз. Из его отряда, обратились уже двое — Сандал, что носился по улицам, был вынужден отделить их головы от тел. Превращённые Одарённые были намного опаснее простых смертных. Одного, что до превращения, был всего лишь Окольничим, он убивал секунд десять — так яростно тот отбивался, выплёскивая какую-то непомерную для смертного силу. Пара Великих Мастеров наверняка оказалась бы куда более опасными. Потому, дракон прикончил их прямо в процессе трансформации.

— Что с тобой стало? Кем ты была раньше?

Та хрипло захохотала.

— Я была и есть! Буду всегда! Только теперь не допущу прошлых ошибок. Не стану одаривать смертных милостью. Каждый предатель заплатит кровью! Я убью их всех!

Всё же богиня. Весьма злая, разочарованная в своих последователях и жаждущая мести.

— Как ты оказалась в этом здании? Что произошло?

Та снова зашлась в хриплом хохоте, отдающим безумием.

— Какое тебе дело? Убирайся отсюда! Не мешай мне! Или тоже умрёшь.

Угрожать римскому богу, это не самая лучшая модель поведения. Впрочем, её разуму явно сильно досталось.

Пока под влияние неизвестной попал только один квартал. Взмывший вверх Сандал показал янычар, что заняли позицию по его периметру. Но те лишь уничтожали тварей, что вырывались за пределы заражённой зоны, пытаясь добраться до людей. Подходить ближе солдаты не пробовали. Скорее всего их командование отлично оценило ситуацию с тем первым Одарённым, который попытался завершить всё одним ударом. После чего рассмотрело и бесславную атаку рода Чаглар, которая завершилась, не успев начаться.

Да и удар Оболенского, который пропал втуне, военные тоже должны были видеть. На их месте, я бы тоже поостерёгся бросаться в бой. Тем более, пока проблемы ограничивались только одним кварталом, а рядом со странным созданием находились посланники Российской империи. Вот если мы отступим или падём, а эта странная сила начнёт расползаться дальше, тогда у солдат не останется выбора. Как минимум, по той причине, что рядом находился дворец султана, прикрытый сверкающими барьерами.

Позади послышался звонкий голос Найхвы.

— Зачем ты с ней разговариваешь? Распыли эту уродину и закончим.

Ратибор, что висел справа от меня, издал короткий смешок, а вот стоящая внизу женщина вполне натурально взвыла.

— Уродину? Я посмотрю, как ты запоёшь, когда я пожру твою силу! Знаешь, потом я подчиню себе твою оболочку, запру твой разум внутри и сделаю тебя самой известной шлюхой этого континента!

От дочери океанского бога потянуло ощутимой яростью. А женщина внизу снова принялась кричать.

— Я Великая Умай и мир умоется кровью после моей мести!

Судя по тому, как она сама себя титуловала, раньше женщина точно была богиней. А характер применения силы позволял предположить покровительство влюблённым.

Мне было крайне интересно узнать, каким образом она оказалась в этом гареме и что с ней вообще стало? Откуда столько мощи? Но продолжать разговор, сущность не желала. Вместо этого перешла в атаку.

Нас снова окатило валом силы. Всё той же — сладко-тошнотворной и вызывающей омерзение. Мы с Ратибором нанесли встречный удар, желая остановить и рассечь накатывающую волну. Но сработало лишь отчасти — слегка ослабило вражеский удар, не остановив его полностью.

Чужая мощь окружила кольчугу, скребясь и пытаясь проникнуть внутрь. Снова полыхнули призрачные конструкты Оболенского — теперь он отправил вперёд фигуру гигантского, налитого мощью носорога. У этого даже вышло добраться до цели — пусть он и растерял по дороге половину заложённой силы, но врезался в Умай. Правда, та легко ушла из под атаки — на момент её фигура разошлась в стороны, пропуская призрачного зверя сквозь себя. После чего вновь сомкнулась. Сам же носорог, спустя мгновение развалился на части.

Мьёльнир тонко пискнул, желая отправиться в бой. Да и Сандал рвался покончить с противницей. Приходилось их придерживать. Пусть, эта сущность и казалась слабее, если вести речь о божественной мощи, но вот её манера сражаться, давала колоссальное преимущество. Как убить того, кто может запросто уклониться от призрачного конструкта, созданного Ратибором?

Через мгновение клочья хмари, что наполняли воздух, приняли форму насекомых. Тысячи мух, которые ринулись вперёд, облепляя наши кольчуги и барьеры, которые прикрывали драконов.

Их не сжигал контакт с энергией. Всё происходило с точностью наоборот — каждая создавала небольшой очаг нестабильности. Они буквально разъедали защиту. Более того — поглощали часть её структуры, сами становясь сильнее.

Объяснение этому было — всплыло в памяти, как только я увидел воздействие странных конструктов на барьер.

— Прохор, открывай шкатулку! Натрави его на цель и бей свои Даром. Заставь её защитаться!

Глас помог прорваться к адъюьтанту. По крайней мере божественная печать подтвердила, что тот меня слышал. Я надеялся, гвардеец справится. Потому как, в противном случае, оставались только плетения из разряда тех, что были способны расщепить любую энергию, которая оказалась в зоне поражения. В теории я мог попытаться применить самое слабое из них. Но это было чревато перегрузкой «искры» и каркаса, которому придётся прокачивать через себя большой объём силы. Не говоря о том, что подобный удар, уничтожит всё живое в этом квартале.

Возникновение гигантского конструкта я заметил лишь благодаря Сандалу, который показывал картинку со стороны и мощному всплеску силы.

Видимо подчиняясь приказу хозяина, создание сразу же устремилось к Умай. А я ударил старым и проверенным плетением — создал за её спиной солнце Аматэрасу.

Яркая вспышка пробилась даже через толстый слой мух, облепивших защитный барьер. Противницу этот удар, само собой не уничтожил — слишком уж эффективной была её сила против классической божественной мощи. Зато я ненадолго отвлёк её внимание.

Вот с конструктом Прохора она поделать ничего не могла. А благодаря моему манёвру, тот смог подобраться почти вплотную. Мощь неизвестной мне богини вновь и вновь обрушивалась на него. Но одним из базовых столпов врага являлась сила, выкачанная из душ смертных. Родственная той энергии, из которой был сформирован «питомец» Прохора.

Ближний бой. Он всё-таки навязал его. Добрался до бывшего божества и той пришлось уклоняться от его ударов. Что сразу же сказалось на концентрации.

— Гифер, божественное пламя в объёме. Прямо по нашим кольчугам!

Этот приказ я передал мысленно — наличие в разуме титана божественной печати и крохотное расстояние на которым мы находились, позволяло провернуть подобный фокус.

Бывший узник Тартара ударил через мгновение. Его «искре» всё ещё было далеко до полного восстановления, но имеющейся силы хватило, чтобы залить огнём наши барьеры и развеять большую часть мух, что выкачивали из каждого силу и не давали нормально сражаться.

Ещё недавно, Умай моментально создала бы новых конструктов и бросила их в атаку. Сейчас она пыталась сделать то же самое. Но одновременно с этим ей приходилось уходить от атак конструкта и сопротивляться давлению Прохора, который раз за разом пробовал разъединить её плоть. Не самая простая задача.

Впрочем, я был уверен, что с этим она справится. Да, победить нас, у неё не выйдет. Но и спокойно висеть в воздухе, пробуя разные варианты воздействия на врага, сущность не даст. А если ей сильно повезёт, то в какой-то момент может вовсе пробиться через защиту.

Воздух был заполнен клочьями тёмной хмари, которых становилось всё больше. Сандал молнией носился по улицам, разрывая обращающихся смертных — чем дольше они находились под воздействием чужой ауры, тем большее их число превращалось в уродливых монстров.

Я же, прикрыл глаза, восстанавливая в памяти свои лучшие воспоминания. Всё время, пока шёл бой, Мьёльнир анализировал ток исходящей силы, которая меняла смертных и пыталась прорваться к нам. Так что теперь я знал, как именно Умай воздействовала на разумы целей.

Тонкая энергетическая нить отделилась от моей кольчуги и коснулась ауры, которая нас окружала. Сразу же навалилось ощущения тяжести, обрушившейся на сознание. Внизу полыхнуло довольством существо, которым стала Умай.

Я же ответил ударом на ударом. Вот и пригодилось плетение, которому когда-то научил меня Вакх. Братец всегда славился умением предотвратить побоище, превратив его в весёлую оргию. Из-за чего частенько расходился во мнениях с Марсом. А для того, чтобы успокоить желающих крови смертных, использовал техника, могущая транслировать эмоции. Накрывать произвольную территорию, успокаивая людей, а потом приводя их в то состояние, которое требовалось.

По большому счёту, сейчас я проделывал то же самое. Только транслировал эмоции и образы не на большую аудиторию, а одному единственному объекту. Превратив своё собственное восприятие старых воспоминаний в оружие.

Когда-то наша противница умела читать людские разумы и влиять на них. Подталкивать к любовным связям или наоборот, уберегать от них. С тех пор Умай, сильно изменилась. Но смертные превращались в монстров как раз из-за её навыка. Только теперь, после всех метаморфоз, он воздействовал не только на разум, но и человеческую душу. Вытаскивал на свет самые грязные и ужасные фантазии. Заставлял желать их с неимоверной силой. Настолько, что душа принималась меняться.

По крайней мере, так выглядел этот процесс в моей голове. С технической точки зрения всё было относительно просто — каждый из поддавшихся смертных, принимался сжигать свою собственную душу, перерабатывая её в энергию. Именно за счёт этого происходили трансформации, которые видимо тоже зависели от образов в голове человека. А закончив их, тварь принималась нападать на женщин. При этом, сила самой Умай воздействовала исключительно на мужчин, не затрагивая женский пол.

Сейчас же я использовал против отступницы её же приём — выплёскивал концентрированные эмоции и образы. Всё самое лучшее, что со мной происходило. Все яркие и светлые моменты жизни, которые были. Проживал из заново и транслировал через её ауру.

Сначала, она давила в ответ и пыталась прорваться к моему разуму. Ослеплённая яростью и злобой, Умай далеко не сразу поняла, что происходит. А когда до неё наконец дошло, было уже поздно — попытка разорвать контакт провалилась.

Сандал взмыл ввысь, показывая мне картинку происходящего. Новых одержимых на улицах не появлялось, а те, кто недавно катался по асфальту или полу своих квартир, начинали приходить в себя. Я же смотрел на блеклое, едва видимое изображение, стараясь не терять концентрации.

Вот женская фигура пропустила удар от конструкта Прохора. Ещё один. Третий. Не сказать, что они были эффективны, но точно сбивали её фокус. И усиливали моё воздействие.

Снова ударил Оболенский. Следом Гифер с Найхвой. Прохор тоже пытался воздействовать — вцепился в оболочку Умай, стараясь разорвать её на части. Та была, в том числе соткана из энергии мёртвых душ, так что точек опоры у адъютанта хватало.

Но всё это было не смертельно. И даже не слишком критично. Бывшая богиня создала себе почти идеальную оболочку и превратила свой разум в мощное оружие. Вот только не озаботилась защитой — видимо считала, что никто из смертных не сможет противостоять ей в ментальном поединке.

Клочья тёмной хмари рассыпались пеплом, мощь ауры стремительно иссякала, а наша противница пятилась к краю крыши, больше не пытаясь контратаковать конструкта. Сейчас она была озабочена только тем, чтобы выжить. Для чего ей требовалось сохранить свой разум в том состоянии, в котором он пребывал до этого. Остаться сошедшей с ума и жаждущей истребления большей части человечества.

Только вот, сложно провернуть такое, когда у кого-то есть прямой канал связи с твоим сознанием, который ты сама же открыла. И этот некто постоянно транслирует туда самые позитивные образы из своей памяти, которые только имеются. Впечатывает их в твой разум, заставляя испытывать позитивные эмоции и проживать их. Заодно, осознавая во что ты сейчас превратилась.

В какой-то момент она всё же вышла из ступора и приняла единственно верное решение — бежать. Прыгнув с крыши, заскользила по воздуху, но уже через секунду её смёл в сторону второй призрачный носорог Оболенского. А спустя ещё пару мгновение её разум окончательно не выдержал. Уродливая конструкция, что сочилась гнилью и жаждой крови, рухнула. Превратилась в груду обломков, которые ещё доли секунды пытались взаимодействовать между собой, но в итоге разлетелись на мелкие части. Следом отреагировала и оболочка богини — превратилась в облако тонкого энергетического праха, которое медленно расплывалось в стороны.

Поняв, что всё окончено, я облегчённо выдохнул. Но не успел открыть глаза, как на каркас обрушился поток трофейной энергии. Вслед за которым накатил и вал воспоминаний — распадающиеся осколки сознания спешили поделиться всем, что хранили, используя мой канал связи. То ли такой оказалась последняя воля уже погибшей богини, то ли инстинктивная реакция разума.

В любом случае, теперь я понимал, как она оказалась в гареме. И что куда важнее — знал, за счёт чего у неё вышло оттуда выбраться, обретя подобную силу.

Глава XVI

Обрывки воспоминаний, которые касались самого момента Сопряжения, мне не попались. Лишь отдельные мгновения до него, которые подтверждали догадку по поводу богини. Она была покровительницей плодородия и любви. У целой группы народов, включая и тех самых османов, в чьей столице мы находились.

Зато была масса образов, происходившегопосле того, как Умай потеряла силы. Не знаю, как она смогла выжить, но судя по тому, с каким удивлением она воспринимала новый мир, где боги считались легендами, та достаточно долго провела взаперти. Скорее всего заблокировала сама себя в каком-то надёжном убежище.

Но потом всё же вылезла оттуда. Обнаружила, что растеряла большую часть своих сил, от «искры» почти ничего не осталось, а её верных последователей, что могли бы напитать богиню мощью, больше нет.

Тогда она использовала единственное оружие, которое у неё оставалось — соблазнение. «Искра», пусть и почти распавшаяся, неплохо воздействовала на разумы смертных. Заставить их обратить внимание на кого-то ещё было сложно, но вот вынудить испытывать страсть к самой себе — ещё как.

Судя по картинкам, которые мелькали перед глазами, это работало. Сначала какой-то торговец, потом военный. Дальше вовсе кто-то из высшей аристократии или чиновничества — какое-то время богиня жила во дворце.

Но в Умай взыграли амбиции. Она переоценила свои силы и решила, что способна превратить любого мужчину в роняющего слюни идиота. И отправилась ко двору султана. Мысли, что на тот момент циркулировали в голове богини, я тоже чувствовал. Желание вернуть статус. Восстановить свои храмы. Обрести смертных, что будут ей поклоняться. Хотя бы в каком-то виде.

Не принятыми во внимание остались сразу два фактора. Первый — искусственный характер Сопряжения и наличие Одарённых, которые в курсе истинной ситуации. Тех, кто знает о реальности богов и их истреблении. А выживших, считают лишь целями для охоты. Второй — пороки смертных, что лезут наружу при каждом удобном случае. Особенно у тех, кто облечён властью.

Впрочем, с самого начала у неё всё вышло — память демонстрировала мне молодого султана, который разве что не ел с её рук и проводил всё время со своей любимой женой, задвинув остальной гарем в сторону. А она плавно обрабатывала его на предмет возвращения османам веры. Почва уже была подготовлена — предыдущие связи позволили сформировать что-то вроде небольшой группы энтузиастов, готовых за свой счёт обустроить первые места служения. Они же и создавали видимость того, что турки заинтересованы в вере, что зацементирует империю.

Султан не сразу, но поддался уговорам. Для начала решив обсудить всё с прадедом. Старым членом династии, что давно всем пресытился и затворником жил за пределами столицы.

Услышав о прекрасной деве, что желает ради сплочения жителей империи возродить культ поклонения Умай, тот быстро понял, кто именно занял место любимой жены правнука. Опыта и знаний для этого хватала — возраст старого турка исчислялся сотнями лет. А после отречения от престола, он занялся изучением Пробоев и всего, что с ними связано. Не говоря уже о том, что застал время самого Сопряжения и был одним из тех, кто получил силу после падения богов.

Собственно, именно так Умай и подписала себе приговор. Прадед султана прибыл в столицу. Без труда проник в гарем, двигаясь тайным переходом, что охранялся их родовыми артефактами. А потом пленил её. Да так, что богиня не смогла ничего сделать. Такое бывает, если твой противник оказывается посвящённым в древние тайны и сильнее в прямом противостоянии. А ещё не стесняется использовать силу мёртвых душ.

Возможностей у прадеда и правда хватало. Богиня осталась в казематах, что были расположены под гаремом и о существовании которых, текущий султан даже не подозревал. Закованная в кандалы, пропитанные силой уничтоженных душ и регулярно подвергающаяся насилию со стороны её пленителя. Старый турок наконец нашёл, чем разнообразить свою жизнь — не у каждого смертного имелась закованная богиня, которая была готова выполнить все прихоти, лишь бы с неё хотя бы на какое-то время сняли давящие на разум оковы.

Для султана было разыграно целое представление — точная копия Умай погибла в стычке с представителем одного из могущественных родов империи. Одним из тех, что чем-то мешали старику. Род оказался вырезан за считанные дни. Султан настолько обезумел от горя, что посылал убийц за границу в поисках немногих сбежавших. Грозил иным правителям войной и даже пару раз её объявлял. Подкупал, назначал награды за головы и щедро платил наёмникам во всех частях света. На несколько лет, его личная месть стала основной задачей государственного механизма Османской империи.

Насколько я понимал, в какой-то момент прадед султана просто прекратил приходить. Ничего странного тут не было — судя по той информации, что сейчас впитывал мой разум, он возглавлял одну из относительно небольших организаций, что занималась изучением Пробоев и артефактов, доставшихся от богов. Видимо проиграл в конкурентной борьбе кому-то из иных условных орденов и погиб.

О существовании Умай больше никто не знал. О самих казематах, могли рассказать несколько близких соратников того старика. Но судя по тому, что никто так и не явился — все они погибли вместе со своим сюзереном.

Кандалы, напитанные силой мёртвых душ, само собой, остались на месте. Так что спустя сотни лет, абсолютно высохшая «искра» лопнула, пронизывая осколками тело — не выдержала постоянного тесного контакта с мощью, которая была абсолютно противоположная сути богини. А вот сила, что находилась в оковах, напротив слилась с каркасом Умай.

Правда, к тому времени, её оболочка пришла в такое состояние, что она не могла пошевелиться. Вернее, там по большому счёту и не осталось ничего, что было способно двигаться. Высохшая плоть поддерживала существование только за счёт божественной силы.

Она ещё долго варилась в собственном соку, сходя с ума, грезя всё новыми идеями и теряя саму себя. Осколки «искры» постепенно обращались крошевом, которое пропитывалось силой мёртвых душ, меняя характер её мощи. А от прежде могучего разума остались лишь жалкие ошмётки, пропитанные единственным желанием — нести в мир боль. По сути, тогда и умерла истинная Умай. Оставив вместо себя жуткого монстра, ведомого примитивными инстинктами и желанием убивать.

Потом произошло то, что дало ей возможность выбраться. Мощный выброс силы, который целенаправленно двигался к Стамбулу. Если я верно понял направление, откуда-то со стороны Африки. Точно такой же заряд мощи, как тот, что мы наблюдали в Скандинавии. Только этот перехватила Умай. Впитала в себя, переработала, обрела мощь. От её физического тела практически ничего не осталось, но богиню это мало расстроило. В новом облике она рискнула выбраться за пределы казематов и сожрала десяток рабов с нижних этажей. Их пусть и считали, но о пропаже наверх доложили бы нескоро. Тела она затащила к себе, души поглотила. Набралась сил.

Потом смогла уловить ещё один выброс такой же силы. Этот должен был промчаться мимо Стамбула, но у неё хватило мощи, чтобы подтянуть его и впитать. После чего её разум смог обрести цельность. Правда строительным раствором для послужила сила мёртвых душ. Именно она позволила тому, что осталось от богини, снова почувствовать себя единым целым. Только вот к самой Умай, получившееся создание уже не имело никакого отношения.

В практическом плане, самым ценным из её воспоминаний являлась реакция при поглощении второй порции мощи. Тогда она не только ощутила все четыре хранилища душ. В сознании подсветились все точки, которые были пропитаны подобной силой. Сотни и сотни отметин в самых разных точках света.

Имелось и ещё кое-что. Жирная большая кляка, связанная со всеми хранилищами, которая могла означать только одно — Основателя. Либо артефакт, при помощи которого тот действует. Теперь я был в курсе, где его следует искать.

С трудом вынырнув из чужих воспоминаний, я распахнул глаза и глухо застонав от боли, вцепился в загривок дракона. Рухнуть с высоты на раскрошенную брусчатку мостовой, это не слишком ловкий ход. Сандал, безусловно меня подхватил, но репутация в глазах османов, оказалась бы слегка подмоченной. Отряд рода Чаглар постепенно приходил в себя, да и от границ квартала сюда двигались группы Одарённых.

— Всё в порр-р-рядке? Не зарр-р-разился?

В голосе дракона сквозили нотки беспокойства и я слабо усмехнулся.

— Я лишь забрал воспоминания.

В разуме сразу же зазвучали слова Мьёльнира.

— А ещё её сс-с-силу. Я чувсс-с-ствовал.

Ведь и правда — поток трофейной мощи тоже был. Не зря тело до сих так трясло. Я обратил взгляд внутрь своего каркаса и с удивлением обнаружил, что «искра» прибавила пару процентов объёма. Видимо в дело пошли те перемолотые в пыль осколки божественной сути, что имелись внутри оболочки Умай.

На всякий случай проверил и себя — вдруг вместе с ними, занесло и ту энергию, что превратила богиню плодородия и любви в обезумевшего монстра, желавщего перебить всех вокруг. Ничего не обнаружив, успокоенно вздохнул. Следом послышался и тоненький выдох Мьёльнира, который тоже внимательно наблюдал за процессом. Да и сам присматривался к оттенкам силы.

Окончательно придя в себя, я окинул взглядом поле боя. Прохор неожиданно обнаружился на изрядно потрёпанной крыше, где уже закрывал шкатулку со своим ручным монстром. Найхва и Гифер кружили вокруг здания. Судя по доносившимся до меня восклицаниям, юная богиня утверждала, что ей надо срочно развеяться после лицезрения подобной мерзости, тогда как титан пытался ту вразумить.

Призрачный конь Оболенского обнаружился перед частично разрушенным зданием гарема. Потом показался и сам князь — ведущий длинную вереницу дев разной степени одетости, каким-то чудом выживших внутри массивного комплекса.

А вот со стороны султанского дворца к нам приближалось сразу несколько сверкающих болидов. Похоже это универсальный способ перемещения для местных Одарённых в ранге от Мастера. Как минимум, для тех, кто располагает деньгами на артефакты.

Вся группа, недолго думая приземлилась на площади перед гаремом, где Ратибор, молодецки гаркая, пытался сформировать строй из наложниц и жён султана. То ли для того, чтобы их пересчитать, то ли полюбоваться.

Я устремился вниз сразу, как заметил, куда именно целят османы. Благодаря чему спрыгнул с земляного дракона почти одновременно с прибывшими.

Среди четверых гостей, оказались сразу два знакомых лица. Та самая Дениз, которой Оболенский сделал предложение в аэропорту и агасы Стамбула, мрачно разглядывающий здание.

Помимо них было ещё двое — старик с седыми усами и яркими ядрами, что светились раскалённой лавой. Плюс, мощным многогранным Даром, который я не смог прочитать. Возможно он и не сильнее Оболенского, но уж точно тому не уступит.

Четвёртым явился богато одетый турок, который тоже перебрался через границу ранга Великого Мастера, но ушёл по своему пути совсем недалеко. Именно он и начал беседу.

— Что вы тут устроили? Учинили разгром в центре нашей столицы, в первый же день посольства. Тысячи погибших жителей, разрушенные дома, убитые янычары. Вам не кажется, что это слишком?

Сандал возмущённо зарычал, а вот Оболенский, который как раз закончил выравнивать строй из спасённых дев султана, иронично глянул в мою сторону.

— Видите Василий, меня непременно норовят во всём обвинить. Когда окажемся в Петербурге, обязательно попрошу вашего свидетельства, что я тут ни при чём.

Осман, который так и не дождался ответа, скрипнул зубами.

— Ты смеешь игнорировать того, кто зовётся Голосом Его Великолепия?

За моей спиной приземлился Прохор, а сбоку рухнули с неба драконы Гифера и Найхвы. Седой осман задумчиво осмотрел всю троицу и шагнул вперёд, махнув рукой турку, что говорил до того. Тот послушно замолчал, оборвав себя на середине уже готового вырваться, слова. А замерший Одарённый, бросив взгляд на здание за нашими спинами, задал вполне логичный вопрос.

— Что тут произошло? Гарем султана тщательно охраняется. Туда невозможность что-то пронести и нельзя атаковать изнутри. Тем не менее, я вижу, что именно так всё и было. Кто это сделал? С кем вы сражались?

Хмыкнувший Ратибор наконец оторвался от созерцания строя наложниц, которые старательно изображали подобие стойки смирно. Я предполагал, что Оболенский ответит, но вместо этого князь глянул на меня и горделиво кивнул в сторону женского строя.

— Вот, что значит, наука от настоящего кавалергарда. Как в прошлый раз научил, так и не забыли! Аж гордость берёт. И новеньких тренировали. Надеялись, что я в один день вернусь

Подкрутив усы, прошёлся перед строем. Поправил одежду у одной из стоящих дев. Заботливо прикрыл грудь второй. Отступив назад, мощным голосом прокричал.

— От имени Первого Кавалергардского, лейб гвардии Его Величества полка, объявляю вам благодарность.

Одна из смертных, стоявшая во второй шеренге, несмело уточнила.

— А поощрение будет? Нам про него столько рассказывали…

Князь заулыбался и подкрутил усы. Но ответить не успел — совсем рядом разгневанной кошкой зашипела подкравшаяся Дениз.

— Предложение ты значит сделал? Про любовь мне что-то говорил? А теперь построил перед собой этих… И собираешься их всех поощрить? Мне вот интересно — разом или по одной?

Ратибор моментально убрал с лица улыбку и крутнулся на месте, разворачиваясь лицом к османке.

— Знаешь, у меня тоже есть к тебе вопрос. Вот ты о каком поощрении сейчас подумала?

Ноздри девы затрепетали от гнева, а с языка моментально сорвались яростные слова.

— О чём тут можно думать? В постель с ними отправишься. Или в бассейн. Где ты там ещё любишь с женщинами развлекаться?

Оболенский с укоризной глянул на неё и покачал головой.

— Эх… А ведь ты была так свежа и непорочна, Дениз. К сожалению время не щадит даже лучших. Что до этих прекрасных дам, я всего лишь собирался покатать их на призрачных жеребцах. Как в прошлый раз.

Хмыкнув, добавил.

— Неужели ты думаешь, я стал бы выводить на площадь весь гарем твоего брата, строить его и открыто предлагать им постельные утехи?

Сандал показал мне отчётливое разочарование на лицах некоторых дев. Но основная масса прекрасно понимала подоплёку происходящего, так что изо всех сил делали серьёзные лица. А когда Дениз обернулась к строю и рявкнула, задавая вопрос про поездки на призрачных конструктах, то ей ответил хор утвердительных возгласов.

Дева на момент смешалась, не зная, как быть вести. А седой осман повелительным жестом заставил замолчать Курта Чаглар, который уже оклемался и нетвёрдой походкой приблизился к нам со стороны угла здания. Местный патриций собирался что-то спросить, но вместо этого, воздух снова разрезал жёсткий голос самого старика.

— Вы слышали мой вопрос, эфенди. Я всё ещё жду ответа. Или вы предпочитаете, чтобы процесс получения информации происходил несколько иначе?

Оболенский скосил глаза в мою сторону, а я на момент прикрыл веки, совсем чуть склонив голову. После чего повернулся к турку. И начал говорить прежде чем успела вклинится Найхва, наверняка желающая сказать нечто, абсолютно лишнее в данной ситуации.

— Нападавшая вырвалась из гаремного комплекса. Откуда-то из под него. Вы можете это проверить сами. Кто это был и что она там делала — вопросы, которые следует задавать отнюдь не послам Российской империи. На вашем месте я бы адресовал их человеку, который отвечает за данное здание и досконально знает, что находится внутри.

Седой Одарённый буквально впился в постройку взглядом. Да и движение силы я почувствовал — скорее всего желал сразу же проверить мои слова. Но так легко и просто всё не выйдет — недавняя схватка обеспечила мощное искажение энергетического фона. Чтобы разобраться придётся отправляться внутрь и работать плетениями с близкого расстояния. Даже если ты выбрался далеко за пределы ранга Великого Мастера. Всё же анализ, это не банальное разрушение.

— Мы заметили всплески силы неизвестной природы, когда находились на дороге. Свидетелем чему был уважаемый Истанбул агасы и глава рода Чаглар. Последний отправился сюда вместе с нами, приведя своих лучших воинов. Они первыми приняли на себя удар врага, героически защитив нас.

В глазах старого османа блеснули непонятные искорки и он перевёл взгляд на Курта, который в свою очередь, с изрядным изумлением пялился на меня.

— Вот это меня и смущает. Род, что объявил кровную месть князю Оболенскому, а потом пошёл с ним в бой, приняв на себя первый удар, это странно. Изволишь объясниться Курт?

Патриций, что толком ещё не пришёл в себя, пошатнулся, рассматривая задавшего вопрос старика. Потом развёл руками.

— Так, свадьба же будет. Бей-эфенди предложение моей сестре сделал. Не из-за чего больше враждовать. И для мести причин нет.

Брови старшего среди прибывшей четвёрки сошлись на переносице, а мои уши уловили звук звонкой пощёчины.

— Подлец! Вторую жену? Без моего на то ведома? Даже не спросив! Да я бы её…

Оболенский, улыбающийся с таким довольством, как будто это не он только что получил по щеке, перехватил вторую руку Дениз и постарался сделать свой тон максимально примирительным.

— Ты же не ответила согласием, Дени. Помнишь? Вот если бы ты тогда сказала «да», а не воротила от кавалергарда нос, тогда я бы предупредил. Как без этого.

Дева на момент замерла с открытым ртом. Потом яростно выдохнула.

— Подлец! Сволочь! Похотливый осёл!

Через секунду Одарённая вырвала руку и окутавшись оранжевым облаком, взмыла ввысь, умчавшись к султанскому дворцу. Оболенский посмотрел ей вслед и с показательной озабоченностью поцокал языком.

— И ведь снова ничего не сказала. А потом я же во всём и окажусь виноват. Женщины… Непостижимые создания…

Курт Чаглар, который тоже задумчиво пялился на уносящееся вдаль облако, меланхолично почесал щёку.

— Так значит моя сестра будет только второй женой… Зато сразу после сестры султана.

Вторая фраза его явно приободрила и даже вывела из ступора — патриций зашагал к своим уцелевшим бойцам, на ходу раздавая указания и пытаясь привести их вид, который приличествовал бы боевому отряду.

Воспользовавшись ситуацией, о себе напомнил глава столичного гарнизона.

— Мои люди уже здесь.И только что пришёл приказ Его Великолепия. Он желает видеть всех участников боя в своём дворце. А особенно послов Российской империи.

Ратибор с сожалением прошёлся взглядом по строю наложниц и понуро махнул рукой.

— Вольно. Продолжайте несение службы.

Немедленно сломавшийся строй ответил разноголосицей голосов, а в моём кармане звякнул дарфон. Достав устройство, обнаружил сообщение от Кристины.

«Болод объявили о возрождении монгольской империи и наступают на Пекин. Император Цин в ярости — мирные переговоры прекращены.»

Глава XVII

Пока мы добирались до громады султанского дворца, я успел ответить и получить сжатый пакет информации. Если коротко — Болод провели пресс-конференцию, на которую собрали тех немногих корреспондентов, что согласились прибыть. В основном представители азиатских медиа, которые не испугались потенциальной угрозы.

Аппарат самого тибетского государства, возможно и не находился ранее под полным контролем Болод, но перешёл в их руки после начала вторжения Цин. Отряды лояльных правительству Одарённых отправились навстречу врагу и монголы, судя по косвенным данным, без особых проблем перехватили контроль над столицей.

В тексте их заявления о восстановлении монгольского владычества на землях Китая, территория Тибета упоминалась весьма обтекаемо. На словах они называли его союзным государством, но было очевидно, что оно находится под их полным контролем.

Озвученные планы, были более чем серьёзными — ни много, ни мало, они собирались взять под контроль все китайские провинции, что оставались под властью Цин. О мирных переговорах, которые шли между текущей династией с одной стороны и нашей коалицией, с другой, монголы попросту умолчали.

Как итог — император Цин решил, что это мы сговорились с Болод за его спиной. Логика была проста — монголы оторвут себе солидный кусок от ослабленного Китая, а мы получим гарантии того, что некогда мощное маньчжурское государство точно утратит управляемость. Восстанавливать транспортную и энергетическую инфраструктуру, которые были полностью уничтожены, само по себе нелегкая задача. А если тебе ещё и приходится вести войну, вовсе становится невозможным.

Логики в этих заявлениях было немного — опасений перед возможным реваншем империи Цин не испытывал абсолютно никто. Им только на возвращение к прежнему экономическому потенциалу потребуется несколько десятков лет. К тому времени, старые границы уже давно устоятся. А с моей точки зрения, всё это и вовсе было абсолютно не важно. Границы отдельных государств — ничто, по сравнению с судьбой человечества.

Интересным моментом, была фотография руководства новой монгольской империи, которая разошлась по газетам. На которой, сбоку от представителей рода Болод, скромно притулился Андрей Лаптев. Представленный журналистам в качестве советника нового императора.

И понимай, как хочешь — то ли беглый патриций решил объединить усилия с монголами, то ли держит их под полным контролем.

В любом случае, самопровозглашённая монгольская империя демонстрировала серьёзные военные успехи. Мало того, что их войска вынудили бежать остатки двух Знамён, так теперь они с неплохой скоростью брали город за городом.

Сначала я задумался. А потом добрался до строчки доклада, где говорилось, что с захваченной монголами территорией нет абсолютно никакой связи. При наличии дарфонов, которые работали практически в любых условиях, подобное предполагало только один реалистичный вариант — на оккупированных землях не осталось ни одного смертного, который в состоянии говорить.

Парализовать или привести в бессознательное положение массу людей, сложно, но вполне возможно. Либо при помощи сети мощных артефактов, либо используя группу Одарённых с подходящим и масштабным плетением.

Единственные, кто служил каким-то источником информации, были патриции, что запирались в родовых крепостях. Но и они не могли сказать многого. Лишь рассказывали, что сидят в полной блокаде. При этом штурм ни одной твердыни не начался — Болод лишь окружали их барьерами, лишая возможности наблюдать за округой.

Схема нарисовалась в голове сама — придя на новую территорию, монголы первым делом полностью блокировали запершуюся за стенами знать, а потом, тем или иным способом, гасили сознания обычных жителей. Цели тоже были очевидны — они поставили свой способ извлечения энергии на поток. А в условиях войны, её нужно было крайне много. Особенно, если учитывать разрыв в численности между армией Цин и войсками монгольского рода. Даже сейчас, он оставался, как минимум десятикратным. Стоило императору собрать все, разбросанные по фронтам, части воедино и он получит колоссальное преимущество.

Мы уже шагали по широким коридорам дворца, безжалостно топча густой ворс ковров и вынуждая уступать дорогу встречающимся чиновникам. Завидев идущих впереди османов, бюрократы немедленно жались к стенам, увешанным картинами и с интересом вглядывались в наши фигуры — видимо пытались понять, кому оказана такая честь.

Некоторые узнавали мундир Оболенского, а то и его самого — таких можно было сразу определить по бледному цвета кожи и изменившимся чертам лица. Но большинство лишь задумчиво цокали языком да пялились на Найхву, которая постоянно крутила головой, рассматривая всё вокруг.

У меня же из головы не выходил простой вопрос — ради чего Лаптев оказался на той фотографии? Посчитал себя настолько защищённым, что больше не считает нужным скрываться? Или это банальная попытка заманить меня в ловушку, которую он подготовил вместе с монголами? В конце концов, сейчас их войска заняли территорию на которой проживает не меньше миллиона человек. Часть уже наверняка пустили под нож, а другие ждут своей очереди — тут всё упиралось в количество рабочих рук, которое имелось у этого отродья Эребуса. Но если прикинуть, что они успеют запытать миллион человек, полученной силы будет более чем достаточно, чтобы разделаться с группой сильных противников. Даже таких, как я со своей свитой.

Сандал показал, что мы уже скоро окажемся на месте и я определился — набрав текст приказа, отправил его Кристине, продублировав Ульриху, Олегу, Измайлову и Махову. Войск, чтобы противостоять Болод у меня не было. Отправлять в бой членов свиты тоже было бесполезно. Они могли бы пригодиться, иди речь об атаке на какую-то одиночную цель. Но если использовать их на передовой, против полевых соединений, то особого толку не будет. Даже если они остановят Болод на одном из участков, те продвинутся на остальных, взяв их самих в кольцо. Да и Цин от такого поворота событий в восторге точно не будут.

Послать последователей за головой Лаптева было слишком рискованно. Если тот понимал с кем имеет дело, то и ловушку готовил соответствующую. А члены свиты значительно уступали мне по силе. Сам я туда тоже полететь сейчас никак не мог. Версаль и охота на Основателя — вот приоритет на ближайшее будущее. Последний нёс угрозу целому миру и был куда опаснее монголов.

Тем не менее, оставлять всё так, как есть, я не хотел. Не дело это, позволять смертным массово истреблять себе подобных, ради обретения силы. Тем более, если они добьются успеха, то ситуация может стать крайне плачевной. Население провинций, что остались под властью Цин — не меньше девятисот миллионов. Вырезать даже десятую их часть и Болод наберут такую мощь, что станут угрозой по масштабу превосходящей Основателя. Но до этого им было ещё далеко, а учитывая отданную мной команду, вполне вероятно, монголы своей конечной цели так и не достигнут.

Стоило убрать дарфон, как выяснилось, что мы достигли промежуточной точки нашего путешествия по дворцу — громадных двустворчатых дверей, перед которыми замерли все османы. Трое тех, что явились после боя и Курт Чаглар, которого тоже прихватили с собой — султан велел доставить всех участников боя. Впрочем, в его случае, турки решили, что будет достаточно только главы рода.

Стоявшие перед дверями янычары, замерли истуканами. А выскочивший из неприметного прохода смертный в роскошной ливрее, склонился в глубоком поклоне.

— Сиятельный визирь, Голос Его Великолепия, Истанбул агасы.

Уже выпрямляясь, небрежно покосился в сторону Курта и добавил.

— Уважаемый господин Чаглар.

Патриций раздражённо поморщился, но заострять внимание на этой мелочи не стал. А вот седой осман буквально придавил слугу тяжёлым взглядом.

— Его Великолепие хотел видеть тех, что уберегли город от разрушения. Доложи и впускай.

Слова вроде бы звучали вполне нормальные. Никакой угрозы в себе не несли. Но смертный в ливрее, кажется на момент забыл, как правильно дышать. Потом резко согнулся пополам и в таком положении развернулся к дверям, вцепившись в те руками и распахнув. Разогнулся, только войдя в зал, из которого почти сразу донёсся его голос.

— Сиятельный визирь Айдин Туран, Голос Его Великолепия Умут Авчи, Истанбул агасы Кудрет Шентюрк. С ними господин Курт Чаглар и послы Рюриковичей.

Сразу же отступил в сторону, скрывшись из виду. А тройка османов уверенно двинулась вперёд. Визирь прошёл первым, а вот командир гарнизона с разодетым турком едва не столкнулись плечами, желая если не опередить друг друга, то хотя бы не позволить второму захватить первенство.

Скрививший губы Курт спокойно двинулся четвёртым, а следом за ним вошли и мы.

Оказавшись в зале, я на момент замер. Стены помещения были напитаны силой и являлись цельными артефактами, потому Сандала внутрь я не отправлял. И сейчас впервые смотрел на тронный зал султана.

Что сказать — не так часто можно встретить людей, которые настолько любят роскошь. И при этом не наделены чувством прекрасного. Местному правителю не помешала бы серия уроков от тех, кто действительно разбирался в подобном. Но сомневаюсь, что кто-то из подданных рискнул бы озвучить такие слова, смотря ему в лицо.

Пол покрывали многочисленные ковры, уложенные вперемешку со звериными шкурами. Около стен выстроились статуи, среди которых я опознал, как минимум, несколько работ римских скульпторов. А между ними красовались пустые металлические доспехи, тоже служившие своего рода украшением.

На стенах висели картины самого разного формата. От портретов до пейзажей. Где-то справа тихо журчал установленный фонтан, выполненный в виде огромного крокодила, из пасти которого лилась вода. А за спинкой трона, на котором восседал султан, стену закрывало громадное по своим размерам панно, изображающее сцену битвы.

По отдельности и при должном расположении, каждый компонент интерьера мог бы смотреться великолепно. Но все вместе они производили весьма странное впечатление. Как будто смотришь на коллекцию подарков старой куртизанки, которая за свою жизнь успела поработать с людьми разного происхождения и достатка. При этом, в основном обслуживая купцов из разных земель.

Сам Мехмед Пятый выглядел не так уж и внушительно. Худощавый смертный в чём-то вроде камзола, украшенного золотой вышивкой и россыпью драгоценных камней. Несмотря на мощные защитные артефакты, я смог оценить его потенциал — не выше Мастера.

Правда, это с лихвой компенсировалось стражей — два воина, что мраморными изваяниями застыли позади трона, давно перешагнули порог Великого Мастера и были способны дать бой, что Оболенскому, что визирю. Да что там, вдвоём они бы наверное смогли сдержать и меня. По крайней мере, на какой-то промежуток времени.

Султан манерно отставил правую руку со сжатой в ней чашкой и осмотрел нас. Ненадолго задержал взгляд на Оболенском и я уже подумал, что правитель Порты обратится именно к нему, но тот быстро переключил внимание на визиря.

— Рассказывай, Айдин. Что случилось с моим гаремом? И куда подевалась Дениз? Почему моя сестра не с вами?

Седой турок склонил голову в неглубоком поклоне и я заметил, как недовольно дёрнулись губы султана. А его чиновник, сделав вид, что ничего не заметил, принялся излагать.

— Нечто вырвалось из подвалов комплекса зданий гарема султан. Неизвестно, что это была за сущность и как она там оказалась, но мои люди уже приступили к изучению места событий.

Монарх свёл вместе тонкие брови, негодующе уставившись на визиря.

— Из подвалов? Как там могло оказаться что-то, способное накрыть целый квартал силой, которой никто не мог противостоять. Мне доложили, что лучшие воина рода Чаглар отправились в бой, но не смогли ничего сделать. Один из моих гвардейцев, который не знал поражения в бою, пожелал разобраться в одиночку и не достиг успеха. Я спрашиваю — КАК ЭТО СЛУЧИЛОСЬ?

Безусловно, я бы мог рассказать ему, что каждый воин, подвергшийся атаке, имел уязвимости. Нереализованные желания, связанные с женским полом. Которые либо на самом деле были тёмными, либо казались такими ему самому. Оттого, на них и сработала сила Умай. К тому же, на Одарённых, что шли в бой, она концентрировалась особенно сильно.

Взгляд машинально скользнул в сторону Оболенского. Почему мощь того монстра, что возник на месте богини, не смогла пробиться через защиту князя? Всё, что он сделал — предложил двум женщинам выйти за него замуж. Всё. Как и чем это могло помочь?

Ратибор, как будто почувствовавший мой взгляд, усмехнулся, а зал вновь наполнил голос визиря.

— Я хотел оставить эти новости на потом, Ваше Великолепие. Но раз вы желаете знать немедленно — под гаремом обнаружен скрытый ярус. Отделённый толщей земли и находящийся глубоко под основным зданием. Там… Мои люди только недавно отыскали проход и сейчас разбираются. Но уже понятно, что этот этаж использовался для весьма грязных дел.

Лицо султана на момент обратилось в каменную маску. Потом плеснуло силой и в воздухе мелькнула чашка, спустя секунду разлетевшаяся осколками о лицо одной из статуй.

— Под моим гаремом был подземный ярус, где укрывался неведомый монстр? В том самом здании, где я бываю максимально беззащитен. И ты об этом ничего не знал? Как такое возможно, Айдин? Мне поискать тебе замену?

Сандал предпочёл остаться в коридоре — была вероятность, что дракона заметит один из телохранителей султана. Так что лица визиря я не видел. Но предполагал, что подобное обращение правителя его не сильно порадовало.

— Там стояла искусная защита, Ваше Великолепие. Созданная руками истинного мастера.

Губы Мехмеда Пятого сжались в тонкую полоску и он принялся едва ли не выплёвывать слова.

— Истинного мастера? Ты хвалишь того, кто смог построить тайный этаж под гаремом? Как такое вообще возможно?

На мой взгляд, этим вопросом султану стоило задаться немного раньше. Тогда он пришёл бы к очевидному ответу и смог избежать этой сцены. Но судя по всему, нынешний правитель Порты предпочитал нагружать мозги советников, а не свои. За что вполне предсказуемо поплатился.

— Думаю любой из вашей великой династии достоин похвалы, Ваше Великолепие. Особенно тот, кто выстроил защиту при помощи родовой силы, но оформил её настолько тонко, что никто из потомков этого не почувствовал.

По мере того, как визирь с невозмутимым видом излагал фразу за фразой, лицо султана менялось. Свирепая маска, которую он натянул при первых словах чиновника, уступила место изумлению, а потом и самому настоящему страху.

Впрочем, сидящий на престоле смертный всё же был правителем громадного государства. Что подразумевало наличие определённых навыков. Иначе, он бы не задержался на своём троне.

Выпрямив спину, Мехмед пятый изобразил благожелательную улыбку.

— Ты как всегда был прав, Айдин. Об этом стоит поговорить позже. Хотя, тебе стоило придерживаться этой точки зрения, а не склоняться, как тростинка на ветру.

С деланным огорчением причмокнув губами, добавил.

— Не разочаровывай меня так больше, визирь. А теперь, я желаю взглянуть на тех, кто одолел страшного монстра. Бей-эфенди Оболенский, представьте ваших спутников.

Ратибор с усмешкой крутанул правый ус и с готовностью выступил вперёд.

— Вот этот грозный отрок, князь Афеев. Владетель над Дальним Востоком, а с недавних пор и севером Китая. Ах да, совсем забыл, ещё у него есть Мадагаскар. Прекрасная девица — Найхва Афеева, глава секретариата посольства. Рядом, её телохранитель, всё из того же княжеского рода. А этот скромный юноша, внутри которого скрывается могучая сила, глава охраны нашего посольства.

Визирь, который казался ничуть не обиженным отповедью султана, с трудом сдержал усмешку. А вот султан, напротив с некоторым интересом оглядел Прохора. Видимо всерьёз решил, что кому-то вроде Оболенского могла понадобиться охрана.

— Вы явились в наш город, как послы Российской империи и вестники Рюриковичей. Потому, даже помня о прошлых казусах, я не стал изгонять вас, бей-эфенди. А теперь вы ещё и спасли Стамбул от разрушения.

Выдержав, как ему казалось, величественную паузу, султан поинтересовался.

— Помнится, у вас были разногласия с Дениз. Вы их урегулировали?

Задав вопрос, уставился на патриция с таким видом, как будто только что задал нерешаемую задачу. А тот, довольно улыбаясь подкрутил левый ус.

— О, полностью. Она правда пока не дала своего окончательного согласия. Но предварительный ответ был весьма ярким. Теперь уже никуда не денется.

Мехмед Пятый подозрительно прищурился.

— Согласия на что, бей-эфенди? Вы же не собрались сойтись в поединке?

Оболенский изумлённо выдохнул.

— Как можно сражаться с такой красавицей? Ну что вы, Ваше Великолепие. Я о замужестве речь веду. Девка она у вас видная, пора бы уже и за голову браться. Готовить учится, за хозяйством следить. А там и детишки может пойдут.

Зная князя, я прекрасно понимал, что даже если у него и будет жена, то никаким хозяйством и готовкой, заниматься она не будет. Скорее уж он выпишет на дом десяток поваров из разных частей света. Чтобы был выбор, какой кухни отведать к ужину. Но вот султан, судя по ужасу в его глазах, воспринял ответ за чистую монету.

Сначала он и вовсе не смог ничего сказать. Не то, чтобы не пытался — просто горло вместо членораздельных звуков, издавало лишь хрип. А потом вклинился Курт Чаглар, который довольно пробасил.

— Бей-эфенди и мою сестру замуж позвал. Две жены у него будет.

Взгляд султана сместился на местного патриция и тот торопливо добавил.

— Чаглар будет второй, само собой. Первое место за Дениз, Ваше Великолепие.

Поняв, что его слова ничуть не подействовали на правителя и тот всё ещё смотрит, как циклоп, впервые узревший своё уродливое отражение в воде, Курт поспешил выполнить стратегический манёвр — укрылся за спиной главы столичного гарнизона.

Спустя несколько долгих секунд, Мехмед Пятый всё же взял себя в руки. Вцепившись пальцами в подлокотники трона, вернул внимание на Оболенского и попытался изобразить милостивый кивок.

— Рад это слышать, бей-эфенди. Обязательно обсужу эту прекрасную новость с нежным цветком нашей семьи.

На мгновение замолчав, всё таким же ровным и приторным тоном добавил.

— А теперь скажите, что вы желаете получить в награду за спасение Стамбула?

Ответить мы не успели — за дверьми послышались встревоженные голоса, которые пробивались и сюда. Султан недовольно покосился в сторону в сторону входа и раздражённо поморщился.

Потом звякнул дарфон визиря. Зазвонил аппарат Курта Чаглара. И почти синхронно просигналили устройства у меня и Оболенского. Теперь во взгляде правителя Порты появилось беспокойство. Мы же с князем переглянулись и потянулись за дарфонами.

* * *

Первый сигнал защитной системы поступил десять минут назад. Искажение энергетического фона над поверхностью океана. Но это могло быть абсолютно чем угодно, потому человек занимающий место торговца в лавке со специями, не обратил на него никакого внимания.

Зато второй — о точно таком же искажении, но пришедший с куда более близкой линии наблюдения, заставил его подняться на ноги и неспешно закрыть лавку. Торопиться, он смысла не видел — вероятность обнаружения была невелика, а привлекать внимание местных и нарушать созданный образ, он не желал. Марионетка десятилетиями вживалась в свою роль, чтобы он мог спокойно заменить её, приняв новый облик. Ни к чему портить столь филигранную работу одной неожиданной выходкой.

Поэтому, в момент третьего сигнала, который однозначно указывал на интерес к его месту обитания, мужчина всё ещё был в помещении лавки, а не отправился в убежище, где можно было воспользоваться вариантами дальнего экстренного перемещения.

Времени на то, чтобы принять решение ему тоже не дали. По идее, от третьего артефакторного кольца, сюда добираться не меньше пяти минут. Чего с лихвой хватило бы на эвакуацию. Но неизвестный оказался на месте быстрее — за какие-то секунды.

Слитно пришли крохотные по своей ёмкости и узконаправленные вспышки силы — два последних сигнальных контура отработали почти одновременно. А потом крыша лавки раскололась надвое и в пол рядом с прилавком впечаталась человеческая фигура.

Деревянные доски такого удара тоже не выдержали, но незнакомец легко выскочил из образовавшейся ямы. Воздухом придавил к полу разлетевшиеся облаком специи. И оценивающе взглянул на Жоржа, который уже принял истинный облик, набросил на себя кольчугу и изготовился к бою. Атаковать первым, франк не спешил — во-первых, неизвестный явно желал для начала поговорить, а во-вторых, чем больше времени будет на анализ его защиты, тем лучше. Хотя, первые данные обескураживали — подобную энергетическую броню Основатель видел только в теоретических выкладках.

— Ты ведь уже понял, кто перед тобой?

Мужчина, который ещё недавно носил облик индийца, осторожно кивнул.

— Живой Древний?

Его собеседник неожиданно улыбнулся.

— Один из старых богов этого мира. Эшмун. Единственный выживший из покровителей финикийцев.

Чуть помолчав, продолжил.

— Давай сразу к делу. Я знаю, что ты уготовил этому миру. Хочешь воплотить в жизнь проект Емельяна?

Франк настороженно прищурился.

— Откуда? Посвящён был только узкий круг.

Древняя сущность усмехнулась.

— А у этого узкого круга был свой узкий круг. Да и у тех нашлось кому разболтать. Большую часть ты ради перестраховки вырезал вместе со всеми знакомыми и роднёй, но кое-кто уцелел и сохранил информацию.

По лицу Жоржа скользнула тень недовольства, а Эшмун тихо засмеялся.

— Понимаю. Неприятно осознавать свои собственные промахи. Но поверь, активность энергии около хранилищ, что созданы Сопряжением, в любом случае сложно не заметить. А в этом мире, как минимум, ещё три бога, включая меня. Которых ведёт Меркурий. Ты же наверняка в деталях разбирал процесс возрождения веры в него? Всю эту ловкую операцию с духом-покровителем и великим Чжень-у в империи Цин?

Основатель медленно кивнул. И придя к выводу, что странный гость явился поговорить, а не убивать, уточнил.

— Настоящий Меркурий? Тот самый? Я считал, что кто-то просто использует его образ, либо получил доступ к силе.

Финикиец снова расплылся в улыбке.

— Самый, что ни на есть, оригинальный римский бог. Из другого мира, правда. Но это не так важно. С ним одна богиня из иного скопления и эллинский титан. Серьёзная сила.

Несколько мгновений помолчал, давая собеседнику время переварить информацию и продолжил.

— Ты пытался убить его много раз, пусть и чужими руками. Я тоже предпринимал попытки. Но ни у кого из нас не получилось. При этом все его предыдущие враги мертвы. Предлагаю объединить усилия.

Человеку, который до того играл роль хозяина лавки, пришлось приложить серьёзное усилие, чтобы не выдать своего удивления и со спокойным видом задать вопрос.

— Объединиться? Как ты себе это представляешь?

Финикийский бог пожал плечами.

— Очень просто, на самом деле. Испытаем в деле хранилища душ, запустим проект Емельяна, добавив к нему мою собственную разработку. А когда в мире начнётся полный хаос и Меркурий в него погрузится, дополним картину ударом с фланга. Так, чтобы он и его свита точно не выжили.

Какое-то время Жорж молчал. Не каждый день к тебе прибывает Древний, который сначала утверждает, что по земле бродят, как минимум, три таких же, после чего предлагает заключить союз.

— А потом?

Эшмун довольно оскалился.

— Как ты сам думаешь? Аккумулируем всю доступную силу и станем ждать. Та разработка о которой я говорил, точно привлечёт внимание. Так что, пара-тройка месяцев и на пороге этого мира появится отряд одного из Домов.

На этот раз, размышления Основателя заняли около тридцати секунд, по истечению которых он перешёл к вопросам более практического свойства.

— Ты же меня сейчас демаскировал. И если этот Меркурий, который Афеев, в курсе твоего существования, то результат будет предсказуем.

Его потенциальный союзник пренебрежительно скривился.

— Отследить один выброс силы в далёкой Индии, не так легко, как тебе кажется. К тому же есть вероятность, что он уже нашёл тебя, когда прикончил то, что осталось от Умай. Кое-какие средства наблюдения в Стамбуле у меня ещё остались — ход их битвы оценить получилось.

Мужчина, который тоже наблюдал картину схватки, которая завершилась буквально пару минут назад, вопросительно приподнял брови. А его собеседник на мгновение зашёлся тихим смехом.

— Ты не обратил внимания на аспект силы, который использовало существо, которое появилось на месте Умай? Ничего знакомого не увидел? Та же самая сила, которую Емельян научился извлекать из хранилищ и превращать в оружие.

Теперь брови Жоржа разом рухнули вниз.

— Она смогла перехватить выброс и поглотить его?

Эшмун кивнул.

— Сразу два. И скорее всего почувствовала тебя. Так что требуется сменить позицию и обеспечить защиту от поисковых плетений. Включая те, о существовании которых ты пока ещё не в курсе.

Внутри разума Основателя уже начинала тихо пульсировать паника, но лицо продолжало оставаться спокойным, а голос ровным. Перед таким союзником точно не следовало показывать страх.

— Если Меркурий сразу заявится сюда, это всё равно не поможет. На полную зачистку энергетического фона потребуется время. Он сможет отыскать меня по следу.

Бог напротив него фыркнул.

— О, я не сообщил тебе ещё одну новость. Восставшая из гнили Умай успела перед своей смертью сделать ещё кое-что. Хотя, тебе это может прийтись не по нраву.

Глава XVIII

К моменту, когда в тронный зал ворвался перепуганный турок, который принялся сыпать словами, рассказывая султану о бедствии, я уже был в курсе ситуации. И хорошей её назвать было нельзя.

Египет, одна из богатейших провинций Османской империи, оказался под ударом неведомой напасти. Люди массово сходили с ума, нападая на себе подобных и истребляя их. Более того — ещё и заражали других, превращая тех в таких же монстров. Что-то вроде безумной эпидемии, которая не убивала, а обращала смертных в обезумевших тварей.

Важный момент — обратившиеся люди атаковали не только врукопашную. Они активно использовали силу, что позволяло противостоять Одарённым и давало преимущество перед солдатами. Кристина переслала мне сводку имперской разведки — судя по ней, монстры применяли мощь в чистом виде, не пользуясь плетениями. Действовали скорее интуитивно, чем осмысленно. Тем не менее, это давало им солидный бонус.

Первая волна захватила густонаселённые районы с бедным населением. Что естественным образом обеспечило громадное количество обратившихся. Полицейские патрули, которые после многочисленных вызовов, всё же выдвинулись в трущобы, справиться с ситуацией, само собой, не смогли. Всё, что те успели — передать сообщения о развернувшемся кровавом хаосе, после чего перестали существовать.

Потом полиция ещё какое-то время пыталась урегулировать всё своими силами. Скорее всего недооценили угрозу. А может хотели скрыть факт своей ошибки, которая привела к громадному количеству смертей.

Независимо от их мотивов, к моменту, когда к делу подключились военные, а власти призвали на помощь патрициев, число противников исчислялось десятками тысяч и шансов быстро с ними разобраться, не было.

Мехмед Пятый, слушал всё то же самое, только в более расширенной версии. Когда чиновник закончил захлёбываться словами, султан хмуро бросил.

— Вероятность того, что провинция разберётся своими силами?

Стоящий перед ним осман, с удивлением развёл руками.

— Никак не могу знать, Ваше Великолепие. Это вопрос к…

Взмахнув рукой, правитель оборвал его. Глянул на Истанбул агасы.

— Твой совет Шентюрк?

Военный моментально вытянулся.

— Ввести в города войска. Изолировать заражённые кварталы и зачистить их. Живых там скорее всего уже не будет, что позволит использовать артиллерию и бомбардировщики.

Я уже представил, как султан решает последовать его совету, но вместо этого осман недовольно поморщился.

— Ты же всё слышал и получил доклад на дарфон. Янычары и иные части уже на марше. Но к моменту, когда они доберутся, будет поздно. А если втянутся в уличные бои с этими тварями, после того, как они захватят город, мы потеряем всю египетскую группировку.

А неплохо. Не ожидал, что он будет хотя бы на каком-то уровне разбираться в вопросах военной тактики и стратегии.

Теперь монарх Оттоманской Порты обратил взгляд на визиря. Тот в свою очередь, мрачно предположил.

— Нужно выжечь очаги заразы немедленно. Одарённые и армия пока держат оборону в отдельных частях городов. Но стоит количеству обращённых вырасти и они прорвутся. Тогда мы получим миллионы монстров, которые ордами заполнят провинцию, ища тех, кто ещё цел. Требуется действовать быстро. Отправить два крупных отряда, которые смогут остановить врага в Каире и Александрии.

Момент помолчав, добавил.

— И немедленно заблокировать перешеек. Чтобы в случае нашего провала, враг не смог прорваться дальше.

Судьба соседних африканских стран, седого османа судя по всему, мало заботила. А там между прочим и моя Ливия. Хотя, сейчас это не так важно — на кону стоял вопрос совсем иного масштаба. И судя по повисшей напряжённой тишине, все остальные не слишком хорошо представляли себе, как реализовать план Турана.

Первым заговорил султан. Глянув на слугу, который принёс весть о происходящем в Египте, рявкнул.

— Агасы сюда! Срочно!

Смертный опрометью метнулся к дверям, а Мехмед Пятый перевёл взгляд на визиря.

— План хорош. Но кого ты предлагаешь отправить? Где взять столько сильных воинов?

Визирь сместил взгляд в сторону, посмотрев на одного из телохранителей султана и Мехмед угрюмо качнул головой.

— Бостанджи не отправятся в бой. Моя лейб-гвардия останется в Истанбуле. Кто ещё у нас есть визирь?

Туран молчал. Зато заговорил глава столичного гарнизона.

— Здесь отряд Чаглар. Думаю они не откажутся помочь. Я готов выделить пятьдесят человек. Десяток в ударную группу и ещё сорок в качестве прикрытия. Если обратиться к знати, скорее всего мы получим ещё несколько отрядов. Отдельных Одарённых можно забрать из армейских частей. Пусть летят отдельно, из своего расположения. Встретиться можно будет уже в небе над Египтом. А приземлиться в гражданских аэропортах, вплотную к городам.

На момент Мехмед Пятый замер, обдумывая услышанное. Наконец изобразил на своём лице что-то среднее между согласием и задумчивостью.

— Возможно ты прав. Но в самом лучшем случае, этого хватит на один город. Либо Каир, либо Александрию. То есть станет лишь бесполезной тратой сил.

Найхва со скучающим видом рассматривала убранство зала, Гифер терпеливо ждал, когда смертные определятся с решением, а Прохор внимательно прислушивался к беседе. Оболенский же задумчиво морщил лоб, порой бросая взгляды в мою сторону.

А я за это время успел определиться с линией поведения и дождавшись, пока султан закончит говорить, чуть продвинулся вперёд.

— Думаю, мы сможем вам помочь. Взять на себя успокоение одного из городов.

Осман, чья задница протирала престол, упёрся в меня удивлённым взглядом. Обвёл им нашу небольшую группу.

— Впятером? Или вы притащили сюда целый гвардейский полк?

Услышав вторую часть вопроса, Ратибор отчего-то мрачно вздохнул, а я с безмятежным видом подтвердил.

— Впятером. Мы справимся. А если ваш отряд не сможет закончить зачистку второго города, то поможем и там. Но со всей остальной местностью, вам придётся разбираться самим.

Мехмед заколебался. Посмотрел в сторону визиря и тот пожал плечами.

— Один бей-эфенди как-то пустил ко дну половину нашего флота, а второй смог вынудить империю Цин к капитуляции. У них есть неплохие шансы на успех.

Выражался он несколько обтекаемо. Видимо на тот случай, если мы всё же провалимся и султан станет искать на кого повесить вину за уничтоженную провинцию. Но этого оказалось достаточно, чтобы сюзерен Оттоманской Порты согласно кивнул мне.

— Предположим, я соглашусь. Чего вы желаете?

Оболенский тихо кашлянул, а я обозначил первый приоритет.

— В качестве Полномочных послов Российской империи, мы считаем необходимым, полностью закрыть пограничный конфликт. В нашу пользу, естественно.

Речь шла о куске горной местности с тремя небольшими городками, да сотней крохотных деревушек. Сами по себе они большой роли не играли — вопрос был скорее делом международного престижа. Отчасти — выгодных позиций на случай новой войны. Хотя, если такая и начнётся, основное значение будет иметь наличие на линии фронта мощных Одарённых. Подобное преимущество не перекроют никакие плюсы позиции, если на ней нет ни одного равного по силе.

Возможно оттого султан немедленно кивнул.

— Я согласен. Бумаги подготовят немедленно. Если вы достигните успеха в Египте, спор будет закрыт.

Судя по глазам, он понимал, что это не всё. Как ни крути, рисковать мы будем своими жизнями. А в этом мире патриции не подставлялись под удар, без личной выгоды.

— В качестве главы рода Афеевых, я прошу разрешения на беспошлинный ввоз товаров через морские порты Оттоманской порты, выданного бессрочно и дарованного роду до скончания веков. Плюс, одобрение лицензии нашего банка, который станет действовать на общих условиях с остальными, открытие представительств духа-покровителя Меркурия и разрыв ваших отношений с Ганзой.

Сквозь маску собранности, которую Мехмед Пятый уже долго удерживал на лице, проступила растерянность. Скорее всего он ожидал требований, связанных с землёй или иной собственностью. Возможно слов об определённой сумме денег. Но никак не подобных обязательств. Которые, с одной стороны, почти ничего не будут стоить прямо сейчас, но могут отозваться масштабными последствиями в будущем.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. По истечению этого времени, султан перевёл взгляд на визиря.

— Что у нас с Ганзой?

Тот дёрнул плечом.

— Это сфера ответственности визиря по делам торговли, Ваше Великолепие. Но насколько я знаю, у нас работает семь их факторий. Общая сумма налогов, в десятки раз меньше, чем деньги, которые приносит египетская провинция.

Неплохой ход. Разом обесценивающий ганзейцев. Правда, не слишком корректный. Но насколько я понимал, вопросы экономики и торговли, Турана волновали не слишком сильно. К тому же, если начистоту — охваченная безумием и полностью разорённая провинция, это куда более сильный удар по экономике Порты, чем разрыв договора с Ганзой.

Чуть подумав, султан изобразил ещё один кивок. Перевёл взгляд на Оболенского.

— Чего пожелаете вы, бей-эфенди?

Тот подкрутил усы. Подумал, показательно сведя брови. И когда правитель уже собирался напомнить о своём вопросе, начал говорить.

— А знаете, хочу я университет в Стамбуле открыть.

Мехмед Пятый на мгновение замер с открытым ртом. Удивленно оглядел других османов, как будто убеждаясь, что они слышали то же самое. Вернул взгляд на Ратибора.

— Университет?

Кавалергард утвердительно наклонил голову.

— Именно. Есть один, нашей фамилии, в Петербурге. Желаю основать второй, но уже в Стамбуле. Одарённых учить, школы при нём для бедных детей организовать, девиц грамоте обучать. У вас, знаете-ли не все наложницы письмом владеют, Ваше Великолепие.

По-моему, у сидящего на престоле турка, от ярости свело челюсть.

— Моих наложниц? Грамоте? Вас к ним никто не подпустит, бей-эфенди. Только не после того, что вы устроили в прошлый раз! Мне докладывали, что вы и сейчас построили их полуголых перед зданием и отдавали приказы, как будто имеете на это право.

Тот с возмущённым видом крутанул правый ус.

— Я их, между прочим спас. Из здания вывел, где по стенам трещины шли, а внутри сила гуляла мерзкая. А потом решил, что надобно проверить, все ли выбрались. Где это удобнее сделать, как не в строю? Или считаете, надобно было их внутри оставить? На погибель?

Султан чуть смешался — факты вполне укладывались в озвученную теорию, а моментов разврата за князем замечено не было. Но с ответом осман нашёлся быстро.

— Я благодарен вам за спасение моих женщин. Тем не менее, вы могли позволить им одеться.

Князь едва заметно пожал плечами.

— Не было там ни одной обнажённой девицы. У всех прелести прикрыты были. Оставить же их, чтобы облачились в платья, я не мог. Как знать, что бы с ними стало.

И снова к аргументам было не подкопаться. Но главное — Оболенский озвучил фразу про дев из гарема последней в списке, прекрасно понимая, что она привлечёт внимание султана. Если бы тот поразмыслил над первыми двумя, то они показались бы ему куда более опасными.

Обучать Одарённых — это вроде бы классическая процедура. Но Ратибор не обозначил никаких рамок. Кто их будет готовить, сколько за это придётся платить и потребуется ли вообще плата? Количество студентов, масштабы университета — ни один из этих моментов детализирован не был. А если добавить сюда пункт про школы для бедных детей, то всё становилось куда более интересным. Слово использовано во множественном числе — никто не мешал Ратибору набрать десятки тысяч учеников из трущоб и учить их грамоте. Заодно проверяя на наличие Дара, присматриваясь и формируя полноценную группу влияния в османской столице. Если же представить, что какая-то их часть потом пройдёт обучение в университете, став Одарёнными, которые неплохо управляются с силой, перспективы открывались глобальные. Особенно, если вся эта система будет работать на постоянной основе, год за годом выпуская в мир десятки тысяч обычных людей и тысячи Одарённых.

Что-то мне подсказывало, при таком раскладе род Оболенских будет знать о происходящем в Стамбуле не меньше султанской разведки.

Визирь, судя по выражению его глаз, это тоже прекрасно осознавал. Но в процесс не вмешивался. Скорее всего считал, что вопрос можно будет решить позже. Завалить бюрократией, прицепиться к мелочам и превратить в долгоиграющий проект, который никогда не будет реализован. Это он зря. Сомневаюсь, что такая схема может выгореть в случае с Оболенским.

— Возможно и так. Что касается университета и этих ваших благотворительных школ — одобряю. Глядишь и мои беи начнут бедноту грамоте и счёту обучать, а не только на поместья у моря тратиться.

Бумаги нам принесли тотчас — как оказалось, за маленькой дверцой, которая была полностью загорожена от наших взглядов статуями, скрывалась полноценная канцелярия, на несколько десятков человек, готовая в любой момент оформить своему господину требуемые документы. Впрочем, на месте султана, я бы добавил к ним пару людей из внутренней разведки, чтобы сразу получать новости.

Договор от имени Рюриковичей мы скрепили Малой Императорской печатью, которая была на хранении у Оболенского, а свои — собственными оттисками силы. Условием их исполнения с нашей стороны, служило восстановления порядка в Каире. Уничтожение всех обратившихся и организация защиты города до тех пор, пока туда не подойдёт подкрепление. Либо на протяжении сорока восьми часов.

Султан заверял бумаги с таким видом, как будто получил приглашение на оргию Вакха. Вот визирь в отличие от него, поглядывал на нас с изрядной долей подозрения. Могу поспорить, в его голове роились мысли по поводу того, что неизвестная сущность вырвалась из под здания гарема сразу же после нашего прилёта в Стамбул. А потом, вовсе началась атака на Египет. Но ничего похожего на факты, у Турана не было. Поэтому тот лишь молча смотрел и думал. Уверен, как только мы отправимся в полёт, чиновник свяжется со своими людьми в Каире и постарается обеспечить наблюдение за схваткой.

Мы покинули дворец сразу же, как были готовы бумаги. Спустились на площадь, где забрались на земляных драконов, а рядом с Оболенским соткался призрачный конь.

Курт Чаглар, глянул на светло-зелёное животное с оттенком зависти — сам он мог перемещаться лишь при помощи популярного здесь плетения, создающего вокруг Одарённого мощный барьер и несущего в указанном направлении. Если нужно ворваться в схватку или быстро преодолеть относительно небольшое расстояние — отличный вариант. Но нечего и пытаться долететь таким способом до Египта. У кого-то, похожего по уровню силы на Чаглара, это возможно и получится. Только вот прибудет он с опустошённым резервом силы и полностью вымотанным. Если вообще долетит — судя по тому расходу энергии, который фиксировал Мьёльнир, техника сжирала колоссальный объём. Тогда как конь Ратибора был стабильной конструкцией, ради создания которой требовалось лишь один раз задействовать Дар. Конечно, для его ускорения и подпитки тоже требовалась сила, но её объём ни шёл ни в какое сравнение с тем, что расходовали на свои полёты турки.

Впрочем, уже через пару секунд осман повеселел и заулыбался.

— У племянников такие же будут. Смогут к нам прямо по небу в гости скакать.

Глянувший на него князь, кашлянул.

— Сначала бы с Нурай ещё поговорить. Согласие получить, да по всем правилам предложение сделать. А то неловко выходит — девка всё же умная, продвинутая. Нельзя ею, как куском мяса, распоряжаться.

Турок, который как раз хотел сказать что-то ещё, осёкся. Но вместо того, чтобы выдвинуть претензии, попросту отвёл взгляд в сторону.

— Как с этими странностями в Египте всё решится, жду тебя в гости, бей-эфенди. Встретим, как полагается. И Нурай свой ответ даст. Сама, без принуждения.

Запрыгнувший в седло князь, подкрутил усы и мечтательно улыбнулся.

— Да её ж разве принудишь. Она сама, кого хочешь в бараний рог скрутит. Договорились. Как закончим с делами, наведаюсь к вам. Заодно и Его Сиятельство прихвачу.

Не дождавшись ответа, залихватски прикрикнул на коня и тот взмыл вверх. А через секунду ввысь поднялись и наши драконы.

Скорость мы выжали максимальную, так что общаться при помощи голоса было проблематично. К счастью дарфоны компенсировали этот недостаток — устройства связи позволили обсудить и спланировать предстоящую битву.

В процессе полёта пришло сообщение от Кристины — та информировала, что всё идёт в полном соответствии с отданным мной приказом. Олег тоже выходил на контакт — доложил о первых результатах разведки по ментальной связи. Удобно, когда среди членов твоей свиты есть настоящий, пусть и совсем молодой бог. Можно общаться без вспомогательных инструментов, даже находясь на разных концах континента. Хотя, Олега логичнее относить уже к пантеону, а не свите.

Искажения энергетического фона мы почувствовали ещё на подлёте к Египту. Та же самая сила, которая была в Скандинавии. Теперь ударившая по двум самым крупным городам в устье Нила. Как только они падут, толпы обратившихся захлестнут и все остальные.

Единственное, я не понимал, почему всё началось именно сейчас, но стоило про это подумать, как в голове тонко пискнул Мьёльнир. После чего изобразил схематичную картинку — как гибель монстра, что оказался в оболочке Умай, за счёт выплеска энергии активирует все закладки губительной силы в Египте.

Именно из этого хранилища душ были те две порции мощи, что перехватила бывшая богиня. За счёт чего между ней и этим хранилищем прокинулось нечто вроде связующей нити. Благодаря которой, гибель нашей противницы спровоцировала изменения в энергетической структуре оболочки свёрнутого пространства, что поглощало души смертных. Которые привели к активации ловушек, размещённых в этом направлении. Судя по всему, только на протяжении какого-то определённого расстояния. Иначе бы полыхнула и вся остальная территория Османской империи. Да и Европе тоже досталось бы.

Каменный спутник снова тонко пропищал, принося извинения. Мол, он совсем не был уверен в своей теории и только сейчас окончательно понял, что прав. А со стороны Сандала послышался яростный рык.

Только вот причиной его недовольства послужили не слова Мьёльнира и даже не связь происходящего с уничтоженным монстром. Всё было куда проще — дракону не нравилось то, что он только что увидел в городе. И тут я его прекрасно понимал. Потому как увиденная картина не слишком совпадала со словами султана.

Глава XIX

Бонус для читателей Автор Тудей от Мьёльнира)

* * *

Да, в Каире было полно изменившихся смертных, которые больше напоминали монстров Бездны. Каждый использовал свою собственную душу в качестве источника энергии — именно такую технику применял монстр в теле Умай. В этом, всё сходилось.

Вот о чём умолчало окружение Мехмеда Пятого, так это о каналах связи между обратившимися и хранилищем душ, через которые к ним непрерывно закачивалась сила. Да и про странных энергетических конструктов, что выступали в качестве командиров, тоже никто и слова не проронил.

Я затормозил в воздухе и потянулся к пологам невидимости, объединяя их вместе. Влил дополнительной силы, чтобы минимизировать риск обнаружения. Потом присмотрелся к хаосу, который творился в городе.

— Ты ведь тоже это видишь, Сиятельство? Очень странная техника. Ни разу такой не наблюдал.

Бросив взгляд на Оболенского, я повернулся к Гиферу.

— Сталкивался с подобным?

Титан молча качнул головой, сумрачно смотря вниз. А мне оставалось только вздохнуть. Предполагалось, мы будем иметь дело с обратившимися, что напоминали людей, оказавшихся под ударом Умай. К сражению с десятками тысяч монстров, которые организованно действуют под чужим руководством, я не готовился. Да и возможности их «офицеров» представлял себе слабо. Как минимум, по той причине, что раньше не встречал подобных созданий.

Таких было несколько десятков. Стабильные энергетические конструкты, которые захватили человеческие тела и не гнушались использовать их души в качестве топлива для своей силы.

— Мне вот интересно, Сиятельство, откуда ты своих спутников берёшь? Да и сам личность загадочная. Порой кажется, что у тебя секретов побольше моего будет.

Я вновь обратил взгляд на князя, а тот с доброжелательной усмешкой предложил.

— Поговорим, когда разберёмся с этим сбродом?

Пару секунд подумав, я кивнул. Этот патриций, пожалуй был единственным из высшей имперской знати, кому хотя бы в какой-то мере можно было доверять. Одно его желание самому убить Даниила, чтобы оказаться жертвой патриарха Рюриковичей, о многом говорило. Тот драконий конструкт, к слову, так больше и не показывался. Хотя от своей службы явно был освобождён.

— Побеседуем. Но сначала нужно придумать, как очистить город.

Ратибор пожал плечами.

— А что тут думать? Предлагаю медленно спуститься и всех перебить.

В голове сразу же послышался рык Сандала.

— Я уже прр-р-ридумал новую песню! Всем понрр-р-равится.

С сомнением хмыкнув, я качнул головой.

— Конструкты, что в человеческих телах, могут быть опасны. Я ни разу не видел таких плетений и не представляю на что они способны.

Князь усмехнулся.

— Говоришь так, как будто о всех прочих техниках тебе известно.

Решив, что стоит начать готовить его к разговору, я выдал ответную усмешку.

— В подавляющем большинстве. Но такое вижу впервые.

Следом раздался голос Гифера.

— А ещё они сотканы из странной силы. Чувствуешь? Я такой не встречал. Ни раньше, ни в последнее время.

«Искра» титана была далеко от полного восстановления, но всё равно открывала ему массу возможностей, которых не было у меня. Например оценивать структуру энергии противника, находясь на столь почтительном расстоянии и без использования спутника в качестве ретранслятора.

— Тем не менее, в бой с ними вступить всё равно придётся.

Пару мгновений помолчав, продолжил.

— Мы с Гифером обрушиваемся вон на тот отряд, что сейчас прорывается к центру города. Твоё Сиятельство — на тебе все вражеские командиры. Попробуй достать их конструктами. Найхва и Прохор в резерве. На тот случай, если противник окажется сильнее, чем мы думали.

Мысль была проста — прощупать оборону врага и понять на что он годится.

Первыми ударили мы с титаном. Он попросту спикировал вниз, заливая улицы пламенем. Я же ударил воздушными молотами. Целыми сотнями, которые безжалостно превращали монстров в тонкие слои перемолотого фарша.

Через секунду воздух над городом ярко полыхнул доброй сотней вспышек и вниз устремились зелёные соколы Оболенского.

Когда они достигли целей, я невольно удивился — в строю осталось всего пятнадцать «офицеров», которые смогли отразить атаку. Прочих, за какое-то мгновение разорвали в клочья.

— Они подпитываютсс-с-ся!

В голове прозвучал встревоженный голос Мьёльнира, но я и так это видел. Тонкие нити, что раньше тянулись к каждому из конструктов со стороны хранилища, за один момент стали крупными каналами, по которым хлестала энергия.

Ратибор это тоже заметил — пространство над городом завибрировало от силы и засверкало всполохами. Я же потянулся божественной силой к ближайшим целям. Ударил, вскрывая барьеры. Обрушился на взятые ими под контроль тела, старые обладатели которых уже были мертвы.

И внезапно получил отпор. Встречный удар, нанесённый ими слитно — в один и тот же момент. Да настолько сильный, как будто мне ответил другой бог, а не кучка искусственно созданных конструктов.

С правой руки сорвался Мьёльнир. Рухнул вниз, на лету обращаясь коротким тяжелым дротиком и стремительно концентрируя божественную мощь. А правее небо озарилось зелёными всполохами, которые сливались в единое облако.

Живой камень прошил защиту одного из «офицеров» и вонзился в его корпус. Сразу же обрушился на его энергетический каркас, разрывая тот на куски.

Сработало — противник не успел толком понять, что происходит, как его структура уже превратилась в груду разрозненных лохмотьев. А через мгновение зелёный туман, в который объединились всполохи силы Оболенского, содрогнулся и выплеснул на город ревущую лавину призрачных всадников.

Воздух заполнился звуками лошадиного ржания и человеческих криков. А вся эта масса рухнула вниз. Прокатилась по улицам, сокрушая и уничтожая обратившихся людей. Обрушилась на конструктов в чужих телах. И каким-то чудом не тронула никого из смертных.

Казалось, сейчас всадники сокрушат абсолютно всех из числа противников, никого не оставив в живых. Зелёное море затопило улицы Каира, безжалостно расправляясь с врагами.

А потом те ответили. Потоки чёрного праха ударили во все стороны, формируясь около каждого из уцелевших «офицеров». Загудели, закрутились вихрями. Накрыли призрачное воинство.

Это был не меньший уровень силы, чем у Оболенского. Пожалуй, не слабее моего. Всё, что я мог сейчас противопоставить — плетения высшего порядка. Но они создавали такую нагрузку на «искру», что даже переживи я удар, дальше окажусь ни на что не годен.

Тонко завопил Мьёльнир, каменной стрелой рванувший наверх. Его тоже зацепило — спасла создаваемая им артефактная броня, но спутник потерял часть своей структуры и почти полностью опустошил резервы. Чтобы справиться, ему пришлось потянуть силу из меня.

Свирепо зарычал Сандал, почувствовавший боль приятеля. Спикировал вниз, выпуская поток пламени по фигуре одного из врагов. А я чуть повернул голову и рявкнул, отдавая приказы.

— Найхва, бей по всем разом! Гифер — сконцентрируйся на ближайшем. Прохор — выпускай своего гигантского фавна.

От океанской богини, которая напряжённо сжав губы, наблюдала за схваткой, сразу же потянуло силой. Титан, успевший вернуться на исходную позицию, снова умчался вниз. А я развернул в воздухе четырнадцать ярко пылающих солнц.

Первой ударила Найхва. Потоки пропитанной силой воды вырвались из под земли. Рассекли завывающие вихри праха. Захлестнули цели, накрыв водными куполами. Сжали. Надавили божественной мощью.

Не ожидал, что у золотоволосой окажется столько силы. На момент снова показалось, что враг будет побеждён. Но спустя мгновение куполы разлетелись водными брызгами, а в нашу сторону устремились струи тёмного праха. Стремясь добраться, охватить, разорвать. Иссушить энергетический каркас, распылить разум и раздавить душу. Я чувствовал принцип их действия — крохотный кусочек «искры» Аида давал о себе знать. Жаль, что я не имел ни малейшего представления, как с его помощью противостоять такой угрозе.

Зато у меня были четырнадцать солнц Аматэрасу. По одному на каждого выжившего противника. И я уронил ярко полыхающие шары энергии прямо на их головы. Город утонул в свете, который буквально накрыл его сверкающим куполом. Скрыл из виду улицы и дома, пронизал чёрные вихри, заискрился вокруг вражеских фигур.

Я чувствовал, как одновременно с этим наносит свой удар Гифер — бьёт чем-то из старого арсенала титанов. Конструкция из несколько вращающихся и зазубренных энергетических копий, созданных из разных видов энергии.

Свою цель ему достать удалось. Но все прочие выстояли. И вновь ответили — ещё более мощным и целенаправленным ударом.

Потоки праха отшвырнули в сторону Гифера, чей щит едва выдержал соприкосновение и ударили в зелёную пелену, выставленную Оболенским. Казалось мощь атаки угасла, но тут же накатила вторая волна, перекрывшая половину неба. Разметала барьер. Ринулась дальше.

Я выставил настоящую стену, что отсекла нас от удара. Запитал её божественной силой. Почувствовал, как призывно стучится Найхва, просящая открыть ей канал. Позволил океанской богине подключиться и та добавила к барьеру своей мощи.

Щит выдержал вторую волну. И заставил бессильно истаять в воздухе третью. Но это стоило мне четверти резерва божественной силы. Слишком много.

Сандал заложил крутой вираж над городом, показывая мне противников. Они ничуть не ослабли. Скорее наоборот — набрали дополнительной силы. Энергетические каркасы выступали за пределы оболочек, а мощи внутри них плескалось столько, что она изменяла взятую под контроль плоть.

Каждый из этих выродков Бездны подпитывался от хранилища душ. Гифер смог прикончить одного, потому что моя атака истончила канал связи и ему не хватило энергии для эффективной защиты. Но теперь все выжившие стянулись ближе друг к другу. Попробую повторить удар и он войдёт в контакт сразу с целой пачкой каналов. Да и их энергетическая структура разительно изменилась, став более устойчивой.

В голове вспыхнула, как мне показалось, дельная мысль и я дал команду Мьёльниру. Тот вопросительно-испуганно пискнул, но получив короткое подтверждение, сорвался с моего запястья. Перешёл в призрачный облик и умчался вдаль. А сбоку зазвучал голос подлетевшего Оболенского.

— Сильны эти басурманы, Сиятельство. Моя атака и Шуйского бы заставила попотеть, а они живы.

С досадой цокнув языком, добавил.

— Есть ещё один вариант в арсенале, но боюсь, он запросто Каир с лица земле сотрёт. Обидится Мехмед, как пить дать.

На мнение султана, мне сейчас было наплевать. Вот забирать жизни миллионов смертных, это не слишком хорошая идея. Наша битва и так опустошила несколько кварталов — большая часть жителей, что там оставалась, были мертвы. Но это неизбежно — в противном случае мы попросту бы погибли. Удар по всему Каиру, совсем иное дело. Речь пойдёт не о тысячах, которые умудрились выжить во время атаки обратившихся, а о громадное массе людей.

— Нужно продержаться, пока Мьёльнир не закончит дело.

Кавалергард с некоторым удивлением глянул на меня.

— Кто не закончит дело?

Я поморщился, прикидывая, как лучше ответить. Но времени на это мне не дали — враг снова атаковал.

Теперь вперёд устремились громадные, сотканные из энергии мёртвых душ монстры. Что-то вроде гигантских медведей. Только бронированных, с шипами на спине и длинными, выступающими далеко за пределы челюстей, клыками.

— О, это же виррелы!

За спиной прозвучал, до удивления жизнерадостный возглас Найхвы, а навстречу валу атакующих тварей устремился Сандал. Следом ударил Оболенский — в строй поднимающихся энергетических монстров врезалась добрая сотня огромных и привычных по виду медведей, сотканных его зелёной энергии. Замелькали копья Гифера — тот запускал их десятками и каждое разрывало врага при попадании. Рванул вперёд и ручной монстр Прохора — этот таранным ударом ворвался в самый центр вражеского строя и закружился там, истребляя всех, кто оказался рядом.

Я тоже потянулся божественной мощью к сотне ближайших целей. Надавил, разрывая защиту и проникая вглубь их структуры. А потом одним усилием превратил в лохмотья, что таяли в воздухе.

Количество вражеских конструктов стремительно сокращалось, но уже в следующую секунду они ударили вновь. Использовали ту же самую механику — к нам устремились завывающие потоки праха, что переплетались между собой, формируя нечто похожее на песчаную буря. Только эта неслась снизу вверх и могла убить одним прикосновением.

Вложенная в плетение мощь была колоссальна. Не было никакого смысла пытаться прикрыть всё направление атаки — этот удар был в несколько раз сильнее предыдущих и смёл бы любые наши защитные барьеры.

— Найхва, Прохор держитесь рядом! Ратибор — щиты на максимум!

Я успел заметить недоумённое выражение лица князя, на котором проступила толика обиды. Мелькнула мысль, что отдавать приказы трёхсотлетнему патрицию, который прошёл через колоссальное количество битв, и правда немного странно.

А потом нас накрыло облако завывающего тёмного праха и стало не до разговоров.

Чужая сила давила со всех сторон. Вихрилась около барьера и пыталась его прорвать. К счастью, противник не был способен управлять своей мощью внутри этой бури. Но зато мог напитывать её дополнительной энергией. Циклопово отребье именно так и поступало — вкачивало всё больше силы, усиливая плетение. За их спинами был громадный резервуар, в котором находились практически бездонные резервы — объём, доступный для использования, ограничивался только пропускной способностью их каналов, да состоянием каркасов.

Нити связи со спутниками истончились — я чувствовал лишь отблески их эмоций. Едва ощущал Гифера, который сейчас пытался выбраться из бушующей бури. Найхва осталась рядом — скривившись, вливала божественную силу в барьер, что окружал нас со всех сторон, отделяя от гудящих потоков праха.

Прохор добраться до меня не успел, но адъютант всё ещё был жив — я чувствовал его сознание. Значит, каким-то чудом всё ещё умудрялся держать защиту.

Наш щит тоже благополучно сдерживал натиск вражеской силы, но долго так продолжаться не могло. А сколько времени могло потребоваться Мьёльниру, было непонятно. Вполне вероятно, мои резервы закончатся куда раньше.

Сначала я тоже попытался вырваться за пределы бушующего моря энергии. Но это было невозможно — границы бури расширялись намного быстрее, чем мы передвигались внутри неё. Сам бы я об этом не узнал, но Сандал сумел передать картинку извне. На которой был виден мой защитный контур и заметна скорость движения. Которая безнадёжно отставала от темпов расширения энергетического шторма.

Я повернул голову к Найхве.

— Ты чувствуешь воду?

Золотоволосая растерянно хлопнула ресницами. Потом кивнула.

— Не так хорошо, как раньше, но да.

— Помнишь, как ты сделала в Стамбуле? Когда земля зашаталась под ногами из-за грунтовых вод?

Увидев в её глазах понимание, сразу же продолжил.

— Обрушь почву под ногами врагов. Размой всё. Обрушь их в яму. В пропасть с водой.

На самом деле я не был на сто процентов уверен, что у неё получится. Но дева справилась. Всплеск силы был ощутим даже сквозь пелену пропитанного мощью праха, который нас окружал.

А потом давление резко спало. Не потому что, в буре оказалось меньше влитой энергии, а из-за потери управления. Собственно на это и был расчёт — я успел заметить, что хотя мы сами находились в воздухе, противники ни разу не попытались оторваться от земли. Скорее всего, для них подобный способ ведения боя был непривычен. Либо сопряжен с какими-то трудностями.

Если же, у тебя из под ног, в буквальном смысле, уходит почва, сохранить концентрацию и контролировать управляющий контур не так просто. Особенно, когда речь о столь мощной по исполнению технике.

— А теперь не отставай! Держись рядом!

Материализовав в правой руке божественный клинок, я устремился вниз. Сейчас бы не помешал кадуцей — в таких боях он зачастую сподручнее. Но жезл остался где-то в старом мире. Или растворился по пути сюда.

Было стойкое ощущение, что мы рассекаем океан. Только пепельно-чёрный и напоенный безумным количеством силы. Впрочем, когда наши драконы оказались в центре шторма, то выяснилось, что тут праха гораздо меньше. Настолько, что можно рассмотреть происходящее.

Всё же Найхва справилась не полностью. Вернее, не в том масштабе, на который я рассчитывал. Вместо глубокой пропасти, в которой плескалась бы фонящая силой вода, внизу обнаружилось нечто напоминающее зыбучие пески. Только куда более жидкие и активно затягивающие в себя всё, что их касалось. Остатки зданий, трупы и ещё живых врагов.

Один как раз пытался выбраться. Создал вокруг себя кружащий тёмный вихрь, который разметал землю и поднял того вверх. Наверное здорово удивился, когда острие моего клинка прошло сквозь защиту и вонзилось ему в макушку. Вогнав сталь почти по самую рукоять, я провернул оружие, разрушая каркас выродка Бездны и устремился дальше.

Никакой трофейной силы уничтожение этих конструктов не приносило, а мой собственный резерв был почти истощён. Но его хватило, чтобы прикончить следующего. Только что вынырнувшего из под земли и пытающегося по воздуху добраться за пределы площади, что угодила под удар Найхвы.

Внимания своей личной защите он уделял ещё меньше, видимо решив, что никто не станет пробиваться сюда через бурю и лезть в рукопашную схватку. Потому я просто рассёк его пополам.

На этом удача, которую отмерили мне нити Парки, закончилась. На нас налетело сразу трое. Эти тоже держались в воздухе не слишком уверенно — было заметно, что подобное перемещение для них не слишком привычно. Впрочем, этот недостаток, атакующие компенсировали яростью и колоссальным резервом энергии.

Каждый орудовал чем-то вроде копья с длинным, саблевидным наконечником. Которыми они активно пытались нас достать.

Вокруг кружил разреженный прах, но почему-то никто из троицы не попытался подтянуть сюда всю мощь бури. Скорее всего, провернуть подобный фокус не позволяла структура их плетения.

Одного, который зашёл со спины, отбросила Найхва. Нам пришлось разделиться и сейчас богиня была только под своим собственным щитом, что внушало опасения. Но выбора у меня не было.

Второй всадил копьё в крыло земляного дракона и я почувствовал, как завибрировало тело конструкта — враг пытался разрушить его энергетический каркас. Лишить меня воздушного зверя.

Клинком его было не достать. Зато плеть Аматэрасу справилась на отлично — отсекла его руку, заставив отпрянуть в сторону. потом я рывком оказался на расстоянии удара меча и всадил оружие в бок. Проделав с его каркасом то же самое, что он пытался провернуть с моим драконом.

Потом снизу взметнулись фонтаны воды, на момент сковавшие одного из оставшихся врагов и я снова пустил в ход оружие. Правда, на этот раз божественная сталь завязла в многослойной энергетической броне, которой успел окружить себя противник.

Пара оставшихся копейщиков отлетела чуть в сторону. Опустив копья, замерли, едва различимые из-за кружащего праха.

Спустя несколько секунд стала понятна причина их поведения — рядом оказалась фигура ещё одного врага. Правда этот выглядел куда сильнее прочих. Источал мощную омерзительную ауру, которая пробирала даже через выставленный щит. А ещё он решил со мной поговорить…

— Тебе не победить. Сдавайся и мы пощадим тебя до прибытия хозяев. Они любят смелых — возможно тебе предложат службу.

Хотелось сорваться с места и вколотить это предложение ему в глотку, вместе с клинком меча. Но каждая секунда разговора давала дополнительное время Мьёльниру, чьё напряжение я чувствовал краем сознания. К тому же, это создание циклопа, сожри Кронос его пустую душу, было источником информации.

— Кто вы такие?

Чтобы пробиться сквозь выставленные щиты и завывающую вокруг бурю, пришлось использовать Глас. Зато слова точно дошли до адресата — наш противник слегка поморщился.

— Вопрос, который я каждый раз слышу от дикарей. Мы, воины Дома Нахелар. Теперь этот мир принадлежит нам.

Я усмехнулся.

— Где тогда ваша армия вторжения? Или для того, чтобы захватить мир, вы хотите сначала истребить всё его население?

Странно, но энергетический конструкт отреагировал вполне сдержанно. Да ещё и развернул диалог весьма неожиданной стороной.

— Понимаю, тебе страшно и ты ещё не осознаёшь всего масштаба ситуации. Когда-то я тоже был дикарём. Одним из миллионов аборигенов, что топчут землю, мнят себя значимыми и воюют друг с другом из-за какой-то ерунды. Истово ненавидя тех, кто отличается цветом кожи, разрезом глаза или хотя бы языком.

Мгновение помолчав, продолжил, пробиваясь жёстким холодным голосом через бушующий шторм.

— Мне предложили выбор и я присоединился. Стал другим и получил возможность возвыситься. По истечению срока службы, я стану одним из членов Дома Нахелар. Тебе тоже могут сделать такое предложение.

Конечно, могут. Кто откажется от очередного воина, который наверняка будет связан по рукам и ногам клятвами. К тому же с божественной «искрой» внутри и соответствующим опытом.

— Твои хозяева. Кто они?

Я уловил движение его головы, которое было едва заметно из-за окружающей врага энергетической брони.

— Сдавайся и потом тебе всё расскажут. Или умри. Выбор за тобой.

Безднов ублюдок был уверен в себе. И судя по всему, продолжать диалог не собирался.

— Прежде чем, я приму решение, мне нужно знать о ком идёт речь. Что собой представляет Дом Нахелар и чего от них ждать.

Тот повторил отрицательный жест и замер в ожидании. А спустя несколько секунд атаковал. Стремительным, почти незаметным движением сместился вперёд и выбросил копьё. То прошило мой барьер и наверняка достало бы до корпуса. Но я тоже готовился к схватке, так что в броню врага впечаталось небольшое солнце Аматэрасу. Снеся на несколько десятков метров назад.

Слева налетели двое оставшихся, а буря вокруг нас снова усилилась — видимо другие выжившие конструкты восстановили работу плетения.

Я отмахнулся солнечной плетью. Ударил чистой божественной мощью. Налетел на одного из противников и рубанул мечом. Снова без особого результата — сталь безнадёжна вязла в их броне, не добираясь до тел.

В следующую секунду на поле боя вернулся их лидер. Который выглядел так, как будто и не было совсем недавно никакого солнца, что врезалось в его грудь.

Правда, использовать копьё он не стал. Вместо этого ударил плетением. Неизвестной техникой, которая подцепилась к моему барьеру. Я немедленно попытался отсечь канал связи, но тот оказался неожиданно устойчивым. А потом вовсе обратился своего рода лезвием, которое рассекло мою внешнюю защиту.

Плеснуло силой от Найхвы, которая отбросила назад одного из копейщиков, решившего достать меня. Сам я ударил разрушающей и расплескивающей чужую энергию, техникой по второму, что пытался подобраться к самой золотоволосой.

Следом попробовал ещё раз разорвать контакт между собой и противником, который пытался вскрыть следующий слой защиты. А поняв, что из этого ничего не выходит, потянулся к «искре». Чужая техника создала настолько необычную энергетическую структуру, что разрушить её обычными ударами было невозможно. Времени на изучение и понимание чужого оружия у меня тоже не было. Потому оставалось лишь надавить голой мощью.

Но я не успел. Прежде чем крохотный кусочек божественной сути пошёл в дело, противник прорвался через последний рубеж барьера. И чужая сила змеёй метнулась вперёд, вцепившись в грудь.

Это было больно. Настолько, что в моей голове не нашлось сравнения. Порождение Эребуса пыталось достать до моей «искры». Расщепить её и поглотить силу. Рвало энергетический каркас. Давило на ядра. Вклинивалось в разум.

Я ни разу не встречал подобных техник, а потому не знал, как от такого можно защититься. Потому действовал интуитивно — вышибал вражеские щупы, дробил клинки, пытался рассечь канал связи, выстраивал барьеры внутри собственного тела. И отчаянно пытался добраться до «искры».

Рядом ощущались выплески силы — Найхва продолжала вести бой, прикрывая меня. А я чувствовал, как враг постепенно ввинчивается всё глубже. У него было критическое преимущество — бездонная бочка силы, откуда можно было черпать столько, сколько тебе нужно. Тогда как от моего резерва не осталось практически ничего. Вывод был простым — как бы эффективно я не сопротивлялся, остановить противника не выйдет. Вопрос упирался только в то время, которое я смогу выдержать под его натиском.

Впрочем, имелось и ещё кое-что. Одна их тех немногих техник, которую я перенял у Марса. Если быть более точным, то обучился, когда мы изрядно перебрали амброзии в пещерах Вулкана. Брат тогда рвался отправиться на границу к парфянам, с пантеоном которых мы только что заключили перемирие. Потому я предложил ему показать мне технику, которая может пригодиться в бою. Одну их тех, которые бог войны разработал самостоятельно.

Именно её я сейчас и применил. Да, она потребовала полной отдачи сил и частично сожрала мой энергетический каркас. Но он ещё восстановится. А вот если я сейчас проиграю, это будет концом всего.

Раньше я ни разу не использовал её в полную силу и больше всего это было похоже на стремительный, кинжальный порыв ветра. Узконаправленного и заливающего воздух ярким сиянием. Что куда более важно — удар шёл и на ментальном плане. Плетение было универсальным средством для отражения атаки или добивания противника, который лишился энергетического доспеха.

В данном случае, барьер врага был раскрыт — ему требовалось пространство, чтобы выплёскивать необходимый объём силы. Снаружи он развернул второй, который защищал его от атак Найхвы. Но вот между нами защита отсутствовала.

Потому удар достиг цели. Выкинул его за пределы моей оболочки, разорвал контакт и заставил самого конструкта скривиться от боли — сейчас я хорошо видел черты его лица.

Впрочем, у него нашлось чем ответить — энергетический таран пробил мой щит, который едва успел сомкнуться и не восстановился даже наполовину. А потом впечатался в корпус, превращая солидную часть каркаса в беспорядочное месиво.

«Искра». Я отчаянно тянулся к ней, намереваясь использовать. Если понадобится, сжечь целую половину. Но победить. Потому как мир перед глазами уже шёл пятнами, а мысли путались. Тот таран явно был не так прост, как показалось. Сейчас я был практически беспомощен.

Вокруг засиял новый щит — Найхва оценила моё состояние и смогла поставить барьер. О который немедленно расплескался новый удар врага.

Я слабо удивился тому, что он не смог пробиться. Даже не промял защиту. Его новый таран просто обратился бесполезными лоскутами силы, что растаяли в воздухе. «Искра» же упорно не желала поддаваться — приходилось счищать омерзительную плёнку вражеской энергии, которая отчасти блокировала божественную суть. И я не успевал. Это было настолько очевидно, что на момент в разуме скользнула горькая мысль о проигрыше.

А потом о щит разбилась ещё одна атака противника и я осознал неожиданный факт — энергетический шторм ослаб. Больше не накачивался силой и не ревел. Стал громадным облаком праха, которое хоть и вихрилось, но уже не было похоже на то, что творилось совсем недавно.

Следом я ощутил, как растёт канал связи с Сандалом. И радостное удовлетворение Мьёльнира, который уже мчался назад. Всё же успел. Справился. Теперь с оставшимися врагами может легко разделаться любой из нас. Пожалуй, справится даже Прохор.

Сознание неудержимо соскальзывало в темноту беспамятства, но я успел мысленно озвучить нужную фраза Сандалу.

— Спой им песню.

Дракон выполнил приказ — когда я уже почти потерял ощущение своей оболочки и контакта с миром, до ушей глухо донеслись слова.

— Шли констрр-р-рукты по пустыне!

Правда, продолжения я не услышал — уже через мгновение разум окончательно отключился.

Глава XX

Первым ощущением было нежное прикосновение ко всему телу. Нечто окружало и касалось меня со всех сторон. Хотя нет, не совсем — лицо чувствовало лишь воздух.

Сознание ещё не пришло в себя и мысли едва ворочались, но я прекрасно помнил, как отключился на поле боя, когда Мьёльнир справился со своей задачей и оставалось только добить уцелевших противников. После чего очистить город от остатков обратившихся. Конечно, если Каир вообще уцелел после этой схватки.

По идее я должен был свалиться прямо в руины разрушенных нашей битвой кварталов. Конечно, вряд-ли меня оставили лежать на поле боя. Скорее подобрали и уложили в какую-то постель. Тем не менее, чувства неги и расслабленности, это никак не объясняло.

Когда разум ещё чуть поднялся из чёрной глубины беспамятства, я попробовал пошевелиться. Тайна тут же оказалась раскрыта — я находился в воде. Только вот, где?

Первая попытка поднять веки оказалась провальной. Зато вторая стала более успешной — я обнаружил, что плаваю на спине, а надо мной виднеется украшенный фресками потолок. И судя по нему, я в чьём-то особняке. Либо во дворце — патриции востока предпочитали максимально выделяться на фоне своих подданных.

Потянувшись к «искре», чтобы проверить её состояние, ощутил неожиданно острую боль, а сбоку раздался звонкий девичий голос.

— Нельзя! Не трогай, пока всё полностью не восстановится.

Я чуть повернул голову и скосив глаза, обнаружил Найхву, которая ловко погрузилась в воду бассейна, прикрытая лишь купальником. Укоризненно посмотрев на меня, покачала головой.

— На момент всего отошла, чтобы ещё бокал вина взять. А ты уже норовишь испортить всё лечение.

Только после её слов, я наконец понял, почему вода производила столь интересное впечатление — она была пронизана структурированной силой. Весь громадный бассейн, в котором мы находились, обработали плетением. И судя по всему, это сделала именно океанская богиня.

Пошевелив конечностями, убедился, что они работают и с некоторым усилием принял вертикальное положение. Огляделся. Бассейн находился посреди большого зала, из которого вело не меньше десятка выходов. На стенах блестели каплями влаги десятки металлических гравюр, а за бортиком виднелись небольшие столики и диваны.

— Где мы?

Юная богиня улыбнулась и ударила по ровной глади ладонью, плеснув брызгами воды.

— В доме какого-то человека. Он рассыпался в благодарности за спасение города, а потом пригласил нас сюда. С ним тот твой кавалергард общался.

Я невольно усмехнулся — дева упорно не желала запоминать, как зовут самого князя, зато зафиксировала в памяти его род войск. Сама же она сразу продолжила.

— А я на одну ступень поднялась, между прочим.

Заметив моё удивление, добавила.

— Перепугалась так, что сила сама наружу хлынула. Да и воду я почувствовала так, как раньше не смогла бы.

Интересно. У меня и до этого были идеи по поводу того, что фазы развития богов её мира, это скорее освоение той мощи, что уже имелась, а не набор новой. Собственно, хватало одного взгляда на саму Найхву, чтобы гипотеза зародилась в голове. Теперь эта теория получила своё подтверждение.

Впрочем, сейчас меня куда больше интересовали другие моменты.

— Где Сандал с Мьёльниром? И остальные? Мне нужно разобраться с парой вопросов.

Дева скорчила обиженную гримасу, а из прохода появился Прохор. Завидев меня, сразу же ускорил шаг. Замер у бортика бассейна.

— Наконец-то. Уже часа два прошло, а в себя всё не приходили. Сейчас сообщу полковнику, он просил сказать, как вы придёте в себя.

Адъютант уже начал разворачиваться, когда я остановил его голосом.

— Ты не забыл, в чьей свите состоишь, Прохор?

Смертный остановился. Снова развернулся ко мне и виновато отвёл взгляд в сторону.

— У него просто средство вроде какое-то есть, чтобы на ноги быстрее поставить.

Я разжал губы в усмешке.

— Знаю. Амброзией это средство называется. Лучше скажи, где мои спутники, чем закончился бой и что вообще произошло после того, как я отключился?

Юноша моргнул и секунду соображал с чего лучше начать. Потом принялся излагать.

— Они где-то тут рядом, должны быть. Найхва сказала, их присутствие искажает фон и ослабляет действие лечения, поэтому лучше держаться чуть дальше. А в бою том, мы победили. Сандал всех порвал, как только буря ослабла. Ещё немного обратившихся было, но с ними тоже быстро справились.

Не успел я задать уточняющий вопрос, как гвардеец продолжил.

— Мьёльнир смог связаться с Олегом. Передал ему всё, что выяснил про хранилища, которые после Сопряжение остались. Два из них он уже заблокировал, сейчас летит к тому, что в Скандинавии.

Внутри ворохнулось удовлетворение. Они не только дошли до этой мысли без меня, но ещё и начали действовать, не дожидаясь, пока я вернусь в сознание и отдам команду. Молодцы.

Хотя авторство самой идеи, безусловно принадлежало мне — в процессе боя пришло понимание, что противники не могут черпать силу из самого хранилища напрямую. Даже если предположить, что она прошла через процесс конвертации внутри, что само по себе, маловероятно, всё равно нужен сдерживающий механизм. И он может находиться только вовне свёрнутого пространства. Где-то поверх его оболочки.

И пусть эти компоненты создавались из чистой энергии, с технической точки зрения, они являлись обычными артефактами. С которыми у Мьёльнира, как правило, получалось разбираться легко и быстро. В этот раз, пришлось явно сложнее, но он всё же смог. А раз понял, как они устроены и по какому принципу работают, то значит способен обнаружить такие же, установленные поверх иных участков пространства. Более того — создать плетение, которое выполнит все необходимые действия, вместо него.

Что означало очень простую вещь — их можно запечатать. Потому что вся энергия, которая вырывалась наружу, проходила как раз через такие артефакты. Стоит их заблокировать, как хранилища станут безопасны. По крайней мере для живых. Чтобы закрыть туда проход мёртвым, нужно заходить совсем с иной стороны. Но вполне вероятно, с этим тоже получится разобраться.

Новость однозначно была хорошей, но меня смущало участие Олега. С одной стороны, его кандидатура была самой очевидной, но с другой, сейчас он должен заниматься совсем иным делом.

— Олег же наблюдал за Тибетом.

Адъютант кивнул.

— Точно. Это же не все новости. По Болод уже ударили. Олег использовал призраков для разведки, а Маховы накрыли три самых крупных лагеря, в которых они себе солдат создавали.

Я вопросительно приподнял брови и юноша чуть смешался.

— Детали вам все на дарфон прислали. Если в общих чертах, они как-то людей меняли. Усиливали их, повышали живучесть и устойчивость к плетениям. А ещё преданность себе обеспечивали. Но сосредоточили всё в трёх лагерях, которые работали на потоке. Вот их Маховы и накрыли. Наступление уже застопорилось, а император Цин выразил благодарность и переговоры, значит, снова возобновил.

Неплохо. Значит план сработал. Жаль, Маховым необходим перерыв между сериями атак. Имейся у нас возможность спалить полсотни целей за один подход, всё было бы куда проще.

— Что-то ещё произошло, пока я валялся без сознания?

Смертный задумчиво поскрёб ногтями щёку. Потом просиял.

— Билли же ещё!

Крикнув с таким видом, как будто имя капитана морских охотников, само по себе всё объясняло, замолк. Но быстро всё понял и принялся говорить вновь.

— Он в Гамбурге высадился. Взял штурмом дворец Владетеля, разграбил его сокровищницу и вернулся в Данциг. А когда ваша… Когда Кристина снова отправила им наши условия мирного договора, они согласились.

Не знаю, чего именно требовала рыжеволосая, но раз Ганза, которая сама умоляла о мире, изначально отказывалась, значит получили мы точно немало.

Прохор наморщил лоб и тихо добавил.

— Ещё король Англии отозвал приглашение о личной встрече.

Я тихо хмыкнул.

— Почему?

Юноша пожал плечами.

— Случилось там что-то у него. Покушение вроде бы. Некоторые говорят, что отравить пытались, другие — напасть. Деталей никто не знает.

Вот оно как. То есть, либо монарх в состоянии, которое не предполагает дипломатических переговоров, то ли решил, что не стоит покидать сейчас страну. Потому как уехать можно королём, а возвращаться придётся с армией вторжения, чтобы вернуть свой престол.

Вопросительно глянул на Прохора, но тот лишь развёл руками, не понимая, чего я ещё от него хочу. Пришлось объяснять словами.

— А документы? Договор об обмене Ливии на Мадагаскар?

Тот разом успокоился.

— А-а-а, вы про это. Кристина с ним уже договорилась — они отправили друг другу самолёты с курьерами. Копия заверенная королём, будет у нас к утру, а подписанная Кристиной, где-то в это же время, окажется в Лондоне.

И снова без меня. Неплохо.

Заскучавшая Найхва, которая всё это время недовольно морщила носик, вклинилась в беседу.

— Ну хватит уже. Ску-у-учно. Давайте лучше выпьем вина. Точнее я выпью. Твой человек одетый, а ты недостаточно окреп.

Отсалютовав нам бокалом сделала глоток, а Прохор неуверенно добавил.

— Ещё Земский Собор завершился. Алексей теперь император. Дарья так и осталась главой Тайного Приказа. Утверждена в качестве наследницы, на случай гибели правителя. В завещании, как по закону и надо.

Преемственность Рюриковичей теперь хотя бы как-то, но обеспечена. Правда, они ещё не в курсе, что остались без особой Грани родового Дара. А патриарх больше не станет забирать жизни тех, кто отправляет на тот свет потомков Вьерана. Вернее просто убивает — «того света» в этом мире пока ещё не было.

Адъютант чуть подумал и с явным облегчением выдохнул.

— На этом вроде бы всё. Больше ничего не произошло.

Мне оставалось лишь усмехнуться и подплыть к стенке бассейна, опираясь о поручень. Вода была настолько плотной, что сама держала тело на плаву, но с опорой всё равно было привычнее.

Что касалось новостей, их и так хватало. Причём, в основном неплохих. Мирный договор с Ганзой означал золото. Да и про поклонение духу-покровителю, Кристина скорее всего тоже упомянула.

Вспомнив про ещё один момент, снова поднял взгляд на адъютанта.

— Что с тем советом, который должен были пройти во Владивостоке? Общий сбор, на котором принимались решения.

Смертный, заполошенно дёрнулся.

— Вот про что я забыл! Стою тут, думаю — было ведь ещё вроде что-то.

С расстроенным видом покачав головой, перешёл к делу.

— Распределили сферы ответственности и решили, что текущие решения по своему профилю, каждый станет принимать лично. Какие-то глобальные — голосованием. А держать вас в курсе всех дел станет Кристина. Кроме того, что связано с Лерой — но там речь пойдёт о храмах и всём таком. Да и мы вроде как равны, если смотреть как на…

Слово «богов» он произнести не рискнул, что снова заставило меня улыбнуться. Тело с каждой секундой чувствовало себя всё лучше, дела вроде постепенно налаживались и даже хранилища душ скоро окажутся запечатаны и больше не станет представлять угрозу. Тем более рядом с ними обязательно разместят сигнальные артефакты. Чтобы в случае приближения кого-то к одному из участков свёрнутого пространства, мы немедленно об этом узнали. Если этого не было в изначальном плане, то добавлю, как только окончательно приду в себя.

Пока же, можно было немного расслабиться. Тем более, ни на что иное я сейчас не способен — судя по ощущениям, энергетический каркас до сих пор находился в жутком состоянии.

Я кивнул Прохору, который немедленно удалился и повернул голову к Найхве. Богиня ехидно улыбнулась.

— Неужели. Я тебя спасла. Лечение организовала. А ты болтаешь с каким-то смертным, который даже в бассейн забраться не соизволил.

Обиженно фыркнув, отвела взгляд в сторону, но уже в следующее мгновение вернула его обратно.

— Слушай, а давай я в следующий раз над морем попробую водой управлять? Когда лететь будем, потренируюсь.

Я с улыбкой кивнул.

— Потренируешься. Возможно всё получится куда быстрее, чем я думал изначально.

Дева неожиданно помрачнела и хмуро уставилась на месте.

— А потом ты меня выгонишь, да?

Заметив удивление в моих глазах, добавила.

— Клятва же перестанет работать и я тебе больше буду не нужна.

Занятно у неё работала голова. Во-первых, Найхва истинная богиня. Причём, насколько я понимал, божества их мира заметно отличались от нас. Если мы с братьями и сёстрами, чаще всего могли сами выбирать, кому станем оказывать покровительство и в теории, могли всегда изменить выбор, то там юные боги рождались с предрасположенностью. Выражаясь языком варваров, их «искра» имела специализацию.

Именно поэтому, у Найхвы так легко выходит управляться с водой. Думаю, с морскими и речными рыбами, она тоже запросто справится. Да и в целом, если подумать, из воды можно создать почти любого конструкта. Один из самых пластичных материалов на свете.

— Я думаю, ты останешься среди нас. Конечно, если согласна быть богиней океанов в пантеоне этого мира.

На лице девушки появилась улыбка, а я услышал доносящиеся из коридора шаги и жестом показал ей, что ответить лучше чуть позже. Все выходы перекрывал защитный барьер, поставленный судя по всему Гифером. Но звук указывал на двоих приближающихся людей, одним из которых наверняка была Оболенский. И пусть поговорить с ним стоило, но будет лучше, если князь задаст нужные вопросы сам, а не услышит всё из уст богини.

Спустя пару мгновений они оказались в зале. Прохор всё в том же мундире, а Ратибор в коротких штанах, видимо предназначенных для купания. Держа в одной руке бокал, а в другой бутылку вина, ухнулся в бассейн и замер около бортика.

— Ничего себе водица. Да в такой жить можно. Жаль, я сам таким плетениям не обучен. Каждый день бы купался.

Найхва довольно заулыбалась и князь сразу же воспользовался ситуацией.

— Может быть юная дама меня научит? Почту за честь.

Прежде чем та ответила, я успел вклиниться.

— Твоё Сиятельство. Ты почти женатый человек. Дважды. К тому же, даже дикие звери знают, что ареал охоты нужно выбирать правильно.

Тот ничуть не смутившись, пустил в ход силу, вырвав из бутылки пробку и обозначил движение плечами.

— Рефлексы, Василий. Их просто так не отключить. А что до женитьбы, так «почти», это не считается. Покамест, я свободный человек.

Наполнив свой бокал, убрал бутылку на бортик. Сделав глоток, причмокнул губами.

— Неплохо. Умеют басурманы, когда захотят.

Наполовину опустошив бокал ещё одним глотком, с неожиданной серьёзностью посмотрел на меня.

— Вот, кто ты такой Василий? Откуда ты взялся, что столько всего умеешь?

Тон вопроса был вроде шутливым, но патриций точно помнил про моё обещание разговора. Да и глаза смотрели внимательно.

Пару мгновений я подумал. Потом улыбнулся и дал абсолютно честный ответ.

— Я бог. Меркурий. А сюда попал из своего мира, после того, как мы проиграли войну.

Против моего ожидания, князь сильно удивлённым не выглядел. Напротив — иронично прищурился и деланно меня оглядел.

— Не замечаю я в тебе признаков божественного, Сиятельство. Вот ни одного.

Сложно было понять, говорит он серьёзно или шутит — слишком неопределённой была интонация. Потому я ответил в тон.

— А какие признаки должны быть?

Тот на момент задумался. Медленно протянул.

— Ну не знаю. Молот там особенный, лошадь какая. Или слон. Вот есть у тебя Василий, божественный слон?

Поперхнувшись воздухом, я отрицательно качнул головой. Оболенский же довольно усмехнулся.

— Видишь. Ну и какой ты бог без слона?

Пожалуй, по таким критериям, римских богов ещё не оценивали. Но прежде чем я придумал, что на это ответить, кавалергард снова заговорил.

— Раз ты бог, да ещё из другого мира, то как здесь оказался?

Вздохнув, я коротко пересказал историю с троицей незадачливых похитителей студентов, у которых на свои головы, вышло открыть путь для настоящего бога. Князь задумчиво кивнул.

— Есть у нас такие. Точнее, самые разные имеются — как в народ ушли вот эти письмеца, где описание обряда указано, так и поползли убийства. Поначалу совсем много было, теперь поменьше. Дошло до людей, что всё не так просто.

Помолчав, поинтересовался.

— Выходит, отец тебя сюда с одной стороны подтолкнул, а те кромсатели Одарённых, с другой, дорогу пробили. Знаешь, может ты и вовсе не здесь должен был в итоге оказаться?

С этой точки зрения, я на проблему не смотрел. Хотя, не факт, что Юпитер открывал дорогу в какой-то конкретный мир. В конце концов, он умирал. В таком состоянии провести точные расчёты несколько проблематично.

— В любом случае, он спас мне жизнь.

Кавалергард отпил из бокала и примирительно махнул рукой.

— Так я не спорю. Просто мысли вслух. Но вот скажи, а с кем мы сегодня сражались? Я таких плетений отродясь не видел. И что не так с Пробоями? Откуда они берутся? Как всё это происходит?

Практически весь следующий час я говорил, излагая Оболенскому информацию. А тот формировал в голове новую картину мира, озабоченно цокая языком и прикладываясь к бутылке вина.

Найхва, которая сначала скучала, на моменте про Дома богов, Стаи драконов и описании дворцов Первых, тоже включилась в беседу. Пожалуй, интересуясь происходящим не меньше, чем сам Ратибор.

В процессе назад примчались Сандал с Мьёльниром — первый вёз второго у себя на спине в образе каменного ежа. Оба настолько довольные, что я заподозрил подвох. Но спутники упорно отнекивались и отказывались признаться, что именно натворили.

Когда я закончил, настал черед Оболенского. Впрочем, в большинстве случаев, князь лишь подтвердил мои собственные догадки — от давней клятвы Рюриковичам, которая накладывала обязательства на главу рода до множества иных деталей. Собственно, тот факт, что даже те дети, которых он признал, в большинстве своём считаются изгоями рода, формально оставаясь его членами, объяснялся как раз клятвой. Хотя, о ещё большем числе отпрысков патриция, никому и вовсе не было известно. Потому как кровных врагов у него хватало. Как и желающих заполучить себе кого-то с похожим родовым Даром.

Впрочем, последний, по словам Ратибора требовалось развивать и тренировать. Без этого, тот был почти полностью бесполезен.

Когда обмен секретами закончился, кавалергард кратко обрисовал ситуацию с Каиром. Всё оказалось куда лучше, чем я думал. Те кварталы, над которыми шёл бой, мы разнесли подчистую. Но весь остальной город уцелел. Хотя его жители изрядно перепугались из-за шторма, что бушевал в небе, но урона он им не нанёс. Всё же удар был направлен в небеса, а не по земле.

До Александрии османы добрались позже нас, что и уберегло их от гибели. Воины Дома Нахелар находились и там. Но лишённые подпитки от хранилища душ, оказались уязвимы и серьёзного сопротивления оказать не смогли. А султан выразил нам сердечную признательность и заверил, что все договора отныне считаются вступившими в законную силу, о чём он сегодня же позаботится.

На улице была ночь — я провалялся в бассейне весь остаток дня и вечер. Озвучив этот факт, Оболенский ненадолго замолк. Открыл вторую бутылку вина, которую ему недавно притащил Прохор и до краем наполнив бокал, неожиданно вернулся к изначальной теме.

— Не хочу обидеть твоих людей, но зачем тебе соратники?

Я чуть нахмурился и патриций объяснил.

— О том, что веру нужно обеспечить в себя любимого, да сил набраться, я помню. Но ты ведь не просто их всех вокруг себя собрал и в тайну посвятил.

Отвлёкшись от проверки состояния каркаса, который уже не реагировал болью на каждую попытка анализа, я усмехнулся.

— Это будущий пантеон богов. Он необходим, если хотим справиться с угрозой.

Князь скосил глаза в сторону Найхвы, которая поглощала вино со скоростью, что превышала его собственную.

— Вот с ней, всё понятно. Рождена богиней и от плана не отступает. Ты сюда тоже попал уже богом. Даже твой Гифер и та мерзость, которая из Стамбула дёру дала, родились такими. Как ты собрался создавать их из обычных людей?

Глаза Оболенского блестели любопытством, а я перешёл к фазе беседы, которую планировал позже начать сам, если он так и продолжит игнорировать этот вопрос.

— Божественная печать на их разуме. Каждый заверил меня в том, что искренне верит. Как минимум, в то, что я являюсь Меркурием. Вернее, считаю себя таковым.

На секунду замолчав, добавил

— И если быть до конца точным, то один новый бог уже появился. Чжень-у. Он же Олег Лопатин из моей свиты.

Тот покрутил в руке бокал. Глянул на меня.

— А принципы там получается такие же? Сделать так, чтобы люди в тебя верили, да убивать всякую погань, чтобы её силы забрать?

Я коротко кивнул.

— В целом, да. Вот только не каждая такая погань даст тебе какую-то трофейную силу. Для подобного нужен целый набор обстоятельств. А вера других людей сработает, если в каркасе есть божественная сила.

Князь растянул губы в усмешке.

— То есть твоя печать.

Секунд тридцать он помолчал, смотря на поверхность воды и о чём-то раздумывая. Наконец озвучил ещё один вопрос.

— И всё, что для неё требуется, просто поверить в то, что ты Меркурий? Вернее даже не в это, а в тот факт, что ты искренне считаешь себя Меркурием?

Найхва иронично хмыкнула, а я озвучил ответ.

— Можно и так. Изначальную формулу пришлось немного скорректировать, иначе она убивала бы каждого третьего. Сам понимаешь, людям непросто поверить, что перед ними находится живое божество.

Тот щёлкнул языком и с лёгкой задумчивостью, проговорил.

— Как же ты первого то смог отыскать?

Вспомнив обстоятельства знакомства с Лерой, я машинально улыбнулся.

— Очень просто. Представь, что вы значит проводите обряд вызова древнего бога, а потом на ваших глазах оживает свежий труп…

Князь удивлённо моргнул. На секунду задумался. А потом зашёлся диким хохотом. Через пару секунд к нему присоединился и я. Последней приступ веселья зацепил Нахву. Вот Прохор отчего-то остался тих и задумчив.

Отсмеявшись, патриций осушил бокал и потянувшись за бутылкой, глянул в мою сторону.

— Раз ты бог, значит уже понял, к чему я веду.

Оболочка с каркасом чувствовали себя намного лучше, так что я попросил Сандала тоже притащить мне бутылку вина и бокал. Заодно и адъютанту. А то как-то он слишком хмур.

— Я тебе не прр-р-рислуга!

Несмотря на недовольный рык, дракон молнией домчался до винного погреба, потом заглянул на кухню и уже через пару секунд материализовал рядом со мной бутылку вину и бокал. Повторив то же самое для Прохора.

Оболенский задумчиво посмотрев на это дело, покосился на ёмкость, из которой наливал себе напиток и уважительно кивнул.

— Удобно, что сказать. Даже ходить никуда не нужно. Умел бы он ещё так с женщинами.

Моего спутника Ратибор видел, так что прекрасно понял, кто принёс напиток. А вот Сандал на момент материализовался в воздухе, немедленно рыкнув.

— С женщинами я тоже отлично спрр-р-равлюсь.

Вернулся в призрачный облик, рванув к выходу, но сразу же вернулся и издал ещё один рык.

— Тонна клубники за одну. Корр-р-ролевской крр-рр-рови — пять тонн! Нет, десять!

Когда тот наконец улетел, на лице патриция отображалось вполне искреннее изумление. Которое быстро сменилось задумчивостью. Отпив вина, он забормотал.

— Так, это если сложить трёх принцесс и пятерых баронесс, получится двадцать тонн. Хм. А как думаешь, за княжну он сколько попросит? Кровь вроде и не королевская, но и не баронский род всё же.

В голове появилась картинка массового исчезновения дев, которые после обнаружатся в гостях у Оболенского. А потом нарисовался и образ опытных Одарённых, которые смогут обнаружить энергетический след Сандала, если приложат достаточно усилий. В том, что женский пол будет с князем по собственной воле, я не сомневался. В крайнем случае, он попросту отправит их домой. Но такой расклад маловероятен — леди у него наверняка задержатся. Что не помешает их семьям устроить полноценный скандал.

— Эту затею лучше сразу отбросить — предупреждаю заранее. А что до вопроса, который мы обсуждали, я могу принять тебя в свиту. И у тебя появится шанс войти в пантеон богов, которые станут биться за этот мир.

Тот молча ждал продолжения, понимая, что за этим последует что-то ещё. Я же, секунду помолчав, действительно заговорил снова.

— Но нужно понимать — я сражаюсь не за Российскую империю и не за Рюриковичей, а за всё человечество. Дарья и Алексей неплохие люди. Если у них появится проблема, я безусловно, помогу, как это уже не раз делал. Тем не менее, моя цель, это спасение всего мира.

Ратибор слабо усмехнулся.

— Я понимаю. Вот что пока не совсем ясно, как именно его спасать.

Наполнив свой бокал, я дал вполне искренний ответ.

— Честно говоря, я сам пока не представляю. Что точно понадобится — сильный отряд, состоящий из богов. И техники, позволяющие путешествовать между мирами.

Князь склонил голову набок.

— А как же тот Эшмун, что прятался в Стамбуле? И Основатель?

В голове снова зарычал Сандал, обещающий им обоим смерть, а я чуть дёрнул плечами.

— Доберёмся и до них. Ловушки, которые активировались в Египте, это и есть план Основателя. Но теперь, когда хранилища душ запечатаны, использовать эту схему не выйдет. Уверен, из Индии он скорее всего сбежал. Раз Умай его почувствовала, то и он должен был уловить внимание бывшей богини. В противном случае, не так уж этот Основатель силён.

Смертный издал короткий смешок.

— Новости про Египет сейчас повсюду. Даже если он до этого оставался на месте, то теперь точно в бегах. Любой человек, укрывающийся от кого-то, поступил бы именно так, узнав, что часть его плана неожиданно приведена в действие.

Секунду помолчав, добавил.

— Но вот найти его нужно. И прихлопнуть. Да и Эшмуна твоего, тоже было бы неплохо отыскать.

Теперь настал мой черёд усмехаться.

— Эшмун как раз ваш. Версия, что была в моём мире, давно мертва.

Патриций тихо хмыкнул.

— А вот с мирами, как это работает вообще?

Судя по всему, он пока ещё раздумывал над принятием присяги, так что возвращаться к этому вопросу я не стал. Вместо этого вспомнил то, что видел среди воспоминаний Вьерана.

— Насколько я понял, существует масса вселенных, в которых имеются похожие миры. И если взять каждый отдельный мир, например наш, то он может сообщаться с другими, такими же. Грубо говоря, ты можешь отправиться в иную версию Земли, но больше никуда не попадёшь.

На мгновение замолчал, прикидывая, как максимально сжато изложить свою теорию и продолжил.

— Каждая версия одного мира, это что-то вроде точки соприкосновения. Место, в котором пересекаются разные вселенные. Возможно из-за того, что здесь есть разумные виды, которые способны обращаться с силой. А может из-за чего-то ещё. В любом случае, все эти точки расположены в одном, громадном скоплении.

Ратибор кивнул и заговорил сам.

— А скоплений множество, как и миров в них. И кто-то научился вырывать точки пересечения из одной такого массива, чтобы перетаскивать в другой, поближе к своему месту обитания, чтобы можно было до них спокойно добраться. Правильно я понимаю?

Я утвердительно наклонил голову.

— Пока картина выглядит именно так.

Несколько секунд все помолчали. А потом Оболенский вернулся к прежней теме.

— По поводу присяги и всего остального. Я согласен. Раз ради спасения мира надо стать богом, кто я такой, чтобы с этим спорить?

Формулировка снова вызвала взрыв хохота. Даже Прохор в этот раз улыбнулся.

Сама процедура много времени не заняла — пара минут и в разуме Оболенского возникла божественная печать, а сам он, заявив, что особо ничего не изменилось, опрокинул ещё один бокал вина.

Дальше мы отдыхали. Действовать всё равно было нельзя — мой каркас всё ещё восстанавливался, да и остальные после боя были изрядно вымотаны. Потому я ограничился контролем ситуации и отдачей распоряжений при помощи дарфона.

Египетский паша, в дворце которого мы сейчас находились, любезно предоставил нам целое крыло, чем мы и воспользовались после пары часов отдыха в бассейне. Правда не обнаружили еды, но эту проблему решил Сандал, притащив блюд с кухни ближайшего ресторана и оставив им в оплату немного золота. Едва ли не поклявшись, что воровал его не у паши и вообще, раньше оно принадлежало нехорошему человеку.

Оболенский охотно делился родовыми секретами — и про амброзию, и про характер своей силы, и про родовую башню. Он упоминал всё это и во время первой беседы, но сейчас излагал куда детальнее.

В какой-то момент, к общему веселью присоединился Гифер. Сначала с несколько настороженной миной, но после нескольких бутылок вина, разбавленных той самой амброзией, титан изрядно повеселел и принялся отпускать шутки про эллинов и диких варваров. Периодически добавляя, что не относит к последним римлян.

Когда запасы амброзии подошли к концу, мы снова вернулись в бассейн, куда Оболенский притащил пару милых египтянок. В ответ на вопрос о том, откуда они взялись, переадресовал меня к Сандалу. А сами девы, едва ли не хором заявили, что желают остаться и делают это полностью по доброй воле.

Я вроде бы всё отлично помнил. Вплоть до момента, когда в очередной раз проверив дарфон, рухнул на постель и провалился в сон.

Но проснувшись, я обнаружил в кровати элемент, которого вчера вечером точно не было. Если быть ещё более точным — почувствовал. Сложно не заметить того факта, что на твоей груди тихо сопит обнажённая женщина.

Глава XXI

Бонусная глава от Найхвы)

* * *

Открыв глаза, я сразу же уткнулся взглядом в золотые волосы. Надежда на то, что это одна из тех египтянок, которых к концу вечера стало куда больше десяти, не оправдались. На мне разлеглась океанская богиня.

Правда, я совершенно не помнил, как она появилась. Потому как спать я точно ложился один.

Стоило мне шевельнуться, как та заёрзала, устраиваясь поудобнее. А в ответ на вторую попытку приоткрыла один глаз и сонно заявила.

— Ты можешь лежать спокойно? Неудобно же.

Подтянулась повыше, улёгшись на мой корпус грудью и снова смежила веки. Я же, справившись с лёгким шоком от её непринуждённости, решил прояснить ситуацию.

— Ты как здесь вообще оказалась?

Дева что-то недовольно пробурчала, явно не желая выныривать из сонного состояния. Пришлось прибегнуть к радикальным методам — плавно сдвинуть её с себя, одновременно поднимаясь на подушке.

На этот раз она распахнула оба глаза. Потянулась, наполовину выбравшись из под одеяяла и зевнув, укоризненно глянула на меня.

— Ну кто встаёт в такую рань?

Бросив взгляд в окно, я тихо хмыкнул.

— Солнце уже давно встало. Пара часов и настанет время обеда.

Оценив состояние своего тела, на котором не обнаружилось одежды, посмотрел на богиню, которая так и не подтянула одеяло, чтобы прикрыться.

— Повторю свой вопрос — как ты тут оказалась?

Найхва повернула ко мне голову и чуть нахмурилась.

— Зашла. Разделась и легла спать. Не хотелось ложиться одной. А на тебе полежать можно. Приятно. Тёпленько.

Пока я переваривал информацию, она уже продолжила.

— Вчера мы переплели потоки силы. В моём мире это много значит.

В голове послышался гулкий рыкающий смех Сандала, которому иронично вторил Мьёльнир. Оба спутника были в прекрасном расположении духа — одному вчера вчера всё-таки доставили клубнику, поиском которой озаботилась одна из египтянок, которых дракон притащил Оболенскому. Названивала по дарфону до тех пор, пока к дворцу паши не примчалась пара геликоптеров, загруженных ягодой. А второй сожрал такое количество сладостей, что хватило бы на пару когорт.

Выбравшись из под одеяла, окинул комнату взглядом в поисках одежды и принялся облачаться. Натянув штаны, всё же глянул на на деву и уточнил.

— Что именно это значит?

Та довольно улыбнулась.

— Ну-у… Теперь мы связаны. Если сила двух богов, что не родственники друг другу, соприкоснулась, это считается теснейшими узами. Куда более важными, чем развлечения плотских оболочек.

Помедлив, добавила.

— Ты кстати не в настроении? Вчера хотелось тебя разбудить, но ты так мило спал, что я не стала.

Кашлянув, я набросил на себя рубашку. Снова посмотрел на океанскую богиню.

— У тебя партнёры в том вашем мире были?

Та аж взбодрилась. Приподнявшись, уселась в постели, оперевшись о подушку и прикрыв одеялом бёдра. Недовольно прищурилась.

— Я дочь бога. Наследница великого океанского престола. Ты сам то как думаешь?

Застегнув последнюю пуговицу, я устремил на неё пристальный взгляд.

— Так были или нет?

Секунд пять мы молча смотрели друг на друга. Потом она отвернулась в сторону, уставившись в окно.

— Двое. Мне всего двадцать два! Думала, ещё успею. А потом прилетели эти огненные морские гребешки и миру настал конец.

Вздохнув, я мысленно рявкнул на спутников, заставляя их прекратить заливаться смехом, который отдавался в моей голове. Вместо этого приказал Сандалу слетать к центру Каира и проверить, как там дела. А Мьёльниру поручил заняться созданием артефактов. От защитных, которые способны выставить временный барьер, до боевых, при помощи которых получится атаковать противника. Резерв божественной мощи восстановился — вот её туда и залью. Как показал вчерашний бой, они могут ещё как пригодиться.

Закончив разбираться с этой парочкой, вернул внимание на чуть смущённую Найхву, которая сидела в кровати, кусая нижнюю губу.

— На будущее — если жаждешь от кого-то близости, то стоит не спрашивать, а начинать действовать. А теперь поднимайся, на сегодня у нас ещё масса дел.

Дева немедленно фыркнула.

— Не так уж я и жаждала! Подумаешь.

Соскользнув с кровати, развернулась ко мне спиной и принялась одеваться. Я же, после недолгого размышления, отправился в дворцовые коридоры. Развлечение, это конечно, неплохо. Но если уж на то пошло, то личные отношения надо как-то урегулировать, не допустив конфликта в свите. И поговорив с Кристиной. Именно она явилась за мной к родовой цитадели Абэ и по сути, спасла жизнь. Учитывая, какую реакцию запустил родовой алтарь японцев, я вполне мог погибнуть.

Спускаясь вниз, достал из кармана дарфон и обнаружил массу сообщений. В основном от Кристины — рыжеволосая отправляла детализированные отчёты по всем направлениям, плюс коротко информировала о новостях.

Ничего критичного важного и нового не произошло. Разве что по Болод этим утром нанесли ещё пару ударов. Олег уже вернулся на территорию Цин и его призрачные разведчики зафиксировали местоположение двух структур, которые можно было назвать полевыми штабами основных группировок монгольской армии. Оба были полностью уничтожены, что ещё больше затормозит продвижение войск рода Болод.

Сами они уже выступили с заявлением о недопустимости вмешательства в конфликт третьих сил. Мол, они сражаются с целью восстановления исторической справедливости. И если Маховы продолжат наносить удары по их территории, то неизбежно станут стороной конфликта. Как и род Афеевых, который является их сюзереном. Более того — грозили войной и всей Российской империи.

Наивные смертные. Как можно подумать, что формулировка «дайте нам захватить соседей и устроить у них кровавую бойню» сработает, если её обосновать историей? Тем более они в курсе, что на Дальнем Востоке находится цитадель римского бога. Лаптев далеко не идиот и наверняка уже давно понял, что к чему.

Ещё Кристина сообщала, что в Стамбул и Каир вылетели группы специалистов по работе с прессой. Они выступят от имени рода на интервью, подчеркнув роль духа-покровителя Меркурия.

Помимо этого была масса важных, но не сильно критичных отчётов — план строительства храмов на территории северного Китая, соглашение с Оттоманской Портой об открытии трёх первых представительств духа-покровителя Меркурия, договор о союзе с новым королём Польши, финансовые выкладки Куана Ли со статистикой нашего банка и проект союзного договора между японскими кланами, родом Ли и Афеевыми. К которому она сейчас пыталась привлечь и вьетов. Это обеспечит относительную стабильность в регионе Тихого океана. Как минимум, заставит всех надолго забыть о нападении на любого из членов союзного пакта.

Плюс, была записка о возможностях устройств, которые разрабатывали арабы Измайлова, к которым потом присоединился и Олег. Прототип был полностью готов к испытаниям. Причём они сконструировали не только его, но и целый набор дополнительных устройств, которые можно было использовать вместе с основным. Для автоматической печати бумаги, перевода документов в «электронный вид», что видимо означало формат, используемый дарфонами и так далее. Ещё был целый раздел про дарнет и какие-то «сервера», но в нём было такое обилие технических выкладок, что я решил пока отложить в сторону. Хотя, по словам Олега, этот момент был одним из самых важных. Мол, производство и продажа устройств могут принести сотни миллионов и даже миллиарды. А вот создание ведущих проектов в дарнете, по мере его популяризации и развития, превратит Афеевых в самую богатую фамилию этого мира.

Разработка заняла столько времени, потому что основную массу плетений приходилось разрабатывать с нуля. Сами техники были известны и прозрачны — любой артефактор мог при желании проверить устройство и посмотреть, как оно изготовлено. Комбинация, которая обеспечивали связь была сложной, но в то же время вполне доступной для изучения. Как минимум, для того, чтобы проверить её целостность. В теории, изменения гна уровне производства были невозможны. Но всегда могли найтись высокопоставленные умельцы, что решили бы создать партию дарфонов, с которых можно перехватывать информацию и незаметно разбавить ими общую массу, подсунув нужным фигурам. Чтобы это исключить, род создавший устройства, распространил схему плетения повсюду. По сути, дав доступ всему человечеству. А на заводах, что выпускали их по лицензии присутствовали представители этого самого рода, что происходил из инков.

Оригинальная схема исключала перехват, соединяя устройства напрямую и передавая информацию множеством разрозненных пакетов через энергетическое поле. В теории, какие-то из них можно было перехватить. Но они не несли в себе ровным счётом никакого смысла. Отдельные буквы, вырванные из разных слов или обрывки фраз, если шла беседа. Да и перехват даже одного такого пакета, который создавал искажений энергетического фона не больше, чем самый слабый артефакт, был крайне сложной задачей. Не говоря уже о том, чтобы поймать их все.

Оттого все и были настолько уверены в своих дарфонах. Тем не менее, сама схема плетения была запатентована инками. А потому, всё приходилось разрабатывать с нуля. Это бы заняло массу времени, если бы не помощь Мьёльнира. С момента обретения Олегом «искры», у спутника появилась возможность опосредованной связи с новым богом. И почти всё свободное время, эти двое уделяли разработке техник, которые позволили бы функционировать новой технике.

Как итог — целый набор готовой продукции, которую предполагалось презентовать в самом ближайшем будущем. После чего запустить в производство. Каналы сбыта в Азии у нас уже были, а постепенная экспансия Куана Ли откроет такие в Европе. К тому же, после того, как люди опробуют новые устройства, они сами будут выстраиваться в очереди. Все необходимые патенты уже оформлены — конкурентов у рода Афеевых не будет. У Измайлова вышло запатентовать даже идею дарнета, что привело Олега в настоящий восторг.

Оказавшись в гостиной первого этажа, я обнаружил на диване Оболенского, по обеим сторонам которого сидели две юные девы, ожесточённо конкурирующие за внимание кавалергарда и убрал дарфон в карман. Сам князь, довольно усмехнулся.

— Слышал последние новости? В Каире нас оказывается называют героями? Там чуть ли песни придумывают в нашу честь.

В сознании сразу же прозвучал рык Сандала.

— Только я могу прр-р-ридумывать хорошие песни!

Подавив улыбку, я опустился в кресло и бросив взгляд на служанку, которая замерла около стены, восхищённо рассматривая патриция, попросил принести кофе. Потом глянул на самого князя.

— Это после того, как мы разнесли половину центра города?

Счастливое выражение лица на момент размылось и сквозь него проступила грусть, но это продлилось всего секунду — потом Оболенский вновь засиял.

— Если бы не мы, то вырезали бы всех. А с тем отребьем справиться иначе было нельзя.

На самом деле можно. Но для такого понадобились бы новые техники, подходящие для боя с подобными врагами. Божественные плетения были мощными, но мы не так часто сражались с их помощью. По той причине, что большинство противников из числа иных пантеонов, располагали неплохой защитой. Битва на расстоянии могла затянуться надолго и не закончиться ничем — у противника всегда оставался отличный шанс удрать. Оттого, боги предпочитали схватку при помощи оружия.

Единственное исключение — если речь шла о столкновении кого-то вроде Юпитера с божеством несоизмеримо меньшей силы. Но и тогда, отец редко применял что-то, кроме излюбленных молний. Как правило, этого с лихвой хватало, чтобы уничтожить практически кого угодно.

Увидев, как одна из египтянок, навалившись на князя грудью, пытается скормить ему печенье, я осторожно уточнил.

— Претензий со стороны их семей не поступало?

Тот изумлённо приподнял брови.

— Каких? Каждая получила официальное приглашение на бумаге с моим оттиском силы. И вопросом, желает ли она прибыть на пир по поводу выигранной битвы за Каир, который проходит во дворце паши. Тех, кто соглашался, твой дракон переносил сюда. Отказавшихся оставлял дома. Всё просто и честно.

Интересно, а как они послания составляли? И кто этим занимался? Хотя, скорее всего Мьёльнир. Ему ничего не стоило превратить ручку в артефакт, который самостоятельно пишет на бумаге, а потом при помощи силы запечатать конверты. Стоило признать, Ратибор быстро нашёл с ними общий язык.

Сам он, всё-таки сжевал печенье и прошептав на ухо египтянке нечто такое, от чего её лицо стало изрядно смущённым, отстранился от девушек.

— Когда вылетаем? И куда?

В помещение вошла служанка, которая несла поднос с кофе, а по лестнице вихрем слетела Найхва. Порхнув по полу, пронеслась через гостиную, по пути подцепив чашку пальцами. И оставив ошелломлённую деву из прислуги, стоять на месте, опустилась в кресло, что стояло справа от меня. Сделав глоток напитка, обвела нас взглядом.

— О чем говорите, что обсуждаете?

Я намекающе кашлянул и богиня покосилась на меня. Не отрывая взгляда, снова отпила кофе.

— Что?

Я указал взглядом на чашку, а она пожала плечами.

— Кофе отличный, если ты про это хотел спросить. Очень вкусный. Ты бы себе тоже попросил сделать.

Наблюдающий за сценой Ратибор фыркнул в густые усы, а я невольно усмехнулся. Впрочем, чего я хотел? Двадцать два года. К тому же это не богиня, которой приходилось пробиваться к вершинам власти самостоятельно, выживая среди сверстников и неся им смерть. Наследница одного из самых могущественных богов мира, которой никто и никогда не смел угрожать. Как минимум до того момента, как к ним заявились драконы.

Кофе я всё же попросил. Не отбирать же чашку у девы. Да и выпила она уже больше половины. Сама же океанская богиня, после очередного глотка, лукаво на меня покосилась.

— А если кто-то заберёт и вторую твою чашку, этого будет достаточно для сурового наказания?

Несмотря на запрет, Сандал не выдержал — в голове зазвучал его рокочущий смех. Тогда как я пожал плечами.

— Смотря о каком наказании идёт речь.

Та чуть поморщилась и с деланной грустью вздохнула.

— Зануда. И как таким можно быть?

Кавалергард задумчиво подкрутил правый ус и напомнил о своём вопросе.

— Смотритесь вы прекрасно, но мне всё же интересно, куда и когда мы полетим?

Вопрос на самом деле был сложным. Имелся Стамбул, где меня ждал исторический музей — что-то подсказывало, герою битвы за Каир, в такой мелочи, как посещение культурного объекта, не откажут. Ещё Индия, куда было бы неплохо слетать на разведку. Версаль с третьим кольцом Сета — изначально именно он находился в списке после Стамбула. А люди Волконских, по идее должны были вот-вот взять кровь у родственников виконта Элье и по-хорошему, с ними стоило встретиться, чтобы забрать её и попытаться отыскать Основателя.

Не говоря о том, что на Востоке до сих пор шла война и не мешало бы обеспечить полный разгром Болод, вырезав их всех. А заодно прикончить Лаптева. Конечно, имелись ещё два крупных осколка «искры» в Мраморном море, но их я заберу в любом случае, куда бы не полетел.

— Надо подумать. Сложно вот так сходу определиться.

Тот кивнул. И чуть помолчав, добавил.

— До меня, к слову, дошли слухи странные.

Я вопросительно приподнял брови и через пару секунд Оболенский продолжил.

— Княжич из Трубецких вчера к Кудашевым отправился. Не знаю уж, зачем, но были у него там дела какие-то. Да так и не вернулся до сих пор. Дарфон не отвечает, артефакты не срабатывают. Его Сиятельство собирается сам Кудашевых навестить, да спросить, куда сын его делся.

Князя Трубецкого я помнил хорошо. Вот Кудашев отпечатался в памяти смутно, но сильным Одарённым он точно не был. Да и в целом, входил в группу поддержки триумвирата Гагариных, Дивеевых и Засекиных. Фигура из второго эшелона. Представить себе, чтобы такой мог войти в конфликт с Трубецкими, довольно сложно. Не говоря уже о предположении, что у него хватило сил справиться с княжичем.

— Надо бы отправить туда кого-то. Проследить за встречей, а заодно всё выяснить.

Патриций о чём-то задумался, а в моём кармане звякнул дарфон. Сообщение от Кристины. Я чуть было не убрал аппарат в карман, чтобы посмотреть потом, но взгляд вовремя зацепился за слово «срочно», что стояло первым. Особая пометка для посланий, которые требуется читать безотлагательно.

Стоило его открыть, как стала понятна и причина важности.

«Франки только что заявили о наличии у рода де Блуа собственного духа-покровителя. Уральское Гнездо кипит — час назад что-то изменилось и оттуда прут новые твари, намного сильнее прежних. Егоров говорит, через порталы такой мощью тянет, что при открытии новых, трясёт землю в округе. Просит помощи. Сам не удержится.»

Я поднял голову на Оболенского, собираясь сообщить новости, но тут в углу комнаты проявилась призрачная фигура. Материализовалась всего на момент, но я узнал её фон — конструкт Вьерана, которого считали патриархом Рюриковичей. Разговаривать он в этот раз не стал — сразу же исчез. Оставив после себя лист бумаги, который кружа в воздухе, медленно опускался на пол.

* * *

Конец 12 части.

Сандал с Мьёльниром ждут вас на страницах новой книги) Вот здесь: https://author.today/reader/317281

P. S.: Найхва тоже краем глаза выглядывает из-за угла)

Content

Возвышение Меркурия. Книга 12

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI