Линси Сэндс

Бессмерный ангел

Пролог

Боль вернула Джека в сознание, глубокая агония по всему телу заставила его скривиться еще до того, как он открыл глаза. К сожалению, гримаса только усилила его страдания, поэтому он снова расслабился, чтобы избежать этого, и открыл глаза. Это вызвало новую вспышку боли, но он проигнорировал ее и уставился воспаленными опухшими глазами на темное открытое пространство, в котором находился.

Светящаяся в темноте краска покрывала стены причудливыми граффити. Но он знал, что есть нечто большее, что не светится в темноте. Он видел это в последний раз, когда был в сознании, благодаря свету, который принесли с собой похитители. Он также видел разбитый кафельный пол, на котором стоял его стул.

Он был где-то в старом заброшенном здании. Джек пришел к этому выводу, когда последний раз пришел в себя. Однако он понятия не имел, где. Он был без сознания, когда его притащили сюда, в результате удара в грудь, который он получил, отвлекаясь на Лейси, когда приставили пистолет к ее голове.

За этой мыслью быстро последовал звук хныканья с другого конца комнаты, и Джек повернул голову, чтобы увидеть Лейси. Она лежала свернувшись калачиком на полу у стены. Поза и ее скулящие крики беспокоили его, когда он в первый раз пришел в сознание. Он боялся, что их похитители причинили ей боль, пока он был без сознания. Но оказалось, что это не так. Она просто испугалась. Джек понимал, что это не совсем свидание мечты, но он мог бы обойтись без ее рыданий, плача и причитаний, когда мужчины избивали его. От этого ему захотелось дать ей пощечину. Он был тем, кому надрали задницу, но она выла так, как будто это ее избили чуть ли не до полусмерти.

Вздохнув, он ненадолго закрыл глаза, думая, что его напарник, Диди, развязывал бы его и боролся рядом с ним, чтобы вытащить их оттуда, но не Лейси. Она не была связана и не пострадала, но не сдвинулась с того места, куда ее поместили, когда они добрались сюда, что бы ни говорил Джек, пытаясь убедить ее, когда он впервые проснулся, поняв, что они там одни. Она была слишком напугана, чтобы слушать его, слишком напугана, чтобы спасти себя, не говоря уже об обоих.

Это заставило его пожалеть, что он не продолжил сражаться, а остановился, когда пистолет был приставлен к ее голове, и ему сказали остановиться, иначе ей вышибут мозги. В то время Джек думал или надеялся, что сможет найти способ спасти их обоих позже, если сейчас он сдастся. Он не хотел видеть ее убитой. Теперь он знал, что это маловероятно, и задавался вопросом, не должен ли он был рискнуть тем, что ее застрелят, и продолжать сражаться. По крайней мере, один из них выжил бы тогда, и действительно, если она даже не собиралась пытаться, заслуживала ли она того, чтобы выжить?

При этих мыслях разум Джека захлестнуло чувство вины. Лейси была учительницей, а не агентом ФБР, как он. У нее не было ни подготовки, ни даже опыта работы в стрессовых, опасных ситуациях. К сожалению, у нее также, по-видимому, вообще не было инстинкта выживания.

Привыкший к тому, что женщины-агенты имели яйца, и могли справиться практически с любой ситуацией, с которой столкнулись, Джек нашел ее беспомощность привлекательной, когда они встретились. Она казалась ему нежной и очень женственной, как хрупкий цветок. Он находил это до смешного привлекательным… до сегодняшнего вечера. Господи, даже у розы есть шипы, подумал он, когда Лейси издала очередной судорожный стон.

Сжав рот, несмотря на боль, Джек переключил свое внимание на остальную часть комнаты, ища что-нибудь, что могло бы им помочь. Его глаза привыкли к темноте, но это не помогло. К сожалению, их похитители предусмотрительно не оставили оружие или что-нибудь, что могло бы быть использовано, чтобы снять его веревки. Это была просто большая пустая комната, единственная мебель — стул, к которому он был привязан, и единственный свет исходил от уличных фонарей снаружи. Через грязные окна почти ничего не просачивалось. Вероятно, они были в старом заброшенном правительственном здании или в одном из пустующих зданий в университете или рядом с ним, подумал он, но затем отбросил эту мысль как незначительную. Неважно, где они были, если он не мог освободиться и вытащить их отсюда.

Взгляд Джека снова скользнул к Лейси, когда она снова захныкала, и он уже собирался попытаться еще раз убедить ее хотя бы сбегать за помощью и спасти себя, если не его, когда звук ржавых петель возвестил об открытие двери и возвращении их захватчиков.

— Очнулся, как я посмотрю.

Джек подумывал закрыть глаза и притвориться, что снова потерял сознание, но сомневался, что это сработает. Поэтому вместо этого он поднял подбородок и вызывающе посмотрел на говорящего. Гризли Адамс, как он стал называть его из-за огромного роста и волос на лице, привел с собой четверых мужчин, иони рассредоточились по комнате, чтобы следить за окнами.

Просто чтобы убедиться, что они не будут застигнуты врасплох тем, что кто-то услышит его крики боли и приблизится к зданию, предположил Джек.

— Твоего босса все еще нет? — спросил он больше с бравадой, чем с любопытством. Хотя попытка бравады показала себя плохо, его слова звучали невнятно и несколько искаженно из-за опухшего рта и, возможно, сломанной челюсти.

«Неа. Он задерживается, — с ухмылкой сказал Гризли Адамс. «Хорошие новости, верно? Это значит, что мы поиграем еще».

Поскольку начало игры означало, что Гризли Адамс мог продолжать бить его по лицу и груди своими большими мясистыми кулаками, в то время как Джек беспомощно сидел, принимая удары и пытаясь не закричать, ожидая, пока он потеряет сознание от боли, он не видел в этом ничего хорошего. Он почти предпочел бы, чтобы «босс», кем бы он ни был, появился и убил его, или сделал что-то, чтобы бы там ни было в эндшпиле. Казалось очевидным, что он не сможет убежать. Можно уже покончить с этим. Хотя, было бы неплохо узнать, что это вообще такое. Однако Гризли Адамс молчал. Все, что он сказал, это то, что босс хотел сказать ему пару слов сам. Очевидно, это как-то связано с его работой. Босс, вероятно, был кем-то, кого он задержал в какой-то момент своей карьеры, или родственником кого-то, кого он арестовал, и было бы неплохо знать, за что он собирался умереть.

Мысли Джека были выбиты взрывом боли в груди, когда Гризли Адамс нанес свой первый удар и, как он был уверен, сломал ему еще одно ребро. Боже, у этого человека кулаки были как шары для боулинга. Удар и боль вызвали у него прерывистый звук, но Лейси вскрикнула, как будто они были связаны, и она чувствовала его боль. Он едва успел это заметить, когда пришел второй удар, на этот раз по уже сломанной челюсти. Его лицо резко повернулось вправо.

Звезды взрывались перед его глазами, Джеку пришлось моргнуть, чтобы прояснить зрение и увидеть, как в конце комнаты распахнулась дверь. Она врезавшись в стену от силы удара, подняв облако пыли и грязи, которое частично закрыло фигуру, теперь стоящую в дверном проеме. Сначала Джек решил, что «босс» все-таки прибыл, но когда пыльная буря улеглась и он увидел силуэт освещаемый уличным фонарем, он понял, что это женщина, причем очень стройная. Что не означало, что это не мог быть босс, предположил он, но реакция его похитителей ясно дала понять, что это не так.

Секунду все они были напряжены и молчали от потрясения, как и он сам, но потом все расслабились и даже начали улыбаться.

«Ну, посмотрим, что у нас здесь, мальчики», — сказал Гризли Адамс, злобно ухмыляясь. «Кто-то еще, с кем можно развлечься… Босс сказал не трогать училку, но он ничего не говорил о дикой кошечке, которая забредет на наше игровое поле».

Джек моргнул, услышав комментарий дикой кошечке. Он не смог хорошо ее разглядеть, но свет, окружавший ее, словно нимб, показал ему ангела, чем дикую кошечку. Пока мужчины не двинулись к ней. В тот момент, когда кто-то приблизился, его ангел превратился в демона.

Боже, она двигалась быстро, подумал Джек с благоговением, когда она перешла от совершенно неподвижного состояния к тасманскому дьявольскому вращению, после чего ее нога поднялась и попала в голову ближайшего человека. Это был сильный удар, оторвавший его от поа, прежде чем он отлетел назад и рухнул. Он не встал, отметил Джек, прежде чем снова обратить внимание на женщину. Теперь другие мужчины приближались к ней гораздо быстрее. Без сомнения, они были злы на то, что она сделала с их дружком, и жаждали отомстить.

Вместо этого они получили боль и личное знакомство с тем же полом, на котором теперь лежал их бессознательный друг. Женщина одаривала всех желающих, по одному, по двое и по трое, пока они подходили к ней. Джек с трудом мог отследить ее, она двигалась так быстро, что даже ему пришлось вздрогнуть, когда он услышал, как ломаются разные кости, и видел, как черепа отскакивают от потрескавшегося кафельного пола. К тому времени, когда его ангел закончил, в комнате ничего не двигалось и не было слышно ни звука. Даже Лейси прекратила жалобно хныкать.

«Дыши.» Слово было шепотом с того места, где она стояла, но Джек услышал его и понял, что затаил дыхание. Он сделал глубокий вдох и услышал, как Лейси судорожно вздохнула, но его взгляд не оставлял ангела. Теперь, когда она была вне зоны действия луча света, проникающего через открытую дверь, он мог лучше ее видеть. Не очень хорошо, но достаточно, чтобы заметить, что у нее были длинные темные волосы, собранные в тугой пучок на затылке, и каждая вещь на нейбыла из черной кожи: черные кожаные сапоги на высоких каблуках, обтягивающие черные кожаные брюки и узкая черная кожаная куртка, полу расстегнутая поверх черного кожаного бюстье. Ни чего не скрывало фигуру убийцы, которую он рассматривал.

Женщина была ходячим грехом, слабо подумал Джек, наблюдая, как она вытаскивает телефон из черной кожаной куртки и начинает набирать цифры. Всего три, 911 было его предположением, когда она пробормотала что-то в телефон, а затем нажала отбой и убрала трубку.

— Помощь скоро будет здесь. Слова были мягкими, почти шепотом, из-за чего ему было трудно определить акцент, который уловил его слух. Не говоря больше ни слова, она вышла из здания тем же путем, которым вошла, через открытую дверь. Но ее уход, казалось, оставил в комнате вакуум, который высосал из нее воздух. По крайней мере, так показалось Джеку, когда вокруг него начала сгущаться тьма. Его последней мыслью перед тем, как потерять сознание, было то, что он должен узнать, кто его ангел.

Глава 1

— Профессор Стрейт опаздывает.

— Si, но он всегда опаздывает, — заметила Ильдария, доставая блокнот и ручку из рюкзака и ставя сумку на пол рядом со своим сиденьем.

«Да, но сегодня он и вправду опаздывает», — ответила Лидия, а затем нетерпеливо добавила: «Еще пять минут, и будет пятнадцать минут. Тогда мы сможем уйти. Урок будет отменен, и мы можем пойти в бар или что-то в этом роде».

Ильдария пожала плечами, открыла блокнот на чистой странице и предсказала: «Он придет за минуту до пятнадцатиминутного отсчета, и мы застрянем здесь. Он делал так несколько раз в этом семестре.

— Да, он так поступал, — согласилась Лидия, теперь голос ее звучал опустошенно, а затем ее тон стал раздраженным, и она добавила: всегда опаздывает». Она нахмурилась, а затем горько пробормотала: «И когда он придет, наступит пора самой скучной лекции, он самый скучный лектор. Клянусь, если бы он не был таким красавчиком, я бы его ненавидела.

Ильдария усмехнулась этому заявлению. Она сомневалась, что Лидия способна кого-то ненавидеть. Женщина была слишком добра. Это была одна из вещей, которые ей в ней нравились.

«О боже. Что это?

Приподняв брови, Ильдария оглянулась и проследила за взглядом Лидии к верхней части многоуровневого лекционного зала, где прямо у двери стояли двое мужчин. Оба были высокими и мускулистыми, одетыми в черные футболки, черные джинсы и черные кожаные ботинки. Они были точной копией друг друга… от шеи вниз. Отличались только их лица и цвет волос. У нордического блондина были острые черты лица и орлиный нос, а у темноволосого мужчины черты лица были более грубыми. Оба были великолепны. Оба выглядели худыми, злыми и опасными, когда осматривали класс, явно кого-то высматривая.

«Ни книг, ни сумок… Они не студенты», — прокомментировала Лидия, глядя на пару, а затем предположила: «О-о-о, может быть, они новые ассистенты».

Она, наверное, уже собиралась просить о дополнительных занятиях, подумала Ильдария со вздохом и пробормотала: «Или кровососущие putas (суки исп.), желающие кого-то казнить».

«Что?» Лидия весело повернулась к ней, но Ильдария только покачала головой и уставилась на двух мужчин, ее мысли метались. Она точно знала, кто они такие — Валериан и Тайбо были силовиками — или охотниками на изгоев, как любили их называть ее сородичи. Бессмертная версия полиции, посланная Советом Бессмертных, чтобы выследить бессмертных изгоев, которые плохо себя вели. Обычные люди или смертные, как Лидия, назвали бы их охотниками на вампиров, если бы она знала, что бессмертные существуют. Но Лидия этого не знала.

«Что ты делаешь?» — с удивлением спросила Лидия, наблюдая, как она поднимает сумку с пола и расстегивает молнию. — Ты знаешь этих парней, да?

Сжав рот, Ильдария не ответила. Вместо этого она быстро сунула блокнот и ручку внутрь.

— Ты их знаешь, — выдохнула Лидия с нарастающим возбуждением. «Ой. Ты должна познакомить меня с ними.

«Поверь мне. Ты не захочешь с ними встречаться. От них одни неприятности, — с горечью сказала Ильдария, задаваясь вопросом, казнят ли ее сразу или придется ждать суда Совета, прежде чем дело будет сделано.

«От любых мужчин — неприятности», — уверила ее Лидия, собирая собственные книги с явным намерением присоединиться к ней, чтобы познакомиться с мужчинами.

Ильдария не стала тратить время зря, пытаясь снова ее отговорить. Вместо этого она просто сказала: «Оставайся здесь» и проскользнула в разум девушки, чтобы заставить ее остаться. Когда Лидия тут же откинулась на спинку кресла и повернулась лицом к классу, Ильдария встала, перекинула сумку через плечо и поползла боком вдоль ряда занятых мест, пока не достигла лестницы. Она быстро поднялась по ней, сохраняя бесстрастное выражение лица, когда она смотрела на мужчин. Она не доставит им удовольствия показывая свое беспокойство и страх.

Тайбо и Валериан не сказали ни слова, когда она присоединилась к ним. Они просто заняли позиции по обе стороны от нее, чтобы вывести ее из лекционного зала, а затем из здания.

Тайбо заговорил только тогда, когда они вышли наружу и шли по темной тропинке к парковке.

— Ты не смогла устоять, не так ли?

Плечи Ильдарии инстинктивно сгорбились в защитном жесте, но она заставила их снова распрямиться и твердо сказала: — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я не сделала ничего плохого».

«Ты снова играешь в линчевателя», — обвинил он.

— Нет, — заверила его Ильдария.

— Тебя засняли на видео, как ты швыряешь какого-то большого ублюдка вдвое больше тебя, — сообщил ей Валериан, присоединяясь к разговору, когда они добрались до парковки. «Оно было загружено в Твиттер, или Инстаграм, или куда-то еще, где его нашел Мортимер. Он показал его Люциану.

Ильдария встревоженно вздохнула, но настаивала: «Я не играла в мстителя». Не зная, какой инцидент был заснят на пленку, она добавила: «Я шла к своей машине после занятий, услышала крик девушки и попыталась помочь. Что я должна была делать? Просто проигнорировать это?»

— Да, — раздраженно сказал Тайбо.

Остановившись, Ильдария с недоверием повернулась к нему. «Значит, вы бы просто проигнорировали женщину, зовущую на помощь?»

Тайбо опустил взгляд, но затем его взгляд вернулся к ней, и он сказал: «Ну, может, быть я и не смог бы проигнорировать это, но я бы, черт возьми, позаботился о том, чтобы меня не засняли на видео, как я это делаю».

Ильдария открыла рот, чтобы ответить, но вместо этого остановилась и посмотрела в сторону, когда раздался женский крик. Ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела, как сопротивляющуюся молодую девушку тащат к открытой двери фургона в дальнем конце парковки. Ильдария едва успела осознать, что стала свидетельницей похищения, когда Тайбо и Валериан пронеслись мимо нее, мчась на скорости к другому концу парковки. Бессмертной скорости. Нечеловеческой скорости.

Инстинкт почти заставил Ильдарию броситься за ними, но слова Тайбо все еще звучали у нее в голове: «Ну, может, быть я и не смог бы проигнорировать это, но я бы, черт возьми, позаботился о том, чтобы меня не засняли на видео, как я это делаю».

Ее взгляд скользнул по парковке, отметив несколько других студентов. Ближе к зданиям было еще больше. Кто-то был один, кто-то парами, кто-то кучками. Некоторые двинулись вперед, словно хотели помочь, но теперь замедлили шаг, увидев, что Тайбо и Валериан бросились в атаку. Остальные поднимали свои мобильные телефоны. Некоторые, вероятно, просто фотографировали, но другие, несомненно, снимали видео, и, вероятно, были и другие, которых она не могла видеть, кто делал и то, и другое. Таков был сегодняшний мир. Телефоны с камерами изменили все, подумала она, покачав головой, и тут слова Тайбо снова промелькнули у нее в голове.

«Я бы, черт возьми, позаботился о том, чтобы меня не засняли на видео, как я это делаю».

Фыркнув себе под нос, Ильдария осталась на месте, вытащила мобильник и тоже начала снимать.

К тому времени, когда волнения улеглись и Тайбо и Валериан передали преступника полиции кампуса, а молодую девушку — медикам скорой помощи, телефон Ильдарии снова был в ее кармане, и она ждала, прислонившись к их черному внедорожнику. Она знала, что это их, потому что номерной знак был RogueH4 (Изгои О4(Охотник на изгоев 4)).

Когда они добрались до нее, она мягко заметила: «Итак, вы можете игнорировать женщину в беде не больше, чем я».

— Да, да, — пробормотал Тайбо, обменявшись огорченным взглядом с Валерианом, вытащил брелок и нажал кнопку, чтобы отпереть двери внедорожника.

«Надеюсь Вы заметили, что люди снимали видео?» — спросила она.

Оба замерли от ее слов и повернулись, чтобы оглядеть парковку. Многие из свидетелей, которые снимали происходящее, уже ушли, большинство ушли, когда прибыла полиция кампуса. Но некоторые все еще наблюдали за ними с телефонами, все еще записывая.

— Черт, — прорычал Тайбо.

Валериан вздохнул и сказал: — Ты возьми двоих с правой стороны стоянки, а я…

— Не беспокойтесь, — прервала Ильдария, когда пара начала двигаться. «Это уже загружено в сеть по крайней мере один раз».

Когда обе головы повернулись к ней, она мило улыбнулась. «Я отметила Люциана Аржено на своем. Он, вероятно, смотрит его прямо сейчас».

— Ах, дерьмо, — пробормотал Тайбо.

«Теперь ты знаешь, что я чувствую», — мрачно сказала она и повернулась, чтобы сесть во внедорожник, оставив их следовать за ней. Когда она закончила пристегивать ремень безопасности и выглянула наружу, то увидела, что двое мужчин все еще стоят рядом с машиной, но уже с телефонами. Она предположила, что они ищут видео, и догадалась, что они нашли по крайней мере одну его версию, когда они оба начали ругаться.

Удовлетворенно вздохнув, она откинулась на спинку сиденья, ожидая, пока они оправятся от своего расстройства и отвезут ее к Люциану. Как ни странно, они, казалось, не так стремятся доставить ее туда, как когда вытащили ее из класса. Это была очень тихая поездка к дому Силовиков, на нее было брошено множество гневных и обвиняющих взглядов.

«Ильдария! Как приятно снова тебя видеть».

Ильдария криво улыбнулась этому приветствию Саманты Мортимер, когда Тайбо и Валериан ввели ее в дом Силовиков. Она стояла неподвижно, когда женщина обняла ее… и потом Сэм прошептала: «Все будет хорошо».

Немного расслабившись, Ильдария подняла руки, чтобы ответить на объятия, и даже сумела улыбнуться, когда Сэм отстранилась достаточно, чтобы посмотреть ей в лицо. Ильдария не была уверена, что все будет в порядке, но слова Сэм, по крайней мере, вселили в нее надежду.

— Люциан и Гаррет ждут в офисе, — сказала Сэм, наконец отпуская ее. Затем она взглянула на Тайбо и Валериана и добавила: «Вас троих».

Ильдария прикусила губу, когда оба мужчины застонали и бросили на нее обвиняющие взгляды, но Сэм весело ухмыльнулась и, взяв ее за руку, повела по коридору, когда она спросила: «Как тебе живется у Маргариты?»

— Хорошо, — пробормотала Ильдария, на время отбросив беспокойство. — Маргарита очень милая.

— Да, она такая, — сказала Сэм с улыбкой, которая немного потускнела, когда она добавила, — но я надеюсь, что она относится к этому спокойно. Она и Джулиус были так подавлены, когда она потеряла ребенка. Я бы не хотела, чтобы это случилось снова».

Ильдария остановилась и резко повернулась к ней. — Маргарита беременна?

«Да. Но, это не официально. Она еще не всем рассказала. Я знаю только потому, что слышала, как Люциан говорил об этом с Мортимером и предупреждал его, чтобы он не вовлекал ее в какие-либо стрессовые ситуации, пока ребенок не родится, — тихо сказала Сэм и объяснила: — Она была беременна год или два назад, но потеряла ребенка. Люциан уверен, что это как-то связано со стрессом, поэтому хочет быть уверен, что на этот раз мы избавим ее от стресса.

— О, — пробормотала Ильдария. Она жила с женщиной больше месяца и не замечала ее деликатного положения. Хотя Ильдария заметила, что Маргарита потребляла много крови, что было необходимо бессмертной женщине, чтобы выносить ребенка.

— На самом деле, — продолжила Сэм, — Люциан так полон решимости оберегать Маргариту от стресса, что тебе бы пришлось остаться с нами, когда они притащили тебя сюда из Монтаны… что, кстати, мне бы очень понравилось, — искренне добавила она. — Но Маргарита уже пронюхала о твоем положении и настояла, чтобы ты остановилась у ней. Она беспокоилась, что тебе будет неудобно находиться здесь. Что клетки сзади будут ощущаться для тебя как постоянная угроза того, что может случиться, если ты будешь плохо себя вести».

Ильдария поморщилась от этого комментария, потому что она снова попала в беду и, вероятно, окажется в тех камерах, о которых только что упомянула Сэм.

— Все будет хорошо, — снова пробормотала Сэм, похлопывая ее по руке. «И вот мы пришли».

Ильдария огляделась и увидела, что они достигли офиса Гаррета Мортимера — или офиса Мортимера, поскольку все обращались к мужу Сэм по фамилии. Официально Мортимер был главой Бессмертных Силовиков в Северной Америке, или охотников за изгоями, как их часто называли. Но Люциан Аржено был главой Североамериканского Совета Бессмертных и часто совал свой нос и узурпировал положение Мортимера.

Как и сейчас, решила Ильдария, когда увидела, что светловолосый Люциан сидит в кресле Мортимера за столом, а темноволосый муж Сэм сидит на углу собственного стола. Двое мужчин, по-видимому, что-то обсуждали, вероятно, ее, но прекратили когда она вошла.

— Когда ты закончишь, на кухне будут ждать пирожные и какао, — небрежно сказала Сэм, отпустив руку Ильдарии и подтолкнув ее в комнату. Не обращая внимания на хмурый взгляд Люциана, стройная брюнетка исчезла в коридоре, позволив Тайбо и Валериану тоже войти в комнату.

— Садитесь, — твердо сказал Люциан, когда все трое застыли перед столом, как непослушные дети в кабинете директора.

Ильдария села на ближайший стул, который оказался посреди трех перед столом. Тайбо и Валериан заняли стулья по обе стороны от нее.

Как только все трое сели, Люциан повернул к ним портативный компьютер на столе. На экране застыло изображение явно бегущих Тайбо и Валериана.

Оба ее сопровождающих тут же заговорили, но Люциан поднял руку, призывая к тишине. Когда они захлопнули рты, он нажал кнопку воспроизведения на компьютере. Все молчали, наблюдая, как разворачивается действие; Валериан и Тайбо мчались по парковке так же быстро, как гепарды. К сожалению, парковка была огромной, и, несмотря на их нечеловеческую скорость, злоумышленники затащили женщину в фургон, захлопнули дверь и сели за руль до того, как они подбежали к фургону.

Достигнув машины как раз в тот момент, когда она начала трогаться с места, Валериан запрыгнул на крышу, как обезьяна, прыгающая на дерево, и побежал по крыше фургона вперед, вероятно, намереваясь влететь в окно переднего пассажира. Однако это оказалось излишним, потому что вместо того, чтобы присоединиться к нему на крыше, Тайбо — всего в паре шагов позади Валериана — ухватился за бампер и оторвал заднюю часть автомобиля от земли, продемонстрировав прекрасную сверхчеловеческую силу, шины закрутились в воздухе, и фургон резко остановился.

Затем Валериан спрыгнул с крыши фургона со стороны водителя, потянулся через окно, чтобы выключить машину, и одной рукой вытащил неуклюжего водителя, и тот повис в воздухе. Тем временем Тайбо поставил фургон на все четыре колеса и повернулся, чтобы открыть боковую дверь и забрать из нее бессознательную молодую девушку. Валериан все еще держал потенциального похитителя за шею, а Тайбо только что привел девушку в сознание, когда на месте происшествия появилась полиция кампуса.

«Мы не знали, что она снимает», — выпалил Тайбо, когда Люциан нажал кнопку, чтобы закончить запись. Хмуро взглянув на Ильдарию, темноволосый Силовик добавил: «Я до сих пор не могу поверить, что она это сделала. Она знает, что мы не должны привлекать к себе внимание.

— Это запись не Ильдарии, — сказал Мортимер, когда Люциан промолчал. «Это выложил кто-то под ником T.O.eyes, и подписал «Черт возьми!» Два супермена в Торонто».

— Дерьмо, — пробормотал Тайбо, откинувшись на спинку сиденья.

«Видео Ильдарии было снято с другого ракурса, — продолжил Мортимер. «И ее было озаглавлено: Специальный проект для кинокласса. Шикарная работа молодцы! Выглядит так реально, что я даже поверила, что это по-настоящему».

Когда Тайбо и Валериан удивленно моргнули, а затем повернулись к ней, Ильдария раздраженно пожала плечами. Она больше наслаждалась их досадой и гневом, но подобралась. «Я подумала, что должна как-то сгладить недоразумение, возникшее между нами».

С минуту все молчали, а потом Валериан нахмурился и спросил: — Это не повлияет на арест ублюдка, пытавшегося похитить девушку, не так ли?

— Мы прочитали его мысли, — обеспокоенно вставил Тайбо. «Она была не первой его жертвой. Ублюдок — серийный насильник. Если полиция решит, что это был просто трюк для кино…

— Нет, — твердо прервал Люциан. «Я прослежу, чтобы он предстал перед судом».

Двое мужчин кивнули, а затем перевели взгляд с Ильдарии на Люциана, выглядя так, словно хотели что-то сказать. То ли для того, чтобы заступиться за нее, то ли поблагодарить ее за то, что она сделала с видео, она не знала, и никогда не узнает, так как Люциан повернулся к ней и сказал: «Ты была плохой девочкой, Анджелина».

Ильдария заметила удивленные выражения на лицах других мужчин, когда он назвал ее по имени, но проигнорировала их и быстро сказала: «Я сделала тоже самое, что Тайбо и Валериан сделали на той записи. Мне просто не повезло, что со мной не было кого-то, кто занялся бы устранением проблемы. Клянусь, я не играла в линчевателя (мстителя), как в Монтане. Я не одевала свою кожаную одежду и не искала плохих парней, чтобы их избить. Я просто шла, по своим делам, когда… — Она пожала плечами, вместо того чтобы сказать: — Дерьмо попало в вентилятор. Что и случалось каждый из трех раз, когда она останавливалась, чтобы спасти сокурсника. В первый раз ограбили девушку. Ильдария выследила преступника, отобрала сумочку и вернула ее девушке, прежде чем отвести их обоих в отделение полиции кампуса, чтобы предъявить обвинение мужчине.

Во второй раз пьяный мудак избил свою менее пьяную подругу. Она также отвела их обоих в полицию кампуса, ей пришлось контролировать девушку, чтобы заставить ее признаться в том, что произошло. Что-то, что Ильдария до сих пор не могла понять. В ту минуту, когда она вмешалась, девушка встала на сторону своего парня, как будто Ильдария была плохим парнем.

Последним инцидентом был мужчина, который напал на студентку во время вечерней пробежки и стащил ее с тропы в лес, намереваясь изнасиловать. Она подозревала, что именно это было снято на видео, из-за чего у нее возникли проблемы. Это был единственный случай, когда она «бросила» кого-то в два раза больше нее, как ранее выразился Валериан.

Рот Ильдарии сжался при воспоминании. Она знала, что не должна была этого делать, но была в ярости. В ее сердце была особая ненависть к насильникам. Она с большим удовольствием избила мужчину и протащила его лицом по дорожке до того, как приехала полиция кампуса, чтобы взять его под стражу.

К сожалению, несмотря на то, что Ильдария заметила, на место происшествия других людей, она даже не подумала, что кто-то может записать это и разместить в Интернете, пока она не заметила это сегодня утром. Тогда она поняла, что у нее, будут проблемы, как только Мортимер или Люциан увидят это. Ильдария просто не знала, когда это произойдет… пока Валериан и Тайбо не появились в ее классе.

— Хм, — наконец сказал Люциан. «Похоже, ночью в кампусе совершается много преступлений».

Ильдария слегка пожала плечами. «Это университет с множеством красивых молодых девушек. Это нирвана для извращенцев, и она притягивает их, как мух дерьмо по ночам».

— Ночью, — задумчиво повторил Люциан.

«Si. Ну, в целом, днем безопаснее. Вокруг много людей и меньше темных уголков, — заметила она.

«Да.» Люциан кивнул. — Тогда это решение.

Ильдария склонила голову набок, уверенная, что на ее лице отразилось замешательство. «Решение?»

— Ты переводишься на дневное отделение, — объявил Луциан.

«Что?» — спросила она с недоверием.

Луциан мельком взглянул на нее, а затем сказал: — На свадьбе Джесс и Раффаэле твой старый капитан, Васко Вильяверде, сказал мне, что ты притягиваешь неприятности, но у тебя доброе сердце.

Ильдария вздрогнула от того, что мужчина мог наговорить им о ее склонности ввязываться в передряги. Она несколько раз попадала в неприятности в Пунта-Кане. На самом деле, если бы не Васко, ее, наверное, давно бы казнили. Он неоднократно спасал ее шкуру, и Ильдария будет ему вечно благодарна за это. Она просто хотела, чтобы он не рассказывал об этом Люциану.

— Очевидно, что Васко был прав, — продолжил Люциан. «Если рядом ходят неприятности, ты обязательно в них вляпаешься. Итак, чтобы мне не пришлось тебя казнить, мне следует позаботиться о том, чтобы ты избегала ситуаций, в которых могут возникнуть проблемы. Это означает, что больше никаких вечерних занятий. Ты переходишь на дневные. Немедленно. Ты больше никогда не придешь ночью в кампус, — властно приказал он.

Ильдария какое-то время смотрела на него в замешательстве, в ней медленно нарастал гнев, а затем она выпалила: «Ты что, шутишь? Сначала ты вытащил меня из колледжа в Монтане и притащил сюда, в Канаду, из-за чего я пропустила там свои выпускные экзамены и снова должна была пройти эти курсы, а теперь ты заставляешь бросить меня мои вечерние занятия и заставляешь перейти на дневные занятия?» Нахмурившись, она сообщила ему: «Только я не смогу перевестись на дневное отделение. И летний семестр будет потерян, и мне придется начинать заново осенью. Что означает платить за обучение снова. Ты знаешь, сколько стоят эти курсы? Не говоря уже о дополнительной крови, которую мне нужно будет потреблять, если я буду посещать дневные занятия. Я пытаюсь накопить деньги на собственное жилье и перестать быть обузой для Маргариты и Джулиуса. Я никогда не смогу этого сделать, если мне и дальше придется платить за курсы, которые я не закончу, и дополнительную кровь, чтобы посещать дневные занятия… которые, с мое — то удачей, я, вероятно, никогда не закончу. Мне нужны эти курсы, чтобы получить степень».

Глаза Люциана сузились. — Я вытащил тебя из университета в Монтане, потому что ты там играла в линчевателя, — ледяным тоном напомнил он ей. «Ты показала свои способности перед смертными и привлекла внимание к себе и, соответственно, к нашему народу. Что противоречит нашим законам. У меня был выбор либо перевести тебя, либо казнить. Ты бы предпочла казнь?

«Конечно, нет, но…» Ильдария помедлила, а затем рухнула на свое место с поражением. Она полагала, что невозможность получить образование, именно то, что она заслужила. Она знала, что играет с огнем, когда надела свою кожаную одежду и отправилась надрать задницу одному смертному плохому парню в Монтане. И она знала, что ей повезло, что Люциан Аржено дал ей второй шанс, а не казнил. Он не был известен своей мягкостью по отношению к людям, которые переступали черту, а она переступила черту. Ее единственным оправданием было эмоциональное расстройство, но она не объяснила это Люциану, когда ее привели к нему. Впрочем, ей и не пришлось. Без сомнения, он прочитал это в ее уме, и это была единственная причина, по которой она все еще дышала.

Медленно выдохнув, она кивнула в знак согласия и просто сказала: «Спасибо».

Люциан хмыкнул на эти слова, его тело расслабилось. «Ты можешь быть свободна. Кажется, Сэм ждет тебя на кухне… с горячим шоколадом и пирожными.

Ильдария не могла сказать, раздражен ли он тем, что Сэм ждет, чтобы побаловать ее угощением, чтобы успокоить ее после того, как она снова попала в беду, или его это забавляет. Хотя его рот определенно дергался.

Предположим, что это не имело значения. Ильдария встала и направилась к двери, зная, что Тайбо и Валериан тоже встали, чтобы последовать за ней. Им придется отвезти ее обратно в университет за машиной, вспомнила она, и, вероятно, не захотели бы ждать, пока она насладится угощениями. Это или они сожрут их все. Она видела, сколько Тайбо ел. Если она не опередит его, он съест пирожные раньше, чем она взяла бы их в руки.

Но в следующий момент она поняла, что в этом нет необходимости, потому что Люциан рявкнул: «Вы двое. С вами я еще не закончил.

Ильдария оглянулась и увидела, что Тайбо и Валериан неохотно возвращаются на свои стулья, и ей пришлось подавить улыбку, которая хотела заиграть на ее губах. Тайбо так хвастался, что его уж точно не снимут на видео, что она совсем не чувствовала себя плохо из-за того, что он сейчас в беде.

Оставив мужчин на растерзание Люциану, она поспешила в холл и направилась на кухню, где ее ждали обещанные пирожные и шоколад. Нет ничего лучше шоколада, чтобы почувствовать себя лучше после стрессового события. И болтовня с Сэм, она надеялась, что почувствует себя хоть немного лучше, прежде чем мужчины присоединятся к ней.

Глава 2

На следующий день Ильдария толкнула красную дверь ночного клуба и остановилась, быстро моргая. Раннее послеполуденное солнце было еще ярким, но в этой комнате было только одно маленькое окошко в двери, через которое проникали солнечные лучи. Большая часть внутреннего освещения была выключена — только набор из пяти или шести светильников над барной стойкой в дальней части комнаты были включены, и они не освещали ничего, кроме самого бара. Ее глазам понадобилась секунда, чтобы приспособиться к темноте, прежде чем она смогла должным образом разглядеть интерьер из насыщенного темного дерева и кожи.

Это было впечатляюще, решила Ильдария, когда наконец направилась к бару. Клиентов в данный момент не было. Ночной клуб официально не будет открыт до захода солнца. Без клиентов, загромождающих место и блокирующих обзор, она могла видеть все довольно ясно.

Ее взгляд с удовлетворением скользнул по блестящим темным деревянным кабинкам вдоль передней и боковой стен с их кожаными мягкими сиденьями темно-винного цвета, а затем прошелся по деревянным столам и стульям, занимающим центр комнаты, прежде чем перейти к длинной стойке из темного дерева вдоль задней части с барными стульями с высокими спинками вдоль него (опять же из насыщенного темного дерева и винных кожаных сидений). В стене слева от бара было несколько распашных дверей, а затем огромное зеркало и барная стойка тянулись по всей длине этой стены, пока не заканчивались у холла, ведущего в заднюю часть здания. Зеркало было около сорока футов (12 м) в длину и доставало до потолка. Оно было заставлено полками, но на них стояли не бутылки с алкоголем, как в заведении для смертных. Здесь полки были заполнены бокалами всех размеров и видов: коктейльные бокалы, хайболлы, винные бокалы (как маленькие, более округлые, используемые для красного вина, так и более высокие для белого), бокалы для шампанского, бокалы для коньяка. Были даже стаканы в виде сердечек, заметила она и криво улыбнулась, задаваясь вопросом, для чего они их используют. Кто бы заказал крошечный стакан сердечко с кровью, смешанную с разными добавками и усилителями настроения?

Бессмертные, пришедшие в клуб, предположила она, а затем остановилась на полпути, когда мужчина толкнул распахивающуюся дверь. Он был смертный. Он также был огромен, настоящий великан, по ее предположению, шесть с половиной футов(197 см), и это не считая ярко-зеленого ирокеза на его голове, который должен был быть высотой в фут (30.5 см). Но не только рост делал его огромным. Он также был широкоплечим, с плечами полузащитника и накачанными мышцами рук, из-за которых татуировки, видневшиеся из под его рубашке с короткими рукавами, шевелились, когда он поднимал тарелку, которую нес.

Взгляд Ильдарии автоматически переместился на тарелку, заваленную едой, и она заметила, что на ней два огромных гамбургера, и около фунта картофеля фри. Этот восхитительный аромат донесся до нее, и желудок забурчал от интереса.

«Это не для тебя».

Ильдария моргнула, услышав это рычащее объявление с сильным британским акцентом, и перевела взгляд с восхитительно пахнущей еды на лицо мужчины, чтобы убедиться, что он смотрит не на нее. Он смотрел вниз, на… свой пах? Замешательство наполнило ее осознание. Он не мог разговаривать со своим пенисом. Не, не может быть. Покачав головой, она сказала: «Я не рассчитывала, что это для меня».

Большой мужчина остановился и дернул головой на ее слова, его глаза расширились, когда он увидел, что она стоит там. — Ильдария от Маргариты?

«S-s-si». Она снова двинулась вперед.

«Привет.» Он улыбнулся, а затем добавил: «Извини. Я не с тобой разговаривал, я обращался к … Задница! он закончил с раздражением и сделал небольшой шаркающий танец.

— Ты обращался к своей заднице? — спросила она, весело скривив губы, когда подошла к бару и остановилась между двумя стульями.

Выглядя взволнованным, мужчина покачал головой, а затем хмуро посмотрел на что-то, чего она явно не могла видеть под барной стойкой. «Нет. Я…» Сделав паузу, он сделал еще один небольшой танец и рявкнул: «Черт возьми, ЭйчДи (HD)! Прекрати! Ты не получишь никакой еды».

В ней росло любопытство, и Ильдария встала на медные поручни, идущие вдоль нижней части бара, и наклонилась над темной каменной столешницей, чтобы посмотреть на пол с другой стороны.

— О боже, — пробормотала она, а затем закусила губу, чтобы сдержать взрыв смеха, когда увидела крошечный кремовый комочек меха, который в настоящее время извивался на лодыжке огромного мужчины. Это было похоже на ожившего пушистого плюшевого мишку, и он действительно ласкал лодыжку большого парня.

«Ваша собака?» — мягко спросила она.

— Ага, — проворчал он, еще раз встряхнув ногой, пытаясь сбросить решительного маленького парня.

«Что за порода?» — спросила она с интересом.

— Бишонпу, — сказал мужчина, все еще глядя на собаку, и объяснил, — помесь бишон-фризе и той-пуделя.

«Ой.» Ильдария кивнула, ухмылка растянула ее губы, когда ЭйчДи отказался уходить и продолжил горбатиться на голени здоровяка. Подняв взгляд на тарелку, которую держал мужчина, она выхватила из кучи картошку фри и бросила собаке. Щенок сразу же оторвался от ноги мужчины и прыгнул, чтобы поймать лакомство. Действительно, это был впечатляющий прыжок. Он набрал приличную высоту в прыжке, чтобы схватить этого малька в воздухе. Когда собака упала на пол, чтобы сожрать свою добычу, мужчина вздохнул, снова привлекая ее внимание к себе.

Взгляд Ильдарии с интересом прошелся по его мускулистому телу, прежде чем скользнуть к его голове. Когда Маргарита спросила ее, не возражает ли она зайти забрать немного крови в ночном клубе на обратном пути из университета, она ответила, что человек, у которого она будет брать кровь, — Джи Джи, что означало Зеленый Гигант (Green Giant). Ильдария тут же спросила, почему его так назвали, но Маргарита лишь улыбнулась и сказала, что она поймет, когда увидит его. Ее взгляд, скользящий по зеленым прядям волос, торчащих на его голове в виде ирокеза, все прояснил Ильдарии.

«Это то, что он хотел получить и чего я пытался избежать», — сказал Джи Джи, возвращая ее внимание к тому факту, что его хмурый взгляд перемешался между ней и собакой.

Ильдарии потребовалось некоторое время, чтобы вернуться к разговору, а затем она издала недоверчивый смешок и спросила: «Он трахал твою ногу ради еды?»

— Это сработало, не так ли? сухо заметил Джи Джи. — Он трахал мою ногу, а ты дала ему еды, чтобы он кончил.

«Ааа». Она перевела взгляд на собаку, которая покончила со своей жареной картошкой и теперь переводила взгляд с нее на Джи Джи, его язык несколько раз высовывался, чтобы облизать верхнюю губу, как будто он пытался сказать им, что хочет еще. Покачав головой, она виновато пожала плечами. «Извини. Но я не могла сопротивляться. Черт, какая милая собака». Широко раскрыв глаза, она улыбнулась псу и добавила: «ЭйчДи, не так ли?»

Когда собака сосредоточила свое внимание на ней, она обнаружила, что использует тот воркующий голос, к которому прибегают все люди, когда сталкиваются с милыми существами, такими как младенцы и щенки. «Кто милый щенок? А? Да, ты. Ты похож на маленького плюшевого мишку. Я просто хочу затискать тебя всего».

Это вызвало пронзительный лай маленького мехового комочка, а затем он повернулся и бросился к концу барной стойки, к дверям и, накренившись, обогнул стойку, стуча своими когтями по твердому дереву.

«ЭйчДи, нет!» — с тревогой сказал Джи Джи, опустив тарелку на стойку и погнавшись за собакой, предупредив Ильдарию: «Сядь на табуретку. Он не любит женщин и кусает их за лодыжки».

Ильдария проигнорировала предупреждение и повернулась лицом к собаке, которая выбежала из-за угла бара, все еще тявкая на ходу. Вместо того, чтобы взобраться на табуретку, она спустилась с медных перил и присела, чтобы поприветствовать маленькую пушистую собачку. Когда он подбежал к ней, она подхватила его под передние лапы и бесстрашно подняла к своему лицу, чтобы поцеловать его мохнатые щечки. Он немедленно начал дико лизать любую часть ее лица, до которой мог дотянуться.

— Вот, черт.

Опустив пса, Ильдария прижала его к своей груди и успокаивающе погладила, взглянув на его хозяина. Гигант недоверчиво фыркнул.

«Эта собака не любит никого, кроме меня. Обычно, — сказал Джи Джи — и добавил, переведя взгляд на собаку, облизывающую ее руки, шею и подбородок.

Ильдария почти извиняюще пожала плечами. «Собаки любят меня».

— Похоже на то, — пробормотал он, часть напряжения ушла из него теперь, когда миновала опасность нападения на нее маленького мехового комочка. Его взгляд скользнул от нее к собаке, а затем к его тарелке с едой, прежде чем он вздохнул и направился к распашным дверям. — Я принесу заказ Маргариты.

— Не торопись, — сказала Ильдария, садясь на один из барных стульев и усаживая ЭйчДи на колени, чтобы она могла продолжить гладить его. «Почему бы тебе сначала не поесть, чтобы еда не остыла?»

Великан задержал руку на одной из распашных дверей и с удивлением оглянулся. «Уверена?»

«Si. Маргарита считает, что я пробуду в университете несколько часов, поэтому пошла навестить Лиссианну. На самом деле нет никакой спешки».

Его губы изогнулись от удовольствия при этой новости, и он спросил: «Прогуливаешь?»

«Ничего я не прогуливаю», — указала она недовольно.

Это заставило его брови приподняться, а ноги понесли его назад, чтобы он встал по другую сторону бара от нее. — Мне сказали, что ты посещала третий курс, и изучаешь бухгалтерию в университете.

«Посещала ключевое слово в этом предложении», — сказала Ильдария сухим, как пыль, тоном. Она поцеловала ЭйчДи в голову, а затем снова перевела взгляд на Джи Джи, с удивлением обнаружив, что он смотрит на нее с беспокойством.

— Мне жаль это слышать, — сказал он глубоким сочувственным рокотом. — Здесь курсы сложнее, чем…

— О, Боже, нет, — быстро сказала Ильдария, сбитая с толку мыслью о том, что он может подумать, что она бросила учебу, потому что не может осилить здешнюю программу. «У меня все было хорошо. Я не хотела уходить».

«Тогда, что случилось?» — спросил он с замешательством.

— Случился Люциан, — с горечью сказала Ильдария, а затем, решив, что это несправедливо, добавила: — Или, если быть честной, правда в том, что случилась Я, а потом случилась жизнь, и Люциан был вынужден вмешаться.

Теперь бедняга выглядел совершенно потерянным, заметила она и криво улыбнулась, но лишь напомнила ему: «Ты действительно должен съесть свой ужин, пока он не остыл».

Взгляд Джи Джи с удивлением вернулся к тарелке между ними. Очевидно, он совсем забыл о своей еде. вспомнив об этом, он кивнул, но не стал сразу есть. Вместо этого он снова поднял на нее глаза и сказал: «Мне нужно выпить. Ты хочешь что-нибудь?»

Ильдария поколебалась, но затем спросила: «У тебя есть газировка без кофеина?»

Его брови слегка приподнялись, но он спросил: «Тебе нравится Tahitian Treat (Таитянское угощение)?»

Когда Ильдария безучастно посмотрела на него, он усмехнулся и сказал: «Сейчас».

Она смотрела, как он движется вдоль стойки, а затем сосредоточила свое внимание на щенке в своих руках, когда он развернулся так, чтобы ее рука могла дотянуться до его живота. Ухмыльнувшись в ответ на безмолвную просьбу, Ильдария почесала ему животик, а затем тихонько усмехнулась, когда собака издала тихий звук, который был наполовину хрюканьем, наполовину вздохом, а затем полностью перекатился на спину в ее руках и вытянул лапы, чтобы она могла почесать больше. Это было проявление доверия с его стороны. Ему повезло, что она не уронила его, но Ильдарии удалось удержать его и погладить живот, как он, казалось, хотел. К ее большому удовольствию, пес закрыл глаза и, казалось, заснул под ее рукой.

«Маленький гремлин. Он никогда не ведет себя так с женщинами».

Ильдария подняла голову и увидела, что Джи Джи налил два стакана прозрачной вишнево-красной жидкости со льдом и подошел, чтобы присоединиться к ней на клиентской стороне бара.

Устроившись на стуле рядом с ней, он поставил один из бокалов на барную стойку перед Ильдарией, а затем сделал глоток из другого, пододвигая тарелку ближе. Проглотив напиток, он поставил стакан, снова посмотрел на собаку и покачал головой. «На самом деле, он такой, только со мной. Ты, должно быть, кинолог.

Ильдария слабо улыбнулась, глядя на спящую собаку. Он был милахой. Это не та порода, которую она ожидала увидеть рядом с таким крупным мужчиной, как Джи Джи.

«Большим собакам нужно много места, а в Великобритании я живу в квартире в четырех кварталах от клуба», — сказал он, словно прочитав ее мысли, чего он, будучи смертным, сделать не мог. Она предположила, что большинство людей уже комментировали размер его собаки, когда он продолжил: «Прогулка до ночного клуба туда и обратно — достаточное упражнение для этого маленького парня».

Ему не нужно было говорить, что этого будет недостаточно для более крупной собаки. Она это поняла, но спросила: «А где ты живешь здесь?»

Ее взгляд скользнул от Джи Джи к ЭйчДи, пока она ждала его ответа, представляя себе зрелище, которое пара должна была представлять, прогуливаясь по улицам Торонто, большой, страшного вида парень с ирокезом, татуировками и пирсингом, ведущий пушистый маленький меховой комочек на поводке. Вероятно, у него черный кожаный поводок с шипами или что-то в этом роде, подумала она, обратив внимание на черный кожаный ошейник собаки с торчащими из него шипами. Если предполагалось, что маленький пушистый шарик будет выглядеть злым и пугающим, то это с треском провалилось. Он был слишком чертовски мил, чтобы выглядеть пугающе. Но она подозревала, что зрелище, которое производила эта пара, заставило большинство людей замереть.

«Сейчас я живу в одной из квартир над клубом, — сказал ей Джи Джи. А затем опустил взгляд на тарелку и нахмурился, прежде чем пробормотать: «Если ты пьешь газировку, ты, наверное, и ешь».

Ильдария удивленно подняла брови. «Не так часто, как раньше, но я все еще ем».

Джи Джи кивнул. «Ты что-нибудь хочешь? Я могу сделать тебе бургер.

Ильдария ненадолго обдумала предложение. Она была голодна. Это было ощущение, которое она испытывала в последнее время все реже и реже, но теперь оно грызло ее желудок. Однако она не хотела заставлять его готовить для нее, поэтому, пообещав себе, что на обратном пути к Маргарите заедет куда-нибудь, и пробормотала: «Можно просто фри».

«Угощайся.» Джи Джи поставил тарелку на полпути между ними двумя на стойке.

— Спасибо, — выдохнула Ильдария и перестала гладить собаку, чтобы вытянуть картошку фри из целой горы обжаренного добра.

В тот момент, когда она укусила кусочек, собака в ее руках проснулась, тельце дернулось, как будто слабый звук был своего рода сигналом тревоги. Затем маленькая собачонка изогнулась, чтобы повернуться у нее в руках, и взобралась на ее грудь, чтобы понюхать ее рот, пока она жевала. Посмеиваясь, Ильдария поймала зверька и посадила его себе на колени.

«Невоспитанная животина, — хмуро сказал Джи Джи, сгребая собаку с ее колен и ставя на пол, и твердо сказал: — Мы едим. Ты лежишь».

ЭйчДи просто встал на задние лапы и положил передние лапы на голени мужчины, его жадный взгляд скользил от его лица к лицу Ильдарии, его глаза были широко раскрыты, а язык жадно скользил в рот и обратно.

Ильдария усмехнулась, глядя на него, пораженная тем, насколько по человечески он выглядел с большими зелеными глазами и причмокивающими губами. Ее смех вызвал хмурый взгляд Джи Джи и раздраженное: «Не поощряй его». Затем он снова перевел взгляд на собаку и твердо повторил: «Мы едим, ЭйчДи. Я ты ступай в свою корзинку».

ЭйчДи помедлил, надежда угасла на его лице, но затем опустился на четвереньки и начал медленно идти вдоль барной стойки. Он шел медленно, как патока, опустив голову и хвост, оглядываясь через каждые два шага, как будто проверяя, уверен ли Джи Джи, не изменил ли своей позиции по этому вопросу, но Джи Джи просто нахмурился и пристально посмотрел на него, пока он не скрылся из виду за барной стойкой.

«Куда он идет?» — спросила Ильдария, приподнимаясь достаточно, чтобы снова видеть через стойку.

«Я поставил его корзинку за барной стойкой, чтобы он мог побыть со мной, пока мы не откроемся», — сказал Джи Джи, беря свой бургер.

«Ой.» Она откинулась на спинку стула, когда он откусил кусочек, а затем прокомментировала: «Маргарита не упоминала, что ты приводишь собаку в клуб. Я бы навестила это место раньше, если бы знала об этом.

Джи Джи покачал головой, прожевал и проглотил, а затем сказал: «Обычно я этого не делаю. Но его няня сегодня не пришла, и я не хотел оставлять его дома одного».

Брови Ильдарии поднялись. — У тебя есть няня для собаки?

«Пришлось нанять. Маленький монстр ест то, что не должен, если его оставить одного. И я имею в виду не человеческую пищу.

«А что?» — спросила она с интересом.

«Обувь, коврики, одежду… мою бритву».

«Бритву?» — закричала она с тревогой. — С ним все в порядке?

«Это была беспроводная электрическая бритва, — сказал на вздохе Джи Джи. «Он отгрыз эти маленькие круглые лезвия. Но не успел проглотить ни кусочка, я отогнал его.

«Уффф.» Она немного расслабилась.

«Однако он уничтожил бритву, — сказал Джи Джи с раздражением. «Я был очень зол».

— Могу себе представить, — пробормотала Ильдария.

— Но не так зол, когда он съел мой паспорт, — проворчал он и злобно откусил свой бургер.

«Паспорт?» — спросила она с недоверчивым смехом.

Джи Джи поморщился и кивнул, пока жевал, но как только проглотил, добавил: «Я собирал вещи, и он лежал на кровати рядом с моим чемоданом. Я вышел из комнаты на минуту, вернулся, а он жевал его. Он уже успел съесть уголок, тот, что со штрих-кодом. С отвращением покачав головой, он добавил: «Было десять часов вечера, накануне вылета, я должен был лететь обратно в Лондон. Пришлось отменить рейс и оформить новый паспорт. Я не был счастлив».

— Ужас, — пробормотала Ильдария, а затем закусила губу, чтобы не рассмеяться над угрюмым выражением его лица.

Джи Джи откусил еще кусок своего гамбургера, прожевал, проглотил, а затем сказал: «Хуже всего, было с чеком, который он уничтожил».

— Чек? — спросила она, подняв брови.

Джи Джи мрачно кивнул. «Чек на сто тысяч долларов. Первоначальный взнос за это место, когда я купил его у Люцерна. Он лежал на комоде в моем гостиничном номере. У меня был час до встречи с Люцерном и адвокатами, я пошел принять душ, вернулся, а этот поганец, прыгнул на стул рядом с комодом, схватил чек и, свернувшись калачиком, ел его, будто это была собачья кость».

— Madre de Dios, — с ужасом выдохнула Ильдария.

«Да», — сказал он недовольно, а затем добавил: «К счастью, он не съел его весь, и от чека осталось достаточно, чтобы банк смог выпустить новый. Но я попотел, пока они не согласились». Его рот сжался при воспоминании. «После этого я стал называть его собакой за сто тысяч долларов».

— ЭйчДи (HD (hundred dollar)), — выдохнула Ильдария с пониманием.

«ЭйчДи короче, — согласился он. «H.T.D.D (hundred-thousand-dollar dog) произносится так, как будто у тебя, что-то застряло во рту, и ЭйчДи близко к его настоящему имени, что он отзывается на него».

— Какое его настоящее имя? — спросила она с интересом.

«Эдди.»

«Эдди?» — повторила она. Тедди подошло бы лучше. Ведь он был похож на плюшевого мишку.

«Эдвард Симпсон Гвискар по паспорту», объявил Джи Джи. «Эдди.»

«Значит, ты Джи Джи Симпсон Гвискар, — сказала она со слабой улыбкой.

— Джошуа Джеймс Симпсон Гвискар, — тихо поправил он. " Джи Джи это прозвище. Джошуа Джеймс Симпсон мое имя при рождении. Моим биологическим отцом был Джон Симпсон, но он умер, когда я был маленьким, и моя мать снова вышла замуж за Роберта Гвискара. Роберт усыновил меня, а Гвискар было официально добавлено в конец моего имени».

— А, — пробормотала Ильдария, думая, что Джошуа — хорошее имя. Оно, правда, не очень шло мужчине с ирокезом и татуировками рядом с ней. А Джи Джи шло.

«А ты?» спросил с интересом Джи Джи.

«Я?» — неуверенно спросила она.

«Какое твое полное имя?»

«Ой.» Она моргнула, а затем выпалила: «Анджелина Ильдария София Лупита Гарсия Пимьента». В тот момент, когда слова слетели с ее губ, она нахмурилась и повернулась, чтобы слепо посмотреть на зеркальные полки за барной стойкой, недоумевая, почему она сказала ему это. Как правило, она избегала говорить это или лгала. Последние двести лет она вообще не использовала имя Анджелина. Она выбрала Ильдарию и использовала Гарсию, потому что это было так же распространено, как Смит в Северной Америке.

«Красивое имя», — сказал Джи Джи, и она с удивлением повернулась к нему, увидев слабую улыбку на его губах, прежде чем он сунул в рот остатки своего первого гамбургера и начал жевать.

— Меня зовут просто Ильдария Гарсия, — пробормотала она, чувствуя, как ее напряжение медленно спадает, пока она смотрела, как он ест. Какая-то часть ее разума уверяла ее, что не имеет значения, что он узнал ее имя. Все было хорошо. Сейчас она была в Северной Америке, далеко от Доминиканской Республики, где была опасность раскрытия ее имени. Выдохнув, она искала, что сказать, и обнаружила, что спрашивает: «Итак, как смертный стал владельцем и управляющим не одного, а сразу двух ночных клубов для бессмертных?»

Джи Джи покачал головой и проглотил еду, прежде чем указать: «Ты до сих пор не сказала мне, почему ты бросила университет».

Ильдария раздраженно выдохнула, но предположила, что будет справедливо ответить на его вопрос, если она хочет, чтобы он ответил на ее. Подняв напиток, который он дал ей, она сделала глоток, чтобы дать себе время решить, что сказать. Ее глаза расширились от удивления, когда вкус коснулся ее языка. Это было классно. Вкусно. Сладко и фруктово.

— Вкусно, да? — весело сказал он, и она обернулась и увидела, как он улыбается, глядя на ее лицо.

Ильдария кивнула и сделала еще глоток.

«Итак…» сказал Джи Джи, когда она сделала еще глоток и поставила стакан обратно на стойку. «Ты бросила, потому что…»

— Я не бросала учебу, — сразу сказала она. «Люциан настоял, чтобы я перешла с вечерних занятий на дневные, но до начала семестра еще слишком далеко, поэтому мне пришлось уйти, чтобы занятия не отображались как «прогулы». Хуже того, я не могу получить возмещение за них».

«Ой», сказал Джи Джи с сочувствием.

«Si». Ильдария вздохнула, а затем пожала плечами. — Я сама виновата, наверное.

«Почему?» — сразу спросил Джи Джи, а затем добавил: — А почему Люциан хочет, чтобы ты посещала дневные занятия?

— Потому что он считает, что так безопаснее, — пробормотала она, отвечая на второй вопрос сначала.

«Безопаснее?» — спросил он, заливаясь удивленным смехом. «Ты бессмертная. Мало что может тебе навредить.

— Да, но… — Она оборвала гримасу, а затем глубоко вздохнула и объяснила: — Он беспокоится не о моей безопасности. Он не хочет, чтобы я попала в ситуацию…»

— Он беспокоится, что ты снова станешь линчевателем, — сказал Джи Джи торжественно, когда она замолчала.

Рот Ильдарии сжался. — Ты знаешь об этом, да?

Он кивнул почти извиняясь. «Это место является центром сплетен, и люди, кажется, любят поговорить со мной».

На это она закатила глаза и сделала еще один глоток напитка, который он дал ей, наслаждаясь сладким угощением.

— Что заставило тебя отправиться в качестве линчевателя в… какой-то город в Монтане? — спросил он, нахмурившись.

Ильдария кивнула, но не стала говорить, в какой именно город. Эта часть ее жизни закончилась. Она застряла в Канаде в обозримом будущем. Поставив свой напиток обратно на стойку, она провела пальцами вверх и вниз по конденсату на внешней стороне стакана и пробормотала: «Это не важно».

— Мне это важно, — тихо заверил он ее, и Ильдария взглянула в его сторону, удивленная его искренностью. Выражение лица Джи Джи наводило на мысль, что то, что она хотела сказать, было для него самым важным в мире в тот момент.

Глава 3

Ильдария оторвала взгляд от Джи Джи и тяжело сглотнула, пытаясь избавиться от неожиданно застрявшего в горле кома. Это не помогло, и после еще одного глотка она сдалась и пожала плечами. — Ты знаешь Джесс Стюарт Нотте?

«Спутница жизни Раффаэле. Да, — сказал он, кивая. «Я встречал ее пару раз, когда она была здесь с Раффаэле в гостях у семьи. Ты жила у нее в Монтане, не так ли?

«Si. С ней и Раффаэле, — добавила она с легкой улыбкой. Раффаэле не мог держаться подальше от Джесс, как только нашел ее. Неудивительно для спутников жизни. Но это означало, что в доме, который Джесс унаследовала от родителей, жили они втроем, а не только они вдвоем. Ильдария не особо возражала после того, как узнала этого человека. В итоге ей даже понравился Раффаэле как человек. Несмотря на это, она все еще жалела, что Джесс не выбрала себе в пару старого капитана Ильдарии, Васко. У нее был выбор между ними двумя, и Ильдария знала, что Васко был хорошим человеком, несмотря на всю его чванливость. Кроме того, он не раз спасал ей жизнь и был для нее как семья. Что ж, она полагала, что не подпускала его достаточно близко, чтобы быть семьей, но он был важен для нее. Отбросив свои мысли, Ильдария объяснила: «Ну, как уже сказала, я жила с Джесс и Раффаэле, но как новые спутники жизни они были очень увлечены друг другом».

Джи Джи кивнул. — Я заметил, что такое бывает.

«Si». Она вздохнула это слово. Ей нравилась Джесс. Они стали хорошими подругами, несмотря на то, что провели вместе совсем немного времени. «Все было нормально. Там я завела друзей в универе. На моих занятиях», — добавила она.

— Ты имеешь в виду смертных друзей, — Джи Джи договорил за нее.

Ильдария поморщилась. «Si. Я не хотела конкретизировать и звучать расистски или что-то в этом роде».

Джи Джи моргнул. — Упомянув, что твои друзья смертны?

«Нельзя уже никого как-то назвать, никого не обидев. Каждый раз, когда я изучаю правила, они тут же меняют их».

Губы Джи Джи на мгновение дернулись от удовольствия, а затем он указал: «Итак, ты объясняла, почему стала линчевателем?»

Ильдария поморщилась, но кивнула и сказала: — Ну, как я уже сказала, у меня были смертные друзья в университете. Трое, как и здесь.

— У тебя здесь есть друзья в университете? — спросил он, расширив глаза.

— Не стоит так удивляться. Я очаровательна, — несколько раздраженно сообщила она ему.

Это вызвало смех, и он покачал головой. — Я просто удивлен, потому что ты не давно здесь.

— Почти два месяца, — сказала она ему и пожала плечами. — Этого достаточно, чтобы завести друзей.

— Да, это так, — успокаивающе согласился он.

«Хм.» Какое-то время она подозрительно смотрела на него, пытаясь понять, смеется ли он над ней, а затем отпустила это и сказала: «В любом случае… Итак, одной из тех подруг была прекрасная девушка по имени Алисия. Она была красивой, милой, забавной и очень умной. И она никогда не пропускала занятия. Я имею в виду, никогда. Она могла истекать кровью или чихать, с салфетками в каждом кармане и волочащиеся за ней, как хлебные крошки, но она появлялась на занятиях».

Когда она ненадолго остановилась, чтобы сделать глоток, Джи Джи кивнул, давая ей понять, что понял. Проглотив сладкий напиток, Ильдария поставила стакан и продолжила. «Но однажды в понедельник она не пришла на курс бизнес-аналитики». Ее рот сжался при воспоминании. «Я собиралась позвонить ей той ночью, чтобы узнать, как она, но…» Ильдария недовольно пожала плечами. «Между занятиями и моей работой официанткой я просто забыла».

— В жизни много хлопот, — сказал он с пониманием.

— Si, да, — согласилась она со вздохом. «Но когда она не пришла на занятия по слияниям и поглощениям, которые были по четвергам, я сразу же направилась к ней в общежитие, как только занятие закончилось». Она снова провела пальцем по конденсату на стекле. «Ее соседка по комнате вернулась в комнату после уроков в понедельник и обнаружила, что вещи Алисии пропали, и ей сказали, что она бросила занятия и уехала домой».

Когда она снова сделала паузу, из горла Джи Джи вырвался звук, который был частично рычащим, частично гудящим. Как будто он подозревал, что грядет нехорошее, и уже злился на того, кто был виноват в этом неожиданном происшествии.

— Семья Алисии жила в маленьком городке в часе езды от города, — тихо продолжила Ильдария. «Я подождала до завтра, потому что сегодня уже было поздно, а потом поехала к ней. Дверь открыла ее мать, попросила меня немного подождать и пошла к Алисии. Она вернулась через несколько минут и очень извиняющимся тоном сказала, что Алисия не хочет никого видеть». Ильдария сглотнула при воспоминании. «Я видела, что она была расстроена. Что она пыталась смягчить удар от отказа дочери».

«Значит, Ты наложила на нее ментальное воздействие», — догадался Джи Джи.

Ильдария повернулась к нему, моргая. — Ментальное воздействие?

«Ну ты знаешь, когда вы, бессмертные, читаете и контролируете нас, простых смертных, чтобы получить то, что вы хотите», — объяснил он, его голос был немного сухим.

Ильдария поморщилась от описания. Бессмертные могли читать мысли смертных, а также управлять ими, хотя она делала это как можно реже. Например, она еще не пыталась читать мысли Джи Джи и не будет без причины, и она была рада, что не сделала этого, так как мужчина явно был возмущен этой практикой. Возможно, подумала она, потому что он уже раз или два становился жертвой этого, имея не один, а два ночных клуба, обслуживающих бессмертных. И поскольку она ненавидела, когда старшие бессмертные читают ее, она могла это понять, поэтому на время оставила его отношение и без сожаления кивнула.

«Я прочитала мысли ее матери, чтобы узнать, что происходит». Она не оставила ему времени, чтобы прокомментировать это, и продолжила. «В прошлый четверг, после последнего урока, на Алисию напали, когда она возвращалась в общежитие. Ее изнасиловали и избили… сильно. Она сопротивлялась и ей сломали руку, сломали ребра, и было столько вагинальных разрывов, что им пришлось ее зашивать, и были сомнения, сможет ли один глаз снова видеть».

«Христос», Джи Джи выдохнул, слегка присев рядом с ней и поставив свой недоеденный второй бургер обратно на тарелку. — Они поймали ублюдка?

Ильдария покачала головой. — Пока нет и, вероятно, не найдут. Свидетелей не было, а память Алисии травмирована, поэтому она не смогла дать подробного описания… Если бы она хотя бы хорошенько разглядела этого парня, прежде чем он наполовину ослепил ее своим избиением.

«Ужасно» Джи Джи сказал недовольно. «Значит, она не будет чувствовать себя в безопасности в кампусе, пока он все еще там».

— Нет, — мрачно согласилась Ильдария, а затем добавила, — хотя я подозреваю, что она никогда больше не будет чувствовать себя в безопасности, найдут они этого парня или нет.

«Поэтому она бросила занятия и уехала домой», — пробормотал Джи Джи, звуча грустно.

«Нет. Алисия вышла из больницы только в то утро, когда я пришла ее навестить. Это ее мать и отец собрали ее вещи из общежития и аннулировали ее занятия, — поправила его Ильдария, а затем добавила: — Хотя, наверное, по ее просьбе.

Когда он хмыкнул на это, она продолжила: «В любом случае, ей предстоит долгий путь выздоровления, и хотя ее мать знала, что Алисия выздоровеет физически, она боялась, что она не выздоровеет умственно и эмоционально. Алисия замкнулась и закрывалась от всех. Ее мать очень боялась за нее».

Ильдария сделала еще один глоток «Tahitian Treat», вспомнив беспокойство и страх матери Алисии, а также собственную ярость и боль, когда узнала о случившемся.

— Ты ее подлатала? тихо спросил Джи Джи.

Она подняла голову и настороженно посмотрела на него. «Что ты имеешь в виду?»

Он фыркнул на вопрос. «Я знаю про бессмертных. Я знаю их способности. Ты стерла память Алисии? Помогла ей справиться с этим?»

Ильдария выдохнула от порыва раздражения, а затем пожала плечами. «Я сделала то, что могла». Когда он приподнял брови, она призналась: «Я недостаточно взрослая или, может быть, недостаточно обучена, чтобы стереть ей память».

«Недостаточно обучена?» — спросил он с интересом.

«Я не читаю мысли, если в этом нет необходимости», — объяснила она. «Это кажется… навязчивым. Кроме того, некоторые вещи, которые ты слышишь, читая мысли других, могут быть… — Она сделала паузу и с отвращением покачала головой, а затем объяснила: — В основном я читала только мысли потенциальных доноров.

«Доноров?» — спросил Джи Джи, сузив глаза. «Бессмертным не разрешалось питаться смертными вскоре после появления банков крови. Во всяком случае, не в Северной Америке. После паузы он задумчиво добавил: «А Пунта-Кана находится в Доминикане, части Карибского моря, которая относится также к Северной Америке».

«Si, но Южноамериканский совет также охватывает Карибский бассейн, Центральную Америку и Южную Америку. В основном все, что ниже Соединенных Штатов. Он просто называется Южноамериканским советом, чтобы упростить дело, — объяснила она, а когда он лишь приподнял брови, добавила: — Но и там это запрещено… если только ты не выйдешь в международные воды. Ни североамериканские, ни южноамериканские правила не действуют, если ты находишься в международных водах».

— Верно, — мрачно сказал он. «И ты делала это? Вывозила людей на лодках и питалась ими вместо того, чтобы использовать банки крови?

На самом деле это был не вопрос, и он не выглядел очень довольный этой мыслью. На самом деле, он начал смотреть на нее так, как будто теперь он находил ее неприятной. Ильдария не знала, почему это ее беспокоило, но это беспокоило, и она быстро объяснила: «Не по своей воле. В Доминикане процветает коррупция, как среди смертных, так и среди бессмертных. Она сделала короткую паузу, а затем добавила: «Я полагаю, что и здесь есть коррупция, но разница в том, что Люциан Аржено не коррумпирован. Но там, глава Совета Хуан Вильяверде очень коррумпирован. И жадный. Ему принадлежит значительная часть прибрежной недвижимости, но он хочет больше, а также собственность на суше, если она находится в прибыльном районе. Конечно, у него нет проблем с покупкой желаемой собственности у смертных. Он просто контролирует их и заставляет их продать все, что ему нужно. Но он не может сделать это с бессмертными, которые веками владели лачугами или хижинами на этой земле. Другие бессмертные будут протестовать. Кроме того, некоторые из них достаточно стары, чтобы противостоять ему, и владеют собственностью по сто лет или даже дольше. Задолго до того, как они стали ловушками для туристов. Поэтому Хуан прибегает к другим уловкам, чтобы получить то, что он хочет».

— Уловки? сказал мрачно Джи Джи.

«Да. Что-то работает, что-то нет, но последняя уловка заключается в том, что он скупил там все банки крови и взвинтил цены на кровь до такой степени, что менее богатые бессмертные вынуждены выбирать между покупкой крови, в которой они нуждаются, или оплатой ипотеки, или налогов, или арендной платы, или гидроэнергией, если она у них есть. Он выгоняет людей из их домов, захватывает их и… — Она замолчала, с отвращением качая головой при воспоминании о том, что этот человек делал с ее соседями и людьми, которые ей были небезразличны.

Ильдария глубоко вздохнула, выдохнула и продолжила. «Один из его сыновей, Васко Вильяверде, не согласен с тем, что делает его отец, и хотел помочь тем из нас, кто больше всего пострадал от действий своего отца. Поэтому, пытаясь добыть нам кровь, в которой мы нуждались, он снаряжал свой старый пиратский корабль и…

«Подожди, подожди, подожди», — прервал Джи Джи. — Его старый пиратский корабль?

— Васко пятьсот лет плюс минус, и когда-то он был пиратом, — сказала она ему с кривой улыбкой, а затем добавила: — Ну, капер… может быть.

Джи Джи помолчал с минуту, глаза его заплясали от интереса при этой новости, но потом крякнул и махнул ей рукой, чтобы она продолжала.

«Итак, он снаряжал свой старый пиратский корабль, приветствовал любого бессмертного, у которого были проблемы с кровью, чтобы присоединиться к его команде, и…» Она заколебалась, а затем вздохнула и сказала: «Это своего рода туристическая приманка. Есть программа, в которой люди плавают с акулами и скатами. Их высаживают на остров, они смотрят что-то вроде пиратского танца/драки, и им предлагают купить в киосках местные товары», — объяснила она. «Пока они смотрят шоу, наша команда, одетая как сексуальные пираты, двигается…»

«Сексуальные пираты?» — прервал он. Голос у него был серьезный, но в глазах мелькнула явная искорка.

Ильдария поморщилась. «Я носила черные кожаные сапоги до бедра, черный кожаный бюстгальтер и короткие шорты или юбку, а также пиратскую шляпу или головной платок… и, конечно же, меч».

— Конечно, — пробормотал он, его взгляд скользнул по ней, как будто он представил ее в костюме, который она только что описала, и ему нравилось то, что он видел своих мыслях.

Ильдария не краснела, она была слишком стара для этого, но она была совершенно уверена, что сейчас краснеет под его взглядом. Она также чувствовала себя странно теплой и немного задыхавшейся. Откашлявшись, она постаралась не обращать на него внимания и быстро добавила: — Парни обычно ходили раздетые до пояса, или в распахнутом жилете, или в открытой футболке с длинными рукавами, в узких кожаных штанах, в сапогах, в пиратской шапке или платке на голове, и меч.»

— Верно, — сказал он медленно, но в его голосе не было особого интереса к одежде парней. Она была совершенно уверена, что он все еще застрял на ее костюме.

Прочистив горло, она продолжила: «В любом случае, команда пробиралась сквозь толпу, выбирая доноров и приглашая их на пиратский корабль на экскурсию, чтобы покормить акул».

Тогда из его глаз пропало мерцания. На самом деле, он выглядел немного мрачным, когда сказал: «Акулы, да?»

Ильдария вздохнула и недовольно пожала плечами. «Мы действительно плыли туда, чтобы увидеть и покормить акул, если могли их найти. Мы также предлагали сыр и пунш, с очень разбавленным алкоголем».

«Разбавлен, потому что вы не хотели пить кровь, наполненную алкоголем».

Он снова казался злым, но она проигнорировала это и кивнула.

— Когда ты ими питалась? — мрачно спросил он.

Ильдария неловко пожала плечами. «Мы не должны были питаться ими, пока не достигнем международных вод. Вот и вся причина, по которой Васко это делал. Чтобы получить кровь, в которой мы нуждались, давая нам столько, чтобы мы не напали на смертного на суше и не были казнены».

Джи Джи с минуту молчал, его взгляд был неодобрительным. — Тебе не полагалось питаться ими, пока ты не достигнешь нейтральных вод, — почти задумчиво пробормотал он ее слова, а затем сказал: — Но ведь ты кормилась раньше, не так ли?

Рот Ильдарии сжался. «Что? Теперь ты умеешь читать мысли?

Он покачал головой. «Нет. Ты сказала, что «не должны были», а не «мы никогда не питались ими, пока не достигали международных вод», — указал он низким рокотом.

Рот Ильдарии скривился при этих словах, а затем она отвела взгляд и вздохнула. «Обычно я терпела. Но было три, а то и четыре раза, когда то одному, то другому смертному-идиоту удавалось загнать в угол и они пытались изнасиловать либо меня, либо одну из женщин-туристок. Ее рот сжался от гнева при воспоминании, и она призналась: «Только ими я питалась раньше положенного и самым неприятным образом, какой только могла придумать».

Джи Джи не прокомментировал это сразу, и через мгновение она выдохнула, отпуская свой гнев, когда сказала: «К сожалению, я не могла оставить им эти воспоминания, так что это было действительно глупо и бесполезно», потому, что это ничему их не научило, а я подвергла опасности и себя, и Васко, который не заслужил таких хлопот.

— Тогда зачем ты это делала? — разумно спросил Джи Джи.

Ильдария поколебалась, а затем недовольно пожала плечами. «Я ничего не могу с собой поделать. Я просто… я действительно ненавижу мужчин, которые думают, что могут просто взять то, что хотят, и изнасиловать женщину».

Ильдария снова перевела взгляд на свой напиток, мрачно глядя на него и отказываясь смотреть ему в глаза после этого признания. Когда он промолчал, словно выжидая, она добавила: «Вот почему я решила покинуть Пунта-Кану. Так что я больше не буду доставлять неприятности Васко и остальным.

«И ты переехала в Монтану», — вставил Джи Джи.

Ильдария кивнула. «Джесс предложила мне остаться с ней, пока я не решу, чем хочу заниматься. Именно она предложила мне получить степень в колледже или университете».

Когда она снова замолчала, Джи Джи сказал: «И ты выбрала бухгалтерию в университете, но потом твою подругу изнасиловали».

«Ага.» Она несчастно выдохнула это слово. «У меня не было достаточно опыта, чтобы стереть ее воспоминания, но я сделал все, что могла, чтобы помочь ей. Смягчила их, чтобы она не была так напугана и травмирована».

«А потом ты стала мстителем», — предположил Джи Джи, переводя ее взгляд резко на него. Улыбнувшись ее выражению лица, он пожал плечами. — Как я уже сказал, ночной клуб — центр сплетен. Я кое-что слышал о том, почему ты сейчас в Канаде и за тобой зорко следят Люциан и его мальчики.

Ильдария поморщилась и сделала глоток из своего напитка, но потом кивнула. «Ага. Что ж, когда я прочитала мысли ее матери, я увидела, что они узнали, что Алисия не первая жертва этого насильника. Они подозревали, что один и тот же человек был ответственен как минимум за три других нападения. В кампусе был серийный насильник, но они не афишировали это, потому что не хотели, чтобы студентки запаниковали и был бы недобор девушек, — с горечью сказала она. Она злилась, что школа предпочла прибыль заботе о своих ученицах. «Итак, я надела кожу и начала ходить по ночам в поисках этого ублюдка».

«Кожу?» — спросил Джи Джи, отвлекая ее от гнева.

Она моргнула, а затем пожала плечами. «Травмы означают потребность в большем количестве крови, и хотя я работала полный рабочий день официанткой, получая большие чаевые, и моя арендная плата у Джесс была смехотворно низкой, но университет стоит дорого. Я не могла позволить себе много лишней крови», — объяснила она. «Если не боди из кевлара или чего-то подобного, кожа — лучшее, что я могла надеть, чтобы избежать или уменьшить травмы. Поэтому я купила черные кожаные штаны, черную кожаную куртку и еще много чего, собрала волосы в хвост или пучок, чтобы их не использовали против меня, и отправилась на его поиски».

— Так ты его поймала? — спросил Джи Джи, когда она замолчала.

Ильдария медленно покачала головой. «Нет. Но я поймала много других засранцев, которые тоже ничего хорошего не сделали». Легкая улыбка заиграла на ее губах, когда она вспомнила людей, которым помогала, и преступников, которых отдала в руки местных правоохранительных органов. Но через мгновение она вздохнула и добавила: «К сожалению, есть много чертовых людей с мобильными телефонами, которые рады запечатлеть все что угодно, что они и делают. Я попала на запись один или два раза, что было достаточно плохо. А один из людей, которых я спасла, оказался агентом ФБР… и это их возбудило, и они решили поймать меня?» Она закатила глаза, вот тебе и благодарность, а затем раздраженно сказала: «Что, конечно же, привлекло внимание Североамериканского совета».

«Ах», — пробормотал он, взяв свой напиток, но просто держа его в руке, когда сказал: — Вот как ты оказалась здесь, в Торонто, под пристальным взглядом Люциана.

«Ага.» Она пожала плечами. «По правде говоря, мне повезло. Он мог меня казнить. Я привлекла внимание, которое могло бы привести к обнаружению нашего вида, а это запрещено каждым Советом, так что… — Она несчастно выдохнула. «Я просто хотела поймать ублюдка, который напал на Алисию, до того, как Люциан спохватился бы и приехал в Монтану, чтобы закрыть меня».

Джи Джи минуту помолчал с задумчивым выражением лица, а потом спросил: — А здесь-то, что случилось?

Ильдария в замешательстве повернулась к нему. «Что ты имеешь в виду?»

— Почему Люциан заставил тебя перевестись на дневное отделение? — почти мягко спросил он своим глубоким рокочущим басом. — Ты снова надела кожу и…

— Нет, — быстро заверила она его. «Ничего подобного. Я учусь на своих ошибках».

Он ждал. В тишине.

Ильдария могла бы отказаться от объяснений. На самом деле это не его дело. Но она обнаружила, что хочет. Она не хотела, чтобы он подумал, что она повторила свою ошибку. «На этот раз я не искала неприятностей. Но ночью в кампусе происходит много плохого, и я не могу просто игнорировать чьи-то крики о помощи. Итак… — она поморщилась и призналась: — С тех пор, как я начала посещать курсы здесь, в Торонто, было три случая, когда я натыкалась на кого-то, попавшего в беду, и пыталась помочь.

Она заметила, как он вздрогнул от этой новости, и внутренне вздохнула, полностью понимая это, но не жалела, что помогла. Отбросив его реакцию, она продолжила: «Один из тех случаев, когда я помогла, очевидно, был заснят на камеру».

«Дерьмо», — выдохнул Джи Джи.

Ильдария кивнула, полностью соглашаясь с такой оценкой ситуации. Это было дерьмо. — Итак, Люциан решил, что Васко прав, а я притягиваю неприятности. И тогда Люциан решил, что лучший способ уберечь меня от неприятностей — заставить меня перевестись с вечерних занятий на дневные, когда в кампусе будет меньше преступлений, с которыми я могу столкнуться по пути на занятия и обратно.

Они оба помолчали с минуту, а потом Джи Джи отодвинул тарелку и повернулся к ней лицом. Ильдария с опаской ждала, не зная, что делать с его задумчивым взглядом, но затем он сказал: — Маргарита сказала, что ты изучаешь бухгалтерию в университете.

Удивлено подняв брови вверх, она кивнула. «Я специализируюсь на бухгалтерском учете, а не на бизнесе».

Джи Джи медленно кивнул, а затем задумчиво сказал: «И ты нравишься моей собаке».

Ильдария наклонила голову, пытаясь понять. Она совершенно не понимала, какое отношение одно имеет к другому.

А потом он сказал: «Хочешь работу?»

Ильдария замерла, пораженная этим вопросом, но, обдумав его комментарий о том, что его собака любит ее, спросила: «Собачья нянька?»

Джи Джи кивнул. «И вести учет для ночного клуба». Когда ее глаза расширились от удивления, он добавил: «Я плачу за две ставки. Полная зарплата бухгалтера плюс дополнительные двадцать долларов в час за присмотр за ЭйчДи пока ты это делаешь».

Ее рот открылся при этом предложении, в ней росло волнение при мысли о том, что ей будут платить за две работы одновременно, но затем она нахмурилась и указала: «Подожди. У тебя уже есть няня для собаки. Она просто не пришла сегодня по какой-то причине.

«У меня была няня», — сухо сказал он и объяснил: — Она уволилась вчера после того, как ЭйчДи укусил ее. Ушла посреди ночи, не предупредив меня, и оставила его одного, и он прогрыз дырки в моей одежде и сгрыз один кроссовок».

«Ой.» Ильдария моргнула, гадая, в какой одежде прогрыз дырки маленький меховой комочек.

«А бухгалтера я ищу с тех пор, как купил это место…» Джи Джи раздраженно покачал головой. «И я не могу нанять на эту должность смертного».

Ильдария прекрасно понимала, почему он не может нанять смертных. Этот клуб был для бессмертных. Здесь подавали напитки на основе крови, а не алкоголя. Кредиторская задолженность будет относиться к разным местам, но будет включать банки крови Аржено. Напитки представляли собой вариации крови, иногда просто разные группы крови: A+, A-, B+, B- и т. д. Иногда клиентам требовалась особая кровь, как от людей, находящихся под действием различных наркотиков, или сладкая кровь, которую просила Маргарита, забрать на обратном пути из университета. Сладкая кровь исходила от нелеченых диабетиков и имела высокое содержание сахара. Редкая смесь, которую сложно найти, поскольку при тестировании крови донору сообщали, что он диабетик и ему следует обратиться за медицинской помощью, что уменьшило базу доноров.

Но иногда кровь смешивали с вещами, чтобы было интереснее. Здесь Кровавая Мэри была настоящей Кровавой Мэри, приготовленной из стандартного вустерширского соуса, острого соуса, лимонного сока, сока лайма, черного перца, а также сельдерея и дольки лимона для украшения. Но в здешней «Кровавой Мэри» не будет ни томатного сока, ни водки. Только кровь.

На самом деле, подумала она теперь, у Джи Джи возникнут проблемы с объяснением наличия банков крови в списке кредиторской задолженности перед налоговой службой, и она полагала, что ему придется изменить названия банков крови на дистрибьюторов алкоголя. «Вероятно, ему приходится вести двойную бухгалтерию», — решила она. Да такую бухгалтерию мог вести только бухгалтер-бессмертный. Ильдария была уверена, что такие существовали, но, учитывая маленький ареал для поиска… ну, найти бухгалтера было бы невозможно.

«Так?» — подтолкнул Джи Джи, когда она молчала, погруженная в свои мысли. «Хочешь работу? Или даже две, я бы сказал.

— Si, — тут же сказала Ильдария, чувствуя, как многие ее тревоги улетучиваются, как пепел, рассыпающийся в огне. Он собирался платить ей за то, что они оба будут присматривать за ЭйчДи и вести учет. Это было похоже на две полноценные работы в одной. Ее проблемы с деньгами просто вышли за дверь. Она сможет заплатить за осенний семестр, получить собственную квартиру и, возможно, даже купить для нее мебель, если будет экономной. Проклятие. Дела пошли вверх.

«Слава богу, — сказал Джи Джи, расслабляясь в кресле и улыбаясь ей. Покачав головой, он добавил: — Вообще-то, я полагаю, что должен благодарить Маргариту. Это она предположила, что ты можешь мне помочь.

— Маргарита? — удивленно спросила Ильдария.

«Да. Когда она сегодня утром позвонила по поводу крови, мы разговорились, и я рассказал ей о том, что няня уволилась и мне нужен бухгалтер, и она упомянула, что ты проходишь курсы по бухгалтерии и ищешь работу. А потом она предложила послать тебя за кровью, а не мне ее доставить, чтобы я мог встретиться и поговорить с тобой. Я думал, что это решит хотя бы одну из моих проблем, но вместо этого ты понравилась ЭйчДи, и это решает обе мои проблемы». Он широко улыбнулся, осознав, что его проблемы позади, а затем сказал: «Мне наверно нужно послать ей цветы или что-то в этом роде».

Ильдария слабо улыбнулась в ответ, но спросила: «Значит, это было собеседование при приеме на работу?»

Он ухмыльнулся и кивнул, выражение лица делало его очаровательным. Мужчина был большим плюшевым мишкой… с татуировками, пирсингом и ярко-зеленым ирокезом.

— Так когда ты сможешь начать? — резко спросил он, выражение его лица снова стало серьезным.

«Как насчет сейчас?» спросила она легко, а затем сделала паузу, чтобы нахмуриться. «Нет. Думаю, сначала мне нужно отнести кровь Маргарите. И тогда мне, вероятно, следует переодеться во что-то более профессиональное, но я могла бы начать после этого. Может быть, через два часа? — спросила она, а затем объяснила: «На обратном пути, будет час пик».

Джи Джи слабо улыбнулся, но покачал головой. «Отнеси кровь Маргарите и отдохни сегодня вечером, сделай все, что, по твоему мнению, нужно сделать, и ты можешь начать завтра», — предложил он, а затем указал: «Скоро закат, и у меня не будет времени показать тебе книги и как вести учет перед открытием в любом случае. Завтра ты сможешь прийти, скажем… в четыре? Затем мы можем просмотреть книги, чтобы ты знала, что делать». Илдария легко кивнула.

«Хорошо. Тогда принесу кровь для Маргариты, так что ты можешь быть свободна.

— А как насчет ЭйчДи? — обеспокоенно спросила Ильдария, когда он встал. — Что ты будешь делать с ним сегодня вечером?

Джи Джи поколебался, а затем недовольно пожал плечами. «Одна ночь в моем офисе не убьет его. Я просто прослежу, чтобы ему нечего было есть».

— Или я могла бы взять его с собой домой, — тихо предложила Ильдария, а затем добавила: — К Маргарите.

Глаза Джи Джи взлетели вверх от удивления, но потом он с сожалением покачал головой.

Однако, прежде чем он успел сказать «нет», она добавила: «Я не возражаю. Кроме того, меня огорчает мысль, что он застрянет в твоем кабинете на всю ночь… а завтра я привезу его. Таким образом, он не будет один и ничего не погрызет».

Мужчина немного поколебался, но затем вслух подумал: «Обычно в 7 или 8 утра, или около того, я заканчиваю уборку и иду в свою квартиру. Все, что я делаю, это забираю ЭйчДи, легкая прогулка/ пописать, а потом спать. Я сплю до трех… — Помолчав, он объяснил: — Вот почему я предложил тебе прийти в четыре. Это даст мне время позавтракать и выпить чашечку кофе до твоего прихода.

Ильдария кивнула и стала ждать.

«Итак, — сказал Джи Джи задумчиво. — Все, что он пропустит, — это сон со мной и не увидит, как я завтракаю. Это сработает, — решил он, но затем сделал паузу и предложил: — Хотя, может быть, тебе стоит сначала поговорить с Маргаритой. Ей может не понравиться, что маленький коротышка бегает по ее дому.

«Я уверена, что она не будет возражать», — сказала Ильдария и была совершенно уверена, что это правда. Маргарита любила собак. Тем не менее, она вытащила из кармана телефон и сказала: «Но я позвоню ей, чтобы убедиться».

«Верно.» Он кивнул. — Я принесу заказ Маргариты, пока ты это делаешь. Оставив ее звонить, он взял свою тарелку и направился вокруг бара, чтобы пройти через вращающиеся двери.

Как она и ожидала, Маргарита была более чем счастлива, что ЭйчДи придет переночевать. Женщина любила собак почти так же сильно, как и она сама. Ильдария не сказала ей, что теперь у нее есть работа, она просто сказала, что нанятая Джи Джи няня, которая должна была присматривать за ЭйчДи подвела его, и ей не хотелось оставлять бедный меховой комочек на всю ночь в его кабинете. Ильдарии хотелось увидеть лицо Маргариты, когда она скажет ей, что получила работу, на которую ее рекомендовала, а также ставку няни. Она также планировала остановиться и купить цветов по пути домой, чтобы отблагодарить женщину за то, что она порекомендовала ее Джи Джи и она хотела, чтобы это было сюрпризом.

Ильдария улыбнулась про себя при этой мысли и убрала телефон.

— Значит, с Маргаритой все улажено?

Повернувшись она увидела, как Джи Джи толкает распашные двери, в руке у него был холодильник среднего размера. Улыбка Ильдарии стала шире. — Более чем хорошо. Ей не терпится обнять его. Она думает, что Джулиус будет благодарен за компанию.

Рот Джи Джи открылся при этих словах, и Ильдария весело усмехнулась и объяснила: «Джулиус, пес, а не Джулиус, муж».

«Ааааа». Он криво улыбнулся. «Я всегда забываю, что она назвала свою собаку в честь своего мужа».

«Ты знаешь почему?» — спросила она с интересом. Ей это показалось странным, но она не удосужилась спросить об этом Маргариту.

«Да, знаю», — сказал он с легкой улыбкой, а затем пронес кулер вокруг бара, добавив: «И я расскажу, но в другой раз. Мне нужно подготовиться к сегодняшнему вечеру прямо сейчас».

«Ой. Конечно.» Она заколебалась, ее взгляд скользнул от Джи Джи к холодильнику, который он держал, а затем к бару. ЭйчДи нигде не было видно.

«Я принесу поводок ЭйчДи, его любимую игрушку, еду и угощения», — объявил он, ставя холодильник с кровью на стойку.

— Верно, — ответила Ильдария, расслабившись, а затем увидела, как он проскользнул обратно через вращающиеся двери. Вскоре он вернулся с двумя сумками.

Подойдя к холодильнику, он открыл крышку и положил внутрь один из пакетов, сказав: «Это еда и любимые лакомства ЭйчДи. Есть три отдельных блюда, каждое в своей посуде. Я сам готовлю его корм для собак из свежего мяса и овощей, поэтому его нужно хранить в холодильнике, а затем разогреть в микроволновке перед подачей. Контейнеры можно разогревать в микроволновке, и я обычно ставлю их на двадцать две секунды, но каждая микроволновка уникальна, так что проверь ее перед тем, как отдать ему, чтобы убедиться, что она не слишком горячая, потому что он сожрет ее сразу, в ту минуту, когда ты поставишь ее, не проверив, — предупредил он.

«Хорошо. Сначала проверить, — сказала она вслух.

«Правильно», сказал Джи Джи, закрывая крышку холодильника. «Он ест, когда просыпается, что обычно происходит около 3 или 4 часов дня, а затем снова в 11 часов вечера. или полночь, и, наконец, около 3 или 4 часов утра, то есть примерно за четыре часа до сна, так что должно хватить и трех, пока ты не вернешь его обратно.

Ильдария кивнула, про себя повторяя время, чтобы запомнить.

«Что касается его угощений…» — продолжил Джи Джи и подождал, пока она встретится с ним взглядом, прежде чем твердо сказать: — Он получает не больше трех за двадцать четыре часа. Слишком много угощений, и он становится колбаской на ножках и не может запрыгнуть на стул».

Брови Ильдарии приподнялись на слова «на стул», но торжественно сказала: «Не больше трех».

Очевидно, довольный тем, что она не сойдет с ума и не превратит его собаку в колбаску за одну ночь, Джи Джи немного расслабился и вернулся к барной стойке, вытаскивая из заднего кармана поводок. Как она и ожидала, это была черная кожа с вкраплениями заклепок и миниатюрных шипов, отметила Ильдария, прежде чем он наклонился, ненадолго исчезнув из виду. Через мгновение он снова выпрямился, с ЭйчДи на руках, поводок уже был прикреплен к ошейнику.

Она смотрела, как огромный мужчина с легкой улыбкой прижимает к себе маленькую собаку, а затем взяла холодильник.

«Я возьму это», — запротестовал Джи Джи, неся ЭйчДи вокруг бара.

«Неа.» Ильдария покачала головой и направилась к двери. «Я буду прижимать его к себе всю ночь. А ты наслаждайся, пока у тебя есть шанс».

Он не стал больше возражать, а последовал за ней к двери, бормоча собаке о том, как ему вести себя у Маргариты, и говоря, что будет скучать по нему. Это было действительно очень мило, решила она, передвигая холодильник, удерживая его одной рукой, чтобы открыть дверь, а затем придерживая ее одной ногой, чтобы он шел вперед наружу.

Глава 4

— Разве это не самая очаровательная вещь, которую ты когда-либо видела? — спросила Маргарита с широкой улыбкой.

Проследив за ее взглядом до огромной собачьей лежанке в углу, Ильдария слабо улыбнулась, увидев, что ЭйчДи и Джулиус свернувшись калачиком лежали на лежанке. Маленький кремовый меховой комочек лежал перед гораздо более крупной черной собакой, прижавшись спиной к согнутым лапам Джулиуса.

«Может быть, мне стоит подыскать Джулиусу брата или сестричку, с которыми можно было бы обниматься», — сказала Маргарита, слегка нахмурившись.

Ильдария усмехнулась этому предложению, но не прокомментировала. Она была занята тем, что вытащила свой телефон, чтобы сделать снимок. Она сделала три быстрых снимка пары, проверила их все, чтобы выбрать лучший, а затем, слегка нахмурившись, уставилась в свой телефон.

— Проблемы, дорогая? — легко спросила Маргарита.

«Я собиралась отправить это Джи Джи, чтобы он мог увидеть ЭйчДи, и не будет за него волноваться, но у меня нет его номера, — объяснила она и раздраженно кудахтала. Ей нужно было взять его номер, если она собиралась работать на него.

«Минуту.» Маргарита встала и быстро обошла стол, чтобы взять телефон. Она тут же начала нажимать на него, и Ильдария увидела, что она вводит имя Джи Джи в свой список контактов.

Женщина была довольна цветами, почти в восторге, узнав, что Ильдария теперь работает на Джи Джи. В самом деле, в восторге, думала она и беспокоилась о том, что дама, которую она очень любила, не считает ее присутствие в своем доме испытанием.

— Конечно, я не нахожу твое присутствие испытанием, — раздраженно сказала Маргарита, обращая ее внимание на то, что она закончила свою работу и теперь протягивала телефон.

«Ой.» Ильдария покраснела, забирая телефон. Она не привыкла к тому, что люди читают ее мысли. Васко, как и она сама, не читал людей без крайней необходимости. Ни кто на корабле не читал. Или, по крайней мере, никто не давал понять, что читал других. Как и Раффаэле, если он и читал ее, пока она жила с ним и Джесс, то она об этом не знала, а сама Джесс была новообращенной, чтобы читать кого-либо. Не то чтобы она смогла читать Ильдарию. Молодые бессмертные не могли читать бессмертных, которые были старше них. Что же касается Маргариты, то, насколько ей было известно, она почти не читала ее с тех пор, как она приехала домой. По крайней мере, она не сказала ничего, что выдало бы, что она ее читала. До сих пор, и Ильдарию это немного смущало.

«Нет, дорогая. Я не читаю тебя. Во всяком случае, не специально. Просто сейчас твои мысли слишком громкие, — объявила Маргарита, возвращаясь на свое место за столом.

«Громкие?» — неуверенно повторила Ильдария, возвращаясь на свое место.

«Хм.» Маргарита сосредоточила свое внимание на том, чтобы налить еще чая в обе чашки, и подождала, пока Ильдария закончит посылать Джи Джи изображение ЭйчДи, прежде чем прокомментировать: «Ты, очевидно, не пыталась читать Джи Джи, не так ли?»

«Нет.» Ильдария оторвалась от телефона, слегка нахмурившись. «Не было необходимости. Джи Джи не представляет для нас угрозы».

«Нет, я согласна Джи Джи не представляет угрозы для нашего вида, — тут же сказала Маргарита, пододвигая к себе чашку.

— Верно, — пробормотала Ильдария, добавляя в свой свежий чай сахар и сливки.

«Знаешь ли ты симптомы, которые испытывает бессмертный при встрече со спутником жизни?» — спросила Маргарита, поднося чашку к губам.

Ильдария тупо посмотрела на нее. Спутника жизни надеялся найти каждый бессмертный. В таком случае симптомы встречи с ним были хорошо известны их виду с юных лет, если они были рождены бессмертными, и вскоре после обращения, если они не были рождены бессмертными. Или обычно до того, как они были обращены, если они были их спутниками жизни. Конечно, она знала, каковы были симптомы. Она просто не понимала, почему Маргарита спрашивает ее об этом.

Прочистив горло, Ильдария наконец сказала: — Si, конечно. Возвращается желание и удовольствие от тех вещей, которые исчезают у бессмертных между первым и вторым столетием их жизни, — пробормотала она, а затем перечислила их. «Еда, питье и конечно же секс».

Маргарита кивнула. «Что еще?»

«Общие сексуальные сны, если они спят на определенном расстоянии», — сказала она. «И?»

— Испытывают удовольствие друг от друга, — сказала она немного натянуто. «И затем, как правило, обморок или потеря сознания в конце соединения. Хотя я слышала о случаях, когда этого не происходило».

Маргарита что-то пробормотала и кивнула, но потом выжидательно смотрела на нее.

Ильдария просмотрела то, что уже сказала, чтобы увидеть, что она упустила, а затем добавила: «Неспособность читать или контролировать спутника жизни».

Они оба ненадолго замолчали, а затем Маргарита мягко сказала: — Есть еще один симптом, дорогая.

Илдария начала мотать головой, но потом моргнула. «О, Si. Мысли обоих спутников жизни легко читаются в течение первого или двух лет после того, как они нашли свою вторую половинку, независимо от их возраста».

«На самом деле, дело не столько в том, что их легко читать, сколько в том, что способность бессмертных сохранять свои мысли в тайне обычно затрудняется после того, как они находят спутника жизни. Как будто они выкрикивают свои мысли. Другие бессмертные не могут не слышать их, — мягко поправила Маргарита, а затем добавила: — Как сейчас.

Ильдария тупо уставилась на нее. — Ты думаешь, я встретила своего…

Когда она замолчала, не в силах закончить мысль, Маргарита слабо улыбнулась и подняла свою чашку, прежде чем прокомментировать: «Джи Джи очень красив, не так ли?

Глаза Ильдарии расширились, когда она увидела, как Маргарита потягивает чай. «Джи Джи?»

Маргарита подняла брови. — Ты не находишь его красивым?

«Я…» Ильдария заколебалась, образ мужчины возник у нее в голове. Вот он серьезный, удивленный, обнимает ЭйчДи … Да, она считала его привлекательным. Даже прикольным. Особенно с маленьким меховым шариком в руках. Собаки и дети всегда делали мужчин более привлекательными.

— Думаю, тебе стоит попытаться прочесть его завтра, дорогая, — тихо сказала Маргарита. — Я подозреваю, что ты не сможешь.

Ильдария начала было кивать, но потом остановилась и с тревогой спросила: «Что мне делать, если я не смогу?»

«Ах». Маргарита нахмурилась и поставила чашку. Она кратко посмотрела на нее, а затем со вздохом откинулась на спинку кресла. «Если ты не сможешь, то я предлагаю двигаться медленно. Джи Джи. …» Она сделала паузу, чтобы скривиться, а затем сказала: «Родители Джи Джи были смертными. Его отец погиб в автокатастрофе, когда ему было всего три года. В течение следующих двух лет ему и его матери было тяжело, а затем она встретила Роберта Гвискара. Они были спутниками жизни, и он, конечно же, обратил ее. К сожалению, Джи Джи стал свидетелем оборота его матери».

— О нет, — выдохнула Ильдария. Оборот не самая приятная вещь. Она очень мало помнила свой. Большинство людей не помнили об этом потом. Но она видела других во время их оборота, и смотреть на это было ужасно, мучительно. Если того, кого инициировали, связывали, приковывали цепью или иным образом сковывали, они кричали, визжали и бились, пытаясь вырваться на свободу. Во время двух оборотов, что она видела, как инициированные бились так дико, что ломали кости в запястьях, руках, лодыжках и ногах, просто продлевая оборот. Но если их не сдерживали, они, пытались содрать с себя кожу или выцарапать себе глаза в отчаянной попытке положить конец агонии.

Смотреть, как его мать проходит через это, было бы более чем травматично для пятилетнего ребенка, подумала Ильдария и с тревогой покачала головой. — Как они могли позволить ему это увидеть?

«Он не должен был. Его мать, Мэри, попросила свою соседку, которая, по-видимому, также была подругой, взять его на ночь. Но превращение Мэри заняло больше ночи. Иногда так бывает, — серьезно добавила она. «Но Роберт, по-видимому, не учел этого или не объяснил Мэри. Очевидно, она сказала соседке, что заберет Джи Джи на следующий день. Насколько я понимаю, ее подруга подумала, что она имела в виду утро, поэтому, когда она не появилась к полудню, соседка привела Джи Джи домой, и услышала приглушенный крик, доносящийся изнутри. К сожалению, она была достаточно хорошей подругой, у нее был ключ, и она в панике открыла дверь, чтобы помочь подруге. Она сказала Джи Джи ждать у двери, но он последовал за ней наверх, прибыв в самое неподходящее время. Мэри порвала веревки, которые Роберт использовал, чтобы связать ее, и отчаянно вспарывала живот в отчаянной попытке положить конец боли».

— О, Боже, — с ужасом выдохнула Ильдария.

Маргарита кивнула. «К сожалению, Роберт был настолько занят между попытками удержать Мэри и попытками контролировать истеричную соседку, и не заметил присутствия Джи Джи». Она несчастно вздохнула, а затем сказала: Джи Джи рассказал мне об этом некоторое время назад. Он сказал, что хотел подбежать к матери, чтобы утешить ее, но она не была похожа на себя. Ее лицо, казалось, закипело».

Ильдария поморщилась. Она видела такое раз или два. Обычно на смертных, у которых были прыщи или другие шрамы на лице. А маленький Джи Джи мог подумать, что ее лицо вскипело, это были нано, которые делали бессмертных такими, какие они есть, работая над удалением шрамов и возвращением коже идеального, безупречного цвета лица, с которым они родились. Это была их работа. Они были запрограммированы удерживать, как смертных женщин, так и смертных мужчин в их пиковом состоянии, и их единственной директивой было вернуть своего хозяина в это пиковое состояние.

«Да, но Джи Джи этого не знал, — вздохнула Маргарита, явно уловив ее мысли. «Поэтому он убежал до того, как его заметили, не останавливаясь, пока не оказался снаружи. Насколько я понимаю, соседка нашла его в палисаднике, просто стоящим, уставившимся в никуда, когда Роберт отправил ее вниз со стертой памятью и мыслью, что она поговорила с Мэри и согласилась оставить Джи Джи еще на денек».

Ильдария нахмурилась. — Ну уж точно, как только он вернулся, они прочитали его мысли, поняли, что произошло, и стерли… — Ильдария замолчала. Если бы они стерли память, он не смог бы рассказать об этом Маргарите.

«Нет. Они не знали. Когда подошла соседка к Джи Джи в саду он дернулся, как будто только что проснувшись, а потом помчался прочь, когда она попыталась схватить его за руку, чтобы отвести домой. Он выбежал прямо на улицу, под грузовик. Он не смог вовремя остановиться, машина ударила его».

— О, сладкие небеса наверху, — выдохнула Ильдария.

Маргарита кивнула. «Я так понимаю, что он едва пережил аварию и через несколько дней очнулся в больнице с ужасной болью. Оборот Мэри подошел к концу, и когда он проснулся, она была у его постели, но он совершенно не помнил, что произошло в тот день, когда произошел несчастный случай. Он не помнил, чему стал свидетелем, до тех пор, пока годы спустя, в свой восемнадцатый день рождения, Мэри не рассказала о бессмертных и не предложила обратить его. А потом оно вернулось к нему потоком адских воспоминаний». Она недовольно покачала головой. «Конечно, вряд ли он согласится на оборот с такими воспоминаниями».

— Конечно нет, — с пониманием согласилась Ильдария, но спросила, — почему они не стёрли ему память, когда она к нему вернулась?

— Это не так просто, — тихо сказала Маргарита. «Невозможно достать и удалить что-то настолько старое, не рискуя повредить разум».

— Но… я имею в виду, может быть, это и было старое воспоминание, но он вспомнил об этом только в тот момент. Воспоминания не было до этого».

«Оно не исчезло, оно было сокрыто, — заверила ее Маргарита. «Это всегда было в его уме, и хотя он не помнил этого сознательно, какая-то часть его разума знала об этом. Судя по всему, после аварии ему годами снились ужасные кошмары. Мэри думала, что это из-за аварии, но они были из-за того, что она казалась ему инопланетянкой, человеком в капсуле или что-то в этом роде».

— «Вторжение похитителей тел», — пробормотала Ильдария и, когда Маргарет вопросительно подняла бровь, объяснила: — Это был первый фильм, который мы с Джесс посмотрели, когда я переехала в Штаты. Насколько я понимаю, впервые он был снят в 1955 году… что-то, переснято в семидесятых, а затем переименовано просто в «Похитителей тел» и снова переснято в девяностых. Это из-за этих стручков, я думаю, из космоса, или, может быть, из-за повреждений, вызванных загрязнением или чем-то еще. Я не могу вспомнить, но когда они находятся рядом со спящими людьми, они выращивают их идеальные копии, которые затем убивают их и забирают жизнь этого человека». Она заметила широко раскрытые глаза Маргариты и поморщилась, поняв, что на самом деле не имеет значения, что повлияло на его сны о матери. «Неважно. Продолжай.»

Маргарита кивнула, некоторое время собираясь с мыслями, а затем сказала: — Во всяком случае, воспоминание все это время было с ним, подсознательно влияя на него, даже если он не мог сознательно вспомнить его. Итак, пытаясь удалить их… — Она покачала головой. — Это могло сильно повредить ему. Она сделала короткую паузу, а затем добавила: «Кроме того, когда он узнал о бессмертных, когда она объяснила ему, и он понял, чему был свидетелем, это было менее ужасающее воспоминание».

«Но он по-прежнему отказывается пройти оборот», — сказала она, зная, что это так, потому что мужчина все еще был смертным.

— Да, — недовольно ответила Маргарита. «Он утверждает, что просто не хочет быть бессмертным. Он счастлив быть смертным, но я думаю, что то, чему он стал свидетелем, все еще влияет на его выбор. Он не хочет пройти через это, зная, как страдала его мать». Она встретила ее взгляд. «Мэри ужасно расстроилась, когда он отказался от ее предложения. Ни одна мать не хочет потерять своего ребенка, и то, что он не инициирован, означает, что ей придется смотреть, как он стареет и умирает. Итак, Роберт купил ночной клуб в Лондоне в качестве подарка на день рождения Джи Джи. Он надеялся, что, столкнувшись с таким большим количеством бессмертных, Джи Джи встретит того, для кого он станет спутником жизни, и изменит свое мнение об обороте. Но я не думаю, что это будет просто».

С серьезным выражением лица Маргарет предупредила: «Я действительно думаю, что нужно действовать медленно. Если ты не сможешь прочитать его, держи это при себе, пока можешь. Надеюсь, как только он полностью влюбится в тебя, что — как спутник жизни — он не сможет устоять перед этим… Надеюсь, тогда он согласится на оборот.

— А если нет, то я буду смотреть, как он стареет и умирает вместе с его матерью, и мне придется жить дальше без него, — сухо сказала Ильдария, а затем подняла голову к потолку и громко зарычала: — Аргх! Почему все в моей жизни должно быть таким чертовски сложным? Хоть раз, разве ты не мог позволить чему-то быть легким?»

Маргарита откашлялась, а когда Ильдария снова посмотрела на нее, сказала: — Я полагаю, ты разговариваешь с Богом?

«С кем еще?» — спросила она, бросая взгляд в потолок.

«Да, ну… возможно, тебе стоит подумать, что тебе повезло встретить спутника жизни в таком юном возрасте. Большинству бессмертных не так повезло, и им приходится ждать тысячелетия».

— Si , но…

— И, может быть, тебе следует учесть, что все эти трудности, твои неприятности в Пунта-Кане, а потом в Монтане, а теперь и в университете здесь… ну, все они вместе работали, чтобы привести тебя в ночной клуб на встречу с Джи Джи, — мягко заметила она.

Легкая улыбка тронула уголок рта Ильдарии, когда Маргарет указала на светлую сторону того ада, который был ее жизнью, но затем она сказала: — Вообще-то, это ты послала меня в ночной клуб, чтобы встретиться с Джи Джи, но я поняла твою мысль. Прекрати ныть. Мне повезло, что у меня такая проблема».

— В основном, — с улыбкой согласилась Маргарита.

— Верно, — выдохнула она и встала. «Ну, думаю, я возьму ЭйчДи и поднимусь наверх в свою комнату и обдумаю, как заставить Джи Джи влюбись в меня, не показывая, что мы возможные спутники жизни».

«Возможно, будет полезно подумать о том, что он любит больше всего в жизни», — предложила Маргарет.

Ильдария начала было отворачиваться от стола, но остановилась и повернулась назад, приподняв брови. — Ты знаешь, что это может быть?

Маргарита кивнула. «Его собака, еда и женщины».

Челюсти Ильдарии сжались. «Женщины? Во множественном числе?

Маргарита пожала плечами. «Вот почему женщины любят его. Он понимает их, ценит их, восхищается и любит их; всех форм и размеров и типов личности. Джи Джи любит женщин».

— Отлично, — выдохнула Ильдария и наклонилась, чтобы подхватить ЭйчДи бормоча, — Давай, приятель. Ты спишь со мной сегодня ночью. Или, по крайней мере, лежишь. Мне есть над чем подумать.

Джи Джи пил третью чашку кофе, когда услышал стук в дверь ночного клуба. Поставив чашку на стол, он обошел бар и быстро направился к двери.

Исключительно потому, что ему не терпелось увидеть ЭйчДи сказал себе Джи Джи. Это не имело никакого отношения к красивой и очаровательной Анджелине Ильдарии Софии Лупите Гарсии Пимьенте. Просто мысль о ее имени заставила его улыбнуться.

Покачав головой при этой мысли, он быстро прошел между столами и стульями, разбросанными по центру комнаты клуба, и отпер входную дверь. В тот момент, когда он открыл ее ЭйчДи начал лаять и бросился ему на ноги.

Посмеиваясь, Джи Джи наклонился, чтобы подобрать маленький меховой комочек, напевая: «Привет, приятель. Как прошел вечер? Ты скучал по мне?»

— Конечно. Голос Ильдарии, мягкий и немного хриплый, привлек его взгляд к ней, и его улыбка стала шире, когда он впустил ее. В свой первый рабочий день она приняла профессиональный вид, надев узкую черную юбку-карандаш и белую блузку. Ее длинные темные волосы были собраны в пучок на затылке, и хотя на ее лице не было ни теней, ни румян, ей это было не нужно. У всех бессмертных был идеальный цвет лица, но у нее, казалось, также было мягкое сияние. Может быть, из-за многих лет плавания по морям под карибским солнцем с ветром в волосах и солеными брызгами, касающиеся ее тела в сексуальном пиратском наряде, который она описала ему.

Ладно, признал он, она, наверное, не так уж много времени провела на солнце. Ведь она была бессмертной. Но, черт возьми, она светилась. И хотя на ее лице не было краски, от которой зависело большинство смертных женщин, она накрасила губы ярко-красной помадой, которая привлекала внимание к ее пухлым губам, а также немного подводки для глаз, которая подчеркивала ее большие, великолепные темно-карие с золотом глаза. Она выглядела прекрасно, признал он, а затем, поняв, что мешает ей войти в здание, стоя там и пялясь на нее, как влюбленный подросток, Джи Джи прочистил горло, хрипло пробормотал: «Доброе утро» и повернулся, чтобы вернуться к бару, оставив ее следовать за ним.

«Как дела с пробками?» — спросил он, отодвигая один из барных стульев с высокой спинкой, посадив туда ЭйчДи и потянулся за кофе.

«В конце поездки стало набирать обороты, но большую часть пути все было хорошо», — небрежно сказала Ильдария, садясь рядом с ним.

Она была достаточно близко, что он мог почувствовать запах ее духов, смесь ванили и специй. Это заставило его подумать о кексах, которые он любил. А потом он ощутил жар, исходящий от ее тела, и понял, что если он хоть чуть-чуть сдвинется влево, его рука будет тереться о ее руку. Это заставило Джи Джи подумать, возможно, у них было слишком много барных стульев вдоль барной стойки. Возможно, некоторые из них следует убрать, а оставшиеся табуретки раздвинуть дальше, чтобы у клиентов было больше личного пространства.

«Как прошел вечер?» она спросила.

Борясь с желанием сдвинуться немного влево, чтобы лучше почувствовать ее тепло и, возможно, даже прижаться к ней, Джи Джи прежде чем ответить, сделал глоток кофе. «Хорошо. Полон, как обычно. Спасибо за фотографии», — добавил он, вспоминая фотографии, которые она присылала ему в течение ночи и утра. На первой был ЭйчДи обнявшийся с Джулиусом на собачьей подстилке, они оба спали. На следующей был ЭйчДи свернувшись калачиком у ног Ильдарии на кровати. Картинка была сосредоточена в основном на ЭйчДи и показывала только ее ноги ниже середины бедра, но они были обнажены, и он поймал себя на том, что смотрит на них и задается вопросом, в чем она спала, если вообще что-нибудь одевала. Следующие два снимка ждали его, когда он проснулся этим утром, на одном из них — ЭйчДи и Джулиус, играющие на большом заднем дворе Маргариты. На другой ЭйчДи и Джулиус бок о бок поглощали завтрак. Последнее фото, которое она прислала, было чуть более получаса назад, и на нем был ЭйчДи стоящий на переднем пассажирском сиденье машины, глядящий в полуоткрытое окно, его мех развевался на ветру. Что напомнило ему…

«Ты не должна фотографировать во время вождения. Ты могла попасть в аварию».

«Мы остановились в конце подъездной дорожки Маргариты, ожидая поворота на дорогу, когда я сделала этот снимок», — заверила она его с легкой улыбкой, а затем объяснила эффект ветра, добавив: «Сегодня ветрено».

«Ой.» Он кивнул, но напряжение в нем не уменьшилось. Он просто почему-то не мог расслабиться. Джи Джи понятия не имел почему. Обычно он не был напряжен с женщинами.

— Ты уже позавтракал? — спросила она вдруг, и он удивленно взглянул на нее и почти пожалел, что не смотрел. Черт, она так мило улыбалась ему, ее сочные губы изогнулись вверх, красные и влажные, как будто она только что облизала их, и ему захотелось облизать их тоже.

— Нет, — сказал он наконец, отводя взгляд от ее губ. «Я проспал. Я только полчаса или около того проснулся. Принял душ, сварил кофе… — Он пожал плечами.

— Но уложил волосы, — слегка поддразнила она, ее взгляд скользнул к ирокезу, за которым он ухаживал и сформировал его после выхода из душа. У него был ирокез так давно, что ставить его каждое утро было второй натурой, а теперь на это уходило всего пару минут. Джи Джи привык к взглядам, которые на него бросали, и уже почти не замечал их. Обычно. Но прямо сейчас, когда Ильдария рассматривала высокие прямые пряди, он обнаружил, что неловко ерзает и задается вопросом — не в первый раз — не стал ли он слишком стар для этого стиля. Но когда он почувствовал, как его лицо немного покраснело, и понял, что на самом деле краснеет, как ребенок, он соскользнул с барного стула и пошел прочь от нее, направляясь к вращающимся дверям, бормоча: «Я должен взять тост или что-то в этом роде».

«Тост?» — встревоженно воскликнула Ильдария, и он услышал позади себя стук туфлей на высоких каблуках. С ЭйчДи спрятанным под мышкой, как футбольный мяч, Джи Джи не мог удержаться, чтобы не оглянуться назад и не увидеть ее туфли. Он пропустил их при первом приветствии, но теперь увидел, что это были блестящие черные туфли-лодочки на высоком каблуке. Проклятие. Она выглядела как сексуальная секретарша.

— Такому большому парню, как ты, нужен белок, а не только тосты на завтрак, — сказала теперь Ильдария, возвращая его взгляд к своему улыбающемуся лицу. — Я приготовлю тебе омлет.

Хрюкнув, Джи Джи повернулся и повел их на опрятную кухню ночного клуба. Она была не такой большой, как в клубе смертных, но и не крошечной. Большую часть комнаты занимали промышленные холодильники для хранения крови, но были также гриль, духовка, микроволновка и кастрюли и сковородки, свисающие с центральной полки.

Джи Джи отремонтировал кухню, когда купил заведение. Он работал задолго до наступления темноты и после рассвета в ночном клубе, и, будучи смертным, он должен был есть. Он не хотел каждый раз бегать в фаст-фуды, поэтому кухня была необходимостью. Теперь он сделал паузу и повернулся к Ильдарии, рассеянно гладя все еще прижимающегося ЭйчДи когда он увидел ее реакцию на кухню.

— Мило, — произнесла она, но ее глаза были широко раскрыты и светились, когда она вглядывалась в блестящие поверхности из нержавеющей стали. Переведя на него взгляд, она подняла брови. «Так? Омлет. Si?»

«Я не хочу, тебя обременять, — мягко сказал Джи Джи, но при упоминании омлета у него потекли слюнки, и он был рад, когда она пошла проверить холодильники, быстро найдя маленький с едой внутри.

— Ничего страшного, — заверила она его. «И посмотри. Все ингредиенты в наличии.

Джи Джи смотрел, но не на яйца, сыр, лук и перец, которые она доставала. Вместо этого его взгляд остановился на ее ягодицах, где юбка туго обтягивала пышные формы, когда она наклонилась, чтобы проверить полки.

«Чем могу помочь?» — спросил он, отводя взгляд от ее спины, когда она выпрямилась.

— Приготовь тосты, — приказала Иьлдария, неся то, что она нашла, к кухонному столу из нержавеющей стали, прежде чем вернуться к холодильнику за молоком.

Он наблюдал, как она поставила молоко рядом с другими ингредиентами, но когда она схватила нож и начала чистить и нарезать овощи, он опустил ЭйчДи и пошел за хлебом, маслом, тарелкой и ножом, прежде чем остановиться, чтобы спросить: «Ты завтракала? Принести тебе тоже тарелку?

«Нет. Я в порядке, — заверила она его. «Маргарита готовит большие завтраки каждое утро, и я поела перед отъездом».

Кивнув, он отнес продукты к прилавку, где ждал тостер, и поставил все на стол.

Минуту они работали молча, а потом Ильдария спросила: — Итак… вчера ты так и не ответил на мой вопрос. Как смертный стал владельцем и управляющим ночного клуба для бессмертных?

Джи Джи при этом вопросе оглянулся, его взгляд скользил по ее фигуре, пока она работала. Он ожидал, что она спросит Маргариту или что Маргарита сама расскажет, но, видимо, этого не произошло. Или, возможно, она хотела услышать его точку зрения, поэтому он рассказал: «Мои мать и отец купили это для меня на мое восемнадцатилетие».

«Ух ты.» Она не сводила глаз с ножа и быстро нарезала перец, красный и зеленый, заметил он. «Я слышала о часах, браслетах и даже автомобилях, которые дарят на дни рождения. Но я впервые слышу, чтобы кому-то подарили бизнес».

«Ага.» Джи Джи сделал невинное лицо и быстро открыл хлеб. «Это было немного чересчур. Я вернул им деньги так быстро, как только смог, из прибыли».

«Действительно?» Она с удивлением посмотрела на него.

Джи Джи кивнул, но больше не стал комментировать и повернулся к ней спиной, чтобы положить четыре куска хлеба в тостер.

Ильдария на мгновение замолчала, единственным звуком в комнате был щелк, щелк, щелк ножа, ударяющегося о поверхность из нержавеющей стали, а затем она прокомментировала. — Ты называешь Роберта отцом.

Джи Джи пожал плечами. «Он единственный отец, которого я знаю. Родного отца не помню. И Роберт был моим отцом на всех важных этапах моей жизни с тех пор, как мне исполнилось пять лет. Это тридцать два года. Он заслужил этот титул».

Джи Джи оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть ее кивок, и любопытство заставило его спросить: «А как насчет тебя?»

«А что я?» — легко спросила она.

«Как насчет твоих родителей?» он уточнил. «Они-?»

— Мертвы, — сказала она ровным голосом. «Давно мертвы».

Джи Джи подумал, но потом спросил: «Они не были бессмертными?»

«Нет.» Голос Ильдарии был почти глухим.

— Значит, в какой-то момент ты была обращена, — сказал он, нахмурившись, когда воспоминание о криках матери зазвенели в его ушах, и видение кожи на ее лице подпрыгивало и рябило, как будто оно кипело, и как она вцепилась в свой живот, словно пытаясь разорвать его. Роберт пытался остановить ее, но она была неудержима, и Джи Джи убежал при первом же виде крови, проступившей под ее пальцами.

«Меня инициировали в переулке Пунта-Каны, когда мне было четырнадцать».

Эти слова отвлекли Джи Джи от его воспоминаний, и он пристально посмотрел на нее. Ее голос звучал пусто, без эмоционально. Он на мгновение нахмурился, а затем сказал почти с недоверием: «Твой спутник жизни провел оборот в глухом переулке?»

— Он не был моим спутником жизни, — мрачно сказала она.

— Тебя обратил изгой? — спросил он, озабоченно нахмурив брови.

«Нет. Si. Я не знаю, — сказала она наконец. «Это был мудак, который напал на меня, но я не знаю, был ли он изгоем». После паузы она призналась: «Я случайно инициировалась, когда отбивалась от него». Смахнув перцы руками, она бросила их на сковороду с маслом, а затем взяла лук только для того, чтобы остановиться и поджать губы. — Ты любишь лук и перец, не так ли?

— Да, — сразу же сказал он и увидел, как она расслабилась и принялась нарезать лук кубиками. Он хотел спросить о нападении и о том, как она случайно инициировалась, но она вдруг показалась… отстраненной. Как будто она отключила свои эмоции. Казалось, лучше подождать. Кроме того, вероятно, это было что-то вроде обращения Джеки Аржено. Джеки была частным детективом и женой Винсента Аржено, одного из племянников Маргариты. Джеки укусила бессмертного за руку во время нападения, а затем непреднамеренно проглотила нано-кровь, когда боролась с нападавшим. У нее было достаточно, чтобы начался оборот. Случайно обращенная можно сказать.

Звук тостера привлек его внимание, и Джи Джи повернулся, чтобы выхватить из тостера горячие кусочки хрустящего хлеба. Он бросил их на тарелку и начал смазывать маслом.

«У тебя есть братья или сестры?»

Джи Джи покачал головой в ответ, но потом, поняв, что она наблюдает за тем, что делает, и не поднимает глаз, чтобы увидеть движение, сказал: «Нет. Я единственный ребенок.»

— У твоей матери и Роберта не было совместного ребенка? — спросила она с удивлением.

— Пока нет, — легко ответил он, а затем слабо улыбнулся и добавил: — Но я уверен, что они над этим работают. Думаю, моя мама просто хотела дождаться, пока я вырасту. Или, может быть, они просто хотели насладиться друг другом, прежде чем иметь дело с подгузниками и прорезающимися зубами». Закончив намазывать маслом тост, он отложил нож в сторону и отнес тарелку туда, где она работала, добавив: «Я не могу себе представить, прорезывающиеся зубы это боль, а клыки— это то еще веселье».

Ильдария усмехнулась этому предложению. «Нет. Я так не думаю.

Он наблюдал, как она закончила с луком и собрала его, чтобы добавить к перцу, а затем прокомментировал: «Я сомневаюсь, что кормить грудью с клыками тоже весело». После короткой паузы он задумчиво добавил: «А может, и нет. Подобно смертным младенцам, бессмертные, вероятно, не имеют зубов при рождении».

Ильдария, казалось, какое-то время серьезно обдумывала его слова, а затем призналась: «Я не знаю. Но работа нано состоит в том, чтобы заботиться о нашем благополучии. Это означает получение крови. Бессмертным младенцам тоже нужна кровь, поэтому они могут родиться уже с клыками».

Джи Джи поморщился при мысли о милом маленьком плюшевом ребенке с клыками. Кроме… — Твои клыки не видны. Я имею в виду, если ты не используешь их. Они просто выглядят как нормальные зубы, пока не выдвигаются и не выпадают, или что они там делают».

«Истинно.» Она выхватила лопаточку из металлической коробки, полной кухонной утвари, и стала двигать нарезанные кубиками перец и лук по сковороде. «Так что, может быть, они рождаются с клыками, похожими на клыки, как у нас».

— Я так понимаю из твоих слов, что ты тоже никогда не видела бессмертного младенца? — спросил Джи Джи, с любопытством.

— Нет, — тихо сказала Ильдария. «Я жила в бедных районах Доминиканы. Бессмертные, которых я знала, не могли позволить себе купить достаточно крови, чтобы нормально прокормить себя, не говоря уже о ребенке. И в отличие от смертных, они не ожидают, что правительство или кто-то еще заплатит за них или их потомков. У них просто нет детей».

— И заманивают туристов в международные воды, чтобы они могли прокормиться, — сухо предложил он.

Ее взгляд скользнул к его, нераскаявшийся и немного холодный. «Не жди, что я извинюсь за то, что я должна была делать, чтобы выжить. Лев не чувствует себя виноватым за то, что съел зебру, и я не чувствует себя виноватым за то, что сделал. По крайней мере, мои доноры живы, и я позаботилась о том, чтобы они всегда уходили с памятью о том, что им было весело и они были счастливы. Чего нельзя сказать о бедной зебре».

— Даже те, кто нападал на тебя? он спросил.

Рот Ильдарии сжался, гнев на мгновение отразился на ее лице, прежде чем она взяла его под контроль. «Даже они уходили, чувствуя себя счастливыми и веря, что хорошо провели время». Повернувшись к сковороде, она пробормотала: «Хотя они этого не заслужили».

Джи Джи сразу почувствовал себя плохо, но когда он открыл рот, чтобы извиниться, она предложила: «Ты должен поставить свой тост в духовку на слабый огонь, чтобы он не остыл. Мне нужна еще минута.

Вздохнув, он отнес тарелку к духовке, поставил ее внутрь и повернул ручку, чтобы нагреть. Почувствовав, как что-то трется о его ногу, он взглянул вниз и заметил ЭйчДи.

— Эй, приятель, — пробормотал он, снова поднимая его на руки. Ласково почесав зверька между ушами, он отнес его туда, где работала Ильдария. Она убавила огонь под перцем и луком и теперь терла сыр чеддер.

«Я могу сделать это», — предложил Джи Джи.

Ильдария помедлила, но затем положила терку и сыр в миску и пододвинула все это к нему, прежде чем потянуться за другой миской и яйцами.

Опустив ЭйчДи снова вниз, Джи Джи начал натирать сыр, но его разум метался по кругу в поисках того, что сказать, чтобы вернуть их в расслабленное и более счастливое состояние, в котором они были до того, как он сказал что-то глупое. В конце концов, поговорить о работе казалось самым безопасным вариантом, и он начал объяснять методы бухгалтерского учета, которые он использовал в Англии, и что нужно было сделать, чтобы удовлетворить канадское правительство, когда дело доходило до налогов. Она слушала, время от времени комментируя или задавая вопросы, продолжая готовить, и казалось, что не прошло много времени, как она положила на тарелку красивый, идеальной формы омлет, фаршированный сыром, перцем и луком, и полила его сверху ложечкой сальсы.

«Хватай свой тост и садись туда, где собираешься есть. Я принесу тебе кофе, — сказала Ильдария, пододвигая к нему тарелку.

Джи Джи не спорил. Аромат, исходящий от омлета, был божественным, и ему не терпелось попробовать его. Неся тарелку к духовке, он открыл дверцу и начал было лезть внутрь, но остановился, когда перед его лицом появилось кухонное полотенце.

— Наверное, будет жарко, — заметила Ильдария, давая ему в руку сложенное кухонное полотенце.

— Спасибо, — пробормотал он и взял тряпкой тарелку. Поскольку он чувствовал тепло сквозь многослойный материал, казалось очевидным, что ткань была хорошей идеей. Покачав головой от собственного легкомыслия, он толкнул дверцу духовки локтем, а затем остановился, чтобы посмотреть на руки, размышляя, как выключить духовку с занятыми руками. Возможно, если он поставит тарелку с тостами на…

«Я выключу. Иди и начинай есть, пока твой завтрак не остыл, — крикнула Ильдария со своего места у кофейника.

Джи Джи не нужно было говорить дважды. Он повернулся и отнес свои тарелки к бару, задержавшись у распахнутой двери на достаточно долгое время, чтобы ЭйчДи проскочил. Он выбрал одну из кабинок, а не барную стойку. Таким образом, ЭйчДи может свернуться калачиком на сиденье рядом с ним. Едва он устроился вместе с собакой, как понял, что у него нет столовых приборов.

Прежде чем он успел встать, в распашные двери вошла Ильдария с двумя чашками кофе, ручки чашек застряли в пальцах одной руки, а в другой были зажаты столовые приборы. У нее также была банка мармелада и банка малинового варенья, зажатые между ее рукой и одной грудью. Женщина все продумала. Она также демонстрировала свой опыт официантки.

Омлет был восхитительным, и Джи Джи проглотил его довольно быстро, благодарный, что она не только предложила это, но и сделала это для него. Затем за чашечкой кофе они еще поговорили о том, что влечет за собой работа, пока Ильдария не кивнула и не выскользнула со своей стороны кабинки, забрав с собой его грязные тарелки и обе чашки.

«Тогда все в порядке. Думаю, я поняла. Я возьму ЭйчДи в офис и приступлю к работе, чтобы ты мог подготовиться к открытию».

Джи Джи хотел возразить, что еще рано, что времени еще предостаточно. Он наслаждался общением с ней. Но затем его взгляд скользнул к часам, и его глаза расширились. Они разговаривали гораздо дольше, чем он думал. Прошло три часа с тех пор, как она пришла с ЭйчДи. Клиентура должна была начать прибывать в ближайшее время.

«Я дала ЭйчДи последний контейнер с едой на завтрак, — объявила Ильдария, когда Джи Джи взял варенье и мармелад. «Где мне найти ему еду на обед и ужин?»

«Он в холодильнике в моей квартире, — сказал Джи Джи, толкая ЭйчДи, чтобы заставить его спрыгнуть с края сиденья, чтобы он мог выйти из кабинки. — Я сейчас поднимусь и возьму парочку.

«Хорошо.» Она улыбнулась, а затем отвернулась, слегка сказав: «Давай, ЭйчДи, мы идем на кухню».

Слов было достаточно, чтобы ЭйчДи бросился за ней. Он даже радостно гарцевал рядом с ней, его хвост и уши болтались, когда он смотрел на нее, а затем вперед, прежде чем снова посмотреть на нее с нетерпением. Пес, возможно, не мог говорить, но он, безусловно, многое понимал, и слово «кухня» было одним из тех слов, которые он любил больше всего, так как оно обычно означало еду или угощение.

Джи Джи покачал головой, забавляясь поведением собаки, а затем его внимание скользнуло к Ильдарии, ненадолго остановившись на ее сексуальных туфлях на высоких каблуках, прежде чем перейти к ее ногам. У женщины были убийственные ноги с изящными маленькими лодыжками и сильными стройными икрами. На ней также были чулки со швами сзади, что чертовски сексуально, решил он, прежде чем проследить швы до ее черной юбки. Теперь он заметил разрез сзади, достаточный, чтобы можно было ходить в юбке-карандаш. Он доходил до середины ее ног, показывая намек на верхнюю часть ее чулок, так что он мог сказать, что на ней был какой-то пояс с подвязками… что было чертовски сексуально для него. Проклятие. Кто знал, что бухгалтеры/няни могут быть такими горячими?

Остынь, парень, мрачно подумал он. Вожделение к Ильдарии было неправильным во многих отношениях. Она была не только наемным работником, что делало ее запретной, но и бессмертной. Не для него.

Подозревая, что ему придется часто напоминать себе об этом, Джи Джи поставил варенье и мармелад, которые он нес, на стойку и пошел в холл в заднюю часть здания. Он поднимется и возьмет еду для ЭйчДи.… и, возможно, примет очень быстрый и очень холодный душ.

Глава 5

«Кто милый щенок? А?»

При этих словах Джи Джи остановился в дверях своей квартиры. Моргнув, он заглянул внутрь, но все, что он мог видеть, это конец обеденного стола справа в дальнем конце комнаты и спинка его дивана напротив него слева.

«Кто милый щенок?»

Позволив двери бесшумно закрыться, он запер ее, а затем пошел по коридору, миновав открытую дверь в ванную справа и чулан слева, прежде чем холл перешел в большое открытое пространство с кухней и столовой, справа от него и гостиной слева, обе заканчивались большой стеной с окнами. То, чего зданию не хватало на первом этаже, компенсировалось на третьем и четвертом этажах. Его квартира была одной из двух на четвертом этаже. Высокие стеклянные окна здесь и во всех других квартирах здания составляли внешнюю стену. Это создавало легкую, воздушную атмосферу, которая ему обычно нравилась. Но на данный момент он на вид и освещение обращал мало внимания. Вместо этого его взгляд остановился на женщине и собаке на открытом пространстве между газовым камином и кофейным столиком перед диваном.

ЭйчДи лежал на спине на большой трехфутовой(91 см) круглой собачьей лежанке. Ильдария стояла на локтях и коленях, положив руки на собачью подстилку, когда она ворковала: «Кто такой хорошенький щенок?» Затем она наклонилась, чтобы уткнуться носом в щеки и шею счастливого пса, затем чмокнула его в грудь между передними лапами, прежде чем снова подняться и проворковать: «Кто такой милый щенок?»

ЭйчДи экстатически извивался, вертя головой из стороны в сторону от удовольствия, а попка Ильдарии колыхалась, когда она двигалась, ее юбка туго обтягивала ее великолепный зад.

У Джи Джи возникло безумное желание броситься к ней, упасть на пол перед ней и сказать: «Да, я хорошенький щенок». И умолять ее обнять и погладить его. Вместо этого он просто стоял, наблюдая, как она в последний раз повторяет процедуру, а затем она наклонила голову, чтобы прижаться и поцеловать ЭйчДи прежде чем схватить его и внезапно перевернуться на спину, так, что он приземлился своим телом на ее грудь и лицом над ее. ЭйчДи тут же принялся лизать ее лицо с жадным возбуждением, а Ильдария засмеялась и крутила шеей из стороны в сторону, чтобы он не задел ее нос или рот своим маленьким влажным язычком. Ее тело перекатывалось взад-вперед во время этого упражнения, ее ноги двигались, а юбка-карандаш скользила вверх по ногам с каждым движением.

Джи Джи с замиранием сердца наблюдал за ее медленным движением вверх, когда ЭйчДи внезапно замер, его голова дернулась в его направлении, как ракета с тепловым наведением, находящая свою цель. В следующее мгновение пес бросил Ильдарию одним прыжком и помчался к Джи Джи болтая ушами и виляя пушистым хвостом.

Разочарование защемило Джи Джи в конце игры, на которую он смотрел, но заставил себя отступить и выдавил улыбку, вставая на колени, чтобы поприветствовать свою собаку.

«Эй, приятель. Ты хорошо провел ночь с Ильдарией? А?» — спросил он легко, подбирая маленький меховой комочек, обнимая и гладя его, пока тот выпрямлялся. Его взгляд скользнул обратно к Ильдарии, и он обнаружил, что она встала на ноги, ее юбка опустилась, чтобы прикрыть ее стройные ноги, когда она натянула блузку на место, а затем потянулась, чтобы поправить волосы.

Аккуратный пучок, с которым она приехала и который ей удавалось держать первые восемь часов работы в его кабинете, распустился и упал. Большая часть ее волос была длинной черной волной, заканчивающейся той частью, которая все еще была завязана узлом. Поморщившись, она расстегнула застежку и позволила своим волосам свободно рассыпаться. Затем она двинулась к нему расслабленной походкой, улыбка тронула ее губы.

— Все готово?

«Ага.» Услышав хриплый звук в своем голосе, Джи Джи прочистил горло и кивнул. «Все сделано.»

«Великолепно.» Она ярко улыбнулась ему и прошла мимо него, похлопав ЭйчДи по голове. — Думаю, тогда я вернусь к Маргарите. Он, кстати, вел себя хорошо. Не съел ничего, чего не должен был, и не попал ни в какие неприятности. Во сколько ты хочешь, чтобы я пришла завтра?

Джи Джи повернулся, наблюдая, как она подобрала туфли и нагнулась, чтобы надеть сначала одну, потом другую. Это были чертовски сексуальные туфли с маленькими черными бантиками на каждой пятке, которые он раньше не заметил.

" Джи Джи?»

Ему понравилось, как это прозвище звучало в ее устах, как-то хрипло и мило. Потом он понял, что она ждет ответа, и снова прочистил горло. «Клуб закрыт до заката. За полчаса до этого нормально. Я попросил тебя прийти сегодня пораньше, чтобы дать тебе несколько советов по бухгалтерии. Но я могу оставить ЭйчДи со мной, пока клуб не откроется».

«Потрясающе.» Она ослепительно улыбнулась ему. «Это означает, что у меня есть время вздремнуть, прежде чем я отправлюсь на поиски квартиры».

— Поиск квартиры? Его взгляд снова упал на ее ноги и ступни в хорошеньких туфельках, но он с интересом перевел взгляд на ее лицо.

«Ну, я не могу жить у Маргариты и Джулиуса вечно», — заметила она с кривой усмешкой. «Я чувствую себя скованно, что вообще остановилась у них. И это из-за меня, а не потому, что они вели себя так, как будто я обуза, — заверила она его, как будто он мог поверить, что Маргарита заставила ее чувствовать себя нежеланной. «Они были очень добры, но я не привыкла зависеть от других. К счастью, теперь, когда у меня не одна, а две работы с полной занятостью, мне это не нужно. Я могу использовать деньги, которые я накопила на арендную плату за первый и последний месяцы, и отложить деньги на обучение из своей зарплаты». Она пожала плечами. «Поэтому я вздремну, а затем встану и начну искать в Интернете квартиры».

— Или ты можешь остаться здесь. Слова сорвались с его губ прежде, чем его мозг успел их отфильтровать. Но когда она стояла с открытым ртом и моргала от удивления, он мысленно обдумал сказанное и быстро добавил: «Я имею в виду в здании. Это одна из четырех квартир над клубом. Есть две на третьем этаже и две на этом этаже. София — она работает в баре, — он сделал паузу, чтобы объяснить, прежде чем продолжить, — Она живет в одной из квартир на третьем этаже, и я единственный на этом этаже. В наличии еще две квартиры, по одной на каждом этаже. Я ожидал, что одну из них займет бухгалтер, а другую няня для собаки, если у них не будет жилья в городе. Но… — Он криво пожал плечами и заметил: — Ты и нянька для собаки, и бухгалтер, так что выбирай квартиру по своему усмотрению.

Когда она не ответила сразу, он добавил: «Последняя няня ЭйчДи была смертной. Я не смог найти бессмертного, чтобы делал это, и мне пришлось довольствоваться смертной. К счастью, у нее уже было жилье в городе, поэтому я не стал предлагать ей здесь квартиру. Было рискованно даже держать ее в здании, но я был в отчаянии. Однако я ясно дал понять, что она никогда не должна спускаться в ночной клуб.

Он сделал короткую паузу, но ее продолжительное молчание заставило его добавить: — Жизнь здесь решит твою проблему с квартирой, а арендная плата дешевая. Кроме того, тебе не нужно будет ездить на работу, просто спустишься вниз, и если возникнет чрезвычайная ситуация, ты будешь рядом, и… — Он позволил своему голосу замолчать, не из-за отсутствия предлогов, чтобы убедить ее переехать в здание, а потому что понял, что много говорит. Джи Джи не был треплом. Обычно. Он был слушателем. Женщины любили поговорить, и он всегда был рад их выслушать. Они так много рассказывали о себе, когда разговаривали, и он всегда находил женщин очаровательными.

— Si , это было бы кстати, — наконец согласилась Ильдария, легкая улыбка играла на ее губах, и он чувствовал, как широкая, наверное, дурацкая улыбка растянула его собственные губы. Черт, эта женщина странно на него действовала.

— Я могу их посмотреть? — наконец спросила она, когда в молчании прошла целая минута.

— О, да, конечно, — пробормотал он, поняв, что, пока он стоял там, уставившись на нее, она ждала, когда он сделает предложение. Развернувшись, он поспешил на кухню, чтобы схватить ключи от пустых квартир.

Присоединившись к ней в холле, он передвинул ЭйчДи одной рукой и отпер дверь своей квартиры, затем придержал ее, чтобы она вышла в коридор перед ним.

«Как ты знаешь, ночной клуб занимает первые два этажа здания, но на третьем этаже также есть кладовая и прачечная для нужд клуба. Таким образом, те две квартиры меньше, всего по одной спальне в каждой. Квартиры на этом этаже намного больше и красивее, в каждой по две спальни. София уже заняла одну из квартир на третьем этаже, когда я приехал. Я предложил ей переехать в другую большую квартиру на этом этаже, но она не захотела заморачиваться с переездом, — объяснил он, а затем добавил, — София обычно работает за барной стойкой. Я думаю, ты видела ее сегодня вечером. Ну, вчера вечером, — поправил он, вспомнив, что сейчас утро. Работая столько часов, сколько он, временами было трудно держать дни прямо. Для него это было еще вчера и будет, пока он не ляжет спать. Для остального мира это уже был новый день.

— Si , — сказала Ильдария, отвлекая его от мыслей. Он мог слышать улыбку в ее голосе, когда она добавила: «София представилась мне. Как и другие в клубе; Чар, Руби, Рия, Роуэн и Элайджа. Все они казались милыми».

«Ага. Они хорошие и хорошо справляются со своей работой», — сказал он, ведя ее через холл во вторую квартиру. Открывая дверь, он добавил: «Люцерн хорошо подобрал сотрудников. Однако София — единственная, кто живет в этом здании. Она вообще менеджер. Управляет этим местом, когда меня нет, и так далее. Остальные живут в соседнем доме. И вот, — сказал он, когда дверь распахнулась.

Отойдя в сторону, он позволил ей войти, а затем последовал за ней, рассеянно потирая ЭйчДи. под подбородком, когда он оглядел большое открытое пространство, пытаясь увидеть то, что видит она, и надеясь, что ей это понравится.

«Она огромная. Такая же большая, как и твоя квартира, — с изумлением сказала Ильдария, оглядывая гостиную и кухню.

«Ага. Она такого же размера, зеркальное отражение моей квартиры, — пробормотал он, рассеянно опуская ЭйчДи вниз, когда собака пинала его ногами, давая понять, что хочет побегать и исследовать территорию.

«О, Джи Джи, это прекрасно», — выдохнула она, глядя на стену из окон, прежде чем повернуться и пройти по короткому коридору, чтобы осмотреть спальни.

Он криво усмехнулся этому заявлению. На самом деле это была огромная пустая комната. Хотя на кухне была мебель ибытовая техника, длинный остров, отделяющий ее от гостиной, камин в гостиной, а стиральная машина и сушилка в шкафу в коридоре у спальни. Но кроме этого, это было пустое пространство, ожидающее заполнения. Не то, что он назвал бы красивым.

«Я не могу себе этого позволить», — сказала Ильдария через мгновение, возвращаясь в гостиную. Она покачала головой, выражение ее лица было полно сожаления. «Я имею в виду, что это место должно стоить как крыло самолета, и пока ты будешь мне хорошо платить…» Она несчастно вздохнула. «Если бы мне не нужно было получать степень, я могла бы себе это позволить. Но мне нужно-"

«Я даю сотрудникам скидку», — быстро сказал он, и это не было ложью. Он оставил Софии арендную плату по той же низкой ставке, что и до того, как он стал владельцем ночного клуба. А дом, в котором жили остальные, шел в нагрузку к ночному клубу. Он сохранил и там арендную плату, несмотря на то, что арендная ставка и за квартиру, и за дом, вероятно, составляла четверть того, что он мог бы получить, сдавая их смертным. Но приход и уход смертных из здания, в котором располагался ночной клуб, было не самой удачной идеей. Кроме того, счастливые сотрудники были, по его мнению, хорошими сотрудниками, и предоставление им безопасного недорогого жилья во многом делало их счастливыми. Так, Джи Джи назвал ей сумму, которую платила София, добавил к ней пятьдесят баксов за дополнительную спальню, а затем затаил дыхание, ожидая ее решения. Почему-то ему очень-очень хотелось, чтобы она жила в этой квартире.

«Ты шутишь?» — спросила она с недоверием. «И все?»

— И все, — заверил он ее.

Ильдария закусила губу и молча оглядела квартиру, но затем пробормотала: «Полагаю, мне следует хотя бы взглянуть и на однокомнатную».

— Конечно, — тут же сказал он, а затем вдохновенно добавил, — я просто подумал, что таким образом у тебя будет свободная комната для Васко или Джесс и Раффаэле, где они смогут остановиться, если ты захочешь, чтобы они навестили тебя.

Это заставило ее задуматься, и ее глаза расширились, поскольку она, несомненно, думала, что сможет пригласить людей в гости. Он был почти уверен, что она борется между финансовой ответственностью — т. е. взять менее дорогую квартиру с одной спальней — и свободу иметь гостей, за которых была доплата всего на пятьдесят долларов в месяц больше. Испытывая странное отчаяние от того, что она будет с ним на этом этаже, он напомнил ей: «И я, конечно же, оплачу твое обучение в университете, раз уж ты работаешь на меня».

Ильдария снова начала было осматривать квартиру, но тут же отвернулась, широко раскрыв глаза и разинув рот. «Что?»

«Я оплачиваю половину стоимости курсов, которые хочет любой из моих сотрудников, будь то в колледже или университете, или просто Дейл Карнеги, или что-то в этом роде», — сообщил он ей. «И здесь, и в Великобритании. На самом деле, Элайджа сейчас учится в университете, и я оплатил половину его обучения».

Ильдария нахмурилась. — Значит, ты оплатишь половину моего обучения?

— Все, — поправил он. — Я бы полностью оплатил твое обучение.

Ильдария начала трясти головой прежде, чем он закончил говорить. «Половина — это одно, если ты делаешь это для всех своих сотрудников, но почему ты хочешь оплатить полностью за меня?»

«Это умный деловой ход, — заверил он ее. «Я отчаянно нуждался в бухгалтере. Я искал его с того дня, как купил это место. Теперь, когда я нашел тебя, я хочу, чтобы ты продолжала работать на меня после того, как получишь диплом, а не сбежала потом куда-то еще, — сказал он, и это была правда, но только часть ее. Он отчаянно нуждался в бухгалтере, но он также странно хотел, чтобы она жила здесь, рядом с ним, где он мог бы видеть ее каждый день, даже в те дни, когда она не будет работать, и Джи Джи не был уверен, почему. По крайней мере… ну, очевидно, она ему нравилась. Ему нравилось, что она так заботилась о своих друзьях, что один из них, подвергшийся нападению, заставил ее проявить бдительность. Ему нравилось, что после того, как ее вытащили из Монтаны и притащили сюда, она рисковала попасть в новые неприятности, чтобы помочь незнакомцам в опасности. И он чертовски уважал ее за то, что она взяла на себя ответственность за свои действия и приняла за них наказание, а не пыталась обвинить кого-то еще.

Джи Джи также нравилась ее решимость получить желаемое образование. Многие люди сдались бы после того, как их выгнали с одних и тех же занятий во второй раз и потеряли деньги, ради которых они усердно работали и вкладывали в эти занятия, но она уже была записана на следующий семестр. Анджелина Илдария София Люпита Гарсия Пимьента была умна, храбра и решительна, и она ему нравилась. На самом деле, он уже любил и уважал ее больше, чем любую из женщин, с которыми он встречался на протяжении многих лет.

Что было чертовски страшно, когда он думал об этом. Ильдария была бессмертной, а Джи Джи был смертным, который не собирался проходить оборот. Это не могло закончиться хорошо.

Отбросив это беспокойство в сторону, он закончил то, что говорил, указав: «Многие компании оплачивают курсы по повышению квалификации своих сотрудников. Я буду счастлив полностью оплатить твое обучение».

Ильдария коротко закусила губу, явно обдумывая предложение. Но в конце концов она сказала: «Спасибо, но нет. Я, вероятно, продолжу работать на тебя после того, как получу диплом. Мне нравиться эта рабочая среда, но нет. Я буду платить за свое образование САМА. Полностью сама.» Она поколебалась, а затем почти извиняющимся тоном добавила: «Это то, что я должна сделать сама. Гордость. Надеюсь, ты понимаешь».

Джи Джи медленно кивнул, понимая. Для него было важно отплатить родителям за ночной клуб в Англии. Он хотел добиться успеха в одиночку и подозревал, что она чувствует то же самое. " Я понимаю.»

Она расслабилась и улыбнулась, добавив: «Но я возьму эту квартиру. С тем, что ты мне платишь, я могу себе это позволить. На самом деле, это гораздо меньше, чем я рассчитывала платить за квартиру. Даже меньше, я думала, что мне придется делить квартиру с кем-то. И было бы неплохо иметь возможность пригласить Джесс и Раффаэле сюда в гости».

Он заметил, что она не упомянула Васко, и удивился этому, но прежде чем он успел хорошенько обдумать это, Ильдария сказала: «Ну, тогда, похоже, мне больше не нужно искать квартиру». Ухмыляясь, она спросила: «Когда я смогу переехать?»

«Когда угодно. Вот ключи, — сказал он, отцепляя кольцо для ключей от этой квартиры от большего кольца и протягивая их ей. «Привези кое-что с собой сегодня вечером или найми грузовик, когда сможешь, чтобы перевезти все».

— Спасибо, — искренне сказала она, взяв ключи. «Я принесу чек на оплату первого и последнего месяцев, когда вернусь сегодня вечером».

Джи Джи покачал головой. «Используй их, чтобы купить мебель или что-нибудь еще, что может понадобиться. Я возьму эти деньги из твоей первой зарплаты. Кстати, выплата жалованья каждые две недели.

«Ой.» Она просияла, затем нахмурилась и направилась к двери, бормоча: «Мне нужно пройтись по магазинам».

Джи Джи улыбнулся про себя, а затем взглянул туда, где ЭйчДи рыскал по комнате. Он свистнул собаке, а затем последовал за Ильдарией из квартиры, маленький меховой комочек побежал за ним.

— В спальном мешке спать нельзя, — раздраженно сказала Маргарита. «Возьми кровать. Это может быть мой подарок тебе на новоселье.

— Это так мило, Маргарита. Но по пути домой я купила новую кровать, — заверила ее Ильдария. После похода в мебельный магазин за новой кроватью… ну, на самом деле просто матрасом и пружинным блоком, Ильдария отправилась в долларовый магазин, такой, как JYSK и Walmart, чтобы купить набор посуды, столовые приборы, стаканы и кухонные принадлежности. Все, что она купила, было на распродаже или довольно дешево для начала, и все это ее вполне устраивало. Ильдария также купила полотенца, простыни, подушки и одеяло, а также туалетную бумагу и различные кухонные принадлежности. Какой бы дешевой ни была каждая вещь, в конце концов она потратила много денег. Удивительно, как быстро тратились деньги, когда нужно было обставить квартиру. У нее не было ничего своего, кроме одежды и маленького тридцати двухдюймового телевизора, который она купила в Монтане. Она купила его для своей спальни, чтобы Джесс и Раффаэле могли по ночам пользоваться гостиной. Она привезла его с собой, когда переехала в Канаду.

Ильдарии по-прежнему требовался диван, стулья, стол и т. д. Но она все это приобретет, как только сможет. Сон был важнее. Ей нужно было хорошо отдохнуть для работы с числами. «И действительно, она могла бы сидеть и отдыхать в постели, пока у нее не будет всего остального», — подумала Ильдария, а затем заметила сосредоточенность на лице Маргариты и поняла, что женщина читает ее мысли. Маргарита явно не поверила, что она купила кровать. Вероятно, потому, что она попросила одолжить спальный мешок, глупо упомянув, что собирается спать на нем.

— Я правда купила кровать, — заверила она ее, решив избавить ее от необходимости читать ее. «Но ее доставят только на следующей недели. Спальный мешок — это временное решение, пока ее не привезут».

— Или ты можешь остаться здесь, пока она не приедет, — тут же предложила Маргарита. «Мы будем счастливы, если ты останешься, Ильдария. На самом деле, я наслаждаюсь твоей компанией, и мне будет жаль, если ты уйдешь.

Ильдария всю жизнь провела в бегах, по необходимости поддерживая барьеры между собой и другими. И для того, чтобы обезопасить себя, и для того, чтобы обезопасить других. Но ее положение изменилось, и при этих милых словах Маргариты, женщины, которую она любила и уважала, Ильдария почувствовала, как некоторые из этих щитов рухнули, а ее сердце сжалось. Это заставило ее улыбнуться, и она инстинктивно обняла женщину, сказав: «И мне понравилось жить здесь. Ты и Джулиус, и пушистый Джулиус замечательные. Отпустив Маргариту, она отступила на шаг и добавила: «Но я буду чувствовать себя лучше на своем месте. Я… я не привыкла полагаться на других.

«Я понимаю.» Маргарита нежно похлопала ее по плечу. «Но для этого и существует семья, Ильдария, и теперь я считаю тебя семьей. Пожалуйста, помни об этом в будущем, особенно если тебе что-то понадобится. Что угодно, — твердо добавила она.

Ильдария сглотнула комок в горле и кивнула, прежде чем сумела выдавить хриплое «Я запомню».

«Хорошо.» Маргарита кивнула. — Тогда я пойду искать спальный мешок и…

«Тебе не обязательно это делать», — перебила Ильдария, не желая выводить ее из себя. — Просто скажи мне, где искать, и я…

— Ты, — твердо прервала ее Маргарита, — поедешь в ночной клуб. У тебя много вещей, которые нужно распаковать и убрать перед работой. Я найду спальный мешок и привезу его. Я все равно хотела увидеть квартиру. Мы можем выпить чаю.

«Ой. Si, конечно. Ильдария криво улыбнулась и кивнула, но подумала, что по дороге ей придется заехать в продуктовый магазин. Еда была чем-то, чем она пренебрегла во время похода по магазинам. К счастью, у нее все еще оставалось немного денег, определенно достаточно, чтобы купить чай, сахар и молоко. Может и печеньки тоже. Может быть, ей даже хватит на хлеб и арахисовое масло, подумала Ильдария, рассеянно помахав Маргарите на прощание, и направилась к своей машине.

Думая о своей первой зарплате в ночном клубе, она вспомнила, что была почти пятница, день зарплаты за работу официанткой на неполный рабочий день, которую ей удалось получить, и единственная причина, по которой у нее были деньги, которые она только что потратила. Что, в свою очередь, дало ей понять, что она еще не уведомила об этом и что на следующий день у нее запланирована дневная смена.

Это не так уж и плохо, решила Ильдария. Она могла бы справиться со сменой и при этом успеть на работу в ночной клуб. Но ей нужно было уведомить их… и поменяться вечерними сменами, которые она взяла, с кем-то, у кого были дневные смены, чтобы она могла отработать положенные две недели. Менеджер там был хороший человек, она не хотела подвести ее, не имея времени, чтобы нанять замену. К сожалению, это означало иметь напряженный график в течение следующих двух недель, тяжело работать на двух работах, но она могла с этим справиться. Кроме того, это даст ей больше денег на еду. Что-то, что ее больше интересовало теперь, когда она встретила Джи Джи, к ней вернулся угасший аппетит. Если ей повезет, она сможет даже заработать достаточно чаевых, чтобы купить стул или что-нибудь, на чем можно будет сидеть, кроме кровати.

Это заставило ее слабо улыбнуться, когда она садилась в свой старый серебристый Форд Фьюжн. Он принадлежал покойным родителям Джесс. Джесс позволила ей использовать его, чтобы добираться до колледжа, на работу и тому подобное, когда она впервые переехала к ней, а затем продала его по дешевке, когда Ильдария наскребла достаточно денег, чтобы купить его.

Ильдария любила свою машину.

Машина была старой, по крайней мере лет десять, но была в отличной форме и хорошо работала. Судя по пробегу, родители Джесс купили ее не задолго до смерти. Она подозревала, что с тех пор она стояла в гараже до того момента, когда Джесс дала ей в пользование. Как бы то ни было, с тех пор, как она ее купила, она не доставила ей ни малейших неприятностей и дала ей свободу идти туда, куда ей нужно.

Прямо сейчас ее машина была набита ее телевизором и сумками со всеми покупками, которые она купила сегодня. Переднее пассажирское сиденье было единственным доступным местом для продуктов, которые она планировала купить по дороге в новую квартиру.

Ее новая квартира.

Одна мысль об этом заставила Ильдарию улыбнуться. Она знала, что торопится, двигаясь так быстро и абсолютно без мебели. Конечно, продолжать жить с Маргаритой и Джулиусом было бы удобнее.

Но она отчаянно нуждалась в собственном доме. Место, где она не была обязана другим. Ильдария ненавидела это чувство. Наверное, это был ее самый большой недостаток. Она предпочла бы голодать и спать на холодном жестком полу, чем принять милостыню, и, какими бы добрыми и милыми ни были с ней Маргарита и Джулиус, она все же прекрасно осознавала тот факт, что живет в их доме, из благотворительности. По крайней мере, на ее взгляд.

Пристегнув ремень безопасности, Ильдария завела двигатель и отправилась в путь, мысленно прикидывая, сколько денег у нее осталось и что она может позволить себе купить на них. В конце концов, она смогла купить чай, сливки, сахар, хлеб, арахисовое масло и даже немного печенья, чтобы подать к чаю. Она до сих пор понятия не имела, где они с Маргаритой будут сидеть, но надеялась, что Джи Джи позволит ей одолжить пару барных стульев с высокими спинками из ночного клуба, если она пообещает вернуть их до того, как клуб откроется. Если так, они могли бы сидеть у острова, чтобы насладиться чаем с печеньем.

Прежде чем проводить ее в то утро, Джи Джи показал ей заднюю дверь в ночной клуб и апартаменты и рассказал, как попасть туда через что-то вроде переулка за зданием. Он также выделил ей место на небольшой парковке за зданием. Ильдария припарковалась, собрала несколько сумок и направилась к двери в задней части здания. У нее не было проблем с замком, и она ни с кем не столкнулась во время первых двух подъемов в свою квартиру. Ильдария этому не удивилась. Джи Джи был смертен. В отличие от бессмертных, он не мог компенсировать короткий сон дополнительной кровью. Ему потребуются полные восемь часов, а поскольку к тому времени, когда он проводил ее тем утром, было уже за восемь, а сейчас было только 2:30 дня, она подозревала, что он проспит еще пару часов.

Однако во время своего третьего входа в здание она, столкнулась с Софией на выходе.

— Ты рано встала, — легко сказала Ильдария, отодвигаясь в сторону, чтобы позволить женщине пройти.

" Джи Джи только двоих оставляет, чтобы помочь с уборкой каждую ночь. Прошлой ночью я была свободна от дежурства по уборке. Я была в постели в 6 утра. Я хорошо выспалась, — сказала она с улыбкой, а затем взглянула на сумки, которые несла Ильдария. — Переезжаешь?

" Джи Джи не сказал?» — удивленно спросила Ильдария, но сразу поняла, что этого не может быть. София только что сказала ей, что легла в 6 утра, а Джи Джи только после этого предложил ей квартиру.

«Нет. Но ты сейчас здесь, а до работы еще далеко, так что… — Она пожала плечами, потом кивнула на пакеты в руках и спросила: — Есть еще? Помочь?»

— О, не обязательно… — Голос Ильдарии затих, когда София взяла половину сумок и повернулась, чтобы отнести их внутрь и вверх по лестнице. «Кажется, ей помогают, нравится ей это или нет», — подумала Ильдария и продолжила с кривой фразой: «Ну ладно».

— О, перестань, — весело сказала София. — Ты сейчас работаешь в ночном клубе. Ты часть семьи. И мы помогаем друг другу. Привыкай к этому».

Ильдария ничего не ответила. Это был второй раз за сегодняшний день, когда ей сообщили, что она стала частью семьи. А еще была Джесс. После более чем ста лет одиночества у нее, казалось, повсюду возникала «семья». Странно.

Ильдария рассчитывала сделать еще четыре подъема и спуска по лестнице, но с помощью Софии они справились за два. Еще лучше то, что, плетясь туда-сюда к машине, София спросила о мебели, и когда Ильдария сказала, что у нее есть только телевизор и кровать, София потащила ее в кладовую, про которую упоминал Джи Джи. Как оказалось, она была забита мебелью. В основном это были вещи из комнаты Джи Джи до того, как там был сделан ремонт. Вся мебель была в полном порядке. Это просто не подходило эстетике Джи Джи. Мебель была дорогой, поэтому он хранил ее, пока не решит, что с этим делать.

София настояла, чтобы она взяла то, что ей нужно, и Джи Джи не будет возражать. Когда Ильдария все еще сопротивлялась, София сказала думать об этом как о заимствовании. Она могла вернуть каждый предмет в кладовую, когда ей удастся найти замену, которую она могла себе позволить. Это заставило ее почувствовать себя лучше, поэтому она одолжила три барных стула с высокими спинками для острова и стол с шестью стульями. Все это выглядело очень современно. Барные стулья с высокими спинками были металлическими с черными кожаными сиденьями и спинками, как и стулья, которые шли к столу. Но сам стол был самой современной вещью, которую она когда-либо видела: гладкая стеклянная поверхность стола с черным оттенком и достаточно большая, чтобы разместить шестерых более чем комфортно, а также хромированный пьедестал, который выглядел как зеркальные рожки, выступающие из глянцевого стекла. Внизу белая основа. Ильдария никогда не видела ничего подобного и не могла решить, нравится ей это или вызывает ненависть. Она знала, что сама бы точно не выбрала его. Было интересно, но холодно. Как и Джи Джи она предпочитала тепло настоящего дерева.

— Вот, — сказала София, когда они поставили стол. «Все сделано.»

«Si. Спасибо.» Ильдария вздохнула. Схватив два стула, которые они принесли первыми, она пододвинула их к столу.

— Нет проблем, — легко ответила София, тоже начав передвигать стулья к столу. «Итак, ты и Джи Джи …»

Ильдария ненадолго замерла, а затем подняла голову и неуверенно посмотрела на женщину. «Что?»

«Ты не можешь прочитать его», — сказала она, как будто это было все, что она хотела сказать.

Ильдария полагала, что это все, что нужно было сказать. Это также было правдой. Она, наконец, попыталась прочесть его прошлой ночью. Он был очень заботливым боссом, принес ей кровь, кофе, еду, когда проверял ее, а затем отправил ее наверх в полночь, указывая, что она пришла в четыре часа, отработала восемь часов, и это был весь отчет, который он ожидал, что она сделает. В остальное время она должна «расслабиться с ЭйчДи». Она протестовала, что не сразу начала заниматься бухгалтерией, а была с ним в главной комнате клуба. И он указал, что, хотя это и было правдой, он провел это время, разговаривая с ней о книгах и инструктируя ее о том, как они хранятся в ночном клубе, так что она уже отработала восемь часов, и этого было достаточно. Кроме того, утверждал он, ЭйчДи определенно стало скучно в офисе.

Когда Джи Джи приплел ЭйчДи в спор, Ильдария больше не протестовала. Чувствуя себя виноватой за то, что держала бедного щенка там так долго, она кивнула и схватила ЭйчДи и отвела его наверх, в квартиру Джи Джи где она избавлялась от чувства вины, обнимаясь, играя с ним и портя маленький меховой комочек. Что также хорошо сработало, чтобы не дать ей слишком много думать о ее неудавшейся попытке прочитать Джи Джи.

Маргарита была права. Джи Джи был для нее возможным спутником жизни, одним из тех редких людей, которых бессмертные не могли читать или контролировать. Иногда они были бессмертны, иногда смертны. Но это был один из главных признаков спутника жизни, и она определенно не могла читать или контролировать Джи Джи. Что касается других признаков, то Ильдария еще не достигла того возраста, когда она устала от еды, так что это не было для нее подсказкой. И ей придется подождать, чтобы увидеть, разделят ли они сексуальные сны или удовольствие во время занятий любовью. Но все это не имело значения. Неспособности читать или контролировать его было достаточно.

— Ему будет трудно, если он согласится на оборот, — тихо сказала София, ее взгляд был обеспокоен.

«Si. Маргарита предупредила меня об этом. Ильдария пододвинула последние два стула к столу и прошла на кухню, чтобы начать рыться в сумках и коробках, которые они туда поставили. «Тебя чем-нибудь угостить? Ледяная вода или чай? Боюсь, у меня пока нет ничего другого».

— Чай звучит хорошо, — сказала София, следуя за ней. — Я помогу.

Вскоре Ильдария была благодарна за помощь, так как им удалось распаковать более половины кухонных принадлежностей, чтобы найти электрический чайник, чайник, ложки, чашки и пакетики. С помощью Софии это было сделано гораздо быстрее, чем она могла бы сделать это одна. Они распаковали вторую половину предметов и начали убирать вещи, пока ждали, пока закипит чайник.

«Во сколько ты начинаешь сегодня вечером?» — спросила София, когда Ильдария вернулась на кухню, закинув в стиральную машину кучу своих новых полотенец.

«Не раньше заката. Я только вчера пришла так рано, чтобы Джи Джи мог бы ознакомить меня с учетом до открытия клуба», — объяснила она, а затем добавила: «Хотя я не уверена, в какие ночи я буду работать. Я знаю, что клуб работает по выходным. Но, наверно, закрыт в понедельник и вторник, чтобы наверстать упущенное?»

София покачала головой. «Мы открыты каждый день, но у всех есть два выходных в неделю, кроме Джи Джи. Он работает каждую ночь». Нахмурившись, она добавила: «Я пыталась сказать ему, что он тоже должен взять двухдневный выходной и попросить одного из нас охранять дверь, но пока безуспешно».

— Хм, — пробормотала Ильдария, задаваясь вопросом, в какие дни он хочет, чтобы она отдыхала. А потом, беспокоясь о том, что делать с ЭйчДи в течение этих двух дней. Мысль была тревожной. Ей не нравилась мысль о том, что маленькому парню придется торчать одному в квартире Джи Джи две ночи в неделю.

«Джи Джи планирует дать тебе два выходных дня в неделю, какие ты захочешь. Но он хочет попросить тебя присматривать за ЭйчДи в те ночи, если ты не возражаешь. Он не расстроится, если ты не сможешь или скажешь, что не хочешь, но заплатит вдвойне, если ты согласишься. В противном случае он просто оставит ЭйчДи в своем кабинете, — объявила София, и, когда Ильдария взглянула на нее, подняв брови, мягко пожала плечами. — В отличие от тебя, я могу его читать.

— Верно, — криво сказала она и вернулась к опустошению сумок вокруг них. На самом деле они неплохо справились с задачей. У нее были полотенца в стиральной машине, ее новые стаканы, кастрюли и сковородки, а также посуда была вынута из коробок и сложена в посудомоечной машине. Или, по крайней мере, большинство из них. Все не поместилось в одну загрузку. Кастрюли и сковородки занимали много места. Но те, что не влезли в первую загрузку, ждали своей очереди. За исключением трех чашек и чайника, которые сохли на коврике, который она купила вместе с другими кухонными приспособлениями.

— Чай, — вдруг пробормотала она и подошла к чайнику. Он закипел добрых полчаса назад, но они обе были заняты, и он автоматически отключился, так что они забыли об этом. По крайней мере, она. Ильдария не могла точно сказать, про Софию. Она не могла читать ее мысли. Но потом у нее возникло ощущение, что женщина старше нее, а молодые бессмертные никогда не могли прочесть более взрослых.

«Да. Я старше. На добрых триста лет, — объявила София, явно уловив ее мысли. «И нет, я не забыла о чае, но мы так хорошо разбирали вещи из коробок и пакетов, что я решила, что чай может немного подождать. А вот теперь я хочу чая».

«Я тоже. Впрочем, это не займет много времени, — сказала Ильдария, подходя к электрическому чайнику, чтобы снова включить его. Как только это было сделано, она перешла к сортировке нескольких оставшихся мешков. Из полдюжины пакетов осталось разобрать только два.

— А что там? — с интересом спросила София, наклоняясь, чтобы заглянуть в ближайшую к ней сумку.

«Мыло для рук, шампунь, терка для сыра, дуршлаг, венчик, шпатель, мерные ложки… В общем, мелочи». Ильдария отнесла сахар к прилавку, а затем подошла к сахарнице и кремодержателю, которые несколько мгновений назад неосознанно поставила в посудомоечную машину. Поняв, что ей придется мыть и сушить их также вручную, если она хочет их использовать, Ильдария поставила предметы в раковину, а затем вернулась к посудомоечной машине, чтобы взять пару ложек.

— Тарелка для печенья, — напомнила ей София, и Ильдария схватила несколько штук.

«Ты начни мыть, а я побегу в свою квартиру за чистым кухонным полотенцем».

Ильдария удивленно взглянула на нее. — О, тебе не обязательно. Я могу использовать-"

— Ты не будешь тратишь половину своих бумажных полотенец на сушку посуды, — твердо сказала София, читая ее мысли. «Я скоро вернусь.»

«Спасибо.» Ильдария вздохнула, наблюдая, как женщина обошла кухонный стол и направилась к двери. Покачав головой, она выплеснула средство для мытья посуды в раковину и включила горячую воду, размышляя о том, как неудобно ей принимать помощь от других. Даже после трех лет жизни с Джесс такая мелочь, как то, что София разрешила ей использовать кухонное полотенце, вызывала у нее крайне… ну, неуверенность и неловкость. Как будто она была должна ей за это.

Хотя, если быть честной, подумала сейчас Ильдария, хоть она и знала, что Джесс будет рядом, если ей что-нибудь понадобится, на самом деле она помогла Джесс не меньше, если не больше, чем Джесс помогла ей. Ее подруга пыталась найти баланс между учебой, свадебными хлопотами и постоянным изнурительным сексом со спутником жизни с Раффом на протяжении большей части этих трех лет, и все это время она сильно зависела от Ильдарии. Но это было прекрасно. На самом деле, это заставляло ее чувствовать себя нужной и полезной, а не обременительной. Они стали действительно хорошими друзьями. Почти как сестры, как любила утверждать Джесс.

Маргарита, конечно, была другой, признала Ильдария, выключив воду и начав мыть посуду, необходимую для чая и печенья. Они с Маргаритой провели вместе много времени за последние почти два месяца. Ильдария уважала и любила эту женщину. Тем не менее, принять помощь от нее было трудно. «Может быть, ей стоит поработать над этим», — задумчиво подумала Ильдария, а затем огляделась, услышав, как открылась дверь квартиры.

«Хорошо. Иди прямо Джи Джи.

Моргнув при этих словах Софии, Ильдария бросила мыть посуду и, вытерев руки о джинсы, поспешила вокруг кухонного острова только для того, чтобы остановиться и уставиться на мужчин, вносивших внутрь: «Это диван?»

Джи Джи пятился в ее квартиру, неся край большого дивана из искусственной замши, который выглядел очень знакомо. Он двигался медленно, чтобы не задеть дверь или стену ножками, но рискнул бросить взгляд через плечо на ее голос и улыбнулся, открыв рот, чтобы что-то сказать.

Прежде чем он успел заговорить, она ахнула: «Это диван из комнаты отдыха Маргариты!»

«Да, это он. Решила сделать ремонт и собиралась выкинуть, но потом подумала, а почему бы не отдать Ильдарии? Она может использовать его, пока не найдет то, что ей больше нравится».

Из коридора доносилась счастливая трель Маргариты, но Ильдария не могла видеть женщину за Джи Джи, диваном и Джулиусом, несущего другой конец.

— Разве это не блестяще?

Ильдария повернулась на радостный комментарий Софии и увидела ее у окна, ставящую кресло, которое подходило к дивану. Это было большое мягкое кресло из той же искусственной замши, что и диван. Смертные не смогли бы нести его в одиночку, но София поставила его так, словно он почти ничего не весил. Это было одно из преимуществ бессмертности. Также были сила, скорость и ночное зрение.

Выпрямившись, София схватила кухонное полотенце, висевшее у нее на плече, и подошла, чтобы передать его ей.

«Я увидела их из окна своей квартиры, когда пошла за кухонным полотенцем и побежала вниз, чтобы предложить помощь», — объяснила она, пожав плечами.

Ильдария просто тупо смотрела на нее, не зная, что сказать или сделать.

«Вот, — вздохнул с облегчением Джи Джи, привлекая внимание Ильдарии к тому факту, что они добрались до центра ее гостиной и поставили большой диван. Выпрямившись, здоровяк улыбнулся, а затем направился к двери, сказав: «Теперь принесем кровать».

«Кровать?» — недоверчиво повторила Ильдария.

— Это кровать из твоей комнаты, дорогая, — сказала Маргарита, проходя мимо нее и направляясь на кухню, держа в каждой руке по полдюжины пакетов с продуктами. — Это мой подарок тебе на новоселье. Я подумала, что раз уж я ремонтирую гостиную, то с тем же успехом могу переделать и гостевую комнату. Я уже устала от розовой цветовой гаммы. Я думаю, о бледно-кремовых тонах.

— Маргарита, — с тревогой сказала Ильдария, ее взгляд скользнул от продуктов, которые женщина несла, к мебели, которая теперь заполняла ее гостиную.

— Это подарок, — твердо сказала Маргарита.

— Но… — Она беспомощно покачала головой, ее мысли смешались. Люди просто не делали этого раньше. И она не могла принять такой щедрый подарок.

— Это не благотворительность, дорогая, — настаивала Маргарита. Она поставила пакеты с продуктами на остров. «Это вся бывшая в употреблении мебель, которая в конечном итоге была бы отдана на благотворительность или отправлена на свалку, если бы они не сочли ее приемлемой».

«Приемлема?» — недоверчиво спросила Ильдария. «Конечно, они сочтут ее приемлемой. Она в идеальном состоянии». Ее взгляд скользнул к продуктам, которые Маргарита теперь распаковывала и убирала. К тому времени, когда женщина закончит, ее холодильник и шкафчики будут полны. Там было все, от свежих фруктов и овощей, яиц, молока, мяса до множества коробок и консервов, включая большие мешки с сахаром и мукой. Покачав головой, она многозначительно сказала: — А продукты? Я полагаю, это тоже подарок на новоселье?

«Нет. Они должны помочь тебе влюбить Джи Джи в себя, — легко сказала Маргарита, а затем напомнила ей: — Джи Джи любит поесть. Сладкая выпечка по утрам, несомненно, поможет ему влюбиться в тебя».

— Маргарита, — раздраженно сказала Ильдария, благодарная, что Джи Джи отсутствовал и не слышал этого.

Маргарита сделала паузу в распаковке и встретилась взглядом с Ильдарией, прежде чем сказать: «Я очень люблю Джи Джи, моя дорогая. И я очень долго пыталась найти ему бессмертную, которой он мог бы стать спутником жизни. Я была очень рада, когда узнала, что это ты. Ты заслуживаешь спутника жизни, а он… — Маргарита вздохнула и призналась: — Я хочу смотреть, как он стареет и умирает, не больше, чем его мать. Это разобьет мне сердце, и я намерена сделать все, что в моих силах, чтобы предотвратить это и помочь тебе. Итак, — она вытащила упаковку стейков из одного из пакетов и повернулась, чтобы убрать их в холодильник, — эти продукты для меня, а не для тебя.

Ильдария не знала, что на это ответить, и взглянула на Софию в поисках помощи, но другая женщина подняла руки в позе «не вмешиваюсь» и направилась к двери, сказав: принесу второе кресло».

— Спасибо, дорогая, — сказала Маргарита вслед белокурой женщине, а затем подождала, пока она уйдет, прежде чем обойти остров в сторону Ильдарии и взяла ее за руки. — Дыши, — мягко приказала она.

Ильдария глубоко вздохнула, а затем выпалила: «Я не могу принять все это».

Маргарита кивнула, как будто ожидала такой реакции, но затем сказала: «Ну, должна сказать, я думаю, что это очень эгоистично с твоей стороны».

Слова заставили ее недоверчиво моргнуть. «Что?»

«Я уже упоминала, что Джи Джи очень много значит для меня, и я не хочу потерять его».

— Si, Я поняла про продукты, — неловко сказала Ильдария. — Но мебель…

— Это необходимо для его соблазнения. Кроме того… — Она нежно сжала ее руки. «Дорогая девочка, разве ты не понимаешь, как я буду несчастна, представляя тебя здесь, в этой квартире, без мебели? Это будет преследовать меня, — заверила она ее. «Поэтому мне было бы приятно, если бы ты приняла эти дары, и избавила бы меня от этих страданий».

— Я… ты… — Ильдария беспомощно уставилась на нее, не зная, что ответить, а затем Маргарита посмотрела мимо нее и ярко улыбнулась.

«О, посмотри. У тебя уже есть столовая, — сказала она, отпуская руки и выходя из кухни, чтобы осмотреть стол и стулья. Проведя рукой по стеклянной поверхности стола, она усмехнулась и сказала: — Джулиус почувствует облегчение. Я подумывала отремонтировать столовую и подарить тебе эту мебель, но теперь я не буду беспокоиться.

«Маргарита!» Ильдария ахнула и покачала головой. «Это слишком много.»

— Это б/у мебель, Ильдария, — мягко сказала Маргарита. «Предлог для меня, чтобы получить новые вещи. Хотя, признаюсь, я очень хотела купить тебе новую мебель для твоей новой квартиры, но Джулиус был уверен, что ты не примешь новую мебель, и в конце концов я согласилась, что он, вероятно, прав.

«Он прав. Я бы не приняла новую мебель, — мрачно заверила ее Ильдария.

— Но ты примешь эту, не так ли? — сказала она сейчас. «Помимо того, что я беспокоюсь о Джи Джи, ты не можешь заставить мужчин отнести все обратно. Кроме того, мне будет легче, знай я, что ты не спишь в спальном мешке и не сидишь на полу во время отдыха. Выражение лица стало грустным, она добавила: «Для меня действительно было бы большим огорчением потерять Джи Джи и представлять тебя в пустой квартире, а я сейчас пытаюсь избежать стресса. Я беременна, ты же знаешь.

— Я знаю, — нахмурившись, сказала Ильдария, а затем моргнула и недоверчиво спросила: — Маргарита Аржено, ты пытаешься надавить на меня, чтобы я приняла эту мебель?

— Вовсе нет, — заверила ее Маргарита, а затем, вздохнув, добавила: — Да, Ильдария, ты должна избавиться от мысли, что все дело в тебе. Я просто объясняю последствия твоих действий, если ты откажешься от подарка, который я хочу тебе сделать, — сказала она, пожав плечами. — Ты ведь не хочешь, чтобы я потеряла своего ребенка?

Ильдария безучастно смотрела на нее, чувствуя себя виноватой из-за предположения, что она ведет себя эгоистично и угрожает будущему ребенку Маргариты. Ничто из этого, конечно, не было правдой. Или было?

— Бросай это, Ильдария, — сказал Джулиус, возвращаясь в квартиру с матрасом, который весил не больше листа бумаги. Проходя через гостиную, направляясь по короткому коридору к спальням, он добавил: «Ты не сможешь победить в споре с моей женой. Я знаю это по опыту».

Ильдария медленно вздохнула, ее взгляд рассеянно скользнул к Джи Джи когда он вошел в квартиру, неся часть каркаса ее кровати из ее комнаты у Маргариты. Когда он улыбнулся ей, она слабо улыбнулась в ответ и смотрела, пока он не исчез в коридоре, прежде чем снова повернуться к Маргарите. Она открыла рот, а затем закрыла его, борясь с собой, но в конце концов сдалась и просто сказала: «Спасибо».

Маргарита улыбнулась ей. «Вот! Видишь? Это было не так уж сложно, не так ли?

— Сказать спасибо? — неуверенно спросила она.

«Нет, дорогая.» Протянув руку, Маргарита снова сжала ее руки. «Доверять другим».

Затем Маргарита повернулась и пошла обратно на кухню, оставив Ильдарию в одиночестве между обеденным столом и ее уже не пустой гостиной. В этот момент ей пришло в голову, что эта квартира похожа на ее жизнь. Она прожила больше века без кого-либо в своей жизни. Она была такой же пустой, как и эта квартира, когда она привела сюда Софию два часа назад. Но потом она встретила Васко и Кристо, Джесс и Раффа… Теперь ее жизнь наполнялась людьми, так же как ее квартира наполнялась мебелью. Проблема была в том, что ей больше нравилось открытое пустое пространство. Хотя диван и кровать предлагали больше комфорта, чем пол, они могли сломаться, повредиться или их пришлось убрать. Они также давали ей возможность ушибить пальцы ног и споткнуться о вещи.

Впустить людей означало дать им возможность причинить вам боль. Это был урок, который Ильдария усвоила в молодости, и она усвоила его хорошо. Она всегда считала себя бесстрашной и храброй. Но это было легко, когда тебе не о ком было заботиться и нечего было терять. Теперь… Ильдария испугалась.

Глава 6

Ильдария толкнула темную дубовую дверь комнаты на втором этаже ночного клуба и с удивлением остановилась, чтобы осмотреть ее. В клубе было четыре комнаты, главный бар и танцевальный клуб на первом этаже и две альтернативные на этом этаже. Она знала, что задняя комната — это игровая комната с бильярдными столами и аркадными играми, но переднюю она видела впервые. Это было впечатляюще в стиле старинной английской усадьбы. Она видела, что это нравится некоторым старшим бессмертным. На самом деле, каждая комната, казалось, была создана, чтобы понравиться разным возрастным группам бессмертных. Танцевальный клуб предназначался для молодых бессмертных. Бар обслуживал средних и старых бессмертных, пришедших за компанию. Она предполагала, что игровая комната понравится разным возрастным группам, но эта комната казалась наиболее подходящей для старых бессмертных, и бессмертных, которые, имели пару.

Звон бокалов привлек ее внимание к мужчине, который сейчас убирал комнату, и легкая улыбка изогнула ее губы, когда она смотрела, как он работает. Высокий зеленый ирокез не очень сочетался с черными классическими брюками и классической рубашкой, которые он носил. Ему больше подошли бы джинсы или кожа, подумала Ильдария, наблюдая, как он несет полупустой поднос со стаканами к соседнему столику, одному из многих маленьких боковых столиков, стоящих рядом с диванами и стульями в комнате. Джи Джи наклонился, поставил поднос на стол и начал собирать использованные стаканы и добавлять их в свою растущую коллекцию.

«Я не знаю, почему София и другие не помогают тебе с уборкой», — сказала она, чтобы объявить о своем присутствии. «Это заняло бы меньше времени, если бы вы работали втроем или вчетвером».

Джи Джи замер, а затем на мгновение посмотрел на нее через плечо, его взгляд медленно скользнул по ней, прежде чем он повернулся, чтобы продолжить собирать стаканы. «Они и так работают много часов. Самая короткая ночь летом длится девять часов, а зимой они могут работать до пятнадцати часов. И делают это без жалоб», — отметил он. — Отпустить их после закрытия — меньшее, что я могу сделать.

— Но ты то работаешь больше, — заметила она. «Ты начинаешь до открытия и убираешься после. Конечно-"

«Ночной клуб — это мое детище. Я получаю прибыль. Таким образом, я должен работать больше. Большинство владельцев бизнеса так делают. Ни одному сотруднику не платят достаточно хорошо, чтобы работать так долго, как я».

Ильдария подняла брови при этих словах и напомнила ему: «Я занимаюсь твоим учетом. Я знаю, сколько ты платишь своим сотрудникам, и всем нам ты платишь смехотворно хорошо. Кроме того, ты берешь с нас гроши за аренду квартир и дома. Это едва покрывает расходы на электричество и воду. Не говоря уже о том, что цены в клубе очень разумные. Твоя прибыль намного меньше, чем могла бы быть».

Джи Джи пожал плечами и перешел к соседнему столику, чтобы собрать там стаканы. «Сколько денег нужно человеку? Ты не сможешь их забрать с собой. Кроме того, я хорошо плачу, чтобы мои сотрудники были довольны. Счастливые сотрудники становятся хорошими сотрудниками, а хорошие сотрудники остаются».

— Ты хороший босс, — сказала она, имея в виду это. Он заботился о людях больше, чем о деньгах. Таких бизнесменов было немного.

Джи Джи недоверчиво фыркнул и покачал головой. «Раньше был. Теперь я превращаюсь в стареющего извращенца, который все часы бодрствования фантазирует об одной из своих сотрудниц, а ночью видит ее во сне». Выпрямившись, он повернулся и раздраженно махнул ей рукой. — Я имею в виду, смотри, я надел на тебя очки, ради бога.

Ильдария потянулась, чтобы ощупать свое лицо, с удивлением заметив очки на ее носу. Она даже не осознавала, что они там, пока он не упомянул о них. Она никогда в жизни даже не представляла, что наденет их. Она была бессмертной. Бессмертным не нужны очки. Нано позаботились об этом. Но она была в очках… значит, это был сон.

Ильдария позволила своему взгляду скользить по остальной части своего наряда, задаваясь вопросом, было ли что-то еще необычным. Но на ней была черная юбка и белая блузка, один комплект из нескольких, которые она купила для работы в модном ресторане в Монтане, где она иногда выступала в роли хозяйки, а иногда и официантки. Ей повезло, что они так же подходили для ее работы в офисе, и ей не пришлось покупать новую одежду.

Однако ее туфли были другими, отметила Ильдария. Это все еще были черные туфли на высоком каблуке, но с открытым носком, а черный бант был перемещен так, чтобы опираться на ремешок на верхней части ее стопы, а не на пятке. Быстрый взмах головой подсказал ей, что волосы были собраны в обычный пучок, который она собирала на работу. Так что он только сменил обувь и добавил очки. Ничего особенного в ее образе не изменилось, и она сосредоточила свои мысли на том, чтобы задаться вопросом, как она так медленно осознала, что это был еще один общий сон.

Ответ был очевиден. Несмотря на то, что она спала, это казалось таким реальным и таким естественным. Это не было похоже на то, что она толкнула дверь в перевернутый цирк или что-то в этом роде. Она вошла в одну из комнат клуба и предположила, что не спит, и это была реальность. Но на самом деле она почти не видела Джи Джи последние две недели с тех пор, как она переехала в квартиру, и начались сны. Он избегал ее. Это началось не сразу. В ту ночь, когда она переехала, он часто навещал ее в офисе и проводил там перерывы с ней и ЭйчДи, делясь едой и комфортно болтая, много смеясь. За час до закрытия он появился, чтобы сказать ей, что ее восемь часов истекли, и она и ЭйчДи должны подняться в ее новую квартиру и расслабиться. Он забрал ЭйчДи, как только он убрался после закрытия.

Ильдария забрала ЭйчДи наверх и играла с собачонкой. Когда Джи Джи закончил уборку и появился, чтобы забрать щенка, она встретила его у двери с предложением горячего шоколада, и они просидели на ее диване, разговаривая несколько часов, прежде чем он ушел в свою квартиру. Ильдария потащилась в постель и погрузилась в первый из их общих снов.

Следующий день прошел по тому же сценарию, Джи Джи часто заглядывал к ней, делился с ней своей едой и они вместе наслаждались горячим шоколадом и смеялись, пока они не расстались. За этим снова последовал беспокойный отдых, полный общих снов. Эти сны продолжались каждый день в течение двух недель, но часы ее бодрствования постепенно менялись. Джи Джи начал посылать Софию, чтобы проверить ее, вместо того, чтобы сделать это сам, а затем он перестал есть с ней, и, наконец, он перестал также пить горячий шоколад в конце ночи, утверждая, что он слишком устал. Теперь она видела его только во сне. Она предположила, что нужно сказать ему, что это общий сон, потому что на самом деле она наверху с ЭйчДи, а не ходит по клубу после закрытия.

«Проклятые очки должны были сделать тебя менее привлекательной», — сказал Джи Джи с раздражением, снова привлекая ее внимание к себе. «Они должны были немного охладить меня, чтобы я не набросился на тебя, как только ты войдешь в комнату. Вместо этого ты выглядишь чертовски горячей. Как какая-нибудь сексуальная библиотекарша или что-то в этом роде. Он цокнул языком от отвращения к себе. «Я наряжаю тебя во сне, как чертову секс-куклу, Ильдария. Если бы ты знала…

Внезапно сделав паузу, он нахмурился и вернулся к своей задаче, теперь его движения были резкими и злыми, когда он смахнул стаканы и швырнул их на поднос.

— Джи Джи, — сказала она, слегка нахмурившись, и быстро пересекла комнату. Но в тот момент, когда она коснулась его руки, он дернулся и отступил назад.

«Нет. Не трогай меня, — рявкнул он, а затем со вздохом закрыл глаза, когда она убрала руку и уставилась на него со смущением и замешательством.

— Прости, — устало выдохнул он. «Я просто устал. Я провожу свои дни, видя все эти сны, которые заставляют меня чувствовать, что я вообще не спал, а потом я провожу ночи, работая у двери ночного клуба, но все время фантазируя о тебе». Раздражение мелькнуло на его лице, а затем он выпалил: «И я знаю, что клиенты читают каждую грязную мысль в моей голове. Они бросают на меня понимающие взгляды и ухмылки, когда я впускаю их. Они знают, что я мысленно раздеваю тебя донага и…

Он закрыл глаза, коротко рассмеявшись, и пробормотал: «А теперь я разговариваю сам с собой во сне».

— Разговариваешь сам с собой? — спросила она с замешательством.

Его глаза открылись, кривая полуулыбка скривила губы. «Ну, сны должны быть нашим подсознанием, пытающимся разобраться во всем, верно? Так что на самом деле ты — это я».

Ильдария замерла, поняв, что он не знал, что это были общие сны. Джи Джи знал о бессмертных, и она предполагала, что он поймет, что это были общие сны, которые видят бессмертные и их спутники жизни. На самом деле, она ждала, что он прокомментирует их. Но, видимо, он еще не понял, что происходит. Он думал, что ему просто снятся сексуальные сны о ней.

— Джи Джи, — начала она, но остановилась, когда он внезапно взял ее руки в свои.

— Прости, — сказал он мрачно. «Я знаю, что должен что-то с этим сделать. Я становлюсь одержим тобой до такой степени, что боюсь того, что я сделаю. Каждую ночь, когда я забираю ЭйчДи Я борюсь с желанием затащить тебя в свои объятия, раздеть догола и исследовать каждый дюйм твоего прекрасного тела своим языком».

Ильдария сглотнула, ее тело отреагировало на это изображение.

«Единственное, что меня останавливает, это то, что ты моя подчиненная, бессмертная, явно не заинтересованная, и могла бы легко надрать мне зад даже за попытку поцеловать тебя. Не говоря уже об иске о сексуальных домогательствах, — добавил он с кривой гримасой. «Все стало настолько плохо, что прошлой ночью я провел большую часть своего времени на работе, фантазируя о том, как я мог бы сделать это на самом деле. Серьезно, — настаивал он, когда она удивленно моргнула. Затем он почти болезненно сжал ее руки, прежде чем отпустить их и повернуться, чтобы отойти на несколько шагов. Голос его хрипел от стыда, и он признался: «На самом деле я фантазировал о том, как это сделать. Я подумал, может быть, если я получу в свои руки кровь человека с рогипнолом в организме, я смогу нокаутировать тебя, затащить в свою квартиру, приковать к моей кровати и… — Он стыдливо склонил голову. «Я схожу с ума, Ильдария. Я не могу перестать думать о тебе, и чем больше я думаю о тебе, тем больше я хочу…

Слова Джи Джи резко оборвались, когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее.

Ильдария посмотрела в ответ, постепенно осознавая, что ее взгляд на него изменился. Всего несколько минут назад она стояла, а теперь лежала на спине. Взглянув вниз, она увидела, что лежит на кровати посреди клубной комнаты, обнаженная и прикованная цепями. Судя по выражению лица Джи Джи с отвисшей челюстью, это не он ее туда положил. Но его признание способствовало этому. Ее возбудило, когда он говорил о том, что она обнажена и прикована к его кровати, и ее подсознание изменило ситуацию во сне в соответствии с ним.

«Боже, я превращаюсь в больного ублюдка, — выдохнул Джи Джи, направляясь к кровати.

«Нет. Ты не такой, — прошептала Ильдария. Сердце грохотало в груди. Ее подсознание могло поместить ее туда, но это не означало, что ей было комфортно быть обнаженной и скованной. На самом деле она была в равной степени взволнована, встревожена и смущена тем, что оказалась в таком положении. Но в основном ей было неудобно. Ильдария не привыкла быть бессильной. Уже нет. Она не чувствовала себя такой беспомощной с тех пор…

Прикосновение его пальцев к ее голени вызвало покалывание в ее ноге и заставило ее мысли рассеяться.

— Черт, ты прекрасна, — выдохнул он, его взгляд скользнул по ней с благоговением.

Она поймала себя на том, что задержала дыхание, когда он осматривал ее, а затем со вздохом прекратила движение, пока он шел вдоль края кровати, проводя пальцами вверх по ее ноге, бедру и животу. Однако стон сорвался с ее губ, когда они коснулись ее груди и соска. Это сразу стало тяжело, нужно было оттолкнуть ее тревогу и дискомфорт.

— Джи Джи, — выдохнула она, желая сказать ему, что это совместный сон. Хотела сказать ему, что тоже хочет его, но ее голос покинул ее, когда он внезапно опустился, сел на край кровати и наклонился, чтобы захватить ее сосок своим ртом.

Уткнувшись головой в подушку, Ильдария застонала, ее тело призывно выгнулось вверх, ее запястья натянули цепи, ограничивающие ее, когда она попыталась дотянуться до его головы. Он втянул ее сосок в рот и хлестнул по нему языком, прежде чем коснуться его зубами, позволив ему выскользнуть изо рта.

— Мм, — пробормотал он, его губы скользнули вниз по ее груди к долине между ними. — Ты пахнешь кексами.

Глаза Ильдарии распахнулись, удивление отодвинуло часть ее желания в сторону. Кексы?

«Ваниль и специи. Восхитительно, — объявил он, а затем его язык пошел вверх по ее второй груди и пососал второй сосок. «Я люблю кексы», — прорычал он, прежде чем вобрать этот сосок и пососать его.

Ильдария застонала, пообещав себе, что приготовит ему кексы, когда он начал кусать и сосать твердый бутон, посылая разряды возбуждения по ее телу. Но затем он выпустил его и выдохнул: «Ты бы возненавидела меня, если бы узнала, что я делал с тобой в своих снах».

— Нет, — выдохнула она, покачав головой на подушке, когда его губы скользнули по ее животу, вызывая дрожь.

— Да, ты бы это сделала, — сказал он грустно, одна рука поднялась, чтобы накрыть ее грудь и слегка сжать, а другая раскинулась веером над ее бедром, прежде чем скользнуть к ее бедру. «Но я клянусь, что не стал бы накачивать тебя наркотиками или заковывать в цепи в реальной жизни. Я схожу с ума из-за тебя и знаю это, но еще не совсем сошел с ума. Я сделаю все, что должен, чтобы обезопасить тебя. Я уйду от тебя, вернусь в Англию и…

«Нет!» Ильдария в ужасе запротестовала.

«Тссс. Ты просто сон. Если бы ты была реальной, ты была бы рада, — пробормотал он, а затем убедился, что она больше не протестует, накрыв ее рот своим в жестком поцелуе.

Ильдария сопротивлялась на протяжении всего удара сердца, а затем сдалась и поцеловала его в ответ. Она расскажет ему после. Бессмертные не теряли сознание во время секса во сне. Позже она скажет ему, что это был их общий сон. Она скажет ему, что он не сошел с ума, а если и сошел, то и она, и только потому, что они были возможными спутниками жизни. А потом она умоляла бы его согласиться стать ее спутником жизни. Она даже не попросит его пройти оборот. Ей просто нужно было, чтобы он был ее. Она просто-

Ее мысли умерли, когда его рука скользнула между ее ног, и ее тело откликнулось, вытеснив из ее мыслей все, кроме ощущения, вкуса и потребности в нем. Боже, она хотела прикоснуться к нему, подумала Ильдария, и тут цепи растаяли, и она смогла прикоснуться к нему.

Джи Джи стонал ей в рот, когда ее руки скользили вокруг него и пробегали по его спине, до чего она могла дотянуться, но он не переставал целовать и ласкать ее, пока она не начала дергать его за рубашку. Прервав их поцелуй, он прикусил ее нижнюю губу, затем убрал руку и встал, чтобы быстро расстегнуть пуговицы на своей рубашке.

Ильдария смотрела на него, тяжело дыша, ее тело болело. Легкий вздох сорвался с ее губ, когда рубашка была расстегнута, и он начал сбрасывать ее, его татуировки двигались при движении. Он был так красив, его грудь была широка и играли мускулы. Раньше Ильдария никогда особо не задумывалась о татуировках, но вынуждена была признать, что у Джи Джи были красивые узоры из черных завитков и изогнутых шипов, которые бежали от предплечий до плеч, оставляя грудь нетронутой. Из прошлых снов она знала, что на его мускулистой спине по всей длине позвоночника проходит тот же узор. На нем они смотрелись красиво, и она подумала, что будет жаль, что при обороте он потеряет их.

Движение отвлекло ее от мыслей, и она сосредоточилась на Джи Джи когда он подошел к изножью кровати. Он смотрел на нее, пока шел, его взгляд был напряженным, и она посмотрела в ответ, внезапно затаив дыхание, когда он остановился между ее расставленными, все еще скованными цепями ногами.

— Красиво, — пробормотал он, а затем опустился на колени и поцеловал подъем сначала одной ноги, а затем другой. Затем он начал подниматься по ее ногам, облизывая и покусывая каждую лодыжку, а затем ее икру, заползая на кровать и поднимаясь по ней. Когда он лизнул и прикусил внутреннюю часть ее колен, и она задохнулась, пошевелилась и издала испуганный звук, почти, но не совсем хихиканье, улыбка тронула его губы, и он поднял голову, чтобы посмотреть на ее тело, на ее поднятую голову.

«Щекотно». Слово было мягким рокотом в тишине, но он двигался дальше, целуя и покусывая внутреннюю часть ее бедер, двигаясь так медленно, что Ильдария думала, что она умрет от предвкушения его проникновения в ее сердцевину. Но тут он удивил ее, полностью миновав жаждущее место и вместо этого позволив своим губам добраться до ее бедер и живота.

Ильдария разочарованно застонала, а затем ахнула и выгнулась, когда его губы нашли ее груди и смаковали сначала одну, потом другую. Посасывая каждый сосок, покусывая, а затем снова посасывая, прежде чем подняться, чтобы завладеть ее ртом. Со стоном Ильдария ответила на его поцелуй, ее внезапно освободившиеся ноги скользнули вверх по кровати так, что ее колени поднялись, чтобы обхватить его ноги, а затем она использовала их, чтобы приподнять свои бедра, когда он врезался в нее.

Джи Джи пробормотал что-то, чего она не расслышала, когда он прервал их поцелуй, а затем поднял верхнюю часть тела, как будто отжимаясь, и смотрел на ее лицо, когда он прижался к ней нижней частью тела. Ильдария попыталась встретиться с ним взглядом, но ее глаза продолжали закрываться, а голова начала вертеться на подушке, поскольку внутри нее нарастало давление.

— Так чертовски красиво, — выдохнул он, а затем внезапно скользнул вниз по ее телу, раздвинул ее бедра и уткнулся лицом между ними, чтобы попробовать ее на вкус.

Ильдария вскрикнула от первого прикосновения его языка, ее тело дернулось в ответ, а затем запуталась руками в простынях по обе стороны от нее и цеплялась изо всех сил, пока он принялся за работу, сводя ее с ума. Он делал что-то своим ртом и языком, отчего ее глаза закатывались назад, и из ее рта вырывался долгий воющий звук.

Это был не первый раз, когда он делал это в их общих снах, но каждый раз это было и открытием, и борьбой. В то время как ее бедра поддавались ласке, ее ноги пытались сжаться, но были раздвинуты его большими руками, а ее голова билась, тряслась взад-вперед, что можно было бы принять за отрицание, хотя все ее тело стремилось к освобождению, которое, как она знала, приближалось.

Когда он провел языком еще раз, она закричала, все ее тело сотряслось в конвульсиях, и ее разум на мгновение потерял сознание от силы удовольствия, так что она не была уверена, что смогла бы назвать свое имя, если бы кто-нибудь спросил. Когда к ней наконец пришли некоторые чувства, Джи Джи был над ней, совершенно обнаженный, хотя она понятия не имела, разделся ли он, или просто пожелал, или вообразил, что снял одежду в этом общем сне, и тогда ей было все равно, когда он вошел в нее.

Илдария вскрикнула, ее руки и ноги инстинктивно обхватили его, когда он наполнил ее. Ее тело снова начало дрожать, когда он отстранился и снова и снова толкался вперед. На этот раз, когда она нашла свое удовольствие, он был рядом с ней, ревя от триумфа, когда нашел свое. Он рухнул на нее сверху и так же быстро попытался откатиться, но она удержала его на месте, наслаждаясь его весом на себе, удерживая его, пока они восстанавливали дыхание.

Ильдария не забыла, что ей нужно поговорить с ним, рассказать об общих снах и сказать, что они спутники жизни. Но она подождала несколько секунд, пока их дыхание замедлится, а затем, как только она открыла рот, чтобы заговорить, зазвонил телефон.

Ильдария напряглась, ее руки инстинктивно сжались вокруг Джи Джи как будто защищая его от вторжения, но он зазвонил снова, и она повернула голову, чтобы посмотреть на тумбочку в ярком солнечном свете, льющемся из окна ее спальни. Звонок разбудил ее, и сон ускользнул вместе с сознанием, разорвав ее связь с Джи Джи.

Выругавшись, Ильдария взглянула на цифровой дисплей будильника рядом с телефоном и увидела, что сейчас только полдень. Она проспала чуть больше трех часов и была не в настроении иметь дело с телемаркетерами или неправильными номерами. Она просто хотела снова заснуть и вернуться к общему с Джи Джи сну, поэтому проигнорировала телефон и закрыла глаза. К ее большому облегчению, после еще двух гудков звук прекратился, звонок переключился на голосовую почту, как она предположила.

Ильдария повернулась на бок и закуталась под одеяло, желая снова уснуть, но напряглась, когда телефон снова зазвонил. Очевидно, что кто бы это ни был, он не собирался отставать.

Раздраженно бормоча что-то себе под нос, Ильдария вытащила руку из-под одеяла и схватила с тумбочки телефон. Она даже не проверила, кто звонит; она просто нажала на зеленый значок, чтобы принять вызов, и поднесла телефон к уху.

— Si? Ее голос был хриплым ото сна, которым она хотела бы по-прежнему наслаждаться, и она снова закрыла глаза, надеясь, что это был быстрый звонок, и она сможет снова заснуть.

— У меня есть чай и бутерброд с колбасой на завтрак для тебя.

Глаза Ильдарии тут же распахнулись. Дело было не только в том, что с ней говорил голос Софии, но и в упоминании бутерброда с колбасой на завтрак. Ильдария любила бутерброды с колбасой на завтрак. Свой первый она попробовала всего за неделю до этого, по совету Софии, но они стали ее любимой едой. Она была зависима от них. Это был один из немногих продуктов, ради которых она была готова пропустить сон. С другой стороны, она планировала поговорить с Джи Джи …

— Ильдария?

Вздохнув, она покачала головой. «Я собиралась поговорить с Джи Джи о… снах.

— Джи Джи здесь? — удивленно спросила София.

«Нет. В нашем сне. Я собиралась объяснить, что мы спутники жизни и…

«Какого черта?» София прервала. «Ты собиралась сказать ему во сне, что он твой спутник жизни? Ильдария, — раздраженно сказала она. «Он думает, что принимает желаемое за действительное и это просто его сны. Или, может быть, его кошмар, — пробормотала она с отвращением, а затем проворчала, — вставай с кровати и открывай дверь прямо сейчас, или я отдам этот бутерброд на завтрак Элайдже.

— Ладно, — раздраженно отрезала Ильдария. Сев в постели, она спросила: «Почему я должна открыть дверь?»

«Потому что я стою на другой стороне с твоим чаем и бутербродом. Почему еще?

— Ну, а почему ты тогда просто не постучала? — спросила Ильдария, часть ее раздражения уступила место раздраженному веселью. София ничего не могла сделать обычным способом. Вместо того, чтобы звонить, она писала, чтобы ты позвонила ей, и вместо того, чтобы постучать, она, по-видимому, позвонила и просила тебя открыть дверь. Женщину ударили, подумала она, отодвинув простыню и одеяло и вылезая из постели.

«Потому что мне пришлось бы стучать довольно громко, чтобы ты смогла услышать меня из спальни, и я не хотела будить Джи Джи. Ему нужен сон».

— А мне нет? — спросила она, звуча немного раздраженно. Она вышла из спальни и прошла по коридору.

— Нет, — согласилась София. — Но ты не тот, кто ведет себя как сварливый медведь последние полторы недели… об этом я и хотела поговорить.

Ильдария хмыкнула в ответ на это, пересекая гостиную, зная, что сейчас ведет себя как тот сварливый медведь. Но это было ничто по сравнению с тем, как Джи Джи вел себя на прошлой неделе. По крайней мере, когда он не спал. Поэтому, сворачивая в короткий коридор к двери, она сказала: был немного ворчлив на прошлой неделе. Разве это не нормально для него?»

«Определенно нет», — заверила ее София, а затем опустила трубку, когда Ильдария отперла и распахнула дверь. Завершив разговор и сунув телефон в карман, она добавила: «Именно поэтому я хотела поговорить с тобой, когда Джи Джи не сможет услышать и, может быть, немного поспит, раз уж ты не спишь, так что… — Она многозначительно изогнула брови. «…никаких общих снов».

— Верно, — устало выдохнула Ильдария, наблюдая, как София наклонилась, чтобы поднять с пола чашку на вынос и две сумки — одну маленькую бумажную с логотипом кофейни, а другую тканевую.

Выпрямившись, София с улыбкой подняла их. — Но я пришла с дарами, чтобы компенсировать это.

Смягчив свой хмурый взгляд, Ильдария сумела не выхватить у нее бумажный пакет, в котором, несомненно, был бутерброд с колбасой, и отступила назад, жестом приглашая платиновую блондинку войти. Как только София прошла мимо нее, она закрыла дверь и заперла ее, прежде чем последовать за ней к кухонному острову.

София села на один из стульев у острова и подождала, пока Ильдария займет стул рядом с ней, прежде чем поставить перед собой чашку и бумажный пакет. Затем она вытащила кровь из другого мешка. Четыре мешка крови, на самом деле.

— Чтобы наверстать упущенное, — объяснила София, тоже ставя пакеты перед собой. «Мы можем обойтись без сна. Немного крови и как будто мы крепко спали всю ночь. Джи Джи не имеет этого преимущества».

— Нет, не имеет, — согласилась Ильдария. Она не была уверена, выпьет ли она кровь, но она еще не достаточно проснулась, чтобы спорить.

— Кстати, о недосыпании, — весело сказала София. «Как это?»

— Как недосып? — недоверчиво спросила Ильдария, открывая язычок на своей чашке с чаем. Но она думала, что это доказательство того, что она еще не проснулась, потому что слова Софии не имели для нее никакого смысла.

— Не сам недосып, — сказала София с легкой улыбкой. «Причина».

Когда Ильдария тупо уставилась на нее, София нетерпеливо поерзала и сказала: — Ты живешь здесь уже две недели, прямо через холл от Джи Джи. Достаточно близко для общих сексуальных снов, и я знаю, что это именно тот сон, о котором ты говорила ранее. У вас они есть. Итак… как они? — спросила София, играя бровями. «Они очень горячие? Да, не так ли? Скажи мне, что они есть».

Когда Ильдария начала трясти головой, София раздраженно фыркнула, отмахиваясь от того, что, по ее мнению, было отрицанием. «Даже не пытайся. Если ты помнишь, я могу читать мысли Джи Джи, и то, что я там читаю, — сплошное Мими порно».

«Мими порно?» — неуверенно повторила Ильдария.

«Когда Смертный/Бессмертный (Mortal/Immortal) делают это», — услужливо сказала она, а затем добавила: «Если бы ты время от времени встречались со мной и нашими коллегами, как мы просили тебя, последние пару недель с момента начала, ты бы уже знала это.»

— Ты права, конечно, — извиняющимся тоном сказала Ильдария. «Я просто все еще пытаюсь приспособиться к своему рабочему графику и жизнь».

«Нет, это не так. Ты устала от всех общих сексуальных снов, которые портят твой сон, — легко возразила София, а затем объявила: — Как и Джи Джи. Половину времени он выглядит как измученный зомби, а другую половину как сварливый медведь. Как и ты, — добавила она, недовольно скривив рот и приподняв брови. «Тебе действительно нужно перепрыгнуть кости бедняги или что-то в этом роде. Потом он отключится и, может быть, хорошенько выспится.

Когда Ильдария не ответила, София добавила: «Мы все были бы тебе очень признательны. Мы не привыкли к сварливому Джи Джи. Обычно это плюшевый мишка, а не гризли».

Ильдария устало покачала головой. «Не могу поверить, что ты просишь меня переспать с Джи Джи для его же блага.»

— И твоего, — быстро заверила ее София. «Я имею в виду, что в данный момент ты страдаешь от адских разочарований, так что…» Повернувшись на своем месте к ней лицом, София оперлась локтем на остров и подняла брови. — Расскажи обо всем маме. На что на самом деле похож секс в совместном сне?»

Ильдария закусила губу, ее мысли обратились к сну, который приснился ей до того, как София разбудила ее. Это был один из многих, которыми она наслаждалась последние две недели. Первый случился в первую же ночь. Она легла спать в прекрасную, удобную кровать из дома Маргариты, которую они привезли для нее, и — измученная всей этой распаковкой, которую она сделала в квартире в тот день, а затем часами, которые она провела на работе, а затем продолжила стирку и уборку после того как привела ЭйчДи в ее квартиру, пока Джи Джи не пришел забрать его… Она уснула раньше, чем ее глаза полностью закрылись.

Джи Джи к тому времени, очевидно, уже спал, потому что сразу погрузилась в его сон. Она оказалась в офисе ночного клуба, ЭйчДи свернулся калачиком в его корзине, и она была в обтягивающей юбке-карандаш и блузке, которые она надела в свою первую ночь на работе, и Джи Джи пришел проверить ее. Только вместо того, чтобы просто засунуть голову и поговорить несколько мгновений, он вошел и пересек комнату, чтобы обойти стол, его глаза горели, когда они скользили по ее телу.

Он не сказал ни слова. Он просто протянул руку, схватил ее за плечи, чтобы поднять на ноги, а затем сжал ее лицо в ладонях и прижался к ее губам.

Джи Джи потрясающе целовался. По крайней мере, во сне, и Илдария едва заметила, как его руки скользнули в ее волосы, копаясь в прядях, пока аккуратный пучок, который она носила на работе, не исчез, а ее волосы скользнули вниз, обвивая ее лицо, шею и плечи.

Тогда он поднял голову и сказал своим глубоким сексуальным рокотом: «Я хочу тебя. Ты бессмертна, и я знаю, что не должен. Но я так чертовски хочу тебя.

Следующее, что осознала Ильдария, это то, что она взбирается на него, как на пальму. В то время как его рот снова завладел ее, и она ответила, она также рвала его одежду, отчаянно пытаясь коснуться его кожи. Ильдария была не единственной. Он вытягивал ее блузку из юбки, просовывая свои большие руки под нее, чтобы обхватить ее талию, прежде чем они начали подниматься. Ильдария задрала ему рубашку на живот и жадно провела руками по широкой груди, когда он внезапно подхватил ее и повернулся, чтобы усадить на стол.

Джи Джи раздвинул ее колени и двинулась вперед, чтобы заполнить созданное им пространство. Он не останавился, пока не прижался к ее ядру, а затем его поцелуй стал глубоким и ненасытным. Его руки переместились к пуговицам ее блузки, и внезапно она была расстегнута, что позволило ему распахнуть ее, обнажив кружевной черный лифчик, которого Ильдария никогда раньше не видела. Очевидно, это был его вклад в сон, она не возражала. Это выглядело намного лучше, чем белый хлопковый бюстгальтер и трусики, которые она всегда носила в реальности. По крайней мере, это то, что она всегда носила до сих пор. Тем не менее, она использовала часть своих чаевых от работы официанткой, чтобы купить черный кружевной комплект, похожий на тот, который он придумал. Он был красивым и сексуальным, и у нее был только один комплект, так что она не могла носить его каждый день в надежде, что что-то случится. Так что она его еще не надевала. Она берегла его для «особого» случая.

— О боже, секс в офисе, — выдохнула София, вырывая ее из воспоминаний. «Это горячо. Вся эта история с секретарем-боссом, любовь на столе, риск того, что один из нас неожиданно войдет и застукает вас. Ох. Ох. Ох».

— Бухгалтер-начальник, — пробормотала Ильдария, чувствуя, как ее лицо горит от смущения, когда София прочитала ее мысли.

«Ага. Это может быть проблемой».

Ильдария вопросительно посмотрела вверх. «Что?»

— Он босс, — нахмурившись, объяснила София. " Джи Джи может выглядеть бунтовщиком, но у него много чести. Я подозреваю, что он никогда бы не ударил сотрудника. Это было бы слишком похоже на то, чтобы воспользоваться своим положением.

Ильдария теперь тоже хмурилась, увереная, что Джи Джи говорил что-то об этом, во сне, что она была его сотрудницой, о сексуальных домогательствах или что-то в этом роде. Но до сих пор ей и в голову не приходило, что работа на него может быть проблемой.

«Значит, бить придется тебе», — с удовлетворением заключила София. «Он не почувствует, что пользуется преимуществом, если ты набросишься на него. И это также не может быть сексуальным домогательством, поскольку ты подчиненная».

«Верно.» Ильдария несчастно вздохнула, сомневаясь, что сможет это сделать. У нее не было большого опыта в таких вещах… если не считать снов, которые она делила с Джи Джи.

— Только не говори, что ты девственница? — удивленно прошептала София, очевидно уловив ее мысли о своей неопытности.

Ильдария натянуто покачала головой. «Нет. Я не девственница».

Заметив, как глаза Софии концентрируются на ее лбу, Ильдария начала повторять детскую песенку, но то ли она была недостаточно быстрой, то ли это просто не сработало теперь, когда она встретила возможного спутника жизни. Она поняла это, когда выражение лица Софии стало сочувствующим.

Ильдария напряглась. Если бы она проявила к ней хоть каплю жалости…

— Верно, — твердо сказала София. — Что ж, может быть, мы могли бы поработать над этим.

Ильдария моргнула, ее мрачное выражение сменилось недоумением. «Поработать над чем?»

«По поводу отсутствия у тебя опыта. Мы могли бы дать тебе потренироваться.

«Потренироваться?» Илдария взревела, возмущенная самой мыслью. О чем она думала? Что Ильдария должна забраться на какого-то человека и…

— Не секс, — раздраженно сказала София, явно подхватывая ее мысли. «Показать, что ты заинтересована, флирт и, позаигрывай с ним и намекни о своем интересе. Или, может быть, мы можем придумать, как ты сможешь выразить свой интерес другими способами. Например, одеть сексуальное неглиже, когда Джи Джи придет забрать ЭйчДи в одно прекрасное утро после закрытия клуба».

Она сделала паузу и ненадолго поджала губы, а затем сказала: «Хотя, тебе, вероятно, все же придется сделать первый шаг. Я подозреваю, что даже если ты сорвешь с него одежду и швырнешь его на пол, и даже табличка «Трахни меня», висящая у тебя на шее, когда ты откроешь дверь, не лишит его благородства. Если это вообще сработает. Это может заставить его волноваться, что с тобой что-то не так. Умственно.»

— Сам факт того, что я сижу здесь и слушаю эту чепуху, доказывает, что у меня что-то не в порядке с психикой, — сухо сказала Ильдария.

«Это и многое другое», — легко согласилась София, но затем смягчила слова, добавив: «Но ведь у большинства из нас есть свои проблемы. Ты не можешь прожить жизнь, не получив одну или две проблемы по пути».

Ильдария кивнула на эти мудрые слова, всем сердцем поверив им. Она встречала много людей в своей жизни, особенно во время плавания с Васко. Они заманивали на корабль множество людей, и почти у всех в голове было что-то, что тревожило их, когда она их читала. Проблемы с телом, проблемы с гневом, воспоминания о жестоком обращении в детстве преследующие их мысли и действия. Те немногие, которые казались хорошо уравновешенными и в значительной степени в порядке, прошли какие-то консультации, легко читаемые в их мыслях.

— Ты не думала о консультации? — тихо спросила София.

Взгляд Ильдарии метнулся к ней, а затем она отвела его, но она только покачала головой. Она никогда не была в состоянии позволить себе консультирование. Кроме того, к кому она могла пойти? Она не могла рассказать смертному психиатру или психологу о бессмертных.

— Зять Маргариты, Грег, — бессмертный и какой-то психолог или психиатр, — объявила София, явно еще копаясь в мыслях. «Возможно, он сделает рассрочку по оплате, которую ты бы потянула», — предположила она, а затем добавила: «Если нет, Элайджа говорит, что университет предлагает бесплатные консультационные услуги для студентов. Он изучает медицину в универе. Планирует стать врачом».

— Si, он упоминал об этом, — сказала Ильдария. — Но я не могу разговаривать со смертным психологом, София.

«Не о том, что ты бессмертная, нет», — согласилась она, но затем указала: «Но многие твои проблемы, связанные с сексом, похоже, пришли из детства, когда ты была смертной. Так что, если ты будешь придерживаться этого, бесплатные консультации в университете могут сработать. Только не упоминай, что твое детство было почти двести лет назад, и все будет в порядке.

Ильдария нахмурилась при этом предложении, ей совсем не нравилась мысль о консультации.

«Конечно, решать тебе», — легкомысленно сказала София, а затем спросила: «Но ты действительно хочешь продолжать носить с собой травму своего детства на протяжении сотен или даже тысяч лет, которые ты можешь прожить?»

Она позволила Ильдарии подумать об этом минуту, а затем сказала: «Давай доедай. Одевайся. Мы идем по магазинам».

«По магазинам?» Ильдария перевела взгляд на женщину.

«Купим красивое маленькое неглиже или что-то в этом роде. И любовные романы».

«Любовные романы?» — недоверчиво спросила Ильдария.

— В них много секса, — сказала она, как будто это должно было объяснить суть дела. Этого не произошло, и когда выражение лица Ильдарии показало это, она терпеливо объяснила: «Подсказка. Может, идея, как его соблазнить или хотя бы что с ним сделать. Нам нужно сдвинуть этот поезд, пока он не сошёл с рельсов».

Ильдария начала мотать головой. — Я не могу позволить…

— Это будет мой подарок тебе на новоселье. Я тебе еще ничего не подарила».

«Нет. Ты-"

— Ильдария, у тебя мало времени, — серьезным тоном сказала София. «С тех пор, как начались сны, Джи Джи избегал тебя, насколько это было возможно.

Ильдария опустила глаза, нахмурив губы. Она заметила, что все реже и реже видится с Джи Джи в часы их бодрствования. Только во сне они проводили время вместе, и хотя они разговаривали и узнавали друг друга, большая часть снов была посвящена сексу. Не ослабевающий, душераздирающий секс, после которого просыпаешься потной и измученной.

«Он действительно борется со своим влечением к тебе, я имею в виду серьезно борется. Он начинает фантазировать о том, как похитит тебя и будет с тобой, и это пугает его до чертиков. Он боится, что станет одержимым сталкером. Я имею в виду, что все спутники жизни проходят через это, но он не понимает, что происходит, и просто думает, что превращается в урода, — недовольно сказала ей София, лишь подтверждая то, что Ильдария уловила в последнем сне. — Тебе нужно скорее уложить его в постель, иначе он улетит в Англию, чтобы избежать тебя или спасти тебя от него. Я не уверена. Он сейчас совсем запутался».

Ильдария закусила губу и призналась: «Во сне он что-то упомянул об Англии, но…» Но ее воспоминания из сна уже становились нечеткими. Так было всегда. Единственное, что оставалось надолго, так это воспоминание о сексе. То, о чем они говорили до или после, всегда быстро угасало.

— Он думает о том, чтобы вернуться домой, в Лондон, в Англию, — тихо сказала София. «Первоначальный план состоял в том, чтобы он остался на лето здесь и провел зиму в Англии в другом клубе, прежде чем снова вернуться сюда на лето. Но он начал поднимать шум о том, что улетит пораньше и все чаше перекладывает на меня ответственность, говоря, что все идет гладко и работа налажена».

— О нет, — выдохнула Ильдария. — Ты же не думаешь, что он действительно это сделает, не так ли? Это, безусловно, осложнит их ситуацию.

«Да. Вчера вечером он намекал всем, кто входил в клуб, что у него есть свободная квартира и хорошая зарплата для тех, кто хочет взять на себя его работу швейцара, — печально сказала она ей. — Вот почему я пришла сегодня.

— Черт, — выдохнула Ильдария, откидываясь на спинку сиденья.

«Ага.» София сочувственно посмотрела на нее. «Тебе нужно активизироваться, Ильдария, или ты можешь потерять шанс. Я подозреваю, что ему настолько некомфортно из-за своих чувств к тебе, что он может вообще не вернуться. Он просто оставит меня, управлять этим местом, и останется в Англии.

Ильдария какое-то время сидела неподвижно, ее мысли метались. Последние две недели были в некотором роде замечательными. У нее была своя квартира, и она любила свою работу. Это правда, что она и Джи Джи не проводили много времени вместе, когда не спали, но правда в том, что она слишком уставала, чтобы слишком сильно об этом беспокоиться. И не только общие сны утомляли ее. Помимо своей двойной работы в ночном клубе, Ильдария также работала в ресторане. Она уведомила об этом две недели назад и изменила свои смены, чтобы они не мешали ей здесь работать, но это все равно означало, что ей не хватало сна, а тот сон, который у нее был, был не очень спокойным, спасибо общим снам. А Джи Джи даже не осознавал, что он делит их с ней.

«Он знает о бессмертных. Почему он не понимает, что у нас общие сны? — спросила она с недоумением.

«Из того, что я прочитала в его уме, хотя он знает об общих снах и в какой-то момент задался вопросом, были ли это они, он за переживал, но, в конце концов, решил, что нет».

«Почему?» — удивленно спросила Ильдария.

«Потому что он не чувствует, что ты действительно там», — мягко сказала София, и когда на лице Ильдарии отразилось замешательство, она объяснила: «Ты позволяешь ему вести, делать то, что он хочет во сне. Все, что происходит исходит от него. Ты никогда не проявляешь инициативу. Это, наверное, потому, что ты не такая опытная, — быстро добавила она. «Но в любом случае, это убедило его, что ему просто снятся эти сны о тебе, и они настолько сильные и непрекращающиеся, что он начинает чувствовать себя извращенцем». Она позволила этому усвоиться, а затем сказала: «Хотя Маргарита беспокоилась о том, как он может отреагировать, узнав, что он твой возможный спутник жизни, я думаю, в этот момент он почувствует облегчение, что он не просто нездорово одержим тобой».

Какое-то время они обе молчали, пока Ильдария обдумывала это, а затем София сказала: — Тогда давай, накинь какую-нибудь одежду, и мы пойдем искать тебе сексуальные наряды и книги, которые помогут тебе соблазнить Джи Джи. Ты можешь съесть свой бутерброд в машине».

Даже Ильдария была удивлена, когда послушно соскользнула со стула и без возражений направилась в спальню. Но она должна была что-то сделать, иначе Джи Джи улетит в Англию. Если бы он это сделал, она могла бы потерять его совсем. Ильдария не могла позволить себе сразу последовать за ним, а он был смертен. Мог произойти какой-нибудь несчастный случай. Ей нужно было ускориться, и она понятия не имела, как это сделать. Ей нужна помощь.

Глава 7

Ильдария взглянула на часы на приборной панели, подъезжая к своему месту парковки, с удивлением увидев, что было всего два часа дня. Они с Софией недолго ходили по магазинам. Ну, вообще-то, София все еще была в торговом центре. Она сказала, что у нее есть кое-какие планы, и она приедет домой на Uber. Ильдария предложила подождать, но София настояла, чтобы она отправилась домой. София хотела, чтобы она приступила к чтению «поучительных книг», которые она выбрала, и «получила представление», что ей нужно делать, чтобы соблазнить Джи Джи.

— Поучительные книги, — пробормотала Ильдария, потянувшись за двумя сумками с пассажирского сиденья. В одной было полдюжины любовных романов, а в другой — прозрачная ночная рубашка, которую София выбрала и купила для нее. Получать советы по соблазнению из любовных романов было достаточно смешно, но ночнушка…? Это был не ее стиль, но София гарантировала, что это заставит Джи Джи обезумить. Ильдария сама не была так уверена. С тем же успехом она могла стоять голой, чем носить прозрачную белую ночную рубашку. Она выглядела так, словно была сделано из фаты невесты, и для нее было столь же очевидным, как тот знак «Трахни меня», о котором упоминала София.

На самом деле, может быть, повесить табличку было бы неплохо, подумала Ильдария, открывая дверь и выскальзывая наружу, таща за собой сумки. По крайней мере, с табличкой он не сможет все понять превратно, что она…

«Мисс Пимьента?

Ильдария остановилась, чтобы посмотреть на приближающегося мужчину, который это сказал. Он вышел из темного седана, припаркованного рядом с пикапом Джи Джи. Что она бы заметила, если бы не отвлеклась, сверяясь со временем и думая о принадлежностях для соблазнения, которые принесла с собой домой. Честно говоря, она провела почти два века в состоянии гиперсознания, всегда дважды и трижды проверяя каждую область, в которую она входила или через которую проходила. Теперь вдруг она заметалась, как идиотка, совсем престала быть внимательной. Вот так девушка погибла бы… или подверглась бы преследованиям со стороны ФБР, подумала она, узнав мужчину.

Его звали Джек Барр. Он был агентом ФБР, которого она спасла от бандитов в Монтане. Что посадило ей на хвост ФБР.

Но насколько она знала, ФБР так и не приблизилось к выяснению того, кто она такая, или к тому, чтобы выследить ее в Монтане. Как, черт возьми, этот человек нашел ее здесь?

Она не спрашивала. Вместо этого, хотя обычно она избегала этого, Ильдария прочитала его мысли… и чуть не покраснела от его мыслей. Мужчина был ужасно взволнован. Он был уверен, что наконец нашел своего «ангела». К счастью, он не думал о ней так, потому что знал ее настоящее имя, он просто думал о ней как о «своем ангеле». Казалось, он был одержим идеей найти ее с тех пор, как она спасла его несколько месяцев назад. Он также был инициатором охоты ФБР за ней в Монтане, которая привлекла внимание Люциана.

Ильдария не знала, благодарить его за это или нет. С одной стороны, казалось, что он был причиной того, что ее вытащили из Монтаны и лишили курсов на целый семестр. С другой стороны, он был причиной того, что ее вытащили из Монтаны и привезли сюда, чтобы она встретила своего спутника жизни. Что само по себе было еще одной проблемой. Но такой проблемы желал каждый бессмертный. Хотя большинство предпочло бы легко заявить права на своего спутника жизни.

«Мисс Пимьента, меня зовут агент Джек Барр. Я-"

Ильдария тут же оборвала его и продолжила читать его мысли. Раздражение вспыхнуло в ней, когда она поняла, что он нашел ее по видео, где она спасает студентку, которую чуть не изнасиловали. К сожалению, Люциан был не единственным, кто заметил это видео. Казалось, когда она исчезла со сцены в Монтане, Джек Барр не поверил, что она просто перестала помогать людям. Он подумал, что, возможно, она переехала, потому что там стало жарко. Он начал искать подобные инциденты в других местах, и Торонто появился на его радаре. Он увидел видео, на котором она швыряла этого потенциального насильника, который был в два раза больше нее, и был уверен, что она была его «ангелом».

Однако ее имени не было на видео, которое сейчас гуляло по сети. Но поскольку этот инцидент произошел в кампусе, как и большинство инцидентов в Монтане, он искал студента, профессора или сотрудника, который перешел из одного университета в другой.

К ее большому удивлению, всплыло не только ее имя; еще двое перевелись из Монтаны этим летом. Джек получил контактные телефоны и адреса каждого из них в университете и проверял их, по списку, опрашивая их одного за другим. Вчера он поговорил с двумя. Ильдария была последней, потому что у него были проблемы с поиском ее адреса, пока сегодня он не подошел к университету и флиртуя со студенткой, помогавшей в офисе администрации, попросил ее найти адрес.

К счастью для него, Ильдария позаботилась о том, чтобы сообщить университету свой новый адрес в тот день, когда она переехала в новую квартиру. Она не хотела пропустить никаких уведомлений или информационных пакетов о ее курсах. И вот он здесь, собирался попытаться заставить ее признаться, что это она была линчевателем, которым он был так одержим.

Ильдария понятия не имела, как он собирался это сделать, в основном потому, что он тоже понятия не имел. У него не было юрисдикции в Канаде, но он надеялся, что она этого не знает и что одного упоминания ФБР будет достаточно, чтобы напугать ее и заставить признаться. Что еще хуже, хотя он должен был выследить ее для ФБР, на самом деле он делал это для себя и не собирался выдавать ее своему начальству… если только она не отвергнет его. Тогда он передаст своему боссу имеющуюся у него информацию о ней и предоставит ему возможность предъявить ей обвинение и экстрадировать за ее деятельность в качестве линчевателя в Монтане.

Более чем немного раздраженная тем, что ее помощь и фактически спасение жизни человека были оплачены таким образом, Ильдария без колебаний проникла в его разум и взяла его под контроль. Она быстро перестроила его воспоминания об этой встрече, внушила ему, что он проверил, что она не может быть его «ангелом», облегчила его желание найти упомянутого «ангела», а затем отправила его обратно к машине с намерением прекратить его бесплодные попытки охоты, вернуться в главный офис, и заняться своими делами.

Она смотрела, как он выезжает с парковки, беспокоясь о возможных последствиях этого видео. Люциан увидел это и притащил ее сюда. Благодаря этому ее нашел Джек Барр. Что, если Хуан или кто-то из его людей увидит это? Придется ли ей снова бежать?

Сжав рот, Ильдария закрыла и заперла дверь своей машины, а затем направилась внутрь, совершенно уверенная, что сейчас она не будет читать свою «домашнюю работу».

Ильдария ошиблась. После получасового бесполезного хождения и беспокойства она схватила одну из книг, на которых София настояла, просто чтобы ненадолго отвлечься от своих забот. Это действительно сработало. Истории были захватывающими и прекрасно работали, чтобы ненадолго отвлечь ее от собственной жизни. Ильдарии удалось прочитать полностью одну и половину второй книги, прежде чем ей пришлось остановиться, чтобы собраться на работу.

На самом деле она с нетерпением ждала продолжения рассказа после работы. Но не ради советов по соблазнению, которые они давали. Особой помощи в этом не было. Ей казалось, что секс в книгах был ситуативным, а не вопросом соблазнения. Женщины не носили фривольных нарядов и не произносили многозначительные фразы, чтобы заманить мужчин. Просто так получалось. Но ей все равно хотелось дочитать ту, что была на половину осилена, а затем перейти к другим книгам. Потому что, к ее большому удивлению, они ей действительно понравились. Та, которую она закончила, и ту, которую она начала, были совсем не такими, как она ожидала. Истории были полны приключений и действий, героини были сильными и умными, а не беспомощными существами, нуждающимися в спасении. Они сражались вместе с мужчинами в историях, спасая себя и иногда даже спасая своих коллег-мужчин. Она наслаждалась ими, и все, что отвлекало ее от Хуана и возможности ее обнаружения, было долгожданным развлечением.

Конечно, ее беспокойство о Джи Джи не ушло, и тревоги о Хуане вернулись, в тот момент, когда она отложила вторую книгу и начала собираться на работу. И это продолжало давить на нее, пока она работала, но Ильдария не приблизилась к решению ни одной из проблем к тому времени, когда ее восьмичасовая работа в офисе закончилась.

Поскольку отъезд Джи Джи был для нее более серьезной проблемой, она продолжала размышлять над проблемой, когда забрала ЭйчДи в свою квартиру, чтобы дождаться когда Джи Джи заберет его.

Может быть, если она перестанет работать на него, подумала она. Тогда у Джи Джи не было бы причин бежать, и она могла бы прийти в клуб в качестве клиента и… что? В том и была проблема. Она до сих пор не знала, как поступить в этой ситуации. Могла ли она вообще позволить себе прийти сюда без работы? Не говоря уже о том, что она будет бездомной. Квартиры были для служащих; если она уволится, ей придется искать другое жилье.

Все было бы намного проще, если бы она могла просто сказать ему правду и разобраться с этим. У Джи Джи могут быть проблемы с обращением, но это не значит, что он откажется быть ее спутником жизни… наверно. Она не была уверена. Кроме того, если ей удастся соблазнить его, как того хотела София, он поймет, что стал ее спутником жизни в тот момент, когда они это сделают. Спутники жизни чувствовали удовольствие друг друга, а затем теряли сознание в конце. Хотя это не было гарантировано. Были случаи, когда этого не происходило. Но часть про общее удовольствие определенно случалась каждый раз и выдавала, что они были спутниками жизни.

Она не знала, что теперь делать. Сказать ему, не сказать ему. Соблазнить его, не соблазнить.

ЭйчДи заерзал рядом с ней на диване. Когда она взглянула вниз, он вытянул голову и лизнул ее руку, лежащую на нем.

«Эй малыш. Чувствуешь, что тебя забыли? Извини, я просто пытаюсь решить, что делать с твоим папочкой, — пробормотала она, потирая его между ушами, а затем, слабо улыбнувшись, спросила: Что посоветуешь?

ЭйчДи наклонил голову, а затем встал на ноги, уперся лапами ей в грудь и лизнул ее в подбородок.

Посмеиваясь, Ильдария подхватила его и встала с дивана. — Как насчет угощения, чтобы компенсировать пренебрежение тобой? — спросила она, неся его на кухню.

Узнав слово угощение, ЭйчДи взволнованно затявкал и сходил с ума в ее руках, отчаянно пытаясь лизнуть любой кусочек плоти, до которого мог дотянуться: руки, шеи, подбородка.

Смеясь, Ильдария поставила его на пол в кухне и подошла к холодильнику. Она достала контейнер с вишневым йогуртом, а также домашнее лакомство для собак, которое ей дал Джи Джи и поставила оба на прилавок, затем взял миску и ложку. Она быстро зачерпнула немного йогурта, а затем достала лакомство из второго контейнера, прежде чем вернуть оба в холодильник.

— Пойдем, — легко сказала она ЭйчДи, выходя из кухни. Сидя на диване, она поставила миску с йогуртом на журнальный столик, а затем предложила домашнее печенье в форме кости ЭйчДи. Щенок чуть не оторвал ей палец, вырвав его у нее.

«Продолжай в том же духе, и я перестану давать тебе угощения, приятель», — предупредила она. Не то чтобы он слушал. Он был слишком занят, поедая свое печенье. Покачав головой, Ильдария схватила миску и начала садиться, но остановилась, когда поняла, что забыла ложку. Поставив тарелку, она поспешила на кухню взять одну. Ей потребовалось всего мгновение, но она вернулась, чтобы обнаружить ЭйчДи стоящего передними лапами на кофейном столике и лицом, уткнувшимся в ее йогурт.

«ЭЙЧДИ!» — рявкнула она.

Бишонпу вздрогнул, дернулся назад, прежде чем его подбородок выскочил из миски, и перевернул ее на себя.

«Вот черт!» — Ильдария задохнулась и бросилась вперед, чтобы схватить щенка, прежде чем он успеет разнести все вокруг. Она начала прижимать его к своей груди, но потом поняла, что на ней все еще рабочая одежда, и вместо этого отвела его от себя.

«Ну, это ты сама виновата», — твердо сказала Ильдария себе, когда ЭйчДи взвизгнул, протестуя против того, как его несли. Но она также двигалась немного быстрее, устремившись по коридору в ванную, чтобы посадить его в ванну. Она ожидала, что ЭйчДи попытается выкарабкаться сразу, но он удивил ее и вместо того, чтобы бегать, принялся слизывать с себя йогурт.

Однако Ильдария не рискнула оставить его одного. Она быстро расстегнула пуговицы на своей блузке, сняла ее и повесила на крючок на двери ванной, а затем опустилась на колени возле ванны в одной юбке и лифчике.

ЭйчДи все еще пытался вылизать себя дочиста. Невыполнимая задача. Он никак не мог дотянуться до йогурта на голове и спине. Что означало время купания для ЭйчДи. Единственная проблема заключалась в том, что у Ильдарии не было собачьего шампуня. Но она не хотела оставлять ЭйчДи одного на время, необходимое, что бы сходить за ним. По крайней мере, до тех пор, пока она не смоет с него остатки йогурта.

Выхватив душ из держателя, она направила его в сторону от ЭйчДи и включила воду, ожидая и неоднократно проверяя воду, пока она не стала достаточно теплой. Затем она нажала кнопку на ручке, пока брызги не превратились в легкие брызги. Она использовала это, чтобы вымыть ЭйчДи.

ЭйчДи не любил душ. Это стало очевидно довольно быстро. В ту минуту, когда на него попали первые капли воды, щенок начал пытаться выбраться из ванны и взобраться на ее грудь, промочив ее насквозь. Ильдария попыталась опустить его обратно в ванну, но одной рукой это было сделать невозможно. Решив, что она не сможет стать более мокрой, Ильдария оставила его прижатым к своей груди, удерживая его на месте свободной рукой, и просто наклонилась над ванной, чтобы большая часть воды попала в нее, пока она ополаскивала его.

Как только она удалила остатки йогурта и вода стала чистой, Ильдария выключила насадку для душа. Тогда она попыталась вернуть его обратно в ванну, но не вышло. Прижавшись ближе, он потерся лицом о ткань ее лифчика, а затем изо всех сил попытался зарыться головой в него между ее грудей.

— Пошли, — весело сказала она, вставая на ноги. «Давай высушим тебя».

ЭйчДи ничего не ответил, кроме как глубже вдавить его морду в ее лифчик, пока она не схватила полотенце с вешалки рядом с ванной и не накрыла его. Затем он поднял голову и попытался зарыться в нее так, как только мог.

«Si. Наслаждайся, пока можешь, — пробормотала Ильдария, вытирая полотенцем его спину и вынося его из ванной. — Но твоя ванна еще не окончена. Нам все еще нужно найти твои шампуни и как следует выкупать тебя, иначе ты будешь липким».

Она не знала, понял ли ЭйчДи ее слова, но это не имело значения. Она была почти уверена, что он их не слышит из-за того, как он вертит головой взад-вперед на полотенце.

Плотнее закутав его в ткань, Ильдария понесла его на кухню за ключами. Джи Джи отдал ей ключи от своей квартиры на случай непредвиденных обстоятельств. Затем она прошла через холл за собачьим шампунем и кондиционером.

Ильдария нашла их под кухонной раковиной, где Джи Джи и сказал ей, в первую ночь, когда она присматривала за ЭйчДи, после переезда в свою квартиру. Затем она отнесла его и вещи обратно в свою квартиру и прямо в ванную, чтобы снова погрузить его в ванну.

Не обращая внимания на предательское выражение, которое он теперь демонстрировал ей, Ильдария на этот раз как следует выкупала его, намылив его собачьим шампунем и ополоснув, затем снова намылив его и повторив процесс ополаскивания, прежде чем перейти к кондиционеру.

Ильдария никогда не знала, что у них есть такая штука, как кондиционер для собак, но у ЭйчДи были маленькие тугие локоны, которые по словам Джи Джи превращались в вьющуюся спутанную массу, если не использовать кондиционер, поэтому она обильно нанесла его и оставила на пару минут, прежде чем смыть с него.

Первое полотенце было мокрым, и на этот раз для его вытирания понадобилось новое, но Ильдария провела руками по ЭйчДи, во-первых, удаляя как можно больше жидкости. Помогло то, что ЭйчДи встряхнулся, схватив для него свежее полотенце. Что ж, это помогло ему, но ему удалось еще больше намочить ее, разбрызгивая воду повсюду. Ее лифчик уже промок насквозь, так что это мало что изменило, но теперь ее лицо и волосы тоже промокли.

Игнорируя это, Ильдария завернула ЭйчДи в полотенце, вытащила его из ванны. Затем она опустилась на колени, чтобы поставить его на пол, намереваясь вытереть его насухо, но в тот момент, когда она поставила его, ЭйчДи выбежал из ванной. Полотенце волочилось за ним первые несколько футов, но упало, когда он выскочил за дверь и повернул направо.

«ЭйчДи!» Вскочив на ноги, Ильдария поспешила за ним, догнав его как раз у входа в гостиную. Она заметила черные Doc Martens Джи Джи всего в паре футов от себя, когда подобрала щенка. Резко выпрямившись, она прижала ЭйчДи к груди и испуганно отступила на шаг, увидев ошеломленное выражение лица Джи Джи. Покраснев, она пробормотала: «Извини. Я купалась и не знала, что ты здесь».

— Я стучал, — быстро сказал он, как будто она могла подумать, что это не так. — Когда ты не ответила, я забеспокоился и воспользовался своим ключом.

У Ильдарии хватило ума понять, что звук душа, должно быть, мешал ей услышать стук, но это было все, что у нее было в данный момент. Джи Джи давно не был с ней так близко, вскоре после того, как начались общие сны. Именно тогда реальный контакт между ними прекратился. Она не помнила, чтобы его близость так действовала на нее перед снами, но сейчас она испытывала странное… осознание. Это был единственный способ описать это. Словно все клетки ее тела внезапно проснулись и запрыгали внутри нее со странным возбуждением, которое сменилось ужасным разочарованием, когда он внезапно начал пятиться, а затем повернулся к двери со словами: «Мне пора. Спокойной ночи.»

Ильдария была настолько ошеломлена его внезапным отступлением, что могла бы отпустить его, если бы она все еще не удерживала ЭйчДи. Джи Джи не сбежит без своей собаки. Он тоже что-то бормотал себе под нос. Даже с ее превосходным слухом все, что она уловила, было то, что звучало как «превращаюсь в чёртова извращенца».

— Это общие сны, — выпалила она.

Джи Джи остановился у входа в короткий коридор ведущий к двери, но не обернулся и ничего не сказал. Он просто стоял как застывший.

Ильдария немного поколебалась, а затем облизнула губы и сказала ему в спину: «Ты мой возможный спутник жизни Джи Джи, и у нас были общие сны. Я всегда была там».

Это действительно заставило его обернуться, но в его глазах было сомнение. — Тебя не было… не было ощущения, что ты была там.

«Я знаю. София сказала, что ты был уверен, что ты один, — тихо сказала она.

«Она знает, что я ненавижу, когда она читает мои мысли», — пожаловался Джи Джи с раздражением.

— Она, наверное, не пыталась читать твои мысли, — быстро сказала Ильдария, не желая, чтобы он рассердился на Софию, когда она всего лишь пыталась помочь. «Маргарет говорит, что новые спутники жизни, как правило, имеют проблемы с тем, чтобы держать свои мысли при себе. Она говорит, что мы как будто выкрикиваем свои мысли, что чтения вообще не нужно».

Он хмыкнул на это, а затем неуверенно сказал: «Ты действительно была в снах?»

— Si, — заверила она его. — Но я… я просто… я позволила тебе взять на себя инициативу, потому что… — Она сглотнула, удивившись, что маленькие покалывания проходят по ее шее и голове, а под мышками выступил пот. Она не ожидала, что это будет так тяжело. Наконец, она просто сказала: «У меня нет опыта, чтобы взять на себя инициативу, когда дело доходит до секса, поэтому я просто позволила тебе контролировать сны. Но я была там». Она сделала короткую паузу, а затем добавила: «Первый сон произошел в твоем офисе. На столе.»

Когда он просто уставился на нее, она добавила: «Я не могу вспомнить, какой сон был следующим, но вчера был с цепями». Когда он продолжал безучастно смотреть, она добавила: «Но я была в каждом. Другие были в офисе, некоторые здесь, в моей квартире, некоторые в вашей, некоторые в каждой комнате ночного клуба, на пляже, в гардеробной магазина одежды, а некоторые, кажется, в Англии. По крайней мере, это было место, где я никогда раньше не была, и там были люди с английским акцентом».

Плечи Джи Джи опустились, и Ильдария поняла, что он ей поверил, еще до того, как он сказал: «Это был ночной клуб в Англии».

— О, — тихо сказала она, но вспомнила комнаты, которые видела там во сне, и подумала, что у этого человека хороший вкус. Ночной клуб в Англии был таким же впечатляющим, как и этот, если не больше. Комнаты были более… шикарными, подумала она, это было лучшее описание. Более уравновешенные, старая школа, подходящая для Лордов и Леди, похожа на комнату, в которой был вчерашний сон. Но другие комнаты здесь были более спокойными. Это заставило ее задуматься, а есть ли в ночном клубе в Англии более спокойные комнаты, которых она еще не видела.

«Так …»

Ильдария снова переключила внимание на Джи Джи увидев хмурое выражение на его лице.

«Ты была в снах, но не вносила в них свой вклад, потому что тебе не хватало опыта», — пробормотал он. — Тебе больше двухсот лет, а ты все еще…?

— Я не девственница, — сухо сказала Ильдария. — Я просто неопытна.

Она не удивилась, увидев замешательство на его лице, но это было не то, что она могла быстро прояснить. Расправив плечи, она сказала: «Нам нужно поговорить. Почему бы тебе не присесть, и я сделаю нам горячего шоколада».

Джи Джи заколебался, его взгляд на мгновение скользнул вниз, прежде чем вернуться к ее лицу. «А еще лучше, я приготовлю горячий шоколад, пока ты переоденешься во что-нибудь…» Скривившись, он сказал: «Просто иди, оденься, иначе мы займемся не разговорами».

Ильдария посмотрела вниз. ЭйчДи был зажат между ее грудями, оставляя ее лифчик на виду. Это был очень старый лифчик, постыдно старый, и он был настолько тонким, что, несмотря на то, что он был мокрым, он был таким же прозрачным, как и та ночнушка из вуали. Ильдария почувствовала, как ее лицо вспыхнуло от жара, но не позволила своему смущению выказать обратное и вызывающе вздернула подбородок, пробормотав: «Хорошо. Я скоро вернусь.»

Развернувшись на каблуках, она направилась в свою комнату. У Ильдарии было короткое опасение, что он может сбежать, как только она скроется из виду, но ЭйчДи, пытающийся принять более удобное положении в ее руках, заставил ее расслабиться. Мужчина мог бы бежать теперь, когда он знал, что они возможные спутники жизни, но он бы не ушел без ЭйчДи. Это был тот случай, когда «лучший друг человека» был правдой. Потому что этот человек любил свою собаку.

В ту минуту, когда Ильдария поставила ЭйчДи на кровать, меховой комочек нырнул головой в подушки, а затем пополз по ее одеялу, изо всех сил стараясь вытереться.

Покачав головой в ответ на его выходки, Ильдария на мгновение погладила маленького зверька, а затем выпрямилась, чтобы снять одежду. Она промокла насквозь, не только лифчик, но юбка и трусики промокли от воды, стекавшей с собаки на ее грудь. Она надела свежую пару белых хлопчатобумажных трусиков и такой же скучно белый хлопковый лифчик. Этот комплект был таким же протертым и изношенным, как и тот, что она только что сняла, но они были чистыми. Она даже не подумала о черном кружевном комплекте нижнего белья, который купила после первых снов. То, о чем они должны были поговорить, не могло привести ни к чему, что потребовало бы черного кружева.

Сжав рот при мысли о предстоящей неприятной задаче, Ильдария вытащила пару мешковатых спортивных штанов и большую толстовку и натянула их. Полностью одетая в самую непривлекательную одежду, которая у нее была, Ильдария остановилась, чтобы провести расческой по влажным волосам, собрать их в хвост и сделать несколько глубоких вдохов.

Это не сильно помогло, но тогда она сомневалась, что что-то поможет, кроме как покончить с этим. Отвернувшись от своего отражения в зеркале, она похлопала себя по ноге и сказала: «Пойдем, приятель, пойдем к твоему папочке».

ЭйчДи спрыгнул с кровати и выбежал за дверь, как только Ильдария открыла ее. Она пошла медленнее, наполовину надеясь, что Джи Джи схватит ЭйчДи и сбежит прежде, чем она доберется до гостиной, и наполовину боялась, что он это сделает.

Он этого не сделал. Джи Джи стоял у острова с ЭйчДи в его больших, мускулистых руках, лаская его, когда она дошла до кухни. Но он остановился, чтобы окинуть ее взглядом, кривая улыбка тронула его губы.

«Только ты могла заставить спортивные штаны выглядеть сексуально», — сказал он с усталым весельем, когда его взгляд снова скользнул к ее глазам.

Ильдария нахмурилась. Еще более не сексуальной одежды в ее гардеробе не было. Но, возможно, это было следствием снов, подумала она. С воспоминаниями о тех снах, переполнявших разум, она, вероятно, могла бы носить мешок из-под картошки и казаться ему сексуальной. Точно так же, как он будет казаться ей сексуальным в любой одежде. Но он не был одет в непривлекательную одежду. Он был одет в свою обычную одежду для ночного клуба из черных классических брюк и черной классической рубашки с расстегнутыми двумя верхними пуговицами. Немного повседневный наряд, но все же очень сексуальный.

«Твой шоколад», — сказал Джи Джи тихо, кивнув в сторону двух чашек на острове. «Я сделал глоток. На вкус не так вкусно, как у тебя, но я просто следовал указаниям на банке. Я подозреваю, что ты делаешь что-то по другому.

— Я добавляю немного сливок, — объяснила Ильдария, проходя мимо него на кухню за сливками, которые Маргарита принесла с продуктами две недели назад. Их почти не осталось. Скоро ей придется купить еще, подумала она, неся их обратно, чтобы добавить немного в их чашки.

«Спасибо», — пробормотал Джи Джи гладя ЭйчДи и взял одну из чашек, когда она добавила сливки.

Когда она вернулась, он стоял у края стола, ожидая, пока она сядет. Ильдария взяла свою чашку, а затем выбрала ближайший крайний стул. Она не удивилась, когда он выбрал противоположный, как можно дальше от нее. Теперь, когда он знал, что они спутники жизни, он вообще избегал прикасаться к ней, если только не решит согласиться стать ее спутником жизни. Она не сомневалась, что он достаточно знал о спутниках жизни, чтобы понять, насколько они легко воспламеняются. Одного прикосновения может быть достаточно, чтобы заставить их разорвать одежду друг друга.

Оба сначала молчали. Ильдария понятия не имела, о чем думал Джи Джи, но мучилась, с чего начать объяснение своей неопытности. В конце концов, она просто призналась: «Я не знаю, с чего начать».

«Тогда стоит начать с самого начала», — предложил Джи Джи.

Ильдария кивнула. «Думаю, тогда все началось с моей матери. По-видимому, она была чем-то вроде дикого ребенка. Моя Abuela— моя бабушка — говорила, что мой дедушка был очень строгим, а моя мать всегда бунтовала против его строгости. В шестнадцать моя мать решила, что с нее достаточно, и сбежала со своим парнем, сказав моим бабушке и дедушке, что они никогда ее больше не увидят».

Когда брови Джи Джи с сомнением приподнялись, она криво улыбнулась и сказала: «Да. Знаменитые последние слова. Она появилась через год со мной на руках. Мне было шесть месяцев. Когда она уехала, она была на третьем месяце беременности, но ей было стыдно им об этом сказать».

«Ах», — пробормотал Джи Джи с пониманием.

Ильдария кивнула. «В любом случае, если бы мой дедушка был бы все еще жив, моя бабуля думает, что все могло бы сложиться иначе, но он перенес обширный инфаркт и умер за полгода до этого. В тот же день, как оказалось, я родилась. Моя Abuela почему-то всегда считала это важным». Она пожала плечами. «В любом случае, Abuela приняла нас и согласилась помочь поднять меня, но только при условии, что моя мать перестанет пить и ходить на вечеринки и найдет работу».

— Но она этого не сделала, — догадался Джи Джи.

Ильдария покачала головой. «Я так понимаю, что она пробыла там меньше месяца, прежде чем нашла нового бойфренда, с которым уехала. Моя бабуля умоляла ее оставить меня с ней, но она отказалась и потащила меня за собой. Это был первый из многих подобных уходов. Я предполагаю, что это была одна и та же картина снова и снова. Новый бойфренд, она уезжает, забрав меня с собой. Они выпивали, веселились, дрались и разбегались, а потом она возвращалась со мной к Abuela через три-шесть месяцев. Я ничего этого не помню, но Abuela говорит, что первые двое мужчин были пьяницами и оскорбляли ее, что было достаточно плохо, но потом моя мать перешла к мужчинам, которые избивали ее.

«По той же схеме», — добавила она, пожав плечами. «Она просто приползала обратно к Abuela с синяками и еще с бог знает с чем, и с небольшим раздражением из-за того, что сделал ее последний бойфренд. Моя бабуля пыталась поговорить с ней, беспокоясь о ней, но также и обо мне. Меня еще не ударил ни один из ее бойфрендов, но она чувствовала, что это всего лишь вопрос времени. Она умоляла ее не уезжать к этим мужчинам. Просто жить с ней и встречаться с ними. Но моя мать была упряма».

Вздохнув, Ильдария медленно покрутила свою чашку, прежде чем продолжить: «И вот однажды, когда мне было четыре года, она не приползла обратно к Abuela. Вместо этого однажды ранним утром одна из соседок моей матери привела меня к моей бабушке, объяснив, что моя мать очень больна, и попросила ее присмотреть за мной пару дней. Как только ей станет лучше, она заберет меня.

«Abuela хотела пойти поговорить с моей матерью, но ей пришлось уйти на работу, и соседка заверила ее, что с моей матерью все в порядке, просто у нее не большое недомогание, но она не может должным образом заботиться обо мне. Так что, в конце концов, моя бабуля решила, что она проведает мою маму после работы, и, поскольку у нее не было времени найти кого-нибудь, чтобы присматривать за мной, она взяла меня с собой на работу».

Брови Джи Джи поднялись при этой новости, и он спросил: «Где она работала?»

«Она была шеф-поваром на большой плантации, принадлежавшей Ане Вильяверде, — объяснила Ильдария.

— А эта Ана не возражала, что она приведет тебя с собой на работу? — спросил Джи Джи.

Ильдария улыбнулась этому предложению. «Моя бабуля была потрясающим поваром и востребована на конкурирующих плантациях. Я думаю, что ее босс в значительной степени позволил ей делать то, что она хотела».

«Ах», — пробормотал Джи Джи с пониманием. «Хороших сотрудников найти трудно».

«Si, так или иначе, она взяла меня с собой и держала на кухне, пока готовила. Очевидно, все было хорошо до позднего вечера, когда ее босс, сеньорита Ана, не пришла на кухню, чтобы познакомиться со мной. Потом выяснилось, что моя мама не больна, ее очень сильно избили».

— Ты сказала им? — догадался Джи Джи.

«Нет.» Ильдария покачала головой, но не объяснила, как они это узнали. Вместо этого она выпалила: «Они также узнали, что, хотя последний бойфренд моей матери не бил меня, он домогался меня». Ильдария вызывающе вздернула подбородок, говоря это, стиснув зубы, ожидая его ответа.

Джи Джи выдохнул, как будто он боялся, что это произойдет, но все еще был разочарован тем, что это произошло. Выражение его лица было сострадательным, он мягко сказал: «Мне очень жаль».

Вот и все, никакого задыхающегося ужаса, никакого возмущения и клятв мщения или справедливости. Но это имело больший эффект, чем другие вещи. Губы Ильдарии дрогнули от сдерживаемых эмоций, которые хотели вырваться наружу, но затем снова напряглись. Это случилось двести лет назад. Она даже этого не помнила. Черт бы ее побрал, если бы она сейчас так расчувствовалась.

Прочистив горло, она кивнула в знак подтверждения его слов, а затем сказала: «Моя Abuela, очевидно, очень расстроилась, узнав об этом, поэтому сеньорита Ана очень любезно предложила ей отвезти меня домой, сказав ей, чтобы она не беспокоилась о моей матери или ее парне. Она пошлет мужчин, чтобы они позаботились о бойфренде, а также доставят мою мать к моей бабушке вместе с врачом, чтобы он позаботился и о ней, и обо мне».

Ильдария остановилась, чтобы сделать глоток шоколада. Обычно она так много не говорила, и во рту у нее пересохло. Горячий шоколад особо не помог, но он был теплым и имел приятный вкус, так что она сделала еще глоток, прежде чем продолжить. «Когда моя бабуля отвела меня домой, там ждали моя мать и ее бойфренд. Моя мать явно была не в себе, но настаивала на том, что она достаточно здорова, чтобы присматривать за мной, и хотела забрать меня. Но то, как она настороженно следила за своим бойфрендом и вздрагивала всякий раз, когда он шевелился, заставило мою Abuela заподозрить, что это он хотел, чтобы я вернулась. Она не собиралась позволять мне снова подвергаться насилию, поэтому отправила меня в мою комнату, а затем рассказала моей матери о насилии».

Ильдария поморщилась. «Как ты понимаешь, ничего хорошего не вышло. Парень сначала пытался отрицать, что приставал ко мне, но моя мама пришла в мою комнату и спросила меня об этом. Я этого не помню, не знаю, что я сказала, но, видимо, этого было достаточно, чтобы она выбежала обратно. Ильдария выдохнула и покачала головой. «Тогда разразился весь ад. Насколько я понимаю, моя мать схватила нож и бросилась на своего парня. Он забрал нож и применил его к ней, а потом набросился на мою бабушку, когда она пыталась помочь моей матери. Я не сомневаюсь, что он убил бы их обоих, а может быть, и меня. К счастью, сеньорита Ана, как и обещала, прислала людей, чтобы разобраться с бойфрендом. Когда они подошли к его лачуге и узнали, что он и моя мать пришли за мной, они последовали за ними и прибыли вовремя, чтобы спасти мою бабушку. К сожалению, моей маме не так повезло. Через несколько дней она скончалась в больнице от ран».

Ильдария снова остановилась, чтобы отхлебнуть шоколада, почти не слыша его сочувствия. Разговоры об этом вернули темные чувства, которые всегда сопровождали обсуждение этой темы. Если бы она проанализировала эти чувства, Ильдарии, вероятно, пришлось бы сказать, что они были комбинацией стыда и гнева, но она не стала их анализировать. Это было ее прошлое. Лучше забыть, как говаривала ее Abuela.

Однако ей было грустно, что она никогда не чувствовала большой потери, когда думала о смерти своей матери. Но она была слишком молода, чтобы иметь много воспоминаний о ней. Для Ильдарии она была просто фотографией, которую ей показывала бабуля. Так же, как тот факт, что она подверглась насилию, было просто историей, которую ей рассказали. Она тоже мало что помнила.

Несмотря на это, Ильдария знала, что это влияет на нее и по сей день. Она подозревала, что именно поэтому ее никогда не интересовала сексуальная близость, и именно поэтому у нее было так мало опыта в общении с противоположным полом. Сексуальные ситуации вызывали в ней подъем этих темных чувств и трансформировались во всеобщую ярость. Или было до Джи Джи. У нее не было таких чувств к нему, по крайней мере, в их общих снах. Однако он ни разу даже не прикоснулся к ней мимоходом, когда они не спали. Она понятия не имела, как отреагирует, если он прикоснется к ней или попытается поцеловать ее… что было довольно тревожно, когда она подумала об этом.

— Значит, после этого твоя бабуля растила тебя?

Взглянув на этот вопрос, Ильдария поняла, что прервала рассказ. Она тряхнула головой, чтобы избавиться от других забот, и кивнула. «Si. Больше не было скачков от парней к моей бабушке. Были только Abuela и я». Ее рот изогнулся в мягкой улыбке. «Следующие десять лет были замечательными. Она была удивительной женщиной, а я совсем не была похожа на свою мать. Наверное, в противовес. Я не хотела быть похожей на нее».

«Понятно», — пробормотал Джи Джи.

«Поэтому я была послушной внучкой, всегда делала то, что мне говорили, и проводила много времени с Abuela, а не с детьми моего возраста. Она провожала меня в школу по дороге на работу, а после школы я шла к ней на работу и делала домашнюю работу на кухне, пока она готовила, а затем мы возвращались с ней домой».

— А как насчет друзей? — спросил Джи Джи, когда она остановилась, чтобы перевести дух.

«О, у меня были школьные друзья», — сказала она, пожав плечами. «Но я никогда не видела их вне школы. Abuela работала допоздна, и мои друзья были уже дома, когда мы возвращались». Ильдария слабо улыбнулась. «Я знаю, что большинство людей сочли бы это ненормальным или нездоровым, но я не очень скучала по тому, что у меня нет друзей моего возраста. У меня была моя Abuela, и она всегда что-то делала со мной. Учила меня готовить и убираться, помогала с домашним заданием. Мы играли в настольные игры и карты и много смеялись. Я любила свою Abuela. Она была прекрасна».

Джи Джи кивнул, но заметил: «Ты сказала, что следующие десять лет были замечательными. Что произошло после этого?»

Ильдария помолчала минуту, мысленно возвращаясь к тому времени. «Моя Abuela обычно заканчивала работу к ужину, когда ее заменял ночной персонал, а потом мы шли домой, чтобы приготовить себе еду. Но если ее работодатель устраивала вечеринку, она оставалась допоздна, чтобы помочь, и отправляла меня домой одну. Это случалось всего один или два раза в год в течение первых десяти лет, но потом сеньорита Ана обручилась. Она была богата и происходила из знатной семьи, поэтому помолвка означала гораздо больше вечеринок, две или три в неделю. Моя Abuela становилась старше, и я знала, что эти вечеринки утомляют ее после целого дня работы. Я хотела остаться и помочь, но она отказалась даже рассматривать это. Она не хотела, чтобы я была рядом с этими вечеринками. Она каждый раз отправляла меня домой.

«Когда я уходила перед одной из этих вечеринок, в конце подъездной дорожки ко мне подошел мужчина. Он представился как Хуан, друг работодателя моей бабушки, заверил меня, что с ним я в безопасности, и настоял на том, чтобы проводить меня домой. Мне было не совсем комфортно с ним, но я не хотела обижать работодателя моей бабушки, оскорбляя его. Поэтому, не зная, как заставить его уйти, я позволила ему проводить меня до дома, думая, что это будет разовый случай. Но через пару дней была еще одна вечеринка, и снова моя бабуля отправила меня домой одну, и вот он появился в конце дороги, чтобы сопровождать меня.

«Как я уже сказала, мне было неудобно с ним, но я не могла сказать, почему в то время», — сказала она несчастно. «Хуан никогда не делал ничего плохого, никогда не прикасался ко мне и не говорил ничего дурного. Он был очень вежлив и даже обаятелен, но я… — она помедлила, а затем попыталась объяснить, — я была очень наивна, но даже при этом я, кажется, почувствовала, что он хочет… чего-то, — беспомощно сказала она, не в силах лучше описать подкрадывающееся чувство дискомфорта, которое он причинил ей, когда не сделал ничего, на что она могла бы указать как на угрозу. Поморщившись, она сдалась и сказала: «Я начала ненавидеть ночи, когда моей бабушке приходилось задерживаться на вечеринках».

Ее взгляд скользнул к Джи Джи и она сделала короткую паузу, заметив мрачное выражение его лица. Он знал, что что-то произойдет, и мысленно готовился. Это было одной из причин, по которой он не задыхался от ужаса или возмущения по поводу того, что ему говорили. Что, как она подозревала, также было одной из причин, по которой женщинам нравилось с ним разговаривать. Он был хорошим слушателем, действительно слушал… с интересом, заботой и спокойствием. Джи Джи был хорошим слушателем в том смысле, в каком хороший водитель следил за движением на все дороге, а не только за машиной впереди. Водитель, который следил только за впереди идущей машиной, не знал, что возникла проблема, пока не загорались стоп-сигналы впереди идущей машины, часто слишком поздно, чтобы избежать удара. Хороший водитель, наблюдая за движением впереди, замечал, как загораются стоп-сигналы приближающихся машин, и автоматически снижал скорость, готовясь к приближающимся неприятностям и обычно избегая столкновения с впереди идущей машиной, когда она резко тормозила. Джи Джи слушал таким образом, предчувствуя что-то приближающееся и готовясь мысленно к этому, чтобы он мог оставаться спокойным и сочувствующим, а не выдать себя и своей реакции на то, что он слышал.

Толчок в ее лодыжку отвлек ее внимание от Джи Джи вниз, чтобы увидеть ЭйчДи льнувшего к ней. Она слабо улыбнулась и наклонилась, чтобы коротко погладить его, прежде чем выпрямиться и продолжить: «В любом случае, я думаю, что мое желание избегать этого человека было причиной того, что я совершила свой первый акт восстания».

«И что ты сделала?» — спросил Джи Джи.

«Мои школьные подруги всегда приглашали меня пойти куда-нибудь и сделать что-нибудь. Не желая волновать или расстраивать свою бабушку, я всегда говорила «нет». Но у Эмилиты, одной из тех школьных подруг, в пятницу вечером была вечеринка по случаю дня рождения, и она пригласила меня. Я знала, что в тот вечер сеньорита Ана устраивала еще одну вечеринку. Мне не хотелось снова идти домой с Хуаном, поэтому я спросила, могу ли я пойти на вечеринку по случаю дня рождения. Это было сразу после школы, и мы все вместе пошли туда, где присутствовала ее семья. Мне было четырнадцать, определенно достаточно, чтобы пойти на вечеринку по случаю дня рождения, но я была удивлена, когда моя бабуля дала мне разрешение».

«Почему бы и нет? Ты всегда была хорошей девочкой», — мягко указал Джи Джи.

— Si, — несчастно выдохнула Ильдария. «Я очень хотела пойти туда и сначала все было хорошо. Мы пошли в дом Эмилиты после школы. Там была еда, безалкогольные напитки и пиньята. Мне было весело, поэтому, когда вечеринка начала заканчиваться, и некоторые девушки заговорили о том, чтобы пойти в буфет, где работал брат Эмилиты, и пригласили меня…»

— Ты согласилась, — догадался Джи Джи.

Ильдария поморщилась, но кивнула. «Брат Эмилиты работал там. Он сделал нам алкогольные напитки, которые нам не следовало пить, но он также старался следить за нами. К сожалению, он не мог наблюдать за всеми нами сразу. Некоторые девушки, по-видимому, уже пили раньше. Они справились с этим лучше, чем я, которая после одной рюмки была пьяна. После двух я спотыкалась. Я перестала считать выпивку после четвертой, — призналась она и с отвращением покачала головой по поводу глупости юности.

«Что случилось?» — тихо спросил Джи Джи.

— Хороший вопрос, — пробормотала она, а потом сказала: — Одну минуту я была с друзьями, а потом — я даже не знаю, как это случилось, — но вдруг эти люди вошли, и я отделилась от группы. В следующий момент я был снаружи в переулке за кантиной (cantina (буфет, столовая)), и эти двое мужчин в форме толкнули меня на землю и рвали мою одежду».

Ильдария защищающе скрестила руки на груди при воспоминании и сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжить: «Я плакала и говорила: «Нет! Стой!» и пыталась уйти, но их было двое, и они были такими сильными. И вдруг тот, что был на мне, исчез, а затем и другой. Сначала я была слишком ошеломлена их исчезновением, чтобы как-то отреагировать, но потом с трудом поднялась на ноги. Я пошатнулся в тот момент, когда я приняла вертикальное положение, моя голова кружилась. Я схватилась за стену, чтобы удержать равновесие, а затем огляделась и увидела одного из мужчин на земле рядом со мной без сознания. Другой боролся с мужчиной в костюме, моим спасителем. Было похоже, что они обнимаются, но тот, что в форме, вдруг обмяк, и через минуту мой спаситель уронил его и повернулся ко мне. Это был Хуан. У него во рту была кровь, и я подумала, что он ранен. Я хотела спросить, все ли с ним в порядке, но его глаза светились, и он выглядел таким разъяренным. Я просто тупо уставилась на него и прижалась к стене, когда он бросился ко мне».

Она почувствовала, как мышцы на лице напряглись, словно боясь того, что произойдет, но сказала: «Он яростно орал на меня, и я начала бормотать: «Извини и спасибо, я так благодарна». Но это, казалось, еще больше разозлило его. Он сильно ударил меня, и я споткнулся в сторону, потерял равновесие и упал на колени, а потом я просто съежилась там, пока он кричал на меня о том, как он контролировал себя, желая дождаться, пока я буду готова, и я чуть не отдалась, как какая-то дешевая путана. Этого ли я хотела? Чтобы меня вытащили в какой-нибудь переулок, как проститутку? А потом он прорычал: «Если это то, чего ты хочешь, я могу дать тебе это!» Я подняла глаза и увидела, как он расстегивает штаны.

«Я просто пялилась на него. Я не понимала. Он спас меня, а теперь он… — Она покачала головой, вспоминая недоумение. «Я не понимала, что происходит. Почему он так себя вел. Или, может быть, это делала часть меня. Была причина, по которой мне было так некомфортно с ним. Я знала, что он что-то от меня хочет, просто не хотела знать. Но я быстро протрезвела, я все еще не могла ясно мыслить и толком не понимала, что происходит… До сих пор не понимаю».

«Что ты имеешь в виду?» — медленно спросил Джи Джи.

«Он был бессмертным, — объяснила она. «Я не знала о них в то время, но он знал. Он мог бы контролировать меня, заставить делать то, что он хочет, подойти к нему добровольно, но он этого не сделал и почти обезумел от ярости. Я думаю, что все это было сделано только для того, чтобы унизить и причинить мне боль в тот момент. Он был так зол и расстроен. Но он остановился с расстегнутыми штанами и схватил меня за волосы, дернул мою голову назад и крикнул: «Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!»

«Я закричала от боли, но сомневаюсь, что он меня услышал, он снова стал орать о моем поведении и о том, что могло со мной случиться. Потом он нагнулся, схватил меня за плечи и встряхнул, и я просто… я потеряла самообладание, — сказала она, вспоминая безумную ярость, которая нахлынула на нее в тот момент, когда он коснулся ее в том темном переулке. Это наполняло ее, отбрасывая страх и замешательство и поглощая ее.

«Что ты сделала?» — спросил Джи Джи.

Ильдария ненадолго закрыла глаза, вспоминая этот момент. «Он расстегнул штаны, но не до конца, но не вытащил…, но его движения освободили член. Он болтался перед моим лицом и… Открыв глаза, она попыталась объяснить, что она чувствовала. «Я хотела причинить ему боль за то, что он угрожал и пугал меня, за то, что он просто думал о том, чтобы изнасиловать меня в том переулке, и я потянулась вперед и укусила «оружие», которым он угрожал мне».

Джи Джи моргнул, а затем осторожно спросил: «Ты имеешь в виду его пенис? Ты укусила его пенис?

Ильдария поморщилась. «Я не просто укусила его. Я зажала его и начала пилить зубами вперед и назад, решив откусить. Я хотела лишить его мужества, — призналась она, почти стыдясь себя и еще немного сбитая с толку безумной яростью, охватившей ее. Это произошло так тяжело и быстро. Покачав головой при воспоминании, она продолжила. «Кровь брызнула мне в рот, но я была так взбешена, что мне было все равно. Я просто сглотнула и продолжала грызть его член, решив отобрать его у него, чтобы он больше никогда не причинил боль или не унизил другую девушку».

Джи Джи издал что-то вроде ворчания, его ноги инстинктивно сомкнулись, защищаясь, когда она говорила. Теперь он спросил: «Если он был бессмертный, почему он не взял на себя управление в тот момент и не остановил тебя?»

— Не знаю, — беспомощно ответила Ильдария. «Возможно, из-за алкоголя меня было трудно контролировать. А может, он просто был так потрясен и напуган, что не подумал тогда взять меня под контроль. Но он этого не сделал, — сказала она, пожав плечами, а затем добавила: — Вместо этого он довольно сильно оттолкнул меня… что, к несчастью, закончило то, что я пыталась сделать… Я упала на задницу с оторванной нижней половиной его члена у меня во рту».

Джи Джи издал болезненный звук, но она проигнорировала его и продолжила: «Он упал на колени, схватился за себя и закричал в агонии, затем упал и, корчась, лежал на грязной земле. Сначала я просто смотрела на него с каким-то ужасом. Ярость ушла так же внезапно, как и пришла, оставив меня в замешательстве и шоке от того, что я сделала. Но когда его мучительные крики превратились в стоны, ко мне вернулось достаточно здравого смысла, чтобы понять, что мне, вероятно, следует выбраться оттуда. Я вскочила на ноги и пошатнулась… Я даже не осознавала, что его член или его часть все еще у меня во рту, пока не дошла до конца переулка. Я выбросила его через дорогу, а потом побежала домой.

— Или попыталась, — сказала она через мгновение, а затем объяснила, — я не достаточно протрезвела, чтобы стоять на ногах, и тут боль поразила и помешала мне. Я не понимала, что происходит, но я выпила достаточно крови, чтобы начался оборот. Я добралась до дома, но не внутрь. Моя бабуля нашла меня на пороге, когда пришла домой. Видимо, я билась в конвульсиях и стонала от боли».

— Ты не причинила ей вреда? — спросил с беспокойством Джи Джи.

— Нет, — сразу же сказала Ильдария. «Нет. Слава святым. Я не смогла бы жить, если бы причинила ей боль». Она вздохнула. «К счастью, она поняла, что происходит. Думаю, кровь на моем лице и металлический блеск в глазах, выдали это. Она затащила меня внутрь, а потом побежала к своему работодателю. Сеньорита Ана вернулась с ней, взглянула и отнесла меня к себе домой. Она была бессмертной, и так моя бабуля поняла, что происходит. Abuela была одной из тех служанок, которым доверили знания о бессмертных.

— Что объясняет, как сеньорита Ана узнала, что ты подверглась насилию, когда тебе было четыре года. Она прочитала твои мысли, — сказал Джи Джи.

Ильдария кивнула. «Она прочитала мои мысли и увидела избиение моей матери, свидетелем которого я была, а также жестокое обращение, которому я подверглась».

— Но твоя Abuela работала днем, а не ночью? — спросил Джи Джи с небольшим хмурым взглядом. «Если Ана бессмертна, зачем ей днём повар? Большинство бессмертных спят днем.

«Вильявердес — очень богатая и могущественная бессмертная семья. У Аны была огромная сахарная плантация с охраной и большой штат прислуги. У нее была как дневная, так и ночная охрана и домашний персонал, а также рабочие на полях. Большинство из них жили на плантации, либо в казармах, если они были одиноки, либо, если у них была семья, в одной из бохио — хижин, — объяснила она, — на участке. Там же почти все и обедали. Моя бабуля готовила для дневного персонала и охраны, а также первый ежедневный прием пищи для Аны. Она работала по ночам, только когда собирались большие компании и требовалась дополнительная помощь».

— Так ты жила на плантации в бохио? — спросил Джи Джи.

Ильдария покачала головой. «Нет. У моей бабушки был собственный дом на окраине Санто-Доминго. Она и мой дедушка унаследовали его от ее отца, который был богатым купцом. Это было недалеко от плантации, небольшая прогулка.

Джи Джи кивнул, а затем сказал: «Извини. — я прервал. Пожалуйста, продолжай. Твоя Abuela привела к тебе сеньориту Ану, и она забрала тебя?..

«Она забрала меня и мою бабушку обратно на плантацию, — закончила она, и сказала ему: — Сеньорита Ана была очень добра. Она помогла мне с оборотом, приводя мне доноров для кормления, следя за тем, чтобы я не брала слишком много крови от каждого донора, и следя за тем, чтобы они не чувствовали боли от моего кормления».

«Это было до появления банков крови», — пробормотал Джи Джи.

— Si, — согласилась Илдария.

— Что случилось с бессмертным, обратившим тебя? — спросил Джи Джи Ильдарию, когда она замолчала.

Она пожала плечами и заметила: «На самом деле это не он начал оборот, сколько я сама случайно».

Когда Джи Джи не прокомментировал и терпеливо ждал, она вздохнула и продолжила: «Я не помнила, что произошло, когда впервые проснулась. Шок от оборота, нападение оставили меня в некотором замешательстве. Сеньорита Ана уверила меня, что это нормально, и в конце концов я вспомню, как только нано закончат свое дело.

— В любом случае, — продолжила она, когда он просто снова кивнул. «Как только я прошла оборот, сеньорита Ана объяснила основы. Что теперь я бессмертная. Что я каким-то образом проглотила кровь, наполненную наночастицами, которые были запрограммированы сохранять мое здоровье и заживлять любые раны, которые я получила бы. Она объяснила, что, поскольку нано использовали кровь как для выполнения своей работы, так и для движения, они использовали больше крови, чем может дать смертное тело, поэтому во время оборота нано предоставили мне клыки, дополнительную силу, ночное зрение, контроль разума и чтение мыслей, чтобы иметь возможность получить кровь, в которой я нуждаюсь. Она также рассказала мне историю происхождения нано, что они были созданы в Атлантиде эоны лет назад. Что мифологическая Атлантида была технологически развита, как предполагают некоторые истории. Что тамошние ученые создали нано, как не инвазивный способ лечения болезней и восстановления травм. Но что-то пошло не так. Нано не самоуничтожились и не покинули тело, как только они вернули его в то состояние, которое считалось пиковым, как предполагалось, но продолжали удерживать своего хозяина на пике, делая нас практически бессмертными.

«Она также рассказала мне о Южноамериканском совете, объяснила, что они были нашим руководящим органом, а затем она рассказала мне об силовиках, посланных Советом, чтобы убедиться, что мы следуем законам, изданным Советом. Она объяснила; что нам позволено обратить только одного человека, чаще всего спутника жизни. Что нам разрешается иметь только одного ребенка каждые сто лет. Что мы никогда не должны привлекать к себе внимание и — в то время, когда еще не существовало банков крови — что мы всегда должны быть осторожны, чтобы не взять слишком много крови и не причинить вреда смертным. Заставив меня повторить ей эти законы, чтобы убедиться, что я поняла, она оставила меня отдыхать.

«В следующий раз, когда я проснулась, сеньорита Ана снова была рядом и сразу приступила к моей тренировке. Сначала она научила меня выпускать клыки и втягивать их, затем сосредоточилась на том, чтобы научить меня читать смертных, а затем на управлении ими. Как только я освоила все это, она взяла меня с собой, чтобы научить меня искать безопасных доноров и так далее». Ильдария сделала паузу, чтобы сделать еще один глоток шоколада, а затем с легким вздохом поставила кружку перед тем, как признаться: «Но когда прошли три недели тренировок, а я все еще не помнила, как меня обратили или кто это сделал, сеньорита Ана решила, что моя неспособность вспомнить была скорее психологической, чем физической. Она была уверена, что к этому моменту оборот точно окончился, чтобы воспоминания вернулись. Я просто отказывалась встречаться с ними по какой-то причине. Она хотела привлечь Совет. Ее отец был главой Южноамериканского совета и обязательно помог бы, если бы она попросила. Она была уверена, что они смогут проникнуть в мои мысли и найти воспоминания, от которых я отказываюсь. Она также была уверена, что они захотят узнать, кто меня обратил.

«Мысль о заседании Совета пугала четырнадцатилетнюю девушку. Совет выносил пожизненные и смертные приговоры, но я хотела знать, что произошло, поэтому не стала протестовать, и сеньорита Ана сказала, что пошлет сообщение Совету этой ночью. Однако она предупредила меня, что может пройти несколько дней, прежде чем они смогут собраться, чтобы встретиться со мной. Что, если честно, показалось мне передышкой.

«Близился рассвет, когда она ушла от меня. Я тренировалась всю ночь и была измотана, поэтому заснула, как только осталась одна. Но я плохо спала. Думаю, мысль о встрече с Советом беспокоила меня больше, чем я думала.

Ильдария пожала плечами. «Как бы то ни было, я проснулась задолго до полудня и спустилась на кухню, чтобы навестить свою бабушку». Она мягко улыбнулась воспоминаниям. «Я видела ее каждый день, но недолго. Обычно всего несколько минут до ее ухода. Но в тот день мы провели весь день вместе. Я помогла ей с готовкой, и мы болтали и смеялись, а потом, прежде чем она ушла, она сказала мне, что рада, что я стала бессмертной. Что ей больше никогда не придется беспокоиться обо мне. Никакой чико-мало(chico malo (плохой парень)) не сможет отнять меня у нее, как мою мать. И она сказала мне, что любит меня и видит для меня только хорошее в моем будущем».

Ильдария замолчала на минуту, вспоминая сияющие глаза своей бабушки, полные счастья и надежды в тот последний день. «По ее мнению, мое обращение подняло меня. Теперь я была одной из бессмертных, стоящих выше толпы, по ее мнению. Она была уверена, что теперь со мной может случиться только хорошее». Ильдария вздохнула при воспоминании. «Никто из нас не мог знать, насколько она ошибалась. Я, конечно, не знала, что когда обнимала ее на прощание, что это будет последний раз, когда я вижу ее».

Глава 8

«Расскажи мне.»

Ильдария удивленно взглянула на эти тихие слова. Это был не приказ или мольба, а просто просьба. И она заставила ее осознать, что она долгое время молчала, погруженная в воспоминания о последнем дне, который она провела с женщиной, которая вырастила ее и была матерью в большей степени, чем она сама когда-либо могла быть. Те десять лет с бабушкой были самыми счастливыми в ее жизни.

Вздохнув, Ильдария мысленно встряхнулась и выпрямилась на стуле. «Сеньорита Ана всегда спускалась на кухню, когда просыпалась, обычно незадолго до ухода моей бабушки, но иногда и раньше. Однако в тот день она не пришла, поэтому после того, как Abuela ушла, я отправилась на ее поиски, ожидая, что мое обучение продолжится. Ее жених, который, как я теперь понимаю, был ее спутником жизни, спустился вниз, когда я выходила из кухни, так что я узнала, что она, не спит. Я поднялась наверх, намереваясь пойти в ее комнату, чтобы узнать, что она хочет, чтобы я сделала», — объяснила она. «Но когда я подошла к ее двери, одна из служанок сказала, что сеньорита Ана находится в салоне, ожидая гостей, и хочет, чтобы я присоединилась к ней там сейчас, когда моя Abuela ушла. Поэтому я направилась обратно к лестнице.

«Я слышала, как один из слуг открыл входную дверь и поприветствовал кого-то, когда я подошла к лестнице. Я добралась до верха лестницы как раз вовремя, чтобы увидеть, как вошел мужчина. Я сразу узнал его. Это был Хуан. И узнав его, воспоминания вернулись ко мне. Это было похоже на удар в живот. Кажется, я действительно застонала и наполовину согнулась под ударом. К счастью, он не заметил меня и мою реакцию и вошел в салон, сказав: «Saludos hija». Встретившись взглядом с Джи Джи она перевела: «Приветствую, дочка».

«Кровавый ад», — выдохнул Джи Джи.

«Si. Человеком, напавшим на меня, был Хуан Вильяверде, отец сеньориты Аны, а также глава Южноамериканского совета. И я откусила его член».

Джи Джи ненадолго закрыл глаза.

Оставив его переваривать это, Ильдария встала и прошла на кухню. Все эти разговоры осушили ее рот и вызвали жажду. Горячий шоколад особо не помог. «Вода», — подумала она и нашла стакан, а затем взяла и второй и направилась к генератору льда на дверце холодильника. Она слабо улыбнулась. Ильдарии очень понравился этот холодильник. Ей нравилось не возиться с формочками для льда, как это приходилось делать дома у Джесс. Здесь она просто прижимала стакан к педали, и в него с грохотом сыпался лед. Конечно, в холодильнике Маргариты тоже был ледогенератор, но этот был ее. Что ж, он был ее до тех пор, пока она жила здесь… что могло бы быть недолгим, если бы Джи Джи полностью отверг ее и уехал.

Сжав рот, Ильдария подошла к раковине, налила воды в каждый стакан со льдом, а затем принесла один и поставила перед Джи Джи прежде чем вернуться на кухню. Когда она открыла дверцы шкафа и достала миску и ингредиенты, она напомнила себе, что с ней все будет в порядке. Она переживала в своей жизни гораздо худшее, она могла пережить его неприятие. Она бы просто устроилась на работу в другое месте.

Ильдария даже начала думать, что это может быть проще, чем она думала раньше. После переезда в Соединенные Штаты и Канаду она работала официанткой, даже не помышляя о том, чтобы попробовать себя в роли бухгалтера. Но теперь она поняла, что Джи Джи не может быть единственным бизнесменом, которому нужен бессмертный для работы с бухгалтерией. Бессмертные бухгалтеры не стояли на месте. Возможно, у нее еще нет диплома, но, имея за плечами три года обучения, она могла бы найти другую работу в своей области. Она будет работать, снимать где-нибудь комнату и получит диплом. Она переживет это.

«Что ты делаешь?»

Ильдария оглянулась и увидела, что Джи Джи подошел к острову со стаканом воды в руке.

— Делаю кексы, — автоматически ответила она, а затем сделала паузу, когда выражение его лица изменилось, и она поняла, что делает кексы. Они быстро моргнули друг другу, воспоминания о вчерашнем сне пронеслись между ними.

Его губы скользнули вниз по ее груди к ложбинке между ними, когда он сказал: «Ты пахнешь кексами». Она была поражена этим объявлением, но затем он добавил: «Ваниль и специи. Вкусно.» После этих слов его язык прошелся по ее второй груди и хлестнул там по соску, и он прорычал: «Я люблю кексы», прежде чем взять сосок и пососать его. Ильдария пообещала себе, что приготовит ему кексы, когда он начал кусать и сосать твердый бутон, посылая волны возбуждения по ее телу.

— Звучит заманчиво, — сказал он еще более низким голосом, чем обычно.

Ильдария заметила жар в его глазах и сглотнула, ее тело внезапно слегка завибрировало. Резко отвернувшись, она вернулась к тому, что делала, отмеряя ингредиенты и складывая их в миску, и сказала: «Я думала о кексах с черникой. Ты любишь чернику?»

Молчание было долгим, но, наконец, он сказал «Да» своим обычным голосом, и она с облегчением расслабилась. Как и она, он подавлял все, что возникало между ними из-за этого воспоминания. Сейчас было не время для этого.

Быстрый взгляд в его сторону показал ей, что он обосновался у острова со своей водой и теперь держит ЭйчДи на руках. Он успокаивающе гладил собаку, глядя на нее. Она вернулась к тому, что делала.

Прошло мгновение, и Джи Джи спросил: «Что произошло, когда сеньорита Ана поняла, что это ее отец напал на тебя и обратил?»

Ильдария пожала плечами. — Не знаю, узнала ли она это.

— Объясни, — мягко попросил он.

Она кивнула, но схватила яйца из холодильника, прежде чем признаться: «Я не пошла в салон. Сначала я даже не шевелилась. Я просто стояла наверху лестницы, в ужасе». Она пожала плечами. «Я не знаю, как долго я стояла там, но, наконец, подошла служанка, которая сказала мне, что сеньорита Ана хочет, чтобы я присоединилась к ней. Она спросила, все ли со мной в порядке и мне нужно спуститься вниз, т. к. Сеньорита Ана ожидала меня. Когда я кивнула и начала спускаться, она отошла. Я слышала, как она шла обратно по коридору, и я просто… — Она поморщилась, разбила яичную скорлупу о край миски и позволила яйцу выпасть поверх сухих ингредиентов, когда закончила. «Я просто спокойно спустилась по этой лестнице и вышла прямо через парадную дверь. Мне даже удалось идти медленно, будто прогуливаюсь, пока я не дошла до конца дороги. Только тогда я бросилась бежать». Она снова встретила его взгляд. — С тех пор я в бегах.

Джи Джи нахмурился. — Твоя Abuela?

Ильдария отвернулась, чтобы положить теперь уже пустую скорлупу и взять еще одно яйцо, прежде чем признаться: «Я никогда ее больше не видела».

«Что?» В его голосе был такой ужас, что она вздрогнула. Это был тот же самый ужас, который она чувствовала, когда думала об этом. Ее Abuela была для нее всем. Она подарила ей дом и безусловную любовь. Ее бабуля поддерживала ее и боролась за нее. Она заслуживала лучшего.

Вздохнув, Ильдария разбила и добавила в тесто еще три яйца, затем собрала все четыре разбитые скорлупы и выбросила их в мусор под раковиной. Затем она быстро вымыла руки, прежде чем схватить большую ложку, чтобы размешать тесто, и сказала: «Я хотела пойти прямо к ней, рассказать ей, что я вспомнила, и спросить, что делать. Но мне нужно было покормиться».

Она оглянулась и увидела, как Джи Джи кивнул, но знала, что на самом деле он не понимает. Ей нужно было объяснить. Подняв миску, она обняла ее одной рукой и повернулась, чтобы прислониться к прилавку, чтобы видеть, как помешивает тесто и сказала. — Начало инициации, то, что ты увидел, когда твоя мать проходила оборот, — добавила она, пригвоздив его взглядом и заметила, как напряглось выражение его лица, прежде чем продолжила, — я уверена, что это больно, но все, что я помню об этом — ужасные кошмары. Я так понимаю, это то, что большинство обращенных помнят потом, ужасающие кошмары».

Он выглядел таким пораженным этой новостью, что легкая улыбка тронула ее губы.

— Это правда, — заверила она его.

— Но моя мать, — уверенно сказал он. «Она была в агонии».

«Si. Я уверена, что я тоже, — сказала она ему. — Но разум… — Она пожала плечами. «Это не сохраняется в памяти. Возможно, дело в нано, а может быть, мозг просто не может обработать такие устойчивые и мощные ощущения и происходит короткие замыкания. Не знаю, но я толком не помню боли. Только кошмары, и мне сказали, что они одинаковы для всех обращаемых.

Джи Джи упрямо покачал головой, отказываясь верить.

— Ты когда-нибудь спрашивал ее? — спросила Ильдария.

Джи Джи нахмурился, но неохотно покачал головой.

— Возможно, тебе следует, — мягко предложила она. «Потому что, насколько я могу судить, эта часть оборота тяжелее для тех, кто за ней наблюдает, чем для того, кто проходит оборот».

Упрямство на его лице говорило ей, что он еще не готов принять эту идею, поэтому она отпустила ее. Сомнение было посеяно в его голове, и он задумается над этим, и, надеюсь, когда-нибудь спросит свою мать. Это может не убедить его пройти оборот. Его отвращение было взращено с раннего возраста, подсознательно влияя на его решения, точно так же, как жестокое обращение с ней в детстве все эти годы работало под поверхностью, заставляя ее избегать сексуальных ситуаций.

«В любом случае, — сказала она, переводя взгляд на тесто и возвращаясь к этой теме, — ад для меня наступил после того, как худший этап оборота был позади, и я пришла в сознание. Голод был постоянным. Но я не понимала, что это было голодом. Для меня это была просто боль. Иногда это был просто легкий дискомфорт, который я испытывала как смертная, когда была голодна. Но иногда мне казалось, что мой желудок ест сам себя. Если я не поем, тогда, чувство бы распространилось и изменилось, ощущение, будто моя кровь превратилась в кислоту и закипела во всех моих органах.

«В первые недели я всегда просыпалась голодной, обычно просто с легким дискомфортом, но иногда с грызущим животом. К счастью, сеньорита Ана всегда была рядом с донором, чтобы помочь мне поесть. По крайней мере, первые две недели. Но на третьей неделе она начала приходить позже, а не ждала моего пробуждения. Мне приходилось оставаться в своей комнате и страдать, пока она не придет. Я никогда не должна была покидать свою комнату без нее. На самом деле я нарушила правило, собираясь навестить свою бабушку».

«Что?» — спросил он с удивлением. — Почему тебе не разрешалось выходить из своей комнаты?

— Ради безопасности смертного персонала, — просто сказала она и, решив, что тесто уже достаточно перемешано, поставила миску на стол, включила духовку, чтобы она нагрелась, а затем достала форму для кексов и формочки для кексов.

— Она думала, что тебе не безопасно находиться среди смертных? — спросил он, наблюдая, как она опускает бумажные формочки для кексов в форму для кексов одну за другой.

Ильдария пожала плечами. «Я была новообращенной. Новообращённые априори не безопасны для смертных.

«Почему?» — сразу спросил он.

«Мы не всегда понимаем признаки того, что голодны, что нам требуется кровь», — объяснила она, наливая жидкое тесто в бумажные стаканчики. «Мы автоматически тянемся к еде, потому что первые приступы голода похожи на голод по еде, и мы еще не приспособились к нашим новым потребностям и их сигналам. Даже ощущение того, что желудок сам поедает себя, подобен голоду по еде, когда смертный действительно голоден. Но кислота, атакующая органы, не такая. К сожалению, к тому времени, когда ты это осознаешь, ты можешь быть чрезвычайно опасен».

Нахмурившись, она добавила: «Ну, ты опасен и до этого. Твой желудок требует пищи, ты думаешь, что голоден, а затем смертный приближается и пахнет приятно. Ты думаешь, какие красивые духи. Мне просто нужно понюхать и подойти поближе. Ты можешь обнять смертного и прижаться носом к его горлу, и… твой мозг ящерицы берет верх. Следующее, что ты понимаешь, это то, что ты облизываешь пульсирующую там вену или вгрызаешься в нее».

— Мозг ящерицы? — недоверчиво спросил Джи Джи, когда она убрала тесто в сторону и поставила форму для кексов в духовку.

Выпрямившись, Ильдария повернулась к нему и беспомощно пожала плечами. «Я не знаю, как еще это назвать. Ты не очень ясно мыслишь в этот момент. Какая-то базовая часть мозга, отвечающая за выживание, берет верх и идет за тем, что тебе нужно. Ты не понимаешь, что происходит и что ты кого-то кусаешь, пока не начинаются крики».

— Крики? — спросил он с тревогой. — Я думал, ты можешь контролировать смертных и следить за тем, чтобы они не чувствовали боли, когда ты кормишься.

«Можем и мы управляем. Но этому контролю нужно научить новообращенных, и именно поэтому сеньорита Ана заставляла меня ждать дольше, прежде чем позволить кормиться. Ей нужно было, чтобы я научилась контролировать себя, даже когда голод достиг критической точки».

Джи Джи не надолго задумался, а затем кивнул, что понял. Но затем он спросил: «В тот последний день с твоей бабушкой — Abuela», — поправился он. — Ты не была голодна?

«Si. Была, но не так сильно, так что я была в состоянии контролировать себя. Однако, когда я подошла, чтобы обнять ее на прощание, все было сомнительно», — призналась она. «Я поймала себя на том, что уткнулся носом в ее шею, а затем поняла, что делаю, и прекратила объятие, сказала ей, что люблю ее, и выпроводила ее. Затем я отправилась на поиски сеньориты Аны. Я надеялась, что она не заставит меня долго ждать, чтобы вывести меня поесть. На самом деле, я была удивлена, что за мной никто не следил. Или, может быть, так оно и было, — задумчиво добавила она. «В тот день повсюду была охрана».

— И все же они не помешали тебе сбежать, — задумчиво пробормотал он.

Ильдария медленно кивнула, думая об этом. «Я никого не видела в коридоре, когда вышла, и я шла, а не бежала. Они могли подумать, что я просто… — Она пожала плечами. «Прогуливаюсь.»

«Пока ты не сбежала», — сказал Джи Джи.

«Si». Ильдария набрала воды и сделала большой глоток, но она не утолила жажду, как и горячий шоколад. Осознав это, она закатила глаза от собственной глупости и подошла к холодильнику, чтобы достать пакет с кровью.

Джи Джи слабо улыбнулся, наблюдая, как она прижимает его к клыкам. Он привык к тому, что перед ним кормятся бессмертные. Клиенты могли пить ее из стаканов в ночном клубе, но его мать и отец оба были бессмертны и пили дома из пакетов, как и она, так что она не удивилась, что он развесилился.

— От всех этих разговоров о крови ты проголодалась, не так ли? — поддразнил он.

Не в силах говорить с мешком у рта, Ильдария только пожала плечами. Но правда заключалась в том, что она так увлеклась их разговором, что совершила ошибку новичка, пропустив признаки того, что ей нужна кровь. Серьезно, насколько это было глупо? Она могла случайно укусить Джи Джи.

«Значит, ты не пошла сразу к своей бабушке, потому что тебе нужно было кормиться», — сказал Джи Джи, когда пакет опустел, и она сорвала его со своих клыков.

Кивнув, Ильдария швырнула пакет в мусор и прислонилась к стойке. «К сожалению, когда я бежала с плантации, я использовала бессмертную скорость, что означает использование крови, которой уже было мало», — объяснила она. «К тому времени, когда я остановилась, я уже была в фазе поедания желудка и была на грани кислоты в органах».

Она поморщилась при воспоминании. «Это означало, что я не могла рисковать и идти туда, где было много людей. Запах их крови был бы ошеломляющим, и я могла бы просто напасть на кого-то. Мне нужно было найти кого-то одинокого. Итак, я спустилась к берегу, надеясь найти одинокого рыбака или кого-нибудь, гуляющего по пляжу при лунном свете. Туризма тогда не было», — добавила она. «Это был 1826 год. Мы были под гаитянской оккупацией, которая вызвала много потрясений, но все же тогда было безопаснее ходить по ночам, чем сейчас. Ну, в основном, — честно добавила она, потому что солдаты были проблемой. Гаити не могли должным образом снабдить своих солдат, поэтому мужчины воровали еду и припасы, в которых они нуждались у местных. Они называли это реквизицией или конфискацией, но это было воровство.

Еда и припасы — это не все, что солдаты брали без разрешения. В этот период родилось много полугаитянских младенцев. Хотя в то время Ильдария была в относительном неведении обо всем этом. Она и ее бабушка были в безопасности. Она предположила, что это было как-то связано с сеньоритой Аной. Она всегда защищала свой народ.

Ильдария повернулась, чтобы посмотреть на часы на плите, а затем открыла дверь, чтобы проверить кексы. Решив, что им нужна еще пара минут, она закрыла дверь и продолжила. «В конце концов я нашла кого-то, но это заняло некоторое время, и мне действительно нужно было больше крови, чем мог безопасно дать один донор. К счастью, этот первый мужчина настолько облегчил мою потребность, что я подумала, что могу снова безопасно находиться среди толпы, поэтому я решила вернуться к своей бабушке и поискать кого-нибудь, чтобы поесть по пути. Тем не менее, к тому времени, как я приблизилась к дому моей бабушки, прошло больше часа с тех пор, как я покинула дом сеньориты Аны.

Она ненадолго замолчала, вспомнив момент, когда в поле зрения появился дом ее бабушки. «Хуан и Ана были там. Они спорили перед домом моей бабушки. Я не могла расслышать всего, но уловила достаточно, чтобы понять, что сеньорита Ана хочет задать мне вопросы. Хуан хотел, чтобы она пошла домой и оставила меня ему. Я была его «проблемой сейчас», сказал он».

Она поморщилась. «В конце концов сеньориту Ану уговорили уйти и позволить ему разобраться со мной, а Хуан отправился в дом моей бабушки».

Ильдария закусила губу, вспомнив свой страх в тот момент. Она боялась за свою Abuela, боялась, что Хуан выместит свою ярость из-за того, что она его покалечила, на доброй старушке. Но он не задержался надолго. «Хуан пробыл внутри всего двадцать, может быть, тридцать минут. Когда он вышел, моя бабуля сопровождала его. Они подошли к его лошади, болтая, как старые друзья. И она счастливо улыбалась, как будто он подарил ей что-то чудесное. Она также пообещала Хуану, что свяжется с ним, как только я вернусь домой».

— Контроль над разумом? — сразу спросил Джи Джи.

— Не знаю, — несчастно выдохнула Ильдария. «Может быть, а может быть, он просто солгал и сказал, что беспокоится о моем благополучии и хочет помочь. Она понятия не имела, что он был тем бессмертным, который напал и стал причиной моего оборота, — указала она. «Но это не имело значения. Хуан оставил четверых мужчин присматривать за домом моей бабушки на случай, если я вернусь. Я подозреваю, что они были бессмертны, Силовики. На утро пришли еще шесть бессмертных, четверо, чтобы сменить мужчин, охраняющих дом, и двое, которые следовали на расстоянии, когда моя бабуля шла на работу и обратно. Я не могла подойти к ней, — сказала она, вспоминая беспомощность и разочарование.

«В конце концов, мне пришлось сдаться. Я написала ей записку, что вспомнила, что произошло и кто напал на меня. Что я ранила нападавшего, защищаясь, и случайно инициировалась. Я сказала ей, что очень сильно ее люблю, но боюсь возмездия и вынуждена бежать, чтобы защитить ее и себя. Затем я передала записку старой подруге моей бабушки, чтобы она передала ей».

«И больше никогда ее не видела», — сказал он с грустью в голосе.

Чувствуя, как слезы щиплют глаза, Ильдария отвернулась, чтобы взять кухонное полотенце, которое она оставила аккуратно сложенным на прилавке. Используя его как импровизированную прихватку, она открыла духовку и достала кексы. Они были золотисто-коричневого цвета и восхитительно пахли, но она потеряла аппетит. Тем не менее она поставила их на плиту, чтобы они немного остыли, а затем принесла тарелки, ножи и масло.

— Сожалею, Ильдария. Ты потеряла все. Должно быть, это было похоже на конец света», — мягко сказал Джи Джи.

Ильдария пожала плечами и поставила перед ним предметы, которые собрала на острове. Она не собиралась жалеть себя. Она никогда этого не делала и пробормотала: «Я сама виновата. Очевидно, я не научилась на ошибках моей матери. Я взбунтовалась и пошла в бар».

— Черт побери, не говорите мне, что последние двести лет ты винила во всем этом себя? — воскликнул он с тревогой.

— Если бы я не пошла в бар и не выпила…

— Если бы твоя мать не была шлюхой-алкоголичкой, прыгающей из одной кровати в другую, — перебил он, заставив ее замолчать, и продолжил. — Или если бы ее последний бойфренд не приставал к тебе и не убил ее. Или если бы Хуан спас тебя и проводил до дома, а не сам изнасиловал тебя… — Он сделал паузу, глядя на нее. «Вот что ты должна говорить. Ты ни в чем не виновата, ты просто пошла с друзьями в бар, где за тобой должен был присматривать старший брат твоей подруги, ты сделала то, что в какой-то момент делает каждый ребенок, а ты была ребенком. — твердо напомнил он ей. — Ты была четырнадцатилетней девочкой. Ребенок, а тебе было всего четыре, когда к тебе впервые приставали. Ты тоже винишь себя в этом?»

— Нет, конечно, нет, — сразу сказала она. «Я даже не вспоминаю об этой части моей истории».

— Но из-за этого и нападения десять лет спустя у тебя не хватает опыта в сексе, — тихо сказал он.

Ильдария несколько раз моргнула, а затем вздохнула с поражением, вспомнив, в чем был смысл этого разговора. Объяснить отсутствие у нее опыта, не будучи девственницей. «Si».

«И почему ты на самом деле не была… активна в общих снах, а позволила мне вести», — предположил он.

Она кивнула, а затем криво улыбнулась и указала: «Хотя я почти уверена, что именно я положила себя голой в кровать и приковала себя к ней цепью в английской комнате ночного клуба. Ты выглядел довольно потрясенным, когда повернулся и увидел меня в таком виде.

«Да уж. — сказал он, улыбка тронула уголки его рта. «Я также был удивлен, когда позже твои запястья внезапно освободились».

— Я хотела прикоснуться к тебе, — просто призналась она.

Джи Джи кивнул, но затем устало спросил: «Что мы собираемся с этим делать?»

Ильдария напряглась. — Со снами?

— С тем, что я для тебя спутник жизни, — поправил он.

Она быстро посмотрела на него, а затем повернулась, схватила большую тарелку и начала перекладывать еще теплые кексы из формы для кексов на тарелку, прежде чем сказала: «Это зависит от тебя».

«А ты что хочешь?»

— Я бы хотела, чтобы ты согласился стать моим спутником жизни, — сухо сказала она.

— Даже если я откажусь от оборота? — он спросил.

Ильдария медленно выдохнула. По крайней мере, он не отказался стать ее спутником жизни и не выбежал из комнаты с криком, как опасалась Маргарита. Повернувшись, она отнесла тарелку с кексами на остров и поставила перед ним, прежде чем встретиться с ним взглядом. «Si».

Джи Джи мельком взглянул на нее, и она почти увидела, как шестеренки крутятся в его голове. Хотя она понятия не имела, о чем он думает.

— Хорошо, — сказал он наконец.

Ильдария неуверенно посмотрела на него. «Хорошо?»

— Хорошо, я хочу быть твоим спутником жизни, — мягко объяснил он.

Ильдария улыбнулась ему, чувствуя себя так, будто только что выиграла в лотерею. У нее был спутник жизни.

— Но, — добавил он, и ее улыбка дрогнула. «Ты должна смириться с тем, что я не соглашусь на оборот. Никогда. Я счастлив, что у меня одна жизнь, Ильдария. Я не хочу пить кровь, чтобы выжить».

Ильдария только кивнула. Это было не больше, чем она ожидала, и она могла смириться с этим. Конечно, было бы тяжело смотреть, как он стареет и умирает, но она была не первой бессмертной, чей спутник жизни отказался обратиться, и она могла с этим справиться. По крайней мере, какое-то время она будет с ним, сказала себе Ильдария и просто сказала: «Я подозревала, что так и будет. Я согласна.»

Брови Джи Джи поднялись. «Так легко? Не попытаешься меня переубедить? Никаких аргументов?

Она пожала плечами. «Один кусок пирога в жизни лучше, чем не иметь его вообще».

Это вызвало короткий смех. — Ты только что назвала меня пирогом?

— Возможно, — сказала она с легкой улыбкой. «Хотя это, вероятно, должен был быть мясной пирог».

Они обменялись улыбками, а затем он взял кекс с тарелки и переложил его на свою. Разрезая и намазывая его маслом, он сказал: «Я думаю, что нам следует двигаться не спеша».

«Медленно?» — спросила она, отодвигаясь, чтобы начать ставить новые бумажные формочки для кексов в уже пустую форму для кексов.

«Я думаю, нам следует пойти на свидание, узнать друг друга получше… но пока довольствоваться сексом во сне», — предложил он.

Ильдария продолжила то, что делала, закончив с бумажными формочками для кексов, а затем переключившись на их наполнение, но ее разум работал. Если он думал, что они смогут этому противостоять, значит, он не так много знал о бессмертных, как она думала. По крайней мере, не о спутниках жизни. Противостоять друг другу было бы, чертовски, почти невозможно.

«Я знаю, что это будет тяжело, — добавил Джи Джи, когда она не прокомментировала. — Нам нужно быть осторожными, но я думаю, если мы будем избегать прикосновений…

«Почему?» — перебила она, наконец повернувшись к нему.

Он остановился, поднеся кекс на полпути ко рту, и немного опустил его, прежде чем признать: «Потому что я не думаю, что ты уже готова к настоящему сексу».

«Но-"

«А я смертный. Мои части не отрастут, если у тебя возникнут воспоминания, паника и ты что-нибудь от меня откусишь».

Джи Джи говорил дразнящим тоном, но она не думала, что он на самом деле шутит. Он беспокоился о том, как она отреагирует во время настоящего секса. Она полагала, что ей не следует удивляться, поскольку она только что сказала ему, что откусила пенис Хуана.

Вздох Джи Джи привлек ее внимание, он поставил недоеденный кекс обратно на тарелку. Встретившись с ней взглядом, он сказал: «Однажды я встречался со смертной девушкой, которая в детстве подверглась сексуальному насилию. Я не знал, и она мне не сказала. Мы встречались несколько месяцев, и это было хорошо. Мы много дурачились, но никогда не занимались сексом. Она всегда уклонялась, прежде чем созреть, и я не торопил ее. Я был готов ждать, пока она не будет готова. Затем наступил День святого Валентина. Я подарил ей открытку, цветы и конфеты. Она дала мне карточку, а внутри были презервативы. Когда я взглянул на нее с удивлением, она кивнула и прошептала: «Я хочу, чтобы ты был у меня первым».

«Тогда я должен был понять, что были проблемы. Нам обоим было по двадцать одному году. Не так много красивых, горячих двадцатиоднолетних девственниц, — сказал он, покачав головой. «В любом случае, я не прыгнул на ее кости на месте, как хотел. Я забронировал шикарный ресторан на ужин. Я сводил ее туда, мы пили и ели, разговаривали и смеялись, но я заметил, что она много пьет. Я подумал, что она просто нервничает и ищет немного «голландского мужества». Но я не хотел, чтобы ее первый раз превратился в пьяное пятно, поэтому, хотя я этого и не планировал, мы пошли на танцы. В клубе я перестал покупать алкоголь, вместо этого перешел на воду для нас обоих, сказав ей, что мы должны избегать обезвоживания. Она не протестовала, и следующие несколько часов мы танцевали как сумасшедшие. Когда я подумал, что мы избавились от алкоголя, мы пошли к ней».

Джи Джи криво усмехнулся. «Я почти ожидал, что она будет слишком утомлена танцами, чтобы продолжать, но когда я спросил, устала ли она и хочет, чтобы я ушел, она взяла меня за руку и повела внутрь».

Он помолчал с минуту, а затем прочистил горло. На самом деле было похоже, что он покраснел, когда сказал: «Я хотел, чтобы ее первый раз был для нее особенным, поэтому я действительно работал над прелюдией. Я подарил ей три оргазма, прежде чем прейти к главному». Сделав паузу, он встретился с ней взглядом и сказал: «Я знаю, что глупо рассказывать все подробно, но я хочу, чтобы ты поняла, что это была не просто сделка «сорви с нее одежду и вдуй». Я сделал все, что мог, чтобы ей было хорошо. Но когда дело дошло до важного момента… — Он медленно выдохнул при воспоминании. «В ту минуту, когда я начал входить в нее, я имею в виду тот самый момент — черт, я вошел не более чем на миллиметр, и она просто взбесилась; стала пинаться, извиваться, кричать, царапать и бить меня. И все время кричала: «Нет, папа! Пожалуйста, не делай этого, мне больно, папа!»

Ильдария сглотнула и откинулась на спинку стула, ее эмоции смешались, беспокойство, страх и огорчение.

«Ну, моей первой реакцией было отпрыгнуть назад и дать ей место, но это, похоже, не помогло, и то, как она металась, я боялся, что она поранится, поэтому я быстро натянул штаны, а затем просто притянул ее к себе, обнял и успокаивающе гладил по спине. Все время повторяя снова и снова: «Все в порядке, это я». Это Джи Джи. Ты в безопасности», пока она не успокоилась. Минуту она была молчаливой и неподвижной, как камень, а затем отстранилась и посмотрела на меня с замешательством. И это было настоящее замешательство.

«Я не… Что случилось?» — спросила она, и я действительно не думаю, что она знала, что ее взбесило и почему она запаниковала. Когда я сказал ей, что она кричала, она просто закрылась. Эмоционально. Она, казалось, не верила в это. Я ушел, но, одеваясь, попытался как можно мягче намекнуть, что в ее прошлом может быть что-то, на что ей нужно обратить внимание, и, возможно, консультация поможет. Что я буду рядом с ней в любом качестве, в котором она нуждается. Она просто кивала и ждала, пока я уйду».

Он сделал глоток воды, а затем сказал: «Я был потрясен, увидев себя, когда вернулся домой. Я выглядел так, будто участвовал в драке; синяк под глазом, опухшая губа, царапины и синяки на щеке, шее, груди и руках». Он вернул свой стакан с водой на остров и сказал: «Я не удивился, когда она позвонила и рассталась со мной на следующий день. Когда я уходил, я знал, что она не готова справиться со всем, что произошло в ее прошлом».

Выпустив свой стакан, он перевел взгляд на нее. «Потребовались недели, чтобы исцелиться от всех физических повреждений, которые она нанесла, и она была смертной. Если и ты так взбесишься, ты можешь убить меня, — указал он.

Ильдарии хотелось возразить, что она никогда не нападет на него, но правда в том, что она не могла гарантировать, что не нападет. Она напала на троих мужчин на пиратском корабле. Каждый мужчина нападал на нее первым, но она все еще помнила свою ярость и решимость причинить этим мужчинам боль в ответ. Она не могла поклясться, что то же самое не может случиться с Джи Джи в этот самый важный момент, и в этом случае, она сказала: «Итак, мы будем двигаться медленно».

Джи Джи кивнул, но сказал: «И я хотел бы, чтобы ты походила на консультации к зятю Маргариты».

Голова Ильдарии дернулась назад под эмоциональным ударом, но ей удалось сдержать гнев, который взорвался внутри нее при этом требовании. Проглотив свой гнев, она просто сказала: «Хорошо. Если ты тоже пойдешь к нему за консультацией».

Теперь настала очередь Джи Джи отшатнуться от шока. «Мне не нужна консультация».

«Действительно? Значит, встреча с мамой в середине оборота никак на тебя не повлияла? Не заставляет тебя сопротивляться обороту?

Джи Джи молча посмотрел на нее, а затем предупредил: «Консультация может ничего не изменить».

Ильдария пожала плечами. «Возможно, со мной это тоже не сработает, но мы оба можем попробовать, не так ли?»

После небольшой паузы Джи Джи кивнул. «Отлично. Мы оба пойдем на консультацию.

«Отлично.» Ильдария повернулась и сняла с большой тарелки кекс, положила его на свою и взяла нож, чтобы разрезать и намазать маслом, как будто все было в порядке. Но она уже беспокоилась об этом консультировании. Она не привыкла рассказывать людям о своем прошлом. На самом деле Джи Джи был первым человеком, которому она рассказала об этом, и она сделала это только потому, что чувствовала, что он должен знать, так как они были спутниками жизни… и, несмотря на то, что знала его недолго, она доверяла ему. Открыться кому-то еще… Да, это будет тяжело.

Глава 9

«Эй.»

Ильдария оторвалась от компьютера и слабо улыбнулась, когда София закрыла дверь офиса и пересекла комнату.

— Йо, — поздоровалась она в ответ. «Как дела?»

«Это то, что меня интересует», — сухо сказала София, опускаясь на стул перед столом. «Что происходит? Сегодня вечером Джи Джи провел в клубе всего несколько минут, а затем оставил этого нового парня, Джарина, присматривать за дверью, а сам пошел вздремнуть. Она недоверчиво расширила глаза. «Какого черта? Я не думала, что доживу до этого дня. Человек всегда работает».

Ильдария слегка пожала плечами, но рот ее скривился от удовольствия. — Я думаю, он устал.

«Ты думаешь?» — саркастически спросила София, а потом спросила. «Так от чего же он так устал? И что происходит между вами двумя? На прошлой неделе он все еще был измучен, но в гораздо лучшем настроении. И куда вы, ребятки, ходили сегодня? Я видела, как вы вернулись на его пикапе как раз перед тем, как мы открылись. Откуда вы пришли? Почему он все время улыбается, когда он все еще измотан, а Мими еще не было? Или было Мими, а я просто не могу найти это в ваших головах? Потому что то, что я вижу, похоже на общие сны, а не на реальность».

Ильдария уставилась на нее, на мгновение приподняв брови, разрываясь между раздражением от назойливых вопросов и желанием излить душу и рассказать Софии о ней и Джи Джи. Пока София просто ждала, явно не обращая внимания на взгляд, который она получала, Ильдария, наконец, поддалась своему желанию поговорить об этом человеке. «Мы поговорили на прошлой неделе. В тот день, когда мы ходили по магазинам. Ну, на следующее утро, когда он пришел за ЭйчДи, — поправила она. «Я сказала ему, что сны, которые он видит, — это общие сны, и что он — возможный спутник жизни. Он согласился быть моим спутником жизни».

«Ага?» — спросила София с улыбкой, а затем ухмыльнулась. «Да, на первый взгляд ты выглядишь и говоришь стоически и спокойно по этому поводу, но твой внутренний голос ведет себя как визжащая девчонка».

Ильдария усмехнулась этому. «Я не писклявая девчонка».

«О, да», — сказала она со смехом. «Ты практически поешь «Сладкая тайна жизни» в своей голове».

— Нет, — быстро возразила Ильдария, но они с Джи Джи накануне смотрели «Молодого Франкенштейна», и песня, которую пела Мадлен Кан, когда Франкенштейн занимался с ней любовью, с тех пор крутилась у нее в голове.

Когда София только посмеялась над ней, Ильдария нахмурилась и снова переключила свое внимание на электронную таблицу на своем компьютере.

В комнате было тихо, пока она делала вид, что сосредоточена на работе, но Ильдария хорошо знала женщину, сидевшую напротив нее. Она знала, что София пытается читать ее мысли, и пыталась заблокировать ее, но в данный момент не могла придумать ничего, кроме «Сладкая тайна жизни, наконец, я нашла тебя».

«Ух ты.»

Ильдария резко подняла глаза при этом слове и увидела, что София нахмурилась.

— Значит, он согласился быть твоим спутником жизни, но не на оборот, и настоящего секса у вас также не было? — почти прошептала она с тревогой. — Ох, Ангел.

Вздрогнув от жалости в ее голосе, Ильдария нахмурилась. — Не называй меня так.

— Извини, — беззастенчиво сказала София. " Джи Джи начал называть тебя так, и это как бы засело у меня в голове».

Ильдария ничего не ответила. Джи Джи начал называть ее Ангелом с тех пор, как согласился стать ее спутником жизни. Он сказал, что это ее настоящее имя, и оно ей больше подходит. Но когда она инстинктивно протестовала против того, чтобы он использовал краткую форму имени, от которого она отказалась несколько столетий назад из соображений безопасности, он предложил выбрать другое прозвище, если она против, и предложил пару. Но выбирая между Лепестком, Цветком и Ангелом, она сказала, что Ангел самое приемлемое. Сейчас она была в Северной Америке, далеко от Хуана Вильяверде, и, по крайней мере, Ангел — это сокращенная форма ее настоящего имени. Два других прозвища делали ее похожей на какую-то слабую, нежную…

— И консультации, — вдруг пробормотала София, а затем моргнула и спросила: — Вы ходили в боулинг?

Мысли Ильдарии рассеялись, и она резко посмотрела на коллегу. — Ты будешь держаться подальше от моей головы?

— Нет, — без вины ответила София. «Мне нравится Джи Джи. Ты мне тоже нравишься. Я болею за вас обоих, поэтому я буду совать нос в ваши дела, пока вы двое не разберетесь во всем. А теперь расскажи мне, как прошел твой первый сеанс с зятем Маргариты, и объясни, почему вы пошли играть в боулинг?

— Это называется свидание, — раздраженно отрезала Ильдария, отвечая сначала на вторую часть. «Мы встречаемся. Узнаем друг друга.»

— Учимся доверять друг другу, — кивнула София. — По предложению зятя Маргариты.

— Его зовут Грег, — отрезала Ильдария. «Доктор. Грег Хьюитт».

«Верно. Доктор Грег, — равнодушно сказала София. — Итак… как прошло твое первое свидание?

«Это было не первое наше свидание. Мы сначала позавтракали, а днем посмотрели «Молодого Франкенштейна», — неохотно сказала ей Ильдария.

«Ах, вот откуда взялась «Сладкая тайна жизни», — понимающе сказала София.

Ильдария закатила глаза. — Есть ли причина, по которой ты пришли сюда, кроме как досадить мне?

— Нет, — с улыбкой ответила София. «В основном я хотела услышать о боулинге, потому что я уловила кое-что странное из мыслей Джи Джи, о том, что его никогда не выгоняли ниоткуда… до тебя».

— Нас не выгнали, — сразу сказала Ильдария, но почувствовала, как покраснело ее лицо.

«Только потому, что ты контролировала владельца боулинга, успокоила его и заставила его позволить вам остаться», — возразила София.

Ильдария раздраженно фыркнула. На самом деле то, что ее мысли все время читают, становится утомительным, подумала она, но призналась: «Да, ну, он думал, что мы намеренно сломали эти белые штучки».

— Ты имеешь в виду кегли? — спросила София, на ее лице отразилось веселье.

— Не важно, — сказала Ильдария, пожав плечами, а затем добавила: — Он ошибочно подумал, что это Джи Джи сделал, и был уверен, что это было сделано нарочно только из-за его ирокеза. Но это была я, и я сделала это не специально». Она поморщилась. «Я просто не смогла сбить все кегли сразу, как Джи Джи, поэтому подумала, что если я ударю по ним сильнее, я смогу. Но я не рассчитала силы».

Теперь София смеялась, а Ильдария поймала себя на том, что улыбается, вспоминая выражение лица Джи Джи, когда кегли разлетелись во все стороны от ее удара. Это было похоже на взрыв бомбы. Кусочки кеглей были разбросаны как минимум по двум дорожкам по обе стороны от той, которую они использовали. Это было настоящее шоу. Но им было весело. Вся прошедшая неделя была веселой. Ильдария никогда раньше не ходила на свидания, поэтому не понимала, чего ей не хватало.

Они начали медленно, с начало сходили за продуктами, а на следующий день помыли свои машины. Поход по магазинам был интересен тем, что показал ей, что Джи Джи пришел в восторг, когда дело дошло до еды и тому подобное. Что касается мытья машины, то это закончилось водной дракой, в результате которой они оба промокли и смеялись. На следующий день после этого они забрали ЭйчДи в собачий парк и болтали, пока шли вместе. На следующий день у Ильдарии состоялась первая встреча с Грегом Хьюиттом, а на следующий день у Джи Джи. В эти дни они вместе завтракали перед встречами и обедали после них, но ни один из них не говорил о встречах. Не то чтобы Ильдарии было о чем поговорить. Все, что она сделала, — кратко и бесстрастно изложила доктору Грегу свою историю и причину, по которой она здесь оказалась. К тому времени, когда она закончила, ее время вышло, но Грег предложил походить им на свидания и узнавать друг друга, когда он провожал ее в конце сеанса.

По правде говоря, Ильдария не была уверена, как поможет эта консультационная болтовня. Доктор Грег казался достаточно милым, но… Она полагала, что просто не понимает, как ей помогут разговоры о том, о чем она избегала даже думать пару столетий. Но она продолжала ходить и смотреть. Она не хотела во время близости с Джи Джи, взволноваться и причинить ему боль. Она не беспокоилась об этом до того, пока он не заговорил об этом, и до сих пор не паниковала во сне. Но Ильдария помнила свою реакцию на Хуана так ясно, как будто это было вчера. Это было так неожиданно и шокирующе. В одну минуту она плакала, сбитая с толку и напуганная, а в следующую — ярость и решимость причинить ему боль. Она была готова не торопиться и получить консультацию, чтобы избежать чего-то подобного с Джи Джи.

— Вау, Ильдария, — выдохнула София. «Откусить член бессмертному? Ты жестокая сука. Даже у меня не хватило бы яиц сделать это».

— Он это заслужил, — прорычала Ильдария.

— Ага, — легко согласилась она.

«И я не знала, что он бессмертный в то время», — отметила она. — Я вообще ничего не знала о бессмертных.

— Нет, — сказала София, а затем склонила голову. — Так вот как тебя инициировали, да?

«Si». Она вздохнула это слово.

София кивнула, а затем сказала: «Странно, да?»

«Что?» — неуверенно спросила Ильдария.

— Ну, если подумать, тебе действительно повезло, что на тебя напал бессмертный, — медленно сказала София.

«Что?» Илдария с недоверием выдохнула.

«Ну, ты бы никогда не стала бы бессмертной, если бы не он, и тогда ты бы никогда не встретила бы меня или кого-либо из этих замечательных людей, которые здесь работают», — заметила она. «Не говоря уже о Джи Джи.» Встав, София направилась к двери, сказав: «Тебе пора заканчивать и забрать ЭйчДи. Увидимся завтра.»

Ильдария тупо смотрела ей вслед, ее мысли кружились. Она никогда не сможет думать об этом нападении как о «своего рода счастливом» событии в ее жизни. Но, обдумав слова Софии, она поняла, что если бы Хуан не напал на нее, ее бы никогда не перевоплотили.

Сто, пятьдесят или даже десять лет назад она могла бы и не подумать, что это плохо. Но сейчас …

Ильдария оглядела офис, а затем посмотрела туда, где был ЭйчДи свернувшись у ее ног. Ей нравилась ее жизнь. Она не только училась, но и работала в той области, в которой хотела. Она любила универ, любила свою квартиру, любила свою работу, на самом деле обе работы. У нее был Джи Джи, который был добрым, внимательным и веселым, и у нее были отличные друзья, такие как Джесс в Монтане, София и другие, которые работали здесь, не говоря уже о Маргарите, которая стала для нее крестной или тетей. Женщина звонила два раза в неделю, чтобы узнать, как она, и по крайней мере дважды приглашала ее на ужин с тех пор, как она съехала.

Правда, ее жизнь не была идеальной. Она неплохо зарабатывала, но к началу осеннего семестра большую часть этих денег съест плата за обучение и книги. И, без сомнения, работать в те часы, в которые она работала, и посещать очные занятия было бы тяжело. Но Джи Джи согласился быть ее спутником жизни, он не согласился обратиться, и они еще не завершили свои отношения. Но все же ей нравилась ее жизнь. Она была счастлива, полна надежд и… И она любила себя, поняла Ильдария. Весь ее опыт показал ей, что она сильная, умная и вообще хороший человек, который рисковал собой, чтобы помочь другим…

В этот момент Ильдария увидела, как события ее жизни — даже растление в четыре года и нападение в четырнадцать — привели к тому, что она стала тем и кем она является сейчас.

Так что… хотя она никогда не использовала бы слово «везучий», чтобы описать нападение, она, по крайней мере, могла принять тот факт, что без него она не была бы тем, кем и где она была сегодня.

Идея была новой, и ей потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к ней, но ей это вроде как понравилось. Она вспомнила, как однажды услышала поговорку о том, что у каждой тучи есть луч надежды. В то время она фыркнула, но София только что помогла ей увидеть луч надежды в облаке, которое веками висело над ее жизнью. Если бы на нее не напали сначала те солдаты из бара, а потом Хуан, у нее не было бы всего, что она имела сегодня, а у нее было многое.

Слегка улыбнувшись этой идее, Ильдария закрыла программу и компьютер, а затем взяла сонного ЭйчДи, пробормотав: «Пора идти наверх, приятель. Тебе нужно погулять?»

Повернув голову, ЭйчДи провел языком по ее щеке, и Илдария улыбнулась. — Я приму это как «да».

ЭйчДи мог бы идти сам, но ей пришлось нести его в холл, ведущий в уборные и бар. Она не доверяла маленькому парню, чтобы он не убежал от нее и не бросился в бар, поэтому она всегда выносила его, когда заканчивала работу. Либо цеплять поводок, а привязывать его в том месте, что фактически было его домом, казалось жестоким.

Шум из бара, когда она вышла в холл, заставил ее бросить взгляд на столики. У кого-то был включен музыкальный автомат, и слышался общий гул разговоров, но он был достаточно громким, чтобы можно было предположить, что в среду здесь было больше народу, чем обычно.

Пожав плечами, Ильдария повернула налево и толкнула дверь, ведущую к внешней двери, и лестнице к квартирам, затем прошла через внешнюю дверь на парковку.

Как только Джи Джи стал владельцем ночного клуба, он нанял ландшафтных дизайнеров, чтобы разбить тротуар на парковке, ближайшей к двери, и создать зеленую зону для ЭйчДи, что б ему было где погулять и сделать свои дела. Ильдария положила туда меховой шар и, прислонившись к стене, ждала, пока он закончит. Это могло занять много времени, поскольку ЭйчДи обычно дважды обнюхивал почти каждый дюйм травы, прежде чем выбрать место, которое он хотел использовать на этот раз. Она не знала, принюхивался ли он, чтобы убедиться, что его газон не захвачен, или искал самое свежее место, но обычно она не возражала. Она подозревала, что будет менее терпеливой, когда придет зима с ее пронизывающими холодами, но надеялась, что тогда ЭйчДи будет менее придирчив.

ЭйчДи только что закончил и пинал траву задними ногами, когда дверь рядом с ней открылась. Ильдария не оглянулась, чтобы увидеть, кто вышел из здания. Постоянные клиенты иногда парковались здесь на небольшой стоянке, и она была больше озабочена тем, чтобы подхватить ЭйчДи прежде чем он начнет лаять и укусит кого-нибудь за лодыжку или кинется преследовать уходящих посетителей.

— Анджелина Пимьента?

Ильдария замерла в нескольких шагах от ЭйчДи, ледяной стержень скользнул вверх по ее шее, когда произнесли имя, данное ей при рождении с глубоким испанским акцентом. Этого она не слышала очень давно. Не прошло и века, не с тех пор, как она покинула Южную Америку. Тем не менее, это вызвало ту же реакцию, что и в прошлый раз. Ее тело наполнилось адреналином, и она присела и закружилась, атакуя прежде, чем ее успели атаковать.

Ильдария не была похожа на крутого бойца. Но она им была. Двести лет тренировок во всем, от Капоэйры до Вале Тудо, превратили ее в прекрасно отточенное оружие, и хотя Силовики, с которыми она сталкивалась, всегда были на удивление осторожны, чтобы не причинить ей вреда, старались сдерживаться, и не калечить, она никого не жалела. Нельзя бить в пол силы, по крайней мере, не с бессмертными. Она всегда била целенаправленно, не удовлетворившись, пока не слышала хруст или треск ломающихся костей. Ильдария сделала то же самое сейчас, ее нога поднялась, когда она развернулась, целясь в том же направлении, откуда исходил голос. Она попала точно в цель, соединившись с лицом говорящего. Ильдария забыла, что на ней высокие каблуки, но не почувствовала ни малейшей вины, когда ее стилет(каблук) вонзился мужчине в щеку. Это было неудобно, поэтому ей пришлось оставить свою туфлю или замедлиться, пытаясь вытащить ее снова, а на это не было времени. Мужчина был не один. Проклятие и движение в ее сторону предупредили ее об этом, и она резко повернулась, чтобы увидеть большое животное с темными волосами, бросающееся с распростертыми руками, чтобы попытаться схватить ее.

Ильдария чуть не упала и стала перебирать ногами, но тут заметила как ЭйчДи вцепился в щиколотку мужчины. Маленькая собачка присоединилась к драке. Не то чтобы нападавший, заметил маленькие зубы, вонзившиеся в его ботинок. Боясь, что ЭйчДи пострадает, Ильдария попятилась, пытаясь придумать, что делать. Ей никогда не приходилось беспокоиться ни о ком, пока она сражалась, и ее мозгу потребовалась секунда, чтобы изменить стратегию. Она должна была ударить выше, и таким образом, чтобы большой бегемот не упал на крошечную собаку, решила Ильдария, и ударила все еще обутой ногой, целясь мужчине в пах. Она думала, что это должно поставить его на колени, как это было с Хуаном, и дать ей шанс схватить ЭйчДи и бегом вернуться внутрь.

Она снова попала в цель, и вложила в удар достаточно силы, чтобы ее пятка утонула в черных джинсах мужчины. Как она и надеялась, он упал на колени, и когда он завизжал в агонии, она побежала вокруг него, схватила ЭйчДи, стащила его с лодыжки мужчины, а затем повернулась, чтобы направиться к двери, только чтобы врезаться в Тайбо.

— Ого, — сказал темноволосый Силовик, схватив ее за руки, чтобы она не споткнулась. Взглянув на ЭйчДи, он нахмурился. — Гремлин в порядке?

Ильдария обеспокоенно посмотрела вниз, но расслабилась, когда ЭйчДи тут же начал лаять на Тайбо.

— Да, я бы сказал Да, — сухо сказал Валериан, привлекая ее внимание ко второму мужчине. Как только он привлек ее внимание, он объяснил: «Мы видели, как они последовали за вами наружу, и пришли узнать, не нужна ли помощь». Его взгляд скользнул к двум мужчинам, первый все еще пытался вытащить ее ботинок из своего лица, а второй теперь катался по земле, сжимая ее ботинок. — Думаю, тебе не нужна наша помощь.

Ильдария слегка переместилась, ее взгляд скользнул между двумя группами мужчин, а затем пробормотала: «Нет. Я справилась сама».

«Угу. Хорошая работа, — сказал Тайбо. «Ты не думала о том, чтобы стать Силовиком? Мы могли бы использовать тебя.»

Ильдария начала мотать головой, но потом остановилась. «Если я стану силовиком, они же не смогут увезти меня обратно в Доминикану?»

— Для этого не обязательно быть Силовиком, — твердо заверил ее Валериан. — Люциан уже сказал им, что им запрещено вывозить тебя из страны.

— Люциан знал, что они здесь, и не сказал мне? Ильдария завопила от шока и гнева.

«Он звонил, чтобы предупредить тебя, но ты не ответила, поэтому он оставил сообщение, а затем попросил нас проследить за этими парнями, чтобы убедиться, что они не создадут проблем», — терпеливо объяснил Тайбо.

Ильдария нахмурилась, услышав эту новость. Она не ответила на звонок, потому что в данный момент телефон находился в ее квартире в пакете Ziploc, полном риса. Она сунула его в задний карман, пока они с Джи Джи играли в боулинг и забыла о нем… пока не пошла в туалет, и он не выпал из ее кармана в унитаз. Ей было так хорошо на свидании, что она тогда посмеялась над этим. Теперь она не смеялась и сделала себе мысленную пометку держать телефон в безопасности и всегда при себе. Это был важный спасательный круг теперь, когда ее настигло прошлое.

— К сожалению, похоже, они решили проигнорировать Люциана и все равно пошли за тобой, — прокомментировал Валериан, снова привлекая ее внимание к мужчинам, когда тот, у кого во рту был ботинок, пытался заговорить. Обувь сделала его речь слишком искаженной, чтобы ее можно было понять.

— Ты можешь его прочитать? — спросил Тайбо у Валериана, явно интересуясь тем, что пытался сказать южноамериканец.

Блондин покачал головой. «С болью, которую он испытывает, я даже не собираюсь пытаться».

Тайбо хмыкнул, выглядя разочарованным, но затем пожал плечами. «Ну, я думаю, мы узнаем, как только вернем их в дом Силовиков и вылечим».

Кивнув, Валериан взглянул на Ильдарию. «С тобой все в порядке?»

— Si, — пробормотала она, но не упомянула, что у двоих мужчин не было возможности прикоснуться к ней.

Валериан поколебался, а затем спросил: — Ты здесь закончила? Когда она кивнула, он приказал: ВНУТРЬ. Мы не знаем, сколько их в городе, и не сможем присматривать за тобой, нужно доставить этих двоих Мортимеру.

Илдария напряглась. Она даже не подумала, что могут быть и другие. Теперь ее руки сжались вокруг ЭйчДи и ее настороженный взгляд скользнул по темной парковке. Она ничего не заметила, но это не значило, что там не было никого, кто прятался за машинами или что-то в этом роде.

— Внутри могут быть другие, — заметил Тайбо.

Валериан раздраженно пробормотал на это предложение, а затем снова повернулся к Ильдарии. «Если подумать, подожди, пока мы не вырубим этих двоих и не свяжем их, тогда один из нас проводит тебя до твоей квартиры и проверит ее, прежде чем мы уедим».

Ильдария подумывала отказаться от предложения. Она долгое время была одна, и ей не к кому было обратиться за помощью, пока Васко и Кристо не вошли в ее жизнь десять лет назад. И она не столько обращалась к ним, сколько они присматривали за ней, нравилось ей это или нет. Джесс, а затем и Маргарита, обе настаивали на помощи, несмотря на все ее попытки избежать этого. Но это не значит, что она привыкла принимать помощь.

С другой стороны, ей совсем не хотелось снова драться, если внутри ждал соотечественник этих двоих. Кроме того, она была без обуви.

До ее слуха донесся шипящий звук, и она огляделась и увидела, что Тайбо только что выстрелил в человека, которому каблук ее ботинка воткнулся в лицо. Когда он упал, она увидела, что пятка вошла в его верхнюю челюсть — кость. Каблук также вошел под углом вверх, войдя чуть ниже и сбоку от его носа, и она подозревала, что пронзил его носовую кость в верхней части между глазами. По крайней мере, там была шишка, которая могла быть концом каблука ботинка.

Ильдария посмотрела на ботинок, прилипший к его лицу, и почувствовала, как ее плечи несчастно поникли. Они были очень дорогими из-за металлических каблуков, но она не смогла устоять перед их покупкой. Ей очень нравились маленькие черные бантики на пятках. Так же и Джи Джи их оценил. По крайней мере, она была в них или в их версию в каждом сне, который они разделяли. Иногда это были все, что было на ней.

— Мы вернем тебе туфли, — сказал рядом с ней Валериан.

Ильдария смотрела, как Тайбо идет дальше, чтобы выстрелить в мужчину с каблуком в паху, и скривилась. Она действительно не думала, что хочет вернуть их сейчас, но не сказала этого. Валериан уже двинулся, чтобы поднять человека с ботинком в лице, а Тайбо наклонился к другому и перекинул его через плечо.

«К счастью, мы припарковались здесь», — сказал ей Тайбо, когда они с Валерианом несли мужчин к черному внедорожнику, припаркованному рядом с пикапом Джи Джи.

— Удобно, — пробормотала Ильдария, гладя ЭйчДи успокаивая, наблюдая, как силовики сбрасывают обоих мужчин на заднее сиденье внедорожника.

Двое мужчин не стали спорить, кто что будет делать, Валериан просто сказал Тайбо подождать у машины и снова выстрелить в мужчин, если они шевельнутся, а затем вернулся к Ильдарии.

Он взял ее за локоть, чтобы подвести к двери, но задвинул ее за спину и взял на себя инициативу, когда они подошли к ней, чтобы сначала заглянуть внутрь и убедиться, что путь свободен. Затем он провел ее на ее этаж и сделал то же самое там.

«Которая?» — спросил он, глядя на две двери.

«Слева», — ответила Ильдария и перенесла ЭйчДи на одну руку, чтобы она смогла достать из кармана ключи и передать их ему. Она терпеливо ждала, пока он отпер дверь и проскользнул внутрь, чтобы проверить квартиру, но ее взгляд продолжал скользить по лестнице, пока она ждала, почти опасаясь, что еще один южноамериканский силовик выбежит и попытается схватить ее. Но ничего подобного не произошло, прежде чем Валериан вернулся, чтобы сказать ей, что все в порядке.

«Держи дверь запертой и звони, если возникнут проблемы. Люциан, вероятно, прикажет нам с Тайбо присматривать за зданием на предмет новых неприятностей, но нам может понадобиться час, чтобы вернуться сюда. Конечно, Тайбо, скорее всего, уже звонит, чтобы сообщить об этом прямо сейчас, и Люциан может прислать еще одну команду, чтобы не рисковать. Я попрошу Тайбо написать тебе в любом случае, чтобы ты знала, что происходит, — пообещал он, вручая ей ключи и запуская ее в квартиру.

— Спасибо, — крикнула Ильдария, когда он закрыл дверь. Как только дверь закрылась, она заперла ее и услышала удовлетворенное ворчание Валериана с другой стороны. Она подозревала, что он просто ждал, чтобы убедиться, что она заперла за ним, но ему не стоило волноваться. «Черт возьми, она забаррикадирует эту дверь», — подумала Ильдария, опуская ЭйчДи. Теперь проблема заключалась в том, чтобы решить, не стоит ли ей собрать сумку и бежать. Хуан нашел ее.

Глава 10

Джи Джи перевернулся в постели и открыл глаза, чувствуя себя просто замечательно. Хорошо отдохнувший и хорошо насытившийся снами, которые он разделил с Ильдарией. Черт, если секс со спутником жизни был в десять раз лучше, чем то, что он когда-то слышал, это могло бы убить его. А что еще ждет впереди, подумал он с ухмылкой и закрыл глаза, чтобы насладиться воспоминаниями, все еще плавающими в его голове.

Сны изменились с тех пор, как Ильдария сказала ему, что они общие, и сказала, что он возможный спутник жизни. Она больше не плыла по течению. Она начала провоцировать вещи и действительно вмешиваться. Прошлой ночью она перенесла их сон на пляж, который, как он подозревал, находился в Пунта-Кане. Они были одни, мягкий, как шелк, песок под ними, луна и звезды сияли над головой, а ароматный ветерок ласкал их тела, пока они целовались. На ней был костюм пирата, который она ему описала, с ухмылкой объяснив, что он был только для него. Однако, добавила она, его костюм был только для нее, и он посмотрел вниз, чтобы увидеть, что он был в сапогах и узких черных брюках, а белая хлопчатобумажная пиратская рубашка расстегнута, чтобы показать его грудь.

— Ты изнасилуешь меня, Эль-Капитан? — спросила она, ее глаза светились золотисто-карим, как всегда, когда она была взволнована. — Или мне усадить тебя на песок и изнасиловать?

Джи Джи должен был признать, что мысль о том, чтобы быть изнасилованным, была захватывающей. Должно быть, это отразилось на его лице, потому что следующее, что он помнил, это то, что он лежал на спине на одеяле на песке, его руки и ноги были привязаны к кольям в земле. Он был немного удивлен, увидев, что его одежда все еще на нем, пока не заметил Ильдарию, стоящую над ним и крутящую в руках ужасно острый нож.

— Я, конечно, разверну свой подарок, — сказала она с ухмылкой, а потом встала на колени и начала именно это, разрезать его одежду ловкими движениями, от которых он быстро остался в одних сапогах. Но в то время как разрезание его одежды было быстрым, ее внимание впоследствии было болезненно медленным, поскольку она лизала, покусывала и целовала его тело вверх и вниз и вокруг него, исследуя каждый дюйм его тела, кроме той части, которая больше всего нуждалась в ее внимании. Джи Джи было трудно не взять под контроль сон, не освободиться от пут, не схватить ее, не перекатиться по песку и не заняться с ней любовью. Но он сдерживался, заинтересованный в том, куда это пойдет, и больше всего заинтересованный в том, найдет ли она путь к его очень твердому члену и оближет его или взбесится и откусит.

Ильдария не откусила, и к тому времени, когда она, наконец, сомкнула на нем рот, Джи Джи был безумно близок к тому, чтобы излить себя. Потребовалась безумная концентрация, чтобы удержаться от этого, и ему хватило лишь полдюжины поглаживаний, прежде чем он сдался. К счастью, во сне он быстро пришел в себя, и через несколько мгновений он перевернул ее, и она внезапно оказалась на земле, пока он раздевал и любил каждый дюйм ее тела, пока она тоже не заплакала от своего освобождения.

После этого они пошли купаться, а закончили тем, что занимались любовью в прибое. Затем Ильдария подняла его на ноги и потащила за собой, пока она мчалась по песку к пальмам. Они были обнажены, когда вошли, но к тому времени, когда они вышли из леса на людную улицу, он снова был в своем пиратском одеянии, а она была в прекрасной белой юбке с красными и синими полосами, проходящими вокруг нее рюшами. С верху было то, что Джи Джи назвал бы крестьянской рубашкой. Он не был уверен, он не был модником, но у нее были короткие рукава со спущенными плечами, а ее волосы были собраны на макушке и ниспадали на одну сторону крупными локонами, с вплетенными белыми, красными и синими цветами. Она выглядела великолепно… и Джи Джи снова захотел ее, но внезапный крик заставил его оглядеться и увидеть в толпе мужчину, схватившегося за зад и воющего от боли.

Джи Джи едва сообразил это, как его внимание привлек другой мужчина, одетый в красный плащ, блестящую рубашку и широкие штаны, усыпанные крошечными бубенчиками, лентами и чем-то вроде осколков разбитого зеркала. Этот персонаж также носил рогатую маску с выпученными глазами и большими зубами, включая клыки. Зубы были окрашены в красный цвет, словно от крови.

— Это Дьябло Кохуэло (Diablo Cojuelo), — прокричала Ильдария ему в ухо, чтобы перекричать музыку меренге, которую играла небольшая группа мужчин в костюмах.

«Вампир?» Джи Джи повернулся, чтобы прокричать вопрос. Даже во сне он не мог сказать вслух слово «бессмертный».

«Нет.» Она рассмеялась и объяснила: «Это Карнавал. Это Хромающий Дьявол. Он был сослан на землю из-за своих шалостей. Но его нога была повреждена при приземлении, поэтому он хромает. По крайней мере, такова официальная история. Моя бабушка говорила, что он представлял испанцев, которые вторглись на остров и поработили местных жителей».

— Что это он несет? — спросил Джи Джи, глядя на шарообразную вещь, которую нес Хромающий Дьявол. Он выглядел как бледный шар розоватого цвета, но Джи Джи был почти уверен, что это именно то, чем был ранен воющий человек. Воздушный шар не заставит человека так кричать от боли.

«Его веджига. Высушенный и надутый коровий мочевой пузырь, наполненный золой, лимоном и солью. Это очень тяжело. Давай, он слишком близко. Если он ударит тебя своей веджигой, будет больно, и ты неделю будешь в синяках, — предупредила она и стала его тянуть.

Джи Джи кивнул, но оглянулся через плечо, когда она потащила его за собой, и ему показалось, что он мельком увидел обнаженную женщину с длинными черными волосами или, может быть, одетую в платье из длинных черных волос. Только с ногами было что-то не так. Повернувшись к Ильдарии, он закричал: — Что?..

«Ла Сигуапа (La Ciguapa). Суккуб. Она ходит обнаженной, ее длинные волосы — ее единственное прикрытие. Ее ноги перевернуты назад, чтобы сбить с толку любого, кто пойдет по ее следам. Она выходит ночью и очаровывает мужчин, — объяснила Ильдария, пока они пробирались сквозь толпу.

— Это место, где ты выросла? — спросил он, мельком увидев другие фигуры в костюмах. Мужчина в женском платье, несущий курицу, истерически визжащая женщина, большая группа людей, одетых в одежду, почти как у индейцев, но с гораздо более замысловатым и ярким бисером, чем он когда-либо видел.

«Si. Это моя деревня во время Карнавала, — закричала она, а затем сделала паузу и быстро осмотрелась. Удовлетворенная тем, что они ушли по дальше от Хромающего Дьявола и его веджиги, она обратила внимание на уличную сцену и слабо улыбнулась. «Таким был Карнавал, когда я была юной. Теперь это так же коммерциализировано, как Рождество, со спонсорами, концертами и… — Она недовольно пожала плечами. «Это уже не то же самое».

— Ты говоришь как старуха, — слегка поддразнил он.

Ильдария повернулась к нему с кривой улыбкой. «Я старая женщина», — указала она, а затем усмехнулась его ошеломленному выражению лица, когда он понял, что она права.

Она сказала, что родилась в 1812 году. Это означало, что ей больше двухсот лет, старше любого смертного. Она должна быть сморщенным старым черносливом. Но нано сохранили ей молодость и красоту. Джи Джи знал о бессмертных, и понимал, что большинство, если не все из них, которых он встречал, были старше его, но по какой-то причине он не думал о них так.

— О, Джи Джи, ты встречаешься с женщиной постарше(взрослой), — вдруг сказала Ильдария, широко раскрыв глаза. «Пумой».

Джи Джи фыркнул на это. — Ты не пума.

«Si. Лидия, моя подруга из университета, сказала, что взрослая женщина, встречающаяся с молодым парнем — хищница. Пума, — заверила она его. — А ты mi perrito.

«Что это значит?» — подозрительно спросил он.

«Мой щеночек.»

«Щеночек?» — выдохнул он с недоверием.

«Ну, это лучше, чем мой котенок. Это просто звучит неправильно. Я могла бы звать тебя Osito.

«Что означает?»

«Милый плюшевый мишка». Когда он нахмурился, она сказала: «Semental? Это означает жеребец.

— Да, это не то, на что это похоже, — сухо сказал он.

«Или polla grande», — предложила она, а затем злобно улыбнулась и объяснила: «Это означает большой член».

Джи Джи почувствовал, как улыбка расползлась по его лицу. Да, он был здоровяком. Ему нравилось это имя.

Ильдария рассмеялась над выражением его лица, придвинулась ближе, и он почувствовал, как ее рука скользнула вверх по его ноге к паху. — Ты мне нравишься в этом наряде, polla grande.

— Негодница, — мягко сказал он, схватив ее за руку. Может быть, это был сон, но все равно казалось, что вокруг них сотни людей. К сожалению, как обычно, одно касание, и он был готов к работе. Черт, один взгляд, и он обычно был готов к работе. Ильдария была как наркотик, и он был зависим. Все еще держа ее руку в своей, он скользнул свободной рукой к ее бедру. — И ты мне нравишься в этом платье, Ангел. Мне хочется засунуть руку тебе под юбку, чтобы посмотреть, что на тебе под ней. Он позволил своей руке скользнуть вниз по ее ягодицам и притянул ее ближе, нежно сжимая. — Ты прекрасна.

Ильдария медленно улыбнулась, а затем отстранилась и потащила его за собой, ведя сквозь толпу, двигаясь к ее краю, пока они не вырвались и не скрылись в переулке. Он был узким и темным и казался изолированным от празднующих позади них жителей деревни, музыка, смех и болтовня были приглушены. Джи Джи как раз размышлял, куда они идут, когда она остановилась и повернулась к нему лицом. Прежде чем он успел спросить, что она делает, она прислонилась к стене и стянула топ вниз, обнажая грудь.

Джи Джи мгновение смотрел, благоговея перед этим зрелищем, а затем двинулся вперед, потянувшись к идеальным округлостям, как раз когда его губы нашли ее губы. Она тепло поприветствовала его, ее рот сразу открылся, чтобы поприветствовать его, и ее тело выгнулось от его прикосновений. Язык Джи Джи высунулся, а бедра вздрогнули, когда он обхватил и сжал предложенные груди. Ее кожа была такой мягкой и теплой, и ей было чертовски хорошо в его руках. Он играл с ее сосками, когда целовал ее, дергая и теребя их, пока она не застонала, а затем одна рука опустилась, чтобы подтянуть ее юбку. Зажав ткань между ними силой своего тела, он потянулся под ней, чтобы провести рукой вверх по ее ноге, улыбаясь ей в губы, когда она задрожала и беспокойно заерзала, тихие стонущие звуки перескакивали с ее рта на его. Он любил эти звуки. Он хотел их еще и скользнул рукой между ее ног, чтобы не найти трусиков, преграждающих ему путь.

Женщина позаботилась обо всем, удивлялся он, прижимаясь к ее жару. Он почувствовал, как ее пальцы сжались на его плечах, а ее ноги немного раздвинулись, чтобы было легче, а затем он позволил своим пальцам скользнуть по ее теплой влажной коже, и она была такой влажной для него. Он хотел большего.

Ильдария ахнула и вздрогнула, ее бедра двигались, когда его пальцы скользнули между складками и лаская ее. Мягко, но твердо двигаясь вокруг утолщения, которое он чувствовал там, он просто касался краев нежного места и глотал ее вздохи и стоны, когда она начала двигаться на его руке, по мере того, как ее возбуждение возрастало. Когда она прервала их поцелуй и выдохнула: «Пожалуйста!» этим нуждающимся голосом, который он любил, Джи Джи переместил свой рот к ее уху и слегка укусил, прежде чем спросить: «Что ты хочешь, Ангел?»

— Тебя, — простонала она.

— Ты хочешь, чтобы я был внутри тебя? — он спросил.

«Si. А-а-а!» — закричала она, когда он скользнул пальцем внутрь нее, продолжая ласкать ее бутон своим большим пальцем, и делая это более интенсивно, когда он входил и выходил из нее.

«Тебе нравится?» — прорычал он, снова кусая ее за ухо.

— Еще, — выдохнула она, почти всхлипывая. «Пожалуйста, моя любовь. Пожалуйста.»

Повернув голову, он поймал ее рот своим в коротком жестком поцелуе, даже когда его свободная рука потянулась к передней части его штанов. Он расстегнул их прежде, чем вспомнил, что это был сон, и он мог пожелать, чтобы они расстегнулись или даже исчезли. Отбросив эту мысль, он ненадолго перестал ласкать ее и поднял руку, чтобы схватить ее за ногу. Когда Ильдария тут же схватила его за плечи и обвила ногами его бедра, он направился к ней, шипя сквозь зубы, когда она сомкнулась вокруг него, теплая, влажная и…

— Такая чертовски тугая, — выдохнул он, когда головка его эрекции была проглочена, сжата и втянута глубже. Затем он рванулся вверх, погрузившись в нее, стон вырвался из его рта, как раз когда он услышал ее. Прижав ее тело к стене своим, Джи Джи повернул голову и снова поцеловал ее. На этот раз он продолжал целовать ее, его язык проникал в такт его телу, сначала медленно, а затем все быстрее, когда она начала царапать его плечи, впиваясь ногтями в кожу. Это была ошибка. Он почти кончил прежде, чем она была готова, и ему пришлось бороться с желанием, мысленно крича на себя. «Нет. Жди. Господи, ты не можешь… — И затем Ильдария прервала их поцелуй криком и прижалась к нему, ее внутренние мышцы напряглись и сжались вокруг него, когда она нашла свое освобождение. Ничто не могло остановить Джи Джи потом, и он последовал за ней в это удовольствие с собственным криком, прежде чем согнуться против нее, его лоб соприкоснулся с ее.

Они оба на мгновение замолчали, переводя дыхание. Но когда он выскользнул из нее, Ильдария лениво потянулась и провела руками по его спине, прежде чем скользнуть ими вверх, чтобы обхватить его лицо и поднять голову. Джи Джи открыл глаза и увидел, как она мягко улыбается ему.

Опустив ноги, она встала самостоятельно, а затем наклонилась, чтобы прижаться к его губам нежным поцелуем. «Спасибо, моя любовь. Я уверена, что ты прогнал мои кошмары. Я никогда больше не подумаю об этом месте, не вспомнив об этом».

Джи Джи моргнул, когда его разум усвоил ее слова, а затем повернулся, чтобы оглядеть небольшой переулок. Там было темно, узко и несколько вонюче, и он вдруг совершенно уверился, что это был тот переулок, где на нее напали солдаты, а затем напал и повернул Хуан Вильяверде. Когда он повернулся к ней с вопросом, она кивнула, а затем снова поцеловала его.

Все началось с мягкого касания губ, как и в первый раз. Это она углубила его, ее язык скользнул по его губам и заставил их раздвинуться, позволяя ей проскользнуть внутрь. Он начал целовать ее тогда, но был осторожен, позволяя ей вести. Ее поцелуи возвращали страсть ушедшую несколько мгновений назад, и когда ее рука нашла его и скользнула по всей длине, он застонал в ее рот, чувствуя, как увеличивается.

Он не сопротивлялся, когда она развернула их, но его глаза распахнулись, когда она внезапно прервала их поцелуй, и он почувствовал, как она начала двигаться. Она опустилась перед ним на колени, и беспокойство оттеснило часть его страсти.

Его беспокойство, должно быть, отразилось на его лице, потому что легкая ухмылка тронула губы Ильдарии, и она прошептала «Трус» в головку его полу возбужденного члена, взяв его в руку.

«Я как бы привязан к своим частям», — сказал он для объяснения.

— Я тоже, semental, — заверила она его и взяла в рот.

Джи Джи хотел закрыть глаза и насладиться ощущением, когда она провела губами и языком по его длине, но так нервничал, что не мог. Однако даже здесь, в этом месте, она не собиралась кусать его, и, черт возьми, смотреть, как ее рот двигается по нему, было самой эротической вещью, которую он когда-либо видел. Несмотря на то, что они только что любили друг друга, ей не потребовалось много времени, чтобы подтолкнуть его к краю. На самом деле это было достаточно быстро, и он бы смутился, если бы это не было так чертовски хорошо, и она не выглядела такой чертовски довольной.

Покачав головой в беспомощном смехе, он прислонился к стене, а затем обнял ее, когда она выпрямилась и прислонилась к нему.

— Ты невероятна, — пробормотал он, прижимая ее к себе и целуя в лоб.

«Si. И ты тоже. Вот почему мы спутники жизни, — прошептала она, нежно целуя его в подбородок.

Джи Джи молча смотрел на нее с минуту, а затем внезапно развернул ее к стене и встал перед ней на колени, его руки задрали ее юбку вверх по ногам, а его рот последовал за ними, оставляя следы поцелуев.

«Джи Джи — прошептала она уже задыхаясь.

— Я подарю тебе еще одно хорошее воспоминание взамен старых, — сказал он, закинув одну из ее ног себе на плечо и найдя ее губами и языком. И он был почти уверен, что это было лучшее чертово воспоминание. Джи Джи использовал свой рот и руки, пока она не кончила, крича в том переулке от своего удовольствия, а затем он начал все сначала. Джи Джи помог ей найти свое удовольствие полдюжины раз таким образом. Когда он наконец остановился, ее ноги так сильно тряслись, что она не могла стоять, а руки были неуклюжими, когда она пыталась поправить одежду. Джи Джи помог ей, потянув ее топ обратно на место. Затем он поправил свою одежду, прежде чем взять ее на руки. Затем он вынес ее из переулка, бормоча: «Пора спать».

Ильдария слабо улыбнулась и положила голову ему на плечо, пробормотав: «Я уже сплю. Это сон, помнишь?

— Да, — согласился он, когда ее глаза закрылись, а затем, когда он вышел из переулка и чудесным образом оказался в спальне ее квартиры, он мягко добавил, — но в следующий раз будет по настоящему.

Джи Джи не знал, услышала ли она его. Смешно было думать, что она заснула во сне, но так оно и было. Возможно, усталость только что заставила дремлющую часть ее разума отключиться. Как бы то ни было, он уложил ее в ее кровать, затем перевернулся в своей и проснулся.

Это была адская ночь. Одна из многих, которые у них были на прошлой неделе с тех пор, как она начала участвовать в их общих снах. Но этот был особенным. Это заставило Джи Джи подумать, что, возможно, они действительно могут рискнуть заняться сексом, в реальности. Очевидно, именно поэтому Ильдария привела его в переулок, где на нее напали. Либо чтобы проверить себя, либо показать ему, что она думала, что это будет безопасно, и она не будет волноваться.

Он не говорил, что не будет немного нервничать в их первый раз. Но он был готов попробовать. Жаль, что не было презервативов из кевлара.

Слегка улыбнувшись при этой мысли, Джи Джи открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на прикроватные часы. Шок прокатился по нему, когда он увидел, что уже девять утра. Он проспал двенадцать часов подряд! Это было то, чего он не делал с тех пор, как был подростком. О Боже, и он привязал Ильдарию к ЭйчДи. Она явно спала, иначе он не мог видеть с ней общие сны, но он задавался вопросом, как долго она ждала, пока он придет за своей собакой. Восход солнца в это время года был без четверти шесть утра, а он обычно заканчивал уборку и приходил к ней в шесть тридцать или шесть сорок пять. Ильдария, вероятно, задремала, ожидая его появления. Проклятие. Он был плохим отцом и работодателем.

Резко сев, он отшвырнул простыню и одеяло в сторону и вскочил с кровати, чтобы поспешить в ванную. Через десять минут он вышел, принял душ, побрился, почистил зубы, а ирокез стоял прямо и гордо. Быстро порывшись в шкафу, он был уже одет. Джи Джи даже не остановился выпить кофе, он просто поспешил схватить свои ключи с острова, а затем выбежал из квартиры и прошел через холл.

Зная, что Ильдария все еще спит, он не стал стучать, а отпер дверь и тихонько прокрался внутрь, ожидая найти Ильдарию и ЭйчДи свернувшихся калачиком на диване, где она, несомненно, задремала. Но кушетка была пуста, как и остальная часть квартиры, пока он не добрался до спальни. Он никогда бы не открыл дверь, если бы она была закрыта, но она была широко распахнута, и за ней лежала Ильдария, свернувшись калачиком в постели, а ЭйчДи прижался к ее спине.

Маленький меховой комочек совсем распоясался. Джи Джи никогда не позволял ЭйчДи спать в постели. Женщина погубит его собаку, подумал он с легкой улыбкой, когда его взгляд скользнул по ее спящему лицу. Он впервые видел ее спящей. Она выглядела иначе. Ее лицо стало более мягким, без той резкости, которая обычно скрывала ее черты, когда она бодрствовала. Это заставило его осознать, что обычно она была напряжена и готова к угрозе или неприятностям. Гипервнимательная(сверхбдительная), как он думал, они это называли. Без этого она выглядела как ангел, как он стал звать ее. Милая, прекрасная и невинная. Увидев ее такой, он мог представить ее четырнадцатилетней, и просто не мог понять, как кто-то мог хотеть причинить ей вред. Его непосредственным инстинктом было защитить ее.

Движение привлекло его взгляд к ЭйчДи. Глаза мехового комочка были открыты, а голова повернута к двери. Джи Джи издал тихий шикающий звук, чтобы собака не залаяла, а затем похлопал по ноге. Ему не нужно было беспокоиться; ЭйчДи уже вскочил на ноги и бросился к изножью кровати. Его жетоны зазвенели на ошейнике, когда он спрыгнул на пол, и Джи Джи взглянул на Ильдарию, радуясь, что тихий звук не разбудил ее.

Он наклонился, чтобы погладить свою собаку в знак приветствия, а затем вывел его из дверного проема, чтобы он мог закрыть дверь. Джи Джи решил приготовить Ильдарии завтрак, что означало лязг кастрюль и сковородок, бегущей воды и т. д., и он не хотел, чтобы этот шум преждевременно вырвал ее из сна. Женщина могла погубить его собаку, но в остальном она была идеальной… для него. Но тогда она была бы, она была его спутницей жизни.

Черт, у меня есть спутница жизни, подумал Джи Джи и улыбнулся, ведя ЭйчДи в зал. Он направился на кухню, но лай ЭйчДи заставил его остановиться и вернуться. Собака не последовала за ним, а вместо этого направилась к двери.

«Верно. Тебе нужно погулять, да? Джи Джи понял и покачал головой, меняя направление. Вот почему он пошел за ним, а не оставил его с Ильдарией, пока она не проснется. Он не хотел чтобы ЭйчДи разбудил ее с необходимостью выйти на улицу.

«Хорошо, приятель. Пошли, — сказал он, открывая дверь. Маленькая собачонка выскочила за дверь, а затем резко остановилась и присела, злобно лая, что на самом деле звучало как его обычное тявканье, но Джи Джи знал, что он пытается казаться злым. Взглянув мимо него, он тоже остановился, его брови поднялись, когда он заметил мужчину и женщину, сидящих на полу в конце коридора и играющих в карты.

«Мирабо. Тайни, — поприветствовал он, расслабившись и закрыв дверь квартиры Ильдарии, когда узнал пару. Вопросительно подняв брови, он спросил: «Чем обязан этим визитом? Это визит? — добавил он с усмешкой, не зная, что делать с их присутствием в его коридоре.

— Люциан позвонил нам около 5:30 утра и попросил прийти и охранять Ильдарию, — ответила Мирабо.

— Охранять Ильдарию? — повторил он, и тревога охватила его. «От чего? Что случилось?»

«Пара южноамериканских силовиков попыталась схватить ее, когда она выгуливала ЭйчДи вчера после работы, — сказал Тайни своим басовитым рокотом.

«Что?» пролаял Джи Джи. — Какого черта она мне не сказала?

— Может, она еще не проснулась, чтобы об этом рассказать, — предположила Мирабо. — Она спала, когда ты вошел?

«Да. И я ее не будил, а имел в виду в наших снах прошлой ночью. Она и тогда не упоминала об этом».

«Ааа». Тайни улыбнулся и кивнул.

«Ага. Мы слышали, что вы двое спутники жизни. Поздравляю, — сказала Мирабо и склонила голову. — Но если вы двое спутники жизни, почему вы спите порознь? Общие сны обычно прекращаются, как только вы имеете секс в реальности. Вы решили выспаться».

— Я бы не стал говорить выспаться, — весело возразил Тайни.

— Ну, по крайней мере, более спокойный сон, — возразила Мирабо.

— Вы двое были здесь, когда я вышел из своей квартиры? — спросил он, когда ее прежние слова внезапно пришли ему в голову. Люциан позвонил в 5:30 и прислал вас?

«Ага.» Мирабо усмехнулась. — Ты даже не посмотрел в нашу сторону, просто вышел, пересек холл и зашел к Ильдарии. Хорошо, что мы не были южноамериканскими силовиками, мы бы вытащили тебя, вошли и схватили ее.

«Хм.» Тайни согласно кивнул.

Джи Джи при этой мысли на мгновение закрыл глаза. Господи, он даже не подозревал, что кто-то был с ним в холле. Он вообще не оглядывался.

— Не было причин. Это твой холл, и ты понятия не имел, что есть проблема, — заметила Мирабо.

«Ты также не жил всю свою жизнь, ожидая неприятностей», — заметил Тайни. «Бессмертные знают что, с тобой лучше не связываться. Никто не хочет, чтобы Роберт Гвискар сидел у них на заднице».

— И большинство смертных, вероятно, также избегают тебя из-за твоего роста и ирокеза.

— Ильдария бы сразу вас заметила. Наверное, еще до того, как открыла дверь, — сказал Джи Джи, нахмурившись, только сейчас поняв, как беспечно он прожил свою жизнь. Он бродил по ней, никогда не боясь, никогда не беспокоясь о том, что он не в безопасности. Между тем, она жила так, что за ней постоянно охотились, постоянно начеку на случай неприятностей и угроз.

Джи Джи надеялся, что теперь, когда она уехала из Южной Америки, она в безопасности, но этот ублюдок Вильяверде узнал, что она здесь, и послал за ней людей. Джи Джи мог понять, что он злился на нее из-за того, что она откусила его член, и, возможно, в то время хотел отомстить, но охотиться на нее в течение двухсот лет казалась чересчур. Парню нужно было пережить это и двигаться дальше. Будучи бессмертным, он бы отрастил его обратно. Может быть. Джи Джи не был уверен. Отрастали ли у бессмертных оторванные кусочки тела?

«А, да. Да, — сказала Мирабо, явно подхватывая его мысли. Вздрогнув, она спросила: «Так это его корова, а?»

«Он напал на нее, а она защищалась», — сказал Джи Джи, надеясь, что Ильдария не расстроится из-за того, что другие узнали об этом инциденте. Он ничего не сказал. Знания были вырваны из его головы. Тем не менее, это было личное, и он не хотел, чтобы она чувствовала себя некомфортно или смущалась из-за его блуждающих мыслей.

— Ну, я ничего не скажу, — заверила его Мирабо.

Джи Джи проворчал спасибо, а затем взглянул на ЭйчДи, который был необычайно тихим. Пес сел и с интересом наблюдал за Тайни. Но он не лаял и на Мирабо и не пытался укусить ее за лодыжки, что было чем-то новым. Собака всегда преследовала незнакомых женщин.

— Тайни хорошо ладит с собаками, — прокомментировала Мирабо, переводя взгляд на собаку. «Они любят его».

Словно в доказательство, Тайни щелкнул большим и указательным пальцами, присвистнул, и ЭйчДи встал и осторожно двинулся вперед, опустив голову, чтобы принюхаться, когда он приблизился. К большому изумлению Джи Джи, его собака подошла прямо к здоровяку и даже позволила ему погладить себя, затем села рядом с ним и повернулась, чтобы посмотреть на Джи Джи.

«Предатель», сказал Джи Джи с весельем. — Я думал, тебе нужно на улицу?

От этого ЭйчДи сразу же встал и пошел вокруг Тайни к двери.

Кивая, Джи Джи обошел пару, чтобы добраться до двери, и сказал: «Мы не долго. Вы двое хотите кофе или еще что-нибудь, когда я вернусь?

«Неа. У нас все хорошо, — сказала Тайни, когда Мирабо покачала головой. «Спасибо однако.»

«Конечно», пробормотал Джи Джи, а затем открыл дверь на лестничную клетку и последовал за ЭйчДи. Его мысли были заняты Ильдарией, пока он спускался за меховым комком вниз по лестнице. Кто-то пытался похитить ее прошлой ночью, пока он спал. Он чуть не потерял ее и ни черта об этом не знал.

Этот ублюдок Вильяверде не собирался оставлять ее в покое. Джи Джи понятия не имел, как мужчина узнал, что она в Канаде, но это означало, что здесь она больше не в безопасности. Может, ему стоит отвезти ее в Англию. Оказавшись там, его отец обязательно вмешается. Он еще не сказал своим родителям, что является спутником жизни Ильдарии. Его мать была бы в восторге, узнав это, и его отец тоже. Но Роберт обладал некоторой властью. Тайни не шутил, когда сказал, что большинство бессмертных не лезли к нему, потому что не хотели связываться с его отцом. Роберт Гвискар был известным воином и членом Европейского совета. Он также был известен своей жестокостью и защитой тех, о ком заботился. Он возьмет Ильдарию под свою защиту. Черт, этот человек начнет войну, чтобы обезопасить ее, как только узнает, что она и Джи Джи были спутниками жизни. Однако Роберт был бы разочарован тем, что он все еще не соглашался на оборот. Вот почему Джи Джи ничего не сказал своей матери, когда разговаривал с ней пару дней назад. Он знал, что она надеялась, что он встретит бессмертную и не сможет сопротивляться обороту. Но он сопротивлялся, и это тоже чертовски разочаровало бы ее. Это может даже раздавить ее. Он понял. Она не хотела смотреть, как он умирает, но он просто…

ЭйчДи начал лаять, и Джи Джи резко огляделся, с удивлением обнаружив, что они снаружи. ЭйчДи лаял на белку, посмевшую приблизиться к его лужайке, но это заставило Джи Джи понять, что он действительно ходил в неведении. Он так погрузился в свои мысли, что ходил за собакой вниз и на улицу, не обращая внимания ни на что вокруг. Он мог бы пропустить полдюжины силовиков на лестничной площадке и здесь, не заметив этого. Ему нужно было начать обращать внимание на свое окружение. От этого может зависеть жизнь Ильдарии.

Глава 11

Ильдария счастливо потянулась и зевнула, проснувшись, ее тело выгнулось и изогнулось под одеялом. Она хорошо спала, и сны, которые она делила с Джи Джи оставили ее в прекрасном настроении, как будто с миром все в порядке. После этого у нее были и другие сны, но не общие сны, и ни один из них не включал секс. Тем не менее, это были приятные сны, в большинстве из них ее бабуля говорила ей, что любит ее и гордится ею. Ильдария понятия не имела, какая психология стояла за этим. Возможно, в подсознании она прощала себя за то, что больше никогда не видела свою бабушку после того дня, как сбежала из дома сеньориты Аны. Это было то, что всегда беспокоило ее. Два года после того судьбоносного дня она несколько раз пыталась приблизиться к ней, но всегда находился хотя бы один Силовик, наблюдавший за домом ее бабушки и следовавший за ней, куда бы она ни пошла.

В последний раз, когда Ильдария пыталась, она приехала, и увидела Хуана снаружи, разговаривающего с несколькими соседями. Она не могла слышать, о чем они говорили, но заметила среди собравшихся плачущую подругу своей бабушки и прочитала ее мысли. Женщина была в гостях, когда Abuela Ильдарии внезапно схватилась за грудь и рухнула на пол. Она побежала за помощью, но к тому времени, когда она вернулась с местным целителем, он уже ничего не мог сделать. Abuela Ильдарии была мертва. Теперь Хуан говорил им, что позаботится о ее похоронах и обо всем остальном.

Ильдария, спотыкаясь, отшатнулась с разбитым сердцем и чувством вины. Ее Abuela умерла в одиночестве. Логическая часть ее мозга уверяла ее, что это не ее вина, но эмоциональная сторона ругала ее за то, что она подвела свою бабушку, женщину, которая защищала и воспитывала ее. Ильдария хотела присутствовать на похоронах, но Хуан был там с сеньоритой Аной и ее женихом, который к тому времени уже наверняка был ее мужем. Также присутствовало около дюжины силовиков. Ей пришлось наблюдать за происходящим издалека, не имея возможности увидеть свою бабушку в последний раз, чтобы попрощаться. Она просто смотрела ввалившимися глазами, как красивый и наверняка дорогой деревянный гроб опустили в землю.

Ильдария оставалась там еще долго после того, как большинство остальных ушли, но пока гости и даже Силовики ушли, Хуан остался один, молча наблюдая, как они засыпают ее могилу землей. Большую часть времени он стоял неподвижно, но время от времени оглядывался по сторонам, словно ожидая кого-то. Ее, подумала она, но, уверенная, что это была ловушка, она не осмелилась приблизиться. В ту ночь в переулке мужчина был в ярости до ненависти, и это было еще до того, как она покалечила его. К тому моменту он охотился за ней уже два года, его люди все время были повсюду. Человек не тратит такую энергию и силы без очень глубоких чувств. Она была уверена, что он делает это не потому, что желает поприветствовать ее в бессмертном стаде, и боялась, какое возмездие он потребует, если поймает ее.

Больше всего Ильдария боялась, что он ее казнит. Сеньорита Ана ясно дала понять, что каждый бессмертный может обратить только одного смертного, и берегли этот шанс для спутника жизни. Хотя Хуан не сделал это намеренно, именно его кровь привела к обороту. Означало ли это, что он не сможет обратить спутника жизни, если бы встретил его? Не убив ее?

Или, возможно, он использовал свой шанс. Он был женат, и у него были дети, но его спутница жизни, по-видимому, была мертва, хотя Ильдария не знала, что за этим стоит. Она знала, что сеньорита Ана сказала, что если бессмертный обратит второго смертного, то бессмертный, обративший их, будет казнен. Но она была совершенно уверена, что как глава Совета Хуан может приказать казнить ее вместо этого. В конце концов, он не обратил ее намеренно.

Выживание казалось прекрасным предлогом, чтобы отложить попытку увидеть свою бабушку до другого раза, пока женщина была еще жива, но как только ее бабуля умерла, Ильдария ругала себя за то, что не старалась изо всех сил. Она должна была рискнуть жизнью, подойти прямо к ней и рассказать ей все или столько, сколько она могла, прежде чем ее уволокли бы и сожгли. Она должна была… что-то сделать. Или так она ругала себя десятилетия спустя. Психическое самобичевание в конце концов закончилось, но чувство вины осталось, цепляясь за нее, как паутина.

Однако теперь Ильдария чувствовала, что готова отпустить бремя этой вины. Она была очень молода и старалась изо всех сил. Ее бабуля должна знать и понимать это.

От этого ей как-то стало легче. Прощена.

Мирная улыбка изогнула губы, она взглянула на часы. Было чуть больше двух часов дня. Она проспала около семи часов. Достаточно хорошо, решила она и соскользнула с кровати, чтобы подойти к шкафу, чтобы осмотреть свою одежду. Днем она обычно носила джинсы и футболку или красивое летнее платье, в зависимости от того, что она и Джи Джи планировали на день. Но сегодня она схватила свои кожаные штаны и бюстье. Если там были южноамериканские силовики, ожидающие, чтобы попытаться схватить ее, она хотела быть готовой к битве.

Эта мысль нарушила ощущение спокойствия, с которым она проснулась, и Ильдария вздохнула, почувствовав, как оно ускользает. Она могла бы простить себя за прошлое, но Хуан Вильяверде явно нет… И он нашел ее. Это означало, что она должна была поговорить с Джи Джи и решить, что с этим делать. Двигаться дальше и прятаться было бы ее нормальной реакцией, но теперь у нее есть спутник жизни, о котором нужно думать, подумала Ильдария, закрывая дверцу шкафа и унося с собой выбранную одежду в ванную.

Она почистила зубы, приняла душ и оделась, когда вспомнила о ЭйчДи. Джи Джи не пришел за щенком. Через час после того, как он обычно забирал собаку, она решила, что он все еще спит, и, отнесла ЭйчДи в спальню. Она забралась в постель, усадила его рядом с собой и уснула. Но когда она проснулась, маленького мехового комочка там не было, поняла она.

Обеспокоенная, она вышла из ванной и быстро осмотрела комнату. Она не увидела его и обыскала бы комнату более тщательно, но тот факт, что дверь была закрыта, когда она знала, что оставила ее открытой прошлой ночью, заставил ее задуматься. Она подозревала, что Джи Джи пришел за ним, но не была уверена, поэтому осторожно приоткрыла дверь и выглянула, прежде чем выйти из комнаты.

Зал был пуст, но и наполнен вкусными запахами. Понюхав воздух, она вышла из комнаты и пошла по коридору в более расслабленном темпе. Она была почти уверена, что ни собачники, ни силовики с юга, не стали бы жарить бекон перед тем, как похитить ее.

Улыбка тронула ее губы, когда она вышла в гостиную и увидела широкую спину Джи Джи у ее плиты. Ее улыбка стала шире, когда ЭйчДи поспешил вокруг острова и гарцевал к ней, высоко подняв хвост и высунув язык.

В ту минуту, когда его собака вскочила и выбежала из кухни, он понял, что Ильдария, должно быть, встала. Отвернувшись от жарки бекона, он заглянул в гостиную и чуть не проглотил язык. Черт возьми, женщина выглядела как ходячий поллюционный сон.

Ильдария была обтянута кожей с головы до ног… ну, в основном только от груди до пальцев ног, признал он. В то время как на ней были кожаные сапоги до колен и на высоких каблуках, и узкие, обтягивающие кожаные штаны, которые полностью закрывали ее ниже талии, верхняя половина ее тела была стянута чем-то вроде бюстье/корсета. Оно было таким же узким, как и штаны, и облегало верхнюю часть ее грудей, заканчиваясь низким V вырезом между ними. У него были лямки шириной в дюйм, которые проходили через плечи, чтобы поддерживать его, но все же оставляли на виду чертовски много ее красивой желтовато-коричневой плоти. Это было чертовски сексуально. Если это был ее кожаный костюм, о котором она упоминала, когда стала линчевателем, то у парней, за которыми она охотилась, вероятно, не было ни единого шанса. Они были бы слишком увлечены ее фигурой, чтобы дать отпор.

К его большому облегчению, Ильдария присела на корточки и наклонилась вперед, ее влажные волосы упали вокруг нее, как занавес, когда она гладила ЭйчДи и Джи Джи удалось отвлечь его внимание от нее. Оно автоматически перешло на его собаку, и он тут же с отвращением закатил глаза. Меховой комочек лежал на спине, катался взад-вперед и экстатически крутил головой, пока она гладила его живот.

«Да ладно, ЭйчДи, ты позоришь нас обоих», — сказал Джи Джи с раздражением. — Ты мог бы хотя бы притвориться, что у тебя есть немного достоинства.

Как и ожидалось, собака проигнорировала его. Но Ильдария усмехнулась. Он просто не был уверен, было ли это реакция на его слова или выходки собаки, поскольку она продолжила: «Привет, малыш. Как поживает мой пушистый приятель?»

— Злорадствует, что он первым переспал с тобой, — сказал Джи Джи с весельем. Когда его поддразнивание привлекло ее взгляд к нему, он улыбнулся и сказал: «Доброе утро, Ангел, ты выглядишь готовой покорить мир».

Ильдария взглянула на свой наряд, поморщилась, а затем схватила ЭйчДи. «Я думаю, что мне лучше быть готовой ко всему. Вчера ночью у нас были небольшие неприятности.

— Наслышан, — мрачно сказал он, когда она несла ЭйчДи к острову и уселась на один из стульев. — Мирабо и Тайни в коридоре и ждут неприятностей.

Ильдария кивнула. «Тайбо и Валериан еще не вернулись, когда я легла спать прошлой ночью, но сказали, что их, вероятно, заменят до того, как я проснусь. Я предполагаю, что Мирабо и Тайни — это Силовики, посланные им на замену?

«Кажется, да», — ответил он, а затем рассказал ей то, что знал о парочке из сплетен и комментариев, оставленных в ночном клубе. — Мирабо раньше была штатным силовиком, а Тайни — частным детективом в агентстве Морриси. Теперь они делят свое время между двумя работами. Сегодня они охраняют тебя».

— Бессмертный детектив, — сказала Ильдария с легкой улыбкой. «Он был бы исключительно хорош в этом, если бы все его клиенты были смертными».

«Он был смертным, когда работал детективом. Мирабо инициировала его. Они спутники жизни».

— О, — сказала она, растягивая слово.

Заметив беспокойство, сводящее ее брови, и зная, чем это вызвано, он быстро заверил ее: «Но они прошли стадию секса, так что все должно быть хорошо».

Когда Ильдария расслабилась после этой новости, Джи Джи объявил: «Я готовлю завтрак», — и вернулся к плите.

«Чем я могу помочь?» — сразу же спросила Ильдария, и он огляделся и увидел, как она соскальзывает со стула и наклоняется, чтобы опустить ЭйчДи на пол.

«Ничего, — сказал он, когда ЭйчДи повернулся на бок и свернулся калачиком на полу рядом с ним. Маленький нищий оставался рядом, пока Джи Джи не переставал готовить, в надежде, что кусочки бекона волшебным образом упадут на пол, и он сможет их съесть.

«Я могла бы приготовить тост», — предложила Ильдария.

«Он уже приготовлен и ждет своего часа в духовке рядом с тарелкой жареной картошки», — сказал он ей. «Бекон — это последнее, кроме яиц, а их нельзя приготовить, пока бекон не будет готов». А затем, чтобы она не спорила дальше, добавил: — Чайник должен быть еще горячим. Сделай себе чай и составь мне компанию. Он трижды ставил кипятить чай с тех пор, как вернулся около часа назад.

Зная, что Ильдария какое-то время еще поспит, он вернулся в свою квартиру после прогулки с ЭйчДи. Он выпил кофе и съел пару тарталеток, сделал телефонные звонки, а затем слонялся без дела до часу, когда решил, что уже достаточно поздно, и она проснется в течение следующего часа или около того. Затем Джи Джи собрал бекон, яйца, картофель и свою большую сковороду-гриль и ЭйчДи и вернулся сюда, чтобы начать готовить завтрак.

— Ты хочешь чаю? — спросила Ильдария.

«Нет. Я уже выпил кофе этим утром, — ответил он. «Однако, спасибо.»

Она пробормотала что-то, чего он на самом деле не расслышал из-за звона ложки в чашке, а затем сказала: — Я так понимаю, Мирабо и Тайни рассказали тебе о том, что произошло прошлой ночью?

— Да, — признался он. Джи Джи заставил их точно описать то, что им рассказали о том, что произошло, когда он вернулся наверх с ЭйчДи. Он должен был заставить их сделать это до того, как спустился вниз с ЭйчДи. Если бы он знал, что это кровь нападавших, а не Ильдарии, на траве на заднем дворе стала бы гораздо менее тревожно. Вид засохшей крови на травинках поверг его в шок. Он знал, что она должна быть в порядке. Она была достаточно здорова, чтобы разделить с ним сны, но она могла быть ранена и исцелиться. Бессмертные исцеляются быстро.

Узнав, что она не пострадала и сама надрала задницу, он почувствовал облегчение, гордость и беспокойство. Он был рад, что она не пострадала, гордился тем, что она так надрала задницу, но беспокоился о ее благополучии сейчас. Он также был зол. Ей не следовало вот так бороться за свою жизнь, но он подозревал, что ей часто приходилось делать это за двести с лишним лет. Он сомневался, что ей так повезло, что преследователи впервые за два столетия догнали ее.

— Они рассказали, что стало с Силовиками Хуана? — спросила Ильдария, отвлекая его от мыслей.

«Последнее, что они слышали, это то, что Люциан позвал Рэйчел, чтобы вынуть твою обувь — она врач, замужем за Этьеном Аржено, одним из племянников Люциана», — Джи Джи прервал себя, чтобы объяснить. «Но, видимо, у нее возникли проблемы с тем, чтобы убрать твою туфлю из лица одного парня. Я предполагаю, что она зацепилась за кость, и ей пришлось оперировать, — объяснил он и услышал ее ворчание позади себя в знак признательности. «Другой парень не подпускал ее к себе, пока они не вырубили его. Он не хотел вытаскивать ботинок. Он не хотел, чтобы началось исцеление».

«Si, исцеление будет хреново болезненным», — удовлетворенно сказала Ильдария.

Джи Джи кивнул. Каблук, по-видимому, прошел через его яичко. Удар, был быстрым и мучительным, но это было бы ничто по сравнению с исцелением. Это было бы намного медленнее, боль растянулась бы на несколько часов, пока нано исправляли повреждения. Мысль эта была не из приятных, но не меньше, чем заслуживал мужчина, пытавшийся завладеть его женщиной, — мрачно подумал Джи Джи.

Говоря об этом, он подумал и сказал: «После того, как я услышал новость о нападении, я подумал, что, возможно, нам следует покинуть Канаду, чтобы избежать дальнейших нападений».

Джи Джи ощутил внезапную тишину позади себя и добавил: «Но, как сказал мой отец, они могут знать, что мы спутники жизни. Если нет, это нетрудно выяснить, и тогда они просто последуют за нами в Англию.

«Англия?» — повторила она, но он не мог понять, что она чувствует. В ее голосе не было удивления, скорее любопытство.

«Да. Сначала я подумал, что мы могли бы перебраться туда, но мой отец считает, что мы должны решить все здесь, если сможем. Таким образом, мы получили бы поддержку Совета Северной Америки, а также Совета Великобритании, потому что я британец на территории Канады. Он не думает, что Люциану будет позволено вмешаться в дела в Англии, поскольку ты из Доминиканской Республики, которой руководит Южноамериканский совет, — пояснил он.

— Si, если Хуан пожалуется и будет созван саммит лидеров Совета, они могут решить, что Люциан не имеет к этому никакого отношения, если я не живу в Канаде, — пробормотала Ильдария, звуча немного рассеянно. Он понял, почему, когда она сказала: «Твой отец указал на это? Он знает обо мне?

Джи Джи кивнул. «Я позвонил родителям после того, как поговорил с Мирабо и Тайни. Я подумал, что должен рассказать им о нас и сообщить, что мы, возможно, скоро прилетим. Это казалось лучше, чем просто появиться и довести мою мать до истерики». Он сделал короткую паузу, но затем быстро добавил: «Я хотел посоветоваться с тобой, прежде чем бронировать билеты или что-то в этом роде. Я не собирался похитить тебя как пещерный человек.

Он услышал ее вздох позади себя, а затем она прошептала: «Хотела бы я обнять тебя прямо сейчас».

— Я тоже, — признал он хриплым голосом, но потом покачал головой. — К сожалению, сейчас нам нужно поговорить, а если ты меня обнимешь…

«Этот разговор не состоится», — сказала она смиренно.

Он услышал, как она пересекает комнату, и скрип выдвигаемого стула. Джи Джи не удивился, увидев, что она снова обосновалась у острова, когда оглянулся.

— Итак, поговорим, — решительно сказала она, прочищая горло. — Ты рассказал о нас своим родителям?

В ее голосе явно чувствовалась тревога, и Джи Джи повернулся к плите, чтобы скрыть улыбку, которая начала искривлять его губы. Это была тревога партнера, которому угрожали ужасные родственники, о чем ему не нужно было беспокоиться, поскольку Abuela Ильдарии давно умерла, а другой семьи у нее не было. Эта мысль прогнала его улыбку, и он заверил ее: «Они были очень рады».

«Si. Конечно, — пробормотала она рассеянно. «Они надеялись на это в течение долгого времени».

«Да. Так что не о чем беспокоиться. Ты можешь быть троллем, и они все равно будут любить тебя, а ты не тролль. Они будут обожать тебя. Черт, моя мать, вероятно, упадет на колени и будет целовать твои ноги, как только она войдет в дверь.

«Что? Подожди!» — сказала она с тревогой. «В какую дверь? Ты же сказал, что мы не поедем в Англию.

— Мы нет, — согласился он. «Но мои родители летят сюда. Роберт хочет помочь решить эту проблему, а Мать…

Джи Джи остановился и резко обернулся на задыхающийся звук Ильдарии. Его глаза недоверчиво расширились, когда он увидел выражение ее лица. Его прекрасная смелая девочка, которая прошлой ночью сразилась с двумя силовиками и надрала им задницы, выглядела напуганной мыслью о встрече с его родителями. Она была бледна, ее золотисто-карие глаза были, как блюдца, рот скривился в ужасной гримасе, и она схватилась за горло, как будто действительно задыхалась. Затем она начала бормотать что-то по-испански, ее руки внезапно оторвались от горла и взлетели так, как он никогда раньше не видел, когда она начала то ли возмущаться, то ли, молиться. Он не мог сказать. Он не мог понять ни единого слова из того, что она говорила. Но испанский, конечно, красивый язык, подумал он. И ее руки были похожи на маленьких птиц, когда она махала ими. Красиво.

Резко остановившись, она нахмурилась и сказала: «Почему ты так смотришь на меня?»

«Я просто никогда раньше не видел, чтобы тебя что-то так возбуждало», — сказал он с медленной улыбкой, а затем добавил: «Ну, кроме секса».

Ильдария вспыхнула ярко-розовым румянцем и простонала: «Они возненавидят меня».

— Нет, — заверил он ее. «Они будут любить тебя до чертиков. Моя мать ждала тебя почти двадцать лет.

«Она ждала бессмертную, которая заставит тебя пройти оборот. А я не смогла. Я подвела ее, — завопила Ильдария, уронив голову на поверхность острова.

Джи Джи неловко поерзал и нахмурился. «Ты ни в чем не виновата. То, что я не соглашаюсь на оборот, не имеет к тебе никакого отношения.

«Конечно, виновата», — сказала она, садясь с раздражением. Она на мгновение нахмурилась, а затем закрыла глаза и застонала. «Она придет сюда, и она…» Ильдария покачала головой, а затем снова заговорила по-испански.

Это заставило Джи Джи волноваться, если бы он понимал язык. Или, может быть, ему лучше не знать. Ее предположение, что ее недостаточно, чтобы заставить его захотеть повернуться, вызывало чувство вины. Он никогда не думал, что она так воспримет это, и это было смешно. Потому что если бы кто-то и мог убедить его обратиться, он был на сто процентов уверен, что это была бы Ильдария. Он даже задумался об этом, ненадолго, прежде чем его более разумная сторона напомнила ему, что он совершенно счастлив быть смертным и жить смертной жизнью.

— Когда они прибудут?

Внезапный английский привлек его внимание, и Джи Джи моргнул и переключил свои мысли, чтобы ответить ей. «Ну-"

— Тамошний Совет не сочтет это чрезвычайной ситуацией, так что они наверняка не смогут организовать полет до завтра, не так ли? — с надеждой спросила она.

— Э… ну, Роберт входит в Совет, — неохотно признался он. «И он позвонил мне после разговора со Скотти — он глава Совета Великобритании», — объяснил Джи Джи, а потом продолжил. — Скотти согласился сопровождать его и мою мать, чтобы разобраться с ситуацией с Вильяверде.

К его большому удивлению, это несколько успокоило ее опасения. «О, хорошо, хорошо. Как глава Совета я уверена, что этот Скотти не может просто так все бросить и вылететь. До их отъезда могут пройти дни. Si?»

«Э…» Джи Джи неловко переминаясь с ноги на ногу, сказал: — Не дни, Ильдария. Скотти — хороший друг моих родителей, и он знает, как они беспокоились о том, найду ли я спутницу жизни, стану ли я спутником жизни для кого-то или чего-то еще, — пробормотал он и покачал головой. «Он не заставит их ждать несколько дней. На самом деле, они, вероятно,…

Его прервал стук в дверь.

— Я открою, — сказала Ильдария вдруг серьезно и мрачно.

Кивая, Джи Джи вернулся к своему бекону. Этот был готов, поэтому он начал вынимать его на тарелку, покрытую бумажным полотенцем, которую он приготовил заранее. Он достал яйца из холодильника, когда Ильдария привела Люциана на кухню. Джи Джи мельком взглянул на человека, а затем перевел взгляд на ЭйчДи, ожидая обычного лая и визга, но пес сидел неподвижно и напряженно там, где он только что лежал. Он также с настороженностью смотрел на Люциана Аржено, не выглядя ничуть заинтересованным в том, чтобы привлечь внимание этого человека своим лаем.

Это что-то новенькое— подумал Джи Джи и повернулся к холодильнику, чтобы взять вторую пачку бекона, которую принес с собой. Он принес его с собой, думая угостить Мирабо и Тайни, но они еще раз отказались, когда он остановился, чтобы предложить им, проходя через коридор, так что он приготовил только одну упаковку. Люциан, однако, никогда не отказывался от еды. Мужчина всегда был голоден. Джи Джи был уверен, что если он не поджарит второй пакет, то им с Ильдарией посчастливится получить, хотя бы, по кусочку бекона. Люциан Аржено съедал все до последнего кусочка того, что бы не приготовили.

— Люциан, — сказал он в знак приветствия, неся яйца и бекон и ставя их на прилавок рядом с плитой.

— Джошуа, — поприветствовал его Люциан в ответ. Этот человек не любил прозвищ, если только это не было прозвище, которое он дал человеку. Джи Джи всегда был для него Джошуа.

Он заметил удивленное выражение лица Ильдарии при использовании его имени, а затем Люциан сказал: — Тогда зови его Джошуа, Анджелина. По крайней мере, в такие моменты».

Когда Джи Джи взглянул на пару, на странный комментарий, Ильдария нахмурилась и объяснила: «Он снова очень грубо читал мои мысли, и» — ее хмурый взгляд стал мягче, — «я подумала, что мне нравится твое имя, и мне неудобно называть тебя Джи Джи когда мы… близки, — сказала она, краснея, и тут же продолжила. «Это прозвище, и в такие особые моменты оно кажется неуважительным или безличным».

— И я предложил ей использовать твое настоящее имя, — закончил Люциан, когда она замолчала.

К большому удовольствию Джи Джи, Ильдария закатила глаза. Очевидно, она ничуть не испугалась власти и положения этого человека. По крайней мере, показывать этого не собиралась. Он подозревал, что на протяжении столетий ей приходилось делать храброе лицо.

Игнорируя Люциана, Джи Джи встретил ее взгляд и сказал: «Я понимаю. Как ты думаешь, почему я стал называть тебя Ангелом в наших общих снах и вне их?

— Потому что это ее имя, — сухо сказал Люциан.

Теперь настала очередь Джи Джи закатывать глаза. Но либо Люциан не заметил, либо решил проигнорировать это, сказав Ильдарии: «Ты должна использовать имя, которое тебе дали. Это то, кто ты есть. Кем твоя семья хотела, чтобы ты была».

Джи Джи заметил, как сжалась челюсть Ильдарии во время лекции Люциана, и решил, что необходимо сменить тему. Повернувшись к пакету с беконом, который он только что достал из холодильника, он спросил: — Ты голоден, Люциан?

— Проголодался, — мягко сказал Люциан, усаживаясь на стул у острова.

— Я думала, ты хочешь поговорить о южноамериканских силовиках, — лаконично сказала Ильдария.

— Мы можем поговорить, пока ждем, пока Джошуа приготовит бекон и яйца, — легко сказал Люциан.

Джи Джи открыл пакет с беконом и начал выкладывать полоски на сковороду, которую поставил на две конфорки плиты. Как только последний кусок был готов, он поставил первую порцию бекона в духовку, чтобы он оставался теплым с картофелем и тостами.

«Кофе или чай?» — спросила Ильдария немного отрывистым голосом.

— Чай, — сказал Люциан, и, когда Ильдария просто уставилась на него, он добавил: «Пожалуйста», — подумав.

Джи Джи подозревал, что Люциан не привык говорить «пожалуйста» или «спасибо». На самом деле, он был почти уверен, что тот не знает таких слов. Мужчина не удосуживался поздороваться и попрощаться во время телефонных разговоров. Джи Джи не думал, что Люциан намеренно груб, он просто был очень резким человеком, привыкшим отдавать приказы. Приказы обычно не включали «пожалуйста» или «спасибо», если только вы не были в ресторане.

— Итак, — наконец сказал Люциан, когда Ильдария поставила перед ним чашку чая и отступила назад, выжидающе глядя на него. — Южноамериканцы не пытались вас похитить.

«Что?» — недоверчиво спросила Ильдария. Скрестив руки и хмыкнув, она покачала головой. «Они лгут».

— Они не могут мне лгать, — просто сказал Люциан. «Я читаю их мысли. Они прибыли, чтобы пригласить тебя обратно в Южную Америку от имени главы их Совета Хуана Вильяверде.

Рот Ильдарии сжался при этом имени, и она прорычала: «Меня не волнует, читаешь ли ты их мысли. Возможно, им сказали просто попросить меня вернуться, но если бы я отказалась, им бы приказали забрать меня».

Люциан покачал головой. — Как я уже сказал, я читаю их мысли. Им было приказано только пригласить тебя лично. Когда Хуан позвонил неделю назад и попросил меня выслать тебя обратно в Южную Америку, я был уверен, что это связано с твоим пребыванием на пиратском корабле, поэтому я отказался. Но, видимо, Вильяверде уже давно тебя ищет, и это не имеет никакого отношения к смертным, которыми вы кормились на лодке Васко.

— Нет, это связано с тем, что Хуан напал на меня немногим более двухсот лет назад, — отрезала Ильдария.

Брови Люциана поднялись, а затем снова опустились, и его глаза сосредоточились на ней.

Читает ее мысли, решил Джи Джи и удивился, когда Ильдария лишь вздернула подбородок и, видимо, позволила ему. За исключением того, что он полагал, что это был гораздо более быстрый и менее напряженный способ узнать всю историю. По крайней мере, так ей не придется заново переживать это, подумал он, повернувшись к бекону и оставив их. Испуганный звук Люциана несколько мгновений спустя заставил его оглянуться через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть страдальческое выражение на лице мужчины, прежде чем оно прояснилось.

Догадавшись, что он добрался до самой острой части, и зная, что ему еще предстоит прочитать, Джи Джи вернулся к готовке.

— Понятно, — тихо сказал Люциан несколько мгновений спустя. — Я ничего об этом не знал.

«Я удивлена, что ты не прочел это в моих мыслях, когда мужчины впервые привезли меня сюда из Монтаны», — прокомментировала Ильдария.

Джи Джи оглянулся, Люциан пожал плечами. «Я искал только информацию о смертных, на которых ты напала на корабле, и причина этого. Меня не интересовал рассказ о всех двух веках твоей жизни.

Ильдария кивнула и обошла остров, чтобы сесть на самый дальний стул от Люциана, прежде чем спросить: «И теперь, когда ты знаешь?»

Люциан молчал несколько минут, а затем вздохнул и согласился с тем, что она сказала ранее. — Я подозреваю, что им бы приказали забрать тебя, если бы ты отказалась. Вильяверде слишком долго охотился за тобой, чтобы просто принять отказ, спасибо.

Ильдария немного расслабилась при этом и сосредоточилась на собственном чае.

— Как тебе приготовить яйца, Люциан? — спросил Джи Джи, когда последовала тишина.

«Омлет или глазунью?»

— Глазунью, — ответил Люциан, а затем сам вспомнил «Пожалуйста», хотя и секундой позже.

Джи Джи схватил яйца. Он уже знал, что Ильдария предпочитает омлет. Это был не первый раз, когда он готовил ей завтрак на этой неделе, хотя она делала это для него чаще.

Тяжелый вздох донесся до его слуха, а затем Люциан сказал: — Я не понимаю. Человек, которого я видел в твоих воспоминаниях, не тот Хуан Вильяверде, которого я знаю.

Джи Джи оглянулся и увидел, что Ильдария непонимающе смотрит на Люциана. «Что ты имеешь в виду? Ты его знаешь?»

«Конечно. Он глава Южноамериканского Совета, — сказал Люциан, как будто это должно было сделать очевидным, что он, конечно же, знает его, а затем добавил: — Кроме того, я знаю его по меньшей мере тысячу лет. Раньше мы были большими друзьями, и человек, которого я знал, всегда был благороден».

«Разве благородный человек поднимает цену крови, чтобы заставить свой народ отказаться от земли, которую он хочет?» — резко спросила Ильдария.

Люциан нахмурился, услышав этот вопрос. — Васко упоминал об этом мне, и я с трудом смог поверить в это.

«Ну, поверь. Это правда, — заверила его Ильдария. «Я жила и работала на берегу десятилетиями и видела, как это происходило».

— У тебя было имущество на берегу? — спросил с интересом Джи Джи и подумал, принадлежит ли она ей до сих пор. Пляжный домик в Пунта-Кане мог бы подойти, подумал он, но тут же вспомнил, что Ильдария там не будет в безопасности.

«Нет.» Ильдария покачала головой. «У меня никогда не было достаточно денег, чтобы купить собственную недвижимость. Но я знала одного бессмертного, у которого была старая хижина на окраине их владения, которую они разрешали мне использовать, когда я была в перерыве между работами, — сказала она, а затем объяснила. — Долгое время я работала у смертных владельцев плантаций, прислугой или рабочей. У большинства я спала в бараке вместе с другими одинокими женщинами, работающими там. Но я могла работать на одном месте только до тех пор, пока один из силовиков не появлялся на горизонте, и мне нужно было уходить. Даже если этого не происходило, то, что я не старею, в конце концов заставляло меня уходить. Затем я возвращалась в хижину у моря и жила на те деньги, которые мне удалось скопить, пока не находила другое место, где, как мне казалось, я какое-то время буду в безопасности. Потом я переключилась на работу на рыбацких лодках».

«Хм.» Люциан выглядел недовольным. — Васко сказал, что Хуан поднял цену на кровь для бессмертных только десять лет назад?

Ильдария пожала плечами. «Именно тогда это заметил Васко и начал кормить нуждающихся. Я не уверена, как долго это продолжалось. Я не могла пользоваться банками крови. В банках крови всегда была парочка силовиков Хуана, которые искали меня.

Выражение лица Люциана было мрачным. «Тогда как ты кормилась? Кусать смертных также противозаконно в областях, контролируемых Южноамериканским советом».

— Это запрещено только последние тридцать лет, — сказала Ильдария, явно забавляясь. «И тогда я переключилась с работ на плантации на работу на рыбацких лодках».

— Ты питалась экипажем, как только лодки достигали нейтральных вод, — сказал Люциан, звуча впечатлено, а затем спросил: — Именно отсюда Васко взял идею для своих туров?

— Возможно, — пробормотала Ильдария. Когда взгляд Люциана стал сосредоточенным, поскольку он явно пытался прочитать правду, она раздраженно вздохнула. — Эй, уйди из головы, я и так скажу. Si, он получил эту идею от меня, — признала она и объяснила, — Бессмертный, который позволил мне использовать их хижину, был на грани потери своей собственности. Он взял ее в ипотеку, как раз перед тем, как Хуан начал взвинчивать цены на кровь. Он больше не мог позволить себе банковские платежи и стоимость крови. Он пошел в столовую, думая о том, чтобы рискнуть укусить смертного, а не покупать кровь, чтобы выплатить ипотеку и не потерять свое имущество. Я это подозревала и последовала за ним, чтобы остановить его. Я пыталась убедить его подработать вместе со мной на одной из рыбацких лодок, чтобы получить необходимую ему кровь, не подвергая себя такому риску. Я была так обеспокоена, что не проверила, нет ли кого рядом, но Васко и Кристо были там и слышали, как я говорила, что Совет не может казнить его, если он будет питаться в нейтральных водах.

Она пожала плечами. «Они подошли ко мне, когда мы уходили. Васко понравилось то, что я сказала, и у него был старый пиратский корабль. Он хотел помочь и начал туры с туристами в международные моря, где могли бы прокормиться более бедные бессмертные и те, кто находится под угрозой потери своих домов. Но он не знал многих беднейших бессмертных. И он не думал, что они поверят ему, если он приблизится к тем, кого знал. В конце концов, он был сыном Хуана, — заметила она. «Поэтому он попросил меня взять с собой Кристо, чтобы убедить тех, кто больше всего в этом нуждался, присоединиться к его «команде».

Джи Джи слабо улыбнулся про себя. Он не знал этого, но Ильдария была умницей, стоящей за таким предприятием. Не только ее боевые навыки помогали ей оставаться в живых и избегать когтей Вильяверде все эти годы. Ее остроумие также сохранило ее в целости и сохранности. Наверное, это и было основной причиной. Слава богу, она родилась с острым умом, подумал он, перекладывая яйца со сковороды на тарелки.

— Хватит болтать, — сказал он, неся первые две тарелки на остров и ставя их перед Люцианом и Илдарией. «Время есть.»

Он не стал ждать ответа, а схватил кухонное полотенце, открыл духовку и схватил миску с жареным картофелем и тарелку с тостами. Отнеся их на остров, он положил их на разделочную доску, которую поставил ранее, чтобы держать горячие тарелки.

Поняв, что Ильдарии больше нет на своем месте, он оглянулся и увидел, что она пошла за столовыми приборами для всех. Благодарный за помощь теперь, когда готовка закончилась, он схватил тарелку с беконом из духовки и быстро переложил только что приготовленный бекон на уже стоящую кучу, затем схватил тарелку со своими яйцами и понес обе на остров.

— Ешь, — сказал он, устраиваясь на стуле между Люцианом и Илдарией. Лапы на его ноге привлекли его внимание к ЭйчДи, а затем он нахмурился и твердо сказал. «Мы едим. А ты иди в корзинку.

ЭйчДи поколебался, но затем снова опустился на четвереньки и угрюмо вышел в гостиную, чтобы найти свою корзину. Удовлетворенно кряхтя, Джи Джи повернулся к своей еде. Как он и ожидал, разговор оборвался, когда все трое сосредоточились на еде.

Глава 12

— Все было вкусно, — сказал Люциан, отодвигая тарелку. «Спасибо.»

Джи Джи слабо улыбнулся, впечатленный тем, что мужчина вспомнил о «спасибо» без подсказки.

Поднявшись, Люциан взглянул на Ильдарию и объявил: — Я вернусь в дом Силовиков и сообщу двум раненым мужчинам, что ты отказываешься от их приглашения вернуться, Анджелина. И я позвоню Хуану и попытаюсь уговорить его оставить тебя в покое.

Ильдария кивнула, но выглядела сомневающейся. Она явно не думала, что телефонный звонок поможет. Даже от Люциана.

Джи Джи открыл рот, закрыл его, а затем немного помедлил. Он знал, что его отец хотел поговорить с Люцианом лично, но в конце концов сказал: — Мои родители уже едут сюда. Они везут с собой главу Совета Великобритании. Они хотят покончить с ситуацией раз и навсегда и хотят обсудить с тобой, как это сделать».

Люциан кивнул, не выглядя ничуть удивленным. Джи Джи предположил, что он уже прочитал это в его мыслях и просто не прокомментировал это. До настоящего времени. «Это хорошо. Но я все равно позвоню. Это может дать мне представление о том, что Хуан может предпринять дальше теперь, когда его людям не удалось убедить ее вернуться с ними.

И он ушел. Не прощаясь. Мужчина просто вышел из квартиры Ильдарии, оставив их смотреть ему вслед. Определенно не из вежливых людей, — весело подумал Джи Джи, а затем взглянул на Ильдарию. У нее снова был тот острый взгляд, затравленный, готовящийся и всегда ожидающий неприятностей. Он был там с тех пор, как она проснулась. Но теперь он был помножен на десять. Ее челюсть была так напряжена, что он удивился, как она не сломалась под давлением. Он не мог себе представить, чтобы он прожил так день, не говоря уже о двухстах годах.

Только одна вещь могла отвлечь ее от этих забот и страхов, которые так долго преследовали ее, и она была бы беспомощна перед этим, согласно всем знаниям и рассказам, которые он слышал. По крайней мере, это было предлогом, который он дал себе, чтобы, наконец, спровоцировать секс со спутницей жизни.

Не зная, чего ожидать, Джи Джи протянул руку и провел одним пальцем, всего одним, по ее руке. Это была только ее рука. Но, черт возьми, это было все, что было нужно.

Рот Ильдарии приоткрылся от легкого вздоха, видимая дрожь пробежала по ее телу и, казалось, направилась к нему, когда поток удовольствия пронзил его, а затем ее голова повернулась, ее глаза нацелились на него, как ракета с тепловым наведением.

Джи Джи посмотрел на растущее золото в карих глазах, а затем снова прикоснулся к ней, на этот раз позволяя своему пальцу скользить по верху ее бюстье, скользя по изгибу ее груди, прежде чем опуститься между ними. Он собирался продолжить работу над второй грудью, но так далеко не продвинулся. На этот раз это была дрожь, которую они разделили, а не удовольствие, когда они оба испытали прикосновение, а затем поцеловались.

В их общих снах их поцелуи обычно начинались медленно, как испытание и дегустация, прежде чем углубиться в страсть. Этот поцелуй был взрывом между ними, рты слились и сплелись, языки искали, руки тянулись друг к другу, тела напрягались, когда волна за волной нарастающей страсти прокатывались по ним обоим. Это было неконтролируемо, чертовски страшно и чертовски возвышенно, — немного ошеломленно подумал Джи Джи, стаскивая Ильдарию со стула к себе на колени.

Общие сны были суррогатом рядом с этим гастрономическим пиршеством. Каждый раз и везде где их тела встречались или соприкасались, Джи Джи чувствовал это до глубины души. Ее удовольствие было его, и его было ее, а затем снова его. Оно прыгало между ними, как теннисный мячик на корте, билось в его разуме, направляло его действия, подстрекало его. Он хотел, чтобы она была обнажена, но с громоподобным наслаждением, обрушивающимся на его мозг, ошеломляющим, он, похоже, не мог справиться с задачей, по крайней мере, недостаточно быстро, чтобы удовлетворить потребность, обрушивающуюся на него.

В конце концов, вместо того, чтобы снять бюстье, что он просто опустил чашки, освобождая ее грудь для его жадного внимания. И, Боже мой, он чувствовал каждое облизывание, покусывание и сосание ее сосков, как если бы она делала это с ним, и это сводило его с ума, заставляло сосать сильнее, втягивая в рот почти всю ее грудь.

Тем временем его руки переместились к ее кожаным штанам в поисках ожидаемой молнии и отверстия спереди, но не нашли. Раздосадованный своей неспособностью понять, как они расстегивались, он застонал у ее груди, а затем застонал от ощущения, охватившего их обоих. Черт возьми, это было безумие.

Не помогало и то, что Ильдария тоже прикасалась к нему, ее руки блуждали по всему его телу, до чего она могла дотянуться, усиливая ощущения до еще более высоких высот. Когда ее рука нашла и сжала выпуклость на его джинсах, Джи Джи замер под обжигающим натиском ощущений, пронзивших его. Когда затем оно подпрыгнуло внутри него, как мячик для пинбола, заставив его нервные окончания вибрировать до такой степени, что удовольствие было почти болезненным, он просто потерял его. Его рот не покидал ее груди, он встал, помогая ей тоже встать. Джи Джи затем одной рукой схватился за пояс ее брюк сзади, а другой за перед и потянул. Он с триумфом замычал у ее груди, когда услышал удовлетворяющий разрывающий звук успеха, когда он разорвал швы.

Джи Джи был так далеко, что даже не заметил сначала, что Ильдария помогала снимать кожу. Когда он это сделал, он просто хмыкнул и усердно работал, чтобы развернуть ее из материала, скрывающего ее кожу от него. В конце концов, ей пришлось закончить работу. Штанины уходили в высокие сапоги, и ей пришлось самой выдергивать ткань и рвать ее. Предоставив ей это, Джи Джи вернул руки к джинсам. Его молния и пуговица все еще были спереди, но расстегнуть их было труднее, чем следовало бы. Его руки дрожали и не координировались, и он думал, что задержка убьет его, но, наконец, он выполнил свою работу.

В ту минуту, когда он закончил расстегивать молнию, руки Ильдарии уже были рядом, отталкивая его в сторону. Джи Джи наконец позволил груди выскользнуть из его рта и резко выпрямился, его дыхание зашипело сквозь зубы, когда ее пальцы коснулись его, и тогда он посмотрел на нее и готов был заплакать. Она не только сняла разорваные штаны, теперь исчезло и бюстье. Она стояла перед ним, прикрытая только своими длинными волосами и в сапогах на высоких каблуках, и этого зрелища было достаточно, чтобы взрослый мужчина заплакал.

Схватив ее за талию, он поднял ее, чтобы посадить на остров, встал между ее раздвинутыми ногами и ненадолго уткнулся лицом между ее грудями, уткнувшись носом в кожу, пока его руки пробегали по ее обнаженной плоти. Они скользили от ее талии, вниз по ее бедрам, а затем по внешним сторонам ног, прежде чем снова подняться вверх по тем же самым изгибам и дальше, чтобы завладеть ее грудью.

Она была гладкой, как шелк, и теплой на ощупь, ее кожа была такой горячей, как будто она лежала на солнце. Он хотел, чтобы это тепло окутало его, как одеяло. Сейчас. Но его разум говорил ему, что хороший любовник дает своей женщине предварительную ласку, а Ильдария заслуживает хорошего любовника. Это был их первый раз, по крайней мере, в реальной жизни. Это заставило его колебаться.

Джи Джи стоял застывший, все его тело дрожало от желания, его руки сжимали ее сейчас, когда он отчаянно боролся с желанием погрузиться в нее. Он хотел доставить ей удовольствие, знал, что должен. Но кажущиеся часы прелюдии из общих снов были невозможными, когда они столкнулись с этим натиском ощущений и непреодолимой потребности.

Ильдария вдруг схватила его за лицо обеими руками и подняла голову. С горящими золотом глазами, она выдохнула: «Ты нужен мне внутри меня», и Джи Джи проиграл битву с самим собой. Захватив ее рот своим, он взял себя в руки, и они оба втянули воздух, когда он коснулся чувствительной кожи, затем он погладил ее кончиком своей эрекции, нашел ее вход и освободился, чтобы схватить ее за бедра.

Джи Джи почувствовал, как ее боль смешалась с их удовольствием, и ненадолго застыл, но когда она схватила его за зад и требовательно вонзила ногти, он начал двигаться. Это было совсем не похоже на общие сны. Это был обычный смертный секс, в котором он чувствовал только свое собственное удовольствие. Теперь он переживал все это, его, ее, их, волны этого обрушивались на его тело и разум, когда первый всплеск боли угас. Ни один из них не мог долго терпеть. Он не мог откладывать получение его собственного удовольствия, пока она не найдет свое. Это было невозможно.

Джи Джи не считал толчки, но их не могло быть больше, чем горстка, прежде чем он выстрелил. Это был товарный поезд, сошедший с рельсов, пробивающий барьеры, разрушающий клетки мозга и блокирующий свет. Ему показалось, что он услышал, как Ильдария вскрикнула вместе с ним, ее высокий голос был контрапунктом к его, а затем он упал во тьму, свалившуюся на него.

Ильдария очнулась, лежа на Джи Джи на полу кухни. Ее разум не сразу понял, почему она здесь, и тут к ней вернулись воспоминания. У них был секс. Верно. И ее первый раз… по крайней мере, в реальной жизни. Что было чем-то вроде неожиданности. Ей сказали, что в детстве к ней приставали, и она предположила, что это означало… Ну, очевидно, это не включало половой акт.

Ильдария отбросила эти мысли и вспомнила, что только что произошло. Хотя это мог быть ее первый настоящий секс, в их общих снах у нее было много секса. Но это не подготовило ее к реальному сексу со спутником жизни. Это было совсем другое дело. Не было ни сладких вздохов, ни нужды в прелюдии. Это было жестко, взрывоопасно и чертовски захватывающе.

Просто вспоминая, это делало ее соски твердыми и вызывало теплый жар между ее ногами… где она и Джи Джи были все еще связаны, поняла она, когда он начал твердеть внутри нее в ответ на то, что она чувствовала. Мужчина даже не был в сознании, но они все еще были связаны как физически, так и мысленно. Возвращение возбуждения к ней передавалось и его телу. Она восхищалась этим, когда он увеличивался внутри нее, наполняя ее и вызывая еще большее возбуждение.

Джи Джи застонал и поднял голову, его глаза распахнулись. Поначалу он казался таким же смущенным их положением, как и она, и сбитым с толку. Какой очаровательный, подумала она с легкой улыбкой, ее взгляд блуждал по его лицу и волосам. Его ирокез не пережил их активности. Он упал и теперь лежал немного на бок, закрывая выбритую часть его головы с одной стороны, так что казалось, что у него там были волосы. «Он будет хорошо смотреться с волосами», — решила она. Хотя он ей нравился и с бритой головой, и с ирокезом тоже. Но он никогда не смог бы стать незаметным с зеленым ирокезом. Это делало его легко заметным и узнаваемым в любой толпе. Жизнь Ильдарии всегда сводилась к тому, чтобы прятаться. По крайней мере, так было с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать, и если ничего не изменится, ей снова придется прятаться. Это означало, что если Джи Джи захочет присоединиться к ней, ему пришлось бы сбрить ирокез.

Эта мысль беспокоила ее. Ильдария не хотела, чтобы ему пришлось измениться, чтобы быть с ней. Она также не хотела, чтобы ему приходилось прятаться. У него была семья, друзья и два ночных клуба… Она не могла просить его отказаться от всего этого ради нее. Это не его проблемы.

«О чем ты думаешь?»

Ильдария удивилась вопросу Джи Джи, поскольку ее вернуло к настоящему. Она открыла было рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его. Она не хотела говорить о своих страхах перед будущим. Она даже не хотела об этом думать.

— Ангел, — сказал он тихо. «Мы спутники жизни. Партнеры. Твои тяготы и заботы теперь мои, а мои твои. Скажи мне, что тебя беспокоит».

К большому изумлению Ильдарии, она почувствовала, как слезы жгут глаза и грозят пролиться. Она так долго была одна, и никто не заботился о ней, не говоря уже о помощи или разделении…

— Пожалуйста, — мягко попросил он.

Это было ее погибелью. Слова вырвались, как шампанское из откупоренной бутылки, текли так быстро, что она даже не поняла, что в расстроенных чувствах вернулась к испанскому, пока Джи Джи мягко не прервал ее: «По-английски, пожалуйста, любимая. Я обещаю, что со временем выучу испанский, но сейчас я понятия не имею, о чем ты мне говоришь, и я думаю, что мне нужно это знать».

«Он назвал меня любимой», — подумала Ильдария, немного ошеломленная. Они были спутниками жизни, три недели мечтали о сексе, и ходили на одно свидание. Она знала, что любовь придет. Так всегда было между спутниками жизни, но она была уверена, что это не могло произойти так быстро. Он просто использовал это слово как нежность. Она была уверена, что он не имел в виду, что любит ее. Но она хотела, чтобы он это сделал. Она уже была влюблена в него наполовину, если не полностью. Джи Джи был островком спокойствия, в ее бурной, штормовой жизни. Он был тверд, как скала, сострадателен и в то же время силен. Он заботился, и не только о ней. Он заботился и о своих сотрудниках, и о клиентах. Он терпеливо и внимательно выслушивал их всех. Она была свидетельницей этого несколько раз за последние три недели. Его сотрудники делились с ним своими проблемами, как и клиенты, все они знали, что он выслушает и даст мудрый совет. Это заставляло ее гордиться каждый раз, когда она была свидетельницей этого. Он был хорошим человеком.

Он также был хорошим парнем. Он был мил и внимателен с ней, и хотя он был единственным любовником, который у нее когда-либо был, Ильдария была совершенно уверена, что лучшего она и желать не могла. В общих снах он был нежным, щедрым и страстным, всегда заботясь о том, чтобы она первой нашла свое удовольствие.

Конечно, секс со спутником жизни был немного другим. Там он был требовательным и почти грубым, но тогда и она тоже. Они превращались в животных в период гона, сражаясь вместе за благословенное освобождение, ожидающее их. По сравнению с общими снами, секс со спутником жизни также был невероятно быстрым; ураган, проносящийся по поверхности их разума, в отличие от нарастающих волн совместного секса, подкрадывающихся к берегу.

— Ангел? — Джи Джи привлек ее к себе здесь и сейчас. — О чем ты беспокоишься?

— Если Люциан и твой отец не смогут заставить Хуана оставить меня в покое, мне снова придется бежать и прятаться, — наконец сказала она.

— Если это произойдет, мы убежим и будем прятаться вместе, — твердо сказал он.

«Но тебе придется отказаться от своей семьи и ночных клубов, и тебе придется сбрить ирокез и отрастить нормальные волосы, чтобы ты не выделялся», — жалобно заметила она. — Я не могу просить тебя об этом, Джи Джи. Я не могу втянуть тебя в ту жизнь, которой мне пришлось жить так долго. Это неправильно. Я… Ее слова оборвались от удивления, когда он вдруг обхватил ее лицо руками.

«Теперь мы спутники жизни, Ильдария, — сказал твердо Джи Джи, его тон не терпел никаких возражений. «Твои проблемы — мои, а мои — твои. Если тебе придется бежать, я побегу с тобой. Куда бы ты ни пошла, я буду следовать за тобой, и я готов бросить это все. Ты слышишь?»

Ильдария долго смотрела на него, пока его слова крутились в ее голове, а затем растаяли и упали в ее сердце. Они заставляли ее чувствовать… заботу. Она больше не была одна. Она чувствовала себя любимой, чувство, которым она не наслаждалась уже очень давно.

«Ты слышишь?» — снова спросил Джи Джи, когда она долго молчала. «Ты моя. Куда бы ты ни пошла, я иду с тобой».

— Si, куда бы я ни пошла, ты пойдешь со мной, — сказала она наконец, а затем поклялась: — И куда бы ты ни пошел, я пойду с тобой. Ильдария наблюдала, как торжественность на его лице сменилась улыбкой, а затем она повернулась к нему, принимая сидячее положение. Движение заставило их обоих перевести дыхание, когда она непреднамеренно переместилась на его члене и сжала его, посылая волну удовольствия по их телам.

«Черт», — прорычал Джи Джи, его руки потянулись к ее грудям и обхватили их, как будто он не мог сопротивляться, даже когда он спросил: — Ты в порядке, Ангел?

Ильдария знала, что он спрашивал, чувствует ли она себя лучше из-за того, что будет не одна, если им, возможно, придется бежать, но между его руками, ласкающими ее грудь, и его растущей эрекцией внутри нее, ее тело тоже чувствовало себя чертовски хорошо, и она простонала: «Si!» удовольствию, растущему внутри нее, и накрыла его руки. Затем она откинула голову назад и закрыла глаза, ее бедра снова двинулись к нему, а затем еще раз, заставив их обоих застонать. Она никогда раньше этого не делала и не имела понятия ни о ритме, ни о технике, она просто двигалась так, как доставляла ей наибольшее удовольствие, доставляя удовольствие им обоим, которое как она знала, продолжало расти внутри нее. Боже, он был таким большим… везде. По крайней мере, ей показалось, что он был, когда она растянулась вокруг него. Затем Джи Джи переместил руки, чтобы схватить ее за бедра и начал помогать, предоставив ей сжимать свои груди, пока она скакала на нем.

На этот раз удовольствие захлестнуло их еще быстрее. Ильдарии показалось, что она только начала осваивать то, что делала, когда в ее голове взорвалась бомба. На этот раз у нее даже не было времени вскрикнуть, прежде чем ее засосала тьма, окутавшая ее разум. Хотя она думала, что могла захныкать, когда рухнула на него.

Ильдарию разбудил крошечный язычок ЭйчДи, лизнувший ее щеку. Сморщив нос от влажных поцелуев, она открыла глаза и уставилась на его пушистую грудь, постепенно осознавая, что лежит на чем-то неровном. Подняв голову, она повернулась, чтобы посмотреть вниз, и увидела, что лежит на волосатой груди Джи Джи.

Ильдария только что вспомнила, как она тут оказалась, когда ЭйчДи снова начал лизать ее. На этот раз он целился в ее ухо, и она скривилась, а затем простонала: «Остановись, ЭйчДи.», когда отвернула голову и снова положила ее на грудь Джи Джи. У нее просто не было сил двигаться. «ЭйчДи дай мне минутку», — подумала она, а затем заметила движение за собакой и склонила голову на грудь Джи Джи, чтобы посмотреть, что у него за спиной. Она моргнула, когда заметила часть очень большого черного мужского ботинка.

Моргнув, она перевела взгляд на темно-серую классическую брючину над ним, а затем на белую рубашку и пиджак, прежде чем остановилась на красивом лице незнакомца с темными волосами.

Ильдария никогда прежде не видела этого человека и уж точно не приглашала его к себе. Джи Джи также не приглашал ни кого, т. к. лежал под ней без сознания. Тем не менее, мужчина каким-то образом прошел мимо ее охранников и стоял в ее квартире, глядя на нее, где она лежала обнаженная поверх Джи Джи.

Удивительно, но потребовалось мгновение, чтобы все это объединилось в сознании Ильдарии и приобрело смысл. Как только это произошло, слово, которое продолжало повторяться в ее голове, обнаженная. ГОЛАЯ. ГОЛАЯ!

Визжа как идиотка, Ильдария вскочила на ноги, непреднамеренно заехав Джи Джи коленом в процессе, что, к сожалению, имело положительный эффект, разбудив его. Ее большой мужчина проснулся с криком боли и тут же перекатился на бок, схватившись за себя. Его ноги поймали ее за лодыжку при движении и сбили бы с ног, если бы незнакомец не схватил ее за руку и не помог удержаться на ногах.

Ильдария собиралась отблагодарить его за доброту ударом по яйцам, а затем по голове, когда мужчина сказал: «Ты, должно быть, Ильдария. Джи Джи рассказал нам все о вас. Затем он повернул голову и закричал: «Я нашел их, любовь моя. Они в порядке.» Обернувшись, он слабо улыбнулся и сказал ей: «Она волнуется».

Ильдария опустила колено, которое собиралась упереть ему в пах, почти уверенная, что мужчина не представляет угрозы. Проблема была в том, что она понятия не имела, кто он такой. Какой-то друг Джи Джи? Затем она услышала торопливые шаги по коридору из спален и с любопытством посмотрела в ту сторону.

«Может быть, ты хочешь прикрыться, дорогуша», — любезно сказал друг Джи Джи.

Внезапно вспомнив о своей наготе, Ильдария ахнула и с тревожным визгом заметалась вдоль острова, ища, чем бы прикрыться. Там ничего не было. Ее брюки валялись на полу разорванные в клочья, и она не могла сразу найти свое бюстье, поэтому схватила ближайшую вещь, кухонное полотенце, и прижала его к телу.

Это было маленькое кухонное полотенчико. Оно почти прикрывало ее грудь, оставляя внешние изгибы каждой груди видимыми по обеим сторонам полотенца, но она совсем не была уверена, что оно доходит до паха. Ильдария ощупывала конец полотенца, пытаясь проверить, так ли это, когда на кухню ворвались трое.

Две женщины и мужчина поспешили вокруг острова, а затем резко остановились, наблюдая за происходящим. Ильдария неловко ёрзала под их взглядами, и её собственный взгляд двигался по ним в ответ. Одна женщина была очень красивой блондинкой с голубыми глазами, которые гармонировали с ее летним небесно-голубым платьем. У другой были черные волосы с яркими кончиками цвета фуксии, она была одета в черные джинсы и черную футболку. Она также была нашпигована оружием. Оно было повсюду на ней; нож был привязан к ее внешней стороне бедра, другой нож покоился в держателе, прикрепленном к ремню вокруг ее талии, а кобура для пистолета свисала с того же ремня с другой стороны. Она также носила нагрудную кобуру с двумя пистолетами. Мужчина был так же вооружен. У него были темные волосы, грубые черты лица, и он был одного роста с Джи Джи за исключением того, что он был на пару дюймов ниже, или, возможно, просто из-за ирокеза, Джи Джи казался выше, признала она.

— Мне нравятся твои сапоги, — наконец, нарушив молчание, сказала женщина с черными волосами цвета фуксии.

Ильдария со вздохом закрыла глаза, ее унижение было полным, а затем блондинка сказала: — Джошуа, встань с пола. Что ты там делаешь? и Ильдария снова открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть Джи Джи наконец, вставшего на ноги с другой стороны острова, пробормотал: «Просто корчусь в агонии. Не о чем беспокоиться.»

Ильдария на мгновение почувствовала себя виноватой, когда вспомнила, что случайно ударила его коленом, но затем нахмурилась, заметив, что он, конечно же, был полностью одет. Джи Джи просто расстегнул джинсы, а не снял их, и теперь его футболка свисала, скрывая область паха. Она не могла сказать, до сих пор ли на нем штаны или нет, но всем, кто смотрел, он казался полностью одетым… ублюдок, обиженно подумала она.

— Корчишься в агонии? — спросила женщина обеспокоенно, когда обняла его. Откинувшись назад, она заглянула ему в лицо и похлопала его по груди, словно ища раны, и спросила: «Почему? О, я знала, что что-то не так, когда мы не получили ответа на наш стук. Что случилось? С тобой все в порядке?»

Глаза Ильдарии сузились. Женщина трогала и гладила Джи Джи, как будто она имела на это право, и ей это совсем не понравилось. Если она не остановится, Ильдария заставит ее остановиться.

«Норм, — сказал успокаивающе Джи Джи. «Я в порядке. Ильдария просто… — Он остановился, чтобы оглядеться, ища ее, она поняла, когда он повернулся и заметил ее на другой стороне острова. Его глаза недоверчиво расширились, когда он увидел ее в сапогах и с кухонным полотенцем, а затем вырвался из хватки блондинки и поспешил вокруг острова.

Ильдария инстинктивно попятилась, когда он приблизился, и тревожный писк вырвался у нее, когда он протянул руку, словно хотел обнять ее. Джи Джи тут же застыл, понимание отразилось на его лице. Трогать было бы нехорошо. Не тогда, когда она обнажена, а он, демонстрирует эрекцию, которая теперь натягивает футболку. Он (член) выскочил в тот момент, когда Джи Джи заметил ее, сказав ей, что нет, он не спрятался.

Выругавшись, он отдернул руки, помедлил, а затем, повернувшись спиной к группе, стянул через голову свою футболку и тут же накинул ее на нее. Она была огромной на ней, доставала ей до колен, с облегчением заметила она, отпустив кухонное полотенце и просунув руки в короткие рукава.

Пока она это делала, Джи Джи привел себя в порядок и застегивал джинсы. Казалось, что с эрекцией, которой он сейчас размахивал, потребовалось некоторое усилие, но он справился с этим с одной или двумя болезненными гримасами. Она заметила, что он был очень осторожен с застежкой-молнией, и действительно, выпуклость, когда он был готов, была такой же очевидной, как и палатка.

Вздохнув, Джи Джи подарил ей гримасу, а затем подошел к ней и повернулся лицом к четырем людям, наблюдающим за ними с другого конца комнаты. Расправив плечи, он гордо сказал: «Мама, отец, это Анджелина Ильдария София Лупита Гарсия Пимьента, моя спутница жизни».

У Илдарии при этих словах отвисла челюсть, и она в смятении повернулась к Джи Джи.

Глава 13

Джи Джи смотрел на Ильдарию с несколько ошеломленным выражением лица, когда она ругалась на него по-испански, хотя ругань не совсем подходила для того, что она делала. Похоже, у нее был эмоциональный срыв; тревога, отчаяние и обвинение чередовались на ее лице, когда она быстро выплевывала слова на испанском языке, ее руки были повсюду. Она определенно была чем-то расстроена. На самом деле, его храбрый маленький воин выглядел так, будто она была на грани слез… или душила его. Он не был уверен.

Ему действительно нужно было выучить язык, решил Джи Джи. Он то тут, то там улавливал слова, которые, как ему казалось, он понимал, как madre и padre. Он знал, что это мать и отец. Он был совершенно уверен, что уловил hacienda в лавине слов, льющихся с ее губ, что означало дом или что-то в этом роде. Но в какой-то момент она также выплюнула puta, что, как он знал, переводится как «шлюха», и он не мог понять, как это могло повлиять на разговор.

«О боже. Она говорит по-испански, — с благоговением выдохнула его мать, когда Ильдария выдохлась и просто посмотрела на Джи Джи, вероятно, ожидая, что он что-то скажет. «Это, конечно, красивый язык», — добавила она, а затем спросила: «Что она сказала? Она говорит по-английски, дорогой?

«Да, конечно, она говорит по-английски, — пробормотал Джи Джи.

Мирабо перевела им то, что она сказала. Подергивая губами от удовольствия, женщина объяснила: «Ильдария расстроена тем, что ее застали такой… неподготовленной. Она, видимо, не ожидала, что вы приедете так скоро. Джи Джи сказал ей, что вы приедете через пару дней.

«Джошуа!» — с тревогой сказала его мать. — Зачем ты ей это сказал? Ты же знал, что мы сразу вылетим.

— Я ей этого не говорил, — заверил он мать. Когда Ильдария фыркнула, он обернулся и напомнил ей: «Это ты предположила, что они, скорее всего, не прибудут в течение пары дней. Я собирался поправить тебя и сказать, что их самолет, вероятно, был уже на полпути, когда появился Люциан, и ты пошла его впустить.

Ильдария какое-то время молча смотрела на него, а затем склонила голову, опустила плечи, просто повернулась и вышла из комнаты.

Джи Джи смотрел хмуро ей вслед, его взгляд упал на ее голые ноги, и ЭйчДи бросил его, чтобы последовать за ней, пока она обходила широкими шагами вокруг группы через кухню. Маленький меховой комочек догнал ее, когда она прошла через гостиную, и гарцевал рядом с ней, пока она шла по коридору к спальням, его маленькая голова была поднята, и он с беспокойством наблюдал за ней всю дорогу.

Был день, когда пес ни за что не отошел бы от него. Очевидно, эти дни прошли. Ильдария каким-то образом узурпировала его положение любимого человека у ЭйчДи. Он не винил дворнягу. Она тоже была его любимым человеком, и, честно говоря, он предпочел бы прямо сейчас последовать за ней в спальню. На самом деле он должен был. Она была расстроена и нуждалась в утешении. Он не мог винить ее. Не так он планировал ее первую встречу с родителями.

— Она прекрасна, сынок.

Джи Джи повернул голову на слова матери и устало кивнул. «Да. Внутри и снаружи.»

— Как и ты, конечно, — сказала она, кивнув. «Ты прекрасен внутри… и был бы таким же снаружи, если бы ты не старался не быть», — добавила она, нахмурившись, когда ее взгляд переместился на ирокез на его голове, а затем перешел к татуировкам, обвивающим его теперь обнаженное тело, плечи и вниз по его рукам.

Джи Джи ухмыльнулся. Его мать ненавидела его ирокез и татуировки, считая, что они уродуют (портят) ее красивого мальчика. К его большому удовольствию, она никогда не упускала возможности сообщить ему об этом. Это не расстроило его, но напомнило, что сейчас он стоит там без рубашки, в одних джинсах.

Нахмурившись, он переступил с ноги на ногу, а затем сказал: — Ильдария казалась расстроенной. Я должен поговорить с ней и вернуть свою рубашку.

«Нет!» Четыре человека, стоящие перед ним, сказали это слово одновременно. Последовала короткая тишина, все они посмотрели друг на друга немного криво, а затем его мать снова повернулась к нему и сказала: «Конечно, она расстроена, бедняжка. Ни одна девушка не хочет так познакомиться со своими будущими родственниками. Без сомнения, наше появление было ужасно смущающим для нее. Но ты не можешь пойти за ней».

«Конечно могу. Она моя спутница жизни, я…

— Вы новоявленные спутники жизни, — перебила его мать. «И мы все знаем, как это будет происходить. Ты захочешь поговорить и успокоить ее, но все закончиться «трах-сити».

— Трах-сити? — повторил он с недоверием.

— Ты знаешь, что я права, — твердо сказала она.

— Да, я просто не могу поверить, что ты это так называешь, — пророкотал он.

«У тебя татуировки, а у меня грязный рот», — сказала она, пожав плечами, и вышла из кухни. — Я поговорю с ней.

Джи Джи начал с тревогой возражать, но мать развила бессмертную скорость и уже исчезала в коридоре.

— О черт, — сказал он с тревогой.

— Все будет хорошо, — сказал Роберт, подходя к нему и похлопывая по спине. — Твоя мать просто заверит ее, что смущаться нечего, и мы теперь семья.

«Правильно», вздохнул Джи Джи, но не успокоился. Его мать могла быть… матерью.

«Его родители! Сверкать голым задом перед силовиками достаточно плохо, но перед его родителями, — сказала Ильдария ЭйчДи с отвращением. Пес терпеливо сидел рядом с ней перед шкафом, склонив голову набок, словно внимательно слушая, пока Ильдария вытаскивала одежду из шкафа и ругалась с ним.

«Боже мой! Его отец видел мой голый зад, — поняла Ильдария, остановившись, чтобы прижать только что вытащенный топ к щекам, чувствуя, как они горят от воспоминаний. Затем ее глаза расширились, и она добавила: «И все остальное, когда я вскочила, готовая драться с ним. Madre de Dios. Слава богу, я не ударила его коленом в пах». Взглянув на ЭйчДи, она объяснила: «Я почти сделала это. Я уже собиралась, когда он сказал, что Джи Джи рассказал ему обо мне».

ЭйчДи не ответил. Теперь он просто наклонил голову в другую сторону, словно задумавшись.

«Если бы он не сказал этого, тогда… ай уи йи». Ильдария покачала головой и вытащила черную юбку. Взгляд на часы, когда она вошла в спальню, сказал ей, что уже почти восемь часов. Она и Джи Джи обычно начинали работать около восьми. Это давало ему час, чтобы подготовиться к открытию. Это означало, что Ильдария тоже начинала в восемь, потому что одна из ее работ заключалась в присмотре за ЭйчДи. Обычно она брала маленький меховой комочек в офис и работала до четырех утра, иногда до пяти, если была чем-то занята, а потом брала его к себе в квартиру, пока Джи Джи не приходил за ним.

Ильдария подозревала, что Джи Джи не будет работать сегодня вечером, когда его родители были здесь, но она очень хотела поработать. Это позволит ей больше не сталкиваться с ними.

Боже, какое унижение. Она хотела произвести на них хорошее впечатление. Она не думала о встрече с ними до сегодняшнего дня. В последнее время на ее тарелке было так много всего другого; она просто не заходила так далеко в сценарии. Но как только он упомянул, что его родители приедут, она начала беспокоиться об этом в глубине души, пока они разговаривали с Люцианом и завтракали.

Найти ее голой и лежащей без сознания поверх их маленького мальчика не входило в ее планы.

— Да, ну, ты же знаешь, что говорят о лучших планах.

Ильдария резко обернулась на эти сочувственные слова и увидела мать Джи Джи, стоящую в открытой двери ее спальни. Она снова оставила ее открытой. Как обычно. В конце концов, она жила здесь одна; обычно не было необходимости в закрытых дверях.

«Что они говорят о лучших планах?» — наконец спросила Ильдария, когда ЭйчДи очевидно, решил, что он ей больше не нужен, чтобы ее слушали, и подошел, чтобы запрыгнуть на кровать.

Мэри Гвискар открыла рот, потом снова закрыла его и криво улыбнулась. «Я действительно не знаю. Это то, что они всегда говорят, когда что-то идет не так… и очень часто, что-то идет не так, — мягко добавила она.

— Si, — вздохнула Ильдария и отнесла выбранную ею одежду на кровать, чтобы разложить ее. «У меня всегда все через ж… попу».

— Неужели всегда? — сказала мать Джи Джи, делая пару неуверенных шагов в комнату, словно ожидая, что Ильдария ее вышвырнет. Конечно, она бы этого не сделала, как бы ей ни хотелось. Женщина была матерью Джи Джи.

«Si. Всегда, — заверила она ее, подходя к комоду за лифчиком и трусиками. Белый хлопок, как обычно.

— Что ж, тогда я думаю, тебе повезло. Ты встретила свою вторую половинку, — заметила Мэри Гвискар, очень довольная.

Ильдария бросила нижнее белье на кровать, а затем повернулась, чтобы рассмотреть счастливое лицо женщины. Мать Джи Джи прямо сияла. Можно подумать, что это она только что встретила своего спутника жизни. Но Ильдария знала, что на самом деле она думала, что ее сын теперь в безопасности, что он обратится, и ей никогда не придется бояться потерять его из-за старения или ранней смерти.

«Даже это пошло наперекосяк», — недовольно призналась Ильдария. «Я знаю, что вы счастливы, думая, что Джи Джи теперь в безопасности. Я знаю, что вы надеялись, что он встретит женщину, для которой будет спутником жизни, и согласится на оборот, но я не та женщина. Он по-прежнему отказывается от оборота. Я вас подвела.»

Какой бы сильной она ни была, Ильдария не стала смотреть, как женщина рассыпается от этих новостей. Она никогда не плакала и никогда не ладила с женщинами, которые плакали. Она подозревала, что Мэри Гвискар будет плакальщицей, поэтому повернулась и пошла в ванную, надеясь, что мать Джи Джи немного поплачет, а затем, возможно, вернется к остальным теперь, когда она знала, какую дуру дали ее сыну в спутницы жизни.

В тот момент, когда Ильдария дошла до своей спальни после выхода из кухни, она зашла в ванную, сняла сапоги, а затем включила воду в душе, чтобы она нагрелась, пока искала одежду. Быстрая проверка показала, что теперь стало тепло, поэтому она стянула футболку Джи Джи через голову, бросила ее на пол рядом со своими сапогами и вошла в стеклянную кабинку, а затем закрыла дверь.

Вода была горячей и успокаивала ее тело, смывая следы ее первого занятия любовью, но не воспоминания. Ильдария остановилась и какое-то время наслаждалась этим, а затем быстро вымыла волосы и нанесла кондиционер, прежде чем схватить кусок мыла. Она намылилась и вымыла остальную часть тела, с удивлением обнаружив, что в некоторых местах у нее болит. Казалось, Джи Джи был немного чрезмерно увлечен ее грудью. Боль, которую она испытала в первый раз, была на самом деле минимальной, внезапной, острой, а затем быстро прошла. Однако сейчас она чувствовала там боль и нахмурилась, думая, что нано уже должны были исцелить ее. Она и Джи Джи должно быть, вырубились на полу…

«О, точно», — внезапно подумала Илдария. Сегодня еще не кормилась. Она должна была взять пакет или два, как только проснулась, но ее отвлекло присутствие Джи Джи на кухне, а затем появился Люциан, после которого она и Джи Джи сделали Мими.

Господи, Джи Джи повезло, что она его не укусила, подумала Ильдария и даже перестала намыливаться, удивляясь, почему она этого не сделала или, по крайней мере, не поддалась искушению. В конце концов она решила, что просто слишком отвлеклась на другие потребности, чтобы распознать среди них эту. И тогда их соитие было невероятно быстрым. Оба раза.

Ильдария слышала выражение «Бам, бац, спасибо, мэм», но у них это было «Бам, бум», за которым следовали долгие периоды бессознательного состояния. Она предположила бы, что за те четыре часа, что прошли с тех пор, как Люциан ушел, они провели около трех часов и пятидесяти четырех минут без сознания и, возможно, шесть минут занимались сексом. Каждый раз по три минуты. Или, возможно, пять минут в первый раз, потому что у них были проблемы со снятием с нее штанов.

Кстати говоря, это были лоскуты, подумала Илдария, заканчивая намыливаться и споласкиваться. Это был позор; ей очень понравились эти штаны.

Покачав головой, она открыла дверь и потянулась за полотенцем, которое повесила, чтобы использовать потом. Его там не было, но оно внезапно появилось перед ней. Повернув голову, Ильдария обнаружила, что Мэри Гвискар протягивает полотенце.

«Ты не неудачница», — мягко сказала ей мать Джи Джи, когда она не сразу взяла полотенце. «Я… Я ужасно подвела Джошуа, позволив ему стать свидетелем оборота. Что, в конечном счете, означает, что я подвела и тебя, и мне ужасно жаль».

Затем Мэри Гвискар отпустила полотенце и повернулась, чтобы выйти из комнаты.

Ильдария поймала полотенце, когда оно упало, быстро вытерла волосы и тело, затем обернула его вокруг себя и засунула конец сверху, прежде чем последовать за женщиной из ванной. Она нашла мать Джи Джи сидящую на кровати рядом с ЭйчДи свернувшимся калачиком и спавшим.

«Мне сказали, что Джи… Джошуа был у соседки, а та слишком рано привела его домой», — сказала Ильдария, подходя к кровати. Подняв трусики, она надела их под полотенцем, добавив: «Это не твоя вина».

«Да, так и было. Очевидно, я не понимала, как долго ей придется наблюдать за Джошуа. К сожалению, я и сама не знала. Роберт сказал, что иногда на это уходит ночь, иногда два или три дня, так что я была в тумане. Это была моя вторая ошибка, — серьезно добавила она, когда Ильдария бросила полотенце, чтобы надеть лифчик.

Илдария колебалась, недолго размышляя о том, чтобы повернуться спиной, чтобы надеть его, но потом решила, что ведет себя как глупая девственница, и решила, что будет наглой. Жаль только, что она не чувствовала себя наглой. Она не привыкла одеваться или раздеваться перед кем-либо. Ее бабушка всегда была очень консервативна и давала ей право одеться, как только она могла справиться с этим самостоятельно. Но она начала это, поэтому она попыталась сделать вид, что это ее не беспокоит, когда она просунула руки в лифчик, потянула его на место, а затем потянулась за спиной, чтобы застегнуть его. Она как раз заканчивала это делать, когда мать Джи Джи сказала, что это вторая ошибка.

Повернувшись к ней с удивлением, она спросила: «Какая первая?»

«Роберт хотел отвезти меня в свое загородное поместье, на время оборота. Но я не хотела быть так далеко от Джошуа». Вздохнув, она призналась: «Я была матерью наседкой, всегда боялась потерять его из-за какого-нибудь несчастного случая, как его отца. Если бы Роберт не появился, я уверена, что Джошуа стал бы невротиком».

Эта идея показалась Ильдарии абсурдной. Она не могла представить, Джи Джи невротиком. Не было бы такого, решила она.

«Но дело в том, — продолжала Мэри, — если бы я позволила Роберту отвезти меня в поместье, Милли, соседка, не смогла бы привести Джошуа домой. Он никогда бы не стал свидетелем моего оборота и не отказывался бы теперь. Она недовольно пожала плечами. — Вот видишь, это моя вина. Не твоя. Джошуа уже был бы обращен и в безопасности, если бы не мои ошибки».

Не зная, что на это сказать, Ильдария сосредоточилась на застегивании пуговиц на блузке. Действительно, оборот в поместье Роберта помешал бы Джи Джи стать свидетелем и не травмировал бы его. Но она подозревала, что женщина бичевала себя за это каждый день, начиная с восемнадцатилетия Джи Джи, когда он отказался от оборота. Ильдария была не из тех, кто пинает лежачего. Кроме того, ее бабуля всегда говорила, что ошибки — это часть жизни, и важно учиться на своих ошибках, чтобы не повторять их дважды, и прощать себя за эти ошибки, а также других за ошибки, которые они сделали. Она сказала, что непрощение приводит к ожесточению, а горькое сердце ни к чему хорошему.

«Но я обещаю тебе…» Мэри схватила ее за руку, когда она заканчивала с блузкой, привлекая ее внимание вместе с этим. «Я обещаю, что исправлю это. Я уговорю Джошуа обратиться. Раньше я не могла, но теперь могу, и это возможно только потому, что ты его спутница жизни, — добавила она, и на ее лице расцвела ослепительная улыбка.

Ильдария в замешательстве уставилась на нее. «Я не понимаю. Он знает, что он мой спутник жизни, и все равно отказывается. Ты не сможешь использовать это, чтобы убедить его согласиться».

«Смогу», — заверила она ее, а затем усмехнулась и сказала: «Потому что я знаю о нем кое-что, что мало кто знает».

«Что же это?» — с любопытством спросила Ильдария.

«В детстве Джошуа ненавидел делиться своими игрушками», — объявила она, ее глаза заплясали от ликования, а затем, ее тон стал торжествующим, она добавила: «И до сих пор ненавидит».

Ильдария все еще не понимала, как это поможет им, но прежде чем она успела что-то сказать, в дверях спальни появилась женщина с черными волосами и кончиками цвета фуксии.

— Здравствуй, Мирабо, дорогая, — приветствовала ее миссис Гвискар, по-прежнему широко улыбаясь. «Мужчины беспокоятся?»

— Нет, — сказал Мирабо, а потом, поморщившись, сказал: — Ну да, но я пришла за вами не поэтому. Вздохнув, она перевела взгляд на Ильдарию и сказала: — Только что звонил Люциан. Он хочет, чтобы мы привели тебя в дом Силовиков.

«Меня?» — удивленно спросила Ильдария, задаваясь вопросом, что же она сейчас сделала не так.

— Вильяверде здесь? — спросила миссис Гвискар, сжимая руку Ильдарии.

Ильдария резко повернулась к ней, заметив внезапную сталь в выражении лица женщины.

— Да, — мрачно ответила Мирабо. — Судя по всему, его самолет приземлился вскоре после вашего. Люциан и Скотти поговорили с ним, и теперь они хотят, чтобы Ильдария была там.

«Почему?» — резко спросила мать Джи Джи.

Мирабо покачала головой. «Мы не знаем. Он только что позвонил Тайни и сказал, что мы должны привезти ее туда. Когда Тайни положил трубку и рассказал нам, что хочет Люциан, мистер Гвискар, Роберт, — уточнила она, поскольку и Роберт, и Джи Джи. — мистер Гвискар. — Он перезвонил Люциану, но все, что ему удалось вытянуть из него, это то, что он и Скотти говорили с Вильяверде, но теперь им нужна Ильдария.

«Хуан убедил их казнить меня», — сказала Ильдария, уверенная, что это единственная причина, по которой они хотели, чтобы она была там.

— Конечно, нет, — тут же сказала миссис Гвискар. «Бессмертный не может быть казнен за то, что откусил кусочек другого бессмертного. Особенно когда защищаешься от изнасилования. Во всяком случае, он должен быть наказан за свое поведение».

Ильдария с тревогой повернулась к ней. — Вы знаете об этом?

Мэри сочувственно похлопала ее по руке. «Джошуа должен был все рассказать Роберту, чтобы он смог убедить Скотти помочь ему помочь тебе, и, конечно же, он рассказал мне».

«Ой. Si, — пробормотала она и удивилась, что женщина до сих пор приветствует ее как спутницу жизни Джи Джи.

— В том, что случилось, нет твоей вины, — твердо сказала Мэри, заключая ее в объятия. «Я горжусь тем, что у меня такая смелая невестка».

Ильдария моргнула при этих словах. Она и Джи Джи о женитьбе не говорили.

«Возможно, нет, но он определенно планирует это, как и должно быть», — сказала Мэри с легкой улыбкой, отстраняясь, чтобы встретиться с ней взглядом. «И я никому не позволю казнить мою будущую дочь. Кроме того, не за что тебя казнить. Вильяверде был виноват в том, что произошло».

— Но он глава Южноамериканского Совета, — напомнила ей Ильдария. «Влиятельный мужчина. А я просто плебейка. Они его не накажут, — с горечью предсказала она.

— Ты не плебейка, — с возмущением воскликнула Мэри. — И как глава Совета Вильяверде должен быть безупречен. На самом деле я не знаю, как такой человек мог получить должность главы Совета. Другие члены Совета не потерпят лидера, который насилует детей и выгоняет бедняков из их домов».

— И все же он это делает, и они не протестуют, — заверила ее Ильдария.

— Да, ну, ненадолго, если Люциан и Скотти взялись за это, уверяю тебя. Они созовут саммит лидеров Совета, чтобы убрать его в случае необходимости. А если не они, то это сделает Роберт, — твердо заявила миссис Гвискар. Минуту она смотрела на Ильдарию, а потом нахмурилась. — Ты мне не веришь, но это правда.

— Хорошо, что ты в это веришь, — торжественно сказала Ильдария.

— Думаю, пока этого достаточно, — сказала Мэри со слабой улыбкой, а затем вздохнула и покачала головой. — Я полагаю, мы могли бы пойти и посмотреть, чего хотят мужчины, покончить с этим делом, чтобы ты могла расслабиться и знать, что ты в безопасности.

Выпустив руки, миссис Гвискар направилась к Мирабо, предоставив ей следовать за ней, но Ильдария колебалась. Она не хотела идти. У нее не было никакого желания быть рядом с Хуаном Вильяверде. Однако один взгляд на лицо Мирабо подсказал ей, что женщина притащит ее туда, если понадобится. Она будет выполнять приказ Люциана.

Покорно вздохнув, Ильдария последовала за матерью Джи Джи к двери, прекрасно помня о том, как Мирабо заняла позицию рядом с ней, пока они шли по коридору.

Джи Джи, Роберт и Тайни ждали в гостиной, когда они вышли. Ильдария остановилась в дверном проеме, когда увидела, что Джи Джи снова был в футболке. Футболке, которую она сняла и оставила лежать на полу в ванной. «Как ты-?»

«Я принесла ему это, пока ты была в душе», — объяснила мать Джи Джи, видимо, прочитав ее мысли.

«Ой.» Ильдария слабо улыбнулась ей, а затем с удивлением огляделась, когда кто-то взял ее за руку. Это был Джи Джи. Он пересек комнату и подошел к ней, и его рука была теплой через ее блузку, вызывая легкое покалывание, но не ту безумную страсть, которая была раньше, когда он прикасался к ней, с замешательством отметила она.

— Прикосновение через одежду приглушает эффект нано, — услужливо сказала Мирабо. «Но старайтесь избегать контакта голой кожи с кожей. По крайней мере, пока не останетесь одни. И это включает в себя держание за руку, если только один из вас не носит перчатки».

«Приятно знать. Спасибо», — сказал Джи Джи, но его взгляд был прикован к Ильдарии и полон беспокойства. Она совсем не удивилась, когда он спросил: «Ты в порядке? Мы можем послать их к черту, если хочешь, и отказаться идти».

— Джош, — сказал Роберт предупреждающим тоном.

Ильдария удивленно моргнула, услышав это имя. Просто было так странно слышать, как Джи Джи так назвали. Между Люцианом, матерью Джи Джи и своими мыслями она привыкла к Джошуа, но впервые услышала, как его вслух зовут Джошуа.

— Ангел? — спросил Джи Джи, игнорируя отца.

— Не думаю, что у нас есть выбор, — наконец сказала Ильдария.

Джи Джи не выглядел довольным, но мрачно кивнул и пообещал: «Я не оставлю тебя».

— Я тоже, — заверил ее Роберт, часть напряжения покинула его теперь, когда он знал, что они не откажутся пойти. — Я буду рядом с вами обоими. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Что угодно, — решительно подчеркнул он, а затем добавил: — Но именно поэтому мы здесь, чтобы разобраться с этим вопросом, и я доверяю Люциану и Скотти. Если они думают, что тебе нужно быть там, на это есть причина».

Ильдария не знала этого Скотти, но она знала Люциана. Он был абсолютно справедлив с ней в отношении инцидентов в университете здесь, в Торонто, и более чем справедлив в отношении ее деятельности в качестве линчевателя в Монтане. Он мог бы уже дважды казнить ее, но не сделал этого. Ей оставалось только надеяться, что в данном случае справедливость сохранится.

Расправив плечи, она кивнула. — Тогда покончим с этим.

Глава 14

Они были на полпути к дому Силовиков, когда Ильдария заметила, что на ней нет обуви. Она также поняла, что не надела чулки и даже не причесалась. Она полагала, что прическа простительна; она была в стрессе и беспокоилась о встрече с человеком, который охотился и преследовал ее двести лет. Но она должна была задаться вопросом, как она могла выйти из своей квартиры, дойти до машины и сесть без чулок или обуви.

— Извини, — вдруг сказала Мирабо с переднего пассажирского сиденья. — Я была так занята наблюдением, чтобы убедиться, что Вильяверде не послал своих людей, чтобы перехватить тебя в пути, что я даже не заметила, что на тебе было или не было.

Ильдария удивленно взглянула на нее. Женщина явно снова прочитала ее мысли, но ей не нужно было извиняться за то, что она не заметила ее босого состояния. Она и сама не могла бы сказать, что у Мирабо сейчас на ногах. Она просто не очень часто смотрела на ноги людей и сомневалась, что многие люди смотрят. Кроме того, эта ситуация была напряженной. Она, Джи Джи и его родители были очень обеспокоены предстоящей встречей, а Силовики были обеспокоены наблюдением за возможными нападениями. Ильдарию не удивило, что никто из них не заметил, что она босиком.

— Никакой голой кожи к голой коже, — внезапно сказала Мирабо, и Ильдария проследила за взглядом Охотницы туда, где рука Джи Джи теперь зависла над ее рукой. Очевидно, он собирался взять ее за руку, чтобы утешить, но его остановили, прежде чем он сжал ее. Теперь вместо этого он потер ее руку через блузку. Ильдария улыбнулась ему с благодарностью, но на самом деле это не произвело такого сильного впечатления, как если бы он держал ее за руку.

«Вот.»

Она и Джи Джи обратили внимание на Мирабо и увидели, что она протягивает пару перчаток. Они были ярко-голубыми и сделаны из какого-то тонкого материала, то ли резины, то ли силикона, как ей показалось. Очевидно, предназначены для силовиков, чтобы использовать их при уборке крови или любой другой мокрой работе, с которой они могли столкнуться.

Джи Джи взял перчатки и сумел с некоторым усилием натянуть одну на большую левую руку. Затем он протянул руку и сжал ее руку, его пальцы переплелись с ее.

— У Сэм дома есть обувь, которую ты сможешь одолжить, — сказала Мирабо.

«Обувь?» Джи Джи посмотрел вниз на ее ноги, а затем снова на ее лицо с изумлением. — Мы забыли твою обувь.

Ильдария улыбнулась на «мы», как будто это была его обязанность следить за тем, чтобы она была обута. — Все в порядке, — заверила она его, а затем спросила Мирабо. — У тебя случайно нет расчёски? Взглянув на Джи Джи она добавила: «Я забыла расчесать волосы».

«У тебя красивые волосы, — заверил ее Джи Джи.

Ильдария сомневалась в этом, но ничего не сказала и просто с надеждой посмотрела на Мирабо.

— Нет, — извиняющимся тоном сказала женщина. «Я не особо заморачиваюсь со своими волосами на работе».

— Ты прекрасна, Бо — от природы, — сказала Тайни, встретив взгляд Ильдарии в зеркале заднего вида, а затем добавил: — Ты прекрасно выглядишь. У тебя такой сексуально взъерошенный вид».

Ильдария улыбнулась ему за добрые слова.

«Дерьмо», — внезапно сказал Джи Джи и вытащил свой мобильный телефон.

«Что такое?» — обеспокоенно спросила Ильдария.

— Я забыл о ЭйчДи, — пробормотал он, пролистывая контакты. — Я должен был отпустить его справить нужду перед тем, как мы ушли. Я просто позвоню Софии и попрошу ее присмотреть за ним, пока нас нет.

— У нее нет ключей от моей квартиры, — нахмурившись, сказала ему Ильдария.

«Черт», вздохнул Джи Джи, задержав большой палец над экраном телефона, обдумывая проблему, а затем кивнул. — Я попрошу ее взять запасные ключи из моего офиса. Там есть мастер ключ, который открывает любую дверь. Она может использовать это. Если ты не против?» — добавил он, давая ей возможность сказать «нет».

— Конечно, — сразу же сказала Ильдария. «Мы не можем просто оставить маленького парня одного и голодного». Раздражённо цокнув языком, она добавила: «Не могу поверить, что мы забыли о нём».

Джи Джи слабо улыбнулся ей, на используемое «мы», а затем закончил набирать номер и поднес трубку к уху.

Ильдария рассеянно слушала, как он говорил с Софией, но ее внимание было приковано к дороге. Они были уже близко к дому. Через несколько минут она окажется лицом к лицу с Хуаном. Ильдария скорее сразится с сотней силовиков, чем встретиться с этим человеком. Ей нравилось думать, что она смелая и сильная, но когда дело касалось Хуана Вильяверде, она все еще была той растерянной и испуганной четырнадцатилетней девочкой, дрожащей и плачущей на коленях, а он был бугименом.

Испытывая отвращение к себе, Ильдария выпрямилась и вздернула подбородок. К черту его. Она больше не была тем ребенком, и он не был бугименом, и если этот ублюдок попытается что-нибудь сделать, она снова откусит ему член, а может быть, и голову отрубит… если ей удастся достать оружие. И если Люциан или кто-то еще не остановит ее.

Ильдария закатила глаза от собственных мыслей и приказала себе сосредоточиться на завтрашнем дне. К завтрашнему дню это испытание, чем бы оно ни было, закончится, и она либо будет мертва, либо вернется в свою квартиру, обнимаясь на диване с Джи Джи и ЭйчДи, будут смотреть фильм, или потеряют сознание на полу после занятий любовью, или будут в офисе работать, или проведут время с родителями Джи Джи.

Эта мысль заставила ее задуматься, когда его родители уезжают, а затем она повернулась на своем сиденье, чтобы выглянуть в заднее окно, чтобы убедиться, что второй внедорожник, в котором ехали Мэри и Роберт, находится позади них. Люциан послал Тайбо и Валериана забрать родителей Джи Джи и привести их тоже.

Ильдария только что заметила вторую машину, когда ее тело качнулось в сторону, когда внедорожник, за рулем которого находился Тайни, развернулся. Она тут же обернулась и увидела, что они подъезжают к дому Силовиков.

Стиснув зубы, Ильдария почувствовала, что немного отделяется от своих эмоций, готовясь к тому, что грядет. Это была автоматическая реакция на стрессовые ситуации, о которой она узнала лишь несколько десятилетий назад. Как будто у нее была кнопка эмоционального отключения. Это позволяло ей проткнуть стальным каблуком лицо или пах мужчины без колебаний и чувства вины и делать все необходимое, чтобы выжить.

«Приехали.»

Ильдария не ответила на комментарий Мирабо, поскольку через несколько мгновений Тайни остановил внедорожник перед домом Силовиков. Она смотрела в заднее окно, наблюдая, как силовики, охранявшие ворота, водили зеркалом на палке под внедорожником, в котором находились родители Джи Джи, пока он стоял на холостом ходу между внутренними и внешними воротами. Это были те же самые обыски, которые они пережили по прибытии. Она знала, что они сейчас проедут и припаркуются рядом с ними, но не собиралась выходить, пока они не сделают этого. Она хотела, чтобы все они были с ней, когда она войдет, чтобы встретиться со львом.

Тайни и Мирабо встали с переднего сиденья и подошли к ее двери, но не открыли ее. Она предположила, что они прочитали ее мысли и были готовы ждать, пока остальные присоединятся к ним.

«Тайни оставил ключи в зажигании. Мы еще можем убежать».

Ильдария перевела взгляд на Джи Джи при этом комментарии и легкая улыбка сняла напряжение, которое тянуло мышцы ее лица, когда тепло разлилось по ней. «Я тебя люблю.»

Слова вырвались сами собой, совершенно неожиданно даже для Ильдарии. Они удивленно уставились друг на друга, но затем удивление Джи Джи сменилось уверенностью, и он сказал своим глубоким рокотом: — Я тоже люблю тебя, Ангел.

Они качнулись друг к другу, но прежде чем их губы успели встретиться, дверь Ильдарии распахнулась, ее подхватили под руки и вытащили из машины.

— Никакой кожи к коже, — весело напомнила ей Мирабо, ставя ее на ноги.

— Мы просто собирались поцеловаться, — раздраженно запротестовала Ильдария.

«Губы — это голая кожа», — заметила Мирабо, когда Джи Джи последовал за ней из внедорожника, выглядя взволнованным. «Вы не поверите, сколько потерявших сознание полу-или полностью обнаженных бессмертных валялось у Маргариты в доме и на территории в прошлый раз, когда она устраивала новогоднюю вечеринку, и все из-за традиции поцелуя в Новый год. Для новоявленных спутников жизни поцелуи неизменно заканчиваются сексом».

— Ладно, без поцелуев. Ильдария с покорностью вздохнула, проверяя, не помялась ли ее блузка и не перекрутилась ли юбка после резкого извлечения из машины. Однако все казалось в порядке, поэтому она повернулась ко второму внедорожнику, остановившемуся рядом с ними.

«Анджелина, дорогая. Где твоя обувь? Ты оставила ее во внедорожнике? — спросила Мэри, выходя из машины и направляясь к ним.

«Мы забыли их дома, — ответил за нее Джи Джи.

«О боже, я так волновалась из-за этой встречи, что даже не заметила. Я должна была проверить тебя перед тем, как мы ушли, — сказала Мэри, нахмурившись, и Ильдария обнаружила, что уголки ее рта приподнялись, и теперь все, казалось, хотели взять на себя ответственность за ее необутость.

— Ну, конечно, — сказала Мэри, явно читая ее мысли. Мать Джи Джи быстро обняла ее и добавила: «Теперь ты семья, дорогая. И семья заботится друг о друге».

Семья. Ильдария сглотнула комок в горле. У нее очень давно не было семьи, а теперь она была у нее повсюду.

«Готовы?» — спросил Роберт, присоединяясь к ним. Выражение его лица было таким же озабоченным и сострадательным, как и у Джи Джи, когда он встретился с ней взглядом. Возможно, они не связаны кровью, но он явно повлиял на своего пасынка. У них было много общих черт характера и манер.

Расправив плечи, Ильдария кивнула, а затем оказалась в окружении людей и пошла по короткой дорожке к двери дома.

Дверь открыла жена Мортимера, Сэм, еще до того, как они добрались до нее. Женщина натянуто улыбнулась в приветствии, ее обеспокоенный взгляд скользнул от Илдарии к Джи Джи когда она отступила назад, чтобы они вошли. Эта улыбка и взгляд взволновали Ильдарию.

— Анджелина оставила свои туфли дома, — сказала Мэри, когда Сэм начала закрывать дверь. — У тебя случайно нет здесь ничего, что она могла бы одолжить?

— Ей не нужны туфли, чтобы говорить, — объявил Люциан, появившись в дверях гостиной прямо впереди и слева от них. — Пойдем, Анджелина. Остальные можете подождать на кухне с Сэм.

Сердце Ильдарии остановилось при мысли о том, что она встретится с Хуаном одна, без поддержки новой семьи. Но она подняла подбородок и сделала вид, что эта мысль ее не беспокоит. Будь она проклята, если кто-нибудь увидит, как она испугалась в тот момент.

Это был Джи Джи, который запротестовал: «Этого не произойдет, Люциан. Я иду с ней».

— Как и я, — добавил Роберт, а затем, когда Мэри толкнула его локтем, быстро изменил фразу на: — Я имею в виду нас. Мы тоже идем. Анджелина теперь часть нашей семьи. Мы будем там, чтобы поддержать ее».

Люциан хмуро посмотрел на Гвискаров, но затем смягчился. «Отлично. Ты можешь быть в комнате, но молчишь. Ты должен сидеть там, где я говорю, и слушать. Это между Анджелиной и Хуаном.

Она чувствовала, что Джи Джи напрягся рядом с ней при этих словах. Очевидно, Люциан тоже заметил это, потому что его взгляд обратился к мужчине и сурово сказал: «Это бессмертное дело, Джошуа. Ты не бессмертный. Я позволяю тебе быть там только потому, что ты возможный спутник жизни Анджелины. Я не позволю тебе вмешиваться. Если ты это сделаешь, я сам тебя выгоню. Понял?»

Джи Джи утвердительно хмыкнул, а затем Люциан взял Ильдарию за руку и повел ее в гостиную напротив кухни. Бросив быстрый взгляд через плечо, чтобы убедиться, что остальные следуют за ней, Ильдария перевела взгляд вперед и осмотрела комнату в поисках своего заклятого врага.

Первым мужчиной, которого она заметила, был не Хуан. В центре комнаты стоял мужчина с длинными волосами, сочетающими темно-рыжий и каштановый. Волосы были собрана в хвост. Он был высок и сложен как строитель или средневековый воин, с широкими плечами и сильными руками, выглядывающими из-под черной футболки, которую он носил. Он выглядел так, будто ему было бы комфортно сражаться тяжелым палашом.

Скотти, глава Совета Великобритании, подумала она, прежде чем продолжить осмотр комнаты на предмет Хуана Вильяверде. Однако Ильдария не видела его и уже собиралась перевести вопросительный взгляд на Люциана, когда Скотти внезапно отодвинулся в сторону, привлекая ее взгляд к мужчине, которого он заслонял от нее. Хуан Вильяверде сидел на кушетке, но теперь встал, его глаза горели и жадно скользили от ее босых ног к растрепанным волосам.

Ильдария споткнулась под тяжестью этого взгляда, старое замешательство и неуверенность вернулись к ней, как будто ей снова было четырнадцать, и она впервые увидела его. Она бы вообще остановилась, если бы Люциан не потянул ее осторожно вперед, схватив за руку. Не имея другого выбора, она позволила себе увлечь и заставила себя изучить человека, превратившего ее жизнь в такой ад.

Хуан Вильяверде был красивым мужчиной. С густыми черными волосами, золотисто-карими глазами и лицом, которое могли иметь только ангелы, он мог заставить сердце любой женщины биться чаще. И костюм, который он носил, не мог скрыть того факта, что у него также было тело Адониса, признала она и удивилась, что не заметила этих вещей двести лет назад. Но она полагала, что слишком беспокоилась и нервничала рядом с ним, чтобы замечать что-то большее, чем то, что он заставлял ее чувствовать себя невероятно неловко. Это был тот голодный взгляд, которым он смотрел на нее даже сейчас. В детстве это пугало ее. Теперь… ну, на самом деле, она все еще чувствовала себя неловко и немного смущалась. В нем не было той ярости, которая исказила его лицо в прошлый раз в переулке.

— Сюда, — резко сказал Люциан, и Ильдария взглянула на него, а затем последовала за его жестом к другому дивану в конце комнаты, как можно дальше от того, перед которым стоял Хуан. Он указал Джи Джи и его родителям на диван, поняла она, когда Роберт подтолкнул Мэри.

Джи Джи не сразу последовал за ними. Его взгляд перемещался между ней и Хуаном, и он колебался, пока она не кивнула. Она предпочла бы, чтобы он был ближе, рядом с ней было бы хорошо, но она не рискнула бы спровоцировать Люциана выгнать Джи Джи, если бы они не послушались его. Ильдария попыталась передать это выражением лица. Она не была уверена, понял ли он, но он последовал за родителями к дивану. Однако ни один из них не выглядел расслабленным. Все они сидели на самом краю дивана, выглядели чопорными и угрюмыми, словно были готовы вскочить и заступиться, если Хуан сделает что-то им не по нраву.

Ильдария услышала вздох Люциана рядом с ней, а затем он подтолкнул ее к дивану напротив дивана, перед которым сейчас стоял Хуан. Журнальный столик — это все, что их разделяло, — с грустью заметила она. Когда она сразу не села, Люциан надавил ей на плечо, заставляя сесть.

— Садись, — сказал Люциан, как только она упала на диван. — Скажи ей то, что ты рассказал нам.

Наконец Хуан оторвал взгляд от Ильдарии. Сначала он переключил его на Люциана, а затем на Гвискаров и нахмурился. «Кто эти люди и почему они здесь? Почему вы все здесь? Ты сказал, что я могу поговорить с ней наедине.

Ильдария напряглась от этих слов, пока Люциан не возразил: — Я сказал, что ты можешь увидеть ее, я не говорил, что она будет одна.

— Я хочу побыть с ней наедине, — настаивал Хуан.

— Этого не произойдет, Хуан, — почти с сожалением сказал Люциан, и Ильдария быстро взглянула на него, задаваясь вопросом, на чьей он стороне.

Хуан выругался от разочарования. — Я ждал двести лет, Люк. Я заслуживаю…

— Ты облажался двести лет назад, Хуан. Ты напал на нее. Теперь она не чувствует себя в безопасности с тобой. И я не заставлю ее смотреть на тебя в одиночестве и в страхе.

Ильдария нахмурилась и выпрямилась, разозлившись на Люциана за то, что тот показал тревогу, которую она сейчас испытывала.

— Я никогда не хотел, чтобы это случилось, я сказал тебе, что это…

— А теперь скажи ей, — перебил Люциан. — Ты можешь либо сделать это на глазах у всех, либо бросить ее и уйти.

Бросить ее? Ильдария посмотрела на Люциана, но он проигнорировал ее и просто уставился на Хуана, ожидая, когда он решит, что он собирается делать. Отказавшись от ответа на свой безмолвный вопрос, Ильдария оторвала взгляд от сурового лица Люциана и перевела взгляд на свои руки, признав себе, что во всем этом есть и светлая сторона, чем бы это ни было. Все меньше и меньше было похоже на то, что ее привезли сюда для казни.

Ильдария действительно почувствовала, как хмуро посмотрел на нее Люциан. «Конечно, тебя не казнят. Ты должна услышать, что Хуан хочет сказать. В прошлом есть вещи, о которых ты не знаешь, а должна знать.

— Ты думала, что тебя привезли на казнь? — воскликнул Хуан, выглядя расстроенным. — Madre de Dios, — пробормотал он, а затем сделал паузу и сказал с удивлением, — и все же ты пришла. Ты смелая, mi amor.

Ильдария напряглась от нежности, но ответил Люциан.

— Я предупреждал тебя, она думала, что ты охотился за ней все эти годы, чтобы наказать ее за то, что она откусила твой…

«Basta!» Хуан прервал его, вздрогнув, прежде чем Люциан успел точно сказать, что она откусила. Затем он покачал головой и сел на диван напротив Ильдарии. Хуан быстро потер лицо, а затем поднял на нее затравленные глаза и выдохнул по-испански: — Я искал тебя двести лет, Анджелина. Но не для того, чтобы наказать тебя. Я не хотел тебя наказывать. Я искал тебя, потому что ты моя спутница жизни».

Глава 15

«Что?» Ильдария ахнула, вскочив на ноги.

«Отпусти меня!» — рявкнул Джи Джи, Ильдария, ошеломленно повернулась к нему и увидела, что он пытается встать с дивана и подойти к ней. Но Роберт удерживал его на месте, и на его лице было мрачное выражение, наводившее ее на мысли, что бессмертный понимает испанский язык.

«Что он сказал? Он угрожал тебе? Почему ты расстроена?» — спросил Джи Джи, все еще пытаясь вырваться из железной хватки отца. Джи Джи был силен, но он все еще был смертным. У его бессмертного отца не было проблем с тем, чтобы удержать его на месте.

— Он только что сказал ей, что она его спутница жизни, — с раздражением сказал Люциан.

«Что?» — выдохнул Джи Джи, тем же потрясенным тоном, что и она несколько минут назад, а затем ярость проскользнула по его лицу, и он снова начал сопротивляться. «Черт возьми. Я-"

— Тихо, — прорычал Люциан. — И молчи, или тебя выгоню.

Джи Джи нахмурился. — Тогда заставь его говорить по-английски.

«Я переведу, если он этого не сделает», — заверил его Роберт, а затем добавил извиняющимся тоном: «Я колебался по поводу первой части только потому, что знал, что то, что он сказал, расстроит тебя, сынок».

Джи Джи хмыкнул на это и перестал вырываться, но выражение его лица было бунтарским.

«Анджелина».

Ильдария неохотно повернулась и посмотрела на Хуана, не уверенная, что хочет услышать от него что-то еще. Он должен был лгать. Они не были спутниками жизни. Он охотился за ней, чтобы наказать. Он просто знал, что Люциан не позволил бы ему наказать ее, и надеялся, что сможет убедить их всех, что она была его спутницей жизни, чтобы попытаться заставить ее отвернуться от Джи Джи и пойти с ним. Она была уверена, что если бы она была такой глупой, он бы забрал ее, а затем наказал. В этом было больше смысла, чем в той ерунде, которую он нес. Спутница жизни?

— Я могу читать его мысли, Анджелина, — тихо сказал Люциан.

— Я тоже могу, — пробормотала Мэри, а затем тихо добавила: — И он не лжет.

Ильдария резко повернулась, чтобы посмотреть на женщину. Такая молодая бессмертная, как Мэри, не смогла бы прочесть такого старого, как Хуан… если только он не встретил свою спутницу жизни. Новоявленные спутники жизни часто легко читались независимо от их возраста. Но обычно это длилось всего пару лет, а потом они снова осваивали контроль над собой и своими мыслями. Как он мог быть легко читаем через двести лет после того, как встретил ее и предположительно обнаружил, что она была его спутницей жизни?

«Мы восстанавливаем контроль над своими мыслями, как только приспосабливаемся к вихрю эмоций, но когда появляется новый спутник жизни, все происходит заново», — сказал Скотти, выступая впервые. «Хуан не смог претендовать на тебя. То, что он снова увидел тебя сегодня, произвело на него такое же впечатление, как и два столетия назад».

Он позволил этому моменту осмыслиться, а затем добавил: «Его мысли и чувства прозрачны, как вода и бьют набатом, для любого бессмертного, находящегося на расстоянии крика, независимо от того, насколько они новы. Кроме тебя, — добавил он, как раз когда она это подумала.

Она не могла слышать его мысли, и она была бессмертной почти на два века дольше, чем Мэри.

Очевидно, уловив ее мысли, Скотти кивнул и сказал: — И это еще одна причина, по которой мы знаем, что он не лжет. Именно поэтому мы должны были привести тебя сюда. Ты должна знать. Ты убегала от спутника жизни, а не от монстра, стремящегося убить тебя.

Ее колени внезапно ослабели, Ильдария опустилась на диван и повернулась, чтобы посмотреть на Хуана Вильяверде. В ее голове крутилось недоумение, когда она пыталась слить чудовище последних двухсот лет с человеком, который утверждал, что является ее спутником жизни. — Но ты напал на меня.

Хуан сокрушенно вздохнул и устало провел рукой по своим густым волосам. «Lo siento, mi amor. Извини, — мрачно добавил он, когда Роберт перевел Джи Джи, его низкий голос был отвлекающим бормотанием из конца комнаты. Продолжая говорить по-английски, он сказал: «Я не хотел этого. Я планировал не прикасаться к тебе, пока ты не станешь старше и не будешь готова. Но в ту ночь… — Он покачал головой. «Позволь мне начать с самого начала».

Когда он сделал паузу в ожидании, она слегка кивнула. Начало всегда было хорошим началом.

— Впервые я увидел тебя на кухне моей дочери, — тихо сказал Хуан. «Я пришел навестить Ану, но она все еще была наверху. Одевалась, как сказала служанка. Она предложила мне подождать в салоне, и она сообщит ей, что я там. Я направился в салон, но звук смеха уловил мое ухо. Это было похоже на пение ангелов. Так ясно и красиво, без ухищрений, которые другие женщины используют, чтобы звучать заманчиво. Это был смех истинного наслаждения, такой милый и музыкальный. Я не мог не последовать за звуком по коридору на кухню. Там я остановился в дверях и стал наблюдать за тобой с твоей бабушкой. Она учила тебя делать Pasteles en Hoja. Ты помнишь это?» — спросил он с нетерпением.

— Я помню, как Abuela учила меня их делать, Si, — медленно призналась она. — Но не тебя.

«Я никогда не заходил на кухню. Я даже не говорил, — тихо сказал он ей. «Я стоял и смотрел, как ребенок, на витрину кондитерской. Ты была так прекрасна. Я был очарован».

Ильдария услышала, как Джи Джи прорычал из конца комнаты, и его мать шикнула на него, но не взглянула в ту сторону, опасаясь, что Люциан заставит его уйти, если она привлечет к нему внимание.

— Признаюсь, я захотел тебя, — продолжил Хуан. — И я даже решил сделать тебя своей любовницей. Он покачал головой с огорченным выражением лица. «Несмотря на то, что я не был заинтересован в сексе после смерти моей любимой спутницы жизни, Сичил (Xochitl), триста лет назад, я еще не осознал, что ты — еще один шанс, еще одна спутница жизни. Я только знал, что хочу тебя. Но, — сказал он несчастно, — ты выглядела очень юной; немного старше, чем ребенок, и я никогда не возьму ребенка в любовницы.

«Нет, ты их просто насилуешь», — прорычал с другого конца комнаты Джи Джи, заработав предостерегающий взгляд Люциана.

Губы Хуана сжались от слов Джи Джи, но в остальном он проигнорировал его и сказал: «Я хотел знать, насколько ты молода, поэтому я попытался проникнуть в твой разум, чтобы узнать твой возраст, но…» — он серьезно встретил ее взгляд. — «Я не смог прочитать тебя, mi amor».

Хуан сделал короткую паузу, но когда Ильдария ничего не сказала, он продолжил: «Только тогда я понял, что ты моя спутница жизни, и это знание было для меня шокирующим. Я все еще пытался принять свою удачу, когда услышал, как кто-то идет по лестнице. Я огляделся и увидел спускающуюся Ану. Я не хотел оставлять тебя, но мне нужно было узнать о тебе, т. к. я не смог прочитать тебя, поэтому я ушел так, что ни ты, ни твоя бабушка даже не узнали, что я был там, и пошел в салон.

— Я не сказал Ане, что ты моя спутница жизни, и пытался, чтобы мои вопросы звучали небрежно, когда я спрашивал о тебе. Я хотел сохранить на какое-то время знание о том, что нашел себе новую спутницу жизни. Ты была так важна, я… я просто хотел держать тебя при себе, — беспомощно повторил он, а потом вздохнул и сказал: — Я мало что узнал от дочери. Ана многого не знала. Я узнал это, прочитав ее мысли. Она знала только, что ты внучка ее кухарки и что тебе тринадцать лет.

— Четырнадцать, — поправила она.

— Тринадцать, — твердо сказал он. — Тебе исполнилось четырнадцать только через три недели после твоего исчезновения.

Ильдария удивленно моргнула и откинулась на спинку кресла. Он был прав. Ее четырнадцатый день рождения наступил через несколько недель незаметно. Она была одна, изо всех сил пыталась спрятаться, прокормиться и избежать охотников, и поняла, что ее день рождения прошел примерно через месяц после того дня. Даже тогда ее это мало заботило. Она была слишком занята, пытаясь выжить.

— Я был с гостями Аны, пока не услышал, как ты ушла, — продолжил Хуан, когда она промолчала. «А потом я извинился и тоже ушел, пообещав вернуться на вечеринку в тот вечер. Должно было состояться знакомство Аны с семьей ее спутника жизни», — добавил он. «Я должен был присутствовать и действительно не должен был уходить, но я отчаянно хотел увидеть тебя снова. Ты была слишком молода, чтобы претендовать на тебя, но я мог смотреть и мучить себя тем, чего еще не мог иметь.

Встретившись с ней взглядом, он сказал: «Ты не представляешь, как сильно я хотел прикоснуться к тебе. Я хотел провести пальцами по твоей щеке и почувствовать, такая ли мягкая твоя кожа, как кажется. Мне хотелось запутаться в твоих волосах и прижать их к носу, чтобы узнать, пахло ли это цветами или это был твой аромат. Я так хотел… так сильно, — он почти простонал, а потом покачал головой. — Но я не посмел прикоснуться к тебе. Ты была слишком молода.

Вздохнув, он пробормотал: «Я должен был отправить тебя в монастырь или куда-то еще, пока ты не подрастешь, чтобы претендовать на тебя. В противном случае я должен был по крайней мере держаться от тебя подальше. Но каждый раз, когда у моей дочери была вечеринка, а ты шла домой одна, я провожал тебя, пытаясь вовлечь в разговор». Он поморщился и добавил: «Ты была очень застенчивым ребенком и почти не отвечала на мои вопросы».

Ильдария нахмурилась, услышав это описание. — Я молчала, потому что мне было некомфортно с тобой. Я чувствовала, что ты чего-то от меня хочешь, но… — Она покачала головой.

— Ты почувствовала мою одержимость и потребность в тебе, и это напугало тебя, — сказал он, кивнув, а затем, выражение его лица и голос были до боли искренними, — Прости, Corazon. Я справился со всем самым худшим образом. Я должен был прочитать твою бабушку, чтобы узнать больше о твоем прошлом. Если бы я знал о жестоком обращении с тобой в детстве, я бы поступил по-другому. Но я не знал, и я жаждал быть рядом с тобой, несмотря на то, что это было пыткой для меня. Так что я продолжал заставлять Ану устраивать вечеринки для деловых партнеров и высокопоставленных бессмертных, просто для того, чтобы ты шла домой одна, а у меня был повод сопровождать тебя.

Он ненадолго склонил голову, а когда снова поднял ее, выражение его лица было мрачным. «И вот в один из таких дней ты не пошла домой пешком. Я прождал час, а потом решил, что ты, должно быть, осталась помогать своей бабушке с готовкой, и сдался. Потом пришли гости, и я пошел на вечеринку. Только после еды я смог уйти на кухню. Я надеялся хоть мельком тебя увидеть, но тебя там не было. Сбитый с толку, я прочитал твою бабушку и узнал, что ты пошла на день рождения прямо из школы. Я вернулся на вечеринку, но не мог выкинуть тебя из головы и, наконец, нашел предлог, чтобы уйти пораньше.

— Я получил адрес этой вечеринки от твоей бабушки и пошел туда. Я подумал просто проверить, как ты, может быть, понаблюдать издалека, чтобы убедиться, что ты в порядке. Но все было кончено, когда я пришел туда. Итак, я пошел в дом, в котором вы жили, но там не было света. Тебя не было дома».

— Мы пошли в буфет, где работал брат Эмилиты, — прошептала Ильдария.

— Si, — грустно сказал он. — Я узнал об этом, когда вернулся в дом твоей подруги. Родители думали, что вы все отправились в дом к двоюродной сестре Эмилиты, чтобы она могла сыграть для вас на своей гитаре, пока нет родителей. Но ее младшая сестра знала секрет, и в конце концов я прочитал ее. Конечно, тогда я поспешил в буфет. Я собирался вытащить тебя и устроить тебе ад за то, что ты так плохо себя вела, когда твоя бабушка доверяла тебе. И за то, что пошла на такой риск, когда гаитянские солдаты были повсюду, насиловали и… — Он резко замолчал, когда она вздрогнула, а затем опустил голову, сжав руки. Но через мгновение он продолжил.

«Я услышал, как ты кричала, умоляя кого-то остановиться, когда я подошел к буфету. Я последовал за звуком в переулок. И когда я увидел, как эти двое мужчин напали на тебя… — Он покачал головой, выражение его лица напряглось от воспоминаний о ярости. «Я никогда в жизни не был так взбешен… или так напуган. Тебя могли изнасиловать. Тебя могли убить. Я мог тебя потерять, — сказал он с ужасом.

Сглотнув, он ненадолго закрыл глаза, а затем продолжил. — Я оттащил от тебя первого, того, что прижал твои руки к земле, и отшвырнул его в сторону, как мусор, которым он был. Затем я схватил того, кто был на тебе. Он задрал твою юбку, но отвлекся, пытаясь расстегнуть штаны. Он даже не заметил отсутствия друга. Его я укусил, — мрачно признал он. «Но я не просто питался от него, я разорвал ему горло на месте за то, что он посмел прикоснуться к тебе. Меня должно было успокоить такое наказание. Мое настроение должно было смягчиться. Вместо этого моя ярость усилилась, став почти невыносимой. Я хотел тебя успокоить, но вместо этого напал и отругал тебя. И Si, я угрожал тебе постыдной расправой.

Он отвел взгляд со стыдом на лице, а затем сказал: «Хотел бы я сказать с уверенностью, что не стал бы так с тобой обращаться, но боюсь, что сделал бы это. К счастью, ярость во мне так скрутила меня, что я остановился, чтобы схватить тебя за плечи и встряхнуть».

Хуан снова повернулся к ней, выражение его лица было мрачным. «Изменение в тебе было мгновенным. Плач и мольба сразу прекратились. Ярость залила твое лицо, и ты вдруг вцепился в меня, как собака в кость. Это был шок. Внезапная перемена в тебе, а также тот факт, что тебе было за что зацепиться. Я даже не понял, что вывалился из штанов, я помню боль и попытку оттолкнуть тебя, не причинив тебе вреда, а потом от отчаяния я ударил тебя, и на этом все закончилось, хотя и не так, как я надеялся, — сказал он с легкой кривой улыбкой.

— Ты сбежала, оставив меня кататься по земле в агонии. Через несколько минут меня нашел Мигель, один из моих людей, патрулировавших улицы. Он помог мне встать на ноги и начал помогать выбраться из переулка, когда мы услышали стон. Человек, который держал твои руки, тот, кого я отшвырнул первым, до сих пор был жив. Я сказал Мигелю привести его ко мне, что я буду кормиться от него. Он направился к нему вместе со мной, но остановился через пару шагов и покачал головой. Он сказал, что он не годится для меня. Он был пьян от опиума, мескаля и листьев коки».

Ильдария напряглась, вспомнив предупреждение об этом вскоре после того, как она впервые пошла кормиться. Ей помешали укусить солдата, которого Ильдария заманила за здание. Ана видела, как она привела мужчину туда, и последовала за ними, чтобы остановить и предупредить ее. Она сказала, что солдатская кровь никуда не годится. Солдаты были пропитаны опиумом и мескалем, и даже кокаином. Большинству солдат эта комбинация, похоже, понравилась, но для бессмертных она не подходила. Известно, что они сходили с ума от этого. Кроме того, это ей не поможет. Ее тело будет тратить больше крови, чтобы удалить плохую кровь, и ей просто будет нужно больше крови.

После этого Ильдария была очень осторожна, всегда проверяя потенциальных доноров, прежде чем кусать их, чтобы убедиться, что в них нет ни одного из этих веществ.

Когда она вздохнула и встретилась взглядом с Хуаном, он серьезно кивнул. «Это было источником моей неконтролируемой ярости. И, в конце концов, твоей».

«Моей?» — спросила она с удивлением, а затем запротестовала: «Тогда я была смертной и не пила кровь».

— Вспомни, — терпеливо сказал он. «Когда начался твой гнев? Гнев, из-за которого ты захотела меня укусить?

Ильдария нахмурилась, припоминая это. Как она сказала Джи Джи, одну минуту она плакала от смятения и страха, а потом Хуан начал ее трясти, и она внезапно наполнилась яростью. — Когда ты меня тряс.

— Когда я коснулся твоих голых плеч голыми руками, — мягко заметил Хуан. «Мы спутники жизни, mi amor. Моя страсть передалась тебе в тот момент. Моя потребность и моя ярость. Та же неконтролируемая ярость, которая охватила меня, когда я выпил кровь ублюдка, напавшего на тебя. До этого я злился, Si, но на них, не на все и всех. И не так, как после того, как укусил его. Тогда я просто… — Он покачал головой. «Это было неудержимо и сбивало с толку. Мне нужно было кому-то навредить, а ты была там единственным человеком после того, как я разобрался с мужчинами.

Ильдария нахмурилась, а затем взглянула на Люциана. Он молча кивнул.

— Я сожалел о той ночи последние двести лет, mi amor, — продолжал Хуан. «Я искал тебя. Мои люди искали тебя. Даже твоя Abuela пыталась помочь.

Голова Ильдарии откинулась назад, ее глаза нашли его. «Что?»

Он поколебался, а затем сказал: «В тот момент, когда я исцелился и оправился от травмы, я начал искать тебя. Не нашел. Ни тебя, ни твоей бабушки не было дома.

— Она оставалась со мной на плантации первые несколько недель, — пробормотала Ильдария.

«Si». Он кивнул. «Я узнал об этом из сообщения, которое Ана прислала мне. Оно ждало меня дома, когда я вернулся с поисков тебя однажды ночью, но я устал и не прочитал его сразу. Я не смог поверить, когда прочитал его на следующее утро, что у нее жили кухарка и ее внучка. Что девушка была обращена, но не помнила, как и кем, несмотря на уже прошедшие недели после оборота, и она чувствовала, что Совет должен вмешаться.

Он ухмыльнулся. «Я думал, что Бог ответил на мои молитвы. Тебя не только нашли, но ты не помнила тех страшных минут в переулке; ни нападения солдат, ни меня. Это казалось благословением. Я сразу бросился туда, строя планы по пути. Ты была еще слишком юна, чтобы претендовать на тебя, но, по крайней мере, мне не нужно было беспокоиться о том, что тебе причинят вред, прежде чем я смогу потребовать тебя. Я позаботился бы о том, чтобы о тебе и твоей бабушке хорошо заботились, пока ты не будешь готова стать моей спутницей жизни. Я хотел бы увидеть тебя только один раз, чтобы убедиться, что ты в порядке, а затем отослал бы вас с бабушкой, чтобы у меня не было соблазна попытаться увидеть тебя, пока не исполнится по крайней мере восемнадцать. А пока я бы отвлекся, построив для тебя самый красивый дом и наполнив его всем, что тебе может понравиться. И я бы спланировал свадьбу.

«Я был так рад когда приехал к Ане, и попросил ее отвести меня к тебе. Но тебя уже не было, когда мы добрались до твоей комнаты. Ана отправила слуг на поиски. Служанка вернулась через несколько минут и сказала, что один из мужчин сказал, что ты ушла. Он думал, что ты пошла прогуляться. Но я боялся, что ты, возможно, увидела меня, и это вернуло твои воспоминания. Я боялся, что ты сбежала, когда вспомнила и поняла, что Ана была моей дочерью.

— Si, — только и сказала Ильдария. Это было все, что ей нужно было сказать.

Он недовольно вздохнул, но продолжил. «Итак, я начал тебя искать. Сначала я пошел к твоей бабушке, надеясь, что ты, возможно, вернешься к ней, но ты этого не сделала. Я остался на некоторое время, чтобы посмотреть, вдруг ты придешь. Твоя бабушка приготовила для меня чай, и я рассказал ей, что ты моя спутница жизни. Она очень обрадовалась этой новости. Она была счастлива, что ты поселишься и с человеком, которого она считала благородным и сильным и способным защитить тебя на протяжении веков. В конце его голос стал горьким, но затем он откашлялся и продолжил. «Я почувствовал себя мошенником под ее благосклонным взглядом и рассказал ей, что произошло».

Помолчав, он поморщился и сказал: «Я не собирался, но твоя бабуля…» С искренним выражением лица он сказал: «Она была очень особенной женщиной. В ее сердце и душе не было ничего, кроме доброты. Она была очень понимающей и заверила меня, что все будет хорошо. Я найду тебя, и все будет как надо. Он вздохнул. «Мне нравились навешать ее. Я ходил к ней два или три раза в неделю, и мы не мало говорили о тебе и о ее надеждах на тебя. Никто из нас и представить себе не мог, что ты будешь прятаться так хорошо и так долго.

— Ты пил с ней чай два или три раза в неделю? — недоверчиво спросила Ильдария.

«Si. Я наслаждался ее компанией. Это успокаивало. И я ужасно скучал по ней, когда она умерла. Я опечалился. Я не часто тоскую по смертным. Мне жаль, что ты пропустила ее похороны».

«Я была там», — сказала она ему, вспоминая, как наблюдала за ним у могилы. «Я должна была оставаться на расстоянии, но я видела».

«Почему?» — спросил он с недоумением. — Почему ты просто не подошла и не присоединилась к нам?

— Потому что твои люди были повсюду, охотились на меня.

— Они не причинили бы тебе вреда. У них был приказ не причинять тебе вреда, — заверил он ее.

«Ну, я этого не знала. Я думала, ты… Ильдария резко остановилась и сердито посмотрела на него. Она все еще не могла поверить, что он не хотел причинить ей боль за то, что она с ним сделала. Или что он не был монстром. Скривив рот, она спросила: «Что насчет того, чтобы поднять цену на кровь, чтобы вынудить бессмертных на берегу отказаться от их собственности, чтобы она досталась тебе?»

«Это не то, что ты думаешь, — сказал он и объяснил: — Трижды за двадцать лет мои люди чуть не поймали тебя у береговой линии».

— Si, и каждый раз мне удавалось сбежать, — торжествующе отрезала она.

— Si, — согласился он, впервые звуча немного резковато. — Но только потому, что у них был строгий приказ не причинять тебе вреда. Мои люди получили тяжелые раны, пытаясь не причинить тебе вреда, пытаясь схватить».

Ильдария выпрямилась, оскорбленная предположением, что она сбежала только потому, что он отказался позволить своим людям причинить ей боль. Она была хорошим бойцом, черт возьми.

«Но была ли ты достаточно хороша, чтобы сразиться с тремя или четырьмя обученными силовиками и сбежать?» — спросил Люциан, по-видимому, прочитав мысли.

Ильдария нахмурилась в ответ на этот вопрос, не желая признавать, что пару раз ей просто везло. Она всегда уходила невредимой. Охотникам не всегда везло. Она нанесла немало тяжелых ран. Не желая думать об этом, она сказала: «Ты так и не объяснил про цены и захват земли».

— Я пришел к выводу, что у тебя было какое-то место на берегу, где ты жила. Но проверка земельного кадастра не обнаружила ни твоего имени, ни чего-либо близкого к нему. Либо ты использовала другое имя, либо кто-то тебя прятал. Моя единственная надежда состояла в том, чтобы вынудить тебя выйти из укрытия. Для этого мне нужно было вытеснить других бессмертных. Возможно, тогда… — Он резко замолчал, сжав губы, а затем сказал: — Я впал в отчаяние, Анджелина. Я искал тебя двести лет. Это было единственное, что я смог придумать».

— Значит, ты разорил всех этих бессмертных.

— Никто не был разорен, — тихо заверил он ее. «Я знаю, что ходят слухи, что я получил землю по дешевке от отчаявшихся бессмертных, но я распространял эти слухи намеренно. Правда в том, что я заплатил за недвижимость больше, чем рыночная цена, а затем пересилил их в собственность, которой владею, на берегу Ла-Романа. Недвижимость я давал им бесплатно. Все, что им нужно было сделать, это прийти, чтобы подписать контракты, где я мог прочитать их, чтобы узнать, знали ли они тебя или может видели тебя и просто не знали об этом. После этого я заставлял их согласиться никому ничего не рассказывать и никогда не возвращаться в Пунта-Кану. Каждый из них был рад согласиться. Они получили новую землю плюс оплату за старую собственность. И там гораздо лучше». Его рот сжался. «У меня не было желания губить бедных бессмертных, я просто пытался выманить тебя, лишив убежища».

— Но Васко…

«Васко понятия не имеет, чем я занимаюсь. Никто из моих детей этого не знает. Все они верят слухам и историям, которые слышат. Я не разговаривал лично ни с кем из них, кроме Аны, с той ночи, когда на тебя напали. И я видел Ану только один или два раза после этого. К счастью, она вышла замуж, легко читалась и либо не могла, либо была слишком рассеяна, чтобы читать меня».

Ильдария нахмурилась. Васко говорил, что его отец был далеко последние два века, но он никогда не говорил, что вообще его не видел. — Почему ты не видишься с собственными детьми?

«Потому что мне стыдно», — с сожалением признался он. — Я напал на тебя, как животное. Будь прокляты наркотики, я должен был быть сильнее этих проклятых наркотиков. Я должен был сопротивляться ярости. Я должен был защитить тебя от самого себя. Я не позволю своим детям узнать, что я такое слабое, отвратительное животное». Закрыв глаза, он устало провел рукой по волосам. «Мне нужно было сначала найти тебя и помириться с тобой, прежде чем я смогу встретиться с ними лицом к лицу».

Открыв глаза, он сумел улыбнуться. «Но теперь я могу. Я наконец нашел тебя. Я могу претендовать на тебя сейчас и, наконец, все исправить. Скажи, что ты будешь моей спутницей жизни, Анджелина.

«Черт возьми, НЕТ. Она моя спутница жизни!»— взревел Джи Джи, прежде, чем она успела ответить. Ее ничуть не удивила его вспышка или то, как он внезапно вскочил и бросился через комнату. Она была удивлена, когда он внезапно остановился как вкопанный. Его лицо стало пустым, он подошел к дивану и сел.

Ильдария повернулась к Хуану и потребовала: «Отпусти его».

— Я отпущу его, когда ты дашь мне свой ответ, — просто сказал он.

Когда она начала качать головой, он быстро сказал: — Люциан сказал мне, что этот смертный тоже может быть спутником жизни. Но он также сказал мне, что отказался от оборота, Анджелина. Он не может любить тебя так, как я, иначе он без колебаний согласился бы на оборот.

Ильдария нахмурилась. Он бил в ее неуверенность. Отказ Джи Джи инициироваться и быть с ней дольше, чем тридцать или около того лет, оставшихся ему как смертному, беспокоили ее, несмотря на то, что она знала причину этого. Она надеялась, что время и секс убедят его. Что он полюбит ее и передумает. Но когда они признались друг другу в любви во внедорожнике, он ничего не сказал про оборот, и она начала опасаться, что он никогда этого не сделает. Что ее недостаточно, чтобы заставить его захотеть. Ее единственной надеждой был какой-то трюк, который его мать припрятала в рукаве, а она даже не знала, что это было.

В конце концов, это не имело значения. Она любила Джи Джи. Но даже если бы она не любила его, Хуан был для нее призраком на протяжении двухсот лет. И хотя она верила, что, возможно, он говорил правду…

— Он говорит правду, — мягко сказал Люциан, и Ильдария яростно повернулась к нему.

— Ты вылезешь из моей головы и дашь мне подумать? — спросила она.

«Я просто пытаюсь быть полезным. Я говорю тебе, что все, что сказал Хуан, правда. Он отчаянно искал тебя двести лет и дошел до такого отчаяния, что придумал этот нелепый план, чтобы попытаться заставить тебя выйти из укрытия, удалив всех бессмертных в том месте, где тебя чаще всего замечали.

— Спасибо, Люциан, — сухо сказал Хуан, явно обидевшись на то, что его план назвали нелепым.

— Все это не имеет значения, — твердо сказала Ильдария, хмуро переводя взгляд с одного мужчины на другого. «Дело в том, что я люблю Джошуа, смертный он или нет».

— Как ты можешь любить его? — взорвался Хуан, выглядя так, словно не мог этого понять. «Мои люди сказали, что его зовут Джи Джи, Зеленый Великан, ради бога, и посмотри на его нелепые волосы и одежду.

Ильдария посмотрела. Ее взгляд блуждал по ярко-зеленому ирокезу Джи Джи, по джинсам и футболке, которые он надел в тот день. Джинсы были выцветшего синего цвета с несколькими прорехами и протертыми дырами, а между одной из шлевок ремня и его карманом болталась цепочка. Она знала, что его ключи были на этой цепочке. Что касается футболки, то она была бледно-серой с тремя маленькими квадратами, один под другим. Верхний квадрат был пуст, и рядом с ним стояло слово SINGLE; следующий тоже был пуст, и рядом с ним было TAKEN. Однако в нижнем поле была галочка, а рядом были слова «Waiting for a blonde with three dragons».

Ильдария улыбнулась, как и в первый раз, когда увидела футболку. Это была отсылка к сериалу «Игра престолов». Джи Джи купил весь сериал у Apple и настоял на том, чтобы они посмотрели его, когда узнал, что она никогда его не видела. Пока что они просмотрели только половину первого сезона, но ей нравилось.

— Он смертный ребенок, — с отвращением сказал Хуан. — Он никогда не сможет любить тебя так, как я.

Ильдария снова повернулась к Хуану, взглянув на его лицо, более традиционные волосы и дизайнерский костюм, который он носил. Она должна была признать, что он был красивым мужчиной… но таким же был и Джи Джи, только по-другому. И Джи Джи был с ней добрым, любящим и страстным, а Хуан…

— Я любил тебя двести лет, — сказал тХуан.

— Ты хотел меня двести лет, — резко поправила она его. — Ты меня совсем не знаешь.

— Я знаю тебя, — заверил он ее. «Твоя Abuela  все мне рассказала. Она рассказала мне все, что нужно знать о тебе, Анджелина. Твоя любимая еда, что ты не любишь желтый цвет, что ты любишь танцевать и петь, что ты пела в хоре и у тебя ангельский голос, что ты любишь собак, кошек и вообще всех животных. Что ты скорее отрежешь себе руку, чем причинишь вред другому живому существу. Что ты…

«Ты знаешь, что любила я когда была ребенком», — перебила Ильдария. — Я больше не та девушка, Хуан. Только посмотри, что я сделала с последними силовиками, которых ты послал за мной. Я изменилась. И я люблю Джи Джи, большой он ребенок или нет».

Он уставился на нее с недоумением. — Но ты моя спутница жизни.

Ильдария вздохнула и сказала мягче: — Прости. Но я люблю Джи Джи и я ненавидела и боялась тебя двести лет. Ты не можешь рассчитывать, что это изменится за считанные минуты? Возможно, со временем, если бы не было Джи Джи, я бы скорректировала свое мнение. Но он здесь, и я люблю его, и мои чувства к тебе в лучшем случае противоречивы.

Она решительно покачала головой. «Я не могу быть твоей спутницей жизни. У меня уже есть спутник жизни.»

Хуан какое-то время сидел совершенно неподвижно, а Ильдария ждала, наполовину ожидая, что он взорвется от ярости. К ее большому удивлению, он этого не сделал. Вместо этого он тихо сказал: «Тогда я просто подожду».

«Чего?» — неуверенно спросила она.

— Тебя, — просто сказал он, а затем встал и сказал: — Я ждал тебя двести лет, Анджелина. Я могу подождать лет тридцать или около того. Это даст твоему разуму возможность скорректировать представление обо мне, которое у тебя есть, и расчистит путь для того, чтобы мы были вместе». Затем Хуан поклонился, словно королевской особе, и сказал: «Будь счастлива, mi amor. Я найду и утешу тебя, когда придет время».

Затем он выпрямился и вышел из комнаты. Они все еще сидели в тишине, когда до них донесся звук открывающейся и закрывающейся входной двери. Хуана больше нет, а она свободна, поняла Ильдария с чем-то вроде удивления.

Глава 16

«Я так рада, что у Анджелины все так хорошо закончилось».

«Она предпочитает имя Ильдария, мама», — пробормотал Джи Джи, глядя на красный свет, задерживающий их и задерживающий его возвращение к Илдарии. Она решила подождать в квартире с ЭйчДи, чтобы София могла открыть ночной клуб, пока Джи Джи отвезет своих родителей, чтобы выписаться из отеля, в котором они, по-видимому, поселились, прежде чем найти его и Илдарию в ее квартире, голых на кухонном полу.

Джи Джи узнал об отеле на обратном пути из дома Силовиков. Он был удивлен, узнав, что они уже зарегистрировались в гостинице, и не видел в этом необходимости, когда у него в квартире была гостевая спальня для них. И его родители были более чем счастливы выписаться и остаться с ним, когда он предложил.

Джи Джи стоило дважды подумать прежде, чем делать это предложение, если бы знал, сколько времени потребуется, чтобы доехать до отеля, собрать их багаж, выписать их и вернуться обратно. В это время дня городское движение было затруднено, а затем потребовалась целая вечность, чтобы собрать вещи его родителей и донести до машины. После этого они потратили добрых полчаса, пытаясь выписаться. Женщина на стойке регистрации не понимала, почему они хотели уехать, ведь они только приехали. Комната была не на высоте? Кровать неудобная? И т. д.

Джи Джи не переставал удивляться, почему его отец не поможет ему, и просто не возьмет женщину под контроль и не заставит ее смириться с этим. Но так как он этого не сделал, Джи Джи был вынужден терпеливо отвечать на ее вопросы, уверяя ее, что все в порядке, они просто хотят провести больше времени со своим сыном.

— Не совсем, — сказала теперь его мать, возвращая его к разговору. «На самом деле, перед тем, как мы уехали, она думала, что теперь, когда ей больше не нужно прятаться, она может вернуться к Анджелине».

«Действительно?» — спросил он с интересом. Это имя было более красивым и подходило ей. Она была его ангелом.

«Да. Она очень рада, что покончила со всеми этими делами по сокрытию и бегству, — сказала Мэри с легкой улыбкой. — И я рада за нее.

Джи Джи пробормотал в знак согласия, но эта тема напомнила ему о встрече с Хуаном Вильяверде и его заявлениях о том, что Ильдария также была его спутницей жизни. Ублюдок, подумал он с раздражением.

— Однако Хуану не повезло, — прокомментировал Роберт с заднего сиденья. — Кажется, это семейное.

«Что ты имеешь в виду, кажется, что это передается по наследству?» — спросила мать Джи Джи, повернувшись на переднем пассажирском сиденье и взглянув на мужа.

«Скотти упомянул, что сын Хуана, Васко, был одним из двух возможных спутников жизни для девушки по имени Джесс, — объяснил Роберт. «Другим мужчиной был Нотте. Раффаэле, я думаю, так его зовут.

Джи Джи взглянул на отчима в зеркало заднего вида, ему было любопытно это услышать. Джесс звали подругу, у которой Ильдария жила в Монтане. Ее спутника жизни звали Раффаэле, но Ильдария ничего не упомянула о том, что Васко мог быть спутником жизни Джесс.

«Что случилось?» — с интересом спросила Мэри.

«Видимо, Васко проиграл Раффаэле, точно так же, как Хуан проиграл нашему мальчику», — сказал Роберт, пожав плечами. «Кажется, этой семье не везет в любви».

— Бедный Хуан, — вздохнула Мэри и откинулась на спинку кресла, покачав головой. «Сначала его сын, а теперь он. Мне его жаль».

Джи Джи нахмурился при этих словах, его руки на мгновение сжались на руле, когда он подумал: бедный Хуан, моя задница. Этот человек был высокомерным придурком, и он взял его под свой контроль и заставил сесть. Это действительно разозлило его. Джи Джи ненавидел, когда его контролировали. Вдобавок ко всему, этот человек чертовски оскорблял его, называя смертным ребенком. А все потому, что он одевался небрежно и причесывался в нетрадиционной манере. Ради всего святого, у него был ночной клуб. Он не был воротилой с Уолл-Стрит, которому приходилось расхаживать в дизайнерских костюмах и с действительно крутыми золотыми часами. Он мог бы купить эти часы, если бы захотел. У него были деньги, два бизнеса и недвижимость. Он не был каким-то неудачником, лакеем.

«Представь, что ты искал свою вторую половинку двести лет», — сказала теперь его мать. «Знать, кто она и что она где-то рядом, но искать год за годом, десятилетие за десятилетием, а потом, наконец, когда ты найдешь ее, будет слишком поздно. Она объявила другого своим спутником жизни. Бедный Хуан.

— Конечно, бедный Хуан, — пробормотал Джи Джи, вызывая острый взгляд от его матери.

— Ты не очень сочувствуешь, сынок, — неодобрительно сказала Мэри. «Попробуй представить, если бы вы поменялись местами».

— Если бы мы поменялись местами, я бы не был ослом и не напал на Ильдарию, — заверил он ее, а затем без сочувствия сказал: — Он сделал это сам с собой.

— Ты прав, конечно, — грустно согласилась она. — Если бы он не напал на нее столько лет назад, она бы не сбежала, и он, вероятно, забрал бы ее в восемнадцать, как и планировал. Ты бы даже не встретил ее.

Джи Джи моргнул, а затем нахмурился. Он не мог представить, что никогда бы не встретил Ильдарию. Женщина стала такой большой частью его жизни за последний месяц, что он не знал, что будет делать без нее. Черт, он не хотел знать, что ему придется делать без нее.

«Конечно, на самом деле это была не его вина», — рассудительно добавила его мать. — Я имею в виду нападение на нее. Он был в угаре от опиума, мацы и какао».

«Опиум, мескаль и листья коки», — рассеянно поправил Джи Джи, все еще думая о том, какой была бы его жизнь без Ильдарии.

«Верно. — сказала его мать и замолчала на минуту, но потом пожала плечами и добавила: — Но я рада, что он решил смириться с ее выбором. Хотя, я полагаю, должно быть легче, когда он знает, что в конце концов у него все получится. Ему просто нужно потерпеть еще двадцать или тридцать лет, и тогда он сможет заполучить ее».

Джи Джи напрягся от этого предположения. — Что ты имеешь в виду, что он может получить ее через двадцать или тридцать лет?

«Ну, будучи смертным, ты не проживешь дольше», — заметила она. — И как только ты умрешь, он может объявить ее своей спутницей жизни.

«Через мой труп, — пробормотал Джи Джи.

— Вот именно, — весело сказала она.

Джи Джи пристально посмотрел на нее.

— Ну, это правда, — сказала она, беспомощно пожимая плечами.

— Может, я проживу пятьдесят лет, назло этому ублюдку, — пробормотал он.

— Не-е-е. Не с твоим питанием. Ты слишком любишь жареное, — тут же ответила она.

Джи Джи сердито посмотрел на нее. Не то чтобы его мать, казалось, заметила. Теперь она качала головой, думая о бедном Хуане.

«Да, я думаю, двадцать или тридцать лет — это лучшее, что мы можем ожидать, а потом мы потеряем тебя из-за сердечного приступа, или инсульта, или чего-то в этом роде».

Джи Джи подумал, что его левый глаз дергается, и посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы проверить так ли это.

— С другой стороны, — продолжила Мэри, — по крайней мере, нам не придется беспокоиться о маленькой Анджелине после того, как ты умрешь. Она не станет угрюмой, плачущей и подавленной, как большинство бессмертных, когда умирают их спутники жизни. Повернувшись к нему со своего места, она воскликнула: «Знаешь, я слышала, что некоторые даже сходят с ума, когда это происходит. Но нашей маленькой Анджелине это не грозит. Нет, сэр, только не с Хуаном, ожидающим своего часа.

«Какая радость», — прорычал он, снова сжимая руками руль.

— Но не волнуйся, мы позаботимся о том, чтобы она приехала на твои похороны.

«Что?» — спросил он с недоверием. «Какого черта она может не прийти на похороны? Она не станет связываться с Хуаном, как только я умру.

«Ну, нет, конечно, она не собирается этого делать. Она явно любит тебя. Я имею в виду, что она должна. Она предпочла тебя этому красивому, сексуальному Хуану Вильяверде. И она хотела бы быть почтительной, когда ты умрешь.

Джи Джи кивнул с ворчанием, но подумал, что он мог бы обойтись без матери, называющей Хуана красивым и сексуальным. Ильдария тоже думает, что он красивый и сексуальный?

«Но ты ведь знаешь, какие бывают новоявленные спутники жизни, Джошуа», — добавила теперь его мать. «Потому, что ты сам новоявленный спутник жизни, так что я знаю, что ты понимаешь».

«Понимаю, что?» — отрезал он.

— Насчет Анджелины и Хуана, — сказала она так, как будто это должно было быть очевидным. «Знаешь, как только он получит известие о твоей смерти, он примет душ, побреется, наденет свой лучший костюм и полетит прямо к Анджелине, чтобы выразить соболезнования и поддержку. В конце концов, она его спутница жизни.

«Она моя спутница жизни, — прорычал Джи Джи, но представил, как Ильдария открывает дверь Хуану. У мужчины были цветы и дерьмовая ухмылка.

— И, конечно, она будет плакать, потому что так любила тебя и потеряла тебя, и он возьмет ее за руку, чтобы утешить, и… Ну, ты же знаешь, как это бывает между новыми спутниками жизни, — повторила она.

Он знал, и Хуан с дерьмовой ухмылкой в его сознании теперь прижимал Ильдарию к все еще открытой двери.

«Кровавый ад», — яростно залаял Джи Джи, но его мать еще не закончила.

«Потом будет секс, потеря сознания, секс, потеря сознания и так далее. Но мы обязательно заедем за ней по дороге на похороны, чтобы она из-за обмороков не пропустила их».

Это, с тревогой понял он, вполне реально. Хуан мог бы быть рядом с Ильдарией и трахнуть ее на следующий день после его смерти, если бы он коснулся ее голой кожи, даже ее руки было бы достаточно.

— Это только в том случае, если ты внезапно умрешь от сердечного приступа или чего-то такого, — задумчиво прокомментировал Роберт. Когда Джи Джи взглянул на него в зеркало заднего вида, надеясь на что-то обнадеживающее, мужчина указал: «Ты можешь, конечно, умереть от рака или какой-либо другой затянувшейся болезни».

— О, да, — с пониманием сказала его мать и закивала, как пупс. — В таком случае Хуан, вероятно, будет здесь, в Канаде, и ожидать, пока ты отъедешь.

«Христос», — вздохнул с испугом Джи Джи.

— Теперь и я это вижу, — продолжила Мэри драматическим голосом. «Ты бледный и истощенный на больничной койке, Анджелина рядом с тобой… Хуан рядом с ней».

«Я не потерплю этого ублюдка у своего смертного одра», — закричал Джи Джи. «Стервятник может просто подождать, пока я умру, прежде чем появиться».

Не испугавшись, его мать продолжила: «Ты сделаешь свой последний, рванный вздох, а затем мирно уйдешь». Она на самом деле издала задыхающийся звук, закатила глаза, а затем опустила подбородок на грудь, имитируя его смерть. Ему. Он был ее единственным и любимым, дорогим сыном, и она высмеивала его смерть.

Открыв глаза и снова подняв голову, она продолжила: «Анджелина начнет безутешно плакать, и Хуан возьмет ее за руку, чтобы предложить утешение и… ну, ты знаешь», — прагматично повторила она.

Да, он знал про новых спутников жизни, — мрачно подумал он, на самом деле представляя себе эту сцену. Господи, при таком сценарии они бы трахались у его трупа еще до того, как он остынет на смертном одре.

Мэри тяжело вздохнула и сказала: «Полагаю, мне просто нужно думать об этом как о ситуации с донором».

Джи Джи сморгнул кошмар Хуана и Ильдарии, делающих это на его изможденном старческом теле, и неуверенно спросил: — Ситуация с донором?

«Ну, они говорят, что семьи доноров органов находят утешение в осознании того, что потеря близкого человека дала второй шанс людям, получившим их органы», — пояснила она. «Я просто думаю, что мне, вероятно, следует думать об этом так же. Возможно, твоя смерть не даст органов другим, но она точно даст Хуану второй шанс на любовь и жизнь… и на Ильдарию.

«Бог на небесах», — пробормотал Джи Джи.

«Хорошо, что нам не придется беспокоиться об Анджелине», — добавила Мэри. «Ни эмоционально, ни финансово. У Хуана, по-видимому, куча денег. И у нее также будет титул. Она будет леди. Леди Анджелина Вильяверде, — сообщила она ему впечатленным тоном, а затем пояснила: — Насколько я понимаю, Хуан — лорд по происхождению.

«Да?» — спросил он, скрипя зубами. Конечно, его мать ценила титулы. Она была англичанкой.

— О да, — сказала она с энтузиазмом. — Во время полета Скотти сказал нам, что Хуан Вильяверде родился в Испании в семье лорда. Только позже он переехал в Доминиканскую Республику. Он был там лордом и, я полагаю, до сих пор им является. Лорд Хуан Вильяверде.

— Дон, — сказал Роберт.

— Что это, любимый? — спросила мать Джи Джи, вытягивая голову и снова глядя на мужа.

— Испанский титул лорда — Дон, — объяснил он. — Будет дон Хуан Вильяверде.

На мгновение наступила ошеломленная тишина, а затем его мать завизжала от ликования. «Боже мой, у Анджелины в будущем будет настоящий Дон Жуан!»

«Черт возьми, НЕТ», — сказал низким скрипучим голосом Джи Джи.

— Нет? — смущенно спросила его мать.

«Нет. Потому что ты обратишь меня».

Ильдария сонно перевернулась и упала с кровати, приземлившись на твердый пол с «бух».

Не в постели, поняла она, открыв глаза. Диван. Она заснула на нем прошлой ночью, ожидая Джи Джи и его родителей.

Визг привлек ее внимание, чтобы увидеть ЭйчДи стоящего на диване, глядящего на нее сверху вниз с выражением, которое, казалось, предполагало, что он не был впечатлен ее неспособностью остаться на диване.

Вздохнув, она перевернулась и села, чтобы успокоить собаку. «Извини, приятель. Я тебя разбудила?

ЭйчДи ткнулся носом в ее руку, видимо, все прощая.

Слегка улыбнувшись, Ильдария зевнула, а затем посмотрела на часы на стене, ее глаза расширились, когда она увидела, что уже далеко за два часа дня.

«Какого черта?» — пробормотала она, быстро вставая на ноги, но тут же замерла на мгновение в неуверенности. Выписка из отеля и сбор багажа не могли занять так много времени. Может быть, Джи Джи и его родители вернулись, нашли ее спящей и просто пошли к нему домой, вместо того, чтобы разбудить ее. Или они еще не вернулись? А если они попали в аварию?

Выругавшись, она подошла к двери своей квартиры, повернула замки и открыла ее. Тайбо и Валериан стояли и разговаривали у двери на лестничную клетку, но тут же остановились и повернулись к ней. Люциан решил, что ей следует оставить охрану до тех пор, пока Хуан не улетит обратно в Южную Америку. Это было на тот случай, если у мужчины возникнет соблазн схватить ее и утащить с собой, чтобы попытаться убедить ее передумать и стать его спутницей жизни.

Ильдария понятия не имела, когда Хуан должен был вернуться домой, но до тех пор у нее были няньки. Что на самом деле было очень кстати прямо сейчас, подумала она и открыла рот, чтобы спросить их, вернулись ли Джи Джи и его родители, а вместо этого выругалась и побежала за ЭйчДи, когда он промчался мимо нее в холл и с лаем подбежал к двум силовикам.

— Нет, нет, нет, — строго сказала она, подхватывая его как раз перед тем, как он впился зубами в ботинок Тайбо. «Плохая собачка».

ЭйчДи перестал лаять и начал тихонько рычать на удивленных силовиков, когда она прижала его к своей груди. Поскольку зверь больше не представлял угрозы, она извиняюще улыбнулась двоим мужчинам и спросила: «Джи Джи и его родители остались у него прошлой ночью?

Когда Тайбо поднял брови на этот вопрос, она поморщилась и призналась: «Я заснула на диване, ожидая их, и только что проснулась».

«Ах». Тайбо кивнул. «Да. Он остался с родителями».

Она недовольно нахмурилась при этой новости. «Жаль, что он не разбудил меня, когда вернулся. Я испекла торт и… — Она покачала головой. «Я думаю, мы можем попробовать его сегодня, когда они проснутся. Или, может быть, я должна приготовить им завтрак, — пробормотала она, поворачиваясь, чтобы вернуться в квартиру. Сделав паузу, она обернулась, чтобы спросить: «Во сколько они вернулись? Я не хочу начинать готовить завтрак слишком рано, чтобы он остыл, ожидая, пока они встанут».

Двое мужчин обменялись взглядами, а затем Тайбо сказал: «Да, тогда я бы повременил с этим. Возможно, они еще какое-то время не встанут. Похоже, прошлой ночью они легли довольно поздно.

«Ой.» Ильдария повернулась к своей двери и тут же вспомнила о ЭйчДи и посмотрела на него с покорностью. «Верно. Вероятно, нам пора выйти на улицу».

— Я возьму его, — тут же сказал Валериан, подходя к ней.

— О нет, все в порядке, — начала Ильдария, но Валериан уже забрал у нее собаку. Она заметила, что он старался держать руки подальше от пасти ЭйчДи.

«Либо я, либо мы все трое, поскольку мы должны тебя охранять», — указал он. «И я смогу подышать свежим воздухом».

Когда она больше не протестовала, Валериан направился в холл, ЭйчДи спрятали под мышкой, как футбольный мяч. Меховой комочек перестал лаять, но она боялась, что он помочится Валериану на бок по пути вниз. Он мог быть маленьким хулиганом, когда хотел.

Покачав головой, она взглянула на Тайбо. «Кофе? Чай? Торт?»

«Чай отлично сочетается с тортом, о котором ты упомянула», — сказал Тайбо с ухмылкой. «Я люблю торт».

Ильдария улыбнулась, радуясь, что хоть кто-то попробует ее tres leches. Она сделала его, намереваясь угостить Джи Джи и его родителей, когда они вернутся прошлой ночью. Но они так и не вернулись. Кто-то должен это съесть.

«Валериану я тоже принесу кусочек и чаю», — пообещала она и проскользнула обратно в свою квартиру. Она не удосужилась закрыть дверь. Ей понадобились бы обе руки, чтобы отнести чай и торт, а дверь охранял Тайбо. Вернувшись на кухню, Ильдария принялась заваривать чай, но ее мысли были заняты Джи Джи. Очевидно, он нашел ее спящей и ушел к себе домой к родителям. Судя по комментарию Тайбо о том, что они задержались, она предположила, что он и Валериан слышали их приглушенный разговор и смех через дверь в его квартиру.

Это было мило, подумала она. Она знала Джи Джи и его родители были близки, и они некоторое время не виделись, пока Джи Джи здесь, в Канаде, открывал ночной клуб. Так что, вероятно, им нужно побыть вместе, и она не завидовала им в этом. Если бы Ильдария не спала, она бы даже предложила это. Но она бы предложила им свой торт.

Ее взгляд скользнул к холодильнику, где ждал ее прекрасный торт. Она хотела отпраздновать конец своих проблем, но она также хотела произвести новое и лучшее впечатление на его родителей, чем первое, которое они произвели. Она была уверена, что, вернувшись, увидят ее полностью одетой, в фартуке и с тортом в руке, и это будет лучшее второе первое впечатление, чем она голая на их bambino на полу.

Ну что ж, подумала Ильдария, у нее были годы, чтобы убрать этот образ из их разума. Надеюсь. Если Джи Джи не попал в аварию, не перенес внезапный инсульт или сердечный приступ. Решительно отбросив эту тревожную мысль из головы, Ильдария разрезала торт, заварила чайник, налила две чашки и поставила их так, как просили вчера вечером Тайбо и Валериан, а затем поставила все на поднос и отнесла им.

Валериан вернулся с ЭйчДи, как раз когда Тайбо забрал у нее поднос, Ильдария пожелала им buenos dias и понесла ЭйчДи обратно в свою квартиру. Она поставила его миску на пол в кухне, а затем оставила его есть, а сама направилась в свою спальню и ванную. На ней все еще была вчерашняя черная юбка и белая блузка, и она начинала чувствовать себя в них неряшливо. Быстрый душ и смена одежды вот что нужно.

Через десять минут она завернулась в полотенце и направилась в свою комнату за одеждой, но остановилась как вкопанная, когда увидела мужчину, входящего из холла. Он был высоким и хорошо сложенным, в красивом темно-сером костюме, классических туфлях, и она увидела блеск золотых часов на его запястье. На секунду Ильдария подумала, что это Хуан, но потом ее взгляд поднялся на его лысую голову, и она передумала; тогда один из его миньонов.

Люциан был прав, проявляя осторожность, подумала она и на мгновение почувствовала беспокойство по поводу того, что могло случиться с Тайбо и Валерианом, но уже перешла в оборонительный режим. Не имея другого оружия под рукой, Ильдария схватила верх своего полотенца, дернула его, чтобы размотать, а затем бросилась вперед. Она бросила полотенце через его голову и вокруг его лица, подпрыгнув при этом. Ильдария приземлилась ему на спину, сбив его с ног, когда она схватила другой конец полотенца и потянула его назад. Ткань закрыла его лицо и шею, ослепляя и, надеюсь, лишая дыхания одновременно.

«Джошуа? Ты нашел ее?

Ильдария замерла и повернулась на спине мужчины, чтобы посмотреть на дверь в холл, когда Мэри Гвискар вошла и остановилась в испуге. «Ой. Анджелина дорогая. Э-э… — Ее взгляд скользнул от обнаженной Ильдарии к мужчине, на котором она сидела, затем ее губы расплылись в улыбке, и она весело сказала: — Я вижу, мой сын нашел тебя.

«Сын?» — в замешательстве повторила Ильдария, глядя на человека, которого она сейчас пыталась лишить жизни. Не то, чтобы этот ход убил бы бессмертного, но она могла вырубить его таким образом, а затем связать. Или… О Боже, если это был Джи Джи, она могла бы убить его этим удушающим приемом, внезапно подумала она и начала ослаблять хватку, но потом покачала головой и взглянула на Мэри, чтобы сказать: «Но этот человек лысый».

«Да. Что ж, волосы не ноги отрастут, дорогая, — заверила ее Мэри, а затем добавила нежным голосом: — Если ты не оторвешь ему голову этим полотенцем.

Ильдария тут же выпустила полотенце и слезла со спины мужчины. Но только когда он перевернулся и стянул полотенце с головы, она увидела, что это действительно Джи Джи.

— О, Боже мой, — выдохнула она, увидев его раскрасневшееся лицо и полностью лысую голову. «Джи Джи?»

«Он не Джи Джи больше. Зеленый Великан мертв, да здравствует Джошуа, — радостно заметила его мать, и Ильдария покачала головой.

— Я вижу, — слабо сказала она, а затем спросила Джи Джи умоляюще: «Madre de Dios, что ты наделал? Где твои красивые волосы?

Джи Джи повернулся, чтобы хмуро посмотреть на свою мать, но она только лучезарно улыбнулась и сказала: «Ну, я оставлю вас. Мы с твоим отцом будем рядом, Джошуа. Приходите к нам, когда вы… после… позже, — сказала она наконец и повернулась, чтобы поспешно выйти из комнаты.

Ильдария смотрела ей вслед, а затем снова переключила внимание на Джи Джи, когда он встал с пола. Ее взгляд скользнул по нему в прекрасном новом костюме и туфлях, а затем снова поднялся к его голове.

— Они отрастут, — пророкотал он, чувствуя себя неловко под ее взглядом.

— Si, — согласилась она.

— Я собирался оставить дюйм или около того волос там, где раньше был ирокез, но это выглядело глупо, поэтому я сбрил их все, но…. — Тебе не нравится?

«А тебе?» — осторожно спросила она.

Он неловко пожал плечами. «Я подумал, что пришло время перестать быть похожим на смертного ребенка и больше на бессмертного человека».

Ильдария нахмурилась, вспомнив, что Хуан назвал его смертным ребенком, но затем до нее дошли последние слова, и она посмотрела ему в глаза. Голубые глаза, унаследованные им от матери, теперь были пронизаны серебром.

«Джи Джи.?» — выдохнула она, подходя ближе. «Ты …?»

— Бессмертный, — закончил он за нее, когда она не произнесла ни слова.

«Как? Когда?» — сказала она, потянувшись, чтобы коснуться его лица и убедить его опустить голову, чтобы она могла лучше видеть его глаза. Она смотрела, как серебро мерцает и плавает в синеве, и думала, что никогда не видела ничего столь прекрасного.

«Мама обратила меня прошлой ночью в доме Силовиков. Я хотел сделать тебе сюрприз, — объяснил он. «Очевидно, все прошло довольно быстро. Я проснулся пару часов назад, а потом я побрился и принял душ, и мы пошли купили этот костюм и туфли, и… я купил тебе цветы. Они на кухне. Я хотел… произвести на тебя впечатление.

— Я впечатлена, — торжественно заверила она его.

— Итак… — Он наклонил голову. — Такой я тебе больше нравлюсь?

Ильдария нахмурилась, а затем честно сказала: «Я думаю, что ты выглядишь красиво, но ты был прекрасен и тогда». Она сделала паузу, чтобы закусить губу, а затем призналась: «Но я скучаю по твоим волосам. И твоим мимическим морщинкам (морщинкам от смеха).

Он криво улыбнулся. «Я могу отрастить волосы, но я ничего не могу поделать с мимическими морщинками. Боюсь, они исчезли. На самом деле, было немного странно проснуться, посмотреть в зеркало и обнаружить, что гораздо более молодая версия меня смотрит на меня из зеркала».

Ильдария усмехнулась, но тут же на ее лице отразилась тревога. «Твои татуировки!»

Джи Джи покачал головой. «Все исчезло.»

— Si, — вздохнула она. Ильдария знала, что это произойдет, если он когда-нибудь согласится на оборот. Нано удалит пирсинг, татуировки и все, что не соответствует чертежу смертного тела в пиковом состоянии. Татуировки и пирсинг не были включены в этот чертеж. Это не было неожиданностью, просто ей стало грустно. Ей нравились его татуировки.

Подняв голову, она подняла брови и сказала: «Ты поклялся, что не согласишься на оборот. Тебе не нравилась сама идея. Что заставило тебя передумать?»

«Я обнаружил, что есть кое-что еще, что мне не нравиться больше», — признался он, скривив губы.

Глаза Ильдарии сузились, когда она вспомнила, как Мэри сказала, что Джи Джи не любил делиться своими игрушками. Наконец она спросила: «Что?»

— Мысль о том, что ты будешь с Хуаном после моей смерти, — сказал он мрачным голосом. «Я бы прошел через ад и вернулся, чтобы убедиться, что этого не произошло».

Брови Ильдарии поднялись, и она отпрянула, когда он потянулся к ней. Уперев кулаки в бедра, она сердито посмотрела на него и сказала: «Значит, ты не соглашался на оборот, чтобы быть со мной, но ты дал добро на оборот, чтобы убедиться, что после тебя никого не будет?»

Джи Джи поджал губы, а потом поморщился. «Ну, когда ты так говоришь, это звучит как пиздец, не так ли?»

— Si, — холодно сказала Ильдария. «Loco».

Вздохнув, он обнял ее и притянул к себе застывшее тело. — Но теперь, когда я обратился, ты вроде как застряла со мной. Навсегда.»

— Хм, — сказала Ильдария, не впечатленная.

— И хотя я могу быть тупицей, я люблю тебя, — заметил он, наклонив голову, чтобы поцеловать ее в шею.

Ильдария боролась с дрожью, которая хотела соскользнуть по ее шее, пытаясь оставаться безразличной, но это было почти невозможно, когда он прикоснулся к ней, и сработала магия спутников жизни.

— Мне нравиться твое тело, — добавил он, скользнув руками к ее груди. «Ты всегда должна встречать меня обнаженной».

Глаза Ильдарии только закрылись, когда она отдалась растущему внутри нее наслаждению, когда до нее дошли его слова. В следующее мгновение она с ужасом оттолкнулась от него. «О, нет!»

«Что?» — спросил он с беспокойством.

— Твоя мать, — сказала она несчастно, качая головой и закрывая лицо. «Я хотела произвести хорошее первое впечатление. Вчера вечером я испекла торт, и я собиралась одеться, надеть красивый фартук и держать торт, как Бетти Крокер. Но вместо этого, что она увидела? МЕНЯ снова голую сверху на ее bambino.

Джи Джи несколько раз моргнул, обдумывая то, что она сказала, а затем откашлялся и сказал: «Мм, дорогая, это не было бы первым впечатлением. Она уже встречалась с тобой, — заметил он.

«Но я хотела произвести новое первое впечатление», — взвыла она и могла поклясться, что услышала короткий смех, прежде чем он снова обнял ее.

— Ангел, любовь моя, — пробормотал он, целуя ее в макушку. — Тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы произвести впечатление на моих родителей. Они оба любят тебя. Моя мать, особенно. Они будут любить тебя голой, одетой, на мне или без меня». Отстранившись, он призвал ее поднять лицо и добавил: «Но что более важно, я люблю тебя».

— Я тоже тебя люблю, — выдохнула она, прижимаясь к нему, когда его руки снова начали скользить по ее телу. — Но ты должен снять свой красивый новый костюм, пока мы его не порвали.

Джи Джи неохотно отпустил ее и начал раздеваться, но поддразнил: «Ты просто хочешь увидеть мое новое и улучшенное тело».

— Si, — согласилась она, пятясь к кровати и наблюдая, как он расстегивает пуговицы на рубашке. «Ты прекрасно выглядишь в костюме, но ты мне нравишься также в джинсах и в футболке».

«Ага?» Он вытащил рубашку из брюк и стянул с себя, и Ильдария почти передумала. Мужчина был прекрасен независимо от того, что он носил или не носил, подумала она, вслепую забираясь на кровать, ее взгляд был прикован к игре мускулов на его спине, когда он расстегивал и снимал брюки. Когда он затем наклонился, чтобы снять и выйти из них, ее взгляд скользнул по его сильным плечам, и она подумала, что скучает по татуировкам, но он все еще был прекрасен.

«Хорош?» — спросил он, повернувшись к ней после того, как сложил брюки и положил их на комод. «Как тебе новая машина? Хочешь прокатиться?»

Она усмехнулась его поддразниваниям, но кивнула. «Si, я прокачусь на вас, сеньор».

— Всю дорогу до трах-сити? — спросил он, подходя к кровати.

Ильдария в замешательстве склонила голову. «Где это трах- сити? Это в Канаде? Или в Англии?

— Нет, это… — начал он, а потом опустился на колени и подполз к ней, обещая: «Я тебе покажу».

Эпилог

«Возможно, они у тебя были недолго, но в такие моменты я очень скучаю по твоим телохранителям, Анджелина. Было бы удобно, если бы они несли сумки с покупками.

Ильдария с удивлением взглянула на мать Джи Джи. — Сумки слишком тяжелые? Я могу взять некоторые, если хочешь.

— Конечно, нет, дорогая, — сказала Мэри Гвискар, удивленная этим предположением. «Но они большие и неудобные, и я думаю, что, возможно, испортила свой маникюр, размахивая ими, чтобы не задеть прохожих. Я не думаю, что та девушка в салоне держала мои пальцы под своим светом достаточно долго, чтобы правильно их просушить.

— Не проблема, Мэри, — сказала Маргарита до того, как Ильдария успела ответить. — Мы можем подкорректировать их перед вечеринкой. Как раз для таких случаев у меня есть прекрасный маникюрный набор».

«О, хорошо. Я… — это мальчики? Мэри прервала себя, чтобы спросить, а затем ее глаза недоверчиво расширились. «Что, черт возьми, на них?»

— Кожа, — сказала Ильдария, заметив мужчин, двигавшихся им на встречу. «Много кожи».

Все три женщины молчали, наблюдая за приближением своих спутников. Джи Джи и его отец, Роберт, были одеты в кожу. Джи Джи был одет в очень узкие черные кожаные штаны, черные армейские ботинки и длинный черный кожаный плащ, распахнутый на голой груди, теперь выглядевший загорелым и с татушками, хотя этого не было утром. Но у него не было и высокого темно-зеленого ирокеза, который он сейчас носил, его настоящий ирокез вырос всего на дюйм с тех пор, как он побрил голову. Она предположила, что такой вид был результатом автозагара, временных татуировок и какого-то парика. И она думала, что он выглядел невероятно горячим. Его отец, Роберт, тоже был в штанах и ботинках, но предпочел более короткую кожаную куртку, черную футболку и красный ирокез. Она предположила, что сын похож на отца.

Что касается Джулиуса, то он был более консервативным из троих, одетый в костюм из черной кожи с синей шелковой рубашкой. На его лице также была какая-то белая краска, аккуратно нанесенная, чтобы он выглядел бледным, и у него выпирали настоящие клыки. Она предположила, что он хочет выглядеть как вампир, заметив, что на его клыки была нанесена какая-то красная краска или полироль, а затем на щеку, чтобы она выглядела как капля крови.

— Боже мой, разве они не прекрасно выглядят, — сказала Мэри с легким придыханием.

Ильдария удивленно взглянула на женщину. «Но у Роберта ирокез».

«Да, дорогая. Я вижу и это делает его еще горячее, чем обычно, — сказала она, и ее глаза начали светиться.

Ильдария моргнула, не веря этим словам. — Я думала, ты ненавидишь ирокез Джи Джи?

«Нет. На самом деле, я думаю, что он восхитителен с ним. А на Роберте — возбуждающе», — добавила она.

— Но ты всегда говорила, что он был бы красив, если бы только у него не было ирокеза и…

«О, это было просто для того, чтобы он почувствовал, что бунтует», — сказала Мэри, отмахиваясь от комментариев. «Мальчики должны бунтовать. Это в их кодировке или что-то в этом роде. Итак, я пожаловалась на его волосы, и ему не нужно было делать, что-то более радикальное, чтобы почувствовать, что он плохой, непослушный мальчишка».

Ильдария с изумлением какое-то время смотрела на женщину. Она выставила Джи Джи подростком. — Ты же знаешь, что ему сейчас около сорока, Si?

— Сорок, — выдохнула Мэри с ужасом и изумлением. «И он еще не наделал мне ни одного внука». Повернувшись к ней, она спросила: «Когда вы двое собираетесь заняться этим? Я ожидала, что к этому возрасту стану бабушкой».

«Что?» Ильдария ахнула от ужаса, когда Маргарет расхохоталась. — Мы еще даже не женаты.

— Ты права, — рассудительно сказала Мэри. — Так когда же это произойдет?

— Не знаю, может быть, когда твой сын меня спросит, — с раздражением предположила Ильдария. Был конец октября. Они были вместе всего три месяца и все это время были заняты работой в ночном клубе, помогая его родителям найти дом и переехать в Канаду, и были еще курсы Ильдарии в университете. Любое свободное время, которое у них было, обычно тратилось либо на занятия любовью, либо на последующее занятие. У них не было времени поговорить о будущем. Но она подозревала, что теперь, когда его мать подняла эту тему, она будет тормошить их, пока они не поженятся и не родят внука. Ильдария покачала головой при этой мысли. Она нежно любила Мэри, она была ей как мать, но и сводила ее с ума.

— Что ж, — драматично вздохнула Мэри. — Думаю, тогда я не могу винить тебя за это, не так ли? Я поговорю с сыном, — пообещала она. «Но прямо сейчас я собираюсь поцеловать этого горячего лиса с красным ирокезом… и отдам ему сумки с покупками», — добавила она и поспешила навстречу мужчинам.

— Итак, как дела? — спросила Маргарита, пока они шли.

— Хорошо, — заверила ее Ильдария. «Очень хорошо.»

— Ты выглядишь счастливой. Ты светишься, — удовлетворенно сказала Маргарита.

«Ой.» Ильдария почувствовала, что краснеет от комплимента, но сказала: — У тебя тоже неплохой румянец, Маргарита. Беременность тебе к лицу».

Маргарита улыбнулась этим словам, одной рукой поглаживая свой круглый живот. Женщина была уже на шестом месяце беременности и действительно светилась, но вместо того, чтобы ответить на комментарий, она спросила: «Что с Хуаном?»

Ильдария покачала головой. «Он вернулся домой, и от него не было ни звука. И никто из его людей больше не был замечен на севере. Я действительно думаю, что теперь он оставит меня в покое».

— Я тоже, — согласилась Маргарита. «Но я все равно присматриваю для него другую возможную пару, чтобы убедиться, что он оставит тебя в покое».

Ильдария взглянула на нее с удивлением, а затем остановилась, чтобы обнять женщину. Трудная попытка с их пакетами, с украшениями для вечеринки в честь Хэллоуина в ночном клубе. Маргарита и Мэри помогали ей с украшением и меню, и Ильдария ценила это больше, чем могла выразить. Она никогда раньше не устраивала вечеринки, но вечеринка в честь Хэллоуина звучала забавно, и Мэри была так взволнована этой перспективой, когда Джи Джи упомянул об этом, Ильдария просто увлеклась этим и согласилась.

— Спасибо, — сказала она теперь Маргарите и, отпустив ее, добавила: — За все.

— Не за что, — заверила ее Маргарита. — А теперь давай скажем нашим мужчинам, как хорошо они выглядят.

«Да.» Ильдария кивнула и повернулась к своему мужчине и своему будущему.

Content

Линси Сэндс
Бессмерный ангел

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог