Сергей Полев

Оружейный Барон. Том 3

* * *

Глава 1. Все там будем

Времени думать нет, нужно действовать. Не факт, что удастся пробить щит этой крысы, поэтому выход только один…

Прицеливаюсь ему под ноги и нажимаю на спуск. Взрывы разрушают бетонный пол, я чувствую сильные толчки и пячусь назад. Агент тоже не стоит без дела и стреляет мне в грудь.

Квадратный картридж без труда пробивает мою футболки и врезается в кожу. Я чувствую резкую боль от ударов током и перестаю контролировать своё тело. Палец до сих пор жмёт на спуск, а вот дуло автомата начинает описывать хаотичную восьмёрку.

Агент срывается с места и несётся на меня. В этот момент я падаю, направляю ствол в потолок. Несколько десятков взрывов обрушивают его нам на головы. Из-за сильной боли в районе груди я практически ничего не чувствую и теряю сознание.

Перед самым проваливанием в небытие мелькает крошечная надежда, что агент погиб, и Лилия сможет отыскать меня под завалами. Хотя бы на следующий день…

* * *

Яркий белый свет бьёт сквозь закрытые глаза. Кажется, что вокруг облака, и лишь сильная жажда намекает на то, что я всё ещё жив. Пытаюсь пошевелиться. Тысячи мелких иголок втыкаются в моё тело. Неприятно, когда немеет рука или нога, а мне повезло выиграть джекпот.

Я могу дышать самостоятельно — уже неплохо. Надо бы открыть глаза и осмотреться, но делать это почему-то не хочется. Интуиция подсказывает, что это ничем хорошим не закончится. Ведь какова вероятность, что меня нашли свои и доставили в особняк?

Минимальная…

Всё-таки собираюсь с духом и открываю глаза. Я смотрю на квадратную лампу, свет которой мешает полностью распахнуть веки. Поворачиваю голову и вижу белую стену. С другой стороны того же цвета дверь с круглым окошком, похожим на иллюминатор.

Рядом с больничной кроватью, на которой я лежу, находится столик с пластиковой бутылкой без этикеток. Внутри, судя по всему, вода… А я душу готов продать за глоток этой божественной жидкости!

Приходится терпеть боль и подниматься, чтобы сесть и дотянуться до бутылки. Замечаю металлический браслет, сдавливающий мою правую ногу.

«Я не дома…» — мелькает мысль в голове.

Утоляю жажду и пытаюсь встать на ноги. Вокруг лишь белые стены, и нужно выглянуть за дверь, чтобы хоть немного определиться с тем, куда я попал…

Но сделать этого я не успеваю, ведь в комнату заходит высокий мужчина в чёрном деловом костюме. На его лице сетчатая маска, не позволяющая увидеть черты лица.

— Рад, что вы так скоро поправились, — он использует прибор, позволяющий менять голос.

Пока этот мужик закрывает за собой дверь, а я замечаю точно такую же напротив. Получается, я нахожусь как минимум в больнице, а как максимум в тюрьме…

Разговор будет сложным. Надо сразу определиться с тем, что я буду говорить, а чего нет. За любой из трёх моих проступков светит тюрьма… Перспективы не радужные.

— Где я? — хриплым голосом интересуюсь я.

— Вы находитесь в специальном учреждении, — незнакомец подходит к стене и достаёт из неё стул.

Выглядит процесс крайне сюрреалистичным: мужчина буквально засовывает руку внутрь стены и вытаскивает металлический табурет со спинкой, обшитый белой тканью. Единственное, что хоть как-то намекает на реальность, — это два щелчка. Один перед тем как незнакомец подошёл к стене, а второй после того, как достал стул.

— Можно поподробнее? — наблюдаю, как он садится в двух метрах от меня. — Что ещё за учреждение?

— Я не вправе разглашать эту информацию, — хладнокровно выдаёт мужик в маске.

— Как я могу к вам обращаться? — решаю задать невинный вопрос, чтобы выиграть время и подумать.

— Вам не положено знать моё имя. Зовите меня «Агентом». А теперь приступим… — он зачем-то делает паузу. — Расскажи о событиях вторника. И постарайтесь не упустить ни одной детали.

Агент, значит? Всё-таки Секретная Служба загребла меня… Но радует то, с чего начал незнакомец, ведь если бы лживый Федя выжил, то разговор проходил бы в другом ключе. Скорее всего, он либо мёртв, либо не пришёл в себя.

— Я помню совсем немного… — натягиваю маску невинного агнца. — Проспал будильник, собирался в спешке, сел в автобус и уснул. Затем был удар, какие-то голоса и крики…

— И это всё, что вы можете вспомнить?

— Прошу прощения, но у меня в голове каша… И если честно, я не поминаю, что здесь происходит… Вы врач? — пользуюсь тактикой блаженного дурочка.

— Нет, я не врач. Я тот, кто должен выяснить, что случилось.

— Ах да! — восклицаю я. — Кажется, я помню разлом… Звук тормозов… Возьмусь предположить, что наш автобус пытался не угодить в разлом и попал в аварию.

— Уже хоть что-то. Продолжайте.

— Но ведь наверняка были и другие выжившие… Может быть, они помнят больше?

— Может быть, но я хочу услышать вашу версию, — продолжает настаивать агент.

— Но я и так рассказал всё, что помню! — повышаю голос. — Что вообще происходит?! Кто вы?!

— Успокойтесь. Вы задержаны до выяснения обстоятельств.

— Задержан?! — негодую я, стараясь не переигрывать. — За что?! Я чуть не умер… А вы меня задерживаете?!

— Случился один инцидент, и у нас есть полное право задержать вас.

— Какой ещё инцидент?! Я требую, чтобы вы объяснились!

— Как так получилось, что вас, вместе с вашим однокурсником, нашли под завалами строящегося дома?

— Да мне по чём знать? Помнил бы — рассказал.

Агент заходит издалека — это отлично. Он предполагает, что я не раскрыл Федю… Пусть так и будет, нашим легче.

— Фёдор не обладал магией, способной разрушить здание, нечистых можно также исключить, так как камеры видеонаблюдения зафиксировали взрывы. Остаётесь только вы.

— Да, у меня есть разрывное оружие, — тут я понимаю, что они видели мои татуировки. — Могу показать. Как раз в понедельник совершил прорыв…

Дотрагиваюсь до иконки меча и пытаюсь создать автомат, но ничего не происходит. Я чувствую лёгкую боль, как при развитии потенциала. Куда делась моя мана?

— Для этого пока рано, — говорит агент. — У вас на ноге браслет, который поглощает ману. Мы же не хотим, чтобы вы наделали глупостей.

— В чём меня обвиняют?! Я ничего не совершил! И почему должен сидеть на цепи?! — вновь повышаю голос, пытаясь показать, что мне страшно.

— А как вы объясните вот это… — мужчина достаёт из кармана помятый картридж тейзера. — Он был обнаружен рядом с вами.

Подстава! Этот хрен догадывается, что случилось. Вариантов нет, приходится уходить в глухую оборону.

— Сколько можно повторять? Я не знаю!

— Я вижу, что вы врёте и это лишь усугубляет ситуацию. Этот предмет и дырки на вашем теле могли появиться только в одном случае…

— Мыши принесли? — пора покончить с этим разводом.

— Таким оружием пользуются агенты, чтобы обезвредить преступника. А значит, вы, Николай, преступник.

— Шикарное доказательство! — хлопаю в ладоши. — Да вы Шерлок Холмс!

— Кто?

— Конь в пальто, — перехожу в атаку. — К чему весь этот цирк? Если есть что предъявить, то говори, если нет, то выпускай меня из этого обезьянника.

— Сейчас проводятся следственные действия, допрашиваются свидетели. В течение недели мы можем удерживать вас здесь без предъявления обвинений, — спокойным голосом поясняет агент.

— Если хочешь засадить меня, то ищи в другом месте, ибо я сказал всё, что знал. Будете пытать — вскроюсь. Представляю, сколько бумажек тебе придётся заполнить…

— Вы в ответе за создание оружия со световыми боеприпасами? — он игнорирует мои нападки.

— И какой ответы ты хочешь услышать? Что так, что так я скажу «нет». Глупые вопросы, ей-богу.

— От этого ответа будет зависеть ваша дальнейшая судьба.

— О да! — наигранно радуюсь я. — Сейчас я расскажу то, чего не знаю, и вы меня отпустите. Так и поверил. Ага, ага.

— Вы убили агента Секретной Службы, и за это вам грозит пожизненное заключение, — давит мужик в маске.

— Я его убил? Неофит призыватель? Вы серьёзно? Если Федя и погиб по моей вине, то это был несчастный случай, — стараюсь запутать агента. — И мне вот крайне интересен ход ваших мыслей… Сперва вы говорите, что моя судьба зависит от ответа на вопрос, а теперь, что мне грозит пожизненное. Вы бы уж определились.

— Хочу вас заверить, что мы найдём все необходимые доказательства… — он делает многозначительную паузу и нагнетает атмосферу. — Поэтому трижды подумайте, прежде чем ответить. Вы причастны к созданию световых боеприпасов?

Я не наивный паренёк и понимаю, что просто так меня отсюда не выпустят. Если захотят найти доказательства, то обязательно найдут или подкинут. Но к чему тогда эти вопросы? Агент намекает на сотрудничество с властями?

У меня были подозрения, что рано или поздно до этого дойдёт. Выхода нет, придётся рассказать кусочек правды и попытаться выторговать максимум… Однако сейчас я нахожусь в слабой позиции. Агент легко может предложить свободу в обмен на рабский труд. Тогда можно будет забыть и про деньги, и про спасение планеты.

— Ладно… Расскажу, как всё было… — готовлюсь сказать полуправду. — Федя спас меня и затащил в недостроенное здание. Он сказал, что у него кончилась мана, и отбиваться придётся мне. Тогда я достал оружие со световыми боеприпасами и принялся защищать нас.

— Так бы сразу.

— Затем, когда монстры кончились, я убрал оружие и повернулся. Федя всё это время стоял у меня за спиной. Но почему-то вместо него там находился какой-то мужик и целился в меня из пистолета. Я испугался, что это убийца, подосланный графом Громовом, и достал автомат с разрывными патронами.

— И что случилось потом?

— Я начал целиться в него, а он выстрелил этим картриджем… Моё тело сковали судороги… Я непроизвольно нажал на спуск и не смог разжать пальцы. Взрывы разрушили перекрытие, и потолок рухнул нам на головы.

— Хм… — мычит агент.

— Мой грех, что я скрывал световые боеприпасы…

— И решили продать их, — поправляет он.

— Торговля без лицензии — за это я готов ответить хоть сейчас.

— А что вам известно про «уральскую чуму»?

— Про что?

— Речь про вещество, убившее десятки людей в Екатеринбурге. В том числе упомянутого вами Громова.

— Знаю только то, что передавали по новостям, — максимально расслабляю мышцы лица, чтобы повысить шансы на успевшую ложь. — Это какая-то бактерия? Не хотелось бы заразиться…

— Вы желали смерти графу Громову?

— Он повинен в гибели моего отца. Как вы думаете, желал ли я его смерти? Конечно! Много раз прокручивал в голове сценарии… Но я слишком слаб, чтобы добраться до него и отомстить. Раз уж мы говорим начистоту, то я жалею, что не успел убить эту тварь.

Полуправда — самая эффективная ложь. Теперь остаётся надеяться, что агент поверит мне, ибо терроризм просто так не простят… Даже неясно, перевесит ли польза от моего оружия, проступок с нечистой пылью и водопроводом. Если Пётр Николаевич накосячил, мне пипец.

— Готовы ли вы сотрудничать с Секретной Службой? — спрашивает он.

— А что подразумевается под «сотрудничеством»?

— Отвечайте на вопрос.

— У меня нет выбора.

— Рад это слышать, — агент встаёт и убирают стул обратно в стену. — Отдыхайте.

— И долго мне тут куковать? У меня там баронство простаивает…

— Столько, сколько нужно, — бросает напоследок мужик в маске и уходит.

— Приехали… — шепчу я.

Выжидаю полминуты и иду ощупывать стену, из которой появлялся стул. Как ни странно, но передо мной находится обычная стена из керамической плитки. Как агент достал оттуда стул — загадка.

Подхожу к окошку в двери и выглядываю наружу. Помимо центральной, замечаю ещё две двери. Значит, в этом помещении как минимум шесть камер, но, скорее всего, намного больше.

Живот урчит, и назревает резонный вопрос: а когда и как нас будут кормить? Поведут в общую столовую или раскидают баланду по тарелкам и закинут в камеру?

Столько лет боялся угодить на нары, и вот оно случилось…

Да, я совершил несколько ошибок, но риск был оправдан. Тем более, если учесть частоту разломов, с которой они начинают появляются. Сложно говорить о прогнозах, но из данных, полученных от Лилии, можно предположить, что у Земли нет и пяти лет. Скорее всего, счёт идёт на месяцы.

А если начнут появляться монстры по типу того, который обитает в Курске, то всё может закончиться в разы быстрее. Жить хочется, и поэтому приходится идти на риск. Жаль, что нельзя рассказать о надвигающейся угрозе… Не ровён час отправят в Долину Рудников за доказательствами.

— Да ладно! — в соседнем окошке замечаю Катю. — Что ж тебя так потрепало?

Она выглядит уставшей, если не сказать измотанной. Круги под глазами, растрёпанные волосы, потёкшая туш — такая себе Императрица. Даже интересно, за что её закрыли… Помню, Катя говорила про семейные проблемы, видимо, они её и догнали.

Махаю, чтобы привлечь её внимание, но девушка не замечает. Она ведёт себя словно зомби, игнорирующий происходящее. Мне становится жаль её… Ладно, я поживший в суровой России, но Катя — одуванчик, который пытается казаться шипастой розой. Но помочь ей я ничем не могу, мне бы кто помог…

Я стою ещё минут пять, пытаясь обратить на себя внимание, но всё безрезультатно. Тогда ложусь на кровать и закрываюсь от яркого света подушкой.

Делать в камере нечего. Можно было бы поотжиматься, но я и так уже хочу жрать, а поэтому силы нужно экономить. В такой ситуации нужно быть готовым ко всему…

Паршиво чувствовать, что твоя жизнь от тебя не зависит. Мне казалось, что я более никогда не вляпаюсь в подобное дерьмо. Думал, могут убить… Но посадить, да ещё и без боя, — это вдвойне обиднее, ведь при ином раскладе живым я бы не сдался.

Теперь придётся «сотрудничать», в это западло. Выбор невелик: сгнить на каких-нибудь рудниках или пойти на сделку. С одной стороны, можно не прогибаться и выбрать первый вариант с надеждой на побег, но с другой, из тюрьмы ещё никто не сбегал.

Были те, кто свалил на «этапе», но чтобы из тюрьмы — такого не было ни разу. И это довольно странно, ведь из любой тюрьмы можно сбежать…

Вообще, непонятно, где я нахожусь. Это может быть и обычное здание посреди Москвы, и подземный бункер без окон и дверей, а может и гигантский танкер, что бороздит воды Российской Империи. Вариантов куча, и рассчитывать на побег не приходится. Наверняка СС всё предусмотрели.

А вот если меня куда-то повезут, нужно будет рвать когти при первой возможности. Пусть я и не смогу спасти этот мир, находясь в бегах, но хоть поживу как человека, а не как обезьяна в клетке.

Сижу я, сижу и жду у моря погоды. Непонятно, сейчас день или ночь… Спать вроде не хочется, но это только в первое время, ведь через часов десять, всё меняется.

Теперь я бы с радостью покемарил, но яркий свет сильно мешает. Пытаюсь закрыться подушкой и заснуть, но только стоит задремать, как эта пуховая предательница сползает, запуская раздражающие лучи ко мне в глаза.

Так продолжается ещё часов пять, когда дверь в комнаты, наконец, открывается. На этот раз входит невысокий и худой мужчина в той же самой одежде. Видимо, у них здесь такая униформа.

— Доброе утро, Николай, — говорит он изменённым голос. — Я бы хотел обсудить сотрудничество…

Рубрика «Интересные факты»

Изолятор временного содержания, которым заправляет Секретная Служба, находится на глубине ста двадцати метров на окраине Москвы. Сбежать из него физически невозможно, ведь лифты, ведущие на поверхность, проверяются сразу двумя независимыми группами: одна сидит на камерах, вторая дежурит у выходов на каждом из этажей.

Агенты активно используют пытку светом и психологическое давление. Считается, что такого рода методы можно применять и к невиновным, ведь они не оставляют явных следов. Да и что сможет сделать бывший арестант? Написать заявление, что на него давили и не выключали в камере свет? Ни один судья не возьмётся разбирать подобное дело.

Однако, как и у любой подобной структуры, у СС есть такие методы дознания, которые не имею с законом ничего общего…

Глава 2. Безвыходная ситуация

— Проходите, гости дорогие, — саркастично отвечаю я.

— Сразу к делу, — агент закрывает дверь и указывает мне на кровать.

— И что же вы хотите мне предложить? — не спеша иду к своей лежанке.

— Взаимовыгодное сотрудничество, — он достаёт из стены стул и садится по центру камеры.

Почему так далеко? Боится, что я на него накинусь? Судя по всему, это какой-то начальник… Ведь какой смысл тянуть столько времени, если я и так дал согласие? Скорее всего, мне пришлось ждать его визита.

Можно было бы повыёживаться и пойти в отказ, но зачем терпеть бессмысленные пытки? Ещё по интонации прошлого дознавателя я понял, что им известно про световые патроны. Непонятно откуда у них эта информация, но тот хрен в чёрном всю дорогу склонял меня в этом направлении.

И почему-то мне кажется, что класть они хотели большой и толстый болт на мои преступления. Световые патроны — вот что их интересует. Попахивает шкурным интересом и нарушением процессуальных процедур. А если они реально беспредельщики, то придётся взять их хитростью, а не упорством.

Лох не мамонт…

— Я вас внимательно слушаю, — натягиваю маску заинтересованности.

— Мы выдадим всё необходимое для производства оружия, а вы взамен создадите столько, сколько потребуется.

— Звучит интересно. И сколько же потребуется, позвольте узнать?

— Зависит от ваших возможностей.

— Так как я недавно совершил прорыв, то не думаю, что смогу создать больше пятнадцати, — вру, ибо проверить они не смогут, а запас маны со временем сильно увеличится.

Пусть в первые дни я и буду отдавать им почти всё, что смогу произвести, но потом уйду в большой плюс.

— Что ж, — агент гладит подбородок. — Двести десять за первую неделю… звучит неплохо.

— Сколько?! — возмущаюсь я. — Сказал же, пятнадцать в день!

— Всё верно, — он кивает. — Это после одной медитации. А после двух тридцать.

— Мне не нравится, к чему вы клоните… Хотите сказать, что я весь день буду тратить на создание стволов?

— А как вы хотели? — удивляется агент. — Империи нужен ваш талант. И мы намерены выжать из него все соки. Вы будете жить в специальном учреждении и производить оружие. До конца ваших дней. А мы постараемся сделать так, чтобы ваша жизнь не заканчивалась ещё очень долго.

— А пососать вам не завернуть? — спокойным тоном отвечаю я. — Что я там совершил? Торговля без лицензии и самооборона? Встретимся в суде.

— В суде? — переспрашивает агент. — А кто сказал, что вас будут судить? Для всех остальных вы погибли. Церемония прощания прошла ещё позавчера.

— Чего, бл*дь?! — ору я. — Вы совсем ох*рели?!

— Ваша сестра уже вступила в наследство. Не переживайте, с городом всё будет в порядке.

Несколько секунд смотрю в то место, где должны быть глаза у этого гондона, а затем срываюсь с места и несусь на него с кулаками. Не успеваю преодолеть половину пути, как меня сваливает с ног сильная боль. Грёбанный браслет бьёт меня током…

Я валяюсь на полу и корчусь от боли. Агент, будто ничего не происходит, встаёт и убирает стул обратно в стену. Затем идёт к двери и добавляет:

— Двести десять автоматов. Скажите, как будете готовы.

— Каких ещё автоматов?! — ток больше не поступает, но меня до сих пор трясёт.

— Ах да, вам же не сказали… Сергей Викторович, известный вам как Фёдор Нефёдов, выжил и сейчас проходит лечение. Очень жаль, что мы вынуждены проводить его на пенсию в связи с утратой нижних конечностей… Однако новое приобретение, — он показывает на меня, — с лихвой восполнит эту потерю.

— Я лучше сдохну, чем буду работать на вас! — напоследок кричу я.

— Скажите, как будете готовы, — агент выходит из камеры и закрывает дверь.

Я до сих пор валяюсь на полу и изредка подёргиваюсь. Перспективы удручающие, и самое обидное, что с самого начала не было ни шанса. Я чувствовал, что меня разводят, но нужно было в этом убедиться.

Лишних пыток на первом этапе я избежал, но теперь начинается второй. Самый суровый. Эти черти в масках от меня не отстанут… Нужно придумать какой-то план…

Если бы я как-то избавился от этой штуки на ноге и смог помедитировать, то у меня появился хотя бы шанс на побег. И куда лучше сдохнуть свободным, чем всю жизнь прожить взаперти.

Хотят сделать из меня Папу Карло? Да хер там плакал! Просто так я не сдамся. А если будут пытать и заставят клепать стволы… живым я точно не дамся.

Поднимаюсь и ковыляю к двери. Вижу через окошко, как Катя ходит кругами и смотрит в пол. Не знаю, что с ней сделали, но выглядит она ещё хуже, чем в прошлый раз. Негативная тенденция на лицо и на лице.

Хотя далеко не факт, что я выгляжу сильно лучше. Зеркал тут нет, а плитка матовая и не даёт увидеть отражение.

Я тут надолго, а поэтому надо приступать к активным действиям. Пока ещё есть силы…

В голове мелькает мысль, попробовать накачать браслет маной до такой степени, чтобы тот вышел из строя. Но потом приходит осознание, что эта штуковина наверняка рассчитана на значительно больший объём маны. Ведь у того же мастера её на порядки больше… Попробовать, попробую, но больших надежд я на этот вариант возлагать не стану.

А вот подолбить в стену — другое дело. Как-то же агенты доставали стулья. Глядишь и у меня получится…

Подхожу к той самой плитке и бью ногой. Ничего не происходит. Стена как стояла, так и стоит. Странно… Если бы не щелчки, то я подумал бы на магию, но тут наверняка дело в каком хитром механизме.

Скорее всего, это фальшивая стена, которая отъезжает по команде. Неужели оператор всё это время наблюдает через камеры и открывает отсек со стулом при необходимости? Звучит правдоподобно. Нисколько не сомневался, что за мной наблюдают.

И ведь не зря же, последний агент попросил меня сесть на кровать. Подозреваю, дело в угле обзора и перспективе. Хитрый трюк со светом…

Как бы то ни было, стул я вряд ли достану, но что делать с туалетом? Его здесь попросту нет. А после электрических процедур мне вдруг приспичило…

— Поссать хочу! — громко говорю я и смотрю по углам, ведь по логике именно там должны быть камеры. — Алло, Хьюстон! Хотите, чтоб я под дверью навалил? Это всегда можно устроить…

Неожиданно возле кровати раздвигается пол и оттуда выезжает унитаз со всеми необходимыми принадлежностями. Даже освежитель воздуха положили. Правда, все предметы на цепи и прикручены к полу. Не хотят, чтобы у меня появилось оружие, или опасаются суицида?

Приходится сделать все свои дела в дамской манере — как-то не хочется светить хозяйством перед камерами. Стоит мне сойти с платформы, как она тут же уезжает вниз. Я заглядываю в дыру и вижу переплетение труб и различных механизмов.

Ясно одно: спрыгнуть туда и свалить через канализацию не получится. Там просто нет прохода.

Сажусь на кровать и понимаю, просто так сбежать отсюда не получится. Пытаюсь себя утешить, что нет ничего невозможного, но логика давит со всех сторон… Она утверждает, что у меня только одна дорога.

И пусть так, я буду бороться до конца. Хоть в таком дерьме и не был ещё ни разу, но ничего, всё бывает в первый раз.

Когда нервное напряжение уступает место скуке, Морфей вновь нападает на меня и сыплет сонную пыль в глаза. Я ложусь и начинаю засыпать, игнорируя яркий свет от лампы.

Только-только начинает сниться сон, как браслет вновь активируется и выпускает электрический разряд.

Я подскакиваю от неожиданности и начиная быстро дышать.

— Какого хрена?! — громко возмущаюсь я. — Хотите оставить меня без сна?! Это и есть ваши методы? Измором решили взять, черти?!

Конечно же, мне никто не отвечает. Решаю проверить свою теорию и ложусь во второй раз.

Мозг отказывается засыпать, опасаясь новых ударов. А они крайне болезненные… Ток — боль в чистом виде.

Нахожу в себе силы, и умудряюсь заснуть. Правда, ненадолго. Секунд на пятнадцать, а то и меньше.

Теперь всё становится ясно. Пытка отсутствием сна. Из-за своей слабой эффективности и медлительности её редко когда используют. Мы же с пацанами не применяли никогда, ведь паяльник и то же пресловутое электричество куда лучше. Но в данном случае агенты хотят сломать мою волю, и выбор инструмента оправдан.

В лучшем случае я смогу продержаться семь-восемь дней, а если не будут кормить, то и того меньше. И выход у меня только один: забрать у Кузнеца такую плюху, к которой агенты окажутся не готовы. Раз уж им нужно оружие, то мне позволят накапливать ману, а значит, я могу воспользоваться эффектом неожиданности.

Если что-то пойдёт не так, то меня наверняка просто убьют, но риск оправдан. Особенно в моей безнадёжной ситуации.

Сперва нужно понять, кто является моим главным врагом. Логика подсказывает, что стоит опасаться товарищей с магическим щитом. «Доспех» мастера я пробить не смог, и это проблема, ведь наверняка именно его и отправят контролировать меня.

Агенты учтут прошлый опыт и поселят мою тощую задницу на какой-нибудь поляне, где я не смогу ничего обрушить. В чистом поле на данный момент я мастеру ничего сделать не смогу.

Хорошо, что я не успел воспользоваться НСАЗ, ибо не факт, что она сильно поменяла бы ситуации, вступи агент в ближний бой. У него сто процентов навыки борьбы в разы получше моих, ведь я в последние годы полагался в первую очередь на оружие.

Спать мне не дадут, но медитировать можно. Благодаря интернету и занятиям в РАМИ, я знаю, что из медитации человека вывести невозможно. Она похожа на кому, и что самое интересное: пропадает всякая чувствительность.

Это мне подходит!

Укрываюсь одеялом и начинаю развивать потенциал, чтобы никто не заметил. Приходится прикусывать край наволочки и доводить своё тело до предела, ведь неясно, сколько маны мне потребуется, чтобы сбежать отсюда.

Чем больше, тем лучше.

Проваливаюсь в карманный мир и понимаю, что с прошлого раза здесь всё сильно изменилось… Вместо обычных домиков с деревянными дверьми, появились двухэтажные бараки, которые строили в первой половине двадцатого века в СССР.

Обычно в таких домах находится восемь квартир, и это плохо, ведь поиски нужной двери затягиваюсь в разы. А как выбегать из такого дома, когда за тобой уже тянется толпа монстров, — неясно.

Но, во-первых, у меня есть автомат, а, во-вторых, я уже придумал лайфхак. Зачем заходить внутрь дома, если можно взорвать подъезд к хренам собачьим? Думай, адаптируйся, уничтожай!

Достаю свой чудо-автомат, шагаю по северной улице и начинаю поливать разрывными монстров и дома. Если стрелять в правильные места, то обрушивается фасад и лестница подъезда, двери становятся видны.

— Понеслась! — выкрикиваю я и ускоряю шаг.

С «АК» мочить тварей в разы приятнее и быстрее, но в любом случае нужно поторопиться, чтобы узнать радиус сферы. На удачу рассчитывать не приходится, поэтому доверюсь математике.

Добираюсь до края и понимаю, что радиус не изменился. Это не может не радовать. Но вот времени я потратил втрое, а то и вчетверо больше. Монстры носятся с такой скоростью, что я едва успеваю их отстреливать.

Бегу в переулок, дабы узнать, какая часть сферы доступна для исследования. Молю всех богов, чтобы был маленький кусочек…

Неожиданно врезаюсь в невидимую стену. Боли я не испытываю, а вот от счастья текут слёзы. У меня есть реальный шанс дать отпор этим напыщенным говнорям… Доступный участок такой же, как и в первый раз, а значит, я могу успеть. Нет! Я просто обязан найти дверь прежде, чем поеду кукухой!

Пока радуюсь и строю планы на будущее, меня сжирает толпа гигантских летучих мышей. Я с довольной, слегка надкусанной мордой возвращаюсь назад.

Ещё до того, как полностью прихожу в себя, пытаюсь создать автомат. Я, грешным делом, надеюсь, что успею попользоваться им хоть пару секунд…

Но нет, маны у меня столько, сколько у россиян шансов избрать другого президента. Браслет высасывает из меня силы быстрее, чем глава города Х деньги из бюджета… Шансов на успех просто нет.

Но то не страшно, ведь у меня есть альтернативное решение. Как говорится: «У меня была какая-то тактика, и я её придерживался…».

Всё это очень хорошо, но теперь хочется жрать! Безумно!

Поворачиваю голову в сторону тумбочки, на которой в прошлый раз стояла бутылка с водой, и вижу на ней тарелку с желеобразным бруском десять на десять сантиметров. Рядом всё та же бутылка.

Покормить меня, значит, решили? Спать нельзя, а медитировать можно? Это типа: «Расти, свинка, расти»? Так, что ли?

Да и фиг с ними, еда мне нужна, ибо без неё я загнусь раньше, чем от недосыпа.

В три откусывания сжираю безвкусный брусок, похожий по консистенции на холодец, запиваю водой и решаю пройтись. Физическую форму нужно поддерживать в обязательном порядке.

И что самое интересное — после медитации не так сильно хочется спать. Это можно сравнить со съеденной конфетой на голодный желудок. Вроде бы ты не наелся, но уже как-то полегче.

Надеюсь, мои мучения продлятся недолго…

* * *

На третий день ко мне начал приходить Марк — мой покойный брат. Поначалу я его игнорировал, понимая, что у меня начались галлюцинации, но потом решил пообщаться. Что ещё делать круглые сутки в отсутствие сна?

В основном мы беседовали о прошлой жизни, вспоминали и плохие моменты, и хорошие. Частенько речь заходила о родителях…

Товарищ, который наблюдал за мной через камеры наверняка охреневал от происходящего. Пусть считают меня поехавших, так даже лучше. Тем более я уже почти закончил с изучением карманного мира. Ещё три-четыре захода, и я найду эту дверь!

К счастью, это случается уже на пятый день. Из неприятного у меня частенько начинаются приступы неконтролируемого смеха. И на туалете сидеть сложно — постоянно падаю…

Но всё это в прошлом, ведь я нахожу дверь и выбираю одну из двух предложенных Кузнецом модификаций «АК». От химических патронов я решаю отказаться, ибо не так универсальны, как вторая модификация… Она уж точно станет сюрпризом для этих агентиков.

Я стучу в дверь и заявляю о готовности сотрудничать. Попутно выдаю всё, что лежит на душе: как мне хочется спать, поесть нормальную еду и помыться. Демонстративно пускаю слезу, а потом и вовсе начинаю рыдать. От счастья, но им этого знать не нужно.

Скоро всё это закончится, так или иначе…

Меня через динамики просят подойти к правой стене, что я и делаю. Оттуда появляется механическая рука и ставит мне укол. Наконец-то я засыпаю…

А очухиваюсь всё в той же камере. Она выглядит точно так же, за одним большим исключением: через окошко я вижу только серую стену. Кати и след простыл. Там нет вообще ни одной камеры, местность больше походит на ангар, чем на тюрьму…

Не знаю сколько я проспал, но чувствую себя отдохнувшим и довольным. Возможно, мне что-то дали…

Голос из динамиков приказывает восстановить ману. А я только рад. Она мне понадобится.

Плюхаюсь в кровать, развиваю потенциал и проваливаюсь в карманный мир. Не упускаю возможность исследовать северную улицу и пару переулков. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится следующий прорыв.

Всё проходит без сюрпризов: область поиска ровно такая, какой и должна быть при втором прорыве. Но по итогу времени уйдёт значительно больше… Вот только сейчас это совершенно неважно.

Возвращаюсь в реальный мир и вижу чистую белую одежду, которая лежит на тумбочке, рядом с тем же опостылевшим бруском непонятно чего.

Жую недохолодец и переодеваюсь в новые шмотки. Рубашка, носки, кеды и штаны — всё белое, даже пуговицы. Интересный выбор цвета… Особенно если учесть, что все агенты ходят в чёрном. Не ошибёшься, где свои, где чужие.

Томлюсь в ожидание ещё минут сорок, прежде чем дверь открывается. Но внутрь никто не входит. Видимо, они хотят, чтобы вышел я. Что ж меня дважды просить не надо.

Аккуратно выползаю наружу и вижу прожекторы, подвешенные на серых стенах. Я оказываюсь ни то в ангаре, ни то на полигоне… Скорее всего, второе, ведь вдалеке виднее массивное стекло, с обоих сторон к которому ведут лестницы.

Несложно догадаться, что будет происходить дальше. Возникает такое чувство, будто меня вывели на смотрины, чтобы показать инвесторам… И я даже отсюда вижу, что стекло не простое, а бронированное, толщиной под полметра.

— Приветствую тебя, Николай, — говорит незнакомый голос из динамиков. — Я хочу, чтобы ты продемонстрировал свои возможности. Мы подготовили кое-что…

В этот момент потолок открывается, и неподалёку от меня спускается клетка, с пойманным в неё прыгуном. Похоже, что я действительно попал на смотрины. Эти черти хотят своими глазами убедиться в том, как работают световые патроны.

Но это они зря, ведь у меня для них заготовлен один маленький подарочек, который им наверняка не понравится.

Клетка вот-вот опустится на пол, и я решаю попытаться создать автомат…

Получается! Браслет либо не высосал из меня ману вообще, либо высосал, но не всю. На пару десятков выстрелов должно хватить, а большего мне и не надо.

— Хотите, чтобы я продемонстрировал свои возможности? — ору, чтобы они услышали. — Тогда смотрите!

Переключаю «АК» на стрельбу четвёртым типом боеприпасов. Он как нельзя кстати подходит для данной ситуации. Бронированное стекло? Оно им не поможет…

Рубрика «Интересные факты»

Всё то время, которое Николай провёл в заключении, его поданные в Карабаше не сидели без дела. Все, кроме Лилии и Петра Николаевича, экстренно вернувшегося из отпуска, выполняли наказы своего погибшего барона.

Хакерша ещё во второй день при помощи своих способностей смогла найти Николая. Первым делом она связалась с начальником СБ, который приказал ей молчать. Совместными усилиями они начали разрабатывать план по спасению своего хозяина.

К тому времени, как Николая повели на демонстрацию умений, у его слуг уже было готово несколько вариантов, но все они заключались в атаке на конвой. Ведь вызволить человека из главного изолятора Секретной Службы попросту невозможно — об это буквально кричит истории, а десятки неудачных операций служат подтверждением этой гипотезы.

Глава 3. Всё бывает в первый раз

Прислоняю ствол к браслету и нажимаю на спуск. Пули, точно алмазный нож, разрезают оковы и улетают вниз, пробивая бетонный пол. Да, я взял бронебойные патроны… И не простые, а способные пробить боковую броню танка!

Кузнец выдал мне для испытаний «Абрамс», и я повеселился вдоволь. Задняя и боковая броня банально не держали удар. Башня и верхняя лобовая деталь сопротивлялись пулям, но недолго, ведь благодаря отсутствию отдачи, я легко мог стрелять в одну точку. А там три-четыре попадания, и не выдержали даже наиболее защищённые места.

А самое забавное, что магические пули совершенно не знают, что такое рикошет! Я даже не стал выяснять принцип их работы, ведь без магии такое попросту невозможно. Физика вышла за дверь и не обещала вернуться.

А теперь пришло время поквитаться с пленителями.

Я навожу автомат на бронированное стекло и готовлюсь нажать на спуск, но в этот момент свет в помещении погасает. Через секунду загораются красные лампы, но только в том самой рубке за стеклом. Я отчётливо вижу силуэты пяти человек, которые наблюдают за мной.

— Тревога! Тревога! — звучит женский голос из динамиков. — Проникновение! Всем службам боевая готовность! Отряды Альфа и Бета в главный зал! Это не учения!

Люди за стеклом переглядываются и размахивают руками — им совершенно не до меня. Оно и понятно, ведь я никуда не проникал. Неужели это пришли за мной? Лилия всё-таки смогла?

— Выгляни в окошко, дам тебе горшка, — шепчу я и целюсь в туловища за стеклом.

Такую защиту пуля должна пробить с первого попадания, поэтому мелочиться не стану. Зажимаю спуск и вожу мушкой слева направо. Звуки выстрелов эхом отражаются от массивных стен и курсируют туда-сюда. Сквозь них я слышу звон бьющего стекла.

Все пятеро падают под градом выстрелов, но я не уверен, что исключительно от пуль. Возможно, кто-то решил банально укрыться от выстрелов.

В пороховых вспышках замечаю, что клетка прыгуна открыта, а его внутри нет. Моментально отбегаю в сторону и на ощупь перевожу автомат в режим стрельбы световыми.

Нечистый приземляется метрах в пяти по правую руку. Вслепую разряжаю полмагазина. Прыгуну хватает одного выстрела, чтобы откинуть копыта.

На пару секунд воцаряется тишина, и я слышу далёкие стоны раненых. Всё-таки не добил… Бронебойность высокая, а поражающая сила средняя — поэтому немудрено, что они ещё живы. Я брал эти патроны против мастеров и им подобных, а не против обычных людей.

В бронированном стекле виднеется достаточно широкая полоса, поэтому я переключаю на разрывные и стараюсь класть пули точно по проторенной дорожке. Попадаю не всеми, но и их оказывается достаточно, чтобы вызвать настоящий хаос по ту сторону стекла.

В небольшом и закрытом помещении взрывы оказываются крайне эффективны, хотя бы из-за сотен осколков. А я всё стреляю и подхожу к левой двери. Вспоминаю, что не надел защиту, но боюсь, что мана может закончиться… Решаю повременить с этим вопросом.

Я прохожу половину пути, и огромное стекло разрушается, падая внутрь. Сотню взрывов не способно выдержать даже оно. Не завидую тем, кто оказался под ним. Хотя, скорее всего, внутри живых уже нет.

Заканчиваю палить и переключаюсь на бронебойные — они мне понадобятся, чтобы открыть дверь.

Из-за канонады собственных взрывов я не слышал других, которые звучат где-то далеко. Кто-то действительно нападает на изолятор… Если это мои люди, то я не представляю, как им это удалось. Такого рода место наверняка защищено лучше, чем задница Императора.

Подхожу к двери и стреляю несколько раз вверх, чтобы в пороховых вспышках найти слабые места. И они находятся — петли висят с моей стороны.

Спускаюсь вниз и начинаю поливать их десятками пуль. По два-три магазина на каждую, и от петель не остаётся живого места. Простреливаю остальные три стороны двери, чтобы избавиться от возможных штифтов, её удерживающих.

Когда заканчиваю с нижней частью, металлическая махина начинает крениться в мою сторону. Приходится переключиться на разрывные и «подтолкнуть» её в обратном направлении, дабы она не переломала ступени.

Череды ударных волн оказывается достаточно, чтобы отбросить её. Она падает с ужасным грохотом, я чувствую сильную вибрацию.

Путь свободен! Можно идти.

Всё-таки приходится надеть защиту, ведь меня могут ждать уже за следующим углом… Переключаю обратно на бронебойные и поднимаюсь в комнату наблюдения.

Почти все аварийные лампы разрушены взрывами и осколками, но трёх оставшихся хватает, чтобы разглядеть творящийся там ад. На полу лежат сразу восемь изуродованных трупов, включая двух девушек. Одного мужика я узнаю… Его часто показывали по телеку в новостях. Какая-то важная шишка на службе у Императора.

Помимо трупов и частей потолочной плитки, вижу три двери, одна близко, две в глубине помещения. Звуки взрывов доносятся из ближней. Что там так бахает? Второй я ворвался в здание?

Нажимаю на ручку — не заперто. Отлично, выход свободен!

Неслышно шагаю по длинному коридору, подсвеченному всё теми же красными лампами. Чем дальше прохожу, тем громче слышу звуки взрывов. Помимо них, в «эфире» проскакивает треск автоматных очередей.

Даже страшно представить, что за бойня там идёт… Как бы не оказаться между молотом и наковальней. Буду действовать максимально аккуратно.

Коридор сворачивает и тут же заканчивается тремя дверьми. Взрывы раздаются за центральной. По чуть-чуть открываю её и выглядываю сквозь небольшую щель.

Похоже, передо мной какая-то промежуточная комната с решётками на всех проходах. Она, видимо, выступает в роле дополнительной защиты от побега. Хорошо, что внутри никого.

Не спеша, протискиваюсь внутрь.

Все решётки и двери открыты. Вновь три прохода, и теперь мне нужен правый. Иду по нему, держа автомат наготове и постоянно оглядываясь.

К звукам взрывов и автоматных очередей добавляются крики, маты и стоны. Бойня совсем рядом… Возможно, за следующим поворотом.

На новой развилке поворачиваю налево и упираюсь в мощную дверь, которая, по всей видимости, открывается, уезжая наверх. Но сейчас она заперта, а сражение проходит именно за ней.

Как же сильно там орут люди, что я слышу их через толстый слой металла?

Проделываю «глазок», дабы посмотреть, стоит ли туда входить. Решаю прострелить его на уровне колен — туда вряд ли залетит шальная пуля.

Ложусь на пол и заглядываю в дыру. Вижу чьи-то оторванные ноги, гильзы и длинны коридор. Тот самый коридор с кучей камер, в котором держали меня и Катю. В конце виднеется нечто наподобие огромного бура на гусеницах.

Проникновение? Такого рода проникновение?! Это же хватило у кого-то фантазии! Наверняка не мои люди. Банально денег бы не хватило на такую операцию.

Делать нечего, придётся вступить в бой, дабы налётчики поняли, что я на их стороне.

Встаю в полный рост и начинаю под острыми углами расстреливать тех, кто, скорее всего, обороняется у двери. Я стараюсь сделать так, что мои пули не полетели в сторону потенциальных союзников.

Спустя сотню выпущенных пуль крики заметно поутихли. Пора вскрывать дверь! Раз выезжает она сверху, то и пилить её нужно именно там.

Отхожу подальше и начинаю работать по этой железяке, отделяющей меня от вожделенной свободы. Дверь оказывается не такой прочной, как прошлая, и падает достаточно быстро.

На меня смотрят два ошалевших лица в чёрных масках — местные охранники, которым посчастливилось выжить. Используя эффект неожиданности, я расправляюсь с обоими и иду вперёд.

— Ты ещё кто?! — кричит с того конца помещения высокий мужик с вытянутыми вперёд руками.

— Заключённый, — отвечаю я и прохожу по двери. — У нас общий враг.

Мне приходится демонстративно добить кряхтящих надзирателей, дабы у напавших на изолятор не появились лишние вопросы. Замечаю множество пуль прямо под ногами у того длинного мужика в коричневом костюме и с бандитской маской на лице.

Судя по всему, он при помощи магии отражал выстрелы охранников. Получается, он ноль? О подобных технологиях я ещё не слышал.

— Стой там, где стоишь! — приказывает длинный.

— Я вам не враг, — немного замедляю шаг.

— Да чё ты с ним сюсюкаешься?! — хрипит коротышка из-за его спины. — В расход!

В меня летит нечто, похожее на старинную гранату с фитилём. НСАЗ срабатывает без промедлений и уничтожает бомбу ещё на подходе, не давая той взорваться.

— Последний раз предупреждаю, что я вам не враг! — ору я и крепко сжимаю автомат одной рукой.

— У нас не на это времени, — доноситься из кабины бура. — Пора заканчивать!

— Точно, пора с ним кончать! — опять подаёт голос хриплый и поочерёдно кидает пять бомб.

Моя защита без каких-либо проблем справляется со всеми. Он может метать их хоть до ночи, ничего не изменится.

— Я хотел по-хорошему, — сквозь зубы шепчу я и вскидываю автомат.

Бронебойные пули врезаются в невидимый щит и падают на пол. Десять выстрелов в секунду — это вам не шутки! Хриплый продолжает кидать бомбы, но быстро понимает, что они не помогают. Тогда он берётся за автомат и начинает палить в мою сторону.

Пули свистят рядом с головой, и мне становится страшно. Я понимаю, что НСАЗ должна их отразить, но всегда есть риск, что всё может пойти не по плану.

Но нет, Кузнец не обманул: система отбивает и первый, и второй магазин, она отбила бы даже третий, но я пробиваю щит прежде. Длинный хрен в последний момент успевает лечь на пол, подставляя хриплого. Черешня последнего превращается в распустившийся цветок — дюжина пуль способна сделать и не такое.

— Не стреляй! — верещит «щитовик».

— Ишь как запел… Раньше надо было думать, — заявляю я.

— Ты без нас не выберешься, — лепечет он дрожащим голосом.

— Правду говорит! — вновь доносится из кабины.

— За кем вы пришли?! — подхожу всё ближе к ним. — Говорите быстро!

— За ЕЁ Высочеством Екатериной, — отвечает длинный.

— Так бы сразу и сказали… — опускаю автомат и ударяю себя по лбу. — Она мой друг… Идиоты, блин!

— Друг? — вопрошает голос из кабины.

— Он самый. Вы знаете, как открыть камеры?

— Они уже должны быть открыты. Екатерина там, — длинный, не поднимая головы, показывает на дверь в трёх метрах от меня.

— Они идут! — орёт мужик из кабины.

Я слышу, как по коридору, по которому я пришёл, топает целая армия. Мне ничего не остаётся, как зарядить разрывные и разрушить проход. Уходит всего один магазин.

— Они нас не побеспокоят, — пренебрежительно произношу я.

Подхожу к нужной двери, краем глаза поглядываю на длинного «Валеру» и бур. За окном действительно находится Катя — она лежит и смотрит в потолок. На её ноге красуется тот же браслет, что был у меня. Вероятно, бедную девушку тоже пытали… Вот ведь ироды!

Открываю незапертую дверь и захожу внутрь. Катя никак не реагирует на моё появление. Хотя если её взрывы и стрельба не привели в чувство, то я попросту бессилен.

Подхожу к ней и без лишних слов беру на руки. Катя будто овощ — вялая и флегматичная, моргает раз в полминуты. Что с ней сделали — можно только гадать.

Выношу её в коридор и говорю:

— Уходим! Здесь нам больше делать нечего!

Длинный украдкой выглядывает, проверяя, не хочу ли я его застрелить, а затем подскакивает и несётся к буру. Я следую за ним и попадаю в кабину, напоминающую вертолётную, но только без стёкол — вместо них здесь мониторы.

— Дверь закройте, — требует толстый мужичок с длинными усами. — Скорее!

— Щас! — орёт длинный и захлопывает дверь.

Мне на секунду кажется, что я нахожусь в усталой маршрутке… Дверь закрывается с таким же надоедливым звуком.

— Погнали! — радостным голосом восклицает усач. — Пора выбираться из этой дыры!

Я чувствую, что мы разворачиваемся на месте. Слышен скрежет металла о бетон — судя по мониторам, кончик бура корябает стену тюрьмы.

Наконец, с боковыми перегрузками покончено, и мы набираем скоростью, двигаясь вверх под углом градусов тридцать.

— У нас с вами проблем не будет? — спрашиваю я и смотрю в глаза этим двоим.

— О чём ты? — недоумевает длинный.

— Я ведь убил вашего товарища. Разве вас это не волнует?

— А-ха-ха-ха! — хором ржут они.

— Я сказал что-то смешное? — хмурюсь, продолжаю держать автомат наготове.

Приходится положить Катю на кресла, ибо рук на всё про всё не хватает.

— Товарища? — продолжает ухахатываться усатый водила. — Какой он нам товарищ! Мы же наёмники. Чем меньше рыл, тем больше награда!

— Да и он мне не нравился, — ухмыляется длинный. — Слишком чокнутый.

— То есть, в конце из вас двоих должен остаться только один? — интересуюсь я.

Мужики сразу затихают и начинают переглядываться. Видимо, к такому вопросу они не готовы. Ну а что? Всё же логично: сделал дело, убил коллег, срубил бабла.

— Нет, мы не такие, — неуверенно бурчит усатый.

— Не такие, — негромко подтверждает длинный.

— Это хорошо… — я устало выдыхаю. — Хорошо…

Неожиданно и автомат, и наплечники исчезают. Маны больше нет и это очень плохо… Мне приходится делать вид, будто я расслабился и поверил, что они мне не враги. Пусть думают, что я в любой момент могу их прикончить. Страх порой сильнее самого оружия.

Интересно, что у них за план, и впишусь ли я в него… Теперь у меня в руках только три козыря: дружба с Катей, ум и возможность разыграть блеф. Надеюсь, мне этого хватит, чтобы выбраться живым.

Рубрика «Интересные факты»

По проделанному тоннелю сбежали почти все заключённые, содержавшиеся в корпусе «А» изолятора Секретной Службы. Такого рода побег вкупе с отключёнными средствами наблюдения затруднил поиск организаторов побега, ведь в камерах находились большие шишки. И Катя далеко не самая большая шишка из их числа. А вытащить могли кого угодно.

К примеру, в соседней с Колиной камерой содержался шпион СГА, который действовал при дворе больше пятнадцати лет. Его раскрыли лишь благодаря случайности: после напряжённого дня, он лёг спать в гостинице и разговаривал во сне на чистом английском. Обслуга доложила куда надо, и тут-то у СС и появились первые подозрения в его лояльности.

Но в день побега, его и след простыл. Говорят, что он вернулся на родину и залёг на дно. Хотя велик шанс, что шпион банально погиб от истощения, либо был убит нечистыми во временя очередного лесного перехода.

Так или иначе, Секретная Служба больше до него не доберётся. Побег вообще стал первым столь крупным провалом в истории этой организации. И виной тому множество факторов, главным из которых стала жажда личной выгоды.

Но что делать, всё бывает в первый раз.

Глава 4. Не спи за рулём!

— А откуда ты знаешь Её Высочество? — неожиданно спрашивает длинный.

— Учимся вместе, — спокойно отвечаю я. — Точнее, учились. Сейчас уже не знаю, что будет дальше.

— И за что повязали? — вклинивается усач, который везёт нас к поверхности.

— Убил слишком много людей, — вру я.

— О, как! — удивляется водила. — А почему ты не в камере был?

— По той же причине, по которой попал туда. Когда вы вломились в тюрьму, у меня появилась возможность. И я ею воспользовался, — исподлобья смотрю на обоих мужиков. — Вы мне лучше скажите, кто вас нанял?

— Наёмники работают только через посредников, — начинает рассказывать длинный. — Так и нам, и заказчику спокойнее. Он не переживает, что его сдадут в случае неудачи, а мы спокойны за свою шкуру. Ведь какой смысл убивать нас, если мы ничего не знаем?

— Сэкономить? Сколько процентов аванс вам выдали?

Мужики во второй раз переглядываются, невооружённым взглядом видно, что они напряжены. Как-то даже странно, вроде бы не новички, а не задумываются о таких банальных вещах.

— Так дела не делаются, — бурчит усатый. — Если нас завалят, Организация начнёт расследование и найдёт виновных. Крысы будут наказаны. Женщина это гарантирует.

— Хорошо, если так, — ухмыляюсь я.

— Так и есть! Хватит тут панику наводить! — возмущается длинный.

— Ещё тридцать метров… — водила вжимается в кресло. — Держитесь! Сейчас тряханёт!

Мне проходится облокотиться на Катю, чтобы она не рухнула на пол. Я всем весом прижимаю её и хватаюсь за кресло. Буквально на секунду в кабине появляется невесомость, а в следующий миг я чувствую жёсткий удар и едва не ломаю кисть.

— А потише было нельзя?! — негодую я, разминая больную руку.

— Грунт в этом лесу рыхлый, мы бы до завтра выезжали. Пришлось выпрыгивать на скорости, — оправдывается усатый.

— И что теперь? Так и поедем на этой развалюхе?

— Я бы попросил! — негодует он. — Не смей называть моё творение развалюхой!

— Через два километра нас будет ждать машина, — поясняет длинный.

— Я надеюсь, лишнее место найдётся? В противном случае не поедет кто-то из вас двоих.

— Найдётся. Нас же теперь меньше… — отвечает водила. — Ты чего такой негативный? Мы тебя спасли, а ты…

— Я бы выбрался и без вашей помощи, — хладнокровно заявляю я.

— Ага, конечно! Изнутри выбраться невозможно! Поверь на слово, я видел чертежи.

— А ты у нас, получается, инженер? — смотрю на усатого толстяка.

— Хобби. Как видишь, я спец в своём деле. Мои машины никогда не ломаются!

Буквально после этих его слов, появилось громкое тарахтение. Ещё секунд пять мы едем вперёд, а затем встаём как вкопанные. Усатый балабол трижды пытается завести свою колымагу, но ничего не получается.

— Никогда не ломаются… Так и запишем, — делаю пометки в невидимом блокноте. — А запасной план у вас есть?

— Дальше пешком, — сетует водила и первым покидает кабину.

— Ну ёптеть… — бурчит длинный и вываливается вслед за ним.

Катю тащить они не собираются, наёмнички, бл*дь! Мне приходится самому вытащить девушку наружу и закинуть на плечо. Плохо, что она не может идти сама, хоть глаза у неё и открыты, но хорошо, что не сопротивляется.

Эти двое уже улепётывают вниз по склону, я кряхчу и несу «мешок цемента» вслед за ними…

В который раз мне приходится тащить эту барышню? После такого она на мне жениться должна! Меньше чем на полцарства я несогласен.

Не знаю, что мне дали агенты, но усталости я совсем не чувствую, и это просто замечательно, ведь иначе пришлось бы просить этих «Валер» о помощи. А так я выгляжу героем-спасителем… Остаётся надеяться, что этот поступок окупится.

Бегу вниз по склону, стараясь не запнуться об коряги, и думаю о будущем. Сейчас я без маны, другими словами, уязвим, и нужно иметь это в виду. В крайнем случае придётся убегать по лесу в одиночестве…

К счастью, я уже два раза успешно скрывался от погони, конечно, не от СС, но какой-никакой опыт имеется. Тем более сейчас тепло, и всего-то и нужно найти водоём, а там дело пойдёт в гору.

Ещё я замечаю у обоих наёмников за поясом по пистолету. Если возникнет перепалка, можно попытаться забрать хотя бы один. Первым убью щитовика — слишком читерная способность. Но, скорее всего, он тоже на нуле, как и я.

Непонятно, что умеет усатый… Неужели он обычный инженер? Верится с трудом, но теоретически такое возможно.

Товарищи наёмники выдыхаются, и я их догоняю. Решаю сразу спросить усача о его талантах:

— А ты инженер и только? Или ещё что-то умеешь?

— Обижаешь! — сквозь отдышку шепчет он. — Вот что я могу.

Толстяк достаёт из кармана миниатюрную копию своей развалюхи. Она выглядит как настоящая! Даже дверь, которую я не закрыл, так и болтается.

— Эм… И как это работает?

— Я ни за что бы не оставил свою малышку этим варварам. Мой дар позволяет накладывать печать на предметы, а затем уменьшать или увеличивать их в размерах. Конечно, некоторые свойства теряются, материалы становятся не такими прочными, но в целом очень эффективная штука.

— Погоди… То есть, ты можешь создать маленькую машинку, а затем увеличить её и поехать? — уточняю я.

— Не сразу. Многие вещи придётся доделывать, но основу и большие запчасти сохранятся.

— А с золотом так можно?

— Нет. Я работаю с пустотой, которая присутствует между атомами. Вес не увеличивается и не уменьшается. Вот эта малышка… — он показывает на бур. — Весит три с половиной килограмма.

— Погоди… Там одна дверь тяжелее была, — недоумеваю я.

— Мне пришлось дополнительно утяжелить её.

— И куда делось всё это утяжеление?

— Осталось там, где мы его бросили, — отвечает усач.

— Что-то я запутался…

— Так работает моя магия. Я создаю первичную модель и накладываю печать, а затем при возврате в исходное состояние она появляется рядом со мной, сбрасывая всё лишнее там, где стояла на момент превращения.

— То есть сейчас в лесу валяются утяжелители и всякое барахло?

— Ага. Пусть СС голову поломают над этой загадкой, я к тому времени буду в другой стране, — задыхаясь, смеётся толстяк.

— А как далеко работает твоя магия?

— Не больше полусотни метров.

— Жаль… Но ты всё равно телефончик оставь, мне могут понадобиться твои таланты. Как хоть тебя зовут?

— Кликуха Сибирский Инженер. Имена ни к чему. Не знаю кто ты, но боюсь, что тебе не по карману мои услуги, — он неприкрыто набивает себе цену. — Да и тем более мы столько бабок сорвём, что до конца жизни можно не работать.

— Денег много не бывает, — парирую я.

— Это да, — вклинивается длинный. — Но такие деньги предлагают один раз в жизни.

— Меня интересует долговременное сотрудничество.

— О чём идёт речь? — спрашивает Инженер.

— Перевозка грузов, — отвечаю я.

— Контрабанда… Не. Там слишком мало денег и слишком много опасностей.

— Это как сказать…

Решаю прекратить диалог, дабы не сболтнуть лишнего. Как минимум я знаю погоняло этого толстяка, а значит, Пётр Николаевич сможет отыскать его в случае чего. А вот они пусть знают обо мне как можно меньше.

— Вон он! — кричит длинный.

Впереди, накрытый ветками, стоит внедорожник. Скорее всего, «Ленд Ровер». Замаскировали, будь здоров! Рядом виднеются следу от гусениц и колёс грузовика. Видимо, бур сюда привезли именно на нём…

Даже жаль, что усач не может просто так уменьшать и увеличивать предметы. Но с другой стороны, он мог бы до бесконечности проделывать этот трюк с золотом и жить как король. Тогда бы мы не встретились.

Подбегаем к машине. Наёмники откидываются пару веток и запрыгивают на передние сиденья. Черти, даже не могут открыть заднюю дверь… Приходится корячиться самому, ибо нельзя показывать слабость.

Инженер заводит внедорожник, и мы трогаемся с пробуксовкой. Оставшиеся ветки падают на землю, стуча по стёклам и корпусу. Катя лежит у меня на руках и смотрит в потолок. Я не упускаю возможность погладить её волосы.

И ей, и мне следует помыться как можно скорее…

Мы мчим, насколько это возможно, по лесу больше двадцати минут. Местами замечаю свежие пни вековых деревьев, а вот опилок нет. Магия? Скорее всего. Ведь как иначе здесь проехал грузовик? Было бы забавно посмотреть на этого мага лесоруба, который расчистил путь.

Подготовка к побегу впечатляет. Если бы не отсутствие запасного плана, то её можно было бы назвать идеальной. Хотя кто знает, возможно, это только у наёмников только один вариант, а у их нанимателей есть резервы. Я бы так и сделал.

Наконец-то мы выезжаем на грунтовую дорогу и по кочкам летим к трассе, которая виднеется за следующим холмом. Свобода совсем рядом… СС наверняка ещё только перекрывают этот район — у нас есть все шансы проскочить.

Когда остаётся буквально сто метров до трассы, усач зачем-то тормозит.

— Ты что делаешь? — я повышаю голос. — Нам нельзя медлить!

— Таковы инструкции, — отрезает он. — Мы должно дождаться эвакуации.

— Дождаться?! А если СС найдёт нас раньше?!

— Мы будем делать то, что велено. Не нравится? Тебя никто не держит. Девушку только оставь, — борзо кидает он.

Приходится смириться и погрузиться в утомительное ожидание неизвестно чего. Если за нами приедут, то у меня могут возникнуть проблемы, ибо Катя не особо разговорчивая и не сможет подтвердить, что я её друг. Нужно придумать резервный план…

— Что это? — говорю я. — Вы слышите? Какой-то свист…

— Ветер, — предполагает длинный.

— Ага, — кивает усач. — Ветрище поднимается.

— Да вы посмотрите на деревья! — требую я. — Листья не шевелятся!

— Хм… — водила нагибается и осматривает кроны берёз. — И правда… Странно…

— Может быть, колесо спускает? — продолжает кидать идеи щитовик.

— Вполне, вполне, — вновь соглашается усач.

— Вам тоже хочется спать?.. — шепчет длинный. — Я бы прикорнул часика на два…

— Это газ! — кричу я и пытаюсь открыть дверь. — Какого хрена?! Разблокируй её!

— Это не я… — бурчит усатый и проваливается в сон.

— Да что б вас! — задерживаю дыхание и бью ногой в стекло.

Со второй попытки оно трескается, а с пятой разбивается. Путь наружу свободен, нужно лишь избавиться от осколков и выползти наружу. Вот только сделать это не получается, ведь в моих лёгких уже находится достаточное количество газа.

Достаточное, чтобы вырубить меня…

* * *

Просыпаюсь с лёгкой головной болью и тяжёлым дыханием, но это не самое страшное. Больше всего меня удивляют наручники на руках и ногах: я лежу на кровати прикованный в форме звезды. Обычно такое встретишь только в роликах жанра БДСМ.

Приподнимаю голову и осматриваюсь. Обычная комната со стандартными для спальни атрибутами: высокий шкаф, журнальный столик с креслом, телевизор и… камин? Это что-то новенькое.

Выглядываю в окно и пытаюсь хоть что-то разглядеть.

— Ух ты ж, нифига себе! Снег?! Сколько же я спал?.. Был же сентябрь…

Начинаю думать, как же так вышло, что за окном белым-бело. Не мог же я в коме несколько месяцев пролежать?

Меня могли отвезти куда-нибудь на крайний север, что в принципе логично. Вот только головная боль и отдышка намекают на иной исход… С большой долей вероятности я нахожусь в горах, причём довольно высоко.

В своё время я поднимался на Эльбрус и хорошо запомнил, что такое горная болезнь и как она развивается. Приятного мало, но ради покорения вершины можно и потерпеть. А что терпеть предстоит мне в этом таинственном доме — загадка.

Слышу шаги — кто-то поднимается по лестнице. Наверняка это ко мне.

Дверь в комнату открывается, и я вижу невысокого мужика лет сорока в дорогом пиджаке и начищенных туфлях. Он выглядит побывавшим в боях: армейская осанка, угрюмый взгляд и сразу три шрама на лице.

Он садится в кресло и достаёт «Глок», дабы задать тон предстоящей беседе. Что ж, поговорим, куда деваться…

— Кто ты? — без затей спрашивает мужчина.

— Алферов Николай, барон Карабаша и студент РАМИ, — честно отвечаю я.

Врать смысла нет, ведь первые вопросы могут оказаться банальной проверкой на вшивость. Этот хрен наверняка всё обо мне знает.

— Как ты оказался в подземной тюрьме? — он пристально смотрит мне в глаза, наблюдая за мимикой.

— Меня похитила Секретная Служба.

— Похитила?

— Они хотели, чтобы я против своей воли работал на Империю. А я отказался. Вот меня и похитили. А затем пытали… — натягиваю маску печали. — Как и Катю… Что с ней? Она в порядке?

Сразу захожу с козырей, интересуясь судьбой девушки. Организаторы побега наверняка связаны с Катей, а, скорее всего, тех хмырей нанял её отец. Поэтому нужно проявить сочувствие, ведь есть шанс, что девушка не пришла в себя, а меня считают засланным казачком или безбилетником, решившив под шумок свалить из тюрьмы.

— Откуда ты знаешь Её Высочество? — мужик с пистолетом игнорирует мои вопросы.

— Мы друзья и учимся в одной группе.

— Как ты выбрался из камеры?

— Меня повели на демонстрацию способностей. В этот момент ваши наёмники ворвались в здание. Я воспользовался моментом, освободился от браслета и перестрелял пленителей.

— Николай Алферов? — зачем-то спрашивает он.

— Да, — киваю я и замечаю в его ухе наушник.

Получается, какая-никакая радиосвязь всё-таки в этом мире существует. Такая штука стоит дофига — в этом сомнений нет.

— Этот человек погиб неделю назад. Ты лжёшь, — мужик крепко сжимает пистолет и готовится прицелиться.

Я понимаю, что всё-таки они не пробили меня, возможно, не было времени. Что ж, это немного усложняет задачу.

— Я же говорю, меня похитили! — повышаю голос. — Они хотели взять меня в натуральное рабство, будто я крепостной! В этом был замешан какой-то важный хрен, которого я убил вместе с остальными. Его ещё по телеку показывали постоянно… Ни то помощник Императора, ни то кто…

Угрюмый мужик меняется в лице: впервые вижу, как он удивляется. Это хороший знак. Нужно продолжать сыпать фактами.

— Судя по разговорам с агентами, меня хотели использовать ради наживы. Возможно, Император ничего не знает об этих проделках, — тут я выдаю ничем не подкреплённые предложение. — Но это не точно. Я лишь хочу выступить перед общественностью и обелить своё имя. Воскреснуть из мёртвых и похоронить то, что происходило в застенках тюрьмы.

— Что в тебе есть такого, что понадобилось Империи? — после недолгой паузы он задаёт вопрос.

— Я точно не знаю… — перехожу на ложь. — Скорее всего, оружие, которое я могу создать. Нам в академии рассказывали, что при помощи алхимии можно удержать призванный в этом мире. Пистолет с разрывными патронами — это мощь!

— Ясно, — мужик встаёт и идёт к выходу.

— Вы меня не освободите? Я вам не враг… — тот никак не реагирует. — Скажите хотя бы, с Катей всё в порядке? Она жива?

Он бросает на меня недоверчивый взгляд и покидает комнату. Я остаюсь ждать у моря погоды. Подозреваю, что этот товарищ пошёл проверять мои слова или советоваться со своим начальством.

У меня затекают руки и раздувается мочевой пузырь — долго я так не продержусь…

Но к счастью, оно и не нужно, ведь уже минут через пятнадцать в комнате появляется Катя. Видок у её так себе, впрочем, намного лучше, чем был в последний раз.

— Коля! — восклицает она. — Что они с тобой сделали?!

— Рад, что ты в порядке… — искренни сочувствую. — У меня всё хорошо, я решил сделать растяжку.

— Опять ты за своё… Дело серьёзное, шутки здесь неуместны, — она достаёт из кармана ключ и начинает расстёгивать наручники.

— Как мне теперь к тебе обращаться? Ваше Высочество? — потирая запястья интересуюсь я.

— Если рядом будет отец, то да. В остальных случаях, как всегда, — Катя высвобождает мои ноги.

— Где мы?

— Точно не скажу. Где-то в Гималаях. Помню, отец рассказывал об этом месте… — она садится на край кровати. — У тебя, наверное, голова болит? Давай я за таблеткой схожу.

— Давай лучше поговорим, — разминаю спину, кладу под неё подушку и сажусь. — Как так вышло, что тебя забрали агенты Секретной Службы? Чем ты им не угодила? Объявила о выдвижении на пост Императора?

— Это долгая история…

— Как я понял, у нас времени вагон. Так что рассказывай. Да и тем более мы теперь практически сокамерники. Какие могут быть секреты?

— Случился несчастный случай… — начинает рассказывать она.

Рубрика «Интересные факты»

Захар, по кличке Сибирский Инженер, с самого детства любил разбирать всевозможные механизмы. Разбирать — это весело и интересно, а вот собирать — скучно и сложно. Захар обожал развлекаться и ненавидел скучать.

Любознательность делала своё дело, и в какой-то момент в квартире бабушки, с которой он жил, не осталось ничего «живого». Ничего, кроме телевизора. Если бы Захар разобрал бы и его, то бабушку наверняка хватил бы удар.

Как же она радовалась, когда внучок поселился в общежитие РАМИ… Даже закатила небольшую пирушку для подруг.

Захар вернулся домой только во время зимних каникул. Вернулся неожиданно и приготовил бабушке сюрприз: продемонстрировал свой дар на её стареньком телевизоре, уменьшив его до размеров спичечного коробка.

Повезло, что скорая помощь в тот день приехала быстро и смогла откачать бедную старуху…

Глава 5. Маленькая рыбка в океане возможностей

— Несчастный случай? — переспрашиваю я.

— Да… — шепчет Катя. — Мы были на приёме у Императора в прошлую субботу. У него есть такая традиция: раз в полгода собирать всех князей и указывать им их место. Чтобы не зазнавались, так сказать…

— Публичное унижение?

— Нет… Скрытое за дворцовым притворством и этикетом. Несведущему человеку может показаться, что ничего такого не происходит, но все претенденты на престол знают, зачем устраиваются эти «приёмы»…

— Весело у вас там, наверху, — улыбаюсь, дабы хоть как-то подбодрить поникшую девушку.

— Наверху… — едва слышно повторяет она.

— Так что случилось? Кто-то подавился оливкой или помер, сидя на золотом унитазе? — подкидываю щепотку абсурда в котёл печали.

— Ты же знаешь Нейтона?

— Кого? — вопросительно смотрю на Катю.

— Нейтон… Внук Императора. Первый и единственный.

— Не особо помню, если честно, — пожимаю плечами. — И что с ним?

— Он погиб, — Катя прячет глаза и тяжело вздыхает. — Погиб по моей ви… Нет… Это был несчастный случай!

— Так-так, уже интереснее…

— Мы — главные претенденты на престол, и Император это знает. Поэтому он планировал заключить договорной брак. Давно намеревался выдать за меня своего любимого внучка, но мы всё это время находили формальные причины для отказа.

— То есть послать его лесом ты не можешь?

— Ты забываешь, в какой стране живёшь, — Катя мотает головой. — Воля Императора — закон. Конечно, в разумных пределах… Он не может заставить моего отца, выйти за свою дочь, даже если бы она у него была. За такого рода устранение конкурента остальные князья его на вилы поднимут.

— А тебя, как потенциальную конкурентку, можно?

— Да… Уже второй год я хожу под гнётом неминуемого брака с Нейтоном. Точнее, ходила… — она плюхается на кровать, я едва успеваю убрать ноги. — Я мечтала, что удастся избежать этой участи… Думала об этом каждую ночь, молила всех богов…

— Получается, они тебя услышали?

— Ага… Услышали…

— Ну не томи уже, интриганка! — ворчу я.

— Дело было поздним вечером, приём подходил к концу. Я вышла на крышу, чтобы подышать свежим воздухом и хоть ненадолго сбежать от этих фальшивых улыбок и бессмысленных разговоров о величии Империи… — Катя выдерживает паузу. — Этот Нейтон… Он заметил, что я ушла, и попёрся за мной.

— И ты научила его летать?

— Он сам виноват! — она повышает голос. — Я просто стояла у перил, а он подошёл и начал приставать со словами: «Ты всё равно будешь моей, куколка». Я хотела уйти, но он схватился меня сперва за руку, а потом и за волосы… Тут мои нервы не выдержали, и я врезала ему прямо в нос.

— Воу-воу, боевая девчонка!

— Думала, что отстанет… — Катя вновь переходит на шёпот. — Но нет… Внук Императора не привык получать по лицу… Он набросился на меня и стал душить. Я била его и пыталась выбраться, в итоге пнула по яйцам и оттолкнула от себя… Кто же знал, что Нейтон потеряет равновесие и перевалится через перила…

— И какой был этаж?

— Это же башня Императора, — Катя одаривает меня неодобрительным взглядом. — Сто одиннадцатый, конечно же.

— Ёшки-матрёшки… Теперь понятно, почему его не откачали. Говнюк получил по заслугам, — ухмыляюсь я.

— Ага… Но мне от этого не легче.

— А как так получилось, что в воскресенье ты пришла в академию?

— Свидетелей не было, и мой отец сказал, что попытается избавиться от косвенных улик. Мы хотели обставить всё так, будто это был суицид. Но не получилось…

— Ну да, на его теле и одежде как минимум остались следы твоего ДНК. А этого уже достаточно, чтобы заподозрить неладное.

— Вот так я и оказалась в тюрьме. Теперь я убийца…

— А почему тебя пытали? Ты не говорила правду?

— Рассказала ещё на первом допросе. Цепной пёс Императора получил указания сделать так, чтобы я не дожила до суда. Чего только со мной не делали… Даже вспоминать не хочется…

— Что было, то было, — сажусь рядом и хлопаю её по плечу. — Вопрос в другом: что делать дальше?

— Отец наверняка что-то придумает, но мне кажется, что моя жизнь на этом закончилась. Не стать мне Императрицей… Остаток дней проведу здесь… — Катя опускает голову и вот-вот заплачет.

— Ну хватит, — обнимаю за предплечье. — Безвыходных ситуация не бывает. В крайнем случае в царя всегда можно кинуть бомбу.

— Бомбу? — удивляется Катя.

— Это условно. У меня есть одна штука… — думаю, рассказывать ли о нечистой пыли. — Короче, убить Императора с ней намного проще.

— Какое-то оружие? Новый пистолет? — любознательность и надежда постепенно достают Катю из океана печали.

— Нет… У этого «оружия» нет аналогов, но оно уже доказало свою эффективность.

— Ну даже не знаю… Просто так к Императору не подобраться. Ты ведь даже не знаешь, как его охраняют, а заявляешь, что есть действенный способ, — она недоверчиво вертит головой. — Не всё так просто.

— Вопрос лишь в сопутствующих жертвах. На что вы с отцом готовы пойти ради победы? — холодным тоном спрашиваю я.

— На многое, — тут же отвечает она. — Но одним убийством тут не обойдёшься. Члены его семьи начнут искать убийц… А в их руках окажется мощь Империи. Как ты думаешь, найдут ли они нас?

— А что, если искать будет некому?

— Предлагаешь убить всех?

— Ты говорила про башню Императора… Часто он там сидит?

— Даже думать забудь! — отрезает Катя. — Её защищают так, что мышь не проскочит. Да и за жизнью Императора следят десятки сильнейших провидцев. Фактически он неуязвим.

— Я бы не был так уверен… — чешу макушку. — В крайнем случае мы можем зайти с другой стороны. Ослабить его авторитет и поднять восстание.

— Каким образом?

— Самое банальное: выставить Нейтона насильником, а тебя невинной жертвой.

— И кто нам поверит? Даже если выйдет такая новость в наших СМИ, её сразу же перебьют чем-то другим.

— А что насчёт меня? Восставший из мёртвых барон, которого Император планировал использовать в своих целях, посадив на цепь? Я много что могу рассказать, и пусть думают, где правда, а где ложь.

— Ну…

— О! Есть идея! — подскакиваю с кровати и начинаю ходить кругами. — Это будет бомба! У вас есть алхимик, который готов пожертвовать свободой и жизнью?

— Найти можно, но зачем всё это?

— Мы такой спектакль сможем разыграть… Не думаю, что Император сможет отмыться от столь большой кучи говна.

— Да о чём ты говоришь?! — не выдерживает Катя. — Хватит этих загадок!

Ещё раз всё взвешиваю и понимаю, что семья Кати в данный момент мои единственные союзники, и если я предложу им дельный план, то смогу заполучить расположение князя. А там, глядишь, жизнь наладится.

— Ты слышала, что случилось в Екатеринбурге?

— Эпидемия?

— Ага, она самая.

— И как нам это поможет?

— Как будет выглядеть Император, если выяснится, что его подопечные используют биологическое оружие для устранения конкурентов?

— Я всё равно не понимаю… Какое ещё оружие?

— Это будет подстава века! — гордо заявляю я. — Мы предоставим общественности доказательства того, что люди Императора производят магическую пыль, которая пожирает плоть.

— И как мы это сделаем?

— Возьмём верного алхимика и немного пыли… Той самой, из-за которой умер граф Громов.

Какое-то время Катя осмысливает услышанное, а затем смотрит на меня с гримасой ужаса на лице.

— Это твоих рук дело?.. — спрашивает она, закрывая рот руками. — Не может быть…

— Неуязвимых не бывает. Надо дать п*здюлей Императору? Дадим. А потом догоним и ещё раз дадим, да столько, что не унесёт.

— Коля… Какой ужас…

— Ужас? Это всего лишь политика.

— Неделя прошла, а по телевизору до сих пор обсуждают эту тему. Карантин только вчера сняли. И это же столько жертв… Почти две сотни! — Катя возмущается и смотрит на меня с осуждением.

— Мы считали. Около восьмидесяти процентов это Громовы, их сторонники и слуги. Остальные — непричастные. Сопутствующие потери. Да и вообще, не я начал эту войну, но мне пришлось её закончить.

— Разве не было иного способа разобраться с графом?

— Не было времени, а тут решение нашлось само собой, — подхожу к окну и смотрю на горный склон. — Километра два?

— Я не знаю.

— Как это?

— Никто, даже мой отец, не знает, где конкретно находится это место.

— Эм…

— Так провидцы не смогут вытащить информацию о расположении этого убежища. Если ты не знаешь, где находишься, то и они знать не могут.

— Вот это хитрость… Не знал о такой фишке… Значит, мои меня не найдут?

— Это исключено, — отрезает Катя.

— То есть я полностью во власти Вашего Высочества? — смотрю на неё исподлобья и коварно улыбаюсь.

— Во власти моего отца. Он, кстати, скоро должен прибыть, — она встаёт и направляется к двери. — Приведи себя в порядок, пожалуйста…

Катя покидает комнату, а я понимаю, что от меня воняет… Пулей лечу в ванну! Как же стыдно, блин, перед ней… Я готов провалиться под землю!

В ванной комнате нет аристократичных излишеств, обычные: раковина, унитаз и душевая кабине. Но если учесть, что поблизости ни души, то и это убранство выглядит впечатляющим. Кто-то ведь затащил это добро на гору.

Больше получаса уходит, чтобы смыть с себя всё, что налипло в тюрьме. В какой-то момент процесс превращается в идею фикс — флешбеки терроризируют моё сознание, а я пытаюсь стереть память вместе с грязью…

Надеюсь, что больше никогда не окажусь по ту сторону решётки. Хватит с меня таких экскурсий! Эти два стула пусть стоят там, где стояли. Садиться на них я не собираюсь.

Обматываю полотенцем хозяйство и выхожу из ванной.

Кто уже успел принести и сложить всю необходимую одежду на кровать. Даже меховые тапочки выдали! Вот это сервис.

Я надеваю чёрную рубашку, такого же цвета длинные шорты и носки. Тапочки с носками — что может быть лучше? Походил бы босиком, но, видимо, здесь так не принято.

Подхожу к двери и нажимаю на ручку. Заперто.

— Какого ляда?! — вырывается у меня. — Сим-Сим, откройся!

Стою и жду чуда где-то полминуты. Наконец слышу щелчок магнитного замка и открываю дверь.

Мне не доверяют, и это при условии, что Катя меня знает. Что ж, СБ работает не хуже моей, а, скорее всего, даже лучше. Но с другой стороны, оно и понятно, ведь эти люди подчиняются князю, а не барону…

Как-то неловко чувствовать себя маленьким человеком — к хорошему быстро привыкаешь. То меня все называли «Ваше Благородие», то теперь я буду через каждое предложение вставлять «Ваше Высочество». Хорошо быть Императором — выше тебя нет никого.

Выхожу в коридор и вижу, как ко мне навстречу поднимается по винтовой лестнице шерп. Я узнаю его по характерной внешности — жителей Гималаев легко отличить от других азиатов. По всей видимости, именно эти товарищи следят за домом.

Ему лет тридцать, хотя пойди разбери этих азиатов… Он подходит ко мне и говорит с акцентом:

— Вас ожидают внизу. Идёмте за мной, я покажу.

— Ага… — с опаской следую за ним.

Мы спускаемся на первый этаж, всего их три. Шерп ведёт меня в столовую — это я понимаю, по запаху жаренного мясо, беспардонно врывающемуся в мои ноздри.

Остаётся гадать, кто именно ждёт меня за следующей дверью…

Шерп открывает её и кланяется, но не мне, а белобрысому мужику в очках. Неподалёку от него сидит Катя, и судя по возрасту, это её отец. В меру накаченный, с идеальной осанкой и ворохом перстней почти на всех пальцах, которыми он держит помидор и бокал вина.

— Коля, вот и ты! — восклицает Катя.

— Прости, что начали без тебя, — не вставая, начинает мужчина в очках. — Про тебя мне уже всё рассказали, а вот ты, похоже, меня не знаешь. Позволь представлюсь: князь московский Андрей Борисович Романов.

И почему я раньше не интересовался Катиной фамилией? Романов, значит?.. Интересно, интересно.

— Рад знакомству, Ваше Высочество, — склоняю голову.

Я читал, что так принято. Даже Громову я должен был выказывать почтение… Слава богу, не пришлось.

— Чего же ты стоишь? Проходи к столу, — князь помидором указывает мне на стул.

— Благодарю…

Я усаживаюсь и думаю, почему Романов держит целый помидор… Их же обычно режут для удобства. Но когда он выпивает его и брезгливо бросает в тарелку, всё становится понятно. У всех свои причуды, князь вот пьёт помидоры.

— Признаюсь, не ожидал, что наёмники вывезут двух заключённых. У них была достаточно конкретная задача: вызволить Катю и проделать проход для остальных.

— У них не было выбора, Ваше Высочество, — ровным голосом парирую я. — Можете считать, что я принудил их, взять меня с собой.

— Естественно, мы их допросили… И говорят, что ты прорубил себе путь автоматом. Это правда? — лёгкая тень сомнения проскакивает на лице князя.

— Чистейшая, — трижды киваю. — Я бы мог продемонстрировать свои таланты, но, к сожалению, не успел восполнить запас маны.

— До этого мы ещё дойдём. Я здесь на два дня, время будет.

— Так мало?! — вклинивается Катя. — А что потом? Ты оставишь меня здесь?

— Главное, что ты жива. А для остального нужно время… — с тяжёлым придыханием выдаёт князь и залпом опустошает бокал. — Много времени…

— Ваше Высочество, если позволите, — обращаюсь к нему. — Я бы хотел предложить помощь в этом непростом вопросе. Раз уж так вышло, что мы с вами на одной стороне, то будет выгодно объединить силы.

— Не пойми меня неправильно, но барон мне вряд ли чем-то поможет. Будь ты князем — другое дело, — сквозь притворство и нормы этикета понемногу просачивается брезгливость.

— В ваших глазах я всего лишь мелкая рыбёшка… — делаю многозначительную паузу и с умным видом кручу в руках столовым ножом. — Недооценив противника, можно поплатиться жизнью. Граф Громов служит тому отличным примером.

Князь хмурится и буровит меня неодобрительным взглядом. А мне интересно: он не понял или не поверил? Как бы то ни было, нужно продолжать мысль.

— Я совсем недавно стал бароном, а в скором времени стану графом…

— Самоуверенность до добра не доводит, — перебивает Андрей Борисович. — Я знал многих глупцов, которые стали жертвами собственной гордыни.

— Вынужден не согласиться с Вашим Высочеством. Никакой гордыни, обычный расчёт. Холодный как лёд в Антарктиде.

— И как же ты собираешься это сделать?

— Правильный вопрос: «Почему?». После смерти моего отца у меня появилась идея, которая постепенно стала целью всей жизни, — начинаю врать. — Я хочу узнать о природе нечистых и искоренить их. Навсегда. А для этого мне нужны ресурсы.

— О-о-о… — князь выдавливает пренебрежительный смешок. — Проще стать Императором.

— Если потребуется, — тут же добавляю я.

Катя, вместе с отцом, в прямом смысле охреневает от моих слов. Пора бы поубивать накал дерзости и перейти к фактам.

— Мой алхимик уже занимается исследованием нечистой эссенции. Мы обязательно докопаемся до истины.

— Нечистой эссенции?.. — переспрашивает князь.

— Всё верно. Мои люди добавили всего щепотку в водопроводную трубу, и в итоге в Екатеринбурге случилось то, что случилось, — Андрей Борисович смотрит на меня с широко открытыми глазами, а я решаю додавить. — А раз об этом знаем только мы с вами, то можем использовать случившееся против Императора. Вы только представьте информационную бомбу: СС вторую неделю не могут установить источник заразы, а тут неожиданно выясниться, что к отправлению причастны люди Императора. Что тогда начнётся?

— Как-то всё слишком туманно и ненадёжно…

— Извините что, перебиваю, Ваше Высочество, — продолжаю крутить в руках нож. — Я готов выдать несколько граммов этого вещества. С ним мы сможем снять интересный ролик… Так сказать, расследование десятилетия. К тому же я готов дать показания против СС, если это, конечно, возможно и потребуется.

— Ролик, говоришь? — князь трёт подбородок.

— Маленькая рыбёшка, даже будучи в пироге, может убить. От кости в горле никто не застрахован, — эффектно втыкаю нож в кусок жареного мяса. — Духовка уже нагрета, теперь решение за вами, Ваше Высочество.

Рубрика «Интересные факты»

Грязную одежду Николая сожгли в печи, и это стало ошибкой — шерпы ещё неделю «наслаждались» ароматом вонючих портков, которые не снимались целую неделю.

Можно удивиться Катиной выдержки: она не подала виду, что ей не по душе находиться рядом. Хотя тут дело не столько в аристократической выдержке и манерах, сколько в осознании того факта, что днём ранее сама она пахла ещё хуже, ведь после одно из ударов током её мочевой пузырь не выдержал…

Пребывание в изоляторе Секретной Службы оставляет неизгладимые впечатления. Особенно в умах неподготовленных индивидуумов, проживших всю жизнь в роскоши.

Глава 6. Снег башка попадёт, совсем мёртвый будешь!

Какое-то время висит немая тишина, слышны лишь звуки лопающихся пузырей в Катином стакане. Вроде бы потенциальная Императрица, а на ужин хлещет газировку, словно школьница. Сильные мира сего, что с них взять?

Андрей Борисович с задумчивым видом шевелит губами и смотрит куда-то вбок. Судя по всему, его заинтересовало моё предложение: рыбка на крючке.

— Продолжим этот разговор после ужина, — наконец говорит князь. — Жду тебя в 19–00 на веранде.

— Как вам будет угодно, Ваше Высочество, — склоняю голову и приступаю к ужину.

Забавно, ведь это фразу обычно говорят мне… Непривычное чувство. Это всё равно что, будучи высоким человеком, встретить того, кто выше тебя.

Нужно адаптироваться, ведь я легко могу обидеть князя каким-то неловким действом. Если вспомнить правила общения с английской королевой, то страшно становится от количества ограничений!

Трапеза проходит в тишине. Катя злится на отца, что он уезжает так скоро, сам Андрей Борисович, вероятнее всего, обдумывает мои слова, а я наслаждаюсь вкусной едой. Как давно мой язык не касался чего-то стоящего… Этот безвкусный брусок непонятно чего даже вспоминать не хочется!

Тюрьма осталась позади, и я намерен сделать всё возможное и даже чуточку больше, чтобы туда не вернуться. Хватит с меня этой «воровской романтики».

Ужин подходит к концу, Катя покидает столовую первой. Отец идёт за ней, а я набиваю брюхо до отвала. Сегодня нужно помедитировать и развить потенциал: в прошлый раз я пострелял от души, но этого хватило впритык. Как говорится: «Нужно больше маны!».

Запихиваю последнюю ложку салата из говяжьего языка и смотрю на часы. Без пятнадцати семь — можно идти на веранду. Нельзя заставлять князя ждать.

Выхожу в зал и сразу попадаю к нужной двери. Андрей Борисович уже сидит на обитом мехом кресле. Я открываю дверь и говорю:

— Ваше Высочество, вы позволите?

— Да-да, проходи, — он показывает на соседнее пустующее кресло. — С Катей разговор не заладился, поэтому я освободился раньше. Давай хоть ты меня порадуй. У тебя есть какой-то конкретный план?

— К сожалению, я не знаю всех возможностей Вашего Высочества, поэтому у меня в голове есть намётки на все случаи жизни. Я всегда строю несколько цепочек событий, ведь что-то может пойти не по плану, — заваливаюсь в кресло. — Если позволите, я в подробностях расскажу свои задумки, а там уже станет ясно, что возможно реализовать, а что нет.

— Рассказывай, — князь устало вздыхает и откидывается на спинку кресла. — Надеюсь, ты предложишь что-то дельное.

— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, идиотские идеи — это не про меня…

Я начинаю перечислять все возможные варианты воздействия на Императора: от шантажа до устранения всего рода. Ликвидацию князь сразу же исключает.

Он утверждает, что это неоправданный риск с неизвестными последствиями. Так как у него с Императором случился открытый конфликт, остальные легко сложат два плюс два и поймут, кто устроил расправу.

А вот идея закидать Императора фекалиями приходится князю по душе. На этот случай у меня заготовлена основная цепочка событий, включающая три последовательные информационные бомбы, и две резервные на случай пиздеца. Я без промедлений делюсь ими с Романовым.

Конечно, мне приходится соврать, ведь вариантов у меня намного больше, но все остальные касаются только меня. В одном из них, например, я становлюсь заложником в этом горном доме, и чтобы сбежать, мне придётся самому взять заложников. Катя идеально подойдёт.

Своя жизнь превыше всего, и никак иначе. Да и к тому же… Если Кузнец не соврал насчёт конца света, то моя жизнь важнее всех других, ведь только я знаю, что грядёт. А о потенциале моего дара и говорить не приходится — он огромен!

Чувствую себя имбой, но потом вспоминаю Катину способность и понимаю, что в этом мире есть множество противников, с которыми справиться будет трудно. И бронебойные патроны — это далеко не панацея. Они помогут в бою с мастером или одарённым, но если верить интернету, то эксперт или, упаси бог, предвестник, не оставит от меня и мокрого места. Моя мана закончится прежде, чем спадёт его щит…

Да что уж там говорить, даже Катя способна располовинить меня за доли секунды, и моя новая защита никак не поможет. в общем, мир полнится опасностями, а поэтому нужно держать ухо востро и не зазнаваться. Гордыня — та ещё убийца.

Наш с князем разговор заканчивается глубоким вечером. Я передаю ему кодовую фразу, которую его люди должны будут сказать Петру Николаевичу. Мы с моим начальником СБ ещё после случая с киллером условились о секретной фразе, которую нужно использовать в спорных ситуациях, когда неясно, кто перед тобой: друг или враг.

По плану Пётр Николаевич должен будет оказать содействие людям князя и передать всё необходимое, в том числе несколько грамм нечистой пыли.

К слову, Романов больше пяти раз пытался узнать, где я достал эту «эссенцию». Мне приходилось врать, говоря, что мы нашли её на трупе одного из людей, которые защищали город от нечистых. Я сомневаюсь, что князь мне поверил, но хотя бы отстал — уже неплохо.

Также мы с ним договариваемся, что перед завтрашним его отъездом я покажу свои способности, а через неделю к нам должна прибыть группа подконтрольных журналистов в составе оператора и интервьюера. Всё это время нам с Катей придётся куковать в «загородном домике».

На этой ноте мы прощаемся, и я ухожу в свою комнату. Мне ведь ещё медитировать, а это процесс небыстрый. Князь остаётся наблюдать за звёздным небом, попивая красное вино.

* * *

После завтрака мы с Романовыми отправляемся на улицу. Я без лишнего пафоса показываю, как работают бронебойные патроны, создавая скважину глубиной метров десять. Князя впечатляют мои возможности, и это не может не радовать, ведь тайна световых патронов остаётся при мне.

Андрей Борисович проводит с дочерью ещё пару часов, а затем покидает убежище на вертолёте. Он сам себе закрывает глаза повязкой, чтобы не выдать наше местонахождение вражеским провидцам.

Нам с Катей куковать целую неделю вдали от цивилизации. В доме есть телевизор, но нет интернета. Бильярд, сауна, лыжи — чем не курорт? Вот только погода подводит, к вечеру поднимается сильная метель, которая продержится аж три дня.

Всё это время мы с Катей маемся фигней, мне удаётся научить её играть в покер, а она делится со мной основами дворцовой этики. Мне удаётся разыграть карту «забывчивость» и выудить много информации, которая в будущем позволит более уверенно чувствовать себя в высшем обществе.

А это нужный навык, ведь после нашей информационной бомбы может случиться так, что нас вызовут ко двору. Хотя шансы на то, что мы отправимся в небытие значительно выше. И выхода нет, мы либо остаток дней скрываемся от Императора и его цепных псов, либо даём бой.

Мне удаётся ещё сильнее сблизиться с Катей, но по понятным причинам не как парень с девушкой, а лишь по-приятельски, ибо шерпы бдят! Самое забавное, что ночью моя входная дверь закрывается — я проверял. Возможно, это всего лишь стандартные меры предосторожности, но мне кажется, что дело в Катином положении: барон и наследная княгиня друг другу неровня.

Уже на второй день нам наскучивают местные развлечения, а метель всё бушует и не выпускает на улицу. Я не теряю времени зря и медитирую по два раза за день.

Катя отказывается участвовать в изнурительных тренировках и по полдня смотрит телек. Её настрой стать Императрицей снизился почти до нуля, и она потеряла мотивацию. Что уж говорить, про психические изменения, вызванные заключением и пытками. Катя в одночасье стала холодной и местами грубой — от горделивой, но тактичной старосты не осталось и следа.

На пятый день моего пребывания в доме метель начинает утихать. После завтрака Катя спрашивает у главного шерпа, когда можно будет выйти на улицу. Он говорит, что нужно подождать ещё два-три часа.

Мне тоже хочется размять ноги и покататься на лыжах, а Катя сидит на изжоге и смотрит за окно каждые пять минут.

Мы валяемся на диване у большого плазменного телевизора и ждём у моря погоды…

— Вот это да! — восклицает Катя. — Они его почти доделали! Как бы я хотела заполучить это кольцо…

— Ты про что? — недоумеваю я, ибо телевизор слушаю вполуха, размышляя о своём.

— Кольцо полубога! Диктор сказала, что НКК уже вышли на финальный этап его создания! Глядишь, через неделю уже доделают, — Катя смотрит на экран, как собака на кость. — Интересно, кому же оно достанется…

— Три сверхдержавы, — начинаю размышлять вслух. — Для каждой оно станет значительным усилением… Как бы ни началась война. Помню, моя бывшая куратор говорила, что сражения не избежать…

— Не факт, что НКК отдаст его в одну из стран. Им и самим оно пригодится. Ты ведь в курсе, что у них вторая по силе армия?

— А у кого первая? — переспрашиваю я.

— У СГА, конечно же, — Катя мотает головой. — Как можно такое не знать?

— А мы на каком месте?

— Вместе с ААС делим третье.

— А почему тогда СГА не вынесли нас вперёд ногами?

— Последняя большая война показала, что высадиться на территорию противника, не имея троекратного превосходства, практически невозможно. А мы слабее примерно в полтора раза.

— А что по поводу кольца? Как оно изменит ситуацию? — интересуюсь я.

— Хм… — Катя чешет пепельную макушку. — СГА даже с кольцом не станут нападать, это было бы глупо. А вот будь оно у нас… Возможно, Император решился бы на отъём оставшейся половины Китая.

— А если оно окажется у Африкано-Азиатского Содружества?

— Тогда и они могут пойти на нас войной. Предвестник с таким кольцом в пять, а то и в десть раз сильнее. Примерно такой была сила последнего полубога.

— Перспективы не радужные… — сетую я. — С другой стороны, зачем НКК отдавать кольцо какой-то из стран?

— И я о том же, но тут дело в политике… Если честно, киприоты теснее всего связанны именно с нашей Империей. Поэтому, если мы хотим избежать войны, надо побыстрее снести старика с его трона. С нашего трона, — поправляется Катя.

— И тут палка о двух концах: если у Императора не останется выхода, он может начать эту самую войну, чтобы переключить фокус внимания. Пусть даже недолгую, месяца на два, но этого окажется достаточно, чтобы перебить нашу информационную подставу.

— Тоже верно.

— Но знал я одну страну, которая уже была в подобной ситуации… — я ухмыляюсь и злобно хихикаю. — Годы войны, разруха, голод, а затем революцию и заводы вместе с пароходами отошли крепостным.

— Не поняла… Про что это ты? — на Катином лице торжествует истинное недоумение. — Заводы отошли крепостным? Как это?

— Власть народу, все дела… — негромко отвечаю я.

— Тебе приснилось, что ли? Какая ещё власть народу? Коля, ты чего?

— Ага, приснилось…

— Не пугай ты так! — она вздыхает с облегчением. — А то я уже подумала, что у тебя с головой не всё в порядке.

— О, снег больше не идёт, — меняя тему, показываю на окно.

— Наконец-то! — Катя вскакивает с дивана. — Так… Где мои лыжи?! Мы выходим сейчас же!

— Сейчас всё будет готово, Ваше Высочество, — в дверном проёме показывается пожилой шерп.

— Скорее! — требует она. — Я уже устала сидеть в этой клетке!

Мы с Катей переодеваемся и выходим на улицу. Мне удаётся поближе разглядеть её фигурку… Ничего лишнего, особенно жира! Ведьма, не иначе, ибо жрёт не меньше меня, а то и больше, но не толстеет.

Через пару минут подтягиваются сопровождающие: сразу шесть шерпов несут наше обмундирование, палатки, еду и всё необходимое. Мы с Катей натягиваем лыжи и по глубокому снегу устремляемся вниз.

— Ваше Высочество… — кричит один из шерпов.

Но уже слишком поздно, мы набираем скорость и отдаляемся от сопровождающих. Они, видимо, думали, что мы пойдём пешком и найдём подходящее для спуска место, но Катя нарушила их планы.

Я краем глаза замечаю, как бедняги надевают лыжи и пытаются поспеть за нами. Наша скорость продолжает расти, а фора слишком велика — мы отрываемся всё сильнее.

Хорошо, что у меня сохранились навыки из прошлой жизни, ведь было бы неловко, упади я лицом в снег. А Катя катается так хорошо, что ей недалеко до профессионального спортсмена. Я замечаю, как она притормаживает, чтобы я её догнал.

Трасса, если её можно так назвать, прямая, и пускаться примерно два километра под углом градусов тридцать. Возникает логичный вопрос: как мы будем подниматься? Похоже, что Катю это совершенно не волнует…

Спуск заканчивается ущельем, по которому мы катимся ещё километра три. Затем угла наклона оказывается недостаточно, чтобы лыжи ехали сами. Я к тому времени уже сильно устаю, на обратную дорогу выносливости хватит, не более того.

Вдалеке я вижу приближающихся шерпов. Хорошо, что палатки у них при себе, как бы ни пришлось ночевать на полпути, а то два километра — это ведь высота спуска, а сама «трасса» протянулась километров на пятнадцать.

— Как же здорово! — Катя отстёгивает лыжи и плюхается в снег. — Сто лет в горах не была!

— Что ж, старуха ты наша, позволь поинтересоваться, как мы заберёмся обратно? — опираясь на лыжные палки, спрашиваю я.

— Не переживай. За нами всегда могут прислать технику. В гараже стоит и гусеничная, и на воздушной подушке. Если ты не заметил, на крыше есть даже вертолёт.

— Да как-то не пришлось походить вокруг дома… — оправдываюсь и разглядываю ущелье. — Неплохой вид.

— Замечательный! Это тебе не Москва с её бесконечными многоэтажками. Природа, как она есть!

— То ли у меня глюки, то ли я слышу какой-то треск… — верчу головой в поисках источника.

— Да нет, я тоже что-то слышу… — Катя настораживается и встаёт на ноги.

Раздаются автоматные очереди — стреляют Шерпы, которые не доехали до нас каких-то метров семьсот. Они целятся в высокую гору, что расположена по левую руку. Один из мужчин достаёт сигнальный пистолет и стреляет красной ракетой в воздух.

— О нет! — Катя показывает на верхушку горы. — Разлом!

— Да вы издеваетесь?! — негодую я.

Шерпы стреляют и машут нам, чтобы мы возвращались. В это время из чёрного шара, вокруг которого бьют молнии, выползают грёбаные прыгуны — я узнаю их по характерным высоким прыжкам. Эти твари подлетают метров на пятьдесят, а то и сто.

И всё бы хорошо, ведь их победить несложно… Правда, только до тех пор, пока бой проходит в нормальных условиях на ровной поверхности. А тут у них не только преимущество по высоте, но есть кое-что другое… Куда более опасное…

— Лавина! — кричит Катя.

— Ну п*здец! — кряхчу я.

Разлом к тому времени закрывается — из него успевает вылезти только десяток прыгунов. Но этого оказывается достаточно, чтобы спровоцировать сход мощной лавины, которая несётся прямо на нас.

Самое обидное, что снег перемалывает нечистых меньше чем за полминуты, а нам теперь разгребать это дерьмо… И как это сделать, я не имею ни малейшего понятия.

Убежать мы не успеваем, и магия особо не поможет. Мелькает мысль закопаться самим, чтобы нас не снесло, а только накрыло, но это так себе решение. У меня в арсенале всего один инструмент…

— Подойди ко мне! — командую я и достаю «АК».

Катя делает шаг и проваливается по колено. Я сам подъезжаю к ней и переключаюсь на разрывные, ибо хуже уже не сделаю. Теперь нужно выбрать правильную стратегию, ведь лавина уже рядом.

Прицеливаюсь в снег на расстояние метров двести и нажимаю на спуск. Веду ствол в нашу сторону, взрывы образуют крупную траншею. Первую из двух. Примерно двухсот патронов хватает на один «ров».

Переключаюсь на второй, но не успеваю сделать и половину — лавина врезается в верхушку импровизированной пирамиды.

Моя задумка работает, но не так эффективно, как я думал. Дренажная система делает своё дело, отводя едва ли не половину снега, который должен был упасть на наши головы, но этого оказывается недостаточно.

В последний момент я прямо в лыжах падаю в снег рядом с Катей и хватаю её за руки…

Дальше всё случается настолько быстро, словно мы попали в аварию. За доли секунды меня вертит как юлу, снег оказывается везде, где только можно и нельзя. Я стараюсь сгруппироваться, чтобы не переломать себе кости.

Вскоре меня перестаёт колбасить, и я понимаю, что не могу пошевелиться. Но главное, что я жив и в сознании! Руки сжимают Катины перчатки, а сама девушка погребена где-то под снежной толщей.

Не факт, что нас спасут. Особенно меня. Нужно как-то выбираться…

Рубрика «Интересные факты»

Если Николаю придётся иммигрировать в другую страну, то он не пропадёт, ибо сможет устроиться бурильщиком скважин. С бронебойными патронами и большим количеством маны, можно без труда забуриться хоть на километр.

А про взрывные работы и говорить не приходится: добывающая промышленность была бы рада заполучить такого кадра.

Катя тоже не сидела бы без дела — её дар можно использовать на кухне. При должном подходе она могла бы незаметно и за считаные мгновенья нарезать салат прямо в тарелках у клиентов. Волшебство, да и только!

Эти двое нашли бы чем заняться в новых условиях…

Глава 7. Е2-Е4

В руке Катина перчатка, во рту снег, а в голове мысли о том, каково это быть похороненным заживо. Чувство, мягко говоря, неприятное, а кончающийся кислород подбрасывает дров в огонь отчаяния.

Снег рыхлый, и мне удаётся немного пошевелиться. Спустя череду кручений корпусом мои руки оказываются свободны, если можно назвать свободой перемещение в пределах грудной клетки и лица.

Первым делом я выкапываю ямку перед собой, чтобы можно было при помощи слюней определить, где верх, а где низ. Снег во рту к тому времени превращается в воду, и выпущенная струйка стекает по правой щеке.

Получается, я лежу под небольшим углом и смотрю в сторону поверхности. Это здорово, остаётся только выкопать путь наружу. И в этом мне поможет… Чудо-автомат!

Я убираю руку к груди и на ощупь касаюсь татуировку с мечом. «АК» не хватает места для появления, и он продавливает снег выше себя. Теперь у меня есть лопата!

Кислорода уже мало, и я трачу его на копание и движения корпусом. Осыпающийся сверху снег стараюсь перенаправить под себя, тем самым медленно пробираясь к поверхности. Автомат режет его как нож масло.

Когда площадь подкопа оказывается достаточной, я перевожу «АК» в режим стрельбы бронебойными и выпускаю небольшую очередь. Есть шанс, что могу кого-то подстрелить, но он минимален, а мне нужно убедиться, что я ползу в правильном направлении.

Снег продолжает сыпаться мне на живот, заветную дырку я так и не вижу. Решаю подержать спуск подольше и пробурить отверстие побольше. Медленно смещаю ствол, описывая им окружность радиусом сантиметров пять.

В какой-то момент лучи солнца пробиваются в мою могилу, ослепляя меня. Маны много, а поэтому можно продолжить буровые работы. Пороховые газы вытесняют последний кислород, но его и так почти нет. Приходится задерживать дыхание.

Пули вкупе с пороховыми газами выбрасывают часть снега на поверхность. Если смотреть сверху, то там наверняка виден небольшой белый гейзер. Но всё-таки значительная часть снега осыпается и придавливает меня ещё сильнее. Однако оно того стоит, ведь я вижу всё больше дневного света.

Когда меня полностью засыпает разрыхлённым снегом, я перестаю стрелять и начинаю выбираться при помощи корпуса. Сложнее всего с ногами, ведь они находятся под наибольшим давлением. Но мне всё же удаётся выползти на полметра вверх, а там ко мне подбегают шерпы.

— Ищите Её Высочество! — приказывает лидер группы и вместе с напарником начинает откапывать меня.

Вдвоём они за четверть минуты освобождают мою голову. Я снова могу дышать… Ура! Выплёвываю остатки растаявшего снега и вдыхаю полной грудью. Я испытываю неописуемое чувство облегчения…

Когда шерпы доходят до моих плеч, у меня получается высвободить руки, за который они меня и достают. Хорошо, что этих работяг не накрыло лавиной, иначе не факт, что смог бы выбраться, ведь сил после спуска осталось не так много. Пешком обратно я точно не поднимусь… Нужно было больше заниматься со Жрецом, глядишь, выносливости бы поприбавилось.

Шерпы оставляют меня и присоединяются к остальным. Из того места, где они копошатся, торчит красный шарф — Катя должна быть там. Я пытаюсь встать и пойти, но тут же проваливаюсь по колено. Лыжи непонятно где, а ходить по такой поверхности без них нереально.

Вообще, вся эта затея со спонтанным спуском была глупой и безрассудной, но переубедить Катю я бы не смог, ведь она уже который день грезила этим катанием. Скорее всего, Её Высочество уехало бы без меня.

Шерпы выкапывают Катю и достают на поверхность. Она без сознания. Один из мужчин тут же достаёт нечто, напоминающую сыворотку для сглаживания эффекта от прорыва, и вкалывает её девушке в шею.

Спустя каких-то пару секунд Катя приходит в себя и начинает кашлять. Жить будет…

На самом деле это чудо, ведь никто не погиб. Второй раз так может не повезти, и поэтому больше из дома я не выйду. Хватит с меня снежных приключений.

Если Кате надо, пусть сама катается. Но после случая с нечистыми и лавиной, подозреваю, что её пыл поубавится. Мне остаётся на это надеяться, ведь если она погибнет, наш с Романовым союз может тут же закончиться.

Вдалеке я слышу гул вертолёта. Сколько времени прошло с момента схода лавины? Или слуги Романовых так быстро реагируют?.. Надо будет отправить Петра Николаевича к ним на стажировку, глядишь, переймёт полезный опыт.

Вертолёт не сможет сесть на глубокий снег, поэтому он зависает в воздухе в метре над поверхностью. Шерпы запихивают в него сначала Катю, а затем меня. В этот момент я понимаю, что отморозил ноги. Не до черноты, но приятного мало.

Один слуга летит с нами, остальные идут пешком. Вертолёт только для избранных? Хорошо быть аристократом… Жаль, что титул не спасает от холода и снега в трусах.

По возвращении мне дают какой-то препарат и настоятельно рекомендуют принять горячую ванну. Так я и делаю, ибо этот холод собачий меня доконал!

Лежу и смотрю на прибывающую воду — в такие моменты понимаешь, что жизнь состоит из множества микромоментов, способных сделать тебя счастливым здесь и сейчас…

Купаюсь в горячей ванне и в море эндорфина: жизнь прекрасна! Сейчас бы ещё попариться в баньке, и был бы вообще шик! А потом полирнуть пивком и рыбкой копчёной, и можно позабыть про Императора, нечистых и всю эту лабуду…

Я вдруг осознаю, что за последнее время толком не отдыхал. Да и какой может быть отдых, когда кругом творится звездец, а перед каждым сном нужно медитировать, выжимая из организма последние соки.

Даже пребывание в этом горном доме не даётся легко, ведь приходится ждать нападения и печальных новостей. Хоть меня и заверяют, что это место найти невозможно, но я-то знаю, что нет ничего невозможного. Неужели аристократы всю жизнь так живут?

На их фоне существование крепостного кажется таким беззаботным: ходи себе на работу или службу и радуйся жизни. Не надо ничего решать, не надо ничего придумывать, просто живёшь по накатанной…

А я? А что я… Мне, блин, ещё мир спасать… Тяжела и неказиста жизнь российского засланца.

После ванны я встречаю Катю в зале, смотрящей телевизор. Она выглядит так, будто сама только что вышла из парной. Подхожу и сажусь рядом.

— Ну и поездочка, скажу я тебе, — начиню издалека.

— Ага… — опуская глаза, кивает она.

— Когда ты успела стать такой безрассудной? Я понимаю, что в том «подвале» мы через многое прошли, но это не повод сдаваться и опускать руки. А в твоём случае отправляться во все тяжкие.

— Я понимаю, что поступила неправильно. Больше такого не повторится, — негромко говорит Катя. — Поскорей бы уже приехали эти журналисты. Неопределённость меня убивает…

— Думай позитивнее, — разваливаюсь на диване как король. — Либо у нас всё получится, либо нас убьют. При любом раскладе мы в плюсе.

— В плюсе? — недоумевает она.

— Мёртвым можно только позавидовать, ведь им до лампочки земные проблемы. А если ты помер, зная, что сделал всё возможное, то можно уходить с лёгкой душой и чистой совестью.

— Мне не очень нравится, к чему ты клонишь… Уже сдался?

— Отнюдь, — тут же выдаю я. — Мы дадим прикурить этому говнарю на Императоре. Насрём… упс, простите, Ваше Высочество. Нагадим так, что не отмоется.

Пожимаю плечами и делаю вид, что извиняюсь. Грех упускать возможность потроллить Катю, использую её титул и социальное положение в сравнении с моим. До Лилии мне ещё далеко, но прогресс налицо.

— Я уже устала учить речь… — жалуется Катя.

— На монтаже многое поправят, но всё равно нужно, чтобы у тебя от зубов отскакивало. Люди должны поверить, что ты говоришь правду. Иначе Император только выиграет, а у твоего отца начнутся проблемы.

— Да я всё это понимаю, просто говорю, что устала. Из одной клетки попала в другую…

— Скоро всё закончится, — кладу руку ей на макушку. — Жаль, что нельзя просто взорвать этого урода. Без провидцев жизнь была бы намного проще. Хотя… Тогда меня бы убили…

— Провидцы — гарантия безопасности.

— Кстати, а почему они не защитили тебя от похищения Секретной Службой?

— Агенты знают, как обойти возможности провидцев, ибо закон и власть на их стороне. А у нас нет ни того ни другого…

— Да не переживай ты так, всё у нас получится, — беру Катю за плечо и подтягиваю к себе.

Шерпы явно не одобряют такое поведение: я буквально чувствую злобные взгляды у себя на затылке. Но пофиг на них, ведь главное, что Катя не против. Ей нужна поддержка, а мне человеческое тепло и доступ к пепельным волосам…

* * *

Репортёры в составе из двух человек прилетают точно по расписанию. У меня берут интервью на фоне зелёного хромокея, а затем записывают Катин монолог.

Мы с Романовым решили ещё неделю назад, что так будет лучше. Нужно сделать вид, что видео про меня и про Катю не имеют между собой ничего общего. Нас даже пишут на разные камеры: моё лицо покажут в отличном качестве, а Катино в средненьком.

Логика проста: я сам решился на интервью, чтобы рассказать о несправедливостях, творящихся в Империи; а Катя у нас невинная жертва, вынужденная скрываться и записывающая предсмертное видео.

За свои актёрские данные я не переживаю, а вот Её Высочество приятно удивляет — неделя подготовки не прошла зазря. Катя умудряется даже зарыдать, причём так натурально, что аж журналисты начали переглядываться.

Они проверяют отснятый материал и улетают. Причём им вводят снотворное, чтобы они не смогли понять, как далеко от аэропорта находится наше убежище. Меры безопасности на высоте! Причём в обоих смыслах этого слова.

И это понятно, ведь стоит засветить делянку, как её смысл тут же потеряется. Поддержание такого дома высоко в горах обходится в копеечку, и по большей части Романовы платят за скрытность, а не за красивые пейзажи.

* * *

Вечером следующего дня мы с Катей в привычной манере сидим у телевизора. Сидим и ждём моего интервью. Оно должна стать первым камнем, брошенным в Императора.

— Начинается! — восклицает Катя.

— Ага… — с тревогой на душе подтверждаю я.

От выпуска новостей ведущие переходят к моему интервью. Они отрабатывают на все сто и заранее нагнетают атмосферу вокруг деятельности СС.

Наконец, на весь экран выводят картинку, где я стою под пальмой возле гамака. Графику добавили шикарную! От реальности отличить практически невозможно.

— Представьтесь, пожалуйста, — просит меня журналистка и протягивает мне микрофон.

— Меня зовут Николай Алферов. Я до недавних пор являлся бароном Карабаша, что находится в южной части Урала, — лицо у меня такое усталое, будто я бежал от волков через всю Россию.

— Насколько мне известно, вас объявили погибшим?

— Да. Но это ложь. Секретная Служба похитила меня, — в этот момент на экране появляются кадры, как «люди в чёрном» запихивают моё бездыханное тело в машину. — Если честно, даже вспоминать не хочется… Но я обязан… Вся страна должна узнать эту историю! Нужно положить конец этому беззаконию!

— Ваше Благородие, пожалуйста, расскажите, что с вами случилось и почему вас похитили.

— Дело в моём Даре. Я слишком быстро развивался, и кто-то наверху… — тыкаю пальцем в небо. — Кто-то решил, что из меня можно сделать послушную собачку. Мне известно, что СС давно хотели меня похитить и даже приставили своего агента. Этот человек выждал подходящий момент, а затем нанёс удар…

— А эти люди как-то обосновали ваше похищение?

— Конечно, — киваю. — Они обвинили меня в покушении на жизнь агента СС. Но всё это ложь… Гнусная и неприкрытая… Было бы это правдой, стали бы они настаивать на сотрудничестве? На самом деле мы отбивались от нечистых, когда дом обрушился.

— И что вам предложили?

— Ага! Предложили! — демонстративно негодую. — От меня потребовали до конца дней жить взаперти, медитируя по три раза в день.

— Секретная Служба хотела использовать вас как оружие?

— В точку! Вы только подумайте… Где это видано, чтобы барона садили на цепь и заставляли работать? — выдерживаю паузу. — Я принёс клятву Его Имперскому Высочеству и добросовестно следовал ей, но кто-то захотел большего.

— Кто-то?

— Я не стану утверждать, что Его Имперское Высочество лично причастен к моему похищению, но кто-то из высших эшелонов власти дал санкцию на проведение подобной операции. Кто бы это мог быть? Я не знаю.

— А почему тогда вас отпустили?

— Я сбежал, и в этом мне помог случай: какие-то наёмники вломились в подземную тюрьму СС и освободили шпиона СГА, как мне потом стало известно. Мы вместе с другими узниками сбежали через проделанный проход.

Журналистка продолжает задавать заготовленные вопросы, а я отвечаю сразу и без запинок. Мне удаётся обставить всё так, что кто-то из высших чиновников попутал берега, причём я намеренно обеляю Императора. Это необходимо, чтобы при выходе следующих роликов зрители не заподозрили неладное.

Моя позиция простая: боярин молодец, а холопы — пиши пропало. В конце интервью я желаю ему долгих лет жизни и прошу разобраться с моим вопросом, наказав виновных.

— Вы не представляете, как я хочу вернуться к обычной жизни… — на этих словах моё выступление заканчивается.

В следующие полчаса ведущие обсуждают увиденное и продолжают нагнетать атмосферу. В России за такое могли легко закрыть не только канал, но и всех его сотрудников.

Неожиданно появляется плашка «Экстренные новости». Ведущие замолкают и дают Кате возможность высказаться.

— Если вы смотрите это видео, то, скорее всего, меня нет в живых, — начинает она, стоя в трущобах арабского города. — Я не хотела, чтобы так вышло, но другого пути у меня не было… Мне остаётся надеяться, что это видео развеет ложь, которую воздвигли вокруг меня и моей семьи… Начну с самого начала…

Катя рассказывает правдивую историю во всех подробностях, не забывая упомянуть про политические интриги и принудительное замужество. Врёт она только в двух местах: что была готова выйти на Нейтона, и что тот пытался её изнасиловать прямо на крыше.

«Шурыгинская» история должна зайти на ура. Мы тем самым провоцируем Императора опубликовать настоящие записи, ведь наверняка на крыше были камеры, а он просто решил устранить конкурента и отомстить за смерть внука.

Если этот хрен додумается подделать запись, то Лилия разберёт её на запчасти и найдём все фальшивые моменты. Она у меня умница, она справится.

Катя, в отличие от меня, заканчивает выступление словами: «Я не знаю, как дальше жить…». Хныкать она начала ещё после слов об изнасилование, а рыдать, когда рассказывала о пытках. Теперь же слёзы хлещут ручьём, такого отчаяния я давно не видел… Умеет, могёт!

Запись обрывается, а ведущие начинают охать и ахать. Они всей правды не знают, и это помогает им выглядеть более правдоподобными.

Что ж, две из трёх бомб падают на голову Императора. Остаётся последняя, которая должна бахнуть через пару часов…

Мы всё это время так и сидим на диване, благо слуги приносят еду прямо сюда. Жаль, что мы не узнаем реакцию общественности, ведь у нас нет интернета. Романов обещал, что на следующее утро пришёл человека, который поделится новыми сведеньями.

А пока мы посмотрим анонимный рассказ «бывшего сотрудника» Секретной службы. Князь предложил отказаться от алхимика и заменить его агентом. Так будет более правдоподобно…

Рассказ про разломы, который идёт по телевизору неожиданно прерывается на спецвыпуск новостей. При этом канал уже другой. Хорошо, что у Романовых есть десяток подконтрольных СМИ.

— К нам поступили шокирующие сведения о недавних событиях в Екатеринбурге, — говорит ведущая новостей. — Это неподтверждённая информация ответит на многие неотвеченные вопросы…

Включается запись, на которой человек, чьё лицо скрыто, сидит рядом со столом. На последнем лежит крошечный пакетик и кусок мяса.

— Меня наверняка убьют, но я считаю своим долгом рассказать о новом химическом оружии, — у агента изменённый голос. — Нашей группе приказали устранить Его Сиятельство графа Громова. Устное распоряжение поступило лично от Императора. Нам выдали новейшее оружие, не оставляющее следов, и приказали внедрить его в водопроводную систему.

— Хорошо заливает, — ухмыляюсь я.

— И не говори… — Катя кивает.

— Мы не знали, что погибнет так много людей, — продолжает агент. — А когда поняли, что сделали, остановить процесс было уже невозможно. Ради устранения нерадивого графа Император решился на геноцид собственного народа. И я зову его просто Императором, потому что такой человек не заслуживает столь высокого титула.

— А это не перебор? — спрашивает Катя.

— Да нет, всё нормально. Главное, чтобы записи отличались, и в них не было схожих мотивов.

— В подтверждение своих слов я готов продемонстрировать, что это за оружие и как оно работает, — агент берёт пакетик и высыпает содержимое на кусок мяса — Сейчас я поднесу камеру, и вы увидите… Вот, смотрите! Это вещество, синтезированное в лаборатории, разъедает плоть, превращая её в протожидкость! Вы только вдумайтесь, насколько оно может быть опасно, ведь лечения попросту нет…

Агент продолжает разгонять идею про нерадивого Императора и его скотский поступок, а я лишь ехидно улыбаюсь.

Мы сделали первый шаг, теперь ход за Его Имперским Высочеством. Посмотрим, как он ответит. Даже интересно, смог ли я просчитать всего его возможные шаги…

Рубрика «Интересные факты»

Подставной агент глядел вводу, говоря, что его убьют. Андрей Борисович решил, что нельзя рисковать, оставляя мужика в живых.

Из разговора с Романовым Николай понял, что тот не только не против жёстких мер, а наоборот, является фанатом всякой жести. Князь обожает пытать людей, хотя с виду и не скажешь… Возможно, именно в этой его особенности кроется секрет продуктивности службы безопасности.

Глава 8. Перевозки… Перевозки никогда не меняются

Мы с Катей сидим ещё минут двадцать и слушаем, как ведущие второго подконтрольного телеканала обсуждают случившееся в Екатеринбурге. Они осторожно затрагивают тему виновности Его Величества — никому не хочется отправиться на тот свет раньше времени.

В какой-то момент экран чернеет, и вместо изображения появляется надпись: «Технические работы». Я переключаю на другой канал, на котором вышло моё интервью, но там то же самое. А вот другие каналы, не принадлежащие Романовым, работают в штатном режиме.

— Быстро они, — говорю я.

— Вы это обсуждали? — интересуется Катя.

— Конечно. Твой отец уже наверняка в открытую выступил против Императора, привлекая дополнительное внимание масс и других князей. Так он обезопасит себя от тюрьмы и от смерти. Ведь если его убьют или посадят, то элиты не стерпят столь грубой узурпации власти, ведь будет реальный шанс сместить старика с трона и занять его место.

— И как далеко вы всё продумали?

— Сильно дальше, чем могут представить враги. Следующим шагом станет твоё чудесное возвращение домой. Завтра за нами уже приедут.

— Было бы здорово… Устала уже здесь сидеть.

— Теперь спокойно можно идти спать, ведь больше сегодня мы уже ничего не узнаем.

— Ага, — Катя кивает.

— Странно… — задумчиво смотрю в экран. — Спутниковое телевидение есть, а телефоны неразвиты…

— Телевиденье появилось намного раньше, чем технологии спутниковой связи. Поэтому его и вывели первым. Говорят, что Император — любитель посмотреть кино и разные развлекательные передачи, поэтому и продвигает эти технологии в первую очередь, дабы смотреть их где угодно.

— Куда катится этот мир… Ладно, пойду медитировать. И тебе советую, ведь завтра мы вернёмся к нормальной жизни. Помнится, у тебя были великие цели.

— Снова пойдём в РАМИ?

— Ты, возможно, а я вряд ли. Хватит с меня этих приколов.

— А как же ты будешь развиваться? Откуда возьмёшь зелья?

— Первое же где-то взял… — бросаю напоследок и с гордо поднятой головой иду в свою комнату.

Раз я решил, что в академию не вернусь, то можно открыть этот маленький секрет. Катя так и так бы догадалась со временем, поэтому скрывать правду смысла нет. А открывшись, я делаю дополнительный шаг к взаимному доверию, которое мне ещё понадобится.

В крайнем случае я узнаю, кто меня сдал: это будет либо декан, либо Катя. Догадаться не составит особого труда. Так сказать, доверяй, но проверяй.

* * *

На следующий день рано вставать смысле нет, напротив, надо выспаться как следует. Открываю глаза только около двух часов дня, а затем ещё немного валяюсь на мягкой постели, не желая сползать с ней.

Полчетвёртого я спускаюсь в столовую и подкрепляюсь перед дальней поездкой. Оставшееся время мы с Катей сидим в зале и ждём прилёта вертушки. Каналы Романовых до сих пор не работают — Император действует прямолинейно, что нам только на руку.

Наконец, долгожданный вертолёт садится на крышу. Мы одеваемся, натягиваем чёрные, непроницаемые повязки и при помощи шерпов садимся в «Хэликоптер, хэликоптер, паракоптер, паракопер…».

Нас пристёгивают и подают специальные наушники. Я слышу, как двери кабины закрываются и вертолёт готовится к взлёту. Ох уж эти меры предосторожности… А ведь я люблю попялить в окно самолёта. На Гималаи бы с удовольствием посмотрел, но нет, приходится мириться с неудобствами.

По ощущениям полёт длится часов пять, а то и шесть. Можно было бы поспать, но шум винтов не позволяет даже задремать. Но самое обидное, что пилоты, коих точно больше одного, не разрешают снять повязки даже после посадки, так как мы ожидаем дозаправку.

С их слов лететь ещё часа три, а открыть глаза можно будет только после того, как вертолёт покинет посадочную площадку, высадив нас. Это нужно, чтобы мы не увидели его бортовой номер — скрытность превыше всего.

Всё то время, пока мы летим, я насилую свой мозг, проверяя и перепроверяя варианты развития событий. Если бы не провидцы, то всё было бы сильно проще, а так приходится изворачиваться, делая непредсказуемые шаги.

Повторяться тоже нельзя, ведь Император может приказать своим «всевидящим» наблюдать за другими событиями, узнав о которых он сможет заполучить преимущество. Но мы этого не допустим.

Единственное слабое звено моего плана — это князь. Однако нас спасают все те же провидцы, ведь благодаря им мы знаем, что Романова не смогут ликвидировать или похитить. А даже если отравят, то у нас будет время принять меры. Даже страшно представить, в каком состоянии находится его СБ… Наверняка задействованы почти все сотрудники.

Не проходит и пары лет, как мы приземляемся во второй раз. Теперь нас выводят под ручки и просят идти прямо. Позади взлетает вертолёт, а значит, совсем скоро можно будет снять повязки.

— Ну, когда уже?! — негодует Катя.

— Ещё немного, Ваше Высочество, — отвечает один из слуг. — Почти… Теперь можно.

Я стягиваю с себя повязку и вижу голые стены, да двух мужиков в рабочей одежде. Они смахивают на эталонных грузчиков — прикрытие просто шикарное, я бы ни за что не подумал, что это СБ Романовых, а по плану, это должна быть именно она.

— За грехи Дедала… — говорю начало кодовой фразы.

— Ответил Икар, — произносит белобрысый СБшник.

— Отлично. Куда теперь? — смотрю по сторонам.

— Прошу за мной, — мужчина показывает мне за спину.

— Нас покормят? — вопрошает недовольная Катя.

— В контейнере будет небольшой запас провизии, Ваше Высочество.

— Хоть что-то…

Нас ведут по коридору без окон, затем вниз по лестнице, этажей на пять, а то и шесть. В конце пути мы оказываемся на складе у двадцатитонного контейнера, которые прицеплен к фуре.

СБшники открывают его и просят нас пройти внутрь. Мы пробираемся сквозь ящики с цветами и попадаем в небольшой закуток с двумя креслами, прикрученными к полу. В полумраке я нахожу два налобных фонаря: один отдаю Кате, второй надеваю сам.

В это время мужики переставляют ящики и надёжно закрепляют их таким образом, чтобы при проверке нас не было видно. Мы в это время усаживаемся в кресла и пристёгиваемся. Под ногами находится небольшой металлический ящик с водой, газировкой, вяленным мясом и конфетами — самое время перекусить.

— Мы закончили, — сообщает белобрысый. — До Новосибирска ехать пять с небольшим часов, в это время проблем не возникнет. Но после того как водитель трижды посигналит, пожалуйста, потушите фонари и соблюдайте тишину.

— Спасибо за напоминание, — благодарю я.

— На окраине Москвы вас встретят наши люди. Они трижды постучат по двери, а затем откроют её. Если стука не будет, тогда готовьтесь либо к проверке, либо к бою.

— Мы готовы ко всему. Можете закрывать.

СБшники выполняют мою просьбу, теперь мрак разрезают только два мощных фонарика. Катя уже уплетает мясо, запивая любимой газировкой, а я довольствуюсь водой и пытаюсь усесться поудобнее.

Второй раз я еду в качестве контрабандного товара — спасибо инфраструктуре отца, ведь без неё попасть в Москву было бы в разы тяжелее. А так, нас довезут до парадного входа и даже ходить не придётся, пересаживайся из одно транспорта в другой и будешь счастлив.

Мне сейчас слишком опасно возвращаться домой, поэтому я решил перекантоваться у Романовых. Там и безопаснее, и быстрее можно реагировать на ответ Императора.

Интересно посмотреть, как живут князья…

Сразу после трапезы Катя вырубается. Видимо, она спала меньше меня. Меня в сон не клонит, да и как можно уснуть, когда в любой момент что-то может пойти не по плану. Мне приходится выключить фонарик, чтобы не разбудить её нечаянным движением головы.

* * *

К счастью, поездка проходит без эксцессов: нас отвозят на вокзал Новосибирска, а оттуда через пару часов на утреннем поезде отправляют в Москву.

В столицу мы должны прибыть в полдень. Мои внутренние часы к тому времени уже не работают, и я совершенно не понимаю, какое время суток за бортом. Остаётся надеяться, что всё идёт по плану.

Катя просыпается в тот момент, когда наш контейнер выгружают из поезда. Мне приходится закрыть её рот рукой, ведь она пытается что-то спросить. Ничего страшно, Катино Высочество стерпит.

Мы катаемся то вверх, то вниз. Так продолжается ещё четверть часа прежде, чем нас погружают на прицеп и вывозят с территории склада.

— Теперь можно разговаривать, — сообщаю я.

— Как же хочется в туалет… — пищит Катя.

— Остался где-то час. Не потерпишь?

— «Не потерпишь» кончилось давным-давно… Я вот-вот лопну!

— У тебя только три варианта: сходить прямо тут, пробраться сквозь ящики и сделать дела в другом конце, либо потерпеть, — включаю фонарик и смотрю на измученное лицо Кати.

— Нет… Давай ты проберёшься к двери… — едва ли не умоляет она.

— Ладно… Всё равно проверок быть не должно, — начинаю снимать верхние ящики с цветами. — Я так понимаю, вернуться в кресло у меня не получится?

— Нет, конечно!

— Ну хоть мяска возьму, — беру полупустую бутылку воды и упаковку мяса. — Ладно, если что, зови.

— Иди уже… — бурчит Катя и держится за промежность.

Я переползаю в другой конец контейнера и выключаю фонарь. Не проходит и пару секунд, как появляется тот самый журчащий звук. Интересно, насколько же неловко Её Высочеству? Наверняка готова сгореть от стыда.

Так или иначе, мы становимся ближе друг к другу, и пусть сейчас способ сближения довольно необычен. Главное, что я всё больше втираюсь в доверие к пепельноволосой девушке, у которой есть все шансы стать Императрицей.

Остаток поездки проходит в тишине, если не считать звуков движущегося большегруза.

Точно по графику он сворачивает на обочину и останавливается. Люди Романова уже должны ждать нас там… Остаётся услышать тройной стук и можно будет выдохнуть.

Мы на последнем этапе этого изнурительного путешествия, осталось всего чуть-чуть…

Проходит минута. Две. Три. Но никто не стучит. Неужели опаздывают? Ладно, подождём.

— Ну что там? — не выдерживает Катя. — Когда нас уже выпустят?

— Тише ты… — шикаю я. — Мало ли что там случилось…

Я слышу, как кто-то подходит к двери. Инстинктивно напрягаюсь и тянусь к татуировкам. Судя по звуку шагов, человек идёт один и движется по обочине со стороны кабины. Вот-вот должен раздаться стук…

Но вместо него, двери начинают открываться. Я выхватываю автомат, ставлю бронебойные и целюсь в неприятеля через слой металла. Решаю ему помочь и бью по двери ногой со всей дури.

Человек отлетает на метр назад, и я вижу только коричневые ботинки и край джинсов. Стенки контейнера — так себе укрытие, поэтому я выпрыгиваю из него с автоматов наготове.

На земле лежит мужик с разбитым носом, который подтирает кровь и ошарашенными глазами смотрит на меня. Было бы их несколько, я бы открыл огонь без предупреждения, а так всё выглядит слишком странным…

— Ты кто?! — ору я и направляю дуло ему в лицо.

— Водитель! — вопит он и закрывается руками.

— Какого хрена ты не постучал?! — вижу, что вокруг никого, только лес.

— Что? Откуда мне было знать… Я должен был отвезти контейнер на место и передать часть груза людям на «Ренж Ровере», но их тут нет, вот я и забеспокоился… А потом услышал голоса…

— Встал! — приказываю я.

— Не убивай… У меня семья… — он медленно поднимается на ноги.

— Быстрее! Встал и подошёл к кабине!

— Я просто…

— Шагай! — толкаю его дулом и осматриваюсь. — Сколько ключей в связке?!

— Какой ещё связке?.. — недоумевает он.

— Один из ключей заводит машину, сколько ещё весит вместе с ним?

— Чего?.. Зачем?..

— Отвечай! — повышаю голос. — И если твой ответ будет неверным, ты получил пулю в затылок!

— Три! Три ключа! — верещит мужик. — Один от дверей, второй от гаража, третий от квартиры!

— Отошёл на десять метров перед капотом! Так, чтобы я тебя видел. И без резких движений!

Напуганный водила выполняет указания беспрекословно, а я лезу в кабину, чтобы проверить его слова. Стараюсь держать того на мушке, мало ли, вдруг выхватит из носка пистолет.

Попадаю на водительское кресло и пересчитываю ключи. Мужик не соврал, их ровно три, не считая вставленного в замок зажигания. Вероятность, что он подставной минимальна.

— Ладно, можешь расслабиться, — вылезаю из кабины. — Сколько сейчас времени?

— Два пятнадцать, — дрожащим голосом отвечает он и подходит ко мне. — Я уже опаздываю… На складе заподозрят неладное…

— Катя, выходи!

— Ну чего там?.. — возмущённая дома выползает из контейнера.

— Поедем в кабине.

— Эм…

— Как тебя зовут? — обращаюсь к водиле.

— Толик…

— Что ж, Толик, закрывай контейнер и вези нас в ближайшее место, где поменьше людей, но есть телефон.

— Меня хватятся на складе… — он отрицательно мотает головой.

— Ты не понял, — навожу автомат на его промежность. — Это не просьба.

— Хорошо, хорошо… Я всё сделаю! — он бежит к задней части машины.

— Залазь, — говорю Кате, а сам иду за водилой, дабы проконтролировать его действия.

Потихоньку уровень адреналина в моей крови сходит на нет. Когда мы возвращаемся к кабине, я убираю автомат и сажусь у окна. Кате приходится сидеть между нами.

Мужик запускает двигатель, и мы медленно начинаем выезжать с обочины на дорогу. Место встречи остаётся позади, а у меня становится всё больше вопросов…

Почему за нами никто не приехал? Как такое может быть? Вряд ли в СБ берут алкашей, которые могут проспать, а значит, что-то случилось. И интуиция подсказывает, что дело серьёзное. Нужно как можно скорее всё выяснить.

Водила довозит нас до пригорода и оставляет в переулке у телефона-автомата. Катя пытается дозвониться домой, но никто трубку не берёт. Я не рискую набирать свой номер, ведь если Император решил «сыграть на все бабки», то телефонная линия прослушивается.

Причём Романовы могут приехать быстрее полиции или СС, а вот мои товарищи столь оперативно помочь не смогут.

Выхода нет, нам придётся ехать в загородный посёлок самим. Благо, тут недалеко: километров двадцать.

Мне удаётся завести и угнать слегка ржавую «Пятнашку». Местный «Васян», живущий в этих трущобах, наверняка на работе. Вот он удивится, когда обнаружит, что его рухлядь угнали.

Мы с Катей покидаем пригород и направляемся к её дому. Она говорит, что дворец стоит на возвышенности, и его будет видно издалека.

Всю дорогу мы обсуждаем случившееся и выдвигаем гипотезы. Но все они рушатся, когда в формулу добавляется сила провидцев — с ними любое предположение разбивается о скалы реалий магического мира.

Добираемся до элитного посёлка минут за тридцать. Из-за холма показывается тот самый дворец в средневековом стиле, в котором живут все московские князья.

Стань я графом, мне пришлось бы перебираться в Екатеринбург и принять бразды правления. С одной стороны, странные ограничения, но с другой вполне логичные.

Подъезжаем поближе и натыкаемся на блокпост из двух полицейских машин, которые не пускают никого в сторону дворца. Дорога узкая, да ещё и с крутым оврагом по бокам, — развернуться я не смогу.

Приходится подъехать к полицейским, ибо они стоят на пяточке, где разворот возможен.

К нам, как и ко всем остальным, желающим проехать этой дорогой, подходит полицейский с автоматом. Катя прячет лицо и делает вид, что спит.

— Разворачивайтесь, проезд закрыть, — говорит мент.

— Простите, но мы служим в доме у Романовых, — вру я. — Нам нужно проехать…

— Разворачивайтесь! — он повышает голос.

— Я выполню вашу просьбу, но и вы помогите мне. Что там случилось? Нужно ли мне сегодня на службу?

— Выполняйте указания, иначе будете задержаны! — требует мент.

Я вынужден подчиниться и покинуть блокпост. К несчастью, ничего толком не удаётся узнать. Нам приходится вернуться в город и найти интернет-кафе. Хорошо, что у меня при себе есть наличка, которую я взял на всякий случай.

Мои основные ветки развития событий остаётся позади, и теперь в дело вступает вариант под названием: «Непонятно, что происходит». В нём я должен вести себя максимально аккуратно, выяснить, что пошло не так и составить новые ветки.

Мы оставляем машину во дворах и пешком заходим в кафе, в котором достаточно малолюдно. Приходится заказать кофе, чтобы происходящее походило на свидание. Но это пофиг, ведь главное, что за каждым столиком есть ноутбук, подключённый к интернету.

Я пододвигаю его к себе и включаю. Ввожу логин и пароль, но не свой, а специальный. Лилия создала его специально для меня: как только я вхожу, у неё на всех мониторах загорается оповещение, которое невозможно закрыть случайно, ибо нужно ввести специальный пароль.

Захожу в мессенджер и жду видео звонка. Не проходит и двух минут, как Лилия выходит на связь:

— Коля, это ты?

— Нет, блин, Папа Римский… Говори, что случилось в особняке Романовых? Почему нас не встретили и почему там стоит оцепление?

— Я рада, что ты жив… — Лилия вздыхает с облегчением. — Тут такое началось! Тебе срочно нужно возвращаться домой… В Москве небезопасно.

— Хватит советовать, докладывай о произошедшем!

— Как бы тебе сказать… В общем, Романовы… Они…[1]

Рубрика «Интересные факты»

Решение о закрытие каналов принимал первый советник Императора по безопасности, за что получил выговор. А Его Величество весь вечер был занят тем, что лежал в джакузи с наложницами и размышлял о кольце полубога, которое втайне должно было достаться именно ему.

Император планировал носить его самостоятельно, не отдавая предвестникам. Он был мастером и хотел дополнительно обезопасить собственную тушку. С таким кольцом ему будет не страшен будет даже выстрел из танка.

В обмен на столь ценный подарок Император втайне передал часть земель турецкого княжества НКК, чем вызвал недовольство тамошнего князя. На момент последних событий их конфликт вошёл в острую фазу.

Глава 9. Снизу постучали

— В общем… — продолжает Лилия. — Романов погиб.

— Что?! — кричит на всю кафешку Катя. — Что ты сейчас сказала?

Наследная княгиня забирает у меня из рук ноутбук и поворачивает его экраном к себе. Я на несколько секунд впадаю в ступор, ведь князь должен был выживать при любых раскладах… В данный момент у меня заготовлен план только на отступление и перегруппировку, других выходов просто нет.

— Прости, не знала, что ты там… — извиняется Лилия.

— Как это погиб?! — продолжает орать Катя.

— Тише, — бурчу я. — Если не будешь держать себя в руках, то мы отправимся в тюрьму прежде, чем хоть что-то узнаем.

— Все, кто находился во дворце этой ночью, погибли загадочным образом, — поясняет Лилия. — Секретная Служба проводит расследование, но оно ничего не даст…

— Да как так-то?.. — Катя облокачивается на спинку кресла и опускает руки. — Папа… Я не верю…

— Расскажи всё, что знаешь, — поворачиваю ноутбук к себе. — И поскорее… Судя по всему, у нас мало времени.

— Времени совсем нет! Я видела твою смерть, — ошарашивает Лилия.

— Эм… — недоверчиво хмурюсь. — И как это случилось?

— Я не знала, от чего ты можешь умереть, поэтому просто смотрела на день вперёд, ведь мы должны были выйти на связь — небольшая хитрость. Но завтра тебя уже не было в живых. А самое главное, что я не знаю, как ты умрёшь.

— Раз теперь я знаю об этом, значит, смогу избежать смерти. За меня не переживай, лучше всё-таки скажи, что случилось с Романовым.

Катя закрывает лицо руками и мотает головой из стороны в сторону. Девушка и так находилась в нестабильном состоянии… Как бы этот случай окончательно не подкосил её.

— Мне удалось получить доступ к некоторым внешним камерам, — Лилия пересылает видеофайл, и я открываю его. — Видишь охранника?

— Вижу.

— Понаблюдай за ним.

Мужчина идёт вдоль забора с автоматом в руках. Ни с того ни с сего он падает на землю и больше не поднимается. Вдалеке в тот же миг теряет сознание другой охранник — его тень на стене дома становится сильно короче.

— Чего?.. — удивляюсь я. — Что это за магия?

— Я перерыла весь интернет, но не нашла ничего подобного! — заявляет Лилия. — Были люди с даром умерщвления, но им требовалось прикоснуться к человеку. Да и есть один нюанс: провидцы Романовых не могли пропустить подобную смерть, ведь это убийство. Насколько мне известно, у них были резервные люди, которые наблюдали за будущим из тайных убежищ.

— Понимаю, к чему ты ведёшь… Убить князя просто не могли… Это невозможно.

— Как видишь, кому-то это удалось. Из полицейских переговоров я узнала, что на телах нет никаких следов, а все двести сорок три человека умерли одновременно.

— П*здец… Что за хрень-то такая… — чешу затылок. — Ладно, сейчас мы ничего не выясним, нужно возвращаться в Карабаш. Пёрт Николаевич там далеко? Мне нужна эвакуация вечерним поездом.

— Я всё сделаю. Не отключайся от сети, скоро я вышлю всю необходимую информацию.

— Жду.

Лилия заканчивает сеанс видео связи, а я сижу с осознанием того, что произошли события, шанс которых был ниже одной тысячной доли процента. По понятным причинам, я на такой исход не рассчитывал, и не успел должным образом подготовиться.

Не люблю импровизировать, но ничего не поделаешь, придётся улепётывать из Москвы и ложиться на дно.

— Как ты думаешь, кто бы это мог быть? — обращаюсь к Кате.

— Император, чёрт его побери! — не поднимая головы, негодует она. — Кто же ещё?!

— Я так не думаю… Императору смерть твоего отца невыгодна. По крайней мере до тех пор, пока он сам публично не отмылся. Не может же он быть таким тупым? Ведь мы его обвинили в использовании невиданной субстанции, а через пару дней загадочным образом умирает его враг? Идиотизм чистой воды. Проще было взять под арест за государственную измену или что-то подобное.

— Но кто тогда? — Катя облокачивается на стол и недоверчиво смотрит на меня.

— Надо подумать… — я замечаю, как на её глазах наворачиваются слёзы. — Но кто бы это ни был, мы их найдём. И я тебе обещаю, что быстрой смерти они не дождутся!

— Так я и знала, что это всё было глупой идеей, — она падает на стол и тяжело вздыхает. — Лучше бы я до конца своих дней сидела в той «башне» в Гималаях. Тогда папа был бы жив…

— Его уже не вернёшь, как бы грубо это не звучало, — вижу на экране сообщение от Лилии. — Идём, нужно выбираться. Времени до вечернего поезда осталось немного.

— Надеюсь, хотя бы мама жива… — Катя нехотя встаёт из-за стола. — Она должна была быть на испанском побережье…

— Как только доберёмся до Карабаша, обязательно с ней свяжемся. Но сейчас нужно поторопиться, — беру её за руку и тащу за собой.

Времени достаточно: поезд отправляется через три часа, но сегодня понедельник и многие вот-вот поедут с работы. Трафик будет таким, что не протолкнёшься. А на этой развалюхе ехать по полосе для аристократов не получится, ведь любой патруль тут же остановит.

Мы садимся в «Пятнашку» и едем в сторону восточного вокзала. К несчастью, он находится на противоположной стороне города. А ещё хуже, что Катя теперь совсем не боец — она выглядит не просто подавленной, а разбитой. Главное, чтобы не начала винить меня во всех бедах…

Еду я на автопилоте, и поэтому есть время подумать. А поразмыслить есть над чем. Как минимум неясно, кто убил Романова.

В таком деле принято искать того, кто получит наибольший профит от смерти князя. Если исключить вероятность того, что Император — это истеричная школьница, у которой впервые начались месячные, то его причастность можно отбросить.

Остаются те, кому одновременно выгодно подставить главу государства и заодно убить князя. Логика подсказывает, что это могут быть претенденты на престол, ведь так они убивают двух зайцев: убирают сильного конкурента и инициируют начало смуты.

Подозреваю, что правду мы узнаем нескоро. Нужно будет понаблюдать за теми, кто будет топить за свержение диктатора-убийцы. Похоже, что революция, которую мы планировали организовать, назревает и без нашего участия. Костёр понемногу разгорается…

Если не считать смерть сильного союзника, то я остаюсь в шоколаде, ведь Императору будет не до меня. И это не может не радовать. Осталось лишь понять, просочилась ли наверх информация о моих способностях, ведь есть вероятность, что тот важный хрен, которого я убил, хотел нажиться на мне в обход воли своего господина.

Даже страшно представить, сколько денег я бы мог ему принести, заставь он меня пахать на него целыми сутками. Ради таких гор золота можно и рискнуть своим положением, сохранив всё в тайне.

Но с другой стороны, у них остались записи с камер. А, возможно, и какие-то бумажки… Хотя документы могли и сжечь, от греха подальше, или вообще не заводить. Это же СС, хрен его знает, какие у них порядки.

Если же расследование проводили только по записям с камер и показаниям свидетелей, то о световых патронах они ничего не знают, ведь принял я их в кромешной темноте при неработающих камерах. Остаются лишь те, кто меня допрашивал и сам безногий «Федя».

Как бы то ни было, пока что остановимся на том, что Император знает о моих талантах. В таких вещах перестраховка никогда не помешает.

Через час после начала поездки мы попадаем в небольшую пробку. Мне приходится часто тормозить до полной остановки, а затем трогаться. Сворованная колымага издаёт нехорошие звуки на оборотах выше двух тысяч, а стрелка температуры охлаждающей жидкости медленно, но верно ползёт в красную зону.

Мы проезжаем ещё пару светофоров, как движок закипает — из-под капота валит белый дым с характерным запахом. Мне удаётся проехать ещё немного на нейтральной передаче и свернуть в переулок. Там-то «Пятнашка» и останавливается, скорее всего, навсегда.

— Приехали… — констатирую я.

— И что теперь? — Катя отлипает от стекла пассажирской двери.

— Придётся искать новую машину, пешком мы не дойдём, — выхожу и разминаю спину. — Давай, времени нет.

— Как мне всё это надоело… — ворчит она и вываливается из мёртвой «Пятнашки».

Мы идём между домами, я в этот момент высматриваю машины на парковках. Нам не везёт, ведь вокруг только средний и высокий сегмент автопрома — вокруг нас богатый район. А это значит, что дешёвых машин с простенькой или отсутствующей противоугонной системой здесь попросту нет. А без специального оборудования добротную иномарку не вскрыть.

Минут через тридцать пешей прогулки я замечаю знакомые дома и дворы. Помнится, мы шли похожим маршрутом с Анжеликой. Неужели кошатница живёт где-то рядом? Нужно проверить…

Я протаскиваю Катю ещё два квартала и натыкаюсь на ту самую парковку, с который в прошлый раз мы позаимствовали двухдверный «Лексус». Мы просто обязаны вновь взять его, а тем более я помню, в какой квартире живёт кошатница.

— Побудь здесь, — прошу Катю и иду к подъезду. — Скоро вернусь.

— Ага, — сухо выдавливает она и остаётся стоять у машины.

Добираюсь до входной двери, звоню в домофон и представляюсь доставщиком подарков — говорю, что от Анжелики. Ничего не подозревающая женщина выпускает меня внутрь.

Поднимаюсь на лифте и стучу в дверь. Полная, рыжеволосая женщина открывает и с интересом разглядывает, куда же я задевал подарок. Куда-куда… в «воровской карман»!

— Прошу прощения, но мне нужны ключи от вашей машины, — захожу в квартиру. — Забрать вы её сможете у вокзала. Вот, небольшой презент за беспокойство.

Я кладу пачку десятитысячных купюр на тумбочку. Там двести тысяч, и этого должно хватить, чтобы уговорить женщину.

— Кто вы? — дрожащим голосом спрашивает она.

— Друг Анжелики. Вы меня извините, но у меня совершенно нет времени. Отдайте, пожалуйста, ключи.

— Я не могу её вам доверить… Вдруг что-то с ней случится?

— Тогда я компенсирую затраты в двойном размере. За деньги можете не переживать. Даю слово барона, что всё верну.

— Барона?.. И где же вы правите?..

— Бл*дь! — вырывается у меня. — Вот ведь запарила…

— Ничего я вам не дам! Убирайтесь из моей квартиры!

— Попробуем по-другому, — достаю «АК» и целюсь женщине промеж глаз. — Ключи, быстро!

— На вешалке! — верещит она, кошки ходят вокруг неё и мяукают.

Я забираю ключи, открываю дверь и перед уходом добавляю:

— Если позвонишь в полицию, мои люди найдут тебя… И поверь, ты будешь молить о смерти, — выхожу в подъезд. — Через пять часов заберёшь машину на вокзале. Ключи будут в бардачке.

Захлопываю дверь и иду к лифту. Переживаю, что женщина может вызвать полицию, но и избавляться от неё нельзя — Анжелика рассердится. Поэтому остаётся надеяться на благоразумие этой кошатницы.

Спускаюсь вниз и быстрым шагом иду к машине. Катя в это время сидит на капоте. Чем дальше в лес, тем хуже она выглядит…

— Всё готово, едем! — говорю я и сажусь за руль.

— Ага… — безучастно выдаёт Катя.

На «Лексусе» уже можно ехать по выделенной полосе, теперь нас вряд ли остановят. Да и смогут ли? Этот зверь легко набирает двести пятьдесят километров в час! А где двести, там и триста. Попробуй догони!

Мы летим к вокзалу и тормозим только на светофорах. Скорее всего, прибудем на место за полчаса. Нас должен будет подобрать грузовик, который поедет по южной транспортной магистрали. Нам лишь нужно добраться до нужного места и встать у кривого столба, чтобы водитель смог нас идентифицировать.

Остаётся проехать всего каких-то пару километров, когда на город опускается мрак. Солнце должно светить ещё пару часов, и такое явление кажется мне чересчур странным.

Автомобиль сам включает фары, а я поворачиваю на следующем перекрёстке. И лучше я бы этого не делал…

— Это ещё что такое?! — Катя вжимается в кресло.

— Мать моя женщина… — я плавно жму на тормоз и останавливаю машину. — Видимо, на поезде мы не поедем.

— Давай назад! — вопит она. — Быстрее!

— Эта идея мне по душе! — задним ходом делаю полицейский разворот и устремляюсь прочь.

Темнота не появилась сама по себе: её причиной стала огромная чёрная сфера, края которой окантовывают мощные электрические разряды. Это разлом, сомнений нет, ведь в зеркало заднего вида я вижу нечистых… Но не одного типа, а всех мастей!

Там есть и летающих, и гиганты, и ненавистные прыгуны! В какой-то момент выползает даже титан — так мы назвали монстра, с которого выпал нечистый кристалл.

И будто мало нам этих приколов, сфера продолжает расширяться, разрастаясь в диаметре до несколько километров. Если бы мы подъехали ближе, то уже бы оказались внутри неё.

Я читал про разломы, и это ни разу не пятая категория! Неужели шестая? И с чего он открывается именно здесь? Что за череда несчастливых событий?..

Мне приходится применять все освоенные навыки вождения, чтобы объезжать пробки. Все хотят скрыться, из-за этого начинается паника и давка как среди пешеходов, так и среди водителей.

Я хочу проехать самым быстрым маршрутом, но тут в голове всплывает пророчество Лилии. Если я буду делать всё так, как душа велит, то наверняка окажусь в могиле. Придётся изменить себе, и выбрать альтернативный маршрут.

И это решение оказывается решающим, ведь в заднее стекло я вижу, как многоэтажка обрушивается на место затора, в котором я мог застрять. Хорошо, что я вовремя вспомнил про свою прорицательницу. Чтобы сильные мире сего делали без них? Хрен его знает…

Я продолжаю вилять по узким улицам, по которым паникёры ехать отказываются — их интересует лишь главные, самые большие. Мне всегда нравилось идти против толпы, и наконец-то эта причуда сыграла мне на пользу.

Понемногу мы удаляемся от эпицентра катастрофы, но адреналин в моей крови и не думает сходить на нет. Пульс бьёт по ушам, а зрение сворачивается в крошечную точку.

Два невозможных события в один и тот же день, в одном и том же месте… Разве это может быть совпадением? Нет, я в это не верю. Тут должна быть какая-то связь… Просто обязана!

Мы выезжаем на МКАД и двигаемся на юг в сторону трассы на Екатеринбург. Ехать придётся на машине, и начинать надо уже сейчас.

— Неужели шестая категория?.. — шепчет Катя. — Быть того не может…

— Может, — парирую я. — Ты ведь умеешь хранить секреты?

— К чему ты это спрашиваешь? Тебе что-то известно?

— Ага. Так умеешь или нет? — она кивает. — Хорошо… Этот мир находится на грани гибели, и, видимо, никто, кроме меня, об этом не догадывается. Нет, существуют фанатики, но серьёзно этим вопросом никто не озадачен. Власти борются с симптомами, а не болезнью.

— Если бы был способ остановиться появление разломов, думаешь, нам бы его не раскрыли?

— С точки зрения Императора, это невыгодно.

— В каком это смысле «невыгодно»? — Катя хмурится и задумчиво шевелит бровями. — Жизнь собственных граждан, которые платят налоги, ему не нужны? Что за бред?

— Смотри шире. Если ты знаешь, что разломы будут появляться всё чаще и чаще, а у тебя при этом есть средство, способное остановить этот процесс, то не проще ли дождаться, пока твои противники передохнут или хотя бы ослабнуть, а уже потом делать добро дело. А самому готовиться к массовым атакам нечистых.

— Хм… Хочешь сказать, что такая технология может быть у СГА или ААС?

— Этого я не знаю, просто размышляю вслух.

— Что за ужас творится вокруг?.. — вопрошает Катя. — Где та размеренная жизнь, к которой я привыкла? Когда всё это закончится?..

— Ты же планируешь стать Императрицей, — снисходительно смотрю на неё. — Привыкай, пока есть возможность. Глядишь, эти навыки пригодятся в будущем, когда начнётся смута.

— Я даже не знаю…

— Ты разве не хочешь забрать то, что твоё по праву? Чтобы на этот сказал твой отец?

— Папа… — Катя куксится второй раз за день. — Как же хочется побыть одной…

— Часов через семь-восемь доберёмся до моего города и сможем отдохнуть. Потерпи ещё немного.

Рубрика «Интересные факты»

В тот день действительно открылся разлом шестой категории, из которого вылезли все известные и многие неизвестные нечистые. А количество их быстро перевалило за сто тысяч особей.

Даже самому Императору пришлось покинуть Москву. Что уж говорить об остальных, кто потерял своё единственное жильё…

К полуночи город закрыли, признав его заражённым. Военные взяли в Москву кольцо и никого за периметр не пускали. В город были стянуты более 80 % всех светлых сектора, остальные не смогли так быстро добраться из-за вышедшей из строя вакуумной системы.

Конечно, в Империи есть трасса-дублёр, но она проходит на несколько тысяч километров южнее от столицы.

Глава 10. Всё не так плохо, как казалось… оно ещё хуже

Мы с Катей покидаем Москву и направляемся в сторону Екатеринбурга. Новенький «Лексус» без проблем развивает скорость в двести пятьдесят километров в час, он может и больше, но я решаю поберечь бензин, чтобы поменьше заправляться.

Едем в тишине, и дабы немного разрядить атмосферу, я пытаюсь включить радио, но затем понимаю, что ни его, ни сотовых телефонов в этом мире нет. Как они вообще живут без связи? Одним интернетом сыт не будешь…

Приходится заехать на первую заправку уже через час пути — кошатница по понятным причинам не удосужилась оставить машину с полным баком.

Катя остаётся в машине, а я выхожу и вставляю пистолет. В этот момент мой взгляд привлекают собственные татуировки. В голове мелькает мысль: «Валера, настало твоё время» и «Вставьте пистолет в бензобак». Ностальгия — штука двоякая… Когда теряешь что-то навсегда, остаётся только вспоминать об утраченном и сожалеть.

Захожу в помещение заправки, кладу кассирше десятитысячную купюру и говорю:

— До полного.

Но она никак не реагирует, а вместо этого смотрит в телевизор. Я щёлкаю пальцами, чтобы привлечь её внимание.

— Простите, — оправдывается полная женщина. — Что вы сказали?

— Полный бак, — тыкаю в купюру.

— Да, конечно…

Пока она оформляет покупку, я и сам заливаю в телевизор, а посмотреть там есть на что…

— Можете прибавить звук? — прошу я.

— Вы ещё не слышали предупрежденее? — удивляется она и подходит к телевизору. — Это какой-то ужас…

— Экстренное предупреждение! — грубый мужской голос вещает с экрана, на котором показана полуразрушенная Москва. — Всем жителям Империи: прячьтесь в безопасных местах и не выходите на улицу! Если вы до их пор не покинули Москву, то сделайте это немедленно! Через два часа и семнадцать минут, пара предвестников, которых вы знаете под прозвищем «Близнецы», ударят по городу магией света.

— Них*ра себе прикол… — вырывается у меня.

— На всей территории Империи вводится режим чрезвычайной ситуации, — продолжает мужик из телевизора. — Закройтесь в домах и квартирах и ожидайте дальнейших распоряжений! Не вступайте в бой с нечистыми, оставьте это профессионалам! Империя защитит вас!

Сигнал неожиданно прерывается, а я чувствую лёгкие колебания, окна еле заметно вибрируют.

— Что же это творится?.. — вопрошает кассирша и пытается починить телевизор. — По всей стране открылись разломы…

— По всей стране? — переспрашиваю я и выглядываю наружу.

— Передали, что только пятой категории насчитали больше двадцати, и это только те, которые удалось обнаружить… Настоящий апокалипсис!

— Хм… — дрожь земли усиливается, и даже женщина её замечает. — Сдачи не надо.

Я быстрым шагом иду к выходу, а потом и вовсе переключаюсь на бег. Далеко за лесом идёт титан — он медленно, но верно приближается к заправке. А где один большой, там и сотни мелких…

Подбегаю к машине и вижу, что накапало только пятьдесят из восьмидесяти литров. Приходится вытащить шлаг, закрыть крышку бака и уноситься с заправки без оглядки.

— Что случилось? — недоумевает Катя.

— Полный трындец! Разломы повсюду! Если это не конец света, то как минимум его репетиция…

— Конец света?.. — она трясёт головой, пытаясь прийти в себя. — Как это?..

— Я знал, что этому миру грозит гибель, но не думал, что так скоро… Надеюсь, мы сможем отбиться.

— Что будем делать?

— План не поменялся. Нам нужно в Карабаш, — отрезаю я. — Там мы сможем организовать оборону и переждать. А потом уже видно будет…

— Если разломы открываются повсюду… — Катя прячет глаза. — Ты уверен, что твои слуги живы?

— Я в этом нисколько не сомневаюсь. У них есть кое-что, способное справиться даже с разломом четвёртой категории. По статистике и логике пятая не должна была открыться рядом с моим городом. Шанс этого крайне мал.

— Кое-что? — она вопросительно смотрит на меня.

Думаю, рассказывать ли Кате про световые патроны… С одной стороны, чем меньше людей знают, тем лучше, но с другой, кому она расскажет? Если на их дворец напали и перебили всех, то девушка из сильного союзника превратилась в куклу с императорскими амбициями.

Другими словами, пользы от неё теперь немного. Князь погиб, и вместе с ним на тот свет ушли все его связи. Конечно, Катя вступит в наследство, но только при условии, мир выживет, а с неё снимут обвинения. В общем, скакун-фаворит в одночасье превратился в хромую кобылу.

— Есть у меня один небольшой секрет… — негромко говорю. — Ты о нём так и так узнаешь, но давай повременим. Тем более там надо показывать, а не рассказывать.

— Ну ладно… — недовольно бурчит Катя. — Надеюсь, твои люди и правда смогут нас защитить…

— Других вариантов у нас всё равно нет. Или что ты предлагаешь? Приехать и постучать в двери к Императору? Дядя, пустите нас погреться? Так, что ли?

— Да нет… Просто… — она хочет что-то возразить, но логика на моей стороне. — Ладно. Едем в… Как там ты сказал?

— Карабаш. Пора бы уже запомнить…

— О! — восклицает Катя. — Я, кажется, поняла, в чём твой секрет… И правда, как я раньше не догадалась? Это же элементарно!

— И в чём же? — меня настораживают её слова.

— Твоя сестра! Она же маг света, который обладает титулом и не обязан присоединяться к остальным. Она и будет защищать город? Неофит… но хоть что-то.

— Попался, попался… — наигранно выдаю я. — А ты у нас, оказывается, детектив?

Мне кажется, что Катя понимает мой сарказм, но та сидит с довольной рожей, думая, что раскусила меня. Ладно, пусть будет так, мне же проще. Всё-таки несведущему человеку тяжело представить, что какой-то «школьник» может создавать оружие, способности которого не укладываются в голове.

Мы мчимся по ровной дороге на восток. Катя молча смотрит в окно, а я думаю о природе разломов. Не могут же они появляться сами по себе? Должна быть какая-то причина. Просто обязана. Ведь иначе зачем тогда Кузнец отправил меня в этот мир? Сражаться с ветряными мельницами?

Если подумать, то я играю на стороне добра, как бы странно это ни звучало, и это значит, что должна быть и другая команда. Если вспомнить Гоморру, которая сделала из моего мира хрен пойми что, то картина понемногу начинает проясняться.

Вот объяснил бы Кузнец побольше о своём противнике, было бы в разы проще докопаться до истины. Но нет, догадывайся сам.

Разломы появились недавно, если смотреть на всю историю этого мира. Получается, что до этого сохранялся баланс… А теперь всё пошло по бороде, и Кузнецу пришлось отправлять засланца, чтобы тот спас положение.

Есть большая вероятность, что злой бог уже отправил своего «чемпиона» в этот мир. Ведь не могло же за пятьдесят лет пойти всё по одному известному месту само по себе. Даже моя Земля помрёт нескоро, тенденция на вырождение, конечно, удручающая, но до конца света ещё очень далеко.

А здесь кто-то сильно ускорил похожий процесс… Причём довольно странная ситуация с этими разломами, ведь в моём мире люди убивают сами себя, а здесь приходят неведомые твари и крошат всех налево, направо.

Либо логика дала сбой, либо я чего-то не знаю. Ведь опять же из разговора с Кузнецом и Гоморрой я сделал вывод, что миры похожи, меняются лишь некоторые физические законы. Так почему здесь всё пошло через задницу? Непонятно…

Мой мозг безуспешно пытается сложить два и два, а затем возвести это число в трёхсотую степень. Всё должно быть просто, и даже есть какие-то зацепки, но полная картина никак не складывается. Кажется, будто в мозаике не хватает двух, а то и трёх пазлов.

Неожиданно вдалеке появляется непреодолимая преграда высотой метра три — здоровенный червяк ползёт прямо на нас и пожирает машины, которые не успели развернуться. Водитель фуры, что едет впереди, жмёт на тормоза и теряет контроль над своим авто. Его заносит и опрокидывает на проезжую часть.

Я оттормаживаюсь и выхожу из машины. Катя в это время с ужасом в глазах смотрит на приближающегося червя, который попутно пожирает кабину большегруза вместе с водителем.

Назад поехать мы не можем, ведь чем дольше ждём, тем меньше шансов добраться живыми. Через пару часов стемнеет, и тогда у нас начнутся настоящие проблемы, ведь никто в здравом уме не станет сражаться с нечистыми в темноте.

Червя придётся убить. В теории я могу попробовать разрывные патроны, но тогда велик шанс повредить дорогу и спровоцировать нападение других монстров. Придётся использовать световые, ибо червь совсем близко.

Все, кто мог, разворачиваются и улепётывают. Остальных уже нет в живых. Червь сожрёт меня уже секунд через десять, и больше ждать я не могу, поэтому достаю «АК», прицеливаюсь и нажимаю на спуск.

По ощущениям, монстру хватает двадцать-тридцать попаданий, чтобы тот превратится в бесформенную чёрную лужу, которая расплёскивается по асфальту и стекает к обочине.

Я стрелял исключительно в раскрытую пасть, и поэтому увидеть мою магию могла только Катя — остальные были далеко.

Убеждаюсь, что нет ни свидетелей, ни новых монстров и возвращаюсь за руль. Мы проезжаем по луже и уносимся за горизонт.

Атаки мне хватает: монстры разваливаются за пару секунд; но вот о защите нужно подумать. Скорее всего, улучшу её при следующем прорыве, который будет совсем скоро.

— И что это было? — наконец, спрашивает Катя.

— Это и был мой секрет, а не то, что ты там себе напридумывала.

— Тот ролик… — Катя хмурится и слегка отстраняется от меня. — Так вот почему ты оказался в тюрьме…

— Теперь ты знаешь обо мне почти всё, и я надеюсь, что ты сохранишь эту тайну, — снисходительно смотрю на неё. — Моё оружие и в будней день было на весь золото, а сейчас оно просто бесценно. Нельзя, чтобы кто-то узнал обо мне.

— Но ведь Секретная Служба? Они же знают…

— Там не всё так просто. И виной всему человеческая жадность. Я держу в уме, что они про меня знают, но, возможно, это не так. Товарищ, которого я убил…

— Первый помощник Императора?

— Он самый. Подозреваю, что он проворачивал свои дела, не ставя деда в известность.

— Погоди… — Катя мотает головой. — Ты и магия света? Как так?

— Божественная милость, не иначе, — пожимаю плечами. — Мне ещё спасать это ваш долбанный мир…

— Ваш?

— Ну… — я немного замешкался. — Имел в виду вот эти ваши дворцовые интриги, перевороты, подставы и договорные браки.

— Ой, а бароны в этом не участвуют? Конечно, конечно. Верю. Вы белые и пушистые… А графа ты убил от нечего делать? Скучно стало?

— Подловила, — виновато улыбаюсь. — Просто на фоне вас, я человек маленький.

— Что это ты себя принижать начал? А кто мне говорил, что станет Императором «если потребуется»?

— Было дело… Но с этими разломами уже не успеваю. Если так пойдёт и дальше, то следующая битва за титул Императора может и не случиться.

После моих слов Катя резко замолкает и отворачивается. Не стоило этого говорить, но сказанного не воротишь, да и к тому же я огласил правду. Неясно, как долго продлится этот мрак с тысячами разломов, и нужно готовиться к худшему…

Не хочется разбираться с проблемой, будучи под осадой монстров, но если жизнь заставит, буду отбиваться и пытаться положить конец их появлению.

Вечерние солнце медленно скрывается за кронами деревьев, а мы сидим и молчим, слушая шум колёс. Бензин медленно заканчивается — нужно искать заправку. Если удастся залить бак до краёв, то это будет последней остановкой.

Минут через пятнадцать натыкаюсь на работающую заправку. Вокруг неё поле — идеальный вариант, ибо обиться от нечистых в случае чего будет несложно.

Нам везёт, и посещение заправки проходит без эксцессов. Теперь нужно проехать последние четыре сотни километров, и мы будем дома. Правда, приходится снижать скорость, ибо из-за темноты дорогу становится плохо видно.

Вскоре после захода солнца Катя, точно канарейка, засыпает. А я еду и смотрю в одну точку перед собой. Усталость даёт о себе знать: меня то и дело терзают мимолётные галлюцинации. Кажется, будто на дорогу вот-вот выбежит олень или кто покрупнее. В обычное-то время это стрёмно, а когда вокруг ошиваются нечистые, на порядок страшнее.

С другой стороны, такая напряжённая атмосфера не даёт расслабиться и задремать, хоть и безумно выматывает. Большая скорость — это не шутки. Одно неверное движение рулём, и ты на том свете.

Чем сильнее темнеет, тем больше снижается наша скорость. Последние пятьдесят километров я проезжаю вообще на ста пятидесяти…

— Подъезжаем, — громко говорю я, чтобы разбудить Катю.

— А?.. — спросонья шепчет она. — Куда?..

— Карабаш. Вон, видишь дома? — показываю пальцем на первую линию деревянных строений. — Вот это и есть мой город. Маленький, но я не жалуюсь.

— Забавные домики… Никогда таких не видела… — Катя с интересом разглядывает округу. — Обычно в своих домах живут богатые люди, а тут…

— Мы как раз работаем над тем, чтобы переселить крепостных в многоэтажки. Так и защищаться проще, и выглядит более солидно.

— А это что такое? Вон там.

— О-о-о… достроили, значит, — киваю. — Молодцы, быстро управились. Эти площадь и памятник построены в честь моего отца.

Катя вновь прячет глаза и отворачивается — рана на её сердце наверняка будет ныть ещё очень долго. Я хочу сказать, что теперь мы с ней понимаем друг друга, так как оба потеряли отцов, но решаю, что это будет неуместно.

В тишине мы подкатываем к моему особняку. Внешнего периметра охраны нет — это очень странно. Куда Пётр Николаевич смотрит?! Совсем расслабились?

Подъезжаю к закрытым воротам и выхожу из машины. Охранников нет и здесь. Да что там происходит?!

— Алло, есть кто дома?! — ору во весь голос. — Тут Его Благородие приехал, не хотите ворота открыть?!

— Где все? — покидая «Лексус», спрашивает Катя.

— Если бы я только знал… — иду обратно к машине. — Ну ладно, раз ворота — это моя собственность, а кошатница, скорее всего, уже мертва…

— Что ты задумал?.. — Катя с опаской смотрит за моими действиями.

— Всё под контролем. Хозяин вернулся домой.

Сажусь в «Лексус» и отъезжаю назад. Затем стартую с двух педалей, разгоняюсь до полтинника и выбиваю кованные ворота. Конечно, можно было использовать оружие, но я побоялся, что меня или Катю застрелят, приняв за налётчиков. А в условного пьяного водителя сразу стрелять вряд ли начнут.

Из особняка выбегают служанки, в том числе и Розалия. Они целятся из пистолетов и приближаются ко мне.

— Я тут на пару недель за хлебом отходил… Неужели забыли, как выглядит ваш господин? — громко и уверенно обращаюсь к ним.

Розалия убирает ствол первой, остальные следуют её примеру. Что ж, конфликт разрешился, осталось узнать, куда подевались все мужики.

— Ваше Благородие, — Розалия виновато склоняет голову. — Мы не ждали, что вы прибудете так скоро…

— Где все? — гаркаю я. — Где охрана?!

— Госпожа Марина собрала всех и отправилась на защиту города от нечистых.

— И давно они уехали?

— Четыре часа назад.

— Есть какая-либо информация? Где они находятся? Всё ли у них под контролем?

— Лилия наблюдает за ними при помощи камер, установленных в городе.

— Так… — показываю на Катю. — Позаботьтесь о Её Высочество. Найдите комнату и накормите.

— Будет исполнено, Ваше Благородие.

— Коля, а ты что будешь делать? — Катя подходит ко мне и смотрит в глаза.

— Я барон и обязан защитить свой город. К тому же нельзя допустить, чтобы мои защитники погибли. У меня на них ещё большие планы, — иду к Лилии, чтобы узнать обстановку.

— Понятно… Я бы помогла, но так сильно устало, что с ног валюсь… — оправдывается Катя.

— Это не твоя война. Выспись и отдохни. У нас впереди нелёгкий путь.

— Доброй ночи, — говорит она и следует за служанками. — Постарайся не погибнуть.

— Постараюсь, — не поворачиваясь, выдаю я. — Всё будет хорошо. Не волнуйся за меня.

Рубрика «Интересные факты»

В битве богов зачастую побеждает терпеливый, и Гоморра тому яркое доказательство. Её соперник спустился на землю и начал насаждать своё учение. И справился он достаточно успешно, ведь оно живо и по сей день. Бумажная версия этой книги была, есть и долгое время будет самой печатаемой на планете.

Сложно сказать, что лучше: быстрая победа в схватке или многовековое ожидание и победа в войне. Каждому своё. Да и кто в здравом уме станет судить богов?

В прошлые времена за это дело отправляли на костёр, а сейчас в принудительную социальную изоляцию или тюрьму. Взять хотя бы автора истории о мальчике, который выжил. Она пошла против Гоморры и оказалась в незавидном положении…

Глава 11. Логика может многое

Я подхожу к дому Лилии, и она сама открывает дверь, не дожидаясь стука. Девушка выглядит уставшей и не выспавшейся, судя по всему, мы с ней не сильно отличаемся в этом плане, ведь толку оттого, что я спал сидя, немного.

— Сколько лет, сколько зим! — начинаю я.

— Как же я рада, что ты добрался… — с облегчением вздыхает Лилия. — Отслеживала по камерам твой маршрут и переживала на каждом из отрезков, на которых их нет.

— Ты? Переживала? — отрицательно мотаю головой. — Это на тебя не похоже…

— Ой, да хватит тебе язвить, — Лилия корчит недовольную рожу и отмахивается рукой. — Да, переживала. Представь себе. С Мариной… В общем, у нас с ней не задалось общение. Поэтому когда я узнала, что ты жив… пусть это прозвучит глупо, но в моём сердце появился огонёк надежды, что ты вернёшься, и всё станет, как прежде.

— Значит, сестрёнка тебя кошмарит? — прохожу в дом, и мы идём в комнату с мониторами. — Как она, кстати?

— Они уже закончили и возвращаются в особняк. Минут через пятнадцать будут на месте.

— Здорово, — сажусь в кресло у стены.

— А вот насчёт неё… — Лилия остаётся на ногах. — Марина помешалась на убийстве нечистых… Сотрудники СБ и лично Пётр Николаевич забыли, что такое покой. Чтобы ты знал, под её руководством они за это время ликвидировали всех нечистых в радиусе семи километров от города.

— Погоди, погоди… Только не говори, что они использовали моё оружие?

— А как иначе? — Лилия поджимает губы и, наконец-то, плюхается в своё кресло. — Два из пяти уже исчезли, а после сегодняшней заварушки, скорее всего, и остальные три пистолета покинули этот мир.

— Мда… Я надеюсь, никто не узнал об их использовании? Вы с Петром Николаевичем позаботились об этом? Ладно она, фанатичная и недальновидная дамочка, но вы то умные ребята! Я надеюсь…

— Прошлые разы всё это происходило за городом во время комендантского часа. Никто не мог увидеть использование этих пистолетов, — Лилия делает паузу. — Но вот сегодня… Два разлома открылись прямо в Карабаше, ещё три в округе. Им пришлось прикрывать отступление гражданских.

— Ну ёперный театр… Как так-то?..

— Записи с камер я чистила сразу, а вот обычные крепостные… Они наверняка всё видели…

Почти сразу мне в голову приходит дельная мысль, которой я спешу поделиться:

— Так-с, есть идея. Крепостные убегали от монстров, группа людей во главе с Мариной их защищала… Получается, мы можем списать всё на её Дар. Скажем, что это она использовала магию света и всех уничтожила, а СБшники осуществляли прикрытие и убивали редких нечистых из обычного оружия.

— Хм… — Лилия с задумчивым видом чешет макушку. — А это может сработать. Не зря же говорят, что у страха глаза велики.

— Других вариантов у нас всё равно нет.

— Согласна.

— А какова в целом ситуация с разломами? Насколько всё плохо?

— Есть две новости: одна хорошая, другая катастрофическая, — сообщает Лилия.

— Начни с хорошей… — прошу я. — Дерьма и так хватает.

— Все разломы открылись одновременно.

— И что тут хорошего?

— А ты дослушай. Они открылись, и на этом всё. Более не зафиксированного ни одного нового.

— Хм… Ладно, давай плохую…

— Катастрофическую, — поправляет меня она. — Разломы открылись по всей планете. Новых… Тех, которым ещё не присвоена категория, появилось сразу пять! Один в Москве, другой в центральной Африке, третий где-то в Северной Америке.

— И почему я не удивлён? Ты сказала пять, где ещё два? Пожалуйста, скажи, что не у нас на заднем дворе…

— Нет. В Антарктиде и Тихом океане.

— Фух… Можно выдохнуть…

— В нашем секторе неподалёку от Челябинска открылся разлом пятой категории, — ошарашивает Лилия.

— Спасибо, успокоила, блин, — негодую я.

— Ситуация реально катастрофическая, — продолжает нагнетать она, показывая на покрасневшую Российскую Империю на мониторе. — Нечистые и сами разломы повреждают инфраструктуру, убивают сотни тысяч, если не миллионы, крепостных. Северная Ветвь повреждена, все поезда идут по южному маршруту, но и он находится на грани…

— Я же как-то добрался, значит, не всё так плохо, — нотки гордости слышатся в моём голосе.

— Тебе повезло, никак иначе я это назвать не могу. Просто повезло.

— Нужно подумать… — встаю и начинаю ходить кругами. — То есть, мы отбились, спасибо моей фанатичной сестре и её дару. Теперь можем выдохнуть, раз новые разломы не появляются, но нужно решить вопрос с провизией, ведь транспортное сообщение парализовано.

— Вот именно! — восклицает Лилия. — «Стоячих» дорог становится всё больше и больше с каждым часом. Я тут перехватила доклад светлых нашего сектора, который они отправили в Москву. На, почитай.

Она включает на весь экран текстовое сообщение, я подхожу поближе и читаю вслух:

— Нужно то, сё, пятое, десятое… Бла, бла, бла…

— Последний абзац, — Лилия выделяет нужное курсором.

— При получении всей запрашиваемой помощи на зачистку сектора уйдёт три недели. Без поддержки Центра более двух месяцев. Оценка ущерба на данном этапе не проводилась, о сроках восстановление ключевых инфраструктурных объектов проинформировать не можем.

— Три недели! Экономика встанет на колени и не факт, что поднимется.

— Полная остановка всех производств на три недели? Пф-ф-ф… Бывало и хуже. Локдаун, упокой его душу…

— О чём ты? — недоумевает Лилия.

— Не бери в голову. Короче, не всё так страшно. Жить можно. А раз нечистые не прибывают, в скором времени всё придёт в норму.

— Мне бы твой оптимизм…

— С разломами всё понятно: угрозы нет, а природу их появления мы так и не определили. Но если подумать… — безуспешно пытаюсь что-то вспомнить. — Должна быть какая-то закономерность. Просто обязана быть… Мы её не видим, но она есть.

— Почему ты так уверен?

— Интуиция и кое-какой божественный инсайд.

— Опять говоришь загадками… — бурчит Лилия.

— Короче, сейчас мы в относительной безопасности, а значит, у нас есть время хорошенько обдумать этот вопрос. А более важно понять, что случилось с Романовым… Кстати, завтра утром нужно будет связаться с Катиной матерью. Я на тебя рассчитываю: секретная линия, все дела.

Лилия кивает, а затем опускает голову и долго молчит. Она прекрасно понимает, что именно я буду у неё спрашивать, но, видимо, ответов у девушки нет.

— У меня есть кое-какая информация, но она вряд ли хоть как-то поможет, — сетует хакерша.

— Я внимательно слушаю.

— Расследователи обнаружили место, где провалилась земля, — у них туда даже джип упал.

— На территории дворца Романовых? — уточняю я.

— Да. Следователи подозревают подкоп.

— Это уже интереснее… Ты можешь найти этого инженера… Блин, как же его?..

— Тот, кто вызволил тебя из лап СС?

— Он самый.

— С того дня они вместе с напарником не появлялись ни на одной камере. Велика вероятность, что их убили.

— Откуда ты это знаешь?

— Я же пыталась найти тебя, вот и их пробивала пробить.

— О! Погоди! Ты ведь можешь отследить его при помощи своего Дара? — спрашиваю я.

— Боюсь тебе разочаровать, но чтобы заглянуть в будущее человека, мне сперва нужно к нему прикоснуться. Конечно, провидцы высших ступеней могут обойти эту условность, но я не в их числе. Извини.

— Ладно, проехали, — подхожу к окну и смотрю на ночное небо. — Правильно ли я понимаю, что Романов просто не мог умереть?

— Насколько мне известно, провидцы наблюдали почти за всеми исходами, даже самыми невероятными по типу падения метеорита. Поэтому да, он не мог умереть, быть похищен или одурманен. Они даже наняли дополнительных людей… Его защита была сравнима с императорской.

— Ага… Значит, умереть он не мог, — размышляю вслух. — Получается, он жив?

— Эм… Я видела отчёт о вскрытии: князь мёртв.

— А есть способ, это проверить?

— Ну…

— Есть или нет? Просто скажи.

— Нужен закреплённый за Романовым провидец, который выжил. Он может попытаться сделать предсказание. Если князь жив, оно получится, если мёртв, нет.

— Так чего мы ждём? У тебя же наверняка есть номер такого человека, — вижу, как Лилия вспоминает. — Давай звони.

— Ла-а-а-адно, — протяжно выдаёт она и начинает стучать по клавиатуре. — Не знаю, зачем тебе это нужно, но будь, по-твоему.

— Ты сама сказала, что князь не мог умереть, — настаиваю я. — Кто знает, какая магия существует в этом мире… Вполне возможно, что кто-то подстроил всю эту историю с массовым убийством. Какой-нибудь предвестник-иллюзионист.

— Я о таких не слышала.

— Звони давай, — нетерпеливо бросаю я и сажусь рядом с ней. — И включи на громкую связь.

— Набираю…

Идут гудки. Мы ждём ответа больше минуты, но никто так и не отвечает. Лилия звонит во второй раз, затем в третий, но результат остаётся прежним.

Тогда я прошу её набрать номер другого человека, ведь князь реально набрал себе целую роту провидцев, хотя в придуманном мною плане нужны были всего восемнадцать верных магов. Романов решил перестраховаться, но ему это не помогло.

Звоним одному провидцу, звоним второму… Трубку берёт только шестая, из семи известных Лилии женщин. Мужчин Романов почему-то не брал.

— Добрый вечер, — начинаю я. — Меня зовут… Андрей Измайлов, и я помогаю дочери вашего нанимателя.

— Вы человек Андрея Борисовича?.. — недоверчиво переспрашивает женщина.

— Именно. И мне нужна ваша помощь.

— Но как я могу вам доверять? Ещё и по телефону.

— Князь погиб, и хуже ему вы уже не сделаете, — пытаюсь давить на чувство вины. — Да и к тому же сперва выслушайте мою просьбу, а уже потом решайте, помогать или нет.

— Хорошо… — неуверенно блеет она.

— Не могли бы вы сделать любое предсказание для Андрея Борисовича?

— Зачем это?

— Мы подозреваем, что он может быть жив, но нам нужно убедиться наверняка.

— Ну… Я даже не знаю…

— Смотрите, если я враг, который желает Романовым вреда, то зачем мне эта информация? Если я из плохишей, то наверняка был бы причастен к гибели князя. Подумайте, зачем мне звонить вам, когда я бы мог просто заявиться в квартиру по адресу… — щёлкаю пальцами, чтобы Лилия вывела информацию на монитор. — Улица Свободы, дом пятнадцать, квартира сорок восемь…

— Вы мне угрожаете?! — страх женщины быстро вменяется негодованием.

— Отнюдь, я лишь хочу сказать, что я вам не враг, и что мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, София Олеговна, помогите мне и Её Высочеству Екатерине Андреевне, — меняю интонацию и пытаюсь уговорить провидицу.

— Ну… Хорошо… Сейчас я попробую… Не кладите трубку…

— Премного вам благодарен.

Проходит минуты две, когда телефон вновь начинает говорить:

— Тут что-то странное…

— Опишите всё, что увидели. Это очень важно!

— У меня первый раз такое… Предсказание сделалось, то есть Андрей Борисович, как будто бы жив, но в видении была лишь тьма… Никаких ощущений, запахов, звуков… Очень странно…

— София Олеговна, я попрошу вас об одной услуге. И да, я понимаю, сейчас время опасное, но без вас мы не справимся, — выдерживаю паузу, чтобы привлечь её внимание. — Пожалуйста, пытайтесь сделать предсказания так часто, как только это возможно. Если что-то изменится, обязательно позвоните по телефону: 8-800-555-35-35.

— Хорошо. Буду медитировать по два раза в день и делать предсказания утром и вечером.

— Здорово, вы нам очень поможете. Буду ждать вашего звонка. Берегите себя, — говорю я и кладу трубку.

— Становится всё страннее и страннее, — Лилия складывает руки на груди. — Мне кажется, я где-то про это читала.

— Ты предлагаешь мне заняться поисками в интернете? — бросаю на девушку недовольный взгляд и показываю пальцем на её стол. — Клавиатура вон там, ты знаешь, что делать.

— Раскомандовался, блин, даже подумать не даёшь… — ворчит она и кладёт пальцы на клаву. — Знаешь, я начинаю скучать по временам правления твоего отца. Всё было тихо и спокойно… А с тех пор как ты потерял память, всё пошло наперекосяк…

— Ага, и в том, что открылись тысячи разломов, виноват тоже я. Да, да, конечно.

— Да я не о том… — шепчет она.

Мы сидим в тишине, и лишь звук клавиатуры с мышкой нарушает её. Я замечаю на камерах, как «Крузаки» продвигаются по городу и уже подбираются к въезду на серпантин. Марина скоро будет здесь, и мне придётся её встретить, хоть и делать этого не хочется.

— Ну что там? — тороплю Лилию. — Нашла что-нибудь?

— Найти не нашла, но вспомнила… Сейчас я проверяю эту информацию… — она погружается в монитор всё глубже и глубже.

— Со мной-то хоть поделись, а то сижу как истукан.

— Эта «темнота», про которую говорила София, появляются только в одном случае… — Лилия внимательно читает какую-то статью. — Вот! Нашла! Память меня не подвела! Какая я молодец!

— Не томи! — прерываю эту браваду.

— В общем… Такие предсказания получаются, когда их делают про тех, кто сидит в тюрьме НКК.

— О-о-о… А это очень интересно! То есть, князя посадили?

— Ну… Я не знаю. Возможно, — Лилия пожимает плечами.

— Так, так… Погоди. Кажется, картинка начинает складываться… — потираю подбородок и строю логическую цепочку. — Давай подумаем вместе.

— Давай, — она вопросительно смотрит на меня.

— Кому меньше всего выгодна кончина Романова?

— Кате?

— Это да, а кому ещё?

— Тебе.

— Бл*дь, Лилия, не тупи! — повышаю голос.

— Ну я не знаю… — оправдывается она.

— Императору, кому же ещё? Да и стал бы он проводить расследование, искать подкоп, если сам был бы причастен? После нашей информационной бомбы ему меньше всего нужно было убивать Романова. Посадить — да, но не убивать.

— Но ведь он сидит… Хотя как они выкрали его?.. Нет, это невозможно… Провидцы не могли пропустить подобное… Что-то я запуталась…

— На время оставим этот факт. Раз дед не при делах, то кто организовал всю эту вакханалию с убийством?

— Тому, кому она выгодна.

— Умница! А как мы знаем, благодаря интернету и моей любознательности, ситуация в Империи достаточно однозначная. Князь Сибирский слишком стар для политических игр и уж тем более для битвы за титул. В монгольском княжестве как раз она и идёт, то есть претендента на императорский престол там пока что нет.

— Турецкий? — предполагает Лилия.

— Возможно, но есть одно большое «но», — отрицательно мотаю головой. — Ты читала, что Император передал часть земель турецкого княжества НКК?

— Ага.

— То есть, тамошний правитель наверняка точит зуб на Императора.

— Значит, он и причастен?

— Сомневаюсь. Зачем ему убивать своего потенциального союзника? Он легко мог объединиться с Романовым, а затем совместными усилиями скинуть деда со «стула».

— Хм… Логично.

— Вот и я так думаю, поэтому его причастность маловероятна.

— Но ведь больше князей не осталось?..

— Вот именно! — на моём лице появляется самодовольная ухмылка. — Во всей этой картине частенько мелькает НКК… Тебе не кажется это странным?

— Кажется… — подтверждает Лилия.

— У них был только остров Кипр, а теперь они отхапали такой большой кусок (западную половину современной Турции и всю Сирию)! А что мы о них знаем? Чем они занимаются у нас в стране? За что им могло перепасть такое счастье?

— В основном заведуют тюрьмами и контролируют оборот и производство особых алхимических предметов. Ну и определяют предрасположенность младенцев к магии.

— Вот именно, и я что-то не вижу в этом списке чего-то такого, за что можно отдать кусок земли. Логично предположить, что они оказали неоценимую услугу Империи или Императору лично… А о чём у нас в последнее время говорят по телевизору?

— Кольцо полубога! — радостно выдаёт Лилия.

— Правильно! Создали его только-только, а земли передали ещё месяц назад. Понимаешь, к чему я клоню?

— Понимаю… НКК не хотят отдавать кольцо Императору? Но как они это сделают, убив или захватив Романова?

— Этого мы пока не знаем… Но зуб даю, всё именно так! Прям жопой чую! Слишком хорошо всё складывается… Хорошо и логично, — тут мне неожиданно осеняет. — Да не… Быть того не может!

— Что? Что такое?

— Кажется, я понял, почему появились разломы…

— А? — Лилия смотрит на меня жадными глазами. — Рассказывай!

— Таких происшествий ещё не было… А чего ещё у нас не было? Никто и никогда не создавал кольцо полубога.

Рубрика «Интересные факты»

Марина — настоящий тиран. Получив власть, она перестала посещать академию и сконцентрировалась на уничтожении нечистых. СБшникам и Петру Николаевичу приходилось сопровождать её в бесконечных вылазках, которые Марина прозвала «сафари».

Анжелика в это время опрашивала крепостных, собирали предложения и пожелания, структурировала информацию и подготавливала доклад. Она не знала, что Николай вернётся, но ей это было и не нужно, ведь Анжелика тоже своего рода фанатик. Ответственная работяга, которая не жалеет себя, ставя работу на первое место. А случай с убитым студентом только добавил тараканов в домик к её и без того поехавшей кукухе.

Глава 12. Кому война, кому мать родна

— Ты думаешь, кольцо полубога и разломы как-то связанны? — с нескрываемым скепсисом спрашивает Лилия.

— Ты знаешь, как получают магическую пыль и кристаллы? — я отвечаю вопросом на вопрос.

— Нет.

— Вот и я не знаю. Поэтому будь лапочкой, узнай всё, что только можно про НКК и те самые кристаллы для колец. Не думаю, что накапаешь много, но возможно, мы хоть немного приблизимся к разгадке, — вижу на камерах, как «Крузаки» подъезжают к особняку. — И вот ещё что, постарайся найти тюрьмы, в которых содержат преступников. В первую очередь меня интересуют окрестности Москвы.

— Хорошо… — тяжело вздыхает она. — Но не думаю, что рядом с Москвой что-то осталось…

— В каком это смысле?

— Близнецы жахнули так, что теперь в столице никого нет…

— Точно, слышал по радио… — вспоминаю я. — Но ты всё равно поищи, мало ли что.

Лилия кивает, а я покидаю её дом и иду встречать сестру. Марина наверняка будет рада меня видеть, жаль, что не получится «восстать из мёртвых», ведь она видела моё выступление по телевизору.

Теперь мне нельзя высовываться и придётся сидеть по эту сторону забора. Сейчас все заняты борьбой с нечистыми, но рано или поздно люди победят и вернутся к текущим вопросам, и моей персоной вновь заинтересуются.

Нужно использовать это окно и переманить на свою сторону сильных союзников. Пока что я вижу только двух князей: сибирского и турецкого. Один старик, которому можно предложить булку хлеба в голодный год, а второй наверняка захочет скинуть Императора с его престола и вернуть свои земли.

Единственное, что меня пугает, — это оружие или магия, с помощью которых пленили Романова. Хотя с точки зрения логики, это попросту невозможно, ведь насколько мне известно, нет силы, способной заблокировать магию провидцев.

Поэтому нельзя исключать вероятность, что с князем сделали нечто среднее между убийством и похищением. Не зря же нигде нет информации о тех, кто попадает в руки НКК… Да и вообще это схема показалась странной, когда я о ней узнал, как государство могло отдать столь важную функцию сторонней организации?

Конечно, если вспомнить некоторые фантастические фильмы, то там были частные тюрьмы, и даже в моём мире они присутствовали. Но здесь это выглядит реально странным, ведь при условии кастового расслоения вопрос о непосильных тратах на содержание заключённых просто не стоит.

Другой вопрос, как содержать тех, кто владеет магией… Тот же Азкабан имеет столько логических дыр, что макароны промывать можно. Мне видится только крио сон или нечто подобное, но тогда теряется сам смысл отбывания наказания.

Как бы то ни было, открыто выступать против НКК попросту нельзя, напротив, надо разыгрывать карту Император-негодяя. Сыграю в их игру и продолжу давить на него. Враг моего врага — мой друг, пусть и ненадолго.

Нет сомнений, что если к случившемуся во дворце Романовых причастны НКК, то они ещё проявят себя, нужно лишь обнаружить этот шаг прежде, чем ситуация станет непоправимой.

Печалит меня то, что Императорский престол сейчас просто так не занять — битва за титул не начнётся, пока не определятся все пять претендентов. В Монгольском княжестве новый правитель появится уже скоро, скорее всего, почти сразу после зачистки жилой территории от нечистых.

А вот с Московским княжеством не всё так просто. Сомневаюсь, что Романов вернётся живым и здоровым, а значит, будет объявлена битва, и Катя должна стать её участником, вот только она ещё слаба и вряд ли сможет победить.

Но с другой стороны, если я смогу ей помочь, то Катя не просто будет по гроб жизни обязана, а станет марионеткой. Если так подумать, то мне даже нет смысла занимать титул графа… Хотя не стоит класть все яйца в одну корзину, ведь Катю тоже могут убить.

Ситуация непростая, и очень классно, что у меня есть время подумать, ведь все выстроенные планы пошли по одному известному месту, прозванному «вратами в Рай».

Я медленно подхожу к крыльцу главного входа, Марина уже выползает из машины и бежит ко мне.

— Коля! — кричит она. — Как же я рада тебя видеть!

— И я тоже, — натягиваю фальшивую улыбку и обнимаю её. — Мне тут сказали, что ты слугам покоя не даёшь?

— Кто нажаловался?! — возмущается Марина.

— Да неважно, — отмахиваюсь я. — Понравилось быть баронессой?

— Не то слово! Мы столько нечистых истребили, что и не счесть! — воодушевлённо восклицает она. — Но теперь это всё закончится?..

— Официально пока ты побудешь у власти, а там посмотрим, — хлопаю её по плечу. — Не переживай, территорию мы будем зачищать, так что тебе будет чем заняться.

— Ура! — Марина обнимает меня так крепко, что мои едва не хрустят рёбра.

— Ну ладно… ты, наверное, сильно устала? Иди отдыхай.

— Не успел приехать, а уже командуешь… — ворчит Марина и топает в особняк. — Бездушный братик…

— Как добрались, Ваше Благородие? — ко мне подходит Пётр Николаевич. — Мы хотели выслать помощь, но тогда пришлось бы сказать вашей сестре… А там велик шанс, что наши действия привлекли бы лишнее внимание.

— Не волнуйтесь, по части нечистых нет таких преград, для преодоления которых мне потребовалась бы ваша помощь. По крайней мере, с тем оружием, которое у вас было.

— Было?

— Кстати, об этом… Отпустите своих людей, пусть отдохнуть, но и про охрану особняка не забудьте. А после я жду вас в хранилище. Пора выходить на новый уровень. Магическая пыль там? — спрашиваю шёпотом.

— Да, двадцать грамм.

— Отлично! Я пока начну, а вы не задерживайтесь!

— Слушаюсь, Ваше Благородие!

Пётр Николаевич возвращается к своим людям, а я захожу в гараж и спускаюсь в подвал. Мне нужно сделать в общей сложности сто шесть автоматов: один для Петра Николаевича, пять для метких бойцов, а остальную сотню на продажу. Сейчас такой товар будет цениться, как никогда прежде, и надо успеть собрать сливки.

Кто больше всех выигрывает во время войн и боевых действий? Правильно, торговцы оружием.

Путём несложных подсчётов можно вывести количество выстрелов для одного «АК». Оно будет равно почти трём тысячам выстрелов, если распределить пыль поровну. Для своих стволов я насыплю пыли побольше и увеличу боезапас до пяти тысяч, а остальные… Да кто будет считать? Сейчас такое время, что нужно выживать, а не считать патроны. Скажу, что три тысячи и пофиг.

Я захожу в хранилище и набираю три дестях грамма магической пыли: пять сотых уйдут на фиксацию автомата в этом мире, а ещё двадцать пять на боезапас. На остальные стволы придётся значительно меньше — восемнадцать с копейками.

Всё-таки надо будет сказать, что боезапас две с половиной тысячи… Но даже так, цена на автоматы будет такой, что страшно представить. Хотя мне сейчас нужно не золото, а пыль — её и транспортировать проще, и пользы от неё значительно больше.

Создаю первый автомат и высыпаю на него магическую пыль, делаю это медленно, дабы не произошёл взрыв. Было бы обидно подохнуть вот так, в собственном подвале.

Внимательно осматриваю получившейся образец. Он сохранил все свойства, то есть на нём присутствует переключатель между различными магическими патронами. Здесь есть всё: и обычные, и световые, и разрывные, и бронебойные.

При тратах почти в два миллиона за штуку, которая пойдёт на продажу, я не отдам его дешевле, чем за десять лимонов. А в ближайший месяц цена него может быть в два, а то и три раза выше. Посмотрим, сколько предложат перекупы.

В подвал спускается Пётр Николаевич. Он с интересом разглядывает автомат, который я держу в руках.

— Начальник СБ же умеет стрелять? — спрашиваю я.

— Конечно! — тут же отвечает он. — Я вхожу в десятку лучших стрелков среди всех бойцов. Немного не дотягиваю до пятёрки…

— Пойдёт, — кидаю ему автомат. — Вот, это вам.

— Мне?.. — удивляется Пётр Николаевич.

— Ситуация нестабильная, и я хочу, чтобы вы в любой момент могли защитить себя, а при необходимости и меня. У этого экземпляра есть несколько режимов стрельбы, завтра я всё покажу. При должном уровне везения с помощью него вы сможете не только избавиться от двух, а то и трёх тысяч нечистых, но и ликвидировать одарённого без особых проблем. Если постараться, можно и мастера завалить.

— Что?.. Как такое возможно?.. — начальник крутит в руках автомат и недоумевает.

— Опять же, я всё покажу. Но сейчас не об этом, — приступаю к созданию второго автомата. — Пока вас не было, я предпринял кое-какие меры, подробности узнаете у Лилии. Но сперва мы вместе с вами съездим к алхимику и отдадим автоматы. С ним ведь всё в порядке?

— Да, Ваше Благородие, после зачистки территории вокруг особняка, мы сразу же отправились в охотничий дом и уничтожили всех нечистых, которые представляли угрозу.

— Молодцы. Этот товарищ сейчас нам очень нужен, — делаю третий «АК». — Ему придётся накладывать по тридцать-сорок блоков в день…

— Простите, Ваше Благородие, но слишком ли это много? — перебивает Пётр Николаевич.

— Меня же СС хотели заставить работать в таком режиме, пусть и наш товарищ поработает пару дней, тем более он уже нормально так отдохнул, пока меня не было… Вы, кстати, решили вопрос с подставными малолетками?

— Так точно! Алхимик ни о чём не догадывается.

— Рад это слышать. А в целом как обстановка в городе?

— До появления разломов всё было спокойно. Более подробно вы можете узнать у Анжелики.

— У неё? — вопросительно смотрю на начальника.

— Она взяла на себя много чужой работы… Я пытался её отговорить, но она настаивала…

— Хах! Трудяга ещё та! — киваю я. — Поэтому и нанял её. Глядишь, заменит всех остальных дармоедов, называющих себя заместителями.

— Ваше Благородие?.. — Пётр Николаевич с непониманием на лице смотрит мне в глаза.

— Не волнуйтесь, к вам это не относится, — вижу, как он выдыхает с облегчением. — А вот к другим товарищам у меня есть вопросы. Ну да ладно, это подождёт. Сейчас нужно продать стволы… Кстати, что насчёт того торговца? Вы проверили его причастность к засаде?

— Да. Правда, пришлось привлечь Дениса Леонидовича — он нам понадобился, чтобы проверить информацию.

— Это тот продажный мент, который помог разобраться со статс-секретарём? — уточняю я.

— Именно. Он подтвердил непричастность торговца в засаде и погоне.

— Хорошо… Значит, с «евреем» дело иметь можно. К тому же у нас есть сразу два козыря.

— Каких?

— Во-первых, сейчас СС заняты нечистыми, а, во-вторых, кто в здравом уме станет заключать сделку с тем, кто тебя подставил?

— Не совсем понимаю… — начальник хмурится.

— Агенты же не знают, что нам известно про непричастность торговца. И поэтому они наверняка думают, что я буду искать другие варианты.

— Ваше Благородие… — неуверенно начинает Пётр Николаевич. — А что мы будем делать, если они заявятся в особняк с постановлением о вашем аресте?

— А вы сами то как думаете?

— Попытаемся спрятать вас и обхитрить их?

— Этого они и будут ждать, — отрицательно мотаю головой. — Всё куда банальнее и проще: мы будем стрелять.

— Но ведь…

— До этого, скорее всего, не дойдёт. Сосредоточьтесь лучше на других задачах, а контроль за угрозой от СС переложите на Лилию. Она справится. И да, как ваши люди отдохнут, усильте охрану, а то мало ли что.

— Будет исполнено, Ваше Благородие, — он склоняет голову.

Я доделываю пятьдесят восьмой автомат, и на этом моя мана заканчивается. Пётр Николаевич распоряжается, чтоб в гараж загнали два «Крузака», в которые мы и запихаем стволы.

После того как троица бравых ребят перетаскивают товар наверх, я отдаю одному из них пять помеченных автоматов и велю раздать пятёрке снайперов. Два других товарища отправляются с нами и ведут другой «Крузак».

Я к тому времени сильно устал и поэтому прошу Петра Николаевича сесть за руль головного авто. До алхимика ехать недалеко, но зато хоть немного успею отдохнуть… Сегодня ещё столько дел — ужас!

Спустя пятнадцать минут поездки по грунтовой дороге мы подъезжаем к охотничьему домику. Хотя «домиком» его сложно назвать, ведь он — это двухэтажная бандура, больше похожая на полноценный коттедж.

Пока мужики таскают автоматы, я решаю поговорить со своим самым ценным работником, конечно, после Лилии и Петра Николаевича.

Сперва он узнаёт о предстоящей работе, которая его расстраивает, и это не удивительно, ведь рутина по вкусу только психам и безвольным людям, не видевшим в жизни ничего лучше, чем монотонное повторение одного и того же действия на протяжении всей жизни.

Затем я спрашиваю об исследовании нечистой пыли, но алхимик говорит, что более никаких необычных свойств он не обнаружил. Однако если я добуду ему второй такой кристалл, то эксперименты будут продолжены, уже с самим «камушком».

По ходу дела я интересуюсь природой магической пыли и кристаллов, которые вставляют в кольца и другие артефакты. Алхимик поясняет, что пыль получается после дробления слабых камней, либо тех, в которых практически не осталось энергии.

А вот о происхождении кристаллов он ничего рассказать не может. С его слов их получают только в одном месте: в центральной лаборатории НКК, что расположена на Кипре. Других известных источников просто нет, а поэтому немудрено, что секрет охраняют строже, чем очко Императора.

Я не унываю, ведь не зря же говорится, что отсутствие результата, это тоже результат. Плюс-минус картинка в моей голове начинает складываться, и я хотя бы знаю, в каком направлении копать. Глобальный квест по спасению мира переходит в активную фазу.

Мы возвращаемся в особняк, оставляя алхимика наедине с совершеннолетними «малолетками», исполняющими роль горничных. Старик неплохо устроился… Мне греет душу, что он не является насильником или содомитом, ведь в противном случае, меня бы грызла совесть, что я отправил невинных девушек к нему в лапы.

Мы доезжаем до дома и выходим из машины. Я прощаюсь с Петром Николаевичем и напоминаю ему, чтобы тот зашёл к Лилии, а сам иду в свою комнату и прошу Розалию принести мне поесть. Медитацию пропускать нельзя, особенно когда на кону такая грандиозная сделка.

Валяюсь на кровати минут десять до того, как рыжеволосая бестия приносит блюдо с куриным супом, моими любимыми бутербродами всех видов и чизкейком.

Глаза так и смотрят на прелести девушки — многодневный недотрах даёт о себе знать. Вот только сейчас на это нет времени… Возможно, завтра, но точно не сегодня.

Я прошу Розалию позвать Анжелику и принести чай где-то через четыре часа. Хлебнуть холодного после медитации, да ещё и с лимоном, — самое то!

Розалия кланяется и уходит, а я замечаю, что она рассчитывала на другое… Но что поделать? Дела важнее мимолётных удовольствий. Думай я членом, а не головой, то лежал бы в одной канаве вместе с другими неудавшимися королями девяностых.

Успеваю доесть суп и приступить к чизкейку, когда ко мне в спальню приходит сонная Анжелика. Интересно, что она думает в этот момент?.. Прослеживается явный сексуальный подтекст, ведь как ещё можно отреагировать на просьбу явиться в спальню посреди ночи?

— Я подготовила большой доклад, сейчас он печатается, — с ходу заявляется она.

— Не здрасте, не пока… Присаживайся, — показываю на кресло.

— Ты ведь позвал меня поговорить о работе? — слегка настороженно спрашивает Анжелика.

— Именно, — я киваю и уплетаю десерт. — Прости, если разбудил, но хотел обсудить с тобой все вопросы прежде, чем забуду кое-какие нововведения. Что за доклад? Большой?

— Сто семьдесят две страницы.

— Етить меня коромыслом… Вкратце можешь рассказать, что там написано?

— Даже не знаю, с чего начать… — она набирает воздуха в грудь.

— Мне уже доложили, что ты взяла на себя чужую работу, но сейчас начни со своих прямых обязанностей.

— Я делала только то, было поручено, — оправдывается Анжелика. — Да, некоторые сферы пересекались, но если я видела, что могу сделать лучше, то я этим занималась. Ведь моя задача — улучшить жизнь крепостных…

— Пойми, я тебя не виню, напротив, я очень рад, что ты не только осталась, но и работаешь не покладая рук. Но сейчас меня интересует вот что: назови основные жалобы, с которыми обращаются крепостные.

— Зарплата, — моментально выдаёт она. — Я проводила опрос, и восемь из девяти сказали, что неудовлетворены тем, что они могут купить на те деньги, которые получают.

— Хм… Вечная проблема… На цены пока что мы с тобой не можем повлиять, поэтому нужно пересмотреть вопрос с зарплатами.

— Я тут посчитала, мы вполне сможем поднять её на двадцать семь процентов…

— Нет, — грубо бросаю я. — Просто так ничего не даётся. Мы изменим подход.

— Можно, я схожу за листочком, чтобы записать?

— И так запомнишь, ведь я расскажу тебе лишь концепцию, а основная работа и расчёты лягут на твои плечи.

— Хорошо, я слушаю.

— Сейчас люди получают свою копеечку, если просто ходят на работу и не особо от неё отлынивают. И это неправильно. Они хотят больше денег? Пусть поработают. Мы должны дать каждому возможность заработать больше. Филонишь — получаешь копейки, батрачишь — можешь позволить себе то, о чём не мог и мечтать.

— Нужен будет тотальный контроль… — Анжелика думает вслух.

— Верно. Лилия тебе в помощь. Где нужно, установите камеры и другие средства контроля. Люди должны знать, что их труд будет оценён по заслугам.

— Хорошо.

— С теми, у кого работа сдельная или частично сдельная, проблем не будет. Там всё просто посчитать: пронаблюдаете обычный рабочий процесс с перекурами, отдыхом и работай в нормальном режиме; и возьмёте его за базу. Потом примените пропорциональные коэффициенты за переработку и отлынивание.

— Поняла…

— Если что, обращайся ко мне, подскажу.

— Ага…

— А вот с другими работниками сложнее. Разделим их на два типа: те, кто занимаются ремонтом, обслуживанием и так далее; и те, кто просто выполняет ежедневную работу, продуктивность которой от них не зависит.

— С первыми всё ясно, а что за вторые? — уточняет Анжелика.

— Например, бухгалтер или экономист.

— А-а-а…

— Так вот, — продолжаю я. — Первая группа будет получать деньга за то время, пока не работает.

— Как это?

— Пока всё функционирует, как должно, они в шоколаде, а как только оно ломается, то начисление зарплаты останавливается. Так они и починят быстрее, и поломок будет меньше, ведь ремонтникам это будет невыгодно. Сюда же можно отнести, например, дворников: быстрее почистил — больше заработал.

— Им нужны будут надбавки за неблагоприятные погодные условия, — заявляет Анжелика.

— Верно, но это уже детали, с которыми поработаешь ты.

— Конечно.

— И последняя группа работников… Тут тоже всё просто: введи накопительную систему. Месяц проработал без косяков получил прибавку в десять процентов к зарплате, и так до двукратного увеличения. Стимул делать всё идеально будет на немыслимой высоте, ведь если человек накосячит, прибавка обнулится.

— Интересное решение…

— Но главное во всей этой схеме — справедливость. Мы должны давать людям то, что они заслуживают.

— Но ошибок не избежать… — сетует Анжелика.

— Верно, поэтому понадобится специальная комиссия, которая будет рассматривать жалобы на неправомерное удержание зарплаты. Я считаю, что ты должна её возглавить.

— Хорошо… — неуверенно блеет она.

— Ты справишься, я в этом не сомневаюсь. В крайнем случае по любым спорным вопросам ты можешь обращаться ко мне.

— Работы много, но я постараюсь и выложусь на все сто!

— Рад это слышать, — улыбаюсь и показываю большой палец. — Мы с тобой создадим так называемую «витрину», которая понадобится в будущем.

— Эм?.. Я не совсем понимаю, о чём ты…

— Ты же не думала, что мне хватит одного крошечного городишки на двадцать тысяч человек? — удивлённо смотрю на неё. — Нет, мои цели куда глобальнее, и поэтому мне нужен идеальный город, который я смогу использовать как визитную карточку и портфолио в одном лице.

Рубрика «Интересные факты»

В Москве был объявлен карантин, и даже Императору пришлось её покинуть. В то время как маги и военные зачищали столицу, правитель прохлаждался в своём особняке на берегу Чёрного моря, выстроенным специально для него, но числящемся, как казино для богатых и влиятельных людей.

После совместного удара Близнецов, от Москвы мало что осталось. По всему городу бушуют пожары, а в районе восточного вокзала дома попросту расплавились. Целых окон в Москве больше нет, и неясно, как скоро они понадобятся.

Глава 13. Расследование продолжается

Перед тем как отпустить Анжелику, я прошу её ввести ограничение на продажу продуктов питания и в целом взять под контроль все товары первой необходимости. Нельзя допустить, чтобы на фоне дефицита из-за разрушенной инфраструктуры начался продовольственный кризис. Как только люди узнают, что прямая угроза миновала, побегут по магазинам скупать всё, что только можно.

Благо, что сейчас они ещё находятся в центре города и только-только начинают расходиться по домам, а магазины откроются утром. Анжелику ждёт бессонная ночь, но что поделать, такие времена.

Я же ложусь и приступаю к медитации. По подсчётам мне остаётся всего два-три дня, чтобы проверить всю оставшуюся территорию. Вот только в дверь входить нельзя, по крайней мере, сейчас, ведь в таком случае я лишусь львиного запаса маны, а он мне нужен позарез, чтобы наклепать как можно больше автоматов.

Мне везёт, если можно так сказать, — дверь нахожу почти сразу. Эта чертовка прячется на втором этаже дома в юго-западном секторе. Подъезд и лестницу я разнёс разрывными патронами, так что зайти в неё не получится даже при всём желании.

Выбегаю на южную улицу, чтобы убедиться в местоположении логова Кузнеца, и пускаю пулю себе в висок. Дверь мне понадобится, когда я загружу алхимики работой на оставшиеся дни. Он должен будет управиться за четыре дня, а я уже завтра создам недостающие «Калаши». Там можно будет и к Кузнецу наведаться.

Перекусываю бутербродами, чищу зубы и ложусь спать. Завтра будет тяжёлый день…

* * *

Предшествующая поездка так сильно меня вымотала, что я просыпаюсь только в три часа дня. Много времени потерял, тут ничего не скажешь, но зато отдохнул как следует, и теперь полон сил.

Заканчиваю с водными процедурами, одеваюсь и выхожу в коридор.

Неподалёку от моей двери сидит Катя, и, судя по всему, она здесь уже не первый час. Вид у неё измученный, словно не спала всю ночь.

— Доброе утро, — здороваюсь я и махаю рукой.

— О, Коля! Наконец-то, ты проснулся! — Катя вскакивает со стула, который, видимо, принесла из своей комнаты.

— Что-то случилось?

— Ты обещал, что мы позвоним моей маме… — негромко напоминает она и подходит ко мне.

— Не переживай, я уже дал поручение своим слугам. Главное, чтобы твоя мама трубку взяла, — жестом предлагаю пройти к лестнице.

— Мы ведь может сделать это прямо сейчас? — настойчиво просит Катя.

— Эм… Конечно. Без проблем. Пойдём, навестим Лилию, — пропускаю девушку вперёд. — Только сразу хочу предупредить, что она у нас на особом положении…

— Как это? — мы спускаемся в холл.

— Она уникум, которому позволено общаться с аристократами на равных.

— Странные у тебя слуги… — хмурится Катя.

— Какие есть, — пожимаю плечами.

Мы выходим на улицу и топаем к дому Лилии. Мои глаза натыкаются на аппетитную попку княгини, которую горничные одели в лосины. Катя выглядит шикарно, но в этом моём мнении кроется немалая доля животных порывов, вызываемых недотрахом.

Решаю не пялиться и держать себя в руках, чтобы Катя не подумала чего лишнего… Хотя я столько раз уже спасал эту жопку, что имею полное право получить вознаграждение! Однако, куда важнее возможность стать серым кардиналом, который будет дёргать Императрицу за ниточки.

Нельзя допускать, чтобы рыбка сорвалась, но и до близости дело должно дойти в любом случае, ведь Катя сейчас в таком положении, что ей нужна опора и поддержка, а где «каменная стена», там и кекс.

Стучу в дверь и слышу голос Лилии:

— Открыто!

— После вас, — впускаю Катю первой. — Домик, конечно, так себе, но мы здесь ненадолго.

— Ты там заканчивай обсирать меня за моей спиной! — из комнаты с мониторами негодует Лилия.

— Как она с тобой разго… — шепчет Катя. — Ужас…

— Ничего не поделать, — тяжело вздыхаю. — Вот такая вот у меня работница…

— Я всё слышала! — громко выдаёт Лилия.

Мы заходим в комнату, и я предлагаю Кате присесть. Джентльменство из меня так и прёт, хоть отбавляй! Сам того не замечая, я начинаю обхаживать княгиню…

— Ты сделала, что я просил? — спрашиваю Лилию и показываю на телефон.

— Да, всё готово, — отвечает она. — Я даже провела тестовый созвон.

— И как? Моя мама в порядке? — вклинивается Катя.

— Два часа назад всё было хорошо…

— Лилия! — перебиваю я.

— А что? Я сказала как есть.

— Звони давай.

— Хорошо, хорошо…

Я подвигаю Катю к телефону и подаю трубку. Лилия клацает по клаве, и почти сразу слышатся гудки.

Проходит где-то полминуты томительного ожидания, Катя начинает нервничать, но я глажу её по макушке, тем самым успокаивая.

— Алло, — раздаётся голос в трубке.

— Мама?.. — неуверенно спрашивает Катя.

— Ваше Высочество?.. — уточняет женщина. — Я сейчас её позову!

— Жива… — на Катином лице появляется облегчение. — Как же я рада…

— Алло, Катя, это ты? — в трубке звучит другой голос, более мягкий и взволнованный.

— Мама! — восклицает княгиня. — Это правда ты?!

— Да, дочка, это я! — женщина не сдерживает эмоций. — Где ты?! С тобой всё в порядке?

— Со мной всё хорошо… — Катя смотрит на меня, а я мотаю головой, давая понять, что нельзя говорить о нашем местоположении. — Я у друзей, но не могу сказать где именно… Надеюсь, ты понимаешь, почему.

— Конечно… Ты главное не переживай, твой дядя Игорь пообещал во всём разобраться. А ты его знаешь, он не оставит смерть Андрея без ответа! Уж поверь мне, Игорь поднимет на уши всех!

— Было бы хорошо… — грустит Катя. — А ты как там? Нечистых рядом нет?

— Их было мало, да и тех, что вылезли, уже давно уничтожили…

Лилия показывает мне, чтобы я вышел вместе с ней. Видимо, хочет что-то сказать.

— Ты поговори, а мы с Лилией подождём на улице, — говорю Кате, а та кивает. — Если будет возможность, уточни, пожалуйста, о какой помощи от дяди идёт речь. Она может быть полезной…

Я улыбаюсь напоследок и иду к выходу, Лилия следует за мной. Когда мы оказываемся на улице, она набирает воздуха в грудь и говорит:

— Романов умер…

— В каком это смысле? — недоумеваю я.

— Звонила та девушка-провидец, она сказала, что утреннее предсказание не получилось, а это значит, что князь мёртв.

— Это подтверждённая информация?

— Я дозвонилась до ещё одной дамочки и попросила её о помощи. Она тоже сказала, что предсказание не получилось.

— Хм… Хорошо хоть не ляпнул в разговоре с Катей, что её отец может быть жив… Сейчас бы получилось неловко… — заглядываю в окно и вижу, как девушка плачет от радости. — Ты узнала про тюрьмы НКК?

— Данных почти нет…

— Рассказывай, что нашла.

— Речь сейчас только про Российскую Империю, — начинает Лилия. — Во всех крупных городах есть так называемые пункты транспортировки, в которые привозят заключённых. Куда люди деваются потом — неясно. Все, кроме одной тюрьмы, охраняются местной полицией.

— И кто же у нас выделился? Москва? — пытаюсь угадать.

— Да. В Подмосковье находится объект, куда свозят преступников, обладающих Даром. Местонахождение этой тюрьмы засекречено… — Лилия отрицательно мотает головой. — Проще узнать, что Император будет есть на ужин, чем расположение этой тюрьмы. Единственное, что удалось найти — это направление и примерный радиус.

— И? Как далеко?

— Пятьдесят километров на юг, плюс минус двадцать.

— Ну, если поискать, то найти возможно.

— Ага, но только охраняют её представители НКК, и даже у секретной службы нет доступа на этот объект.

— Как это так? Посольство, что ли?..

— Можно сказать и так, — подтверждает Лилия. — Я нашла документы, о передачи куска земли площадью почти четыре сотни гектар. Правда, где конкретно, он находится, неясно. Но я уверена, что речь в документе шла именно про эту тюрьму.

— Чертовски странно, что Империя разбазаривает свою территорию… И ради чего?

— А что удивительного? НКК же организовало группа алхимиков, без которых магия не была бы такой, какая она есть. Если ты помнишь, то раньше повышение ступеней занимало намного больше времени. Десять, а то и пятнадцать прорывов, чтобы стать учеником…

— Да, читал про это… — вспоминаю инфу из интернета.

— Без зелий НКК мы бы до сих пор пользовались «каменными топорами», поэтому немудрено, что к ним такое привилегированное отношение, — подытоживает Лилия.

— Ну и организация… Романова они убили, это ладно. Я сильно сомневался, что мы получим его живым… Вообще, вся эта штука с подкопом больше похожа на операцию по ликвидации, и нужна была лишь для того, чтобы обойти дар провидцев.

— Возможно…

— Кстати, раз теперь мы знаем о таком способе, значит, ты сможешь отслеживать это будущие?

— Ну… Я даже не знаю… Неясно, что это такое…

— Как по мне, всё просто: делаешь предсказание на следующий день, в котором пытаешься понять, будет ли вот такая фигня с «чёрным экраном смерти» или нет.

— В принципе… — Лилия сводит брови и смотрит куда-то вбок. — Может сработать… Но надо пробовать.

— Вот и попробуй сегодня на мне. Не хотелось бы не проснуться в один прекрасный день… — тут я вдруг задумался. — Похоже, нам нужны новые провидцы. Ты как? Не против?

— Нет, если они не будут мешать моей работе.

— Отлично, тогда ты и передашь Петру Николаевичу, чтобы искал людей. Хотя можешь и сама поискать, а уже потом предложить кандидатуры. Как вариант — это бывшие работники Романовых. Сейчас времена такие, что многие работодатели могут помереть, а у нас тут безопасный оазис…

— Ага, — недовольно бурчит Лилия.

— Не волнуйся, к тебе в дом мы никого не поселим, — во второй раз заглядываю в окно, Катя активно жестикулирует, явно что-то рассказывая. — Понятно, что НКК мутные ребята, но почему именно тюрьмы и роддома? Как-то странно, не находишь?

— А что такого? Просто не хотят, чтобы сыворотка, при помощи которой определяют есть у ребёнка Дар или нет, попала в чужие руки. Они ведь наверняка дерут с Империи немалые деньги за этот патент.

— Да, но что-то меня терзает… — пытаюсь вспомнить один из первых разговоров с Анжеликой. — А! Точно! Высокая детская смертность среди крепостных…

— А что с ней? Какая медицина, такие и результаты, — на лице Лилии торжествует непонимание.

— Ага… Как говорится: «Будем лечить, или пусть живёт?».

— Где это ты такое услышал?

— Вскрытие показало, что больной спал… — продолжаю ностальгировать по «Варкрафту».

— Эм… Ну и шуточки, у тебя.

— В общем, надо пожрать и наведаться в роддом, да посмотреть, что там творится, — в третий раз заглядываю в окно. — Звонок, похоже, будет долгим. Я пойду, а ты побудь с Её Высочеством и при необходимости проводи в особняк.

— Я не служанка и тем более не собака-поводырь… — негодует Лилия.

— Просто сделай то, о чём я прошу, — твёрдым голосом настаиваю я. — Она потеряла отца и всё, что у неё было. Прояви хоть немного сочувствия.

— Ладно, — недовольно выдаёт она.

— Вот и умничка. Если Катя будет спрашивать, куда я пропал, скажешь, что меня вызвали по важному делу.

— Хорошо…

Я быстром шагом направляюсь в особняк — в животе дыра, которая издаёт неприятные звуки. Во время беседы я себя сдерживал, но сейчас «ураган» прорывается наружу… А от мыслей о вкусной еде, слюни текут!

Хорошо быть бароном, но Императором ещё лучше. Конечно, если не брать во внимание ответственность и количество потенциальных врагов. Мне почему-то вспомнились кадры из одного старого фильма, в котором Сталин не пил лекарства от простуды, потому что боялся, что его отравят. Ему пришлось просить какую-то малознакомую девушку сходить в аптеку, у которой точно не было намерений убить вождя…

С этими мыслями уплетать подогретую тарелку борща не так-то весело. И зачем я себя накручиваю? Близким и проверенным людям нужно доверять, иначе можно сойти с ума от паранойи… Остаётся положиться на Петра Николаевича и Лилию: моя жизнь в их руках.

После трапезы я натягиваю неприметные шмотки: спортивные брюки, чёрные кеды и худи с капюшоном. А затем в сопровождении Петра Николаевича и двух его бойцов направляюсь в роддом. Пора самому взглянуть на причину детской смертности и ту чудо сыворотку, которая выявляет магические таланты…

В городе выстраиваются огромные очереди в продуктовые магазины, как поясняет Пётр Николаевич, Анжелика ввела нечто наподобие «карточек» и распорядилась продавать провизию в ограниченных количествах. Что ж будем надеяться, что это хоть как-то поможет.

Мы заезжаем на территорию больницы и устанавливаемся у двухэтажного дома. Выползаем из машины и идём к парадной двери. Я замечаю, что на первом этажа окна деревянные, а на втором пластиковые, сделанные под дерево.

Внутри я обнаруживаю окошко регистратуры и молодую девушку в белом халате, которая сидит за ним. Она смотрит на нас с удивлением и не решается заговорить, скорее всего, не может поверить, что хозяин Карабаша явился без предупреждения.

— Кто здесь главный? — без как-либо эмоций выдаю я.

— Главврач Устинова Елена Сергеевна… — неуверенно блеет девушка.

— Вызовите её немедленно.

— А по какому поводу?..

— Вы не видите, с кем разговариваете? — начальник СБ суёт свою злобную рожу в окошко к бедной девушке.

— Я… я… — она с трудом сглатывает слюну. — Сейчас позвоню…

— А с вами, Пётр Николаевич, шутки плохи, — из моей груди вырываются смешки. — Напугали барышню так, что она ночью спать не будет.

— Прости, Ваше Благородие, — после этих его слов, девушка меняется в лице — оно бледнее. — Подданные должны относиться к вам с должным уважением. Эта девушка почему-то не узнала вас…

— Сейчас же Марина правит. По документам, — ухмыляюсь я. — Но ситуация и правда забавная… Не думал, что после случая на площади найдутся те, кто не знает меня в лицо. Надо будет что-то с этим придумать…

— Ваше Благородие, — из-за угла показывается высокая и худая женщина с круглыми на всё лицо очками. — Простите, но мы вас не ждали.

— О, ну хоть кто-то меня узнаёт, — бросаю на девушку за окном снисходительный взгляд. — Лучшая проверка — это та, которую не ждут.

— Проверка?.. — главврач вопросительно смотрит на меня.

— Будем считать, что да. Я бы хотел побольше узнать о высокой детской смертности среди крепостных. Меня интересует как можно больше деталей: что, зачем и почему. Если будет нужда, то объясните сложные медицинские термины простым языком.

— Заболевание, вызывающее остановку сердца у младенцев, называется радужной пурпурой. Прошу за мной, Ваше Благородие, — она оказывает на коридор по левую руку. — Один из новорождённых заболел ею, и я могу показать врага лицом.

— Хм… Умирает каждый третий? — иду за ней.

— Это лишь статистика. Чаще всего дело обстоит иначе: где-то выживают пять из пяти детей, а где-то умирают все до единого. По своему опыту могу сказать, что это наследственное заболевание. Ребёнок, которого мы идём осматривать, уже четвёртый в семьи, и три младенца до него умерли здесь. К сожалению, этого малыша ждёт та же участь.

— И ничего нельзя сделать?

— Нет. На данный момент не изобретено лекарство, способное остановить развитие радужной пурпуры. Прошу сюда, — она показывает на мощную деревянную дверь.

Мы попадаем в небольшое помещение с толстым стеклом, за которым находится кроватка. В ней лежит младенец, покрытый пятнами всех цветов радуги, особенно странно смотрятся оранжевые и зелёные.

— Это последняя стадия. Само заболевание длится от двух до четырёх дней. В конце пациент погибает от остановки сердца, — поясняет главврач.

— Простите моё невежество, но как связаны эти пятна и остановка сердца? — интересуюсь я.

— Извините, Ваше Благородие, но у меня нет ответа на этот вопрос. Мы не занимаемся изучением радужной пурпуры, а лишь поддерживаем жизнь так долго, как это возможно.

— И были случаи, когда младенцам становилось лучше?

— Насколько мне известно, таких прецедентов ещё не было. Смертность от этого заболевания наступает в ста процентах случаев, — без тени сожаления выдаёт женщина.

— Допустим… А свободные люди или аристократы тоже подвержены этой болезни?

— Разработана специальная сыворотка, которая сводит к минимуму шансы родить больного ребёнка. Поэтому нет, они не подвержены.

— Так, стоп… — отрицательно мотаю головой. — Хотите сказать, что лекарство есть, но его ставят только свободным людям и аристократам?!

— Крепостные принимают упрощённый вариант сыворотки… — оправдывается главврач. — Она стоит всего пятнадцать тысяч рублей, а последние ампулы улучшенной сыворотки мы покупали почти за шесть миллионов. И это за штуку.

— А-а-а… Вот она где собака зарыта… Экономически нецелесообразно?

— К сожалению, да. Если её давать всем, то затраты вырастут до… — женщина считает в уме. — Четырёх с половиной миллиардов рублей в год.

— П*здец… — шепчу я. — И кто производит эту сыворотку? Правительство?

— НКК, — тут же отвечает она.

— Ага… А вот с этого места поподробнее. Какие ещё препараты делают они?

— Помимо тех двух сывороток, которые я назвала, только СОМС-19. С помощью неё мы определяем, есть ли у ребёнка Дар или нет.

— Она тоже стоит космических денег?

— Нет, порядка пятидесяти тысяч.

— Хм… А что будет, если детям крепостных вообще не давать никаких сывороток?

— Эм… — главврач смотрит на меня, как на идиота. — Мы не имеем права не ставить её. Это указ Императора, и за неисполнения полагается тюрьма.

— Оу, вот оно что… Интересно, интересно, — внимательно осматриваю заболевшего ребёнка. — А что жрецы? Они не могут помочь?

— Ваше Благородие, смертность составляет сто процентов. Исключений не бывает, — отрезает женщина.

— А мы, пожалуй, попробуем. Пётр Николаевич, срочно вызовите Армстронга, для него есть работа.

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — он склоняет голову. — Где здесь ближайший телефон?!

— В соседнем кабинете… — голос главврача начинает дрожать. — Давайте я покажу…

Пётр Николаевич напугает кого угодно! Я веду себя так только в тех случаях, когда кто-то не подчиняются или просто бесит, а у него это встроенный дар, стращать окружающих.

Что ж, если бы не НКК, то всё было бы предельно понятно, но их участие всё меняет. Не доверяю я этим сволочам, а поэтому лично проверю всё, к чему они приложили руку. Интуиция подсказывает, что здесь что-то не так, а в последнее время она меня ещё ни разу не подвела.

Рубрика «Интересные факты»

Игорь Борисович Романов — родной брат князя московского и отца Кати. В своё время ему пришлось отказаться от родословной, примкнув к особому отряду, который защищает Императора. Туда попадают только те маги, кто обладает поистине колоссальной мощью.

В разговоре с Колей его отец упоминал про друга, который призывает дракона, — это и есть Игорь Борисович, эксперт, который в одном шаге от того, чтобы стать предвестником.

По понятным причинам ему пришлось разорвать все связи со своей семьёй, но после убийства брата, Игорь решил вмешаться и докопаться до истины. Если того потребуют обстоятельства, он готов даже нарушить клятву, и тогда один старик может расплавиться вместе со своим железным троном…

Глава 14. Первый шаг — он важный самый

Жрец приезжает уже через пятнадцать минут, ему приходится переодеться в специальный костюм, защищающий от радужной пурпуры. Мы стоим с Петром Николаевичем и главврачом у стекла и наблюдаем за его действиями.

— Умирает каждый третий? — уточняю я.

— Эта статистика отличается от региона к региону, Ваше Благородие. У нас да, — поясняет главврач. — Как я уже говорила, есть пары, у которых умирает каждый новый ребёнок, в других наоборот.

— Бывают исключения из этого правила?

— Из первого случая нет, а вот из второго периодически.

— И как это можно объяснить?

— Люди… Они склонны изменять, — женщина поджимает губы. — Мой опыт говорит именно об этом. Например, есть пара, у которой уже рождались три здоровых ребёнка, а затем четвёртый заболевает пурпурой. Всё и так понятно. Крепостные уже привыкли, что в таких случаях стоит винить жену и соседа.

— Хм… Раз эта болезнь наследственная, то почему больные ещё не вымерли? У них же не может быть детей… — с умным видом чешу затылок.

— Простите, Ваше Благородие, на этот вопрос у меня нет ответа, — она пожимает плечами.

— Подождите… Может быть, дело в генах?

— В чём? — женщина хмурится и смотрит на меня, а я понимаю, что в этом мире ничего не слышали про генетику, ДНК и прочие РНК.

— Вот моя гипотеза: у человека может быть в… — едва успеваю остановиться и не сказать «в генах». — В теле может быть предрасположенность к заболеванию, а может и не быть. Если встречаются два человека, не являющихся носителями, то рождается здоровый ребёнок. А если наоборот, то он умирает.

— А что будет, если встретится носитель и не носитель? — главврача заинтересовывает моя гипотеза.

— А здесь самое интересное… — специально делаю паузу. — Ребёнок рождается здоровым, но при этом он будет носителем заразы.

— Я знаю несколько болезней с подобным способом передачи, — кивает главврач. — Это может быть правдой… Но я даже не знаю, Ваше Благородие, как это проверить.

— А тут ничего и не надо проверять, — отрезаю я. — Или вы можете придумать другое логичное объяснение?

Главврач думает где-то с полминуты, а затем отрицательно мотает головой, соглашаясь со мной. Даже Пётр Николаевич одобрительно кивает в знак уважения.

— Чего и следовало ожидать от Вашего Благородия, — говорит он.

— Ой, ну хватит… Просто люблю пошевелить мозгами. Иногда, — смотрю, как Жрец тратит ману на младенца, но пятна и не думают сходить. — Мне вот что непонятно: почему люди продолжают рожать третьих, четвёртых детей, если знают, что они погибнут?

— Деньги, — отвечает начальник СБ.

— В каком смысле? — удивляюсь я.

— За каждого умершего от радужной пурпуры полагается страховая выплата в размере двухсот тысяч рублей, — поясняет главврач.

— И кто за это платит? Что-то не припомню такой статьи расхода в бюджете…

— Правительственный фонд «Доброе Сердце». К тому же за три месяца до родов и ещё полгода после мамочке выдаётся декретный отпуск…

— А вот это я помню. Ещё удивился, когда узнал, сколько на это уходит денег. То есть люди готовы рожать за деньги, зная, что их ребёнок умрёт? В каком мире мы живём?..

— У них только два выхода, — главврач тяжело вздыхает. — Они либо расстаются со своим партнёром и пытают удачу с другим, либо решают пожить для себя. А как вы знаете, двести тысяч плюс декретные — это хорошие деньги.

— Ага… Средняя зарплата двадцать две тысячи — эту цифру я отлично помню.

Поначалу мне кажется, что люди в этом мире настолько прогнили, что решаются на подобные вещи из-за денег, но затем вспоминаю суррогатное материнство. А оно недалеко ушло, ведь единственная разница в том, что ребёнок остаётся в живых. Хотя для рожавшей матери он по факту умирает.

Деньги, деньги, дребеденьги…

Жрец отходит от младенца и идёт в тамбур переодеваться. Цветные пятна на лице ребёнка остаются на своих местах, они даже и не думают уменьшаться, что довольно странно, при условии лечения целителями тяжёлых и смертельных ранений.

— Хозяин, я не мочь лечить этот ребёнок, — говорит вышедший из двери Жрец. — Моя магия не работать, а мана кончаться. Жрец нужно медитировать, чтобы лечить хозяин.

— Возвращайся в особняк. Спасибо за попытку, — махаю рукой в сторону выхода.

— И что теперь, Ваше Благородие? — спрашивает главврач в больших очках.

— Мы должны докопаться до истины, — смотрю на больного ребёнка и не моргаю. — Когда проявляется эта зараза?

— Через пару часов после родов.

— А когда вы вводите сыворотку?

— К чему вы клоните, Ваше Благородие?.. — на лице главврача появляется знак вопроса.

— Отвечайте! — требую я, а Пётр Николаевич, точно верный пёс, подходит к женщине вплотную и злобно смотрит ей в висок.

— Ну… — мямлит она и старается отстраниться от него. — Сразу, как только забираем ребёнка у матери.

— Понятно, — негромко говорю я и убеждаюсь, что рядом, кроме нас троих и охраны, больше никого нет. — А теперь слушайте сюда. Раз этому ребёнку уже нельзя помочь, то мы подождём конца, а затем проведём кое-какие эксперименты.

Не только эти слова, но даже мысли о подобном даются мне нелегко, но я вынужден так поступить, ибо водичка в пруду слишком мутная. Я прямо пятой точкой чувствую, что все эти смерти и НКК как-то связанны, но пока что неясно, как именно. Потому-то я и должен докопаться до истины. И кто знает, вдруг мне удастся спасти десятки, а то и сотни жизней, осквернив всего один труп.

— Так нельзя, Ваше Благородие, — в голосе главврача сквозь страх прорывается негодованием.

— Да, я понимаю, это негуманно, но таков мой приказ.

— Нет, вы не понимаете… — она набирает воздуха в грудь. — Тела больных радужной пурпурой мы отправляем в центральное отделение.

— Чего? Какое ещё центральное отделение?

— Оно находится в Екатеринбурге…

— И зачем это? — грубо перебиваю я.

— Так положено по закону… — оправдывается женщина. — Тела погибших крайне токсичны и подлежат утилизации в специальных контейнерах…

— Тормози, приехали, — выставляю ладонь перед её лицом. — Дай как угадаю, это центральное отделение каким-то образом связанно с НКК?

— Я… Я не знаю… Слышала, что там есть их наблюдатель…

— Ах они черти! — восклицаю я. — Вот теперь-то картинка сложилась… Так сказать, всем события нашлось место в единой цепочке!

— О чём вы, Ваше Благородие? — задаёт вопрос женщина, который у мужиков написан на лицах.

— В общем, слушайте мой приказ, — делаю голос более грубым, насколько это возможно в восемнадцать лет. — Вы никуда не отправляете этого ребёнка…

— Но, Ваше Благородие… — перебивает главврач.

— Молчать! — выкрикиваю я. — Если беспокоитесь за свою жизнь, то знайте, судья, прокурор и палач в этом город я. Поэтому вы будете делать то, что велено! Вы продолжаете наблюдение и докладываете Петру Николаевичу о всех изменениях. Вам всё ясно?

— Да, но, что делать, когда он умрёт?.. — практически шёпотом уточняет женщина.

— Продолжаете наблюдать. Если ничего не произойдёт, то сообщите, когда начнётся процесс разложения.

— Хорошо…

— И ещё один момент. Есть ли у вас роженица, ребёнок которой тоже должен будет умереть?

— Да, — она кивает.

— И когда срок?

— Сегодня ночью или завтра в течение дня.

— Отлично. Вот моё второе поручение: когда заберёте ребёнка, ни в коем случае не ставьте ему сыворотку! — буровлю взглядом напуганную женщину. — Раз он всё равно умрёт, то нет смысла тратить ампулу.

— Но зачем всё это, Ваше Благородие?

— Ваше дело наблюдать и сообщать об изменениях, остальное оставьте мне.

— А если кто-то узнает?..

— Займитесь всем лично, — направляюсь к выходу. — Если возникнут проблемы с законом, я их решу. Не волнуйтесь, ведь вы действуете по моему прямому приказу. Надеюсь на вас.

— Хорошо, — негромко бросает вслед главврач.

— Возвращаемся в особняк, — говорю я Петру Николаевичу. — Пошлите двух-трёх надёжных людей, чтобы проконтролировали исполнение моих приказов.

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — отвечает начальник.

— Если она вздумает сделать по-своему, можете применять любым меры воздействия.

— Будет исполнено.

— Закон, видите ли… Я здесь закон, — завершаю длительный диалог пафосной фразой.

Мы садимся в «Крузак» и возвращаемся в особняк. Теперь остаётся только ждать, хотя я и так примерно представляю, что будет дальше с этими детьми. Однако мне нужны доказательства, а когда я их получу, тогда-то Рим и пошатнётся.

Проезжая мимо работников, что чинят сломанные мною ворота, замечаю Катю — она ходит вокруг особняка и разглядывает макушки деревьев, что скрываются за высоким забором. Нужно к ней подойти, но сперва дела.

Выхожу из машины и топаю к Лилии, Катя в это время заходит за дом и не видит моего приезда. Пётр Николаевич, вместе с бойцами, идёт на пост охраны раздавать указания.

Все в делах… но я уже вдоволь отдохнул на горном курорте, можно и поработать, тем более вырисовывается просвет в этом царстве тайн и непонятных происшествий. Надеюсь, что скоро мне откроется истина, из-за которой мир несётся в тартарары.

Стучу в дверь к Лили и тут же захожу. Она жалуется, что Катя проболтала больше часа, но я игнорирую её претензии и перечисляю работу на ближайшие сутки. Хакерше предстоит перелопатить весь интернет, кое-какие закрытие сайты и много чего ещё.

Я рассчитываю, что ей удастся найти хоть немного полезной информации. В первую очередь меня интересуют: происхождение радужной пурпуры, динамика смертности среди детей крепостных за последние сто лет, данные о сыворотках и ещё кое-какие вещи. Проблемой нужно заниматься комплексно и имея на руках все доступные факты.

После того как загружаю Лилию работой, иду искать Катю. Негоже, чтобы она бесцельно ходила по территории особняка. Нужно уделить ей внимание. Сколько всего нужно, аж голова кругом идёт от всех этих нескончаемых обязательств…

Захожу за угол и вижу, что Катя сидит в беседке, в которой любил зависать мой батя. Как бы невзначай прогуливаюсь мимо и решаю подойти к даме.

Сажусь рядом и спрашиваю:

— Ну как там мама? Всё хорошо?

— Да, всё здорово, — Катя дежурно улыбается.

— А что там с твоим дядей? Чем он сможет нам помочь?

— Там всё непросто… — она в двух словах рассказывает, кем является брат её отца, а затем добавляет: — он поможет, но неясно как. Сам понимаешь, связи с ним практически нет, а смыла объяснять что-то по телефону и подавно…

— Очень жаль, — недовольно сжимаю губы. — Вот бы скоординировать с ним наши действия… Было бы просто супер!

— К несчастью, этого сделать не получится, — Катя разводит руками и смотрит на макушку сосны.

Наступает неловкая пауза. Я понимаю, что надо взять инициативу в свои руки, но не могу определиться, чего я хочу здесь и сейчас. С одной стороны, Катя — моя гостья, и мне надлежит её развлекать, но с другой, у меня дел по горло.

Мне приходится совмещать приятное с полезным:

— Слушай, а ты не хотела бы прокатиться в одно интересное место? На природу.

— А там безопасно?

— Конечно, мои люди всё зачистили.

— С радостью! — в её глазах появляется заметный блеск.

— Вот и хорошо, — я улыбаюсь и глажу её по макушке. — Сейчас я завершу, кое-какие приготовления, и поедем.

— Приготовления? — Катя вопросительно смотрит на меня.

А я думаю, открывать ли перед ней все карты или нет. По сути, она и так уже почти всё видела, а сопоставить два плюс два — секундное дело. Хотя, мне кажется, Катя уже давно обо всём догадалась, поэтому смысла скрывать от неё мой бизнес попросту нет.

— Идём со мной, если хочешь. Это ненадолго. Минут двадцать, не больше, — встаю и протягиваю руку.

— Ну пойдём, — она подаёт свою, и я помогаю встать, аки джентльмен.

Мы проходим в гараж и спускаемся в подвал. Катя настораживается и внимательно осматривает каждый закуток на наличие угроз. Я дёргаю нужный рубильник, и хранилище начинает открываться.

— О-о-о, потайная дверь? — интересуется Катя.

— Ага, — вхожу внутрь и включаю свет.

— У меня две таких было… Дома… — не пару мгновений девушку одолевает тоска.

— Сразу две?

— Одна вот в такую же комнату, а вторая в подвал. Чтобы можно было скрыться в случае чего. Мама рассказывала, что этот тайный ход спас жизнь моей пра-пра-прабабушке, которую пытались выкрасть шпионы СГА.

— Какие страсти… Мне бы тоже такой лаз не помещал, надо будет озадачиться, — достаю с полки прибор и начинаю набирать магическую пыль из пакетика.

— А что это? — Катя с интересом наблюдает за процессом.

— Сейчас всё увидишь, — создаю «Калаш» и потихоньку высыпаю на него пыль. — Вот, готово.

— Теперь понятно, как это происходит… Сплошное нарушение закона… Ты у нас, значит, ещё и алхимик?

— Подрабатываю, на полставки, — саркастично отвечаю я. — Так уж вышло, что мне досталось наследство сильно меньше твоего…

В этот момент я понимаю, что зря поднял эту тему, ведь Катя ещё не отошла от смерти отца. Однако она на удивление спокойно реагирует и даже корчит рожицу «королевы», мол посмотрите на меня, какая я крутая.

— Да, да, всё так, — Катя высоко задирает подбородок.

Судя по всему, разговор с матерью пошёл ей на пользу, не зря же они целый час балаболили. Как-никак, но у Кати остался близкий человек, который может поддержать в трудную минуту, а это дорогого стоит. Особенно в её ситуации.

Мы разговариваем о том о сём, и я не замечаю, как пролетает время. Пыль закончилась, автоматы готовы, можно выезжать.

Поднимаемся наверх и подходим к охраннику. Я прошу организовать поездку к алхимику, и тот сразу же бежит за Петром Николаевичем. Ничего сами не могут… Бедняге скоро тоже понадобится заместитель, а может и не один.

Хотя, можно вспомнить прошлую крысу, которую нашла Лилия, — как раз таки заместить начальника СБ и сливал информацию. Из-за него я чуть не погиб в перестрелке с «Геликами».

Чего только не прошло за последнее время… Событий столь много, и они столь насыщены, что мне начинает казаться, будто прошёл уже целый год.

Наконец, Пётр Николаевич организовывает погрузку, и уже через пять минут мы прыгаем по машинам и мчим по грунтовой дороге вниз по склону.

Алхимик поселился в живописном месте рядом с озером, туда-то я и планирую сводить Катю. Раж уж ей по душе любование природой, то почему бы на этом не сыграть? Мы достаточно просидели в снежном плену, можно и с лягушками побеседовать.

Наш кортеж из трёх машин подъезжает к охотничьему домику. Я приказываю Петру Николаевичу дожидаться нас с Катей и следить за обстановкой. Быть рядом, но так, чтобы мы этого не заметили. В крайнем случае у нас тут столько автоматов, что хватило бы захватить небольшую страну.

— Идём, кое-что покажу, — беру Катю за руку и веду вниз по тропе.

— Здесь красиво… — шепчет она.

— Согласен. Мой предок наверняка долго выбирал, прежде чем решил построить дом именно здесь. Место и правда шикарное. Это тебе не бесконечные снега… — легонько подкалываю Катю. — Покататься на лыжах — это замечательно, но душа человека всегда тянется к живописной природе.

— Ты думаешь, все наши дачи располагаются в горах? — она с наигранной надменностью в голосе произносит эту фразу.

— Ой, ой, простите, Ваше Высочество… — демонстративно кланяюсь.

— То-то же, — Катя продолжает играть в королеву и воротит от меня нос.

— Почти пришли! — ускоряю шаг и стараюсь не запнуться об корни. — Слышишь?

— Лягушки?..

— Ага.

Из-за холма показывается небольшое озеро, заросшее по кругу камышом. Со всех сторон его сдавливают невысокие уральские горы, мы попадаем в эдакую гигантскую чашу, наполненную водой и зеленью.

— Вау… — шепчет Катя. — Не припомню, чтобы видела нечто подобное… Разве что в Швейцарии?..

— Вот ничем не удивить Ваше Высочество… — сетую я и подхожу к лодке, вытащенной на берег. — Покатаемся?

— Конечно! Спрашиваешь ещё! Сто лет не каталась… — энтузиазм из Кати так и хлещет, она даже помогает мне столкнуть лодку в воду.

— Сто лет? Ваше Высочество, сколько же вам тогда? — подаю руку, чтобы она могла сесть.

— У женщин возраст спрашивают только невежды и нахалы, вы из каких будете? — Катя усаживается в самый конец.

— Скорее, из вторых, — отталкиваю лодку подальше от берега и запрыгиваю на ходу.

Пока я вставляю вёсла, Катя смотрит на меня таким взглядом, словно я всё спланировал заранее. Но на самом деле удивительно было обнаружить не только лодку, но и вёсла. По всей видимости, алхимик любят порыбачить, ибо я ещё при первом осмотре наткнулся на якорь, сделанный из камня и верёвки.

— Какая тёплая вода, — Катя опускает руку за борт. — Даже удивительно для сентября…

— Лето было тёплым, — на автомате выдаю я, хотя и понятия не имею о средней температуре, которая была в последние месяцы. — Плюс, от скал отражаются солнечные лучи и дополнительно нагревают озеро. Хотя это скорее пруд…

— Как не назови, но выглядит он сказочно! — Катя ненадолго замолкает и прячет глаза. — Коля… Ты столько для меня сделал, что я уже сбилась со счёта…

— Да, пришлось поработать, — кряхчу я и продолжаю грести.

— Но позволь спросить, зачем тебе всё это? Дело в деньгах и связях? — она пристально смотрит мне в глаза, стараясь понять, совру я или нет.

— Нет, дело не в этом, — ухожу от ответа и пытаюсь выиграть время, чтобы подумать.

— А в чём тогда? — развивает эту тему Катя.

— Сказать честно?

— Только так и нужно.

— Ты мне нравишься. Как девушка, — уточняю я.

— Нравлюсь?.. — мой ответ приводит её в лёгкий ступор.

— Ага. Ещё при первой встрече положил на тебя глаз, — спокойно отвечаю я, ведь был в таких ситуация не один десяток раз.

— Но… Почему же ты раньше об этом не говорил?.. — Катин голос становится мягче.

— Не знал, как ты отреагируешь и боялся испортить дружбу. Но раз уж ты сама спросила, да и ещё и в такой обстановке… — замечаю её краснеющие щёки. — Просто не мог понять, взаимно ли это…

Катя молчит и прячет глаза, а я складываю вёсла, ведь мы уже на середине озера. В моей голове мелькают мысли, а не накосячил ли я, сделав ход конём…

Но быстро находится успокоение: тянуть уже некуда, пан или пропал. Если Катя отвергнет меня, то я ещё успею скорректировать свои планы, поэтому лучше сейчас, ведь потом может быть уже поздно.

Я немного опасаюсь, что она может согласиться под давлением обстоятельств, но похоже, что Катя совершенно об этом не думает. Она переползает на ближайшее ко мне сиденье и, не поднимая глаз, шепчет:

— Взаимно…

Я просовываю руку между её щекой и волосами, а затем подтягиваю к себе и целую в губы… Эти губы будущей Императрицы, недоступные для простых смертных…

Банановый вкус помады, будь он неладен! Почему именно бананы, когда вокруг столько прекрасных фруктов?..

Рубрика «Интересные факты»

Главврач Карабашского роддома не спала всю ночь: помимо наблюдения за больным ребёнком, ей пришлось самой принимать роды, из-за того, что дежурный акушер подхватила ротавирус.

По крайней мере, девушка так обосновала свой невыход в ночную смену, но на самом деле она до ужасов боится военных, а работать в присутствие автоматчиков может не каждый.

Но вот главврача подобные мысли не терзали, ведь она каждую свободную минуту думала, как поедет в тюрьму за нарушение Императорских указов, которые увидели свет сорок семь лет назад.

Глава 15. В шаге от истины

Мы продолжаем целоваться, и я медленно тяну руки вниз, в сторону ягодиц, которые скрываются за лосинами. Сперва Катя никак не реагирует, но затем резко отстраняется и недоумённо смотрит на меня, словно я ей в тапки нагадил.

— Ты чего? — негодует она.

— А что не так?

— Ты ведёшь себя… Как какой-то крепостной, — Катя отрицательно мотает головой и поджимает губы. — Мы же с тобой люди из высшего общества… Или про этикет ты тоже забыл?

— Эм… Просто пошёл на поводу у эмоций, — вру я. — Прости…

Хотя на самом деле мне не пришло в голову почитать про ухаживания за важными особами. Поначалу я не планировал ничего подобного, а затем было уже не до того. Хотя несложно догадаться, что до свадьбы «люди из высшего общества» спать не могут.

— Я тебя поцелую, если пообещаешь, что не станешь распускать руки, — Катя исподлобья смотрит на меня.

— Обещаю, — я подвигаюсь к ней и позволяю самой поцеловать меня.

— Поверю на слово… — она во второй раз дарит мне этот ненавистный банановый привкус.

С виду мы похожи на школьников, которые только-только узнали о сексуальном возбуждении. Хотя у меня там уже «шишка дымится»… Обидно, что нельзя сорвать этот цветок раньше времени, но зато радует, что Катя девственница.

Скорее всего… Если я развлекаюсь с Розалией, то неясно, чем занималась Катя со своими слугами. А если вспомнить её желание командовать, то становится страшно… Страшно интересно. Нужно будет обязательно выведать этот секрет, ведь на недотрогу или фригидную дамочку она вовсе не похожа.

Мы сидим в обнимку минут тридцать и встречаем закат: солнце медленно скрывается между двумя невысокими горами. Зрелище действительно впечатляющее, даже не подумал бы, что в окрестностях особняка можно увидеть нечто подобное.

Романтика, да и только! Не хватает разве что скрипача и официантов, вот тогда была бы настоящая идиллия, но даже без них первое свидание можно назвать успешным. Если бы не та оплошность с прикосновением к упругой и миниатюрной попке…

— Наверное, пора возвращаться, — Катя прерывает мой внутренний монолог.

— Ага, — разминаю затёкшею спину и опускаю вёсла в воду. — Мои слуги наверняка заждались.

— Это же их работа, — она бросает на меня подозрительный взгляд. — Если честно, мне кажется странным твоё отношение к слугам… Взять ту же Лилию: что она себе позволяет?

— Её разбаловал мой отец, тут ничего не поделать.

— Так перевоспитай или выгони.

— Не выйдет, — отрезаю я. — Она не просто провидец, а и спец по компьютерам, которых ещё поискать надо. Не факт, что в стане Императора сидят люди с более крутыми навыками. Да и нравится мне подкалывать её, а будь она послушной рабыней, то я бы не получал такого удовольствия от ответных выпадов.

— Мазохист… — негромко сетует Катя.

— Какой есть, — пожимаю плечами и виновато улыбаюсь. — Да и вообще… Ты же видела, но что способно моё оружие.

— Ага.

— А теперь представь, на что оно способно в руках простых работяг, которые умеют стрелять.

— Ты хочешь раздать магическое оружие крепостным? Сотрудникам СБ, хотя бы?..

— Смотря как карта ляжет. В теории при самом плохом раскладе придётся раздавать обычным горожанам.

— Ты совсем сбрендил? — недоумевает Катя. — А если они заберут его себе и будут использовать в своих целях? Ты ведь сам не сможешь забрать его у них…

— Тут речь про критическую ситуацию. Например, если Император захочет пленить нас или убить, тогда мы будем защищаться.

— Если он пойдёт в открытое противостояние, тогда нам останется только убегать… — Катя тяжело вздыхает.

— Не скажи… Два-три опытных автоматчика способны справиться с мастером. Отряд из дюжины, будучи в засаде, смогут завалить и эксперта. А все дружно справимся даже с предвестником. Конечно, если по нам не жахнут чем-то массовым, наподобие того, что было в Москве.

— Жахнут обязательно, если начнут терять людей.

— Не переживай, у меня всё под контролем. Сейчас Император вместе с Секретной Службой заняты нечистыми. Пара недель у нас точно есть.

— И что ты планируешь делать? — интересуется она.

— Сперва продать, а ещё лучше обменять, первую партию автоматов на магическую пыль. А потом, когда у меня будет хотя бы полтысячи стволов, можно будет выйти на князей с интересным предложением, пока проблемы с нечистыми не закончились, — тут я вспоминаю, про ограниченные возможности своего алхимика. — Там, конечно, есть нюансы, но разберусь походу. Сперва нужно продать эту партию.

— И сколько они могут стоить?

— Меньше чем за миллиард не отдам.

— Ну неплохо, — Катя дежурно улыбается.

Я понимаю, что для неё такие деньги — это сущие копейки. Если даже отец мачехи только легально в год зарабатывает пятнадцать лярдов, хотя он всего лишь барон крупного города. А что уж говорить про князей? По идее, они должны быть богаче олигархов, которые оккупировали все страны постсоветского пространства.

Мы доплываем до берега и возвращаемся к дому алхимика, где нас уже ждёт Пётр Николаевич в компании СБшников. Он незаметно для Кати кивает, как бы давая понять, что всё видел и одобряет мой поступок. Забавный мужик… Надо будет с ним выпить и поговорить по душам.

Мы возвращаемся в особняк, и Катя просит организовать новый звонок её маме. Делать нечего, мне приходится потревожить Лилию и подсадить к ней пепельноволосого засланца. По понятным причинам хакерша с разноцветными косичками этому не рада.

Если подумать, то не похоже, что Лилию интересуют мужики… Конечно, если исключить того самого певца, по которому она сохнет. Нет, ну это надо же было, выкупить часть акций компании, которая владеет этим товарищем… Крепостные певцы — забавная история.

Я оставляю дам куковать вдвоём и возвращаюсь в особняк. Мне предстоит решить дилемму: что теперь делать с Розалией. По факту я ничем ещё Кате не обязан, и вообще неясно, как выглядит вся эта история с походами налево у аристократов. А в интернете нет ничего путного на этот счёт.

С другой стороны, свадьба если и будет, то фиг знает когда, а стресс снимать надо, поэтому я решаю позвать Розалию, ведь сегодня время ещё есть, и можно отдохнуть. Хорошо, что моя и Катина комнаты находятся в разных частях здания. Да и говорить они с матерью будут явно не пять минут…

Розалия не заставляет себя долго ждать и приходить в чулках на пару с короткой юбкой. Я смотрю на неё и ещё раз взвешиваю все за и против: всё-таки нехорошее чувство внутри гложет, но я понимаю, что если не «выпустить пар», можно натворить дел.

Тем более это молодое тело буквально разрывают гормоны и похоть, даже не знаю, как мне удаётся себя сдерживать. Возможно, дело в постоянной занятости… А теперь, когда выдался свободный вечерок, инстинкты берут своё.

Я прошу Розалию называть меня своим господином и станцевать стриптиз, который плавно перейдёт в дела более интересные…

Хорошо быть бароном — с этим не поспоришь!

* * *

Часа через два всё заканчивается, и Розалия отправляется за ужином. За моим ужином. Она уже поела…

Порой я удивляюсь, какие шутки приходят мне в голову. Благо хватает ума их не озвучивать на людях. Приходится вести себя как подобает барону: рассудительно и спокойно, но то и дела наружу лезет какая-нибудь бугагашенька…

После перекуса я прошу Розалию позвать Жреца, который к тому времени успел восстановить ману. Не факт, что мне понадобится его помощь, но перестраховаться никогда не помешает.

Дожидаюсь, пока бугай придёт и сядет на кресле у кровати, а затем проваливаюсь в карманный мир. Сегодня мне предстоит совершить прорыв, и я уже знаю чего хочу.

По-быстрому добираюсь до нужного дома и захожу в подъезд. Поднимаюсь на второй этаж и не нахожу нужную дверь с наковальней. Как такое возможно? Я дурак или телега не едет?

Пока есть возможность, прорываюсь наружу, используя бронебойные патроны — разрывные попросту обрушат здание. Начинаю считать дома с южной улицы, как вдруг понимаю, что реально ошибся и зашёл не туда. А тварей к тому времени становится всё больше и больше, они словно чувствуют, что я близок к цели.

Наконец-то, попадаю в нужный подъезд и захожу в правильную дверь. Вздыхаю с облегчением и спускаюсь вниз по лестнице. Не успеваю зайти в «тир», как Кузнец приветствует меня в привычной манере, называя «Странником». Аллюзии на «Резидент Эвил 4» не покидают меня.

Я интересуюсь, как можно улучшить свои наплечники, чтобы они не жрали столько маны. В прошлом бою она едва не закончилась раньше времени, а виной тому именно система защиты.

Кузнец с ходу предлагает кардинальную модификацию, которая не только снижает затраты маны в два раза, но и позволяет не призывать сразу все капсулы. Теперь они появляются из одной ячейки по мере необходимости.

Мне кажется это предложение крайне заманчивым, и я решаю проверить его эффективность и прошу призвать сразу двадцать автоматчиков. Кузнец телепортирует меня в центр тира и исполняет мою просьбу.

В этот раз мне не так страшно… И вместо кирпичного завода, я откладываю небольшую кучку, которой хватит для постройки двух «домиков с уточками». А как ещё можно отреагировать на стрельбу сразу из двадцати стволов? Я ведь не японская порномодель жанра букаке.

По итогу эффективность новой версии наплечников меня радует — ни одна пуля не проходит сквозь «барьер». Но Кузнец предупреждает, что даже при сниженном расходе маны она будет кушать её в больших количествах, и бесконечно танковать урон не получится.

Однако мне это и не нужно, так как я более не намерен проверять на прочность её эффективность и стоять под пулями, ради «Вау» эффекта. Нет, нужно быть осторожнее, ведь кто знает, каких противников подкинет мне судьба.

Принимаю новинку и возвращаюсь в реальный мир, где меня уже ждут вкусные бутеры и стакан апельсинового сока.

Всё-таки, что ни говори, а Розалия настоящая умница. Что бы я без неё делал? Подумываю, взять рыжеволосую бестию с собой, если придётся переезжать. Ведь неясно, какой Катя окажется в постели, а тут всё понятно, и всё замечательно!

Отпускаю Армстронга, чищу зубы и с этими мыслями ложусь спать. Завтра должны прийти вести из роддома, и, возможно, мы вновь будем снимать «кино»…

* * *

Просыпаюсь аккурат к завтраку, который по старой доброй традиции начинается в 11:00. Но не успеваю дойти до столовой, как меня перехватывает Пётр Николаевич.

— Ваше Благородие, я не стал вас будить, но сейчас обязан передать новости из роддома, — говорит он.

— Слушаю, — зевая, говорю я.

— Больной ребёнок, как и ожидалось, умер, — начальник делает многозначительную паузу, будто собирается сказать то, во что сам не верит. — Прошло уже больше тринадцати часов после остановки сердца, но никаких признаков разложения не наблюдается. Главврач сказала, что его словно заморозили.

— Хм… — чешу подбородок. — Я вижу, что вы удивлены, но я догадывался, что так и будет. А что с тем, который должен был появиться на свет?

— Как вы и приказывали, сыворотку ему не вводили. После родов прошло чуть больше восьми часов, пока что никаких проявление пурпуры не обнаружено…

— Что ж, спасибо за информацию, — направляюсь в гостиную. — Пусть продолжает наблюдение. Обо всех изменениях докладывайте незамедлительно.

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — Пётр Николаевич склоняет голову. — Прошу меня простить, но Лилия просила вас зайти, как проснётесь. Говорит, что-то срочное.

— Ну ёперный театр… Что за люди? Поесть не даёте… Ладно, пойдёмте вместе, вдруг это и вас касается.

— Как вам будет угодно.

Я с пустым желудком выхожу на улицу, начальник следует за мной. Запах вкусностей медленно выветривается из моих ноздрей, оставаясь в доме. Не люблю решать серьёзные вопросы на голодный желудок, но Лилия крайне редко требует встречи со мной… В прошлый раз это закончилось неудавшимся покушением.

Мы подходим к её дому и стучим в дверь. Хакерша открывает через секунду, видимо, заметила нас на камерах.

— Давай бегом, что случилось? — с порога спрашиваю я.

— Вам лучше зайти, — настаивает она.

— Ладно, ладно, — недовольно бурчу я и прохожу в дом. — Ну и?

— Звонил тот еврей, который купил пистолеты, — ошарашивает Лилия.

— Оу, вот это неожиданность… И что хотел? Купить ещё?

— Не просто хотел, а требовал! — Лилия повышает голос. — Мне еле-еле удалось уговорить его подождать до обеда…

— Что ж, набирай. Негоже заставлять его ждать, как-никак, самый важный покупатель.

— Хорошо, — она включается программу для изменения голоса и набирает телефон скупщика.

Всего через три гудка в трубке раздаётся знакомый голос:

— Я слушаю.

— Как я понял, вам нужен новый товар? — начинаю издалека.

— Да. Сколько у вас есть?

— Сейчас времена тяжёлые и столь уникальный товар нужен всем…

— Я спрашиваю количество, а не цену, — грубо прерывает еврей.

Судя по голосу его в данный момент его интересуют не столько деньги, сколько собственная безопасность. Неужели он хочет прикупить стволы для себя любимого? Хотя в то время, когда по улицам ходят нечистые, оно и понятно.

— У нас изменился модельный ряд. Пистолетов больше нет, — продолжаю я. — Но зато мы можем предложить автоматы, их эффективность заметно выше. К тому же в дополнение к световым боеприпасам идут и другие…

— Другие меня не интересует, — вновь перебивает он. — Сколько вы сможете продать прямо сейчас?

— Прошу меня извинить, но товар находится на стадии транспортировки. Прибудет завтра в районе обеда, и тогда я буду готов продать вам ровно сто единиц.

— Сегодня никак?

— К сожалению, нет, — решаю не дробить партию.

— Ладно, — недовольно вздыхает перекупщик. — Тогда созвонимся завтра, если я буду жив.

— Надеюсь, что у вас всё будет хорошо, — пытаюсь изобразить заботу, но компьютерная программа всё отсекает. — И да, чуть не забыл… Подготовьте магическую пыль. Речь пойдёт о таких суммах, что золотом обмениваться попросту неудобно.

— До завтра, — еврей бросает трубку.

— Что ж, переговоры прошли более чем успешно, — констатирую я. — Остаётся надеяться, что с нашим другом ничего не случится… Не хотелось бы потерять клиента в тот момент, когда он крайне нуждается в нашем товаре.

— Каков план, Ваше Благородие? — интересуется Пётр Николаевич.

— Это мы с вами ещё успеем обсудить. Пока что я обдумываю различные варианты.

— Вас понял. Я могу идти?

— Идите.

Лилия дожидается, пока он закроет за собой дверь, и говорит:

— Пока я искала информацию, которую ты просил, наткнулась на странную штуку…

— Слушаю внематочно.

— Есть одна дата: 01.04.1982… После неё вся информация как на ладони, а вот предшествующие события практически отсутствуют. Мне кажется, что интернет и все источники специально почистили, чтобы никто не наткнулся на эту инфу.

— Что ж, отсутствие результата — это тоже результат.

— Это реально странно… Я с таким ещё не сталкивалась… Точнее, были моменты, но не так масштабно…

— Хорошо, и на том спасибо. А теперь я, пожалуй, пойду поем.

Желудок требует подношений, и я пулей лучу обратно в особняк, попутно обдумывая варианты совершения сделки с торговцем. Раз уж он сам позвонил, то можно диктовать условия, и этим надо пользоваться.

Захожу в столовую, где уже сидят бабушка, Марина и Катя. Причём сестра уселась во главе стола, баронесса недоделанная, блин…

— Всем доброе утро, — сажусь неподалёку от Кати и жду, пока Розалия наложит поесть.

Она знает, что я люблю, но вот незадача: безмолвное подчинение напрягает Катю — княгиня смотрит на Розалию как на угрозу. Вот ведь правду говорят, что женское сердце чувствует неладное… Нужно быть осторожнее.

— Братик, тот, что засоня, ты пойдёшь с нами на охоту? — обращается ко мне Марина.

— С нами? — переспрашиваю я.

— Угу, угу, — она кивает.

— Я уже согласилась, — в разговор вступает Катя. — А то что целыми днями дома сидеть? Навыки теряются, и тренировка не повредит.

— Ну раз вы уже всё решили, то мне остаётся только согласиться. Однако у меня будет условие: мы отправимся искать одного конкретного нечистого.

— Того самого? Большого? — с тревогой в голосе уточняет Марина.

— Ага. Будет весело, — натягиваю улыбку.

Мне нужен кристалл, и раз бабёнки решили повоевать, то нужно направить их прыть в правильное русло. Всегда нравилось быть «серым кардиналом», который дёргает за ниточки… Это несложно, надо лишь быть умнее остальных.

Завтрак неспешно продолжается, а я сижу и думаю об информации, которую не смогла найти Лилия. Тут глаз неожиданно зацепляется за бабушку — ей точно больше шестидесяти, а значит, она можно стать первоисточником.

— Бабуля, можно задать вопрос?

— О, ну хоть где-то пригодилась старая карга, — слегка обиженным тонов выдаёт она. — Конечно, Коля, спрашивай.

— А что было до появления разломов? Крепостные владели магией? — девушки смотрят на меня, как на дурака.

— Знаешь, Коля, я помню, как слуга носил меня на руках при помощи магии… Так что да, они владели магией.

— Интересно… А что случилось потом?

— Сначала пришёл грипп, от которого можно было излечиться только при помощи сыворотки. Их было две: одна для нас, другая для крепостных. В итоге грипп отступил, однако пришла радужная пурпура. Если честно, мне кажется, что это новая болячка вызвана той дешёвой сывороткой… Ведь почему тогда мы не можем победить её до сих пор?

Тут-то картинка в моей голове складывается окончательно: все неизвестные занимают свои места, создавая картину геноцида.

— Я тоже так думаю, вот только у меня есть ответ на твой вопрос.

Рубрика «Интересные факты»

Марина перестала горевать по отцу, и помощь бабушки более ей стала не нужна. Но старушка не отчаялась и с головой ушла в уход за своим садиком, в котором растёт та самая трава.

В теории на продаже конопли можно было бы неплохо заработать, но бабушка подобно ребёнку, продающему мороженное, «съедает» всё сама…

Бизнес, мягко говоря, нерентабельный.

Глава 16. Важная сделка

Мы с Катей первыми выходим из столовой, бабушка и Марина продолжают спорить о целесообразности проведения охоты. Если мои родственники чётко отстаивают свои позиции, то вот Катя выглядит неуверенной, словно она согласилась участвовать по глупости.

На ступенях у входа в особняк мы одни, и поэтому я решаю спросить:

— Тебе не нравится эта идея?

— Ну как тебе сказать… — неуверенно начинает она. — Ты же понимаешь, что я не могла отказаться.

— Почему же?

— Она хозяйка в доме, пусть и формально… — Катя поджимает губы и устало вздыхает. — Нельзя отказываться от подобных предложений, когда тебя приняли как гостя.

— Ох уж этот этикет…

— Ага. Ничего не поделать.

— С другой стороны, можно будет неплохо так повеселиться. И как минимум развеяться, — пытаюсь подбодрить Катю, хлопая по плечу.

— Надеюсь, так и будет, — неуверенно выдаёт она. — Надеюсь…

Я замечаю Петра Николаевича, который идёт со стороны дома Лилии. Махаю ему, чтобы тот подошёл. У меня в голове мелькает мысль убить сразу трёх зайцев: выгулять сестру, добыть кристалл и толкнуть товар.

— Да, да, Ваше Благородие, вы звали? — спрашивает подошедший начальник СБ.

— Как там наш покупатель? Не объявлялся? — интересуюсь я.

— Звонил уже дважды, но как вы и просили, мы оттягиваем сроки.

— А что с алхимиком? Когда он закончит?

— Мне доложили, что через четверть часа всё будет готово.

— Замечательно! — восклицаю я. — Тогда давайте обрадуем бедолагу. И да, мы планируем поездку, расскажу всё по ходу. Ваше Высочество, разрешите, я вас покину ненадолго?

Демонстративно склоняю голову, мне это даже немного нравится — играть в подчинённого, хотя на самом деле всё как раз наоборот. Думаю, мне придётся по душе роль серого кардинала… Главное, чтобы Катя не спрыгнула с поводка и не отправилась во все тяжкие. Хотя меня радует, что она ведёт себя довольно прагматично даже в нашей непростой ситуации.

Правда, последние события слегка подкосили её веру в свои силы, но в плане линии поведения она мне нравится: чтобы ни случилось, идёт к своей цели. Конечно, она давала слабину, но все мы люди, все мы человеки — тут ничего не поделать.

Я оставляю её стоять на крыльце и вместе с Петром Николаевичем иду к Лилии. Пора «забросить удочку» на двух зайцев…

Хакерша, по всей видимости, гостей не ждёт, ведь она открывает не сразу, а на голове у неё полотенце, и весь макияж стёрт. Похоже, мы не вовремя.

— Ты извини, но дело важное, — прохожу внутрь, Пётр Николаевич следует за мной.

— Даже посрать спокойно не даешь… — ворчит Лилия. — Надо менять работу…

— Ой, хватит бздеть, мы ненадолго. Сделаешь два небольших дела и можешь дальше идти на толчок, — сажусь в кресло возле телефона.

— Давайте только реще, — она плюхается на своё рабочее место.

— Нам нужен нечистый титан. Один из тех, которого мы убили во время съёмок, — уточняю я. — Где находится самый ближайший? Наверняка такое чудо-юдо попало на камеры.

— Боюсь спросить, зачем он тебе понадобился, — Лилия начинает искать титана.

— Пётр Николаевич, нам понадобятся пять, а лучше шесть машин, на которых мы поедем за титаном.

— Как будет угодно Вашему Благородию, — он склоняет голову.

— Предварительно погрузите в них все сто автоматов. Мы покажем нашему покупателю, на что они способны.

— Я понимаю, что вы хотите провернуть, но спешу предупредить, что это слишком рискованно… — Пётр Николаевич говорит значительно тише.

— Нашла! — восклицает Лилия. — Муслюмово. Находится в тридцати километрах севернее Челябинска. Камеры на перекрёстке засекли его. Вот, можешь сам посмотреть. Жителей уже эвакуировали.

— Подходит, — я киваю. — Как раз недалеко от дороги на Екатеринбург. Пётр Николаевич, сколько времени нужно на подготовку и поездку в Муслюмово?

— Навскидку часа два, два с половиной.

— Окей, — беру в руки трубку. — Набирай нашего еврея, обрадуем его.

— Постарайся не сдохнуть, — Лилия клацает по клавиатуре. — Не хочется оказаться под чужим руководством…

— Не переживай, Марина едет с нами, — ухмыляюсь я. — Так что править будет бабуля, а она класть хотела на нечистых. Идеальный правитель… Хе-хе.

— Успокоил…

Я слышу гудки, и уже через секунду трубку поднимает скупщик. По его голосу и реакции понятно, что он весь день сидит на телефоне и ждёт звонка.

В такие моменты всегда выгодно придержать ликвидный товар — в моём прошлом мире так поступали автодилеры, вдобавок завышая цены на фоне дефицита. А ведь действительно, зачем продавать две машины по миллиону, если можно впарить одну за два?

Что ни говори, но когда ты находишься по ту сторону барьера, за которой денежки капают в карман, то подобные вопросы отходят на второй план. А раз уж я своего рода монополист, то могу пользоваться своим положением. Главное не перестараться, ибо клиент может отправиться на тот свет…

Мёртвый клиент — это тот покупатель, которому сложно что-то продать. Сложно, но гипотетически возможно. В крайнем случае можно обратиться к Йеннифэр из Винтерберга — она специалист по переговорам с умершими.

— Где и когда? — нетерпеливо нарушает тишину скупщик.

— Муслюмово. Под Челябинском. Через три часа. Мои люди встретят вас у трассы, — ровным тоном отвеваю я.

— Сколько за штуку?

— Вы подготовили магическую пыль?

— Да.

— Возьмите всю, договоримся на месте, — делаю многозначительную паузу. — Но учтите, что если меня не устроит ваше предложение, то сделки не будет. Поэтому не скупитесь, возьмите побольше.

— Гарантии? Я ведь покупаю кота в мешке, — недоверчиво сетует еврей.

— Не переживайте, мы продемонстрируем товар лицом, чтобы вы могли предложить достойную плату за столь уникальное предложение.

— Если вы меня обманете…

— Ну что вы, дорогой, — с ходу перебиваю я. — О каком обмане может идти речь в столь тяжёлые времена? Если помните, то я настаивал на долгосрочном сотрудничестве, и как вы можете заметить, этим мы и занимаемся.

— Хорошо, — вздыхает он. — Через три часа буду на месте.

— И ещё одна маленькая просьба… Постарайтесь сделать так, чтобы за вами не было хвоста. В прошлый раз нам пришлось удирать от Секретной Службы, и поэтому не хотелось бы повторения тех событий.

Какое-то время еврей молчит, где-то с полминуты. Я начинаю слегка нервничать, ведь он не знал о слежке, а поэтому новые вводные стали для него открытием.

— Хвоста не будет, — заверяет он.

— Отлично, на том и порешим. До скорой встречи, — я кладу трубку. — Ну что ж, Пётр Николаевич, теперь подготовка в ваших руках.

— Простите, Ваше Благородие, но вы уверены, что хотите предстать перед покупателем лично и раскрыть нашу организацию.

— Я учёл все риски, но сейчас мне нужна пыль. Очень много пыли. Если у нас в городе будет тысяча автоматчиков, то пусть Император хоть полубога посылает… У нас лес большой, найдём где их закопать.

— Соглашусь с Петром Николаевичем, — вклинивается Лилия. — Ты же и меня подставишь под удар.

— Пан или пропал, — встаю со стула и пожимаю плечами. — Хотел бы сказать, что вы вольны поступать по-своему, но это не так. Я беру ответственность за наши жизни на себя. И это моё окончательное решение.

Выхожу из дома и направляюсь к крыльцу, где десять минут назад оставил Катю.

Конечно, я сомневаюсь в своём решении, но оно мне видится самым оптимальным. Сейчас нужно сделать так, чтобы Катя с нами не поехала, и всё будет в шоколаде. Нам нельзя светить её присутствие в стенах особняка, пусть Император поищет «недобитка» и потеряет на этом время.

Шансы на успех без негативных долговременных последствий выше шестидесяти процентов, и сейчас это удачный ход. Ставки высоки, но и выигрыш соответствующий.

Альтернативным вариантом является прошлая история с подсадным «китайцем» в лице Петра Николаевича, но мне она видится спорной. Особенно в условиях засилья нечистых. С ними вообще всё непросто и многие стратегии идут по одному известному месту.

Скорее всего, еврей даже рад, что ему не придётся тащить с собой несколько тонн золота. Теперь я начинаю понимать, зачем были придуманы векселя — меняться золотом неудобно, а других более-менее легальных аналогов не прослеживается, ведь та же пыль находится вне закона.

Да и кому она нужна? Товар специфический… Мне становится не по себе, когда я думаю о том, как её производят. Однако сперва нужно проверить свою догадку, а уже потом делать выводы. В худшем случае у меня появится козырь в рукаве, а при удачном раскладе целая колода джокеров, которая в одночасье может начать революцию.

Но пока мне выгодно быть бароном, и нашим жизнями ничего не угрожает, то козырь посидит там, где ему самое место. Всегда приятно иметь в запасе весомый аргумент в споре, где на кону твоя жизнь.

Я подхожу к крыльцу и вижу Катю, которая сидит в беседке и разглядывает небо. Любит она любоваться природой, хотя что ещё ей остаётся в отсутствии смартфонов? Так бы сейчас залипала в каком-нибудь «Инстаграме» или «ТикТоке»…

Раз уж Катя меня не замечает, я решаю побеседовать с сестрой и отмазать свою новоиспечённую девушку от охоты на нечистых. Польза от неё будет сомнительная, а риск несоизмеримым. Ей однозначно лучше остаться дома, да и она сама этого хочет.

Сперва Марина соглашается неохотно — у неё в голове засела идея, что сражаться должны все, кто может. И раз Катя призыватель, то она должна поехать с нами. Её фанатизм меня напрягает, но пока что я держусь и действую при помощи дипломатии.

Мне удаётся принизить Катины возможности, рассказывая про слабость её способностей и их неэффективность против нечистых. Марина соглашается со мной и предлагает мне самому передать Кате, что она не едет. Так сказать, взять удар на себя.

Я с тяжёлым придыханием и печальным лицом соглашаюсь и иду в беседку. Последнее время слишком много притворства и слишком много лжи. Хочется уже побыть настоящим, но не получается.

По сути, ещё ни одна живая душа на этом свете не знает, что я попаданец. Внутри меня гложет чувство, которое в простонародье называют: «Вода в жопе не держится»; но я борюсь с ним…

Возможно, в далёком будущем я и откроюсь тому, кому смогу доверять на все сто сорок шесть процентов. А пока что пусть этот маленький секрет томится внутри меня и мелкими зубами пираньи поедает изнутри.

Я подозреваю, что виной этому моя прежняя личность, от которой я практически полностью отказался. Бегаю с каким-то вселенским квестом, позабыв про главную аксиому: «Живи по кайфу, ведь жизнь одна». Забавно было узнать, что на самом деле она не одна.

Сразу, как только подхожу к Кате, сообщаю ей радостную новость, что ей никуда ехать не нужно. На её лице появляется облегчение, словно она ребёнок, которого родители не взяли на скучную тусу и оставили дома. Ей так понравилась эта новость, что обнимашки случились сами собой.

Как же непривычно, что целоваться можно, а дальше идти нельзя… Интерес разгорается, как пожар в Сибири, и его точно так же невозможно потушить, ведь это становится делом принципа — завладеть этой неприступной княгиней.

Мы сидим с Катей и беседуем больше двух часов. Я рассказываю о своих догадках по поводу НКК, но она не особо верит моим словам, и это немудрено, ведь жителям Российской Империи знатно промыли мозги. Только старики помнят прошлые времена, а молодёжь слепо верит телевизору и интернету.

Как бы то ни было, у меня не стоит цель убедить Катю, я лишь хотел выговориться и поразмышлять вслух. Такой метод позволяет генерировать разные интересные мысли и отбрасывать ненужный шлак. Иногда можно побеседовать с самим собой, но тут главное на спалиться, ведь можно оказаться одетым в белый халат с длинными рукавами.

Наконец, всё готово, и мы на шести машинах выезжаем с территории особняка. Я сижу в головном «Крузаке», а Марина в третьем. Катя с бабушкой остаются дома и махают нам руками на прощание, будто мы уже не вернёмся…

Я еду первым, так как считаю себя самой сильной боевой единицей. Стреляю не сильно хуже пятёрки снайперов, автомат у меня свой, а ещё есть модифицированные наплечники, которые должны справиться почти с любой угрозой.

Правда, они не спасут от ноги титана… Нужно быть начеку и не подпускать его слишком близко, а с этим могут быть проблемы, ведь я планирую оставить его в живых до приезда скупщика. Я позвал еврея не просто так именно в то место, а чтобы разыграть представление…

Мы добираемся первыми, оно и понятно, ведь скупщик должен приехать через полчаса. А пока что у нас есть время разведать обстановку и подготовить «сцену».

Я приказываю оставить одну машину у поворота на Муслюмово, чтобы они встретили покупателя. Все остальные продвигаются вглубь деревни.

Только мы выезжаем из леса на поляну, как на горизонте появляется туловище и голова Титана, который бродит километрах в пяти от нас. В остальном картина удручающая и постапокалиптическая: брошенные дома, бродящие по улицам собаки, гробовая тишина.

Нам приходится остановиться на краю деревни, чтобы слишком рано не привлечь внимание «зайца». Хорошо, что деревня пуста: ни людей, ни нечистых. И если первыми всё понятно, то вот ко вторым есть вопросы.

По дороге сюда я видел нечистых дважды и в обоих случаях далеко от дороги. Получается, что светлые зачистили важные маршруты. Инфраструктура восстанавливается быстрее, чем я думал, а это значит, что мой план пойти ва-банк лишь увеличивает потенциальный выигрыш. Ведь как скоро СС может наведаться к нам в гости? Нужно быть готовым ко всему и искать союзников.

Подготовка завершается за пять минут.

Машины расставлены так, чтобы в случае чего можно было запрыгнуть и умчаться без оглядки. С двух сторон нас окружает лес, и нечистые могут взяться откуда угодно. Осторожность никогда не повредит…

Марина начинает возмущаться, что мы не начали убивать нечистых, но я успокаиваю её, рассказывая о своём плане и о её роли в его реализации. Ей он кажется интересным, но опасным.

Скупщик, во главе с нашим «Крузаком» приезжает уже через семнадцать минут — товарищ еврей довольно пунктуальный человек и приехал заранее. Мне такие люди нравятся! Ненавижу ждать всяких опоздунов…

Возможно, именно поэтому у меня так и не появилась жена, хотя есть вероятность, что дело в непростом характере и том образе жизни, который я вёл. Не каждая согласится посветить свою жизнь торговцу оружием.

Еврей подъезжает на трёх «Геликах» и везёт за собой фургон. Поначалу меня удивляет наличие «опухшей Газели», но затем я вспоминаю, что сотня автоматов в один багажник не влезет. Проверено лично мною.

Все мои бойцы, Пётр Николаевич и Марина стоят позади меня — происходящее чем-то напоминает кадры из сериала «Бригада». Скупщик вываливается из машины и идёт мне навстречу. Он выглядит ровно так, как я себе его и представлял: невысокий, пухлый, лет сорока, в дорогом костюме и с ухоженной бородой. Сразу видно, человек деловой.

— Это он? — шёпотом интересуюсь у Петра Николаевича, тот кивает. — Вот мы и встретились лицом к лицу!

— Барон, что воскрес из мёртвых? — скупщик осматривает меня с ног до головы.

— Он самый. Вижу, что вы не удивлены?

— Я догадывался, что ААС тут не при делах, а проверенные источники это лишний раз подтвердили, — он останавливается и дотрагивается до бороды, словно старик Хоттабыч. — Но это всё лирика, товар при вас?

— А как же? — щёлкаю пальцами, чтобы СБшники открыли багажники «Крузаков». — Все сто автоматов, как и договаривались.

— Можно взглянуть? — спрашивает он.

— Конечно, — лично беру автомат и отношу его еврею.

— Интересная вещица, — тот крутит «АК» в руках и внимательно осматривает. — И сколько вы за него просите?

— Сперва небольшое испытание, которое позволит вам понять, насколько он эффективен.

— Я тороплюсь, — тут же выдаёт он.

— Это не займёт много времени, не волнуйтесь. Сейчас мои люди вам всё продемонстрируют, — подхожу к сестре. — Марин, ты знаешь, что нужно делать.

— Наконец-то! — радостно восклицает она.

Марина активирует татуировку, и яркий луч света вырывается из её ладони. Он за мгновение настигает титана, который продолжает бродить по лесу. Урона тварь практически не получает, а вот внимание его привлечь удаётся — это мне и нужно.

Я замечаю, как скупщик и его люди начинают паниковать, но при этом остаются на своих местах, дабы не показаться трусами. Правда, с каждым шагом титана в нашу сторону не только всё сильнее дрожит земля, но и страх в их глазах читается отчётливее.

— Сейчас я позволю своей сестре продемонстрировать всё, на что способны маги света, — делаю морду кирпичом, чтобы выглядеть более важным и нивелировать своё малолетство.

— Но я же покупаю автоматы, а не вашу сестру, — недоумевает скупщик.

— Сейчас вы поймёте, к чему я веду. Осталось совсем немного, потерпите, пожалуйста.

Титан выходит из леса и начинает топтать деревню. Марины прицеливается ему прямо в грудь и выстреливает новым лучом, более мощным. Тот оставляет зияющую дыру на теле монстра. Хорошо, что сестра не способна прихлопнуть его с одного удара.

— Как вы могли заметить… — начинаю я. — Нечистый класса титан смог выстоять перед атакой столь мощного оппонента.

В это время тварь уже прошла половину деревни и медленным, но размашистыми шагами идёт нас. Если ничего не сделать, то огромная ступня раздавит нас вместе с машинами за два-три подхода.

— А теперь главный номер нашего представления! — предвкушая успех, выдаю я.

Глава 17. Двух зайцев мы поймали, третий убежал

Пятнадцать моих СБшников берут автоматы, прицеливаются и нажимают на спуск. Проходит всего секунды две, не больше, прежде чем титан превращается в чёрную жижу, которая падает на землю и смывает дюжину домов. Небольшая её часть доходит до нас, пачкая колёса машин.

— Как вы могли заметить, — продолжаю я. — Товар крайне эффективен, но на этом его уникальные свойства не заканчиваются. В телефонном разговоре вас интересовали только световые боеприпасы, но позвольте, я покажу, что идёт в комплекте к ним…

Еврей опускает автомат и внимательно сморит за моими действиями. Я же забираю один из стволов у СБшника, дабы покупатель не подумал, что его наёживают. Первым делом переключаюсь на бронебойные.

Направляю «АК» на вековую сосну и спускаю курок. Пули пробивают дерево навылет, словно бумагу, оно и понятно, если даже танк не устоит под натиском такой мощи. У меня получается создать линию и срубить сосну.

Она начинает падать в нашу сторону, и это замечательно, ведь теперь я могу продемонстрировать ценность последней модификации. Переключаюсь на разрывные и вскидываю автомат к кроне.

Пули ложатся точно в ствол, разрывая его на куски: сыплются поломанные ветки, повсюду летает кора, медленно меняется направление падения сосны. Она заваливается назад и влево, а затем падает на дома. Точнее, падает то, что от неё осталось, ибо верхняя часть дерева оказывается уничтожена.

Грохот от падения и выстрелов быстро утихает, и воцаряется тишина. Лишь прохладный ветер периодически посвистывает. Идеальное время, чтобы обсудить цену.

— Этот автомат, — с придыханием начинаю я. — Произведение оружейного искусства! Нужно отбиться от нечистых? Пожалуйста! Во двор залез мастер? Не беда, бронебойные патроны быстрого его угомонят! Ситуация, в которой без поллитра не разберёшься? Разрывные — универсальный ответ на любую угрозу!

— Впечатляет… — ухмыляется еврей и отдаёт мне автомат. — Сколько?

— Беря во внимание целый набор факторов, таких как: уникальность, крайняя необходимость, огневая мощь… — делаю многозначительную паузу. — Считаю, что полкилограмма — это разумная цена.

— Пятьсот миллиардов?! — у еврея глаза едва не вылезают из орбит.

— Цена обсуждаема, но не надейтесь, что я продам их вам за копейки. Покупатели найдутся, в этом можете не сомневаться, — твёрдо заявляю я.

— Нет, полкило — это не цена, а попытка грабежа, — негодует он. — Максимум, сколько я могу дать… Сто грамм, и это моё первое и последнее предложение. Больше у меня с собой попросту нет.

— Что ж, тогда мы зря тратим время, — разворачиваюсь к своим людям. — Уезжаем, нам здесь больше делать нечего.

Конечно, никуда уезжать я не собираюсь, ведь автоматы нужно продать при любом раскладе, так ещё и кристалл хорошо бы забрать. С виду может показаться, что переговоры провалились, но на самом деле они только начинаются. Я не первый год в этом бизнесе и прекрасно знаю, как набить цену.

— Ну вы сами посудите, — негромко начинает еврей. — Сто автоматов за такую цену… Это просто нереально.

— Ах да… — бью себя по лбу. — Совсем забыл сказать, что их не только не нужно перезаряжать — три тысячи выстрелов в вашем распоряжении, так ещё и отдача полностью отсутствует. Хотя вы и сами могли это заметить.

— Отсутствует отдача?.. — переспрашивает скупщик. — Как это?

— А что тут удивительного? Они же магические. Я вам так скажу: то ли ещё будет, — наблюдаю, как СБшники складывают стволы в багажник, продолжая стоять спиной к еврею. — Если честно, я думал, что вы более прагматичный человек. Мы же говорим о долгосрочном сотрудничестве, и понятное дело, что сейчас цена выше рыночной, если можно так сказать. Времена тяжёлые, и мне нужны деньги.

— Они нам всем нужны.

— Вы абсолютно правы, но вот нюанс: у меня есть возможность отразить любую угрозу со стороны нечистых, а у «всех», как вы сказали, её нет. Потому-то я и меняю один дефицитный товар на другой.

— Всё так, но цена остаётся неподъёмной, — скупщик тяжело вздыхает и наверняка с грустью смотрит, как закрываются багажники «Крузаков». — Это просто нереально. Я занимаюсь торговлей больше трёх десятков лет и могу вас заверить, что никто не купит их по такой цене.

— Как уже говорилось, я готов обсудить цену, — поворачиваюсь к нему лицом и жду нового предложения. — Думаю, следующая партия будет готова уже через неделю, и тогда цена будет ниже… Но за миллиард я буду готов отдать только тогда, когда ситуация с нечистыми вернётся на прежний уровень.

— Хм… — еврей складывает руки на груди.

— Хотя далеко не факт, что она вообще вернётся к тому уровню, ведь мы узнали о разломах шестой категории, и то ли ещё будет? На фоне случившегося нужда в моём товаре будет только расти. Как и цена.

— Тогда уступите столько, чтобы я смог купить их прямо сейчас.

— Четыреста грамм, — спустя пару секунд раздумий выдаю я.

— Нет, это всё ещё гигантская сумма… — еврей отрицательно мотает головой.

— Мы же с вами прекрасно понимаем, сколько вы сможете на них заработать…

— Откуда вы это знаете? — перебивает он. — Может быть, я беру их для личного пользования.

— Тогда тем более что мы с вами яйца мнём? — вижу, как еврей хмурится. — Прошу прощения за столь грубое высказывание, но так оно и есть. Раз четыреста — это много, назовите свою цену… Но учтите, если это будет двести, то мы попрощаемся и более я к вам не обращаюсь. Ведь мы теряем время, а время — это и деньги, и одновременно самый ценный ресурс. Тем более когда под каждым кустом прячется нечто, способное убить тебя при первой возможности.

Последним предложением решаю надавить на слабость еврея, ибо я понимаю, что часть автоматов он действительно хочет оставить себе, а поэтому просто не может вернуться с пустыми руками. Я согласен и на два лярда, при условии, что у него больше с собой нет…

— Двести пятьдесят, — нехотя говорит скупщик. — И если не вы не согласитесь, то можете уезжать, ведь больше у меня нет.

Хоть он и хороший актёр, но я без труда считываю мимику и понимаю, что это уловка. У него сто процентов есть ещё пыль, а сейчас еврей пытается сэкономить.

Колобок катится, птица летит, еврей экономит — от мира к миру, ничего не меняется.

— Позвольте высказать гипотезу, — издалека начинаю я. — Вы скупаете всякое разное, в том числе и магическую пыль. Неужели у вас в загашнике лежало ровно двести пятьдесят грамм? Простите мне мою грубость, но в это не верю. Или же вы взяли собой ровно столько? Тоже сомнительно…

— Почему же? — удивляется он.

— Мой отец научил меня вести дела и дал много дельных советов. Один из них звучал так: «Бери на сделку значительно больше средств, чем хотел бы потратить».

— Глупость какая, — отмахивается еврей, а я замечаю, как он с трудом сглатывает слюну.

— Вынужден не согласиться. Всегда есть вероятность, что другая сторона упрётся и не захочет сбрасывать цену. Я… То есть мой отец не раз попадал в ситуацию, когда ему не хватало каких-то 10–20 % от суммы, чтобы заключить сделку, — слегка наклоняю голову и вытягиваю руку в знак уважения. — А вы будете куда поопытнее моего отца, поэтому я просто уверен, что вы взяли абсолютно всю пыль, которая была в доступности. Соглашусь, что полкило вы могли и не насобирать, но ровно двести пятьдесят грамм? Нет, уж простите, но я не верю.

— Сейчас покажу, — еврей жестом подзывает к себе мужика в чёрном деловом костюме и что-то шепчет на ухо.

Тот идёт к «Гелику» и открывает заднюю дверь, копается там, а затем приносит пять одинаковых пакетиков с магической пылью. По всей видимости, в каждом из них по пятьдесят грамм, что только подтверждает мою гипотезу.

— Как вы могли заметить, это всё, что у меня есть, — еврей смотрит на подчинённого, и тот едва заметно кивает. — Вы можете пройти к машине и во всём убедиться лично. Я не вру. Мы же русские, а русские друг друга не обманывают.

Мне в какой-то степени везёт, что скупщик держит меня за лоха. Оно и понятно, ведь мне восемнадцать, а что может такой щегол? Правильно, ничего. А вот стрелянный барыга, повидавшем и не таких разводил, коим я был совсем недавно… Такой человек без труда может раскусить подставу.

Лох не мамонт, он не вымрет, вот только я далеко не лох… Я скорее охотник на «мамонтов». А этот хитровы*банный товарищ уже попался в ловушку и сейчас произойдёт так называемый «скам мамонта».

— Правильно ли я вас услышал? Вы позволите проверить наличие оставшейся магической пыли?

— Конечно, — он кивает.

— А если я её найду?

— Тогда она ваша, — дерзко бросает еврей и высоко задирает подбородок.

— Что ж, я воспользуюсь вашим предложением, — иду в сторону машины и краем глаза осматриваю мужика, который держит мешочки с пылью. — Это так вежливо с вашей стороны предложить мне такое…

— Я честный человек, — горделиво заявляет он.

— Нисколько не сомневаюсь, что так и есть, — замечаю выпуклость в районе правого кармана у мужика с мешками. — Раз уж вы разрешили поискать пыль, то позвольте…

Один резким движением залезаю в карман к мужику. Нащупываю ещё как минимум два пакетика и буквально вырываю их. Как я и думал, там магическая пыль. Хитрый еврей продумал всё заранее, но не тут-то было.

— Что тут у нас? — разглядываю добычу. — Пятьдесят грамм и… сколько? Тридцать?

— Это моё! — мужик пытается забрать пакетики.

— Охотно верю, — завожу их за спину и отхожу назад. — Ну что? Все находки мои? Так вы сказали?

Еврей недовольно рычит и сверлит меня взглядом, понятное дело, что он не рассчитывал на такой исход. Но ничего, опыт — полезная штука, а учиться никогда не поздно, пусть и на своих ошибках.

— Ладно! — гаркает он. — Забирай всё. Но в следующий раз мы будем договариваться по телефону. Хватит с меня этих представлений!

— Без проблем, — забираю остальные пять пакетиков и иду к своим людям. — Можете начать погрузку, а я пока проверю ваш товар.

— Думаете, он ненастоящий? — еврей смотрит на меня исподлобья.

— Думай, не думай, а проверить надо. Как вы понимаете, на слово я вам более не верю, уж простите.

Еврей предпочитает отмолчаться, ведь сказать ему нечего. Слишком уж сильно он разрекламировал свою честность, которая на деле и яйца выеденного не стоит. Да и она в этом деле ни к чему, каждый хочет нажиться на другом — таков закон рынка, таков капитализм.

Под удивлённые взгляды СБшников, Петра Николаевича и Марины я прохожу к «Крузаку», на котором приехал и сажусь на задний ряд сидений. Сперва взвешиваю все пакетики — шесть по пятьдесят грамм, последний тридцать два с копейками. Забавно осознавать, что держу в руках три с лишним лярда, зарплата в двадцать тысяч на этом фоне видится крошечной песчинкой.

Затем я поочерёдно набираю из каждого мешка по две десятых грамма и создаю новые «АК». Окна затонированы, никто не увидит, чем я тут занимаюсь.

По итогу у меня получаются шесть автоматов по четыре тысячи выстрелов каждый. Их я планирую раздать своим людям. Нужно будет вооружить их по самые не балуй, ведь кто знает, что будет дальше. Лучше быть готовым ко всему, чем обосраться в самый неподходящий момент.

Оставляю «Калаши» не сиденье и выхожу на улицу. Люди скупщика сгружают последние автоматы в грузовик, а сам еврей стоит у «Гелика» с недовольной рожей. Мужик, у которого я вытащил «сдачу», грустит из-за возможного увольнения.

— Всё хорошо, признаю сделку успешной, — громко заявляю я. — Не переживайте вы так, следующая партия будет дешевле. Дешевле и крупнее. Поэтому вы уж постарайтесь собрать побольше пыли, ведь в противном случае мне придётся продать часть товара на стороне. А конкуренция вам ни к чему.

— До встречи, — напоследок бросает еврей и запрыгивает в «Гелик».

— Приятно иметь с вами дело, — язвлю я.

Они разворачиваются и покидают разрушенную деревню. Я провожаю их взглядом, ожидая какой-либо подставы, но ничего не происходит. Возможно, подлянку устроят на дороге, но я к этому готов.

Хотя вероятность, что скупщик захочет грохнуть меня и забрать пыль минимальна, ведь кто станет убивать курицу, несущую золотые яйца? Да, он облажался, и теперь я несу лишь серебряные, но на их продаже тоже можно заработать.

— Ну что, можно собираться, — обращаюсь к начальнику СБ. — Отправьте людей на поиск кристалла и сваливаем.

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — он склоняет голову. — Сатана, Рыба и Косой займитесь поисками. И помните, руками не трогать! Наденьте перчатки.

— Есть! — хором отвечают три автоматчика и начинают лазать по карманам.

— Мне нравится сегодняшний день, — с облегчением выдыхаю я. — Надеюсь, он закончится на такой же ноте…

— Коля… — Марина подходит ко мне и говорит тихо. — Это же всё незаконно… Тебя могут посадить…

— Глупышка ты моя, — обнимаю ей по-дружески за плечо. — А как думаешь, чем наш отец занимался? Цветами торговал?

— Папа?.. — она хмурится. — Он тоже продавал оружие?..

— Нет, — отрицательно мотаю головой. — Занимался перевозками нелегального товара.

— Даже не верится… Зачем ему всё это?

— Деньги. Как же ещё?

— Но мы жили небедно…

— Он хотел стать графом, все силы на это положил.

— Ну да, — она соглашается. — Помню его одержимость…

— Она-то его и сгубила.

— В каком это смысле?

Тут я понимаю, что сболтнул лишнего, ведь Марина не знает всех подробностей. И рассказывать ей сейчас не время — она девушка эмоциональная и может вытворить какую-нибудь дичь, к которой я буду не готов.

Придётся отмазываться…

— Ну вот куда он тратил деньги? Развивал свою транспортную сеть, нанимал новых людей, а мог бы построить забор вокруг города, нанять не бандитов, а призывателей, который помогли бы защитить Карабаш. И как ты могла заметить, я не повторяю его ошибок и занимаюсь городом. Электрическое ограждение уже в планах, а ещё мы будем обучать людей стрельбе и в будущем раздадим оружие.

— Сложно это… Управление городом… — сетует Марина. — Я пыталась разобраться, но поняла, что ничего не понимаю.

— Не переживай, ты у меня хороша в других делах, — хлопаю ей по макушке. — Каждому болту своя гайка.

— Ага…

До моих ушей доносится мужской крик. Его источник — трое бойцов, что ищут кристалл. Не успеваю я повернуться, как звучит выстрел, тут же второй.

Вижу, как двое СБшников лежат на земли, а третий бьёт себя по ноге.

— Какого хрена? — ору я.

Неожиданно мужик, которого зовут Косым из-за косоглазия, замирает на пару секунд, а затем приставляет к подбородку автомат и стреляет себе в голову. Он падает на землю и перестаёт шевелиться, а мы стоим в двухстах метрах и охреневаем от происходящего.

— Чего встали?! — кричит Пётр Николаевич. — Автоматы в зубы и вперёд!

— Стоять! — командую я. — Мы не знаем, что там случилось. Нельзя бежать сломя голову.

— Боже мой… — Марина закрывает губы руками.

— В той машине есть ещё шесть автоматов, — показываю на «Крузак». — Берите их и следуйте за мной. Марина, ты останешься здесь и будешь прикрывать.

— Прикрывать?.. — шепчет она. — От кого?

— Если бы я только знал… — всматриваюсь в тела погибших СБшников и иду к ним. — Скорее всего, еврей не при делах, а значит, это могут быть только нечистые.

— Ваше Благородие, почему вы так решили? — Пётр Николаевич идёт за мной.

— Интуиция и логика. Оружие поставить на предохранитель! — командую я, а сам не создаю «АК», дабы не застрелить себя в случае неудачи.

Ситуация неожиданно печальная — к такому я был не готов, да и кто в здравом уме будет рассматривать возможность суицида своих слуг? Это событие с около нулевыми шансами, обычно я такое учитываю только вскользь.

Мы подходим всё ближе и ближе, а я не вижу каких-либо признаков нечистых. Всё выглядит так, словно мужики просто решили покончить с собой…

Но я слышал крик, и это лишний довод в пользу того, что со слугами что-то случилось. Да и тройной суицид — слишком подозрительное мероприятие, не поддающееся объяснению.

Дистанция метров пятьдесят и, наконец, я замечаю что-то странное: земля будто движется… Она то поднимается, то опускается в разных местах. Сперва мне кажется, что меня глючит, — так бывает, когда ты перенапряжён и ждёшь появления неизвестной угрозы. Но затем картина проясняется…

— Что это за тварь?! — орёт один из СБшников, который идёт с краю. — А-а-а-а!!!

— Что с тобой?! — вопрошает Пётр Николаевич, но тот лишь орёт и бьёт себя сначала по ноге, а потом по животу. — Говори!

— Заберите у него автомат! — приказываю я, и рядом идущий мужик скрывает «Калаш» с бедняги. — Назад!

Обезоруженный СБшник замирает на пару секунд, затем нагибается, берёт в руку булыжник и начинает бить себя по виску. Трёх ударов хватает, чтобы проломить череп. Он падает на землю и перестаёт дышать.

— Да что тут творится?! — негодует Пётр Николаевич.

— Отступаем! — командую я, а затем замечаю, как из раны убитого выползает чёрный червь размером с карандаш и прячется под землёй. — О-о-о… А вот и ответ. Смотрите под ноги!

— На мне! На мне! — стонет тот, который отобрал автомат. — А-а-а-а-а!!!

Он задирает штанину, а я вижу, как червь ползёт по его ноге. Почти все СБшники выполняют мои указания и бросаются наутёк, а мы с начальником стоим и думаем, как помочь мужику.

Но время уходит, и червь проникает в мозг — я вижу выпуклость на шее, которая исчезает в районе гортани. Секунда, и бедняга стреляет себе в голову.

— Всё, уходим! — ору я и достаю автомат.

Переключаю на световые и начинаю стрелять в землю перед собой, расчищая дорогу. Пётр Николаевич бежит за мной, остальные уже несутся впереди.

Я стараюсь не запнуться и думаю о том, что мы бросаем автоматы, а это недопустимо, ведь они без алхимического блока. Прямо на ходу переключаюсь на разрывные и выдаю очередь в то место, где лежат два трупа. Поднимается пыль, канонада взрывов разноситься по округе и эхом удаляется в лес.

Только-только переключаюсь обратно на световые, как чувствую острую боль в ступне — будто на гвоздь наступил. В следующий миг нога немеет, отключая все нервные окончания — бежать не получается.

Моментально снимаю с себя штаны и вижу, как паразит ползёт по голени точно вверх. Времени на принятие решения попросту нет… Но умирать я не собираюсь!

Прицеливаюсь в то место на бедре, куда должен будет приползти червь, да так, чтобы пуля прошла навылет. Хоть у меня стоят и световые, но я не знаю точную механику их работы, поэтому лучше перестраховаться.

— Три, два, один… — даю отчёт до прибытия нечистого на «место встречи» и нажимаю на спуск. — С*ка-а-а-а-а!!!

Вспышка ослепляет меня, а нога по ощущениям в одночасье превращается в яркий факел — горит так, что терпеть просто невозможно. Такой боли я давно не чувствовал!

Задним умом я догадываюсь, что раз «анестезия» прошла, значит, и червь мёртв, вот только сильно ли это мне поможет? Я еле стою на одной ноге со спущенным штанами и ничего не вижу. Любой другой червь, и я покойник…

— Ваше Благородие, — Пётр Николаевич подхватываю меня и тащит к машинам.

Уже после первых попыток пойти самостоятельно с меня спадают штаны. Через секунду десять под вторую руку меня берёт кто-то из СБшников. Вдвоём с начальником им удаётся поднять меня и понести к «Крузакам».

Слепота постепенно проходит, и я вижу, как Марина хреначит своей магией рядом с нами, пытаясь уничтожить неведомую заразу.

— Держитесь, Ваше Благородие, — кряхтит Пётр Николаевич. — Мы вас вытащим!

Меня доносят до машины и буквально запихивают на задний диван. Прикрывающие СБшники запрыгивают в свои «Крузакам», и мы сваливаем из этой грёбаной деревни. К таким приключениям меня жизнь не готовила.

— Обезболивающее дайте! — требую я, когда уровень адреналина начинает спадать.

Пётр Николаевич, который сидит на переднем сиденье, достаёт из бардачка аптечку и протягивает мне сыворотку. Я вкалываю её в паре сантиметров от раны — она похожа на ожог от кочерги… Такое в последний раз я видел в девяносто шестом.

Боль утихает, и мне удаётся подняться и есть на центральное место. Пётр Николаевич протягивает мне бинт, я беру его и начинаю заматывать ногу.

— Вы что-нибудь слышали об этих тварях? — спрашиваю я начальника.

— Никак нет, Ваше Благородие, — Пётр Николаевич держится молодцом, но я замечаю тень страха в его глазах.

— Вот и я ничего не слышал… Получается, это новый вид. Новый, и едва ли не самый опасный. Нужно будет пересмотреть стратегию зачистки территории, — чувствую, как в моём ботинке скапливается кровь. — Вот зараза…

Снимаю прогрызенную обувь вместе с носком и забинтовываю вторую рану. Тварь проделала отверстие размером с двухрублёвую монету, надеюсь, Жрец меня вылечит… Жалею, что не взял его с собой — это было ошибкой.

Но главное, что многие выжили, и я в их числе. Да, пять бойцов остались лежать там, но если взглянуть на ситуацию со стороны, то мы ещё легко отделались.

Конечно, можно было бросить всё и свалить, в таком случае двух слуг удалось бы сохранить, но тогда мы бы не узнали, что случилось и могли сделать неправильные выводы. А случилась полная жопа… Неясно, сколько новых монстров принёс этот апокалипсис — это нам только предстоит узнать.

Возвращаемся домой мы в тишине: я думаю, а Пётр Николаевич не решается заговорить. Он лишь пару раз интересуется, всё ли у меня хорошо, а затем замолкает. Оно и понятно, ведь ему тоже нелегко. Потерять пятерых преданных бойцов — это тебе не кошку на дороге сбить, скорбь нападает без предупреждения.

Я размышляю над тем, как обезопасить себя и подчинённых от новой угрозы, но, кроме как приехать на танке, ничего в голову не приходит. К слову, танк бы очень помог — он без труда может справиться с двумя третями всех видов нечистых. Правда, от каких-нибудь плевателей его броня не поможет, ведь кислота её попросту разъест.

Мы сворачиваем с трассы и заезжаем в Карабаш. Я слышу знакомый гул и выглядываю в окно: прямо над городом проносится вертолёт, летящий в сторону Екатеринбурга.

Странно… Что он тут забыл? Первым приходит в голову наш муниципальный центр — Златоуст. Возможно, какой-то важный хрен захотел покинуть его и перебраться в столицу сектора.

Проезжаем серпантин, минуем новые ворота и попадаем на территорию особняка. Марина выбегает из своей машины и несётся ко мне.

— Ты как? Всё нормально? — она вертит мою больную ногу туда-сюда.

— Не переживай, — спокойно отвечаю я. — Позовите Жреца!

— Я займусь этим, Ваше Благородие, — Пётр Николаевич выходит и быстром шагом направляется в особняк.

— Что это такое было?! Кто тебя так? — недоумевает Марина.

— Черви. Прогрызают дорогу до мозга, а затем заставляю тебя покончить с собой.

— И как… Как с ними бороться?..

— Лучше вообще с ними не встречаться. Твоё сафари придётся на какое-то время отложить, пока мы со всем не разберёмся.

— Да какое уж тут сафари… Помрёшь и даже не поймёшь, что тебя убило…

— Хозяин! — по ступеням крыльца бежит Жрец, переступая сразу через три. — Я лечить Хозяин!

— Марин, будь лапочкой, отойди, пожалуйста. Дай человеку выполнить его работу, — прошу я.

Она отступает, а Жрец уже на ходу активирует татуировку. Сперва он проводит диагностику, если можно так сказать, а затем начинает лечить. Сыворотка действует, и я не чувствую боли, но неприятные ощущения никуда не деваются — всё равно что удалить зубной нерв.

Армстронг проводит первую процедуру и снимает бинты. Следует второй раунд лечения, направленный на заживление внешних ран. Жрец настолько хорошо справляется, что даже шрамы не остаются.

Он заканчивает, а я на радостях пытаюсь встать, но получается это с трудом. По ощущениям я будто подвернул ногу — хромаю и иду медленно.

— Требует один, два день, чтобы хозяин мочь ходить нормально. Жрец лечить хозяин всё это время.

— Благодарю, может быть свободен, — отпускаю его и собираюсь подняться по лестнице, Марина спешит на помощь. — Не нужно, я сделаю это сам!

Внутри меня негодует мужик, который требует превозмочь и подняться самостоятельно. Что уж поделать, вот таким сделала меня жизнь: ты либо встаёшь сам, либо тебя топчут, и никак иначе.

Розалия подбегает ко мне и отдаёт штаны с коричневыми тапочками. Я сам надеваю их и жестом прошу девушку отойти.

Сжимаю челюсти и поднимаюсь на первую ступеньку, затем на вторую… Из-за угла выбегает Лилия и прёт прямо на меня. По её лицу я понимаю, новости плохие…

Да что за день такой?!

— Катя… — задыхается Лилия. — Её забрали!

— Чего?! Как это «забрали»?! Кто?! Когда?! — я готов взорваться.

— Вот, она оставила записку… — хакерша отдаёт тетрадный листок.

Я читаю молча:

«Коля, прости, что вынуждена сообщить тебе о моём отъезде вот так, но иного выхода нет. За мной прилетели дядя и мамы, как ты понимаешь, я просто не могла не полететь с ними… Как будет возможность, я позвоню тебе. Обещаю! Уже скучаю, твоя Катя».

— Что там? — интересуется Пётр Николаевич, стоящий на крыльце.

— Жопа… — негромко отвечаю я. — Мать за ней прилетела… Лилия, в рот тебе ноги, как они нашли нас?! Катя проболталась, или ты накосячила?!

— Чего орёшь-то?.. — Лилия хмурится. — Мой номер отследить невозможно. Делай выводы. И я же не нянька, чтобы сидеть с ней все те часы, которые она балаболила по телефону.

— Почему ты её отпустила?! — зачем-то срываюсь на Лилии.

— А что я должна была на цепь её посадить?! — негодует она. — Там как бы призыватель экспертной ступени припёрся и родная мать, что я могла противопоставить? На чай пригласить? Катя еле-еле успела записку написать — её буквально за руку утащили.

— И к чему такая спешка?.. — мыслю вслух. — Бл*дь… Эта потеря сильно осложняет ситуацию… Ты хоть маршрут вертолёта отследила?

— Он взлетел с военной базы под Екатеринбургом. Видимо, направляется туда же, — отвечает недовольная хакерша.

— Ладно. Я хочу, чтобы ты проследила за Катей. Мне нужно знать, куда её отвезут.

— Постараюсь.

— И ещё, побудь на телефоне. Мало ли куда и когда она позвонит… Если захочешь спать, передай полномочия либо Петру Николаевичу, либо управделами. Я не должен пропустить этот звонок, а ты обязана отследить его.

— Хорошо, хорошо… — устало выдаёт она и уходит.

— Привезите алхимика!

— Будет исполнено, Ваше Благородие, — Пётр Николаевич склоняет голову. — Мне тут передали, что звонила главврач роддома. Она хотела поговорить с вами лично.

— Набирайте её из гостиной, я сейчас поднимусь… — кряхчу и медленно преодолеваю ступень за ступенью.

— Слушаюсь, — начальник приказывает своим людям съездить за Элианом, а сам идёт в гостиную.

Накаркал я, когда пожелал, чтобы день закончился так же хорошо, как и начался. Вселенная не любит перевеса одной из сторон конфликта, она жаждет равновесия. Не удивлюсь, если нечистые — это её рук дела. Так сказать, матушка природа решила очистить землю от заразы…

Но вероятнее всего, здесь замешаны НКК. Я готов дать голову на отсечение, что разломы — их вина, остаётся только понять, зачем они им нужны. И это притом что нечистые появляются и на Кипре… Логика отказывается выдавать объяснение.

Кое-как забираюсь наверх и прохожу в гостиную. Пётр Николаевич уже ждёт меня с трубкой в руках. Я беру её и говорю:

— Слушаю, что там у вас стряслось?

— Ваше Благородие… — голос главврача обеспокоенный. — У меня есть хорошая новость и шокирующая.

— Начните с хорошей, возьму хоть небольшой перерыв от пожирания дерьма…

— Ребёнок, которому вы приказали не ставить сыворотку выжил! Уже прошло достаточно времени, чтобы утверждать это! В моей практике не было такого, чтобы младенец продержался больше пятнадцати часов! Они и пять не выдерживают…

— Предсказуемо. Ну и какая вторая новость? Мир умирает? На нас напали инопланетяне? Цыгане продали вам единорога?

— Даже не знаю как сказать…

— Я очень устал, — раздражение из меня так и прёт. — Просто скажите как есть.

— Тот, который умер… Он жив… Точнее, ожил… Не знаю, как это объяснить…

— А пурпура?

— Она медленно исчезает, сейчас остались пятна размером пару миллиметров.

— Так я и думал, — тяжело вздыхаю. — А теперь сделайте вот что…

Рубрика «Интересные факты»

Если бы Николай залез в другой карман, то он бы обнаружил там презервативы в количестве девяти штук. Хотя в отличие от пакетиков с пылью, мужик, который является правой рукой скупщика, уложил заначку таким образом, что их было невозможно заметить даже вблизи.

Стоит сказать, что в последние два года продажи презервативов упали на сорок процентов. Крупным компаниям пришлось переключить часть мощностей на производство надувных шариков. И дело не том, что люди начали плодиться как кролики на фоне грядущего апокалипсиса…

Виной тому новый закон, который распространяется на крепостных и свободных граждан, — он позволяет взыскать с нерадивого супруга, решившегося на измену, крупную сумму. Количество случайных «встреч» и рабочих романов резко снизилось, а вместе с ними упали и продажи презервативов.

Глава 18. Мальчик, который выжил

— Возьмите сыворотку, которая определяет наличие магических талантов у младенца, — продолжаю я. — А затем вколите её обоим детям.

— Но, Ваше Благородие… — мямлит главврач.

— Сколько по времени это займёт?

— Минут пять… Но поймите, новорождённым может стать от неё плохо…

Я понимаю, что эта дама может ослушаться, и решаю подстраховаться:

— Сотрудники службы безопасности рядом с вами?

— Да…

— Отлично, дайте одному из них трубку.

— Ваше Благородие? — обращается ко мне мужской голос.

— Боец, назови свой позывной, — требую я.

— Чёрный.

— Пётр Николаевич, вы отправляли Чёрного в роддом, — тот кивает. — Хорошо, теперь отдай трубку обратно врачихе.

— Я слушаю… — тихо отзывается она.

— Как выглядит упаковка от сыворотки? Цвет, форма?

— Синяя с белыми полосами… Стандартный прямоугольник…

— Надеюсь, вы не соврали, ведь иначе ваша голова слетит с плеч быстрее, чем вы успеете сказать: «Ой».

— Ваше Благородие… Прошу вас… Правилами строго запрещено ставить эту сыворотку крепостным… Это не только закон, но и медицинские указания… — блеет врачиха.

— Сейчас я кое-что скажу, а вы громко повторите это за мной. Всё ясно? — повышаю голос.

— Да…

— Я должна поставить сыворотку обоим детям, за которыми слежу. Ампула находится в синей прямоугольной коробке с белыми полосами. Если я ослушаюсь или не справлюсь за десять минут, то меня задержат сотрудники службы безопасности и доставят в особняк Его Благородия.

— Но…

— Никаких «Но»! Повторите, то что я сказал! — напуганная женщина с небольшой задержкой озвучивает мою фразу. — Вот и хорошо, а теперь бегом за сывороткой. Я жду вашего звонка. Время пошло!

Через мгновение в трубке слышатся только гудки и слабый треск — главврач унеслась исполнять мои указания, в этом сомнений нет. Какая же она пугливая… Не люблю людей, которые мне перечат. Была бы эта женщина моей заместительницей, давно бы уже погнал вшивыми тряпками.

— Пётр Николаевич, организуйте доставку магической пыли и алхимических приспособлений из машины в мою комнату. Сегодня я не в состоянии работать в подвале, а поэтому займусь этим в спальне.

— Будет исполнено, Ваше Благородие, — он в привычной манере склоняет голову, а я замечаю тревогу в его глазах.

— Что-то случилось? Вы как-то странно себя ведёте… — щурюсь и смотрю ему прямо в глаза, которые он прячет. — Говорите. Между нами не должно быть секретов.

— А что будет, если сыворотка покажет наличие магических способностей? — наконец спрашивает начальник.

— Тогда нам будет чем заняться. Планов море, но сперва нужно дождаться результатов. Но скажу так: я уверен на 99,99 %, что она даст положительный результат.

— Почему вы так считаете?

— История довольно мутная с этими эпидемиями… Да и пазл слишком хорошо складывается, чтобы развалиться в последний момент.

— Получается, если крепостные могут владеть магией, то и я могу? Ведь родился я в семье кочегара… — Петру Николаевичу с трудом даётся последнее предложение.

— Спешу вас огорчить… — замечаю, что кто-то стоит за дверью холла. — Кто там?!

— Простите, Ваше Благородие, я не хотела мешать, — в проёме показывается Розалия.

— Чего ты там забыла? — недоверчиво бросаю я. — Шпионишь?

— Нет! — тут же выдаёт она. — Я просто жду приказа, куда подавать ужин…

— В спальню. И поторопись, я скоро буду там.

— Слушаюсь, — она кланяется и едва ли не бегом несётся на кухню.

— Так вот, — продолжаю я, когда двери столовой закрываются. — Все обладатели Дара, рождённые после 1970-го, были убиты пурпурой — такова моя гипотеза. Но как мы с вами понимаем, на самом деле это был намеренный геноцид.

— В голове не укладывается… — начальник закрывает руками рот и грузно вздыхает. — Как они могли на такое решиться?

— Я вижу только две причины, — с умным видом чешу подбородок. — Либо аристократы захотели избавиться от потенциальной угрозы, либо причина более нестандартная и глубинная… А может, и всё вместе, но я больше склоняюсь ко второй.

— Поделитесь?

— Сейчас рано об этом говорить, но если моя теория подтвердится, то я обязательно вам всё расскажу.

— Как вам будет угодно…

Наконец-то, звонит телефон. Я беру трубку и готовлюсь услышать заветные слова.

— Алло! — на той стороне провода находится какая-то старуха.

— Я вас слушаю.

— Алло! Алло! Говорите громче! — кряхтит она.

— Что вы хотели?! — кричу в трубку.

— Это аптека?

— Какая, бл*дь, аптека?! Не звоните сюда больше! — сбрасываю звонок. — И часто нам звонят непонятные индивидуумы?

— Нечасто, но случается. Обычно на звонки отвечает управделами.

— Ну где там эта врачиха?.. — телефон вновь трезвонит, будто чувствует мой гнев. — Слушаю.

— Алло! Говорите громче! — опять эта бабка…

— Слушай сюда, карга! — срываюсь я. — Если ты ещё раз позвонишь по этому номеру, я скуплю всю недвижимость, которая находится вокруг тебя, и ты будешь двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю слушать тяжёлый рок! Ты меня поняла?! Не звони сюда!!!

— А-ха-ха-ха! Видел бы ты своё лицо, — слышу голос Лилии. — Вот умора!

— Лилия, бл*дь! Мне сейчас не до шуток!

— Да расслабься ты, — она продолжает хихикать. — А то стоишь там красный, как помидор. Я отслеживаю звонки. Ты ведь дал мне эту работу… Так что ни Катеньку свою, ни главврача не пропустишь.

— Ты меня когда-нибудь доведёшь, и я выпорю тебя. Лично!

— Боюсь, боюсь… О, а вот и твой звонок! Переключаю…

— Алло? — наконец-то в трубке звучит голос врачихи.

— Слушаю… — пытаюсь успокоиться.

— Сыворотка… Она… — нутро женщины сопротивляется и не даёт ей сказать фразу целиком. — Я сделал всё, как вы приказали… Сыворотка показала наличие Дара у обоих детей… Я… Я не понимаю… Что всё это значит?

— Это значит, что на сегодня ваша работа закончена. Можете пойти домой и выспаться, а завтра я лично прибуду к вам в учреждение. Примерно после обеда. Будьте на месте.

— А что с детьми?..

— Пусть кто-нибудь присмотрит за ними. Матерям пока что ничего не сообщайте. Завтра всё решим.

— Хорошо…

Кладу трубку и начинаю медленно ковылять в сторону лестницы. Как же я любил современную одноэтажную застройку — за ней будущее! А тут эти бесконечные лестницы, который как бы намекают, что челядь живёт ниже своих господ.

Меня же единоличная власть никогда не интересовала, я вообще к ней не стремился. Оно мне надо? Ни минуты покоя, куча проблем и вопросов, которые надо решать…

Нет, меня интересовал только личный комфорт. Эгоистично, но все мы в душе эгоисты, глупо бежать от своей природы. Я такой, каким меня сделал прошлый мир.

А поэтому у меня нет особого желания становиться Императором или пупом Земли. Напротив, в моей душе зреет зерно революции… Я ведь и сам поднялся с низов и прекрасно знаю, как там живётся. Если у тамошних людей была возможность «взлететь», то крепостные обречены по праву рождения.

Не скажу, что я Робей Гуд или другой адепт справедливости, но мириться с происходящим не намерен. И дело даже не в умирающем мире или желании выжить, нет, тут речь о другом…

Власть теряет привлекательность, когда достаётся тебе с молоком матери. Монархия обречена на крах, ведь велик шанс, что страну возглавит слабый правитель.

Конечно, в этом мире придумали битву за титул, но это лишь оттягивает неминуемое. Если бы не разломы, рано или поздно люди подняли бы восстание, в этом я не сомневаюсь. Ведь невозможно бесконечно жить в угнетении, а с лишением крепостных магии и перспектив, аристократы загоняют их в угол. А там даже крыса страшна, что уж говорить о миллионах людей.

Никогда не страдал из-за приступов совести, ведь продавал смерть, но происходящее в этом мире не укладывается ни в какие рамки. Людей используют в качестве скота, и если на моей Земле это была лишь аллегория, то тут это реальность. Ужасная, не дающая покоя реальность.

Я бы мог понять обычное мироустройство с разделением на касты — в этом нет ничего удивительного. Но когда у людей забирают самое ценное — жизни их детей, то неясно, как можно спать, зная об этом.

И раз уж Катю забрали, буквально похитив козырь из моего рукава, то я пойду своей дорогой. Никогда нельзя класть все яйца в одну корзину, а когда ставки так высоки, нужно использовать максимально возможное количество вариантов.

У меня в целом сложилось негативное отношение к аристократам — слишком они напыщенные и чванливые. Поэтому я не вижу ничего плохо в том, чтобы скинуть их задницы с «железных стульев». Народ поднимется, ведь теперь у меня для него есть два необходимых компонента: стимул и возможность.

Когда крепостные узнают, скольких детей они потеряли из-за сыворотки, то их негодованию не будет предела. А если подать это с правильной стороны, то начнётся настоящий бунт. Не будет хватать лишь одной маленькой детали…

С вилами и факелами революции не совершаются, а вот с магическими автоматами — другое дело. Я переверну с ног на голову этот мир и хорошенько тряхану!

Осталось лишь убедиться наверняка в своих догадках, и тогда можно переходить к активным действиям.

— Ваше Благородие! — громко обращается ко мне Пётр Николаевич.

— Чего? — покидаю свои чертоги разума и возвращаюсь в реальный мир.

— С вами всё хорошо? — он выглядит обеспокоенным.

— Да, а почему вы спрашиваете?

— Просто вы взошли на первую ступень и вдруг остановились. Сперва я подумал, что вы отдыхаете, но спустя минуту забеспокоился…

— Просто задумался. Не обращайте внимания, — опираясь на перила, иду дальше. — Принесите лучше пыль и инструменты.

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — Пётр Николаевич покидает особняк.

Мне удаётся дойти только до середины, когда он возвращается с «покупками». Пётр Николаевич виновато смотрит на меня, желая помочь, но не рискует предложить эту самую помощь.

— Делай то, что велено. За меня не волнуйтесь, — выдавливаю я.

Начальник набирает ход и скрывается за углом, а я понимаю, что прыгать на одной ноге будет куда профитнее. В итоге пятнадцать последовательных акробатических приёмов, выполняемые держась за перила, и мне удаётся подняться на второй этаж.

Пётр Николаевич возвращается ко мне и говорит:

— Так что будем делать с детьми?

— Завтра поедем снимать кино и ставить эксперименты. Нужны будут Лилия, Элиан и полдюжины верных людей.

— Ваше Благородие… — он сморит на меня с непониманием. — Разрешите поинтересоваться, что вы задумали?

— Судя по вашему взгляду, вы обо всём догадались. Время уходит, и мы должны действовать. Если не получается повлиять на ситуацию сверху, попробуем снизу. Как показала история со статс-секретарём и Громовым, любая неразбериха нам на руку.

Я ковыляю к своей спальне и вхожу внутрь, Пётр Николаевич следует за мной. Понятное дело, что у него ещё остаются вопросы, причём мне кажется, что он начинает переживать за свою судьбу больше, чем за мою.

— Ваше Благородие… — неуверенно начинает он, стоят у дверей. — Не мне вам указывать, но позвольте дать совет.

— Слушаю, — ложусь на кровать и вздыхаю с облегчением.

— Если крепостные узнают правду, то начнётся такое… Последующее развитие событий будет сложно предсказать…

— Вы плохо меня знаете. И так уж вышло, что я знаком со многими революциями, конечно, чаще всего это были лишь госпереворот, но нас устроит и это.

— Я вас не понимаю… Вы хотите буквально подставить под угрозу государственность Империи… Мы станем лёгкой мишенью для ААС.

— Возможно, вы не знаете, но что в ААС, что в СГА низшие слои общества находятся в похожей ситуации: им ставят те же самые сыворотки.

— Откуда вам это известно?

— Лилия показала доказательства, но я и сам догадался, когда узнал, что в этом замешано НКК. Товарищи киприоты прогнули вас как первоклассников, а вы и не заметили.

— Вы?.. — Пётр Николаевич хмурится. — В каком это смысле «вы»?

— То есть мы. Я хотел сказать «мы», — тут же исправляю свою оплошность. — В общем, волнение масс нам на руку, но сперва нужно будет подготовиться. Вы можете быть свободны, и позовите, пожалуйста, Анжелику. Мне есть, что с ней обсудить до приезда алхимика.

— Слушаюсь, — он склоняет голову и выходит из комнаты.

Со стороны может показаться, что мои действия импульсивны и необдуманны, но так устроен мой мозг — он за доли секунды находит решения, которые впоследствии оказываются наиболее оптимальными. Эдакая смесь интуиции и интеллекта. Вместе они позволяют мне выходить живым даже из самых сложных ситуаций.

Сейчас речь идёт о выживании человечества, а это куда важнее, чем жизнь одного отдельно взятого человека, пусть даже такого ценного, как я. И что-то мне подсказывает, что виноватыми окажутся сами люди…

Но с другой стороны: «Планета в порядке, это людям п*здец». Эта цитата одного американского комика наглядно показывает всю несерьёзность человеческого бытия даже по меркам планете, что уж говорить о галактике или вселенной.

Мы — песчинки, которые отчаянно стремятся к лучшей жизни, не гнушаясь убийствами и уничтожением всего на своём пути. Сложно сказать, заслуживаем ли мы права на эту самую жизнь, но я верю, что при должном упорстве можно и горы свернуть. И пусть меня назовут идеалистом, но лучше уж я буду им, чем пустышкой, у которой нет никаких целей, кроме как пожрать, посрать и поспать.

Я лежу и размышляю о смысле бытия, а в этот момент в мою дверь кто-то стучит.

— Входите.

— Ты звал? — в проёме показывается Анжелика.

— Да, да. Присаживайся, — указываю пальцем на кресло у кровати, в котором обычно сидит Жрец. — Как обстоят дела с продовольствием?

— Напряжённо… Запасы есть, но люди сильно возмущены ограничениями. Они хотят купить всё и сразу.

— Предсказуемо. Что ж, с завтрашнего дня мы изменим политику касательно этого вопроса. Скажи, насколько дней хватит продовольствия при умеренном использовании?

— Если взять во внимание товары длительного хранения, такие как крупы, консервы и макароны, то месяца на полтора.

— А что с поставками? Нам вообще привозят товары?

— В данный момент временная власть сектора только-только начинает организовывать доставку в пострадавшие города.

— А мы в их число не попадаем?

— Нет.

— Есть варианты купить что-то на стороне? Самим съездить?

— Хм… Это вполне реально, но цена будет завышенной.

— Хорошо. Значит так, вы с Владимиром Андреевичем проработаете этот вопрос и найдёте самого надёжного и близкорасположенного поставщика. Скоропортящееся мы покупать не будем, это нам ни к чему. Если наценка будет до трёхсот процентов, то покупайте. Если больше, то пытайтесь сбить цену или ищите другого поставщика.

— Поняла.

— Нужна будет охрана… Скажете Петру Николаевичу, чтобы он использовал те самые автоматы.

— Какие автоматы?.. — Анжелика вопросительно смотрит на меня.

— Те самые. Он знает, не бери в голову. И вот ещё что: с завтрашнего дня мы начинаем раздавать еду бесплатно. Ты ведь смогла наладить учёт граждан, чтобы исключить возможность обмана? Не получится так, что мы отдадим два пойка в одни руки?

— Смогла… Я правильно услышала? Раздавать?

— Да, всё верно. Определи минимально приемлемый набор и начни раздавать его людям в ежедневном режиме. Они должны знать, что правитель заботится о них в трудную минуту. Скоро это станет очень важным фактором.

— Но ведь это будет серьёзной нагрузкой на бюджет… С учётом самых скромных наценок на продовольствие мы не продержимся и полугода…

— А это и не нужно. Наша цель — один месяц.

— А что будет потом? Ситуация в стране стабилизируется?

— Это уже не твои заботы. Оставь их мне и Петру Николаевичу, — слышу, как в дверь вновь кто-то стучит. — Открыто.

— Ваше Благородие, разрешите? — в комнату входит Элиан Гросс, мой алхимик.

— Анжелика, ты можешь идти, а вы Элиан проследуйте за мной в кабинет, — нехотя встаю с постели.

— С утра мы не сможем всё организовать, в лучшем случае к обеду, но, скорее всего, это будет только вечером, — оправдывается она.

— Устраивает. Делай всё, что необходимо. С любыми спорными вопросами обращайся ко мне. Особенно если не сойдётесь во мнениях с управделами.

— Ага, — она кивает и уходит, а я прыгаю на одной ноге к двери кабинета.

— Вам помочь? — спрашивает Элиан.

— Если бы я хотел… — тяжело вздыхаю. — То давно бы попросил. Вы здесь не за этим.

Мы заходим в кабинет: на круглом столе лежать пакетики с магической пылью, прибор для её забора и миниатюрные весы. Я сажусь на ближайший стул, а алхимик стоит с широко открытыми глазами.

— Сколько здесь? — интересуется он.

— Триста двадцать с копейками.

— Вот это да! — восклицает он. — Никогда не видел столько пыли!

— Всё бывает в первый раз. Как вы понимаете, работы у нас будет навалом, и тридцать автоматов в сутки — это не вариант.

— Просите меня, Ваше Благородие, но я физически не смогу выдать больше. Предлагаю нанять ещё алхимиков. С наложением блока справится и ученик.

— А нет ли другого способа? Может быть, какая-то хитрость? Обманка?

— Конечно! Я могу использование заклинание ложного блока. Будет казаться, что он есть, на самом деле это лишь иллюзия.

— А как её можно развеять?

— Только попытавшись взломать блок. Способ с ложным блоком хоть и выглядит надёжным, но всё будет зависеть от настойчивости проверяющего. В теории кто-то может принудить алхимика вскрыть блок, пожертвовав жизнью.

— Хм… Другого выхода у нас всё равно нет, ведь сейчас нанимать новых людей не вариант. Видели, что за окном творится?

— Согласен…

— И сколько таких обманок вы сможете создать?

— Давно не практиковался, но думаю сотни четыре.

— Вы даже не представляете, как я рад это слышать! Будь вы дамой, я бы вас расцеловал!

— Эм… — на лице алхимика царит недоумение.

— Вот что мы сделаем: на каждую партию автоматов вы будете накладывать обманки, а на оставшуюся ману ставить настоящие блоки. Получится как в «Ералаше» — одна из сигарет обязательно взорвётся. Будем надеяться, что нам повезёт.

— Хороший план, — Элиан поджимаете губы и кивает.

— И второй момент… Мы столкнулись с нечистыми, которые передвигаются под землёй.

— Быть того не может!

— Как выяснилось, может. Поэтому я хочу знать, есть какой-то способ отследить их присутствие?

Глаза алхимика бегают из стороны в сторону, а сам он начинает ходить кругами и размышлять вслух. Правда, его речь настолько прерывистая и несвязная, что мне не удаётся что-либо разобрать. Я лишь сижу и надеюсь, что Гросс предложит мне дельный способ.

После случая с червями выходить в чистои поле страшновато. Я не боюсь сражаться с противником лицом к лицу, но эти мелкие паразиты… Никогда не любил всех этих тварей!

— В то время, когда открылись разломы, — начинает Гросс. — Я услышал странный гул… Поначалу подумал, что мне показалось, но потом одна из девочек, которая убиралась в лаборатории, выбежала с ужасом на лице.

— Ближе к делу, — перебиваю я.

— Простите, Ваше Благородие… Я лишь хотел пояснить, почему сам не нашёл это свойство нечистой пыли… Мне и в голову не пришло, что она может вибрировать, когда находятся где-то поблизости нечистый…

— И как это можно использовать? Предлагаете ходить с мешочком в кармане?

— Я могу попробовать создать, например, кольцо или медальон, который будет вибрировать при приближении нечистых. За счёт навыков алхимика я усилю вибрацию, так вы сможете обнаружить монстров значительно дальше, чем с мешочком.

— Медальон! — тут же выдаю я. — Нафиг кольца!

— Правда, потребуется тесты и некоторые приготовления…

— Делайте всё, что необходимо. Мне нужен этот артефакт.

— Как прикажете, — старик склоняет голову.

— А теперь помогите мне с автоматами. Я буду создавать, а вы будете высыпать по пятнадцать десятых грамма. Для наших целей хватит и двух тысяч выстрелов.

Я жду, пока алхимик выполнит мою просьбу, а затем создаю «Калаш» и протягиваю ему. Поначалу наше предприятие работает медленно, но потом мы ускоряемся и доходим до одной единицы за семь секунд.

По итогу меня хватает на сорок три экземпляра — неплохой результат, учитывая недавний прорыв. По всей видимости, он срезал совсем мало маны, а это не может не радовать. Если мой потенциал будет расти в прежнем темпе, то я без проблем смогу выйти на сотню, а то и две сотни автоматов! Новый прорыв придётся отложить до тех пор, пока пыль не закончится.

Когда мы выходим из кабинета, мои любимые бутерброды уже стоят у кровати — хитрая Розалия сделала всё по-тихому, точно шпионка! Я отправляю Элиана вместе с автоматами домой и прошу его быть готовым к завтрашнему исследованию в роддоме. Алхимик хоть и опасается работать с пурпурой, но мне удаётся разжечь в его душе исследовательский интерес.

Этим вечером я успеваю только поесть, помедитировать и снова поесть. Катя так и не позвонит. Чувство тревоги продолжит нарастать с каждым часом неизвестности…

* * *

Следующее утро начинается как обычно: подъём в двенадцать, ванные процедуры, подборка строгого прикида и завтрак.

Бабуля выглядит обкурившейся до одури и никак с нами не взаимодействует, лишь пьёт как лошадь. А вот Марина ведёт себя необычно тихо, видимо, вчерашние события оставили отпечаток на её психики.

Хотя может быть, что дело совсем в другом…

— Не знаешь, чем заняться? — я обращаюсь к ней.

— Ага, — с грустью в голосе выдаёт она.

— Не одним убийством нечистых едины, найди себе какое-нибудь дело. Вот что тебе по душе?

— Даже не знаю… Мне нравилось учиться… Жаль, что это продолжится нескоро.

— Учиться или прогрессировать? — уточняю я.

— Конечно же, прогрессировать! — Марина воодушевляется. — Нет, учиться тоже весело, но куда приятнее осознавать, что ты самая лучшая на курсе. Мне ведь всего один прорыв оставался до экзамена…

— А что тебя останавливает? Целитель у нас есть, можешь попробовать в домашних условиях. Сыворотка вроде как была.

— Да это понятно, меня больше экзамен смущает… — она вновь грустит. — Без зелья я так и останусь неофитом…

— Не переживай, я об этом позабочусь.

— Как? Где ты его возьмёшь?

— Это мои заботы. Сказал достану, значит, достану. Не переживай, — уверенным тоном выдаю я.

— А когда? Как скоро? — Марина сморит на меня, как ребёнок на дорогую игрушку.

— Не могу сказать. Когда всё более-менее уляжется. Может, через неделю, может, через две. Посмотрим.

— Спасибо! — она подскакивает со стула и бежит обнимать меня.

— Ну хватит… Сперва дойди до следующей границы и соверши прорыв, а то что оно лежать без дела будет?

— Обязательно!

Дожидаюсь, пока сестра закончит с обнимашками, а потом встаю из-за стола и иду на улицу. Ещё когда шёл в столовую, заметил, что СБшники поехали за алхимиком, а поэтому сейчас они должны быть все в сборе.

Так и оказывается: Пётр Николаевич, Лилия и Элиан ждут меня. Я уточняю, всё ли готово к поездке, а затем проверяю лично.

В этот момент из особняка выбегает управделами и говорит, что звонит Её Высочество Екатерина Романова. Я без промедлений иду за ним следом.

Когда мы поднимаемся по лестнице, до меня вдруг доходит, что нога почти не болит. Опять Жрец пошаманил, когда я спал…

Владимир Андреевич подводит меня к снятой телефонной трубке, которая располагается в коридоре, и удаляется к себе в кабинет. Я беру её и какое-то время медлю, думая, что сказать Кате…

— Сколько лет, сколько зим! — вырывается у меня.

— Коля? Это ты? — спрашивает она.

— Естественно. Ну как ты там? Всё нормально?

— Да, у меня всё хорошо… — она делает паузу. — Ты прости, что так получилось… Мне пришлось уехать, и выбора не было.

— Понимаю. И где ты сейчас находишься?

— Я… Я не могу сказать… Даже если бы захотела, — Катя тяжело вздыхает.

— Опять на секретной даче?

— Ага…

— Ну хоть не горы? — я хихикаю.

— Нет, лес… Кругом бесконечный лес.

— Ясно, ясно, — наступает неловкое молчание. — Эм… Какие планы у твоего дяди? Он поделился?

— Он не сказал напрямую, но дал понять, что Император засиделся и позволил себе лишнего. Коля… Мне кажется, он хочет его свергнуть… — шёпотом произносит Катя.

— Как интересно! А ты ему зачем? Планирует посадить тебя на престол, а затем стать кукловодом и дёргать за ниточки?

— Чего?.. — недоумевает она. — За какие ещё ниточки?! Я не кукла!

— Я-то это знаю, прости если обидел… Но вот знает ли это твой дядя?

— Ну… Он ведь родной мне человек, и мама ему верит. Он нас не обидит.

— В этом я не сомневаюсь, просто хочу убедиться, что у тебя всё будет хорошо.

— За меня не переживай. Как я поняла, вместе с моим дядей от Императора отреклись многие преданные люди. Это ведь и была наша цель — подложить старику свинью. Моя дядя — наш союзник.

— Рад это слышать, — нагло вру, ведь понимаю, к чему всё идёт на самом деле. — А я могу как-то с ним связаться? Обсудить стратегию, так сказать…

— Прости, но у него сложилось негативное отношение к тебе… — Катя не скрывает, что грустит. — Но когда всё это закончится, мы сможем быть вместе. Я в этом не сомневаюсь.

— И чем же я ему насолил?

— Тут дело не в тебе лично… А в твоём отце… Я толком ничего не поняла, но, вроде как, твой отец позвонил моему дяде и попросил об услуге, которая едва не погубила его карьеру.

— Кажется, я догадываюсь, о чём идёт речь… Ладно, переживу.

— Прости, я больше не могу разговаривать. Позвоню, как будет возможность. Скучаю, — говорит она и бросает трубку.

— Значит, дядя? — разговариваю сам с собой. — Вышел из тени и решил поучаствовать в большой игре? Что ж, надеюсь, ты не перейдёшь мне дорогу, дядя с драконом…

Кладу трубку и спускаюсь на первый этаж.

Понимаю, что не зря собираюсь сделать ставку на простой народ — он никому не нужен, его лишь используют, и я на этом сыграю. Правда, любому народу нужен лидер, и лучше, чтобы он был из этого самого народу. И у меня уже есть на примете один человек, главное, чтобы он был жив.

Выхожу из особняка и прошу Петра Николаевича поехать со мной, остальные умещаются в двух других машинах. Кортеж медленно выезжает с территории и направляется к роддому.

— Мне сообщили интересную новость, — начинаю я. — Император ослаб сильнее, чем мы думали, поэтому можно слегка подкорректировать наши планы, оставив то самое на крайний случай. Пётр Николаевич, расскажите, как обстановка в нашем секторе? Вы, помнится, должны за ней следить…

— Всё верно, Ваше Благородие. Новосибирску досталось меньше всего из крупных городов, а вот наш сектор пострадал значительно. Князь назначил временного правителя: теперь титул графа носит его сын, Алексей Валерьевич Милославский.

— О, как интересно…

— Вместе с тем нам была выделена специальная бригада из трёх экспертов и дюжины мастеров, которые зачистили все основные объекты инфраструктуры. Его Сиятельство сейчас сосредоточен на Екатеринбурге, поэтому другие населённые пункты, а в особенности деревни, страдают больше всего. Светлых на всех не хватает, по всему сектору десятки тысяч убитых.

— Хм… Сперва спасают свою жопу… Нам это выгодно.

— Насколько мне известно, три города на севере сектора были полностью уничтожены. Там открылся разлом пятой категории… Эвакуировано лишь десять процентов населения, остальные люди и местные бароны погибли от рук нечистых.

— Иными словами, ситуация скверная, так я понимаю?

— Да. По прогнозам, полная зачистка жилых зон закончится через пять, шесть недель. Снабжение обещают восстановить примерно через три, но я в это не особо верю.

— Поясните, — прошу я.

— Фактически машины пойдут, это понятно. Однако что они повезут? Пострадали не только люди, но и предприятия, фермы, склады… К тому же большинство людей не работают, а до сих пор сидит по домам. Экономика стоит, и неясно, как долго это продлится.

— Точно, это же мы такие молодцы, — ухмыляюсь я. — Передовики, так сказать. Не будь у нас Марины и моего оружия, мучились бы как остальные. В Империи, я так понимаю, ситуация выглядит схожим образом?

— Больше всех пострадали Московское и Турецкое княжества. Нам и юго-восточным соседям повезло чуть больше, а вот Европейское княжество отделалось лёгким испугом. Там тоже есть проблемы, но они несравнимы даже с нашими, не говоря уже про Москву.

— В целом ситуация печальная, но радует, что мы сможем извлечь выгоду, — наблюдаю за окном роддом. — А вот и приехали. Пора снимать кино!

Мы подъезжаем и вываливаемся из «Крузаков». СБшники выгружают алхимическое оборудование, Элиан им помогает, а мы с Лилией и Петром Николаевичем идёт внутрь.

Там нас уже встречает главврач, по ней видно, что она меня боится, и это хорошо. Я попробовал пряник, но он не сработал, поэтому в ход пошёл кнут. Как говорится: «Кто не хочет по-хорошему, получит по плохому».

— Ведите, — приказываю я.

— Прошу за мной, Ваше Благородие, — она идёт первой. — Три ребёнка ожидают в разных боксах.

— По поводу первого, который уже «излечился», — делаю особый акцент на последнем слове. — Отдайте его матери и скажите, что вам героически удалось спасти жизнь этому карапузу.

— Хорошо… А с остальными что делать?

— Один нужен для съёмок, второй для экспериментов.

— Съёмок?

— Ага, — я киваю. — Вы только представьте, сколько жизней мы спасём! Лечение найдено! Медицинские организации Империи должны об этом узнать!

Она смотрит на меня с подозрением, да и хрен бы с ней, ведь правду ей знать не положено. Пусть думает о том, что сказал, и никак иначе. Времена свободомыслия ещё не наступили, и такие, как врачиха, могут всё испортить.

— Пётр Николаевич, — говорю ему на ухо. — Как закончим, выставьте наружное наблюдение и поставьте прослушку. Нельзя, чтобы она кому-то что-то сболтнула.

— Слушаюсь, — шёпотом отвечает он.

— Вот первый мальчик, который выжил, — врачиха показывает на младенца, а я пытаюсь сдержать смешок.

— Попросите назвать его Гарри, — всё-таки говорю я.

— Что, простите? — удивляется врачиха.

— Передайте матери, чтобы назвала сына Гарри. Можете сослаться на меня.

— Эм… Хорошо…

По-хорошему не стоило этого делать, но я ведь спас жизнь этому ребёнку, поэтому имею право дать ему имя. Ведь если бы не я, называть его не пришлось бы вовсе. Лучше живой Гарри, чем мёртвый «Ваня».

— Это второй, а сразу за стеной третий. От меня ещё что-то нужно? — спрашивает женщина.

— Конечно! Несите две сыворотки от пурпуры и одну для определения магических способностей.

— Вы хотите дать им её?.. — с тревогой в голосе вопрошает она.

— Насколько я помню, вы сами на этом настаивали пару дней назад, — подкалываю её. — Меньше спрашивайте, больше делайте.

— Хорошо, Ваше Благородие, сейчас всё принесу… — она уходит, а я начинаю объяснять Лилии свою задумку.

Всё достаточно просто, по крайней мере, относительно съёмок в роддоме: мы должны заснять одним кадром введение сыворотки от пурпуры и то, как малышу станет плохо. Затем весь процесс развития болезни также попадёт на запись одним кадром.

Когда ребёнок «оживёт», мы дадим ему сыворотку, которая покажет наличие магических способностей. Затем нужны будут кое-какие иные кадры, но к роддому это уже не относится.

По итогу мы получим неопровержимое доказательство глобальной лжи — эту запись мы выложим в двух экземплярах, ускоренную и обычную, дабы никто не мог придраться, что она поддельная. Хотя в вопросах массовой истерии и её начала, особых доказательств не нужно, ибо даже фейки способы вывести людей на улицы.

— И сколько мне тут сидеть? — негодует Лилия.

— Не переживай, от тебя нужна лишь настройка и контроль. Если сможешь, то сделай так, чтобы ты могла наблюдать за процессом со своего рабочего места, то поедешь домой. Главное — не запори запись, это очень важно, — предостерегаю я.

— Понял, не глухая, — она открывает сумку с камерой. — Ладно, приступим.

Вижу, как по коридору идёт отставшие СБшники и Элиан. Он прихватил с собой значительно больше оборудования, если сравнивать с Лилией.

— Товарищ Гросс, вам ясна ваша задача? — спрашиваю я.

— Да, Ваше Благородие. Попытаться определить магическое составляющее пурпуры.

— Я принесла, — из дверей появляется главврач с ампулами и шприцами в руках.

— Если того потребует Элиан, — показываю на алхимика. — Выдадите ему ещё сыворотку.

— Хорошо… — неуверенно блеет она.

— Не волнуйтесь, скоро вам не перед кем будет отчитываться за её использование, — сама собой на моё лицо налезает маска злодея. — Уж поверьте.

— Я готова, — вклинивается Лилия.

— Ну что, можем начинать! Ваша задача переодеться в костюм и поочерёдно поставить сыворотку от пурпуры обоим младенцами, — обращаюсь к врачихе. — И наденьте маску, чтобы на видео не попало ваше лицо. А ты Лилия крупным планом сними маркировку на ампулах. Начинаем! Камера, мотор…

* * *

Я дожидаюсь начала всех процедур и лично их контролирую, а затем, когда наступает период скучного ожидания, отправляюсь в особняк. Лилия напрашивается со мной, а Пётр Николаевич остаётся за главного, теперь весь контроль лежит на нём.

Мы садимся в «Крузак» и в сопровождении охранников уезжаем. По дороге я спрашиваю у Лилии, возможно ли отследить звонок Кати постфактум, она утверждает, что да. Этим по приезду мы и идём заниматься.

Хакерша долго стучит по клавишам, а я сижу и скучаю. Нужно бы поразмыслить над будущими свершениями, проанализировать полученную от начальника СБ информацию, но мне лень. Какое-то эмоциональное выгорание нападает на меня, делать не хочется ничего.

Проходит минут пятнадцать, прежде чем Лилия выдаёт результат:

— Где-то под Москвой. Север. Вот в этом радиусе, — она открывает карту Московского сектора.

— И сколько тут? Километров двести?

— Диаметр равен ста восьмидесяти трём. Точнее сказать получится только при следующем звонке. И мне крайне желательно находиться на своём месте.

— Я это учту, — направляюсь к выходу. — Ладно, я на тебя надеюсь. Не подведи.

— Всё будет в шоколаде, — она показывает большой палец.

— Рад это слышать.

Покидаю её дома и топаю обратно в особняк.

На Карабаш медленно опускается осень: желтеют листья, дует прохладные ветерок, день становится короче. Не знаю, продержится ли этот мир до Нового года. Не знаю…

События развиваются столь стремительно, что я не успею за ними угнаться. Остаётся надеяться, что случай с тысячью разломов хоть немного отодвинет конец света. Конечно, при условии, что в этом замешаны люди, а не мать-природа. Её я без понятия как останавливать.

Поднимаюсь к себе и в привычной манере заваливаюсь на кровать. Хочется просто полежать часик другой и позалипать в телевизор, но там ничего интересного, только новости и сообщения для пострадавших с местами и временем эвакуации.

Решаю включить кино, нахожу в списке местного «Нетфликса» какую-то комедию с названием «Девичник в Париже». Что ж, пока моё кино снимается, я посмотрю другое…

Только-только заканчиваются вступительные титры, как я слышу этот раздражающий стук в дверь. Устроили тут проходной двор, бл*дь! Ни минуты покоя!

— Кто?! — грубо бросаю я.

— Ваше Благородие, — тихонько отвечает Розалия. — Вам что-нибудь нужно?

— А, это ты… — немного успокаиваюсь. — Зайди.

— Как прикажете, — она попадает внутрь комнаты.

— Ложись, кино посмотрим. А то чувствую себя одиноким дрочером…

— Хорошо… — Розалия грациозно огибает кровать и ложится рядом.

Фильм уже начинается, а я замечаю, что моя самая любимая служанка чувствует себя некомфортно. Скорее всего, она не может понять, что я от неё хочу. Всё-то у её сводится к сексу…

— Расслабься, — в командирской манере приказываю я. — Просто посмотрим кино.

— Как вам будет угодно, Ваше Благородие…

— Кстати, мне вот интересно, чего ты хочешь больше всего?

— У меня есть всё, что нужно, — Розалия выдаёт дежурную фразу.

— Не стесняйся, скажи как есть, — настаиваю я.

— Ну… Мне… Мне всегда хотелось иметь личный автомобиль… Но крепостным не положено, — отрезает она.

— Если я помру, можешь забрать мою «Лампу», — хихикаю, дабы разрядить обстановку.

— Я не хочу, чтобы вы умирали…

— Не переживай, этого не случится. По крайней мере, в ближайшем будущем. А что ещё ты хочешь? Помимо машины.

— Вас… — шепчет она. — Вас, Ваше Благородие…

— Оу… — перевожу взгляд на неё. — Машину прямо сейчас подарить не получится, а вот со вторым желанием могу помочь.

— Вы позволите?.. — Розалия тянется к моей ширинке.

— Конечно, конечно… — показываю руками, что пусть свободен.

Стоит её нежным пальчикам коснуться моей промежности, как из коридора доносится грохот — кто-то бежит по лестнице. И я нисколько не сомневаюсь, что это по мою душу. Как же они все достали…

Топот становится всё громче, а затем моя дверь едва не слетает с петель.

— Ваше Благородие, — кричит запыхавшийся Элиан. — Разрешите войти! У меня очень важная информация!

— Да входи уже… — устало выдавливаю я.

— Вы… Ваше Благородие, вы не поверите, что я обнаружил, исследуя пурпуру! — у него такой вид, словно он осознал главную тайну вселенной.

— Поверю, не переживай.

Рубрика «Интересные факты»

Новоиспечённая мать Гарри была в шоке, когда ей рассказали о выжившем сыне. Она плакала, но не от счастья, а из-за того, что не знала, куда теперь его девать, ведь детей эта дама не планировала, её интересовали лишь компенсация и отпуск.

Нерадивая мамаша додумалась пойти на преступление и попыталась продать своего сына соседям, которые, в отличие от неё, детей хотели. Благо совесть этих людей перевесила желание обзавестись халявным ребёнком, и они сдали её службе безопасности.

Отделение полиции было закрыто сразу после начала апокалипсиса, а сотрудники передислоцированы в Златоуст. Поэтому СБшникам пришлось взять грех на душу и отвезти женщина в крематорий, ибо СИЗО по понятным причинам не работало. Да и эта дамочка могла сболтнуть лишнего, вопрос нужно было решать кардинально…

В итоге судьбу мальчика, который выжил, решала Анжелика. Она распорядилась оставить ребёнка тем, кто сдал его мамашу. И дело несколько в её добром сердце, сколько в количестве свободных мест в детском доме — их попросту нет.

Гарри станет первым магом из сословия крепостных за последние пятьдесят лет. Конечно, если весь мир не рухнет к чертям собачьим…

Глава 19. Крысы из соседнего города

— Я не знаю, как такое возможно… — Элиан с подозрением смотрит на Розалию. — Ваше Благородие, мы можем поговорить наедине?

— Мы и так одни, не обращай на неё внимания, — отвечаю я и устало вздыхаю. — Не томи.

— Сразу скажу, что я перепроверил информацию трижды! Нет сомнений в её достоверности, — он набирает воздуха в грудь и готовится высказаться. — Частички из поражённой пурпурой области кожи хорошо отреагировали с катализатором кристаллизации!

— А теперь по-русски…

— Из этих частичек можно получить магическую эссенцию, которая на воздухе застывает и превращается в кристалл! Тот самый кристалл, — уточняет Элиан.

— Из которого получают магическую пыль?

— Именно! — на его лице читается негодование из-за моего покер-фейса.

— Значит, всё-таки я был прав… — еле заметно киваю.

— Правы?! — негодует алхимик. — Как вообще такое можно предположить?! Это же немыслимо!

— Успокойтесь. Я плачу не за эмоции, а за ваши навыки.

— Вы хоть понимаете, что мы раскрыли секрет, о котором не должны были знать?.. Нас ведь из-под земли достанут!

— Не волнуйтесь, этого не случится. Вскоре эта информация станет достоянием общественности, — с задумчивым видом чешу затылок. — Вам тоже придётся поучаствовать в съёмках. Люди должны узнать правду.

— Но ведь начнётся… Даже боюсь представить… — его голос становится тише, а в глазах появляется страх.

— Это уже не ваша забота, — хлопаю его по плечу и жестом даю понять, что ему пора. — Вы находитесь в укрытие, вдали от цивилизации, поэтому последующие события вас не коснутся.

— Но…

— С вами свяжутся. А сейчас прошу вас вернуться к своим обязанностям. Медальон мне нужен как можно раньше.

— Хорошо… — недовольно бурчит он и уходит.

— И держите язык за зубами, нельзя, чтобы люди узнали раньше времени, — закрываю дверь и возвращаюсь в кровать.

Фильм уже во всю идёт, а Розалия сверлит меня вопросительным взглядом и не решается начать разговор. Я в это время лежу и «залипаю в собаку», попутно строя планы на будущее с учётом новых вводных.

В какой-то момент в голову приходит мысль, что Петру Николаевичу достаётся слишком много работы. И вопрос не в том, чтобы наградить его, а чтобы разгрузить. Нужно найти доверенного человека, которому можно будет поручить несложные задания…

— Розалия?.. — взгляд попадает на неё.

— Да, Ваше Благородие? Вы хотите, чтобы я продолжила?

— Погоди, я о другом… — Ещё раз взвешиваю все за и против. — Ты бы не хотела стать моей помощницей?

— Я? — удивляется она. — Ваше Благородие, я сделаю всё, что вы прикажете.

— Вот скажи честно, тебе нравится твоя работа? Вся вот эта бесконечная ходьба, уборка и… Чем вы там ещё занимаетесь?

— Меня растили как служанку, другой жизни я не знаю, — Розалия пытается скрыть грусть, но я замечаю морщинки на её лбу.

— А если бы у тебя был выбор стать кем-то другим? Ты бы согласилась?

— Ваше Благородие, я ни на что не жалуюсь, — она вновь выдаёт дежурную фразу.

— Все хотят лучшей жизни, даже я. Представь на секунду, что мы разговариваем как друзья, а не как слуга и хозяин. Представила?

— Да… — неверно блеет Розалия.

— А теперь ответ на прошлый вопрос, — настаиваю я, пытаясь докопаться до истины.

— Я бы хотела почаще бывать за пределами особняка… — шепчет она.

— Уже неплохо. И что бы ты делала, если бы была свободным человеком?

— Даже не знаю… Наверное, отправилась бы по городам…

— Хочешь мир посмотреть?

— Да, — Розалия прячет глаза.

— Логичное желание. Так что, ты станешь моей помощницей? Сейчас мы говорим на равных, не забывай.

— Помощницей?.. А что нужно делать?..

— Выполнять различные поручения, контролировать исполнение моих указаний, ну и так по мелочи. Главное — быть настойчивой и обязательной. Если я сказал, значит, так и должно быть. И неважно, кто перед тобой. Пусть хоть моя сестра, без разницы.

— Указывать Её Благородию… Даже не знаю, смогу ли я…

— Ты смотри на вещи под другим углом: ты не ей будешь приказывать, а мои указания выполнять. Это другое. Никто же не просит тебя заставлять её исполнять твою волю, я лишь хочу, чтобы ты стала проводником моих идей. Сама понимаешь, я не могу бегать за всеми лично.

— Понимаю, — она кивает.

— Сейчас всю эту работу делает Пётр Николаевич, и я чувствую, что утомил его. Поэтому и решил переложить обязанности на тебя.

— Если вы прикажете, то я всё сделаю…

— Опять ты за своё, — недовольно фыркаю. — У тебя будет возможность путешествовать! В основном со мной, но это уже неплохо. К тому же ты избавишься от рутины, и времени свободного будет больше. Высыпаться будешь, ведь тебе не придётся вставать на пять часов раньше меня. Максимум на полтора.

— А кто будет носить вам еду?

— Хм… Тут я, пожалуй, положусь на тебя. Эти обязанности вполне вписываются в полномочия помощника. Ну что, ты согласна?

— Наверное…

— Вижу, что тебя нужно дополнительно мотивировать… — думаю, чтобы ей такого предложить. — Если будешь хорошо справляться и верно служить, то в будущем тебя ждёт судьба Петра Николаевича — я сделаю тебя свободным гражданином.

— Это так щедро с вашей стороны… — Розалия по привычке склоняет голову.

— А раз уж тебе придётся много ездить… То я подарю тебе мою машину.

— Я согласна! — моментально перебивает она. — Я стану помощницей Вашего Благородие.

— Хех… С машины и надо было начинать? — из моей груди вырываются смешки, двадцать лимонов — не так уж и много.

— Просто она мне очень нравится… — Розалия до сих пор прячет глаза, но при этом едва заметно улыбается.

— Вот и договорились. Завтра соберу всех и объявлю о твоём назначение. Вот Пётр Николаевич обрадуется… — завожу руки за голову и ложусь поудобнее. — А теперь можешь продолжить с того места, где мы остановились.

— Как прикажете, Ваше Благородие, — она с неподдельным энтузиазмом лезет ко мне в штаны…

* * *

Медитация, отдых, вторая медитация, сон — в таком ритме проходит целая неделя. Я максимально сосредотачиваюсь на развитие потенциала и создании автоматов. По итогу их общее количество доходит до полутора тысяч, приходится отдать весь подвал под хранение.

Столь жёсткий график медитаций позволяет найти дверь с наковальней без особых проблем, хотя я в карманном мире «сижу» на два дня позже, чем мог бы. Как ни крути, но сперва нужно создать «Калашей» на все бабки, ведь время играет против меня — нечистых становится меньше, а с ними уменьшается и цена на автоматы.

Скупщик за эту неделю звонит трижды, но предлагает сущие копейки. В интернете то тут, то там всплывают сообщения о магическом оружии, способном победить даже самых сильных монстров. Получается, что еврей сбагрил мои стволы мелкими партиями, дабы заработать как можно больше. Потому-то я и держу ценник на уровне двух лярдов за сотню автоматов.

Соглашается он только на третий звонок, и, к несчастью, покупает только эту самую сотню… Мне же казалось, что он насобирает хотя бы килограмм пыли, но, по всей видимости, из-за разрушения инфраструктуры возникли проблемы с поставной контрабанды.

Как бы то ни было, я получаю свои двести грамм, а значит, могу продолжить клепать автоматы, но перед этим решаю совершить прорыв. Его результаты станут сюрпризом для моих врагов…

Катя звонит каждый день, но разговор длится всего две, а то и полторы минуты. Лилия говорит, что это делается специально, дабы она не смогла отследить точное местоположение пепельноволосый «пленницы». Но даже при таких скудных данных, ей удаётся очертить на карте круг с диаметром в десять километров.

Если будет нужно, то я знаю, где искать Катю. Придётся потратить денёк другой, но найти дом в дремучем лесу возможно даже без вертолёта. Который, к слову, не мешало бы купить…

Розалия всего за пару дней входит в роль моего помощника и выполняет указания настолько хорошо, что наружу прорываются её лидерские качества, хотя откуда бы им там взяться? Возможно, она просто любит командовать… Это больше походит на правду.

У Петра Николаевича появляется больше свободного времени, но отдохнуть ему удаётся всего два дня, ведь на третий день Анжелика наконец-то договаривается о поставках продовольствия с территориального склада под Снежинском. Цена в два с половиной раза больше, но что поделать — времена такие.

Поставщик обязуется загружать по пять фур каждый день на протяжении недели, таким образом, мы планируем создать запас на три месяца вперёд. Конечно, нечистые рано или поздно закончатся, но я опасаюсь других угроз, к которым нужно быть готовыми.

Алхимик доделывает медальон, и мне удаётся его протестировать в полной мере. Начинает вибрировать он ещё за полкилометра до нечистых, а на ста метрах его дребезжание способно разбудить пьяницу, опустошившего три пузыря в одну харю.

Теперь за неожиданное нападение тварей можно не пережать, жаль, что нет такой штуки от людей… На этот случай нужны провидцы, но где их столько насобирать? Ещё и прогнозы не стопроцентные — никакой стабильности и уверенности в завтрашнем.

А вот в чём я уверен, так это в глобальном заговоре по переработке детей с Даром — из них делают кристаллы, в этом нет сомнений. Ужасно? Конечно! Но это не повод отказывать от использования магической пыли, чем бы она не была на самом деле.

Сперва мне казалось, что НКК пустили мощные и длинные корни во властные структуры всех сверхдержав, но теперь я знаю, что ситуация куда хуже. Даже страшно представить, как они смогли добиться такого уровня проникновения… Киприоты — самые сильные враги, тягаться с которыми я пока что не готов.

Радует лишь то, что их злодеяния и покровительство властей способны понять такой бунт, какой им не снился. И я просто обязан его организовать, ведь НКК вдобавок к преобразованию младенцев в кристаллы как-то связанный с разломами. Вряд ли они создают их намерено, ведь и сами страдают от них, но это не отменяет причастности.

Товарищи киприоты представляются мне основателями антиутопии, в которой простой народ выступает в роле мяса и просто удовлетворяет хотелки властных элит. Сложно сказать, кто из хуже: они или скромный австрийский художник… Но если посчитать количество жертв, то глаза на лоб лезут!

При численности населения только Российской Империи почти в девятьсот миллионов человек, рождаемость должна быть более десяти миллионов в год. Так как большинство жителей — это крепостные, а «детская смертность» примерна равна одной трети, то мы получаем три с лишним миллиона убитых детей в год. А за пятьдесят лет… Нет, художник со странными усами ни в какое сравнение не идёт, особенно если учитывать, что обычно жизнь ребёнка ценится куда дороже.

Ну ничего, скоро правда станет достоянием общественности. Посмотрим, как они запоют, когда против них поднимутся те, кого они угнетали. Посмотрим…

* * *

Полдень. Я сижу в беседке во дворе и размышляю о будущем. Небо хмурится, вынуждая меня уйти с улицы, но я решаю побыть там ещё немного.

Ничто не может нарушить мой покой… Ничто и никто, кроме несущегося сломя голову Петра Николаевича. Никогда его таким не видел, а значит, случилась беда.

— Ваше Благородие, — ещё на бегу начинает он. — На наш конвой напали! Охрана убита, груз похищен!

— Оставалось всего две ходки… Два гребенных дня… — сжимаю кулаки и пытаюсь прийти в себя. — Какая тварь посмела нас поиметь?!

— Лилия проверяет, но могу вас заверить, что это Сёма Каслинский.

— Это что ещё за хрен с горы?

— Как несложно догадаться по фамилии, он живёт в городе Касли, что находится между нами и Снежинском.

— И?..

— Во время нашествия нечистых тамошний барон приказал долго жить — разлом третьей категории открылся прямо у него на заднем дворе. Никто из дворян не выжил, — он делает паузу. — В тот же день власть в городе захватил тот самый Сёма, который до этого являлся обычным бандитом и по совместительству бастардом местного барона.

— Интересно девки пляшут… — встаю с лавочки. — И сколько у него бойцов?

— Не больше шести, семи десятков, но мне известно как минимум о трёх призывателях.

— Ступень?

— Два претендента и один наставника.

— Ладно… Вот что мы сделаем, — начинаю рассказывать свой план.

Пётр Николаевич выслушивает меня и уходит готовиться. Я в это время сижу в беседке и жду дождя — неясно, как пройдут «переговоры» с Сёмой, поэтому грех не насладиться этой жизнью. Возможно, это мой последний раз.

Конечно, погибать в перестрелке с каким-то гопником мне совершенно не хочется, но показывать слабость нельзя. Ведь сегодня он грабит «караван», а завтра приходить к тебе в дом и трахает дочерей. Нет, вопрос нужно решить радикально, чем, собственно говоря, я и планирую заняться.

Начальник СБ управляется меньше чем за полчаса. Мы с ним, Розалией и тремя десятками бойцов выезжает в Касли. Восемь «Крузаков» несутся навстречу приключениями… А гопник Сёма даже не подозревает, что совсем скоро станет свидетелем моего прорыва — последнего в качестве ученика.

Будет весело!

Дорога занимает меньше часа. Мы подъезжаем к промзоне и сворачиваем на пустырь — в похожем месте я и расстался с жизнью в своём родном мире. Надеюсь, в этот раз такого не случится, а то Кузнец будет грустить.

По договорённости с Сёмой Каслинским стрелка должна состояться через пятнадцать минут, но он уже здесь — десятки машин показываются из-за поворота. Я сам настоял на встрече, дабы переговорить по душам, и этот упырь понял меня правильно, ибо притащил с собой всех жополизов, которые стелются под блатного фраерка.

Ну ничего, его ждёт сюрприз. Очень неожиданный сюрприз…

Пётр Николаевич пересаживается в другую машину, все, кроме нас с Розалией, остаются на безопасном расстоянии — метрах в двухстах. А мы едем на стрелку вдвоём: я на пассажирском, моя новоиспечённая помощница за рулём.

Я решил именно так, когда узнал, что Розалия едва ли не лучший водитель из всех СБшников. До меня ей далековато, но я-то без пяти минут профессиональный автогонщик, а она стоит всего на ступень ниже.

Мы подъезжаем к толпе людей с оружием — их человек восемьдесят, не меньше. Видимо, Пётр Николаевич слегка ошибся, но меня это совершенно не беспокоит.

Я активирую наплечную защиту, которую хорошо скрывает мешковатая кофта, выхожу и делаю пять шагов вперёд. Розалия в этот момент достаёт из багажника раскладной стул и ставит позади меня. Затем она отдаёт мне сочное зелёное яблоко и удаляется.

Пока Розалия уезжает к остальным, я с невозмутимым видом сажусь на стул и надкусываю яблоко. Толпа мужиков и несколько баб смотрят на меня и недоумевают: у них буквально одно и то же выражение на лице.

— И чё это такое? — грубо бросает рыжеволосый мужик с дробовиком в руках, прикид у него как у колхозника, который ограбил столичный бутик.

— Рыжий, в обносках своих братьев… — начинаю я. — Сёма?

— Ты бессмертный, что ли? — он делает несколько шагов вперёд.

— Ага, — во второй раз кусаю яблоко и продолжаю говорить с набитым ртом. — Предлагаю сделку. Ты возвращаешь пять моих грузовиков, а через неделю привозишь ещё пять своих. С продуктами, понятное дело. И тогда я забываю про твою нелепую оплошность.

— Ты чё там вякнул?! — скалится Сёма.

— Если ты откажешься, то ляжешь прямо здесь вместе с этой толпой оборванцев, — указываю на них рукой, которая держит покусанное яблоко. — Выбирай. Время уходит.

— Посмотри, да он больной! — восклицает Сёма и вскидывает руки, а я замечаю снайперов на крышах заброшенных цехов. — Тебе лечиться надо, а не на стрелки ездить.

— У тебя есть мама? — продолжаю есть яблоко.

— Чего?! — рычит он.

— Просто хочется знать, кому отправить твою голову. Думаю, хороший подарок получится для мамочки, которая родила такого говнаря.

— Ах ты п*дор! Матушку мою тронуть вздумал?! — Сёма вскидывает дробовик и спускает курок.

— Как же хорошо, что мир полнится дебилами… — сетуя я, ведь наплечники легко отражают кучку дробинок. — Если бы все были настолько же умны, как я, то жить было бы куда сложнее.

— Сдохни! — он отстреливает оставшиеся патроны, но ни один из них не попадает в цель.

Боковым зрением я замечаю, что мои люди уже на позиции, а значит, можно начинать. Я, сидя на стуле, медленно отвожу руку в сторону и готовлюсь опустить большой палец вниз. В этот момент вся толпа начинает целиться в меня, а те самые призыватели собираются применить магию.

— Вот и поговорили. Неприятно было пообщаться, Сёма Каслинский. Нужно было соглашаться, — опускаю палец вниз.

Сперва ничего не происходит, но затем слышится звук ударов, словно дождь барабанит по крыше. Бравые ребята, что стоят передо мной, начинают падать пачками, а остальные не понимают, что им делать с невидимой угрозой, ведь непонятно, откуда и кто их атакует.

Вот такой вот он, мой новый прорыв. Сюрприз удался.

Глава 20. Большой эксперимент в небольшом городе

Люди Сёмы Каслинского падают как листья на ветру. Кто-то пытается убежать, кто-то стреляет в меня, а кто-то находится в шоке — все их действия тщетны, ведь я знал, с кем шёл на стрелку. С самого начала у этих говнарей не было и шанса, эффект неожиданности, как ему и положено, застал врасплох местных дурачков.

Прямо передо мной лежат десятки трупов, машины продырявлены тысячами бронебойных пуль, стоны и всхлипы постепенно утихают… Из всей бригады в живых остаются только Сёма и парочка снайперов, которые зачем-то продолжают палить по мне. Если бы не они, воцарилась бы гробовая тишина.

Я доедаю яблоко, откидываю его в сторону и создают «Калаш». Теперь пришла моя очередь вступить в «диалог», и сделаю это, не вставая со стула, ведь зачем тратить силы?

Переключаю автомат на стрельбу разрывными, одной рукой прицеливаюсь в основание заброшенного трёхэтажного здания, в котором скрывается первый снайпер. Ловлю на себе ошарашенный взгляд Сёмы и нажимаю на спуск.

Десять выстрелов в секунду, шестьсот в минуту — хватает хорошей очереди, чтобы разнести бетонные колонны, поддерживающие здание. Оно медленно начинает разрушаться и складывается как карточный домик.

Я перевожу автомат на второе здание, больше похожее на ангар, и зажимаю в то место на крыше, где показывалась винтовка, предположительно «СВД». Часть металлического навеса обваливается, а вместе с ним к земле летит и снайпер — я вижу, как он в полёте махает руками не в силах что-либо сделать. Затем следует громкий хлопок — беднягу придавливает куском крыши.

— Ну что, — начинаю я. — Вот и сказаньке конец, а кто слушал — молодец.

Сёма стоит там, где стоял, и дрожащими руками держит дробовик. Мои люди уже давно не стреляют, но он этого не знает. Даже интересно, что происходит у него в голове в этот момент…

— Чё это было?.. — негромко выдаёт он. — Как?.. Я… Я не понимаю…

— Не удивительно, ведь на то и был расчёт, — нажимаю на автомате новую кнопочку — результат прорыва. — Танцуй!

В этот момент я вновь включаю бронебойные и стреляю Сёме под ноги, поднимается пыль. Виновник торжества шарахается из стороны в сторону, и не может понять, как я это делаю.

А всё дело в том, что новая модификация «Калаша» позволяет сделать его невидимым и беззвучным. Автомат буквально находится в другом мире — так мне объяснил Кузнец. Видит и слышит его только связанный стрелок, а новая кнопочка и отвечает за связывание и использование пространственного сдвига.

В итоге мы получаетм убойное оружие, аналогов которому просто нет. Правда, в таком режиме есть один незначительный минус — оно не стреляет вблизи. Если попытаться поразить цель, которая находится ближе, чем два метра, то ничего не выйдет. Ведь пуля появится в нашем мире, только пролетев примерно такое расстояние.

Зато я нашёл интересный лайфхак: при помощи этой особенности можно стрелять через стены и не только бронебойными. К тому же мои бойцы пострадают от своих коллег с меньшей вероятностью.

Но и это ещё не всё! Можно активировать эту так называемую невидимость и перевозить автоматы хоть в открытом грузовике. Ни один проверяющий не сможет их найти.

Единственный нюанс — это их проекция, опытным путём я обнаружил, что «Калаш» сохраняет свои физические свойства, будучи невидимым, то есть его буквально можно потрогать. А поэтому при правильной транспортировке их обнаружить не удастся, ведь кто станет ощупывать воздух?

— Ты так и не понял? — ухмыляюсь я, продолжаю стрелять Сёме под ноги. — Сдавайся, пока ещё есть возможность.

— Сдохни! — орёт он и тянется к татуировке.

— Идиотское решение… — стреляю ему в колено. — Идиотское.

— А-а-а-а!!! — хрипит Сёма.

Он из последних сил поднимает в воздух «БМВ Х5», на которой приехал, и швыряет в меня. Телекинез — вот его Дар, он есть даже у бастардов, ведь все аристократы владеют магия, и безродные щенки не являются исключением. Однако против меня он попросту бесполезен.

Срабатывают наплечники и разрывают дорогостоящий снаряд на две части, как в фильме «Армагеддон». Куски машины ровно также проносят мимо меня и улетают метров на пятнадцать. Вся Сёмина атака сводится к лёгкому дуновению ветра, который треплет мои волосы.

Сам неудавшийся бандит падает, ведь стоять с простреленной коленкой — довольно сложное занятие. Я поднимаюсь со стула и потягиваюсь, разминая спину, будто происходящее меня совершенно не интересует. Сёма смотрит на меня выпученными глазами: он находится в таком шоке, что, судя по всему, не чувствует боли.

— Последний шанс, — устало выдаю я. — Либо ты клянёшься исполнять мои приказы, либо просто сдохнешь. Так ведь ты мне сказал? Сдохни?

— Да пошёл ты! — сколь зубы рычит Сёма и поднимает в воздух вторую машину.

— Как скажешь, — пожимаю плечами и стреляю ему промеж глаз.

Потрёпанная «RS 6» приземляется прямо на него, вдавливая дурочка в землю. Я слышу, как хрустят кости и выдавливаются внутренние органы. Зрелище не из приятных, но Сёма сам выбрал свою судьбу, я давал ему шанс стать пешкой, но он отказался. Как говорится, кто не с нами, тот против нас.

— Мы здесь закончили! — кричу я, чтобы мои люди меня услышали. — Переходим ко второму пункту плана!

Розалия запрыгивает в «Крузак» и забирает меня. Трупы каслинских гопарей остаются лежать рядом с продырявленными машинами, а мы уезжаем из промзоны и направляемся к резиденции местного барона. По словам Лилии, фуры с нашей едой должны быть именно там.

На пересечении центральных улиц одна из машин, в которой находится Пётр Николаевич, отделяется от колонны и едет в северную часть города, мы же продолжаем путь на восток.

Начальник СБ вместе с доверенными людьми должен проникнуть в узел связи, через который в город обменивается информацией с центром, включая интернет, телевидение и телефон. Затем Пётр Николаевич предоставит Лилии удалённый доступ, а та сделает своё грязное дело: прервёт передачу данных на центральный узел сектора.

Это нужно, чтобы никто из Екатеринбурга не узнал о происходящем в Каслях. Никто, кроме нас. Я планирую провести своего рода социальный эксперимент, ибо брать город под свою опеку смысла нет, ведь он достаточно беден и не представляет никакой экономической ценности.

Вся его ценность — это крепостные, которых я планирую использовать в своих радикальных целях. Мне нужно посмотреть на реакцию как простых людей, так и властей сектора. И Касли в этом плане идеальный город, ведь полиции здесь нет сначала апокалипсиса, а теперь и барон-самозванец приказал долго жить.

Сейчас мы находимся в эдаком заповеднике, дикой территории, на которой можно без проблем разжечь пожар. А благодаря Лилии, я останусь серым кардиналом, дёргающим за ниточки.

Конечно, рано или поздно СС смогут выйти на меня, но тогда будет слишком поздно, ведь пока они тушат устроенный мною пожар, я нанесу превентивный удар в самое сердце сектора и уничтожу вокзал, на который до сих пор прибывают поезда из Новосибирска. Поглядим, как местные царьки справятся с переброской сил по суше, а не под ней…

Мы подъезжаем к резиденции каслинского барона, она представляет из себя огороженную забором с колючей проволокой территорию, на которой возвышается трёхэтажный особняк с крышей в средневековом стиле. Он походит на небольшой замок, но на самом деле является лишь недорогой пародией, а небольшие башни по углам крыши смотрятся нелепо.

Внешнее убранство можно описать одной фразой: «Я хотел роскошный замок, а денег хватило лишь на это». Что особенно вычурно смотрится на фоне полуразрушенного города. Я натурально видел людей, который живут в домах без окон… Даже Земля из книги «1984» кажется райским местом в сравнении с этим городком.

Оно и немудрено, ведь выжимать последнее из завода, построенного десятилетия назад и никак его не модернизировать, гиблое дело. Местный барон, по всей видимости, жил по принципу: «После меня хоть трава не расти». А это сыграет решающую роль в моём спектакле, ведь озлобленные люди — это то, что нужно для начала революции.

Хотя если быть честным, то никакая революция с Каслей не начнётся. Мне нужны только красивые кадры, чтобы потом сказать: «Смотрите что творят! Они же дети!». Да, я позаимствовал идею у наших «западных партнёров», которые не гнушались устраивать цветные госперевороты по всему миру. А сценарий там плюс-минус один и тот же.

С моральной и этической точки зрения вопрос, конечно же, очень спорный… Погибнут люди. Однако они погибнут в любом случае, дело лишь в том, напрасно или нет. И я пытаюсь сделать всё, чтобы их будущую жертву не спустили в унитаз, оставив на задворках истории.

Нет, у нас только один шанс. Шанс спасти человечество. И если ради этой цели потребует пролить кровь, то так тому и быть, власть ведь не гнушается убивать миллионы младенцев каждый год, так почему я должен беречь каждую жизнь? К тому же я предлагаю людям свободу, а за неё стоит побороться.

Мы подъезжаем к закрытым воротам из кованного чугуна — визитной карточки Каслей. Нас встречают двое подростков с автоматами и немощный старик.

Я натягиваю балаклаву, вываливаюсь из «Крузака», проверяю наличие наплечной защиты и подхожу к ним.

— Доброго дня, уважаемые. С кем я могу поговорить?

— А какую цель вы преследуете? — обращается ко мне старик.

— Так уж вышло, что прошлый хозяин этого города погиб… — натягиваю маску печали. — Ужасная автокатастрофа… Машиной придавило…

— Что?.. — удивляется собеседник, а мальчуганы с автоматами настораживаются. — Его Благородие погиб?..

— Всё верно, — я киваю. — Кто теперь отвечает за город?

— А как же остальные?! — вклинивается белобрысый автоматчик лет семнадцати. — Что с моим отцом?!

— Ага… Отец, значит… Боюсь, нормальный разговор у нас не получится, — за считаные секунды создаю «Удава» с парализующими патронами, и не смертельно раню обоих подростков. — Вот теперь поговорим.

— Кто вы?.. — старик в ужасе пятится назад. — Что вам нужно?!

— Повторяю ещё раз: кто здесь главный?! — достаю калаш и бронебойными простреливаю замок. — Отвечай!

— Без Его Благородие, за дом отвечаю я…

— Вот и отлично! — прохожу на территорию, мои люди выгружаются из машин и готовятся прикрывать меня. — Твой хозяин кое-что украл… Пять фур с едой. Где они?!

— За домом, на подземном этаже… — блеет старик, а затем разворачивается и бежит к крыльцу.

— Стоять! — стреляю ему под ноги, но тот не реагирует.

Тогда мне приходится переключиться на разрывные, и вынести входные двери, обрушивая козырёк. Путь оказывается завален, и старику приходится остановиться на полпути. А я тем самым собираю на себе внимание оставшихся охранников, если таковые имеются.

Но тут меня постигает неприятность — из окон в мою тушку летят пистолетные пули. Причём именно пистолетные, ведь стреляют исключительно горничные. Отряд боевых плеяд, будь они неладны…

Приходится нагнать старика и закрыться им, дабы не тратить ману впустую. Неясно, сколько на сколько выстрелов её хватит, особенно после недавнего прорыва, поэтому нужно действовать осторожно. И так уже шиканул в случае со стулом и яблоком, но так было нужно, чтобы посеять сумятицу в рядах противника.

— Я вам не враг! — громко заявляю я, когда выстрелы утихают. — Вы люди невольные, и я это понимаю. Ваш хозяин мёртв, вам больше незачем проливать кровь! Теперь вы вольны делать всё, что захотите! Я освобождаю вас!

— Отпусти меня! — ворчит старик.

— Если вы не хотите погибнуть напрасно, сложите оружие и покиньте территорию особняка! Если вы этого не сделаете, то окажетесь погребены заживо под его развалинами, — одной рукой прицеливаюсь в какую-то хозяйственную постройку высотой в один этаж и нажимаю на спуск. — Видите?! Я спокойно могу убить вас всех, но даю право выбора! Живите свободными или умрите, сражаясь непонятно за кого!

— Пусти! — он ворочается и пытается вырваться.

— Тебя это тоже касается, — говорю негромко и отпускаю его. — Выйди через ворота и будешь свободным. Побежишь в сторону дома — умрёшь.

Старик делает три шага вперёд, а затем останавливается. Ещё секунд пятнадцать он размышляет, но потом всё-таки разворачивается и с опущенной головой идёт к воротам.

— Мудрое решение, — опять ору на всю округу. — Посмотрите на этого человека, он будет жить! А что выбираете вы?! Жизнь? Или смерть?!

В меня никто не стреляет — хороший знак. Глядишь, боевые горничные одумаются и покинут особняк, который, как и мой, находится в лесу.

Основной выход завален, а поэтому крепостные начинают выходить через запасной, расположенный с обратной стороны здания. Я в этот момент стою без оружия и одобрительно кивая, давая понять, что в спину стрелять им никто не будет.

Мимо меня проходят по меньшей мере три десятка человек. Двое крупных мужчин подбирают раненых подростков и выносят их с территории. Вся эвакуация занимает не больше пяти минут, что не может не радовать, ведь время сейчас очень важно.

Я показываю своим людям, что путь свободен, и прохожу к задней части дома, где должен быть вход в подземный этаж. Мои бойцы, все в балаклавах, следуют за мной. Даже Розалия натянула эту чёрную тряпку, хотя её пышную рыжую шевелюру скрыть не удастся.

С дверью возиться не приходится, ведь прислуга её не закрыла. Моему взору предстаёт целая подземная парковка, на которую не только пять фур влезут, а целый самолёт!

Старик не соврал, все мои машины находятся тут, вот только часть провизии из них уже успели вытащить. Но я был к этому готов и планировал не столько вернуть еду в целости и сохранности, сколько отомстить и провернуть своё грязное дело. Мне важно посмотреть, как отреагируют силовики, и узнать, к чему нужно готовиться на первых порах.

— Вы знаете, что делать! — командую я. — Ищите всё ценное, особенно золото. Переверните каждый уголок этого здания, найдите и заберите всё, что может нам понадобиться. Золото, оружие, наличные деньги и продукты с длительным сроком хранения в приоритете. У вас тридцать минут, за работу!

СБшники разбредаются кто куда, а мы с Розалией идём к ближайшему телефону, который висит прямо тут в гараже. Я набираю специальный номер и попадаю на Лилию.

— Мы будем готовы через полчаса. Запускайте трансляцию сразу, как мы проедем центр.

— Поняла, — отвечает хакерша.

— Пётр Николаевич на месте? У них всё нормально?

— Да, всё хорошо. Они захватили узел связи и ждут дальнейших указаний.

— Хорошо, хорошо… Надеюсь, сегодня никто не погибнет, — говорю я и кладу трубку.

Затем я осматриваю грузовики и понимаю, что гопники успели взять не так много, как могли бы. Внутри нам с Розалией больше делать нечего, поэтому мы возвращаемся к входу в особняк, чтобы постеречь машины и подышать свежим воздухом, в подвале он какое-то затхлый.

— Ваше Благородие, — начинает моя рыжеволосая бестия. — А вы правда покажите этот ролик во всём городе?

— Конечно. За этим мы сюда и приехали.

— А что именно увидят люди? Я ведь слышала про него только в общих чертах…

— Хочешь быть в курсе дел? — она кивает. — Что ж думаю, ты должна знать такие вещи.

— Расскажите?

— Сперва будет заставка с названием нашей будущей организации: «Народная Дружина». Хотелось придумать что-то более пафосное и заковыристое, но решил оставить так. Простота в этом деле играет на руку.

— А что потом? — нетерпеливо интересуется Розалия.

— Кадры из роддома, на которых показан принцип действия сыворотки от пурпуры. Большими красными буквами различные надписи по типу: «Вас обманывают!», «Они убивают ваших детей!», «Хватит это терпеть!», «Император и НКК — враги всего человечества», «Восстаньте! Вы заслуживаете лучшей жизни!», «Вместе мы построим лучший мир». И так далее… Там много всего интересного. Вообще, эти фразу грамотно раскиданы по всему ролику и появляются в нужных местах.

— Ужас… Но что будут делать люди, когда увидят эти кадры?

— Так это ещё не всё, — ухмыляюсь я. — Мы отсняли кадры, на которых отмытый бомж жрёт в три горла деликатесы, прикидываясь бароном. Всё подаётся так, что он и есть главный враг, который объедает простой народ в столь тяжёлые времена. Люди должны возненавидеть своих правителей.

— Но как же вы, Ваше Благородие? — беспокоиться она. — Разве вас не захотят убить?

— Мы подстраховались и уже начали раздавать еду нуждающимся. Эти кадры мы тоже вставили, мол есть и хорошие бояре, которые думают о народе. Не думаю, что таких будет много.

— Как у вас всё продуманно…

— Ага, а в конце поднимается ещё одна больная тема — нечистые. В ролике мы показываем, как Народная Дружина справляется с ордами монстров. Причём делается акцент на том, что защитить свой дом может каждый, кто умеет стрелять.

— Люди почувствуют, что их судьба принадлежит только им? Их жизнь в их руках — в этом главный посыл?

— Умница ты моя, — стягиваю с неё балаклаву и глажу по макушке. — Я знал, что ты умнее остальных своих коллег.

— Просто этот вопрос терзает меня ещё с детства… — признаётся Розалия. — Я смотрела на других людей… Свободных людей… И думала, почему они могут делать, что захотят, а я не могу? Это нечестно…

— О-о-о! У меня появилась отличная мысль! — восклицаю я и снимаю с себя опостылевшую маску. — Раз мы всё равно будет дополнять ролик кадрами из этого города, то вставим твою речь! Это будет бомба!

— Мою?.. — неуверенно переспрашивает Розалия.

— Ага. Не переживай, лицо спрячем, никто тебя не узнает. Просто ты с такой болью произнесла слова о неравенстве, что они поразят в самое сердце едва ли не каждого крепостного. Честность — страшное оружие.

— Хорошо, если на то будет ваша воля…

— Нет, так не пойдёт, — отрицательно мотаю головой. — Нужно, чтобы ты была искренней, а не делала всё по указке. Я ведь тебе пообещал, что дам свободу? Так ведь?

— Да, Ваше Благородие…

— А ты сможешь дать её всем остальным. Не будь эгоисткой… Просто представь, сколько таких же людей, как и ты, мечтают о свободе. Вот только без их активного участия эта самая свобода им не достанется.

— Но ведь будет столько жертв… Тысячи, если не миллиона…

— Ну давай посчитаем, — начинаю загибать пальцы. — Предположим, что погибнет десять миллионов крепостных — это самый трагичный результат, по моим прикидкам. Остальные восемьсот с гаком получат свободу. Как ты считаешь, оно того стоит? Один умрёт, восемьдесят станут свободными.

— Десять миллионов?.. Так много?..

— Это при самом худшем раскладе. В среднем где-то 500–800 тысяч. Не больше. Нужно лишь расшатать власть Императора и разрушить привычные устои, хотя бы покуситься на них… А там вся эта пирамида разрушится как карточный домик. Вот увидишь.

— Ваше Благородие, но почему вы там уверены в успехи этой кампании? — Розалия задаёт резонный вопрос.

— А тут дело в другом… Не хочется говорить, но если мы не справимся, умрут все. Нам любой ценой нужно остановить НКК, а начать придётся с Императора, которым им потакает, — делаю паузу, чтобы Розалия обдумала мои слова. — Как ты могла заметить, я хотел повлиять на ситуацию верху, сделав Катю Императрицей, но всё пошло не по плану.

— Как всё сложно… — сетует она.

— Чем больше участников конфликта, тем сложнее победить. Но как я уже и сказал, у нас нет выбора. Мир умирает…

— А почему бы не добавить эту информацию в ролик?

— Я тоже об этом думал, но потом решил, что оно того не стоит. Люди должны сражаться за личную свободу и достойную жизнь, а если они узнают, что грядёт конец, у многих могут опуститься руки. В такие моменты объединить людей довольно тяжело, поэтому я решил оставить эту инфу на случай ЧП.

— ЧП?

— Если начнём проигрывать, или у людей не будет достаточно мотивации, тогда-то и бахнем. Так сказать, оружие последнего шанса «Мёртвая рука». Если нас убьют, то может быть, найдётся тот, кто продолжит наше дело.

— Это так благородно… Мы сражаемся за правое дело, — Розалия улыбается.

— Ты готова умереть ради этой цели? — вдруг спрашиваю я.

— Я готова умереть ради вас, Ваше благородие, — она целует меня в щёку и гладит по руке.

— Ах ты чертовка… Взял бы тебя прямо здесь и сейчас…

— А вот вам мешает, Ваше Благородие? — Розалия оттягивает чёрный топ с вырезом, да так, что наружу вылезает её аппетитная грудь.

— Тут везде камеры… И Лилия сейчас наблюдает за нами…

— Ой! — она прячет свои прелести. — Неловко вышло…

— Ага…

Вскоре из подземного гаража начинают выезжать фуры с провизией и другими плюшками. Один из бойцов, которого Пётр Николаевич назначил главным, докладывает, что они нашли около двухсот килограмм золота, несколько десятков единиц вооружения и наличности на пятнадцать с копейками миллионов.

Маленький бонус за доставленные неудобства, хотя золота хватит ещё на один «поход в магазин». Да и пушки с наликом никогда лишними не будут, особенно в наше неспокойное время…

Мы покидаем особняк: три «Крузака», включая наш с Розалией, едут во главе; потом идут фуры и замыкающие машины. Со стороны выглядит эффектно, и это не очень хорошо, ведь местные жители запомнят нас… Однако пока следователи доберутся до правды, им самим придётся либо бежать, либо вступать в ряды Народной Дружины.

Когда добираемся до центра Каслей, на всех наружных билбордах, со всех телевизоров в торговых центрах, изо всех щелей начинается показ моего ролика. Ошарашенные люди подходят к источникам сигнала и подолгу залипают. Одного просмотра им оказывается недостаточно, чтобы понять глобальность аферы по геноциду крепостных.

Мы в этот момент выезжаем из города, Пётр Николаевич присоединяется к нам уже на трассе. Он установил сразу две взрывчатки с дистанционным подрывом, дабы хоть одна сработала наверняка. Все дела сделаны, всё прошло как по маслу, можно возвращаться.

Сейчас для центра этот город пропал из сети, и рано или поздно они направят кого-то проверить, что случилось. В тот момент Лилия подорвёт заряд и уничтожит узел связи, чтобы казалось, будто бы его взорвали сразу, как пропала связь. Это нужно, чтобы мы могли получать картинку и наблюдать за событиями, ведь велик шанс, что сперва отправят отряд бойцов, призванных навести порядок. Да и не факт, что взбунтовавшиеся горожане подпустят ремонтников к узлу связи.

Другими словами, мы подстраховались со всех сторон, ведь если не получится заснять кадры с зачисткой населения, то возьмём те, где люди громят магазины и забирают всё, что душе угодно. Этот вариант будет несколько хуже, но как запасной вполне подходит.

Так или иначе, я убью двух зайцев: и дополню ролик, и понаблюдаю за действиями силовиков. В самом плохом сценарии придётся отправить кого-то на разведку — это если узел мы взорвём, а его не станут чинить. Тогда нам будет жизненно необходима информация с фронта.

Наш кортеж сворачивает с трассы и заезжает в Карабаш. Фуры с двумя машинами сопровождения отправляются на центральный склад, под который Анжелика отдала неиспользуемый цех медеплавильного завода, а мы поворачиваем к серпантину и поднимаем к особняку.

Когда поездка подходит к концу, я первым делом иду к Лилии, чтобы понаблюдать за происходящим в Каслях. Пётр Николаевич и Розалия идут за мной следом.

Хакерше не нравится такое количество людей в доме, но поделать она ничего не может. Ей приходится выполнить приказ и вывести на монитор основные камеры с перекрёстков брошенного города.

К этому моменту не прошло и часа, а бунтующие люди уже разносят магазины, дома зажиточных горожан и, конечно же, «замок» барона. Особенно удивляет, с каким энтузиазмом они орудуют на кухне своего повелителя… Сразу видно, что крепостные никогда не видели такой еды.

— Это ужас какой-то… — подмечает Розалия.

— Согласен. Ваше Благородие, вы уверены, что хотите показать этот ролик всем жителям Империи? — спрашивает Пётр Николаевич.

— Не только Империи, но и Земли. Для наших людей мы создадим чёткие инструкции, что и как нужно делать. Хаос — не наш выбор, нам нужно организованное сопротивление. Я вижу следующую картину: люди бунтуют, ставят палки в колёса местной власти и дожидаются прибытия Народной Дружины.

— Кто лучше справится, тот первым получит помощь? — интересуется Розалия.

— А ты не перестаёшь меня удивлять! Не зря взял тебя помощницей! Пётр Николаевич, без обид, — виновато улыбаюсь.

— Никаких обид, Ваше Благородие, — он склоняет голову. — Я рад, что вы передали Розалии часть моих обязанностей. Теперь я чаще могу видеться с семьёй.

— Прошу прощения, что не сделал этого раньше, но на то были свои причины. Найти доверенного человека, когда вокруг они крысы да шпионы, очень сложно.

— Вы закончили лизать друг другу жопы? — негодует Лилия. — Содержание кислорода в комнате стремительно падает, если вы понимаете, о чём я…

— Как с тобой люди общаются? — я подкалываю её. — Нужно отснять ещё одну вставку. Доставай камеру, а ты, Розалия, вспомни то, что сказала мне сегодня.

— Мы будем снимать прямо сейчас?.. — неуверенно шепчет она.

— А чего тянуть? Пока свежи воспоминания, так сказать. Пётр Николаевич, вы можете быть свободны.

— Слушаюсь, Ваше Благородие.

Он уходит, а мы приступаем к съёмкам.

Процесс затягивается, и вместо трёх-четырёх дублей, на которые я рассчитывал, приходится отснять двенадцать. И соль в том, что всё должно быть снято на одном кадре, дабы зрители прониклись и поверили. Бесконечные склейки наталкивают на разные мысли — это не наш выбор.

Когда всё заканчивается, я отправляюсь обедать и прошу Лилию не только наблюдать за чужим городом, но и выискивать нужные кадры. Она просит помощи — пару глаз, чтобы следить за большим количеством камер. Я прошу Розалию остаться, и это мудрое решение, ведь девушек Лилия переносит проще, чем мужиков. Не знаю уж почему так, она в целом странный человек…

После обеда и двухчасового отдыха в постели, я решаю потренироваться со Жрецом. Неясно, что будет дальше и куда судьба закинет мою задницу, поэтому лишний плюс в плане физических возможностей и выносливости мне не повредит. Да и к тому же заниматься сейчас особо нечем, ведь создавать новые «Калаши» с последней модификацией я пока что не спешу, ведь кто знает, что я получу при повышении ступени.

Лилия уже ищет Маргариту Ивановну — я дал ей такое поручение сразу после последнего прорыва. И дело в моей интуиции — она подсказывает, что такая ушлая барышня в момент полного трындеца наверняка прихватила с собой те самые зелья, которые мне так нужны.

Сомневаюсь, что у неё много таких клиентов, но не продав их мне за дофига денег, она без труда найдёт другого покупателя. Поэтому остаётся надеяться, что эта сисястая барышня не успела впарить кому-то мои баночки… Не хотелось бы расстраивать Марину, да и самому пора повышать «уровень». От автоматов я начал уставать, хочется что-то помощнее…

Если в следующий раз Кузнец вновь предоставит мне выбор из трёх дверей, то я без раздумий возьму меч. В плане защиты наплечники меня полностью устраивают, а вот огневой мощи не хватает… Возможно, я зажрался, но даже разрывные пули не кажутся мне достаточно мощными, особенно в конфликте с Императором.

Уже после тренировки, когда я овощем лежу на кровати, прошу Петра Николаевича лично связаться с Денисом Леонидовичем — продажным ментом из Златоуста. Он и будет моей тёмной лошадкой… Тёмной и крайне амбициозной.

Таким образом, я вновь хочу убить двух зайцев: остаться в тени и использовать его родословную. Простому гражданину, не аристократу, будет куда проще собрать вокруг себя людей. Плюс он может разыграть карту подневольности, якобы всю жизнь выполнял чужие приказы, но теперь прозрел.

И мне приходится сделать ставку именно на него, ведь если взять любого другого более-менее доверенного человека, то я слишком сильно подставляюсь. И велик шанс, что нашу контору накроют раньше, чем революция успеет разгореться и направиться в нужное русло.

А так, если Денис Леонидович согласится на мои условия, то у меня будет второй шанс — уберут его, вступлю сам, либо найду новую говорящую голову. Придётся предложить ему что-то стоящее… В первую очередь его интересует власть, а с этим проблем быть не должно. Если не согласится работать на меня, то можем договориться по формуле 50 на 50.

Как таковая власть мне не нужна, однако весь этот балаган затевается только с одной целью: вытеснить НКК из страны, попутно скинув Императора. А чтобы противник не использовал карту слабости Империи, такого рода революции придётся разжечь в остальных сверхдержавах. Там меня устроят и обычные, бесконтрольные бунты и забастовки, ведь как минимум будет хорошая картина, а в век телевизоров и интернета, — это главное.

Денис Леонидович откликается на мою просьбу и прибывает в особняк следующим утром. К тому времени я успеваю позавтракать и прийти в себя после вчерашней тренировки. Мы с ним садимся в гостиной, и я говорю:

— Сперва я предлагаю вам посмотреть один ролик, он короткий, не переживайте. А затем мы перейдём к делу. И поверьте, моё предложение вас не просто заинтересует… Нет, возможно, оно станет смыслом вашей жизни, в которой появится целая прорва новых возможностей для самореализации.

— Заинтриговал… — он ухмыляется и смеётся. — Давай показывай своё кино.

— Приготовьтесь удивиться и прозреть, — включаю новую версию ролика. — Приятного просмотра!

Рубрика «Интересные факты»

Старик, который заправлял домом в отсутствие каслинского барона, сразу после побега из особняка начал прогибать под себя служанок. Что уж говорить, молоденьких он любил, да и какой нормальный мужик отказал бы себе в удовольствии воспользоваться игрушками почившего хозяина? При условии, что к людям он относится как к вещам.

Всю дорогу старик лапал самых красивых везде, где хотел, но всё закончилось, когда группа невольников дошла до магазина бытовой электроники… Служанки трижды просмотрели ролик, а затем попёрли на отмахивающегося старика. Он умолял простить его и говорил, что ничего не знал, но гневу пролетариев не было предела. Они, словно разъярённые звери, растерзали беднягу.

И на то у них были причины, ведь этот старый извращенец вытворял с ними всякие пакостями даже при живом бароне. Власть развращает людей и вытаскивает на свет их черноту. У каждого есть что-то такое, что он не хочется показывать… У каждого, но только не у этого старика, который жил на полную катушку, хоть и скрывал свои похождения от хозяина.

Глава 21. Последние переговоры

Мы с Денисом Леонидовичем сидим в гостиной и смотрим новую версию ролика — от финальной её отличает отсутствие кадров из Каслей. Зато Лилия успела смонтировать и добавить монолог Розалии. Я присутствовал во время записи и могу сказать, что получилось замечательно! Ролик способен пробить на слезу даже мужиков, что уж говорить о сентиментальных девушках.

— Стоп, стоп, стоп! — возмущается Денис Леонидович, не успевая посмотреть и первые тридцать секунд.

— Да, да? — ставлю ролик на паузу. — Что такое?

— Хочешь сказать, что это правда? Они убивают наших детей?

— Всё, что показано, является правдой. Я лично проверял и перепроверял информацию. Вы и сами можете убедиться, если проведёте достаточно времени в роддоме и не дадите вколоть сыворотку.

— Но это незаконно… — хмурится он.

— Вы меня простите, но нам ли с вами обсуждать, что законно, а что нет? — ухмыляюсь я. — Да и это «нарушение» — небольшой проступок на фоне геноцида крепостных. Я вам больше скажу, это происходит по всему миру!

— Как?.. Зачем?..

— Посмотрите следующие двадцать секунд и узнаете ответ, — нажимаю на «плей».

Действие на видео происходят всё в том же роддоме, но теперь главврач использует сыворотку для определения магических способностей. Я замечаю, как у Дениса Леонидовича брови лезут на затылок. И его реакция понятна, ведь разум людей затуманен — вот что бывает, когда в действие вступает «министерство правды».

— Нет, я не верю… — шепчет мент. — Этого просто не может быть…

— При желании и эту информацию вы можете проверить. Сами посудите, какой мне смысл вас обманывать?

— Если честно, я вообще не понимаю, зачем ты мне это показываешь…

— Досмотрите до конца, — коварно улыбаюсь.

— Хорошо…

Когда ролик доходит до момента с монологом Розалии, Денис Леонидович меняется в лице, а сама виновница торжества, стоящая за моей спиной, прячет глаза и пытается быть незаметной. Наш гость в это время не моргая сморит видео и тяжело дышит, видимо, ему знакомы чувства, о которых говорит Розалия.

В теории свободные люди с большими амбициями, а именно таким мне видится Денис Леонидович, также оказываются поставлены перед фактом, что значительных высот им не добиться. В интернете я находил буквально два десятка случаев за всю историю Империи, когда свободному человеку даровали титул барона. В остальных случаях в оставшихся без правителей города назначался аристократ, который стоял брат или сестра уже получившего титул барона.

Потому-то слова Розалии так сильно задевают Дениса Леонидовича — он наверняка хотел бы стать графом, а может, и Императором! Хотя бы в мечтах. Эту его черту характера я и планирую использовать в своих целях.

И самое ироничное, что без меня он будет никем, ибо патроны рано или поздно закончатся, а с палками и вилами особо не навоюешь. Если революция останется без средств к сопротивлению, она рано или поздно заглохнет.

Всегда приятно находится в позиции, когда без тебя союзник не сможет ничего, а ты без него потеряешь совсем него. Думаю, нужно будет сразу ему об этом намекнуть, чтобы тот не планировал кинуть меня на каком-либо этапе. Хотя если грамотно использовать его, то конфликт возникнуть не должен.

Ролик в это время заканчивается, и я беру слово:

— Сейчас в Каслях происходит пробная революция. Мы планируем взять самые красочные кадры, как власти расправляются с беззащитными людьми, а затем вмонтировать в конец ролика, дабы ещё больше озлобить тех, кто будет его смотреть.

— Это немыслимо…

— Что именно? — уточняю я.

— Всё это… — негромко отвечает Денис Леонидович. — Даже не знаю, как на это реагировать.

— А здесь всё просто: вы либо миритесь с этой информацией, либо решаете бороться.

— Бороться? С Императором и НКК? Ты серьёзно?

— Конечно. Сейчас наиболее подходящее время — разруха нам на руку. С вами или без вас я сделаю это, но с вами будет проще.

— Хочешь использовать моих людей?

— Я знал, что вы умный человек, — киваю. — Но использовать — это не совсем верная формулировка. Скорее, предложить выбор, а лично вам предоставляю возможность стать лицом революции.

— Хитрец… Хочешь, чтобы все шишки в случае неудачи достались мне?

— Вы зря так думаете, ведь я уже давно под колпаком и за мной придут в любом случае. Дело в вашей родословной. Я аристократ, а как вы понимаете, народ возненавидит нас, поэтому мне бы не хотелось лишний раз торговать лицом.

— И кому ты планируешь показать это видео?

— Всем. Не только граждане Империи, но и люди по всему миру узнают правду.

— Начнётся такое…

— Вот именно! — восклицаю я. — И мы должны возглавить протестное движение!

— Я вот что думаю… — Денис Леонидович пристально смотрит на меня, пытаясь проанализировать мимику. — Тебе то это зачем? Хочешь избежать наказания? Захватить власть?

— Честно?

— Естественно.

— У меня есть проверенная информация, что если не остановить НКК, то разломы будут появлятся и дальше. А в какой-то момент их станет так много, что человечество перестанет существовать.

— И кто тебе это сказал? Бог? — мент недоверчиво фыркает.

— Он самый, — после этих слов и Денис Леонидович, и Розалия, и Пётр Николаевич начинают буровить меня вопросительным взглядом. — Поймите меня правильно, я не сумасшедший, который говорит с «духами». Нет, всё не так. Вы могли заметить, что мой Дар слегка отличается от других… Да и скорость прогрессии поражает. Через неделю я уже смогу стать претендентом, и прошу заметить, что и двух месяцев не прошло с момента начала учёбы.

— Твои таланты никто не оспаривает, они действительно впечатляют, — льстит мент. — Однако мне сложно поверить, что с тобой говорил Бог.

— Вы смотрите на это с другой стороны: власть как таковая меня не интересует, а это значит, что многими вещами сможете заправлять именно вы.

— Если мы каким-то чудом победим… — из его груди вырывается нервный смешок.

— Сектор мы захватим без проблем, а дальше посмотрим. В худшем случае вы на какое-то время станете графом, а потом… Разве такая возможность не стоит того, чтобы рискнуть?

— Ну…

— Помнится мне, вы были готовы горы свернуть за должность главного полицейского в секторе, — продолжаю давить и сыпать фактами.

— Было дело.

— Так что изменилось? Да, риски выше, но и награда несопоставимая.

— На словах всё замечательно, однако как мы сможем одолеть ту же СС? Я молчу про тех спецов, которых князь отправил в Екатеринбург вместе с сыном.

— Вы внимательно смотрели ролик?

— Да.

— Тогда вы наверняка заметили, как мои люди используют оружие со световыми патронами.

— Я знаю про него. Один автомат даже видел.

— И где же, позвольте узнать? — я удивляюсь и чещу макушку.

— Задерживали одного товарища, который решил ограбить склад с оружием.

— И что скажете? Понравилась игрушка?

— Мы толком попользоваться не успели. Его конфисковала Секретная Служба.

— Жаль, но у вас будет возможность, — встаю и жестом прошу пройти во двор. — Пётр Николаевич, принесите нам по одной штуке из новой и старой партии.

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — тот склоняет голову и идёт в гараж.

А мы с Розалией и Денисом Леонидовичем покидаем особняк и направляемся к новеньким воротам. Всё-таки хорошо, что я снёс старые — их давно надо было поменять.

Сопровождающие мента начинают собираться и рассаживаться по машинам, но тот их одёргивает. Надо сказать, что он подготовился основательно и привёз с собой аж две дюжины бойцов на восьми ведомственных машинах. К сожалению, такой визит не останется незамеченным, но соглашусь, что безопасность важнее скрытности.

Не успеваем мы заскучать, как к нам подходит Пётр Николаевич с двумя автоматами в руках. Я прошу отдать ствол из первой партии Денису Леонидовичу. Тот берёт его и не спешит осматривать.

— Вы точно им не пользовались? — уточняю я.

— Я видел его в действие и держал в руках, но сам не стрелял.

Тут до меня доходит, что гость из тех людей, которые с опаской относятся ко всему новому. Мой брат Марк был из таких — он лет восемь избегал банкоматов, так как боялся затупить и сделать что-то не так. Вот и Денис Леонидович, судя по всему, сейчас находится в таком же состоянии.

— Давайте я покажу, — создаю новый «АК» и показываю на переключатель. — Вот этот режим отвечает за стрельбу световыми боеприпасами.

Навожу мушку на ствол берёзы, которая стоит метрах в тридцати, и спускаю курок. Быстрая очередь световых патронов заставляет кору вспыхнуть. Всё-таки магический свет — это ещё и тепло, нужно будет запомнить. Хотя случай с червём должен был меня этому научить…

— Нет отдачи, нет перезарядки, две тысячи выстрелов, но и это ещё не всё, — нахваливаю своё творение. — Теперь бронебойные! При должном подходе они прошьют метр высококачественной стали, про легкобронированные цели и говорить не приходится.

Решаю изрешетить один из полицейских автомобилей. Так будет нагляднее, а ущерб в случае чего я компенсирую.

В этот раз можно не мелочиться — около сотни пуль превращают новенькую «Камри» в дуршлаг, не оставляя живого места. Денис Леонидович наблюдает за случившимся с выпученными глазами, а я вспоминаю случай, когда батя попросил продемонстрировать свой дар. Ох уж эти беззаботные времена…

Меня неожиданно настигает мысль, что я практически ничего не помню о прошлом мире. Единственное живое воспоминание — это Марк. Его я видел последним, и поэтому он засел в памяти надолго. Но велика вероятность, что рано или поздно я забуду и его…

— Впечатляет… — Денис Леонидович одобрительно кивает. — Но насколько мне известно, должен быть ещё один режим?

— Вы абсолютно правы! — переключись на разрывные и стреляю в горящее дерево.

Уже после первого попадания пожелтевшая листва срывается с веток и медленно опускается на землю. Ствол берёзы разносит в и щепки, само дерево заваливается в нашу сторону, но я в привычной манере перевожу мушку на его крону и отталкиваю взрывами в обратную сторону.

Оно падает с характерным грохотом, задевая соседние деревья. Где-то вдалеке с опушки взмывает стая птиц. В воздухе витает лёгкий запах гари и свежеспиленной берёзы.

— Примерно с такой мощью мы и столкнулись, — говорит мент.

— И каков был результат? Мне ещё не довелось сражаться с таким противником, поэтому будьте добры, просветите меня, — прошу я.

— Результат? — он смотрит на своих людей, на их лицах торжествует ярость. — Двадцать семь убитых, больше полусотни раненных — вот каким был результат.

— И это всё устроил один человек?

— Один, но не совсем человек… Он обладал огромным боевым опытом и Даром, который позволял игнорировать боль. Если бы пытались ликвидировать обычного гражданского где-нибудь на центральной улице Златоуста, то потери были бы значительно меньше, а может быть, их не было бы вовсе.

— Хм… Это многое объясняет, — делаю паузу, чтобы мент и его люди могли переключиться с негативных воспоминаний на текущую ситуацию. — Пока я не показал вам новую версию своего изобретения, что вы можете сказать? С таким оружием мы сможем сделать то, что необходимо?

— Автоматы обладают поистине убойной мощью, тут не поспоришь, но мне подчиняются четыре сотни полицейских, и два-три автомата погоды не сделают.

— Два-три? — смеюсь во весь голос. — А что скажете насчёт полутора тысяч?

Я вижу, как Денис Леонидович перестаёт дышать — он настолько поражён этой новостью, что не знает, как реагировать. Наверняка он думает, что я преувеличиваю, но на самом деле автоматов на три сотни больше, но об этом лучше умолчать, мало ли как пойдёт наша революция, всегда лучше иметь запасной вариант.

— Полторы тысячи? Ты серьёзно?! — восклицает он.

— Если не верите, мы можем пройти в подвал, и там вы самостоятельно убедитесь, что я вас не обманываю. Опять же зачем мне это? Дело серьёзное, и я с вами абсолютно откровенен.

— Полторы тысячи… — Денис Леонидович с трудом сглатывает слюну. — Я могу вызвать отставников и пенсионеров, но их всё равно будет меньше тысячи…

— Когда мы покажем людям ролик, они сами захотят примкнуть к Народной Дружине. За количество бойцов можете не переживать.

— Даже с сотней стволов можно устроить настоящий ад… — продолжает блеять он. — А тут полторы тысячи…

— Но и это ещё не всё! — решаю додавить и активирую на призванном автомате режим невидимости. — Вот что сделает нас предельно смертоносными.

Переключаюсь на бронебойные и зажимаю по простреленной машине. Что Денис Леонидович, что его люди буквально охреневают от происходящего. У «Камри» отваливаются двери, капот и багажник, шины уже давно спущены, а стёкол будто и не было. Дабы окончательно добить бедного «японца», длинной очередью отрезаю моторный щит — машина разламывается на две неравные части.

— А теперь представьте хотя бы десяток бойцов с таким оружием, — продолжаю я. — Они как ни в чём не бывало зайдут в здание Секретной Службы и устроят там апокалипсис. Хотя при большом желании и смекалке, можно никуда не заходить…

— Как это?.. — недоумевает мент.

— Если стоит цель убить всех, кто находится внутри, то пара тройка очередей способна разрушить несущие стены без особых проблем. Как говорится: было бы желание, — я ехидно улыбаюсь и наслаждаюсь представление, которое сам и устроил.

Что ни говори, но приятно, когда тобою восхищаются. А раз уж это нормальная человеческая черта, то какой смысл лишать себя такой замечательной возможности? Скромность здесь не к месту.

— Но как это работает?.. — шёпотом спрашивает Денис Леонидович. — Невидимость? А как ты целишься?

— Не совсем, — показываю Петру Николаевичу, чтобы он отдал автомат из новой партии. — Принцип объяснять особого смысла нет, лучше показать. Нажмите вон ту кнопку.

Я показываю, куда нужно тыкнуть, в этот момент начальник СБ забирает первый автомат и отдаёт второй. Денис Леонидович с опаской тыкает на неё и затем вопросительно смотрит на меня.

— И? Что поменялось?

— А вы спросите у своих бойцов, видят ли они автомат.

— Эм… Борисов! — окликает он одного из полицейских и начинает размахивать «Калашом». — Ты видишь его?

— Никак нет! — отвечает Борисов.

— Можете выстрелить, звук никто, кроме вас, не услышит, — говорю я.

— Да ну? — недоверчиво переспрашивает Денис Леонидович и стреляет в воздух. — Хочешь сказать, звук услышал только я?

— Спросите у тех, кому доверяете.

— Борисов?

— Его Благородие говорит правду, никаких звуков слышно не было! — в солдатской манере отвечает боец.

— Хм… Интересно девки пляшут… Это же какие тактические возможности предоставляет подобное оружие… — вслух размышляет Денис Леонидович. — И сколько таких? Полторы тысячи?

— На данный момент около двух сотен, но каждый день их становится всё больше и больше. Однако ждать нельзя, нужно начинать если не сегодня, то не позже, чем завтра. Ибо чем больше мы медлим, тем сильнее и организованнее окажется сопротивление.

— Я хочу их увидеть! — заявляет мент.

— Без проблем. Прошу в подвал, — пропускаю его вперёд и незаметно активирую наплечники.

Можно было бы забрать у Дениса Леонидовича автомат, но так я бы показал, что не доверяю ему. А с наплечниками мне и бояться нечего, и не придётся портить отношения с гостем. Пусть считает, что я ему верю на все сто процентов… Да и забирать игрушку у ребёнка некрасиво, пусть порадуется.

Мы вчетвером спускаемся в подвал, доверху забитый автоматами. Так как они магические, то хранить их можно как попало. Чистить и переживать за надёжность не приходится, и это не может не радовать.

Денис Леонидович сам отдаёт мне «АК», забывая отключить невидимость, нажать на заветную кнопку приходится мне. Мент проходит по единственной меже в главном помещении, вокруг лежат сотни стволов — сюда влезло порядка девятисот, остальные распиханы по разным комнатам подвала.

— Не соврал… — Денис Леонидович отрицательно мотает головой. — Они и правда существуют.

— Теперь вы понимаете, что у нас есть все шансы начать и успешно закончить революцию? Силы Империи будут угасать — простой народ нам в этом поможет, а мы будем становиться всё сильнее. Нужно будет решить лишь один вопрос.

— Какой?

— Для производства мне нужна магическая пыль. Много магической пыли.

— За это может не переживать. Если мы захватим Екатеринбург, то у тебя будет столько пыли, сколько ты никогда не видел.

— О чём идёт речь?

— Склады СС, где хранится контрабанда, — поясняет он и берёт в руки один из автоматов. — Так столько добра… Закачаешься!

— Убедили, — вновь делаю паузу, давая ему полюбоваться моим творением. — А я убедил вас? Вы возглавите сопротивление, прозванное Народной Дружиной?

— Ты предлагаешь мне поставить на кон не только мою жизнь, но и жизни моих людей… — негромко начинает он, но затем его голос становится громче. — А всё ради чего? Восстановить справедливость? Получить власть? Скинуть аристократов, которые высасывают из страны последние соки?

— Спасти мир, — дополняю его речь.

— Конечно, я согласен! Как я могу отказаться от такого предложения?! Я — человек, которому недоступна магия, смогу на равных сражаться с этими зазнавшимся ублюдками… О таком можно только мечтать! И поверь, я не один такой! Когда люди узнают, что у них есть реальная возможность победить, то начнётся не просто революция… Нет… Будет кровавая баня! Они снесут не то что Императора, они откапают его прабабку и надругаются над ней!

— Воу-воу… — я морщусь и отстраняюсь. — Это уже перебор.

— Поджигая лес, ты не в силах контролировать распространение пожара. Учитывай этот момент.

— Для горения нужен кислород, а в нашем случае оружие. Без него люди станут лишь живыми мишенями даже для самых слабых бойцов Империи, — парирую я.

— Согласен, но будет и те, кто, получив оружие, начнёт куролесить.

— Подобные выходки мы должны пресекать. Если это правильно подать и промыть людям мозги, то они сами сдадут всех, кто идёт против линии партии.

— Партии?.. — недоумённо переспрашивает Денис Леонидович.

— Я имел в виду Народную Дружину. Мы за свободу, а она заканчивается там, где начинает свобода другого человека. Всё просто.

— Это только на словах.

— Мы должны начать, а там уже видно будет. Нет вызовов, с которыми невозможно справиться.

— Сперва нам нужна стратегия и конкретный план действий хотя бы на первые дни.

— Рад вам сообщить, что и то, и то другое у нас уже есть. Предлагаю обсудить их за чашкой кофе, — показываю в сторону выхода.

— Кофе — это хорошо, но я был бы не против бахнуть коньяка. — Дело-то серьёзное…

— Коньяк так коньяк. Розалия, организуй, пожалуйста, нам стол в рабочем кабинете.

— Будет исполнено, Ваше Благородие, — она быстрым шагом удаляется из подвала.

— Хорошо быть бароном, — Денис Леонидович проходит мимо меня и хлопает по плечу. — Уверен, что хочешь от этого отказаться?

— Благодаря моей стратегии и кое-каким приготовлениям, мне не придётся отказываться от титула и полномочий.

— Всё-то у тебя продумано?

— А как иначе? — снисходительно улыбаюсь я.

Мы поднимаемся наверх и садимся в кабинете. Пётр Николаевич везде следует за нами, а Розалия, что удивительно, не сама носит алкоголь и закуску, нет, она подряжает на это других служанок.

У меня получилось сделать из неё эдакого прораба. Выглядит забавно и вызывает умиление. Бывшая невольница руководит своими коллегами, указывая, что и куда ставить. Мне даже кажется, что она намеренно придирается к служанке с белыми как снег волосами. Возможно, у них был конфликт, пламя которого до сих пор не погасло.

Мы на троих распиваем бутылку дорого коньяка, а я в этот момент по полочкам раскладываю свои планы по организации «красного террора». Сперва нужно будет захватить власть в Златоусте, но это несложно, ведь люди Дениса Леонидовича сосредоточены именно там.

Как только город падёт, мы должны переключиться на другие: ближайшие и самые слабые. Везде, где нет полиции и армии, проблем возникнуть не должно. При помощи Лилии мы будем просить людей этих городов выходить на улицы и присоединяться к Народной Дружине. В крайнем случае мы будем использовать их в качестве живого щита.

В какой-то момент наши новоиспечённые власти сектора отправят бойцов, которые должны противостоять нам. Дальнейшие действия будут зависеть от их количества. Если вышлют незначительную часть, то мы их перебьём, а если выдвинутся основные силы, то просто обойдём, пусть даже придётся сдать город. В последнем случае мы без труда сможем уничтожить вокзал и лишить сыночка князя подкрепления.

Главное — захват узлов связи, которые не позволят противникам получать информацию о происходящем в поверженных городах. На Лилию ложится такой объём работы, с которым она может не справиться, поэтому Денис Леонидович обещает прислать проверенных людей, которые разбираются в компьютерах и во всём, что с ними связано.

Последним пунктом моей стратегии является поиск союзников. Мы не будем клеймить всех баронов до единого, ведь меня и самого могут поднять на вилы. Нет, у нас другой план. Всем правителям будет дано право присоединиться к восстанию и сложить часть своих полномочий. Они останутся управляющими, но уже не будут иметь безграничную власть над крепостными. В будущем их статус будет пересмотрен, и, скорее всего, мы организуем голосование. Возможно, не прямое, а через специальных людей, избранных народом.

Но до этого ещё далеко, и на время активной фазы революции ни о каких выборах речи быть не может. Единственное, что люди получат сразу, как только город будет захвачен, — свободу. Её у нас в достатке, да и к тому же она бесплатная, раздавай, не хочу!

Мы с мужиками опрокидываем уже вторую бутылку, и только Розалия скромно наблюдает за происходящим, слушая нашу дискуссию. Денис Леонидович почти со всем соглашается и изредка вносить коррективы. Я далеко не сверхразум и тоже могу ошибаться, поэтому никогда не пренебрегаю советами опытных людей.

По итогам наших двухчасовых переговоров нам удаётся прийти к единому решению. Начало планируем на завтрашнее утро, а сегодня мы переправим часть автоматов в Златоуст. Первая сотня поедет вместе с Денисом Леонидовичем, а за второй партией в размере полутысячи единиц он отправит машины ближе к вечеру.

На этой ноте мы покидаем кабинет и вываливаемся на улицу. Только-только я собираюсь отдать приказ о погрузке, как ко мне подбегает Лилия. Вид у неё такой, что аж страшно становится… Девушка буквально готова рвать на себе волосы.

— Что стряслось? — с тревогой в голосе спрашиваю я.

— Это случится! — кричит она. — Сегодня ночью! Мы должны что-то предпринять! Я не хочу умирать…

Рубрика «Интересные факты»

Белокурую служанку зовут Анной, и она действительно перешла Розалии дорогу, когда в один неподходящий момент зашла в подвал. Тогда ещё там не было почти двух тысяч автоматов, но было кое-что другое, о чём Розалия предпочитала умалчивать.

Но в тот злосчастный день тайное стало явные, и Анна увидела, чем занимается её рыжеволосая коллега. И всё бы сошло на нет, если бы не женская зависть…

Анна не столько хотела быть с Колей, сколько получать блага, недоступные простой служанке. Потому-то она и рассказала всей прислуге о проделках Розалии, да ещё и приукрасила так, что на рыжеволосую бестию стали косо смотреть.

Но теперь, когда Розалия получила новую должность, она будет мстить. Женский коллектив — одно из самых страшных мест на планете Земле.

Конец

* * *

Примечания

1

Авторское примечание.

Дабы упростить восприятие текста, было принято решение изменить обращение к Императору: теперь вместо Его Имперское Высочество, будет просто Его Величество.

На данный момент градация титулов выглядит следующим образом:

Барон — Его Благородие;

Граф — Его Сиятельство;

Князь — Его Высочество;

Император — Его Величество.

Content

Сергей Полев
Оружейный Барон. Том 3

Глава 1. Все там будем

Глава 2. Безвыходная ситуация

Глава 3. Всё бывает в первый раз

Глава 4. Не спи за рулём!

Глава 5. Маленькая рыбка в океане возможностей

Глава 6. Снег башка попадёт, совсем мёртвый будешь!

Глава 7. Е2-Е4

Глава 8. Перевозки… Перевозки никогда не меняются

Глава 9. Снизу постучали

Глава 10. Всё не так плохо, как казалось… оно ещё хуже

Глава 11. Логика может многое

Глава 12. Кому война, кому мать родна

Глава 13. Расследование продолжается

Глава 14. Первый шаг — он важный самый

Глава 15. В шаге от истины

Глава 16. Важная сделка

Глава 17. Двух зайцев мы поймали, третий убежал

Глава 18. Мальчик, который выжил

Глава 19. Крысы из соседнего города

Глава 20. Большой эксперимент в небольшом городе

Глава 21. Последние переговоры

Примечания