Сэндс Линси

Бессмертный, который любил меня

Линси Сэндс

Бессмертный, который любил меня

Аржено — 21

Глава 1

Шерри что-то бормотала себе под нос. Она ненавидела налоги. А еще больше она ненавидела платить их.

Фыркнув от отвращения, она подсчитала сумму, которую ей придется заплатить в этом квартале, сохранила программу и уже собиралась выключить компьютер, когда дверь ее кабинета распахнулась. Рассерженная Шерри подняла голову, готовая наброситься на служащего, который ворвался без стука. Но вместо этого слова застряли у нее в горле, а ее глаза расширились от удивления, уставившись на миниатюрную блондинку-подростка, которая ворвалась и захлопнула за собой дверь кабинета.

Девушка мельком взглянула на нее, ее взгляд скользнул по комнате, чтобы найти окно, выходящее на магазин. Кабинет располагался на высоте восьми ступенек от первого этажа, так что из него открывался прекрасный вид. Увидев окно, малышка тут же присела на корточки, а потом подошла к нему, подняла голову и с тревогой посмотрела на магазин.

Брови Шерри поползли вверх, и она сказала: — Это одностороннее зеркальное стекло. Никто в магазине тебя не увидит.

Девушка огляделась и нахмурилась. — Ш-ш-ш.

— Прошу прощения? — сказала Шерри, недоверчиво усмехнувшись при виде такой наглости девушки. Выражение ее лица стало серьезным, и она мрачно сказала: — Я предлагаю тебе объяснить причину твоего пребывания здесь, или убраться.

Вместо того чтобы поставить ее на место, эти слова лишь заставили незнакомую девушку нахмуриться, она повернулась, а затем сосредоточила пару самых удивительных глаз на Шерри. Они были странного серебристо-зеленого цвета, и, казалось, интенсивно светились.

Пойманная взглядом этих красивых и необычных глаз, Шерри позволила ей на мгновение задержаться на ней, главным образом потому, что сама смотрела на незнакомку, но потом, изогнув брови, спросила: — Ну? Ты собираешься просто сидеть там и пялиться на меня или объясняться?

Вместо ответа, девушка хмурилась и спросила: — Почему я не могу прочитать тебя?

Короткий недоверчивый смешок сорвался с губ Шерри, но когда девушка в замешательстве уставилась на нее, она рассудительно сказала: — Может, потому, что я не книга.

Девушка никак не отреагировала. Она по-прежнему почти сердито смотрела на нее. Устав думать о ней как о неизвестной девушке, Шерри резко спросила: — Как тебя зовут?

— Стефани, — ответила она почти рассеянно, глядя на нее, как на насекомое под микроскопом. Осмотр внезапно закончился, когда из динамика в углу кабинета Шерри раздался звонок. Он объявил, что входная дверь магазина открыта. Видимо, поняв это, Стефани повернулась, чтобы снова посмотреть на магазин, и быстро присела на корточки, так что только макушка ее головы торчала из-под подоконника.

— Я же говорила, что это одностороннее отражение, — раздраженно сказала Шерри. — Они не видят…

— Ш-ш-ш, — прошипела Стефани, не оглядываясь, просто подняв руку ладонью вверх, требуя тишины.

Шерри невольно подчинилась молчаливому приказу. В этой девушке было что-то особенное, внезапная тишина и напряжение, присутствовавшие ранее, теперь только усилились. Это заставило Шерри нахмуриться и посмотреть мимо нее на магазин за односторонним зеркалом. Шерри увидела, что в магазин вошли четверо мужчин

Использование слова «вошли» было несколько обманчиво. Это было бы нормально, если бы они просто вошли, она бы просто заметила их появление, а затем обратила свое внимание на подростка в своем офисе. Но в этих людях не было ничего нормального.

Всем четверым вошедшим было на вид лет двадцать пять. У всех были длинные темно-русые волосы. У одного мужчины они были собраны в конский хвост, другой действительно закрутил их в пучок, а третий сделал из них длинные заостренные спицы, торчащие из головы, как ежи. Но у вожака, или, по крайней мере, у человека стоящего впереди, была густая спутанная грива, делающая его похожим на льва.

Чувствуя неладное, Шерри наблюдала за мужчинами. Они были одеты в джинсы и футболки, которым не помешала бы стиральная машинка. И они не столько шли, сколько подкрадывались. В них было что-то хищное, что заставляло ее чувствовать себя газелью на самолетах Серенгети и благодарить судьбу за то, что они по ту сторону зеркального стекла.

Не сознавая, что она встала и медленно подошла к девушке, Шерри с трепетом наблюдала, как вожак поднял голову и глубоко вдохнул воздух, принюхиваясь, как хищник, о котором она думала. Затем он кивнул, опустил голову и огляделся, чтобы спросить: — Где девушка?

Удивительно, но полдюжины покупателей в магазине продолжали изучать посуду, за которой пришли, вероятно, даже не подозревая, что он обращается к ним или к какой девушке. Шерри сомневалась, что кто-нибудь, кроме ее служащих, заметил появление девушки, а поскольку они были заняты клиентами, то, возможно, и они не заметили.

Когда никто не обратил на него внимания, мужчина нахмурился и оглянулся на своих людей. Последний мужчина, с прической похожей на ежа, все еще стоял в открытой двери магазина. Теперь он вошел полностью и захлопнул дверь, заставив колокольчик над дверью, бешено звенеть. Когда звуки умолкли, затих и магазин. Теперь все взгляды были устремлены на четверку, и воздух, казалось, наполнился внезапной настороженностью, которую Шерри не только почувствовала, но и ощутила на себе.

— Спасибо за внимание, — любезно произнес вожак и снова двинулся вперед. Пройдя с полдюжины шагов, он снова остановился, на этот раз перед одной из сотрудниц, которая помогала молодой женщине, державшей маленькую девочку за юбку.

Шерри затаила дыхание, когда рука мужчины внезапно метнулась в сторону и схватила мать за ворот свитера. Он даже не смотрел на нее, когда схватил и дернул вперед. Только тогда он повернул голову к ней, почти касаясь носом ее носа, и спросил: — Где…?

Шерри почувствовала, что еще больше напряглась, когда он внезапно замолчал на полуслове. Она прикусила губу, волосы на затылке встали дыбом, когда он снова вдохнул, на этот раз глубже. Шерри не знала почему, но это действие заставило ее волноваться за женщину, особенно когда он слегка вздрогнул, выдохнув.

— Ты беременна, — объявил он с улыбкой на губах. Опустив голову, он провел носом по горлу женщины и снова глубоко вдохнул. Затем он издал счастливый вздох и объявил: — Я люблю беременных женщин почти так же сильно, как и как невылеченных диабетиков. Все эти гормоны, циркулирующие в крови… — Он отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо, когда продолжил: — Это мощный коктейль.

— Черт.

Шерри моргнула и, оторвав взгляд от картины внизу, посмотрела на Стефани, с удивлением обнаружив, что на мгновение забыла о девушке.

— Кто? — спросила Шерри, на этот раз инстинктивно шепотом. Она не знала, кто эти люди и что происходит, но все ее внутренние тревожные колокола звенели, предупреждая об опасности. Что-то очень плохое происходило, и она инстинктивно знала, что дальше будет только хуже.

Стефани закусила губу и огляделась. — Есть ли запасной выход в этом месте?

— Эта дверь ведет в переулок за магазином, — тихо призналась Шерри, указывая на дверь, ведущую вниз еще на восемь ступенек в задней части ее офиса.

Шерри не винила девушку за желание сбежать. Она хотела сделать это сама, но не могла, потому что ее служащие и клиенты были полностью во власти мужчин, заполнивших ее маленький магазинчик. Словно четыре льва сидели в загоне, полном ягнят. Хотя она предполагала, что это было неправильная аналогия. Все знали, что охотится львица, а не лев. Волки, вероятно, были лучшим описателем для этих людей.

— Ты случайно не припарковала машину в переулке? — с надеждой спросила Стефани.

Шерри молча смотрела на нее. Она слышала вопрос, но не видела, как шевельнулись губы девушки. — Что?

— Машина? — прошипела девушка, на этот раз, шевеля губами.

— Нет. Я езжу на метро, — тихо призналась Шерри. Большинство людей в городе, а не платить непомерные сборы за парковку.

Девушка печально вздохнула и снова посмотрела на драму, разыгравшуюся по другую сторону зеркального стекла.

Шерри проследила за ее взглядом. Вожак теперь прижимал молодую мать к кассе, его тело склонилось над ней, но все, что он делал в данный момент, это обнюхивал ее шею, как собака. Это было странно и даже могло бы показаться забавным, если бы Шерри не заметила нож, который он достал из кармана и раскрыл.

— Вот дерьмо, — выдохнула она.

— Да, — пробормотала Стефани. — Машина сделала бы все намного проще.

— Что проще? — спросила Шерри рассеянным голосом, наблюдая, как мужчина провел лезвием от живота беременной женщины к ее горлу. Женщина никак не реагировала. Ее лицо ничего не выражало, как и лица остальных в магазине. Даже ее ребенок просто стоял там с пустым выражением лица и безразличием. Единственными людьми в магазине, у кого было хоть какое-то выражение лица, были вожак и его люди. Предводитель улыбался мягкой, почти милой улыбкой, в то время как трое мужчин, которые могли бы быть его братьями, широко улыбались, и она бы назвала это предвкушением.

— Тебе лучше бежать, — мрачно сказала Стефани, закрывая дверь, ведущую в магазин.

— Я никуда не побегу, — сказала Шерри, ее слова были резким, несмотря на ее усилия, чтобы сохранить тон мягким. — Я звоню в полицию.

— Полиция не может им помочь, — мрачно сказала девушка, подходя к тяжелому шкафу в углу и перенося его вниз по лестнице, чтобы поставить перед дверью, которая вела в магазин.

Шерри была так поражена, что просто уставилась на нее. Картотечный шкаф был высоким, с четырьмя ящиками, набитым бумагами и квитанциями. Он весил тонну. Она сомневалась, что смогла бы толкнуть или протащить его по полу, не говоря уже о том, чтобы поднять, как пустую корзину для белья, как только что сделала девушка. Она пыталась понять, как Стефани это сделала, когда движение внизу привлекло ее внимание к магазину. Вожак внезапно отпустил беременную женщину и отступил назад.

Может быть, он собирался уйти. Смутная надежда едва успела сформироваться в ее сознании, когда он схватил одну из мисок с соседнего прилавка и вручил ее и нож беременной женщине и сказал приятным голосом: — Это такое грязное дело, а на мне моя любимая футболка. Почему бы тебе не сделать все самой? Наклонись вперед, поставь миску на стойку, чтобы она была под горлом, и разрежь шею, чтобы из нее потекла кровь.

— Сумасшедший сукин сын… — начала Шерри и чуть не прикусила язык, когда молодая мать, все еще без всякого выражения на лице, сделала именно то, что он предложил. Она повернулась, наклонилась над стойкой, поставила миску на стойку служащего, наклонилась так, чтобы ее шея оказалась над миской, и перерезала себе горло.

— Черт, — выдохнула Шерри, с трудом веря, что женщина только что это сделала. — Я звоню в полицию.

— Нет времени, — прорычала Стефани, хватая ее за руку. — Он контролирует этих людей. Разве ты не видишь, это? Думаешь, эта женщина действительно хотела перерезать себе горло?

— Но полиция…

— Даже если они доберутся сюда до того, как Леониус закончит, они просто станут частью бойни. Единственный способ спасти этих людей — увести Лео и его мальчиков отсюда… и для этого мне нужно привлечь их внимание, а затем бежать, как черт.

— Тогда мы привлечем их внимание и убежим, — твердо сказала Шерри, спускаясь по ступенькам, чтобы отпереть и открыть заднюю дверь. Ни за что на свете она не позволит подростку справиться с этим в одиночку. Ради Бога, она всего лишь ребенок. Шерри как раз заметила дверной упор, чтобы удержать дверь открытой, когда громкий треск заставил ее резко обернуться. Она как раз успела увидеть, как ее стул проплыл сквозь одностороннее зеркальное стекло и скрылся из виду. Стефани пробила стекло насквозь.

Шерри поспешила обратно на лестницу, чтобы посмотреть на магазин. Стул никого не задел, но шум определенно привлек внимание мужчин в другой комнате. Больше никто даже не оглянулся, но все четверо теперь смотрели на них через отверстие.

Стефани быстро бросилась к Шерри, крича: — Беги!

Крик едва достиг ее ушей, когда Стефани пронеслась мимо нее, поймав ее за руку и чуть не сбив с ног, развернувшись. В следующее мгновение ее потащили вниз по лестнице и выволокли за дверь. Стефани, должно быть, выдернула упор, когда они пробегали мимо, потому что дверь захлопнулась за ними.

Девушка была быстра. Нечеловечески быстра. Шерри двигалась так, как никогда в жизни. Адреналин подхлестнул ее, и ноги, казалось, едва касались земли, но подросток все еще почти сбивал ее с ног ее собственной скоростью. Это был короткий переулок, но они едва преодолели половину его, когда громкий треск привлек ее внимание. Бросив взгляд через плечо, она увидела мужчин, мчащихся за ними.

Сердце Шерри подпрыгнуло. Как и девушка, они были быстры. Слишком быстры. Она никогда не убежит от них. И она просто сдерживала Стефани.

— Уходи! — закричала она, тряся рукой, чтобы вырваться из рук девушки. — Я просто задерживаю тебя. Оставь меня и беги!

Стефани посмотрела на мужчин, догонявших их, снова посмотрела вперед и сделала именно это. Она отпустила Шерри и бросилась к выходу из переулка.

Шерри была рада этому. Это было то, что она сказала ей сделать, и в то же время внезапно оказаться наедине с этими гиенами, кусающими ее за пятки, было душераздирающе страшно. Несмотря на страх или, скорее, из-за него, Шерри удалось прибавить скорость, но это было все равно, что пытаться обогнать спортивную машину. Невозможно. Шерри надеялась только на то, что они обойдут ее и погонятся за девушкой.

Как только она об этом подумала, Шерри начала беспокоиться, что они именно так и поступят. Она не могла оставить девушку на их не слишком нежное попечение, не попытавшись хотя бы замедлить или остановить их. С этой мыслью она огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь ей. В узком переулке перед ней стояли только два мусорных контейнера.

— Работай с тем, что у тебя есть, — выдохнула она и изменила направление, направляясь к большим синим металлическим контейнерам. Успеет ли она схватить один из них и толкнуть к мужчинам? Хватит ли у нее сил? Были ли у мусорных контейнеров колеса, и если да, то были ли они закреплены на этих мусорных контейнерах?

Шерри так и не получила ответа на эти вопросы, потому что в этот момент раздался выстрел. Она была уверена, что почувствовала, как пуля просвистела мимо ее уха, очень близко. Сначала она подумала, что преследователи стреляют либо в нее, либо в девушку. Это заставило ее, прищурившись, посмотреть на вход в переулок, расположенный в футах двадцати впереди, она искала девушку, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Ее глаза недоверчиво расширились, когда она увидела Стефани в позе стрелка, направившего пистолет в ее сторону, в то время как, стоящий рядом с ней, казалось, не обращал внимания на то, что происходит.

Как только она увидела это, раздалось еще несколько выстрелов. На этот раз Шерри услышала ворчание за спиной. Она оглянулась через плечо, увидев вожака всего в трех или четырех шагах от нее, протягивающего к ней руку. Его пальцы коснулись ткани ее блузки, когда он начал падать на землю.

Шерри увидела, что в его груди зияют три дыры, и его спутники остановились, чтобы помочь ему. В надежде, что ей все-таки удастся выбраться, Шерри повернулась и побежала как сумасшедшая. Она думала только о том, что если доберется до Стефани и офицера до того, как кто-нибудь из них снова бросится в погоню, то с ней все будет в порядке.

Когда Шерри подошла к Стефани, девушка опустила оружие, убирала его обратно в кобуру офицера и сказала: — Ты никогда не видел нас, и ты действительно должен патрулировать дальше по дороге и держаться подальше отсюда, пока переулок не опустеет.

Закончив говорить, Стефани защелкнула кобуру на пистолете, и офицер немедленно повернулся и пошел по дороге.

— Что?… Я… — изумленно начала Шерри, но тут же закрыла рот, потому что Стефани схватила ее за руку и потащила прочь от переулка. Так как Шерри была более чем счастлива, уйти от преследователей, она не сопротивлялась, изо всех сил стараясь не отставать. Но как только они дошли до конца улицы и завернули за угол, она потянула Стефани за руку и выдохнула: — Подожди… Остановись… Я не могу… бежать… больше.

— Мы не можем остановиться, — твердо сказала Стефани, таща ее вверх по дороге, хотя и сбавила скорость до бега трусцой. — Лео будет преследовать нас, как только поправится.

— Этот парень… ты стреляла? — она ахнула от изумления, все еще дергая Стефани за руку. Даже бег трусцой в данный момент был слишком тяжел для ее измученных легких, и ее слова были задыхающимися и прерывистыми, когда она сказала: — Это не так… будет выздоравливать… в ближайшем будущем. У него… три пули… в груди. Его следующая остановка… это… больница.

— Ему не понадобится больница, — заверила ее Стефани, ничуть не запыхавшись. Она мрачно огляделась, когда они дошли до конца короткой улицы, а затем внезапно потянула Шерри через дорогу к маленькой пиццерии на противоположном углу.

— Девочка… ему понадобится… больница, — устало заверила ее Шерри, но позволила Стефани проводить ее в пиццерию. Она даже послушно последовала за девушкой, которая потащила ее к столикам, расположенным вдоль стены между стойкой и стеной без окон, пока они не добрались до последнего столика, который вряд ли можно было увидеть с улицы.

— Могу я воспользоваться твоим айфоном? — спросила Стефани, когда Шерри села в кабинку спиной к магазину.

Шерри поморщилась и прохрипела: — У меня его нет. И сумочки тоже, — добавила она, нахмурившись.

— Просто отдышись. Я принесу тебе выпить, — сказала Стефани и тут же исчезла.

Шерри откинула волосы с потного лица и со вздохом закрыла глаза. Последние несколько мгновений промелькнули у нее в голове, как кадр из фильма: бедная женщина перерезает себе горло, стул влетает в окно, главарь небольшой банды хулиганов тянется к ней, даже когда падает раненный… его глаза, светящиеся и чужие.

Шерри покачала головой и на мгновение прикрыла глаза, пытаясь стереть образы. Интересно, куда подевалась ее милая, скучная, безопасная жизнь?.. и почему она сидела в пиццерии, как послушный ребенок, когда ей следовало позвонить в полицию, вернуться, чтобы проверить своих людей и клиентов, и…

— Вот.

Шерри подняла голову и резко откинулась на спинку стула, когда Стефани поставила перед ней газированный напиток и кусок пиццы. Взгляд Шерри скользнул от двух предметов к идентичному меню перед Стефани, когда девушка скользнула в кабинку напротив нее.

— Я не знала, что ты любишь, поэтому купила тебе роскошный кусок и кока-колу, — объяснила Стефани, беря свой кусок пиццы и жуя его.

Шерри открыла рот, наблюдая, как девушка жует и глотает с наслаждением, а затем удивленно спросила: — Как ты можешь это есть?

— Я голодна, — просто ответила девушка. — Тебе тоже надо поесть.

— Я не ем углеводов… и не пью их. Кока-кола — это просто сладкая вода, — машинально ответила Шерри и, поняв, насколько глупы эти слова в данных обстоятельствах, покачала головой. — Я не понимаю, как ты можешь вести себя так, будто все это просто…

— Сахар — это энергия, — перебила Стефани. — И тебе нужно поддерживать свою энергию на случай, если нам снова придется бежать. Так что ешь, — приказала она, удивительно похожая на взрослую женщину.

Этот факт заставил Шерри нахмуриться. — Мы должны позвонить в полицию.

— Да, потому что тот коп в начале переулка был так полезен, — сказала Стефани с сухим безразличием, прежде чем откусить еще кусочек пиццы.

Не в силах спорить с этим, Шерри нахмурилась и спросила: — Кстати, что там произошло?

Стефани выгнула бровь, но помолчала, закончив жевать и глотать. — Ты, очевидно, не могла убежать от них, и я не могла оставить тебя, чтобы они поймали, пытали и убили, поэтому, когда я заметила полицейского в начале переулка, я побежала вперед, чтобы схватить его пистолет и подстрелить Лео, чтобы выиграть для нас немного времени. К счастью, это сработало.

Шерри не указала на то, что она была там и видела все это, вместо этого она просто спросила: — А офицер полиции, просто позволил тебе взять его пистолет?

Стефани пожала плечами. — Я контролировала его. Он ничего не вспомнит.

— Что по-настоящему смутит его, когда он поймет, что из его пистолета стреляли, — пробормотала Шерри, но ее мысли были заняты утверждением девушки, что она контролировала полицейского. Она хотела отшутиться, но мужчина выглядел таким же пустым, как и женщина, перерезавшая себе горло в магазине. Стефани утверждала, что Лео тоже контролирует эту женщину. Итак, Леониус контролировал женщину, Стефани контролировала полицейского… Как? Этот особый набор навыков был просто не тем, что Шерри знала о людях.

— Вот они.

Шерри быстро огляделась и заметила четверых мужчин, быстро проходящих мимо окна пиццерии. Она съежилась на сиденье, когда один из них посмотрел в окно, но они не замедлили шаг и не остановились, так что она догадалась, что ее никто не видел. Это не было неожиданностью для нее, учитывая, что они были в темном углу. Что было удивительно, так это то, что лидер, Лео, как Стефани его называла, был в полном порядке, как будто ничего и не случилось.

— Черт, — выдохнула она, глядя на мужчину, пока группа не скрылась из виду.

— Я же говорила, что выстрелы его не остановят, — серьезно сказала Стефани.

— Я знаю, но… как? — с недоумением спросила она.

Стефани некоторое время молчала, продолжая есть пиццу, но, откусив пару кусочков, покорно положила ее на тарелку и потянулась за колой. Она сделала глоток и поставила стакан на стол, задумчиво глядя на Шерри. Через мгновение она вздохнула. — Полагаю, мне придется объясниться.

— Было бы неплохо, — сухо ответила Шерри.

Стефани кивнула. — Вампиры существуют. Хотя Леониус и его люди не клыкастые, они все еще выживают на крови, поэтому я полагаю, что они все же вампиры. Как и я, хотя я — эдентат.

Шерри моргнула, когда эти слова пронеслись у нее в голове. Не клыкастые? Эдентат? Она понятия не имела, что это такое, сосредоточившись на слове, которое узнала.

— Вампиры? — спросила она, не скрывая недоверия. — Милая, мне неприятно тебе это говорить, но вампиров не существует. Кроме того, вампиры кусают людей, они не заставляют их перерезать себе горло и истекать кровью в миску.

— Угу, — Стефани не выглядела расстроенной ее словами. — Так как ты объяснишь, что он контролировал эту женщину, заставляя ее перерезать себе горло? Или мой контроль над копом?

Шерри ненадолго задумалась над вопросом, а затем предложила: — Гипноз?

Стефани закатила глаза. — Брось, ты не похожа на глупую женщину. У Лео не было времени загипнотизировать ее, и у меня определенно не было времени загипнотизировать копа. — Она нахмурилась, а затем спросила: — Как тебя зовут?

— Шерри Карн, — ответила она. Может быть, этот Лео и не загипнотизировал женщину в моем магазине, но он что-то сделал, и не потому, что он вампир. Вампиры имеют клыки и кусают людей.

— Минуту назад ты говорила, что вампиров не существует, теперь ты говоришь, что они существуют, но у них должны быть клыки? — весело спросила Стефани.

— Ну… — нахмурилась Шерри. — Если ты хочешь, чтобы вся эта история с вампирами была правдой, то, по крайней мере, будь последовательна. Вампиры мертвые, бездушные существа, которые выползают из своих гробов и кусают людей.

— Да, я тоже так думала, — ответила Стефани, выглядя усталой и намного старше своих лет. Пожав плечами, она выпрямила их и добавила: — Выходит, мы обе ошибались. Вампиры не мертвы и не бездушны, и хотя у большинства из них есть клыки, Лео и его маленькие Лео являются аберрантным штаммом. Как я уже сказала, их называют беззубыми. Они не стареют, и им нужна кровь, чтобы выжить, но у них нет клыков, чтобы получить ее, поэтому они режут своих жертв. Все они так же, как правило, сумасшедшие. Но не обычные сумасшедшие, а психи.

Шерри слегка наклонила голову и посмотрела на девушку. Было что-то в том, как она передавала информацию… Это был лекторский тон, но было что-то в ее словах, какое-то чувство, похожее на стыд, чего она не понимала.

— Ты мне не веришь, — пожала плечами Стефани. — Все в порядке, но позволь мне рассказать тебе, что происходит. Ты можешь верить в это или нет, как тебе нравится, но просто помни об этом. Это может спасти твою жизнь, прежде чем мы выберемся отсюда.

Шерри с минуту молчала, рассматривая девушку, но потом решила, что нет ничего плохого в том, чтобы выслушать. Кроме того, это давало ей хороший повод просто сидеть там, пока она пыталась найти второе дыхание, поэтому она откинулась на спинку сиденья и кивнула. — Продолжай.

Стефани немного расслабилась и даже выдавила улыбку. — Правильно, просто чтобы прояснить, я утверждаю, что вампиры существуют. Некоторые из них с клыками, некоторые без, но оба вида могут читать и контролировать смертных. Лео и его маленькие Лео 2, 3 и 4 — одна из разновидностей без клыков.

— Два, три и четыре? — спросила Шерри.

Стефани пожала плечами. — Они, наверное, не Лео два, не Лео три и не Лео четыре, но он называет всех своих сыновей в честь себя, так что все они — Лео номер какой-то, так что они просто идут по их номеру.

— Его сыновья? — недоверчиво спросила Шерри. — Эти люди никак не могут быть его детьми. Все они по внешнему виду примерно одного возраста.

— Вампиры, помнишь? — многозначительно сказала Стефани. — Вампиры физически перестают стареть примерно в двадцать пять лет.

Шерри раздраженно вздохнула, ей было трудно проглотить все это, но она согласилась слушать дальше, поэтому махнула рукой, чтобы девушка продолжала.

— Я выросла такой же нормальной, как и ты, и ничего не знала о том, что происходит вокруг, но Лео и несколько его сыновей похитили нас с сестрой со стоянки продуктового магазина, когда мне было четырнадцать, — объявила Стефани. — Она сжала губы и добавила: — В конце концов, нас спасли, а сыновей Лео поймали и казнили охотники на изгоев, но…

— Охотники на изгоев? — прервала его Шерри.

— Копы для бессмертных, или вампиров, как вы их называете. Они держат других бессмертных в узде, — объяснила она. — В любом случае, я не знаю, из-за того ли, что его сыновей убили, или из-за чего другого, но по какой-то причине Лео стал одержим мной и моей сестрой. Он хочет добавить нас к своему племени.

Шерри молча смотрела на нее, потом откашлялась и спросила: — Что значит, он хочет добавить тебя к своему племени? Не…?

Стефани кивнула. — Так он получил всех младших Лео. Я сомневаюсь, что многие матери были готовы к этому.

Шерри покачала головой. — Ты говоришь так, будто у него их много.

— Один из сыновей, который помог ему похитить мою сестру, был Лео 21-й. По его словам, он был одним из старших сыновей, — пожала плечами Стефани. — Он утверждал, что их было пятьдесят или шестьдесят. Вообще-то, на протяжении веков их было сто, но некоторые убили себя сами, некоторые были убиты, в том числе нескольких убил сам Лео, когда они отказались делать то, что он хотел, или чем-то разозлили его.

Шерри ничего не ответила. Это было безумие, как вампирская мыльная опера или что-то в этом роде. Это не могло быть правдой… а может, могло?

— Как бы то ни было, — продолжала Стефани, — как я уже сказала, Лео-старший обратил внимание на нас с сестрой и сказал, что придет за нами, так что Дани… моя сестра, — добавила она, — с тех пор мы с Дани прячемся и защищаемся.

— До сегодняшнего дня, — ответила Шерри.

Стефани поморщилась. — Я была защищена. Я была с Дриной и Катрисией. Они — стражи порядка.

— Вампирские копы, — пробормотала Шерри.

— Бессмертные копы на самом деле, или силовики, но вампирские копы тоже подойдут. Только не используй термин «вампир» в присутствии других бессмертных. Они могут разозлиться, — сообщила Стефани и продолжила, — Дрина и Катрисия выходят замуж, поэтому мы поехали за свадебными платьями для них. Я… — Она вздохнула и поморщилась. — Я забыла кое-что в машине и просто быстро выскочила, чтобы забрать это, но… — покачала головой Стефани, — мне просто повезло выбрать момент, когда Лео и его ребята решили прогуляться по этой же улице.

Она сделала короткую паузу и нахмурилась, прежде чем сказать: — С тех пор, как нас с Дани спасли, никто не видел Лео и его мальчиков в Торонто. Они скрывались долгое время к югу от границы. В последний раз их видели где-то в южных штатах. Я бы никогда не пошла к машине, если бы знала, что они где-то поблизости. Я просто… — Она глубоко вздохнула, а потом сказала: — Я заметила их прежде, чем они увидели меня. Я заглянула в твой магазин, надеясь, что они меня не увидят, но мне не повезло, они все-таки заметили меня.

Когда Стефани откусила еще кусочек пиццы и начала жевать, Шерри оставалось только гадать, верит ли она тому, что только что сказала девушка. Как ни странно, Шерри сначала не верила, но теперь поверила. Она понятия не имела почему. Это было безумие. Вампиры, контроль над разумом, чтение мыслей, племенной скот…

Шерри отогнала эти мысли и переключилась на тему, которая беспокоила ее с тех пор, как она вышла из магазина. — Как долго длится контроль?

Стефани сделала паузу, чтобы взглянуть на нее, а затем понимание промелькнуло на ее лице, и она заверила Шерри: — Я имею в виду, это может продолжаться некоторое время после того, как вампиры покинут смертных, если вложат это в их мысли, но я уверена, что Лео и мальчики не получили шанса сделать это, прежде чем преследовать нас. В тот момент, когда они покинули здание, твои сотрудники и клиенты, вероятно, помогли женщине, которая порезала себя.

— Если бы они могли ей помочь, — грустно сказала Шерри, взяв свой кусок пиццы и быстро перекладывая его в руках, прежде чем откусить. Это было на удивление вкусно. Удивительно, потому что она не ожидала, что в этот момент что-то будет вкусным. Она догадалась, что страх, который она только что пережила, пробудил ее вкусовые рецепторы или что-то в этом роде. Что угодно. Но это было вкусно. Углеводы или нет.

— Они могут ей помочь, — заверила Стефани. — Она порезалась недостаточно глубоко, чтобы попасть в яремную вену. Она, наверное, в порядке.

Шерри подняла брови. — Откуда ты знаешь, что она не попала в яремную вену?

— Я мысленно подтолкнула ее, чтобы она не резала слишком глубоко, — объяснила Стефани, а затем поморщилась и добавила, — и Лео узнал бы сразу об этом. Вот почему мы должны были сделать первыми следующий шаг. Он бы использовал людей в магазине против нас, пытал бы их, чтобы заставить меня выйти. Поэтому я должна была убедиться, что он увидел, как я уходила, и знал, что меня там нет. Это был единственный способ убедиться, что он оставит людей в покое.

Шерри не удивилась утверждению, что Стефани мысленно подтолкнула женщину к тому, чтобы та не резала себя слишком глубоко. В конце концов, девушка сказала, что она тоже контролировала разум женщины. Ее удивило то, что девушка вообще подумала о людях в магазине. Стефани была такой милой. Не исключено, что она сошла с ума. Шерри поймала себя на том, что почти верит в эту историю, но это было слишком. Так что либо Стефани была храбрым, вдумчивым подростком, который рисковал быть пойманным, чтобы спасти беременную мать, либо она была сумасшедшей. «Псих, чертовски меткий стрелок», — подумала Шерри. Стефани попала в движущуюся мишень. Мило.

— Так, где же ты научилась так стрелять? — тихо спросила Шерри.

— Виктор и Ди-Джей водят меня на стрельбище через день, — сказала она. Эти имена ничего не значили для Шерри, поэтому она обрадовалась, когда девушка добавила: — Виктор… ну, он вроде моего приемного отца, я думаю, — она сказала это тихо, ее голос стал хриплым, а затем она поспешила продолжить, сказав, — а Ди-Джей похож на молодого, как заноза в заднице дядю, который ерошит твои волосы и смущает тебя на публике.

Шерри слабо улыбнулась при этом описании. — А твой настоящий отец?

— Жив, здоров и смертен, — небрежно, слишком небрежно ответила Стефани, избегая ее взгляда. Ковыряясь в остатках пиццы, она добавила: — Они с мамой думают, что я умерла, — и прежде чем Шерри успела еще что-то спросить, добавила: — Ну, Виктор и Элви взяли меня к себе и присмотрели за мной. Элви потеряла дочь, так что я как подарок для них, и они замечательные.

— Отлично, но они не твои настоящие родители, — перевела Шерри, когда девушка отвернулась и быстро вытерла глаза. Решив сменить тему, она сказала: — Итак, полиция не может нам помочь… а как насчет твоих силовиков? Мы должны найти телефон и позвонить им, чтобы они могли выследить этого Лео и его людей.

Шерри просто не могла назвать их его сыновьями. Казалось невозможным, что это его дети. Все они выглядели примерно одного возраста. Братья было бы более правдоподобно. Поняв, что Стефани не ответила на предложение позвать своих охотников на изгоев, Шерри подняла брови. — Ты так не думаешь?

— Что? — спросила Стефани. Ее пустое выражение лица, когда она повернулась к ней, делало очевидным, что она не слушала.

Зная, что мысли девушки, вероятно, были с ее биологическими родителями, Шерри терпеливо спросила: — Тебе не кажется, что мы должны позвать твоих силовиков?

Стефани покачала головой и уставилась на корку пиццы, которую она бессознательно разрывала. Поникшие плечи и подавленный вид девушки немного тревожили. Шерри понятия не имела, что именно происходит, но она знала, что сейчас не время для того, чтобы девушка разваливалась на части. Откинувшись на спинку стула, она намеренно приняла раздражающе понимающий вид и сказала: — О, я понимаю.

Стефани наконец-то по-настоящему посмотрела на нее. Подняв брови, она с интересом спросила: — Что?

— Тебя, — пожала плечами Шерри. — Когда-то я тоже была подростком.

Стефани фыркнула. — Это радует. Не знаю, сколько раз я слышала эту старую избитую фразу. Как и ты, все сварливые старые пердуны думают, что только потому, что они были молоды в древние времена, то знают, что такое моя жизнь. Ты не знаешь. Ты была молода… когда? В шестидесятые?

— Я даже не родилась в шестидесятые, спасибо, — весело сказала Шерри. — Мне только тридцать два.

— Все равно, — Стефани отмахнулась от этого. — Ты понятия не имеешь обо мне.

— Хм-м-м. Как насчет того, что я скажу тебе, что я думаю, а потом ты скажешь мне, что я ошибаюсь? Если это так, — насмешливо добавила Шерри.

Стефани пожала плечами. — Давай.

Шерри наклонила голову и посмотрела на нее, а затем сказала: — Итак, ты поехала за свадебным платьем с Дриной и ее подругой?

— Катрисией, — подсказала Стефани. — Это двоюродная сестра Дрины, и к тому же охотница на вампиров-изгоев. Она тоже выходит замуж за Тедди, начальника полиции Порт-Генри, где я живу. Мы приехали в Торонто на выходные для девочек за покупками.

— Хм-м-м. — Шерри обдумала это, а потом спросила: — И ты говоришь, тебя отпустили за чем-то?

Стефани кивнула, ее взгляд скользнул на переднюю часть магазина, и она нахмурилась.

Шерри подозревала, что девушке интересно, где эти две женщины. Ей тоже. Неужели они не заметили, что Стефани пропала? И если они были в этом районе, выстрелы должны были привлечь их внимание. Но сейчас она оставила эти мысли в покое и просто продолжила: — Ну, я уверена, что твои слова про то, что тебя отпустили, чтобы взять что-то — это ложь.

Стефани резко повернулась к ней. — Что заставляет тебя так думать?

— Малышка, если эти девушки — охотницы на вампиров или полицейские-вампиры, а этот Лео охотится за тобой, как ты говоришь, я думаю, они держат тебя на коротком поводке, для твоей же безопасности. Они не позволили бы тебе бродить в одиночестве. Итак, Дрина, вероятно, примеряла свадебное платье, а Катрисия помогала ей со всей этой запутанной ерундой, связанной с примеркой одной из этих вещей, или примеряла их сама. Ты, вероятно, сидела в зале ожидания за пределами примерочной, чувствуя скуку и пренебрежение. Без сомнения, ты потянулась за своим айфоном, чтобы послушать музыку или посмотреть фильм, пока бы ждала, и поняла, что забыла его в машине, — наклонив голову, она добавила: — Вероятно, он подключен к звуковой системе в машине, поэтому ты и забыла его, ты подумала, что просто выскользнешь, возьмешь его и вернешься, прежде чем они заметят твое отсутствие.

— К сожалению, — добавила она, — ты не успела добраться до машины, как заметила Леониуса и его приятелей, и тебе пришлось спрятаться в моем магазине.

Стефани не скрывала удивления. — Откуда ты все это знаешь?

Шерри пожала плечами и напомнила ей: — Ты просила использовать мой айфон раньше.

— Ну и что? — спросила Стефани.

— Значит, у тебя с собой нет своего, так что ты не смогла добраться до машины.

— Может быть, у меня его нет вообще, — предположила Стефани.

Шерри решительно покачала головой. — В наше время мало кто из подростков не пользуется мобильным телефоном. Кроме того, ты сказала айфон, а не просто мобильный телефон, что предполагает, что это то, что у тебя есть.

— Ладно, а как ты узнала, что я оставила его в машине, подключенным к USB? — спросила она с интересом.

— Потому что я всегда забываю свой в машине по этой причине, — криво усмехнулась Шерри. — Я подключаю его к USB, так что я могу слушать музыку, которую люблю, а затем забываю его, когда выхожу.

— Хм-м-м, — пробормотала Стефани, но теперь она смотрела на нее с интересом. — Или, может быть, у тебя есть какие-то экстрасенсорные способности, и поэтому я не могу читать или контролировать тебя.

Шерри не стала комментировать. Ей хотелось взбунтоваться при мысли, что кто-то может контролировать ее действия или мысли, но она видела, как беременная мать перерезала себе горло. Никто не сделает этого по собственной воле. Она считала, что ее клиентка должна была находиться под контролем… и если ее можно было контролировать, то…

— Значит, все это правда, — сказала Шерри, — и ты не хочешь звать своих силовиков, потому что тебя ждет ад за то, что ты ускользнула от своих защитников и подвергла себя риску.

— Не-а, — медленно улыбнулась Стефани.

Шерри с сомнением подняла брови. — У тебя не будет неприятностей?

— О да, — сухо ответила Стефани. — Как только Дрина, Катрисия, Харпер, Элви и Виктор снимут меня с крючка, вероятно, появится, сам Люциан, чтобы полностью деморализовать меня, — призналась она с несчастной покорностью. — Но я не поэтому не звоню.

— Хорошо, — медленно произнесла Шерри. — Так почему ты не хочешь позвонить?

Глава 2

— Он здесь.

Бэзил уже шел по коридору, когда Маргарет объявила об этом. Подойдя к ней, он посмотрел на внедорожник, припаркованный на подъездной дорожке, когда звук гудка достиг его ушей. Он взглянул на Маргарет, и его брови поползли вверх от ее обеспокоенного выражения. — Проблемы?

— Это не похоже на Брикера — быть таким грубым. Он должен был подойти к двери и поприветствовать тебя, — сказала она, нахмурившись.

Бэзил слабо улыбнулся и быстро обнял ее. — Он заехал за мной не для того чтобы увидеться, Маргарет. Возможно, он просто торопится забрать Стефани и ее подругу, пока Лео и его потомство не нашли их.

— Да, наверное, — пробормотала она, но по выражению ее лица он понял, что она беспокоится о юном бессмертном и о том, что может означать эта грубость.

Покачав головой, Бэзил пожал ей руку, а затем повернулся, чтобы выскользнуть из дома, уверяя ее: — Все прекрасно. Я позвоню, когда мы доставим их в дом.

Быстро двигаясь, он подошел к передней пассажирской двери внедорожника и скользнул внутрь.

— Не знаю, почему именно меня послали за Стеф, — пожаловался Брикер, как только дверь открылась. — Это должны сделать Дрина и Катрисия. Это они должны ее охранять… и они прямо в том районе.

«Что касается приветствий, то это было довольно неубедительно», — решил Бэзил, проглотив свой собственный привет, когда закрыл дверь внедорожника и схватил ремень безопасности.

— И какого черта они заставили меня захватить тебя? — раздраженно продолжал Джастин: — Ради Бога, ты же юрист, а не охотник. Какой от тебя будет толк, если дела пойдут плохо?

Бэзил оторвал взгляд от ремня безопасности и приподнял бровь. Он не знал, оправданно ли беспокойство Маргарет, но Джастин Брикер определенно был в не настроении. Он не знал, что вызвало гнев мужчины, но не позволил себе отреагировать на это. — Я не всегда был юристом, Джастин. Я был воином более тысячи лет. Я — юрист только последние двадцать лет. Если ситуация станет рискованной… — пожал он плечами, — мы справимся.

Когда Брикер никак не отреагировав, просто нахмурился, глядя на дорогу впереди, Бэзил добавил: — Что касается того, почему мы забираем дам, я полагаю, что Дрина и моя дочь были посланы, чтобы исправить ситуацию в магазине. Нам потребовалось срочно отреагировать, чтобы избежать разоблачения, и они были ближайшей доступной командой. Кроме того, не так уж много шансов, что все пойдет наперекосяк. Видимо, опасность уже миновала. Мы просто заберем девочек и отвезем их в дом силовиков, пока Люциан не решит, как справиться с ситуацией.

— Да, снова нянчиться, — проворчал Джастин, а затем взглянул на него. — Дай угадаю, Маргарет хотела, чтобы ты поехал, потому что Стефани — твоя спутница жизни?

Бэзил покачал головой. — Нет, но она думает, что смертная, Шерри, может быть.

Брови Джастина взлетели вверх. — Этого не может быть. Маргарет с ней не встречалась, — сказал он, а потом нахмурился и спросил: — Или да?

— Кто может сказать это точно, когда дело касается Маргарет? — весело спросил Бэзил. — Теперь, когда она снова наслаждается едой, она много покупает для своей кухни, и, насколько я понимаю, эта женщина владеет магазином кухонной утвари, — он слабо улыбнулся, а затем добавил, — однако мне сказали, что Стефани также обладает некоторыми навыками в области поиска спутников жизни, и она, кажется, думает, что эта смертная — моя половинка.

Брикер удивленно огляделся по сторонам. — Ты знаком со Стефани?

— Да, — ответил Бэзил, потом нахмурился и признался: — Ну, вообще-то я с ней не встречался. Нас не представили друг другу, но я навестила Катрисию в доме стражей порядка, когда девочки только приехали, и мы мимоходом увидели друг друга. Полагаю, кто-то сказал ей, кто я такой, так же как Катрисия сказала мне, кто она. — Беспомощно пожав плечами, он признался: — Я не уверен, как работает эта идентификация спутника жизни, но я предполагаю, что этой короткой встречи было достаточно, чтобы она что-то прочитала и решила, что Шерри будет подходящей спутницей жизни для меня.

— Черт побери, — пробормотал Брикер с отвращением, ударив по тормозам чуть сильнее, чем это было необходимо, когда они доехали до угла.

Бэзил дернулся вперед, но ремень безопасности удержал его. Он взглянул на молодого человека с легким раздражением. — Черт, ну в чем дело?

— Ты знаешь, сколько спутников жизни я видел за последние два года? — мрачно спросил Брикер. — Даже не знаю. Их было не меньше двадцати, хотя я не видел их всех с самого начала. Кристиан и Каро переспали в Сент-Люсии, но теперь они здесь, блаженно счастливы в своих отношениях спутников жизни, — поморщился он. — Я просто хочу, чтобы Маргарет или Стефани нашли пару и для меня.

Бэзил расслабился и улыбнулся. — Ты говоришь как смертный ребенок.

— Что? — возмущенно спросил Брикер.

— Смертные дети не могут дождаться, когда станут достаточно взрослыми, чтобы водить машину, потом окончить школу, потом выпить и так далее, — объяснил он и мягко добавил: — Тебе всего лишь чуть больше ста лет, Джастин.

— Да, да, и некоторые из вас, ребята, ждали тысячелетия, так что я должен быть терпеливым. Это случится, когда придет время, — пробормотал он с отвращением, очевидно, уже выслушав лекцию на эту тему.

Бэзил не стал комментировать. Бессмертный был нетерпелив и озлоблен, и никакие его слова этого не изменят. Лучше просто не вмешиваться. Он найдет свой путь… или нет.

— Сколько тебе лет? — внезапно спросил Джастин. — Ты один из старших Аржено, не так ли?

— Я родился в 1529 году до нашей эры, — тихо признался Бэзил и не удивился, когда Джастин резко взглянул на него.

— Но Люциан и Жан-Клод родились в 1534 году до нашей эры. — Это значит, что ты всего на пять лет моложе их.

Бэзил кивнул, не обращая внимания на обвинение в его голосе.

— Хм, — проворчал Джастин, а затем с горечью произнес: — Полагаю, правило ста лет не распространяется на вас, Аржено.

— Я родился в Атлантиде, Брикер, — терпеливо объяснил Бэзил. — В то время правила ста лет еще не существовало. Оно было создано только после падения, после усилий Леониуса Ливия создать армию из своего потомства.

— Верно, — прорычал Джастин. Он помолчал немного, а затем сказал: — Итак, Катрисия — твоя дочь? Ты был женат раньше?

— Я был недолго женат в Атлантиде. Однако она не была матерью Катрисии. У нас не было детей, и она не пережила падения.

— Итак, ты дважды была женат, — прокомментировал он. — Мило.

— Вообще-то нет. Мэри Делакорт, мать моих детей, бессмертна, она мой хороший друг и ничего больше.

Брикер пристально посмотрел на него. — У тебя внебрачные дети?

— В твоих устах это звучит так неприлично, — весело сказал Бэзил, а затем спокойно заметил, — я потерял свою половинку при падении Атлантиды, Брикер. Я очень долго был один. Люциан опекал семью, бессмертных и смертных в целом, чтобы сохранить рассудок и человечность. У меня этого не было. Мне нужен был якорь, кто-то, о ком можно заботиться, причина вставать вечерами. Если у меня не было спутницы жизни, то дети, о которых нужно заботиться были следующим лучшим стимулом. — Он выглянул в окно и тихо добавил: — Мои дети, вероятно, единственная причина, по которой я не стал изгоем, как мой брат Жан-Клод.

Джастин снова взглянул на него и с любопытством спросил: — Она не возражала?

— К счастью, Мэри оказалась в такой же ситуации. Ну, не совсем к счастью для нее, я полагаю, — добавил он, нахмурившись, — но ты понял, что я имею в виду.

— Хм-м-м, — Джастин глубоко вздохнул и спросил: — Так какая она, твоя воображаемая спутница жизни?

Бэзил вопросительно взглянул на него. — Я не уверен, что понимаю, о чем ты говоришь?

— Ты, должно быть, представлял ее себе на протяжении тысячелетий. Как, по-твоему, выглядела бы твоя спутница жизни? Высокая или низенькая? Худая или пышная? Блондинка или темноволосая? — объяснил он, а потом добавил: — А какую личность ты себе представлял? Смешную, умную, дерзкую, милую…? — Он посмотрел на него с любопытством и уточнил: — Что тебе снилось?

Бэзил серьезно обдумал вопрос. Конечно, он представлял себе, что когда-нибудь у него будет спутница жизни, и какой она будет. Он никогда по-настоящему не представлял себе весь набор, но предполагал, что у него были о ней некоторые мысли. — Мне больше нравятся блондинки, и я предпочитаю женщин поменьше ростом, невысоких и миниатюрных с приятным характером, милых и послушных.

— Послушные? — фыркнул Джастин. — Чувак, кто-то застрял в пятнадцатом веке до нашей эры. Женщины в наше время не послушны. — Он сделал короткую паузу, а затем добавил: — Ну, может быть, если бы ты нашел себе невесту по почте откуда-то, где женщины должны делать то, что им говорят. Но я слышал, что как только они проживут в Канаде или США в течение длительного времени, они заражаются эмансипацией наших женщин и их дерзостью.

Бэзил пожал плечами. Он подозревал, что будет счастлив со своей спутницей жизни, несмотря на то, как она выглядела или на ее тип личности. В конце концов, именно это было характерно для спутников жизни. Нано выбирали того, с которым вы могли бы быть счастливы.

— Что касается меня, — внезапно сказал Джастин, — мне все равно, умная она или смешная, лишь бы она была высокой, пышной, темноволосой девушкой с дерзкой задницей.

— А, — тихо сказал Бэзил. Это было единственное, что он мог сказать. В конце концов, независимо от того, как выглядит спутник жизни до поворота, он будет, по крайней мере, несколько изменен после него, и будет ли это изменение включать «хорошую задницу», зависит от генетики. Это была такая мелочь, чтобы о ней нужно было бы беспокоиться, когда дело касалось спутника жизни. Это только показало ему, насколько юным и незрелым был мальчик. Но он вырастет, и время научит его, что важно в жизни, а что нет.

Шерри изумленно уставилась на девушку напротив. — Ты уже позвонила? Когда? Как?

— Я воспользовалась телефоном в офисе, пока ждала пиццу и колу, — объяснила Стефани. — Я должна была помочь людям в магазине и убедиться, что команда уборщиков будет послана, чтобы стереть воспоминания и разобраться с беспорядком. — Она склонила голову набок, улыбнулась и добавила: — Я хотела поговорить с Маргарет и попросить ее прислать кого-нибудь для тебя.

— Что? — подозрительно спросила Шерри.

Стефани усмехнулся и сказал: — Бэзила.

— Бэзил? — недоверчиво спросила Шерри. — Твой сюрприз для меня — Бэзил?

Стефани кивнула.

— И что мне с ним делать? Положить на пиццу? — спросила она в замешательстве и наклонила голову. — Или базилик действует как чеснок, чтобы держать вампиров подальше?

Стефани рассмеялась и объяснила: — Бэзил — это человек, а не пряность.

— О! — воскликнула Шерри. — О! — нахмурившись, она отрицательно покачала головой. — Нет, нет, нет, мне не нужен мужчина. Почему все хотят свести меня с кем-то? О, Шерри, мой кузен в городе, и он идеально тебе подойдет, — жалобно произнесла она, а потом повторила, повысив голос: — О, Шерри, мой сын не женат. Думаю, он тебе понравится. О, Шерри, ты такая милая, ты должна быть с мужчиной. У меня есть сосед, который не женат. Почему бы мне просто не устроить ужин и… — Она поморщилась и покачала головой. — Меня это не интересует.

— Кроме того, — тихо добавила Шерри, — сейчас не время устраивать мне свидание. Ради бога, мой магазин в руинах, женщина может быть мертва или, по крайней мере, тяжело ранена, и мы прячемся в пиццерии от стаи двуногих диких собак. Ты не могла выбрать лучшее время, чтобы решить, что ты — Купидон? Это серьезное дело, Стефани.

— Как и спутники жизни, — тут же возразила Стефани.

Шерри зажала переносицу между большим и указательным пальцами и пробормотала: — Что такое спутники жизни?

— Среди нашего вида…

— Наш вид? — резко перебила его Шерри.

— Вампиры, — многозначительно сказала Стефани.

— А, понятно. — Шерри заставила себя улыбнуться. На мгновение она забыла, что ребенок думает, будто она — кровососущий дьявол. Черт, может, она и вправду одна из них. Когда ее жизнь превратилась в «ночь страха»? — Твои родители не вампиры, так что ты не родилась вампиром.

— Нет, — тихо призналась Стефани, а затем вздохнула и сказала: — Когда Лео похитил нас, он обратил нас обоих. Мы с Дани теперь тоже вампиры.

Брови Шерри поползли вверх, но это было все. Она догадалась об этом по тому, как девушка говорила. По правде говоря, она протестовала против термина «наш вид» не потому, что Стефани утверждала, что она одна из них, а потому, что этот термин звучал так, как будто было много «ее вида», а это тревожило. Однако Шерри не успела ничего сказать, потому что Стефани поспешила объяснить.

— Так или иначе, с бессмертными или вампирами, есть определенные люди, которые являются нашими спутниками жизни. Они — идеальная пара для бессмертных. Они возвращают его или ее страсти, делают еду снова вкусной, делают секс умопомрачительным, и дают возможность прекрасно прожить вместе в течение эонов.

— Снова сделать еду вкусной? — пробормотала Шерри, а затем взглянула на то, что осталось от большого куска пиццы, который девушка почти уничтожила. — Еда тебе не нравится?

— О, я все еще люблю поесть, — заверила ее Стефани. — Но я молода. Думаю, после того, как ты бы прожила здесь пару столетий, еда приелась бы, да и секс тоже.

— Понятно, — медленно произнесла Шерри, и она вроде как поняла. Или, по крайней мере, она могла представить, как это будет. Ей было всего тридцать два года, но многие вечера, когда она думала, что бы съесть на ужин, это не казалось ей привлекательным. По крайней мере, недостаточно привлекательным, чтобы потрудиться приготовить еду только для себя.

— В любом случае, — продолжала Стефани, — спутник жизни меняет все. В тоже время это очень редкая находка. Многие бессмертные живут веками или даже тысячелетиями, ожидая, чтобы встретить их. С некоторыми это никогда не случается. Другие становятся изгоями от его отсутствия. Как видишь, это очень серьезное дело.

— Хм, — сказала Шерри, а затем с сомнением спросила: — И ты думаешь, что я пара для этого парня, названного в честь специи?

— Базилика, — кивнула Стефани.

— Почему? — спросила Шерри.

— Потому что я заметила, что спутники жизни всегда выдают одно и то же… — Она сделала короткую паузу, а затем сказала: — Ну, я думаю, лучший способ описать это — энергетический сигнал или частота. И у тебя тот же тип энергетического сигнала или частоты, что и у Бэзила.

Вдруг она потянулась через стол и сжала руку Шерри, чтобы привлечь ее внимание. Она посмотрела ей в глаза и добавила: — Это важно, Шерри. Такое случается раз в жизни. В смысле, я знаю, что ты расстроена из-за Лео, и я тоже. Но такие негодяи, как он, появляются все время. Вот почему нам нужны охотники. Хотя, спутник жизни? Это так… эпично.

— Эпично, да? — весело спросила Шерри.

Стефани кивнула с серьезным выражением лица. — Да, эпично. Элви говорила, что счастье и удовлетворенность, которые она чувствует с тех пор, как встретилась с Виктором, уникальны. Она никогда не испытывала что-то похожее в своей жизни. Элви считает, что это стоит того, чтобы подождать.

Отпустив ее руку, девушка откинулась назад и наклонила голову, прежде чем сказать: — Заметь, Элви сказала это после того, как прочитала мне лекцию о сексе, и я думаю, она пытается убедить меня не спать с кем попало и не быть шлюхой, потому что это все равно не может сравниться, но она и не лжет мне, так что, вероятно, это правда. Кроме того, я видела вместе спутников жизни, была в их мыслях и… — она поморщилась и покачала головой. — Меня тошнит от того, как они насквозь пропитаны друг другом. Отвратительно, правда. Как будто у них течка или что-то в этом роде.

Шерри пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

— Во всяком случае, — добавила она, стряхивая с себя отвращение, — это не я играю в Купидона или назначаю тебе свидание. Это… больше, чем выиграть в Большой лотерее. Спутник жизни драгоценен и… и еще куча других вещей, — закончила она, пожав плечами.

— Другие вещи? — с любопытством спросила Шерри.

— Да, я знаю, что спутники жизни никогда не изменяют друг другу, потому что… ну, никто не может сравниться. И парень будет лелеять тебя до такой степени, что отдаст за тебя жизнь, если придется.

— Только парень? — весело спросила Шерри. — Женщина — спутница жизни не отдала бы свою жизнь?

— Да, хотела бы, — пожала плечами девушка, как будто это не имело значения. — Но самое главное, что они становятся одним целым. Они работают вместе… — Она нахмурилась, очевидно, ища способ объяснить это, а затем посмотрела на корочки на бумажной тарелке и торжествующе предложила: — Как пицца.

Шерри посмотрела на останки и неуверенно переспросила: — Как пицца?

— Да. Сыр хорош сам по себе, и пепперони тоже, но положи их вместе на тесто, и это идеальная пицца. Как будто они были созданы, чтобы быть таким.

— Хм-м-м. — Шерри посмотрела на свой ломтик и с усмешкой подумала, «что если бы она была сыром или пепперони — мягкой, белой и скучной, или более красочной и немного пряной? Наверное, она все-таки сыр, признала она. Она определенно была мягкой в тех местах, где предпочитала быть твердой, и она работала много часов и едва видела солнце прошлым летом, и поэтому была настолько белой, насколько могла быть. Да, она — сыр»… что означало, что этот парень, названный как специя, был пряной пепперони. Она предположила, что это было бы только справедливо, так как он был назван в честь специи.

Шерри покачала головой. Посреди хаоса, ворвавшегося в ее жизнь в образе некоей Стефани-вампирши, она не только шутила, хотя бы мысленно, но и обдумывала этот вопрос о спутнике жизни. Она терпеть не могла, когда ее зазывали на свидания, а это было самое главное. Этот парень, названный в честь спайса, очевидно, был воспитан, чтобы оценить ее как потенциальную спутницу жизни. Эта мысль заставила ее поежиться и вспотеть, но в то же время и задуматься. Каково это — быть чьей-то спутницей жизни? Чтобы кто-то предназначался тебе? Кто-то, кто подходит тебе, как пепперони и сыр на пицце? Наслаждаться счастьем и удовлетворенностью, которые раньше никогда не испытывала?

Нахмурившись, она посмотрела на Стефани. — Ты уверена, что я спутница жизни этого парня, названного как специя?

— Бэзил, — исправила Стефани и торжественно кивнула. — Да, я уверена.

— Хм-м-м, — с сомнением протянула Шерри и, вздрогнув, снова посмотрела на девушку, когда Стефани вдруг схватила ее за руку.

Подняв брови, Шерри наклонилась через стол, когда девушка повернула голову, Стефани наклонилась вперед, чтобы прошептать: — И он здесь.

Шерри застыла, широко раскрыв глаза, а затем резко откинулась назад, когда паника заполнила каждую щель ее тела. Он был здесь. Дерьмо. Что, если она ему не понравится? Что, если он не захочет, чтобы она была его спутницей жизни? Что, если он предпочитает рыжих, или тощих цыпочек, или… Господи, что она вообще здесь делает? Она должна вернуться в свой магазин, проверить людей и позаботиться об этой ситуации, а не…

Она снова посмотрела на Стефани и прошипела: — Он знает, что ты считаешь меня его спутницей жизни?

— Да.

— Вот же дерьмо, — пробормотала Шерри, когда девушка посмотрела мимо нее и приветственно улыбнулась кому-то, очевидно, приближающемуся к столу.

Шерри заставила себя не оглядываться назад, как какой-нибудь прыщавый нетерпеливый подросток, и просто сидела, борясь с паникой, которая пыталась овладеть ею. Она была довольно сильной, и на мгновение она разрывалась между желанием вскочить, броситься к нему и нырнуть под стол, чтобы спрятаться, как ребенок… что было просто безумием. Но на самом деле весь день был просто сумасшедшим. Тем не менее, несмотря на то, что Шерри удалось сохранить относительное спокойствие во время вторжения в магазин и последовавшей за этим погони, она боялась, что на самом деле может задохнуться от того, что ее рассматривают как потенциальную спутницу жизни. Серьезно, время было просто смешным, и…

Прервав размышления, Шерри опустила голову, закрыла глаза и заставила себя глубоко вздохнуть. Она только начала чувствовать себя немного спокойнее, как почувствовала чье-то присутствие рядом с собой.

Подняв голову, она машинально скользнула взглядом вдоль стула на Стефани, которая сидела напротив. Шерри перевела взгляд с девушки на темноволосого молодого человека, который теперь сидел рядом с подростком, гадая, не тот ли это Бэзил. Если так, то он не в ее вкусе. Одетый в черные джинсы и футболку с кожаной курткой, парень выглядел как типичный плохой мальчик. «Совсем не герой моего романа», — подумала она с облегчением. Стефани ошибалась, она не была спутницей жизни этого человека. Но как только она начала расслабляться, Стефани жестом представила: — Шерри, это Джастин Брикер.

Шерри сглотнула и кивнула в знак приветствия, все ее внимание переключилось на тепло, исходящее от мужчины, который теперь сидел рядом с ней. — А это Бэзил Аржено, — добавила Стефани.

Глубоко вздохнув, Шерри заставила себя улыбнуться и повернулась к мужчине, который, предположительно, был ее спутником жизни. Она долго молча смотрела на него, упиваясь его видом.

У Бэзила были светлые волосы, но с золотистым оттенком, а не такие как у Лео и его мальчиков. У мужчины были полные губы, точеные щеки и подбородок, и самые невероятные серебристо-голубые глаза, которые она когда-либо видела.

Ее взгляд упал на то, что она могла видеть, сидя рядом, и отметила широкие плечи под темным, дизайнерским деловым костюмом, и его супер плоский живот. Но это все, что она могла разглядеть, когда он сидел так близко. Но и этого было достаточно. Парень был… что ж… боже, он был сексуален.

— Определенно пепперони, — пробормотала она.

— Прошу прощения? — неуверенно переспросил Бэзил Аржено.

Осознав, что она сказала, Шерри покраснела и покачала головой. Она не собиралась объяснять, что он горячий и острый, как пицца Стефани, как пепперони. Так оно и было. Конечно, он был сексуальнее любого парня, с которым она когда-либо встречалась. Но этот парень выглядел моложе ее тридцати двух лет. «Может быть, ему двадцать пять», — подумала она с беспокойством, а затем вспомнила заявление Стефани о том, что эти вампиры или бессмертные перестают стареть примерно в двадцать пять. Прежде чем она успела подумать, насколько грубым может быть этот вопрос, она выпалила: — Сколько тебе лет?

Его глаза слегка расширились, а затем он просто сказал: — Много.

Шерри нахмурилась, услышав неопределенный ответ, и уточнила: — Больше тридцати двух?

По какой-то причине это заставило Джастина Брикера фыркнуть от удовольствия.

Когда она посмотрела в его сторону, он вытащил из кармана сотовый телефон, положил его на стол и, улыбнувшись, предложил: — Попробуй добавить пару нулей к тридцати двум, и все равно тебе будет триста двадцать с чем-то лет.

Шерри нахмурилась, не уверенная, что поверила ему, но прежде чем она успела задать еще вопрос, прикосновение пальцев к ее руке заставило ее быстро взглянуть на Бэзила. От его прикосновения по ее руке пробежала дрожь, оставив мурашки на коже. Шерри бессознательно потерла руку и уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Значит, тебе тридцать два? — спросил Бэзил.

Шерри кивнула.

— И у вас есть собственный магазин? — спросил он. — Магазин кухонной утвари, насколько я понимаю.

— Да. — Шерри выпрямилась, напоминая себе, что она не задыхающийся подросток, а взрослая успешная бизнесвумен, которая много работала и теперь пожинает плоды… половину которых она заплатила правительству. Эта мысль заставила ее снова нахмуриться, что заставило Бэзила слегка откинуться назад. Заметив это, она криво улыбнулась и сказала: — Я просто подумала о своих налогах.

Если она думала, что это успокоит его, то ошибалась. Что-то заставило его нахмуриться, и Шерри поняла, что ему, вероятно, не польстило, что разговаривая с ним, она думает о своих налогах.

— Ты не женат? — спросила она, чтобы отвлечь его от минутной оплошности.

— Не женат. А ты? — вежливо спросил он.

— По большей части, — сразу ответила она.

— По большей части? — повторил он, нахмурившись еще сильнее.

— Ну… Я встречаюсь с парнями, но это просто случайные встречи: ужин, кино, деловые встречи. Мы — не исключение, — заверила она его.

Бэзил торжественно кивнул. — Я…

— Ты что? — неуверенно спросила она.

— Эксклюзивный.

Это было простое слово, но в нем чувствовалась окончательность судейского молотка. Шерри пыталась сообразить, что это значит и как ей следует реагировать, когда раздался звонок телефона, который Джастин положил на стол. Она посмотрела в его сторону, когда он поднял трубку.

Он ткнул пальцем в экран, потом встал и сказал: — Вам придется закончить это «узнать друг друга» во внедорожнике. Николас говорит, что сейчас улица свободна, и мы должны вытащить вас отсюда, пока Лео и его ребята не вернулись.

Шерри посмотрела на Стефани, потом на Бэзила, заметив, что он протягивает руку, чтобы помочь ей подняться. «Как по-джентльменски», — подумала Шерри. Она взяла протянутую руку и вздрогнула, почувствовав покалывание в пальцах. Человек, казалось, был полон статического электричества. «Наверное, из-за наличия какого-либо контакта между ними», — рассеянно подумала она, когда он отпустил ее руку, взял за локоть и повел к входной двери пиццерии.

Шерри оглянулась через плечо и с облегчением увидела, что Стефани идет за ними, а Джастин следует за ней по пятам. Шерри начала с того, что пыталась защитить девочку, но внезапно почувствовала себя так, словно попала в беду, а Стефани была единственным спасательным кругом, который у нее был. Странно.

— Вот мы и пришли.

Шерри снова повернулась, когда Бэзил вывел ее из пиццерии к задней двери внедорожника, незаконно припаркованного перед ней. Она позволила ему проводить себя внутрь и занялась ремнем безопасности, прежде чем рискнула взглянуть на него снова. Он устроился рядом с ней и тоже пристегивался, поэтому она посмотрела на переднюю часть машины, где Стефани делала то же самое на пассажирском сиденье.

— Мы узнаем, все ли в порядке в магазине? — уточнила Шерри, когда Джастин Брикер сел за руль.

— Моя дочь и Дрина направились туда, чтобы разобраться с делами, — тихо объявил Бэзил. — Они доложат, когда закончат, но я уверен, что все в порядке.

Шерри непонимающе уставилась на него. — Твоя дочь?

— Катрисия, — объяснил он.

— Катрисия — это та, которая выходит замуж? — медленно спросила Шерри.

Он кивнул и слабо улыбнулся. — Она встретила своего спутника жизни на Рождество.

— Тедди — шеф полиции в городе, где живет Стефани, — сказала Шерри, вспомнив слова девушки.

— Да, — улыбнулся он. — Она поселилась с ним в Порт-Генри и помогает ему охранять город.

— Верно, — пробормотала Шерри, пытаясь осознать тот факт, что у этого человека, который выглядел не старше двадцати пяти лет, была дочь, достаточно взрослая, чтобы выйти замуж за кого угодно. Ей было все равно, что сказал Джастин о сложении двух нулей и так далее, этот человек не выглядел старше двадцать пять. Откашлявшись, она спросила: — А сколько лет твоей дочери?

Он остановился и, прищурившись, посмотрел на крышу внедорожника. — Ну что ж, посмотрим. Она родилась в 411 году нашей эры, так что это делает ее…

— Что? — изумленно вскрикнула Шерри.

Бэзил моргнул и удивленно посмотрел на нее.

Заставив себя вернуться к спокойной интонации, она неуверенно спросила: — Ты шутишь, наверно?

— Нет, — сказал он извиняющимся тоном.

— Ладно. — Шерри выглянула в окно. 411 г. н. э. Так что, если она будет встречаться с Бэзилом, у нее будет падчерица… что? Тысяча шестьсот с лишним лет? Черт. Это безумие.

— У тебя есть дети?

— Боже правый, нет! — выпалила Шерри, резко повернувшись на стуле и с ужасом глядя на него. Ради Бога, она не замужем. Хотя, она предполагала, что это не было необходимо для того, чтобы иметь ребенка в настоящее время, но сама идея иметь детей была ужасающей для нее. Большую часть времени она проводила в магазине, работая до смешного долго. Она не могла представить себе, как можно растить ребенка, не говоря уже о нескольких, с таким расписанием. Может, когда-нибудь… когда все уладится…

Вздохнув, она покачала головой и решила сменить тему. — Почему тебя назвали в честь пряности?

Губы Бэзила изогнулись в усмешке. — Стефани неправильно произнесла. Меня зовут Бэзил, — сказал он, произнося это Baw-zil.

— Извини, — сказала Стефани с переднего сиденья. — Катрисия всегда называет тебя просто отцом. Это Чита сказал мне твое имя. Наверное, он неправильно произнес.

— Чита? — с любопытством посмотрела на нее Шерри.

— Американский силовик, доставлявший что-то Мортимеру, — объяснила Стефани, затем взглянула на Бэзила и добавила: — Не думаю, что он специально неправильно произнес твое имя. Он из Кливленда. У него довольно гнусавый голос.

Бэзил только кивнул в ответ, а затем обратил свое внимание обратно к ней. Шерри заставила себя улыбнуться и сказала: — Так значит Baw-zil, а не Bay-sil?

Бэзил кивнул. — Это сокращение от Василия.

Пока он говорил, просигналил автомобиль, и она не была уверена, что расслышала правильно. Склонив голову, она переспросила: — Воинственный? Bellicose?

— Нет, не «воинственный», — усмехнулся он. — Это темперамент, а не имя. Меня зовут Василий. На этот раз он говорил медленно и громко, чтобы она услышала.

— Basileios, — пробормотала Шерри и поджала губы, вспоминая это имя. — Значит, тебя назвали не в честь пряности, а в честь какой-то большой змеи из «Гарри Поттера»? Basileios. Мило.

Он заморгал. — Змея? Какого черта ты говоришь?

— Я думаю, она перепутала Basileios с Василиском, — услужливо сказала Стефани, поворачиваясь на переднем сиденье, чтобы улыбнуться им.

— Василиск, верно, — улыбнулась Шерри и пожала плечами. — Они очень похожи.

— Они не похожи, — мрачно сказал он. — Меня зовут Baw-sill-ee-os.

— Ну, в первый раз ты сказал это быстро, и это прозвучало как «Basilisk», — сказала она извиняющимся тоном.

— Вроде того, не так ли? — согласилась Стефани.

— Это не Василиск, — сказал возмущенно.

— Ну, если ты собираешься, вести себя так воинственно, может, нам все-таки стоит взять пряность и называть тебя Bay-sil, — сказала она, произнося это слово как «пряность». А потом прошептала: — Или Pep — бодрость духа.

Видимо, у него был отличный слух. С отсутствующим выражением лица он спросил: — Бодрость духа?

— Сокращение от пепперони, — смущенно объяснила она.

— Как будто ты пепперони в ее пицце, — сказала Стефани и расхохоталась.

Бессмертный мужчина посмотрел на них с удивлением, а потом спросил Стефани: — Ты уверена, что эта женщина — моя спутница жизни? Нет никакой ошибки?

Стефани рассмеялась еще громче, но Шерри сморщила нос. — Будь милым, spice boy. Я проснулась сегодня утром на земле. Пять часов спустя я ступила в сумеречную зону. Дай мне поблажку. Я просто дразнила тебя, чтобы выпустить пар.

— Хм-м-м, — пробормотал он, а затем позволил своему взгляду скользнуть вниз по ее фигуре, — есть много гораздо более приятных способов выпустить пар.

Шерри застыла как вкопанная, когда в ее сознании внезапно вспыхнули образы некоторых из этих приятных способов. Они были горячими и потными, обнаженными, ее голова откинута назад, шея обнажена, когда его рот и руки путешествовали по ее обнаженному телу.

Блин, вспышки были настолько реальны, как будто они делали это прямо сейчас. Тело Шерри отреагировало именно так, ее дыхание стало низким и неглубоким. К ее ужасу, даже ее соски затвердели, и влага собралась в низу живота, а затем устремилась вниз, чтобы смочить трусики.

Густо покраснев, она неловко поерзала на стуле, а затем повернулась, чтобы пристально посмотреть в окно, пытаясь прогнать возникшие образы и реакцию своего тела на них.

Господи, она никогда не испытывала ничего подобного. Она просто не из тех, кто предается сексуальным фантазиям о виртуальном незнакомце. Черт, у нее никогда не было такого сильного воображения о ком-либо, с кем она когда-либо встречалась. По правде говоря, она не знала, что можно завести себя одной мыслью. И сейчас она на заднем сиденье внедорожника, со Стефани, Джастином и Бэзилом… что ж. это было просто неловко, как весь ад. Она была рада, что Стефани не может читать ее мысли. Она надеялась, что Бэзил и Джастин тоже.

Шерри не пришлось так долго волноваться. Ее взгляд упал на гриву темно-русых волос среди пешеходов, мимо которых они проезжали. Сосредоточившись, она узнала человека, которого Стефани называла Леониусом. Окруженный своими ребятами, он пробирался сквозь толпу, которая только начала переходить улицу, направляясь в том же направлении, что и они. Как только она узнала его и подумала о его имени, мужчина повернул голову в их сторону, как будто она позвала его. Он поймал взгляд Шерри, и ее сердце замерло, когда он узнал ее. Затем внедорожник повернул направо, и он исчез из поля ее зрения.

У Шерри перехватило дыхание, она повернулась на сиденье, насколько позволял ремень безопасности, и снова стала искать мужчину, на этот раз через заднее стекло внедорожника. Она тут же пожалела об этом, особенно когда увидела, что он идет к ближайшей машине, остановившейся на светофоре позади них. Распахнув входную дверь, он вытащил водителя. Его люди были рядом с ним, открывая другие двери и вытаскивая пассажиров, чтобы попасть внутрь. Всех, кроме одного пассажира, как она увидела, когда женщина попыталась последовать за остальными с заднего сиденья, но мужчина с конским хвостом заставил ее сесть обратно. Затем еще один мужчина забрался с другой стороны, перекрыв женщине путь к бегству.

— У нас гости, — тихо сказал Бэзил.

— Я вижу его, — мрачно ответил Джастин, глядя в зеркало заднего вида.

— Бедная женщина, — грустно сказала Стефани, и Шерри, оглянувшись, увидела, что девушка, как и она, тоже смотрит в заднее окно внедорожника.

— Николас позади них, — сказал Джастин, когда темный внедорожник, похожий на тот, в котором они ехали, свернул на их улицу. Она предположила, что Николас наблюдал и следил именно по этой причине.

— Он сможет спасти женщину в машине? — с беспокойством спросила Шерри, заметив, что во внедорожнике два человека. На пассажирском сиденье внедорожника Николаса сидела женщина с телефоном в руке. Телефон Джастина зазвонил, когда Шерри увидела, что женщина поднесла трубку к уху.

— Джо? — ответил Джастин, и Шерри оглянулась через плечо, когда он добавил: — Подожди. Ты на громкой связи. Позволь мне выключить ее.

Он взял телефон, который, очевидно, положил на консоль между передними сиденьями, нажал кнопку и поднес телефон к уху. — Слушаю.

Шерри сжала губы. Она не была глупой, и сомневалась, что он беспокоился о Стефани или Бэзиле, которые могли подслушать его разговор. Она была причиной, по которой он не принял сигнал по громкой связи. Это могло означать только одно: он не думает, что ей понравится то, что она услышит.

— Да. Я вижу их, — сказал Джастин. — Нет. Я знаю, что мы не можем привести их обратно в дом.

Шерри снова повернулась, чтобы посмотреть на машины позади них, прислушиваясь к одностороннему разговору. Но она снова посмотрела на Джастина, когда он с интересом сказал: — Да, это может сработать. Позвони Мортимеру, и пусть любой из наших людей в этом районе направляется сюда. Он… Черт.

Шерри повернулась к дороге как раз в тот момент, когда угнанная Лео машина свернула в переулок. Второй внедорожник, за рулем которого сидел Николас, тут же последовал за ними. На мгновение Шерри показалось, что Джастин тоже развернется и последует за угнанной машиной, но потом он что-то проворчал в трубку и снова набрал скорость, внедорожник продолжил движение в том направлении, куда они и собирались.

— Они последуют за ним и попытаются загнать ублюдка в угол, — объявил Джастин, снова бросая телефон на консоль.

Шерри откинулась на спинку сиденья и просто переводила взгляд с одного человека на другого. Они все молчали, и, казалось, потерялись в своих мыслях. Все они были мрачны, и Шерри подозревала, что она тоже. Этот Леониус был страшным парнем. Она была рада, что он свернул, подальше от них, но теперь беспокоилась о бедной неизвестной женщине, которая была поймана в ловушку в другой машине. Она надеялась, что Николас и Джо смогут ей помочь.

Глава 3

— Вот же дерьмо.

Услышав эти слова, Шерри с любопытством посмотрела на Стефани. Несколько минут назад они въехали в ворота с вооруженной охраной, проехали по длинной извилистой дороге и теперь остановились перед большим домом. Шерри изумленно смотрела на размеры здания, но только теперь заметила страдальческое выражение лица Стефани, проследив за ее взглядом к входной двери и мужчине, который только что вышел наружу. Это был блондин, но его волосы были скорее платиновыми, чем золотыми как у Бэзила. Он был также высок и хорошо сложен, обтягивающие джинсы и футболка только подчеркивали это. Его черты были похожи на черты Бэзила, он тоже был привлекательным, или мог бы быть, если бы выражение его лица не было таким мрачным. Он выглядел очень злым.

— Кто это? — с любопытством спросила она.

— Мой брат Люциан, — тихо ответил Бэзил.

— О, — пробормотала Шерри, понимая реакцию Стефани на этого мужчину. Она сказала ей раньше, что Люциан устроит ей взбучку, как только Дрина и Катрисия закончат устраивать ей ад. Но это заставило ее задуматься о его отношениях со Стефани. Виктор был ее приемным отцом, но она не сказала, кто такой Люциан.

Шерри все еще пыталась понять это, когда Джастин остановился, и они расстегнули ремни, чтобы выйти. Стефани еле волочила ноги, явно не желая встречаться с этим человеком лицом к лицу. Шерри вышла вслед за Бэзилом еще до того, как девушка успела открыть дверь. Тот же самый защитный инстинкт, который овладел ею в магазине, заставил Шерри подойти к подростку, когда она вышла из машины, предлагая свою молчаливую поддержку.

Стефани слабо улыбнулась ей в знак благодарности, а затем повернулась к Люциану и выпалила: — Я все испортила. Но я просто выскочила к машине, чтобы взять телефон, пока Дрина и Катрисия были в примерочной комнате. И я понятия не имела, что Лео в городе. Я думала, он на юге, и все будет хорошо. Если бы я знала, то никогда бы не вышла из магазина, даже на минуту. Клянусь. Я не хочу снова попасть в лапы Лео. Никогда.

Шерри закусила губу и перевела взгляд с встревоженного лица Стефани на человека по имени Люциан. Ее взгляд скользнул к Джастину и Бэзилу. Оба стояли молча и неподвижно, наблюдая за Люцианом. На самом деле никто не двигался, включая и ее саму. Как будто этот человек пригвоздил их всех к месту какой-то тайной суперсилой. Конечно, у нее не было никакого желания привлечь его внимание. Так что они ждали, казалось, бесконечное долго, а затем входная дверь открылась, и из дома вышла миниатюрная брюнетка, которая сразу же коснулась рукой скрещенных рук Люциана.

— Ты не собираешься познакомить меня с подругой жизни Бэзила? — спросила незнакомка, и что самое удивительное… Люциан расслабился так резко, словно у марионетки перерезали веревочки. Он опустил плечи, обнял женщину, и, повернув голову, наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб. Когда же он повернулся к четырем ожидающим его людям, то показался им совсем другим человеком.

— Быстро внутрь, — тихо приказал он Стефани.

Девушка кивнула, облегчение волнами сочилось из нее, когда она прошмыгнула мимо пары, одарив благодарным взглядом брюнетку, и поспешила внутрь.

Шерри смотрела ей вслед, чувствуя себя покинутой… и насколько это выглядело жалко? Стефани была подростком. Она была взрослой. Шерри прекрасно понимала это при первой встрече с девушкой, и ей оставалось только гадать, как все обернулось, и она стала зависеть от нее. Что ж, теперь все кончено. «Она была взрослой успешной бизнесвумен. Нет ничего, с чем бы она ни справилась», — сказала она сама себе, а затем подпрыгнула, когда Люциан внезапно прорычал ее имя.

— Шеррилин Харлоу Карн?

Резко повернувшись к паре, стоящей на ступеньках, Шерри встретилась с ним взглядом, когда он представил: — Это моя жена, Ли Аржено.

Она в ответ протянула руку Ли и сказала: — Лучше Шерри. Моя мать называла меня Шеррилин Харлоу Карн только тогда, когда у меня были неприятности.

Ли усмехнулась и взяла ее за руку. — Значит, Шерри.

— Да. Это не у тебя неприятности, — сухо заявил Люциан, когда женщины пожали друг другу руки.

Ли закатила глаза и иронично улыбнулась. — Игнорируй его. Мы — новоиспеченные родители, поэтому в данный момент не высыпаемся. Это делает его очень раздражительным.

— Да, так вот что это такое. Недосыпание из-за детей, — фыркнул Джастин, проходя мимо них. — Потому что до этого Люциан был просто большим плюшевым медведем.

Когда Шерри с любопытством посмотрела на мужчину, исчезающего в доме, Бэзил услужливо сказал: — Люциан всегда капризничает.

К ее большому удивлению, когда Шерри обеспокоенно посмотрела на Люциана, чтобы увидеть, как он это воспринял, он кивнул с согласием и явным удовлетворением. Она поняла, что он гордится своей капризностью.

— Не обращай внимания на Люциана, — беспечно сказала Ли. — Он просто ворчит и злится на мальчиков, чтобы постоянно держать их в узде. Он на самом деле как зефир.

Теперь же фыркнул Бэзил.

Ли сморщила нос, глядя на мужчину, а затем взяла Шерри за руку, чтобы увести ее в дом, сказав: — Пойдем, я приготовлю чай, и мы познакомимся поближе. Мы будем невестками.

— О, это не… я имею в виду, я… мы… — беспомощно пробормотала Шерри, когда Ли повела ее внутрь. Она замолчала, когда Ли сочувственно похлопала ее по руке.

— Я знаю, это тяжело принять. Но лучше с этим не бороться. Нано никогда не ошибаются.

Шерри понятия не имела, о чем она говорит, но просто издала звук, который напоминал всхлип, и замолчала.

— Ну?

Бэзил оторвал взгляд от исчезающей Шерри, посмотрел на брата и вопросительно поднял бровь. — Ну, что?

— Она твоя спутница жизни или нет? — сразу спросил Люциан.

Бэзил поморщился. — Какого черта я должен знать? Я только что познакомился с этой женщиной.

Люциан нахмурился. — Ты пытался ее прочесть?

— Конечно, — раздраженно сказал он, входя в дом.

— И что? — спросил Люциан, следуя за ним и закрывая дверь.

— Я не могу ее прочесть, — признался Бэзил, но быстро добавил: — Впрочем, и Стефани тоже, так что это может ничего не значить. Он остановился в дверях и повернулся к Люциану. — Ты можешь ее прочесть?

— Конечно, — сказал мужчина, как будто этого следовало ожидать. — Но она требует некоторых усилий. Я подозреваю, что в прошлом она долгое время была рядом с кем-то бессмертным и приобрела некоторые естественные навыки блокирования наших мыслей.

Бэзил кивнул. Это случалось со смертными, которые проводили много времени с бессмертными, даже если они не знали об их существовании и о том, что они находились рядом с ними. Их разум бессознательно ощущал зондирование, и, в конце концов, они инстинктивно научились строить ментальные стены, чтобы блокировать вторжение. Однако ему стало любопытно, кто этот бессмертный, находившийся рядом с Шерри.

— Попробуй прочитать ее снова, — сказал Люциан, отвлекая его от вопроса. Эти слова не были предложением. Затем быстро последовал следующий приказ Люциана, — и проверь другие симптомы тоже; еда и так далее. Мне нужно знать, является ли она твоей спутницей жизни, прежде чем я решу, что с ней делать.

Бэзил молча кивнул.

— Что? — весело спросил Люциан. — Неужели не поспоришь и не скажешь мне, чтобы я перестал тобой командовать?

Бэзил слабо улыбнулся. Обычно он бунтовал, когда Люциан пытался командовать им. Вот почему он был членом Североамериканского Совета. Люди верили, что он не склонится перед своим братом. Именно поэтому он жил в Нью-Йорке. Он был достаточно далеко, чтобы не иметь дела под начальством брата слишком часто, но достаточно близко, чтобы видеть семью в особых случаях и прилетать на экстренные заседания Совета между регулярными заседаниями.

— Зачем спорить с тобой, если это именно то, чего я хочу? — ответил Бэзил. Затем он повернулся и направился на кухню, горя желанием снова увидеть Шерри.

— Это Сэм. Она спутница жизни Мортимера и такой же юрист, как и Бэзил, — объявила Ли, подталкивая Шерри к одному из стульев на большой, ярко-белой кухне.

— Привет, — с улыбкой сказала Шерри, когда стройная рыжеволосая девушка у плиты накрыла крышкой кипящую кастрюлю и повернулась, чтобы поприветствовать их.

— Привет, — ответила Сэм, вытирая руки кухонным полотенцем, прежде чем предложить с теплой улыбкой руку. Как они пожали друг другу руки, Сэм спросила: — Я слышала, у тебя было тяжелое испытание. Мне очень жаль. Леониус был проблемой в течение некоторого времени. Надеюсь, ребята загонят его в угол и поймают на этот раз.

Фырканье в дальнем конце комнаты привлекло внимание Шерри к тому факту, что Джастин Брикер рылся в поисках чего-то в холодильнике.

— Маловероятно, — заявил мужчина, выпрямляясь с пакетом крови в руке. — Лео — скользкий ублюдок. Он появляется в одном месте достаточно долго, чтобы все бросились туда, затем исчезает и появляется где-нибудь за сотни миль. Черт, позавчера его якобы заметили во Флориде. Сегодня он здесь. Завтра он будет в Мексике.

— Это правда? — нахмурившись, спросила Шерри, наблюдая, как Джастин размахивает пакетом с кровью.

— Боюсь, что так, — тихо призналась Ли.

— Да, — вздохнула Сэм. — Лео — сумасшедший, но умный. Он нигде не задерживается надолго. Иногда его даже не замечают, просто его работа говорит нам, что он где-то был.

— Если это дело его рук, — тяжело сказал Джастин. — Не забывай, у него много сыновей. И они не всегда с ним. Я предполагаю, что они вызывают некоторое горе сами по себе и добавляют к мифу, что это Леониус Ливий.

— Да, — повторила Сэм, затем покачала головой и повернулась, чтобы повесить кухонное полотенце на ручку плиты, сказав: — Но хватит об этой удручающей теме. Шерри не нужно это слышать. Ее день и так был достаточно тяжелым, — обернувшись, она весело спросила: — Так ты — спутница жизни Бэзила?

— О, я не… — слабо начала Шерри, почувствовав облегчение, когда Ли успокаивающе похлопала ее по руке и заговорила вместо нее.

— Она еще не до конца смирилась с этим, Сэм. Вспомни, как тяжело бывает на старте.

— О да, — иронично усмехнулась Сэм и покачала головой, — я сопротивлялась как сумасшедшая, превратила жизнь Мортимера в ад, сама того не желая. На самом деле, моя собственная жизнь тоже превратилась в ад. Все стало гораздо лучше, когда я сдалась и пошла за ним, но потребовалось некоторое время, чтобы довести меня до этого момента.

— Ты стоила того, чтобы тебя ждать.

Шерри моргнула и посмотрела на вошедшего в кухню мужчину. Высокий, со светлыми волосами, которые, судя по темным кончикам, когда-то были окрашены в коричневый цвет, мужчина подошел к Сэм, обнял ее и поцеловал в губы. Шерри решила, что это Мортимер.

Выпрямившись, Мортимер посмотрел на Джастина и сказал: — Собак нужно покормить, прежде чем их выпустят. Ты можешь позаботиться об этом вместо меня?

Когда Брикер кивнул в ответ и вышел из комнаты, Мортимер оглянулся на Сэм и спросил: — Чем-то вкусно пахнет?

— Я нашла в интернете рецепт супа с сыром и пивом, который тебе так понравился, когда мы обедали на прошлой неделе в ресторане. Я готовлю несколько порций, — ответила с усмешкой Сэм.

— Неужели? — спросил приятно удивленный Мортимер.

— Да, — усмехнулся Сэм.

— Боже, я люблю тебя, — выдохнул он и снова поцеловал ее, на этот раз с такой страстью, что Шерри отвернулась бы, если бы могла. Но ее глаза, казалось, были прикованы к паре. По крайней мере, так было до тех пор, пока звук шагов не привлек ее внимание к двери, когда Бэзил с Люцианом зашли в комнату.

— Ты с Бэзилом, — приказал Люциан, пронзая Шерри взглядом. — У вас двоих есть вопросы, которые нужно решить, а у остальных есть дела, которые нужно обсудить, так что идите.

Шерри решила, что у этого человека определенно нет навыков вежливого общения, но тут Бэзил протянул ей руку, и она забыла о его брате, двигаясь к нему, как мотылек, привлеченный пламенем.

Серьезно, все, что ему нужно было сделать, это протянуть руку, и она пошла, как побитая собака? Шерри рассердилась бы на себя, если бы теплые объятия Бэзила не отвлекли ее.

— Хочешь пойти в гостиную и поговорить? Или прогуляемся снаружи? — спросил Бэзил, выводя ее из кухни.

— Снаружи, — решила Шерри, не совсем понимая, о чем он хочет поговорить, но подозревая, что речь идет о спутниках жизни. Если так, она действительно не хотела, чтобы этот разговор происходил там, где кто-то мог их подслушать.

Бэзил кивнул и повел ее по коридору к задней двери, а затем вывел наружу.

Шерри с любопытством огляделась, когда он закрыл за ними дверь. Длинная подъездная дорожка говорила ей, что это большое поместье, но она все еще была удивлена, увидев, что оно простирается позади дома на довольно большое расстояние. Большой задний двор зарос деревьями. С одной стороны он был окаймлен лесом, с другой — подъездной дорожкой, а затем она увидела еще один двор, за которым следовали другие леса.

Шерри с любопытством оглядела подъездную дорожку, ведущую к большому флигелю, расположенному на приличном расстоянии позади дома. Здание казалось одноэтажным, но оно было шире самого дома, с несколькими гаражными воротами, занимавшими больше половины дома.

Бэзил взял ее за руку и повел к пристройке.

Шерри была уверенна, что он привел ее сюда, чтобы обсудить эту чепуху о спутнике жизни, поэтому терпеливо ждала, когда он начнет. К несчастью, он, похоже, не горел желанием касаться этой темы, да и вообще какой бы то ни было темы. Пока они шли, он не произнес ни слова, и прежде чем она набралась смелости сказать что-то сама, они подошли к пристройке.

— Я подумал, что будет лучше познакомить тебя с собаками, — объяснил Бэзил, открывая перед ней дверь. — Тогда, когда они будут патрулировать двор, поймут, что ты — желанный гость.

Шерри широко раскрыла глаза, думая, что это хорошее предложение. Меньше всего ей хотелось, чтобы стая сторожевых собак решила, что она незваная гостья, и напала на нее.

Он провел ее мимо пустого кабинета и повел по коридору налево. Они прошли через другую дверь в коридор, по обеим сторонам которого тянулись тюремные камеры.

— Здесь держат изгоев, пока их не осудит Совет, — тихо объяснил Бэзил, когда они проходили мимо камер.

Шерри кивнула, не понимая, о каком Совете идет речь. Однако она не переспросила. Ее любопытство было поймано бормотанием мужского голоса впереди. Это сопровождалось звуком, который она не узнала, пока Бэзил не прокомментировал: — Должно быть, пора их кормить.

Тогда она поняла, что это был звук сухой собачьей еды, насыпаемой в металлическую миску, и слабо улыбнулась. — Да. Мортимер послал Джастина покормить собак как раз перед тем, как ты и Люциан вошли на кухню.

Бэзил кивнул, и через мгновение они подошли к двери маленькой комнаты, где мужчина поставил на прилавок четыре металлические собачьи миски и как раз заканчивал наполнять последнюю миску. Однако это был не Джастин, с удивлением заметила Шерри, когда темноволосый мужчина посмотрел в их сторону и приветливо улыбнулся. — Привет.

— Здравствуй, Фрэнсис, — ответил Бэзил. — Где Джастин? Мы ожидали найти его здесь.

Мужчина пожал плечами. — Понятия не имею. Он ушел, передав мне приказ Мортимера накормить собак. Я думал, он вернулся в дом, но, может быть, он пошел проверить Рассела у ворот.

Бэзил медленно кивнул, слегка нахмурившись, и шагнул вперед, чтобы взять две миски, которые только что наполнил мужчина. — Иди вперед и возвращайся к воротам. Я отнесу это собакам. Я все равно хотела представить им Шерри.

Фрэнсис заколебался, но, когда Шерри взяла две другие миски, кивнул и направился к двери. — Спасибо. Если они еще не поедят, когда вы будете готовы уйти, просто позвоните мне в ворота, и я вернусь и выпущу их.

— Мы их выпустим, — заверил его Бэзил, ведя Шерри к двери в дальнем конце комнаты. — Насколько я помню, эти псы едят недолго. Они сожрут это в мгновение ока.

— Да, это так, — согласился Фрэнсис со смешком и выскользнул из комнаты.

— Это дрессированные животные, — предупредил Бэзил Шерри, останавливаясь в дверях и поворачиваясь к ней. — Не пытайся погладить их или…

— Ни прикосновений, ни разговоров, ни зрительного контакта, — весело перебила его Шерри, — я большая поклонница «Переводчика с собачьего».

Бэзил слабо улыбнулся. — Ну, я понятия не имею, кто это, но он знает свое дело, если таковы его инструкции.

— О да, этот парень — гений собак, — заверила его Шерри.

— Хм. — Бэзил повернулся к двери и поставил одну миску на другую, чтобы освободить руку и взяться за дверную ручку. Затем он толкнул дверь и провел ее в большую комнату с четырьмя псарнями в конце, каждая со своей собачьей дверью снаружи. — Просто поставь миски перед дверьми. Я открою их после того, как мы их все положим.

Шерри сделала, как было велено, расположившись поближе, но боком к каждой двери, и поставила еду так, чтобы каждое животное могло понюхать ее. Хотя она не смотрела прямо на собак, она украдкой бросала быстрые взгляды, чтобы увидеть, какой они породы. Она не очень удивилась, обнаружив, что это немецкие овчарки.

Поставив обе миски, Шерри встала рядом с Бэзилом, поставившим перед ней свои миски. Затем она увидела, как он нажал кнопку рядом с выключателем. Все четыре двери на псарне одновременно поднялись, выпуская собак. Шерри почти ожидала, что они выскочат и бросятся к ней, обнюхивая, как сумасшедшие, нового для них человека, но собаки определенно были хорошо обучены. Каждое животное выходило вперед и садилось перед своей тарелкой, прежде чем повернуться и посмотреть на Бэзила, спрашивая разрешения.

— Давай, — говорил он, и только тогда они начали есть.

— Они остаются здесь на весь день? — нахмурившись, спросила Шерри, глядя, как они едят. Они так хорошо себя вели, что было почти страшно. Они были похожи на мохнатых солдат под бдительным оком сержанта.

— Нет. Насколько я понимаю, они проводят день дома или во дворе с Сэм. Или они следуют за Мортимером, но он оставляет их здесь на полчаса до ужина. Затем их кормят и отправляют патрулировать двор. Мортимер утверждает, что полчаса здесь заранее помогает им перестать вести себя как избалованные домашние собаки, и узнать, что пришло время работать.

— Избалованные домашние собаки, да? — с удивлением спросила Шерри, наблюдая за псами. Они совсем не казались избалованными.

— О да, Мортимер говорит, что Сэм их губит, — усмехнулся Бэзил. — Очевидно, теперь они слушают ее, а это его бесконечно раздражает.

Шерри хихикнула и продолжила наблюдать за тем, как едят собаки, но ее мысли вернулись к вопросу о спутнике жизни… а также тому факту, что Бэзил еще не заговорил об этом. Это был большой розовый слон в комнате, и это начинало сводить ее с ума. Настолько, что спустя несколько минут, она взглянула на Бэзила и ляпнула: — Ну, мы — спутники жизни или что?

Бэзил на мгновение вздрогнул, а затем иронично улыбнулся. — Вижу, тебе нравится тонкий подход.

— Угу, — поморщилась Шерри. — А ты, наверное, подумал, что я из тех, кто топает ногами, как бык в посудной лавке.

— Никогда, — заверил он ее с усмешкой.

— Хм-м-м. — Она молча посмотрела на него и подняла брови. — Ну и что?

— Итак, — пробормотал Бэзил, скользнув по ней взглядом, прежде чем его губы скривились, — я не знаю.

Это заставило ее нахмуриться. — Стефани что-то говорила о том, что у нас одинаковая энергетическая сигнатура, но я понятия не имею, что она имела в виду. Есть ли другой способ узнать?

— Есть разные симптомы, — признал он.

— Например? — спросила она.

— Например, не умение читать и контролировать друг друга, — предложил Бэзил.

Шерри несколько раз моргнула и нахмурилась. — Но Стефани сказала, что не может ни читать, ни контролировать меня.

Он просто кивнул в ответ, как будто в этом не было ничего особенного, но Шерри обдумывала это с растущей тревогой.

— Здорово. Это не значит, что я ее спутница жизни, не так ли? Она ведь так не думает, правда? Потому что если так, она будет очень разочарована. Мне не нравятся девушки в этом качестве. Я имею в виду, что я целовалась с ними, когда была пьяной, но это предел моих экспериментов в этой области. Мне больше ничего этого не нужно. Мне нравится члены.

Шерри поняла, что она говорит, только когда эти слова слетели с ее губ, и было слишком поздно, чтобы вернуть их обратно. Хуже того, Бэзилу определенно обалдел. Его глаза расширились, как блюдца, а нижняя челюсть почти опустилась на землю. Закрыв глаза, Шерри прижала ладони к внезапно вспыхнувшим щекам и застонала, затем открыла глаза и начала бормотать, как идиотка, которой она и была.

— Извини. У одного из парней, который работает на меня, есть футболка с надписью. Хотя я думаю, что это на самом деле звучит: «Я люблю члены», а не «мне это нравится». И у него есть стрелка, указывающая в сторону, которую я просто не понимаю, потому что это не похоже на то, что она плавает в воздухе рядом с ним… ну, если только рядом с ним не стоит семифутовый парень, — добавила она, нахмурившись, затем покачала головой и продолжила, — кроме того, у него также есть футболка, утверждающая, что он президент фан-клуба «Вагина», поэтому он либо любопытен, либо я не понимаю смысла футболки с членом.

Когда она осмелилась сделать короткую паузу, Бэзил издал сдавленный звук, и Шерри быстро добавила: — Он просто надевает их на работу и переодевается перед началом смены. Я бы никогда не позволила одному из моих сотрудников носить такую футболку в магазине. Черт, обычно я бы никогда не сказала ничего подобного. Это был такой сумасшедший день, и я действительно думаю, что, возможно, мой мозг перегружен всем, что произошло, и боже, я надеюсь, что это не значит, что со мной что-то не так, что я сказала, что мне нравятся члены, а не то, что я люблю их, как говорит футболка. Я не имела в виду…

Шерри резко оборвала свой лепет, когда Бэзил зажал ей рот рукой. Его рука внезапно закрыла ей рот, мешая говорить, и на самом деле, она была благодарна до глубины души, что он это сделал. Ее слова все еще отдавались эхом в ее собственных ушах и заставляли ее съеживаться, и, честно говоря, она понятия не имела, почему сказала все это. «Может быть, ее контролируют», — с надеждой подумала она.

— Я очень рада, что тебе нравится… мужчины, — осторожно сказал Бэзил, — а не женщины. Спасибо, что поделилась этим со мной. Однако тот факт, что Стефани не может читать или контролировать тебя, не обязательно означает, что ты для нее возможный спутник жизни. Некоторых смертных просто труднее читать, чем других, либо из-за какой-то физической болезни или безумия, либо потому, что…

Глаза Шерри расширились, и она оттолкнула его руку. — Ты думаешь, я сошла с ума?

— Что? — удивленно спросил он. — Нет, конечно, нет.

— Значит, я больна? — спросила она, нахмурившись.

— Нет, — заверил он, похлопав ее по руке. — Нет, я уверен, что ты в порядке. Я подозреваю, что ты невольно провела много времени в компании бессмертного и приобрела некоторые естественные навыки в блокировании наших попыток читать твои мысли.

— Серьезно? — удивленно спросила она.

— Да, серьезно, — заверил он ее и добавил: — Кроме того, Стефани еще молода и привыкла читать всех подряд. Она, возможно, попыталась бегло прочитать тебя и остановилась, когда столкнулась с первым битом блокировки.

Шерри рассеянно кивнула, но не обратила на это внимания. Сейчас она перебирала в голове список всех, кого когда-либо знала, пытаясь понять, кто из них мог быть бессмертным. Но она отложила эту попытку на потом, когда Бэзил объявил: — Люциан может читать тебя.

Этих слов было достаточно, чтобы встревожить ее и заставить вспомнить, о чем она думала в присутствии Люциана.

— А поскольку я всего на пару лет моложе его, я тоже мог бы, — продолжал Бэзил, отвлекая ее от беспокойства, — но я не могу.

Шерри медленно выдохнула, не зная, радоваться ли этому.

— И этого обычно достаточно, чтобы убедиться, что мы — спутники жизни, — продолжил он. — Однако то, что Стефани не может ни читать, ни контролировать тебя, делает это менее убедительным… по крайней мере, в моей голове. К счастью, есть и другие симптомы, которые помогут выяснить, являешься ли ты моей спутницей жизни.

— Например? — с любопытством спросила она, подумав, что этот человек определенно говорит как адвокат.

— Ну, через некоторое время бессмертные устают от еды и других удовольствий и воздерживаются от них, за исключением особых случаев и семейных сборищ, — объяснил он. — Наличие спутницы жизни может пробудить эти желания.

Шерри кивнула. Стефани уже говорила ей об этом. Склонив голову, она спросила: — А ты голоден?

Бэзил поморщился. — Пока нет, но я не видел настоящей еды после встречи с тобой… если не считать собачьего корма.

— Нет, я не думаю, что собачий корм имеет значение, — весело согласилась Шерри, а затем посмотрела вниз, почувствовав толчок в ногу. Две собаки уже поели и пришли на разведку. Они с интересом обнюхивали ее ноги. Ее взгляд скользнул к двум другим собакам, когда они закончили и присоединились к своим друзьям. — Похоже, они закончили. Почему бы нам не выпустить их, а потом вернуться в дом и посмотреть, заинтересует ли тебя еда?

Бэзил кивнул, его плечи расслабились, и только тогда она поняла, что он был немного напряжен. Она задавалась этим вопросом, потому что ощущение, которое она получала от него, было абсолютно спокойным и мягким. На самом деле, именно эта вибрация помогла ей так быстро расслабиться рядом с ним. Теперь, похоже, он не был так спокоен, как она думала. По словам Стефани, найти спутника жизни было эпично, так что если это было его волнение, парень был ходячим транквилизатором… «Ей это нравится», — подумала Шерри, следуя за ним к двери. Ей бы не помешало немного спокойствия в жизни.

Они шли обратно по коридору, когда первый пес подтолкнул ее правую руку, приглашающе подставив под нее нос. Шерри быстро погладила его или ее на ходу, а потом сделала то же самое с собакой слева, когда та тоже подтолкнула ее. Она предположила, что это означало, что она была принята стаей, что было хорошо. Она не хотела нервничать рядом с этими прекрасными животными. Не то чтобы она собиралась остаться надолго, но идти к машине, когда придет время уезжать, было бы нервным срывом, если бы собаки не решили, что она им нравится.

Как только Бэзил открыл дверь, собаки отступили от Шерри, пропуская ее вперед. Они последовали за ним, но держались рядом, пока Бэзил не приказал: — Охранять.

Все четыре собаки разом рванулись вперед, обогнув дом.

— Они все охраняют только передний двор? — с любопытством спросила Шерри, когда он закрыл дверь и повел ее прочь.

— Нет. Скорее всего, они направляются к воротам, чтобы поприветствовать Фрэнсиса и Рассела перед началом обхода, — объяснил Бэзил, беря ее за руку и поворачивая к дому. — А теперь пойдем, посмотрим, вдруг меня вдруг заинтересует еда.

Глава 4

— Что это за ужасный запах? — Бэзил только что открыл заднюю дверь дома, и самый ужасный запах, с которым он столкнулся за долгое время, ударил его по лицу.

— Что? Я не… О, — сказала Шерри, когда запах, очевидно, достиг и ее. Она сморщила нос и сказала: — Что-то горит.

— Да, — согласился Бэзил и поспешил на кухню, откуда, казалось, доносился запах. Он вбежал в комнату, с удивлением обнаружив, что она пуста, а затем остановился и огляделся, пытаясь найти источник запаха. Запах настолько пропитал воздух, что было трудно сказать, что его вызвало. Он даже ожидал увидеть комнату в огне.

— Суп, — сказала Шерри, протискиваясь мимо него к плите. Она выключила конфорку и быстро подняла кастрюлю, намереваясь поставить ее на холодную конфорку, но так же быстро уронила ее обратно с воплем боли.

— Сюда. — Бэзил тут же подбежал к ней и подтолкнул к раковине, чтобы она плеснула холодной воды на руки. «Кастрюля была горячей», — догадался он.

— Все в порядке, они не обожжены, — заверила она его, но не сопротивлялась, когда он сунул ее руки под кран. — Мне просто было больно и удивительно.

Бэзил кивнул и похлопал ее по руке. Затем он передвинулся, чтобы позаботиться о кастрюле, говоря: — По-прежнему, держи их под водой в течение минуты или две, чтобы быть уверенной.

Он передвинул кастрюлю, как она и собиралась сделать, с отвращением сморщив нос от исходящего от нее зловония. Когда он вошел в кухню, суп пах очень вкусно, но сейчас… Бэзил содрогнулся при мысли, что кто-то попытается его съесть. Покончив с кастрюлей, он подошел к окнам и начал открывать их, чтобы выпустить зловонный запах.

— Как твои руки? — спросил он.

— Хорошо, — заверила его Шерри, и он услышал, как отключилась вода. — Немного болит, но это пройдет.

Бэзил оглянулся через плечо, когда она закончила вытирать руки кухонным полотенцем и наклонилась, чтобы открыть окна над раковиной, чтобы помочь ему.

— Вот, — сказала Шерри мгновение спустя, когда все окна были открыты. — Надеюсь, запах быстро выветрится.

Бэзил кивнул, надеясь, что она права. У бессмертных обоняние лучше, чем у смертных, и это было просто ужасно для него.

— О нет!

Этот крик вырвался у Сэм, когда она вбежала на кухню и поспешила к супу. — Черт, — выругалась она, хватая большую ложку и проверяя дно кастрюли, прежде чем осесть от поражения.

— Может быть, нам удастся спасти его, — сочувственно сказала Шерри, подходя к женщине.

— Нет, там на дне дюйм горелой жижи, — сказала Сэм несчастным голосом. — Вкус будет во всем супе. Вздохнув, она положила ложку на стол и отнесла кастрюлю в раковину. Выливая суп, она покачала головой и пробормотала: — Я только на минуту отошла, чтобы пойти в ванную, но тут маленькая Джемма заплакала, и я остановилась, чтобы проверить, как она. Тут вошла Ли, и я уже собирался спуститься вниз, но тут Лука тоже начал суетиться… — Она беспомощно покачала головой. — Следующее, что я почувствовала, был очень неприятный запах. Боже, как воняет, правда?

Шерри иронично улыбнулась, когда женщина помахала рукой перед ее лицом, но не хотела оскорблять ее, соглашаясь. Хотя запах… Чтобы сменить тему, она спросила: — Кто такие Джемма и Лука?

— Это дети Ли и Люциана, — объяснил Бэзил, прислоняясь к стойке рядом с ней. — Они — близнецы, и их рождение было одной из причин, почему я приехал в гости. Это дало мне повод навестить Катрисию так, чтобы она не подумала, что я ее проверяю.

— А-а, — весело протянула Шерри. — Но ты это сделал? Я имею в виду, проверил ее.

— Конечно. Я — отец, — сказал он, пожимая плечами.

Шерри улыбнулась и снова посмотрела на Сэм. Увидев, как она ссутулилась и с несчастным выражением лица убирает остатки супа, Шерри сочувственно похлопала ее по спине. — В первый раз, когда я вошла на кухню, пахло потрясающе. Бьюсь об заклад, это было еще лучше. Я помогу тебе сделать все заново, если хочешь.

Сэм поморщилась, когда она выключила мусоропровод и кран. — У меня нет ингредиентов, чтобы приготовить его еще раз. Ну, у меня есть пиво, я использовала только одну банку, но у меня нет ни сыра, ни сливок, ни… — Она с отвращением пожала плечами и вылила мыло в кастрюлю с черным дном, а затем начала наливать в нее горячую воду. — Наверное, сегодня опять будет пицца.

Бэзил увидел, как по лицу Шерри пробежала тревога, и она подошла к холодильнику со словами: — Здесь должно быть что-то… святое дерьмо!

Заинтригованный, Бэзил подошел посмотреть, что вызвало такую реакцию. Шерри открыла дверцу холодильника, но стояла в проеме, разинув рот от изумления, так что ему пришлось подойти к ней сзади и заглянуть через плечо. Он поморщился, увидев, что, кроме молока, масла и одного увядшего стебля сельдерея, в холодильнике было только шесть банок пива, и много пакетов с кровью.

— Извини, — сказала с гримасой Сэм. — Сегодня ночь покупок. Я обычно хожу в круглосуточный магазин около полуночи, чтобы избежать народу. Кроме того, Мортимер любит ходить со мной, а он не любит рано вставать. — Она огляделась и добавила: — Джастин постоянно ест. Поэтому трудно держать еду в холодильнике, но есть некоторые замороженные блюда в морозильной камере, если вы голодны и не хотите ждать пиццу.

Когда Шерри вопросительно взглянула на него, Бэзил покачал головой. — Запах полностью уничтожил любую возможность того, что я захочу есть, но если ты голодна …

Вздохнув, она покачала головой и закрыла дверь. — Я не голодна. Я съела пару кусочков пиццы в пиццерии. Я просто хотела узнать… — она замолчала, смущенно взглянув на Сэм, а затем спросила почти шепотом: — Есть ли другие способы узнать?

Все бессмертные обладали превосходным слухом, поэтому Бэзил не удивился, когда Сэм рассеянно спросила: — Что узнать?

Шерри закусила губу и встретила ненадолго ее взгляд, а потом призналась: — Чтобы узнать, мой ли он спутник жизни… или я для него, я думаю.

— О, — поморщилась Сэм. — Я полагаю, сейчас пищевой тест невозможен, да?

— Боюсь, что так, — мягко ответил Бэзил.

Сэм кивнула. — Ну, тогда всегда есть доля общего удовольствия.

— Общее удовольствие? — с любопытством переспросила Шерри. — Что это?

Сэм открыла рот, закрыла, покраснела, затем быстро высушила руки, бормоча: — Я думаю, что я позволю Бэзилу объяснить это тебе, или лучше показать. Это действительно более эффективно в любом случае. Я оставлю вас наедине.

Шерри с удивлением смотрела ей вслед, когда женщина выбежала из комнаты. Когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, Бэзил слабо улыбнулся.

— Еда — не единственное удовольствие, к которому мы со временем теряем интерес. Секс тоже становится… э… скучным?

— Скучным? — при этих словах ее брови поползли вверх. — Ты шутишь, да? Я имею в виду, Стефани упоминала что-то о спутниках жизни, об умопомрачительном сексе, но…

— Даже секс становится скучным через несколько столетий, — торжественно заверил он ее.

— Ни за что! Секс — это потрясающе, — сказала Шерри со смехом, а затем добавила: — Ты, должно быть, делал это неправильно.

Бэзил слегка напрягся при этом диагнозе, но потом заметил огонек в ее глазах и понял, что она снова его дразнит. Он заметил, что начинает понимать ее лучше, и нашел этот факт обнадеживающим. Тем не менее, он серьезно ответил ей. — Мастерство тут ни при чем. Все бессмертные со временем устают от этого. Тем не менее, встреча с партнером по жизни стимулирует новый интерес к сексу так же, как и к еде.

— Ух ты, — выдохнула Шерри, и на мгновение ему показалось, что она удивлена его словами… и она была не такой, как он подумал. Он пришел к такому выводу, когда она добавила: — Только адвокат может заставить страсть звучать так обыденно. Серьезно? Спутник жизни стимулирует возобновленный интерес? — Она наклонила голову и спросила: — Это означает, что мое присутствие должно возбудить тебя, верно?

Огонек в ее глазах убрал обиду с ее вопроса, и фактически заставил его засмеяться. «Она определенно умела обращаться со словами», — подумал он, кивнув.

— Понятно, — медленно произнесла Шерри, а затем спросила: — А как насчет совместного удовольствия?

— Ах. — Он ненадолго запнулся, а потом просто сказал: — Если бы ты была моей спутницей жизни и мы… э… когда я прикоснулся бы к тебе, я должен буду чувствовать удовольствие, которое ты испытываешь, и наоборот.

Шерри, казалось, обдумала эту информацию, а потом вдруг приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. Застигнутый врасплох, Бэзил не сразу отреагировал, и прежде чем он успел это сделать, она поднялась на ноги, наклонила голову и посмотрела на него, поджав губы. — Ничего. Может, и нет….

На этот раз Бэзил заставил Шерри замолчать, поцеловав ее. Он ничего не мог с собой поделать. Он наблюдал за ее губами с тех пор, как они встретились, и они были полными, надутыми и мягкими на вид. На самом деле это были самые сексуальные губы, которые он когда-либо видел, а он видел много губ за тысячелетия с тех пор, как родился. Но он также сделал это, потому что он не хотел слышать о том, как она говорит, что не была его спутницей жизни. Шерри не была миниатюрной блондинкой. Она не была послушной. На самом деле, она совсем не походила на ту женщину, которой, как он думал, будет его спутница жизни, но с ней он чувствовал себя хорошо. Он чувствовал, что должен быть с ней. У него не было другого способа описать это. Он ожидал, что будет нервничать и даже немного волноваться из-за нее. В конце концов, она считалась его спутницей жизни, женщиной, которую он хотел любить, женщиной, которую он хотел убедить провести с ним всю оставшуюся жизнь. Он должен нервничать и беспокоиться. Вместо этого он сразу почувствовал себя комфортно и спокойно в ее присутствии. Он не чувствовал, что должен следить за собой рядом с ней; он не должен был редактировать себя. Он мог просто быть самим собой, и этого было достаточно.

В таком случае, это было своего рода шоком, когда его рот накрыл ее, и страсть взревела в нем, как сквозняк. Он не был готов к этому. Он думал, что это будет медленное нарастание, губы сплетаются, языки танцуют, и тепло скользит по нему. Бэзил не был готов к взрыву жара, который лишил его дыхания вместе со здравым смыслом. Он даже забыл, где находится и что кто угодно может войти в любой момент. Он едва не сорвал с нее одежду и не совокупился с Шерри на кухонном столе.

Он не знал, что его остановило… но он хотел этого, и это было чертовски близко. В тот момент, когда волна страсти накатила на него, казалось, что с него сняли поводок. Бэзил прыгнул на нее, как слюнявый зверь, обхватил руками и прижал к себе, прежде чем оторвать от пола и оттащить к кухонному столу. Едва он поставил ее на пол, как его руки начали двигаться, пытаясь одновременно коснуться каждого дюйма ее тела. Они скользнули вверх по ее бокам, скользнули по плечам, прижимая ее ближе, так что ее груди коснулись его груди, затем его руки скользнули вниз, чтобы найти ее груди через ткань блузки. Но они задержались там лишь ненадолго, прежде чем спуститься и найти ее попку. Он сжал ее с наслаждением, когда она пососала его язык, и притянул ее нижнюю часть тела к себе, пока целовал ее.

Шерри, в свою очередь, задыхалась и стонала, ее тело двигалось, извивалось и выгибалось, но она не могла понять, как она туда попала. Только что она намекала, что, возможно, не является спутницей жизни Бэзила, а в следующее мгновение его рот оказался на ее губах, и она вся загорелась. Все произошло так быстро. Застигнутая врасплох внезапным поцелуем Бэзила, Шерри не сразу отреагировала. Она оставалась совершенно неподвижной. Но потом его язык раздвинул ее губы и… ну, честно говоря, весь ад разразился в ее теле. Ее мозг тут же отключился, а тело ожило так, как она никогда раньше не испытывала. И она не могла насытиться.

Шерри не сопротивлялась, когда он поднял ее с пола и отнес к стойке. Она почувствовала, как она на мгновение прижался к ее пояснице, а затем Бэзил посадил ее на столешницу и согнул ее спину так, чтобы его руки могли скользить по ее телу. Это было похоже на те образы, которые мелькали у нее в голове раньше, за исключением того, что она не была голой.

Но ей очень этого хотелось.

Боже милостивый, ей хотелось ощутить каждый дюйм его обнаженной плоти на своем теле. Казалось, сама ее кожа взывает об этом, а тело плачет. Она чувствовала, как страсть хлещет через нее, нетерпеливо перемещаясь туда, где она могла быть наиболее полезной. Застонав, когда его рука нащупала одну грудь, а другая потянула ее вверх, Шерри потянулась, чтобы помочь ему убрать препятствие для его прикосновений.

— Я бы сказал, что вы определенно — спутники жизни.

Шерри услышала слова Люциана, но не обратила на них внимания, пока не поняла, что Бэзил все еще целовал ее. Она не знала, было ли это результатом его возраста, но он не вел себя как подросток, который сразу же отпрыгнул бы, взволнованный и смущенный. Вместо этого он прервал их поцелуй и отодвинулся ровно настолько, чтобы дать ей возможность привести одежду в порядок и собраться с мыслями, укрыв ее от своего брата своим телом. Как только она закончила, он спросил: — Все в порядке?

Шерри кивнула, чувствуя, что краснеет, но не в силах с этим справиться, решила не обращать на это внимания и заставила себя поднять голову, решив быть такой же спокойной, как и он.

— Это моя девочка, — ободряюще пробормотал Бэзил, сжал ее руки, снял со стола, обнял за талию и повернул лицом к брату.

Шерри взглянула на мужчину, радуясь, что он, по крайней мере, один, а затем взглянула на Бэзила, когда он с большим апломбом ответил Люциану: — Похоже, что так.

Люциан кивнул. — Хорошо. Это экономит нам силы, которых нам, к сожалению, не хватает в последнее время благодаря Маргарет и ее сватовству, — сказав это, он нахмурился, а затем объявил, — вы оба сегодня вечером оставайтесь здесь, а завтра вместе со Стефани и девочками вернетесь в Порт-Генри. Вы будете жить с ними в коттедже Кейси.

Шерри нахмурилась. — У меня есть дело. Я не могу просто…

— Ты не можешь вернуться к своим делам, — твердо прервал его Люциан. — Леониус видел тебя с нашей мисс Стефани. Он знает, где твой бизнес, и он сумасшедший, мстительный ублюдок. Когда он не может найти Стефани, он, скорее всего, вернется в твой магазин, чтобы выместить это на тебе и на ком-либо еще поблизости.

Люциан подошел к холодильнику и открыл дверцу, чтобы достать пакет с кровью, прежде чем продолжить: — Мы пока оставим пару охотников в твоем магазине, чтобы они проверили его для тебя в надежде, что он вернется, и мы сможем его поймать. Но ты не должна приближаться к этому месту. Ты будешь обузой, если он появится, и я не позволю, чтобы никого из моих людей ранили или убили в попытке защитить тебя.

Шерри вздохнула и неохотно кивнула, понимая все, что он сказал. Честно говоря, у нее не было желания возвращаться в магазин прямо сейчас, если был шанс, что Леониус сможет вернуться.

— Ладно. Я понимаю, что пока не могу вернуться в магазин, и готова уехать с Бэзилом и девочками завтра, — согласилась Шерри, а затем добавила, — но мне нет необходимости оставаться здесь сегодня вечером. Мне все равно надо домой, собрать одежду, зубную щетку и все такое, а моя сумочка все еще в магазине. Я…

— Джастин соберет сумку вместо тебя, — объявил Люциан. — И я попрошу кого-нибудь забрать твою сумочку из магазина. Но ты останешься здесь на ночь.

На этой ноте Люциан взял свой пакет с кровью, повернулся и вышел из комнаты.

Шерри смотрела ему вслед, пока он не исчез из виду, а затем повернулась к Бэзилу и спросила: — Он ведь знает, что времена феодалов и рабства закончились, верно?

Бэзил усмехнулся. — Он своевольный ублюдок и чертовски властный, не так ли?

— Определенно, — раздраженно ответила Шерри.

Выражение лица Бэзила стало серьезным. — Но у него добрые намерения, и он прав, что тебе безопаснее держаться подальше от своего магазина и дома. Если Леониусу взбредет в голову пойти за тобой, ему не потребуется много усилий, чтобы узнать твое имя и где ты живешь.

— Как? — нахмурившись, спросила Шерри.

— Он и его люди побывали в головах твоих служащих. Он будет знать о них все, сможет выследить их и узнать от них, кто ты и где живешь. — Когда он увидел, что Шерри расстроилась, он добавил успокаивающе, — хотя, я уверен, что Люциан поставил своих людей, наблюдать за твоими сотрудниками. И все же лучше остаться здесь, чем рисковать.

— Верно, — вздохнула Шерри и подумала, что открыла глаза на совершенно новый мир, который больше связан с ночью страха, чем с Бивером. Эта мысль заставила ее нахмуриться и пробормотать: — Сегодня.

— Что сегодня? — спросил Бэзил.

— Стефани зашла ко мне в магазин в середине дня… а потом мы бегали на солнышке, — повернувшись к нему, она добавила: — И мы с тобой тоже шли к флигелю при солнечном свете.

— Ах, — кивнул Бэзил. — Насколько я понимаю, Стефани не успела объяснить тебе наше происхождение?

— Твое происхождение, — пробормотала она и покачала головой. — Она сказала, что ты не мертвый и не бездушный, но не объяснила, какой ты на самом деле.

Бэзил кивнул и взял ее за руку. Повернувшись к двери, ведущей в холл, он сказал: — Что ж, тогда давай найдем тихий уголок, и я все объясню.

— Шерри? Ты в порядке?

Этот вопрос Бэзила заставил ее улыбнуться и кивнуть. Но Шерри не была уверена, что с ней все в порядке, после того как он объяснил ей их происхождение и способности. Они сидели в маленькой гостиной на первом этаже, и последние полчаса Бэзил давал ей обещанные объяснения. Теперь она пыталась переварить услышанную информацию.

— Ты молчишь, — нахмурившись, заметил Бэзил. — Ты ничего не сказала с тех пор, как я начал объяснять.

Нельзя было отрицать озабоченность в его голосе и на лице, и она полагала, что могла понять эту озабоченность. Он только что дал ей много информации, рассказывая такие вещи, которые заставили бы большинство людей позвонить парням в смирительных рубашках. Однако, после того, что Стефани рассказала ей ранее и сумасшедших вещей, которые она видела… А потом вся эта кровь в холодильнике, в пакетах сложенных друг на друга и заполняющих большую часть холодильника.

— Шерри? — повторил Бэзил, явно обеспокоенный.

— Я просто обдумываю, — спокойно заверила она его, а затем прочистила горло и сказала: — Так что позволь мне убедиться, что я все правильно поняла… Атлантида существовала. Она была технологически продвинутой, как и предполагают мифы. Ученые там разработали био… эм… что-то или другие наночастицы, которые могут быть введены в тело, которые должны были вылечить болезнь и залечить раны без необходимости операции или химиотерапии и прочего.

Когда она сделала короткую паузу, он кивнул. — Верно.

— И эти наночастицы работают на крови.

— И используют кровь, чтобы починить тела, — вставил он.

— Верно. Но это значит, что им нужно много крови, больше, чем могут дать ваши люди.

— Больше, чем может дать любой человек. Мы тоже люди, Шерри, — тихо сказал он.

Она подумала, что это спорно. Атланты может вначале, и были людьми, но затем они стали своего рода кибер-вампир людьми.

— Но нет, человеческое тело не может производить достаточно крови, чтобы поддерживать работу нанотехнологий, — добавил он, когда она промолчала.

Шерри кивнула и продолжила: — Итак, ты говоришь, что в Атлантиде они справились с этим небольшим сбоем с переливанием крови. Но потом Атлантида пала, и те из вас, кто выжил, перелезли через горы, чтобы присоединиться к остальному обществу, и… Что ты имел в виду, когда сказал, что Атлантида пала? И тебе действительно нужно было уходить? Ты не мог просто остаться и перестроиться? Почему ты присоединился к остальному миру? Как остальной мир был отделен от вас? Неужели дело было только в горах? И как остальной мир мог так сильно отставать в технологическом отношении? Почему ваши люди не поделились вашей технологией с другими? Черт, если бы остальной мир знал об этом, они бы украли ее, но как они могли не знать? И…

— Дыши, — приказал Бэзил.

Шерри поморщилась. — Мне очень жаль. Просто…

— Не нужно извиняться. Я должен был объяснить эти вещи. — Он иронично усмехнулся и признался: — Мне впервые пришлось объяснять наше происхождение.

— Неужели? — удивленно спросила она.

Бэзил пожал плечами. — Нас не поощряют делиться своим существованием с другими без веской причины.

— Ах, — пробормотала она.

— Атлантида была изолирована от остального мира горами. Я уверен, что были некоторые атланты, которые путешествовали по горам, чтобы исследовать их, но я лично не знал никого, кто это делал. Большинство, я думаю, были счастливы остаться в Атлантиде. До того дня, когда Атлантиды не стало, — добавил он печально, а затем глубоко вздохнул и продолжил, — когда я сказал, что она пала, я имел в виду буквально. Она пережила серию землетрясений и рухнула, соскользнув в море. Ничего не осталось… и нечего было перестраивать. И очень немногие выжили, чтобы восстановить ее. Уцелели только те, у кого были наночастицы.

— Разве не у всех в Атлантиде они были? — удивленно спросила она.

— Нет. Это было проверено только на дюжине или около того людей, которые были смертельно ранены или смертельно больны, прежде чем ученые поняли что в их разработках есть дефект. Среди них были мои родители, и мы с братьями унаследовали наночастицы.

— Дефект? — спросила она.

— Наночастицы были запрограммированы на то, чтобы вернуть хозяина в его пиковое состояние, а затем самоуничтожиться и распасться, чтобы быть смытыми из системы пациента.

— Значит, заболел раком, сделал укол с наночастицами, они убивают болезнь, а потом распадаются, и ты снова становишься нормальным? — спросила она.

Бэзил кивнул. — Да, именно этого они и ожидали.

Она приподняла бровь. — Так почему же этого не произошло?

— Потому что вместо того, чтобы программировать отдельные группы наночастиц с помощью различных программ, таких как программирование одной группы для рака, другой для повреждения почек, третьей для повреждения артерий и т. д., они пошли по простому маршруту и запрограммировали наночастицы со всей информацией о человеческом теле, — объяснил он, — и, как я уже сказал, они дали им первейшую директиву вернуть их хозяевам пиковое состояние.

Она покачала головой, все еще смущенная.

— Хотя она, возможно, и была дана пациентам со смертельными заболеваниями, или у которых была внутренняя травма и т. д., но человеческое тело находится в расцвете сил в двадцать лет.

Ее брови поползли вверх. — Так что вместо того, чтобы просто лечить или ремонтировать, они действовали как фонтан молодости, делая любого старше этого возраста снова молодым.

— Да, но даже это не было проблемой. Возвращение нас к нашему расцвету — это бесконечный процесс. Между повреждением от солнца, загрязнения или даже простого старения, наши тела постоянно нуждаются в ремонте.

— Значит, если они чинят что-то одно, затем нужно чинить и что-то другое, — с пониманием сказала Шерри. — Наночастицы всегда работают и никогда не растворяются.

— Вот именно, — сказал он, откидываясь на спинку стула, а затем пожал плечами и добавил: — Как только ученые поняли это, они прекратили свои исследования и вернулись к работе над нанотехнологиями в попытке найти способ справиться с этой проблемой.

— Полагаю, им это так и не удалось, — тихо сказала Шерри. — Иначе тебя и остальных не было бы…

— Нет, — торжественно согласился он. — Падение произошло до того, как им удалось это сделать, и единственными выжившими были атланты с наночастицами, пациенты, которые были даны им в испытаниях, и их потомство. И только около шестидесяти процентов из нас выжили.

— Значит, выжили только семь или восемь из вас?

— Нет. К тому времени их было уже больше. Как я уже сказал, первоначально тестировались двенадцать испытуемых, но те двенадцать женились, имели детей… — пожал он плечами, — я не знаю, скольким удалось выбраться. Я знаю, по крайней мере, двадцать, но мы не все вышли вместе. Другие пошли другим путем. Например, никто не знал, что беззубики тоже выбрались. Мы даже не знаем, как они это сделали. Мы пришли к выводу, что они либо были освобождены одним из ученых, либо, возможно, просто сбежали и выбрались, когда здания начали рушиться.

— Их отпустили? — спросила она в замешательстве.

— Не клыкастые были опасны, ведь это сумасшедшие и садисты, в основном кучка типа Джека-Потрошителя. Они были изолированы, — сказал он тихо, а затем с отвращением признался, — я подозреваю, что ученые экспериментировали на них, пытаясь удалить наночастицы.

— Значит, атланты были просвещенными людьми, — саркастически заметила она. — Готовые экспериментировать на жертвах собственных изобретений.

— Они были просто людьми, Шерри, — тихо сказал он. — И как в любом обществе, у нас были и хорошие, и плохие люди.

— Верно, — сказала она со вздохом, а затем прокомментировала: — Значит, если не все из вас выбрались, то ваш вид может умереть? — это прозвучало так, будто они не могли этого сделать.

— Да, мы можем умереть. Просто нас труднее убить. Насколько я знаю, только обезглавливание или поглощение огнем способно убить нас, — тихо сказал он.

— Понятно, — пробормотала она. Шерри на мгновение задумалась, а затем вернулась к первоначальному разговору. — Значит, шестьдесят процентов атлантов с наночастицами выжили….

— Это не включает в себя тех, у которых отсутствовали клыки, — вставил он.

Она кивнула. — Но те из вас, кто выжил, остались ни с чем. Ни дома, ни родины, ни переливаний.

Бэзил кивнул.

— Значит, нано дали тебе клыки и… другие навыки, — неуверенно закончила она.

— Клыки, дополнительная сила, ночное зрение, способности и навыки, которые сделают нас более способными получать кровь, в которой мы нуждаемся.

— Хорошо, но я не понимаю, как нано… — она заколебалась, подыскивая нужные слова, и, наконец, остановилась на этом, — я имею в виду, ты сказал, что они запрограммированы восстанавливать раны и все такое, но кто запрограммировал их дать вам клыки и другие качества?

— Я уверен, что их никто не программировал, — сказал он. — Я считаю, что это было просто их решение проблемы, когда Атлантида пала, и мы оказались без какого-либо способа получить переливание крови, чтобы получить кровь, в которой они нуждались. Получение этой крови было единственным способом, которым они могли выполнить директиву, чтобы держать нас на пике. Без этих способностей мы бы погибли. На самом деле, некоторые из нас и умерли, не развившись.

— Значит, эти нано умеют думать? — спросила она, нахмурившись.

Бэзил тоже нахмурился и начал качать головой, но потом его глаза слегка расширились, и он сказал: — Наверное, это возможно.

Казалось, он был потрясен при этой мысли, и на мгновение они оба замолчали, а потом Шерри вздохнула и сказала: — Так, Атлантида пала, ваши люди присоединились к остальному миру, выросли клыки и… о, привет! — она внезапно прервала себя. — Стефани сказала, что Лео и его люди не клыкастые. Она сказала, что она тоже эдем или что-то в этом роде, а потом сказала, что она бессмертна, так что я не уверена.

— Эдентаты, — объяснил он. — Бессмертные без клыков.

— Значит, это не клыкастые? — спросила она в замешательстве.

— Нет. Бессмертные без клыков, из той же партии нанос, что и неполнозубые, но в отличие от них они безумны. А неполнозубые — эдентанты — те, кто выжил в свою очередь в здравом уме. Они очень похожи на нас, только без клыков.

— Было больше одной партии наночастиц? — спросила она с интересом.

— Да. Первый раунд экспериментов с нанотехнологиями оказался гораздо менее успешным. Одна треть пациентов умерла, одна треть сошла с ума, и только одна треть выжила, и, казалось бы, была в порядке. Тем не менее, те, кто пережил поворот из первой партии — безумные или нет, ну, у них никогда не вырастали клыки после падения. Большинство из тех, кто пережил падение, умерли, потому что у них не было клыков.

— А Стефани?..

— Была обращена Леониусом Ливием, не клыкастым, — тихо объяснил он. — Как и ее сестра Дани. К счастью, они обе пережили поворот, сохранив рассудок.

— Леониус — это Лео из моего магазина? — спросила Шерри, и он кивнул.

— Как бы то ни было, — сказал Бэзил, — когда первая партия наночастиц показала такие плохие результаты, они изменили программу, и новые улучшенные наночастицы были теми, из которых потом появились бессмертные, производившие клыки. Очень редко случается, чтобы поворот умирал в процессе, и никто не выходит из него сумасшедшим… ну, если только они не сошли с ума заранее, — сказал он с улыбкой.

— Хорошо, — тихо сказала Шерри. — Ты бессмертный… с клыками?

Он кивнул.

Шерри заколебалась, а затем спросила: — Я могу увидеть их?

Он удивленно моргнул, и она подозревала, что его не часто об этом просят. «А может, и никогда», — подумала она. Шерри сомневалась, что вампиры бегают вокруг, играя «ты покажешь мне свои, а я покажу тебе свои».

— Бэзил! Шерри! Пицца!

Он резко встал, предлагая ей руку, как он сказал: — Я предполагаю, что я должен показать тебе их позже.

Шерри взяла его за руку и встала, но, когда они вышли из гостиной, с любопытством посмотрела на него. Она почувствовала, что он с облегчением отложил показ клыков. Но она не знала почему. Мужчина отреагировал так, словно она попросила его раздеться догола.

Но вдруг она подумала, что для вампиров клыки — это как гениталии. Конечно, его не поощряли бы размахивать ими, как смертных мужчин не поощряли бы вытаскивать пенисы на вечеринке. «Может быть, все дело в этом», — подумала она, но, когда они добрались до кухни, и она увидела там всех людей, беспокойство исчезло. Люциан, Ли, Стефани, Брикер, Сэм и Мортимер. Там были еще две пары, которых она не знала. Темноглазый и темноволосый мужчина, который, как она догадалась, был итальянцем, прислонился к стойке, обхватив руками талию женщины, прислонившейся к нему. Женщина была красива, с серебристо-голубыми глазами и темно-каштановыми волосами с рыжими прядями. Шерри подозревала, что она обслуживала ее в магазине пару раз.

— Это моя невестка Маргарет и ее супруг Джулиус, — пробормотал Бэзил, заметив, куда она смотрит.

Шерри кивнула и переключила внимание на другую пару, которая сидела за большим кухонным столом в конце комнаты. Человек с темными волосами и серебристыми глазами сидел за столом. Женщина сидела у него на коленях. Шерри с любопытством посмотрела на нее, отметив каштановые волосы, собранные в хвост, и золотисто-карие глаза, думая, что тоже видела ее раньше.

— Да, Шерри, — неожиданно сказал Брикер.

— Прошу прощения? — спросила она, смущенно глядя на молодого человека.

— Ты видела Николаса и Джо раньше, — весело объяснил он. — Просто не так близко и, возможно, не совсем отчетливо. Они были во…

— Внедорожнике, — закончила за него Шерри, узнав имена. Они были охотниками во внедорожнике, который следовал за Лео и его мальчиками. Она с беспокойством посмотрела на них. — Вам удалось поймать этих людей? С женщиной все в порядке?

Рот Николаса стал еще мрачнее от этого вопроса, и Джо сказала: — Лео разбил машину, а затем он и его мальчики убежали в разных направлениях. Но мы должны были остановиться и помочь женщине. Она была сильно избита.

— С ней все будет в порядке? — спросила Шерри, вспомнив ужас на лице женщины, когда она обнаружила, что ее друзей вытащили из машины, а ее саму заперли на заднем сиденье с мальчиками Лео.

— Да, — заверила ее Джо, а затем поморщилась и добавила: — В конце концов. Она действительно была сильно избита. Врач неотложки подумал, что ей понадобятся месяцы физиотерапии. Но это лучше, чем то, что Лео и его сыновья сделали бы с ней.

— И что он сделает со своими следующими жертвами, — мрачно сказал Люциан.

Джо нахмурилась и сердито посмотрела на мужчину. — Я знаю, ты думаешь, что мы должны были оставить ее и погнаться за Лео, но она была в ловушке в машине, и она горела. Она бы сгорела заживо, если бы мы не остановились.

— Это было в центре Торонто, — тяжело сказал он. — Там было много смертных, чтобы помочь ей.

— Они не смогли бы вытащить ее из машины, Люциан, — отрезала Джо. — Николасу пришлось гнуть металл, чтобы вытащить ее. Смертные не могли этого сделать.

— Значит, вы спасли одну женщину и позволили Лео сбежать, чтобы забрать множество других жертв, — мрачно сказал Люциан. — Сомневаюсь, что семьи его будущих жертв сочтут этот обмен справедливым.

— Тебя там не было, дядя, — проворчал Николас. — Мы сделали то, что считали правильным в той ситуации.

— Ты хочешь сказать, что знал, что должен был последовать за Лео, но сделал то, что твоя мягкосердечная жена считала правильным, — огрызнулся Люциан.

— Нет, конечно, — сразу же ответила Джо. — Я не просила его останавливаться. Я собиралась сделать это сама.

— Но он боялся, что ты еще недостаточно сильна, чтобы согнуть металл и вытащить женщину, — сообщил ей Люциан. — Поэтому он неохотно остановился, чтобы помочь, потому что боялся, что твое мягкое сердце, в сочетании с твоим упрямством, заставит тебя пытаться до тех пор, пока машина не взорвется и не заберет жизни и женщины, и тебя.

— Нет, — запротестовала Джо и повернулась к мужчине, на коленях которого сидела. — Ты ведь не поэтому остановился?

— Да, — заверил ее Люциан, когда Николас просто отвел взгляд. — И именно поэтому я не думаю, что спутники жизни должны работать вместе.

— Тогда ты потеряешь одного охотника, — мрачно сказал Николас. — Потому что Джо не будет работать без меня.

— Ты потеряешь двух охотников, — твердо поправила Джо. — Потому что я не хочу, чтобы Николас охотился без меня.

— Милая, — нежно сказал Николас, лаская ее щеку. — Я был охотником в течение долгого времени, со мной все будет в порядке.

Джо не смягчилась. — Если ты отправишься на охоту без меня, я буду работать с кем-нибудь другим.

— Она может работать со мной! — весело сказала Ли. — Я практиковался в стрельбе и драках. Я готова стать охотницей.

— Нет! — Николас и Люциан прокричали это вместе, звук был небольшим взрывом в комнате.

— Не обижайся, Ли, — сказал Николас в наступившей тишине. — Это не из-за тебя. Я просто не позволю Джо работать без меня.

— Тогда либо мы работаем вместе, либо не работаем вообще, — настаивала Джо и, когда он нахмурился, добавила: — В противном случае, я думаю, мы с Ли будем охотиться вместе.

— Только через мой труп, — прорычал Люциан.

— Это можно устроить, если хочешь, — ласково сказала Джо.

К большому удивлению Шерри, губы Люциана дрогнули от удовольствия, но он сказал: — Ли не собирается быть охотницей.

— Нет? — мягко спросила Ли. — И кто это сказал?

Люциан открыл рот, закрыл его, а затем, рассуждая, сказал: — Ты слишком занята, чтобы взяться за любую работу прямо сейчас, любовь моя. Тебе нужно присматривать за двумя детьми.

— У нас двое детей, за которыми нужно присматривать, — твердо сказала Ли, а потом улыбнулась и добавила: — Но мы справимся. Ты можешь присматривать за ними днем, пока мы с Джо работаем, а потом я могу наблюдать за ними ночью, пока работаешь ты.

Шерри не знала, что ужаснуло его больше. Он позеленел при упоминании о том, что он может присматривать за детьми, но потом страшно побледнел, услышав, что Ли хочет работает с Джо. Женщины, очевидно, хорошо продумали свою угрозу. Ни один из них не хотел бы, чтобы их жены — два новообращенных бессмертных и относительно неопытные охотницы работали вместе без более опытной поддержки.

— Или, — сказала Ли, — ты можешь просто позволить Николасу и Джо продолжать работать вместе, а я могу немного попрактиковаться и подождать, пока дети начнут ходить и говорить, прежде чем я подумаю о дневном уходе. — Она нахмурилась и спросила: — Существует ли такая вещь, как дневной уход за бессмертными младенцами?

Вместо того чтобы ответить на вопрос жены, Люциан свирепо посмотрел на Николаса и Джо. — Вы можете продолжать работать вместе, — полностью переключив свое внимание на Джо, он добавил, — но ты полностью ответственна за каждого и любого, кого Лео убьет здесь.

— Люциан, — сказала Ли, нахмурившись, когда Джо побледнела. — Это жестоко.

— Возможно, — устало согласился он. — Но это тоже, правда. И, возможно, в следующий раз, это поможет Джо игнорировать то, что ее мягкое сердце хочет, чтобы она сделала, и выбрать правильную вещь вместо этого. — Он повернулся к Джо и тихо добавил: — Если у тебя есть выбор между одной жизнью и захватом Лео, ты должна помнить, что не можешь спасти всех, и что отпустить Лео означает еще много новых смертей. Смертей, которые на твоей совести.

Вся внутренняя борьба, казалось бы, вышла из Джо. Кивнув, она прижалась к груди Николаса и уткнулась лицом ему в шею. Николас быстро встал и вынес ее из комнаты.

— Ну, — сухо сказала Сэм. — Кто-нибудь еще голоден? Или мне поставить пиццу в холодильник на потом?

Брикер фыркнул и схватил одну из шести коробок пиццы. — К черту. Я умираю с голоду.

— Я тоже, — объявила Стефани, хватая вторую коробку и ставя ее на стол. — Ну же, Шерри, Бэзил. Возьмите немного, прежде чем Брикер съест все.

Шерри слабо улыбнулась, напряжение, охватившее ее во время предыдущего разговора, ослабло, и она вопросительно повернулась к Бэзилу. У него снова появился аппетит? Очевидно, это был один из признаков того, что он встретил спутницу жизни, а также разделил страсть. Но хотя она и испытала страсть к Бэзилу раньше, Шерри не была уверена, достигли ли они на самом деле того удовольствия, о котором он говорил. Она просто взорвалась от желания, когда он поцеловал ее. Его внезапный аппетит будет для нее большим показателем, чем то, что произошло между ними ранее.

Он улыбнулся и открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел, потому что Люциан рявкнул: — Заседание Совета через пятнадцать минут. Мы должны идти.

— О. Ладно. — Бэзил взглянул на часы. Вздохнув, он повернулся к Шерри и сказал извиняющимся тоном: — С тобой все будет в порядке?

— Конечно, — весело ответила Стефани, схватив ее за руку и потянув к свободному стулу у стола. — Я позабочусь о ней. Иди. Она будет здесь, когда ты вернешься.

— Ладно. — Бэзил заколебался, и на мгновение Шерри подумала, что он собирается поцеловать ее на прощание, но, в конце концов, он просто кивнул и повернулся, чтобы выйти из комнаты вслед за Люцианом. Она смотрела ему вслед, удивляясь тому, что разочарована тем, что ему пришлось оставить ее.

— Не волнуйся. Он вернется, — весело сказала Стефани. — С этого момента он не сможет долго оставаться вдали от тебя. В то же время, есть несколько пицц. Это действительно хорошо.

Г лава5

— Я поражена тем, как хорошо ты все это воспринимаешь.

Шерри оторвалась от мытья рук и встретилась взглядом с Дриной в зеркале ванной. Они находились в женском туалете сервисного центра примерно в сорока пяти минутах езды от Порт-Генри. Заметив знак, что они приближаются к остановке отдыха, Стефани объявила, что ей нужно в туалет, поэтому Дрина свернула с дороги, когда они добрались до него. Однако, как только они оказались здесь, все решили, что воспользоваться ванной комнатой — хорошая идея.

— Ты, кажется, не слишком переживаешь из-за нашего существования, а это случается довольно редко, — продолжала Дрина, кривя губы. — У большинства смертных случается, по крайней мере, небольшой нервный срыв, когда они узнают о нас.

Шерри слабо улыбнулась, вынимая руки из-под автоматического крана и направляясь к сенсорному распределителю бумажных полотенец. — Поверь мне, я схожу с ума. Я просто хорошо это скрываю.

— Да, — объявила Катрисия, выходя из одной из кабинок и направляясь к раковине. Добродушно улыбнувшись Шерри, она добавила: — Но это не серьезное уродство. Просто что-то вроде «это действительно происходит или кто-то подсунул мне Микки и у меня галлюцинации».

Шерри удивленно посмотрела на девушку. Эта мысль не раз приходила ей в голову с тех пор, как Стефани ворвалась к ней в кабинет.

— Ни за что!

Вздрогнув, Шерри повернулась к ряду кабинок, когда Стефани выкрикнула это из одной из них. Послышался звук смыва, затем открылась дверь, и девушка выбежала, ее глаза сразу же нашли Катрисию.

— Ты можешь читать ее мысли? — недоверчиво спросила она.

Катрисия кивнула. — Да. Хотя ее трудно читать. Я должна сосредоточиться и сконцентрироваться, и даже тогда все еще будет немного нечетко.

Стефани повернулась к Дрине. — А как насчет тебя?

— Да.

Шерри была на самом деле удивлена ответом. Поскольку женщина думала, что справляется со всем этим хорошо, она предположила, что они не могут прочитать ее несколько рассеянные мысли.

— Твои мысли немного рассеяны, — признала Дрина, как будто говорила вслух. — Но поверь мне, это совсем не похоже на реакцию некоторых людей.

Катрисия кивнула. — Ты действительно хорошо справляешься.

— Спасибо, — пробормотала она, оглядывая женщину. Это была дочь Бэзила… который родился в 411 году нашей эры. Шерри не успела даже поздороваться с девушкой, как ее втолкнули в фургон, когда они утром вышли из дома. Начало ее дня было довольно поспешным. После беспокойной ночи, когда она ворочалась с боку на бок, беспокоясь обо всем, что произошло накануне, и обо всем, что она узнала с тех пор, Шерри проснулась утром оттого, что Стефани ворвалась к ней в комнату и сказала, что они уезжают через полчаса, и если она хочет выпить кофе и съесть завтрак до их отъезда, то ей лучше встать.

Шерри вылезла из постели и натянула одежду, в то время как девушка развернулась и выбежала обратно. Это была ее вчерашняя одежда. Выбора не было. Люциан распорядился, чтобы ее сумочку забрали из магазина и вернули ей накануне вечером. Затем он попросил у нее ключи от дома и отдал их Джастину с приказом пойти упаковать ее дорожную сумку. Однако когда она легла спать, Джастин еще не вернулся.

Спустившись вниз, она заметила свою сумку у входной двери и на мгновение подумала, не отнести ли ее обратно в комнату, чтобы найти зубную щетку, почистить зубы и переодеться, но запахи с кухни убедили ее отложить это до того, как она поест. Она нашла Сэм, Мортимера, Джастина, Стефани и Бэзила уже обедающими на кухне и с нетерпением присоединилась к ним. Но она пожалела об этом решении, когда Катрисия и Дрина прибыли как раз в тот момент, когда она заканчивала завтрак, и она обнаружила, что выбежала из дома и села в фургон, не имея возможности переодеться.

— Шерри, это моя дочь, Катрисия, и моя племянница Дрина. — Бэзил помог ей сесть в фургон позади Стефани. Шерри пробормотала «Привет, приятно познакомиться» почти через плечо, когда забралась внутрь, и они уже тронулись в путь. За рулем сидела Дрина, Катрисия — на переднем пассажирском сиденье, Стефани, Бэзил и Шерри остались на заднем. Это затрудняло разговор, и все, что Шерри могла рассмотреть, это затылок Катрисии.

Теперь Шерри обратила внимание на светлые волосы Катрисии, ее атлетическое тело, тонкие черты лица и серебристо-голубые глаза и подумала, что она определенно похожа на своего отца. Катрисия казалась милой, насколько могла судить Шерри, и это заставило ее задуматься, знает ли девушка, что она, предположительно, спутница жизни ее отца.

— Ничего подобного, — весело сказала Катрисия, закончив мыть руки, подойдя к автомату с бумажными полотенцами. — Дядя Люциан сказал, что это точно. Он также упомянул, что застукал вас на кухне за чем-то неприличным, а мой отец никогда не забывался настолько, чтобы сделать что-то подобное. Вы должны быть спутниками жизни.

— Мы просто целовались, — тут же ответила Шерри, густо покраснев и уверив себя, что все было именно так. Ладно, может быть, они что-то нащупывали и все такое, смутно признала она, но из-за слов Люциана это звучало так, будто они на самом деле делали что-то грязное на кухонном столе, и хотя все могло пойти в этом направлении, появление старшего брата Бэзила предотвратило это.

«Слава Богу», — подумала она, но без особой уверенности. Как бы неловко ни было оказаться втянутой в их страстный обмен мнениями, она не могла не думать, что это того стоило. Бэзил своими поцелуями и ласками сбил с нее больше, чем носки, и с тех пор она жаждала большего, но он только чмокнул ее в щеку, когда проводил ее в комнату прошлой ночью.

— Страсть между супругами довольно сильна, — тихо сказала Дрина, давая понять, что она, по крайней мере, все еще читает ее мысли. — Но дядя Бэзил — человек старой закалки.

Шерри не совсем поняла, что это значит. Она знала, что этот человек стар, но…

— Он вырос в Атлантиде, — мягко добавила Катрисия. — Их учили всегда быть вежливым, особенно с женщинами. Он будет пытаться бороться со своими побуждениями, чтобы дать тебе время приспособиться. Это джентльменский поступок.

— О, — сказала Шерри, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, что покраснела, и что это был самый странный разговор в ее жизни. Дочь мужчины, которого она страстно желала, уверяла ее, что он не прыгает на нее из уважения, а вовсе не из желания. Странно.

— Да, можно сказать, что мы странные, — вдруг весело сказала Дрина. — Но со временем я поняла, что нормальность несколько переоценивают… и это очень скучно.

— Да, наверное, — улыбнулась Шерри. Конечно, до того, как Стефани ворвалась к ней в кабинет, ее жизнь протекала вполне нормально. Сравнивая это с ее жизнью сейчас, всего день спустя, ее прежняя жизнь действительно казалась скучной.

— Ой, да ладно тебе, — вдруг с отвращением сказала Стефани, вытирая руки и отбрасывая бумажное полотенце. — Это так несправедливо. Я не могу прочитать, о чем она думает, поэтому слышу только половину разговора.

— Ах, бедная Стеф, — поддразнила ее Дрина, обнимая девушку за плечи и направляя к двери. — Думаю, тебе просто придется постараться, чтобы понять ее. Я подозреваю, что если ты это сделаешь, то обнаружишь, что можешь читать ее тоже.

— Неужели? — спросила Стефани, оглядываясь через плечо, когда Шерри и Катрисия последовали за ними из ванной комнаты.

— Правда, — заверила ее Дрина, отводя в сторону, чтобы избежать столкновения с опорной колонной. — Но попробуй сделать это, когда не идешь, чтобы не врезаться в стену.

— Ты не позволила бы мне врезаться в стену, — рассмеялась Стефани, но повернулась лицом вперед и выскользнула из-под руки Дрины. — Я пойду к «Венди», выпью перед уходом.

— Подожди. — Дрина схватила подростка за шиворот, прежде чем она успела убежать. Остановившись, она огляделась и улыбнулась, когда Бэзил отошел от стены, чтобы присоединиться к ним. Переводя взгляд с него на Шерри, она спросила: — Вам что-нибудь нужно?

— Мне кофе от Тима, но я его сама принесу, — сразу же сказала Шерри, радуясь, что у нее есть сумочка и ей не нужно зависеть от этих людей, по крайней мере, в деньгах. Поняв, что после того, что случилось в прошлый раз, когда она ушла одна, Дрина не позволит Стефани пойти к «Венди», Шерри спросила: — Я принесу и тебе, пока ты будешь со Стефани.

— Нет, — спокойно сказал Бэзил. — Я позабочусь о напитках. Просто скажи мне, чего все хотят.

— Я позволю вам побороться с Катрисией, пока я отведу Стеф к «Венди», — весело сказала Дрина. Повернувшись к стойке фастфуда вместе с нетерпеливой девушкой, она добавила: — Но я была бы признательна за средний кофе, двойной… и, может быть, пончик с шоколадным соусом.

— Я тоже, пожалуйста, — бросила Стефани через плечо.

— Поняла, — весело сказала Шерри, но была озадачена тем, что ей пришлось бы драться с Катрисией. Это были она и Бэзил…

— Я плачу, — объявила Катрисия, прерывая ее мысли, и когда Бэзил открыл рот, чтобы возразить, она протянула ему золотую карточку. — Это от Совета.

Брови Бэзила поползли вверх. — Мы сейчас раздаем кредитные карточки?

Катрисия пожала плечами. — Дядя Люциан дал мне ее сегодня утром, когда мы заехали за его фургоном. Насколько я понимаю, силовикам выдают карточки для использования на работе, — взглянув на Шерри, она объяснила: — Силовики раньше получали наличные на расходы по работе, но были некоторые потерянные квитанции и прочее, и Бастьен жаловался, что они нужны для налогов, поэтому Люциан решил, что кредитные карты — это то, что надо.

Она повернулась и повела их к кофейне.

Шерри последовала за ним, но с любопытством спросила: — Кто такой Бастьен и кто за них платит?

— За кредитной карты? — уточнила Катрисия.

— За карты, дом, машины и охотников, — пояснила Шерри. — Я имею в виду, вы все получаете зарплату?

— Вообще-то я теперь помощник шерифа в Порт-Генри, — сказала Катрисия. — В основном я работаю в городе, но иногда подрабатываю у дяди Люциана, как сейчас… и да, всем силовикам платят.

— Каждый член Совета вносит свой вклад в финансирование, необходимое для управления силовиками, — сказал Бэзил, отвечая на ее первый вопрос, когда они направились к длинной очереди клиентов, ожидающих у стойки «Тима Хортонса».

— Значит, члены Совета в основном платят за решения, которые принимают? — предположила Шерри, вспомнив, что прошлой ночью он сказал ей, что тоже входит в Совет, который управляет силовиками, держащими бессмертных в узде.

— Я полагаю, можно сказать и так, — иронично усмехнулся он.

— И это влияет на ваши решения? — спросила она с любопытством, когда они остановились в конце самой короткой очереди, в которой все еще было добрых двенадцать человек. Воскресенье было лучшим днем для путешествий, много людей возвращалось с отдыха.

— Если ты имеешь в виду, склонны ли мы выбирать дешевые альтернативы тому, что правильно, но дорого, то нет, — заверил он ее.

— Большинству бессмертных в Совете, по меньшей мере, две тысячи лет, — объяснила Катрисия, поворачиваясь к ним лицом, чтобы говорить тихо и не быть услышанной человеком в очереди перед ними. — У них было более чем достаточно времени, чтобы накопить достаточно богатства, что деньги, используемые для нужд силовиков — это не более чем капля в море. Конечно, дешевле, чем смертные налоги.

Шерри подняла брови, но понизила голос, когда спросила: — Значит, все старые бессмертные безумно богаты?

— Большинство, — признал Бэзил. — Хотя есть и такие, кто просто не заботится о том, чтобы сколотить состояние и заработать немного больше, чем нужно.

Шерри наклонила голову на эту новость и спросила: — Ты шутишь, да? Я имею в виду, конечно, не каждый бессмертный достаточно умен, чтобы накопить состояние. У вас должен быть один или два…

— Глупые бессмертные обычно не живут столетиями, не говоря уже о тысячелетиях, — тихо перебила Катрисия, а затем добавила: — По крайней мере, раньше они так долго не жили. Теперь, когда нет битвы за каждым углом, у них больше ожидаемая продолжительность жизни.

— Последнее, что я слышала, — сухо сказала Шерри, — было несколько сражений. — Афганистан, Сомали, Пакистан, Ирак…

— Да, но это происходит только в определенных частях света, и этих мест можно избежать. Кроме того, оружие теперь другое, — возразила Катрисия. — В средние века в Европе казалось, что все воюют друг с другом, страна со страной, сосед с соседом… и они использовали мечи и боевые топоры и другое оружие, которые часто отрубало голову.

— Это один из немногих способов умереть для твоего вида, — понимающе сказала Шерри.

Катрисия и Бэзил кивнули.

— Значит, вы потеряли много глупых бессмертных из-за боевых топоров и мечей? — пробормотала она, качая головой. Она не могла поверить, что ведет этот разговор. Бессмертные, обезглавливания, люди, жившие веками или даже тысячелетиями.

— Очень много глупых и импульсивных, а некоторые были просто невезучими, — сказала Катрисия, пожав плечами, а затем мягко добавила: — Ты привыкнешь к мысли о нас и перестанешь чувствовать себя, как в сумеречной зоне. Просто нужно немного времени.

— У тебя проблемы со всем этим? — спросил Бэзил, озабоченно нахмурившись. — Я думал, ты хорошо справляешься.

— Да, — заверила его Катрисия. — Но это кого угодно поставит в тупик.

— Да, наверное, — тихо согласился Бэзил.

Чувствуя себя ребенком, родители которого обсуждают ее, Шерри откашлялась и заметила: — Теперь наша очередь.

— Наша…? О! — с удивлением спросила Катрисия, оглянувшись и увидев, что очередь перед ними исчезла, и теперь они стояли у кассы. Она сразу же двинулась вперед, а затем остановилась, чтобы оглянуться на Шерри и отца. — Что бы вы хотели?

— Маленький обычный кофе и пончик с бостонскими сливками, — сказала Шерри, улыбаясь официантке.

— Мне тоже, — пробормотал Бэзил, когда девушка начала нажимать на клавиши кассового аппарата.

Катрисия кивнула и повернулась, чтобы закончить заказ, а Шерри взглянула на Бэзила, медленно улыбаясь.

— Ты заказал еду, — тихо сказала она, и ее улыбка стала шире, когда она вспомнила, что он завтракал утром, когда она присоединилась к ним. Она была настолько сбита с толку, что не заметила этого в тот момент, но теперь вспомнила, что у него была тарелка с беконом и яичницей, когда она села за стол.

— Я чувствую себя немного голодным, — сказал он, улыбаясь в ответ. Но жар в его глазах, когда он обнял ее за талию и притянул к себе, говорил о том, что он думает не о еде.

Шерри усмехнулась, несмотря на румянец, который, как она чувствовала, залил ее лицо при этом признаке его пробуждающегося аппетита. Она все еще не была уверена, что то, что она испытала с ним накануне, было тем общим удовольствием, о котором он упомянул. Страсть была безумно сильной, но, казалось, это была ее собственная страсть, а не его и ее вместе взятые. Тем не менее, он не мог прочитать ее, и его аппетиты были определенно налицо. Возможно, она была его спутницей жизни… «Ей просто нужно было решить, что она хочет с этим делать», — признала она, и ее внутреннее сияние немного потускнело. До сих пор ей нравился этот парень, и она испытывала непреодолимое желание броситься ему на шею, но дело со спутником жизни было похоже на брак, насколько она могла судить, и она знала его всего день, даже не полные двадцать четыре часа.

В то время как она была известна своим спонтанным и импульсивным поведением, прыгать в это казалось немного сумасшедшим, а не просто импульсивным. Ей действительно нужно было подумать о своем будущем и о том, чего она хочет… это не означало, что она не собиралась набрасываться на парня при каждом удобном случае. У него было какое-то серьезное Моджо. Шерри чувствовала каждый дюйм мужского тела, прижатого к ее боку, и боролась с желанием провести руками по его груди и поцеловать. Закрыв глаза, она прикусила губу и представила, как скользит руками по его груди, прижимаясь к его паху. Пробуя его губы своими и покусывая, а затем посасывая нижнюю, когда она…

— Почему бы вам не подождать в машине? — внезапно предложила Катрисия. — Я позабочусь об этом.

— Хорошая идея, — сказал Бэзил, подталкивая Шерри к выходу.

Шерри охотно пошла, но не могла не посмотреть на него с любопытством. Он практически прорычал эти два слова, и единственный раз, когда она услышала его хриплый голос, был во время их совместного эксперимента страсти на кухне в доме силовиков прошлой ночью. Один взгляд на серебро, вспыхнувшее в его глазах, сказал ей, что его мысли текли в том же направлении, что и ее собственные, поэтому она не удивилась, когда он поспешил за ней в заднюю часть фургона, закрыл дверь, а затем упал на сиденье и притянул ее в свои объятия. Ему не пришлось сильно тянуть, она уже придвинулась ближе, ее руки потянулись к нему сами.

Его поцелуй был таким же волнующим, как и в прошлую ночь. Дело было не только в ситуации и высоком адреналине после побега от Леониуса, о чем она думала прошлой ночью, пытаясь заснуть. Любая возможность, что это гормоны или события подняли так высоко ее страсть, улетучилась, когда его язык схлестнулся с ее собственным.

«Боже милостивый, этот мужчина чертовски хорошо целуется», — подумала она и застонала, когда его рука нашла ее грудь сквозь шелк блузки. Когда он расстегнул четыре или пять верхних пуговиц и отодвинул рубашку и лифчик в сторону, чтобы беспрепятственно обхватить ее грудь, Шерри ахнула и открыла глаза. Застонав, когда он сжимал и мял ее, она слепо смотрела в окно позади него, какая-то часть ее разума думала, что было бы неплохо понаблюдать за Катрисией и остальными.

Увидев светлые волосы на парковке, она попыталась сосредоточиться, но это была не Катрисия. Она даже не думала, что это женщина, это был кто-то очень похожий на Леониуса. Нахмурившись, она сосредоточилась на мужчине, пытаясь понять, он это или нет, но в следующее мгновение мимо проехал полуприцеп, загораживая ей обзор, а затем Бэзил прервал поцелуй и опустил голову, чтобы взять обнаженный сосок. Шерри посмотрела вниз, задыхаясь, когда он сомкнул губы на уже твердом бугорке и начал сосать.

— О, Боже, Бэзил, не делай этого. Они вернутся с минуты на минуту, — простонала она, обхватив его голову руками, чтобы подтолкнуть его.

Он пробормотал что-то около ее соска, а затем добавил восклицательный знак к тому, что он делал, скользнув одной рукой вниз, чтобы обхватить ее между ног через юбку. Шерри вскрикнула и накрыла его руку своей, крепче прижимая ее к себе, при этом все мысли о блондине на парковке ускользнули из ее головы.

В следующее мгновение она лежала на спине на сиденье, а Бэзил лежал на ней, его пах терся о ее пах сквозь одежду, а его руки снова прижались к ее груди, и он снова начал целовать ее. Каждый нерв в теле Шерри напрягся, готовясь к взрывному разряду, который, она была уверена, вот-вот последует. Ее ноги обхватили его бедра, а руки попеременно то тянули его за одежду, то сжимали его зад, чтобы подтолкнуть его ближе, а затем звук открывающейся двери достиг ее ушей, и она услышала, как Стефани сказала: — Поэтому постарайся запомнить, чтобы использовать это сокращения чаще. Знаешь, он, она, они, и все такое, и… Эй, почему все окна запотели?

Бэзил замер, потом прервал поцелуй и поднял голову, чтобы извиняющимся образом улыбнуться Шерри.

Шерри уставилась на него широко раскрытыми глазами, когда до нее медленно дошло, что «она занималась сексом на заднем сиденье фургона, чего она не делала с тех пор, как была подростком. И они были пойманы», — поняла она, когда Бэзил отодвинулся от нее и сел на край, услышав, как Стефани сказала: — А вот и мы, — возникла неловкая пауза, а затем она предложила, — мы можем вернуться обратно через пять или десять минут, если хотите. Но я не одену вас, ребята, и не пристегну, когда мы вернемся и обнаружим вас обоих без сознания и голыми.

— Залезай. — Голос Дрины звучал наполовину весело, наполовину раздраженно, когда она отдавала приказ, и Шерри почувствовала, как фургон сдвинулся, когда Стефани забралась внутрь. Поняв, что она лежит с расстегнутой блузкой, а грудь все еще не в лифчике, Шерри быстро выпрямилась, оделась, провела рукой по волосам, спустила ноги с сиденья и села.

— Голодна? — спросила Стефани с усмешкой, усаживаясь на скамейку перед ними. Она подняла сумку из «Тима Хортонса», которую принесла, и добавила: — Для еды я имею в виду.

Шерри ответила с известной ей зрелостью и показала девушке язык.

Стефани расхохоталась.

— Она мне нравится.

Бэзил отвернулся от Шерри, которая исчезла за поворотом лестницы, ведущей на второй этаж коттеджа Кейси, и улыбнулся дочери. — Мне тоже.

— Хорошо, что она твоя спутница жизни, — рассмеялась Катрисия.

— Да, — согласился он и поднял брови. — Ты возвращаешься к Тедди?

— Нет. На самом деле он уже едет сюда, — сказала она и пояснила: — Люциан попросил нас остаться на день или около того, пока они не разберутся с ситуацией с Леониусом. Я поговорила с Тедди, он согласился, и собирался упаковать вещи для нас обоих и встретить нас здесь. Он должен прибыть с минуты на минуту.

Бэзил не скрывал своего удивления от этой новости и сухо спросил: — Что? Люциан не думает, что шести охотников в доме достаточно?

— На самом деле вместе со мной и Тедди здесь только четверо бессмертных при исполнении, — ответила ему Катрисия. — Хейзел и Ди-Джей сейчас в отпуске в Британской Колумбии, а Элви и Харпер не охотники, так что остались только Дрина, Виктор, Тедди и я.

— И я, — тихо добавил он.

Катрисия прищурилась и сказала: — Да-а-а-а. — Это был долгий протяжный звук, который был более сомнительным, чем ничего. — Не обижайся, отец, но от тебя, встретившего свою половинку, в ближайшее время будет мало толку. Я боюсь, что ты будешь немного отвлечен= и не очень надежен, когда дело доходит до бдительности и прочего.

— Она имеет в виду, что в обозримом будущем твои мозги будут надежно спрятаны в ящиках, — объявил низкий мужской голос, и Бэзил, обернувшись, увидел своего младшего брата Виктора, входящего в дом через заднюю дверь. Элви была единственной, кто поприветствовал их, когда они приехали, и сказала, что Виктор побежал в продуктовый магазин. Затем Катрисия предложила показать Шерри комнату, которую они для нее приготовили. Но Виктор еще не вернулся к тому времени.

— Ящики? — спросила Стефани. — Никто больше не использует это слово, дядя Вик. По крайней мере, не в этом смысле, — объявила она, закрывая дверцу холодильника и приветственно обнимая Виктора.

— Что ж, извините меня, мисс всезнайка, — сказал Виктор, нежно сжимая девушку рукой, в которой не было четырех пакетов с продуктами. — Я постараюсь запомнить это на будущее, чтобы не оскорбить ваши нежные чувства.

— Хорошо, потому что ты слишком красив, чтобы походить на старого пижона, — сказала Стефани с усмешкой, выскользнув из его одноруких объятий. — Ты купил что-нибудь вкусное?

— Пачки чипсов и другой нездоровой пищи, — сказал Виктор, улыбаясь, когда она начала освобождать его от пакетов. — Твоя тетя Элви подумала, что ты захочешь перекусить после близкого знакомства.

— О-о-о-о, брауни микс! — завизжала Стефани, таща пакеты к стойке, чтобы начать вынимать содержимое.

Покачав головой, Виктор оставил ее и, обойдя стойку, подошел к Бэзил и Катрисии. Он нежно обнял Катрисию, затем повернулся к Бэзилу и сделал то же самое, двое мужчин похлопали друг друга по спине. Когда объятия закончились, Бэзил приподнял бровь. — Дядя Вик?

— Ну, я не могу быть папой, у нее уже есть папа, — сказал Виктор с улыбкой. — Но она наша девочка… и Дрины, и Харпера, и Хейзел, и Ди-Джея, — добавил он с кривой усмешкой, потом взглянул на Катрисию и сказал: — А иногда она даже Тедди и Катрисии.

— Она счастливица, — тихо сказал Бэзил.

— Нам всем повезло, — заверил его Виктор и приподнял бровь. — Так, где же Дрина и Харпер?

— Харпер спал, когда мы приехали, — объявила Катрисия. — Дрина ушла разбудить его и сказать, что мы приехали.

Виктор кивнул и посмотрел на Бэзила. — И где же та спутница жизни, которую, по словам Люциана, ты нашел? Шерри, да?

— Да. Шерри. — Бэзил понял, что ухмыляется при одном упоминании ее имени, и попытался немного это приглушить. — Элви проводила ее в комнату. — Бэзил оглянулся на лестницу, разочарованный тем, что она пуста. Повернувшись, он добавил: — Но не я нашел ее, Стефани нашла.

— Ах, — кивнул Виктор. — Да, она сказала, что может сказать, кто является спутником жизни, а кто нет, когда она встречает их. Это был всего лишь вопрос времени, когда она превратится в мини-Маргарет, — сказал Виктор, поворачиваясь и направляясь к стойке, которая отделяла кухню от столовой. Остановившись у холодильника, он оглядел остальных, открыл дверцу и спросил: — Кровь?

Бэзил заколебался, снова переводя взгляд на лестницу.

— Разве она еще не видела, как ты питаешься, отец? — спросила Катрисия, то ли прочитав выражение его лица, то ли прочитав мысли.

— Папа, Триша, — весело поправила Стефани. — Позвони отцу Бэзила. Ты не можешь продолжать называть его отцом.

— Почему бы и нет? — нахмурившись, спросил Бэзил.

— Потому что от этого она кажется старой, — сухо ответила Стефани.

— Она старая, — заметил Бэзил.

— Спасибо… Папа, — так же сухо ответила Триша.

— Мы все старые, — тихо сказал Бэзил. — По сравнению со смертными, конечно. Хотя ты для меня всего лишь щенок.

— Я не имела в виду старость, — раздраженно сказала Стефани. — Как ты и сказал, вы все старые. Но вы выглядите молодо, а говорите, как будто вы из другого века.

— Так и есть, — заметил Бэзил.

— Да, но…

— Стефани считает, что мы привлекаем к себе внимание своей устарелой речью, — спокойно сказал Виктор.

— Я не думаю, я знаю, — сказала Стефани и покачала головой. — Я также не понимаю этого. Я знаю, что вы, ребята, избегаете смертных, насколько это возможно, но вы видите и говорите с ними время от времени. Почему ваша речь все еще так старомодна?

— Потому что речевые образцы и акценты изучаются, когда вы молоды и затем вы склонны придерживаться их, — весело сказала Катрисия, а затем добавила: — Конечно, ты встречала иностранцев, у которых все еще есть тяжелый акцент после многих лет жизни здесь?

Стефани кивнула. — Да, наша соседка, старая миссис Марчетти, говорила с сильным итальянским акцентом и переехала в Канаду, когда ей было лет пятнадцать.

— Да, он до сих пор у нее, потому что она была достаточно взрослой, чтобы это укоренилось к тому времени, когда она переехала сюда, — объявила Катрисия. — Ей сейчас трудно что-то изменить, и нам тоже.

Когда Стефани нахмурилась, Виктор быстро сказал: — Однако Стефани права, и наша речь, вероятно, действительно выделяет нас, поэтому мы пытаемся модернизировать наш речевой шаблон… с ее помощью, конечно.

— А, — весело сказал Бэзил, заметив, как расслабилась Стефани. — Понимаю.

— Ну и что? — спросил Виктор, выгнув бровь. — «Да» или «Нет» крови?

Бэзил замялся. Насколько он знал, Шерри еще никого не видела, как он кормится. Она даже не видела клыков, по крайней мере, его. Она не просила показать их, когда он вернулся с заседания Совета, и он не напомнил ей о ее просьбе. Он беспокоился о том, как она отреагирует. Одно дело, когда тебе говорят, что вампиры или бессмертные существуют, и совсем другое — когда ты видишь их клыки и видишь, как они высасывают кровь с помощью этих маленьких острых клыков.

— Она должна когда-нибудь увидеть это, — тихо сказала Катрисия. — Я думаю, она будет в порядке.

— Да, — согласилась Стефани, — поначалу она может быть немного не в себе, но, в конце концов, я думаю, с ней тоже все будет в порядке.

— Верно, — пробормотал Бэзил и посмотрел на Виктора. — Да, пожалуй, я так и сделаю…

Виктор уже забрал четыре пакета и бросил ему один, когда пинком захлопнул дверцу холодильника.

Бэзил легко поймал пакет. Виктор бросил второй пакет Катрисии, а третий поставил на прилавок рядом с кучей лакомств, которые Стефани все еще распаковывала. Затем он обошел стойку и сказал: — Кровь перед нездоровой пищей, Стеф.

— Ах, — пожаловалась она. — Я не могу просто…

— Ты знаешь правила, малыш, — прервал ее Виктор, прежде чем прихлопнуть последний пакет к своим клыкам.

Бэзил улыбнулся из-за пакета у рта. Он знал, что Стефани по-прежнему трудно употреблять кровь. Не помогало и то, что у нее не было клыков, так что приходилось пить из чашки, как красное молоко. Но этот разговор был так похож на разговор отца и дочери, что он не мог не улыбнуться. Кроме того, он был рад снова видеть брата таким счастливым. Давно он не видел Виктора таким довольным.

— У тебя есть собственная ванная, — пробормотала Элви, открывая дверь, чтобы показать Шерри ванную. — А эта комната далеко от дороги, так что шум машин не должен беспокоить.

— Большое спасибо, Элви, — искренне сказала Шерри, когда Элви закрыла дверь ванной. — Я ценю это.

— Всегда, пожалуйста, — искренне ответила Элви. — Кроме того, хотя мы и предложили тебе остаться здесь, за дом заплатят стражи порядка, так что тебе не за что меня благодарить.

— О, я понимаю, — сказала Шерри со смешком, а затем пожала плечами и добавила: — Это мысль хоть и имеет значение, но вы же предложили нас приютить.

Элви улыбнулась. — Мне нравится ход твоих мыслей.

Шерри усмехнулась и повернулась, чтобы открыть сумку, которую Элви поставила на кровать. Теперь она понимала, почему женщина настояла на том, чтобы отнести ее наверх. Элви чувствовала, что должна, потому что Шерри была, очевидно, официальным гостем.

Заметив, что Элви направляется к двери, чтобы оставить ее в покое, Шерри быстро спросила: — Так какой же Бэзил на самом деле?

Оглянувшись через плечо, она увидела, что Элви остановилась у двери и обернулась с удивлением на лице.

— Я познакомилась с ним только вчера, — тихо заметила Шерри. — Возможно, я и его спутница жизни, но на самом деле я не отличаю его от Адама. Буду признательна, если ты мне все расскажешь.

Элви заколебалась, но потом понимающе кивнула и отошла, устраиваясь на кровати рядом с сумкой, прежде чем признаться: — Я впервые с ним встретилась сегодня, — и прежде чем Шерри успела что-то сказать, она поспешила продолжить, — но Виктор говорит, что он очень похож на Люциана, поэтому они постоянно бодаются.

— Они бодаются? — с интересом спросила Шерри, забыв о распаковке сумки.

— Очевидно, — пожала плечами Элви. — Виктор говорил, что они всегда ссорились, когда были моложе. Пока Бэзил не ушел. Виктор сказал, что это было сделано для того, чтобы уйти от Люциана, который любит командовать всеми вокруг.

Шерри нахмурилась. — Значит ли это, что Бэзил любит командовать людьми?

— Именно об этом я и спрашивала, — со смехом призналась Элви, а затем сухо добавила: — Я имею в виду, что Люциан велик, но я не думаю, что мир готов к двум таким тиранам, как он. Но Виктор сказал, что нет, у Бэзила больше характера «живи и дай жить другим». Но у него сильный характер, как у Люциана, и еще более сильное чувство правильного и неправильного. Проблема была в том, что, хотя Бэзил не пытается командовать другими, он также не любит, когда командуют им… и это было проблемой для Люциана как старшего брата.

Шерри кивнула, не удивившись услышанному. Она знала Люциана не лучше, чем Бэзила, но ей не потребовалось много времени, чтобы прийти к выводу, что этот парень считает себя феодалом, а все население мира — своими подданными.

— Он не так уж плох, — серьезно сказала Элви, доказывая, что тоже может читать ее мысли.

— Я думала, что меня трудно читать и, вероятно, невозможно читать для новых поворотов, — сказала она, нахмурившись. — Ты что, старая развалина? У меня такое чувство, что ты моложе.

— Неужели? — с интересом спросила Элви. — Почему это?

— Не знаю, — пробормотала Шерри, а потом, немного подумав, добавила: — Думаю, потому, что ты говоришь не так жестко, как старшие. Ты используешь короткие формы, такие как «нет» и «да», в то время как они, как правило, не сокращают свои слова так часто. Сегодня ты звучишь лучше, чем Бэзил, Катрисия и Дрина.

— Да, они говорят более официально. Хотя Стефани пытается это изменить, — сказала Элви со слабой улыбкой, а затем призналась, — и, возможно, поначалу тебя было труднее читать, но когда тебя соединили с Бэзилом… — она пожала плечами. — Боюсь, на какое-то время тебя будет все легче и легче читать.

— Почему? — с любопытством спросила Шерри.

— Я думаю, дело в сексе или, может быть, в половых гормонах, — сказала Элви, а затем сухо добавила: — Они, конечно, в первую очередь воздействуют на мозг, — пожала она плечами. — Я думаю, они снижают твою способность охранять свои мысли.

— Хм, — пробормотала Шерри и, достав из сумки прозрачный черный топ, повесила его в шкаф. Это был нарядный топ, и она подумала, что он пригодится, если они пойдут ужинать или еще куда-нибудь. Но только если Джастин взял с собой черную кофточку, которую она любила носить вместе с ним. Однако мысль о том, что он рылся в ее ящике с бельем, смущала. Чтобы отвлечься, она спросила: — Значит, насколько тебе известно, Бэзил — хороший парень?

— По словам Виктора, Бэзил — хороший человек. На самом деле, он любимый брат Виктора, так что я с нетерпением жду встречи с ним.

— О, — Шерри отвернулась от вешалки. Когда она подошла к сумке, она сказала: — Я сожалею. Тогда спускайся и познакомься с ним поближе. Я не хотела мешать тебе…

— Это подождет, — рассмеялась Элви и, встав, предложила: — Но почему бы мне не помочь тебе развесить одежду? Это ускорит процесс, и мы сможем спуститься вниз и приготовить чай или еще что-нибудь. Виктор уже должен вернуться с вкусностями к чаю.

— Спасибо, — пробормотала Шерри, взяла другую рубашку и нахмурилась, заметив, что это ее прозрачная белая блузка, похожа на черную, но другого покроя. Тем не менее, она тоже нуждалась в лифчике. Держа ее в одной руке, она начала рыться в одежде другой рукой и издала испуганное бормотание.

— Что случилось? — спросила Элви.

— Кроме двух прозрачных топов, здесь все неглиже. Ни носков, ни брюк, ни даже трусиков, и… ой, погоди, он упаковал мое черное кружевное бюстье и стринги в тон, — сказала она с отвращением.

— Я так понимаю, ты не собирала свои вещи? — осторожно спросила Элви, явно стараясь не рассмеяться над затруднительным положением Шерри, которое, как полагала Шерри, было бы забавным для других, но не для нее. Она не могла все время ходить в пеньюарах. На самом деле, она не могла ходить в них, кроме как в своей комнате. Какого дьявола она должна была надеть?

— Нет, — сказала она, раздраженно бросая шелковые халаты обратно в сумку. — Люциан послал Джастина сделать это.

— А, значит, это была его шутка, — успокаивающе сказала Элви. — Не волнуйся, мы можем заскочить в «Уолмарт» и купить тебе все, что нужно. Или мы можем даже поехать в Лондон и посетить лучшие магазины. Она похлопала Шерри по плечу и улыбнулась. — И, поскольку Джастин все испортил, мы можем просто взять его в номер и позволить Совету заплатить за это. Их ошибка, они и оплачивают счет.

Шерри медленно улыбнулась, затем закрыла сумку и кивнула. — Звучит забавно.

— Хорошо. Давай спустимся вниз и приготовим чай, у меня пересохло в горле, — сказала Элви, направляясь к двери. На полпути, однако, она предложила, — или, может быть, бокал вина был бы хорош.

— Еще нет и полудня, — весело заметила Шерри.

— Да, но алкоголь на меня больше не действует, — заверила ее Элви. — Наночастицы убирают его слишком быстро. Мне просто нравится вкус… и это может помочь тебе расслабиться. Ты практически вибрируешь от напряжения.

Шерри остановилась и уставилась на нее широко раскрытыми глазами. — Неужели?

Элви кивнула, сочувственно улыбаясь. — У тебя просто голова идет кругом. Я спутница жизни? Что это значит? Неужели этот Лео действительно придет за мной? Вернется ли когда-нибудь моя жизнь в нормальное русло? Было ли это общее удовольствие или просто похоть?

Шерри была почти уверена, что покраснела, когда Элви закончила перечислять ее мысли, которые она читала. И именно эти тревоги крутились у нее в голове. Было ужасно неприятно думать, что все слышали эти тревоги… особенно о совместном удовольствии и похоти.

— Знаю, — вздохнула Элви. — Ужасно неловко и неприятно осознавать, что каждый человек в этом доме будет точно знать, о чем ты подумаешь в следующий раз. К сожалению, ни ты, ни я, ни кто-либо другой ничего не может с этим поделать. Мы не столько слушаем, сколько ты выкрикиваешь нам свои мысли. Это еще один признак спутников жизни, — объяснила она.

— О боже, — выдохнула Шерри, ужаснувшись мысли, что ее разум выкрикивает такие вещи, как «это было совместное удовольствие или похоть?» для всех.

Элви кивнула. — Вот почему я подумала, что вино пригодится в этой ситуации. Надеюсь, это поможет тебе расслабиться и меньше беспокоиться.

— Да, тогда вино звучит хорошо, — твердо решила Шерри.

— Тогда пойдем, посмотрим, есть ли оно у нас, — сказала Элви, поворачиваясь, чтобы открыть дверь. — Если нет, то мы заставим ребят пройтись по магазинам, а потом пойдем обедать. Ты не можешь беспокоиться обо всех этих вещах, обсуждая, какую блузку купить.

Слегка улыбнувшись, Шерри последовала за ней. Она подозревала, что они с Элви будут хорошими подругами. Конечно, ей же уже нравилась эта женщину.

Глава 6

— Тебе обязательно сегодня идти в ресторан, любовь моя? — спросил Виктор.

Шерри удивленно посмотрела на Элви. Они сидели за обеденным столом, и пили кофе. В конце концов, Шерри отказалась от вина, чувствуя себя неловко из-за того, что выпила бы его так рано. Она, Бэзил, Элви, Виктор и Катрисия были там. Дрина и Харпер все еще не спустились вниз, и Стефани ускользнула в свою комнату вскоре после того, как Шерри и Элви спустились вниз.

— Ты работаешь в ресторане? — с любопытством спросила Шерри. По какой-то причине она решила, что Элви занята управлением коттеджа Кейси.

— У нас с Хейзел есть мексиканский ресторан в городе. Он называется «У Беллы Блэк», — объяснила Элви. — Я могла бы зайти попозже, но после того, как вчера вечером позвонил Люциан, я попросила Педро и Розиту открыться сегодня и позвать одну из девушек на дополнительную смену. — Она криво улыбнулась и пожала плечами, — я решила остаться здесь, чтобы поприветствовать Бэзила и Шерри.

— Ах, — кивнул Виктор.

— Я рада, потому что Брикер не взял ничего, кроме белья для Шерри, и нам нужно пройтись с ней по магазинам, — сухо добавила Элви.

— Я бы предпочел, чтобы вы подождали один день, прежде чем поехать по магазинам.

Шерри с удивлением огляделась и уставилась на мужчину, стоявшего в открытой кухонной двери. Высокий, темноволосый и действительно довольно красивый, мужчина был одет в полицейскую форму и нес две сумки, которые он теперь поставил на пол. Это мог быть только Тедди Катрисии, решила она, когда дочь Бэзила встала и обошла стойку, чтобы поприветствовать его поцелуем, от которого ее брови поползли вверх. Это выглядело так, как будто это началось, и должно было быть нежным поцелуем приветствия и ничем больше, лучшие намерения и все такое, но это быстро загорелось и превратилось в гораздо большее. Шерри уже собиралась отвернуться, когда Тедди внезапно прервал поцелуй и прижал голову Катрисии к своей груди, чтобы избежать искушения.

— Боже, женщина, надеюсь, ты нашла платье, потому что я скучал по тебе и не хочу, чтобы ты снова уезжала, — прорычал он, прижимая ее к себе.

— Да, — заверила она его, а затем подняла голову, чтобы добавить: — У меня не было возможности купить его, но я могу позвонить и заказать, чтобы получить его.

— Хорошо, — сказал он, поцеловал ее в лоб и отпустил, чтобы разуться.

— Итак, почему ты хочешь, чтобы мы с Шерри подождали денек, прежде чем пойти по магазинам? — спросила Элви. — Есть ли проблемы?

— Нет, — ответил Тедди, заканчивая переобуваться. — Я бы предпочел, чтобы Шерри и Стефани держались поближе к дому в течение дня, чтобы убедиться, что за ними не проследили из Торонто. — Обняв Катрисию, он подтолкнул ее к столу, чтобы она присоединилась к ним в столовой, сказав: — Как только мы убедимся, что не будет никаких проблем, ты сможешь отвезти ее за покупками.

— Мы с Дриной не спускали глаз, я уверена, что за нами не следили, — сказала Катрисия и добавила: — Но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Когда Виктор и Бэзил согласно кивнули, Элви вздохнула и бросила на Шерри извиняющийся взгляд. — Тогда завтра. Но я одолжу тебе одежду, пока мы не пойдем по магазинам.

Шерри всерьез сомневалась, что влезет в одежду Элви. Женщина была немного ниже ее и определенно тоньше. Фигура Шерри больше походила на Мэрилин Монро, чем ей хотелось.

— Шерри, это Тедди Брансуик, начальник полиции Порт-Генри и мой очень старый и дорогой друг, — представила их Элви.

— Привет, — пробормотала Шерри, улыбаясь мужчине, и беря его за руку.

— Приятно познакомиться, мисс Карн, — вежливо сказал Тедди, пожимая ей руку. — Добро пожаловать в Порт-Генри. Мне жаль, что ваш визит не состоялся при лучших обстоятельствах.

— Спасибо, — пробормотала Шерри, когда он отпустил ее руку.

Кивнув, Тедди повернулся к Элви. — Если ты скажешь, в какой мы комнате, я отнесу сумки наверх и уберу их с дороги.

— Верхний этаж рядом с комнатой Харпера, — объявила Элви, вставая и собирая пустые кофейные чашки. Когда Тедди повернулся, чтобы вернуться к сумкам у двери, она спросила: — Хочешь кофе, Тедди? В кофейнике еще осталось.

— Может быть, позже, спасибо, — сказал он, наклоняясь, чтобы поднять сумки.

— Я помогу тебе их поднять, — сказала Катрисия с улыбкой, быстро подхватив одну из них. Затем она схватила Тедди за руку и повела к лестнице.

— Это последний раз, когда мы увидим этих двоих сегодня, — весело сказал Виктор, наблюдая, как они спешат наверх.

Элви усмехнулась, а потом взглянул на Бэзила и Шерри, прежде чем сказать: — Ну, в конце концов, я могу пойти в ресторан. Тогда я могу завтра взять отгул и отправиться за покупками.

Шерри улыбнулась этому предложению и перевела взгляд на Виктора, когда он тоже встал.

— Я отведу тебя в ресторан, дорогая, — объявил Виктор и посмотрел на Бэзила. — Рядом с нашей спальней есть солярий с телевизором и всякой всячиной. Вы двое можете пойти туда и поговорить наедине, если хотите. Уверен, вам есть что обсудить.

Бэзил кивнул. — Спасибо тебе.

— Я установил систему безопасности, когда делал ремонт после пожара, — добавил Виктор. — Мы запрем дверь и включим ее, когда будем выходить. Я покажу тебе, как это работает, когда вернусь, но пока остальные знают, что делать, если она сработает.

— Ладно, — пробормотал Бэзил.

Кивнув, Виктор повернулся к Элви. — Ну что, пойдем?

Улыбнувшись, она взяла протянутую руку и направилась к двери.

— Ну, — сказал Бэзил, когда дверь за ними закрылась. — Хочешь посмотреть солярий?

Шерри кивнула и встала. Похоже, в данный момент им больше нечего было делать. Кроме того, у нее было много вопросов, на которые она хотела бы получить ответы. Она мысленно выстроила их в ряд, пока они поднимались по лестнице.

Комната Элви и Виктора находилась в противоположном конце дома. Это была большая, красивая комната, выполненная в холодных синих тонах, она увидела ее, когда они шли по короткому коридору, ведущему в солярий.

— Вау, — сказала она, когда они вошли в солярий. Он был прелестен, с большим удобным диваном и стулом вдоль внешних стен, большим телевизором, игровой приставкой и музыкальным центром на полке у стены. Эта стена и нижние половины внешних стен были выкрашены в бледно-желтый цвет, в то время как большие стеклянные окна составляли верхние половины внешних стен, оставляя трехсторонний вид. Прозрачные жалюзи закрывали окна, впуская солнечный свет, но она догадывалась, что никто не может заглянуть внутрь. Она улыбнулась, глядя на красивую, обсаженную деревьями улицу и большой задний двор с садом и старыми деревьями.

— Очень мило, — согласился Бэзил, с улыбкой глядя на все это. — Это заставляет меня завидовать брату.

— Расскажи мне об этом, — рассмеялась Шерри, подходя к заднему окну и глядя на веранду во дворе. У нее была квартира в Торонто. Дом принадлежал ей, а не сдавался в аренду, и был приличного размера, но ни рядом с ним, ни рядом с магазином не росло много деревьев. Она не часто видела такую зелень и не понимала, как сильно скучала по ней до этого момента. Взглянув на Бэзила, она вдруг спросила: — Так почему ты здесь впервые?

Бэзил повернулся и выгнул бровь. — Кто это сказал?

— Элви сказала, что не встречала тебя раньше, — объяснила Шерри, снова поворачиваясь к окну. — Значит, либо ты приезжал, когда ее не было, либо нет… — Она пожала плечами, оставив остальное невысказанным.

— Очень хорошее дедуктивное мышление, доктор Ватсон, — поддразнил его Бэзил, а затем признался: — Я собирался прилететь на встречу с новой спутницей жизни Виктора, но всегда вмешивались бизнес или семья.

— Прилететь? — спросила Шерри.

— Я живу и работаю в Нью-Йорке.

— О. — Это ее удивило. Она просто предположила, что он из Торонто, как и она.

— В любом случае, я должен был встретиться с Элви на свадьбе, но меня задержали в Европе, — сказал он сухо.

— Задержали? — спросила Шерри. — Например, задержала служба безопасности аэропорта?

— Нет, — усмехнулся он. — Я должен была лететь обратно в ночь перед свадьбой, но разразился сильный шторм. Никто не полетел. Мы уехали, как только смогли, но все равно оказались в Нью-Йорке через четыре часа после свадьбы. К тому времени, когда мы проехали через пробки в городе, даже прием закончился.

— Элви и Виктор поженились в Нью-Йорке? — удивленно спросила она.

Бэзил кивнул. — Это была большая свадьба. Несколько пар поженились одновременно. Среди них были Элви и Виктор.

— А, — пробормотала она, но затем спросила: — Так чем же ты занимаешься в Нью-Йорке?

— Пасу стадо моих детей, извожу моего брата Люциана междугородними звонками и зарабатываю деньги для себя и Совета, — сказал он, пожимая плечами.

Она ухмыльнулась, заметив, что он немного изводит своего брата, но спросила: — И работа приносит тебе столько денег?

— В настоящее время я юрист, но также управляю полудюжиной компаний под одной большой зонтичной компанией и управляю несколькими инвестициями, которые я создал за эти годы.

— Хорошо, — медленно произнесла она. — Я забыла, что ты стар, так что ты чертовски богат.

— У меня много денег, но я не заметил, чтобы они издавали какой-нибудь неприятный запах, — заверил он ее.

Если бы она не заметила огонька в его глазах, Шерри подумала бы, что он понял ее буквально. Однако она заметила это, поэтому просто улыбнулась и спросила: — В какой области юрист?

Бэзил поколебался, потом повернулся и сел на диван, прежде чем ответить: — В настоящее время я занимаюсь в основном коммерческим правом, хотя у меня есть лицензии в области уголовного, гражданского и иммиграционного права.

— Конечно, — сухо ответила она и, покачав головой, села на другой конец дивана. — Полагаю, такая долгая жизнь позволяет немного разнообразить жизнь.

— Да, — согласился он. — Я не всегда был юристом. Я занялся этим только в прошлом веке или около того.

Она с любопытством посмотрела на него. — Кем ты был до того, как стать юристом?

Бэзил поморщился, потом улыбнулся и признался: — За прошедшие столетия я сменил много профессий. Когда-то я был охотником на изгоев, воином, врачом, су-шефом, музыкантом, художником…

— Художник? — спросила она с интересом. — И врач?

— Я был плохим художником, — признался он, — и просто хорошим музыкантом, но я был довольно хорошим врачом.

— Ну, ты определенно любишь разнообразие, — сказала она сухо.

— Это помогает снять скуку от долгой жизни, — тихо сказал он.

Она кивнула и выглянула на проезжающие машины на улице перед домом на мгновение, прежде чем сменить тему, и с любопытством спросила: — Ты сказал, бегаешь за стадом детей. Сколько их у тебя?

— Двадцать два, — легко ответил он.

Шерри замерла, а затем повернулась и уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Что?

Бэзил взглянул на нее, заметил выражение ее лица и сказал чуть более осторожно: — Двадцать два.

— У тебя двадцать два ребенка?

Бэзил медленно кивнул, явно озадаченный ее смятением.

— Почему? — спросила Шерри.

Он удивленно поднял брови. — Что почему?

— Почему двадцать два ребенка? — уточнила она. — Я имею в виду, что вижу троих или четверых, но… двадцать два?

— Вообще-то у нас их было двадцать шесть, но в живых осталось только двадцать два, — тихо сказал Бэзил. — А у нас их было так много, потому что… Ну, мы с Мэри оба любим детей. Нам разрешено иметь их каждые сто лет, и так оно и есть. Нашему младшему двадцать пять. Мы очень им гордимся.

— Мы? — с тревогой спросила Шерри. — Твоя жена еще жива? Я имею в виду, я знала, что ты, должно быть, был когда-то женат, чтобы иметь Катрисию, но она родилась в… Ну, давным-давно, ради бога. Я думала, твоя жена уже умерла. Но она все еще жива? Ты все еще женат? — визжала Шерри под конец, она была так напугана этой новостью. Здесь все кричали о том, что она его спутница жизни, и делились этой радостью и бла-бла-бла, а мужчина был женат, ради Бога.

— Дыши, — успокаивающе сказал Бэзил, нежно сжимая ее руку. Он дал ей время, чтобы она успокоилась, а потом сказал: — Мария и я не сейчас, и никогда не состояли в браке. Мы всего лишь друзья.

Шерри несколько раз моргнула, а затем резко ответила: — Друзья, у которых было двадцать шесть детей, но вы не женаты? Это звучит чертовски запутанно для меня.

Бэзил поморщился и покачал головой. — Ты должна понять…

— Понять что? — огрызнулась она, а затем саркастически сказала: — Нет, дай угадаю. Она тебя не понимает. Или она фригидная и не позволяет тебе прикасаться к ней, но вы остаетесь вместе ради детей. Или, о, у нее отношения с водопроводчиком, но она не согласится на развод, потому что она католичка. Ради бога, — прорычала она. — Вы…

— Мы не женаты ни по закону, ни даже по обычному праву. Мы не живем и никогда не жили вместе. Мы всегда были только друзьями и со-родителями. Дети были… — Он, казалось, пытался найти слова, чтобы объяснить, а затем вздохнул и потянул ее за руку, приглашая сесть рядом с ним. — Шерри, такая долгая жизнь звучит великолепно и чудесно, — торжественно произнес он, когда она устроилась на диване рядом с ним. — Никто не думает, что хочет умереть, но правда в том, что это чертовски повторяется. Ты встаешь, кормишься, работаешь, спишь, а потом встаешь и делаешь все снова.

Плотно сжав губы, он повернулся, чтобы выглянуть в окно, а затем сказал: — Это означает, что я видел примерно 1 291 370 восходов и закатов. Я ел, спал, работал… Честно говоря, это чертовски скучно. Вот почему некоторые из нас становятся изгоями и начинают плохо себя вести. Они истощены, им скучно и нужно что-то, чтобы заставить себя чувствовать живым снова. Спутник жизни может облегчить это. Но ожидание, чтобы найти, спутника жизни — это ад. Я побывал в этой шкуре. Мне нужно было что-то, что давало бы мне повод смотреть вперед, что-то, что захватывало бы и удерживало мой интерес.

— Мы с Мэри вместе выросли. Мы были больше друзьями, чем кем-либо еще. Мы умеем читать мысли друг друга, и я, как старший, думаю, что могу контролировать ее, хотя никогда и не пытался. Поэтому, когда она призналась, что устала от жизни, я все понял. А потом, когда она сказала, что, по ее мнению, рождение ребенка облегчит ее жизнь, даст ей кого-то, о ком можно думать и заботиться, кроме нее самой, я подумал… Ну, я подумал, что стоит попробовать, черт возьми. Это, конечно, лучше, чем самоубийство охотника на изгоев, так что я согласился.

— Мы не думали, — тихо признался он. — Мы ничего не планировали, мы просто делали это. И это сработало. Габриэль был нашим первым ребенком, красивым мальчиком. Он дал нам обоим повод вставать по вечерам. Он оживил нас. Мы оба живы и относительно здоровы спустя эти столетия благодаря Габриэлю, Катрисии, Криспину, Марии, Флавии и всем остальным. И я никогда не жалел об этом. Я не пожалею. Я люблю своих детей, каждого из них, и я также благодарен им, потому что они спасли мой рассудок и мою жизнь… и Мэри тоже.

Шерри помолчала минуту, а затем спросила: — Ты не жил с Мэри? Даже когда дети были маленькими?

— Нет, — заверил он ее. — Мы — не пара, Шерри. Ты не понимаешь, что это значит. Мы можем читать мысли друг друга. Трудно жить с тем, кто может читать твои мысли. Мы должны охранять каждую мелочь, которая проходит через разум, даже одна шальная мысль может случайно ранить. Можно начать день со всего хорошего, но одна случайная мысль, и бум, это мировая война в середине вашего дома.

Она слегка улыбнулась и сказала: — Это не может быть так плохо.

— Поверь мне, это так. Подумай о некоторых своих мыслях в течение дня. Каждая из них безобидная?

Шерри нахмурилась, обдумывая свои мысли. Насколько она знала, у нее не было оскорбительных мыслей.

— Ты качаешь головой. Ты не можешь придумать ничего оскорбительного, что ты могла бы подумать лучше? — спросил он и, когда она снова покачала головой, кивнул. — Мы часто даже не осознаем этого. Хорошо, ты идешь в офис, или, в твоем случае, в свой магазин, одна из девушек входит, выглядя немного изможденной, с серым лицом, мешками под глазами и т. д… Ты действительно никогда не думала: «Вау, она выглядит как ад»?

Шерри закусила губу. Она действительно так думала. Конечно, она никогда бы этого не сказала вслух, но она так думала.

— Или ты никогда не смотрела на кого-то и думала, что они набрали пару фунтов, или эти штаны делают их зад огромным?

Шерри поморщилась. Да, она так думала.

— Или ты тренируешь новую сотрудницу, и она, кажется, медленно учится, ты ненадолго теряешь терпение и думаешь: «Господи, она иногда такая тупая», прежде чем сделать вдох и попробовать еще раз?

— Ах, — вздохнула Шерри.

— Или ты думаешь, что чей-то смех звучит как гвозди на доске. Или кто-то фальшиво напевает, и ты думаешь, что им медведь на ухо наступил. Или…

— Я понимаю, — перебила его Шерри и, поморщившись, призналась: — Да, наверное, у меня возникали мысли, которые можно считать оскорбительными, и чаще, чем я думала.

— Ты не считаешь их оскорбительными. В конце концов, это твои мысли, их никто не слышит, — тихо сказал Бэзил.

— Но бессмертные могут, — вздохнула Шерри. — Думаю, с таким трудно жить.

— Все немного сложнее, — тихо сказал Бэзил. — Молодые бессмертные обычно не могут читать старших бессмертных, если мы охраняем свои мысли, но невозможно постоянно охранять свои мысли. Ну, не невозможно, но это стресс и охранник может поскользнуться. И, конечно, смертные не могут читать бессмертных, но они и не охраняют вообще свои мысли, а быть постоянно бомбардируемыми случайными мыслями, оскорблениями и фантазиями может быть так утомительно.

— Могу себе представить, — тихо сказала Шерри, нервно прикусив губу, а затем спросила: — Но ты не можешь читать мои мысли, верно? Или можешь сейчас? Стефани теперь может.

— Нет, я не могу читать тебя, — заверил ее Бэзил. — Что делает тебя самой спокойным человеком в коттедже Кейси.

— Спокойной женщиной? — спросила Шерри, поморщившись. Это прозвучало так же сексуально, как сопли.

Бэзил усмехнулся, увидев выражение ее лица. — Поверь мне, это делает тебя самой привлекательной женщиной в мире. Я могу расслабиться только с тобой, Шерри. Обычно я могу расслабиться только тогда, когда я один, но одиночество это… ну, тяжело, — сказал он сухо. — Приятно иметь возможность наслаждаться обществом, не будучи настороже. Я не наслаждался этим со времен Аканты.

— Аканта? — спросила Шерри. — Где это?

— Аканта — не место, она была моей первой половинкой, — тихо сказал он.

— Твоя первая половинка? — удивленно спросила она. — Значит, я не первая?

— Нет, — серьезно ответил он. — Мне посчастливилось встретить спутницу жизни, когда я был совсем молод. К сожалению, она пробыла со мной недолго.

— Что с ней случилось? — спросила Шерри.

— Атлантида пала через шесть месяцев после нашей свадьбы. Она не выжила, — помолчал он и добавил: — Аканта была учительницей. Школа, где она преподавала, взорвалась во время первого землетрясения. Она попала в пламя… — он сглотнул и объяснил: — По какой-то причине наночастицы делают нас очень огнеопасными. У нее не было шансов.

— Прости, — тихо сказала Шерри.

— Ладно, — торжественно произнес он и признался: — В то время мне казалось, что наступил конец света, и мне стыдно в этом признаться, но я просто сел и… — он пожал плечами. — Я не был мотивирован бороться за выживание. Я бы умер там вместе со всеми, если бы не Люциан. В основном он вытащил меня из Атлантиды, меня и нашего брата Жан-Клода, хотя я не знаю, где Люциан нашел волю или желание жить сам. Осенью он потерял не только свою половинку, но и детей.

— Это ужасно, — пробормотала Шерри.

— Да, — вздохнул Бэзил и посмотрел на нее с ироничной улыбкой. — И это ужасно удручающий разговор. Кроме того, все это случилось очень давно. У всех нас было более трех тысяч лет, чтобы оплакать потерю Атлантиды и всех тех, кто умер вместе с ней, семью и друзей, дома, жизни, которые никогда не вернутся обратно.

Шерри кивнула и уставилась на их переплетенные руки, пытаясь придумать другую тему, менее удручающую для обсуждения. — Если Атлантида была так продвинута тогда, представь, как далеко она продвинулась бы сейчас.

— Хм-м-м, — пробормотал Бэзил, а затем указал: — С другой стороны, они могли бы в конечном итоге найти решение проблемы нано, и тогда я не был бы здесь, чтобы встретиться с тобой.

Она молча кивнула, признавая, что это правда. Она знала этого человека недолго, но определенно была рада с ним познакомиться… пока что.

— Так… почему магазин кухонной утвари? — внезапно спросил Бэзил.

Шерри удивленно посмотрела на него и улыбнулась, увидев его несколько озадаченное выражение лица. Она предположила, что для мужчины открытие магазина кухонной утвари будет последним, что он подумает сделать. Особенно если он не ел целую вечность. Пожав плечами, она просто ответила: — Потому что я люблю поесть.

Бэзил на мгновение задумался над ее ответом, но выражение его лица не прояснилось, и он, наконец, спросил: — Ну, тогда почему не ресторан?

— Потому что я плохо готовлю, — честно призналась она и усмехнулась, увидев смятение на его лице. — На самом деле я не такая уж плохая хозяйка, но не настолько хорошая, чтобы управлять рестораном. Кроме того, я люблю все гаджеты, и они есть в моем магазине: лапшерезки, мороженщики, овощерезки, и универсальный измельчитель… — Она пожала плечами. — Есть так много отличных вещей, которые облегчают приготовление пищи для таких женщин, как я, которые заняты и хотят сэкономить время. И затем есть прекрасные сервировочные наборы, красивые винные графины, прохладные каменные кубики льда и так далее. Так много нововведений и они появляются почти еженедельно.

— И, наверное, все они у тебя на кухне, — предположил он с усмешкой.

— Да, — призналась она с самоуничижительной улыбкой, а затем призналась: — У меня есть все необходимое, чтобы устраивать потрясающие званые обеды. К сожалению, я никогда не использую их. У меня никогда не было времени на это, а даже если бы и было, у меня не было времени на друзей. У меня есть парочка, но я была так занята, открывая и развивая магазин, что потеряла много друзей.

— Значит, светская бабочка, которую сдерживает работа? — мягко предложил Бэзил.

Шерри поразмыслила над этим, затем улыбнулась и с самоуничижением сказала: — Или это, или подражательница светской бабочки, которая прячется за своей работой.

Бэзил был удивлен ее откровенностью, и просто спросил: — Как долго ты владеешь магазином?

— Три года, — ответила Шерри.

— А сейчас тебе тридцать два? — спросил он.

— Да, я открыла его в свой двадцать девятый день рождения.

Бэзил поднял брови и тихо присвистнул. — Впечатляюще.

Шерри слабо улыбнулась и покачала головой. — Не настолько впечатляюще. Хотя после университета я много работала и откладывала каждый лишний пенни, я все равно не смогла бы открыть магазин такой молодой.

— Тогда как? — с любопытством спросил он.

Шерри пожала плечами и, уклонившись от ответа, сказала: — Я могла бы открыть его на шесть или семь лет раньше. Лютер предложил мне деньги, чтобы открыть магазин, когда мы окончим университет, но я отказалась.

— Лютер? — спросил Бэзил с явным любопытством.

— О. — Она слегка рассмеялась. — Друг. На самом деле его зовут Лекс, но я в шутку называла его Лекс Лютер, а потом как-то так получилось, что он стал просто Лютером. — Она пожала плечами, потом улыбнулась и сказала: — Он мой лучший друг. Мы познакомились в университете, в конце концов, оба сняли комнаты в одном доме, когда я переехала из кампуса после первого курса, и мы все еще друзья сегодня, хотя я больше не встречаюсь с ним.

— Во всяком случае, он из богатой семьи, — добавила она. — Поэтому, когда прошел выпускной, он предложил мне деньги на магазин. Мы были бы партнерами. Но… — она замолчала и поморщилась. — Я хотела сделать это сама. Я хотела доказать себе, что могу это сделать, и у меня был план. Кроме того, я не хотела рисковать его деньгами. Я бы никогда себе не простила, если бы магазин обанкротился, и я потеряла бы его деньги.

— Это тот самый Лютер, с которым ты встречалась, но не была близка?

Шерри заметила, что он говорит об этом в прошедшем времени, как будто она согласилась разорвать свои случайные отношения с мужчиной, с которым встречалась. Но она оставила это и покачала головой. — Нет. Лютер всегда был только другом. — Она улыбнулась и добавила: — Вообще-то я не видела его много лет. Примерно в то же время, когда я открыла свой магазин, ему предложили очень хорошую должность в одной компании в Саудовской Аравии, и, если не считать редких писем по электронной почте, мы почти не разговаривали. Но до этого он был чем-то вроде комбинированной подруги и старшего брата в одном лице. И я думаю, что он гей, хотя он не признался мне. Шерри задумалась, удивляясь, почему Лютер не признался ей в этом. Ее бы это не волновало.

— Во всяком случае, он предложил мне деньги, чтобы открыть магазин, но я отказалась и решила сделать это сама. Согласно моему большому жизненному плану, к тридцати четырем годам я скопила бы достаточно денег, чтобы открыть собственный магазин, и владела бы им бесплатно и без долгов.

— Но вместо этого ты смогла открыть его в двадцать девять, — пробормотал он, а затем спросил: — Что случилось? Ты выиграла в лотерею?

— Хотелось бы, — тихо сказала Шерри и покачала головой. — Нет. Боюсь, моя мать умерла. Сердечный приступ в пятьдесят четыре.

— Мне очень жаль, — тихо сказал Бэзил.

— Как ты сказал о своей жене, мне тоже.

— Полагаю, ты использовала свое наследство, чтобы открыть магазин пораньше? — догадался он.

Шерри кивнула. — У мамы был страховой полис. Я вложила его в покупку магазина. Думаю, она бы этого хотела. Она всегда поддерживала мою мечту.

Бэзил кивнул. — А твой отец? Братья и сестры?

Шерри пожала плечами. — У меня был брат, Дэнни. Он был на год младше меня, но…

Она сделала паузу и сглотнула, а потом вдруг это вырвалось наружу, сорвалось с губ, как пробка из бутылки с вином, и она выпалила всю историю о том, как потеряла брата.

— Он утонул, когда мне было восемь. Мы были на лодке в Сидар-Пойнт с несколькими другими семьями, с которыми часто плавали. Мы приехали незадолго до обеда и должны были посетить на следующий день парк. В тот вечер лодочники решили устроить барбекю на пристани, чтобы сэкономить деньги на следующий день. На берегу стояли скамейки для пикников и все такое, чем могли пользоваться лодочники. Мы, дети, играли, пока взрослые жарили хибачи… хот-доги и гамбургеры. Мама забыла булочки с хот-догами. Папа послал Дэнни к лодке, чтобы взять их. — Она снова посмотрела на задний двор и сказала: — Потребовалось время, чтобы кто-нибудь понял, что он не вернулся обратно с булочками. Когда они пошли проверить, как он, Дэнни плавал между лодкой и причалом. Он был хорошим пловцом. Мы оба были, но на лбу у него была рана. Они думают, что он поскользнулся, садясь в лодку или выходя из нее, и ударился головой.

— Такой молодой, — печально покачал головой Бэзил. — Должно быть, вам всем было тяжело.

Шерри кивнула. — Мои родители так и не оправились. Они винили друг друга и себя. Если бы она не забыла булочки, если бы он сам пошел за ними… — Она покачала головой. — Вскоре они развелись. Папа переехал на Запад, женился на женщине с двумя детьми, и с ней завел еще двоих, и с тех пор я его не видела.

Бэзил нахмурился. — Он никогда не связывался с тобой или…

— Он звонил пару раз. Писал по электронной почте тоже, — призналась она. — Но я была не очень восприимчива. Мне казалось, что я потеряла брата, а потом он бросил нас. А еще я чувствовала, что безразлична ему, что Дэнни — это все, что имело для него значение, и только меня было недостаточно, чтобы удержать его там, — тихо призналась Шерри.

— Я уверен, что это неправда, — тихо сказал Бэзил.

Шерри пожала плечами. — Когда я перестала отвечать на его звонки, он не очень-то старался со мной видеться и разговаривать, — заметила она, а потом вздохнула и сказала: — Но все в порядке. Это было очень давно.

— Значит, ты одна на свете? — спросил Бэзил.

— Нет. У меня три тети со стороны мамы и их семьи. Они сплотились вокруг меня и очень поддерживали, когда умерла мама. Они и сейчас такие. Они всегда включают меня в праздники и дни рождения. И у меня есть друзья.

Бэзил только кивнул в ответ и спросил: — Так что ты изучала в университете? Бизнес?

— Да, — улыбнулась она. — Это казалось разумным, если я хотела иметь свой собственный бизнес в один прекрасный день.

— Разумно, — согласился он. — И ты воспользовалась этими знаниями перед тем, как начать свой бизнес?

— Конечно. Я работала в офисе крупного международного строительного подрядчика в Торонто. Это была хорошая работа, платили превосходно, иначе я никогда бы не смогла так экономить. И они были готовы платить все сверхурочные, которые я хотела отработать, — усмехнулась она. — Я много работала сверхурочно.

— Ах, — кивнул он. — Значит, ты никогда не была замужем?

Она посмотрела на него в замешательстве. — Какое отношение сверхурочная работа имеет к браку?

— Ты говоришь, как женщина, которая никогда не была замужем, — весело заметил он. — Муж бы протестовал против такой сверхурочной работы.

— О, — покачала головой она. — Нет. Мне не очень везло в любви. У меня ужасный вкус на мужчин. Мне попадались неудачники и гниды, — сказала она с усмешкой, а затем добавила, — хотя я была помолвлена однажды, ненадолго.

— Что привело к разрыву помолвки? — с любопытством спросил Бэзил.

Шерри пожала плечами. — Просто ничего не вышло. Такое случается. Это к лучшему.

Он кивнул и слегка улыбнулся. — Ну, для меня это, конечно, лучше.

— Как это? — спросила она.

Бэзил замялся, а потом сказал: — Спроси меня об этом еще раз через неделю.

Шерри с любопытством посмотрела на него, но затем повернулась, чтобы снова выглянуть наружу. Из соседнего дома только что вышла женщина в перчатках, шляпе от солнца и с корзинкой, полной садовых инструментов. Шерри увидела, как женщина подошла к розовым кустам, стоявшим перед домом, поставила корзину, взяла ножницы и принялась за работу.

— Прекрасный день, — тихо сказал Бэзил.

— Да, прекрасный, — вздохнула Шерри и добавила: — Когда я заговорила о солнечном свете и о том, что у твоих людей с ним нет никаких проблем, ты рассказал о нанотехнологиях. Это значит, что в отличие от вампиров Стокера, у вас нет проблем с солнечным светом?

— Нет.

Она подняла бровь. — Но традиционные вампиры не выносят солнечного света… или чеснок… или религиозные символы, такие как крест.

— Ах. — Бэзил слабо улыбнулся, наблюдая за работой женщины. — Ну, хотя мы и не вспыхиваем пламенем, когда на нас падает солнечный свет, он повреждает нашу кожу, так же как и у смертных. Традиционно мы избегали и до сих пор избегаем солнечного света. Среди нашего народа ты не найдешь ни одного поклонника солнца. Чем больше повреждение, тем больше крови надо. Потребность в большем количестве крови за один раз — больший риск быть пойманным. Теперь это просто означает, тратить кровь, которая является ценным товаром. У наших банков крови столько же проблем с заменой, сколько у Красного Креста и банков крови смертных, — пожал плечами он. — Поэтому мы избегаем этого, насколько это возможно. В прошлом это означало большую часть дня оставаться дома и жить в основном ночью. Но сейчас мы гораздо свободнее. У нас есть УФ-защитное остекление на окнах, как в наших домах, так и в автомобилях, так что это просто вопрос передвижения от автомобиля до здания или наоборот, что позволяет получить достаточно мало повреждений.

Шерри переключила свое внимание на настоящее стекло окна, из которого она смотрела, предположив, что у него, вероятно, была это УФ-защитное покрытие.

— Что касается церквей и религиозных символов, — продолжил Бэзил, — они для нас не проблема.

Снова переключив внимание на него, она спросила: — Вопрос был скорее дразнящий, чем серьезный.

— Лично я люблю чеснок, — заверил он ее. — Ну, я бы не стал есть его до свидания, но иначе… — пожал он плечами, — нам это не повредит. — Он поджал губы, а затем добавил: — Мой брат Жан-Клод ненавидел чеснок, хотя, возможно, именно из-за него и возникла вся эта история с чесноком.

Шерри с сомнением посмотрела на него, удивляясь, как неприязнь одного человека к чесноку может превратиться в миф о вреде чеснока для здоровья вампиров. Но Бэзил только покачал головой и пробормотал: — Долгая история.

— Ты пару раз упоминал своего брата Жан-Клода. Он живет в Канаде или США?

— Он жил в Канаде, но умер несколько лет назад, — ответил Бэзил.

— О, — поморщилась она. — Прости.

Бэзил пожал плечами. — Это один из недостатков жизни, смерть — постоянный спутник.

— Для твоего вида это менее важно, чем для моего, — сухо заметила она.

— Возможно, мне следовало бы сказать, что потеря — постоянный спутник жизни, — сказал он торжественно. — За то время, что я живу, я был свидетелем и оплакивал потерю бесчисленных членов семьи, друзей и знакомых.

— Вау, ты действительно пытаешься продать этот бизнес бессмертия, — поддразнила Шерри. Мужчина не делал его привлекательным.

Бэзил поморщился. — Я никогда не пробовал себя в профессии продавца. Я знал, что у меня не получится.

Шерри пожала плечами. — Я тоже плохо разбираюсь в продажах.

Бэзил рассмеялся. — У тебя есть магазин. Продажи — это твой бизнес.

— Это другое дело. Люди приходят в поисках чего-то, и мы помогаем им найти это. Мы не затаскаем людей с улицы и не пытаемся им что-то впарить.

— А, — улыбнулся он. — Да, я вижу разницу.

Они оба помолчали в течение минуты, и тогда Шерри спросила: — Тебе нравится жить в Нью-Йорке?

Бэзил пожал плечами. — Все в порядке. Но, конечно, было бы неплохо увидеть больше деревьев и травы. Наверное, это единственное, чего мне не хватает в Нью-Йорке. Конечно, есть парки, и у меня есть пара деревьев в горшках на моей террасе, но это не то же самое, что жить где-то вроде этого места.

— Нет, конечно. Вот как я отношусь к своей жизни в квартире в Торонто, — согласилась Шерри.

Бэзил кивнул. — С другой стороны. Обычно я работаю, так что все равно не смогу наслаждаться деревьями.

— Да, — согласилась Шерри с ироничной улыбкой. — Со мной то же самое. Кажется, я тоже всегда работаю. Не то чтобы я возражала, — быстро добавила она. — Это моя мечта. Любовь к труду, значит… — пожала она плечами.

— Но это оставляет так мало времени для семейной жизни? — предположил он.

— О, я не возражаю, — заверила она его, и он удивился.

— Неужели? — спросил он. — Биологические часы не тикают? Нет тоски по браку и детям?

Шерри покачала головой и нахмурилась. — Я привыкла. Когда я была моложе, я часто думала о том, чтобы найти любимого человека, выйти замуж и остепениться. Но теперь я просто хочу, чтобы магазин работал и процветал.

— Ты же начала три года назад? — спросил он.

Шерри кивнула.

— Разве он уже не самоокупается? Обычно магазину требуется около трех лет, чтобы найти опору.

— Да, — согласилась она.

— А твой — нет? — спросил он.

— Да, конечно. Это было удивительно хорошо с самого начала, и так как я заплатила за это наличными и не имела кредитов, мы стали получать прибыль почти сразу, — призналась она.

— Тогда ему больше не понадобится дополнительная работа, — рассудил он.

— Да, но я просто хочу, чтобы магазин работал и процветал дальше, — повторила она, когда ее взгляд остановился на кофеварке «Keurig» рядом с телевизором. — Интересно, они не будут возражать, если я выпью кофе? Все эти разговоры вызывают у меня жажду.

Бэзил с минуту молчал, наблюдая за ней, потом слегка покачал головой, встал и подошел к кофеварке. — Конечно, они не будут возражать.

Шерри встала и присоединилась к нему, заметив, что аппарат стоит на черном металлическом держателе для маленьких чашек, похожем на тот, что был у нее в кабинете. Открыв ящик, она обнаружила в нем различные сорта кофе. Рядом с машиной стояли чашки, а на серебряной решетке лежали ложки. Был даже сахар. Ее взгляд скользнул к кулеру с водой, стоящему рядом с полкой, и она улыбнулась. — Держу пари, в холодильнике есть сливки.

— Холодильник? — с сомнением переспросил Бэзил.

Улыбнувшись, Шерри опустилась на колени и открыла нижнюю часть холодильника, открыв маленькую холодильную камеру и сливки. Были также некоторые безалкогольные напитки. — У меня в кабинете такая же установка. Охладитель воды с холодильником. Он поставляет воду для моего «Keurig», и я могу держать молоко холодным, поэтому я никогда не должна выходить из своего офиса, чтобы захватить кофе во время работы. Экономит время.

— Умно, — заметил Бэзил, когда она взяла сливки и встала.

— Или аппарат для ленивых, — весело призналась она. — Это также дешевле, чем установить раковину и холодильник в моем офисе.

— Я очень удивлен, что Виктор пьет кофе, — сказал Бэзил, когда она выбрала ванильную чашку с фундуком и поставила ее в кофе-машину. — Вообще-то, я заметил, что все охотники пьют его, что меня удивляет.

— Почему? — Шерри схватила кофейную чашку, поставила ее на серебряную решетку и нажала среднюю кнопку. Она отодвинулась и прислонилась к полке, ожидая ответа Бэзила.

— Кофеин может сделать бессмертных немного… — Он замялся, явно подыскивая подходящее слово. Наконец, он пожал плечами и сказал: — Ну, я считаю, что современный термин — подключенный.

— В достаточном количестве, — весело сказала она, а затем подняла брови и спросила: — Наночастицы не заботятся о кофеине в ваших телах?

— Как ни странно, нет. Вместо этого эффект, по-видимому, для бессмертных усиливается.

— Хм. Странно, — прокомментировала она и повернулась, чтобы взять свой кофе, когда машина закончила свою работу. — Значит, ты не хочешь кофе? Я заметила, что здесь тоже есть сидр и горячий шоколад.

— Нет, я выпью кофе. Мне очень понравилось тот, что был у нас по дороге, — сказал Бэзил, открывая ящик. Поколебавшись, он выбрал ванильный орех.

Шерри схватила чашку и поставила ее на серебряную решетку, в то время как он загрузил кофе-машину. Затем она оставила его нажимать среднюю кнопку и переключила свое внимание на добавление сливок и сахара в свой кофе.

— Итак, этот мужчина, с которым ты просто встречаешься?.. — спросил Бэзил минуту спустя, когда принялся за свой кофе.

Шерри повернулась и направилась к дивану, заметив, что ее брови поднялись. Она не знала почему, но его вопрос удивил ее. Хотя, наверное, удивляться не стоит. Он спросил, не с Лютером ли она встречается, когда они разговорились. Сев на диван, она поставила кофе на столик и вопросительно посмотрела на него. — Да?

— Расскажите мне о нем, — предложил Бэзил.

Шерри закатила глаза. — Я уже сказала, что это были случайные встречи. Мы сходили в кино или поужинать и все такое. Я не настолько глупа, чтобы спать с ним, когда он спит с половиной женщин в Торонто.

— О. — Бэзил устроился на диване рядом с ней и поставил свой кофе на стол. Затем он посмотрел на нее со смущенным выражением лица и спросил: — Но зачем вообще с ним встречаться?

Шерри вздохнула. — Потому что это легко. У него нет никаких ожиданий. Он не хочет обязательств. Не сердится, когда я работаю допоздна, или когда я отменяю все в последнюю минуту, потому что что-то случилось в магазине. Он просто звонит одному из своих друзей. — Она поджала губы, а затем призналась, — я полагаю, мы даже не встречаемся так часто, и ходим на свидания время от времени.

— Но зачем вообще это делать? — спросил он, действительно выглядя озадаченным. — Ухаживания предпринимаются в надежде найти себе пару, и все же ты, кажется, не считаешь его достойным.

— Может быть, но сейчас у меня нет времени для пары, — пожала плечами Шерри. — Мне нужно, чтобы магазин был в полном порядке, прежде чем я смогу выкроить время для мужа и семьи.

Он заморгал. — Но дела в магазине идут хорошо. Ты сказала, что он начал приносить прибыль почти сразу, — заметил он.

— Да, — согласилась она с улыбкой. — Я горжусь этим.

— Тогда, что…

— Бэзил, — вежливо перебила она. — Ты когда-нибудь поцелуешь меня снова?

Глава 7

— Что?

Шерри поморщилась. Мужчина выглядел озадаченным ее вопросом. Она не могла сказать, было ли это потому, что он действительно не понимал, что она имела в виду, когда сказала: «Ты когда-нибудь поцелуешь меня снова», что казалось маловероятным. В конце концов, это был довольно простой вопрос — или он просто был сбит с толку тем, что она осмелилась задать его. Она подозревала, что последнее. Она предположила, что каким-то образом шокировала его старомодные чувства.

Чувствуя себя неловко под его немигающим взглядом, она неловко поерзала и начала что-то бормотать. — Я имею в виду, что мы здесь одни, что, вероятно, будет происходить не часто. И мы должны выяснить, испытываем ли мы то общее удовольствие, о котором ты упомянул. С одной стороны, мне действительно самой это любопытно. Я имею в виду, я даже не могу представить, на что это может быть похоже. Но нам также нужно выяснить, испытываем ли мы это, чтобы мы точно знали, что я действительно возможная спутница жизни. Потому что я не уверена…

К большому облегчению Шерри, Бэзил закончил ее болтовню поцелуем… и это было так же удивительно, как и два последних поцелуя. Ей нравилось думать, что она хорошо целуется, но этот человек был искусным мастером. Не колеблясь, он просто внезапно оказался рядом с ней на диване, положил руку ей на затылок, притянул к себе и накрыл ее губы своими.

Она облегченно вздохнула ему в рот, а затем открылась, когда его язык скользнул вперед, требуя входа. Страсть немедленно взревела в ней, как товарный поезд, и она перестала анализировать его навыки поцелуя. Невозможно было думать, когда твое тело вдруг стало подобно жидкому огню. Шерри казалось, что она пузырится и тает везде, где он прикасался к ней, а его руки были повсюду. Рука на ее голове опустилась на спину, прижимая ее ближе, в то время как его другая рука нашла и накрыла одну грудь, обхватывая и сжимая мягкий шар, прежде чем нежно ущипнуть ее сосок через ткань блузки и лифчика.

Шерри застонала и вцепилась в его плечи, выгибаясь всем телом, чтобы отдаться ласке. Она снова застонала, когда он отпустил ее и принялся расстегивать пуговицы на блузке. Она попыталась помочь ему, но руки вдруг превратились в неуклюжие обрубки. Впрочем, это не имело значения, мужчина умел не только целоваться. Он расстегнул пуговицы и переднюю застежку лифчика так быстро, что она задохнулась от шока. Этот звук она повторила, когда его руки внезапно сомкнулись на ее груди.

Застонав ему в рот, Шерри выгнулась дугой и извивалась от его ласк, пока его пальцы играли с ней. Затем она застонала от разочарования, когда он прервал их поцелуй, только чтобы выдохнуть «О Боже», когда его рот заменил одну руку, и он втянул сосок между своими теплыми влажными губами и начал сосать.

— Бэзил, — выдохнула она, хватая его за голову. Шерри почувствовала, как его рука на мгновение сжала ее колено. Когда он начал скользить вверх по ее ноге под юбкой, она инстинктивно позволила своим ногам немного раздвинуться для него, потрясенная тем, что они дрожали, как у девственницы, когда его рука продолжила свое путешествие.

Бэзил поднял голову, чтобы поцеловать ее снова, его пальцы коснулись шелковой ткани ее трусиков. В первый раз прикосновение было легким, как перышко, но во второй стало тверже, и Шерри застонала, обхватив ногами его руку и нетерпеливо сжимая ее. Бэзил прикусил ее губу в ответ и убрал руку, чтобы снова раздвинуть ее ноги. Затем он закинул ногу ей на колено, удерживая одну ногу неподвижной и не давая другой сомкнуться. Как только это было сделано, он снова углубил поцелуй, его язык проник в ее рот, когда он снова нашел ее шелковые трусики. Он провел рукой по ткани, затем быстро отодвинул ткань в сторону и начал ласкать ее киску.

Шерри закричала ему в рот, а затем начала сосать его язык, ее тело извивалось там, где он прижимал ее к дивану, когда ее желание росло в нарастающих волнах, которые становились почти невыносимыми. Она нуждалась в освобождении, она нуждалась в нем внутри себя, в толчках и поцелуях…

Прерывая поцелуй, она воскликнула: — Бэзил, пожалуйста! — и потянулся к его брюкам. Ее руки больше не были неуклюжими обрубками. Внезапно они снова начали работать, и она быстро расстегнула молнию. Она бы протянула руку и нашла его член, но Бэзил тут же прервал свои занятия, встал, поймав ее за ноги, чтобы перевернуть на бок на диване, а затем опустился на нее сверху. Его поцелуи стали почти неистовыми, его язык высунулся, чтобы раздвинуть ее губы, в то время как он потянулся между ними, освободил себя, а затем переместил бедра и вонзил в нее свой член.

Шерри вскрикнула, ее бедра дернулись, приветствуя его, ее тело сжало его твердость, не желая отпускать, когда он немного отодвинулся, прежде чем погрузиться обратно. Какая-то часть ее сознания понимала, что все происходит необычайно быстро, что прелюдией почти полностью пренебрегли, но ей было все равно. Она хотела его, нуждалась в том, чтобы он делал именно так. «Прелюдия может подождать до следующего раза», — подумала она, а затем вскрикнула от шокированного удовольствия, когда оргазм взорвался в ней с темнотой, наступающей на пятки.

Через некоторое время Шерри проснулась от стука в дверь и в замешательстве оглядела комнату. Окна, жалюзи, телевизор… О да, солярий, вспомнила она, и вспомнила, что произошло здесь в тот самый момент, когда она увидела мужчину, лежащего на ней. Бэзил. Боже правый, они…

Еще один стук прервал ее понимание того, что произошло, и она быстро схватила плед со спинки дивана и натянула его на них обоих, когда дверь начала открываться.

— О, простите, ребята, — сказал Тедди, отворачиваясь, когда понял, на что наткнулся. — Просто проверяю, чтобы убедиться, что вы двое все еще здесь и все хорошо. Какое-то время мы думали, что вы ушли. Это было последнее место, куда я думал заглянуть. Но я оставлю вас в покое. Он снова начал закрывать дверь, но остановился, так и не закрыв ее. Все еще отводя глаза, он добавил: — Катрисия и Дрина готовят ужин, если вы захотите поесть. Не волнуйтесь, если нет. Мы все были там, где вы, так что мы все поймем. Но мы положим немного в холодильник, чтобы вы поели позже, когда вынырнете.

— Спасибо, Тедди, — пробормотал Бэзил, и Шерри увидела, что он проснулся и стянул с головы плед, чтобы осмотреться. Ее грудь осталась обнаженной, а его сонные глаза, блуждая по ее обнаженной плоти, загорелись и становили ярко-серебряными.

— Не за что, — ответил Тедди, снова переводя взгляд на его отвернутое лицо. — И если я не увижу вас перед сном, тогда спокойной ночи.

Он закрыл дверь, и Шерри оглянулась на Бэзила. — Он не думает, что мы захотим поесть?

— Как он сказал, он был там, где мы сейчас. Он знает, что голод между супругами будет сильнее, — пробормотал Бэзил, стягивая с них плед и позволяя ему соскользнуть на пол.

— Это голод спутников жизни? — неуверенно спросила Шерри.

Бэзил напрягся, его глаза с удивлением встретились с ее глазами. — Ты все еще не уверена? Даже после того, что только что произошло?

— Ну, это было довольно удивительно, — призналась она. — Но я все равно не испытала ничего, что можно было бы назвать общим удовольствием. По крайней мере, я не думаю, что я сделала это. Я имею в виду, это никогда не было так интенсивно раньше, но… — Она замолчала, когда Бэзил уронил голову ей на плечо, а потом спросила: — Что?

— Это моя вина, — признал он, поднимая голову. — Я просто был таким… это было так давно и… я почти напал на тебя и…

— Ты не нападал на меня, — перебила она с улыбкой. — Черт возьми, я просила тебя поцеловать меня, и это я тебя поцеловала…

— Нет, я имел в виду, что не дал тебе возможности много сделать. Я был весь на тебе и не дал тебе шанса сделать больше, чем держаться всю поездку.

Решившись, он принял сидячее положение, заставляя ее сделать то же самое. Как только они сели рядом, он снова поцеловал ее, и Шерри застонала, почувствовав, как в ней снова вспыхнуло желание. Клянусь Богом, он поднялся полностью сформированным, как будто они еще не насытили его однажды, а просто пробудили его к жизни, а затем сделали короткий перерыв.

Все тело Шерри гудело от поцелуя. Она едва заметила, как Бэзил схватил ее за руку и притянул к себе… пока он не обернул его вокруг своей уже твердой эрекции и нежно сжал ее пальцы, побуждая ее. Вместо того чтобы ответить на молчаливую просьбу, она застыла от шока. Что-то пронзило ее, когда Бэзил обхватил ее руку. Что-то вроде… Она нежно сжала его, а затем отпустила его руку и ахнула ему в рот, когда это произошло снова. Волнение пронзило ее, как…

— Это общее удовольствие, — прорычал Бэзил, прерывая их поцелуй. — Ты испытываешь то же, что и я, когда ты прикасаешься ко мне. Я также чувствую твое удовольствие, когда прикасаюсь к тебе. И причина, по которой все это так интенсивно, заключается в том, что твое удовольствие и мое подпрыгивают между нами, все время усиливаясь и выстраиваясь до невыносимого уровня, так что мы теряем сознание.

— Я упала в обморок, — с удивлением поняла Шерри, продолжая прикасаться к нему. Она была так поражена тем, что Тедди разбудил их, что не помнила и не думала о том, что это значит, что она потеряла сознание во время оргазма. Она также не поняла, что он тоже потерял сознание. Она думала, что он просто спит.

— Да, — процедил он сквозь зубы, потом схватил ее за талию, приподнял и усадил к себе на колени, пробормотав: — Я так больше не могу.

Поскольку она испытывала его удовольствие вместе с ним, Шерри все поняла и не стала возражать. Она просто отпустила его и схватила за плечи. Она уже знала, что это будет адская поездка.

Когда Бэзил проснулся, было уже совсем темно. Он посмотрел на уличные фонари и фары проезжающих машин, а затем перевел взгляд на Шерри, которая лежала, опустив голову ему на плечо, и задумался, который час… и как скоро вернутся Виктор и Элви. Он не хотел, чтобы Шерри смутилась из-за того, что их поймали.

— Милая, — пробормотал он, убирая волосы с ее лица, чтобы видеть ее глаза. — Шерри?

Сонно бормоча что-то, она крепче обняла его за плечи и уткнулась лицом ему в шею, испустив легкий вздох, когда ее таз прижался к его. Этого небольшого действия было достаточно, чтобы разбудить зверя в Бэзиле и заставить его член начать набухать между ними. Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. «Боже милостивый, он и забыл, какой всепоглощающей и чертовски неудобной может быть страсть», — признал он, стиснув зубы. Через мгновение, когда они оба оставались неподвижными, она снова ослабла, и он выдохнул.

Теперь все, что ему нужно было сделать — вывести их из этой комнаты в ее, или даже в его, не разбудив зверя. Перспектива куда более трудная, чем можно было подумать, потому что все, чего он действительно хотел, это повалить ее на ковер из овечьей шкуры на полу и входить в нее снова и снова, пока они снова не потеряют сознание.

— И думать об этом не очень-то полезно, — с отвращением пробормотал Бэзил. Черт, секс с подругой жизни чертовски затягивает.

— Что? — сонно пробормотала Шерри, поднимая голову и садясь к нему на колени.

— О Боже, нет, — выдохнул он с тревогой, сжимая ее бедра, чтобы удержать ее. — Не двигайся.

Шерри застыла на месте, смущенная и встревоженная своей первой реакцией, но ее быстро пересилил голод, когда его реакция на ее тело, двигающееся напротив него, ударила ее, его удовольствие передалось ее телу.

— Не смотри на меня так, — прошипел Бэзил, закрывая глаза. — Не двигайся и не смотри на меня так. Я пытаюсь сопротивляться.

Он сразу понял, что это неправильно, по тому, как Шерри расслабилась у него на коленях.

— Не надо, — только и сказала она, покусывая его губы, ее руки скользили по его коже, лаская его плечи, грудь, и останавливаясь, чтобы пощекотать его уже возбужденные соски, когда она двигалась, потираясь о его растущую эрекцию.

— Шерри, — прорычал он, отворачиваясь. — Не знаю, который час, но на улице темно. Элви и Виктор могут вернуться в любой момент.

— Тогда мы должны перебраться в мою комнату, — пробормотала она, облизывая и покусывая его шею, и снова легла на него.

Бэзил зарычал и, повернувшись, поймал ее губы своими, наказывая поцелуями, в то время как он обхватил ее сзади обеими руками и встал.

«Что касается наказаний, то они были не очень успешными», — решил он, когда Шерри немедленно обхватила ногами его бедра и страстно поцеловала в ответ. Очевидно, она была слишком поглощена безумием спутника жизни, чтобы увидеть в этом смысл. Ему придется думать за них обоих. «Одеть ее для предстоящего передвижения по дому было маловероятно», — решил он, когда прервал их поцелуй, и она переключила свое внимание на то, чтобы лизать и покусывать его шею и ухо.

Хотя на самом деле она не была раздета, отметил он. Оба раза страсть овладевала ими достаточно быстро, чтобы они не успели раздеться. Она все еще была в юбке, только поднятой до бедер, и блузка была на ней, только расстегнутая. Если уж на то пошло, он все еще был в рубашке, она тоже была расстегнута, и брюки были на нем, только…

Ладно, они больше не были на нем, признал он, когда они внезапно скользнули вниз вокруг его лодыжек. «Может, они никого не встретят», — с надеждой подумал Бэзил, вылезая из штанов и направляясь к двери.

Шерри чувствовала, что они движутся. Она также знала, что должна быть более полезной в этой ситуации, попросить его опустить ее, чтобы она могла поправить одежду и пойти в свою комнату на своих собственных ногах. К сожалению, она просто не могла этого сделать. Она не хотела. Она хотела, чтобы Бэзил снова стал целовать и ласкать ее, хотела, чтобы он снова вошел в нее. И хотя она знала, что ее должно волновать, что Элви и Виктор могут вернуться в любой момент и застать их за грязными делишками в солярии, ей, похоже, было все равно. Она просто хотела Бэзила. Ее мысли были заняты тем, что она пережила с ним. Ее тело болело без него. Она жаждала его и ничего подобного никогда не испытывала. Это было плохо, очень плохо. Лишение кислорода было единственным, с чем она могла сравнить свою потребность в нем. Каждое нервное окончание в ее теле знало о нем и кричало о нем. Она чувствовала, что умрет, если он снова не займется с ней любовью.

«Это безумие», — признала Шерри, но и это ее не волновало. «Если она сошла с ума, они могут запереть ее, если только запрут вместе с Бэзилом», — подумала она и оглянулась, когда он резко остановился. Они подошли к двери, он распахнул ее, оглядел темный холл и прислушался.

Шерри смутно различала голоса, но они звучали далеко. «Наверное, внизу», — подумала она и потеряла интерес. Ее внимание вернулось к Бэзилу, и она начала покусывать его мочку, а затем провела языком по краю его уха.

— Прекрати, — прошипел он и двинулся в конец короткого коридора, чтобы осторожно выглянуть в главный зал.

Шерри не стала останавливаться и начала гладить его по спине, плечам и волосам. Но когда она крепче обхватила ногами его бедра и попыталась приподняться и переместиться на его эрекцию, которую ощущала между ними, Бэзил выругался и быстро зашагал по пустому главному коридору.

Они были уже на полпути к ее комнате, когда Бэзил вдруг замер. Шерри потребовалось еще мгновение, чтобы услышать шаги на лестнице… и быстрые. Они никогда не доберутся до ее комнаты.

Шерри едва успела это осознать, когда Бэзил рванулся к двери в нескольких шагах впереди них и распахнул ее, чтобы нырнуть внутрь вместе с ней. Прежде чем он закрыл дверь, она успела заметить полки, аккуратно сложенные полотенца и простыни. Она поняла, что они в бельевом шкафу, и почему-то рассмеялась. Когда Бэзил тут же прикрыл ей рот рукой, чтобы заглушить звук, Шерри удивленно откинула голову и ударилась о стену.

— Ой, — пробормотала она, когда он убрал руку и прошептал: — Ты в порядке?

— Привет? — сказал кто-то за дверью шкафа, прежде чем она успела ответить.

Шерри замерла и посмотрела на щель в двери. Похоже на осторожный голос Стефани, заметила она, но поняла намек Бэзила и промолчала.

— Шерри? Бэзил? Это вы двое в шкафу?

Бэзил обмяк от поражения, и Шерри, рассмеявшись, ответила: — Нет.

— Да… ла-а-а-дно, — протянула Стефани, а потом вздохнула с раздражением. — Ты ведь знаешь, что живешь в пансионе? Я имею в виду, здесь куча спален, и у вас обоих есть по одной. Почему вы в шкафу?

— Потому что на Бэзиле нет штанов, — призналась Шерри со злой усмешкой.

Бэзил застонал, но он был не одинок. Стефани тоже застонала, а потом сказала: — О, это просто отвратительно. Он ведь не прикасается к простыням и полотенцам? Мне не нужны отпечатки голой задницы Бэзила на следующем белье, которое я использую. Боже мой. Вы, спутники по жизни, все сумасшедшие.

— Я не трогаю постельное белье, — заявил Бэзил с тем апломбом, который Шерри считала большим, учитывая ситуацию. — И мы двинемся дальше, как только ты покинешь зал. Я просто не хотел тебя тревожить… и, возможно, испортить тебе ужин, — сухо добавил он.

— Слишком поздно, — объявила Стефани. — Ну, можете выходить. Я пойду в свою комнату, возьму что-нибудь. Пожалуйста, пожалуйста, перенеси вечеринку в комнату Шерри или в свою, прежде чем я вернусь.

— Конечно, — с достоинством ответил Бэзил.

— Хорошо. Я ухожу, — объявила Стефани. — Досчитай до десяти, прежде чем выйдешь, чтобы я могла добраться до своей комнаты.

— Конечно, — вздохнул Бэзил.

— Где ее комната? — с любопытством спросила Шерри.

— Задний правый угол, если ты смотришь на дом. С другой стороны небольшого холла, ведущего в солярий, — ответил Бэзил, когда они услышали ее удаляющиеся шаги.

— О, — пробормотала Шерри и иронично улыбнулась, услышав, как с той стороны хлопнула дверь.

— Я думаю, теперь безопасно, может, откроешь дверь, — сказал Бэзил до смешного вежливым голосом.

Шерри взялась за дверную ручку, быстро открыла дверь и закрыла ее за Бэзилом. Она снова обняла его за плечи, когда он нес ее в комнату.

— Ты знаешь, что представляешь угрозу, не так ли? — спросил на ходу Бэзил.

— Неужели? — весело спросила Шерри.

— Сначала соблазнила меня в солярии, потом пыталась удержать в солярии, когда я очень галантно пытался отвести тебя куда-нибудь подальше от любопытных глаз, а потом: «потому что Бэзил без штанов», — сухо процитировал он. — Это было наказанием за то, что я не позволил остаться в солярий и настоял на переезде в другую комнату?

— Да, — призналась она.

— Да? — повторил он, явно удивленный тем, что она легко призналась в этом.

Шерри пожала плечами, не раскаиваясь, и потянулась, чтобы открыть дверь в спальню, когда он остановился перед ней. — Наверное, я просто непослушная девочка, — сказала она, когда дверь открылась. Повернувшись, она усмехнулась и спросила: — Что ты собираешься делать с этим?

— Я что-нибудь придумаю, — пробормотал Бэзил, внес ее в комнату и ногой захлопнул дверь.

Глава 8

— Тогда я выглянул в окно, и сарай загорелся, — сказал Виктор, качая головой. — А кто, по-вашему, был заперт внутри?

— Элви? — предположили Шерри и Бэзил одновременно, весело улыбаясь.

— Вот именно, — сказал Виктор и, нежно сжав руку жены, добавил: — Эту женщину чуть не убили полдюжины раз после нашей первой встречи. Если бы не нано, мои волосы были бы белыми, как снег.

— К счастью, у тебя есть нано, — сухо заметила Элви и добавила: — Кроме того, ты представлял собой самую большую угрозу для моей жизни. Ты охотился за мной.

— Что? — воскликнула Шерри, роняя вилку на тарелку с лязгом, который привлек столько же внимания других гостей в ресторане, сколько и ее шокированный крик.

— Виктор был охотником на изгоев, — кивнула Элви. — Его послали выследить меня и привести на суд.

— Был, — мягко согласился Виктор. — Но в тот момент, когда я понял, что ты моя спутница жизни, я понял, что не могу этого сделать.

— Ты была изгоем? — выдохнула Шерри, недоверчиво глядя на Элви. Женщина была такой милой, такой доброй… ну просто милой. Трудно было представить, что она когда-либо была изгоем.

— Я не была изгоем, — заверила ее Элви. — Ну, наверное, так оно и было в глазах бессмертных, но только потому, что друзья сделали мне подарок.

— Твои друзья? — с любопытством спросила она.

— Да. Тедди и Хейзел. Мои лучшие друзья, — сухо ответила Элви. — Подарок не по назначению. Откуда им было знать, что реклама в разделе «Личные дела» газеты, чтобы найти для меня, вампира мужского пола может заставить охотников выследить и казнить меня?

Глаза Шерри недоверчиво расширились. — Они дали объявление?

— Да, — заверила она ее. — И, заметь, не предупредив меня заранее.

— Вот это да! — весело воскликнула Шерри.

— М-м-м, — слабо улыбнулась Элви. — Сейчас смешно, но тогда было не очень. Я была подавлена.

— Могу себе представить, — сочувственно сказала Шерри. — Я тоже ненавижу подставы. Стефани — последняя в длинной череде людей, которые пытались свести меня с кем-то на протяжении многих лет. Как будто люди не могут видеть одинокую женщину или что-то в этом роде. Но установки никогда не работают. Они — всегда катастрофа.

— Все эти годы? — с любопытством спросила Элви. — У тебя никогда не было серьезных отношений?

— И да, и нет. Когда-то я была помолвлена, — призналась она.

— Но ты не вышла замуж?

— Просто ничего не вышло. Такое случается. Это к лучшему, — сказала Шерри, пожимая плечами, а затем спросила. — Что заставило Тедди и Хейзел дать объявление в газете?

— О, — слабо улыбнулась Элви. — Это было действительно очень мило. Тедди и Хейзел были моими лучшими друзьями с детства. Но они старели. Все наши друзья начали отдаляться от меня. Тедди и Хейзел начали беспокоиться о том, что когда умрут сами, я останусь одна, поэтому они решили найти мне вампира, который мог бы составить мне компанию, когда они уйдут.

— О, как мило, — сказала Шерри.

— Знаю, — вздохнула Элви. — Тедди и Хейзел всегда были замечательными друзьями.

— Тедди, — слабо улыбнулась Шерри. — Это такое редкое имя, и все же в Порт-Генри их двое. Тедди Катрисии и твой Тедди.

— Нет. Есть только один, — заверила ее Элви. — Тедди Катрисии — мой давний друг Тедди.

— Но он не старый, — удивленно возразила Шерри. — С чего бы ему волноваться?.. — ее голос затих, когда пришло понимание.

— Да. Он был смертным до того, как Катрисия обратила его как своего спутника жизни. Ему было шестьдесят четыре, когда они встретились на прошлое Рождество.

— Ух ты, — Шерри вздохнула, вспомнив красивого, темноволосого мужчину. Как и всем остальным, ему на вид было не больше двадцати четырех-двадцати пяти лет. К тому же он был великолепен и чертовски хорошо смотрелся в полицейской форме. — Он хорошо выглядит для шестидесяти четырех.

— Теперь шестидесяти пяти, — весело сказала Элви.

— О. Шерри кивнула и пристально посмотрела на нее. — Он был твоим лучшим другом и смертным? — и когда Элви кивнула, она спросила: — Значит ли это, что ты тоже была?

— Смертной? Да, — призналась Элви. — Как и моя подруга, Хейзел. Но теперь она тоже бессмертна.

— Итак, Катрисия родилась вампиром…бессмертной. Шерри быстро поправилась, заметив, как Виктор и Бэзил вздрогнули, когда она произнесла «вампир». Стефани говорила, что старшим бессмертным не нравится этот термин, и, похоже, она была права. — Значит, Катрисия была бессмертной, а Тедди — смертным. Виктор родился бессмертным, а ты была смертной. Хейзел была смертной…

Когда она заколебалась, Элви сказала: — Да, Ди-Джей был бессмертен.

Шерри кивнула. — А как насчет Дрины и Харпера? Кто из них был смертным?

— Никто, — объявил Бэзил. — Оба родились бессмертными.

— О, — сказала она с удивлением. — Значит, оба спутники жизни могут быть бессмертными?

— Да, — заверил ее Бэзил. — Хотя чаще всего это смертные, но это, вероятно, функция соотношения населения. Смертных гораздо больше, чем бессмертных.

— Верно, — пробормотала Шерри. — Но ожидается, что смертные станут спутниками жизни и… — она просто не могла этого сказать, да и не нужно было. Элви сочувственно улыбнулась и кивнула.

— Да, спутница жизни бессмертного обычно тоже становится бессмертной.

— Конечно, — пробормотала Шерри и откинулась на спинку стула. Конечно, она это знала. Где-то в глубине души она понимала, что так оно и будет. Все люди, которых она встретила в доме охотников, были бессмертными, и большинство из них были парами. Кроме того, это имело смысл. Она посмотрела на людей, сидевших за столом рядом с ней. Все они выглядели на двадцать с небольшим. Любой, кто посмотрит на них, подумает, что она здесь самая старшая в тридцать два года, но на самом деле никто из ее спутников не был моложе ее. Элви было за шестьдесят, и она понятия не имела, сколько лет Бэзилу и Виктору, но дочь Бэзила родилась в 411 году нашей эры, так что он должен был быть намного старше.

«Это просто безумие, никто не живет так долго», — подумала она. Но тогда все это было безумием. Вампиры, пьющие кровь, читающие мысли, контролирующие смертных…

Но самым безумным было то, что она во все это верила. Она явно сошла с ума… или, может быть, она спала, или ей дали ЛСД или что-то в этом роде, и у нее были галлюцинации.

«Должно быть, это и есть ответ», — подумала она… ну, честно говоря, все это было трудно проглотить. Это было все равно, что внезапно услышать, что Санта действительно существует… или зубная фея. Даже очень сильную страсть, или, возможно, общее удовольствие, которое она испытала с Бэзилом, было трудно принять как реальность. Она не была девственницей, у нее был секс, хороший секс, Даже отличный секс, но ничего похожего на умопомрачительное безумие, которое она испытала с Бэзилом. Все, что ему нужно было сделать, это прикоснуться к ней, и она воспламенилась. Когда он целовал ее, все, о чем она могла думать, это как принять его в свое тело, и снова ездить на нем до потери сознания.

Черт, ему даже не нужно было быть в сознании, чтобы она хотела его, как наркоманка, нуждающаяся в серьезной дозе. После того, как они сбежали из бельевого шкафа и добрались до ее комнаты прошлой ночью, они сделали еще один очень быстрый круг, прежде чем снова отключиться от удовольствия, но на этот раз Шерри проснулась первой. Она моргнула, открыла глаза и обнаружила, что лежит на его груди, вдыхая смесь пряностей и дерева, который был его одеколоном, смешанным с его естественным запахом, а затем обнаружила, что облизывает его тело. Потеряв сознание, она проснулась и обнаружила, что Бэзил решил, что если он сделает то же самое с ней — это честная игра, и уткнулся лицом ей между ног. Она едва успела проснуться, чтобы насладиться оргазмом, который он подарил ей, прежде чем ее снова отправили в бессознательное состояние.

Шерри потеряла счет тому, сколько раз она кончала и теряла сознание в течении ночи. Как тонущий пловец, она вынырнула, чтобы глотнуть воздуха, задохнулась от наслаждения, заполнившего ее тело и разум, а затем погрузилась в волны и потеряла сознание, прежде чем всплыть снова, чтобы сделать это снова… и еще более интенсивно.

«Они, наверное, все еще были бы у нее в комнате», — подумала она, если бы Элви не разбудила их стуком в дверь и звонком, что завтрак готов, и они могут пойти за покупками. Только после того, как Бэзил поцеловал ее в щеку и выскользнул из комнаты, чтобы принять душ и одеться, она осознала состояние своего тела. У Шерри повсюду были засосы и любовные укусы, а в тех местах, которые никогда не опухали и не болели, все распухло и болело. Хуже всего было осознание того, что, как бы ей ни было больно, если он хотя бы поцелует ее, она тут же раздвинет ноги и снова примет этого мужчину, даже здесь, на столе, под наблюдением Элви, Виктора и всего ресторана. Она так сильно хотела и нуждалась в нем, но это была не она. Даже думать так было безумием. Значит, этого не может быть. «Это был сон, или наркотики, или что-то в этом роде, но это было не по-настоящему», — подумала она, и могла бы заплакать, потому что очень хотела, чтобы это было по-настоящему.

— Ну, мне нужно посетить дамскую комнату, прежде чем мы уйдем, — внезапно объявила Элви, поднимаясь на ноги. — Присоединишься ко мне, Шерри?

— О, — сказала Шерри, отгоняя свои мысли. — Э… конечно.

Встав, она заставила себя улыбнуться Бэзилу и Виктору, а затем последовала за Элви в дамскую комнату, резко остановившись, когда дверь за ними закрылась и женщина остановилась, развернулась и ущипнула ее.

— Ой! Что? — в замешательстве произнесла Шерри, а потом Элви открыла рот, и ее резцы сдвинулись и соскользнули вниз, образовав два острых клыка. Шерри испуганно отшатнулась, и мгновение тупо смотрела на острые зубы, наблюдая, как они просто скользнули вверх и снова сдвинулись, превратившись в два нормальных резца. Через мгновение они снова появились в поле зрения. Клыки.

Элви снова позволила им отступить, а затем выгнула бровь. — Ты хочешь прикоснуться к ним и почувствовать, что они реальны? Что все это реально? — многозначительно добавила она.

Шерри моргнула, но покачала головой.

Элви кивнула. — Ты хочешь, чтобы я укусила тебя, чтобы убедиться, что они работают?

Она быстрее покачала головой.

— Может, теперь ты прекратишь убеждать себя, что спишь или одурманена наркотиками, и примешь то, что происходит на самом деле, и то, что мы говорили тебе о бессмертных, нанотехнологиях и беззубиках, — правда?

Когда Шерри в замешательстве уставилась на нее, Элви вздохнула и взяла ее за руки.

— Дорогой, я знаю, что это слишком, — сказала она серьезно. — Я также знаю, что сейчас ты цепляешься за альтернативные решения, потому что боишься того, что это значит для тебя.

Шерри моргнула, когда эти слова задели ее за живое.

— Ты боишься, что от тебя ждут, что ты станешь бессмертной, как все мы, — тихо сказала Элви.

Шерри закусила губу, но ничего не ответила. Сначала она была очарована и хотела верить, но теперь, когда поняла, что как спутница жизни Бэзила, она тоже должна стать бессмертной… что ж… она была напугана. Даже находилась в ужасе. Это не было похоже на переход в католицизм или какую-то другую религию, чтобы быть с человеком, которого ты любишь. Это было постоянное физическое изменение. Это было грандиозно… и она еще не знала, что на самом деле чувствует к Бэзилу. Конечно, она вожделела этого человека, но…

— Шерри, — мягко сказала Элви, отвлекая ее от мыслей. Когда Шерри встретила ее взгляд, Элви похлопала ее по руке и сказала: — Ты пугаешь себя до смерти, но в этом нет необходимости. Я действительно не думаю, что ты должна беспокоиться о том, чтобы стать бессмертной. На данный момент у тебя достаточно дел. Почему бы просто не насладиться знакомством с Бэзилом и не позволить будущему позаботиться о себе?

Шерри позволила себе медленно вздохнуть. — Ты читала мои мысли за столом.

— Да, — согласилась Элви. — Хотя, как я уже сказала, ты сейчас в основном выкрикиваешь свои мысли, и ты кричала за столом, что ты на грани полноценной панической атаки из-за возможности стать бессмертной.

Шерри кивнула и выпалила: — Не думаю, что смогу пить кровь.

Элви не удивилась. Криво улыбнувшись, она пожала плечами. — Это не совсем то, чего мы, смертные, ожидаем.

Шерри вздохнула с облегчением, поняв, что женщина все понимает.

— Конечно, я понимаю, — иронично сказала Элви, очевидно, все еще читая ее мысли. — Шерри, я знаю, что все это очень страшно. Но, моя дорогая, ты не должна делать того, чего не хочешь, — твердо сказала она. — Сейчас ты — наш гость и под нашей опекой и защитой, в то время как охотники позаботятся о Лео. Все остальное зависит от тебя, так что просто расслабься и наслаждайся пребыванием у нас. Считай это своеобразным отдыхом.

— А Бэзил? — спросила она.

Элви пожала плечами. — Это тоже зависит от тебя. Он может быть либо отпускным романом, либо он может быть твоим будущим, но ты будешь решать это сама.

— Верно, — выдохнула Шерри. Конечно, Элви была права. Она реагировала так, словно у нее не было выбора, и она обязана стать бессмертной. Не нужно было паниковать. Она должна просто расслабиться и, как предложила Элви, наслаждаться отпуском. Дома остались люди, управляющие ее магазином, она была в прекрасной гостинице и собиралась насладиться покупками, оплаченными членами Совета. Она также наслаждалась лучшим сексом в своей жизни. То, что случится после того, как они поймают этого Лео, зависит только от нее.

— Да, — сказала Элви, улыбнувшись, очевидно, все еще прислушиваясь к ее мыслям. — А теперь давай потратим деньги Совета на твой новый гардероб.

Выдавив дрожащий смешок, Шерри кивнула и последовала за ней из дамской комнаты.

— Мы готовы? — спросила Элви, когда они подошли к столу, за которым ждали мужчины.

Виктор кивнул и взял счет. — Просто нужно оплатить это на выходе, любовь моя.

— Кредитная карточка Совета? — весело спросил Бэзил, заметив карточку, которую брат достал из бумажника.

— Ага, значит, ты действительно платишь, — весело сказал Виктор. — Или, по крайней мере, частично.

— Тогда мне не придется предлагать самому оплатить счет, — улыбнулся Бэзил.

Шерри молча смотрела на него, скользя взглядом по его одежде и часам. Он хорошо выглядел. Но он также выглядел дорого. Она не заметила никаких знаков отличия, указывающих на то, что он носит дизайнерскую одежду, но готова была поставить свою жизнь на то, что так оно и есть. Боже милостивый, она встречается с человеком с клыками, бессмертным, который не просто богат, но и богат уже тысячи лет. Боже милостивый, он…

— Дыши, — прошептала Элви ей на ухо, беря под руку и подталкивая к выходу. — Он всего лишь человек… ну, бессмертный человек, — добавила она. — Но все равно мужчина.

— Кто мужчина? — с любопытством спросил Бэзил, подходя к Шерри, когда Элви повернулась, чтобы что-то сказать Виктору, когда они подошли к кассе.

— Ты это слышал, да? — сухо спросила Шерри. Ей просто повезло. Пожав плечами, она призналась: — Элви просто напомнила мне, что ты всего лишь мужчина.

— Да, — торжественно заверил он, открывая перед ней дверь.

— Хорошо, — сказала Шерри, выходя на улицу. — Человек, который бессмертен и имеет больше денег, чем Бог, — покачала головой она. — В этом нет ничего пугающего.

— Шерри, — Бэзил схватил ее за руку и остановил на стоянке. — Во-первых, я совершенно уверен, что Бог не имеет денег и не заботится о них. Я просто накопил много, потому что я живу долго и не трачу много на ненужную роскошь. Деньги не важны для меня.

— Ты бы так не говорил, если бы у тебя их было немного, — заверила она его. — Я имею в виду, что неплохо зарабатываю на своем магазине, но я экономила и копила в течение длительного времени, чтобы наскрести денег для его открытия. Так что не так давно я была без них… по собственному выбору, конечно, — призналась она. — Но по выбору или нет, когда у тебя их нет, деньги имеют гораздо большее значение, чем …

— Шерри, — торжественно произнес он. — Я живу уже давно, и мне нравится думать, что за это время я кое-чему научился. Я узнал, что люди — это то, что важно… семья и друзья. Они — единственная реальная ценность в нашей жизни. Они видят нас в этом мире, и они наша единственная реальная поддержка. На деньги покупают продукты, одежду и крышу над головой. Еда находится во рту минуты, а затем мы снова голодны через несколько часов. Одежда меняется с каждым сезоном, и крыша над головой — это просто крыша. Но семья, делает ее домом и семьей на протяжении всей жизни. Будь то семья, в которой мы родились, или семья, которую мы выбрали среди друзей или близких. Они — все то, что действительно важно.

Шерри покачала головой, уверенная, что Бэзил так долго был богат, что просто не помнит, каково это — быть бедным и как это важно на самом деле.

— Разве ты не экономила и не копила, как ты говоришь, и не отказалась от всей той роскоши, которую могла бы купить, чтобы открыть свой магазин?

— Ну да, — призналась она, нахмурившись.

— И ты откажешься от своего магазина и всех денег, которые он принес тебе, чтобы вернуть мать? — спросил он.

— В мгновение ока, — ответила она, не задумываясь.

— Видишь? Деньги на самом деле не так важны. Это просто наше общество заставляет нас так думать. Корпорации, журналы и телевизионные рекламные ролики с их рекламой и песнопениями, чтобы купить это, и это, и это, и вы должны иметь это.

— Ну, конечно, если у тебя достаточно денег, то…

— Сколько будет достаточно? — весело спросил он. — Потому что я знаю многих богатых смертных, которые имеют миллионы и вместо того, чтобы расслабиться и наслаждаться этим, тратят свои короткие жизни на приобретение новых миллионов, — сказал он и добавил: — Не пойми меня неправильно, богатство, которое у меня есть, позволяет мне делать то, что я не мог бы сделать иначе. Я не смог бы навещать свою дочь здесь, в Канаде, когда хотел, я не смог бы финансировать силовиков и так далее. Но не деньги поддерживали мою жизнь все эти столетия, а любовь моей семьи и детей. Деньги — не секрет счастья, — заверил он ее, — и они не так важны, как утверждает современная культура. К сожалению, те, кто без денег и несчастен, думают, что деньги исправят все их беды, а те, у кого есть немного денег и несчастны, думают, что больше денег изменят ситуацию. Но они думают неправильно, — сказал он торжественно, обнимая ее за плечи, — и я знаю это, потому что со всеми деньгами, которыми я обладаю, за все тысячелетия, что я живу, я не был по-настоящему счастлив, за исключением двух раз в моей жизни… когда я был с Акантой, и после встречи с тобой.

Шерри уставилась на него широко раскрытыми глазами. Они знали друг друга чуть меньше двух дней… и она понятия не имела, как реагировать на это, поэтому была действительно благодарна, когда Виктор крикнул: — Прости, брат.

Они с Бэзилом оглянулись и увидели, что он идет к ним, обнимая Элви.

— Я должен был дать тебе ключи от машины, чтобы вы не стояли и не ждали нас, — сказал Виктор и поднял брелок, чтобы нажать на кнопку, открывающую двери машины. — Запрыгивайте. Пора за покупками.

Кивнув, Бэзил подтолкнул Шерри к машине и открыл перед ней дверцу. Она скользнула внутрь без возражений, а затем занялась ремнем безопасности, пока остальные садились. К ее большому облегчению, Элви начала болтать о своем ресторане, спасая Шерри от ответа на слова Бэзила, что было облегчением, так как она все еще не знала, что сказать.

Оказалось, что вход в «Мэйсонвилл-Молл» находится через дорогу от ресторана, где они обедали. Шерри потребовалось около двух с половиной минут, чтобы заметить, что большинство магазинов были ориентированы на молодежь, и что покупатели, толпившиеся вокруг них, тоже были в основном молодыми людьми.

— Этот торговый центр рядом с университетом, — объяснила Элви, когда они остановились, чтобы взглянуть на витрину. — Там покупает большинство студентов университета.

— Ага, — кивнула Шерри. — Итак, почему мы здесь?

— Потому что там хорошие магазины и большой выбор… там также есть шоколадный магазин «Rocky Mountain», который я люблю, — добавила Элви с усмешкой.

Шерри усмехнулась в ответ.

— Ты бы хорошо смотрелась в этом, — заметила Элви, разглядывая манекен в витрине магазина, одетый в укороченный бордовый свитер и рваные джинсы.

— Это как бы повседневный стиль одежды с акцентом на удобство и практичность, — неуверенно сказала Шерри, а затем спросила: — Тебе не кажется, что это немного молодо для меня?

— Ты в отпуске, тебе нужна повседневная жизнь. К тому же тебе тридцать два, и ты не замужем, а не шестьдесят два и ты не старушка, — весело заметила Элви. — Иди. Тебе нужно хотя бы примерить его.

Шерри покачала головой, но позволила женщине затащить себя в магазин, зная, что мужчины послушно следуют за ними. Десять минут спустя Шерри оказалась в примерочной, где на вешалках вокруг нее висела совершенно неподходящая одежда. Короткие юбки, укороченные топы, узкие джинсы… Там не было ничего, что она обычно носила. Она была деловой женщиной, носила деловую одежду… всегда. Но она всегда работала и делала это в течение долгого времени. Она много лет работала сверхурочно, экономила и копила, чтобы открыть собственный магазин, и с тех пор, как открыла его, работала так же долго и упорно, чтобы он стал прибыльным.

Если подумать, она вела довольно скучную жизнь, признала Шерри, нахмурившись. Во всяком случае, до последних событий.

— Я не слышу никаких звуков, — сказала Элви с другой стороны двери. — Ты уже начала раздеваться?

— Нет, — призналась Шерри.

— Что ж, приступай. Начни с короткой кожаной юбки и укороченного свитера, а я пойду, возьму те штаны из змеиной кожи, мимо которых мы проходили по дороге сюда. Я сейчас вернусь.

— Змеиная кожа? — пробормотала Шерри и покачала головой. Ей было тридцать два года. Ответственная, трудолюбивая… скучная. Она не носила змеиной кожи.

— Какого черта, — пробормотала она себе под нос. Она не платила за эту одежду, так что не имело значения, наденет ли она ее снова. Почему бы не надеть эти вещи, пока она здесь? Это, безусловно, будет новый опыт. В университете она была девушкой в джинсах и футболке, уткнувшейся носом в книги, а потом сразу перешла к деловым костюмам. Она вроде как обошла весь эксперимент с распутной одеждой.

— Я сошла с ума, — сказала она своему отражению в зеркале и начала раздеваться.

Коричневая кожаная юбка и укороченный бордовый свитер выглядели довольно мило вместе. «Или могли бы, если бы ее маффиновый топ не был виден между тем местом, где заканчивался укороченный свитер, и начиналась юбка», — подумала она с гримасой. Ей действительно нужно было сбросить вес. Диета и физические упражнения. Наверное, она убивала себя едой на вынос и часами, проведенными за столом, сгорбившись над книгами. Она определенно убивала все, что приближалось к идеальной фигуре.

— Маффиновый топ и карманы на бедрах, — вздохнула она, оглядывая себя. — Приятно. И у нее был двойной подбородок? Тьфу!

«Ну, по крайней мере, юбка скрывала карманы на бедрах», — заметила она, поворачиваясь из стороны в сторону. У нее были нормальные ноги. Ее бедра были немного коротковаты, но и этого под юбкой не было видно.

— Ну? — спросила Элви за дверью.

Шерри взялась за ручку двери в примерочную и заколебалась. — Мужчины там?

— Да.

— Тогда я не выйду, — сказала Шерри, отпуская дверную ручку.

— Бэзил, пойди, посмотри, не найдется ли для нее чего-нибудь подходящего. Виктор, иди с ним.

Шерри услышала грохот мужских голосов, а затем тишину.

— Ладно, они ушли, — объявила Элви.

Шерри открыла дверь и вышла. Все, что она сказала, было: — Верх маффина.

— Хм-м-м. Элви задумчиво посмотрела на нее. — Хотя юбка симпатичная.

Шерри взглянула на нее. Юбка была милой. Слишком молодежная для нее, но симпатичная. — Надо было взять Стефани. Ей бы понравилось это место.

Элви грустно улыбнулась и кивнула. — К сожалению, она не может много ходить по магазинам в людных местах. Она даже больше не ходит на обеды или ужины, разве что заскочить и взять еду на вынос.

— Неужели? — подняла брови Шерри. — Почему?

— Она еще не может блокировать мысли людей, — тихо призналась Элви. — Быть на людях для нее все равно, что стоять в комнате с сотней ревущих радиоприемников, играющих на разных станциях. Даже находиться в доме со всеми нами для нее немного тяжело. Ты знаешь, она проводит много времени в своей комнате, чтобы ее голова отдыхала, — объяснила она, — Харпер во время ремонта после пожара сделал все виды изоляции и звукоизоляции в ее комнате. Это не блокирует все полностью, но уменьшает до глухого рева и делает это терпимым для нее.

— Значит, после поворота ты не можешь блокировать мысли других людей? — нахмурившись, спросила Шерри. Звучит не очень привлекательно.

— Обычно все наоборот. Новые повороты обычно не могут читать мысли, даже если пытаются. Это занимает некоторое время, чтобы они быть в состоянии сделать это. Стефани… одаренная, — закончила она, наконец, хотя выражение ее лица говорило о том, что это не подарок. — Она могла слышать всех с самого начала, даже старых бессмертных, что бывает редко, и она быстро научилась контролировать смертных.

— Стефани упоминала что-то о контроле над смертными… ты правда можешь это сделать? — спросила Шерри, ей не нравилась мысль, что кто-то из людей в доме может заставить ее сделать что-то против ее воли.

— Я только начинаю это делать, — призналась Элви. — Но Стефани могла это сделать очень рано и без подготовки.

— Тогда почему она не взяла меня под контроль, когда мы встретились? — спросила Шерри, а потом объяснила: — Она все время шикала на меня, а я все говорила, но она не контролировала меня и не заставляла остановиться.

Элви пожала плечами. — Когда ей было трудно читать тебя, она, вероятно, просто думала, что не сможет контролировать тебя.

— О, — пробормотала Шерри. — Ты говоришь, она одаренная, но…

— Нет, это совсем не подарок, — печально призналась Элви. — Был бы, если бы она могла отключить свои способности, но она не может.

— И ты беспокоишься о ней, — тихо сказала Шерри.

Элви кивнула. — Стефани начала здесь учиться и пыталась вести нормальную жизнь, но постепенно отступила. Теперь мы ее учим дома. Она бросила друзей своего возраста, потому что она не может выйти, и она проводит много времени взаперти в своей комнате, одна. Вот почему Дри и Трисия настояли на том, чтобы провели с ней выходные, чтобы попытаться вытащить ее.

— Но покупки? — нахмурившись, спросила Шерри.

— Это был очень эксклюзивный магазин одежды. Только по предварительной записи. Им обещали, что будут только они сами и пара продавцов, чтобы помочь им.

— Ага, — кивнула Шерри.

— Тогда они собирались остановиться в городской квартире Харпера и Дрины. Харпер поместил ее в специально изолированную комнату, точно такую же, как у Стеф в Порт-Генри, чтобы она могла проводить там время, если захочет, — объяснила Элви. — А потом Люциан послал ей другой наркотик, который, как они надеялись, заглушит голоса. Но, как и другие, он работает только до тех пор, пока нано не очистит его.

— Наркотики? — нахмурившись, спросила Шерри.

— Это плохо, — серьезно сказала Элви. — Достаточно плохо, что мы боимся, что если мы не найдем способ заставить голоса замолчать для нее, она может стать как не клыкастые.

— Стефани? — с тревогой спросила Шерри.

Элви кивнула. — Насколько нам известно, именно это и сводит беззубиков с ума.

Шерри в ужасе уставилась на нее, пытаясь представить, как Стефани ведет себя, как Лео в ее магазине. Идея была не из приятных. Стефани ей нравилась. Девушка казалась относительно нормальным ребенком — ну, для вампира. Она даже не поняла, что с ней что-то не так.

— Все будет хорошо, — сказала Элви с вымученной улыбкой. — Дрина, Харпер и Виктор пытаются научить ее блокировать мысли. Как только она сможет это сделать, она будет в порядке.

— Не сомневаюсь, — пробормотала Шерри, хотя ей казалось очевидным, что, несмотря на ее слова, Элви не была в этом уверена.

— В любом случае, хватит об этом говорить. Нам нужно найти тебе одежду. Примерь юбку с другим топом, а потом примерь вот это, — сказала Элви, протягивая ей джинсы из змеиной кожи. — Я собираюсь найти тебе еще пару топов.

Шерри кивнула и посмотрела ей вслед, затем повернулась и пошла обратно в примерочную. Однако мысль о том, что Стефани станет беззубиком, не давала ей покоя, когда она сняла укороченный топ и сменила его на более длинный свитер с дырками на плечах. Она с удивлением посмотрела на результаты. Это покрывало ее булочку, но также выглядело довольно сексуально.

Стук в дверь возвестил о возвращении Элви, Шерри повернулась и с улыбкой распахнула ее. — Этот гораздо лучше, я… — Ее голос замер, когда она поняла, что это не Элви.

Глава 9

— Ты должен убедить Шерри позволить тебе обратить ее.

Подняв брови, Бэзил взглянул на Виктора, а затем снова на блестящий и очень узкий топ, который держал в руках. Пытаясь представить Шерри в нем, он заметил: — Можем ли мы наслаждаться знакомством друг с другом, прежде чем мы …

— Нет. С Леониусом ты не можешь позволить себе бездельничать, — твердо сказал Виктор. — Тем более, я думаю, тебе будет трудно убедить ее обратиться.

— Что? — Бэзил уронил топ и повернулся к нему.

Виктор пожал плечами. — Женщина паниковала в ресторане при одной мысли о бессмертии. Она начала убеждать себя, что все это было просто сном или результатом наркотиков. — Нахмурившись, он спросил: — Что, черт возьми, ты говорил ей, чтобы она так боялась стать одной из нас?

Бэзил нахмурился, а затем неохотно признался: — Я, возможно, упомянул, что жить так долго без спутницы жизни было трудно.

Виктор прищурил глаза на него, а потом выдохнул с тревогой: — Самоубийство охотника на изгоев?

Бэзил поморщился. — Не лезь мне в голову.

— Буду, если ты не начнешь думать головой, — мрачно возразил Виктор. — Господи, как ты мог ей все это рассказать?

— Она казалась расстроенной, может быть, даже немного испуганной тем, что у меня было так много детей от Мэри, и я пыталась объяснить ей, почему…

— О Боже, ты рассказал ей о Мэри и детях? — спросил Виктор встревоженно.

— Конечно. Она — моя спутница жизни, Виктор. Я должен быть честен с ней, — указал он.

— Да, но ты мог бы приберечь эту маленькую крупицу информации для того, чтобы убедить ее стать твоей спутницей жизни, — мрачно сказал Виктор. — Боже милостивый! Рассказать ей, как ты был подавлен и несчастен, что прожил так долго? И ты думаешь, что это заставит ее стремиться стать бессмертной?

Бэзил повернулся к нему спиной и начал рыться в выставленных на всеобщее обозрение топах, но теперь он беспокоился, что все испортил с Шерри. Может, не стоило говорить ей об этом?

— Прости, брат, — вдруг сказал Виктор. — Конечно, ты должен был рассказать ей о детях. И, возможно, справедливо, что ты предупредил ее о том, какой долгой и одинокой может быть жизнь, когда ты так долго живешь один, — добавил он торжественно. — Лучше бы это было не так. Я не хочу, чтобы с ней случилось то же, что со Стефани и ее сестрой Дани.

Бэзил напрягся при мысли о том, что Шерри каким-то образом может быть обращена Леониусом и стать эдентатом. Это бы его огорчило. Им пришлось бы беспокоиться о детях, которых она родит, о том, что они вырастут беззубыми, если выживут. Хмурясь, он сказал: — Это не должно быть беспокойством. Мы привезли ее в Порт-Генри, чтобы держать подальше от Леониуса. Она должна быть здесь в безопасности.

— Ну, Дани тоже должна была быть в безопасности в доме стражей порядка, — заметил Виктор. — Но Лео все же добрался до нее.

Бэзил медленно кивнул и спросил: — Мне рассказывали об этом, но сейчас не помню точно, что случилось. Они были далеко от дома, не так ли?

Виктор кивнул. — Они ходили по магазинам. Она отстала от остальных на пару минут, и это было все, что было нужно Лео.

Бэзил огляделся и заметил Элви, перебирающую юбки футах в десяти от него. Шерри была одна. Выругавшись, он направился к входу в раздевалку.

— Он не смог бы пройти мимо нас к ней незамеченным, — успокаивающе сказал Виктор, следуя за ним. Когда они прошли под аркой к кабинкам, он добавил: — Она совершенно… черт! — пробормотал он, в то время как Бэзил испуганно рявкнул: — Шерри! — и бросился к скорчившейся фигуре в конце коридора, полного дверей в примерочные кабинки.

Подойдя к Шерри, Бэзил опустился на колени и с тревогой перевернул ее, чтобы осмотреть раны.

— Она цела и невредима, — с облегчением произнес Виктор, заметив, что ран нет. — С ней все в порядке.

— Она не в порядке, она без сознания, — прорычал Бэзил, подхватывая ее на руки.

— Я просто имел в виду, что серьезных травм нет, — успокаивающе сказал Виктор, выпрямляясь рядом с ним.

— Что случилось? — с беспокойством спросила Элви, спеша присоединиться к ним. — Я слышала, как ты выкрикивал ее имя. Что? Почему она без сознания? — с тревогой спросила она, когда Бэзил повернулся к ней с Шерри на руках.

— Мы не знаем. Она… — Виктор замолчал, когда Шерри застонала и зашевелилась в объятиях Бэзила.

Пытаясь открыть глаза, Шерри осторожно взглянула на них.

— Что случилось? — спросила она в замешательстве и начала сопротивляться, когда поняла, что Бэзил несет ее. — Отпусти меня, я в порядке, — смущенно пробормотала она. — Ты поранишься, когда будешь нести меня. Я слишком тяжелая.

— Ты не тяжелая, и я не причиню себе вреда, — сухо сказал он, осторожно ставя ее на ноги. Однако он продолжал держать ее за руки, когда она встала на ноги.

— Что случилось? — снова спросила она.

— Мы не знаем, — мрачно ответил Виктор. — Мы нашли тебя без сознания на полу. Ты помнишь, что произошло?

— Что? — Она непонимающе посмотрела на него и покачала головой. — Нет, я примеряла одежду и потом… — Она нахмурилась, коротко, и закончила, — я предполагаю, что потеряла сознание.

Бэзил взглянул на брата, безмолвно приказывая ему поискать в памяти, что произошло, но затем резко обернулся, когда Шерри стряхнула его руку и вернулась в примерочную комнату с кабинками.

— Мне лучше вернуться. Мне еще нужно примерить кучу одежды. — Она закрыла за собой дверь. Теперь Виктор никак не мог ее понять. Ему нужно было увидеть ее.

— Может быть, нам стоит оставить покупки на другой день и вернуться домой, — предложил ей Бэзил через дверь.

— Нет. Элви не может брать выходные, чтобы ходить со мной по магазинам, — ответила Шерри немного раздраженно. — Кроме того, мне нужна одежда.

— Но если ты плохо себя чувствуешь… — начал Бэзил.

— Я в порядке. Я чувствую себя прекрасно, — настаивала она, явно раздраженная.

— Мы можем вернуться завтра, — успокаивающе сказал Бэзил. — Прямо сейчас я думаю…

— Бэзил, я ношу один и тот же наряд уже три дня. Я не надену его в четвертый раз, — твердо сказала она. — Если тебе не нравится ждать, пока я буду примерять одежду, иди выпей чашечку кофе в ресторанном дворике. Я постараюсь побыстрее управиться.

Бэзил нахмурился, глядя на дверь, потом повернулся и сердито посмотрел на брата, когда Виктор начал хихикать.

— Что тут смешного? — раздраженно спросил Бэзил.

— Приношу свои извинения, брат, — сказал Виктор, явно пытаясь подавить улыбку, но безуспешно. Покачав головой, он сделал над собой усилие и сказал: — Прости, я просто… — он беспомощно пожал плечами. — Нано сделали правильный выбор. Она идеально тебе подходит.

— Совершенно упрямая, — пробормотал Бэзил.

— Вот именно, — сказал Виктор и снова засмеялся, на этот раз громче.

— Я не упрямый, — проворчал Бэзил, прислонившись к стене рядом с дверью в примерочную комнату и мрачно скрестив руки на груди.

— Так и есть, — тут же возразил Виктор. — Вот почему вы с Люцианом сводите друг друга с ума. Вы оба одинаково упрямы.

— Ты хочешь сказать, что Шерри и я сведем друг друга с ума? — лукаво спросил Бэзил.

— Ну, это вряд ли похоже на спутников жизни, — сказала Шерри из примерочной комнаты, ее голос был пропитан отвращением.

— Нет, я уверена, Виктор не хотел, чтобы вы сводили друг друга с ума, — быстро сказала Элви, повышая голос, чтобы Шерри услышала ее.

— Нет, я не это имел в виду, — согласился Виктор, тоже повышая голос. — Но ты не позволишь моему брату командовать тобой, что ему было бы легко сделать с большинством женщин. Ему нужен кто-то с твердым характером, а у тебя, похоже, он есть.

— Да, за исключением сегодняшнего обморока, как у какой-нибудь викторианской мисс, — пробормотала Шерри, ее голос был немного приглушенным, что предполагало, что она снимала или натягивала что-то через голову. Эта мысль захватила воображение Бэзила, и он поймал себя на том, что рисует ее в своем воображении. Шерри стянула с себя сексуальный свитер, открывая кружевной лоскуток ткани, едва прикрывающий пышную грудь.

— У нее не такая уж пышная грудь, — весело заметил Виктор, видимо, уловив эту фантазию.

— У нее идеальная грудь, — твердо сказал Бэзил.

— Да, но не такая большая, как ты себе представляешь, — заверил он его.

— Да? — спросила Элви у мужа. Тон был саркастическим, но в ее глазах мелькнул огонек веселья. — Да, у Шерри идеальная грудь?

— Твоя, конечно, совершеннее, любовь моя, — усмехнулся Виктор.

— О, ради Бога, — пробормотала Шерри. Дверь распахнулась, и она вылетела из нее, держа в руках гору одежды, из которой во все стороны вешалки торчали. — Я возьму вот это, а теперь пойдем.

Она прошла мимо них, вылетев из примерочной, и бросившись к кассе.

— Тебе лучше поторопиться и догнать ее, Виктор, — сказала Элви. — Ты платишь.

— Черт бы его побрал! — Бэзил огрызнулся, бросаясь вслед за братом. — Если кто и платит, так это я.

— Так оно и есть, — весело заверил его Виктор и добавил: — По крайней мере, частично. Совет платит, помнишь? Брикер упаковал для нее только белье, так что Совету придется заплатить.

— Ах да, ничего, кроме белья, — пробормотал Бэзил и подумал, сможет ли он достаточно долго сдерживаться, чтобы позволить Шерри переодеться в один из нарядов, присланных Брикером.

— Он также упаковал прозрачные топы, бюстье и трусики-стринги, — объявила с явным весельем в голосе Элви.

— Что еще ей нужно, а, брат? — весело спросил Виктор.

Бэзил улыбнулся, услышав эти слова, и последовал за Виктором в кассу. Прозрачные топы и нижнее белье. Он не мог винить Брикера за вкус. Он был совершенно уверен, что все это будет смотреться на Шерри великолепно. Но в следующее мгновение Бэзил нахмурился, поняв, что это означает, что другой мужчина рылся в ее белье, бюстье и трусиках.

— Извращенец, — пробормотал он и нахмурился, когда его брат расхохотался.

— Тако! Ням!

Шерри оторвала взгляд от сыра, который она терла, и улыбнулась Стефани, когда подросток ворвался в кухню на этой счастливой ноте. Пока Шерри занималась сыром, Элви резала лук, Дрина — салат, Катрисия — помидоры, Виктор готовил мясо, Харпер — устрицы, а Тедди и Бэзил взяли на себя заботу накрыть на стол и принести соус, сметану и гуакамоле. «Пока все работают, это будет самая быстрая еда в мире», — подумала Шерри с удовольствием, но было приятно быть частью такой большой группы. Ближе всего к этому, если не считать каникул с семьей, были времена, когда они с Лютером проводили вечера «ужин и кино». Они вместе готовили ужин, а потом усаживались перед телевизором и смотрели кино. Это всегда было приятно и расслабляюще.

— Кто такой Лютер? — спросила Стефани, беря кусочек тертого сыра и отправляя его в рот.

— Старый друг, — ответила Шерри со слабой улыбкой.

— Он не выглядит старым, — сказала Стефани, беря еще немного сыра из миски.

Шерри сморщила нос, глядя на девушку. — Копаешься в моих воспоминаниях? — сухо спросила она. Когда Стефани только пожала плечами в ответ, она добавила: — Ну, хватит.

— Жаль, что я не могу, — печально пробормотала Стефани.

Шерри посмотрела на нее, а затем сказала: — Лютер не старый. Он моего возраста. Но мы давно знаем друг друга. Мы вместе учились в университете, и я до сих пор считаю его другом, хотя мы больше не видимся.

— О-о-о, он как девушка, но мальчик, — медленно произнесла Стефани, и Шерри с удивлением посмотрела на нее, а затем заметила, что ее взгляд был прикован к Бэзилу, который перестал расставлять вилки, чтобы повернуться и посмотреть на них.

Шерри снова посмотрела на сыр и продолжила натирать его. — Да. Он друг, а не бойфренд.

— Могу подтвердить, — беспечно ответила Стефани.

Удивленно подняв глаза, Шерри выгнула бровь. — Как?

— Потому что ты думаешь о нем в одежде и не раздеваешь его, как Бэзила.

У Шерри отвисла челюсть, и она была уверена, что покраснела почти так же, как помидоры, которые резала Катрисия.

— Стефани, — укоризненно произнесла Элви. — Не дразни ее.

— Прости, — искренне сказала Стефани. — Я говорю это ради Бэзила. Он начинал ревновать.

Шерри бросила на него быстрый взгляд и увидела, что Бэзил снова принялся расставлять столовые приборы, но и он был еще и красным, как свекла.

— Сколько до ужина? — спросила Стефани, и Шерри с беспокойством заметила, что девушка рассеянно потирает лоб. Это напомнило ей слова Элви о том, что Стефани не может заглушить голоса, и что чем больше голосов, тем хуже для нее.

— Пять минут, — мягко сказала Элви. — Хочешь подождать в своей комнате? Мы можем позвонить, когда все будет готово.

— Нет. Я в порядке. — Стефани опустила руку и выдавила улыбку, но ее взгляд вернулся к Шерри. — У меня больше нет проблем с чтением.

— Я поняла, — сухо сказала она.

— Это вопрос жизни и смерти. Вы с Бэзилом действительно спутники жизни, — сообщила ей Стефани.

Шерри промолчала, не сводя глаз с того, что делала.

— Ты бы видела, что сегодня купила Шерри, Стеф, — сказала Элви. — У нее очень красивые наряды.

— Мне нравится то, что на ней, — кивнула Стефани, и Шерри смущенно оглядела себя. Это были рваные джинсы и свитер с большими дырами, обнажающими плечи. Она тоже думала, что они выглядят хорошо, но она все еще не привыкла носить такую повседневную одежду, или одежду, которая была такой откровенно сексуальной. Деловая одежда не очень-то подходила для секса. Ну, ладно, деловая одежда может быть сексуальной, но она обычно не думала о себе так в деловой одежде. Она носила ее, чтобы выглядеть профессионально. Но она хорошо смотрелась на ней, и, с другой стороны, если она и повредила ее, когда упала в обморок, трудно сказать…

— Ты упала в обморок? — спросила Стефани, и Шерри посмотрела на нее, когда глаза девушки сузились, а затем внезапно расширились. — Ты видела Лео!

— Что? — Шерри вскрикнула от изумления, в то время как все остальные в комнате замерли и прорычали то же самое слово.

— Шерри? — с беспокойством спросил Бэзил, подходя к ней. — Ты видела Лео сегодня? Здесь? В Порт-Генри?

— Нет, — заверила его Шерри. — Я бы сказала тебе, если бы увидела его.

— Ты его видела, — настаивала Стефани.

— Но не в Порт-Генри, а в Лондоне, пока ты ходила по магазинам. Это последнее, что пришло тебе в голову перед тем, как Бэзил разбудил тебя на полу в примерочной.

Шерри покачала головой. — Нет, я не видела его. Я бы запомнила.

— Не обязательно, — тихо сказал Бэзил, беспокойство сквозило в каждой линии его тела.

— Конечно, — настаивала она.

— Он мог стереть себя из твоей памяти, — мягко сказала Элви.

— Тогда как Стефани смогла его прочесть? — нахмурившись, спросила Катрисия. — Если он стер это из ее памяти, Стеф не должна была увидеть эту информацию.

— Если только у нее в голове есть малейший образ, и Стефани может его уловить, — предположила Дрина, и Шерри почувствовала тревогу, вызванную этим предположением. Она знала, что они все беспокоились о Стефани. Предположение, что у нее больше навыков, только усилит их страх за нее.

— Или, может быть, Шерри блокирует память, — тихо сказал Тедди. — Жертвы часто блокируют ужасающие воспоминания. Но Стефани все равно придется их найти.

— Или мне приснился кошмар, когда я была в обмороке, — предположила Шерри. — Я имею в виду, что этот человек похож на какого-то Фредди Крюгера и, конечно же, фигурировал в моих ночных кошмарах, поэтому я не удивлюсь, если он приснился мне, когда я был без сознания. Но я определенно не видела этого человека. Она оглядела людей в комнате, все они смотрели на нее с разной степенью беспокойства, а затем раздраженно вздохнула и потребовала: — Ну, кто-нибудь из вас может увидеть Лео в моей голове?

— Шерри, мы можем читать только то, что ты думаешь, — тихо сказала Элви. — Если ты заблокировала его в своем сознании или стерла, остальные не смогут его увидеть.

— Может, и смогут, — возразил Бэзил и, схватив Шерри за руки, повернул к себе. — О чем ты думала перед тем, как Стефани сказала, что видела Лео? — спросил он.

Шерри нахмурилась и попыталась вспомнить, но честно говоря, после всех этих событий последних нескольких минут, она не могла вспомнить, что она…

— Я сказала, что мне нравится твой наряд, — внезапно сказала Стефани, пытаясь напомнить.

— О да, — пробормотала Шерри и вспомнила, как подумала, не слишком ли он молодежный для нее, а потом подумала, что из-за дыр и изношенности никто не сможет сказать, не повредила ли она его, когда упала в обморок…

— Я увидела это, — закричала Дри. — Это была всего лишь вспышка, но Стефани права. Шерри открыла дверь в примерочную, и увидела Лео.

— Я тоже это увидела, — тихо сказала Катрисия.

— Но как такое может быть? Как он прошел мимо вас незамеченным? — с тревогой спросила Элви. — Виктор, ты сказал, что следил за входом в примерочную.

— Да, — твердо заверил ее Виктор. — Вот почему я не пытался прочесть воспоминания Шерри после обморока, когда мы ее нашли. Никто не приходил и не уходил. Она была одна.

— Я тоже не видел, чтобы кто-нибудь входил или выходил из примерочной, кроме Элви, — добавил Бэзил, поддерживая его. — Но если девочки видят одно и то же воспоминание…

— Я тоже это увидел, — серьезно сказал Харпер.

— Я тоже, — признался Виктор. — Но я не понимаю, как он мог до нее добраться. Это не имеет смысла.

— Он мог пойти за тобой в магазин, увидеть, как она выбирает одежду, и проскользнуть в одну из пустых кабинок, зная, что она, вероятно, пойдет туда. Тогда все, что ему нужно было сделать, это подождать, пока ты уйдешь, подойти к ней, а затем проскользнуть обратно туда, где он прятался, пока ты не уйдешь. Таким образом, ему вообще не пришлось бы проходить мимо вас двоих.

— Черт, — выдохнул Бэзил, чувствуя, как мурашки бегут по коже при мысли о том, что Леониус был наедине с Шерри. Он мог сделать с ней все, что угодно.

— И если это так, то он, вероятно, следил за вами из Лондона, — заметил Тедди. С мрачным выражением лица он подошел к кухонному окну и выглянул на темный задний двор.

Дрина и Триша подошли к окну, чтобы выглянуть наружу, и Харпер повернулся, чтобы выйти из комнаты. Шерри предположила, что он собирается выглянуть в боковые окна дома, но заметила, что он достал свой сотовый телефон из кармана.

— Нет! — запротестовала Элви почти в отчаянии. — Лео не мог последовать за нами. Мы бы заметили.

— Милая, — тихо сказал Виктор, выключая конфорку под мясом и обнимая жену. — Мог бы. Мы не следили за ним. Мы думали, он в Торонто.

— Да, но… — она с тревогой посмотрела на Стефани и разочарованно сказала: — Что он делал в Лондоне? Он должен быть в Торонто.

— Кто знает? — устало сказал Виктор, прижимая ее к груди.

— Охотники ползают по всему Торонто в поисках его, — тихо сказала Катрисия, продолжая смотреть в окно. — Вероятно, он уехал из города, чтобы избежать встречи с ними.

— Но Лондон? Почему именно в Лондон? — спросила Элви почти жалобно, и Шерри нахмурилась, уверенная, что что-то здесь не так.

— Он мог следить за вами из Торонто? — спросил Тедди, и глаза Шерри расширились, когда она вспомнила, что заметила кого-то, кого она считала Леониусом на парковке сервисного центра.

— Нет, — заверила его Дрина. — Я наблюдала за …

Шерри отогнала эти мысли и с любопытством посмотрела на Дрину, когда та внезапно замолчала. Женщина смотрела на нее с тревогой на лице. Она была не единственной. Все в комнате смотрели на нее с выражениями, которые варьировались от удивления, ужаса и гнева. Кроме Бэзила. Он переводил взгляд с одного лица на другое, его глаза сузились.

— В чем дело? — наконец спросил он.

— Ты его видела? — спросила Элви у Шерри с обвинением в голосе. Она отстранилась от Виктора и направилась к ней, рыча: — И ты ничего не сказала?

— Я не была уверена, что это он, — сразу же сказала Шерри. — А потом мимо проехал грузовик, и он исчез… — Ее взгляд скользнул к Бэзилу, когда она вспомнила, как ее отвлекли его поцелуи. К тому времени, как остальные вернулись к фургону, Лео был последним, о чем она думала. Покачав головой, она вздохнула. — Мне очень жаль. Я…

— Тебе жаль? — прервала ее Элви голосом, дрожащим от гнева и горя, что привело Шерри в замешательство. — Мы потеряем нашу дочь из-за тебя, а ты сожалеешь?

Шерри уставилась на нее широко раскрытыми глазами. — Не понимаю. Ваша дочь?

— Стефани, — тихо сказал Виктор. — Ее послали сюда, потому что это было безопасное место, о котором Лео не мог знать. Но теперь…

— Но теперь он знает, — мрачно сказала Элви. — Потому что ты ничего не сказала о том, что видела его на стоянке в сервисном центре. Если бы ты что-нибудь сказала, Дрина и Триша могли бы продолжить движение или повернуть обратно в Торонто, или что-то в этом роде. Что угодно, только не привести его сюда, в Порт-Генри. Но ты ничего не сказала, и теперь он знает об этом месте. Она никогда не будет здесь в безопасности, пока его не поймают. Ей придется уйти. Мы ее потеряем… из-за тебя.

— Элви, — устало сказал Виктор, снова обнимая ее. — Это не вина Шерри. Здесь злодей Лео.

Элви толкнула его в грудь, пытаясь вырваться. — Но если бы она только сказала что-нибудь.

— Она не была уверена, что это он, и даже не вспомнила об этом, когда Бэзил закончил целовать ее, — тихо заметил Виктор, поглаживая ее спину. — Только сейчас. Ты помнишь, каково это, когда ты впервые встречаешь свою половинку.

— Да, но…

Шерри не стала больше слушать. Повернувшись, она поспешила из кухни наверх, в свою комнату. Но когда она попыталась закрыть за собой дверь, та отскочила от чего-то. Обернувшись, она широко раскрытыми глазами уставилась на Бэзила, который последовал за ней внутрь.

— Я… я… — начала она, но не успела Шерри договорить, как Бэзил заключил ее в объятия и поцеловал. Как обычно, ее тело ответило сразу, переполненное страстью и непреодолимым желанием, но он быстро прервал поцелуй и прижался лбом к ее лбу. Минуту они оба молчали, пытаясь отдышаться, потом Бэзил поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Ты ни в чем не виновата, — серьезно сказал он.

— Но…

— Ничего подобного, — твердо повторил он и добавил: — Шерри, позавчера ты была просто владелицей магазина с нормальной жизнью, друзьями и семьей. Потом Стефани ворвалась в твой магазин, Лео и его люди последовали за ней, и все изменилось. Виноват только Лео.

— Но если бы я сказала им об этом, что, возможно, увидела его в сервисном центре…

— Ты не помнила, Шерри. Ты не могла сказать им то, о чем не помнила, — рассуждал он.

— Да, но я должна была помнить, — мрачно сказала она. — Вот это в точку. Я должна была помнить. Это не то же самое, что забыть, куда ты положила ключи или где припарковала машину. Лео — чудовище. Я должна была помнить, что видела его. На самом деле, я не могу поверить, что я этого не сделала.

— Виктор сказал, что ты не уверена, что думаешь о Лео. Он прав?

Шерри вздохнула. — Наверное. До сих пор…

— Как близко он был? — перебил его Бэзил.

— Что? — спросила она в замешательстве.

— Как близко был человек, которого ты видела, и который, как ты думала, мог быть Лео?

Шерри заколебалась и покачала головой. — Не уверена. Он был на другой стороне парковки, возле сервисного центра.

— И мы были в фургоне, примерно в двухстах футах, — сухо сказал он. — Шерри, ты смертная, со смертным зрением. Невозможно было сказать больше, чем то, что там был кто-то со светлыми волосами. С такого расстояния было бы трудно сказать, был ли это мужчина или женщина, если бы человек не носил одежду, соответствующую полу или у него было бы соответствующее телосложение. Во что он был одет?

— Джинсы и футболка, — грустно сказала она.

Он приподнял одну бровь. — В современном обществе все носят джинсы и футболки. Насколько мне известно, это могла быть женщина, которую ты видели в сервисном центре, — указал он, а затем спросил: — Он был один?

— Да. Нет. Я не знаю, — сказала она разочарованно. — Я никого с ним не видела.

— Так ты видела кого-то с длинными светлыми волосами? — спросил он. — И сразу подумала о Лео?

Шерри кивнула.

— Это неудивительно. После того, что произошло накануне в твоем магазине, он бы не выходил у тебя из головы. Но это мог быть и не он, — заметил он.

— Но он здесь, — возразила она. — По крайней мере, он был в Лондоне. Это должен был быть он.

— На самом деле, нет, — сказал Виктор около двери, и Шерри резко взглянула на мужчину.

— Виктор, — с несчастным видом выдохнула она. — Мне очень жаль. Я…

— Тебе не за что извиняться, — заверил он ее, входя в комнату и закрывая дверь. — Именно поэтому я и пришел извиниться за то, что сказала Элви. Она не это имела в виду. Она просто расстроена.

— Конечно, — устало ответила Шерри. — Вы двое практически удочерили Стефани, насколько я могу судить, и теперь ей придется уехть, и это все моя вина.

— Нет, — серьезно ответил он. — Нет, и Элви поймет это и пожалеет о том, что сказала, как только успокоится. — Он поколебался, а затем добавил: — И Бэзил прав, возможно, это не Лео ты видела в сервисном центре. Мы знаем, что его сыновья всегда с ним. По словам Баши, он никогда не путешествует без пары сыновей. На самом деле, единственный раз, когда он был без них, был, когда мы захватили горстку его мальчиков, и он пытался освободить их. Итак, если ты не видела никого из других Лео в сервисном центре, то, вероятно, ты видела не его, а кого-то, кто выглядел как он или напомнил тебе о нем.

— Возможно, но если бы я только вспомнила, что видела его сегодня в торговом центре, ты бы знал, что сюда нельзя возвращаться, и Стефани не пришлось бы уходить.

— Ты решила взять на себя ответственность за это, не так ли? — сказал Виктор со слабой улыбкой, а потом покачал головой. — Ты не помнила, что видела его, когда пришла в сознание, Шерри. Ты все еще не помнишь его. Как ты могла рассказать нам то, чего не помнишь? — покачал он головой. — Нет, Шерри. Ты здесь ни при чем. Лео — единственный, кто виноват. Теперь, — добавил он, и его улыбка исчезла. — Вам двоим нужно собираться.

— Собираться? — спросил Бэзил.

Виктор кивнул. — Харпер послал за вертолетом. Они с Дриной везут Шерри и Стефани в Торонто, в дом стражей порядка. Полагаю, ты захочешь сопровождать Шерри?

— Да, конечно, — тут же ответил Бэзил.

— Как закончите, спускайтесь вниз. Если вы быстро управитесь, у вас может быть достаточно времени, чтобы поесть, прежде чем вертолет доберется сюда, — криво улыбнувшись, он повернулся к двери и добавил: — В противном случае мы будем есть тако целую неделю.

Глава 10

— Все в порядке?

Шерри оглянулась на Бэзила, когда он последовал за ней в квартиру Харпера. Она заставила себя улыбнуться и кивнуть, но не смогла удержаться и добавила: — Я действительно не думаю, что мне понравилось летать на вертолете.

Стефани сочувственно похлопала ее по руке, проходя мимо нее в большой холл. Сняв куртку, она сказала: — Да. Поначалу мне самой было не по себе. Но к этому привыкаешь. Что-то вроде того, — скривилась она, а потом призналась: — Ну, не совсем. Меня саму до сих пор немного тошнит.

— Звучит обнадеживающе, — пробормотала Шерри, забирая у него свою сумку и сумку Бэзила, а затем прошла мимо и отошла в сторону, когда он снял пальто. Ей не нужно было снимать куртку. Брикер не положил ее в сумку, и Шерри не собиралась покупать ее во время их поездки, поэтому обошлась без нее. Это было не так уж и важно. Хотя в тот день на улице и было хорошо, стояла осень, температура ночью упала. К счастью, ей не пришлось далеко идти, она просто пересекла улицу от коттеджа Кейси до школьного двора, где их забрал вертолет, а затем пересекла крышу, чтобы войти в здание, когда они приземлились.

— Шерри, — позвала Дрина, следуя за ними в квартиру.

Остановившись, она вопросительно оглянулась.

— Не выпрыгивай из кожи, если Люциан в гостиной, — предупредила Дрина.

— Люциан? — спросила она в замешательстве.

Дрина кивнула. — Харпер позвонил и оставил сообщение, что мы возвращаемся. В прошлый раз, когда он это сделал, приехав сюда, мы обнаружили Люциана в комнате, — пожала плечами она. — Я просто не хотела, чтобы он напугал тебя, если сделает это снова.

Кивнув, Шерри повернулась и пошла вперед, сделав четыре шага, которые вели в большую открытую гостиную. На этот раз она с любопытством огляделась по сторонам, ожидая увидеть где-нибудь мрачного Люциана Аржено, его суровые глаза, полные обвинения, изучали бы ее, словно она была букашкой под микроскопом. Вместо этого она обнаружила великолепную комнату, заполненную красивой мебелью. Большая часть помещения была отведена под гостиную с большим камином, но в дальнем конце располагались обеденный стол и стулья.

— Ух ты, — выдохнула она, ставя сумки рядом с одним из диванов и подходя к окну. Квартира, по-видимому, занимала весь верхний этаж здания, но эта большая комната занимала, по крайней мере, один угол. Стена перед ней и справа от нее состояла из окон, представляя абсолютно ошеломляющий вид на город.

— Мило, — прокомментировал Бэзил позади нее, и Шерри повернулась, чтобы посмотреть на него с недоверием.

— Мило? — Она обернулась, чтобы посмотреть на городской пейзаж и спросила: — Ты думаешь, что это просто «мило»?

— Трудно превзойти горизонт Нью-Йорка ночью, чтобы произвести впечатление.

Услышав это сухое замечание, Шерри посмотрела направо и увидела Люциана, выходящего из кухни. В одной руке мужчина держал стакан, в другой — завернутый в вощеную бумагу саб. Он подошел к дивану перед камином и сел, поставив на кофейный столик стакан и положив на тарелку сэндвич.

— Садись, — приказал он, а затем оглянулся и рявкнул: — Брикер! Не забудь… — он удовлетворенно хмыкнул, когда пакет с картофельными чипсами вылетел из кухни и полетел к нему через комнату. Люциан поймал пакет и бросил его на стол рядом с тарелкой с сабом, затем взглянул на Шерри, когда Бэзил усадил ее на диван напротив.

Взгляд Люциана был острым и прямым. Он также был проникающим. Мужчина не стал возиться. Он вошел прямо в ее мысли. Шерри чувствовала, как он суетится там, перебирает воспоминания и мысли и собирает то, что искал. Найдя, он недовольно хмыкнул и тут же принялся открывать пакет.

— Ужин? — весело спросил Бэзил.

— Ли только что накрыла на стол, когда я получил сообщение от Харпера, — сказал Люциан. — Так что по дороге сюда я попросил Брикера купить сандвичей. Он моргнул и сморщил нос, когда пакет с чипсами открылся, и Шерри могла только предположить, что запах, который донесся оттуда, удивил его. Он наклонил пакет, чтобы прочитать этикетку. Проклятие сорвалось с его губ, он посмотрел на кухонную дверь и рявкнул: — Я же сказал жареные чипсы, Брикер.

— У них не было жареных чипсов, — объявил Брикер, выходя из кухни с напитком, сэндвичем на тарелке и пакетом чипсов. — Поэтому я взял тебе с солью и уксусом. Поверьте мне, соль и уксус — рок с сабами. Они тебе понравятся.

Люциан что-то проворчал себе под нос и положил чипсы на стол, чтобы взять свой саб.

— Вам не нужно было ничего покупать, — сказал Харпер, пропуская Дрину и Стефани в комнату. — Здесь есть еда, Люциан. И я же сказал тебе устраиваться поудобнее. То есть брать все, что ты захочешь.

Люциан пожал плечами и просто развернул бутерброд. — Мне не хотелось готовить.

— И не нужно было бы, — заверил его Харпер. — Я сказал мисс Паркер, чтобы она приносила замороженные продукты и готовила пару раз в неделю, на случай, если ты зайдешь.

Бэзил поднял брови. — Зачем Люциану здесь есть? Насколько я понял, Ли потрясающе готовит.

— Готовила, — мрачно ответил Люциан. — Но она увидела в интернете какую-то чертову статью о жестоком обращении с животными и стала вегетарианкой.

— О боже, — вздрогнул Бэзил. — Значит, теперь она готовит только вегетарианские блюда?

Когда Люциан только хмыкнул и покачал головой, Харпер сказал: — Ли все еще готовит основные блюда из мяса для Люциана.

Бэзил поднял брови. — Тогда в чем проблема?

Люциан сглотнул и повторил в сухих тонах: — Она теперь вегетарианка.

Он сказал это так, словно это должно было прояснить дело. Но этого не произошло. Бэзил тупо уставился на него, ничего не понимая.

— Ли больше не пробует то, что готовит, если там есть мясо, — весело объяснил Брикер, — так что это бросок монеты, будет ли это хорошо или нет — неизвестно. Иногда оно недостаточно острое, иногда слишком острое, а иногда на вкус как сегодняшний ужин, — и взглянув на Люциана, закончил Брикер. — Навоз в сливочном соусе, не так ли, ты сказал?

— Деревенский цыпленок, — мрачно поправил Люциан. — Но на вкус он был как навоз в сливочном соусе.

— О боже, — сказал Бэзил с подозрением, словно ему хотелось рассмеяться.

— Хм, — пробормотал Люциан и посмотрел на Харпера. — Я был рад получить твое сообщение.

— Дал тебе повод не есть стряпню Ли, а? — удивленно спросил Харпер.

Он кивнул и снова взял сэндвич. — Вот почему я не так зол, как следовало бы.

— Лео злит нас всех, — тихо сказал Бэзил, когда Люциан откусил еще кусок саба.

Люциан даже не взглянул на него. Жуя, он не сводил глаз с Дрины. Как только он проглотил, он спросил: — Зачем вы привезли девочек обратно?

— Я все объяснил в своем послании, — нахмурился Харпер.

Когда Люциан даже не взглянул в его сторону, продолжая смотреть на Дрину, она сказала: — Лео нашел девочек.

— Нет. Он этого не сделал, — сказал Люциан и откусил еще один кусок сэндвича.

— Да, — заверила его Дрина. — По крайней мере, он нашел Шерри. Он подошел к ней в торговом центре в Лондоне. Мы опасались, что Лео мог последовать за ними в Порт-Генри.

Люциан кивнул, затем сглотнул и снова сказал: — Он не мог.

— Он не последовал за ними? — нахмурившись, спросила Дрина. — Как ты можешь это знать?

— Потому что он не подходил к ней в торговом центре, — мрачно сказал Люциан.

— Что? — смущенно спросила Дрина.

— Опять Сьюзен, — объявил Люциан.

— Сьюзен? — пробормотала Шерри, вопросительно глядя на Бэзила. Однако он лишь пожал плечами, очевидно, тоже не понимая, о чем идет речь.

— Не понимаю, — медленно произнесла Дрина.

— Порт-Генри, — напомнил он. — Нападения там. Вы все решили, что это Леониус.

— Но это не так, — заметила Дрина. — В тот раз это была Сьюзен.

— Да, — согласился он. — И это то же самое снова и снова.

Дрина покачала головой. — Это совсем не похоже на прошлый раз, дядя. Не было никаких нападений. И на этот раз это Лео. Он подошел к ней в торговом центре. Мы видели его в памяти Шерри.

— Правда? — мягко спросил Люциан, заглядывая в пакет с чипсами и выбирая один, чтобы подозрительно понюхать, прежде чем положить его в рот.

— Да, это так, — заговорила Стефани, хмуро глядя на мужчину, который поморщился, его щеки втянулись, как будто он откусил лимон. — Мы все видели это в ее памяти.

Люциан даже не взглянул на Шерри. Посмотрев на Дрину, он прожевал, проглотил и сказал: — Посмотрите снова… на этот раз это действительно выглядит… как если бы она понятия не имела, кто это может быть.

Шерри не удивилась, когда Дрина тут же повернулась к ней. Она была немного разочарована, что все остальные тоже. Ну, все, кроме Люциана. Он снова принялся за еду, а Дрина, Харпер, Стефани, Брикер и даже Бэзил повернулись к ней. Бэзил был единственным, кто не смотрел на нее с таким странным сосредоточенным выражением, но он был единственным, кто не мог ее понять.

Смирившись с этим, Шерри вспомнила момент, который они искали, и просто ждала.

— Видишь, — кивнула Стефани. — На ней был тот же наряд, что и сейчас. Кто-то постучал в дверь примерочной. Она открыла ее, и это было так… — разочарованно покачала головой Стефани. — Похоже на Лео, вот только…

Шерри наклонила голову в ответ на слова Стефани. Это пробудило в ней воспоминания. Она точно помнила, что описывала Стефани. Она была одета в джинсы и свитер. В дверь постучали. Она открыла ее, ожидая увидеть Элви, но… Шерри нахмурилась и покачала головой. Все было очень расплывчато. Она увидела Лео, стоявшего у входа в примерочную, но другое лицо продолжало пытаться заменить его, и это изображение накладывалось на изображение Лео, или, возможно, его изображение накладывалось на другое, так что это была запутанная картина, как двойная фотография.

— Это был сон, — вдруг сказала Стефани, широко раскрыв глаза. — В первый раз она была нечеткой, но теперь я вижу ее лучше. Это как цифровая запись, которая вышла из головы. Должно быть, это был сон, который мы подхватили.

Шерри с облегчением выдохнула. Это имело смысл. Как она и предполагала в доме, после нападения в ее магазине ей снились кошмары о Лео и его маленькой тройке монстров. Почему бы ей не сделать этого во время обморока?

— Это не сон, — объявил Люциан и откусил еще кусочек от сэндвича.

— Так и должно быть, — возразила Стефани, хмуро глядя на Шерри, как будто она нарочно все неправильно запомнила и нарочно сбила ее с толку.

— Боюсь, Люциан прав, — устало сказала Дрина. — Я видела это раньше. То, что вы видите, является результатом того, что кто-то пытается заставить ее увидеть то, чего не было.

— Что? — спросила Стефани, повернувшись к Дрине.

— Тот, кто постучал в дверь, хотел, чтобы Шерри подумала, что это Лео, — объяснила Дрина. — Но она создала сопротивление контролю сознания. Это не сработало должным образом. — Дрина поморщилась и снова взглянула на Шерри, добавив: — Подозреваю, он это понял и попытался стереть. Только это тоже не сработало полностью, поэтому мы можем прочитать его из твоей памяти, несмотря на то, что он скрыт от тебя. Попытка похоронить воспоминания о нем, вероятно, и привела к обмороку. — Она посмотрела на Люциана и призналась, — я бы поняла это, когда читала ее мысли, но я не смотрела достаточно пристально. Я увидела Лео, и это было то, чего я ожидала, поэтому я не беспокоилась о том, что изображение было искажено. Мне очень жаль, дядя. Я подвела тебя и сделала именно то, что они хотели.

— Кто чего хотел? — нахмурившись, спросила Шерри.

— Тот, кто хотел, чтобы мы думали, что Лео был в торговом центре, — мрачно объяснила Дрина.

— Зачем кому-то это нужно? — спросила она в замешательстве и, прежде чем кто-либо успел ответить, добавила: — И это может быть хорошо. Это поможет нам сузить круг подозреваемых. Не так уж много людей знают о Лео и о том, как он выглядит, верно?

Стефани фыркнула на вопрос. — Все знают, что за ним охотятся и как он выглядит. Он был мальчиком с мешком крови уже несколько месяцев.

— Мальчик с мешком крови? — смущенно спросила Шерри.

— Да, — сухо ответила девушка. — Ты помнишь, как вешали фотографии пропавших детей на пакеты из-под молока?

Шерри кивнула.

— Ну, что-то вроде того, — объявила Стефани. — Только лицо Лео приклеено к пакетам с кровью из банка. Каждый бессмертный заказывает кровь, и поэтому каждый бессмертный видел его фотографию и знает, что он бессмертный враг номер один, и знает, что они должны позвонить, если увидят его поблизости.

— О, — разочарованно пробормотала Шерри.

— Проблема в том, что Лео стал удобным парнем, когда возникают проблемы, — объяснил Люциан. — Он плохой парень, которого мы знаем, поэтому первый подозреваемый.

Харпер кивнул. — Он стал чертовым пугалом. Если что-то случилось, это должен быть Леониус.

— Мы должны позаботиться об этом ублюдке, — сказал Брикер, качая головой.

Люциан только хмыкнул и пожал плечами. — Но здесь проблема не в этом.

— Какая проблема? — спросила Стефани, нахмурившись. — Это хорошая новость. Это значит, что Лео нас не нашел. Мы можем вернуться в Порт-Генри.

— Можешь, — тихо сказал Люциан.

Стефани нахмурилась. — И Шерри с Бэзилом тоже, верно?

Люциан только покачал головой.

— Но…

— Подожди, — нахмурилась Шерри. — Не понимаю. Почему кто-то хочет, чтобы я думала, что Лео в Лондоне?

— Думаю, они знали, что это повергнет всех в панику и заставит нас вернуть тебя сюда, — сказал Харпер. — Именно это мы и сделали.

— Значит, кто-то хотел, чтобы я покинула Порт-Генри? — спросила она в замешательстве. — Зачем? Я там никого не знаю.

— Не обязательно, чтобы кто-то хотел, чтобы вы покинули Порт-Генри. Возможно, кто-то хотел, чтобы ты вернулась в Торонто.

— Разве это не одно и то же? — спросила она.

Наступило молчание, а потом Люциан спросил: — Кто является бессмертным в твоей жизни?

— Бэзил, — быстро ответила Шерри и добавила: — И все остальные, я думаю.

Люциан покачал головой. — Твое сопротивление тому, чтобы тебя читали и контролировали, предполагает длительное воздействие бессмертного, а может, и не одного.

— Сколько времени потребуется смертному, чтобы создать такое сопротивление? — с любопытством спросил Брикер.

— По меньшей мере, двадцать лет, — пробормотала Дрина, с любопытством глядя на Шерри.

Она тут же покачала головой. — Не может быть, чтобы в моей жизни в течение двадцати лет был бессмертный без моего ведома. Вы, ребята, не стареете. Я бы заметила.

— Краска для волос, старая одежда, может быть, немного косметики сделают вид, что они стареют, — тихо сказала Дрина.

— Серьезно? — удивленно спросила Шерри.

Дрина кивнула. — Это будет тот, с кем ты будешь проводить много времени. Почти ежедневно в течение двадцати лет, я думаю. Они… — Ее голос затих, когда Шерри снова начала качать головой.

— Можешь остановиться на этом. У меня так долго никого не было.

— Никто? — нахмурившись, спросил Бэзил.

— Ну, моя мать прожила со мной двадцать девять лет, но три года назад умерла от сердечного приступа. Ваши люди не умрут от сердечного приступа.

— Это не твоя мать. Если бы твоя мать была бессмертна, ты тоже была бы бессмертна. Это передается через кровь матери.

— Если только ее мать не обратили после рождения Шерри, — заметила Дрина.

Шерри нетерпеливо переступила с ноги на ногу. — Привет. Сердечный приступ. Мертва. Ваши люди умирают только от обезглавливания и огня, насколько я понимаю.

— У твоей матери был партнер? — спросила Дрина.

— Только мой отец. Она никогда не встречалась после того, как они расстались.

— Никого?

Шерри начала качать головой, но потом засомневался.

— Кто такой дядя Эл? — резко спросил Люциан, очевидно уловив мысль, которая пришла ей в голову. — Брат твоего отца?

Шерри покачала головой. — Нет. На самом деле он не был дядей. Он был другом семьи. Он проводил с нами много времени и очень поддерживал маму, когда они с папой расстались, — пожала плечами она. — Какое-то время я думала, что они начнут встречаться, но ничего не вышло.

— Ты в этом уверена? — спросил Бэзил и заметил: — Они могли и не сказать тебе, что встречаются.

— Нет. Они не встречались, — заверила их Шерри. — Я бы знала. Кроме того, он не был в моей жизни так долго. Он появился после смерти моего брата Дэнни, когда мне было семь. Как я уже сказала, на самом деле он не был дядей. К тому времени, как я поступила в университет, он был всего лишь приятным воспоминанием.

— Так он был другом твоих родителей или нет? — спросил Брикер, нахмурившись, и когда она вопросительно посмотрела на него, указал: — Ты сказала, что он был другом твоих родителей, но потом ты сказала, что он появился после смерти твоего брата, когда тебе было семь. Он появился, когда тебе было семь или раньше?

Шерри поколебалась, потом беспомощно пожала плечами. — Понятия не имею. Я была ребенком.

— Не имеет значения, что он не был в ее жизни с тех пор, как она была подростком, — перебила Дрина. — Мы имеем дело с бессмертным, который, очевидно, все еще в твоей жизни. Этот дядя Эл вряд ли исчезнет в течение пятнадцати лет, а потом вдруг появится, чтобы напугать ее через столько времени.

— Ну, в моей жизни нет никого, кто соответствовал бы требованиям бессмертного, — сказала Шерри. — Единственные люди, с которыми я имею дело на ежедневной основе, которым немного за двадцать, — это мои сотрудники Эмма, Джоан, Аллан, Зандер, Сара и Эрик… и я не знала никого из них до того, как открыла магазин три года назад. Так что если один из них бессмертный…

Дрина покачала головой. — Трех лет недостаточно. Но это не должен быть кто-то, кто выглядит так, как будто им чуть за двадцать. Как я уже сказала, краска для волос, макияж и одежда могут сделать их старше.

— Неважно, сколько им лет, — настаивала Шерри. — Просто у меня так долго никого не было. Дольше всех в моей жизни была моя мать, которая, как я уже сказала, умерла. После этого мой приятель Лютер был в моей жизни дольше всех в течение девяти лет, и он получил работу в Саудовской Аравии и переехал туда как раз перед тем, как я открыла магазин три года назад. С тех пор я его не видела.

— Тети и дяди? — спросила Дрина.

— Мои родственники не вампиры-бессмертные, — уверенно сказала Шерри.

— Ты не можешь быть уверена… — начала Дрина, но Шерри перебила ее.

— Я уверена, — твердо настаивала она. — Никакое количество косметики и краски для волос не заставит двадцатилетнего человека выглядеть на шестьдесят-семьдесят лет. Моя мать была младшей, хотя и родилась на пятнадцать лет позже своей старшей сестры. У всех моих тетушек варикозное расширение вен и морщины от лба до ног. Что касается моих дядей, то один лысый, с небольшой седой прядью на макушке, у другого пончик на макушке лысый, а волосы растут по бокам, а у третьего живот трясется, как миска с желе, когда он смеется. Говорю тебе, они не бессмертные.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, а затем Люциан скомкал пустую обертку от сэндвича, бросил ее на тарелку вместе с пустым пакетом из-под чипсов, взял тарелку и стакан и встал, чтобы выйти из комнаты на кухню. Они услышали, как он шумит, вероятно, избавляясь от обертки и ставя тарелку в посудомоечную машину, затем он вернулся с блокнотом и ручкой.

— Запишите всех, кого ты когда-либо знала в своей жизни, и как долго они были рядом с тобой, — проинструктировал он, протягивая ей блокнот и ручку.

— Всех? — с тревогой повторила Шерри.

— Каждый, кто провел много времени вокруг или рядом с тобой, — пояснил он. — Твои друзья, друзья семьи и все такое.

— Это много людей, — предупредила Шерри, принимая блокнот и ручку.

— У тебя есть время до утра, — твердо сказал Люциан и повернулся к Харперу. — Ты можешь отвезти Стефани и Дрину в Порт-Генри или остаться здесь на пару дней, если хочешь. Но если вы останетесь, Стефани не выйдет из квартиры.

Харпер кивнул, но спросил: — А Шерри и Бэзил?

— Они останутся здесь, пока мы не выясним, кто этот бессмертный в жизни Шерри и почему он не хотел, чтобы она была в Порт-Генри, — объявил он.

Шерри не могла не заметить, что никто не протестовал против того, что Люциан диктует всем что делать. Даже она держала рот на замке, иронично усмехаясь, когда Люциан продолжил.

— Если вы останетесь на ночь, — сказал он Харперу и Дрине, — они тоже могут остаться здесь. В противном случае Брикер отвезет их в дом стражей порядка после того, как высадит меня.

Харпер кивнул и посмотрел на Дрину, когда она взяла его за руку. Она потянула его в сторону, чтобы прошептать ему что-то на ухо, и его брови слегка приподнялись. Но он кивнул, выпрямился и сказал: — Шерри и Бэзил могут остаться здесь. Мы хотели бы остаться на пару дней и попытаться разобраться, кто этот бессмертный, прежде чем мы уедем.

— Чтобы загладить свою ошибку, — тихо добавила Дрина. — Не повредит, если больше людей будут ломать голову над этой загадкой.

— Я люблю головоломки, — объявила Стефани, опускаясь на диван рядом с Шерри и добродушно улыбаясь ей.

Шерри улыбнулась в ответ, а затем посмотрела на Люциана, когда он направился к выходу, объявляя: — Мы уходим, Брикер.

Брикер помедлил с сабом на полпути ко рту и уставился ему вслед, потом вздохнул и быстро завернул вторую половину сэндвича, пробормотав: — Конечно, так и есть.

Шерри закусила губу, наблюдая, как Брикер карабкается за Люцианом. Никто не проронил ни слова, пока не услышал, как открылась и закрылась дверь лифта, а затем Дрина взглянула на Шерри и улыбнулась.

— Я сварю кофе и посмотрю, приготовила ли миссис Паркер пирожные или что-нибудь еще, что поможет тебе набраться сил, пока ты будешь составлять список.

— Я помогу, — предложил Харпер, подходя к ней.

Шерри подпрыгнула от неожиданности, когда Стефани вдруг завизжала: Брауни! — и спрыгнула с дивана, чтобы поспешить за парочкой. Она с усмешкой наблюдала, как девушка уходит. «Иногда Стефани казалась шестидесятилетней, а иногда просто шестнадцатилетней… или даже шестилетней», — подумала она и покачала головой.

— Ты не против остаться здесь?

Шерри взглянула на Бэзила и начала кивать, потом нахмурилась и сказала: — Ты приехал в Канаду навестить свою дочь, а теперь… — она закусила губу, покачала головой и сказала: — Знаешь, тебе не обязательно оставаться здесь. Я пойму, если ты захочешь вернуться в Порт-Генри и продолжить свой визит к Катрисией.

Он слабо улыбнулся ее словам и погладил ее по щеке, затем заправил прядь волос ей за ухо. — Мы можем посетить Катрисию после того, как решим этот вопрос. Я имею в виду, ты не против, остаться здесь, а не в доме силовиков? Это третье новое место почти за столько же дней. Я подумал, не предпочтешь ли ты место, где уже была.

— О, — слабо улыбнулась она и огляделась. — Нет, все в порядке. Отсюда, конечно, отличный вид, — сказала она, затем нахмурилась и добавила, — если только мы не стесним Дрину и Харпера. Я не хочу причинять им неудобства.

— Нет, — объявил Харпер, возвращаясь в комнату с подносом сахара, сливок, подсластителя и ложек. — Вообще-то, приятно получить хоть какую-то пользу от этого места. Мы проводим так много времени в Порт-Генри, эта квартира действительно пустая трата времени. Слава богу, я владелец и не плачу за квартиру, — сухо добавил он. Харпер ободряюще улыбнулся ей и поставил поднос на кофейный столик. — Здесь несколько гостевых комнат, и вы двое можете жить в одной из них. Это зависит от вас.

— Слава богу, моя комната звуконепроницаема, — сказала Стефани, вынося второй поднос, на котором стоял противень с пирожными и несколько тарелок. — По крайней мере, мне не придется слушать, как вы четверо этим занимаетесь. Я не знаю, как другие спят со всем этим шумом.

— Это говорит та, которая храпит, как лесоруб, — поддразнил Харпер.

— Вовсе нет! — Стефани ахнула от ужаса, а затем обеспокоенно спросила: — Правда?

— Нет, милая, — заверила ее Дрина, укоризненно взглянув на Харпера, когда вошла в комнату с подносом, уставленным кофейными чашками. — Харпер просто дразнит тебя.

— Хм-м-м. Стефани хмуро посмотрела на него, когда Дрина поставила на стол пирожные и тарелки, затем плюхнулась на диван рядом с Шерри и уставилась в блокнот. — Не проще ли составить список за обеденным столом?

— О! — Дрина помолчала, все еще держа в руке поднос. Прищелкнув языком, она повернулась в ту сторону. — Мне следовало об этом подумать. Мы можем выпить кофе с пирожными за столом, чтобы ты могла писать. Кстати кофе готов через минуту.

— О, в этом нет необходимости… — Шерри позволила своему голосу затихнуть. Дрина была уже на полпути к столу, Харпер и Стефани подхватили подносы и последовали за ней. Пожав плечами, она встала и последовала за ним, наклонившись к Бэзилу, когда он обнял ее и присоединился к ней. В любом случае работать за столом было бы легче.

Шерри и Бэзил устроились там, пока Стефани раздавала тарелки с пирожными, а Харпер раздавал кофейные чашки. Дрина принялась раздавать всем ложки и вилки и расставлять кофейные приборы в центре стола. Затем она собрала подносы и вернулась на кухню, чтобы проверить кофе.

Шерри открыла блокнот, держа ручку на первой строке, но ничего не написала, когда Бэзил предложил: — Напишите все, что помнишь, когда была ребенком, запиши, как долго они были в твоей жизни, а затем продолжи до сегодняшнего дня.

— Хорошо, — сказала она, заглянула на страницу и записала имя матери, а затем дату ее смерти.

— Если ей придется перечислять всех, от школьных друзей до учителей, это займет какое-то время, да? — заметила Стефани, кладя на тарелку щедрый кусок брауни.

— Как ты думаешь, почему Люциан дал ей время до утра? — сухо спросил Харпер.

— Я думала, вы спите днем, — пробормотала Шерри, записывая за именем матери и отца

— Некоторые — да, некоторые — нет, — пробормотал Бэзил, потирая ее плечи, пока она записывала имена бабушки и дедушки. — Мы все избегаем выходить на улицу днем, но это не значит, что мы не можем быть на ногах. Люциан, вероятно, вздремнет, когда вернется домой, так что утром он будет свежим.

Шерри просто кивнула и продолжила свой список. Чем быстрее она закончит, тем быстрее они смогут лечь в постель и поспать, прежде чем Люциан вернется и начнет изводить их.

— Как будто вы двое способны на любой сон, — сухо заметила Стефани.

— Стеф! — зарычал Харпер.

— Что? — спросила девушка и пожала плечами. — Ты знаешь, что это правда. Вы двое тоже не будете много спать, а Бэзил и Шерри новее в этом деле, чем вы, ребята. Я сомневаюсь, что они будут спать вообще, кроме коротких приступов бессознательности. — Она взяла тарелку с кусочком брауни, развернулась, и поставила ее перед Бэзилом, потом погладила Шерри за руку и предложила, — Ты должна позволить Бэзилу обратить тебя. Тогда недостаток сна не повлияет на тебя так сильно. Все, что тебе будет нужно сделать, это выпить еще немного крови. Кроме того, Лео рыщет где-то поблизости… — Она поколебалась, а потом печально закончила: — Ну, ты просто не хочешь, чтобы он обратил тебя.

Шерри оторвала взгляд от блокнота и огляделась, когда в комнате внезапно воцарилась тишина. Дрина стоял в дверях кухни с большим, полным кофейником в руках и пораженным взглядом на лице. Харпер стоял во главе стола, глядя себе под ноги, и на его лице отражались разочарование и печаль, а Бэзил смотрел на Стефани с жалостью. Что касается самой Стефани, то девушка вернулась на свое место перед противнем с пирожными, но теперь просто смотрела на квадраты, опустив плечи.

— Разве мне никто не обещал пирожные? — спросила Шерри с натянутой веселостью. — Вот я тружусь над своим списком, и все же я единственная, у кого нет брауни.

— Верно, — у Стефани напряглись плечи, и, вернувшись к своим делам, она пробормотала: — Мы не можем этого допустить.

Шерри подавила вздох и снова уставилась в блокнот, но ее зрение было немного затуманено, глаза блестели от слез.

Глава 11

Шерри закончила чистить зубы, положила зубную щетку на стойку рядом с Бэзилом и повернулась к двери, но остановилась. Было уже поздно, после двух часов ночи, и Люциан должен был прийти утром, так что они вряд ли смогли бы выспаться, а она все еще колебалась, собираясь лечь спать. Она уже трижды чистила зубы.

Поморщившись, она повернулась к раковине и посмотрела на женщину, которая смотрела на нее. Нервная женщина в короткой розовой кружевной ночной рубашке, которую с таким же успехом можно было не надевать, поскольку сквозь нее просвечивало все. И все же не то чтобы Бэзил не видел всего.

— Серьезно? — прошептала она своему отражению. — Ты уже несколько раз занималась с ним сексом, но теперь нервничаешь, потому что делишь с ним комнату?

Ее отражение не ответило, и Шерри закатила глаза и прочитала лекцию: — Все, что тебе нужно сделать, это открыть дверь, выйти и забраться в постель. Желательно, не споткнувшись и не сломав шею или иным образом не унизив себя.

— Шерри?

Она резко повернулась к закрытой двери. — Да?

— Ты в порядке? — с беспокойством спросил Бэзил и смущенно добавил: — С кем ты разговариваешь?

Шерри посмотрела на свое отражение и прошептал: — Теперь видишь, что ты наделала?

— Что я сделал?

— Проклятый бессмертный слух, — пробормотала она, открывая дверь. Бэзил стоял снаружи в светло-голубой хлопчатобумажной пижаме и темно-синем халате. Он выглядел таким чертовски жизнерадостным… как будто он привык находиться в чужих спальнях с женщинами, которых встретил всего несколько дней назад.

— Ничего, — заверила его Шерри, когда поняла, что не ответила на его комментарий, а затем призналась с некоторой досадой, — я просто разговаривала сама с собой.

— О. — Он облегченно вздохнул и улыбнулся, его взгляд скользнул по ней с удовольствием. — Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — пискнула она и прошла мимо него к кровати, думая только о том, как бы спрятаться под одеяло. Боже, какая же она дурочка.

Шерри быстро забралась на кровать и натянула одеяло до шеи. Затем она придержала его одной рукой и заставила себя улыбнуться ему.

Бэзил все еще стоял в другом конце комнаты с несколько озадаченным выражением лица. Она предположила, что не могла винить его. Она вела себя как испуганная девственница в первую брачную ночь. Прочистив горло, она похлопала свободной рукой по матрасу рядом с собой и спросила: — Ты не собираешься ложиться спать?

Бэзил посмотрел на нее, но покачал головой. — Нет, думаю, будет лучше, если я этого не сделаю.

— Что? она вскрикнула от удивления.

Повернувшись, чтобы пройти к стулу, стоявшему в углу комнаты, он устроился на нем и торжественно произнес: — Дорогая… нам нужно поговорить.

— О Боже, неужели? — Шерри застонала, закрыв глаза и потирая лоб пальцами. Согласно фильмам, «Дорогая, нам нужно поговорить» — было кодом я собираюсь бросить твою задницу.

— Действительно, что? — неуверенно спросил Бэзил.

— Речь о расставании, — мрачно сказала она, опуская руку и хмуро глядя на него. — Дай угадаю, все происходит так быстро, и нам нужно замедлить ход.

— Что? — с недоумением спросил он. — Нет, конечно, нет. Милая, ты — моя спутница жизни, я никогда не расстанусь с тобой.

Шерри прищурилась, но он выглядел таким серьезным, что она поверила ему. Немного расслабившись, она спросила: — Тогда почему ты там?

— Потому что, если я подойду поближе, боюсь, что не смогу удержаться от того, чтобы не изнасиловать тебя, а нам сначала нужно поговорить.

«Воздержаться от наслаждения? Он такой милый», — подумала Шерри, и позволила одеялу немного сползти, так что оно оказалось чуть ниже выреза ее ночной рубашки. Бэзил тут же опустил глаза, чтобы проследить за движением, и она увидела, как его руки сжались на подлокотниках кресла. Внезапно почувствовав себя бодрее, она сказала: — О чем ты хочешь поговорить?

Бэзил поколебался, потом заставил себя посмотреть ей в лицо. — Ты помнишь, что Стефани сказала сегодня вечером?

— В какое время? — спросила она, позволяя одеялу упасть еще немного, так что верхняя часть ее груди, видимая сквозь кружевную ночнушку, была выставлена напоказ. С таким же успехом она могла бы быть обнаженной от сосков, заметила она, бросив быстрый взгляд вниз, поэтому не очень удивилась, когда Бэзилу, казалось, стало немного труднее привлечь его внимание к себе.

Но, в конце концов, он все-таки сделал это, откашлялся, нахмурился и спросил: — Что я…?

— Стефани, — сладко напомнила она ему, чувствуя себя невероятно сильной в этот момент.

— О да. Бэзил кивнул, его взгляд скользнул вниз по ее кружевному топу, когда она опустила одеяло. Теперь она была почти полностью обнажена, ее грудь виднелась сквозь кружево, соски были темнее, чем сама ночная рубашка. Она заметила, что они тоже стояли прямо, и почувствовала, как краска заливает ее щеки. «Удивительно, как быстро можно превратиться из дурочки в могущественную, застенчивую школьницу», — подумала Шерри.

Резкий звук заставил ее снова взглянуть на Бэзила и увидеть, что он яростно вцепился в подлокотники кресла и, очевидно, повредил материал. Но что еще более важно, ее соски были не единственными в комнате, которые были возбуждены. Бэзил положил себе на колени мини-палатку.

К Шерри вернулась уверенность в себе, и она почувствовала прилив сил, выскользнула из постели и на этот раз не побежала, а медленно и, как она надеялась, сексуально встала перед Бэзилом.

Он потянулся к ней еще до того, как она остановилась, его руки обхватили ее бедра и потянули вперед, когда она хотела остановиться.

Шерри схватила его за плечи, чтобы сохранить равновесие, а затем, когда он накрыл губами ее сосок через кружево, глубоко вдохнула. Она почувствовала, как его язык двигается, царапая и перемещая ткань по ее соску, и застонала, когда жар мгновенно прошел через нее. Она была так растеряна, что даже не заметила, как его руки оторвались от ее бедер, пока не почувствовала прохладный воздух на животе. Как только она поняла, что он задрал ее ночную рубашку чуть ниже груди, Бэзил отпустил ее сосок и наклонил голову, чтобы лизнуть ее живот выше пупка.

Внезапно снова почувствовав неловкость из-за своего тела, Шерри начала отступать, но Бэзил позволил ночной рубашке упасть и снова схватил ее за бедра, удерживая на месте. Он что-то пробормотал, но она понятия не имела, что это было. Слова могут быть немного искажены, когда вы пытаетесь говорить, облизывая свой путь вниз по телу женщины.

Задыхаясь, Шерри схватилась за его голову, чтобы не упасть, когда Бэзил внезапно заставил ее отступить на шаг и опустился на колени перед стулом. Его язык ни разу не оторвался от ее кожи, когда он делал этот маневр, и она была бы впечатлена, но была слишком занята, задыхаясь снова, на этот раз в шокированном удовольствии, когда он провел пальцами одной руки по влажной плоти между ее ног. Когда ее тело ответило на ласку, он убрал руку, схватил ее за левую ногу и перекинул через плечо. Бэзил просунул голову между ее ног и стал ласкать ее языком.

Шерри была уверена, что ее сердце остановилось. Она также была уверена, что не сможет долго сохранять равновесие, и поэтому почувствовала облегчение, когда он внезапно поднял ее, повернулся на коленях и бросил в кресло, с которого только что встал. Это облегчение длилось только до тех пор, до тех пор, пока он не обхватил ее колени, не поднял и не раздвинул ноги, перекинув их через подлокотники кресла. Положение оставляло ее открытой для осмотра. Шерри тут же попыталась сесть и сомкнуть ноги, но он не позволил. Упершись руками в бедра, Бэзил удержал ее на месте, затем снова склонил голову, чтобы снова служить ей.

Первое же движение его языка на этот раз вызвало крик удовольствия, и у Шерри мелькнула глупая мысль, что хорошо, что в комнате Стефани есть звукоизоляция. Но это была последняя разумная мысль, которая пришла ей в голову, когда Бэзил превратил ее в дрожащую массу стонов, стонов и криков, которые закончились криком, который, вероятно, можно было услышать двадцатью этажами ниже. За ним последовала темнота.

Шерри медленно открыла глаза, сначала не понимая, что она делает, сидя в углу спальни. Но потом она поняла, что лежит, раскинувшись, как брошенная кукла, быстро сдвинула ноги вместе и села, натянув ночную рубашку, чтобы прикрыться.

— Я бы сделал это для тебя, но боялся, что если прикоснусь к тебе, то не остановлюсь.

Она оглядела комнату и заметила Бэзила, который стоял и смотрел в окно. Должно быть, в какой-то момент он обернулся и увидел, как она проснулась, но сейчас он стоял к ней спиной, заложив руки за спину.

— Э… — слабо произнесла она и покачала головой, когда ничего не последовало.

Судя по всему, она была не самой блестящей собеседницей на данный момент.

— Поворот, — внезапно сказал Бэзил, и она смущенно взглянула на него.

— Что?

— Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, — объяснил он, все еще стоя к ней спиной. — Я хотел поговорить с тобой о повороте и о том, что сказала Стефани.

— О, — выдохнула она и попыталась вспомнить, что сказала девушка. О да. — Что я не захочу, чтобы Лео обратил меня.

— Да, — торжественно ответил он и наконец, повернулся к ней. Однако она не могла не заметить, что он избегает смотреть ниже ее шеи. Мужчина все еще был горяч для нее… и это ей в нем нравилось.

— Твое лицо, — выдохнула Шерри, встревоженно глядя на красный круг на его левой щеке.

Бэзил отмахнулся от ее беспокойства. — Очевидно, когда мы потеряли сознание… — Он снова помахал ей, вместо того чтобы сказать, что он с ней делал, а затем продолжил: — Кажется, я упал и ударил себя по лицу, — криво усмехнулся он. — По крайней мере, это единственный вывод, который я могу придумать… и моя рука была на моей щеке, когда я проснулся.

— О, — пробормотала Шерри и снова откинулась на спинку стула, полагая, что он мог оказаться и в более неловком положении.

— Кстати, это было очень нехорошо с твоей стороны, — неожиданно сказал он, и Шерри снова посмотрела на него.

Изобразив на лице невинное выражение, она спросила: — О чем ты говоришь?

Бэзил фыркнул, очевидно, не купившись на это, обвиняюще сказал: — Ты намеренно отвлекла меня.

— Я только пересекла комнату, — сказала она, пожимая плечами. — Я же не стянула ночную рубашку, и мои сиськи не плясали у тебя перед носом.

— Танец сисек? — спросил он, нахмурившись.

— Ну, знаешь, покачивания грудью у тебя перед носом.

Бэзил облизнул губы, и по отсутствующему выражению его лица она поняла, что ей это только показалось, но затем выражение его лица прояснилось, и он снова нахмурился. — Ты опять меня отвлекаешь.

Шерри уставилась на него, внезапно ощутив непреодолимое желание обнять его.

— Почему ты так на меня смотришь? — осторожно спросил он.

— Как? — тихо спросила она.

Он помялся, а потом признался: — Я не уверен, как это описать. Как будто хочешь съесть меня или дать пощечину.

Шерри расхохоталась. Вот и поговорили о неспособности читать выражение лица. Покачав головой, она улыбнулась и сказала: — Я была бы рада съесть тебя. Это будет справедливо, так как вернет должок.

Бэзил застонал. — Шерри мы должны поговорить.

Смягчившись, она встала и подошла к кровати. На этот раз она скорее легла, чем села, а потом натянула одеяло до подмышек и положила на него руки. — Все в порядке. Говори.

Бэзил вздохнув, осторожно присел в нижнем углу на противоположной стороне кровати, как можно дальше от Шерри. Когда она просто терпеливо ждала, он наконец-то сказал: — Думаю, Стефани права.

— Что я не захочу, чтобы меня обратил Лео? — спросила Шерри.

— Да.

— О’кей. Я понимаю это, и ты прав, я бы не хотела, чтобы Лео обратил меня, — призналась она.

Бэзил кивнул, потом глубоко вздохнул и выпалил: — Тогда, возможно, мне следует обратить тебя, чтобы этого не случилось.

Шерри застыла. Она была уверена, что ее сердце остановилось или, по крайней мере, пропустило удар. Такого она не ожидала. Она должна была просто наслаждаться тем, что происходит между ней и Бэзилом, и беспокоиться об остальном позже.

— Шерри? — серьезно спросил он.

— Я… — Она помолчала, облизнула губы и призналась: — Не думаю, что готова к этому, Бэзил. Все произошло так быстро. Нам нужно притормозить и подумать об этом.

— Это жутко похоже на речь о расставании, о котором ты упомянула, — сухо сказал он.

Она поморщилась и села на кровати, не заботясь о том, что одеяло упало. — Бэзил, мы познакомились всего пару дней назад, и ты просишь меня сделать что-то, что нельзя отменить.

— Чтобы уберечь тебя от судьбы Стефани, которую тоже нельзя изменить, — тихо сказал он.

— Да, но… — Нахмурившись, она посмотрела на свои руки, потом закусила губу и спросила: — Что, если я тебе надоем?

— Шерри, — начал он, затем остановился, обошел кровать, сел рядом с ней и взял ее за руки. — Я знаю, что все это очень тяжело принять. Что еще пару дней назад ты даже не знала, что мы существуем в вашем мире, не говоря уже о том, что есть такая вещь, как спутники жизни, но, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю тебе, что это сработает, и я никогда не устану от тебя, — сжимая ее пальцы, он твердо сказал: — Мы — родственные жизни. Это связь, которая не может быть разорвана и не исчезнет со временем. Она будет жить и процветать столько же, сколько и мы. Пока мы оба живы, никто и ничто не сможет встать между нами. Это так просто.

Шерри некоторое время смотрела на их переплетенные руки, но потом покачала головой. — Мне нужно больше времени.

Бэзил сидел неподвижно, как статуя, плотно сжав губы, а затем он сказал: — Ты не должна прямо сейчас соглашаться быть моей спутницей жизни. Просто позволь мне обратить тебя.

Ее глаза недоверчиво расширились. — Но что, если ты это сделаешь, и мы расстанемся?

— Я готов рискнуть, чтобы защитить тебя. Я предпочел бы, чтобы ты была живой и бессмертной и не со мной, чем мертвой и не моей никогда, — мрачно сказал он.

Шерри посмотрела на него, и на мгновение ее охватило изумление. Она не знала, как отнестись к его предложению. Что это значит? Ей нужно было подумать. — Пожалуйста, дай мне еще немного времени.

Бэзил закрыл глаза и признался: — Я боюсь потерять тебя. Я ждал тебя целую вечность и боюсь, что Лео вырвет тебя у меня и либо убьет, либо обратит в свою веру, что также может убить тебя или свести с ума. Я боюсь, что если я не обращу тебя, ты можешь быть потеряна для меня навсегда.

Шерри встретила его взгляд прямо, как она сказала, — Я сожалею об этом. Но когда я принимаю решение, я не хочу, чтобы это было по неправильным причинам. Я хочу, чтобы это было основано на наших чувствах друг к другу, а не потому, что мы боимся того, что может сделать Леониус Ливий. — Она поколебалась, а потом сказала: — Пожалуйста, скажи мне, что ты понимаешь.

Бэзил помолчал с минуту, а потом, вместо ответа, обнял ее за шею, притянул к себе и поцеловал. Это был глубокий, жадный поцелуй, очень похожий на тот восхитительный, о котором он упоминал ранее.

Шерри почувствовала такое облегчение, что он не выскочил из комнаты в ярости, она немедленно ответила, ее верхняя часть тела прижалась к нему, когда ее руки скользнули вверх по его груди, вокруг шеи с обеих сторон и в его мягкие короткие волосы. Когда он крепче обнял ее и встал, подняв ее с собой, она охотно пошла за ним. Ее ноги выскользнули из-под одеяла и упали на него, а затем он опустил ее на пол около кровати.

Бэзил потянулся к подолу ее ночной рубашки, и Шерри подняла руки, чтобы он мог стянуть ее через голову. Когда она превратилась в смятую кучу на полу, она потянулась к поясу на его халате. Она едва начала развязывать его, когда он схватил ее запястья одной рукой и крепко сжал их, пока сам снимал развязанный халат. Она не сопротивлялась, когда он быстро связал ей руки одним концом пояса, а просто наблюдала за ним с любопытством.

Он снова поцеловал ее, его язык почти насильно проник в ее рот, а затем толкнул ее назад. Шерри упала на кровать с удивленным вздохом, а затем подняла глаза, когда он опустился на одно колено на кровать рядом с ее головой и зашнуровал другой конец пояса от халата через деревянные перекладины изголовья. Когда он закончил, она встревоженно взглянула ему в лицо, опасаясь, что он все равно повернет ее без разрешения. Но он просто встал и начал расстегивать пижаму, не сводя с нее глаз.

Закончив с пуговицами, Бэзил бросил верхнюю часть пижамы на пол рядом с ее ночной рубашкой. Шерри закусила губу, скользнув взглядом по его груди. Затем она опустила глаза и увидела, как он засунул большие пальцы за пояс пижамных штанов.

Бэзил снял их, забрался на кровать и снова поцеловал ее. Затем он приподнялся на одной руке, подсунул другую ей под спину и приподнял верхнюю часть ее тела, пока не смог сомкнуть губы на ее груди.

Шерри застонала, когда он начал сосать и облизывать сначала одну грудь, а потом другую, и задохнулась от удивления, когда он прикусил чувствительный кончик одной из них, прежде чем отпустить и снова уложить ее на кровать. Его глаза горели серебром, когда он выпрямился и позволил своему взгляду скользнуть по ней, и она знала, что он был так же взволнован тем, что делал, как и она. Он чувствовал ее удовольствие, оно прыгало между ними, расширяясь с каждым проходом, и она думала, что он борется с ним, пытаясь продлить их удовольствие. Или, может быть, он пытался помучить ее за то, что она отказалась от его предложения и не согласилась на поворот. Если так, то он мучил и себя.

Шерри была отвлечена своими мыслями, когда он внезапно наклонился вперед, чтобы легко провести рукой по ее сердцевине, прежде чем резко засунуть в нее палец, застигнув ее врасплох и заставив вскрикнуть. За этим визгом последовал стон, когда его большой палец нашел ее чувствительный бугорок и начал легко пробегать по нему взад и вперед, а затем и по кругу.

Тяжело дыша, она опустила ноги на кровать и приподнялась в его объятиях, наблюдая за борьбой, происходящей на его лице через почти закрытые глаза. Ей пришлось восхищаться его сдержанностью. Если бы ее руки не были связаны, она бы отчаянно пыталась опрокинуть его на спину, чтобы взобраться на него, принять его в свое тело и прекратить эту пытку.

— О Боже! — воскликнула Шерри, когда он вытащил палец и снова вонзил его, на этот раз, добавив второй палец, растягивая ее. Она потянула за свои путы, ее тело выгнулось, бедра прижались к толчку, ища освобождения, которое она была так близка к тому, чтобы найти. А потом Бэзил перестал ласкать ее и убрал руку с ее бедер.

— Нет, нет, нет, пожалуйста, — простонала она и с облегчением вздохнула, когда Бэзил опустился на колени у нее между ног. Пот выступил у него на лбу, и это сказало ей, как дорого ему обошлась эта маленькая прелюдия, как тяжело ему пришлось бороться с их растущей страстью, чтобы вытянуть это наружу. Но ей было все равно. В этот момент все, чего она хотела, это почувствовать, как он входит в нее, поэтому она почувствовала облегчение, когда он схватил ее за бедра, поднял с кровати так, что она повисла в изголовье, как гамак, и вошел в нее с силой, в которой они оба нуждались.

— Боже, да! — воскликнула Шерри и обхватила одной ногой его бедра. Другой ногой она уперлась в кровать, чтобы не упасть, и обеими ногами отталкивалась назад, встречая каждый толчок своей собственной страстью. А потом Бэзил отпустил ее бедра, предоставив ей скакать на нем, как она хотела, а сам наклонился вперед, чтобы погладить ее грудь.

Шерри прижалась к нему, вскрикнув от возбуждения, когда он ущипнул ее за соски, и снова дернулась, когда он просунул руку между ними и грубо провел большим пальцем по ее возбужденному бугорку. Как бы чувствительна она ни была, ее удовольствие было почти болезненным от смелого прикосновения, и она обезумела, толкаясь, брыкаясь и выкрикивая непристойности, когда она скакала на его члене к своему собственному удовольствию… и его.

На этот раз Шерри проснулась первой. Воспоминания о том, что произошло, пришли к ней не сразу. Только когда она попыталась сесть, и связанные запястья и тело Бэзила помешали ей, она вспомнила. Покраснев до кончиков пальцев ног, она на мгновение закрыла глаза.

«Господи, кто знал, что у нее такой рот?» — думала она, вспоминая, что кричала в конце. Закусив губу, она посмотрела на голову Бэзила и попыталась представить, что он сейчас о ней думает… и что будет, когда он проснется. Она поняла, что должна попросить его развязать ее, и закрыла глаза, представляя, как страдает от его понимающих взглядов, когда он это делает…

Шерри моргнула, когда он повернулся. На этот раз она посмотрела вниз и увидела, что его глаза открыты и он наблюдает за ней.

— Привет, — сказала она слабым голосом, а затем откашлялась и спросила: — Как ты думаешь, сможешь меня развязать?

Бэзил лениво улыбнулся ей, а затем отодвинулся от нее и подполз к изголовью кровати, чтобы осмотреть пояс халата.

— Я думаю, тебе нужно подняться повыше, чтобы пояс немного поддавался, — сказал он, хмуро рассматривая натянутую ткань.

Шерри заколебалась, потом перевернулась на живот и опустилась на колени, пробормотав: — Спасибо, — когда он потянулся назад, чтобы взять ее за локоть и помочь ей доползти до кровати на коленях. Теперь они оба стояли на коленях на подушках бок о бок, и Бэзил быстро провел рукой по ее спине, прежде чем приступить к завязыванию пояса.

— Спасибо, — снова прошептала она, когда ему удалось развязать конец пояса.

— Рад помочь, — заверил он, повернулся и поцеловал ее.

Шерри ответила на поцелуй, жадно посасывая его язык, прежде чем ударить его своим. Она почувствовала, как одна его рука взяла ее грудь и прижалась к ней, затем застонала, когда его другая рука скользнула вниз по ее спине, чтобы погладить ее ягодицы, прежде чем скользнуть между ее ног сзади, чтобы найти влажный жар, растущий там.

— О Боже, — простонала Шерри, когда он прервал поцелуй, чтобы прикусить ее ухо. Она сидела верхом на его руке, ее возбуждение вернулось и ярко горело, а затем Бэзил внезапно выругался и прекратил то, что он делал, чтобы переместиться позади нее и схватить ее за бедра. Он остановился, хотя и сделал глубокий вдох.

— Я должен закончить развязывать…

Она подняла руки над головой, чтобы он мог дотянуться до них, и он быстро принялся за работу, застонав, когда она потерлась ягодицами о его эрекцию. Это было безумие, и она знала это. Они только что сделали это дважды, ну, не совсем так, но они оба достигли удовлетворения дважды, и все же все, что ему нужно было сделать, это прикоснуться или поцеловать ее, и она горела так ярко, как римская свеча, отчаянно пытаясь найти это освобождение снова.

— Поторопись, — настаивала она, сильнее прижимаясь к нему и задыхаясь от удовольствия, которое он посылал через них обоих. Когда ее руки внезапно освободились, Шерри схватилась за спинку кровати и потерлась об него в последний раз, прежде чем он схватил ее за плечо одной рукой и за бедро другой и потянул назад, даже когда рванулся вперед.

Она застонала, когда он наполнил ее, ее тело сжалось вокруг него, пытаясь удержать его на месте. Затем она просунула руку между ног, чтобы погладить себя, ее пальцы играли на скользкой коже, когда он входил и выходил из нее. Она была на грани оргазма, когда он вдруг потянулся, чтобы найти и ущипнуть один из ее сосков. Это было то, что ей нужно. В следующее мгновение они оба закричали от переполнявшего их удовольствия.

Глава 12

Когда Шерри проснулась в следующий раз, она была в постели одна. Сонно пошевелившись, она повернулась на бок, собираясь снова заснуть, но остановилась, увидев электронные часы на прикроватном столике. Было девять утра… и Люциан должен был вернуться сегодня утром. Вздохнув, она неохотно откинула одеяло, выбралась из постели и направилась в ванную. Она открыла дверь и вошла, прежде чем ей пришло в голову, что там может быть Бэзил.

К счастью, это было не так. Хотя в комнате было тепло и немного душно, что наводило на мысль, что он недавно принимал душ. Решив, что душ — хорошая идея, и надеясь, что он разбудит ее, и она не будет чувствовать себя так, будто смерть согрела ее, Шерри закрыла дверь.

Через пятнадцать минут Шерри приняла душ, почистила зубы и аккуратно убрала с лица влажные волосы. Она посмотрела на себя в зеркало и поморщилась, увидев круги под глазами. Потянувшись за косметикой, она признала, что прошлой ночью им следовало сразу лечь спать…

Краска залила ее бледные щеки, когда она вспомнила, что они сделали, и она взяла косметику, слегка покачав головой.

— Ты — животное, — сказала она тихо своему отражению, и это было то, что она чувствовала. Необузданное, дикое, отдайте его мне сейчас. Если бы ее руки не были связаны в первый раз, и если бы она не стояла к нему спиной в последний раз, его спина и, возможно, даже его передняя часть были бы в массе царапин сегодня.

«Может, поэтому он ее и связал», — внезапно подумала она. Она была уверена, что пометила его во время их первого раунда в Порт-Генри… хотя, несмотря на то, что он был быстрым целителем, не было никаких доказательств этого, когда она увидела его спину на следующее утро. Почему-то с Бэзилом… она ничего не могла с собой поделать. Она стала этой безмозглой дикой тварью, интересующейся только собой…

— Боже, я люблю член, в конце концов, это больше чем он мне просто нравится, — пробормотала она с самоуничижением, а затем добавила про себя, ну, по крайней мере, Бэзила. Ни один из предыдущих любовников не сводил ее с ума так, как он. Не то чтобы у нее их было много или что-то в этом роде. Она могла сосчитать, сколько любовников было у нее по пальцам на одной руке, что было довольно скромно для тридцатидвухлетней женщины в современном мире. Тем не менее, она то думала, что у нее был горячий секс раньше, но это было за пределами нормы.

Сделав все возможное, Шерри направилась в спальню, чтобы одеться. Когда она потянулась, чтобы снять с вешалки майку, она заметила, что ее запястья были потрескавшимися и ушибленными от попыток освободиться от пояса. Она не исцелилась за одну ночь, как это сделал бы Бэзил. Поморщившись, она оставила майку, которую первоначально собиралась надеть, и потянулась за блузкой с длинными рукавами.

Когда она открыла дверь спальни, из коридора донеслись голоса. Она узнала голоса Дрины, Харпера и Бэзила, но тут заговорила женщина, и она не узнала этот новый голос. Нахмурившись, Шерри замедлила шаг, дойдя до конца коридора, а затем остановилась, чтобы рассмотреть людей в гостиной.

Люциана, Брикера, Дрину, Харпера и Бэзила она знала. Однако она не узнала ни незнакомую женщину в комнате, ни мужчину, стоявшего рядом с ней. Женщина — высокая, стройная, одетая во все черное, с несколькими пистолетами на поясе и ногах, определенно производила впечатление. Но самым примечательным в ней были ее волосы: ледяной блонд от макушки и на три дюйма ниже сменялся на более темный цвет, который был смесью коричневого и красного в течение следующих шести дюймов или около того. Шерри не могла сказать, была ли это краска, которая отросла, или она была специально так окрашена, но она была поразительной и странно привлекательной. Мужчина был светловолосым и не менее привлекательным.

— Это Баша Аржено и Маркус Нотте.

Шерри оглянулась на это тихое объявление и подняла брови на Стефани, которая теперь стояла рядом с ней. — Кто они?

— Баша — племянница Люциана и Бэзила, — объяснила Стефани. — Маркус — ее спутник жизни.

— Хорошо, но почему они здесь? — спросила Шерри, уточняя свой предыдущий вопрос, — они охотники, как Дрина?

— О, — ответила Стефани с гримасой. — Нет… ну, вроде того. По крайней мере, сейчас, — добавила она, — Баша — мама Лео.

— Что? — Шерри ахнула от изумления, ее глаза недоверчиво расширились.

— Она сказала, что я мать Лео.

Голова Шерри откинулась назад от этого спокойного заявления, тревога пробежала по ней, когда она обнаружила, что Баша пересекла комнату и теперь стояла прямо перед ней. Заметив это, мужчина, которого Стефани назвала Маркусом, встал позади Баши и обнял ее за талию, словно защищая.

Шерри молча смотрела на них, не зная, что сказать. Должна ли она извиниться? Посочувствовать ей? Попросить женщину взять сына в руки, чтобы она могла вернуться к своей жизни?

— Извинения не нужны, — спокойно заверил ее Баша. — Сочувствие, однако, приветствуется, и если бы я могла «взять сына в руки», как ты выразилась, я бы сделала это давным-давно, вместо того чтобы быть тем, кто сейчас должен усмирить его, как бешеную собаку.

— А, — пробормотала Шерри и нахмурилась. — Люциан заставляет тебя позаботиться о сыне? Это жестоко.

— Не так жестко, как можно было бы сделать, — тихо сказал Баша. — Лео был у них пару лет назад. Я помогла ему сбежать. Я не знала, что он делал и делает, — тихо добавила она. — Но это не имеет значения. Дело в том, что после этого он снова убил, и я несу ответственность за эти потерянные жизни. Совет мог бы привлечь меня к ответственности и наказать. Вместо этого они ожидают, что я уберу свой беспорядок… и я намерена это сделать.

— Мы намерены это сделать, — торжественно произнес Маркус, притягивая женщину к себе.

— Да, — вздохнула она и откинула голову назад, чтобы благодарно улыбнуться мужчине.

— Если вы закончили представляться, — сухо добавил Люциан в наступившей тишине.

Баша слабо улыбнулся, увидев встревоженное выражение лица Шерри. — Он лает хуже, чем кусается.

— Нет, это не так, — сухо сказал Маркус, обнимая Башу и поворачивая ее спиной к дивану.

Шерри и Стефани молча последовали за ним, оба подошли к Бэзилу, который подвинулся, освобождая им место на диване, который занимал до этого один.

— Доброе утро, дорогая, — прошептал он, наклоняясь к ней, чтобы поцеловать, когда Шерри устроилась рядом с ним.

— Ты должен был разбудить меня, — пробормотала она, нежно сжимая его руку.

— Ты так мирно спала, что у меня не хватило духу, — серьезно сказал Бэзил, а потом иронично улыбнулся и добавил: — А еще я боялся, что если я это сделаю, то мы никогда не выберемся из комнаты.

Шерри слабо улыбнулась, молча признавая, что он, вероятно, прав.

— Я ввел Башу и Маркуса в курс дела с тех пор, как Лео появился в твоем магазине, — объявил Люциан, привлекая всеобщее внимание.

Услышав эту новость, она тут же перевела взгляд на Башу, и ей стало интересно, что чувствует женщина, зная, что ее сын — такое чудовище. Все это должно было быть трудно для нее.

— Харпер сделал копии твоего списка, Шерри, — сказала Дрина, указывая на несколько стопок бумаги на кофейном столике. — Хочешь кофе и чего-нибудь поесть, прежде чем мы пройдемся по ним?

Шерри поколебалась, потом встала. — Все в порядке. Давай, я возьму себе кофе, пока ты будешь перечислять имена. Я их уже знаю.

— В буфете есть рогалики, а в холодильнике — сливочный сыр, хлеб, арахисовое масло, мед и джем, если ты предпочитаешь тосты.

— Спасибо, — пробормотала Шерри, протискиваясь между коленями Бэзила и кофейным столиком и направляясь на кухню. Сначала она направилась прямо к кофейнику. Он был почти пуст. Она налила себе последнюю чашку и стала готовить свежий кофе, раздумывая, что бы такое съесть на завтрак. Она никогда не любила завтракать, но прошлой ночью потратила много сил, поэтому решила съесть рогалик.

Шерри ела на острове, вместо того, чтобы поесть перед другими. Когда она закончила, свежий кофе тоже был готов, поэтому она схватила кофейник, чтобы взять с собой, если кто-то захочет кофе.

— Кто-нибудь хочет еще кофе? — спросила она, когда присоединилась к ним у диванов. — Я могу принести сливки и сахар, когда заберу кофейник.

Люциан поставил чашку на стол, не отрывая взгляда от списка имен, Шерри догадалась, что это была его версия «Да, пожалуйста». Но Бэзил, Брикер, Баша и Маркус действительно сказали эти слова.

— Шерри? — задумчиво пробормотала Дрина, глядя, как она наливает кофе в чашку Бэзила.

— Да? — Шерри перешла к Баше и Маркусу, наполняя их чашки.

— Я быстро все осмотрела, и здесь нет никого, кто был бы в твоей жизни больше десяти или одиннадцати лет, — заметила Дрина, нахмурившись.

— Да, это так, — согласилась Шерри, останавливаясь, чтобы наполнить чашку Брикера.

— Этого не может быть, — возразила Дрина. — Для того, чтобы ты смогла создать сопротивление, должен быть бессмертный, который был неотъемлемой частью твоей жизни, по крайней мере, добрых двадцать лет.

Услышав эту новость, Шерри подняла брови и направилась к чашке Люциана. Пожав плечами, она сказала беспомощно: — Ну, я не знаю, что тебе сказать. Единственные люди, которые были в моей жизни в течение двадцати лет или больше, — это тети и дяди, кузены и друзья моей мамы.

Она выпрямилась с почти пустым кофейником в руке. — Я совершенно уверена, что никто из них не бессмертен. Но кроме этого, ни один из них не был неотъемлемой составной частью, если вы имеете в виду, что они проводят много времени со мной. Я вижу свою семью только по праздникам и дням рождения, и так было всегда. Что касается друзей моей мамы, то последний раз я видела их на ее похоронах три года назад, а до этого я видела их не чаще раза в год или два, — пожала плечами она, — на самом деле нет никого, кто был бы в моей жизни ежедневно в течение двадцати лет.

— Есть, — объявил Люциан, потянувшись за кофе. Слова были произнесены с непоколебимой уверенностью, но Шерри подозревала, что мужчина всегда так говорит. Он был таким парнем.

Узнав, что спорить с такими людьми — пустая трата времени, она отвернулась и мягко сказала: — Как скажешь.

— Это был сарказм? — услышала она рычание Люциана, когда убежала на кухню.

— Нет, — с улыбкой заверил его Бэзил. — Я думаю, что она потакает тебе.

Шерри не слышала ответа Люциана, но он нахмурился, когда она вернулась в комнату с ложками, сливками и сахаром.

— Ты упомянула дядю Эла, друга твоей матери, — заметила Дрина, когда Шерри снова устроилась на диване. — Но не записала его фамилию.

— Потому что я ее не помню, — призналась Шерри, заметив удивление на лицах окружающих, прежде чем продолжить, — я всегда называла его просто дядя Эл. Но, как я уже сказала, на самом деле он не был дядей. Он был другом семьи. Он проводил много времени с нами, и он действительно поддерживал маму, когда они с папой расстались, но потом он просто перестал навещать нас и все такое. К тому времени, когда я поступила в университет, он был просто приятным воспоминанием

Дрина моргнула и медленно откинулась на спинку стула.

— У нее есть несколько таких примеров, — тихо сказал Бэзил.

— Чего? — спросила Шерри, смущенно поворачиваясь к нему. — Друзья семьи, фамилий которых я не помню?

Бэзил покачал головой. Блокнот со списком лежал на кофейном столике рядом с ручкой. Он взял оба листка, быстро что-то нацарапал и закрыл блокнот. Положив его на колени, он повернулся к Шерри и спросил: — Ты сказала, что не часто ходишь на свидания?

— Нет, — призналась Шерри. — У меня нет времени. Я могу встречаться позже. Прямо сейчас я просто хочу, чтобы магазин работал и преуспевал.

Бэзил кивнул. — Но когда-то ты была помолвлена с художником.

Шерри кивнула.

— Что там произошло?

Шерри пожала плечами. — Просто ничего не вышло. Такое случается. Это к лучшему.

Бэзил протянул блокнот Дрине. — Открой и прочти, что я написал.

Брови женщины поднялись, но она открыла блокнот и ее глаза расширились, когда она прочитала, что он написал.

— В чем дело? — спросила Шерри, нахмурившись, и Дрина перевернула блокнот, чтобы прочесть. Она произнесла это вслух, нахмурившись и поджав губы: — Я просто хочу, чтобы магазин работал и процветал… Просто ничего не вышло. Такое случается. Это к лучшему.

Прочитав это, Шерри откинулась на спинку стула и в замешательстве посмотрела на Бэзила. — Что…?

— Это то, что ты говоришь каждый раз, когда затрагиваешь эти темы. Когда мы разговаривали на крыльце коттеджа Кейси, я заметил, что магазин уже запущен. В этом не было смысла. Ты сказала, что магазин преуспевает и даже получает прибыль, но затем продолжала повторять, что тебе нужно, чтобы магазин работал и процветал, прежде чем ты сможешь потратить время на свидания. Каждый раз одна и та же фраза, — поморщился он, — я думал, что это было всего лишь раз, но ты сказала то же самое, когда мы с Элви и Виктором обсуждали эту тему за обедом. У тебя также была еще одна фраза, которую ты повторила, когда тема твоей личной жизни поднялась за обедом. Ты упомянула о твоей расторгнутой помолвке, и когда она спросила почему, ты объяснила…

— Просто ничего не вышло. Такое случается. Это к лучшему, — сказала Шерри и в ужасе прикрыла рот рукой, поняв, что говорит именно то, что он написал. Они просто выскользнули, как реакция коленного рефлекса.

— Эти мысли пришли тебе в голову, — тихо сказала Дрина. — Как и твой ответ на вопросы о дяде Эле.

— На самом деле он не был дядей. Он был просто другом семьи. Он действительно поддерживал маму, но потом…

— Он просто перестал навещать меня и все такое. К тому времени, как я поступила в университет, он был просто приятным воспоминанием, — сказала Дрина.

Шерри откинулась назад, уверенная, что вся кровь отхлынула от ее головы. — Кто-то контролирует меня?

— Нет, — заверил ее Бэзил. — По крайней мере, не напрямую. Это объяснения, которые были вложены в твою голову. Но для того, чтобы ты повторяла их так верно, они должны быть твердо и часто вложены в твою голову… и усилены в течение долгого периода времени. — После паузы он прокомментировал: — Дело в том, что есть автоматический ответ на вопросы о дяде Эле…

— На самом деле он мне не дядя. Он был очень… — поймав себя на том, что повторяет эту фразу, Шерри оборвала себя так резко, что едва не прикусила язык. Помрачнев, она пробормотала: — Ты что-то говорил?

— Я просто хотел сказать, что это может указать пальцем… на дядю Эла, — закончил он.

— Но его не было в моей жизни пятнадцать или шестнадцать лет, — заметила она, нахмурившись.

— Ты уверена? — спросил Бэзил. — Как он выглядел?

Шерри удивленно посмотрела на него и пожала плечами. — Он был…

— Какого цвета были его волосы? — спросила Дрина, когда Шерри замолчала, нахмурившись.

— Они были… — Она нахмурилась и покачала головой. — Я не знаю…

— Какого он был роста?

— Он был толстый или худой?

— Как он одевался?

Шерри тупо уставилась на них. Ответов на их вопросы просто не было. Она не могла вспомнить. Она не могла представить себе этого человека. Она пыталась нарисовать моменты в своей жизни, когда она точно знала, что он был там: похороны ее брата, ее дни рождения, ее выпускной… Но все, что она увидела, был нечеткий силуэт мужчины, как будто кто-то стер изображение.

— Все в порядке, — тихо сказал Бэзил, нежно беря ее за руку. — Дыши.

Шерри на минуту сосредоточилась на дыхании, но голова у нее шла кругом. Старый добрый дядя Эл.

— Это ужасно, — выдохнула она.

— Нет. Это хорошо, — заверил ее Бэзил. — Мы на шаг ближе. Дядя Эл был бессмертным.

— Но его не было в моей жизни…

— Очень может быть, Шерри, — тихо сказал Бэзил и добавил: — Иначе, зачем бы ему стирать твои воспоминания о том, как он выглядел?

— Ты хочешь сказать, что он стер мою память о том, как он выглядел как дядя Эл, чтобы быть в моей жизни кем-то другим? — спросила она, нахмурившись. — Это вообще возможно?

Какое-то время все молчали, но Шерри не могла не заметить, что они обменялись взглядами, а потом Дрина вздохнула и сказала: — Ему пришлось бы действовать осторожно. Уйти из твоей жизни на пару месяцев, чтобы позволить памяти немного исчезнуть естественным образом, а затем просто добавить к ней некоторый контроль над разумом, когда он снова появится.

— И он, вероятно, изменил бы свой облик, когда вернулся в твою жизнь, — тихо добавил Бэзил. — Другой цвет волос и стрижка, другой стиль одежды, волосы на лице или отсутствие волос на лице, в отличие от того, как он выглядел как дядя… твой дядя, — быстро спохватился он, а затем добавил, — возможно, даже другой контекст.

— Другой контекст? — неуверенно спросила Шерри.

— Кто-то, связанный с университетом или работой, а не с домом и семьей, — объяснила Дрина. — Люди часто мысленно разделяют это. Мы автоматически разделяем нашу жизнь на дом, школу и работу. Мы обычно не смешиваем эти три компонента.

Шерри покачала головой, смущенная и сбитая с толку, а затем разочарованно спросила: — Зачем бессмертному тратить столько сил, чтобы проводить со мной время?

На мгновение воцарилось молчание, все переглянулись, потом Бэзил вздохнул и взял ее руки в свои руки. — Есть только две возможные причины. Во-первых, ты можешь быть возможной спутницей жизни для него или нее, они поняли это, когда ты была совсем молода, и с тех пор были частью твоей жизни, ожидая, когда ты станешь старше, прежде чем приблизиться к тебе.

Шерри моргнула от удивления по предложению, а потом спросил с раздражением: — Ну, ради бога, сколько мне лет, люди? Мне тридцать два, я уже не малолетка.

— Да, но, возможно, он или она ждали, когда ты преуспеешь в своих начинаниях, чтобы обрести больше уверенности в себе и быть самой собой, — тихо сказал он. — Со спариванием между смертным и бессмертным, который прожил столетия или даже тысячелетия, возможно, смертный будет подчиняться бессмертному и никогда по-настоящему не вступит в свои права.

— Ну, это просто глупо, — раздраженно сказала Шерри.

— Правда? — спросил Бэзил со слабой улыбкой. — Теперь ты можешь так думать, но ты прожила немного и добилась некоторых успехов. Представь себя, когда ты только что окончила среднюю школу. Представь, что ты узнала о существовании бессмертных и о том, что ты можешь стать их спутницей жизни. — Он позволил ей подумать минуту, а затем продолжил: — Если бы он или она были постарше, как я, и богатые, тебе не нужно было бы работать. Возможно, ты не получила бы высшее образование и степень MBA. Возможно, ты даже не преследовала бы свою мечту открыть магазин. Или ты могла бы, используя деньги, которые дал твой друг, что не придало бы столько уверенности, сколько, если бы было сделало все самостоятельно.

Шерри нахмурилась, неохотно признавая, хотя бы про себя, что он прав. На самом деле, она предполагала, что дело зашло бы дальше. Зная, что ее супруг прожил так долго, видел и испытал так много, она, вероятно, разработала бы своего рода поклонение герою для него, подчиняясь ему во всем, а, не полагаясь на свой собственный интеллект и инстинкты. Она полагала, что это действительно могло помешать ей стать ее самостоятельной женщиной.

— И все же, — сказала она, — я осуществила свои мечты и открыла магазин три года назад. Конечно, если бы кто-то был, он бы уже подошел ко мне?

— Да, — сказал Люциан, впервые вступая в разговор. — Вот почему я подозреваю, что бессмертный в твоей жизни — твой отец.

Шерри повернулась к нему с изумлением. — Мои родители расстались после смерти брата. Мой отец тогда переехал в Британскую Колумбию. Он не был в моей жизни с тех пор, как мне исполнилось восемь лет.

— Я говорил не о муже твоей матери, — сказал Люциан.

На мгновение его слова потеряли для нее смысл, а затем Шерри откинулась назад, как будто он ударил ее. Она покачала головой.

— Я просеивал твои воспоминания, когда ты говорила с Дриной о том, что в твоем списке нет никого, кто прожил бы в твоей жизни больше десяти или одиннадцати лет, — сказал Люциан. — Ты прокручивала список в голове, пока говорила, и вспоминала всех с детства, — сообщил он ей.

Шерри не удивилась, что он просеял ее мысли, и она знала, что быстро просмотрела список людей в своей жизни.

— Судя по воспоминаниям, которые пронеслись в твоей голове, у тебя форма глаз и губ твоей матери — Линн Харлоу Карн, — сказал Люциан. — Но все остальное — цвет глаз, цвет кожи, нос, форма лица… — покачал он головой, — ничего похожего на твою мать и на человека, которого ты знал как своего отца, Ричарда Карна.

Шерри почувствовала, как у нее перехватило дыхание. То, что он сказал, было правдой. Он был не первым, кто это прокомментировал. У нее не было отцовских черт. Ее родители были белокурыми и голубоглазыми, а она — темноволосой и темноглазой, и кожа у нее была скорее бежевого цвета, чем цвета слоновой кости. И хотя у нее были большие, как у матери, глаза лани и полные губы, ее нос был почти римским по своей прямоте, а лицо овальным, а не длинным и тонким. Она также была невысокой и пышной по сравнению с ее высокими, стройными родителями. Ее тетя Ви даже однажды прокомментировала это и пошутила, что ее подменили в роддоме.

Шерри покачала головой, прогоняя эти мысли. Они сошли с ума. Сумасшествие. Это не могло быть правдой. Черт, если бы ее отец был бессмертным!

— Я не бессмертна, — резко сказала она, уверенная, что это опровергает теорию.

— И не должна была быть, — тихо сказала Баша, — как я недавно узнала, ребенок принимает природу матери. Если она бессмертна, ребенок будет бессмертен. Если она эдентант, то и ребенок будет такой же. И если она смертна…

— Ребенок будет смертным, — закончила за нее Шерри, — но если моя мать была спутницей жизни бессмертного, почему он не обратил мою мать и не сделал ее такой же?

— Она не была его спутницей жизни, — уверенно сказал Люциан.

— А может, и была, но он уже воспользовался своим единственным поворотом и не смог повернуть ее, — быстро сказал Бэзил, бросив на Люциана взгляд, который ясно давал понять, что он считает его бесчувственным.

Люциан нахмурился в ответ. — Ты не спасаешь ее чувства, предполагая, что между ними были отношения, которых не существовало. В конце концов, она сама придет к этим выводам, — он повернулся к Шерри и сказал: — Возможно, он и заботился о твоей матери, но она не была его спутницей жизни. Если бы это было так, он не смог бы держаться от нее подальше.

— Но если ты прав и он был в моей жизни все эти годы, то он не остался в стороне, — заметила Шерри, — может быть, он был ее спутником жизни и…

— Он остался в твоей жизни, а не в жизни твоей матери, — прервал его Люциан.

— Она тоже была там, — быстро сказала Шерри.

— Она также была замужем и спала со своим смертным мужем, — мрачно сказал Люциан. — Спутник жизни не может стоять в стороне и терпеть это.

Шерри нахмурилась и покачала головой. — В любом случае, все это глупые домыслы. Мои родители поженились за год до моего рождения. Моя мать была не из тех, кто изменяет. И она сказала бы мне, если бы мой отец не был моим отцом.

— Ты уверена в этом? — спросил Люциан, явно не соглашаясь с ней.

— Это объясняет отсутствие отца в твоей жизни, — мягко заметил Бэзил. — Если бы он знал, что ты не его ребенок…

Какое-то время Шерри просто смотрела на него с тревогой, а затем, пошатываясь, поднялась на ноги и, спотыкаясь, прошла мимо Стефани в холл, ведущий в спальни. Ей вдруг отчаянно захотелось побыть одной.

Глава 13

— Отпусти ее. Она хочет побыть одна.

Бэзил оторвал взгляд от удаляющейся Шерри и хмуро посмотрел на руку брата, удерживающую его запястье. Ее потрясенное лицо при мысли о том, что Ричард Карн не может быть ее отцом, немного приостановило его, и он не спешил следовать за ней. Но сейчас он отчаянно хотел подойти к ней и помочь пройти через это.

— Убери свою руку, или я уберу ее сам, брат, — холодно сказал Бэзил.

Люциан мельком взглянул на него, пожал плечами и отпустил. Как только он это сделал, Бэзил обошел кофейный столик и направился в спальню, которую делил с Шерри прошлой ночью. Его взгляд быстро скользнул по этой пустой комнате, когда он вошел. Простыни были смяты, ночная пижама разбросана повсюду, но Шерри нигде не было видно. Однако дверь в ванную была закрыта.

Закрыв за собой дверь спальни, он пересек комнату и, поколебавшись, приложил ухо к двери. Он слышал только ее сердцебиение и дыхание.

— Шерри? — тихо позвал он. — Ты в порядке?

Последовало короткое молчание, а затем: — Да.

Бэзил взялся за ручку и обнаружил, что дверь заперта. Отпуская ее, он спросил: — Могу я войти?

— Нет.

— Шерри… — начал он обеспокоенно.

— Я в порядке, Бэзил. Я просто… Я завью волосы и поправлю макияж. Возвращайся и помоги со списками. Я скоро выйду.

Бэзил переступил с ноги на ногу, посмотрел на дверь затем снова встал на ноги. Ей было больно. Он знал, что ей больно. То, что они предложили, потрясло ее, потрясло весь ее мир. Он хотел утешить ее, но, похоже, она не хотела утешения. Ей очень хотелось побыть одной.

Отвернувшись от двери, он снова оглядел комнату и собрал их одежду. Аккуратно сложив, он положил ее на стул и застелил кровать. Все это время он прислушивался к звукам из ванной, решив, что если услышит что-то похожее на всхлипывания или плач, то ворвется и утешит ее, хочет она того или нет.

Но он этого не услышал. Вместо этого раздался случайный металлический щелчок и лязг, который, как он подозревал, исходил от ее щипцов для завивки волос, которые она положила на стойку, пока собирала новые пряди, чтобы обернуть вокруг них. Он понял, что она действительно завивает волосы, и покачал головой. Когда он сдался и вышел из комнаты, чтобы оставить ее в покое, Бэзил признал, что понятия не имеет ни о чем, когда дело касается женщин.

Мужчина избил бы кого-нибудь или что-нибудь после таких новостей, но женщина? Его женщина? Она не плакала, не выла и не била никого, она завивала волосы.

— Я говорил тебе, что она хочет побыть одна, — сказал Люциан, когда Бэзил вернулся к ним в комнату.

— Заткнись, брат, — пробормотал Бэзил.

В ванной Шерри отключила плойку и, оставив ее остывать на стойке, и начала расчесывать волосы. В голове у нее было совершенно пусто. Ей хотелось побыть одной, чтобы осознать, что ее отец — это не ее отец, и она знала, что не сможет сделать этого с Бэзилом. Он бы обнял ее, предлагая утешение, но это превратилось бы в страсть и… казалось бы, лучше побыть одной. Но даже в одиночестве ее разум, казалось, не воспринимал этого. Это было похоже на то, как если бы кто-то сказал вам, что небо желтое, когда вы знали и видели его синим всю свою жизнь. Это просто не было вычислением.

Шерри повернулась, открыла дверь и вышла в спальню. Она слышала, как Бэзил ходит по комнате, поэтому не очень удивилась, обнаружив, что там прибрано. Ее взгляд скользнул к кровати, и она хотела лечь, но Бэзил только что застелил ее. Кроме того, она не устала. На самом деле она чувствовала себя довольно беспокойно… и ее разум лихорадочно работал. Ее отец не был ее отцом. Она даже не знала, как к этому относиться. Бэзил был прав, это объяснило бы, почему он так легко ушел из ее жизни, потому что, хотя она и не реагировала на его немногочисленные попытки заговорить с ней, он не очень старался преодолеть это… что всегда причиняло ей боль. Но если это правда, почему ей не сказали? Она могла понять, почему это скрывали от нее в детстве, но когда она стала старше… и особенно когда ее мать лежала на смертном одре. Она ожидала бы, что мать, по крайней мере, скажет ей тогда.

Ее мать была слаба и госпитализирована после первого сердечного приступа, но прожила еще неделю до того, как второй лишил ее жизни. Шерри провела с ней каждую ночь этой недели, они разговаривали, делились воспоминаниями и так далее. Во время этих бесед у матери было много возможностей сказать ей, что Ричард Карн на самом деле не ее отец. Почему бы ей этого не сделать?

«Потому что это неправда», — решила Шерри. Не может быть. Мать бы ей сказала.

«Но Бэзил прав, это многое объяснит», — подумала она в следующий момент. Почему она была таким «подменышем». Почему она росла почти без отца с восьми лет.

Но Шерри просто не могла поверить, что мать не сказала ей.

Если только ее мать не боялась, что, узнав об этом, она рассердится или станет думать о ней хуже.

«Это незнание может свести ее с ума», — мрачно подумала Шерри. Ей нужно знать правду… Но единственным, кто мог ответить на ее вопросы, был бессмертный, которого все они так долго считали неотъемлемой частью ее жизни.

«И кто же это был?» — с досадой подумала она.

Другие бессмертные, похоже, думали, что это был ее дядя Эл в молодые годы, и это было правдой, что он провел много времени в ее жизни. Она видела его каждый день после развода родителей. Мать Шерри работала в социальной службе, и хотя она каждое утро отвозила ее в школу, дядя Эл забирал ее оттуда, пока мать была на работе. Когда она начала заниматься балетом в девять лет, он был тем, кто водил ее на занятия после школы. Когда в двенадцать лет она перешла на гимнастику, ее снова взял к себе дядя Эл. Он даже приглашал ее на ужин пару раз в неделю, когда ее мать работала допоздна.

На самом деле, если подумать, большую часть времени она проводила с дядей Элом без матери. Хотя бывали случаи, когда он брал ее с матерью на прогулку, в научный центр или зоопарк в субботу или воскресенье. На самом деле, он как бы занял место ее отца, по крайней мере, в ее жизни, если не матери.

«Забавно, как она об этом забыла», — подумала Шерри, слегка нахмурившись.

Но дядя Эл исчез из ее жизни в школьные годы, видясь с ней все реже и реже за последние два года перед поступлением в университет, и она совсем не видела его в то последнее лето. Она училась в школе, готовилась к поступлению в университет, наслаждаясь бурной общественной жизнью, но в то время не замечала его отсутствия… «а может, и нет, потому что он контролировал ее», — мрачно подумала она.

Люциан, казалось, думал, что дядя Эл был бессмертным в ее жизни и что он изменил свою внешность, а затем снова появился, когда она была в университете.

Эта мысль заставила ее просеять людей, которых она знала там. У нее было несколько хороших друзей мужского пола в университете и после. У нее также была пара профессоров, которые наставляли ее. Но единственным человеком, которого она видела ежедневно в течение этого периода и в течение нескольких лет после этого, был Лютер.

Они познакомились на первом курсе университета, несколько раз вместе ходили на занятия, а потом вместе с другими людьми сняли дом с пятью спальнями на второй год. Они оставались соседями по комнате все остальное время, пока она училась в университете. В то время как их другие соседи по комнате менялись, они оба остались в этом доме, пока не получили свои степени MBA, а затем продолжали быть соседями по комнате после перехода в мир труда. Лютер был ее лучшим другом и доверенным лицом. Она плакала у него на плече, слушала его советы и делила с ним свою жизнь. Он был ей как старший брат. Лютер работал пару лет до поступления в университет, и когда они познакомились, ему было двадцать четыре, на пять лет больше, чем ей.

«По крайней мере, он утверждал, что ему двадцать четыре», — подумала она. А потом, после похорон матери, когда Шерри деловито расплачивалась по счетам матери, а потом покупала и пополняла запасы магазина своей мечты, Лютеру предложили работу в Саудовской Аравии, за которую платили столько денег, что было бы безумием отказаться. Конечно, он не исчез из ее жизни, как и дядя Эл.

Единственными мужчинами, которых она видела ежедневно с тех пор, были Аллан, Эрик и Зандер, которые работали в ее магазине и делали это с тех пор, как она открыла его три года назад.

Шерри зашла обратно в ванную, чтобы убедился, что ее плойка остыла, и наклонилась, чтобы уложить ее обратно в ее сумку, стоящую на полу. Когда она выпрямилась, все наконец-то встало на свои места.

— Сукин сын, — пробормотала она, мельком взглянув на свое отражение, затем развернулась и поспешила через спальню в холл. Она двигалась быстро, стремясь добраться до остальных, чтобы сказать им, что она знает, кто этот бессмертный, но замедлилась, а затем остановилась, услышав, что они говорили в гостиной.

— Ну… — сказал Бэзил, просматривая свои записи, — согласно датам, перечисленным здесь Шерри, ее университетский друг Лютер и этот дядя Эл — люди, которые были в ее жизни дольше всех, и, насколько она помнит, ее дядя был в ее жизни только от семи до восемнадцати, а сосед примерно от восемнадцати до двадцати девяти.

— Значит, они оба были в ее жизни одиннадцать лет, — задумчиво произнес Харпер.

— Я подозреваю, что этот дядя Эл — отец, и что он был рядом, вероятно, со дня ее рождения, — задумчиво сказал Баша.

— Да, но вряд ли он был в ее жизни до того, как умер ее брат Дэнни и человек, которого она знала как отца, ушел от Линн, — нахмурившись, сказала Дрина. — Ричард Карн вряд ли приветствовал бы его.

— Верно, — согласился Маркус. — Ни один мужчина не хочет, чтобы старый любовник его жены околачивался поблизости.

— Даже если он родной отец девочки? — спросил Баша.

— Особенно если он ее отец, — заверил Маркус. — Есть причина, по которой львы едят потомство предыдущих самок львицы, когда они захватывают логово. Смертные не могут убить потомство женщины, но многие негодуют на ребенка, который им не принадлежит. Это постоянное напоминание о том, что у нее был другой мужчина до них.

— Есть ли сейчас мужчина, которого она видит ежедневно? — спросил Люциан.

Дрина просмотрел список. — Эрик, Зандер и Аллан. Они все сотрудники магазина.

— Кажется, все просто, — сказал Брикер. — Дядя Эл теперь Аллан.

— Разве соседа по комнате не звали Лекс? — внезапно спросила Стефани, и Бэзил посмотрел туда, где сидела девушка, положив ноги на диван и обхватив руками колени, глядя на них, подняв брови. Она выглядела бледной, и ее брови были сведены вместе, как будто ей было больно. Катрисия сказала ему, что Стефани не только может слышать мысли смертных, молодых бессмертных и даже пожилых бессмертных, но и не может заглушить их голоса, что ей кажется, будто они выкрикивают свои мысли ей в уши. Он подозревал, что присутствие стольких из них там одновременно, причиняло ей много горя.

— Да, Лекс Браун, — ответила Дрина, когда больше никто не заговорил. — А что с ним?

Стефани подняла брови, скрестила руки на груди и села. — Серьезно? Ты не видишь?

Бэзил огляделся. Остальные смотрели друг на друга с таким же отсутствующим видом, как и он… все, кроме Люциана, который почти улыбался. Когда Бэзил догадался, он понял, что Люциан видел то, о чем говорила Стефани. И, вероятно, давно. Ублюдок просто сидел и ждал, кто разберется с этим первым.

— И первым в этом разобрался ребенок, а не кто-то из взрослых, — сухо сказал Люциан, очевидно, услышав его мысли.

— Я не ребенок, — раздраженно сказала Стефани.

— Мы можем перейти к тому, чего не видим остальные? — нетерпеливо спросил Бэзил.

Стефани еще мгновение смотрела на Люциана, потом повернулась к Бэзилу и пожала плечами. — Подумай об этом… Дядя Эл? Лекс? Зандер?

Бэзил хмуро взглянул на нее, затем выражение его лица прояснилось, и он выдохнул — Александр, — с внезапным пониманием.

— Так… он живет с тех пор, как ей исполнилось семь. Это двадцать пять лет. Определенно достаточно долго, чтобы создать сильное сопротивление, — поняла Баша.

— Я подозреваю, что он был там с тех пор, как она родилась, — тихо сказал Люциан.

— Значит, ты не думаешь, что он еще один спутник жизни? — спросил Бэзил, чувствуя, как его охватывает облегчение. Эта возможность беспокоила его.

— Ты мог бы воздержаться от притязаний на нее все это время, если бы встретил ее в семь лет или моложе?

— Мне бы пришлось. Я бы не стал претендовать на нее в детстве, — сухо заметил Бэзил.

— Верно, но когда ей исполнилось шестнадцать или около того, было бы очень трудно не претендовать на нее. Возможно, ты захотел бы поступить благородно и позволить ей повзрослеть без помех, — сказал он торжественно, — но твой разум напомнил бы тебе, что она смертна, и несчастный случай мог бы украсть ее у тебя. Ты захотел бы присматривать за ней, оберегать ее, и тогда было бы очень трудно удержаться от того, чтобы не лечь с ней в постель и не заявить на нее права, — покачал головой он. — Этот Александр — ее отец.

— Прекрасно! — радостно воскликнула Стефани. — Теперь, когда я решила это для тебя, кто-нибудь еще жаждет встряски? Мне бы сейчас не помешал один из твоих знаменитых шоколадных коктейлей, Харпер… и я уверена, что молоко полезно для моих растущих костей, — добавила она льстивым тоном.

— Один шоколадный коктейль, — весело сказал Харпер, поднимаясь, чтобы проводить ее на кухню.

— Кто-нибудь еще хочет? — спросила Дрина, вставая.

— А, ну да. Я тоже буду шоколадный, пожалуйста, — сразу же сказал Брикер, но все остальные только покачали головами.

— Так… — сказала Баша, когда Дрина направилась на кухню, чтобы сказать Харперу, что Брикер тоже хочет коктейль, — теперь, когда ты знаешь или думаешь, что знаешь, кто бессмертный в ее жизни… — подняла она брови, — что дальше? Иди, спроси его и узнай, почему он хотел, чтобы она думала, что встретила Лео в Лондоне?

— Мы уже знаем ответ на этот вопрос, — сказал Люциан, а затем указал, — потому что он хотел, чтобы она вернулась в Торонто.

— Да, но почему? — спросил Бэзил, потом склонил голову набок и подозрительно посмотрел на него, — Ты тоже знаешь ответ на этот вопрос, не так ли?

— Шерри дала нам ответ, когда сказала, что родилась через год после того, как ее родители поженились, — мягко сказал он.

— Не понимаю, какое отношение одно имеет к другому, — признался Бэзил.

— Это потому, что ты старый, — вставил Брикер, и на его лице отразилось понимание.

Бэзил хмуро посмотрел на молодого человека. — Какое это имеет отношение к делу?

— Это значит, что до сих пор у тебя не было ни малейшего интереса к сексу или свиданиям, — сухо сказал Брикер.

— Какое это имеет отношение?

— Когда ты без пары и еще достаточно молод, чтобы интересоваться сексом и свиданиями… — Брикер помолчал, словно обдумывая свои слова, потом пожал плечами и сказал: — Ну, честно говоря, мир — это шведский стол. Красивые женщины повсюду, и с нашей способностью читать их мысли и точно знать, что они думают и что хотят услышать, и т. д… — Он снова пожал плечами, — каждая из них может быть вашей, если вы хотите ее. — Он помолчал и добавил торжественно: — Если только они не замужем.

— Ах, да — медленно кивнул Бэзил. Спутники жизни были серьезным делом для бессмертных, и хотя смертные не были благословлены или прокляты ими, в зависимости от обстоятельств, брак был самым близким, что у них было. Брак был обязательным договором, чтобы провести свою жизнь друг с другом. Это было настолько близко, насколько смертный мог подобраться к спутникам жизни. Считалось более чем постыдным для бессмертного мужчины использовать свое несправедливое преимущество, чтобы заставить замужнюю смертную женщину спать с ним. Они даже приняли небольшой закон, чтобы предотвратить это. Небольшие законы карались не смертью, а различными наказаниями. Например, штрафы, санкции, избегание или лишение свободы на определенный срок. Бэзил не мог вспомнить, какое наказание полагается за флирт с женатым смертным, но был уверен, что это что-то неприятное. Было время, когда жену можно было убить за то, что она попалась на измене. В некоторых странах это все еще разрешено. Наказание должно быть строгим, чтобы другим было неповадно.

— Боюсь, я не понимаю, — тихо признался Баша, и Бэзил вспомнил, что она недавно вернулась в лоно и, вероятно, еще не знает всех их законов.

— Вмешиваться в брак смертных противоречит одному из наших небольших законов, — объяснил он, и Брикер фыркнул.

— Небольшой, моя задница, — пробормотал Брикер. — Большинство мужчин предпочли бы, чтобы их проткнули колом и испекли, чем резали на куски каждый год их жизни, когда они совершали неосторожность.

Баша моргнула. — Так что, если бы тебе было сто лет, когда ты это сделал…

— Они кромсали бы сто раз, позволяя ему зажить между наказаниями, — сухо сказал Брикер.

— Как они его кромсают? — с любопытством спросила она.

— Не знаю, — мрачно признался он. — Я тоже никогда не хотел этого знать, поэтому держусь подальше от замужних женщин.

— Что ж, похоже, это эффективно, — сухо сказал Люциан.

Брикер фыркнул. — Это варварство.

— А как насчет женщин? — спросил Баша. — Что, если бессмертная женщина вмешается в брак смертных?

Очевидно, не зная ответа на этот вопрос, Брикер моргнул и вопросительно посмотрел на Люциана, но вместо брата ответил Бэзил: — На самом деле, в то время, когда был принят закон, смертные были брокерами власти в мире. Они были свободны иметь любовниц, не боясь, что это помешает их браку, поэтому не было никакого разрешения для бессмертной женщины, которая флиртовала со смертным мужчиной.

— Вот это да! — воскликнул Брикер. — Это так несправедливо.

Баша только усмехнулась и вернула их к основной теме. — Значит, было бы противозаконно, если бы бессмертный развлекался, когда мать Шерри состояла в браке? — спросила она, — но мы думаем, что он был отцом Шерри, которая родилась через год после того, как ее родители поженились.

— Это означает, что бессмертный имел отношения с замужней женщиной и подлежит наказанию, — сказал Бэзил, указывая на очевидное.

— А что, если он не использовал свои бессмертные способности, чтобы завести роман? — спросил Маркус, — а что, если он не использовал влияние, или чтение мыслей, или контроль сознания? Наказание одно и то же?

— Это не имеет значения, — сказала Баша, прежде чем кто-либо успел ответить. — Если она родилась через год после того, как ее родители поженились, то она была зачата на третьем или четвертом месяце их брака. Они все еще были бы на стадии медового месяца и, вероятно, все еще безумно влюблены. Он должен был использовать влияние и контроль разума.

— Если только мать Шерри не была шлюхой, — заметил Брикер.

— У меня не сложилось такого впечатления из воспоминаний Шерри об ее матери, — сухо сказал Баша.

Брикер пожал плечами. — Ну, вряд ли она тогда была шлюхой. Но это не значит, что она ее не была такой, когда была моложе.

— Сомневаюсь, что она хотела, — тихо сказал Люциан. — Я подозреваю, что он использовал чрезмерное влияние.

— Думаешь, он изнасиловал ее? — потрясенно спросила Стефани, обратив их внимание на то, что она вернулась в комнату и стояла в нескольких футах от них, прислушиваясь, а Харпер и Дрина стояли позади нее.

— Ему не пришлось бы насиловать ее, — тихо сказал Брикер. — Мы странно привлекательны для смертных. Бастьен как-то сказал мне, что это благодаря особым феромонам, которые производят в нас наносы. Он думает, что изначально они должны были помогать нам, когда нам нужно было кормиться с копыт.

— Этого было бы недостаточно, — уверенно сказал Баша, — особенно когда они только поженились. Должно быть, он использовал какой-то контроль сознания, чтобы преодолеть ее совесть и нежелание.

— Что является изнасилованием, — мрачно сказала Стефани и, нахмурившись, как будто каждый из них был за это ответственен, добавила: — Я знаю, что он, вероятно, заставил ее наслаждаться этим, и я знаю, что вы, ребята, так привыкли контролировать простых смертных и заставлять их делать то, что вы хотите, что вы, вероятно, не думаете, что это изнасилование, но это так.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, затем Харпер прочистил горло и успокаивающе положил руку ей на плечо, прежде чем сказать: — Если мы вообще правы насчет всего этого — это все догадки, — указал он, — и мы бы ни о чем не догадались, если бы он не напугал ее здесь.

— Думаю, мы узнаем это, когда поговорим с ним, — мрачно сказал Люциан и посмотрел на Бэзила. — Шерри знает адрес Зандера.

— Разве он не работает в магазине? — заметила Дрина. — Сейчас день. Он должен быть там, если он помощник управляющего. Особенно когда нет Шерри.

Люциан покачал головой. — В магазине охотники, и мы отправили рабочих домой на случай, если Лео и его ребята вернутся. Он должен быть дома, или, по крайней мере, не в магазине.

— Верно. — Бэзил встал и молча вышел из комнаты, направляясь по коридору в комнату, которую делил с Шерри. Все, что потребовалось — это быстрый взгляд внутрь, чтобы его сердце провалилось сквозь него и упало на пол с громким стуком. Комната была пуста, и дверь в ванную была открыта, показывая, что она тоже пуста.

Развернувшись, Бэзил поспешил обратно тем же путем, каким пришел, но остановился у последней двери перед аркой, ведущей в гостиную. Дверь была приоткрыта. Он нажал на нее, открывая небольшой шкафчик с большой желтой стальной дверью в противоположной стене.

«Аварийный выход», — понял он.

Глава 14

— Вот, пожалуйста, леди.

Шерри оглянулась и увидела, что они остановились перед ее магазином. Как оказалось, это было недалеко от квартиры Харпера. Она могла бы дойти пешком, но не знала, где находится, когда выходила из здания, поэтому остановила такси… а потом провела всю короткую поездку, пытаясь осознать тот факт, что она может быть дочерью бессмертного, а не человека, которого она с детства называла отцом, и если это так, то она была ребенком, рожденным в результате изнасилования.

— Леди? — подсказал водитель.

— О, извините. Сколько я вам должна? — пробормотала Шерри и потянулась за сумочкой, когда водитель сказал ей, сколько. И тут она поняла, что у нее нет сумочки. Она была уверена, что в карманах у нее тоже нет денег, но все равно начала отчаянно их проверять, пытаясь найти решение своей проблемы. Затем она резко взглянула на переднюю пассажирскую дверь, когда та открылась, и Бэзил спросил: — Сколько?

Вздохнув с облегчением, Шерри соскользнула с заднего сиденья, пока Бэзил расплачивался с водителем.

— Спасибо, — пробормотала она, когда он закрыл дверь и повернулся к ней. — Наверное, я не очень хорошо соображала. Я забыла, что оставила сумочку.

— Ты также оставила и меня, — тихо сказал он, беря ее за руки и серьезно глядя ей в лицо. — Почему?

— Я… — Шерри беспомощно покачала головой. — Как я уже сказала, я не думала. Я просто побежала, — она поморщилась и добавила: — Я слышала, что вы говорили о том, как он изнасиловал мою маму. Я не хотела ни с кем встречаться… и потом, я не хотела, чтобы кто-то еще с ним разговаривал. Я хочу, чтобы он сам мне рассказал. Мне нужно, чтобы он объяснил, Бэзил.

— Я знаю, — пробормотал он, одной рукой прижимая ее голову к своей груди, а другой успокаивающе поглаживая ее спину. — Понимаю, но мне бы хотелось пойти с тобой.

Шерри мгновение не отвечала, а потом вдруг отстранилась и, нахмурившись, посмотрела на него. — Как ты узнал, что я приду сюда?

— Нет, не говорил. Я вышел из дома Харпера как раз в тот момент, когда ваше такси отъехало и последовало за мной.

— В другом такси? — спросила она, оглядываясь по сторонам.

— Нет. Я бежал, — сухо признался он. — К счастью, это было всего в пяти кварталах, и твой водитель успел проехать на красный свет.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами, а затем покачала головой. — Мне очень жаль. Я должна была…

— Все в порядке, — твердо сказал он, сжимая ее руки.

Шерри перестала извиняться и опустила голову.

— Ты в порядке? — спросил Бэзил, и она услышала, как он нахмурился, хотя и не заметила этого. Она смотрела в землю и предполагала, что именно поэтому он волновался. Наверное, она выглядела такой же потерянной и испуганной, как и чувствовала себя.

— Да. — Она заставила себя поднять голову и выдавила улыбку. — Конечно.

— Хорошо, — с некоторым облегчением, но все же немного обеспокоенный, он обнял ее за плечи и повернулся к зданию. — Значит, это его… твой магазин, — осознал он, — дорогая, его не будет на работе. Силовики отправили всех твоих сотрудников домой на случай, если Лео и его парни вернутся.

— Понимаю. Я пришла сюда, чтобы получить его адрес из моей картотеки, — объяснила она.

— О, — он настороженно огляделся, а затем резко подтолкнул ее вперед. — Тогда пойдем внутрь. Если Лео вернется, я не хочу, чтобы он нашел тебя здесь.

Кивнув, Шерри быстро зашагала, оглядываясь по сторонам. Она ожидала, что люди в черном будут в каждом углу, но вместо этого ее взгляд остановился на одном из ее собственных служащих за кассовым аппаратом.

— Джоан? — сказала она, медленно приближаясь к ней. — Что ты здесь делаешь? Я думала, тебя и остальных отправили домой, пока не будет безопасно вернуться.

— Мы были, — ответила Джоан Кэмпбелл с сияющей улыбкой, — но они позвонили вчера вечером и сказали, что утечка газа устранена, и мы можем вернуться сегодня.

— Утечка газа? — в замешательстве переспросила Шерри, поворачиваясь к Бэзилу.

— Прикрытие, которое они бы использовали. Они, вероятно, удалили воспоминания твоих сотрудников о том, что произошло на самом деле, если они у них были, и заменили их этим тоже, — заверил он ее.

Шерри кивнула, вспоминая пустые выражения на лицах в тот день. Она снова взглянула на Джоан, когда Бэзил спросил девушку: — Кто тебе позвонил?

— Зандер, — ответила она.

— Зандер это сделал? — переспросила Шерри, оглядываясь в поисках мужчины.

— Да. Я так понимаю, вчера вечером какой-то инспектор позвонил Аллану с новостями, потому что не смог связаться с Зандером. Но Аллан смог связаться с ним, поэтому Зандер обзвонил всех с расписанием на сегодня. Но он сказал, что вас нет в городе, — добавила она.

— Не было, — призналась Шерри, — Зандер сейчас здесь?

— В вашем кабинете, — ответила Джоан, — он собирался отдать несколько приказов, которые отложили, пока мы были закрыты.

Кивнув, Шерри резко повернулась и направилась в заднюю часть магазина, но остановилась, когда открылась входная дверь. На мгновение она испугалась, что это Лео и его мальчики, которые, как и вчера, вошли в ее магазин. Вместо него и его сыновей стояли двое мужчин в черных джинсах и кожаных куртках.

— Силовики? — спросила она Бэзила, совершенно уверенная в своей правоте. Они были одеты как Брикер, Баша и Маркус.

Бэзил кивнул. — Андерс и мой племянник Деккер. Подожди здесь, я поговорю с ними.

Шерри кивнула, снова окинув взглядом двух мужчин, когда Бэзил подошел к ним. Оба были высокими, но у одного были темные волосы и серебристо-голубые глаза, а у другого кожа цвета темного мокко и карие глаза с золотыми прожилками. Шерри предположила, что первый мужчина был племянником Бэзила. У них был не только одинаковый цвет глаз, но и форма лица.

— Что происходит? — спросил Бэзил. — Насколько я понял, сотрудников отправили домой, а в магазине должны дежурить стражи порядка, пока мы не разберемся с Лео.

Шерри подошла ближе, чтобы услышать ответ мужчин.

— Нам не хватает рабочих рук, а это может затянуться на некоторое время, — сказал темноволосый мужчина. — Поэтому Мортимер подумал, что было бы неплохо вернуть сотрудников и наблюдать за зданием снаружи и сзади с двумя людьми вместо того, чтобы укомплектовывать его четырьмя или пятью.

— Так кто же приглядывает за магазином сзади? — многозначительно спросил Бэзил.

— Я, — объявил Деккер. — Но я обошел здание, когда Андерс сказал, что ты здесь с женщиной. Я подумал, что это та самая подруга жизни, о которой говорила тетя Маргарет.

— И ты захотел ее видеть, — догадался Бэзил.

— Конечно, — весело сказал Деккер, а затем добавил: — Но еще потому, что дядя Люциан позвонил мне несколько минут назад и сказал, что если ты будешь поблизости, мы должны позвонить ему немедленно.

— Тогда тебе лучше позвонить ему, — сказал Бэзил и повернулся к Шерри, добавив, — скажи ему, что Зандер здесь, и мы с Шерри идем в ее офис поговорить с ним.

— Будет сделано, — сказал Деккер, доставая телефон из кармана, чтобы позвонить.

Остановившись перед Шерри, Бэзил нежно сжал ее плечи. — Давай покончим с этим.

Когда Шерри кивнула, он взял ее за локоть и повел в дальний конец магазина.

Шерри двинулась вперед, но теперь, когда она была здесь, ей не хотелось видеть мужчину, который мог быть или не быть ее отцом. Как только она заговорит с ним, вся ее жизнь изменится. Что ж, ее прошлое все равно изменится.

Они шли молча, но очень скоро подошли к двери ее кабинета, и Бэзил открыл ее. Шерри колебалась, когда он остановился, чтобы посмотреть на нее. Но теперь пути назад не было. Глубоко вздохнув, она начала подниматься по восьми ступенькам, ведущим в ее кабинет.

Она могла заглянуть в комнату, прежде чем поднялась по всем ступенькам, но она не увидела Зандера до последней ступеньки. Он стоял у окна, глядя в пол, выпрямив спину.

Шерри оглянулась на Бэзила и, поняв, что он все еще стоит на лестнице, потому что она преграждает ему путь, прошла в комнату, чтобы освободить ему дорогу. Затем она огляделась. Это был ее собственный кабинет, и все же он казался каким-то чужим. Казалось, она отсутствовала не несколько дней, а несколько лет.

Ее взгляд скользнул обратно к Зандеру, когда он, наконец, повернулся, чтобы посмотреть на нее. Он не удивился, увидев ее. На самом деле он выглядел смирившимся.

Мгновение Шерри просто смотрела на него. Она знала его как Зандера в течение трех лет, но чувствовала, что видит его впервые. Он был выше ее, но ниже Бэзила. Ниже, чем ее собственный отец, нет, чем человек, которого она все эти годы считала своим отцом. У него были рыжие волосы, но у корней они были такого же темного цвета, как и у нее, как будто его волосы были выкрашены в рыжий цвет и отросли. У него был римский нос и овальное лицо, как у нее… и он не мог встретиться с ней взглядом. Повернувшись к стойке за ее столом, он сказал: — Я приготовлю кофе.

— Я не хочу кофе, — сказала Шерри, прежде чем он успел пошевелиться.

Зандер сделал паузу, а затем неохотно повернулся назад с печальным выражением на лице. — Нет. Ты здесь для ответов, не так ли?

Несмотря на то, как были сформулированы слова, это не было вопросом, но Шерри все равно кивнула. В то же время она понимала, что он не просто хороший парень, которого она наняла, чтобы управлять магазином, а потом подружилась с ним.

— Конечно. — Зандер колебался, а затем выпрямился. С мрачным выражением лица он развел руками. — Давай, стреляй.

Шерри колебалась, не зная, с чего начать, а затем выпалила: — Ты — мой отец?

— Да, — ответил он.

Да, все очень просто. Одно маленькое слово, которое буквально потрясло ее мир. Шерри покачнулся на ногах. Она почувствовала на своей руке успокаивающую руку Бэзила и судорожно вздохнула, но продолжала смотреть на человека, который только что признался, что он ее отец, не зная, что делать дальше.

Бэзил спросил: — И ты дядя Эл?

Он торжественно кивнул.

Шерри закрыла глаза. Теперь, когда она знала, что он — дядя Эл, воспоминания о нем из ее детства, которые были такими смутными, стали ясными, и она могла вспомнить все. Тогда у него были такие же темные волосы, как у нее, борода и усы. Она бы лучше описала его внешность как молодого Джона «Гризли» Адамса.

С другой стороны, Лекс был чисто выбрит, его темные волосы были острижены до такой степени, что казались постоянной пятичасовой тенью на лбу. Еще у него была серьга в ухе, правда, ухо было не проколото, и она безжалостно дразнила его, когда поняла это. Это была умная серьга, невозможно было сказать, что это клипса, пока не снять ее.

Теперь, как у Зандера, у него были рыжие волосы и козлиная бородка. Три совершенно разных образа, но было очевидно, что все трое были одинаковы. И все же она спросила: — А Лекс?

— Да, — сказал он торжественно. — Мое настоящее имя Александр, и мне выпала честь быть в твоей жизни в том или ином качестве с самого твоего рождения.

— Потому что ты — мой отец, — медленно пробормотала Шерри, борясь с этой новостью. Ее мать была не из тех, кто заводит интрижки, но она и представить себе не могла, что ее замечательный дядя Эл, или ее лучший друг в мире Лекс, или даже ее друг и менеджер магазина Зандер могут изнасиловать женщину.

— Я не хотел ее насиловать, — тихо сказал Александр, без сомнения прочитав ее мысли. Беспомощно подняв руки, он добавил: — Это был несчастный случай.

— Что? — Шерри вскрикнула от изумления. Ну, это было что-то новенькое. Конечно, она впервые слышала такое оправдание… и, конечно, она не купилась на это ни на секунду. — Дай угадаю, ты споткнулся и упал на нее, твой член вывалился из штанов и попал в мою мать через одежду?

— Нет, конечно, нет, — резко ответил он, вздохнул и провел рукой по волосам. — Шерри, я — твой отец…

— Ты — мой менеджер, — мрачно перебила она. — И, очевидно, ты был моим донором спермы, моим любезным любящим дядей, а когда-то — моим предполагаемым лучшим другом, но ты никогда не был моим отцом. И, — холодно добавила она, поворачиваясь к лестнице, — думаю, я услышала то, что хотела услышать.

— Пожалуйста, — сказал Александр, быстро шагнув вперед и протянув руку, чтобы взять ее за руку. Он остановился и опустил руку, когда Бэзил напрягся и шагнул к ней.

— Шерри, — сказал он, его голос был успокаивающим и умоляющим одновременно. — Ты злишься. Я понимаю это, и ты имеешь полное право на этот гнев, но, пожалуйста, позволь мне объяснить, что произошло. Ты ведь мне столько должна?

— Я — твоя должница? — переспросила она с недоверием, подчеркнутым гневом, и повернулась к Бэзилу, когда он коснулся ее руки.

— Возможно, тебе стоит послушать, что он скажет, — тихо предложил он, а затем указал ее, — иначе ты не потеряешь к этому интерес.

Шерри нахмурилась, желая отказаться и просто уйти. Но она знала, что он прав. Она бы интересовалась. Глубоко вздохнув, она кивнула и повернулась, но обнаружила, что не может встретиться с ним взглядом. Она не могла даже смотреть на него. Она просто стояла, глядя на логотип магазина на его рубашке, и ждала, когда он заговорит.

— Я встретил твою мать в баре, — медленно начал Зандер, и когда она быстро взглянула на него, иронично улыбнулся и добавил, — На самом деле, у барной стойки. Я сидел за дальним столом, и она подошла, чтобы заказать напитки для себя и своих подруг, которые были там с ней.

— Она была красивой женщиной, твоя мать, — добавил он с улыбкой. — Высокая, стройная, с длинными светлыми волосами и обаятельной улыбкой. Надень на нее крылья, и она могла бы сойти за ангела, ходящего по земле.

Шерри почувствовала, как сжались ее губы, и снова посмотрела на свои руки. Она видела фотографии своей матери, когда была маленькой, и она была прекрасна. Много раз Шерри жалела, что была не похожа на нее. Теперь она представляла себе, как эту красивую молодую женщину превращают в надувную секс-куклу, заставляя делать то, что хочет этот бессмертный мужчина.

— Я всегда питал слабость к красоте, — торжественно сказал Александр. — Я бесстыдно флиртовал с ней.

Когда он замолчал, Шерри бросила на него недовольный взгляд и увидела, что он проводит руками по волосам с виноватым выражением лица. Через мгновение он опустил руки и покачал головой.

— Ты думал, она вернется, потому что ей интересно, — сказала Шерри, когда он замолчал.

Он кивнул.

— Но ты — бессмертный. Ты можешь читать мысли, — сказала она обвиняюще.

— Я читал ее мысли, — заверил он ее. — К сожалению, все, что я сделал, — это нырнул недостаточно глубоко, чтобы увидеть, что она тоже находит меня привлекательным. Не знаю, эго это или нет… — покачал головой Александр, — я не стал углубляться в ее мысли и выяснять что-либо еще о ней. Я был увлечен, она была увлечена, и это было все, что имело значение для меня. Она была смертной, — сказал он, пытаясь объяснить. — Она не была возможной спутницей жизни. Больше и быть не могло…

— На одну ночь, — мрачно предложила Шерри, когда он запнулся.

Он сделал легкий поклон, а затем торжественно признался: — Я должен был смотреть глубже. Если бы я это сделал, я бы понял, что, хотя она и находила меня привлекательным, она никогда бы не преследовала эту привлекательность, потому что она недавно вышла замуж и любила своего мужа.

Александр снова провел рукой по волосам, а затем сказал: — К сожалению, это быстрое погружение — все, что я потрудился сделать, и поэтому, будучи высокомерным дураком, я решил, что она притворяется, что ее трудно получить и просто нуждается в небольшом умственном толчке, чтобы помочь ей расслабиться.

— Поэтому я заказал выпивку для ее столика и присоединился к их компании. Там было пять молодых женщин, все, кроме нее, были немного пьяны и праздновали предстоящую свадьбу одной из женщин. Твоя мать была подружкой невесты, и она играла роль матери на этой вечеринке. Они объединили свои деньги, и она покупала напитки, но не пила сама, и должна была проводить их всех домой в целости и сохранности.

— Это объясняет, почему она все время подходила к барной стойке, — заметила Шерри.

Он кивнул. — Да. Хотя тогда я об этом не догадывался.

— Конечно, нет, — сухо ответила она.

— Я уже упоминал, что тогда был высокомерен, — тихо напомнил ей Александр. — Я понял это позже, слишком поздно, чтобы предотвратить то, что произошло.

Шерри нахмурилась, но прежде чем она успела спросить, что это значит, он сказал: — Твоя мать молчала, когда я подошел к столу и попросил присоединиться к ним, но две другие девушки были пьяны, одиноки и жаждали приветствовать меня. Они также дали понять, что будут рады моему вниманию, но я предпочел твою мать.

— Которая не заинтересовалась тобой, — холодно ответила Шерри.

— Я думал, она просто…

— Играет в недотрогу, — устало сказала Шерри, а потом раздраженно отмахнулась. — Просто продолжай.

Зандер пожал плечами. — В конце ночи твоя мать вызвала два такси. Она отправила половину девушек с первой машиной, оставив себя и двух других на второе такси. Когда через десять минут машина не приехала, я предложил отвезти их троих домой. И снова твоя мать была сдержанна, но двое других были более чем счастливы, принять мое предложение, а она должна была позаботиться об их безопасности, поэтому согласилась. Сначала я высадил двух других, а потом отвез ее домой. Или в то место, которое как я считал, было только ее домом. Позже я узнал, что они с твоим отцом жили в маленькой холостяцкой квартирке. Он учился на последнем курсе бизнес-колледжа, и твоя мать работала, чтобы содержать их обоих. На следующий год он собирался работать и поддерживать их, пока она закончит учебу.

— В тот вечер твоего отца не было в городе, он был на мальчишнике. По-видимому, мужчины отправились в поход на ночь для своей версии празднования.

Он замолчал и поднял на нее глаза. — Тогда я всего этого не знал. Я действительно думал, что она просто кокетничает… и ее тянуло ко мне… — Александр покачал головой, а затем снова опустил ее, уставившись на свои руки, и признался: — Если бы знал, то прочитал бы, что она замужем. Кроме того, я знал, что ее влечет… так что все, что я сделал, это заставил ее думать, что все в порядке. Чтобы она провела со мной ночь. Что в этом нет ничего плохого. Что она может делать то, что хочет, без чувства вины и последствий…

— Без чувства вины? Я думала, ты не знаешь, что она замужем, — огрызнулась Шерри.

— Нет, — заверил он ее. — Я просто думал, что она хорошая девочка, у которой не бывает секса на одну ночь. Именно это я и имел в виду, — объяснил он и на мгновение опустил голову, прежде чем снова посмотреть на нее. — Я знаю, ты считаешь, что я изнасиловал твою мать, но в тоже время я этого не делал… что, полагаю, говорит о моем характере. Но в свою защиту скажу, что меня воспитывали в убеждении, что мы, бессмертные, выше смертных. И я думаю, что у меня было слишком много лет, чтобы получить то, что и кого я хотел. Но это были восьмидесятые. Секс был дешевым, и он был везде.

— В любом случае, поскольку я думал, что она просто притворяется, что ее трудно уломать, я не стал стирать ее память. Я просто поблагодарил ее и пошел своей дорогой. Я не ожидал увидеть ее снова.

— Но ты увидел ее, — заметила она.

— Да, — подтвердил он. — Спасибо маленькому мальчику, который оторвался от матери и выбежал перед моей машиной. Это было два месяца спустя, дождливым вечером. Я не мог остановиться вовремя, чтобы не ударить его. К счастью, я притормозил достаточно быстро, чтобы он просто упал, но он ударился головой довольно сильно, было много крови, и его мать была в панике. Казалось, проще и целесообразнее просто отвезти их в больницу, чем ждать полицию или скорую помощь, поэтому я посадил мать и сына в свою машину и отвез их в ближайшую больницу скорой помощи.

— Травма головы мальчика оказалась не серьезной, и я уже уходил, когда подъехала скорая. Я отступил назад, чтобы дать дорогу врачам скорой помощи, и, когда каталка проехала мимо, я посмотрел вниз… это была твоя мать.

Шерри напряглась. — Моя мать?

Он кивнул. — Я сразу узнал ее и заглянул в сознание медиков, чтобы выяснить, что случилось. Я был шокирован и еще больше встревожен, узнав, что она перерезала себе вены.

Глава 15

От этого заявления у Шерри отвисла челюсть, ноги внезапно подкосились, и она села на угол стола, не обращая внимания на предметы, которые оказались под ее задницей. Никто никогда не говорил ей, что ее мать пыталась покончить жизнь самоубийством. На самом деле, ей было трудно в это поверить. Ее мать была не из таких женщин. Шерри всегда знала, что она оптимистка. Ради всего святого, женщина пела «Завтра», когда мыла посуду и занималась другими домашними делами.

— Как я уже сказал, я тоже был потрясен, — торжественно произнес Александр. — Достаточно того, что я хотел знать, что произошло, поэтому я развернулся и последовал за ними, взяв под контроль любого, кто пытался остановить меня. Но, конечно, никто в больнице не знал, почему она сделала то, что сделала, и она была без сознания. — Он сделал короткую паузу, а затем сказал: — Я был потрясен, когда приехал молодой человек, и я, прочитав его мысли, узнал, что это ее муж.

— Между его мыслями и мыслями твоей матери, когда она очнулась, я узнал, что когда я встретил ее, она была замужем всего три месяца и очень счастлива. Что, хотя ее и влекло ко мне, она любила своего мужа и никогда не изменила бы ему, если бы я не контролировал ее разум и не помог ей преодолеть сопротивление. Что после того, как я оставил ее, она испытывала ужасную вину и стыд за то, что произошло. И она была ужасно смущена всем этим. В ее памяти, она была вежлива со мной, но сопротивлялась, а затем внезапно… не сопротивлялась… и она не знала, почему и как это произошло.

— Она боролась со своей виной и стыдом в течение двух месяцев с тех пор, как я видел ее в последний раз, но когда она узнала, что беременна, она поняла, что это не от мужа. Они всегда пользовались презервативами. Мы с ней — нет. Она была уверена, что это мой ребенок, и не могла жить с осознанием того, что она не только неверна, но и беременна от другого. Она не могла так поступить с мужем…

— Пыталась покончить с собой, — тихо сказала Шерри.

Александр со стыдом кивнул. — Я взял красивую, энергичную молодую женщину и устроил беспорядок в ее жизни. Их жизни. Конечно, я должен был это исправить. Но это было не так просто, как оказалось. Я стер из ее памяти то, что произошло между нами, вложил в их головы мысль, что, возможно, они не всегда были так осторожны в использовании защиты, как могли бы, кроме того, защита никогда не бывает стопроцентной, и что ребенок был его. Но твоя мать жила с этими воспоминаниями два месяца, и простое стирание памяти не всегда может помешать им, всплыть. Итак, я остался в их жизни, подружившись с мужем и став его приятелем.

— Дядя Эл, — сказала она, снова вставая и скрещивая руки на груди.

— Тогда я был просто Элом и никогда не собирался быть дядей Элом, — признался он извиняющимся тоном. — Я думал, что смогу уехать, когда ты родишься, и она увидит в тебе их ребенка, но в тот момент, когда я увидел тебя…

В его глазах мелькнуло сильное волнение, а затем он сказал: — Я хотел быть частью твоей жизни. Итак, я стал добрым старым дядей Элом, другом семьи, на окраинах твоей жизни, но, по крайней мере, все еще способным видеть тебя пару раз в неделю.

— Пока не умер мой брат, — хрипло произнесла Шерри.

Александр кивнул. — Пока не умер твой брат и не распался брак твоих родителей. Это не моя вина, — быстро добавил он.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Он винил ее в смерти моего брата, а она винила его.

— Они не смогли забыть это, — печально сказал он. — Твой отец, в конце концов, съехал, а мать подала на развод.

— И ты начал видеть меня каждый день, — сказала Шерри. — Забирал меня после школы, водил на балет, гимнастику или просто играл со мной в бейсбол.

— Это были лучшие годы моей жизни, — сказал он торжественно. — И самые страшные.

Ее брови поползли вверх. — Страшные?

— Ты — смертная, — тихо сказал он. — Очень хрупкая. Смерть твоего брата заставила меня вспомнить об этом. Падение, болезнь, пожар, утопление, автомобильная авария… все что угодно могло забрать тебя у меня в мгновение ока. Я стал одержим идеей защитить тебя. Я наблюдал за тобой, даже когда ты не знала, что я наблюдаю за тобой, — Александр сглотнул и признался: — Я даже подумывал использовать свой единственный шанс против тебя. Единственное, что меня остановило, это то, что мне придется рассказать тебе, что я сделал, как ты родилась, и я знал, что ты возненавидишь меня за это.

Шерри просто опустила голову, не зная, что ответить. Ненавидит ли она его? По правде говоря, она уже не была уверена в своих чувствах. Ее чувства были в полном хаосе. Она вспомнила, как она обожала своего замечательного дяди Эла, сестринскую любовь к своему лучшему другу Лексу и дружбу с Зандером, а затем поставила это рядом с отвращением и яростью при мысли о том, что ее мать контролируется и используется как надувная секс-кукла. Ей хотелось возненавидеть этого человека за то, что он сделал с ее матерью… но ее разум утверждал, что он пытался загладить свою вину. После встречи в больнице он остался, чтобы убедиться, что все в порядке. Другой человек, возможно, не сделал бы этого, или другой бессмертный.

И все же он почти уничтожил ее мать. Она чуть не лишила жизни не только себя, но и ребенка в своей утробе, пытаясь покончить с собой, и он довел ее до этого своим эгоистичным, высокомерным и безразличным использованием. С другой стороны, если бы он этого не сделал, ее бы вообще не существовало.

Бэзил обнял ее за спину и притянул к себе, и Шерри взглянула на него. Он нежно улыбнулся ей, а затем повернулся к Александру — ее отцу, и спросил: — Полагаю, это ты подошел к ней в примерочной комнате в Лондоне?

— Да, — торжественно ответил Александр.

— Почему ты хотел, чтобы она думала, будто встретила Лео? — спросил Бэзил, и, не давая ему объясняться, продолжил: — Я предполагаю, что это должно было заставить ее покинуть Порт-Генри и вернуться в Торонто.

— Да, — признался Александр. — Джоан позвонила мне после беспорядков в магазине и до того, как пришли твои люди, чтобы стереть память и навести порядок. Между тем, что она сказала, и тем, что я знаю о Леониусе Ливии, я знал, что Шерри взяли бы под защиту… и я знал… Я знал, что охотники поймут, что в ее жизни много лет был бессмертный, и захотят узнать, кто это был и почему. Я знал, что, в конце концов, все выяснится, если я не увезу ее, и я просто запаниковал.

— Как ты проследил за нами до Порт-Генри? — спросил Бэзил.

— Я знал, где находится дом силовиков, как и большинство бессмертных в этом районе, — добавил он, а затем продолжил: — Я припарковался на улице и оттуда наблюдал за воротами в бинокль. Когда появился внедорожник с Шерри, тобой и остальными, я последовал за вами в Порт-Генри.

— И следил за домом, а на следующий день последовал за нами в Лондон? — догадался Бэзил.

Александр кивнул. — Я не знал, что она была твоей спутницей жизни, когда впервые подошел к ней в магазине и начал внушать мысль, что она видела Леониуса, — заверил он Бэзила. — Я прочел это в ее мыслях, когда перестраивал ее воспоминания, и как только понял это, попытался отменить перестановку. — Он поморщился и добавил: — Похоже, я все испортил.

«Бэзил утвердительно хмыкнул, а ее отец, — мрачно подумала Шерри, — печально вздохнул».

— Прости, — сказал он. — Я просто пытался присмотреть за тобой, Шерри.

— Ты? — с сомнением спросила она, прищурившись.

— Да, — заверил он ее. — Это все, чего я хотел с самого твоего рождения.

Шерри молча смотрела на него. Она вспоминала те фразы, которые повторяла, когда речь заходила о каких-то предметах. Те, что касались дяди Эла, очевидно, были призваны защитить его, чтобы никто не расспрашивал ее слишком глубоко о дяде, которого больше не было рядом. Возможно, даже объясняющие ей, если у нее возникнут вопросы по поводу его отсутствия. Но как насчет двух других? О ее разорванной помолвке. И о том, что у нее нет времени на свидания, пока ее магазин не заработает?

Теперь, когда она думала о своем разрыве с Карлом, художником, она не могла вспомнить, почему они расстались. Хуже того, она даже не помнила, как это было на самом деле.

— О чем ты сейчас думаешь? — тихо спросил Александр и потянулся к ней, но Шерри отступила на шаг. Они сказали, чтобы она сопротивлялась тому, чтобы ее мысли читали вообще, но более конкретно, бессмертные в ее жизни. Этот человек. Она подозревала, что он должен прикоснуться к ней, чтобы прочитать ее мысли, и определенно контролировать ее, и она начинала подозревать, что он контролировал ее большую часть жизни.

Подняв подбородок, она посмотрела на него. — Просто ничего не вышло. Это к лучшему.

Александр замер, тревога вспыхнула на его лице.

— Ты вложил эту мысль в мою голову, так же как и мысль о том, что дядя Эл просто исчез из моей жизни, — обвинила Шерри.

— Да, — тихо признался он и поспешил продолжить: — Это было для твоего же блага, милая. Карл был пустой тратой времени. Он только курил травку и расхаживал с кистью в руке. Ты была намного лучше. Ты была трудолюбива и честолюбива, а он был якорем, тянущим тебя вниз.

— Я любила его, — воскликнула Шерри, хотя не была уверена, что действительно любила. Ее воспоминания о том времени были в лучшем случае туманными.

— Шерри, он подсаживал тебя на травку и другие наркотики. Ты теряла нить своей жизни, — тихо сказал он.

— Нет, — выдохнула она с недоверием. — Я никогда в жизни не употребляла наркотики.

— Ты делала это с ним, — возразил Александр. — Сначала нет, но однажды вечером после вечеринки, на которой ты слишком много выпила, ты выпила с ним пару коктейлей, а потом это повторилось снова и снова. А потом он заставил тебя попробовать кислоту и грибы… — сжав губы, он продолжил: — Ты сходила с рельсов. Купилась на его глупости о том, что никто не должен работать, что птицы не одеваются в костюмы и не ходят в офис каждый день, и люди тоже не должны.

— Вовсе нет, — возразила Шерри, но уже не так горячо. Эта фраза показалась ей смутно знакомой. — Птицы, может, и не носят костюмов, но они работают. Они строят гнезда и охотятся за пищей.

— Именно так ты и говорила, когда была трезва. Но как только он начал втягивать тебя в наркотики, ты начала ускользать. И в тот день, когда ты повторила мне его глупую фразу о птицах, как Евангелие, я понял, что должен вмешаться.

Шерри молчала, в голове у нее царило смятение, воспоминания нахлынули на нее. Прохлаждаясь на диване в марихуановой дымке, танцуя по парку, наблюдая за легкими следами светлячков на кислоте, галлюцинации после грибов.

— Твоя мать очень беспокоилась о тебе и пыталась поговорить, чтобы ты поняла, что происходит. Но в глубине души ты винила ее в разводе. Если бы она не винила мужа, если бы просто попыталась поговорить с ним, они могли бы быть все еще вместе. Поэтому чем больше она критиковала и говорила, тем больше ты бунтовала и тем больше позволяла Карлу убеждать тебя, — мрачно сказал он.

— Ты начала пропускать занятия. Твоя успеваемость начала падать. Все твое будущее превращалось в дым, и я размышлял о том, что делать, а потом в тот день, когда ты застала его в постели с соседкой…

— Что? — Шерри пронзительно вскрикнула, когда в ее голове возник образ.

— Ты была в бешенстве, и когда пришла ко мне и рассказала, я надеялся, что ты наконец-то покончишь с этим, но потом появился он и начал нести какую-то чушь о том, что человек не моногамен от природы, что большинство животных не моногамны, и все это было круто, он все еще любил только тебя, но почему бы вам обоим не повеселиться. Я могу сказать, что ты была в замешательстве. Я боялся, что ты собиралась вернуться к нему, так что я…

— Значит, ты взял надо мной контроль, разлучил нас и стер все это из моей головы, — медленно произнесла Шерри.

— Так было лучше, — заверил ее Александр. — Ты сразу же вернулась на правильный путь. Твоя успеваемость повысилась, ты была более прилежна и решительна, чем когда-либо.

Она медленно кивнула и просто спросила: — А что насчет желания, чтобы магазин заработал, прежде чем начинать встречаться?

— Я… это было то, чего ты хотела. И ты не взяла у меня денег. Я думал, что если бы ты была стабильной, с постоянным доходом, я мог бы меньше беспокоиться о тебе. А у тебя такой плохой вкус на мужчин, милая.

Он снова потянулся к ней, и Шерри снова отпрянула.

— Сколько ошибок, подобных Карлу, художнику, ты предотвратил? — мрачно спросила она.

— Что? — осторожно спросил он.

— Сколько раз ты вмешивался в мою жизнь? — спросила Шерри стальным голосом, — со сколькими «неправильными мужчинами» ты мне помешал встречаться? От скольких плохих решений ты удержал меня? Какая часть моей жизни на самом деле принадлежит мне? — тяжело закончила она.

— Я… — Александр беспомощно покачал головой. — Я просто пытался уберечь тебя от ошибок.

— Это были мои ошибки, — отрезала Шерри, — это была моя жизнь. Это часть взросления.

— Я просто делал то, что сделал бы любой родитель, — нетерпеливо сказал Александр. — Каждый родитель старается удержать своего ребенка от ошибок.

— Да, — согласилась она, — но не каждый родитель может взять под контроль своего ребенка, стереть или заменить воспоминания и заставить его делать то, что он не хочет. Ты буквально управлял моей жизнью. Теперь я не знаю, кем была я, и кем был ты. Я вообще хотела иметь свой собственный бизнес или это что-то, что ты вбил мне в голову?

— Да, — заверил он ее. — Это было то, чего ты хотела, когда была маленькой. Я просто помог тебе получить это.

— Чтобы я не сошла с рельсов, — предположила она.

— Именно. Я держал тебя на верном пути, — сказал Александр с облегчением, теперь, когда она, казалось, поняла.

— Ты управлял чертовым поездом, который был моей жизнью, — отрезала Шерри. — Ты завладел моей жизнью и управлял ею по своему желанию.

— Ты хотела иметь собственный бизнес, — в отчаянии возразил он.

— А до этого я, наверное, хотела стать балериной или певицей, — сухо сказала она и тут же вспомнила: — Когда я поступила в университет, меня не так сильно интересовали курсы бизнеса, как я думала, но мне нравились курсы психологии, и я подумывала сменить специальность. Ты имеешь какое-то отношение к моему пребыванию в бизнесе?

— Никто не получит работу со степенью в одной из ологий, если не пройдет весь путь, чтобы получить докторскую степень, — нетерпеливо сказал он.

— Одна из ологий? — переспросил Бэзил.

— Психология, социология, археология, — выпалил Александр. — Би-Эй в любой из них в основном туалетная бумага.

— Это твое мнение, — отрезала Шерри. — И кто сказал, что я не прошла бы весь путь, чтобы получить докторскую степень?

— Твоя мать не могла позволить себе довести тебя до докторской степени, — раздраженно сказал он.

— Я сдавала экзамены на сто процентов. Университет предложил помощь. Они сказали, что есть гранты для людей, которые также хорошо учатся, как и я, — холодно напомнила она ему. — Ты же знаешь. Я говорила тебе, когда ты был Лексом Лютером… Боже мой, ты действительно мой Лекс Лютер, — внезапно поняла она. — Ты плохой парень в моей жизни.

— Нет, — запротестовал Александр. — Я просто пытался помочь.

— Помогая мне стать такой, какой ты хотел, — отрезала она и повернулась к Бэзилу. — Я слышала достаточно. Я… — она резко остановилась, заметив кого-то, справа от себя. Повернувшись, она уставилась на Люциана Аржено. Она чуть было не спросила, когда он приехал и как долго слушал, но это не имело значения. Даже если бы он не слышал всего этого, быстрое чтение ее мыслей сказало бы ему все, что нужно.

— Если ты закончила говорить с отцом, я попрошу Брикера отвести его в дом силовиков, — мягко сказал Люциан.

— Зачем? — неуверенно спросила она.

— Потому что я нарушил один из наших законов и вмешался в смертный брак, — тихо сказал Александр, проходя мимо нее к Люциану, когда Брикер сошел с лестницы и подошел к нему. — Пора взглянуть в лицо музыке.

— Его будут держать до тех пор, пока Совет не соберется, не рассмотрит его дело и не вынесет решение, — тихо объяснил Бэзил.

— Мы не пользуемся наручниками, приятель, — сказал Брикер, когда отец протянул ему руки. — Бессмертные все равно могут их сломать. Я просто поверю, что ты не попытаешься убежать и провожу до внедорожника.

Александр опустил руки, но затем повернулся к Шерри. — Я сделал с тобой много ошибок, Шерри. Извини. Мое единственное оправдание в том, что ты мой первый ребенок и я… — Он вздохнул и покачал головой, а затем сказал: — Я знаю, что такое наказание, и я приму его. И хотя я сожалею, что причинил эмоциональную боль твоей матери, я не сожалею о том, что сделал, и, зная все, что я знаю сейчас, я бы сделал это снова. Если бы я этого не сделал, мы с твоей матерью не получили бы тебя, и я думаю, она согласилась бы со мной, что ты стоишь эмоциональной боли, которую она перенесла, и ты, безусловно, стоишь физической боли, которую я испытаю. — Он поднял руку, словно хотел погладить ее по щеке, но потом опустил ее и вздохнул. — Надеюсь, после этого мы сможем поговорить, и я все еще буду частью твоей жизни. Я люблю тебя, дорогая. Ты — моя дочь.

Он повернулся к Брикеру и кивнул. Джастин взял его за руку и подтолкнул к лестнице, ведущей вниз, к двери, ведущей в переулок.

— К счастью для тебя, мы припарковались в переулке, вместо того чтобы попытаться найти место на улице, — объяснил Брикер ее отцу, когда они остановились у задней двери, и он отпер ее.

— В чем мне так повезло? — сухо спросил Александр.

— Потому что Виктор и Элви приехали сегодня и стоят перед магазином, — объяснил Брикер, отпирая дверь. — И я почти уверен, что Элви хочет надрать тебе задницу за то, что ты появился в Лондоне и напугал ее до чертиков тем трюком, который ты сыграл в примерочной — сухо сказал Брикер.

— Я и близко не подходил к Элви, — тихо сказал он.

— Да, но даже намек на то, что Лео был поблизости, заставил их вытащить Стефани из Порт-Генри, а Элви — мама-медведь, которая теперь хочет разорвать бессмертного, который встал между ней и ее медвежонком, — криво усмехнулся Брикер.

— Хорошо, — вздохнул Александр, когда Брикер открыл дверь и вывел его из кабинета.

Задняя дверь захлопнулась, и Шерри в замешательстве уставилась на нее. Она злилась, и ей было больно, и она больше не знала, кто она такая. Она понятия не имела, какая часть ее жизни зависела от ее собственных решений, а какая от Александра. Это просто не было той проблемой, которую она когда-либо представляла себе, прежде чем узнать о существовании бессмертных.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал Люциан Бэзилу.

Поколебавшись, Бэзил повернулся к Шерри и обхватил ее лицо руками. Вглядываясь в ее глаза с тревогой, он спросил: — Я могу оставить тебя одну?

Шерри кивнула и откашлялась. — Конечно. Я просто… — Она неопределенно махнула рукой в сторону стола, не зная, что сказать. Сидеть и думать обо всем, что она узнала, наверное. Попытаться разобраться, сколько жизненных решений она принимала сама и действительно ли она хотела быть там, где была, или вместо этого она была там, где Александр хотел ее видеть.

— Ты уверена? — нахмурившись, спросил Бэзил.

«Очевидно, она была неубедительна», — подумала Шерри и расправила плечи. — Я в порядке. Иди и поговори с Люцианом. Я буду ждать здесь, когда ты закончишь.

Бэзил все еще выглядел обеспокоенным, но он нежно поцеловал, а затем отпустил ее лицо и последовал за Люцианом в магазин. Шерри проводила их взглядом, затем повернулась к своему столу, но остановилась, когда звук отъезжающего автомобиля заставил ее снова посмотреть на дверь. Брикер отпер ее, чтобы уйти, но не смог запереть снаружи. Она подумала, что должна сделать это сейчас, но остановилась и посмотрела на дверь магазина, когда та открылась.

— Шерри? — позвала Элви, а потом сказала «О», когда увидела ее наверху лестницы. — Можно мне подняться? — неуверенно спросила она.

— Конечно, — тихо ответила Шерри.

Кивнув, Элви проскользнула в дверь и поспешила вверх по ступенькам, чтобы присоединиться к ней на площадке между двумя лестницами. Она заколебалась, а потом крепко обняла ее. — Мне очень жаль, Шерри. Я не должна была говорить такие вещи. Я просто боялся, что мы потеряем Стефани. Это не оправдание, я знаю, но мне действительно очень жаль.

Шерри без колебаний обняла женщину в ответ. — Понимаю. Все в порядке. Я все понимаю.

— Но ты можешь простить меня? — спросила Элви, отступая назад, — я была жестока и противна, а я никогда такой не была.

— Ты была медведицей, защищающей своего детеныша, — сказала Шерри, вспомнив слова Брикера. Она похлопала Элви по плечу. — Виктор все объяснил, и я действительно понимаю. Стефани тебе как дочь.

— Да. Наверное, это родительская забота, — криво усмехнулась Элви. — Иногда мы совершаем глупости, потому что нам чертовски не все равно. Но почему-то мы никогда не ожидаем, что наши родители будут людьми и тоже могут ошибаться. Я не знаю, что бы я сделала, если бы узнал, что Стефани принимает наркотики. Ну, если бы она была смертной, и я могла бы контролировать ее, я бы, вероятно, сделала то же, что и твой отец, и просто взяла бы под контроль и заставила ее остановиться. В чем, полагаю, ужасно признавать, — добавила она.

Шерри медленно прищурилась, а затем беззлобно спросила: — Снова читаешь мои мысли?

— Вообще-то нет, — ответила Элви и, не скрывая недоверия, добавила: — В магазине был включен интерком. Мы все слышали.

— Что? — Шерри ахнула и повернулась к столу. Она заметила панель интеркома в углу стола… и он все еще был включен. «Должно быть, она случайно включила его, когда сидела там, в начале разговора с отцом», — поняла она, и бросилась, чтобы выключить его.

— Все в порядке, — успокаивающе сказала Элви, когда Шерри со стоном запустила пальцы в волосы. — Деккер и Андерс взяли под контроль твоих сотрудников и отправили их обедать, затем заперли двери и повесили табличку «Закрыто», чтобы никто из клиентов не вошел и ничего не услышал.

— Но они слышали, — вздохнула она. — И ты тоже, и кто бы там ни был.

— Хм-м-м, — Элви виновато кивнула. — Извини. Если бы я была лучше, я бы вышла из магазина и подождала, пока все закончится, прежде чем вернуться, но… — Она беспомощно пожала плечами, — наверное, я не такой хороший человек, каким всегда себя считала.

— Или ты такая же любопытная, как и весь остальной мир, и не смогла устоять, — сказала Шерри и похлопала ее по руке, — не волнуйся, я не сержусь. Наверное, я бы тоже не смогла заставить себя уйти. Это как авария на обочине дороги — никто не может не замедлиться, чтобы посмотреть, что проходит.

— Хм-м-м, — с другой стороны, любой из нас мог бы прочитать твои мысли, когда бы ты вышла, чтобы узнать, что случилось.

Шерри усмехнулась, понимая, что именно так бы и случилось, если бы интерком не был включен. Казалось, среди этих людей не было такого понятия, как уединение. Это заставило ее задуматься, должны ли они быть лучше из-за этого. Она определенно обнаружила, что постоянно редактирует свои мысли… и она даже не считала себя плохим человеком, но иногда у нее были мысли, которые могли быть обидными или грубыми, если озвучить их.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Элви через минуту. — Узнать все эти вещи о твоей матери, твоем зачатии и твоем отце… — Она пожала плечами. — Ты в порядке?

— Не знаю, — призналась Шерри, — по правде говоря, я даже не знаю, что должна чувствовать.

— Нет никакого «должна», — тихо сказала Элви. — Ты чувствуешь то, что чувствуешь.

Шерри торжественно кивнула.

— Мне кажется, ты сейчас испытываешь самые разные чувства. Злость на то, что он сделал с твоей матерью, но и смущение, потому что это причина твоего рождения.

— Моя бедная мама, — грустно сказала Шерри.

— Он не изнасиловал ее, — успокаивающе сказала Элви. — По крайней мере, не обычным способом. Ее влекло к нему, и он просто мысленно скрывал причины, по которым она не могла спать с ним, подавляя ее совесть. И, — добавила Элви, — она исключила тебя из сделки. И хотя твоя мать, очевидно, не завела бы с ним роман без его влияния, я уверена, она была рада, что ты стала ее дочерью, Шерри. Любая мать была бы. Особенно после смерти твоего брата.

— Да, но, может быть, если бы я действительно была папиной дочерью, они бы не развелись. Я имею в виду, это могло быть объединить их. Может, он почувствовал, что я не его. Если бы я была его дочерью, возможно, они бы больше работали над семейными отношениями, чтобы остаться вместе.

— Шерри, ты никогда не могла быть его дочерью. Ты можешь существовать только как дочь Александра и твоей матери, — мягко заметила она, а затем добавила: — И это не гарантия, что брак сработает в любом случае. Насколько я понимаю, многие пары не переживают смерть ребенка. Особенно, когда пара обвиняет друг друга в смерти, и это то, что произошло с твоими родителями.

— Да, — призналась она, а затем обиженно добавила: — Но Александр также контролировал и меня. Заставлял меня делать вещи, которые я не хотела делать.

— Разве это не забота родителей? — спросила Элви, а потом добавила: — Не контролирующая часть, но заставляющая ребенка делать то, что он не хочет делать. Хотя, — задумчиво сказала она, — даже контроль — это то, что родители тоже должны использовать, только обычно это связано с вознаграждением и угрозами наказания, а не с прямым контролем.

— Тебя действительно возмущает, что ты теперь успешная бизнесвумен, которая сама добилась успеха, а не курящая травку в маленькой лачуге с кем-то, кто думает, что моногамия и работа для идиотов и дураков?

— Нет, но…

— Прости, милая, — перебила Элви. — Но я знаю многих родителей, которые не хотели бы контролировать своего ребенка, но потом увидели, что совершили огромную ошибку. И в защиту Александра говорит то, что он принял твои интересы близко к сердцу.

— Хорошо, — согласилась она. — Но насколько я самодостаточна, если он взял меня под контроль и заставил делать то, что, по его мнению, я должна была делать?

— Ты сказала мне, что твой друг Лекс, то есть твой отец Александр, предлагал тебе деньги на открытие собственного магазина, когда ты окончишь учебу, но ты отказалась сама, — напомнила она ей.

— Да.

— И он позволил тебе сделать это, вместо того чтобы взять тебя под контроль и заставить думать, что это хорошая идея, взять деньги, — заметила она. — Тогда бы ты сэкономила деньги на открытии магазина.

— Страховка моей матери помогла, — заметила Шерри.

— Это позволило тебе открыть его на пару лет раньше, чем ты планировала, — признала она. — Но остальное ты сделала сама. И я предполагаю, что ты сама спроектировала и оборудовала магазин.

— Да, — призналась Шерри со слабой улыбкой, — Лекс улетел на свою предполагаемую работу в Африку, а я еще не наняла Зандера.

— Тогда твой успех зависит только от тебя, — заверила ее Элви. — Ты проделала потрясающую работу. Неудивительно, что Маргарет так нравится твой магазин.

— Маргарет? — спросила Шерри, вспомнив это имя по первой ночи в доме силовиков. Золовка Люциана? Мне показалось, что я узнала ее.

Элви кивнула. — Она говорила об этом магазине, о том, как ты прекрасна и все, что в нем было тоже, когда я видела ее в последний раз. Она сказала, что там светло, просторно и уютно… как она выразилась? «Даже в середине зимы кажется, что в магазин приходит теплый весенний день», — вспомнила Элви и улыбнулась. — Она была права. Мне нравится это.

Шерри улыбнулась. Именно такой эффект она и надеялась произвести, и, похоже, ей это удалось.

— Я совершенно уверена, что твой отец не имеет к этому никакого отношения, — серьезно сказала Элви и улыбнулась. — Мужчины довольно бесполезны, когда дело доходит до декора и кухонной утвари, — она немного подумала, а затем добавила, — наверное, поэтому твой отец чувствовал, что он мог оставить тебя в покое так скоро после смерти матери. Он знал, что не сможет помочь с подготовкой и открытием магазина, и знал, что это займет тебя.

— Если он вообще уехал из города, — сказала Шерри.

— Ну, скорее всего, нет, — признала Элви. — Возможно, он уже тогда присматривал за тобой на расстоянии, как делал это, когда твои родители были еще женаты. Я думаю, он действительно любит тебя и хочет для тебя самого лучшего, Шерри, — тихо сказала она. — И я надеюсь, что ты дашь ему шанс стать частью твоей жизни после того, как все уладится.

— Не знаю, как ты, а я бы не отказалась от чего-нибудь выпить после всего этого разговора, — сказала Элви, когда Шерри промолчала.

— У меня есть кофемашина «Keurig», — сказала Шерри, оглядываясь.

— Я хочу один из тех холодных кофе-фраппе, и я почти уверена, что видела одну модную кофейню за углом, где продают их.

— Звучит неплохо, — согласилась Шерри.

— Тогда я пойду и попрошу кого-нибудь из ребят принести нам парочку. Сейчас вернусь!

Шерри кивнула и проводила ее взглядом, потом повернулась и посмотрела в окно. Бэзил и Люциан сбились в кучу, разговаривая с Деккером, Андерсом, Виктором, Башей и Маркусом. Пока она смотрела, Элви бросилась к их группе. Через пару минут Баша и Маркус были теми, кто направился к двери. Шерри предположила, что они и сами хотят выпить. Или Деккер и Андерс не могут покинуть магазин.

Элви повернулась, чтобы уйти, но Виктор поймал ее и притянул к себе для поцелуя. Шерри улыбнулась, когда Элви обняла его и поцеловала в ответ, оторвав одну ногу от пола и повиснув в воздухе. Шерри всегда считала, что такое бывает только в классических фильмах. Очевидно, нет. Ей стало интересно, делала ли она это, когда Бэзил целовал ее.

— Ах, разве это не мило? Это должно быть настоящая любовь, да?

Шерри резко обернулась и увидела Леониуса, который стоял рядом с ней, наблюдая за людьми внизу.

Глава 16

Шерри, задыхаясь, отшатнулась, чуть не споткнувшись о собственные ноги в неуклюжей попытке вырваться. Но Лео схватил ее за руку, удерживая. Его хватка также не давала ей вырваться.

— Осторожнее, неуклюжая Кэти, — упрекнул он, привлекая ее к себе. — Я не хочу, чтобы ты упала и ушиблась.

— Меня зовут Шерри, а не Кэти, — вызывающе сказала она.

— Да, но неуклюжая Кэти звучит лучше, чем спотыкающаяся Шерри, тебе не кажется?

Шерри проигнорировала вопрос и сердито спросила: — Как ты попал в мой кабинет?

Лео поднял брови и сказал: — Есть такая штука как дверь… — Он склонил голову набок. — Тебе следует запирать свою. Я имею в виду, я знаю, что ты должна держать дверь открытой для клиентов, но, а задняя дверь, ведущая в переулок? Ты должна была запереть ее за Джастином и папой.

— Ты видел, как они уходили?

— Да. Я прятался в твоем мусорном контейнере. К счастью, ты не продаешь продукты питания, поэтому я просто сидел на корточках среди картонных коробок и прочего дерьма. Тем не менее, это довольно недостойная вещь, — указал он. — Однако когда я услышал, как Брикер сказал, что внедорожник стоит в переулке, и понял, что он выйдет через эту дверь, мне ничего не оставалось, как прыгнуть в твой синий мусорный бак.

— Ты слышал?

— Я много чего слышал. Вы, люди, любите поговорить, а я был там с тех пор, как Деккер оставил свою позицию за задней частью магазина, и побежал к передней, — сообщил он ей. — Вообще-то, я собирался зайти после того, как ушли Бэзил и Люциан, но потом Элви — так кажется, ее зовут? — вошла, и я решил подождать. Должен признаться, однако, что я терял терпение и подумывал взять вас обоих, когда она наконец-то вышла.

Он посмотрел мимо нее и прищелкнул языком. — Кстати, об Элви, мне кажется, она уже закончила шуры-муры с мужем и собирается прийти сюда. Нам пора. Иначе нам придется взять и ее с собой. Держа ее за руку, Лео подтолкнул ее к двери, ведущей в переулок. — И ты знаешь старую поговорку: двое — компания, а трое — массовое убийство.

— А я-то думала, что трое — это толпа, — пробормотала Шерри, безуспешно пытаясь отвлечь его, и, схватив со стола нож для вскрытия конвертов, спрятала его у себя под боком.

— Только когда ты говоришь об Аржено. Три из них определенно слишком много, — заверил он ее, таща вниз по лестнице. — Кстати, я слышал, что ты — спутница жизни дяди моей матери Бэзила.

— Разве это не делает его твоим двоюродным дядей? — спросила она, когда он остановился, чтобы приоткрыть дверь и осторожно выглянуть в переулок.

— Нет. Я не Аржено. По крайней мере, не кровью. Я уверен, что это большое разочарование для моей матери.

Шерри с любопытством посмотрела на него, когда он широко распахнул дверь и вытащил ее наружу. Когда он это сказал, в его голосе послышались боль и гнев.

— Кстати, о разочаровании родителей, — остановившись за дверью, когда она закрылась, Лео выгнул бровь, — куришь травку, Шерри? Правда? Непослушная, очень непослушная.

— Я была ребенком, — процедила она сквозь зубы, когда он повернулся, чтобы идти дальше.

— На самом деле тебе было двадцать, — поправил он. — Экстренное сообщение, нелепо лгать человеку, который может читать твои мысли, так что не беспокойся.

— Ладно, мне было двадцать. Это все еще ребенок, — сказала она, защищаясь.

— Только для тех, кому за тридцать, — заверил он ее и добавил: — В конце концов, в армии считают, что восемнадцатилетние достаточно взрослые, чтобы отнять жизнь у врага. Лично я начал убивать гораздо моложе. Так что двадцать — это достаточно большой возраст, чтобы знать, что лучше не делать.

— Неважно, — устало ответила Шерри, отказываясь от попыток. — Какое это имеет значение?

— Нет, никакого, — заверил ее Лео. — Просто приятно знать, что я не единственный, кто разочаровал своих родителей. Хорошая новость в том, что теперь, когда ты со мной, ты можешь делать все, что захочешь. Мне нравится кормиться от обкуренных женщин. Они гораздо меньше кричат, таким образом, и насколько я наслаждаюсь ужасом, крик, как правило, обеспечивает мне головную боль. Кроме того, мне нравится кайф, который я получаю, когда их наркотическая кровь попадает в мой организм. Но наркотики — это так плохо. Тебе так не кажется?

Шерри покачала головой, понимая, что следить за его разговором и в то же время думать о том, как бы от него отделаться, — это слишком. — Я думала, ты любишь наркотики.

— Да, конечно, но это всегда приводит к большему и не всегда к лучшему. Как и для тебя, это начнется с наркотиков и перейдет к тому, что ты окажешься связанной в полуразрушенном здании со мной, большим противным, разрезающим тебя и медленно берущим твою жизнь, — помолчав, он повернулся к ней с улыбкой и добавил: — О, и не утруждай себя, пытаясь использовать «свинорез», который ты схватила со стола. Я остановлю тебя, и это все равно ничего не даст. Пусть у меня нет клыков, как у других, но я исцеляюсь так же быстро, как любой бессмертный, — Лео подмигнул, а потом добавил, — хоть держись за это. Я получу удовольствие, используя твой собственный нож для писем на тебе.

— Ты — больной щенок, — мрачно сказала Шерри, снова пытаясь высвободить руку.

— Удивительно, но ты не первая женщина, которая это говорит, — сказал ей Лео, а затем повернулся, чтобы посмотреть в конец переулка, внезапно нахмурившись. — Кстати, о щенках… где же мальчики?

Шерри проследила за его взглядом и увидела начало переулка футах в десяти впереди. Там не только не было его мальчиков, но и никого не было, заметила она, нахмурившись. Переулок выходил на оживленную боковую улицу. Там должны были проходить люди и…

— Мамочка!

Шерри моргнула, услышав испуганный крик Лео, когда Баша внезапно встала перед ними. Затем она ахнула от удивления, когда Лео спрятал ее за собой, как будто она была шоколадным печеньем, и он пытался помешать увидеть Баше, как он выхватил его из банки.

Конечно, это была нелепая реакция. Она не была чертовым печеньем, и Баша могла видеть ее, особенно когда наклонилась, чтобы посмотреть за спину Лео.

Она с облегчением увидела, что Баша не одна. Маркус, Брикер и ее отец Александр вышли следом за матерью Лео.

— Ты убила собственных внуков, — с тревогой сказал Лео.

— Только двоих, — спокойно ответила Баша.

— Лео четыре и шесть, — прорычал Лео. — Мои самые старые и любимые.

— Одиннадцать и двадцать еще живы, — сказала она.

— Ненадолго, я уверен, — сказал он сухо. — Смертельно ранить их и бросить связанными на заднем сиденье внедорожника было очень не по-матерински. Особенно когда было бы добрее просто убить. Ты же знаешь, что Совет прикажет их убить. Черт, теперь на всех нас действует постоянный приказ KOS.

— Что такое приказ KOS? — спросила Шерри, переводя взгляд с Баши на Лео.

— Убей на месте, — ответил Лео, нахмурившись.

— Ты имеешь право предстать перед Советом, — мрачно сказал Баша. — Если ты…

Баша остановилась, когда ее сын повернул назад, туда, откуда они с Шерри пришли, но затем Лео резко остановился снова, и Шерри увидела, что Деккер, Люциан, Бэзил, Андерс и Виктор рассыпались по всей ширине переулка позади них, в таком порядке слева направо. Люциан положил руку на плечо Бэзила, словно удерживая его, а Элви встревоженно стояла в нескольких футах позади них.

Выругавшись, Лео повернулся к матери, волоча за собой Шерри. — Так чего же ты ждешь? Я перед тобой. Убей меня.

Баша пошевелилась, ее рука сжала меч, который она держала, и слегка подняла его, но затем опустила его и покачала головой. — Это не должно быть так, Лео. Ты тоже имеешь право предстать перед Советом.

— Только через труп Шерри, — прорычал он, волоча ее перед собой.

— Лео, — сказал Баша, делая шаг вперед. — Не делай этого.

— Ты о чем? Свернуть ей шею, как прутик? — спросил он, схватив Шерри за подбородок и повернув ее голову направо. — Или, может быть, я просто разорву ей горло своими не бессмертными зубами. Без клыков было бы очень больно, да? Или может быть… — может быть, я просто поверну ее прямо здесь и сейчас, когда вы все наблюдаете, беспомощные, чтобы что-нибудь сделать.

— Дерьмо, — пробормотала Шерри, думая, кто же тот идиот, который не позволил Бэзилу обратить ее прошлой ночью, чтобы предотвратить подобные вещи?

— Ты, — сказал Лео, и Шерри огляделась, гадая, с кем он разговаривает и почему остановился.

Лео устало вздохнул, дернул ее за подбородок, чтобы привлечь внимание, и сказал вполголоса: — Ты тот глупый идиот, который не позволил Бэзилу обратить тебя прошлой ночью.

— Да, — прошептала она в знак согласия и тут же пожалела об этом всем сердцем. И не только потому, что это, вероятно, спасло бы ей жизнь, но и потому, что в тот момент, когда она не знала, свернут ли ей шею, разорвут ли ей горло или ее обратит беззубик, Шерри увидела себя и свою жизнь с ясностью, которой никогда раньше не испытывала.

У нее было хорошее детство… даже после смерти брата. Ее мать и Александр всегда были рядом, предлагая поддержку и любовь. И да, Александр контролировал и делал вещи, которые она теперь не ценила, но разве он не делал их, чтобы гарантировать, что она не сделает ошибок и не потерпит неудачу? Разве не все хорошие родители делают все возможное, чтобы помочь своим детям жить лучшей жизнью?

А еще был Бэзил. Он сказал, что они были спутниками жизни и хотел обратить ее, чтобы они могли провести остаток своей жизни вместе. И прошлой ночью он предложил обратить ее, чтобы убедиться, что она в безопасности. Его отказ от единственного шанса был даже большим, чем ее согласие на поворот, но он был готов сделать это, несмотря на то, что она еще не согласилась стать его спутницей жизни. Она могла бы позволить ему обратить себя, а потом продолжать жить без него, оставив его в одиночестве. Тем не менее, он был готов сделать это, чтобы защитить ее. Если это не любовь, то она не знает, что такое любовь.

Ей предложили любовь двое замечательных мужчин, к ней хорошо относились все остальные, стоявшие сейчас вокруг нее, и она не ценила ничего из этого до момента, когда могло быть слишком поздно сделать это. Она была больше чем идиотка, но пришло время перестать вести себя как беспомощная идиотка и сделать что-то самой.

Сжав в руке нож для вскрытия писем, Шерри внезапно воткнула его в ногу Лео. Он закричал от боли, и когда его рука ослабла на ее подбородке и руке, она отстранилась и сделала несколько шагов в сторону, пока не столкнулась с твердой грудью.

— Шерри, слава Богу, — выдохнул Бэзил, обнимая ее.

Она начала поднимать голову, но затем повернула ее, чтобы посмотреть на Лео, когда свистящий звук разрезал воздух позади нее. Она увидела Лео, наклонившегося вперед и вцепившегося в ручку ножа для вскрытия писем. Она не попала ему в ногу, как думала, поняла Шерри. Больше похоже на пах. Баша воспользовалась своим положением, и Шерри увидела, как она опустила меч, который только что подняла, одним движением обезглавив Лео. По крайней мере, Шерри подозревала, что она обезглавила его. Она не видела. Бэзил схватил ее за голову и быстро повернул лицом к себе, и она пропустила удар.

Она не жалела об этом. Звуки, сопровождавшие этот акт, и кровь, которая лилась на них и на стену позади нее и Бэзила… что ж, сочетание было достаточно отвратительным. Она была более чем благодарна, когда Бэзил подхватил ее на руки и поспешил к задней двери магазина. Она не хотела видеть выражение лица Леониуса Ливия в смерти. Был ли он удивлен, что его мать фактически закончила его несчастную жизнь? Или благодарен ей за это?

Лично Шерри была уверена, что он искал свою мать, чтобы она убила его. Иначе, зачем бы ему понадобилось приезжать в Торонто, где находилась база силовиков?

Несмотря на нежелание видеть Лео, Шерри поймала себя на том, что поворачивает голову, чтобы посмотреть на сцену позади нее. Она успела увидеть, как Баша, рыдая, рухнула в объятия Маркуса. Шерри предположила, что женщина оплакивает ребенка, которого вырастила, а не мужчину, которым он стал, и знала, что это, вероятно, самое трудное, что когда-либо приходилось делать Баше Аржено. Она надеялась, что так оно и есть, и сочувствовала бедной женщине.

Пока Шерри смотрела, Маркус подхватил Башу на руки так же, как это сделал с ней Бэзил. Только он вынес женщину из переулка в противоположном направлении.

Шерри перевела взгляд на остальных. Виктор шел впереди Элви следом за ней и Бэзилом, но остальные, включая ее отца Александра, стояли вокруг тела в переулке и тихо разговаривали.

— Я не знаю его фамилии.

Бэзил взглянул на Шерри и увидел, что она смотрит через его плечо на сцену, с которой он только что ее забрал. — Ливий, — сказал он. — Его звали Леониус Ливий.

Она покачала головой. — Я не о нем. Мой отец. Я знаю, что его зовут Александр, но понятия не имею, какая у него фамилия. — Она внезапно напряглась, ее глаза метнулись к его лицу, когда она спросила: — Он ведь не Аржено, правда?

— Нет. Мы не родственники, — сразу же заверил он ее.

Шерри с легким вздохом расслабилась. — Хорошо. Я имею в виду, что было бы, если бы ты был моим двоюродным братом или дядей?

— Это сделало бы нас несчастными, — сухо сказал он.

— Да уж, — пробормотала она и оглянулась, когда он остановился. Увидев, что они подошли к двери, она потянулась, чтобы открыть ее, не дожидаясь приглашения. Бэзил придержал ее ногой, распахнул пошире и нырнул внутрь вместе с ней. Когда она вздохнула и прижалась щекой к его плечу, он крепче прижал ее к себе, желая, чтобы она осталась здесь навсегда.

Никогда в жизни Бэзил не был так напуган, как тогда, когда выбежал из магазина и увидел Шерри в объятиях Лео. Несколько мгновений назад все были в напряжении. Во-первых, Брикер позвонил и сказал, что заметил мальчиков Лео в кофейне прямо напротив входа в переулок позади магазина. Люциан приказал ему припарковаться и преследовать их.

Брикер направился через магазин, намереваясь добраться до Шерри и убедиться, что с ней все в порядке. Люциан последовал за ним, позвав Башу, и перехватил ее, как только она достигла входа в кафе и заметила мужчин внутри. Люциан приказал ей подождать Брикера и Александра, а затем помочь им справиться с четырьмя мужчинами. Едва Бэзил повесил трубку, как Элви внезапно выскочила из двери кабинета. Ему не нужно было, чтобы она кричала о том, что Шерри пропала, и у них проблема — бледного и испуганного выражения лица женщины было достаточно, чтобы заставить его пробежать мимо нее в офис. Однако на верхней площадке он остановился, увидев, что Шерри действительно там нет.

— Задняя дверь, — рявкнул Люциан прямо у него за спиной, и Бэзил снова двинулся вниз по лестнице в переулок. Он запомнит тот момент, когда увидел Лео и Шерри, на всю оставшуюся жизнь. Это было выжжено в его сознании, в самом сердце. Чудовище завладело его женщиной, и он был бессилен сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти ее. И все же он попытался бы. Он бросился вперед, намереваясь схватить ублюдка, который, вероятно, убил бы Шерри или, по крайней мере, ранил, но он не думал об этом в тот момент. К счастью, Люциан был рядом и поймал его за руку, чтобы остановить.

Дойдя до кабинета, Бэзил пересел на стул за столом Шерри. Он собирался усадить ее в кресло, но, как только добрался до него, устроился сам, посадив ее к себе на колени. Он не был готов отпустить ее. Он больше никогда ее не отпустит.

— Что мне делать? — спросила Шерри, и он заглянул ей в лицо.

— Ты не позволила мне обратить тебя, как я хотел сделать прошлой ночью, — твердо сказал он, и когда ее глаза расширились от удивления, он внезапно разозлился. — Ты могла умереть, Шерри. Лео схватил тебя, а я ничего не мог с этим поделать. Ты могла умереть.

Шерри замешкалась, но затем мягко указала: — Бессмертие не защищает от этого, Бэзил. Лео был бессмертен, а теперь он мертв.

— Когда Бэзил непонимающе уставился на нее, она вздохнула и призналась: — Вообще-то я спрашивала, что мне делать, с тем, что я не знаю фамилии отца.

— О. — Он нахмурился, а затем посмотрел на дверь, когда она открылась, и Виктор завел Элви внутрь.

— Ты в порядке? — с тревогой спросила Элви, бросаясь к ним из-за стола.

— Да. Я в порядке, правда. — Шерри попыталась сесть, но Бэзил удержал ее на месте. Она удивленно посмотрела на него, а потом обернулась, когда Элви снова заговорила.

— Я до смерти перепугалась, когда вернулась и поняла, что тебя нет, а потом увидела, что задняя дверь приоткрыта, и поняла, что Лео, должно быть, проник внутрь, — пробормотала Элви, сжав руки, она добавила: — Слава богу, с тобой все в порядке.

— Да, но еще важнее то, что Стефани теперь в безопасности, — с улыбкой заметила Шерри, и Бэзил готов был свернуть ей шею. Кого волнует, что Стефани в безопасности? Стефани была в безопасности в Порт-Генри. Это она чуть не умерла, черт возьми!

— О боже, — выдохнула Элви, ее глаза расширились. Очевидно, эта мысль еще не пришла ей в голову. Теперь, когда это произошло, Бэзил не мог сказать, разрыдается она или закричит от радости. Слезы победили, и Элви повернулась к Виктору и уткнулась лицом в его грудь, ее плечи дрожали.

К большому удивлению Бэзила, Виктор посмотрел на свою женщину так, словно она сошла с ума.

— Милая, все хорошо, — заметил он, автоматически обнимая ее.

Элви подняла голову, всхлипывая: — Я знаю, — и снова уткнулась лицом ему в грудь.

— Она просто счастлива и чувствует облегчение, — сказала Шерри, сочувственно поглаживая спину подруги, — должно быть, она ужасно боялась за Стефани, и еще ее добило то, что она уехала в Торонто.

— Да, да! — воскликнула Элви, еще глубже зарываясь Виктору в грудь.

Виктор беспомощно переводил взгляд с женщины на брата. — Я… э… я думаю, что должен… э… — сдавшись, он подхватил Элви на руки и повернулся к лестнице, но остановился, чтобы пропустить Люциана и Брикера в комнату. Как только путь был свободен, он направился вниз по лестнице, ведущей в магазин.

— Что, черт возьми, происходит? — с удивлением спросил Брикер, наблюдая, как Виктор выносит Элви. — Сначала Бэзил уносит Шерри, потом Маркус тащит рыдающего Башу, а теперь Элви рыдает, а Виктор играет роль Хи-Мэна. Женщины сошли с ума или это бессмертная конвенция пещерных людей?

Люциан протянул руку и ударил молодого человека по затылку.

— Ой, — пожаловался Брикер, потирая место удара. — За что?

— Прояви уважение, — рявкнул Люциан. — Баша только что убила человека, которого на протяжении двух тысячелетий считала своим сыном. В ее рыданиях нет ничего постыдного.

— Точно, — согласился Брикер. — Я понимаю это.

Люциан хмыкнул и повернулся, чтобы посмотреть на Бэзила, но нахмурился, когда молодой охотник сказал: — А как же Элви и Шерри?

— Я хотел как можно скорее увезти Шерри с места преступления. Она не плакала, — заметил Бэзил. — Но она смертная. Наблюдение за обезглавливанием человека и борьба с последствиями для нее не обычное явление.

— О'кей, это я тоже понимаю, — согласился Брикер, а затем перевел взгляд с Бэзила на Люциана и спросил: — Но почему плакала Элви?

Люциан нахмурился, когда молодой человек пристально посмотрел на него. Бэзилу казалось очевидным, что его брат понятия не имеет, почему плакала Элви, но вместо того, чтобы сказать об этом, он просто предположил: — Ей не нужна причина, чтобы плакать. Она просто сделала это.

Шерри издала звук, подозрительно похожий на фырканье, ее тело дернулось навстречу Бэзилу, а затем она объяснила Брикеру: — Элви просто рада, что жизни Стефани больше ничего не угрожает. Ей было очень тяжело так долго переживать за девушку.

— А, — понимающе протянул Брикер. Но теперь Люциан нахмурился еще сильнее.

— Теперь она должна быть счастлива. Стефани в безопасности, — заметил Люциан.

— Она счастлива, — терпеливо заверила его Шерри. — Вот почему она и плакала.

Во всяком случае, это, казалось, смутило Люциана еще больше. Покачав головой, он повернулся к Брикеру и сказал: — Как тебе уже и сказали, женщинам не нужна причина, чтобы плакать. Они просто делают это.

— Да, точно. Но лучше не намекай на то, что Ли — плакса, — сказал Брикер с усмешкой, — она самая сильная женщина, которую я знаю. Ей приходится мириться с тобой.

Люциан сердито посмотрел на него. — Она плакала, только когда была беременна. Много раз. Маргарет называла это гормональным всплеском, — добавил он угрюмо, а потом вздрогнул и признался: — Я рад, что мы можем иметь детей только раз в сто лет.

Бэзил широко улыбнулся. Он знал, что Люциан обожает свою жену так же, как он сам обожает Шерри, и было чертовски приятно видеть, что он снова ведет себя как человек. Его улыбка погасла, когда он погрузился в собственные мысли. Он обожал Шерри?

Да, признал Бэзил. Он так и делал. С самого начала он просто отметил, что не может читать или контролировать ее, и признал, что она была его спутницей жизни. Это было так просто, как A + B = C, его неспособность читать плюс неспособность контролировать, равнялась спутнице жизни в его голове. Конец истории. Но это было тогда. Теперь он узнал ее лучше.

Бэзил узнал об амбициях Шерри, ее решимости, даже о том, как она ненадолго сбилась с пути. Он наслаждался ее чувством юмора, умом и добротой. Она обладала порядочностью, которая делала мир лучше, и страстью, равной его собственной. У нее также была смелость. В предпоследний момент, когда Лео держал ее жизнь в своих руках, никто не мог спасти ее от него, не рискуя ее убить. Знала она это или нет, но не стала жертвой этого ублюдка, беспомощной перед его капризами и ожидающей спасения, а ударила его ножом по яйцам и убежала от него. В конце концов, Шерри спасла себя сама.

Даже если бы там никого не было, и если бы Баша не подошла и не отрубила ему голову, как только Шерри отошла в сторону, Бэзил был совершенно уверен, что Лео не смог бы быстро оправиться после раны, нанесенной ему Шерри. Мужчина был готов рухнуть на землю, крича в агонии, когда Баша навсегда заставила его замолчать своим мечом. Если бы Шерри была там одна, он был уверен, что у нее было бы достаточно времени, чтобы сбежать, прежде чем Лео исцелится настолько, чтобы последовать за ней. И Бэзил чертовски гордился этим. Но больше всего он любил ее за это. И теперь он хотел большего, не просто, чтобы она обратилась и согласилась стать его спутницей жизни. Он хотел, чтобы она любила его. Даже нуждался в этом.

— Мой отец все еще в переулке? — спросила Шерри, врываясь в его мысли.

Бэзил взглянул на Люциана и заметил, что тот смотрит на него с молчаливой сосредоточенностью. Без сомнения, Люциан слушал его откровения. Ему было все равно. Он был бы счастлив, кричать с крыш, что любит эту женщину.

— Нет, — ответил Брикер, когда Люциан просто продолжал смотреть на Бэзила. — Деккер и Андерс отвезли его в дом силовиков вместе с остальными.

— О нет. Мы должны что-то сделать, — Шерри попыталась встать, но Бэзил сначала снова удержал ее, но потом отпустил и тоже встал. Он знал, что она хочет узнать фамилию отца. Вероятно, она надеялась спросить его, прежде чем его увезут.

— На самом деле, в данный момент ее больше беспокоит его динь-дон, чем фамилия, — прорычал Люциан, доказывая, что он был не только в мыслях Бэзила, и все еще там находился, но и в мыслях Шерри.

— Его что? — вздрогнув, спросил Бэзил.

— Наказание за вмешательство в жизнь замужней женщины, — напомнил ему Люциан. — Они разорвут его на куски. Термин Брикера, не мой, если ты помнишь, — добавил он с достоинством.

Бэзил огляделся, намереваясь успокоить Шерри, но она каким-то образом исчезла в те несколько секунд, когда он отвлекся.

— Куда она подевалась? — пробормотал он, направляясь к площадке между лестницей, ведущей в магазин, и лестницей, ведущей к двери в переулок. Обе двери были закрыты, и он понятия не имел, куда она вышла.

— Она потащила Брикера через магазин, — спокойно сказал Люциан, следуя за Бэзилом, когда тот бросился вниз по лестнице. — Она хочет, чтобы он отвез ее в дом силовиков.

Когда Бэзил вошел, магазин показался ему пустым, но он огляделся, чтобы убедиться. Но никого не увидел, выскочил на тротуар и стал вглядываться то в одну, то в другую сторону. Выругавшись, когда не увидел ни Шерри, ни молодого охотника, он нетерпеливо повернулся к магазину, а затем поспешил обратно к двери и открыл ее, чтобы крикнуть: — В какой стороне внедорожник?

— Расслабься, — сухо сказал Люциан. — Брикер не уедет без меня. Внедорожник…

— Что? — спросил Бэзил, когда его брат остановился, подняв руку, и потрясение отразилось на его лице.

— Маленький засранец просто уехал без меня, — удивленно сказал Люциан.

Посмотрев в ту сторону, куда указывал Люциан, Бэзил увидел черный внедорожник, который уже сливался с потоком машин. Слово, которое он использовал при том, было намного хуже, чем маленькое дерьмо, которым Люциан назвал Брикера.

Глава 17

— Знаешь, Люциан будет очень зол, из-за того, что уехали без него, — предупредил Джастин, въезжая в поток машин.

— Мне все равно, — заверила его Шерри. — Это срочно. Динь-дон моего отца в моих руках.

— Да, но это звучит неправильно, — протянул Брикер.

— Что? — с недоумением спросила Шерри, потом поняла, что сказала, и нетерпеливо прищелкнула языком. — Ты знаешь, что я имею в виду.

— Вообще-то нет, — проинформировал он ее. — Совет решает такие вещи, Шерри. Его динь-дон совсем не в твоих руках.

— Ну, конечно, если я скажу Мортимеру, что не хочу, чтобы они сто раз разорвали его динь-дон или что-то в этом роде, он отпустит его? Я имею в виду, что я здесь жертва. Ну, вообще-то моя мать, но она мертва, так что, так или иначе, только мне не все равно. Кроме того, разве нет срока давности? Это случилось тридцать два года назад, ради бога.

— Да, я просто объеду квартал и заберу Люциана и Бэзила, — решил Брикер.

— Что? Зачем? — нахмурившись, спросила Шерри. — Я хотела вернуться в дом силовиков раньше них, чтобы убедить Мортимера отпустить отца ко мне.

— Да, но это не сработает, сладкая моя, — сообщил Брикер. — Ты можешь умолять Мортимера, пока не посинеешь, но он не отпустит твоего отца без разрешения Люциана. И, — добавил он сухо, — все, что мы можем сделать, это разозлить Люциана и заставить его меньше прислушиваться к твоим мольбам.

Ее глаза расширились от ужаса, когда она поняла, что он сказал правду. — Разворачивайся. Вернись за ними.

— Хорошо, — успокаивающе сказал Брикер, сворачивая за угол.

Шерри закусила губу и начала ломать руки, беспокоясь, не вышли ли мужчины из магазина, и поняла, что да. Когда Брикер свернул за угол, она пробормотала: — Я бы хотела, чтобы ты сказал об этом раньше. Почему ты вначале согласился оставить их?

— Потому что я хотел знать, что ты задумала, планируешь ли ты попытаться вызволить своего отца из тюрьмы или что-либо другое, — признался он, пожав плечами, а затем сделал паузу, прежде чем указать, — я — силовик. Это моя работа — убедиться, что ты не станешь проблемой.

Шерри повернулась к нему с тревогой.

Брикер поймал выражение ее лица, усмехнулся и признался: — Я также не мог удержаться от того, чтобы посмотреть на выражение лица Люциана, когда я уеду и оставлю его позади. — Его ухмылка превратилась в полную наслаждения улыбку, и он заверил ее, — поверь мне, это было бесценно.

Прищурив глаза, Шерри зарычала: — Ты — говнюк.

— Да, — легко согласился он.

— Задница, — пробормотала она с отвращением.

— О, не будь такой, Шерри. Посмотри на это с другой стороны, так ты сможешь пилить их всю дорогу до дома стражей порядка, — весело заметил он, поворачивая за угол, — они будут пленными слушателями, неспособными избежать твоих аргументов. Видишь, как все хорошо получается?

Шерри снова нахмурилась. Было очевидно, что у Брикера немного извращенное чувство юмора. Это заставило ее задуматься, какую же женщину выберут для него нано.

— Думаю, Люциан захочет занять переднее сиденье, — весело сказал Брикер.

Шерри оглянулась и увидела, что они остановились перед магазином, а Люциан стоял у пассажирской двери, неприятно хмурясь. Она подумала, не запереть ли дверь и не посадить ли его на заднее сиденье, но это было бы неразумно, особенно когда ей что-то нужно от этого человека.

Расстегнув ремень безопасности, она соскользнула с переднего сиденья, перебравшись на заднее, когда Бэзил открыл дверь, чтобы сесть рядом с ней.

— Мы думали, вы уехали без нас, — признался Бэзил, закрывая дверь и занимая место рядом с ней.

— Мы объехали квартал, — пробормотала она, застегивая ремень безопасности. Когда она закончила и выпрямилась, то обнаружила Люциана на переднем пассажирском сиденье, с сердитым выражением, переводящим взгляд с нее на Брикера. Он, конечно, мог прочитать ее мысли. Поморщившись, она указала: — Ну, мы же вернулись за вами.

— Брикер хотел. Однако ты согласилась только потому, что беспокоишься о фамильных драгоценностях своего отца, — сухо сказал Люциан.

— Правда? — с беспокойством спросил Бэзил, беря ее за руку.

— Э… на самом деле, фамильные драгоценности — это не то, что под угрозой, — объявил Брикер. — Фамильные драгоценности — это яички, Люциан. Не динь-дон.

— Тогда назови мне другое название этой части тела, потому что я больше не буду говорить «Динь-дон». Это смешно.

— Ты только что это сделал… я имею в виду, повторил еще раз, — с усмешкой заметил Брикер и, когда Люциан нахмурился, пожал плечами. — Ладно, давай посмотрим, может шлепок по лодыжке.

Шерри моргнула, услышав это название. «Шлепок по лодыжке? Серьезно? Ни один мужчина не может быть таким большим».

Джастин на минуту задумался. — Ладно, тогда как насчет диско-палки или постельной змеи?

Когда Люциан просто нахмурился, он пожал плечами и продолжил придумывать что-то еще. — Винки? Флейта? Создатель ребенка? Колчан кости? Джойстик? Веселая палочка? Ракетоноситель? Мышцы любви? Свадебные снасти? Одноглазая чудо-ласка? Головка Хелмета? Ван? Брючная змея? Волшебная палка? Шланг? Грибовидная головка? Стержень любви? Дятел? Громовой меч…

— Хватит! — рявкнул Люциан, и когда Брикер остановился и вопросительно посмотрел на него, сказал: — Даже не знаю, меня больше тревожит то, что у тебя так много имен для члена или то, что ты много времени проводишь, думая о члене, — и, приподняв бровь, спросил: — Ты что-то хочешь нам сказать, Брикер?

— Что? — переспросил с тревогой Джастин, а потом завопил: — Нет! Я читал об этом однажды в интернете. На этом сайте сто семьдесят или восемьдесят таких имен. Это только те, которые я помню.

— Хм, — с сомнением пробормотал Люциан. — Ну, поскольку ты только что проехал на красный свет, я предлагаю тебе перестать думать о члене и обратить свое внимание на дорогу.

— Отлично, — огрызнулся Брикер, а затем пробормотал: — Боже, вот и попробуй помочь этому парню…

Люциан проигнорировал его ответ и повернулся, чтобы посмотреть на Шерри. — Так… ты обеспокоена причиндалами твоего отца.

— Да, конечно, — нахмурилась Шерри. — А ты бы не боялся?

— Меня не волнуют причиндалы твоего отца, — сухо заверил ее Люциан.

— А если бы это был твой отец? — мрачно спросила Шерри. — И перестань говорить о гениталиях. Если верить вам, ребята, это заживет, Но я беспокоюсь о том, что он испытает сильную боль, проходя через это наказание.

— Думаешь, он этого не заслуживает? — мягко спросил Люциан. — Твоя мать чуть не покончила с собой с тобой в утробе, — тяжело добавил он, — из-за того, что он с ней сделал.

— Но она этого не сделала, — тихо возразила Шерри, — и последние тридцать два года он пытался наверстать упущенное. У вас что, нет срока давности по вашим преступлениям?

— Милая, — тихо сказал Бэзил, беря ее за руку. — Если мы оставим его безнаказанным, нас могут обвинить в фаворитизме, потому что он твой отец. Мы не можем иметь один закон для нас и другой для тех, кто не связан с семьями.

— Кроме того, — сказал Люциан, — другие могут подумать, что мы смягчаемся, и могут совершить любое преступление, ожидая, что мы позволим им уйти.

Шерри стиснула зубы с досады, но вместо нее ответил Джастин: — Это довольно варварский закон. Я имею в виду, времена изменились. Разводы более распространены, и мужья обычно не убивают жен за неверность… ну, не в большинстве стран мира.

— Значит, это позволяет бессмертному использовать наши способности, чтобы вмешаться в брак, который в противном случае был бы прекрасен? — спросил Люциан, — заставить женщину заниматься сексом, когда иначе она бы этого не сделала?

— Нет, полагаю, что нет, — вздохнул Джастин, а затем собрался с духом и добавил: — Но если это так, то закон должен распространяться и на бессмертных женщин. Жена может развестись с мужем, если он изменяет как смертные сейчас. По крайней мере, здесь.

— Он прав, — серьезно сказал Бэзил. — Когда мы издавали закон, у смертных были любовницы. Жена не только знала это, но и ожидала. Сейчас… — пожал плечами он.

Люциан кивнул. — Нам придется пересмотреть закон.

— Меня не волнует твой закон, меня волнует мой отец, — разочарованно сказала Шерри. — Он пытался загладить свою вину. Насколько я знаю, с тех пор он ни с кем не встречался.

— Что? — удивленно спросил Брикер, встретившись с ней взглядом в зеркале заднего вида. — Серьезно?

— Насколько я знаю, он никогда ни с кем не встречался как Лекс или Зандер. И в то время, когда я была намного младше, я не думаю, что он поступал так и как дядя Эл.

На мгновение воцарилось молчание, а затем Люциан и Бэзил обменялись взглядами, прежде чем Люциан сказал: — Мы поговорим с твоим отцом, когда доберемся до дома силовиков. Я прочитаю его и посмотрю, что он сделал или не сделал.

— А потом? — потребовала ответа Шерри.

— А потом посмотрим, — просто сказал он.

— Может, вы дадите ему условный срок? — предложила Шерри. — Вы знаете об испытательном сроке или любой другой. Если он никогда не сделает этого снова, он в порядке. Но если он это сделает, он получит наказание за это время плюс дополнительный срок.

— Посмотрим, — только и сказал Люциан, а затем повернулся и посмотрел вперед, давая понять, что разговор окончен.

Шерри со вздохом откинулась на спинку стула и посмотрела на Бэзила, когда он сжал ее руку.

— Ты, кажется, не так сердишься на отца, как в первый раз, — заметил он торжественно.

— Элви сказала кое-что, что заставило меня задуматься, а потом, когда Лео забрал меня… — Она прикусила губу, вспомнив свой страх, но оттолкнула его и сказала: — Я вспомнила о нем хорошее, а не плохое. В детстве, после смерти брата, он был моим отцом, водил меня на занятия и в научный центр, помогал с домашним заданием… Он даже готовил мне ужин, когда мама работала допоздна. У него это плохо получалось, — призналась она с кривой улыбкой, — но он старался.

— Похоже, он пытался заполнить дыру, оставленную Ричардом Карном, когда он расстался с твоей матерью, — тихо сказал Бэзил.

— Он более чем заполнил ее, — вздохнула Шерри. — Он уделял мне больше внимания и был больше отцом, чем Ричард Карн.

— А потом он ушел и вернулся в твою жизнь Лексом, — мягко сказал Бэзил.

Шерри кивнула. — Как Лекс, он был моим лучшим другом, но… Ну, я думала о нем, как о старшем брате, но правда в том, что он был больше похож на отца. Он по-прежнему делал все, что делал раньше, советовал мне, какие курсы брать, помогал с заданиями, когда я сталкивался с трудностями, следил, чтобы я ела, когда я была погружена в учебу и прочее.

— А как Зандер? — спросил Бэзил.

— Опять то же самое. Он был моим сотрудником и предположительно моложе меня, но он был там для меня, предлагая мне поддержку и помогал, как мог.

— Похоже, он посвятил тебе много времени, — тихо сказал Бэзил и добавил: — Как отец, я знаю, как трудно все исправить, Шерри. Мы люди, мы совершаем ошибки, но он, похоже, очень старался быть хорошим отцом для тебя на своих условиях.

Шерри кивнула, потом посмотрела на их переплетенные руки и призналась: — Он так и сделал. — Она поморщилась, а затем добавила: — Я не рада, что он контролировал меня, но после разговора с Элви я поняла, что это то, что делают родители. Смертные родители используют наказания, поощрения и прочее, чтобы направлять своих детей, фактически не контролируя их разум. Но это работа родителей — держать своего ребенка подальше от наркотиков или других вещей, которые могут причинить им боль, и сделать их достойными и самодостаточными людьми. И я знаю, что это то, что все труднее и труднее достичь в этом обществе. Некоторые родители даже не беспокоятся об этом, но Александр, по крайней мере, старался, и он всегда был рядом со мной.

Она замолчала, а когда Бэзил ничего не ответил, неуверенно подняла на него глаза и замерла, увидев выражение его лица. Он смотрел на нее с нежностью, которой она никогда раньше не видела. Закусив губу, она наклонила голову и спросила: — Что?

— Боже, как я люблю тебя, Шерри Харлоу Карн, — прорычал он и поцеловал ее. И это было не обычное страстное пожирание, а нежная ласка, и Шерри почувствовала, как ее сердце переполнилось, а глаза наполнились слезами, а затем его язык скользнул между ее губ, и ее брюки загорелись. Боже милостивый, этот человек был как спичка для ее фитиля. Все, что ему нужно было сделать, — это поцеловать ее, и она готова была заползти к нему на колени и оседлать его и покататься на… и ее не особенно волновало, что Люциан и Брикер находились рядом.

— Если вы двое можете распутаться, мы прибыли, — сухо сказал Люциан с переднего сиденья.

Шерри разочарованно застонала и прижалась лбом к груди Бэзила, когда он неохотно прервал поцелуй. Они оба замерли, когда к ним вернулось самообладание, а затем Шерри откинулась на спинку сиденья и, оглянувшись, увидела, что они проехали через ворота и остановились перед входом в дом стражей порядка.

— Думаю, ты захочешь поговорить с отцом, — сказал Люциан, отстегивая ремень безопасности. — Бэзил может отвести тебя. У вас есть десять минут.

Шерри сердито посмотрела на деспота, но уже начала понимать, что спорить с ним бесполезно, поэтому даже не стала утруждать себя. Вместо этого она быстро отстегнула ремень безопасности и выбралась из внедорожника.

— Где он? — спросила она Бэзила, когда он закрыл дверь. — В клетках с собаками?

Когда Бэзил кивнул, Шерри схватила его за руку и побежала в том направлении.

— Ты хочешь поговорить с ним наедине? — спросил Бэзил, когда она подошла к двери в пристройку за домом и вдруг остановилась, не пытаясь открыть дверь.

— Нет, — быстро ответила она, поворачиваясь к нему лицом. — Нет, я хочу, чтобы ты была там, — и вдруг выпалила: — Я люблю тебя.

Шерри уже прошла половину первого коридора, когда поняла, что Бэзила не последовал за ней. Нахмурившись, она бросилась к двери и распахнула ее, увидев, что он стоит там, где она его оставила, и выглядит так, словно его ударили обухом по голове.

— Бэзил? — нетерпеливо сказала она.

Его взгляд скользнул по ее лицу. — Ты любишь меня?

Шерри нахмурилась, бросив взгляд через плечо на место, где находился ее отец, но затем вздохнула и вышла наружу. Остановившись перед ним, она взяла его лицо в ладони и сказала: — Я люблю тебя, — она сопроводила это нежным поцелуем, но отстранилась прежде, чем он смог углубить его, и повернулась к двери, быстро добавив: — Мы можем поговорить об этом позже. У нас всего десять минут.

— Ладно. Позже. Десять минут, — ошеломленно пробормотал Бэзил, но, когда она пошла по коридору и оглянулась, он уже шел за ней по пятам. Она заметила, что на его лице появилась глуповатая улыбка, и обнаружила, что тоже улыбается. Черт, она любила его.

Покачав головой, Шерри свернула в левый коридор и поспешила вперед. На этот раз она не слышала собак, поэтому предположила, что они были в доме, как выразился Мортимер, «избалованном, гнилом или разрушенном Сэм». Эта мысль заставила ее улыбнуться, а затем она толкнула дверь, ведущую в помещение с камерами, и ее улыбка исчезла.

Она нашла отца во второй камере справа. Он сидел на койке, с книгой в руке. Но он быстро закрыл ее и поднялся на ноги, когда увидел ее.

— Привет, — неуверенно сказал он, когда Шерри уставилась на него.

— Привет, — пробормотала она в ответ, пятясь назад, пока не уперлась в грудь Бэзила. Она немного расслабилась, когда его руки обвились вокруг нее, а затем выпалила: — Ты — мой отец, а я даже не знаю твоей фамилии.

Александр вздохнул и бросил книгу на кровать, затем сделал пару шагов ближе к решетке. Он выдержал паузу, когда Шерри снова напряглась.

— Я же сказал, меня зовут Александр, — мягко напомнил он.

Шерри нетерпеливо переступила с ноги на ногу и сделала шаг вперед, невольно высвободившись из объятий Бэзила. — Я это знаю. Ну, Александр, а дальше что? Ты был Лексом Брауном и Зандером…

— Маррон, — ответил он прежде, чем она успела закончить.

— О, — сказала Шерри, а затем попробовала произнести это вслух, — Александр Маррон. Я предполагаю, что это нормально.

— Я рад, что ты одобряешь, — весело сказал отец, а затем взглянул на Бэзила, когда тот встал рядом с Шерри.

— Ты не сын Реджа? — нахмурившись, спросил Бэзил. — Тот, который пропал без вести…

— Тридцать три года назад, — сухо закончил за него Александр, когда Бэзил внезапно остановился. — Теперь ты знаешь, куда я исчез и почему.

— Твой отец еще жив? — с удивлением спросила Шерри у Александра, а когда тот кивнул, повернулась к Бэзилу и спросила: — И ты знаешь его отца?

Бэзил кивнул. — Отец Александра, твой дед, входит в Совет, Шерри.

Ее глаза недоверчиво расширились, когда он произнес слово «дедушка». У нее была семья, кроме дядей и тетей, которых она видела всего пару раз в год? Она понятия не имела, как к этому отнестись.

Пока она обдумывала это, Бэзил посмотрел на отца и сказал: — Я знаю, куда ты исчез, но не почему.

Александр поморщился. — Мой отец очень властный человек…

— Бульварный роман, — сухо перебила его Шерри, и на лице отца отразилась досада.

— Да, наверное, яблоко от яблони недалеко падает, милая, — сказал он со вздохом. — Мне жаль, что я контролировал тебя. В то время я не мог придумать ничего другого, и я так волновался за тебя, но сегодня, когда ты расстроилась… — Александр покачал головой. — То, что ты сказала, мало чем отличалось от того, что я сказал своему отцу перед тем, как выскочить из дома в последний раз, когда мы спорили, — признался он.

Шерри подняла брови на это и спросила: — Сколько тебе лет?

— Пятьдесят два, — тихо ответил он.

— Так тебе было двадцать, когда ты встретил мою маму? — удивленно спросила она. Каждому бессмертному, которого она встречала до сих пор, было больше сотни. По сравнению с ней ее отец был младенцем, почти как смертный.

— Девятнадцать, — признался он, покраснев, и добавил: — Очень высокомерный, невежественный девятнадцатилетний, который думал, что знает все, а, как оказалось, не знал ни черта.

Шерри повернулась к Бэзилу. — Он был еще ребенком. Я имею в виду, практически ребенок для вас, ребята. Неужели Совет не примет это во внимание?

— Шерри, — тихо сказал Александр. И когда она повернулась к нему, он покачал головой. — Я не хочу, чтобы ты беспокоилась о Совете или о моем наказании. Это не твоя забота, и, — добавил он твердо, когда она начала протестовать, — я готов принять любое их решение, которое будет моим наказанием. — Он помолчал и иронично улыбнулся. — Я имею в виду, я не жажду этого, но… — пожал плечами он, — я это заслужил.

— Но….

— Выслушай меня. Мне нужно, чтобы ты поняла, — тихо перебил он.

Шерри вздохнула, но закрыла рот, затем огляделась и благодарно улыбнулась, когда Бэзил повернулся к ней, чтобы прижать ее к своей груди и снова обнять.

— Как ты и сказал, я был ребенком, но шел не по той дороге. У меня был друг, Бен, который давал мне смешанную кровь…

— Что такое смешанная кровь? — смущенно спросила Шерри.

— Кровь смертных, употреблявших алкоголь или наркотики, — тихо ответил Бэзил.

Глаза Шерри округлились. — Ты кусал смертных?

— Нет, — заверил он ее. — Я не настолько сошел с рельсов. Это была пакетированная кровь, и только алкогольные смеси. Они продают их в ночном клубе или вы можете заказать их на дом.

— О, — расслабилась Шерри.

— Как бы то ни было, — продолжал Александр, — я начал злоупотреблять спиртным, сходить с ума и делать глупости. Просто мелочи, на самом деле, но этого было достаточно. Отец наезжал на меня. В своем высокомерии я решил, что он глупый старый дурак, который понятия не имеет о современной жизни, сказал ему идти к черту и ушел из дома.

— Трудно поверить, что Редж воспринял это так хорошо, — сухо сказал Бэзил.

— Да, я понял, что ты знал его, когда в первый раз назвал Реджем, — сказал Александр с кривой улыбкой. — Он заставляет большинство людей называть его Регулусом. Только друзья зовут его Редж.

— Мы вместе служили в Совете долгое время, — пожал плечами Бэзил.

Александр кивнул. — Сказать по правде, я не знаю, как он это воспринял. Я хотел спрятаться как можно дальше, чтобы он меня не нашел.

— И выбрал Канаду? — спросила Шерри, поморщившись, — а почему не Флориду, где тепло и уютно?

— Дорогая, здесь, в Южном Онтарио, зимой на полтора часа темнее, чем во Флориде. Для пары молодых вампиров, жаждущих вечеринки, чем дольше длится темнота, тем дольше вечеринка. Кроме того, кто-то сказал нам, что здесь девочки… э… дружелюбнее.

— Это были твои решающие факторы? — сухо спросила она. — Тьма и шлюхи? Правда? Боже, ты был действительно молод.

— Мы все когда-то были такими, — весело сказал он.

Покачав головой, она махнула ему, чтобы он продолжал. — Итак, вы с Беном приехали в Канаду…?

— Да, — вздохнул он, — я находился вдали от дома, отец не знал где я и что задумал, поэтому не мог наказать меня, и я немного сошел с ума. Мы всегда веселились. Мы покупали пакеты смешанной крови, и, по правде говоря, я думаю, что Бен мог взять пару пакетов с черного рынка, к которым мы не должны были прикасаться. Пару раз я знал, что находился под чем-то большим, чем алкогольный кайф, — он сделал короткую паузу, выражение его лица стало задумчивым, а затем он вздохнул и покачал головой, — во всяком случае, в таком состоянии я был, когда встретил твою мать.

— Я уже сказал, что не знал, замужем ли она была или нет, я просто заглянул ей в голову, чтобы убедиться, что ее влечет ко мне, и все. И это правда, но на самом деле, я был не в состоянии погрузиться глубже. Я был настолько не в себе, что даже не уверен, что почуял бы, что она была замужем. Я имею в виду, возможно, одна из других девушек должна была что-то сказать, не так ли? Если так, то я зашел слишком далеко, чтобы понять это.

Бэзил заерзал у нее за спиной, и Шерри, оглянувшись через плечо, увидела, что он нахмурился. — Наночастицы очистили бы тебя относительно быстро. Ты сказал, что сидел с ними, пока они не ушли. К тому времени у тебя должна была проясниться голова и… о, — закончил он со вздохом.

— Что «О»? — спросила Шерри, нахмурившись и повернувшись к отцу.

— Бэзил просто прочел мои мысли, — объяснил ей Александр, — и обнаружил, что, как я уже сказал, мы покупали это в пакетах. Почти каждый вечер у нас на заднем сиденье машины стоял холодильник с пакетами, и мы извинялись, говоря, что собираемся отлить, но вместо того, чтобы пойти в туалет, выскальзывали оттуда, чтобы отсосать еще один-три пакета. Мы делали это каждый раз, когда наш кайф проявлял малейшие признаки истощения.

— Ты был под кайфом? — уточнила Шерри.

Он кивнул. — По правде говоря, если бы твоя мать не была такой очаровательной, я не уверен, что узнал бы ее в приемном покое. Я не помнил большинство женщин, с которыми спал в то время.

Шерри закусила губу. То, что он был не в себе, не оправдывало того, что он сделал, но, конечно, это были смягчающие обстоятельства? Может быть?

— Я сказал тебе это не для оправдания своих поступков. Нахождение в таком состоянии не снимает с меня ответственности за свои действия. Я сам решил находиться в таком состоянии, уйдя из дома и сделав именно то, что сказал мой отец, причиняя кому-то боль, — тихо сказал Александр, — я узнал об этом только два месяца спустя. И когда понял… ну, это был сигналом к пробуждению. Я не прикасался к смешанной крови с того дня, как увидел, как твою мать везут в больницу.

— Шерри сказала, что с тех пор ты также ни с кем не встречался, — сказал Бэзил, и это прозвучало как вопрос.

Александр кивнул. — Это было не так… ну, я просто посвящал все свое время Шерри, и у меня не было времени на женщин, — он перевел взгляд на Шерри и шагнул вперед, чтобы ухватиться за прутья, — так что, как видишь, я действительно заслужил свое наказание. И все будет не так уж и плохо. Мне было всего девятнадцать, и я все еще молод, поэтому быстро поправляюсь. Все закончится в мгновение ока, — сказал он с напускной бравадой.

Выражение его лица стало серьезным, и он добавил: — Только… Ты — моя дочь. Я люблю тебя, Шерри, и люблю с той минуты, как увидел твое морщинистое красное личико в больнице. Надеюсь, ты простишь меня за то, что я сделал с тобой и твоей матерью. Я хочу продолжать быть частью твоей жизни.

У нее был отец. Тот, кто всегда был рядом и всегда будет рядом, поняла Шерри. Слезы застилали ее глаза, она начала кивать, а затем резко повернула голову на звук открывающейся двери. Люциан вошел в холл, Мортимер следовал за ним по пятам. Ее десять минут прошли.

Повернувшись к отцу, она потянулась через решетку, чтобы сжать его руку, и выпалила: — Я тоже тебя люблю, — и повернулась, чтобы пройти мимо Люциана и Мортимера, опустив голову, чтобы они не видели ее слез.

Она не замедлила шаг, пока не оказалась снаружи здания, а затем развернулась, чтобы схватить Бэзила за переднюю часть рубашки и спросила: — Он лгал, когда говорил, что все закончится в мгновение ока, не так ли?

Бэзил поморщился. — Боюсь, что так. Несмотря на то, что ему было всего девятнадцать, требуется время для исцеления каждого… э… круга наказания, — закончил он, наконец.

— Тогда ты должен сделать для меня две вещи, — твердо сказала Шерри.

— Какие именно вещи? — осторожно уточнил он.

— Ты должен принести мне пару пакетиков смеси крови с черного рынка, возможно, крови того, кто принимал морфий. И ты должен отвести меня к нему прямо перед наказанием, я имею непосредственно перед этим.

— Милая, — вздохнул Бэзил. — Наночастицы удалят морфий из его организма задолго до того, как наказание закончится.

— Может, и так, а может, и нет. Если наночастицы заняты его лечением, они могут оставить морфий до тех пор, пока не закончат свое дело, — заметила она, и когда он сделал паузу, чтобы обдумать это, Шерри добавила: — И это лучше, чем ничего не делать.

Некоторое время он молча смотрел на нее, потом вздохнул и кивнул. — Хорошо.

— Неужели? — удивленно спросила она.

Бэзил кивнул. — Я люблю тебя, Шерри. И я не хочу видеть тебя несчастной или обеспокоенной наказанием твоего отца, так что если это успокоит тебя, я сделаю это.

— Ты действительно думаешь, что это не сработает? — спросила она со вздохом.

— Не знаю, — серьезно признался он, и она ему поверила.

«Что означало, что это может сработать», — с надеждой подумала Шерри, а затем позволила себе переключиться на то, что вытесняло беспокойство за отца: — Ты сказал во внедорожнике, а потом еще раз повторил, что любишь меня? Ты серьезно?

— Да, — просто ответил он с уверенным выражением лица.

— Но мы не так давно знаем друг друга.

— Значит, ты не это имела в виду, когда сказала, что любишь меня? — с беспокойством перебил ее Бэзил.

— О конечно, именно это, — заверила она его, скользнув в его объятия. — Я поняла это, когда была у Лео. Ты идеально мне подходишь, Бэзил. Ты — нежная душа с большой одаривающей любовью. Ты добрый и у тебя отличное чувство юмора. Я никогда ни с кем так не улыбалась, и не радовалась, как с тобой… — Она беспомощно пожала плечами. — Я счастлива с тобой. Я не чувствую тревоги или беспокойства. Мне не нужно редактировать то, что я говорю или думаю, боясь, того что ты будешь думать обо мне. Я могу быть сама собой и знать, что тебе этого достаточно.

— Этого более чем достаточно, — заверил ее Бэзил и наклонился, чтобы поцеловать, но она остановила его, зажав ему рот рукой.

Изогнув одну бровь, Шерри спросила: — Разве ты не собираешься рассказать мне, почему ты любишь меня?

Выпрямившись, он кивнул, взял ее за руку и пошел через двор.

— Куда мы идем? — удивленно спросила она.

— Куда-нибудь, где мы сможем поговорить, — объявил Бэзил, переходя на бег, и через несколько мгновений он уже провел ее через французские двери в нечто среднее между кабинетом и библиотекой.

— Чей это кабинет?.. — Ее вопрос закончился испуганным вздохом, когда Бэзил внезапно притянул ее к себе и поцеловал. Шерри заколебалась, но потом обняла его и поцеловала в ответ, прижимаясь к нему всем телом.

Когда он прервал поцелуй, прикусив ее ухо, чтобы сказать «мозг», она моргнула и отшатнулась в шоке.

— Что?

— Я люблю твой мозг, — объяснил он, — тебе же нужен был список того, что я люблю в тебе, и это одно из качеств. Мне нравится, как ты думаешь.

— О, — сказала она с облегчением, — на минуту я подумала, что мы перешли из ночи страха в Зомбиленд.

— Что? — спросил он с недоумением, видимо, не понимая ее ассоциации.

— Ничего, — сказала она и улыбнулась. — Мне тоже нравится, как ты думаешь.

— М-м-м. — Бэзил притянул ее к себе и наклонился, чтобы поцеловать в шею. — Мне нравится твое чувство юмора. И ты заставляешь меня смеяться больше, чем когда-либо прежде.

— Это мило, — выдохнула Шерри, откидывая голову в сторону, когда его губы скользнули вниз по ее шее и по краю футболки, которую она надела этим утром.

— И я думаю, что ты добрая, — сказал он ей, оттягивая вырез вниз, чтобы провести языком по верху ее лифчика. — И умеешь прощать. Мне это тоже нравится в тебе, — добавил он, взяв чашечку лифчика за край и потянув ее вниз, чтобы освободить ее грудь, — и я люблю твои соски, — пробормотал он, даже когда взял один, посасывая его между зубами.

Шерри застонала и схватила его за голову и плечо, когда он облизал и начал сосать ее.

Отпустив ее грудь, он поднял голову и добавил: — И я люблю твою страсть, — когда он скользнул рукой между ее ног и обхватил ее через джинсы. Затем он поймал ее возбужденный крик губами и снова поцеловал.

Шерри яростно сосала его язык и двигалась под его рукой, когда он надавливал. Затем она скользнула рукой вниз, нашла его член сквозь джинсы и крепко сжала.

— Боже, как я люблю твои амбиции, — пробормотал Бэзил, подхватывая ее за бедра и усаживая на край стола.

— Бэзил, — простонала Шерри, хватая его за бедра и притягивая к себе.

— Я также люблю твои волосы. Он поймал ее прядь и потянул ее голову назад для еще одного поцелуя, затем потянул сильнее, пока ее лицо не поднялось вверх, обнажив шею, а затем прикусил ее кожу, прежде чем добавить: — Такая мягкая, такая круглая.

Круглая? Шерри растерянно моргнула, но потом он отпустил ее волосы, и его руки крепко обхватили ее грудь. «О», — подумала она, поняв, о чем это он.

— Я чувствую, что могу быть самим собой, когда я с тобой, — добавил он, массируя ее грудь.

— О да, — выдохнула Шерри, обхватывая его ногами и крепче прижимая к себе. — Мне нравится, когда ты сам по себе, особенно когда ты во мне. Может быть, мы могли бы… — протянув руку между ними, она начала расстегивать его брюки, и Бэзил, задыхаясь, рассмеялся.

— Боже, как я люблю твои умственные способности, — пробормотал он, но оттолкнул ее руку и сгреб со стола в свои объятия.

— Что?..

— Спальня, — объяснил Бэзил, неся ее к двери, — это — кабинет Мортимера. Он может вернуться сюда и…

— О, — выдохнула Шерри и, склонив голову ему на шею, высунула язык, чтобы лизнуть его. Она прикусила губу, а затем начала слегка посасывать, одна рука двигалась по его спине, а другая по груди, и Бэзил зарычал.

— Что? — невинно спросила она.

— Спрячь свою грудь, и открой дверь, — приказал он.

— М-м-м-м, — пробормотала Шерри, делая то, о чем он просил, сначала поправив лифчик, чтобы прикрыть грудь, а затем, потянувшись, чтобы открыть дверь. — Мне нравится, когда ты становишься властным и доминирующим.

— Мне тоже.

Бэзил направился было вперед, но внезапно остановился, услышав голос Люциана, и Шерри вздохнула, подозревая, что теперь спальни не будет. «Похоже, они с Мортимером закончили разговор с ее отцом», — подумала она, заметив за спиной Люциана светловолосого мужчину.

— Спасибо, что у тебя хватило ума не начинать что-то в офисе, — сухо сказал Люциан, — в последнее время я видел достаточно пар в середине совокупления, так что, спасибо.

Шерри прикусила губу при слове «совокупление». Эти братья были чертовски милы со своей античной терминологией. Криво улыбнувшись, она прокомментировала: — Ты говоришь так, будто это происходит ежедневно.

Люциан вздохнул. — Отсюда до Порт-Генри не меньше дюжины новобрачных…

— Наверное, ближе к двадцати, — весело протянул Бэзил.

— Да, возможно, ты прав, — пробормотал Люциан, а затем вздохнул и сказал: — Дело в том, что это все равно, что жить в конуре, полной собак, когда у сук течка. Спутники жизни не могут оторваться друг от друга. Я натыкаюсь на них на кухне, в кабинете, в гостиной, в ванной, в машинах, в камерах, во дворе и даже в шкафу.

— В шкафу? — с интересом спросил Бэзил.

— Даже не думай об этом, — мрачно сказал Люциан и отступил в сторону, пропуская их. — Вы двое можете воспользоваться спальней, которую занимала Шерри, когда вы останавливались здесь в последний раз. Твой дедушка займет комнату, которой пользовался Бэзил.

— Чей дедушка? — в замешательстве спросила Шерри, взглянув на Бэзила.

— Твой, мисс Карн, — сухо ответил Люциан. — Я позвонил Реджу Маррону из камеры. Твой отец поговорил с ним, и он летит, чтобы увидеть его и встретиться с тобой. Он привезет твою бабушку и, кажется, одну из твоих тетушек.

— Встретиться со мной? — взвизгнула Шерри, с тревогой переводя взгляд с Люциана на Бэзила.

— Они будут здесь утром, — сказал Люциан, его голос тянулся за ними, пока Бэзил нес ее вверх по лестнице.

— Бэзил, — обеспокоенно начала она, когда он отнес ее в спальню, в которой она провела первую ночь в этом доме. — Может, не стоит?

— До утра еще несколько часов, — сказал он успокаивающе, позволяя ее ногам опуститься на пол.

— Да, но мы должны придумать, что им сказать. Я хочу, чтобы семья моего отца полюбила меня и приняла тебя.

— Они будут любить тебя так же сильно, как и я, — заверил ее Бэзил, стягивая через голову ее футболку, когда она автоматически подняла руки. Расстегнув молнию на ее джинсах, он добавил: — Да и мы с твоим дедушкой уже друзья. Мы давно знакомы.

— Да, но… — Шерри остановилась, чтобы снять джинсы, когда он опустился на колени.

— Но что, милая? — спросил он, стягивая с нее трусики.

— Это было по-дружески, а не по-родственному, — заметила она.

Бэзил резко выпрямился. — Ты хочешь выйти за меня замуж?

Она удивленно моргнула. — Ну конечно. Я не соглашусь, чтобы меня обратили, если мы не поженимся.

— Ты согласна на поворот? — счастливо переспросил он и, когда она кивнула, обнял ее, приподнял и развернул к себе.

— Отпусти меня, — запротестовала Шерри со смехом.

Вместо этого, Бэзил жестко поцеловал ее, а затем пообещал: — Ты не пожалеешь об этом. Клянусь, я буду делать это каждый день, чтобы быть уверенным, что ты самая счастливая женщина в мире.

— Уже, — мягко заверила она его.

Улыбнувшись, он позволил ей подняться и наклонился, чтобы поцеловать, но вдруг остановился. — Погоди, что ты имела в виду, говоря, что «это было по-дружески, а не по-родственному»? Почему он не захочет меня в качестве внука?

Шерри сморщила нос. — Его может немного смутить то, как ты распространял свое семя все эти столетия. Я имею в виду мужчину с пятьюдесятью детьми для его милой внучки? Это может стать проблемой.

— У меня не пятьдесят детей, а… — Бэзил оборвал себя, его глаза сузились, когда он заметил блеск в ее глазах. — Ты опять меня дразнишь.

— Да, — согласилась она и начала расстегивать его рубашку. — Ты говорил, что тебе нравится мое чувство юмора.

— Я знаю, — заверил он ее, протягивая руку, чтобы погладить ее грудь. Он позволил ей снять с себя рубашку, но когда она опустилась, чтобы заняться застежкой его джинсов, добавил: — Но все равно ты должна быть наказана.

— И какое же будет наказание? — спросила Шерри, с улыбкой глядя на него и расстегивая молнию.

Бэзил застонал, его глаза превратились в чистое серебро, а его полу-эрекция стала полной в одно мгновение. Шерри посмотрела на палатку, выглядывающую из-под расстегнутой молнии, и улыбнулась, а потом удивленно ахнула, когда он внезапно схватил ее под руки и поднял на ноги.

Обняв ее за талию, он притянул ее к себе и предложил: — Как насчет жизни со мной. Ты выйдешь за меня замуж, Шерри?

— Я думала, мы уже об этом договорились? — удивленно спросила она, отстраняясь.

— Да, но теперь я делаю предложение. Я не хочу, чтобы наши дети думали, что это сделала ты.

Шерри усмехнулась и крепко обняла его. — Боже, я так люблю тебя, Бэзил Аржено.

— Слава Богу, скоро появится миссис Аржено, — пробормотал он и толкнул ее обратно на кровать.

Шерри со вздохом приземлилась, а затем подняла голову, чтобы увидеть, что он заканчивает то, что она начала, и снимает остальную одежду. Наблюдая за тем, как он раздевается, она улыбнулась и лениво заметила: — Мы должны пожениться быстро, так что тебе и не придется часто называть меня как раньше.

Сняв джинсы, Бэзил остановился. — Неужели? Никаких долгих помолвок и месяцев планирования?

Шерри усмехнулась и покачала головой. — Вегас, детка.

— Боже, как я люблю твой разум, — пробормотал Бэзил и забрался к ней на кровать.

Content

Сэндс Линси Бессмертный, который любил меня