Евгений Астахов, Сергей Булл

Небеса Умоются Кровью 6. Под Знаменем Империи, Том II

Глава 1

Наши взгляды встречаются на миг.

Замерев как куница, пробитая стрелой охотника, я ощущаю, как во мне пробуждается неистовая ярость. Он так близко, что можно коснуться, но я усилием воли сдерживаю бушующие эмоции. Неужели этот человек, рискнувший собой ради нашего спасения, и вправду повинен в смерти Лин?

Сцепленные намертво челюсти скрипят от напряжения. Волоски встают дыбом на руках, а ногти впиваются в ладони.

Тёмные, как омут, карие глаза Альдавиана, кажется, охватывают всё поля боя. По его золотым доспехам пробегают волны энергии, постепенно угасая. Он сдерживается, чтобы не навредить мне. Нам. Внутри него таится поистине устрашающая мощь.

Да и человек ли он вообще?..

Император действительно высок и очень широк в плечах. Его кожа белая, почти бледная, точно он всё время ходит под зонтиком, избегая солнечного света, как это делают пустоголовые аристократки. Длинные чёрные волосы стянуты на затылке и падают до лопаток. Узкий нос, тонкие, почти бескровные губы и волевой подбородок. В отличие от моего товарища Райдо этого человека нельзя назвать смазливым. Скорее внешне он напоминает горделивого адепта из знатной семьи. Из тех уникумов, что основывают собственные Школы и Секты, открывая новые грани Пути.

Глядя на него, я невольно задаюсь вопросом — сколько же ему на самом деле лет? Его лицо кажется на удивление молодым и свежим для человека, который издревле правит огромной Империей и ведёт непрерывные войны с демонами. Я бы не дал ему больше тридцати, и ошибся бы.

И эти глаза… Пронзительные, тёмные, они словно смотрят в самую душу. В них чувствуется невероятная сила и превосходство. Столкнувшись с ним взглядом, невольно хочешь опустится на одно колено и склонить голову. Излучаемая им аура властности давит почти физически, указывая на твоё место.

Несмотря на мои подозрения, я не могу не признать, что Альдавиан испускает ареол величия и непоколебимой уверенности. Его осанка, его движения исполнены достоинства и грации, свойственной лишь тем, кто привык повелевать. Даже его доспехи — не просто защита, а ещё один символ его несокрушимой мощи.

Государь, сияя подобно самому солнцу, с абсолютным спокойствием воодушевляет отряд, вскинув слегка изогнутый меч. Его оружие разительно отличается от пёстрых цацек, которыми щеголяют некоторые дворяне в Академии. Гарда выглядит простой, но от неё по лезвию расходится замысловатый узор. Чёрная рукоять оплетена блестящими жёлтыми нитями. Несмотря на кажущуюся простоту, в этом мече чувствуется невероятная мощь. Само лезвие источает первобытную, пугающую силу.

Не удивлюсь, если этот клинок окажется даже выше по рангу, чем Небесное оружие, к которому относятся мои кастеты.

Император трогает коня, и тот движется, словно мираж. Владыка проносится мимо, мгновенно оценивая наше состояние.

— Всё в порядке, боец? — громче повторяет он.

— Так точно! — чеканю я. — Всё в полном порядке, Ваше Императорское Величество!

Хотя внутри меня всё ещё бушует едва сдерживаемая ярость, сейчас не время для опрометчивых поступков. Мне нужно приблизиться к нему, стать сильнее. Я на верном Пути, пусть и не в своём истинном обличье. Неважно. Плевать! Я раскрою твои тайны. Узнаю, что здесь происходит на самом деле, даже под личиной Зено. Пусть этот лик станет для тебя роковым.

— Прекрасно, — в его голосе звенит сталь. — Тогда за дело, сынок. Пора разорвать этот порочный круг.

Когда он отъезжает, могучая техника окутывает его доспехи, резонируя и усиливаясь в унисон с его собственной энергией. Усилием оторвав взгляд, чтобы не привлекать к себе внимание, я держу его в поле зрения лишь самым краем глаз.

Не сейчас. Я стану сильнее и смогу докопаться до истины, что скрывается за завесой этого мира.

Пока гвардия Императора расправляется с мелюзгой, он несколькими взмахами рассекает землю. Два узких, но длинных и глубоких ущелья прочерчивают нам путь к следующему обелиску.

— Вперёд, бойцы! — ревёт он, и от мощи его голоса разлетаются ударные звуковые волны, отбрасывая назад орды наседающих мелких демонов. — Завершите то, за чем пришли! Во славу Империи! Защитим ваших родителей, братьев, сестёр и детей! Не позволим этим тварям вторгнуться в наши земли!

Его слова, словно острое лезвие, бередят самые болезненные раны, но в то же время я ощущаю невероятную силу его голоса. Он причиняет боль и вдохновляет одновременно, причём второе чувство намного сильнее. Моя ярость отступает, и вместо кровавого тумана и отголосков иных миров перед глазами встают иные картины.

Родные Лесные Холмы, дом любимой матушки и немногословного отца. Они оба целы и невредимы, приветливо машут мне рукой, зовут домой. Меня накрывает волной вдохновения. Плевать, разберусь потом. Да, он всего лишь человек, пусть и самый могущественный в Империи. Возможно, он причастен к гибели моей сестры, но… сейчас он пластает трупоедов, а мы должны закончить начатое. Я не хочу больше видеть, как гибнут друзья и невинные люди.

Что это за странная сила и почему он ей обладает?.. Человек не может быть способен на такое. Ведь так влияют на людей лишь демоны, проецируя твои страхи или заветные желания. Дурманят разум. Неужели это трупоед в человеческой личине?

Мы бросаемся по дорожке к следующему обелиску, но на нас накатывает очередная волна мелочи, просочившейся сквозь ряды конного отряда. Гвардейцы Альдавиана давят и истребляют их, словно мошкару, но чудовища, будто вода, находят бреши в их строю, устремляясь к более слабой добыче. Они кидаются в нашу сторону, но из росчерков-ущелий, оставленных ударами Императора, вырывается ослепительный свет, защищая нас.

В этот миг на Альдавиана обрушивается огромный двуручный топор с расщепленным лезвием, похожим на лепестки. Золотой всадник блокирует устрашающее оружие демона-лорда, легко, словно детскую игрушку, хотя его клинок гораздо-гораздо меньше.

Кажется, что столкновение чудовищной секиры и узкого меча завершится громогласным треском сломанного металла. Что человека выбросит из седла, если вообще не перерубит насквозь вместе с крупом коня, но…

Государь невозмутимо принимает чужое оружие на плоскость клинка и, дёрнув запястьем, отбрасывает топор противника назад, заставив того пошатнуться на коренастых лапах.

— Людям недолго осталось ходить по этой земле! — рычит чудище, разверзнув вонючую пасть.

Две челюсти, полные острых зубов, размыкаются, и внутри виднеется голова, похожая на человеческую.

Из смрадной глотки выстреливает длинный язык, но демон-Лорд отлетает назад, взрыхляя багровую землю нижними конечностями. Ему совершенно не удаётся дотянуться до Императора. Чтобы остановиться, исполин вонзает хвост в землю, и рядом с пагодой появляется ещё одно небольшая трещина.

— Гораздо дольше, отродье подземного мира, чем тебе и твоим мелким выродкам! — одним взмахом руки Император разрубает пополам горстку Стражей, подбирающихся к пагоде сбоку.

Они сходятся, подобно двум стихийным бедствиям.

Золотой клинок Альдавиана сверкает молнией, рассекая воздух с невероятной скоростью. Он то парирует мощные атаки врага, то наносит стремительные удары, оставляя на броне чудовища глубокие борозды. Топор исполина ревёт, рассекая пространство, каждый его взмах сопровождается волной тёмной энергии, которая разъедает всё на своём пути, но Император неуловим. Его конь, словно сотканный из солнечного света, легко уклоняется от смертоносных ударов. Вокруг сражающихся образуется пустота — ни демоны, ни люди не рискуют приблизиться к эпицентру этой бури. Воздух звенит от напряжения, искры божественной и демонической энергии сыплются вокруг, прожигая мёртвую землю и оставляя за собой дымящиеся кратеры. Каждое столкновение их оружия сопровождается громовым раскатом, от которого закладывает уши.

Остатки нашего отряда под руководством Текору делятся на несколько групп.

— Ну что, я говорил, Р… Зено? — кричит он довольно, но запинается на моём имени, едва не сболтнув лишнего. — Что теперь скажешь?

Сейчас мне меньше всего хочется обсуждать эту тему. Надо действовать.

— Лейтенант, — обращаюсь я к нему по званию, соблюдая субординацию, — давайте покончим с этим. Нечего тут стоять.

— Вперёд, наша главная задача — уничтожить обелиски! — гремит лучник.

Несколько израненных бойцов остаются на месте, прикрытые стеной света, а мы расходимся, но я, да и остальные с трудом можем оторвать взгляд от Императора. Каждый его удар вызывает всплеск ослепительной, неистовой энергии. Его духовна энергия находится на каком-то запредельном уровне, но на нас она действует ободряюще и вдохновляюще, а каждое слово отзывается в самом сердце!

Помимо Ки я улавливаю бушующую жизненную энергию. Не верится, что один человек может обладать такими запасами. Кроме неё вижу сотни узловых точек в теле Альдавиана, а его меридианы шириной могут соперничать с моими конечностями. В нём словно спрятан целый город, по силе концентрации сравнимый со знатным районом столицы. Невероятно!.. Это следствие его долгой жизни или поглощения чужих жизней?..

Добравшись до первого монолита, моя четвёрка выстраивается в круг. Один из гвардейцев спешно чертит формацию под парящим куском породы. Я специально становлюсь так, чтобы видеть Императора. Моя задача — вливать Ки, что вполне позволяет параллельно занимать иным делом.

Раскидывая других трупоедов, к Императору стремительно приближается ещё один долговязый уродец, Ловчий. Его конечности вытянуты, а из рук вырастают лезвия. Он меньше драконоподобного Лорда, но гораздо проворнее и быстрее, а силой ударов ничуть не уступает. Даже вдвоём они не могут потеснить Альдавиана. Он стоит непреклонно, подобно утёсу, встречающему лёгкий ветерок. Каждый его удар отбрасывает демонов, не давая им прорваться к нам.

В цирконовых глазах Императора, на миг я вижу печаль, прежде чем он уходит в смертельную пляску битвы. Что это было?.. Сейчас, он показался мне самым человечным из людей.

Падает ещё несколько уже активных монолитов. Остаются только обычные. Мы перемещаемся, тратя некоторое время на приблизившихся демонов.

— Держать строй до последнего! — зычно разносится голос Императора. — Никто не должен погибнуть, сегодня все вернутся с поля брани!

От его слов даже израненные воины поднимаются, и это не просто красивый оборот. Духовная энергия государя обладает лёгким исцеляющим эффектом. Благодаря ей кровь останавливается, а рваные лоскуты мяса стремятся сплестись обратно.

Пришедшие в себя соратники не сходят с места, но начинают помогать остальным, используя дальнобойные техники и прикрывая нас из луков. Спутники Императора оттесняют мелочь, давая нам пространство для манёвра, но несколько демонов устремляются к раненым. Сильные и быстрые, они стремительно сокращают дистанцию. Я жестом показываю Текору на опасность. Он оборачивается, но Император оказывается быстрее. Вскинув руку, он посылает в демонов ослепительный луч света.

В этот миг четырёхногий Лорд встаёт на дыбы и обрушивает на землю своё массивную секиру. Волна тёмной, всепожирающей энергии, взрыхляя землю, несётся на конных гвардейцев. Те разворачиваются, и перед ними вздымаются защитные барьеры, но их сила уступает валу разрушительной тьмы. Энергия сметает их один за другим. И в этот момент перед атакой возникает Император. Его меч вспыхивает, заливая окрестности ярким светом, и одним ударом он отправляет вражеский снаряд обратно в полчища демонов. Всепоглощающая тьма не щадит ни своих, ни чужих.

Быстроногий Лорд, воспользовавшись моментом, размашистым взмахом рассекает шею духовному жеребцу. Кровь фонтаном бьёт из смертельной раны, но могучий скакун ещё рефлекторно делает несколько шагов, прежде чем рухнуть наземь, мучительно заржав. Алые пузыри вспухают возле его ноздрей, и багровая река растекается во все стороны.

Альдавиан мигом возникает рядом и двумя ударами добивает верного коня. Один точный укол в сердце, второй разрубает позвоночник. Животное уже не спасти, так пусть хоть не мучается.

— Ты сослужил мне отличную службу, верный друг, — произносит он, и аура Альдавиана вспыхивает с новой силой.

Один могучий взмах руки порождает новую волну света. Яркая вспышка взмывает до небес, к самой вершине пагоды. Волна раскатывается во все стороны, но шустрый Лорд-трупоезд уходит с её пути. Второй демон пытается остановить её, выставив топор, но то не выдерживает чудовищной мощи и начинает разлагаться. Чёрный металл трескается и рассыпается на куски.

На теле демона появляется огромная незаживающая рана.

— Поднажмите, осталось совсем чуть-чуть! — подбадривает Император, вновь схлестнувшись с врагами.

Он наносит им ошеломительный урон. Лишившись коня, он словно сбросил все ограничения. Теперь он подобен вспышке солнца, мелькающей по полю боя. Быстроногий Лорд ещё поспевает за ним, но гигант безнадёжно отстаёт. На его туше появляются всё новые раны, а регенерация не успевает с ними справляться.

Мы мчимся к последним обелискам, работа почти завершена. Альдавиан кажется вездесущим — он успевает и удерживать вражеских предводителей, и наносить им сокрушительные удары, время от времени смещаясь к самым сложным участкам обороны. Всё больше могучих демонов стекается к пагоде. Император оказывает помощь везде, где только можно, и теснит врага. Четвероногий Лорд падает замертво — его разрубленный до крестца корпус раскрывается на две части, как бутон цветка, являя совсем не благоухающее нутро. В живых остаётся лишь шустрый, но и тот резко отступает.

— Завершайте построение! Нужно разрушить и центр! — приказывает Император.

Все гвардейцы собираются вместе, и Текору торопливо раздаёт указания. Чтобы уничтожить чёрную пагоду, приходится объединить усилия всех членов диверсионного отряда. Несколько бойцов чертят формацию, остальные прикрывают их и помогают. Сверху на нас сыплются обломки. Пограничье начинает искажаться, пространство вокруг истончается и теряет стабильность.

На смену павшему Лорду является ещё один. Император вновь противостоит сразу двум исчадиям. Этот размером с человека, лишь немного крупнее самого Альдавиана, и облачён в невероятно прочный карминовый панцирь. Он атакует врукопашную с такой скоростью, что даже я со своим этапом не в силах уследить, но Император справляется.

Один вражеский удар едва не приходится по его лицу, но следующий взмах государя разрубает противника от бедра до плеча. Тот падает на землю, но части начинают стягиваться кровавыми потоками. Бурая жидкость сплетается, соединяя тело воедино.

От резкого манёвра чёрные волосы Императора рассыпаются по золотистому доспеху. На холодном, невозмутимом лице нет и тени страха.

Пагоду сотрясает взрыв. Пламя вырывается из центра построения, охватывая здание всё выше и выше. Гротескное сооружение искажается, само пространство вокруг него рябит. В едком тумане открываются порталы, ведущие в иные измерения. Картины чуждых пейзажей обретают реальность. Огненный вихрь раскалывает пагоду, прочерчивая её пылающими узорами. Раздаётся серия взрывов, и постройка начинает распадаться, её части проваливаются в пространственные прорехи.

Мои соратники издают крики торжества и неподдельной радости. Самоубийственная миссия выполнена. Выполнена! Армия не пострадает!

— Сомкнуть строй! — ревёт Император.

Его гвардия начинает стягиваться, бойцы прямо в движении подхватывают пеших диверсантов. Могучие духовные звери легко выдерживают вес двух наездников. Сминая мелюзгу, мы рвёмся к точке выхода, но определить её становится всё труднее. Пространство распадается, целые куски багровой долины проваливаются в разверзшиеся порталы. Оттуда же выпрыгивают новые демоны.

Не верится, но наше отступление прикрывает лично Император, продолжая сдерживать демонов-лордов. Он единственный, кто передвигается пешком, но не уступает нам в скорости, мчась над безжизненной треснувшей землёй со скоростью ветра. Попутно даже умудряется отражать атаки исполинских тварей.

Сложно поверить, что человек, рискующий ради нас жизнью, может быть демоном или использовать их техники?

— Быстрее, ищите стабильное место для выхода! — надрывается он, но его голос тонет в боевом кличе демонов.

На нас накатывают всё новые волны. На ходу мы поддерживаем личную гвардию Императора своими техниками, но даже в сравнении с ними мы слишком слабы. Разве что я, используя силу на максимум, могу с ними кое-как сравниться, хотя мне всё ещё есть чему поучиться.

Спустя десять ударов сердца после лихорадочной скачки по умирающему клочку реальности мы находим стабильный участок. Едва спешившись, тут же принимаемся готовить перенос, но земля вокруг стремительно осыпается, срываясь в разверзающуюся бездну. Уцелевший фрагмент тверди под нашими ногами тает на глазах, словно песчинка в безжалостных жерновах мироздания.

В этот миг Альдавиан вздымает руки к небесам, и его фигура озаряется ослепительным сиянием. Непроницаемое лицо искажается от титанического усилия, брови сходятся на переносице, зубы стиснуты, желваки вздуваются. Кажется, будто он в одиночку противостоит всей тяжести рушащихся небес.

От его ладоней расходятся волны ослепительной энергии, окутывая остатки суши золотистой паутиной. Сияющие нити оплетают каждую песчинку, каждый камень, удерживая их от падения в пустоту. Мощь Императора столь велика, что само время, кажется, замедляет свой неумолимый бег.

Аранг всемогущий!.. Что это за техника⁈

Демоны-Лорды, почуяв нашу беззащитность, бросаются в атаку, но их встречает сверкающая золотая стена. Чудовищные удары сотрясают пространство, грозя обрушить последний оплот, но государь стоит несокрушимо.

Видя самоотверженность владыки, его верные гвардейцы устремляются на помощь. Один за другим они вливают свою Ки в общий поток, умножая силу барьера. Их лица искажены болью и решимостью, тела содрогаются от запредельного напряжения, но никто не думает дрогнуть или отступить.

И над этой титанической битвой возвышается Император — величественный, подобный древнему божеству. Вокруг него клубятся вихри первозданной мощи, пространство искрит и плавится, но он, кажется, не замечает этого безумного водоворота. Всё его существо сосредоточено на одном — любой ценой удержать последний клочок тверди, дать нам всем шанс на спасение.

— Чего встали! — орёт Текору. — Забыли, как убивать трупоедов⁈

Стремительно завершается построение.

— Скорее, всем собраться в центре!

— Идите первыми! — командует Альдавиан и, лишь убедившись, что все в сборе, рывком перемещается к нам.

Барьер уже облепили и другие демоны, слабее вражеских владык, но куда сильнее мелюзги, которую мы встречали здесь прежде. Когда Император входит в круг, нас обволакивает яркая вспышка, и мы уносимся сквозь пространство.

Придя в себя спустя несколько долгих мгновений, я вижу, как человек в золотистых доспехах уже взбирается на запасного коня, раздавая приказы.

— Сопроводите диверсионный отряд в тыл армии Кариссы! Пусть передохнут, раненых подлатают, с остальным разберутся ваши товарищи, — бросает он младшему офицеру. — Отлично сражался, воин! Эта победа — ваша заслуга! — восклицает он, обратив на меня свой взор и, пришпорив коня, уносится в сторону поля боя, сверкая золотыми доспехами.

Мы же, полностью обессиленные, в сопровождении нескольких всадников двигаемся к взводу поддержки, где нас ждут лекари. Произошедшее до сих пор не укладывается у меня в голове. И этого человека я поклялся убить?.. Теперь понимаю, о чём толковал Текору. Я бросаю взгляд на названого брата, а он без умолку расхваливает Альдавиана.

— Вы только видели, насколько силён наш Император⁈ — лучится адъютант. — Да я вам больше скажу, это лишь малая толика его истинной мощи. Он сдерживался, чтобы ненароком не задеть нас. Иначе мы все могли пострадать.

Неужели он прав? Мог ли Альдавиан убить мою сестру из корысти, если он так дорожит жизнью каждого бойца? Я уже и сам с трудом в это верю. Что же тогда произошло? Почему исчезла Лин? Кто в этом повинен?

Совсем не так я представлял нашу первую встречу…

* * *

Уже позже выяснится, что Император появился на поле боя не один, приведя с собой подкрепление. Его личный гвардейский батальон, влившись в ряды армии Кариссы, словно волшебный эликсир наполнил их силой. Бойцы Императора рассредоточились по подразделениям, укрепляя и дополняя их.

Однако узнав подробности о проводимой операции, он ринулся на выручку горстке смельчаков, отважившихся поставить на кон свои жизни ради спасения миллионов.

Их возвращение служит сигналом к началу полномасштабного наступления. Вся армия Кариссы, усиленная подмогой, устремляется к ущелью.

Конные отряды быстро нагоняют последних бегущих демонов и врубаются в их ряды. Твари вступают в бой, но как-то неохотно, большая часть продолжает отступать, будто всё ещё веря в план, который уже сорван.

Самые ожесточённые схватки разгораются у города и при входе в ущелье. Здесь сосредоточено множество сильных демонов, но ни одного Лорда, что довольно странно. Впрочем, армия под умелым командованием генерала крушит врагов с минимальными потерями. Император не вмешивается в распоряжения полководца, а сражается на передовой, одним своим присутствием воодушевляя бойцов. Даже осада проходит без особых трудностей. Укреплённые против техник врата удаётся снести благодаря мощному тарану.

Бой длится до самого заката. Солнце опускается за горизонт, окрашивая грань неба и земли в кровавые тона, словно чувствуя развернувшееся сражение. На стены города и центральную сторожевую башню возвращаются знамёна Империи.

Карисса стоит, любуясь штандартом, когда ощущает приближение. По лестнице к ней быстро поднимается приглушённая аура — то появляясь, то исчезая. И вот уже через миг высокий мужчина в золотых доспехах возвышается над ней.

— Мой генерал, — улыбается он, и лицо его лучится сиянием.

Карисса тут же опускается перед ним на одно колено.

— Встань, поведай мне, как обстоят дела на фронте, — произносит Император тепло и с нескрываемым беспокойством.

Два полководца общаются, словно старые добрые друзья. Выслушав доклад, он произносит:

— Ты проделала превосходную работу. Твой отец гордился бы тобой… Скажи, как вам удалось разгадать вражеский замысел? — Альдавиан обращает взор на подступающую к захваченному городу армию. — Ты ведь тоже это почувствовала?

— Да, ваше величество. Всё очень странно. Демоны становятся слишком умны и проявляют почти человеческие качества, — делится мыслями Карисса. — План мы раскрыли благодаря действиям моего адъютанта Текору и отпрыска клана Кровавого Моря.

— Заканчивайте с зачисткой, а завтра я хочу провести общий сбор армии. Пусть все участники диверсионного отряда тоже присутствуют. Я желаю лично поблагодарить их за самоотверженность.

Глава 2

Отголоски недавней битвы всё ещё витают в воздухе. Запахи крови и смерти пропитали город и его окрестности. Свидетельства жестокого боя видны повсюду — неубранная оторванная конечность, засохшее пятно крови, чьи-то осколки костей.

Около городских врат города искусные адепты возвели из камня монументальную возвышенность, перед которое проходит общее построение армии. Император Альдавиан выступает перед бойцами, вдохновляя их речью. Я настроен чуть более скептически, хоть во мне сомнения и борются с увиденным на той стороне. Сержант Кард из подразделения капитана Эйрина расположил наш взвод в первых рядах, так что нам достались лучшие места.

— Вчерашняя битва была славной! Все павшие в этом бою — истинные герои, и мы сможем почтить их жертву лишь новыми победами! — громогласный, но в то же время спокойный голос государя разносится над войсками. — Я клянусь собственной жизнью, что Империя не остановится, пока не истребит всех подземных отродий. Мы вернём наши земли и очистим их от демонической скверны. Весь материк вновь станет единым! Однажды необходимость в Гвардии отпадёт, и это станет днём нашей окончательной победы!

Люди смотрят на Императора с благоговением. Его голос проникает в самую душу. Несмотря на усталость и потери, каждый боец готов идти до победного конца. Слова Альдавиана — не пустой звук. Все видели, как он сражается в первых рядах, сокрушая демонов и спасая своих подданных. Ни у кого нет сомнений в его искренности. Одна его фигура вселяет уверенность, а речь дарит новую надежду.

— Легко не будет. Вы уже познали тяготы войны, но нашу волю не сломить! Каждый шаг будет даваться с боем, но мы пройдём этот тяжёлый путь, и в конце концов свет восторжествует над тьмой! Люди вернутся на эти земли, наполнят их жизнью, радостью, детским смехом, а иго демонов останется лишь в сказках. Мы сражаемся не только за себя, но и за будущее всего человечества. Для демонов мы — лишь корм, но мы покажем им, что у нас тоже есть клыки! Мы покажем им, кто истинный хозяин этого мира!

Его голос стихает, и войско взрывается ликованием.

— За победу! — кричат одни.

— Император Альдавиан! — нарастает рёв в рядах зрителей.

Текору, прогуливаясь перед передними рядами, подбадривает всех. Вскоре уже вся армия скандирует имя Императора.

— Демоны становятся всё хитрее и непредсказуемее. Если бы не подвиги диверсионного отряда, исход вчерашней битвы мог быть совсем иным, — острый взгляд Альдавиана находит лучника.

— Лейтенант Текору, твой отряд сослужил нам великую службу. Пусть их поступок был дерзким и почти самоубийственным, но благодаря их отваге и прозорливости армия генерала Кариссы избежала чудовищной ловушки.

— Благодарю, мой государь, — Текору преклоняет колено. — Мы действовали во благо Империи.

— Поднимитесь сюда, — Император жестом приглашает всех на величественный помост.

Остатки нашего поредевшего отряда выстраиваются ровным строем подле Императора. Генерал Карисса стоит чуть поодаль, наблюдая за происходящим.

— Адъютант генерала Текору из клана Алой Сакуры… — короткая пауза заставляет моего товарища замереть не дыша, — за твою отвагу и мужество я повышаю тебя до звания старшего лейтенанта!

По знаку Кариссы один из сержантов поднимается на помост, неся на руках резную шкатулку. Открыв её, он протягивает Императору. На шёлковой ткани покоятся офицерские и сержантские знаки отличия.

— Для меня великая честь принять это назначение от моего Императора, — Текору склоняется в глубоком поклоне.

— Подними голову, боец, — Альдавиан прикрепляет на его грудь герб Империи с тремя звёздами. — Вчера я успел увидеть действия бойцов твоего отряда. Все они сражались достойно! Но мне хочется особо отметить некоторых.

Его перст указывает на меня.

— Выйди, Зено из клана Кровавого Моря, — от грохота его голоса моё сердце пропускает удар.

Ярость всё ещё кипит внутри, раздирая меня противоречиями. Уже почти не верится, что этот человек мог убить мою сестру. Но вдруг… вдруг всё это искусная маска, скрывающая истинного монстра? Впрочем, от этих мыслей мне становится смешно. Зачем тогда все эти геройства? Зачем сражаться, прикрывая собой простых солдат?

Я медленно выхожу и склоняюсь перед Императором.

— Подними голову, Зено, — говорит Альдавиан. — Пускай твой клан сейчас подвергся опале, но сейчас это неважно. Твоя доблесть и отвага говорят сами за себя. За верные решения, за помощь товарищам, за отважную вылазку в самое логово трупоедов я награждаю тебя званием младшего сержанта!

— Благодарю, ваше величество! — я выпрямляюсь и расправляю плечи, подходя к краю помоста. — Клянусь с честью нести это звание и сражаться до последней капли крови за Империю и её жителей!

За Империю, но не за тебя…

Государь награждает и остальных бойцов отряда, но новые звания получают не все. Из моих друзей лишь Райдо и Изаар, как и я, удостаиваются младшего сержантского чина. После нашего награждения Альдавиан продолжает речь, отмечая заслуги других воинов. Он словно строгий, но справедливый отец — кого-то хвалит, кого-то журит, но всё это с родительской теплотой.

Новые звания и должности раздаются не по прихоти или в качестве похвалы, а по необходимости восполнить потери в командном составе.

Всё, что я вижу, никак не бьётся с тем, что мне встретилось во всех уголках Империи. Это противоречие заставляет мои мозги кипеть… Или Альдавиан — величайший лжец на свете, или же достойный человек и самый никудышный правитель из всех.

Обе возможности кажутся глупостью, но факты говорят сами за себя. Он создал Империю, в которой на каждом уровне происходят унижения, коррупция, убийства, злоупотребления властью и сотни других преступлений. Он сотворил государство, где люди низкого происхождения до конца жизни будут прозябать в нищете, а бесполезные потомки аристократов будут истреблять, насиловать и развлекаться, сокрушая чужие судьбы.

При это он рискует собой, чтобы спасти случайных солдат, он загоняет коней, чтобы успеть на битву и помочь своей армии, он принимает на себя чудовищное давление лишь бы обеспечить вывод всего отряда из другого измерения.

Реальность не терпит противоречия. Одно из двух является ложью, и я докопаюсь до правды.

* * *

Собрание с Императором длится несколько часов, после чего армия расходится, продолжая укрепление города. В санитарных частях активно трудятся лекари, латая раны и вытаскивая с того света пострадавших. Тем временем генерал Карисса разворачивает свой штаб в одном из домов близ ворот и вызывает к себе командиров, продолжая разбираться в подробностях прошедшей битвы. Не всё прошло гладко — где-то демоны проявили особое коварство, а местами командиры действовали недальновидно. Одна из рот пехоты под началом молодого горячего дворянина Делькара понесла особенно тяжёлые потери.

— Вызывали⁈ — постучав, в дверь заглядывает высокий стройный лейтенант.

Ещё молодое смуглое лицо офицера уже отмечено печатью войны. Несколько шрамов пересекают лоб и щёку, а после вчерашнего боя добавились свежие рубцы. Тёмно-карие глаза смотрят уверенно, но генерал видит гораздо глубже. В их глубине мелькают искорки сомнения.

— Заходите, офицер, я вас ждала, — холодно произносит Карисса, жестом приглашая его сесть, но он отказывается.

— Простите за прямоту, генерал, надеюсь, разговор не отнимет много времени, но моя рота вчера сильно пострадала.

— Присаживайтесь, Делькар, — в её голосе звенит металл. — Именно об этом я и хотела поговорить.

— Мой генерал…

Но Карисса не даёт ему договорить, властно поднимая руку.

— Я знаю о ваших подвигах, офицер. Вы не зря командуете ротой. Вы, несомненно, заслужили это звание, но из-за вчерашнего поступка скольких бойцов вы потеряли?

— Почти целый взвод, госпожа.

— Расскажите подробности.

Офицер, слегка замявшись, начинает докладывать.

— Мы преследовали один из отрядов врагов и зашли слишком далеко в ущелье. Демонов там почти не осталось, так нам сперва показалось, но мы угодили в засаду Тектонов. Они скрывались на скалах, и когда мы вошли в узкий проход, вытянувшись в колонну, на нас обрушили пласты породы. В результате погибла половина взвода. Как и предупреждал капитан Эйрин… — хмуро завершает рассказчик.

— Весьма опрометчивый поступок. Вы же понимаете это, офицер? — пристально смотрит она.

Тот хочет возразить, но слова застревают в его горле. Он отчётливо осознаёт свою вину и признаёт её. В подтверждение мужчина лишь опускает голову и отвечает:

— Да, мой генерал.

В его глазах мелькает страх, но он терпеливо ждёт решения Кариссы.

— Лейтенант Делькар, ваша рота временно переходит в подчинение отряду обеспечения. В нынешней ситуации это не будет лишним, а у вас появится шанс проявить себя в следующем бою не только как ударная сила. Пусть ваши бойцы восстанавливают силы, а вы сами получше изучите тактику демонов. Они уже не так прямолинейны, как прежде. Вы и сами должны это видеть и понимать, насколько они поумнели, — объясняет Карисса. — У вас будет возможность показать себя на передовой, но пока в качестве поддержки. Вам придётся искупить вину делом.

Облегчённо вздохнув, провинившийся начинает благодарить генерала, но та быстро выпроваживает его. Личной беседы ждут ещё многие командиры. С кем-то разговор короток, с кем-то приходится вдаваться в детали, разбирая принятые решения. Карисса прекрасно понимает их — военное искусство непредсказуемо. Нужно учиться адаптироваться и подстраиваться, но не все способны поспеть за хитростью врага. Кого-то надо подгонять, а кого-то и вовсе заменять.

Сложные решения всегда отнимают много сил, и, утомившись от этой необходимой и крайне важной рутины, Карисса делает перерыв, выбравшись в город. Она направляется в дома, где разместили раненых. Генерал, не брезгуя кровью и смертью, стоящей у многих над изголовьем, обходит бойцов, с заботой осматривая их. Она беседует с ними, поддерживая добрым словом. Её речи вселяют надежду и умиротворение.

В одном из домов она находит самого Императора. Альдавиан лично помогает, щедро делясь с лекарями собственной силой. Его аура накрывает всех больных, облегчая их муки.

— Генерал, какая приятная встреча, — он улыбается и сам подходит к ней. — Рад, что мои командиры едины со мной в помыслах.

Вместе проведав бойцов и обойдя наиболее пострадавшие подразделения, они поднимаются на смотровую башню. С этого центрального городского пика открывается вид на ущелье Чёрных Гор.

— Карисса, — первым обращается к ней Император. — Я пробуду здесь совсем недолго. Мне нужно посетить и остальные войска. На фронте сейчас тяжело. Сама видела, на что способны эти трупоеды, поэтому присутствие Императора придаст всем веру в общее дело. Я не хочу вмешиваться. Под твоим командованием и без моего участия вы смогли раскрыть одну из самых хитроумных ловушек, подготовленных врагом. Хочу лишь услышать твои дальнейшие планы.

Женщина задумчиво смотрит в глубь ущелья, где вершинами почти смыкаются две горы, зажимая между собой небо.

— Нам удалось, наконец, отбить эту часть земель, — она указывает на каменистую долину перед городом. — Чтобы предотвратить новые вторжения в этой области, я предлагаю сместить границу до Чёрных гор. Проведём здесь новую линию фронта, а горный хребет послужит естественной преградой для большинства вражеских сил. Мы организуем оборону в ключевых точках по всему хребту. Благодаря местности получится перераспределить силы и снизить потери.

— Отличное решение. Я его поддерживаю, но вижу, ты хочешь добавить что-то ещё? — пронзительно внимательно смотрит на неё Император.

— Государь, позвольте организовать несколько диверсионно-разведывательных отрядов для изучения территорий, захваченных демонами.

— Дозволяю и целиком поддерживаю эту инициативу. Пока основные силы будут заниматься укреплением новой границы в этом регионе, пусть твои опытные разведчики тщательнее изучат земли врага. Будьте предельно осторожны и не рискуйте напрасно. Устраивайте диверсии только при минимальных рисках, чтобы спутать планы противника. Сделайте упор на изучении и понимании тактики этих отродий. Важно понять причину столь резкого изменения в организации демонических войск.

— Будет исполнено, мой Император.

* * *

До самого вечера я провожу время в компании других сержантов. Новое назначение вступило в силу сразу после речи Императора, так что Кард быстренько передал меня в руки одному из своих знакомых и спешно убежал на встречу с капитаном Эйрином. Ближайшие несколько дней все командиры будут проводить постоянные совещания касательно дальнейших действий армии. Поэтому у меня появилось время пообщаться и набраться опыта у других бывалых бойцов. С Райдо мы тоже пересекаемся несколько раз, но он уже нашёл себе собеседницу. Умник присел на уши молодой девушке-сержанту, однако она его пока терпит и даже пытается что-то выслушивать.

Мне же достался умудрённый опытом Бай, крепкий мужчина с проседью в волосах. Мы прогуливаемся по гвардейскому батальону Императора. Меня поздравляют и хвалят. Здесь царит дружеская атмосфера. В городе разместились только раненые и командование, остальная армия разбила лагерь прямо перед городскими стенами. Сам новый знакомый рассказывает, как он стал командиром взвода и получил эту должность.

— Когда-то и я был таким же зелёным юнцом, как ты, — мы присаживаемся у одного из костров, где нас приветливо встречают гвардейцы.

— О, это славная история про сержанта Юго, — говорит кто-то из его товарищей.

— Тише ты! — цыкает на него приятель. — Сейчас сержант сам всё расскажет.

— Да, ребята, это история про сержанта Юго… Он был командиром нашего взвода и отлично справлялся со своими обязанностями. Скажу больше — ему прочили офицерское звание, и он получил его посмертно, — в голосе Бая слышится грусть пополам с гордостью.

Все у костра затихают.

— Как это случилось? — после нескольких минут молчания нарушаю я тишину.

— Мы попали в ловушку демонов, нас накрыло шквальным огнём дальнобойных техник. Люди гибли быстрее мошек, попавших в пламя, но сержант Юго принял основной удар на себя, — вздыхает Бай. — Он использовал свою сильнейшую технику, чтобы закрыть нас и дать возможность оттащить раненых. Его приказ был отступать. Мы послушались, а когда вернулись, он уже был мёртв.

— Он отдал жизнь, чтобы спасти вас. Это действительно достойный подвиг, — говорю я. — И трагическая потеря.

— Он многому меня научил, благодаря ему я стал хорошим сержантом, — признаётся Бай.

Ещё один из бойцов делится другой историей.

— Может показаться, что раз в Гвардию набирают по большей части аристократов, здесь полно чванливых гордецов, — со стороны слышны смешки, — но это не так. Здесь хватает и героев, — говорит совсем молодой боец. — Я, как и многие, вступил в Гвардию, чтобы защищать наши земли. Когда прошёл учебку, меня распределили в роту и взвод, который полностью собирали заново. Об участи прежних бойцов поведал наш ротный.

Все переключают внимание на нового рассказчика, а он начинает наполнять свою историю деталями.

— В этих горах полно мелких ущелий, через которые уже много лет прорываются демоны. Мой нынешний взвод отправился на выполнение одной из важных миссий. У самого края хребтов развернулось крупное сражение западной армии. Битва была ожесточённой, несколько отрядов заранее отправили на разведку и укрепление возможных позиций, если враг попробует прорваться в тыл, — рассказывает боец. — Я поражаюсь дальновидности наших командиров, они словно в воду глядели. Большинство ущелий мелкие, да и наверняка тупиковые, но одно оказалось не таким простым. Взвод встретил там вражескую технику, на самом деле демоны давно расширили его, но замаскировали иллюзией. Солдаты разгадали эту уловку и вступили в неравный бой. Они заняли самое узкое место и встретили врага плечом к плечу. Демонов было просто море, они затапливали проход, но не могли пробиться дальше, встретив наших бойцов словно нерушимую стену. Сигнал о помощи был отправлен, так что оставалось только продержаться, но, когда прибыла подмога, было уже поздно. Последний воин пал на глазах у подкрепления, но так и не пропустил врага.

Ностальгия накатывает на бойцов. В это непростое время, в редкие минуты затишья они делятся сокровенным. Рассказывают о подвигах павших товарищей. О героях, живущих рядом с нами. Имя Императора звучит постоянно, словно мантра, вселяющая силы, и она действительно работает. Я уже почти совладал со своими эмоциями, и моё желание узнать всю правду об Альдавиане лишь крепнет.

Уже затемно меня находит Текору.

— Извините, что прерываю вашу беседу, сержанты, — вклинивается он, когда у костра повисает тишина, причиной которой он сам и становится. — Я заберу у вас молодого командира.

Возражений ни у кого нет. Мы прощаемся и уходим.

— Пойдём, познакомь меня со своими полевыми друзьями. Я некоторых уже знаю, но хочу пообщаться поближе, если ты не против, — он делает небольшую паузу. — Зено.

В его голосе слышится лёгкая усмешка.

— Ну что вы, господин лейтенант, как я могу быть против воли старшего по званию, — ехидно отвечаю я.

Подшучивая друг над другом, мы добираемся до палатки нашего взвода. Сержант Кард ушёл на собрание к ротному, так что Райдо с компанией сидят довольно свободно. Заметив нас, друзья напрягаются.

— Мы старые знакомые с лейтенантом Текору, — представляю его ещё раз я. — Так что ведите себя свободно.

Умник за словом в карман не лезет и исчезает в ящиках с припасами, а через миг появляется с глиняной бутылкой.

— Как насчёт?.. — неозвученный вопрос повисает в воздухе, и он смотрит то на меня, то на наследника Алой Сакуры.

Тот одобрительно кивает.

— Не зря тебя лично Император наградил, боец, — улыбается он. — Зришь в самую суть. Это весьма похвальное предложение.

Торвальд раздаёт всем чаши, по старшинству первому наполняют Текору, потом мне, и так по кругу. К нам присоединяется ещё несколько членов взвода. Собравшись у костра, мы начинаем делиться воспоминаниями и историями из своего боевого опыта. Адъютант поднимает свою чашу.

— Выпьем в память о погибших товарищах! Восславим всех, кто так и не смог вернуться из пограничного мира! — встаёт он. — Я хочу почтить память одного простого парня. Молодой парнишка по имени Айнаро попал в ряды армии, покинув свой небольшой город. Он был знатного рода, но очень бедного. Его семья едва сводила концы с концами, и, чтобы прокормить и защитить своих младших братьев и сестёр, он отправился воевать. Айнаро не мечтал о геройствах, он жаждал лишь одного — чтобы поскорее это безумство закончилось, а он смог вернуться и на деньги, заработанные своим потом и кровью, открыть обычную лавку в городе. Не великое дело для члена знатного рода, но такая простая и малая радость для обычного человека, которым он и был. Айнаро всегда помогал своим товарищам. Я начинал вместе с ним, он многому меня научил. Однако злой рок распорядился иначе. Ему не было суждено пережить одну из битв. Смерть забрала его с поля боя ещё совсем молодым.

Текору делает жест, Райдо, поняв, наполняет всем чаши. Лучник опять поднимает чашу.

— Выпьем за Айнаро. Клянусь, мой друг и товарищ, я исполню твою мечту! Как только мы победим демонов, я приеду в твой город и помогу твоим родителям и близким!

Другие бойцы делятся своими историями о товарищах. Всем есть что сказать. Многие потеряли близких друзей, которых здесь же и приобрели. Каждый рассказывает шутки и привычки павших. Клянутся так же, как и Текору, воплотить их мечты. Этот вечер полнится горечью, но чем больше мы говорим, тем легче становится на душе. Мы словно сбрасываем тяжёлый груз с плеч. Захмелев, поднимается Изаар, держа наполненную чашу.

— Я хочу почтить имя Цяна, — говорит он. — Буквально сегодня я узнал, что он погиб. Ещё до армии наши семьи дружили, и мы тренировались вместе. Как-то ещё ребёнком он побывал на приёме у Императора. Альдавиан его впечатлил — человек, который охраняет покой нашей Империи многие годы, был в окружении командующих армией — генералов. Конечно же, детские мечты тянули его на самую вершину, но сравниться с солнцеликим невозможно, а вот занять почётное место подле него — эта честь выпадает не каждому. И Цян захотел стать генералом. Он усердно тренировался и прогрессировал очень быстро, поэтому ушёл на фронт раньше меня. А сегодня я узнал, что проклятые трупоеды оборвали его жизнь… Он уже дослужился до звания лейтенанта и, прикрывая отступление своего отряда, пал от руки демона-Лорда.

Мы поднимаем чаши. Осушив свою, Изаар продолжает:

— Может, сейчас я не самый сильный боец и уж точно не лучший командир, но его жертва и наш Император разожгли в моём сердце огонь. Я решил! С этого момента я буду стремиться и стану генералом. Я почту его память, осуществив его мечту!

— Ага, адмиралом! Ты ещё даже не сержант, — подвыпивший Умник портит момент.

— А ты только им стал и уже нос задираешь⁈ — рычит в ответ южанин. — Может, к тебе ещё и «господин командир» обращаться?

— Может? Нужно! — фыркает Райдо.

У них завязывается дружеская перепалка, но от этого становится легче. Тёплая атмосфера постепенно разгоняет тоску. Я тоже беру слово, смотря на пылающий костёр. Языки пламени весело потрескивают под треногой, где кипит солдатская похлёбка.

— Давайте почаще вспоминать наших товарищей. Чем больше людей будет знать и помнить их, тем дольше они будут жить в наших сердцах! — предлагаю я. — Пока мы чтим их имена, они никогда не умрут

Глава 3

Для офицеров и командного состава несколько дней пролетают в круговерти военных советов — от самого верха до мелких подразделений. Армия Кариссы полностью перебирается в город. Первые дома отданы под санитарные палаты для раненых, но остальную часть города, хоть и очищенную от демонов, всё ещё окутывает дух опасности. Слишком долго здесь хозяйничали исчадия, и кто знает, каких неприятных сюрпризов они могли наготовить. Для детального обследования заброшенного города назначают несколько отрядов, и в один из них попадает Райдо, как новоиспечённый сержант.

Генерал понимает, что нельзя стоять на месте. Укрепление обороны населённого идёт полным ходом, но на этом военачальница не собирается останавливаться. Теперь на её плечах лежит ответственность за всю линию фронта. Необходимо разведать окрестности, изучить все близлежащие ущелья, через которые могут просочиться враги. И главное — исследовать вражеские территории. Земли за Чёрными горами кишат порождениями тьмы, неизвестно, остались ли там ещё люди. Для этой миссии Кариссе нужен толковый командир, способный провернуть столь дерзкую операцию.

Император Альдавиан отбывает через несколько дней после разгрома вражеской армии. Владыка произносит очередную ободряющую речь и отправляется навестить другие подразделения, обещая скорое возвращение. Проводить его выходит почти всё войско, за исключением караульных.

Сразу после отъезда государя Карисса вызывает к себе одного из офицеров.

— Капитан Эйрин прибыл по вашему приказу, мой генерал, — докладывает тот, входя в помещение.

Обстановка здесь спартанская. Это не место для совещаний, а скромное временное жилище. Из мебели — лишь кровать да книжный шкаф, заваленный бумагами. От одного их вида лицо офицера кривится.

— Присаживайся, — Карисса улавливает его взгляд. — Тоже не жалуешь возню с документами?

— Честно? — вздыхает капитан. — Терпеть не могу. Я всё-таки воин, а не буквоед. Увы, чем выше поднимаешься в армии, тем глубже тонешь в имперской бюрократии. У нас сейчас хоть со снабжением всё в порядке? Когда ждать следующие поставки провианта?

— Император обещал, что скоро эту крепость обеспечат новой партией провизии и ценных ресурсов, — отвечает собеседница. — Об этом можешь не беспокоиться, Эйрин. А если канцелярщина не по душе, у меня есть для тебя отличное предложение.

— Всё, что прикажете, госпожа, — чеканит тот.

— Пока это лишь предложение. Миссия крайне важная, и я хочу, чтобы командир подразделения был лично заинтересован, — Карисса замолкает на миг, вглядываясь в лицо капитана.

Они бок о бок сражаются уже много лет. Сейчас генерал не видит лучшей кандидатуры для этого задания, но ей нужен доброволец.

— Миссия может показаться самоубийственной, но разве у нас бывают другие? — усмехается она.

Эйрин внимательно слушает, лишь согласно кивая.

— Разведка на вражеской территории? — предполагает он. — Мы уже не раз обсуждали это на военных советах.

— Да, ты прав. Я прекрасно понимаю, что сейчас под твоим началом большое количество людей, но в этой миссии мне нужен не просто хороший офицер, но и умелый стратег, а главное — наставник, — Карисса поднимается и достаёт с полки свёрнутую в рулон пожелтевшую бумагу.

На карте, извлечённой из городской библиотеки, отмечены вражеские территории.

— Вы хотите отправить со мной молодняк? Не похоже это на вас, — хмурится Эйрин. — Я бы предпочёл лично отобрать бойцов.

— Ты сможешь взять два отряда на свой вкус, однако обрати внимание на новых сержантов. Среди них есть толковые ребята.

— На нескольких уже положил глаз, — признаётся капитан.

— Эта миссия чрезвычайно важна. На данный момент мы лишь смутно представляем, что творится за Чёрными Горами. К твоему отбытию с этой карты снимут копию, но она будет служить лишь ориентиром. Твоя основная задача — уточнить эти данные и раздобыть свежие сведения. Я сильно сомневаюсь, что все отметки на карте ещё актуальны. Неведомо, чем занимались демоны по ту сторону хребта всё это время.

Эйрин внимательно изучает документ, подвинув его поближе. Взгляд мужчины вновь падает на шкаф, ломящийся от бумаг.

— Мой генерал, я понимаю, что рано или поздно придётся вернуться в этот бюрократический ад, — усмехается он. — Но я просто не могу упустить шанс хотя бы ненадолго отсрочить этот момент. Я согласен возглавить миссию.

Карисса смеётся:

— Отлично, Эйрин, но ты же знаешь, что по возвращении я жду от тебя подробный отчёт.

— Естественно, но это будет потом, — лукаво улыбается капитан. — Вдруг повезёт героически умереть в бою?..

* * *

Райдо недолго тешится своими новыми обязанностями. Он то и дело подначивает меня, мол, я, хоть и сержант, а прохлаждаюсь во взводе. Если ежедневные поручения сержанта Карда можно так назвать. Однако этим вечером Умник напрягается, когда меня вызывает к себе капитан Эйрин. Когда же я возвращаюсь настаёт мой черёд потешаться над ним. Дело в том, что меня отправляют с разведывательной миссией за Чёрные Горы. Прямиком на вражескую территорию.

Однако Весна и тут находит, что сказать:

— Рад был нашему знакомству, Зено. Ты хоть и из знатного клана, но оказался неплохим парнем. Если помрёшь, не бойся, я утешу твою сестру! — Райдо ухмыляется, стараясь скрыть волнение за юмором.

— Я тебе сейчас продемонстрирую секретную клановую технику, и ничьи сёстры тебя большие никогда не заинтересуют! По причине увечий!

Попятившись, товарищ вскидывает ладони и пытается скрыться за широкой спиной Торвальда.

В такой атмосфере дуракаваляния и проходят финальные минуты. Попрощавшись со взводом и остальными друзьями, я вижусь с Текору перед самым выходом. Он провожает нас у ворот.

— Брат, будь осторожен, — шепчет он, когда мы сближаемся. — Ты силён, но это земли демонов. Я, конечно, верю в нашего Императора, но в этот раз как-то…

Он стискивает зубы, не закончив фразуё.

— Береги себя и возвращайся живым… — моё имя он произносит одними губами.

— Обещаю, — хлопаю его по плечу, стараясь подавить печаль.

Мне горестно расставаться с Текору. Всё же это армия, и на общение у нас было не так много времени — постоянные наряды и угрозы.

— Разведотряд, выдвигаемся! — командует Эйрин.

Мы выходим налегке. Все припасы и снаряжение упакованы в пространственные кольца, за которые отвечают сержанты. И я один из них. Меня ставят во главе отделения из десяти бойцов.

Перед входом в ущелье капитан проводит инструктаж:

— Я отобрал лучших кандидатов для этого задания. Вы все не раз уже проявляли себя, поэтому вы и стоите сейчас здесь, передо мной. От успеха нашей миссии будет зависеть вся военная кампания в этом регионе. Поэтому делайте то, что умеете лучше всего! Вперёд, за Империю и нашего Императора!

Наша группа колоннами входит в ущелье. В горах я уже ориентируюсь весьма неплохо. Всё же путешествие в секту Восходящего Солнца оставило у меня богатый опыт.

— Командир, позвольте заняться разведкой, — приблизившись по строю к капитану, обращаюсь к нему я.

— Возьми половину своего отделения и двигайте, — шёпотом отвечает Эйрин.

Причина предосторожности понятна. В горах любой шум распространяется слишком хорошо.

Мы впятером отделяемся от основной группы и уходим далеко вперёд, растворяясь среди скал и расщелин. Два главных отряда замедляют ход, давая нам возможность тщательно осмотреть окрестности. Каждый шаг отдаётся эхом в этом безмолвном царстве камня, и мы инстинктивно приглушаем дыхание, боясь потревожить затаившуюся здесь опасность.

Внезапно краем глаза я замечаю какое-то движение в одной из боковых пещер. Подаю знак своим бойцам, и мы замираем, сливаясь со скалами. Напряжение нарастает, пока мы всматриваемся в тёмный провал, ожидая появления врага. И вот из мрака показывается уродливая морда демона-стража, а за ним выползают ещё несколько тварей помельче.

Засада. Они ждали нас.

Я киваю своим ребятам, и мы начинаем действовать быстро и слаженно, как единый механизм. Короткими перебежками, прикрывая друг друга, мы обходим пещеру со всех сторон. Когда все оказываются на позициях, я подаю сигнал.

Одновременно с разных сторон в пещеру врываются смертоносные техники — огненные шары, ледяные копья, каменные снаряды. Звучат нечеловеческие вопли боли. Мы без колебаний бросаемся внутрь, добивая уцелевших.

Это была лишь одна из засад, о которых предупреждал капитан Эйрин. Мы быстро обыскиваем останки демонов, ища хоть какие-то подсказки об их планах, но тщетно.

Всё заканчивается в считанные мгновения, но расслабляться нельзя. Мы нашумели, и теперь нам приходится спешно уходить. Можно было бы отступить, но сейчас представилась хорошая возможность превратить охотников в добычу.

Заглянувшие на огонёк трупоеды весьма удивляются, когда на месте своих товарищей обнаруживают растерзанные тела, а в спину им летят новые техники.

Продвигаясь вглубь ущелья, мы обезвреживаем ещё две подобные ловушки. Каждый раз бой проходит без единой царапины с нашей стороны, но напряжение лишь нарастает. Мы все прекрасно понимаем — стоит хоть немного ослабить бдительность, и одна из этих тварей утащит тебя во тьму.

Вот впереди показывается нечто совсем иное — не просто кучка демонов, а продуманная система ловушек, рассчитанная явно на человеческий отряд. Валуны, готовые по команде обрушиться лавиной, узкие проходы, откуда так удобно расстреливать жертву… Похоже, у них не нашлось под рукой Тектонов, так что врагам пришлось импровизировать. Всё это больше похоже на работу умелого стратега, чем на звериные инстинкты трупоедов.

От увиденного по спине пробегает холодок. Неужели эти твари перенимают наши приёмы и тактики? Вначале та пространственная ловушка, теперь это…

Мы должны выяснить, что здесь происходит. Должны донести эти сведения до командования. Слишком многое поставлено на карту.

Быстро вырезав очередную засаду, с удвоенной осторожностью моя группа принимается за работу. Медленно, методично разбираем ловушки, старясь не привлекать к себе внимания.

Во время работы я чувствую, как липкий пот стекает по лбу. Обычная усталость мешается с мрачным осознанием — мы столкнулись с чем-то новым. Чем-то, к чему люди ещё не готовы. И теперь на наших плечах лежит ответственность за судьбу всей миссии. Возможно, даже за судьбу всей войны.

Все эти века демонов удавалось сдерживать лишь благодаря их общей дезорганизованности и отсутствию внятного командования. Иначе бы они давно отбросили нас на восток. Творящееся сейчас ненормально и крайне опасно.

С этими тяжёлыми мыслями я веду свой маленький отряд обратно, туда, где ждут наших вестей капитан Эйрин и остальные бойцы. Вскоре, замечаю его и начинаю доклад:

— Командир, было ликвидировано три засады. Две весьма простые, демоны прятались в пещерах по бокам ущелья. Места достаточно неприметные.

— Что же с третьей? — Эйрин смотрит на меня внимательно.

— А вот она вызвала вопросы. Когда я поднялся по склону, то обнаружил группу Разорителей, которых возглавлял Страж. Под его командованием они скатывали огромные валуны к краю.

— Святой Аранг, — Эйрин отпускает ещё несколько крепких ругательств. — Отличная работа, Зено. Ты жил в горах до этого?

— Жить не доводилось, но бывал частенько и тренировался в них под руководством наставников отца, — невозмутимо сочиняю я. — Что вы скажете про эту уловку демонов?

Офицер ещё раз присматривается ко мне.

— Иди-ка рядом со мной, потолкуем немного, — предлагает он внезапно. — Скажу так: трупоеды стали намного хитрее и непредсказуемее. Не знаю точно, как это происходит, но чем дольше я лично воюю на фронте, тем больше складывается впечатление, что демоны учатся у нас.

— Это немного не то, что я читал в книгах и о чём рассказывали в Академии. Их всегда описывали как дикую, безудержную силу, словно лесной пожар. Они олицетворяют собой хаос и несут разрушение.

— И насколько это утверждение точно описывает действительность? — хмыкает капитан.

— Пока лично не столкнулся, я так и считал. Однако уже здесь, на поле боя, я понял, что враги не так уж глупы. Самые слабые — рядовые, которые составляют большую часть их сил, похожи на животных, но даже они способны действовать организованно. Видимо, под влиянием более старших демонов — командиров.

— Так-то оно так, но не совсем. Здесь скорее зависит от разновидности противника, — Эйрин даёт знак остановиться.

Мы уже миновали ту часть ущелья, которую осматривал я со своим отрядом, и добрались до места, где должна быть другая группа разведки, но их нет. Вскоре на склоне всё же появляется один из бойцов, а потом и остальные.

Сержант даёт знак «Всё чисто». И мы продолжаем движение.

— Так вот, важнее, к какому виду относится демон. К примеру, Кукловоды и Моровики действуют более скрытно и хитро, — капитан продолжает. — Ты же знаешь, что это за демоны?

Я коротко отвечаю.

— Отлично. Кукловоды способны подчинять разум, управляя эмоциями человека. Сильные демоны этого вида могут вообще превратить тебя в послушную марионетку, которая сделает абсолютно всё, что прикажет кукловод.

— Однако с ними можно бороться, — вспоминаю я, когда на нас с Текору нашло наваждение и мы хотели повыдирать друг другу глотки.

— И как же?

— Сопротивляться силой воли, — говорю я.

— Ты и вправду толковый парень, но лучше всё же убить главного демона.

Переход через ущелье занимает у нас сутки. Мы делаем небольшой привал и продолжаем путь. Всё это время Эйрин объясняет мне про разновидности демонов и их слабости.

У любого из них она есть, главное — понимать, что это за тварь, и знать её слабость, тогда даже с Лордом можно справиться достаточно легко.

Колоссы, в зависимости от разновидности, могут быть невероятно сильными, быстрыми и выносливыми. Однако они обладают точками уязвимости, где легче всего нанести урон. У большинства Разорителей они возле хребта. У быстрых Ловчих это конечности, в особенности ноги, самым слабым местом считаются колени. Моровики, насылающие ужасные болезни, боятся огня и света, поэтому предпочитают действовать скрытно и под покровом ночи.

Капитан Эйрин, не сбавляя шага, продолжает свои наставления:

— Важно знать и понимать врага, но всё, что я тебе рассказал — лишь определённые закономерности, подмеченные нами в сражениях с демонами. Чем сильнее демон, тем сложнее определить его слабость. Поэтому ещё важнее уметь быстро адаптироваться к ситуации. Так ты сможешь находить уязвимые места прямо во время боя.

Выбравшись из ущелья, мы какое-то время движемся по каменистой равнине. На удивление, хоть здесь мы как на ладони, демоны нам не встречаются. Дальше начинаются выжженные степи и сухие почерневшие леса. Словно влияние исчадий проникает в самые недра этой земли. Растительность вся сухая, рассыпается буквально от дуновения ветерка или лёгкого касания. Деревья стоят без листьев, стволы иссохли, а кора местами уже обвалилась и сочится гнусной смолой.

Наша первостепенная задача — изучить карту территории близ ущелья. Зрелище в местах, где прежде жили люди, вызывает праведный гнев. Зверства демонов ужасают. Ни один населённый пункт не уцелел. Целые деревни лежат в руинах — выжжены или разрушены. Повсюду тела. Их не так много, но состояние останков даже у бывалых гвардейцев вызывает приступы рвоты. Словно специально оставленные в назидание, они предупреждают, что может случиться и с нами. Отдельного внимания заслуживают алтари, напоминающие базальтовые монолиты из пограничного мира.

Все эти зрелища лишь укрепляют во мне и бойцах под командованием Эйрина решимость поскорее покончить с исчадиями. Этой земле предстоит ещё долго залечивать раны, когда сюда смогут вернуться люди. Если, конечно, они вообще захотят этого. Я бы не стал и своих родителей отговаривал бы…

Учась у Эйрина все эти дни, я впитываю буквально каждое его слово. Философия его командования весьма проста — на войне нет места интригам и соперничеству, здесь правят лишь железная дисциплина и взаимовыручка.

— Извините за дерзость, капитан, но в некоторых отрядах я видел немного иное, — произношу, обшаривая взглядом окрестности, где может скрываться противник

Большая часть наших разговоров проходит в движении. Во время привалов мы ведём себя максимально тихо.

— И что это за отряды, ты не скажешь? — Эйрин движется бесшумно, выдерживая высокий темп, но при этом не даёт бойцам быстро уставать.

— Да всех и не упомнишь, — уклончиво отвечаю я. — Однако даже в гвардейском подразделении я видел, как старшие гоняют более младших и слабых вместо того, чтобы натаскивать их.

От моих слов офицер плюётся.

— Это всё дурные примеры свежей дворянской крови. Кстати, я удивлён, что ты не такой, Зено. Да, конечно, в армии такое можно встретить, но это быстро лечится. И мы, командиры, должны подавать правильный пример. Вот взять, к примеру, моего зама. Как ты думаешь, кто это такой?

Я кручу головой по сторонам. Помню, что возле Эйрина постоянно держался лейтенант, но в нашем отряде его не вижу.

— Не могу знать, капитан. Видел, что вам помогает офицер. Лет тридцать пять. Шатен. Сломанный и сросшийся нос. Зелёные глаза.

— Хорошая память… И ты не знаешь, кто он такой? — уточняет Эйрин. — Здесь ты его не увидишь, он остался за главного в моём подразделении. Разве я смог бы доверить такую ответственность своему заклятому врагу или сопернику?

— Нет, конечно, — качаю я головой.

Это даже звучит, как глупость.

— А меж тем мы с Лэйром были таковыми. Наши кланы соперничают уже много лет. И когда я пришёл под командование Кариссы, мы оказались в одном отряде новобранцев. Наше соперничество лишь возросло, но боль и кровь быстро открывают глаза. Из-за наших необдуманных поступков чуть не пострадал весь отряд. И вот тогда мы с Лэйром наконец прозрели, — Эйрин на бегу оборачивается и смотрит назад, за горы. — Не знаю, как сложатся дела, когда мы оба вернёмся с войны. Однако с того самого злополучного часа мы стали лучшими друзьями. Не думаю, что что-то изменится. Ведь мы уже не раз приходили на выручку друг другу и спасали жизнь. К чему я это говорю? Всё просто. Детские обиды и семейные ссоры оставь в мирной жизни. В Гвардии есть место только долгу и взаимовыручке.

— Капитан, — к нам приближается один из сержантов. — Сколько мы ещё будем двигаться в таком темпе? Бойцы уже порядком устали, небольшие привалы — это хорошо, но мы уже давно не спали нормально.

— Отставить нытьё, я знаю, на что вы способны! — фыркает Эйрин. — Осталось немного, сегодня ночью мы дойдём до места, где можно разбить лагерь.

Глава 4

Райдо тем временем, по приказу зама Эйрина присоединяется к Дисциплинарному Корпусу. Это армейское подразделение следит за соблюдение порядка и поддержанием норм поведения в такое непросто время.

Его новая роль раскрывается во всей красе именно здесь, в призрачном безмолвии заброшенного города. Это совсем не то, что следить за дисциплиной в лагере, где люди жмутся к своим палаткам под бдительным оком командиров. Среди пустых улиц и покинутых домов витает дух соблазна, заставляя в прошлом трезвомыслящих людей совершать глупости.

Город, покинутый людьми несколько лет назад, застыл в странном оцепенении. Демоны, равнодушные к человеческому быту, оставили его нетронутым, словно музей ушедшей эпохи, но для многих простых солдат, которых немало даже в элитной Гвардии, эти брошенные вещи мерцают призрачным светом искушения. И пусть большинство солдат родом из знатных семей, алчность не знает сословий.

Все эти дни, пока Зено отсутствует, Райдо лишь, тренируется отдыхает и ходит в наряды. Он предпочитает ночные, потому что днём бойцы всё же ведут себя поспокойнее, а вот ночью, когда офицеры спят, в них будто просыпается вульгарная корысть, что весьма нехарактерно.

В последние дни, после того как Император покинул их, таких инцидентов происходит всё больше. И этой ночью Умник уже сделал предупреждение одному из бойцов. Тот утащил красивую вазу из богатого дома. Ну зачем эта ваза понадобится ему на поле боя? Что он с ней будет делать? Превратит в ночной горшок⁈ Сколько этот недоумок с ней таскался бы, прежде чем бросить? И нет же, всё равно она ему приглянулась. Райдо вынес ему предупреждение и отпустил, обещав доложить о происшествии командиру его подразделения.

Однако это только начало непростой ночки. Добравшись почти до конца маршрута своего караула, Райдо улавливает отголоски перепалки.

— Вы тоже слышите это? — негромко обращается он к своему отряду.

— Так точно, сержант.

«Рядом» оказывается в паре кварталов от них. Возле таверны стоят несколько сильно возбуждённых солдат. Двое — у дверей заведения, ещё полдесятка — напротив них. Среди этой компании Райдо замечает Вана и Сейдра.

— Я сказал, прочь! — рявкает последний на дежурящих постовых. — Это приказ!

— У нас тоже приказ. Не велено никого пускать, — с ноткой напряжённости в голосе отзывается безымянный солдат, и по нему ясно, что он уже не в первый раз повторяет эти слова.

— Друзья, — Умник жестом приказывает своим ждать, — что у вас тут происходит? Все запасы алкоголя под охраной. Во-первых, они огнеопасны, а во-вторых…

— Рано ты, Райдо, нос до небес задираешь, — разворачиваясь к нему, Сейдр кривится. — Только звание младшего получил, а уже в командира играешь?

Представитель клана Земной Дрожи — не самый приятный собеседник, но даже к нему Умник раньше находил подход. Однако сейчас глаза первого буквально налились кровью.

— Во-первых, — тот тычет пальцем в грудь дежурящему на входе в заброшенное здание бойцу, — вы ослушались приказа старшего по званию! Во-вторых, мне плевать. Мы уже столько времени топчем эту проклятую землю без глотка спиртного, и я получу его в любом случае!

— Отставить! — повышает голос Райдо, подходя ближе.

В какой-то миг в висках Умника словно взрываются мощнейшие техники, посылая по всему телу волны обжигающей ярости. Реальность будто искажается, приобретая кроваво-красный оттенок. Он смотрит на Сейдра совсем иначе, чем раньше. Каждая черта лица соратника, каждый его жест и само существование вдруг начинают вызывать у Райдо неконтролируемую агрессию.

Стоящий напротив гвардеец теперь видится ему не просто неприятным типом, а смертельным врагом, воплощением всего самого мерзкого в этом мире. Всё естество Весны вопит, требуя немедленно наброситься на ненавистного ублюдка, вцепиться зубами в его глотку, выдавить большими пальцами эти наглые глаза. Жажда крови становится почти осязаемой, застилая разум алой пеленой.

Лишь огромным усилием воли Райдо удаётся сдержать этот иррациональный порыв. Сквозь пульсирующий туман в голове пробивается мысль, что это неправильно, что Сейдр — его сослуживец, пусть и не самый приятный. Что-то извне влияет на его сознание, заставляя видеть врага в своём же брате по оружию.

Стиснув зубы так, что на скулах проступают желваки, Умник медленно выдыхает, пытаясь взять себя в руки. Но чужеродная ярость никуда не уходит, она лишь притаилась, ожидая малейшего повода, чтобы вырваться на свободу. И Райдо со смесью ужаса и изумления понимает, что долго сдерживать её у него не получится.

— Послушайте, или вы отойдёте с дороги… — угрожает караульным Сейдр, издав резкий свист.

К таверне шустро стекаются бойцы его взвода.

— … Или мы войдём внутрь по вашим телам! — скалится младший сержант. — Времени у вас в обрез!

— Я сказал, прекратить! — Райдо делает шаг назад, лихорадочно оценивая обстановку.

Ситуация накаляется, но пока её ещё можно разрешить миром.

— Что, струсил? — встревает Ван, явно подначивая Умника. — Так и думал, что ты слабак.

— Вы совсем с ума сошли! — не выдерживает Райдо. — Хотите устроить безобразный дебош из-за какой-то выпивки?

— Чего⁈ Да как ты смеешь, щенок⁈ — взвиваются бойцы из чужого взвода, подступая ближе.

— Эй, да опомнитесь же! Вы не в себе! — Умник без особого успеха пытается достучаться до разума товарищей. — Это всё влияние трупоедов, что вами управляют!

— Хватит молоть чушь! За дураков нас держишь⁈ — рычит Сейдр, явно не в настроении слушать доводы рассудка.

— В пекло болтовню! — надрывается Ван. — Хватай их, парни! Сейчас мы научим их Империю любить!

И тут начинается форменное безумие. Бойцы Сейдра бросаются в атаку, но, ослеплённые яростью, принимаются лупить и друг друга в том числе. Мордобой мгновенно превращается в свалку, где уже не разобрать, кто на чьей стороне.

Райдо, пытаясь сохранять ясность рассудка, приказывает своим людям вмешаться и достаёт сигнальную печать. Надо любой ценой прекратить этот хаос, пока дело не дошло до поножовщины. Несмотря на мороки в голове, Умник видит — у многих при себе оружие, а значит, кровопролития не избежать.

Его отряд ввязывается в потасовку, стараясь скрутить одурманенных бойцов, но куда там… Обезумевшие солдаты дерутся с удвоенной силой, не разбирая друзей и врагов. Даже подоспевшее подкрепление не может сразу навести порядок. Вокруг царит полный хаос.

Осознав бесплодность попыток, Райдо командует отступать, оттаскивая особо ретивых от таверны. План срабатывает — стоит бойцам отдалиться от злополучного места, как их ярость идёт на спад. Многие приходят в себя, удивлённо озираясь по сторонам. Кое-кто и вовсе не помнит, что тут только что творилось.

— Это всё демоны, не иначе, — цедит сквозь зубы Весна, потирая ушибленную челюсть, привкус крови во рту раздражает его. — Одурманили ребят, словно куклами поиграли.

Бунт у таверны подавлен, но передышка выходит недолгой. Едва Райдо успевает перевести дух, как мимо пробегает гонец с донесением — один из взводов поднял открытый мятеж против командования. На улицах уже идёт нешуточная схватка — обезумевшие солдаты атакуют штаб своего батальона.

На мостовые льётся кровь, но, к сожалению, это не кровь демонов, а людей. Умник в составе усиленного отряда Дисциплинарного Корпуса прибывает на место, чтобы подавить ополоумевших. В ход уже идут даже техники.

— Мы хотим домой! Мы не хотим умирать! — звучат требования восставших. — Долой офицеров!

В городе разгорается настоящая братоубийственная схватка.

* * *

Несколько дней в бешеном темпе порядком измотали бойцов, но наконец мы выходим на широкую равнину, а там вдалеке словно поднимается ещё одна гряда Чёрных Гор. Ветер навевает гнетущее чувство, и чем ближе мы подходим, тем тяжелее становится дышать.

— Мёртвый Лес, древний аванпост демонов, — объявляет Эйрин. — Вот на его краю мы и разобьём лагерь. Нет места спрятаться лучше, чем у врага под носом. Ускорить шаг. Последний рывок.

Вблизи это место вселяет ещё больше тревоги. Я ощущаю непередаваемую горечь, и благодаря Дыханию леса мне чудятся стоны самих деревьев. Это место насквозь пропитано губительной энергией. Лес будто умоляет спасти его или оборвать муки, спалив всё дотла. Это говорят со мной одинокие исполины, ещё не утратившие самих себя. Большинство же деревьев едва отличимо от демонов. В них пульсирует та же злая и враждебная сила, да и сами они не прочь опутать нас ветвями и корнями.

Я помогаю соратникам найти безопасное место на окраине.

— Капитан, позвольте высказаться, — обращаюсь я.

— Говори свободно, Зено, — одобрительно кивает он.

— Лагерь лучше разбить на деревьях. Я немного практикую древесные техники и помогу с этим. Внизу будет слишком опасно, и нас легко заметят.

— Вот как? — удивляется он. — Разве твой клан не специализируется на водной стихии?

— Вода питает корни. Обе стихии хорошо работают в тандеме.

— Отлично, тогда ты этим и займёшься, — он продолжает раздавать указания остальным участникам похода.

Несколько отрядов разведки уходят осматривать окрестности близ нашего лагеря. Я помогаю организовать спальные места и наблюдательные пункты. Ночь накрывает лес непроглядным саваном. Тени сгущаются ещё сильнее. Воздух наполняется зловонием, словно рядом кто-то разрывает свежие могилы.

Большая часть отрядов поднимается в свои гнёзда. Я постарался на славу, и мне помогло ещё несколько бойцов, владеющих сходными древесными техниками. Нам удалось создать неприметные убежища в кронах деревьев, которые даже опытный лесник не сразу распознает как нечто чужеродное.

Разведчики возвращаются один за другим, докладывая капитану. Последний отряд обнаруживает пропажу бойца.

— Капитан, — обращается их взводный к командиру, встречающему их на земле. — Один из наших по имени Керрин не вернулся. Он должен был осмотреть вон тот сектор, — взмах рукой.

Пока Эйрин выясняет подробности, я наблюдаю за ними с ветки дерева, скрываясь в пожухлой листве. Пытаюсь прочувствовать окружение, но враждебный лес не пропускает меня. Здесь моя родная стихия не может помочь, она сама взывает о помощи.

Из леса вокруг доносится зловещий вой. Что-то непередаваемо смертоносное приближается к нам.

* * *

Несколько дней в городе пролетают в постоянных стычках. Воины словно обезумели. Они даже нападают на своих. И вот после череды беспорядков и сумятиц в город прибывает майор Кантор, глава специального отряда контрразведки. Уже ночью он собирает на плацу всех офицеров и сержантов. Совещание проходит под присмотром генерала Кариссы, но она даже не вмешивается.

Новоприбывший офицер славится своей суровостью. Мрачные слухи окружают его имя. Солдаты шепчутся, что он известен жёсткими методами решения проблем. Кантор стоит перед строем, расправив широкие плечи. Его серые глаза пронзительно изучают каждого присутствующего. Волевое лицо украшают морщины, а лёгкая седина уже тронула волосы.

— С сегодняшнего дня, — объявляет он, — и до момента, пока в армии генерала Кариссы не будет восстановлен порядок, я принимаю командование над городом. Подразделения Дисциплинарного Корпуса, отлично проявили себя в подавлении беспорядков, поэтому вы окажете контрразведке содействие. Пока положение шаткое, будет организована военная тюрьма для смутьянов. Будут проведены массовые проверки — надо допросить всех причастных к наведении смуты, подрыву дисциплины и организации мятежа.

В отряды Дисциплинарного Корпуса вливаются свежие бойцы контрразведки, принимая командование на себя. Рейды начинаются сразу же после собрания. Райдо со своим отрядом приходится участвовать во всём происходящем. Под арест отправляют целый взвод, поднявший восстание, но количество задержанных растёт. Младший сержант Сейдр, получивший выговор, вместе со своими бойцами тоже попадает в заключение. Даже среди членов Дисциплинарного Корпуса идут допросы и проверки.

Город всё больше напоминает настоящую тюрьму. Умник старается сглаживать углы и не хватать всех подряд, выбирая лишь провинившихся — тех, чья вина была доказана. Он понимает, что такой отсев грозит большими нагрузками на оставшихся солдат. К тому же обвинения вырастают буквально из воздуха. Так вот какова тактика офицера Кантора? Сгрести как можно больше, а потом уже разбираться?

Хотя в этом Райдо тоже не уверен. Ходят слухи о методах добычи признаний — пытках. Вот этого Умник никак не может допустить. Пусть у бойцов и случилось временное помешательство из-за трупоедов, но арест солдат не решит проблемы. Надо искать первоисточник, а не устранять последствия демонического влияния.

* * *

Эйрин проводит срочное собрание. Все отряды подняты по тревоге. Мы начинаем готовиться к сражению. О покое остаётся только мечтать.

— Вы слышали! Пропал один из разведчиков, необходимо обыскать окрестности лагеря и обезопасить его, — Эйрин раздаёт назначения. — Зено со своим отделением возьмёт западные окрестности, с вами пойдёт ещё одно отделение. Действуйте слаженно и прикрывайте друг другу спины!

Объединившись с ещё одним отделением, я принимаю командование на себя.

Продвигаясь по лесу, всё сильнее ощущаю враждебность растений. Деревья цепляются за нас ветвями, заросли смыкаются в колючие стены, словно не желая пропускать нас дальше.

Стараясь пробиться сквозь одно из препятствий, выросшее прямо у нас на пути, я улавливаю приближение десятка аур.

«Приготовиться», — бесшумно подаю знак отряду. Они своевременно занимают позиции, когда сквозь заросли прорываются мелкие лесные демоны. Их тела похожи на человеческие, будто это дети и подростки, только они сотканы из колючей лозы, а в глубине, на месте сердец, пульсируют источники демонической силы.

Я высвобождаю водную стихию, древесная сейчас практически бесполезна — лес и окружающие растения не подчиняются мне. Заморозив первую волну, разбиваю их кулаками. В других местах лезут новые волны врагов. Противник лишь кажется лёгким, но так просто его не убить. Внутри тел, сплетённых из растений, таятся ядра, подобные тем, что имелись у ледяных монстров Зао или тех, что можно добыть из тел духовных зверей. Пока это ядро целое, демон может восстановиться. Трупоеды это или проявления вражеской техники сейчас неважно. Главное, что это враги, и они продолжают прибывать со всех сторон.

Пока мы отражаем первые волны, изгородь разрастается, окружая нас кольцом. Со всех сторон нападают новые лесные отродья. Я командую перегруппироваться и организовать защитное построение.

Впереди встают практики, использующие каменные техники. Они воздвигают перед нами прочные шипастые стены. Остальные атакуют стихийными снарядами, сметая врагов и не давая им подобраться близко. Огонь эффективно расправляется с оболочкой демонов, а мелкие снаряды льда и камня разбивают странные ядра. Лопнув, кроваво-алые сферы выплёскивают багровую жижу, от которой растения становятся ещё злее.

На помощь демонам приходит само окружение. Из земли вырываются корни, юркие, словно змеи, лианы тянутся к нам. Изгородь, уже достигшая верхушек деревьев, начинает смыкаться вокруг.

Положение кажется безнадёжным, но вдруг свет озаряет темень леса. В растительной преграде появляется брешь. Мощная огненная техника прокладывает путь отряду Эйрина.

— Что это за твари? — ругается капитан. — Словно их порождает сама чаща.

— Для Мёртвого Леса этот слишком живуч! — не отрываясь от боя, гаркаю я. — Спалить бы его дотла!

Взобравшись на верхушку мёртвой ели, я убиваю в ветвях нескольких засевших там демонов. Сверху отлично видно, что живая изгородь продолжает разрастаться.

— Капитан, дальше есть небольшая прогалина, стоит сдвинуться туда и занять более выгодную позицию, — торопливо докладываю по возвращении на землю.

Эйрин отдаёт соответствующие приказы, прокладывая нам путь сквозь заросли мощными огненными техниками. Однако лес толком не горит, а всё сильнее заполняется агрессивной флорой.

Одного из бойцов окутывают лианы, но мне удаётся вовремя вырвать его из смертельных объятий. Все мои попытки использовать древесные техники проваливаются, вся растительность вокруг словно восстала против нас. Правда, мне удаётся уловить странное течение энергии. Нас будто направляют вглубь леса, где таится источник угрозы, и он не очень быстро, но неумолимо движется в нашу сторону.

Добравшись до прогалины, мы можем вздохнуть чуть свободнее. Демоны и растительная преграда достигают границы деревьев, нападения продолжаются, но пока слабые, словно они пытаются нас отвлечь. А вот с другой стороны пробуждается нечто ужасающее. Весь лес вздрагивает и трясёт кронами. Из него, ломая деревья, к нам движется неведомый монстр.

— Приготовиться, — командую я.

Почти сразу с двух сторон на нас набрасываются новые волны врагов. Из стены просачиваются всё новые твари, сразу бросаясь в бой. Эйрин высвобождает огненную технику, оттесняя и прожигая нам путь к отступлению, когда с другой стороны является многорукая тварь. Покрытый бурой склизкой корой демон выползает на свет. На чудовищной треугольной голове горят несколько пар пылающими красных глаз, расположенных так хаотично, словно рука ребёнка пришила их на куклу.

Мощное тело свито из стволов и лиан. Несколько огненных снарядов бьют по прочному панцирю из коры, но на ней даже не остаётся следов.

— Зено, на тебе эта тварь, я проложу нам путь для отступления! — приказывает Эйрин.

— Сомкнуть строй! — командую я. — Защитное построение!

Адепты земляной стихии тут же возводят на пути монстра стену. Совместными усилиями они поднимают из-под земли пласты каменной породы. Чудовище врезается в преграду головой и крошится, но радоваться рано. Это осознанный манёвр. В глубине вражеского тела я мельком вижу сразу несколько алых сфер, сплетённых вместе, словно виноградная лоза. Тело монстра оплетает наш барьер.

— Огонь! — рявкаю я.

Преграду накрывают волны пламени, но это дерево по-прежнему горит крайне скверно.

— Теперь вода!

Мы действуем слаженно, сменяя друг друга и прикрывая. Эйрин, словно таран, рвётся сквозь изгородь, которая уже перекрыла прогалину со всех сторон, вновь загнав нас в ловушку.

Водяная стихия затапливает оплетённую преграду. Мы замораживаем разросшееся тело лесного демона, но растительность раскаляется, будто впитав огонь. Лёд начинает таять, а вода втягивается в монстра. Его тело разрастается на каменной преграде.

Я использую Длани Асуры, чтобы снести лапы чудовища раскалёнными призрачными руками, но у того тут же отрастают новые. Противник торопливо перемещает всё своё тело. Точным ударом я пронзаю его грудь, но с удивлением не обнаруживаю там ядер. Эта тварь может сдвигать их внутри себя.

— Удерживайте его на месте! Надо найти ядро внутри! — кричу я, продолжая рвать древесную плоть монстра.

Под землёй, на которой стоит группа практиков огня внезапная чувствуется нарастающая сила.

— В сторону! — кричу я им и едва успеваю спрыгнуть с монстра, когда из-под земли, под ногами товарищей, вырываются острые, словно пики, корни.

Одного из бойцов мне удаётся буквально снять с их острия.

— Спасибо, — заикаясь, шепчет он.

— Не время для болтовни! Постарайтесь его обездвижить! — отдаю я новый приказ.

В несколько коротких фраз раздаю команды, выстраивая тактику ведения боя. Древесные техники демонов хуже всего справляются с камнем, и в этом наш козырь. Солдаты с этой стихией организуют защиту вокруг остальных бойцов. Укрепляют почву под ногами, чтобы избежать внезапных атак.

Как оказалось, проявления демона улавливаю не только я, но и адепты, имеющие склонность к древесным техникам. Их основной задачей становится координировать действия остальных бойцов. Я выступаю отвлекающим манёвром, на полную высвобождая Длани Асуры. Сейчас не время жалеть Ки.

Бойцам удаётся удерживать монстра, сковывая его льдом и камнем. Помимо защиты, они погружают в землю конечности гигантского демона и уплотняют её, не позволяя тому легко выбраться. Тем временем я ищу эту чёртову гроздь ядер в туше демона. И с удивлением нахожу только одно. Монстр распределил их по всему телу.

— Надо полностью уничтожить его плоть! — глухо рычу, когда чужой корень едва не оставляет меня без глаза, взрезав кожу на виске. — Иначе не добраться до сосредоточенной силы!

Совместными усилиями мы снимаем слой спрессованный коры с вражеского тела и начинаем уничтожать ядра одно за другим. Я вырываю чужие конечности и бросаю их своему отряду. Они тут же вскрывают их. Демон спрятал ядра повсюду. Ослабевший от полученного урона, трупоед пытается пятиться. К нему бросаются мелкие, сливаясь с его плотью, но мы уже переходим в активное наступление.

Заморозка, потом огонь. Растения не успевают поглотить всю воду, но после ледяных атак становятся хрупкими. Тут же обрушивается грубая сила в виде каменных техник, измельчая дерево в мелкую щепу. Почва под лапами твари становится крайне твёрдой, не давая ей подпитываться от корней.

Мне приходится выложиться на полную. Раз за разом атакую пылающими Дланями Асуры, разрывая древесную плоть монстра, но силы мои постепенно иссякают. И вдруг, я ощущаю, как в глубине моего естества пробуждается нечто новое. Словно тугой узел разом распускается в груди, высвобождая доселе скрытые потоки энергии.

Моё тело начинает светиться изнутри мягким золотистым светом. Усталость и боль отступают, а Ки бурлит в меридианах, наполняя каждую клеточку неведомой силой. Это прорыв на новую ступень, о котором я и мечтать не смел в разгар боя. Ещё после прошлой битвы знал, что близок к ней, но иногда последний шаг сделать особенно тяжело.

С яростным криком вновь бросаюсь на монстра, и Длани Асуры впиваются в тело демона с удвоенной силой. Совместная атака всего отряда раскалённой каменной плитой, словно гигантским лезвием, рассекает тело надвое. Лианы тут же вытягиваются из обеих частей, стараясь восстановиться, но я вижу остаток ядер. Скопление стало гораздо меньше, и оно продолжает перемещаться, но я не даю ему в очередной раз спрятаться.

Рывком вырываю средоточие силы чудовища — гроздья тёмно-алых бусин. Они лопаются в моих руках, заливая всё вокруг зловонной жижей. В этот миг монстр издаёт предсмертный вопль и рассыпается прахом. Мелкие отродья впадают в ступор, давая нам возможность сократить их численность.

Тяжело дыша, я смотрю на свои руки, всё ещё озарённые золотистым сиянием. Сердце бешено колотится, разгоняя по жилам новую силу.

— Скорее, уходим по прогалине! — командует Эйрин.

Наша победа, видимо, ослабила и изгородь. Капитану наконец удаётся пробиться сквозь растительное заграждение, и мы прорываемся следом, пока оно вновь не ожило.

Глава 5

Отряды Эйрина отступают по прогалине, а из Мёртвого Леса вырываются новые волны мелких лесных страшилищ. Сотканные из растений, они сливаются с окружающим мраком, прячутся среди деревьев. Нападки редкие, но всё же доставляют проблем.

Весь лес восстал против нас, но моя новая ступень словно дарит озарение. В сумраке и хаосе, бушующем в этом месте, охваченном демонами, мне удаётся вычленить потоки энергии. Не все деревья заразились скверной, некоторые всё ещё стонут, взывая о помощи. И этот зов — призыв к смерти, даже растения не желают становиться демонической плотью.

Используя эти очаги сопротивления природы как ориентир, я направляю отряд к ним. Если они способны сопротивляться, значит, в тех местах концентрация губительной силы ниже, и эти островки дадут нам шанс перевести дух.

Добравшись до небольшого участка леса, где демоническое влияние минимально, мы делаем короткий привал. Быстро организуется караул, остальные отдыхают. Ночка будет бессонной, это все понимают. Эйрин же собирает командиров.

— Лагерь разбивать мы не будем. Я понимаю, что все устали, но недавняя битва лишь показывает — поспать нам здесь не дадут, — он прохаживается перед нами, посматривая по сторонам. — Зено, ты провёл нас по безопасному маршруту. Что можешь сказать? Есть шанс пробраться глубже?

Подумав, я мрачно тру щёку и отвечаю:

— Капитан, большая часть леса заражена демонической скверной. Это словно единый организм. Будет тяжело, но повсюду чувствуется сопротивление самой природы. За прогалиной, там, в глубине леса, таится что-то пугающее.

Тревога не покидает меня ещё с момента перехода на новую ступень. Все мои чувства обострились, и я ощущаю, что место, откуда пожаловал убитый нам монстр, ещё опаснее. Однако все мы прекрасно понимаем, где искать ответы. Чем дальше в лес, тем больше дров, так говорил отец. В нашем случае главное, чтобы эти дрова тебя не сожрали.

— Кто-то ещё из адептов древесной стихии ощущает подобное? — обращается к остальным Эйрин.

Эта стихия не самая распространённая, но среди сержантов находится ещё один. Он спокойно поднимает руку.

— Да, командир, однако я слабо чувствую безопасные участки. Что-то заслоняет мне взор. В этом лучше всё же довериться Зено.

— Возражений нет? — уточняет Эйрин. — Для меня важно мнение каждого. Мы на вражеской территории, но всё же я желаю, чтобы как можно больше из вас вернулись обратно в лагерь. Война в самом разгаре, так что будьте осторожны. Зено, ты ведёшь. Сможешь прокладывать надёжный путь на ходу?

— Так точно, командир, — подтверждаю я. — Только дайте мне немного времени подготовиться.

На привал мы встали недалеко от прогалины, с этой стороны леса, но там, с другой стороны… Я закрываю глаза, вслушиваясь в ветер. Он разносит стоны и безжалостную волю трупоедов. Их намерения очевидны — разорвать нас в клочья, заставить страдать и кричать от боли.

Деревья, кусты, даже трава и земля пропитаны демонической скверной. Пробираться по ней даже мысленно — почти физическая мука, но я стойко направляю своё сознание туда, вглубь, за стену осквернённых деревьев. Редкие островки сопротивления загораются в моём восприятии, но путь будет тяжёлым.

— Командир, я готов. Выдвигаемся, — докладываю, вернувшись обратно в своё тело.

Эйрин отдаёт команду, и мы делимся на отделения. Колоннами, прикрывая друг друга, пересекаем проску и погружаемся в самое сердце леса. Вражеская энергия здесь куда более концентрированная. Нам приходится постоянно продираться сквозь заросли, что не желают расступаться. Деревья, наполненные бушующей злобной силой чудовищ, сплетаются ветвями, активно мешая нам. Не хватает только мрачного уханья совы, и образ жуткой сказки прямиком из детства окажется совершенно достоверным.

Через несколько часов пути нам попадается брошенный человеческий лагерь. Он покинут давно, но следы какого-то зверского ритуала словно застыли во времени. Останки людей — уже иссохшие трупы с распоротыми животами — свалены в центре подле небольшого антрацитово-чёрного монолита. Мы осматриваем тела — глотки большинства, вдобавок к брюху, тоже перерезаны.

Эйрин быстро определяет по доспехам бойцов и сообщает:

— Это отряд из армии генерала Фара с восточной части фронта. Несколько месяцев назад они посылали разведывательную миссию за Чёрные Горы. Похороните павших братьев по оружию, — со вздохом завершает он.

Практики стихии земли вырывают братскую могилу в стороне от места проведения ритуала. Пока идёт погребение, я общаюсь с капитаном.

— Что думаешь, Зено? — спрашивает он. — Ты у нас был на той стороне. Видел что-то похожее? Для чего они проводили эти ритуалы, чего хотят сучьи трупоеды?

— Монолит действительно похож на те, что мы встретили в Перевалочном Чертоге. Что касается их желаний… Всё банально — истребить человечество, разве нет? — вопросом на вопрос отвечаю я. — А вообще всё это очень странно. Человеческие жертвоприношения ещё в древности использовались в различных запрещённых ритуалах.

Об этом даже в книгах Феррона говорится.

— Вероятно, враги пытались создать проход между мирами, — продолжаю я. — С какой целью можно только гадать. Вернуться туда… Или, наоборот, привести кого-то на наши земли…Что думаете?

— Знал бы точно — не спрашивал бы, но не могу с тобой не согласиться. Я тоже размышлял об этом и пришёл к сходим выводам. Сначала ловушка с Перевалочным Чертогом, которая благодаря вашим действиям была разгадана, теперь вот это. Раньше они просто заваливали нас телами. Все эти хитроумные схемы совсем не про трупоедов…

Отдав почести погибшим от лап демонов товарищам, мы продолжаем свой путь. Встречаем ещё несколько брошенных лагерей. Повсюду видим следы жертвоприношений.

Что это за ужасающий ритуал? Мне становится не по себе, стоит представить, как эти твари добирают до моего родного леса. В груди лишь крепнет намерение уничтожить проклятых отродий. Пусть мне в этом помогает хоть сам Альдавиан, с ним я разберусь потом. Истина от меня не уйдёт, но сейчас гораздо важнее покончить с этим безумием.

Стычки с противниками происходят всё чаще. Пока мы находимся в Мёртвом Лесу, у них как на ладони. Вопрос лишь во времени, когда новая партия древесных уродцев нападёт на нас. Однако к ним присоединяются и другие разновидности.

Минуя уже пятый разорённый лагерь, мы встречаем большую группу Стражей и Разорителей. Я пытаюсь избежать столкновения, но долговязые демоны чуют нас и нападают первыми. К ним сразу присоединяются лесные уродцы, вырастая, словно почки, прямо на деревьях.

Островков, не заражённых демонической отравой, становится всё меньше. Мы идём почти всю ночь, делая редкие перевалы в относительно безопасных местах. Я начинаю улавливать закономерности в нашем пути. Там, где природа ещё сопротивляется, находятся мощные источники естественной Ки. И дальше, в глубине Мёртвого Леса, они вырисовывают подобие кольца. Об этом я и докладываю Эйрину.

— Возможно, в центре, — показываю на карте, где уже сделал отметки, — будет что-то ценное.

Я пробегаюсь пальцем по пройденному маршруту, где отмечены обнаруженные ранее лагеря.

— Смотрите, капитан. Все они находились рядом с природными источниками Ки. Здесь же концентрация энергии будет максимальной, — указываю в центр кольца. — Демоны не способны восполнять Ки самостоятельно, поэтому нам непременно надо проверить это место.

Эйрин оценивает состояние отряда и задумчиво трёт кончик носа.

— Мы прибудем туда на рассвете, — объявляет он остальным. — Сейчас делаем часовой привал и выдвигаемся.

Сложно отдыхать в подобном месте. Стоит лишь смежить веки, как перед глазами встают картины убитых товарищей. Само место навевает подобные мрачные мысли, мешая расслабиться и восстановить силы.

Переведя дух, мы вновь пускаемся в путь. До намеченного места добираемся под утро. Начинает светать, но клочки неба, видимые сквозь густые кроны, остаются тусклыми, по-осеннему свинцовыми.

В центре этой загадочной области, стоит в неё углубиться, нам становится тяжело дышать. Давление чуждой, враждебной энергии просто зашкаливает. Хоть я и улавливаю, что это всего лишь остаточные следы, невольно закрадывается вопрос — кто же тогда истинный владелец этой силы? Демон-Лорд? Похоже на то.

Ровно посередине между природными источниками Ки раскинулось весьма странное место, словно вылепленное скульптором из обрывков миров. Причудливые фрагменты древней архитектуры покрыты буйной растительностью. Участки почвы настолько разнятся, что рядом можно встретить чёрную, словно уголь, плодородную землю и серые песчаные насыпи. Всё это покрывают враждебные кустарники, а на песке высятся кактусы, превышающие человеческий рост, с шипами размером с добрый кинжал. Я таких растений в жизни и не видел. Если бы не одна из библиотечных книг, даже не смог бы опознать.

Однако природа уступает место рукотворному сооружению. Материал всё тот же, как и у базальтовых монолитов. Непонятный, чёрный и шершавый, с мерзкой демонической аурой.

В отряде тем временем возникают перепалки, даже среди членов моего отделения. Приходится прикрикнуть на них, чтобы держать в узде. Тем же самым занимаются остальные сержанты.

— Дурьи головы! — рычу я беззлобно. — Чего удумали⁈ Словно детишки ругаетесь из-за пустяков. Придите в себя, вам же демоны мозги дурманят, а вы и рады им на руку играть.

— Простите, сержант, — отвечают бойцы. — Мы постараемся держать себя в руках.

— Отставить «постараемся»! Держать себя в руках — это приказ! — требую я. — Никаких пустых разговоров и ругани!

— Так точно! — стройно отвечает моё отделение.

— Мы вас не подведём. Если будет нужно, умрём за Империю! — слегка фанатично заявляет один из бойцов.

— Файю, оставь эту чушь, — резко говорю я. — Не думай о том, как красиво умереть за Империю. Думай о том, как эффективно заставить трупоедов сдохнуть за нашу Империю.

Краем глаза вижу, как Эйрин, слушающий наш диалог, удовлетворённо кивает. Закончив приводить в чувство своих товарищей, возвращаюсь к изучению циклопической постройки. В самом её центре зияет огромный кратер, словно от взрыва мощнейшей техники.

Осматривая прилегающие помещения, мы обнаруживаем человеческие останки, но это не солдаты. По одеяниям можно предположить, что это адепты какой-то секты. На них истлевшие красные тренировочные ханьфу.

— Демонопоклонники, — мрачно заключает Эйрин, и у меня нет причин не доверять его суждению.

Среди человеческих тел мы находим несколько крепких ящиков, выполненных из того же чёрного материала. Внутри хранятся полуистлевшие свитки. Часть текста выгорела, но кое-что ещё можно разобрать, если бы кто-то понимал этот чудовищный язык. Некоторые бойцы даже боятся подходить к ящикам — настолько пугает исходящая от них энергетика.

— Это что-то крайне дерьмовое, — дрожащим голосом бормочет один из гвардейцев.

— А ну отставить панику, боец! — рявкает Эйрин. — Самые впечатлительные — в караул, живо!

Отряд расходится, обследуя окрестности. Мы с капитаном и несколькими сержантами пытаемся получше разобраться с находкой. Тут один из бойцов предлагает свою помощь.

— Капитан, я могу попробовать задействовать свой дар.

— Ты уверен, Кален? — смотрит на него офицер. — Это может быть очень опасно, а твои способности нам ещё пригодятся. Место вокруг не самое подходящее, чтобы рисковать собой понапрасну.

— Я признателен вам за беспокойство, но другого выхода не вижу. Эта информация может оказаться крайне полезной. Разве не для того нас послали в разведку? Собрать данные для штаба?.. В конце концов, кто не рискует, тот не пьёт сливовое вино, — с кроткой улыбкой завершает солдат.

— Будь осторожен, — качнув головой, предупреждает его Эйрин.

Невысокий темноволосый Кален, вечный оптимист, и сейчас улыбается, принимаясь за подготовку круга формации для использования своего дара. Суть его заключается в способности воспринимать остаточную информацию с объектов. Это чем-то похоже на умение Райдо говорить с животными — не является полноценной техникой, а передаётся в его семье из поколения в поколение.

Мы, тем временем, собираем найденные свитки и помещаем их в самый центр формации. Прикосновением Кален может считывать информацию с одного объекта. Но чтобы задействовать дар сразу на нескольких, требуется особая подготовка.

Закончив приготовления, парень садится напротив круга и активирует каналы. Десять бойцов отряда рассаживаются вокруг него, поддерживая формацию вливанием энергии и давая ему сосредоточиться на чтении.

Лицо соратника стремительно бледнеет, глаза заволакивает чернота. Губы начинают неразборчиво бормотать что-то непонятное. Тело парня мелко подрагивает. Кто-то из сержантов уже с беспокойством тянется к нему рукой, но Эйрин останавливает его жестом:

— Не мешать! Кален знает, что делает, доверьтесь ему!

Мы напряжённо наблюдаем, как Кален погружается всё глубже в транс. Его дыхание учащается, на лбу выступает испарина. Внезапно он хватается за грудь и сдавленно охает, будто от сильной боли. C его губ срываются уже целые фразы на неведомом языке. Голос Калена сильно меняется, становится низким и гортанным, словно исходит из недр его тела.

— Там… демон… во мгле… — хрипло выдавливает Кален. — Он очень силён…

— Ты можешь описать его? Как он выглядит? — настойчиво спрашивает Эйрин.

— Трудно разглядеть… Он словно тень… Но мощь его ауры… она за гранью понимания… — гвардеец содрогается всем телом, из его носа начинает сочиться кровь.

Повисает тягостная пауза. Кален что-то невнятно бормочет, затем вдруг обмякает и заваливается на спину. Из уголков его глаз стекают кровавые слёзы.

— Эта аура… Она сильнее, чем у самого Императора… — едва слышно шепчет он. — Да помогут нам боги…

В этот момент тело парня начинает неестественно изгибаться, словно какая-то сила выкручивает его суставы. Раздаются пугающий хруст и треск. Мы бросаемся к нему, пытаясь удержать, но тщетно. Отрядный лекарь прикладывает руку к его лбу, силясь применить исцеляющую технику, но вокруг Калена уже сгущается непроницаемая тьма.

Внезапно его глаза распахиваются, а с груб срывается искажённый вибрирующий смех:

— Какие же вы недоумки! Владыка грядёт! Он уже рядом… Забейтесь в самую глубокую нору, и, быть может, вам повезёт умереть последними!..

Этот голос совсем не похож на обычный тембр Калена. Он звучит так, будто исходит из глубин Подземного Царства. Конвульсии усиливаются, и четверо крепких бойцов едва могут удерживать бьющееся в припадке тело.

— Ничто не спасёт вас от его гнева! Скот под ножом мясника. Вот вы кто! Смиритесь, ваш конец бли…

Его глаза лопаются, губы ещё продолжают шевелиться, но изо рта звучит лишь бессвязный хрип.

— Артан, да сделай же что-нибудь! — требует Эйрин от лекаря.

— Капитан, я стараюсь, но…

В этот момент голова Калена запрокидывается, и он затихает. Целитель склоняется к нему, проверяя пульс, и мрачно качает головой:

— Он мёртв.

Слышится свистящее шипение, и все свитки, помещённые в центр формации, вспыхивают чёрным пламенем. Демоническая энергия со всего святилища собирается воедино и поднимается угрожающей чёрной тучей. Происходит мощнейший всплеск энергии.

— Надо уходить! — командует Эйрин. — Мы добыли крайне важные сведения. Пробудился демон, превосходящий силой Лорда. Нужно немедленно доложить об этом командованию.

Собравшиеся решительно кивают, стараясь не смотреть на товарища, который ещё две минуты назад улыбался и шутил. Все понимают, что стоит на кону.

Поспешно собравшись, мы выдвигаемся, забирая с собой караульных. В этот момент среди деревьев мелькают первые демоны. Видимо, всплеск энергии привлёк их внимание. Отряд разведки, состоящий из Ловчих, нападает на нас первым. В короткой, но ожесточённой стычке нам удаётся перебить их всех, кроме одного. По приказу капитана мы сохраняем этому ублюдку жизнь.

Мы стремительно продвигаемся к выходу из леса, конвоируя пленного демона. По пути капитан пытается допросить его, но тварь лишь зловеще усмехается, не выказывая ни малейшего страха перед возможными пытками.

— Как же забавно наблюдать за вашими жалкими попытками отсрочить неизбежное, — скалится демон, обнажая несколько рядов острых зубов. Его уродливая вытянутая морда, смахивающая на гиену, искажена издевательской гримасой. — Неужели вы и впрямь думаете, что у вас есть шансы? Даже до этого они были невелики, а теперь и подавно.

— Что ты имеешь в виду, мразь? — рявкает Эйрин. — Говори, или клянусь, я вырву твой поганый язык!

— Неужто задело за живое? — глумливо щерится противник. — Ах да, вы ведь уже потеряли стольких товарищей, стольких невинных душ… Какая прелесть!

С рыком Эйрин хватает тварь за глотку, вдавливая пальцы в плоть. Демон лишь хрипло смеётся, хотя хватка капитана уже грозит переломить ему шею.

— Какая ирония! Вы, люди, убиваете животных ради забавы и пропитания, но стоит вам самим оказаться в роли дичи, как вы начинаете верещать о несправедливости. Увы, такова природа вещей — вы просто оказались слабее нас в извечной борьбе за существование!

Трупоед злорадно скалится, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

— Поздно хвататься за соломинку, глупцы. Мой повелитель, величайший из архидемонов, уже в пути, и теперь вас ничто не спасёт. Можете начинать молиться своим никчёмным богам, это всё, что вам осталось! — потешается демон, но недолго.

Договорить он не успевает — стремительный взмах клинка Эйрина, и голова твари с гадким чавкающим звуком отделяется от тела.

— Он сказал достаточно, лишь подтвердив открытие Калена, — капитан брезгливо вытирает меч и убирает его в ножны. — Немедленно отступаем к Чёрным Горам. Что бы ни случилось, мы должны доставить эту информацию генералу. Теперь каждый из вас — гонец! Мне плевать как, но один из нас должен добраться до ставки живым. Слышите меня? Вам запрещено умирать!

Глава 6

Тем временем в крепости, где разместилось войско, продолжается зачистка от неблагонадёжных элементов. Всего пара дней минула, а уже шестая часть личного состава побывала в карантине. Вернулись не все, а те, кто вернулись, говорят — лучше бы с демонами столкнуться, чем испытать на себе методы майора Кантора.

Глава контрразведки продолжает прочёсывать войско, выискивая всё новых предателей и отступников. У Райдо закрадываются подозрения, что и сам командующий попал под влияние демонов, иначе откуда такая безжалостность, но доказательств у него нет.

Времени на поиски доказательств невиновности соратников остаётся всё меньше. Кантор гнёт свою линию — мол, воины начали беспорядки добровольно, рассчитывая на милость демонов, а не под их влиянием, затуманившим мозги. Умнику в это не верится, но опровергающих улик у него нет.

После очередной ночной вылазки в город, где приходилось усмирять бунтующих против произвола контрразведки гвардейцев, Райдо возвращается в свой взвод и видит, как один из отрядов майора выводит из здания нескольких человек.

— Что здесь происходит⁈ — Умник со своими людьми преграждает путь бойцам внутренней безопасности.

— Отставить, сержант! — рявкает выступивший вперёд крепкий лейтенант с залысинами. — Эти люди подозреваются в пособничестве демонам.

— Есть этому доказательства? Хоть какие-нибудь свидетельства? — негодует уставший от всего этого произвола Райдо.

— Критика методов контрразведки, — холодно отвечает офицер. — Хотите обжаловать — пишите официальный рапорт. И это вам надо предоставить доказательства невиновности своих товарищей. Пока что они под подозрением.

— Какого?..

Райдо не верит своим глазам, видя, как в последних рядах задержанных из временной казармы выводят его друга Торвальда. От увиденного Умник пребывает в смятении. Ему приходится переступить через себя, чтобы попросить неизвестного офицера разрешить ему поговорить с другом. Подручный Кантора, нехотя, но всё же позволяет.

— Торвальд, что стряслось? — севшим голосом спрашивает Весна.

— А ты будто сам не знаешь, братец, — вздыхает северянин, понизив голос до шёпота. — Эти изуверы хуже трупоедов будут. Своих же в могилу отправляют. Те хотя бы не прикидываются союзниками. Слыхал я, что несколько бойцов из третьего взвода руки на себя наложили после того, что с ними сделали в карантине.

— Хватит болтовни! — припечатывает один из конвоиров.

Торвальда с силой дёргаю за плечо и уводят.

Райдо остаётся крайне недоволен таким вердиктом. Он обращается к взводному сержанту Карду и ротному офицеру, но те, прекрасно понимая ситуацию, не горят желанием вмешиваться в дела контрразведки. Даже офицеры могут попасть под жернова этого «правосудия». Однако Райдо всё же удаётся выбить аудиенцию у самого майора.

Кантор внимательно выслушивает доводы Умника, но его лицо остаётся непроницаемым. Он откидывается на спинку кресла и некоторое время молчит, словно обдумывая свой ответ.

— Младший сержант Райдо, — наконец произносит он ровным голосом. — Я понимаю ваше беспокойство за своего товарища, но вы должны осознавать, что мы находимся в критической ситуации. Любая ошибка, любой просчёт могут стоить жизней сотням, если не тысячам людей.

Старший офицер подаётся вперёд, его взгляд становится пронизывающим.

— Поймите, сержант, мы не можем позволить себе рисковать. Каждый, кто вызывает хоть малейшее подозрение, должен быть проверен самым тщательным образом. И да, иногда это может выглядеть жёстко или даже жестоко. Но альтернатива — это открыть двери для скверны, позволить врагу проникнуть в наши ряды.

Он продолжает слегка отвлечённым голосом:

— Вы уже неоднократно сталкивались с трупоедами в бою и знаете, насколько они опасны, но это были враги, бьющееся с вами лицом к лицу. Иные демоны способны проявить гораздо больше коварства. Один умелый Разделитель способен низвести образцовый полк до состояния обезумевших зверей. Талантливый Пастырь может превратить идеальную деревню, житницу Империи, в логово гнусных культистов. Я не раз видел подобное собственными глазами. Поверьте моему опыту. Вот почему порчу нужно выжигать.

Глава контрразведки на мгновение замолкает, словно давая Райдо возможность осознать сказанное.

— Что касается вашего друга, — продолжает майор, — если он невиновен, ему нечего бояться. Наоборот, он должен быть заинтересован в том, чтобы любые подозрения были развеяны. А вот ваша чрезмерная обеспокоенность его судьбой, сержант… Она сама по себе может вызвать определённые вопросы.

Кантор откидывается назад, не сводя глаз с собеседника. Умник порывается возразить, но его обрывают.

— Так что мой вам совет, младший сержант — сосредоточьтесь на своих прямых обязанностях. Предоставьте расследование тем, кто за него отвечает. И поверьте, если ваш друг чист — с ним всё будет в порядке. А если нет… Что ж, тогда вам стоит задуматься о том, кому вы на самом деле верны.

С этими словами он жестом показывает, что аудиенция окончена. Его тон и манеры остаются безупречно вежливыми, но в них чувствуется стальная непреклонность человека, уверенного в своей правоте и готового идти до конца в достижении своей цели.

Райдо всё же отступается, но не сдаётся. Он понимает, что в карантине от него будет мало толку. А времени остаётся в обрез. Придётся самому искать следы демонов в городе и добывать доказательства невиновности Торвальда и других бойцов.

Через Карда ему удалось подать рапорт на имя генерала Кариссы в надежде, что она сможетвступиться за своих подчинённых.

Тем временем из-за действий майора в армии растут волнения и недовольство. Как бы вся эта смута не переросла в полномасштабный раскол.

Несмотря на усталость, Райдо вызывается в дневной патруль по городу, надеясь поскорее найти хоть какие-то зацепки. Сержант Кард не одобряет этого, но соглашается, понимая, что Умника сейчас не остановить. Да и его самого порядком достало самоуправство контрразведки. Поэтому он выделяет в помощь Райдо нескольких доверенных бойцов, чьи способности могут пригодиться в поиске следов вражеского влияния.

* * *

Недолго нам удаётся продвигаться без помех. Миновав несколько природных источников Ки, ещё не захваченных вражеской скверной, мы сталкиваемся с первым серьёзным отрядом демонов. Это не древесная мелюзга, а организованная группа, которая сразу же нападает на нас, пытаясь взять в кольцо.

Приходится прорываться с боем, а врагов становится всё больше. Они наседают со всех сторон, навязывая нам сражение. Явно тянут время — все мы ощущаем, как из глубин леса, со стороны оскверненного святилища, надвигается новая угроза. Лорд идёт по нашему следу.

До прогалины удаётся добраться, но не без потерь. Пятерых гвардейцев демоны разрывают на части. Аура могучего преследователя всё ближе.

— Последний рывок! Вперёд, бойцы! — подбадривает Эйрин, но даже в его голосе слышатся нотки сомнения.

Лес встаёт перед нами неприступной стеной. Там, в зарослях, затаились враги, а сзади, со спины, они напирают в открытую.

Эйрин приказывает одному отряду расчистить путь, прокладывая его по густым зарослям и убивая засевших там демонов. Остальные сдерживают натиск подступающих со спины тварей.

В воздухе мелькают техники. Лес превращается в поле боя. Вспыхивают огненные шары, пламя заливает всё вокруг, но деревья долго не горят. Растения быстро тухнут и начинают тлеть, испуская едкий смрадный дым, от которого щиплет глаза.

В ход идут все стихии. Однако мы действуем размеренно, насколько это возможно в данной ситуации, когда на тебя напирают орды трупоедов. Надо экономить силы, а могущественная пугающая аура приближается.

Сам капитан Эйрин берётся расчищать дорогу, прокладывая нам коридор, но противники свободно двигаются в зарослях. Мелкие лесные отродья сыпятся из крон деревьев словно переспевшие плоды. Эти точно подгнили. Дорога им одна — стать удобрением.

Я пылающей вспышкой перемещаюсь по полю боя, поддерживая и прикрывая товарищей, в местах, где нападают сильные враги. Нескольких бойцов забирает лес. Ещё один чёртов пособник демонов. Даже практики древесной стихии не в силах остановить зараженную растительность. Кажется, что сейчас они почти бесполезны, но это не значит, что их жизни не важны.

Нам удаётся продвинуться от прогалины к краю чащобы, но нас опять зажимают со всех сторон. Мы дорого продаём свои жизни, яростно отбиваясь. Впрочем, демонам нет конца и края, и они становятся всё сильнее.

Ледяные шипы и стальные лезвия пронзают отродий подземного мира. Земля разверзается у них под ногами и с треском схлопывается, превращая в кровавую кашу или труху, если это древесные выродки. Водяные хлысты сносят головы, но в рядах врагов уже появились такие уникумы, которые даже способны их отращивать. Приходится уничтожать ядра в теле, только так их регенерация прерывается.

Мы вязнем на небольшой поляне. Трупоеды начинают действовать хитрее. Они больше не прут только в лобовую. Ловчие словно загонщики выдёргивают бойцов и утаскивают из строя. Стражи прикрывают новый вид демонов, метающий едкие снаряды всепожирающей тьмы. Коснувшись земли, одежды или тела, чёрное пламя начинает гореть, и потушить его очень непросто.

Лишь благодаря усилиям капитана Эйрина, моим и ещё нескольких умелых сержантов, нам удаётся держаться, но наши потери растут. Совсем близко сильнейшая аура, она буквально за ближайшими деревьями, которые расступаются на пути могущественного монстра.

В последний момент, когда мы уже видим огромного шестирукого демона, с другой стороны сквозь демонов пробивается ещё один отряд. Впереди их ведёт сержант Валкан. И я в жизни никогда не был так счастлив его видеть.

Подкрепление воодушевляет остатки наших отрядов. Объединёнными силами мы начинаем теснить врага.

— Ничтожества! — ревёт Лорд, взмахом сметая ближайших особей. — Как вы только посмели осквернить это место⁈

От его голоса кровь стынет в жилах на каком-то подсознательном уровне. Это не может быть существом нашего мира… Это не имеет права на существование…

Высоченная тварь в два моих роста источает кошмарную ауру. Увитый жгутами мышц гигант двигается неторопливо. Глаза — горящие огнём рубины. Пасть словно бездна, даже зубы этой твари чёрные, не бликующие на свету. На землю падают едкие хлопья слюны, от которой почва тут же начинает шипеть. От одного его вида некоторые бойцы пятятся назад.

— Займитесь мелочью! — кричит капитан. — А я разберусь с ним лично!

Противник резко взмахивает своим лапами, формируя на ладонях разгорающийся огонь. Шесть багровых шаров поджигают края поляны, отчего земля вспыхивает, как облитая горючим маслом. Из неё поднимаются пылающие столбы, растягиваясь сплошной стеной.

— Отступайте! — я подгоняю и помогаю раненым бойцам, пока барьер окончательно не сомкнулся.

— Зено! Уходи! Капитан сам им займётся! — рядом появляется крепко сбитый Валкан, протягивая мне руку. — Это необычный Лорд, тебе он не по зубам! Слишком опасно! Доверься Эйрину!

— Я должен ему помочь, — упрямо качаю головой. — Гвардия своих не бросает!

Огненная стена окончательно смыкается и разгорается ещё сильнее, поднимаясь до верхушек деревьев. Жар подгоняет быстрее отойти от этого ужасного пламени. Огонь необычный, чёрные языки пронизывают его точно змеи, наполненные демонической скверной.

Шестирукий демон оглашает окрестности призывным кличем. Я ощущаю, как к нам с новой силой начинают стягиваться орды трупоедов. Лорд нападает первым, выбрав меня в качестве цели. Моментально очутившись рядом, он обрушивает на меня одну из своих когтистых рук. Расстояние кажется большим, но его конечность вытягивается за пределы физических возможностей.

Почти рефлекторно, я использую для защиты Длань Асуры. Призрачные кулаки вспыхивают пламенем, остановив удар демона. Внезапно от его лапы начинает расползаться лёд. Не только пламя, да?.. Противник пытается меня заморозить, и чтобы удержаться на ногах, я сам использую водяную технику, укрепившись на скользкой земле.

Наше противостояние с Лордом достигает своего апогея, когда в битву вмешивается Эйрин. Он обрушивает на врага концентрированный шквал огня, но аура демона остаётся непоколебимой. Новые волны ужасающей энергии, словно цунами, отбрасывают технику капитана в сторону. Оппонент одной лишь демонстрацией силы развеивает её, будто песчинки на ветру.

Град сокрушительных ударов обрушивается на меня со всех сторон. Я отчаянно блокирую, контратакую, но даже не могу достать этого исполина. Несмотря на свои грандиозные размеры, он перемещается с лёгкостью листка на ветру. Отбросив меня к огненной стене, демон переключает своё внимание на капитана.

Эйрин атакует огненным валом, и могучие штормовые волны чистого пламени накрывают демона. Лорд выставляет руки, и его стихия вновь сменяется. Шквальный ветер окутывает вражески корпус, не позволяя пламени достичь цели, заставляя его безвредно обтекать вокруг.

Собрав остатки сил и укрепив тело на максимум с помощью техник Крепче Камня и Оплетающего Побега, я подбираюсь к врагу со слепой зоны. Увы, это лишь иллюзия. Одна из рук демона изгибается в мою сторону, будто в ней и вовсе нет костей. В воздухе вокруг меня формируются грубые металлические лезвия, обрушиваясь сплошным стальным дождём.

Используя Шаг Пылающего Солнца, я уклоняюсь от атак, стараясь подобраться ближе, чтобы понять, в чём слабость этой твари. В каждой её конечности сосредоточена невероятная мощь. Шаги демона посылают в наши стороны каменные гребни. Он меняет стихии на ходу, продолжая сдерживать нас обоих. Разве может у одного существа быть сродство со все стихиями сразу⁈

Подобраться к нему невозможно, Лорд сам нападает, когда ему вздумается, выбирая своей целью то меня, то Эйрина. Капитану удаётся уходить от атак, исчезая в собственном пламени, но огненная стена вокруг по-прежнему остаётся для него непреодолимой.

Во время бешеной пляски нам удаётся обменяться парой слов.

— Я хотел покончить с ним сам, но раз уж ты здесь, помоги мне! У ублюдка слишком прочная шкура. Ничего, — скалится соратник, — у меня тоже есть для него сюрприз. На подготовку техники потребуется время! — кричит Эйрин. — Дай мне его!

Разговор прерывается, потому что нас разделяет гребень из лезвий. Жестом я подтверждаю, что услышал и кидаюсь в контратаку. Край нашей арены затапливает ещё одна стена огня, в которой скрывается сам Эйрин. Его аура буквально растворяется в окружении, становясь вездесущей. Потеряв одну из целей, лорд тут же концентрируется на мне.

Силы вместе с духовной энергией быстро покидают меня, но я готов биться до конца, лишь бы спасти своих товарищей. Смерть меня не пугает, слишком часто встречаюсь с ней в последнее время. Мы почти породнились, хотя меня эта близость ни капли не радует.

Гигантский трупоед усиливает натиск, но и я не уступаю. Два шестируких монстра сходятся в бушующем огненном вихре. Человек против демона-Лорда. Я замечаю закономерность в его атаках. Он жонглирует стихиями, сменяя их моментально. Однако каждая стихия зарождается в отдельной конечности, лишь потом распространяясь на остальные. Я вычисляю огненную и стальную, самые опасные. Это чёрно-рыжее пламя и зубчатые лезвия оставили немало следов на моём теле. И раны затягиваются весьма неохотно.

Мои призрачные конечности вырастают ещё сильнее. Мне удаётся перехватить четыре лапы. Нижние я отбиваю кастетами. Пылающие Длани Асуры врубаются в плоть демона, и одним мощным ударом я отсекаю одну конечность, но тут же, открывшись, и сам получаю удар в грудь.

Глава 7

Генерал Карисса решительным шагом входит в кабинет Кантора, её глаза пылают гневом и непреклонностью. Она с силой захлопывает за собой дверь, заставляя начальника контрразведки вздрогнуть от неожиданности.

— Майор, ваши действия переходят все границы! — чеканит женщина, сверля его взглядом. — Вы сеете хаос и недоверие в рядах Гвардии, вместо того чтобы обеспечивать порядок и безопасность!

Кантор откладывает бумаги, которые изучал, и жестом приглашает военачальницу присесть.

— Генерал, я ценю вашу заботу о моральном духе войск, — отвечает он ровным голосом. — Но сейчас не время для половинчатых мер. Любая слабость или колебание могут стоить нам всего. Вы сами видите, что происходит. Демоны дурманят головы наших солдат.

— Речь не о половинчатых мерах, — твёрдо возражает Карисса, садясь напротив. — Речь о соблюдении базовых принципов правосудия. Солдаты должны быть уверены, что их не арестуют по голословному обвинению, без доказательств и возможности защитить себя.

Собеседник чуть наклоняется вперёд, сцепляя руки на столе.

— Карисса, пойми, — говорит он, глядя ей прямо в глаза. — Мы не можем позволить себе роскошь длительных расследований и судебных разбирательств. Не тогда, когда враг уже у ворот. Любое промедление может быть фатальным. Нашу армию разорвут изнутри и снаружи.

— Но если мы сами начнём попирать законы и справедливость, то чем мы лучше демонов? — парирует она. — Если наши солдаты будут бояться собственного командования больше, чем врага? Это путь к развалу армии.

Глава контрразведки откидывается на спинку кресла, его лицо ожесточается.

— А что вы предлагаете, генерал? Ждать, пока предатели нанесут удар в спину? Пока они откроют ворота демонам? Я не позволю вам скрывать их в своих рядах, генерал.

Полководец с силой опирается на стол руками, нависая над мужчиной.

— Как вы смеете обвинять меня в сокрытии предателей⁈ — шипит она, её голос дрожит от гнева. — Мои солдаты проливают кровь на передовой, защищая Империю, в то время как вы сидите здесь и плетёте интриги!

— Остерегитесь, генерал, — голос Кантора холоднее льда. — Ваше противодействие контрразведке может быть расценено как пособничество врагу. Не заставляйте меня арестовывать и вас тоже. Мои полномочия в данной ситуации позволяют это. Лучше в выявлении предателей и марионеток демонов доверьтесь опыту контрразведки.

Женщина выпрямляется, а её глаза опасно сужаются. В помещении на миг виснет, гробавая тишина, а их глаза встречаются. Аура обоих ужасает. Два опасных хищника готовые растерзать друг друга.

— Можешь засунуть свои угрозы себе в з… записную книжку, — чеканит она. — Я скорее предстану перед трибуналом, чем позволю твоим псам растоптать честь и достоинство моих солдат. Будь уверен, я доведу эту ситуацию до самого Императора, если потребуется. А что касается твоего вопроса… Я предлагаю не поддаваться паранойе. Дайте солдатам возможность доказать свою верность делом, а не вымогайте признания под пытками. Верните им чувство чести и достоинства, и они сами станут нашими лучшими защитниками от скверны.

Майор молчит, обдумывая чужие слова. Наконец, он медленно кивает.

— Я услышал вас, генерал, — произносит он. — Возможно, в ваших словах есть резон. Я подумаю над тем, как скорректировать наши методы, но я по-прежнему не потерплю никакого послабления к тем, чья вина будет доказана.

— Я не прошу послаблений, — жёстко отвечает Карисса. — Только справедливости и честного расследования без давления на подозреваемых.

С этими словами, не прощаясь, она выходит из кабинета.

* * *

Кулак Лорда пробивает доспех и погружается в мою плоть. Растительная оболочка рвётся, но частично задерживает лапу врага. Грудные мышцы, покрытые техникой Крепче Камня, трещат, разрываясь в нескольких местах, за ними надрывно хрустят кости. Несколько ребер сломано, и по всей груди прокатывается волна боли. К горлу подступает ком. Я стискиваю зубы, ощущая, как сквозь них сочится кровь.

Ударной волной меня отбрасывает к огненной стене, но передышки не предвидится. Демон в один шаг сокращает расстояние и нависает надо мной. Едва успеваю поднять руки в блоке, как его массивный кулак обрушивается, словно молот на наковальню. По всему телу пробегает новая волна боли, земля проминается подо мной, образуя небольшой овраг.

В этот момент из стены пламени ударяют огненные копья, посланные Эйрином, и прожигают самого Лорда. Тот раздражённо смахивает их, переключаясь на пылающий барьер, но я возвращаю его внимание к себе.

В мгновение заминки, вызванной рассевшимся вниманием противника, я собираю все силы для контрудара. Руку, словно невесомая броня, покрывает одна из призрачных Дланей. Пламя разгорается внутри, требуя выхода. Покрепче сжав кастет, наношу стремительный удар сбоку по уродливой морде, бросая врага прямиком в объятия капитана.

Рыча и размахивая когтистыми лапами, он вырывается из полыхающей стены, даже его оторванная конечность отрастает. Всю свою ярость демон выплёскивает на меня, обрушиваясь, словно горная лавина. Я ухожу в глухую оборону, едва поспевая за шестируким Лордом. Разичаю его атаки, но могу только защищаться. На ответные удары не остаётся ни времени, ни сил.

Он начинает пробивать мою оборону, пока из барьера, окружившего наше поле боя, в него сыплются пылающие копья. Пронзая и застревая, они полыхают так, что тлеет земля под ногами, но, видимо, больше не доставляют демону никаких проблем.

Длани Асуры ещё выдерживают удары, но по янтарным призрачным рукам бежит мелкая сетка трещин. Оппоненту удаётся ещё раз пробиться сквозь мою защиту. На миг глаза застилает тьма, и я опять отлетаю прочь, окрасив чужой корпус собственной кровью.

Уже не в силах восстановить равновесие в полёте, несколько раз кувыркаюсь, подпрыгивая по изуродованной земле, словно брошенный в озеро детской рукой плоский камешек.

Всё тело рвёт на части от мучительной боли. Хочется закрыть глаза и сдаться. Не знаю, что заставляет меня сопротивляться. Картина сестрёнки, бегущей по лесу? Понимание, что по всей Империи есть сотни тысяч таких же деревень, как моя, и сотни миллионов таких же семей, рассчитывающих, что Гвардия обеспечит их безопасность? Осознание, что Эйрин в одиночку не выдюжит? Баранье упрямство? Гордость?

Не знаю…

Однако упорно поднимаюсь на ноги, улавливая как потрескивают сломанные кости. Всё тело штормит, ноги не слушаются — подгибаются, но усилием воли держусь вертикально.

Через миг демон опять в шаге от меня. Он не останавливается, и я тоже не имею права. Упрямо вызываю Длани, но появляются лишь пара призрачных рук. Моя Ки на пределе, ещё чуть-чуть и она иссякнет окончательно. Удерживаю технику, разгоняя по меридианам остатки духовной энергии. Каждый вздох болезненно отзывается в груди.

Лорд победоносно ревёт, сцепив руки в замок, и обрушивает их на меня, будто рубит чурбак топором. Удару не суждено достичь цели. Противник внезапно отшатывается, потому что торчащие в нём пылающие копья разгораются ещё ярче. Пламя становится красным, а кровь в этом гигантском ублюдке вскипает.

Трупоед высвобождает собственную стихию огня, но техника Эйрина оказывается сильнее. Стена огня, созданная капитаном, стягивается к демону потоками со всех сторон, продолжая выжигать его плоть. Регенерация у монстра просто чудовищная. Сквозь выжженные дыры я вижу, как внутри него перемещаются сферы — ядра силы. И этот демон такой же… Что за новая порода?..

Собрав остатки воли, я прорываюсь через пламя и использую промедление врага, чтобы ударами кастетов сломать две угловатые конечности. Огонь Эйрина охватывает и меня, но он не жжёт, а, наоборот, наполняет силой. Это чувство так знакомо. Длани Асуры крепнут, впитывая Ки капитана.

Воодушевлённый, я перехватываю лапы противника за запястья, вбиваю ступни в грудину твари и со всей силы дёргаю конечности на себя. От неимоверного усилия всё моё тело на пределе. Кровь щедро льётся из полученных ран. Рывок, ещё один! Под моим напором чужая плоть не выдерживает и поддаётся. Рвётся бугристая шкура, мышцы растягиваются сверх предела. Ещё один рывок! Плечевые суставы выворачиваются, а хрящи трескаются.

Спрятанные внутри его тела, наружу вылетают багряные духовные сферы.

Вспышка боли заставляет меня на миг расцепить хватку, и противник с хриплым криком отшатывается. Как загнанный в угол зверь, он отмахивается, и я гашу ответные удары с помощью Крепче Камня. Силы этой техники не хватает, чтобы целиком впитать повреждения, мне всё хуже и хуже.

Обезумевший Лорд пытается перехватить мои пылающие конечности. Однако, это всего лишь техника. Глупый, глупый трупоед… Рассеяв их, я создаю новые. Кровавые сферы врага, застывшие в воздухе, резко устремляются к своему хозяину, но я не даю им вернуться на место. Миг, и они сгорают в моих ладонях от пламени Эйрина.

Огненный шторм закручивается вокруг шестирукой твари, поднимаясь над лесом. Кажется, ещё чуть-чуть, и пламя достигнет угрюмых небес. Тело демона бешено регенерирует, а пламя Эйрина даже меня начинает пронимать, но я понимаю, что это последний шанс. Аура капитана возрастает, на миг равняясь по мощи с Лордом. Обжигающий столб пожирает тело демона, испепеляя его, но плоть нарастает слишком быстро. Мышцы оплетают сферы, сохраняя их от разрушения.

Подгадав момент, я выбиваю ещё несколько сфер, сквозь прожжённые раны, а капитан ловким движением испепеляет их. Огонь начинает стихать, я наседаю на демона из последних сил. На моём теле нет живого места. Оплетающий Побег покрывает сломанные рёбра и вывихнутые конечности, заставляя их работать за пределами сил.

Трещины в костях не дают покоя. Даже череп, кажется, не выдержал. Я получил несколько ударов вскользь, но голова словно сейчас расколется на две половинки.

При этом перенапрягшееся внутреннее ядро раскалено до предела. Я в полушаге от следующей ступени. Если выживу…

Барьер из пламени, возведённый демоном, начинает стихать. Он тоже собирает последние силы для регенерации. Нам открывается картина гремящей битвы — наши товарищи всё ещё сдерживают полчища демонов. Появление Валкана открыло у них второе дыхание. Значит, и мы должны постараться.

— Надо его… прикончить… — с трудом ворочая языком, бросаю я.

Эйрин появляется, сжимая в руках огненную сферу. Она размером чуть больше моего кулака, но я ощущаю в ней невиданную силу.

— Обездвижь его! — гаркает капитан. — Заставь показать нутро!

Сил на ответ уже нет.

Шаг Пылающего Солнца разрывает пространство, бросив меня к Лорду. Через дыры в его теле я захватываю несколько блуждающих сфер, но выдернуть не успеваю. Его плоть нарастает прямо на мои руки. Теперь я у него в плену. Хлёсткие удары по голове высекают искры из моих глаз.

Пламя подступает со всех сторон. В этих кипящих объятиях я использую Длани Асуры, перехватив несколько рук противника. Наполняю одну из призрачных конечностей остатками Ки. Вблизи я прекрасно чувствую чужую силу, сконцентрированную в этих ядрах. Несколькими ударами янтарных кулаков вырываю их и выставляю наружу, словно бесценный трофей. Это недалеко от правды

Водяная техника трупоеда не в силах сформироваться в этой огненной геенне. Демон пытается сделать рывок, но его ещё не до конца восстановившиеся ноги оплетают мои растения. Прочные лианы, наполненные моим намерением всё-таки прикончить проклятую тварь. Загнать её обратно в Подземное Царство. Острыми шипами корни впиваются в его плоть, пробираются внутрь и врастают намертво.

— Ты отлично потрудился! — звучит глухой голос капитана.

Эйрин появляется рядом со мной и отдёргивает в тот миг, когда небо над головой озаряет яркая вспышка.

— Теперь всё в порядке! — как сквозь толщу воды доносится шёпот офицера.

Глаза начинают смыкаться, но я не даю себе провалиться в забытьё, наблюдая за кончиной врага. На Лорда с небес, словно водопад, обрушивается нескончаемый поток пламени. Он пытается разогнуться, но его прижимает к земле. Тело выгорает быстрее, чем успевает восстановиться вместе с сосредоточением силы.

Эти алые сферы мечутся, подобно мотылькам, но они уже в самом сердце пожара. Им некуда деваться. Техника длится долго, и даже когда последняя сфера растворяется, пламя продолжает прожигать землю, зарывая всё глубже и глубже.

— Быстрее убираемся! — рычит приказ капитан, закинув меня на плечо.

Я ещё остаюсь на границе сознания, глядя туда, где улавливаю остаточную ауру демона. Даже лишённый тела, он всё ещё продолжает сопротивляться. Что за чудовищная воля⁈ Неужели эта тварь выжи…

Столб пламени взрывается, накрывая лес ударной волной в огромном радиусе. Моё восприятие притупляется, и зрение исчезает.

Слышу крики, и сбивчивый голос лекаря.

— Скорее, капитан, положите его на землю!

Это странное чувство в груди. Моё сердце, моё ядро силы… Я почти не ощущаю ничего. Силы продолжают покидать моё тело, оставляя лишь боль.

И всё проваливается во тьму.

Глава 8

— Эй, Зено, ты там часом не надумал помереть? — Райдо плюхается на стул возле кровати друга, пытаясь выдавить из себя усмешку. — Потому что если да, то у меня для тебя плохие новости: я этого не позволю. Не в мою смену.

Он окидывает взглядом перебинтованное тело друга, и его ухмылка становится чуть более вымученной.

— Ничего, бинты тебе даже идут. Будешь потом девчонкам рассказывать, как геройски их заработал. Глядишь, тебе ещё и свидание обломится, кто знает.

Умник прочищает горло, пытаясь отделаться от кома. В палате повисает тишина, прерываемая лишь тихим дыханием Зено.

— Знаешь, а ведь без тебя тут совсем тухло, — продолжает наследник клана Весенней Грозы, старательно удерживая голос ровным. — Торвальд влип в беду, Изара вообще не видать… Некому поныть о том, как утомляют тренировки и рёв Валкана…

Он сжимает руку друга, и на миг его насмешливый тон даёт трещину.

— Зено, серьёзно… Давай уже, просыпайся. Ты же у нас крепкий орешек, тебе какая-то там трупоедская хворь — раз плюнуть. Мы тут, можно сказать, на стену лезем без твоего сияющего присутствия. Особенно Лейрин — так и ходит везде с лицом побитого щенка. Только ты слёг, как выяснилось, что она по тебе сохнет. Ещё чуть-чуть, и я на ней сам женюсь из чистой жалости.

Он делает паузу, будто ожидая, что товарищ вот-вот подскочит с возмущённым воплем, но тот остаётся недвижим.

— Эх, надо было припугнуть тебя перспективой моей стряпни, или лучше бутылочкой «Огненной Слезы», вдруг бы сработало, — вздыхает Умник, устало потирая глаза. — Нет, серьёзно, дружище… Возвращайся уже. Ты нам нужен. А то, не ровен час, всю войну выиграем без тебя, и кто тогда будет вместе со мной махать рукой красоткам на параде?

Он откидывается на спинку стула, опустив плечи. На губах застыла горькая полуулыбка. Райдо готов сидеть здесь, сколько потребуется, осыпая друга шуточками и подколками. Потому что он верит — товарищ его слышит. И когда-нибудь он обязательно откроет глаза, чтобы огрызнуться в ответ. А до тех пор Весна будет ждать. Потому что друзей не бросают. Даже если приходится улыбаться сквозь слёзы.

* * *

— … А ведь ты хорошо потрудился там, в Мёртвом Лесу. Капитан Эйрин нам всё рассказал. Чёртов подвиг совершил, дружище. Медаль, небось, получишь. Не знаю, хватило бы у меня самого сил и мужества на такое. Надеюсь, никогда не придётся выяснять на собственной шкуре. Однако от тебя я отставать не намерен! Вот удивишь, мой Лорд будет даже сильнее твоего!

Этот знакомый голос. Кому он принадлежит? Не знаю, сколько я провёл в отключке, но сознание наконец начинает возвращаться. Даже просто распахнуть веки оказывается максимально болезненно.

Мучительная секунда, и я вижу перед собой осунувшегося Райдо. Он сильно похудел, под глазами залегли тёмные круги. Я же лежу на кровати, весь перемотанный бинтами, а он сидит рядом на колченогом походном стуле.

— Ой, гляньте-ка, кто очнулся! — глаза Умника загораются, на губах расцветает широкая улыбка.

Он подскакивает со стула так резко, что тот едва не опрокидывается.

— Чтоб меня крысы сожрали, сколько ж можно дрыхнуть! — не унимается Райдо, его голос дрожит от радости и облегчения. — Мы уж думали, ты там себе гарем из трупоедов собрал и решил насовсем остаться в Подземном Царстве!

Не обращая внимания на мои слабые протесты, он плюхается на край кровати, не сводя сияющих глаз с моего бледного лица. Во всяком случае, мои руки там, где не мешают бинты, белые, как молоко.

— Как же ты нас напугал, засранец, — голос друга на миг срывается, выдавая пережитое волнение. — Нам всем тут крепко досталось, пока ты прохлаждался. Особенно Торвальду.

Весна смеётся, и в этом смехе слышно настоящее облегчение.

— Ты как вообще, дружище?

Пытаюсь ответить, но из горла рвётся только сиплый хрип. Глазами указав на кувшин с водой, получаю налитую до краёв кружку и жадно пью. Райдо тем временем не затыкается, заполняя тишину.

— Целители говорили, что всё будет хорошо, но ты ж знаешь, я им не особо доверяю, — он прищуривается. — Ничего, пара дней — и будешь как новенький, а то и лучше. Да и шрамы тебе пойдут, добавят брутальности. Столичные красотки будут в обморок падать при виде твоей иссечённой морды!

Я невольно улыбаюсь при виде уже почти позабытой лёгкости и дурашливости друга.

— Братец, так что там случилось в этой вашей разведывательной миссии? — Умник подаётся вперёд, сразу же переходя к делу. — Пока вас не было, в городе объявился майор контрразведки, ох и навёл он здесь шороху!.. Наших товарищей крутят, словно демонов в человеческом обличье. Однако ваше возвращение поставило всё командование на уши. Первым делом послание Императору отправили…

Новая попытка что-то сказать, а тем более подняться, проваливается. Из моего горла раздаётся только сдавленное, утробное урчание. Флегма забила глотку, так что с наслаждением выплёвываю её в пустую глиняную кружку.

— Похоже, правду говорят, что ты бился, как дикий зверь. Звучишь сейчас прямо как медведь, только вылезший из берлоги, — усмехается собеседник.

Я повторяю попытку заговорить:

— А ты как пере… — язык заплетается, но мне удаётся ответить колкостью, — … пёлка.

Райдо смеётся, а моя попытка вызывает дикую боль в груди. Сломаны рёбра, и не одно. Внутри разгорается настоящий пожар, но я ощущаю приятное колебание Ки, исходящее от моего ядра. Древесная стихия внутри меня усиливает целительный процесс. Становится легче. Если бы не моя усиленная регенерация, то, наверняка, я бы уже остывал холодным трупом где-то в Мёртвом Лесу. Хотя вряд ли, там бы меня сожрали демоны, полностью соответствуя данному им прозвищу.

Я замечаю, как его улыбка тускнеет, сменяясь беспокойством. Он на миг отводит взгляд, будто собираясь с мыслями, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Знаешь, дружище, пока вы были на миссии, в городе творились странные вещи, — начинает он медленно. — В казармах стали поговаривать, что среди нас есть те, кто поддался влиянию врага. Шпионы, культисты, предатели… А может, и те, кто сами себя не контролируют.

Я напрягаюсь и уточняю:

— И что, были какие-то инциденты?

Весна устало трёт лицо ладонями.

— Были. Пропажи, странные происшествия, солдаты, ведущие себя неадекватно. Чуть бунт не подняли недоумки. Еле скрутили их. Поэтому в город прислали спецотряд контрразведки. Они теперь всех под лупой рассматривают, ищут скрытую угрозу. Многих уже забрали. Обстановка, прямо скажем, так себе.

— Похоже на влияние одной из разновидностей Кукловодов.

Именно эти ублюдки, если вспомнить классификацию из книги Феррона, способны на такое.

— Да, Зено, именно так, — хмурится Умник, вздыхая и опуская плечи. — Я пытаюсь разобраться в происходящем. Явно демоны… Не смогли выиграть в открытом сражении, так стараются уничтожить нас изнутри.

— Как успехи? — с трудом выговариваю я

Горло хрипит и дерёт, но уже могу говорить сносно, и это радует.

— Удручающе. Только основная проблема сейчас даже не трупоеды, а отряд контрразведки.

Райдо раскрывает подробности происходящего. Наш отряд тоже хотели отправить в фильтрационный лагерь на проверку после возвращения, но сама генерал встала на нашу защиту, потребовав в первую очередь помощи для раненых. После этого уже на общем собрании среди офицеров Эйрин сделал свой доклад, который поверг в шок всех офицеров.

— Что же там такое было? — выпытывает у меня приятель, но я пока молчу.

— Прости, Райдо, но если вы не знаете, значит, командование посчитало нужным не ставить вас в известность, — вздыхаю я. — В свете текущих обстоятельств это и не удивительно.

Как же болит всё тело… Моя регенерация сильна, но и ранения не обычные. Во мне ещё чувствуется отрицательная энергия демонов, которая затрудняет исцеление. Впрочем, моя собственная духовная энергия выжигает её, словно пламя. Медленно и неуклонно.

Я смотрю на усталого товарища. Интуиция подсказывает мне, что он что-то не договаривает.

— Что-то ещё случилось, верно?

— Торвальд… Они забрали здоровяка. Пока за нас вступилась Карисса, у меня есть ещё немного времени, но я даже не знаю, что делать, — Весна смотрит в окно, где на город уже опускается ночь.

— Не сдаваться! — я с трудом поднимаю руку и хлопаю его по плечу. — Как только я смогу подняться, сразу же присоединюсь к тебе.

— Я и не собирался, — фыркает Райдо, но затем улыбается. — Спасибо, Зено. Может, ты подскажешь, что мне делать? Из-за тревоги что-то голова совсем не соображает…

Как будто мне сейчас легче даётся мыслительная деятельность… Однако всё же пара идей у меня есть. Я делюсь ими с Райдо, и, воспрянув духом, тот покидает меня, отправляясь на ночное дежурство.

Ложусь поудобнее, концентрирую всю силу на заживлении. Мне срочно надо восстановить силу! С трудом сжимаю кулак, пальцы едва слушаются, но ядро внутри груди разгорается с новой мощью. Необычное, но знакомое чувство.

Да… Всё верно. Погружаясь во внутренние ощущения, вижу, как золотой оттенок моего ядра становится ещё ярче. Оно разгорается, подобно солнцу, внутри груди. Приятное тепло согревает мою душу и исцеляет тело. Переход на новую ступень произошёл во время сражения с Лордом, и я даже не заметил? Настолько был погружён в битву.

Воспоминания об ужасающем сражении распаляют жар внутри меня ещё сильнее. Вот только я чувствую, как обретённая сила отнимает моё долголетие. Жизнь неумолимо продолжает сокращаться.

Однако сейчас это не важно. Мне обязательно хватит времени, чтобы во всём разобраться. К тому же я ощущаю явные изменения — Ки возросло, тело стало ещё крепче. Лишь благодаря капитану Эйрину и прорыву на новую ступень я смог пережить ту битву.

Широко распахнув глаза, поднимаю мозолистую руку и смотрю на обшарпанный потолок сквозь восковые пальцы. Удар сердца, и подрагивающая ладонь превращается в сжатый кулак.

Я обязательно стану сильнее.

Ещё сильнее чем прежде!

* * *

Беседа с Зено поднимает настроение Умнику, несмотря на его постоянный недосып. Вдохновлённый, он отправляется на ночное дежурство. В городе, в связи с последними происшествиями, ввели комендантский час, ограничив все перемещения. С одной стороны, это облегчает задачу, а с другой… не все командиры подразделений идут навстречу, когда начинаются допросы. Методика Кантора настолько запугала младших офицеров, что они теперь до ужаса боятся попасть в немилость майора контрразведки.

Однако Райдо не сдаётся. Он начинает расспросы, пытаясь выяснить подробности у тех, кто хотя бы как-то готов идти на сотрудничество.

Каждая ночь проходит в попытках достучаться до подавленных бойцов. Не все и далеко не сразу, но они начинают говорить. Один из новобранцев, только вошедший в основной состав разведывательного батальона, докладывает следующее:

— В ночь, перед тем как увели несколько человек из нашего отряда, взводный поднимал нас по тревоге, — молодой крепкий парень постоянно отводит взгляд в сторону, говорит он сбивчиво. — Мы покинули расположение, проведя ночную тренировку, и вернулись…

— Ты заметил что-то подозрительное? — осторожно уточняет Весна.

Они беседуют в расположении его взвода. В старом здании нет больших помещений. Все солдаты разместились по комнатам, затащив внутрь двухъярусные койки, но несколько комнат всё ещё остались свободными. В одной из них Райдо и общается с бойцами, которые осмеливаются сказать хоть что-то против контрразведки.

Они сидят вдвоём за столом. Наследник клана Весенней Грозы постарался сделать беседу максимально дружеской, и, вроде бы, у него даже получилось. Потому что ему удаётся, наконец, услышать первые крупицы полезной информации.

— Ну, как сказать, заметил… — парень наконец с тревогой поднимает глаза на собеседника. — Все заметили, но тогда никто не обратил на это внимания.

— И что же случилось? — спокойным, добрым голосом задаёт вопрос Умник.

— Когда мы вернулись, то встретили несколько человек из контрразведки, — продолжает он. — Тогда мы не обратили на это внимания. Рядом с нами, в соседних домах, проживает ещё несколько подразделений. Сначала мы подумали, что эти «псы», — парень переходит шёпот, — была у них. Ну а какой им смысл заходить в роту, которая поднята по учебной тревоге?

— Логично. Если вас не было на месте, значит, должна имелась другая причина.

Парень пожимает плечами. Он всё ещё говорит неохотно, но уже более уверенно. То и дело на его лице проскальзывает злость. Видно, что он недоволен происходящим.

— Я не уверен точно. Наш взводный даже заставил всех проверить своё снаряжение, когда начала работать контрразведка. Зачем — мы не сразу поняли, но потом он объяснил, что мы ищем. Любые вещи и предметы, способные связать нас с демонами, — поясняет допрашиваемый.

Райдо уже понимает, куда он клонит, и предполагает, что было дальше:

— У некоторых бойцов после вашей ночной тренировки были найдены улики, обличающие их в пособничестве демонам.

Собеседник кивает:

— Совершенно точно. И улики очень странные: несколько ядер демонов у одного, у другого — коготь, а у моего друга… — он стискивает зубы. — Плоть демонов. Цепные псы тогда ещё долго глумились над ним, что он жрёт мясо трупоедов. Троих человек увели. Взводный сильно вспылил и даже жаловался лично генералу, но наших ребят так и не вернули.

Подлог и подтасовка улик. Райдо хмурится — зацепка есть. Однако он уже предполагал что-то подобное. Слишком много слухов ходит о таких методах, но вот наконец-то кто-то заговорил.

Ещё в нескольких подразделениях опрошенные дают подобные свидетельства, но одних только слов недостаточно. Нужны реальные улики, чтобы уличить в преступлении подручных Кантора.

Райдо тратит ещё несколько дней на расспросы и попутно налаживает контакт с некоторыми командирами, которые ещё окончательно не пали духом и которым он доверяет. Сначала проводит опросы среди потерпевших подразделений. Картина начинает складываться: методы весьма простые — подтасовка улик, а затем жёсткое дознание.

С допрошенными ему тоже удаётся поговорить. Здесь же их показания разнятся. Одни говорят, что всё происходит по военному уставу и никаких нарушений нет. Правда, пара бойцов тайком заявляют о пытках. Однако пытки не обычные, следов они не оставляют, кроме душевных травм. Ведь для получения признания один из офицеров контрразведки использует особую технику.

И вся добытая информация косвенная. Одним словам не поверят. Нужны веские доказательства.

И, кажется, у него есть план, который может сработать…

Глава 9

Райдо приходит к командиру пехотной роты, и находит его в штабной палатке, изучающим карты, захваченной демонами местности.

— Лейтенант, разрешите обратиться? — негромко спрашивает Райдо.

Азир, степняк лет сорока с лысым черепом, покрытым шрамами, поднимает голову, окидывая сержанта внимательным взглядом.

— Слушаю вас, младший сержант. Что у вас?

Райдо подходит ближе, понизив голос:

— Лейтенант, у меня есть информация о том, что люди Кантора подтасовывают улики против наших солдат.

Азир хмурится, откладывая карты.

— Серьёзное обвинение, сержант. У вас есть доказательства?

— Пока только косвенные, — признаёт Умник, — но я знаю, как их получить. Для этого мне нужна ваша помощь.

— Излагайте вашу идею, — кивает лейтенант, явно заинтригованный.

— Насколько я знаю, сегодня ночью ваша рота отправляется на плановые учения, верно?

Азир кивает, и Райдо продолжает:

— Об этом известно только офицерам… но что, если эта информация случайно просочится к цепным псам?

Азир прищуривается:

— Хотите устроить им ловушку? Спровоцировать их, чтобы они попытались подбросить улики?

— Именно! — горячо подтверждает Райдо. — Нужно поймать их с поличным. Они уже провернули этот фокус с другими подразделениями. Уверен, не упустят такой шанс и сейчас

Лицо Азира мрачнеет, на скулах проступают желваки.

— Знаете, сержант, — цедит он сквозь зубы, — мне давно уже поперёк горла этот произвол, что творит контрразведка. Мои люди боятся лишнее слово сказать, чтобы не угодить под раздачу. А уж сколько хороших ребят пострадало ни за что…

Он со злостью впечатывает кулак в столешницу, так что карты подпрыгивают.

— Давно пора поставить этих мерзавцев на место. Если ваш план сработает, сержант… Буду вам обязан!

Азир несколько секунд сверлит Райдо пылающим взглядом, потом глубоко вздыхает, беря себя в руки.

— Хорошо. Я в деле, — уже спокойнее произносит он. — Согласую со старшим командованием ночные учения так, чтобы все, кому надо, были в курсе. Действовать будем осторожно. Расставим своих людей в казармах, чтобы они всё видели. Вы со своими будете среди них.

— Конечно! — лицо Райдо озаряется азартной улыбкой. — Мы не подведём. Спасибо вам!

— Не благодарите пока, — осаживает его Азир, но уголки его губ тоже чуть приподнимаются. — Поймаем этих крыс — тогда и отпразднуем. А сейчас за работу, сержант! Подготовьте своих людей. Выступаем, как стемнеет.

— Так точно! — Райдо лихо козыряет и, развернувшись на каблуках, выскакивает из палатки.

Азир провожает его задумчивым взглядом. Затея рискованная, но если они смогут вывести предателей на чистую воду… Что ж, игра стоит свеч.

* * *

Ночью того же дня по команде «Тревога!» все бойцы роты поднимаются и покидают помещения. Учения длятся несколько часов. Первый час проходит тихо, к концу второго в обезлюдевшем здании появляется сразу несколько агентов контрразведки. Осмотревшись и убедившись, что здесь никого нет, один из них достаёт несколько фрагментов демонических тел и подходит к одной из постелей.

Группа Райдо, рассредоточившись в просторной комнате, сидит, скрытая от чужих глаз техникой лейтенанта. Офицер и сам решил поучаствовать в поимке превышающих свои полномочия ублюдков.

Бойцы Кантора двигаются дальше. Они почти доходят до места, где затаился Умник. В этот момент офицер развеивает свою технику, и в казарме прибавляется действующих лиц.

— Потрудитесь объяснить, что здесь происходит, — ледяным тоном произносит лейтенант, выступая из теней.

Лицо нарушителя на миг удивлённо вытягивается, но он быстро берёт себя в руки.

— Лейтенант Азир, какая неожиданность, — контрразведчик натягивает дежурную улыбку и протягивает содержимое руки. — Взгляните, мы тут обнаружили кое-что интересное…

Покрытый шрамами офицер делает шаг вперёд, окидывая группу захвата тяжёлым взглядом. Его глаза полыхают едва сдерживаемой яростью. Таящаяся в них ненависть обычно приберегается исключительно для трупоедов. Он почти вплотную подходит к говорящему, нависая над ним. Желваки на скулах лейтенанта напряжённо подрагивают.

— Собрались подбросить эту дрянь, чтобы очернить мою роту?

— Помилуйте, лейтенант, как можно! — контрразведчик картинно всплёскивает руками. — Мы здесь только для того…

Не меняя ледяного выражения лица, Азир перехватывает его запястье и выворачивает, вынуждая раскрыть ладонь. «Улики» с шумом разлетаются по полу.

— Довольно лжи, — чеканит он. — Думали, я не узнаю о вашей грязной игре? Хотели подставить моих солдат, как подставили других? Кто отдал приказ⁈

Азир ещё сильнее заламывает руку нарушителя, и тот болезненно вскрикивает. В этот момент к нему подступает Райдо.

— Не нужно, — негромко произносит Умник, — теперь у нас есть свидетельства их преступлений. И все основания для проведения официальной проверки в расположении контрразведки.

Несколько секунд Азир буравит агента испепеляющим взглядом, потом с видимым усилием разжимает хватку и отступает на шаг.

— Под арест их, — бросает он солдатам Райдо. — Мы до конца докопаемся, что здесь творится. И не дай Аранг тем, кто за этим стоит…

Весна облегчённо вздыхает, радуясь, что лейтенанту хватило выдержки не сорваться. Он прекрасно понимает чувства Азира, но самосуд только навредит делу. Теперь у них есть неопровержимые улики. Настало время вытащить на свет все грязные секреты Кантора и его прихвостней.

Райдо отправляет личного посыльного из своей группы напрямую к генералу, и Карисса не заставляет себя ждать. Подобно рассерженной матери, она врывается в казармы. Генерал поначалу не говорит ни слова. Достаточно её ауры — сразу становится трудно дышать. Она всматривается в глаза каждого и садится на одну из коек.

— Докладывайте, что здесь происходит, — обращается она в первую очередь к бойцам контрразведки.

Вперёд выступает тот, что говорил от имени их подразделения. Высокий поджарый мужчина в годах держится достойно и уверенно повторяет свою версию:

— По распоряжению майора Кантора мы продолжаем ночные рейды в поисках пособников демонов. Нам необходимо устра… — оговаривается он, — задержать любых воинов, хоть как-то связанных с этими отродьями.

— Звучит убедительно, — криво улыбается Карисса, — но выглядит немного иначе. Лейтенант Азир!

Глаза степняка наливаются кровью, а его зубы скрипят, но при виде генерала он сдерживается. Преклонив колено, мужчина докладывает:

— По просьбе младшего сержанта Райдо из Дисциплинарного Корпуса, я позволил устроить здесь проверку и решил сам в ней поучаствовать. — Его испепеляющий взгляд смотрит в глаза каждому цепному псу Кантора. — В результате было выявлено, что они подкладывали ложные улики, части тел трупоедов, в личные вещи моих воинов.

— Это так, господа? — Карисса обращается к контрразведчикам.

— Никак нет! — чеканят они в ответ. — Мы уже изложили нашу версию произошедшего. Всё это ложь и клевета!

— Вы обыскивали их? — военачальница смотрит на Райдо.

— Так точно, генерал. Единственная находка — предметы с демонической аурой у него, — Умник указывает на одного из агентов. — Больше ничего подозрительного не обнаружили.

Тогда Карисса приказывает остальным отойти и проводит разговор с Райдо и Азиром.

— Пространственные кольца или амулеты? Неужели ничего больше нет? От одного человека Кантор открестится, свалит всю вину на него. Вы оба молодцы, но нужно больше доказательств.

— Кольца мы проверили, — отзывается лейтенант, — они совершенно обычные.

Карисса внимательно смотрит на контрразведчиков, окружённых бойцами Дисциплинарного Корпуса. В это время возвращаются солдаты с учений, но лейтенант выходит и отдаёт команду им всем построиться на улице. Генерал хищно улыбается.

— Раздевайтесь.

— Но, госпожа, это недопустимо. Вы не являетесь нашим прямым командиром, — пытаются защищать свою честь цепные псы.

— Молчать, отребье! — рявкает лейтенант. — Вы с кем вздумали пререкаться⁈ Перед вами генерал Карисса, командующая одной из армий Императора!

Карисса делает жест.

— Господа, сейчас вы находитесь под подозрением в подлоге и задержаны Дисциплинарным Корпусом, так что выполняйте приказ, или вас разденут силой.

Многозначительные кивки от бойцов Райдо, ждущих малейшего повода для вмешательства, прекрасно дополняют её слова. Когда они раздеваются, Карисса приказывает внимательно изучить их вещи. Умник уже сам понимает, чего добивается генерал.

Через несколько минут тщательного досмотра обнаруживаются хорошо замаскированные в экипировке пространственные хранилища. Небольшие деревянные талисманы, использующиеся для завязки шнурков ханьфу. Они скрыты, но Карисса и Азир открывают их истинную суть.

— Что внутри? — требовательно спрашивает генерал.

— Снаряжение, необходимое в работе, — пытается оправдаться командир людей Кантора.

— Ты нам зубы не заговаривай, а ну живо показывай! — подступает к нему лейтенант.

В пространственных хранилищах и вправду оказываются разная экипировка и предметы первой необходимости. Вроде бы ничего запретного нет, но среди этих предметов находятся несколько небольших кожаных кошельков. Вот в них-то и хранятся те самые улики, за которые воинам вменяли связь с демонами.

Карисса вместе с Райдо и лейтенантом Азиром отправляются в расположение майора, которому уже явно доложили о происшествии, потому что он сам их встречает.

— Генерал, — Кантор приветствует Кариссу сдержанным кивком. — Младший сержант, лейтенант. Прошу, проходите. Мне сообщили, что вы арестовали моих подчинённых?

— Всё верно, майор, — с ноткой превосходства отвечает Карисса. — Дело в ваших людях, точнее, методах их работы. У нас есть все основания полагать, что они вышли за рамки своих полномочий.

Бойцы Райдо вводят в кабинет троих захваченных агентов, и брови Кантора сходятся на переносице.

— Что вы имеете в виду, генерал? Мои люди следуют протоколу и делают всё для защиты Империи.

— В этом-то и вопрос, — вступает в разговор Райдо. — Лейтенант Азир и мой патруль застали ваших бойцов за подбрасыванием ложных улик в казармы его роты. Они пытались сфабриковать доказательства сговора солдат с демонами.

Кантор переводит на них тяжёлый взгляд.

— Это правда? — чеканит он.

— Никак нет, господин майор! — вытягивается старший. — Клевета!

— У нас есть свидетели, — скрипнув зубами, возражает Азир. — И вещественные доказательства. Отпираться бессмысленно.

Несколько секунд майор буравит своих подчинённых испытующим взором. Потом поворачивается к Кариссе.

— Генерал, клянусь, я не давал таких приказов. Если мои люди и в самом деле пошли на должностное преступление — они ответят по всей строгости законов Империи.

— В таком случае, вы не будете против полного расследования? — уточняет Карисса. — Нужно выяснить, как глубоко это зашло и кто ещё замешан.

— Всецело поддерживаю, — кивает Кантор. — Более того, настаиваю, чтобы вы проверили и меня. Если кто-то в моём подразделении попал под влияние пособников врага или, упаси Аранг, самих демонов — это нужно выяснить. Репутация моего подразделения должна оставаться незапятнанной, чтобы мы могли успешно выполнять свои функции в Гвардии.

— Рад, что мы пришли к согласию, — подытоживает военачальница. — Майор, так как ваши люди были пойманы с поличным, я объявляю официальное открытое расследование. Настала наша очередь проверить, чем вы живёте и дышите, — спокойно добавляет она. — Оснований для этого достаточно.

— С вашего позволения, мы приступим, — произносит Умник.

— Делайте, что нужно, — Кантор обходит стол и нависает над своими людьми. — А с вами троими я ещё поговорю. Очень обстоятельно, — в его голосе лёд и сталь.

Агенты бледнеют и опускают глаза.

Вскоре Дисциплинарный Корпус тщательно обыскивает расположение контрразведки. Офицер Малис, возглавлявший ночью отряд цепных псов, отпирается. Он старается оправдаться, а новых улик практически нет.

Однако повторный допрос уже задержанных приносит свои плоды. Постепенно становится ясно — случаи с подбрасыванием улик не единичны. Кроме того выясняется, что большинство гвардейцев, признавших свою вину, уводили в какую-то комнату. Где она находится, они плохо помнят, как и то, что там происходило. Среди улик тоже находят несостыковки. Количество задержанных в записях превышает число улик в хранилище.

Допросы и обыски длятся весь день.

Уже утром следующего дня Райдо докладывает о находках Кариссе в присутствии Кантора.

— Проверка уже выявила множество странностей, — Весна подробно описывает их. — Как видите, уже нет сомнений в том, что некоторые люди майора, мягко говоря, превышали свои полномочия. Ещё хотелось бы узнать, какую цель они преследовали, занимаясь подобным? В голову пока приходит одно: видимо, они сами попали под влияние демонов.

— Вы были правы, — дослушав, чеканит майор. — Масштаб нарушений вопиющий. Я беру всю ответственность на себя. Этого не должно было случиться под моим началом.

— Вопрос не только в вине, но и в последствиях, — возражает Карисса. — Сейчас главное — выявить всех замешанных и, если сержант прав и дело в Кукловодах, не дать заразе распространиться. А там разберёмся, кто за что в ответе.

— Истинно так, — соглашается Кантор. — Только благодаря вашему вмешательству правда выплыла наружу. Боюсь представить, какой ущерб Гвардии могли нанести члены моего подразделения, забывшие о своей миссии. Спасибо, что открыли мне глаза, генерал. Обещаю, мы до конца разберёмся с этим злом. Даже если для этого придётся перетряхнуть всю контрразведку сверху донизу.

Тщательно изучая мимику и голос майора, Райдо пытается понять, насколько тот правдив. Больно удобно получается, что глава подразделения, чьи подручные оказались замешаны в грязных делишках, чист, как невинное дитя. Умник со скепсисом слушает главу контрразведки, но при всей своей подозрительности не улавливает в его тоне лжи или притворства. Похоже, что Кантор, будучи человеком жёстким и даже безжалостным, на самом деле искренне радеет за безопасность Империи и тяжело воспринял провал своих людей.

— Хорошо. Мы вместе с вами продолжим проверку вашего подразделения, — добавляет женщина. — Офицер Малис пока отправляется под арест вместе с другими членами его отряда. После подробного изучения всех найденных улик будет вынесен окончательный вердикт.

— Как скажете, генерал, — соглашается Кантор.

Сейчас у него в любом случае нет другого выхода.

— Это ещё не всё. Среди задержанных бойцов Гвардии пройдёт повторная проверка силами Дисциплинарного Корпуса, и все невиновные будут отпущены.

Майору остаётся только кивать.

— Младший сержант, вы свободны. Отправляйтесь отдыхать, — командует Карисса. — Вас ждёт ещё много работы, так что не теряйте время зря. Восстановите силы и со свежей головой возвращайтесь к своим обязанностям вечером.

— Генерал, прошу разрешения проверить состояние нескольких своих товарищей, попавших в лапы контрразведки. Хочу, чтобы они поскорее вернулись к нормальной жизни.

Службу в Гвардии у самой границы, захваченной трупоедами территории, вряд ли можно назвать нормальной, но это всяко лучше, чем томиться в застенках.

— Не разрешаю! Отправляйтесь отдыхать, сержант. Это приказ. Не стоит взваливать на себя всё, на вас и так лица нет. Если ваши товарищи действительно невиновны, они скоро окажутся на свободе.

Скрепя сердце, Райдо со своим отрядом сдаёт дежурство дневной смене и отправляется в барак. Выспаться не удаётся. Он уже думает не о товарищах, в невиновности которых не сомневается, а о том, что творится в армии даже когда нет битв. Неужели демоны стали настолько хитры? С трудом заснув, он просыпается в поту, увидев дурной сон. Понимая, что выспаться ему так и не удастся, он встаёт и идёт искать Торвальда в надежде, что того уже выпустили.

Вот только во взводе его нет.

— Куда он делся? — спрашивает Райдо у дежурного. — Он был сегодня?

— Да, младший сержант. Его отпустили, потому что признали невиновным. Сейчас там стоит такая шумиха!.. Слыхал, ночью контрразведчиков взяли за мягкое место. Вы разве не из Дисциплинарного Корпуса? Неужели ничего не знаете?

— Смеёшься, — улыбается довольный Райдо. — Я лично приложил к этому руку.

Не зная, куда мог пойти друг, Умник решает наведаться к Зено, который всё ещё лежит в санитарной части, и по дороге встречает Торвальда.

— Братец! — Райдо накидывается на товарища.

Северянин осунулся и похудел. Выглядит понурым и усталым.

— Весна! — Торвальд крепко обнимает друга, хлопнув по хребту. — Спасибо тебе за всё, дружище. Я слышал, что это именно ты смог вывести этих ублюдков на чистую воду.

— Не бери в голову, для того и нужны товарищи! — сжимает кулаки Умник, заняв боевую стойку, будто уже бьёт Кантора по наглой физиономии. — Если бы не генерал, я бы лично разобрался с этими шакалами из контрразведки!

— Верю, — ухмыляется Торвальд. — Давай заглянем к Зено. Как он там?

— Конечно, давай. Как, как?.. Цел наш прохвост. Недавно только вернулся с разведывательной миссии. На теле нет живого места, но уже идёт на поправку. Пойдём, провожу тебя. Я уже был у него.

Товарища они находят в упоре лёжа. Уже не так сильно перебинтованный Зено выполняет отжимания. Увидев их, он поднимается.

— Торвальд! На свободе! — наследник клана Кровавого Моря радостно бросается и сгребает обоих в медвежьих объятиях. — Я ни на секунду не сомневался в вас!

— Представляешь, эти ублюдки специально подтасовывали улики. Они выдумали сказку про Тенеплётов и Кукловодов, вот только я не могу понять, для чего? — чешет в затылке Райдо.

— Придумали? — хмыкает Торвальд. — Никакая это не сказка. В наших рядах действительно есть трупоеды, просто контрразведка занимается совсем не тем. Одно дело — подброшенные улики, а совершенно другое — обезумевшие военные.

— Ты что-то знаешь? — Райдо и Зено внимательно смотрят на друга.

— Пока сидел в камере, слышал многое, да и видел тоже.

Торвальд переводит дух, собираясь с мыслями. В его глазах мелькает тень страха и боли. Он явно пережил нечто ужасное в заключении. Друзья ждут, затаив дыхание, пока северянин подбирает слова, чтобы рассказать о том, что ему довелось узнать. Атмосфера в комнате сгущается от напряжения. Правда, похоже, гораздо глубже и мрачнее, чем они могли себе представить.

Глава 10

— А некоторые вещи пришлось испытать на собственной шкуре, — с горечью произносит Торвальд.

Мы с Райдо не торопим его, давая столько времени, сколько нужно, чтобы подобрать слова. Руки товарища подрагивают, а лицо искажается болезненной гримасой. Воспоминания заставляют его заново переживать те ужасные моменты.

— Это было настоящим кошмаром. Лучше бы я попал в лапы демонов или погиб в бою — вряд ли мучения были бы страшнее, — говорит северянин. — Условия содержания просто невыносимы. Еду и воду дают раз в день. Ну, как еду… Жалкую краюху чёрствого хлеба, иногда покрытую плесенью. Конечно, я не ждал, что нас будут потчевать яствами с императорского стола, но это… Это было лишь началом.

Торвальд указывает на свои покрасневшие, воспалённые глаза.

— А сон… Наши камеры ярко освещены днём и ночью техникой одного из контрразведчиков. Спать в таких условиях просто невозможно. Приходится ютиться прямо на холодном полу. На стенах я видел следы от петель — возможно, раньше там были откидные койки, но их сняли. И я не удивлюсь, если это дело рук самих псов Кантора.

— Я проводил расследование и изучал план города, — уточняет Райдо. — Они заняли городскую тюрьму и сделали это не просто так. Там расположен небольшой комплекс зданий, связанных между собой как наземными, так и подземными переходами. В таком месте легко замести любые следы.

— Всё в порядке, брат, — я ободряюще хлопаю Торвальда по плечу. — Говори, тебе станет легче.

— Рассказывай во всех подробностях, — подхватывает Умник. — Как член Дисциплинарного Корпуса я смог внести твои слова в официальный отчёт о месте содержания наших соратников.

Однако лицо Торвальда сереет, а взгляд тускнеет. Весна, поняв, что сболтнул лишнего, спешно добавляет:

— Если ты, конечно, захочешь. Это в первую очередь дружеская беседа, но…

Пальцы северянина сжимаются в кулаки, а глаза наливаются кровью.

— Ещё бы я не хотел! Их всех надо покарать! Вы даже представить не можете, через что нам пришлось пройти. Эти ублюдки хуже трупоедов! — рычит Торвальд. — Командование должно узнать всё о методах этих мерзавцев.

Усилием успокоившись, он продолжает:

— Мы спали как скот, набитые в тесные камеры в несколько смен. И многие из нас были невиновны, я уверен в этом. Бедняги вели себя совершенно нормально, общались, пытались шутить. Да, некоторых взяли за дебош, но разве это повод обвинять их в сговоре с врагом и предательстве?

— Ты сказал «многие», — замечаю я. — Значит, были и те, кто, вероятно, виновен?

— Сложно объяснить, но, думаю, да. Потому что некоторые заключённые и правда вели себя странно. Несмотря на всю тяжесть положения, они затевали драки, подначивали других. Действовали не в открытую, а исподтишка, будто направляемые демоном. В нашей камере было трое таких, но мы быстро их раскусили и пристально следили, — поясняет друг. — А ещё было много разговоров. Знаете, как вопль на улице — слышишь что-то любопытное, выглядываешь, а там толпа, и поди пойми, кто кричал. Так и тут. Кто-то обронит слово про демонов, и понеслось по камерам. Главное погромче сказать, чтоб и соседи услышали.

— И о чём же говорили? Что ты слышал? — Райдо вскакивает и нетерпеливо меряет комнату шагами.

— Трупоеды в городе, слухи о тайных ритуалах, всякое разное. Некоторые болтали, что демоны уже среди нас, мол, есть такие твари-перевёртыши, которых не отличить от людей. Может, тут как раз замешаны те ритуалы. Болтовня или нет, но так мы хоть как-то скрашивали время между главным «блюдом», которым нас потчевали.

Северянин поднимается и подходит к окну, тяжело дыша. Его взгляд устремлён поверх крыш домов.

— Пытки. Вот в чём контрразведка преуспела. Если посмотреть на меня сейчас, — он раскидывает руки в стороны, — может показаться, что нас мучили лишь голодом. Но это не так. У Кантора в подразделении отменные медики, их навыки просто невероятны. Не удивлюсь, если они и полумёртвого на ноги поставят — я сам это видел. Я был тем полумертвецом, замученным почти до смерти.

Торвальд стягивает с себя верхнюю одежду. По долгу службы нам не раз приходилось мыться в одном помещении, поэтому сейчас замечаем лишь несколько новых шрамов, которых прежде не было на его теле.

— И что вы видите? Почти ничего не изменилось, так? — спрашивает он.

— Да, следов почти нет, — киваю я.

— В том-то и дело! А меня буквально на куски разрывали. Срезали мясо до костей, а потом приращивали обратно. Вгоняли иглы во все места, какие только можно вообразить. Вырывали ногти, тут же отращивали новые и вырывали снова. Знаете, насколько это мучительно больно⁈

Торвальд обрушивает на нас целый водопад жутких подробностей о пережитых истязаниях.

— И физические пытки были лишь верхушкой айсберга. Потом нас стали водить в чёрную комнату. Там используют какую-то чудовищную технику, выворачивающую мозги наизнанку. Начинаешь сходить с ума, забываешь, кто ты. А иногда попадаешь в петлю кошмарных воспоминаний и вынужден проживать их снова и снова, — он тычет пальцем в окно. — А эти скоты могут всем этим управлять, выбирая самое болезненное, грустное, жестокое. Они доводят негативные эмоции до предела, отчего некоторые звереют и озлобляются. Это на руку контрразведке — легче обвинить.

— Как ты выдержал такое? — осторожно спрашиваю я.

— Не думал, что скажу, но во многом благодаря вам. Я не хотел никого подвести, особенно вас. Не хотел, чтобы мои друзья считали, будто я предал их и перешёл на сторону демонов. Для меня это страшнее смерти. Страшнее всего, что творили с моим телом и разумом.

Мы крепко хлопаем товарища по плечам, и этот простой жест говорит больше, чем любые слова. В нём — наша готовность прикрывать друг другу спины, что бы ни случилось. На его лице всё ещё тень недавних мучений, но в глазах уже знакомый упрямый огонёк. Торвальд не сломлен. Измотан, истерзан, но не сломлен.

Постепенно он расправляет плечи, его лицо приобретает привычное упрямое выражение. В глазах северянина уже знакомый стальной блеск. Здоровяк остался самим собой — нашим боевым братом, готовым ринуться в схватку по первому зову. И теперь нам предстоит вместе выстоять против скрытого врага, что разъедает наши ряды изнутри.

— Надо действовать! — твёрдо заявляет верзила. — Контрразведка, конечно, та ещё шайка мерзавцев, но их поведение нельзя объяснить простой бессердечностью. Уверен, демоны и впрямь среди нас. Они влияют на агентов Кантора. Только теперь, когда ловушка противника для армии провалилась, он действует исподтишка.

— В том-то и загвоздка, — вздыхаю я. — Как отличить врага от друга?

— Ну, за нас троих я ручаюсь — демонов нет, — Райдо картинно принюхивается. — Я бы учуял!

— Шутки шутками, но проблема серьёзная, — Торвальд красноречиво крутит пальцем у виска, оценив остроумие Умника.

— Значит, будем начеку и присматриваться ко всем, даже к самым близким, — подытоживаю я. — Меня сегодня выписывают, так что попрошусь временно к тебе, — киваю Умнику, — в отряд Дисциплинарного Корпуса. Хочу разобраться с этой угрозой как можно скорее. Назревает что-то крупное. Сердцем чую.

Друзья терпеливо ждут, пока я прохожу осмотр у лекаря для разрешения оставить лазарет. Оглядывая меня, коренастый седоусый целитель с вечно прищуренными глазами не может сдержать изумления. Его веки впервые за всё время распахиваются полностью.

— Молодой человек, ваша способность к регенерации поражает, — качает он головой. — Вот что значит, столичные клановые техники!.. Можете идти, но постарайтесь в ближайшее время не перенапрягаться, а то швы разойдутся.

— Попробую, но многое зависит не от меня, — я с благодарностью пожимаю руку старому врачевателю. — Спасибо за всё!

На выходе из лазарета царит суматоха. На носилках затаскивают нескольких окровавленных гвардейцев. В одном из них узнаю парня, что был вместе со мной во время разведывательной миссии Эйрина. Боец тянет ко мне дрожащую руку. Я склоняюсь ближе, вижу свежую кровь на его пальцах и одежде.

— Зено, они уже здесь! Трупоеды! Будь осторожен… — хрипит он и заходится в приступе кашля.

— Живее! Чего еле ноги волочите, как по трясине⁈ В операционную, бегом! — рявкает мой целитель, появляясь на пороге. — А вы не задерживайтесь, а то и для вас пилюли найдутся.

— Спасибо, что вылечили нашего друга! Уже уходим! — Райдо склоняется в поклоне и спешно ретируется.

На улице раненых гвардейцев перекладывают с телеги на носилки. Телегу тащил один из рядовых практиков, детина здоровенный как бык. Неудивительно, что его запрягли.

— Откуда эти пострадавшие? — спрашиваю я у него.

— А вам-то какое дело? Вы ж вроде…

— Мы из Дисциплинарного Корпуса, — осекает его Райдо, указав на свой знак отличия. — И по званию старше. Так что будь добр, отвечай.

Верзила пожимает плечами.

— Ну, корпус так корпус. Докладываю. На ребят напали в западном квартале. Одни болтают про происки демонов, а другие…

Его перебивает голос из телеги. Один из гвардейцев с трудом приподнимается на локте.

— Это были Тенеплёты, но не обычные. Налетели со спины, быстро так. Несколько наших убили, ещё больше ранили. И как начали проигрывать — тут же смылись, — выдохнув, он откидывается обратно.

— Выходит, враг и правда проник внутрь города! — скрипит зубами Умник. — Пора действовать.

Мы спешим в расположение его отделения, по пути навестив капитана Эйрина. Тот разрешает мне присоединиться к Райдо. У стражей порядка сейчас хватает работы — шум в городе и разбирательства с контрразведкой отнимают кучу времени и сил. Командир Дисциплинарного Корпуса по имени Дайлин выделяет мне пяток бойцов в помощь, и вместе мы отправляемся на место происшествия.

Однако никаких зацепок или следов там не обнаруживаем. В воздухе ещё витает мерзкая аура демонов, но взять по ней след невозможно. Перемещаясь в тенях, эти твари сливаются с ними, не оставляя физических отпечатков в нашем мире. Приходится с сожалением разойтись по маршрутам ночного дозора, осматривая окраины города.

Периметр городских стен плотно охраняет армия Кариссы, не давая врагу прокрасться внутрь. По крайней мере, так казалось раньше. Проходя мимо казарм обычной пехоты, мы слышим шум и крики. На входе не видно дежурных, поэтому я командую проследовать внутрь.

Миновав тесную прихожую, мы попадаем в длинный коридор и уже по нему выходим в общую спальню. Люди толпятся у входа, заняв оборонительные позиции. Впереди стоят бойцы, успевшие облачиться в доспехи или хотя бы схватить щиты с оружием. Позади остальные судорожно натягивают на себя что попало — экипировка осталась возле коек.

С другого конца комнаты на них наседают демоны. Я застываю, поражённый увиденным. Всего три демона, но до жути похожие на людей. Тела мускулистые, рост невысокий по меркам двуногих исчадий, но среди наших выделяются. На головах густые волосы, лишь надо лбом выступают аккуратные острые рожки. Меня охватывает нехорошее предчувствие. Эти демоны выглядят так, словно превращаются в людей… или наоборот, люди по какой-то причине обращаются в демонов. Вглядываюсь в черты нападающих, пытаясь узнать кого-нибудь. Неужели показалось?

Дав указание полицейским ждать снаружи на случай, если враги попытаются сбежать, я выхожу вперёд, заслоняя собой новобранцев. Среди них нет сильных практиков, поэтому разбираться с демонами придётся мне. Эти твари выглядят опасными. С их стороны видны несколько окровавленных тел, отчего ярость бежит по венам. Ублюдки уже успели сразить несколько наших.

— В чём разница между человеком и овцой, когда вскрываешь им глотку?.. — внезапно шипит один из уродливых противников, обнажив клыки. — Овца блеет не так жалко!

В груди разгорается пожар, и я атакую первым. Троица демонов действует слаженно. Они набрасываются на меня, высвобождая свою Ки. Я мгновенно активирую Длани Асуры и переношусь к ним вплотную Шагом Пылающего Солнца.

Вместе выродкам кое-как удаётся блокировать мои атаки. Мы несколько раз обмениваемся ударами, но потом демоны резко бросаются наутёк, осознав, что им меня не одолеть. Новым Шагом я догоняю последнего, самого медлительного и дёрнув его на себя, ломаю позвоночник о колено. Даже парализованная тварь замахивается на меня когтистой рукой, но я вбиваю янтарный кулак ему в череп, оборвав убогое существование. Двое других разбивают окна и выпрыгивают, но снаружи их уже встречает мой отряд.

Покончив с демоном, шагаю к офицеру, велев своим спутникам контролировать здесь обстановку и доложить в Дисциплинарный Корпус.

— Старший лейтенант обычно крепко спит, — словно извиняясь, докладывает ночной дежурный. — И категорически не любит, когда его беспокоят.

— И это достаточная причина? Почему не доложили ему⁈ — с нажимом спрашиваю я.

— Как только роту подняли по тревоге, один из сержантов побежал будить, но так и не вернулся. Наш командир со странностями, — дежурный переходит на шёпот. — Вспыльчивый. Мог и наказать за то, что разбудили из-за каких-то трёх демонов. Сами должны были справиться. Это вполне в его духе.

Однако он умолкает, когда мы сворачиваем за угол в тупик, и видим кровь на стенах. Дежурный буквально цепенеет. Перед нами — тела караульных у двери в спальню старшего лейтенанта. Животы бедолаг вспороты, а лица освежёваны. Окровавленные черепа смотрят осуждающе… Неодобрительно…

— Не может быть! — вскрикивает сопровождающий и бросается к двери.

Я же опережаю его и останавливаю взмахом руки.

— Погоди. Я чую что-то странное по ту сторону, — прикладываю ладонь к двери, пытаясь прощупать помещение духовной энергией.

Не могу уловить, что там. Ни ауры офицера, ни демона, вообще ничего.

— Да скорее! Старший лейтенант в опасности! — не унимается боец, пытаясь меня обойти.

Жестами объясняю план. Я иду первым, он — следом, немного выждав.

Разбив стекло, забираюсь в спальню. Обставлена богаче казарм. Свой стол со стулом, книжные полки, кровать в дальнем углу. Света мало, и место, где должен спать офицер, тонет во мраке. Не разглядеть, что там. Делаю шаг и пересекаю границу тьмы. От моей мощной ауры хрупкая иллюзия распадается, темнота сменяется кровавыми красками. На кровати офицера сидит уродливая тварь, продолжая терзать его плоть. Погрузив когтистые лапы в грудь, она медленно вырывает сердце, заставляя жилы с треском рваться. Погружённый в упоительное занятие враг не сразу засекает меня, но, почуяв, резко оборачивается. Поздно. Миг, и я впечатываю его в стену, отчего та с грохотом рассыпается на части.

Противник тянется к теням, и те отвечают на его зов, но техника Оплетающего Побега не даёт ему сбежать. Лианы привязывают демона к земле.

Следом в комнату запрыгивает дежурный. Я скручиваю трупоеда, не позволяя вырваться, но решаю пока не убивать. Он выглядит странно. Одежда похожа на нашу форму. Неужели попался перевёртыш?

Провожатый подходит к кровати своего офицера.

— Мёртв… — констатирует он сухо и холодно, его глаза стекленеют.

— Ничего не говори другим, — я поворачиваю его к себе. — Нельзя разводить панику. Сначала нужно доложить генералу.

— Ничего… никого… — бледнея, бормочет солдат дрожащими губами.

Я беру его за плечи и хорошенько встряхиваю.

— Эй, возьми себя в руки!

Однако он со стоном падает на пол, прямо в лужу крови, и начинает истошно вопить.

Глава 11

На секунду я замираю ошеломлённый происходящим, но тут же наклоняюсь к орущему бойцу.

— Парень, что с тобой? Рана? Где?

Пытаюсь осмотреть его, но тот толком и не даёт, катаясь по земле, как бесноватый.

Так оно и выходит.

Глаза чудака в мгновение ока наливаются кровью, спазмы прекращаются, и он выплёвывает:

— Это ты во всём виноват, выродок! Из-за тебя погиб лейтенант!

Провожатый бросается на меня, но, если думает, что одного лишь эффекта неожиданности хватит, чтобы забрать мою жизнь, он глубоко ошибается. Утекаю в сторону, как горный ручей, пользуясь стилем Водного дракона, и натренированным движением подставляю ему подножку.

Тот с грохотом летит лицом вперёд на залитый кровью пол, а я уже стягиваю его Оплетающими Побегами. Обезвредив обезумевшего бойца, я посылаю одного из своих бойцов за подкреплением. Вокруг творится что-то крайне дерьмовое, и с этим надо разобраться.

Вскоре прибывают Райдо и несколько групп Дисциплинарного Корпуса. Мы берём под контроль всю территорию казарм, оставив нескольких бойцов присматривать за спальней старшего лейтенанта, где находятся связанные демон и спятивший дежурный.

— А что случилось с нашим офицером?

— Куда делся сержант Лао?

— Что, Аранг вас всех задери, вообще происходит⁈

Вопросы сыплются один за другим, и у нас нет подходящих ответов.

— Отставить, бойцы! — гаркаю я. — Пока ситуацией занимается Дисциплинарный Корпус. Как только мы выясним все подробности, доведём их до вас.

— Да знаем мы ваши подробности! — выкрикивает кто-то из новобранцев. — До этого контрразведка нас гнула, а теперь свои же!

В казармах становится шумно. Гвардейцы хватают оружие, требуют вызвать их командира. Обстановка накаляется с каждой секундой, и это не похоже на обычное недовольство солдат или аристократов. Слишком ярко горят их эмоции, слишком яростно раскрыты рты, а в наполненных ненавистью глазах не хватает разума.

Мы с несколькими бойцами высвобождаем свою духовную энергию для острастки. Однако это даёт ровно противоположный эффект. Далеко не всех пугает демонстрация нашей силы, и через миг начинается потасовка. Оплетающим Побегом я обездвиживаю самых слабых, с остальными разбираются соратники. Один из них колошматит парня рядом со мной. Подскочив, я отдёргиваю бойца и рычу:

— Эй, полегче! Его надо задержать, а не убить!

— Понял, сержант, — боец невнятно трясёт головой. — Мысли путаются, чуть своего же не забил.

— Сдерживайте эмоции! Контролируйте себя! — мой голос перекрывает шум казарм. — Возможно…

Я решаю не договаривать, но мою мысль подхватывает Райдо:

— Кто вы? Лучшие бойцы Императора или отребье из подворотни? Неужели жалким трупоедам так легко задурить ваши головы?

Постепенно нам удаётся навести порядок, и очень вовремя. Внезапно в казармах появляется капитан Эйрин.

— Райдо, Зено, ко мне! — отрывисто командует он. — Остальным следить за обстановкой. Любое неповиновение требованиям Дисциплинарного Корпуса будет расцениваться как военное преступление.

Мы покидаем казармы и отходим в сторону. После краткого доклада о произошедшем офицер вздыхает и замечает:

— В настоящий момент такое творится по всему городу. Демоны стали чересчур активны. Генерал поручила мне отобрать лучших бойцов среди гвардейцев для специальной миссии. Считайте себя повышенными: отныне вы полноценные сержанты. Без всяких приставок. Все почести вам воздадут позже. Не подведите моё доверие.

Устало проведя ладонью по лицу, он продолжает:

— Вы оба нужны в этом деле. Ты, Райдо, сумел распутать клубок змей у Кантора под носом, а ты, Зено, сам знаешь, чем заслужил моё уважение. Теперь вы уполномочены вести расследование и опрашивать всех в городе. Даже офицеров, — добавляет Эйрин. — И не дайте им запугать вас и помешать разбирательству.

— Командир, а как мы это докажем? — сразу возникает у меня вопрос. — Не думаю, что нам поверят на слово.

Капитан достаёт из-за пазухи два медальона с императорским гербом.

— Сержанты Райдо и Зено, я временно назначаю вас особыми армейскими следователями. Ваша задача — вычислить всех, кто попал под влияние демонов, но это не главное. В первую очередь найдите источник проблемы — гнездо демонов и хитроумное отродье, что забирает жизни гвардейцев. Главное — задушить эту заразу в зародыше, тогда и разгребать последствия не придётся.

Он наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

— Ты сам знаешь, какая угроза ждёт нас в Мёртвом Лесу. Если эта информация сейчас всплывёт, начнётся братоубийственная война.

Я киваю, а Райдо рядом недовольно закусывает губу. Когда капитан уходит, он пристально смотрит на меня.

— Смотрю, ты у Эйрина любимчик, — хмыкает он. — Что же у вас там приключилось?

— Не ревнуй. Найдёшь трупоеда, тогда капитан похвалит и тебя, — с сарказмом отвечаю я. — И вообще у нас ещё куча работы.

Оставив гвардейцев в казармах, мы идём прямиком в расположение контрразведки, где всё ещё работает Дисциплинарный Корпус, выясняя подробности инцидентов с подтасовкой улик и всех причастных. Там же продолжают держать самых буйных и шумных солдат, явно одержимых демонами.

Начинается рутина. Мы с Райдо и ещё несколькими подручными, которых позже приводит Эйрин, принимаемся разбирать показания, собранные цепными псами Кантора. Увы, в них столько путаницы и противоречий, что толку мало. Эти ублюдки просто вычленяли признания из всего сказанного под пытками, и на этом допросы чаще всего заканчивались.

Нам приходится начинать заново и беседовать с одержимыми солдатами. От таких допросов тоже немного проку. На наши вопросы они не отвечают — всё равно что разговаривать с загнанным в клетку духовным зверем. Правда, они не только рычат, но ещё и поливают нас отборной грязью.

Через пару часов, когда мы собираем совет среди всех следователей, в комнату заходит Эйрин и приводит нам в помощь последнего бойца. Мы с Райдо довольно расплываемся в улыбках при виде знакомой фигуры.

— Я решил, что подмога вам не помешает. Тем более Торвальд побывала по ту сторону, — представляет он северянина. — Старшим назначаю Зено, он присмотрит за вами.

— Но почему? — тут же возмущается Райдо и принимается перечислять свои заслуги.

— Вот поэтому, Умник, — криво улыбается офицер. — Ты слишком много болтаешь, а это, похоже, мешает тебе думать. Занимайтесь делом, у вас не так много времени. Мы должны разобраться с этой проблемой до возвращения Императора, — объявляет капитан.

— А когда его ждать? — уточняю я.

— Правильный вопрос, Зено, — кивает Эйрин, — на который у меня нет точного ответа. Он хочет собрать здесь военный совет. Так что за работу.

Капитан уходит, а мы принимаемся за дело.

Торвальда не пугает возвращение в казематы, ведь теперь ему не нужно сидеть за решёткой. Допросив ещё с десяток бойцов, мы не добываем ровным счётом ничего.

— А что насчёт помещения для допросов? Чёрной комнаты, кажется, так ты говорил? — обращаюсь я к товарищу.

— И как она нам поможет? — удивлённо смотрит на меня северянин, жутко скривившись.

— Поможет вытащить информацию из этих душевнобольных гвардейцев. Возможно, надо найти того, кто ей управляет, — пожимаю плечами я. — И лучше всего сделать это, обратившись напрямую к Кантору.

— Ты с ума сошёл, Зено? — хлопает глазами Райдо.

Все пытаются меня отговорить, но я настаиваю на своём и в итоге сам иду к майору. Тот сидит у себя в кабинете, разбирая бумаги, которые ему таскают вперемешку Дисциплинарный Корпус и контрразведка. Документы складывают в несколько стопок, а офицер даже не поднимает глаз, погружённый в чтение.

— Не задерживайся, клади, что принёс, — бросает он, мельком взглянув на меня и кивнув на стол.

— Майор Кантор, — я привлекаю его внимание.

Вздохнув, тот поднимает на меня усталый взгляд.

— Чего тебе, боец? Говори быстро и по делу.

— Меня зовут сержант Зено. Я — особый армейский следователь, уполномоченный генералом Кариссой разобраться в творящемся бедламе. Мне требуется ваша помощь в разрешении текущего кризиса с демонами, — коротко излагаю я. — Нужен доступ в ту «чёрную комнату», где проходили все допросы.

Его лицо меняется от моих слов, а в конце он начинает глухо смеяться.

— Ты думаешь, мы вот так предоставим вам секрет нашей техники? Это особая методика контрразведки, разработанная специально для допросов, в каком бы состоянии ни находился человек. Именно поэтому мы применяли её на одержимых демонами.

— Да, я думаю, что вы окажете содействие, ведь сейчас ваше подразделение ходит по очень тонкому льду, — невозмутимо отвечаю я. — И неразумно упускать возможность восстановить свою пошатнувшуюся репутацию.

Собеседник еле заметно скрипит зубами, а я добавляю:

— Пусть практик, способный использовать эту технику, поучаствует в наших допросах.

Кантор долго обдумывает ответ. За это время к нему успевает заглянуть с десяток человек. Майор смотрит на меня, щурится, встаёт, подходит к окну.

— Как, говоришь, боец, тебя зовут?

— Зено.

— Да, я слышал о тебе. Опальный герой из павшего клана. Не удивлён, что прислали именно тебя. Тобой не жалко пожертвовать, верно?

— Майор, я пришёл к вам сам. Это было моё решение, — уточняю я.

— Похвально. Значит, не испугался, несмотря на внутренний конфликт в армии. Ладно, я выделю вам бойца, но ты должен пообещать, что ответственность не будет безосновательно возложена на службу контрразведки, а расследование будет проведено тщательно и беспристрастно.

— Меня не интересует армейская политика. Моя забота сделать так, чтобы трупоеды умылись кровью. Расследование будет справедливым, — смотря в глаза майору, обещаю я.

Пусть мне и неприятно это говорить, но я не собираюсь опускаться до их методов, как бы ни было обидно за товарищей. Получив в помощь одного из сержантов, умеющего использовать формацию, наш допрос выходит на новый уровень.

В подвале здания, где расположилась тюрьма контрразведки, есть полностью чёрная комната — это со слов Торвальда. Однако это не совсем так. Просто во время использования техники, чтобы добиться максимального эффекта, человек должен находиться в полной изоляции.

Под действием техники одержимые воины становятся гораздо спокойнее и разговорчивее. Понятно, значит, её можно всё же использовать и для нормального допроса, а не только для пыток.

— Ты можешь лично погрузиться в воспоминания, но это может быть опасно, — предлагает сержант контрразведки. — Зато увидишь всё, что происходило, его глазами.

На это решаюсь я и ещё несколько гвардейцев-следователей. Торвальд отказывается по понятным причинам, а вот Райдо переживает за свой рассудок. Допрос продолжается всю ночь, я слежу за видениями каждого, начиная улавливать закономерности.

Слишком многие, прежде чем проявить себя, близко общались или контактировали с сержантом по имени Закир. Этот смуглый невысокий парень из отряда обеспечения армии Кариссы, так что не сильно удивительно, что он много общается с разными воинами. Однако даже у меня в видениях он выглядит весьма подозрительно. Ведёт себя слишком дружелюбно и обходительно. Правда, всё это добродушие кажется наигранным.

Под утро, уставшие, мы поднимаемся в общие камеры и видим в одной из них Изаара.

Глава 12

— Да вы, верно, издеваетесь? — рявкает Райдо и в один шаг сокращает расстояние до представителя Дисциплинарного Корпуса. — Кто посадил его в клетку? Это опять происки контрразведки⁈

Солдат качает головой и с ноткой нервозности отвечает:

— Никак нет, сержант Райдо. Его задержало наше подразделение. Он участвовал в драке в своих казармах и ранил одного из бойцов. Будьте осторожны, ведёт он себя очень агрессивно.

— Выпустите меня, это не я начал! — кровожадно скалится Изаар, а затем невинно улыбается. — Честно!

— Прости, брат, — подхожу я, но не слишком близко. — Мы разберёмся с этим позже.

Уже на выходе бросаю Умнику:

— Надо заканчивать с этим балаганом, пока мы все рассудок не потеряли.

Из информации, которой делятся с нами другие следователи, выясняется, что в последнее время среди бойцов участились жалобы на кошмары и навязчивые мысли, а за ночь произошло ещё несколько нападений на офицеров. Однако в этот раз обошлось без летальных исходов. Нападавшими были подчинённые командиров. Демоны словно активизировались, предчувствуя разоблачение.

Райдо предлагает отправиться передохнуть, но я полон сил и хочу поскорее лично пообщаться с Закиром и спустя четверть часа поисков нахожу его в здании, выделенном под нужды интендантов. При личной встрече тот ведёт себя спокойно и уверенно.

— О, младший сержант Зено, рад вас видеть! — улыбается он приветливо, показывая ряд белых зубов. — Что-то требуется? Я могу помочь достать вам всё что угодно, в рамках устава, конечно.

Он продолжает ухмыляться, но эта улыбка так и не достигает его глаз. Они остаются холоднымии равнодушными.

Закир суховат, но выглядит крепко. Под одеждой явно скрывается развитая мускулатура. Длинные волосы собраны в конский хвост, а на лице несколько шрамов. И вроде бы ничего подозрительного. Мы подробно изучили информацию о нём, прежде чем я отправился для личной встречи. Его можно было бы назвать образцовым бойцом. Звёзд с неба не хватает, но смог дослужиться до сержанта и провёл в Гвардии уже два года. Высоким уровнем Ки он не отличается, поэтому был назначен в отряд обеспечения. Вот тут и странность. Пусть его Ки и кажется слабой, но аура и эмоции, исходящие от него, ощущаются очень чудно́. Одновременно угрожающе и сдержанно. Есть в его энергетике что-то отдалённо неприятное, будто ощущение едва осязаемого касания вроде тех, что оставляют после себя насекомые.

— Да, мне необходима бумага для записей, — отвечаю я. — Попросил командир.

— Сколько нужно и какой именно командир? Для начала надо заполнить и расписаться тут, — он протягивает мне развёрнутую книгу учёта, а сам уходит в соседнее помещение.

В движении интендант продолжает разговаривать:

— Бумага — это очень ценный ресурс. Именно поэтому я не могу раздавать её направо и налево. На её получение требуется запрос в установленной форме, подписанный кем-то из офицеров.

— Для капитана Эйрина, — отзываю я, — а зачем — и представить не могу. Сказал принести в срочном порядке, — болтаю для поддержания беседы, а сам концентрируюсь на ощущениях.

— Понятно, понятно. Видел я столы этих офицеров, вечно бумажками завалены, никак порядок навести не могут, — доносится голос Закира откуда-то из глубины соседнего помещения.

Даже голос этого загорелого парня кажется странным. Он говорит вроде бы и вежливо, но чувствуется в нём затаённое презрение. Или так только кажется?..

Через минуту он обращается и, сверкнув улыбкой, объявляет:

— Ладно, давай так. Сейчас я пойду тебе навстречу, но до конца дня ты должен донести мне подписанный запрос. Иначе, увы, подам рапорт своему начальнику.

— Конечно! — с фальшивым облегчением киваю ему.

Получив необходимое, я возвращаюсь к нашей группе следователей.

— Ну что там? Как тебе этот Закир? — накидываются на меня Райдо с Торвальдом.

— Сложно сказать, но он мне не нравится. Я хотел бы ещё побеседовать с ним, но точно не в такой обстановке. Давайте попробуем вывести его на чистую воду.

Мы решаем подготовить ловушку для подозрительного интенданта, хоть и не все верят в мои теории, а тем более чутьё. Не могу их в том винить. А что если это демоны в очередной раз настраивают нас друг против друга? И всё же я остаюсь непреклонным. Интуиция так и вопит, что с этим молодчиком что-то нечисто.

Для верности и подстраховки я хочу пригласить на помощь Текору, но узнаю, что по личному приказу генерала мой названый брат отправился в столицу с донесением кому-то из чиновников, отвечающих за снабжение Гвардии. Не ровен час, тому кто сменил на посту покойного мерзавца Хари́сса. Хотя, он обеспечивал Теней, и вряд ли имел отношение к Гвардии.

Встретив Закира на улицах города, я приветствую его, а тот отзывается:

— Какая встреча, сержант Зено! Уже после нашего разговора узнал, что вас повысили, так ещё и следователем назначили. Надеюсь, хотя бы вам удастся разобраться во всём происходящем. Если уж даже контрразведка оказалась нечиста на руку, то в Гвардии точно что-то не то творится.

— Давай опустим формальности, — предлагаю я. — Всё-таки в звании мы сейчас равны.

— Отлично, — с облегчением он чешет затылок, — а то я уже устал от этих чинов. Голова пухнет — кому что сказать.

Мы продолжаем шагать по улицам, пока не доходим до перекрёстка.

— Мне туда, — указывает налево Закир загорелой рукой. — Хочешь сопроводить меня, Зено? Или… может, меня в чём-то подозревают? — в показном дружелюбии его карих глаз проскальзывает недоверие.

— Нет, но, к сожалению, в своё подразделение ты пока отправиться не сможешь. Пока ты был на дежурстве, там произошло трагическое происшествие. Один из твоих товарищей, Дейлань, попытался напасть на офицера, — и тут я не лукавлю, а говорю чистую правду, что лишь добавляет подозрений в его адрес.

— Думаешь, я к этому причастен? — он смотрит на меня с опасением, которому я не верю ни на шаг.

— Надеюсь, что нет, — отвечаю успокаивающим тоном.

А сам оцениваю его, чувствуя, как чужая духовная энергия колеблется, а внутри неё зарождается что-то неприятное.

— Однако сейчас все могут попасть под подозрение. В данный момент выясняются подробности.

— Так куда мне идти? — он крутит головой по сторонам. — Если в казармы сейчас нельзя.

— Пойдём, я провожу. Всех чистых бойцов временно распределили по другим местам проживания, — и тут тоже я не вру.

— Значит, я всё-таки под подозрением, — делает странный выод Закир, но всё же следует за мной.

— Пока нет, и надеюсь, что не будешь, — отвечаю я. — Иначе без тебя и твоих сослуживцев дела точно встанут. Сам знаешь, Гвардия без тёплого пайка и стрел много не навоюет.

Его аура меняется, становясь враждебной, а потом снова успокаивается, как озёрная гладь от брошенного камня. Возможно, это реакция на мои слова и происходящее, но я точно улавливаю что-то чуждое в его Ки. Либо он не человек, либо уже попал под влияние демона.

Мы продолжаем вместе шагать, и я начинаю расспрашивать его о товарищах по подразделению и других людях, с которыми он контактировал. Говорю ему, что многие пленные упоминали его во время расспросов.

— Странно, но неудивительно, — отмахивается собеседник. — Я ведь тружусь в обеспечении, и за день ко мне могут приходить сотни бойцов, как и ты сегодня, — добавляет Закир. — А появление контрразведки и их гнусных методов многих напугало. Вот ребята и хотели со мной потрещать. Поделиться сомнениями и страхами. Знают ведь, что я никого не прогоню и буду нем, как рыба, коли дело касается личных секретов.

— Значит, ты у нас всех выслушаешь и утешишь? Почти душевный врачеватель? Помогаешь бороться с колебаниями и страхом.

— Всё так, всё так… Страх — отличная почва для сомнений, а именно таких и любят демоны. Сомневающихся, — эти слова он проговаривает с особой страстью.

Я киваю, и он продолжает:

— Ты сам что думаешь? Всё, что сейчас творится в Гвардии, разве это не вина руководства? Забрали нас от семей… Пригнали сюда, к демонам на рога, бросили на убой… Волей-неволей начинаешь думать, а так ли нужна эта война, а? И насколько она вообще праведна…

— Почему ты так считаешь? Не люди же напали на демонов? — говорю я.

Мы постепенно подходим к месту, где меня поджидают товарищи.

— Да кто ж упомнит уже. Война идёт не первый десяток лет. Ещё мой дед в Гвардии служил, а, может, и его дед до него.

Бойцы вместе с Райдо и Торвальдом спрятались. Только и ждут моей команды.

— Кажется, мы зашли в тупик? — замечает Закир с кривой усмешкой. — Заблудились, что ли?

— Повернули не туда, — механически отвечаю я, всматриваясь в его довольное и спокойное лицо.

— Отлично, — собеседник потирает руки. — Так что ты думаешь, Зено? Скажи честно. Ты же видел, на что готовы люди, такие как Кантор, например. Разве могло бы такое твориться у него под носом без его ведения? Уверен, он тоже замарался с ног до головы.

Вот это уже интересно. Подробности расследования против подразделения майора хранятся в тайне. Откуда у него может быть подробная информация обо всём происходящем?

— Откуда ты знаешь о контрразведке? — мой голос полнится сталью.

— Только не надо делать грозное лицо, — отвечает тихо, почти шёпотом Закир. — Пусть открыто об этом и не болтают, но в армии ходит множество слухи. После освобождения из казематов часть Гвардейцев стала очень болтливы. И без моей пом… И без моих расспросов, — поправляет себя интендант. — Они сами болтают без умолку, обвиняя Кантора и его людей во всех грехах. Пытки, запретные техники. Сплошные нарушения устава. Как теперь можно верить командованию армии?

— Думаешь, даже Императору нельзя верить?

Сержанту едва удаётся сдержаться, его глаза маслянисто блестят, а аура становится враждебной. На миг, но мне этого достаточно. Я уже явно чувствую его потаённую злобу.

— Альдавиан? — усмехается Закир, осмотревшись по сторонам. — Повелитель — всего лишь человек. Да, очень сильный и самоотверженный, но он один не сможет защитить человечество. Никто уже не сможет.

— Тогда зачем ты сражаешься? Если всё пропало?.. — прощупываю его я. — Все здесь верят в общую идею и победу над отродьями Подземного Царства.

— У меня свои причины. Когда-то я был таким же, как ты, Зено. Молодой, горячий и воодушевлённый. Однако два года в полях сильно изменили мой взгляд на вещи. Я нашёл нечто большее в этой войне, — его голос начинает меняться. — Нашёл себе друга, верного спутника и соратника.

Он молчит секунду другую и продолжает с ноткой меланхолии в голосе:

— Моя семья погибла, и, поверь, виноваты были вовсе не демоны, а люди. Эти высокородные клановые ублюдки, развязавшие войну за кусочек земли, выясняя, кому она принадлежит. По сути, чистая формальность, но нет. Им крайне важно было называть кусок проклятой земли своим.

— И кто же твой друг? — задаю я вопрос, но понимаю, что мне уже не нужен ответ.

Лицо собеседника стремительно меняется, словно под кожей пробуждается нечто тёмное и древнее. Его черты заостряются, а покров приобретает пепельный оттенок, будто вся кровь в одно мгновение испарилась из тела. На лбу появляются два бугорка, которые стремительно увеличиваются в размерах. Кожа натягивается, истончается и, не выдержав напора, разрывается с отвратительным чавкающим звуком. Из-под неё, покрытые склизкой плёнкой, показываются острые костяные шипы. Они продолжают расти, ветвясь и завиваясь, пока не превращаются в два массивных витых рога, грозно нависающих над головой.

Посеревшая кожа твари начинает приобретать багровый оттенок, словно бесчисленные мельчайшие кровеносные сосуды проступают на поверхности, пульсируя в такт каждому удару сердца. Его тело стремительно увеличивается в размерах, мышцы вздуваются, как тесто на дрожжах, разрывая ставшую вдруг тесной униформу. Руки удлиняются, кожа на суставах натягивается, кости издают зловещий хруст. Ногти чернеют, утолщаются и удлиняются, превращаясь в острые орлиные когти, угрожающе поблескивающие в тусклом свете.

— Какая же это ловушка, если добыча о ней догадывается⁈ — хищно скалится Закир, вернее, то, что от него осталось.

Демоническая сила высвобождается, накрывая меня волной. Наперерез трупоеду выбегают Райдо вместе с соратниками.

— Держи его! — орёт Умник.

Закир исчезает во тьме, окутавшей его сплошным коконом, а за спинами бойцов поднимается непроглядная стена мрака.

— Ничтожества, считающие, что могут сопротивляться моим собратьям, — глумливо хохочет противник. — Думаете, что загнали меня в западню? Это вы у меня в западне, запертые в этом городе, что вскоре станет вашей братской могилой. Вы скорее сами перебьёте друг друга, чем от ваших хлипких ручонок падёт ещё один Лорд.

— Сзади! — кричу я, когда из тьмы на миг проступает враг.

Это отродье появляется за спиной Райдо и его бойцов. Их окутывает едкая чёрная дымка, и мои товарищи падают на землю, точно марионетки, которым обрезали нити. Я рвусь к ним, но мне наперерез кидается один из Гвардейцев. Его глаза чернеют, а из глотки рвётся истошный крик:

— Я обнаружил врага!

— Посмотрим, как ты будешь убивать своих товарищей, — с издёвкой звучит голос у самого уха.

Бью наугад во тьму, но мой кулак рассекает лишь едкий туман. Из него продолжают выходить мои товарищи. Лишь Райдо и Торвальд не двигаются, уперевшись руками в землю. Их ауры сильно колеблются — они ещё сопротивляются наваждению.

Бывшие соратники бросаются ко мне со всех сторон. Шагом Пылающего Солнца ухожу от совместной атаки. Из-под земли стремительно рвутся корни, оплетая нападающих. Лианы крепко стягивают их, не давая навредить ни мне, ни себе.

— Люди… Как всегда бесполезны!.. — цедит появившийся Закир, который уже мало напоминает себя прежнего.

Трупоед изображает жутковатую ухмылку, больше похожую на звериный оскал. Его некогда ровные белоснежные зубы сменились желтоватыми клыками, длинными и острыми, как ножи мясника. Между ними то и дело мелькает неестественно длинный раздвоенный язык.

Стоит демону кинуться на меня, как я ощущаю, что бойцы, захваченные Оплетающим Побегом, начинают стремительно слабеть. Их тела на глазах иссыхают, словно вся жизненная энергия и Ки утекают, будто вода сквозь решето. Кожа собирается морщинами и обвисает, глаза западают, а мышцы усыхают, обтягивая скелет. Всего за несколько мгновений крепкие воины превращаются в иссохшие мумии.

— Вот и всё, для чего вы годитесь, — стать нашим кормом, — шипит демон, сверкнув багряными глазами. — Скотина не сопротивляется под ножом мясника, но вы, люди, упрямо и безрассудно идёте против закона природы. Против воли Небес. Итог всё равно будет один. Лезвие обагрится кровью, и свежее мясо насытит нас, как и было предначертано извечным законом мироздания…

— Если бы мне нужна была мудрость падальщиков, я бы побеседовал с помойными крысами. Заткнись, дерись, и сдохни! Это всё, на годятся трупоеды! — последняя фраза вырывается из груди вибрирующим рыком, что на миг разрывает клубы мрака.

Призвав Длани Асуры, со всей силой обрушиваю их на противника. Призрачные конечности врезаются в багровую шкуру, отшвыривая монстра в дальний конец тупика. Тот с хрустом впечатывается в стену, но тут же отталкивается от неё и бросается на меня с невероятной скоростью.

Он движется стремительно рваным шагом, его движения полны неестественной прыти и звериной мощи. Я пытаюсь предугадать его атаки, но оппонент слишком быстр и непредсказуем. Его стиль боя не поддаётся анализу, он словно воплощает собой чистый хаос.

Удары обрушиваются на меня со всех сторон, заставляя уйти в глухую оборону. Янтарные руки то и дело мелькают, отражая чужие атаки, но стоит мне попытаться контратаковать, как демон ускользает, изгибаясь под немыслимыми углами. Его тело извивается и течёт, как сироп, не поддаваясь захвату.

Каждая попытка достать ублюдка встречает лишь воздух. Он скачет по стенам, прыгает и уворачивается, то растягиваясь, то сжимаясь. Полупрозрачная дымка, окутывающая его фигуру, путает восприятие, маскируя истинное положение врага.

Это настоящий кошмар — биться с противником, чьи движения невозможно прочесть, чью тактику нельзя предсказать. Каждая секунда боя изматывает меня, высасывая силы, но я не думаю опускать руки.

Стиснув зубы, призываю всё мастерство стиля Водного Дракона и продолжаю атаковать, надеясь, что рано или поздно трупоед совершит ошибку. И тогда я смогу нанести решающий удар. Пока же остаётся держаться, уповая на то, что моя стойкость окажется крепче вражеской.

Краем глаза вижу, как Райдо с Торвальдом поднимаются с земли и, шатаясь, двигаются в мою сторону.

— Не подходите! — я становлюсь между ними и демоном.

Друзья, услышав мой голос, сбрасывают наваждение и оглядываются по сторонам.

— Что случилось? — аж дёргается Умник.

— Валите за подмогой, пока я его сдерживаю! — рычу я. — Живее!

Воспользовавшись заминкой, тварь подгадывает момент, и его атака достигает цели. Когти скребут по моим рёбрам, и внутри прокатывается волна боли. Всё же тело ещё не восстановилось до конца. Глаза застилает алая пелена, и от следующих атак уклоняюсь скорее на инстинктах, благодаря лишь реакции и слуху.

Демон использует чистую тьму как оружие, окутывая себя и всё поле боя вокруг. Я разрываю его завесу, вырастив небольшой лес прямо посреди улицы. Деревья активно сбрасывают листву, помогая мне обнаружить врага. Каждый клочок растительности становится моими глазами и ушами, помогая ориентироваться в тумане.

Схватка с трупоедом по ощущениям занимает часы, а на деле секунды. Мы рвём друг на друга, не щадя собственных тел. Я выкладываюсь на максимум, мои руки и Длани Асуры наполняет сила пылающего солнца. Удары оставляют подпалины и даже поджигают демона, но он стойко выдерживает боль. Несколько раз враг пытается сбежать, но я настигаю его, проломив стену на соседнюю улицу его тушей.

Битва стремительно набирает масштаб. От нашего столкновения трещат и крошатся ближайшие дома, осыпаются крыши. На брусчатке остаются небольшие овраги, капли крови и фрагменты моей брони.

Веселье противника быстро перерастает в ярость. Он не может меня победить, несмотря на мои многочисленные раны. Вцепившись в него, как репей в белкин хвост, я продолжаю нападать и наношу ему всё больше урона. Одну из лап срубаю раскалённой Дланью, двумя другими хватаю за пояс, не давая разорвать дистанцию, а верхняя янтарная пара и мои собственные руки начинают молотить чужую корпус, словно сваю, забиваемую в землю.

Сознание захлёстывает пелена из ярости и наваждения. Обольститель пытается затуманить мой разум, но ярость гораздо сильнее. Его попытки вырваться так же тщетны.

— Отставить, сержант! — раздаётся громогласный голос, на удар сердца прорвавшийся в моё сознание.

Однако я воспринимаю его как ещё одну попытку демона спасти свою жалкую жизнь и усиливаю натиск. Уже не чувствую ни рук, ни тела. Остаётся только боль…

В какой-то момент картина проясняется, и я вижу наполовину изменённое тело Закира. Он частично вернул себе человеческий облик, но не полностью. Кожа покрыта багровыми пятнами демонической скверны. На голове всё ещё торчит один обломанный рог, а жизнь из него утекает, как вода из разорванной фляги.

— Зено! — появившийся Эйрин выдёргивает у меня из рук останки врага, но уже поздно…

Тело Перевёртыша начинает разлагаться, превращаясь в едкий зловонный дым.

— Ты славно поработал, — хлопает меня по плечу капитан. — Теперь надо доложить о нашей находке генералу. Похоже, наши дела ещё хуже, чем мы могли предполагать. Сколько ещё таких оборотней может скрываться в наших рядах?..

Вопрос не требует ответа, но таит в себе пугающие перспективы.

Капитан смотрит на меня, а потом переводит взгляд на стоящих молчаливо в стороне Райдо и Торвальда.

— Вы все отлично потрудились, но, видимо, вас ждёт ещё больше работы.

Не задерживаясь, мы отправляемся к генералу. Карисса взвинчена до предела, а наши известия ещё сильнее распаляют её.

— Значит так! До возвращения Императора мы должны полностью очистить этот город от скверны! Капитан Эйрин, сержанты, с этого момента мы максимально ужесточаем меры безопасности и контроль в городе. Необходимо проверить каждого, независимо от звания и статуса!

Глава 13

После раскрытия первого Перевёртыша дисциплинарный корпус принимает усиленные меры. Разбирательства в рядах контрразведки почти окончены, большинство виновных наказаны. Целый взвод оказался повинен в превышении своих полномочий. Их действия были продиктованы не злобой или невежеством, а одним лишь желанием выслужиться. И это в то время, когда за стенами бушует хаос, а город балансирует на грани катастрофы.

Однако времени на долгие разбирательства и препирательства нет. Карисса велит наказать всех провинившихся старым добрым армейским способом — высечь плетью. Офицера взвода вместе с сержантами ждёт та же участь. После этого их ждёт понижение в звании.

Прилюдная экзекуция происходит прямо на плацу. Мы с Райдо и товарищами стоим в первых рядах, наблюдая за происходящим.

Командиры сами должны наказывать провинившихся, поэтому сначала сержанты должны высечь рядовых. Смотрится это немного странно, но в то же время поучительно. Виновные стоят на коленях с обнажённой спиной. Руки притянуты за верёвку к вбитым ещё жителями столбам так, чтобы солдаты постоянно находились в напряжении и не могли полностью сесть.

Плети начинают со свистом распарывать воздух. Кожа бойцов покрывается кровавыми полосами, а плиты вокруг окрашиваются алым. Рубиновые капли взлетают и падают с каждым ударом.

Закончив, сержанты помогают самолично наказанным воинам подняться и уйти. Нескольких выносят на носилках. И ведь им досталось всего по двадцать ударов. Для обычного человека — это был бы смертный приговор, но шкура адепта гораздо-гораздо прочнее. С другой стороны, и сила удара «палача» на порядок выше.

Освободив место, сержанты снимают с себя верхние одежды и сами встают у центральных столбов. Лейтенант берёт плеть в руки и приступает к делу. Младшим командирам достаётся порция в тридцать ударов. Последним садится сам офицер взвода. Подчинённые привязывают его за руки, и на плац выходит лично майор Кантор, чтобы наказать своего офицера.

Перед этим генерал поднимает руку, заставляя всех присутствующих замолчать.

— Запомните все! — мелодичный голос Кариссы разносится над плацем, словно боевая песня. — Каждый из вас, кто нарушает законы войны… законы Империи будет наказан. Рядовой, младший командир, да будь это хоть офицер или сам генерал. Никто не избежит правосудия!

За спинами собравшихся начинают грохотать барабаны. Кантор проходится по своему подчинённому холодным разгневанным взглядом. Секунда, другая, и полоска вываренной кожи взмывает в воздух.

Удары начинают сыпаться ритмично, подстраиваясь под боевой марш. После тридцати плетей лейтенанта ждёт ещё двадцать. Его голова обвисает, но потерять сознание ему не дают. На офицера выливают ведро холодной воды. Покрасневшие струи бегут, смывая с него кровь, куски кожи и плоти.

Я смотрю на всё это, стиснув зубы. Достаточное ли это наказание за их поступки? Хватит ли пролитой крови, чтобы погасить неприязнь к контрразведке? Толпа, словно озверев, ликует. Рёв людей заглушает звуки взмахов и барабанов. Однако не все воспринимают это представление так эмоционально. Райдо темнее тучи.

— И нам предстоит с ними работать, — фыркает друг.

Последний удар рассекает спину лейтенанта до костей, обнажив рёбра и часть позвонка. Мощная регенерация практика восстанавливает повреждения быстрее, чем у обычных людей, и даже тогда, когда он находится без сознания.

— Надеюсь, все усвоили урок, — Карисса возвращается в центр. — И командиров, как ответственных за своих подчинённых, ждёт ещё одно наказание. После восстановления их всех поместят в каменный мешок на семь дней.

Люди начинают разбредаться. Несмотря на некоторые разногласия, дисциплинарный корпус работает совместно с контрразведкой. Комендантский час усиливается. Теперь не только ночью, но и в течение всего дня никто не должен передвигаться поодиночке, да и даже вдвоём нежелательно. Минимум три человека, а лучше целое отделение. Передвижения только строго по назначению.

Наша группа следователей продолжает свою работу. Мы занимаемся допросами, присматриваемся к поведению солдат и вычисляем подозрительных личностей. Большинство подозрений приходится на попавших под влияние демонов солдат, но и у них должен быть источник.

Чтобы враги могли воздействовать на сознание людей, им необходимо находиться как можно ближе к ним и желательно лично контактировать, как это было в случае с Закиром. А раз в рядах армии продолжается разлад, то среди нас, вероятнее всего, остался ещё один трупоед, а может, даже несколько. И наша основная задача — найти их до возвращения Императора.

Вот только на деле это оказывается не так просто. Во время одного из приёмов пищи Райдо замечает, как один из поваров немного тормозит очередь, болтая практически со всеми солдатами, и обращается к одному из своих подчинённых за столом:

— Рядовой, проследи за поваром.

— За которым, сержант? — крутит тот головой и получает оплеуху.

— Не привлекай к себе внимание! — шипит Умник. — В центре, высокий крепкий северянин со светлой кожей. Он слишком уж много чешет языком.

Райдо обводит взглядом всех сидящих за столом и добавляет:

— А вы пока едите, проследите, с кем он говорил активнее всего. Надо будет понаблюдать за их поведением и сверить с полученной ранее информацией. Попадали ли они в наше поле зрения? Замешаны ли в каких-нибудь странных инцидентах?

Догадки Райдо получают первое подтверждение. Этой же ночью несколько солдат, с которыми долго болтал повар, устраивают дебош и драки в своих расположениях. Однако он не торопится с выводами и решает лично понаблюдать за подозреваемым, ведь посланный солдат, кроме излишней болтовни с другими людьми, ничего подозрительного не обнаружил.

На следующее утро Весна пораньше приходит на кухню, где готовят еду для всей армии. И видит, что с поваром-северянином на протяжении долгого времени беседует один из солдат.

— Что вы хотели, следователь? — спрашивает Райдо другой работник полевой кухни в фартуке, в крепком толстячке почти не чувствуется Ки. — Кто-то из наших попал под подозрения? Опять…

— Нет, всё в порядке, — отмахивается от него Умник. — Решил заглянуть и узнать, чем нас сегодня будут кормить.

— Как чем, сержант? Всё тем же. Кашей и остатками мяса. К сожалению, пайки приходится снижать почти каждый день. Пока это не сильно заметно, но, если вскоре мы не получим припасов из центральных регионов, армия начнёт голодать.

— Я доложу командованию об этой проблеме, — обещает Райдо. — Пусть это не в моей зоне ответственности, но потребности у нас всех одинаковые.

Ещё немного поболтав с другими работниками кухни для отвода глаз, Умник продолжает незаметно наблюдать за этой необычной парочкой. Второй солдат, как и подозрительный повар, оказывается рядовым родом с севера. Конечно, землякам вполне естественно коротать время за душевными разговорами, предаваясь воспоминаниям о родных краях. Однако Райдо настораживает излишне тесное общение бойцов из разных взводов. В текущей напряжённой обстановке любая мелочь может оказаться знаковой.

Стоит загадочному северянину покинуть кухню, как Весна, стараясь не привлекать внимания, следует за ним, чтобы установить местоположение его казармы. Проводив солдата до места дислокации, Весна возвращается к своим и, застав Зено и Торвальда за работой с допросами, делится с ними своими подозрениями и наблюдениями.

Ближе к ночи наследник клана Весенней Грозы, заручившись поддержкой десятка доверенных бойцов, решается на неофициальную проверку. Опытные солдаты, бесшумно передвигаясь в темноте, пробираются в казармы через одно из дальних окон, избегая встречи с ночными дежурными на входе. Внутри их взорам предстаёт странная картина: большинство солдат погружено в глубокий, почти неестественный сон, а часть коек и вовсе пустует, словно их обитатели растворились в ночи. Гнетущая тишина нарушается лишь тяжёлым дыханием спящих да скрипом старых досок под ногами.

— Обыщите здесь всё! — командует Райдо, а сам направляется в комнату офицера.

С облегчением он обнаруживает лейтенанта крепко спящим в своей кровати, как и приставленных к нему караульных. Бойцы дремлют, облокотившись на стены и собственное оружие. Попытка разбудить не приносит результатов. Они просто падают с грохотом на пол.

— Сержант! — в комнату с криком врывается один из бойцов.

— Да не ори ты, я и так прекрасно слышу, — Умник смотрит на офицера, который посапывает в своей кровати, не реагируя на шум. — Что там случилось?

— В подполе мы обнаружили проход. Он находится прямо в зале, где стоят койки.

— В подвал? — уточняет Райдо.

— Нет, его мы тоже осматриваем. Этот словно вырыт вручную и ведёт на запад.

Оставив в казармах нескольких бойцов, он посылает одного за подмогой, а сам с группой из пяти человек осторожно спускается в тоннель. Тот, прорытый в твёрдой горной породе, уходит глубоко под землю и выводит в большую рукотворную пещеру, погружённая в полумрак.

В центре сидит тот самый северянин, дружок-повара, его глаза налиты кровью, а с губ нараспев срываются слова на неизвестном языке. Вокруг на полу замерли солдаты.

Весна в изумлении замечает представителей сразу нескольких других подразделений, и среди них того самого повара. Видимо, демон может воздействовать не только напрямую, но и оказывая влияние через посредников. Это может здорово осложнить ситуацию, но сейчас надо действовать, а не взвешивать последствия.

Демон выходит из транса слишком поздно, когда его уже окружают опытные бойцы Райдо. Сидящие вокруг бросаются ему на помощь. Завязывается ожесточённая схватка, но вовремя прибывает подкрепление Дисциплинарного Корпуса, и противник оказывается повержен.

* * *

Я опять допоздна засиделся на допросах, целиком погружённый в новые обязанности. Ворвавшийся в расположение нашего отряда громогласно докладывает, что моему болтливому товарищу требуется помощь. Похоже, он, как обычно, откусил больше, чем может прожевать.

Однако капитан Эйрин, прибывший по своим делам в это же время в расположении контрразведки, перехватывает меня на выходе.

— Зено, не спеши ты так, — произносит он. — Ты не успеешь везде. Доверься своим товарищам. Они способны справиться и сами, а ты заканчивай свою работу. Ты не сможешь прикрывать их вечно, и подобная опека только снизит их шансы, когда угроза станет действительно серьёзной.

— Понял, капитан, — замираю на полушаге. — Мне осталась всего пара человек, а потом…

Эйрин улыбается и хлопает меня по плечу.

— И тогда ты отправишься спать, сержант. Не взваливай всё на себя. Завтра нас ждёт много дел. Мы готовимся к скорому прибытию Императора, всё должно быть безупречно.

Несмотря на слова офицера, я не тороплюсь и даже немного затягиваю допросы, чтобы дождаться вестей от Райдо. Тот победно возвращается во всей красе и с порога заявляет:

— Ну что, бойцы, я ещё одного демона прикончил вместе со своим отрядом! Ох и трёпку мы ему задали! Слышал, Зено⁈ — он крутит головой, выискивая меня. — Кажется, мы на верном пути.

Умник находит меня и бросается рассказывать подробности. Вот же осёл! Тайком вёл расследование, чтобы показать, что тоже на что-то способен. Несмотря на весь его взбалмошный характер, своего он не упустит.

После уничтожения второго демона Перевёртыша армия начинает приходить в порядок. Медленно, но верно. Недоверие всё ещё витает среди воинов, многие косо смотрят на своих товарищей. Душевные раны от действий контрразведчиков всё ещё не затянулись, лишь усиливая недоверие, однако настроение воинов в связи со скорым возвращением Императора постепенно растёт.

Ограничительные меры Карисса не снимает, что благотворно сказывается на дисциплине и порядке.

Через пару дней к городу подходят ещё несколько батальонов. Их постепенно размещают за стенами, сразу же проверяя на предмет наличия вражеских агентов. Когда прибывает Император, кажется, что никаких происшествий не происходило, хотя об этом всё равно будет доложено государю. Главное, что сейчас в городе спокойно.

Вся армия собирается у городских стен, когда Император появляется во всей красе. С неба обрушиваются яркие лучи, и в золотом сиянии возникает сам Альдавиан.

— Приветствую вас, мои верные воины! Вы отлично потрудились! — его гулкий голос, кажется, накрывает всю каменистую равнину и ущелье, вселяя в людей надежду.

Все события, произошедшие за время его отсутствия, кажутся дурным сном. Люди приободряются, восстанавливая боевой дух, и готовы идти до конца. К этому добавляются и новые известия.

— Мы получили информацию из столицы. К Чёрным Горам уже выехал большой караван с припасами, и вскоре мы сможем продолжить сражения на этом участке фронта.

Альдавиан говорит ещё долго и без устали. Его голос, звучный и чистый завораживает слушателей, заставляя их внимать каждому слову. Поприветствовав подданных, повелитель в сопровождении приближённых командиров удаляется на военный совет. Мы с Райдо, удостоенные личного приглашения Эйрина, следуем за ними. На все наши вопросы капитан отвечает уклончиво, храня загадочное молчание.

Зал собраний городского совета встречает нас величественной аркадой и просторным амфитеатром, озарённым мягким светом многочисленных светильников, работающих на основе печатей.

Здесь собралось всё высшее командование. Рядом с ними занимают места несколько отмеченных особым доверием сержантов. Младшие командиры на этом совете — редкие гости, что лишь подчёркивает исключительность момента.

Взоры всех присутствующих обращены к центру зала, где на круглой сцене, подобно Солнцу в зените, появляется сам Император.

— Для начала я хочу лично наградить храбрецов из отряда, добывших бесценную информацию, — начинает Альдавиан, обводя взглядом притихший зал. — Именно поэтому мы здесь сегодня и собрались, хотя… — он делает многозначительную паузу, улыбка играет на его губах, — … скорее всего, собрались бы мы здесь в любом случае. Вот только было бы это настолько эффективно?

Пока государь ведёт свою речь, искусно перемежая серьёзные моменты шутливыми замечаниями, от чего его образ становится лишь ближе и понятнее собравшимся, нас подводят к сцене. Сегодня Альдавиан предстаёт не недосягаемым небожителем, но мудрым и справедливым правителем, говорящим со своими подданными на равных. И его искренность находит живой отклик в сердцах офицеров.

— Ладно, ладно, — он поднимает руки. — Хватит смеха и веселья. Поприветствуем наших героев.

Нам раздают символические награды. С одной стороны — безделушка, но с другой — этот знак отличия символ самого Императора, признавшего тебя достойным.

— Не все, наверное, понимают, что здесь происходит, — говорит Император, пока обходит и лично крепит награды нам на грудь. — Эти люди смогли добыть очень важные сведения, которые кардинально меняют всю обстановку на фронте.

Он подходит ко мне, смотрит в глаза.

— Зено из Кровавого Моря… Отличная работа, сержант, — его могучая рука ложится на моё плечо. — Ты уже второй раз доказываешь свою преданность мне и своим товарищам.

Я ощущаю чудовищный прилив Ки. Меня обволакивает аура Императора, но я не чувствую угрозы. Твёрдо выдерживаю его взгляд, хоть это и даётся нелегко.

Величие Императора для этих людей неоспоримо. Однако я всё ещё стою на распутье. Меня убивает одна мысль, что эта зловонная порча по имени демоны может добраться до отдалённого уголка Империи в Лесные Холмы, где затаился наш лесной сруб. Где всё так же нас с Лин домой ждут хмурый и неразговорчивый отец и заботливая мать. Только сестры нет со мной. Её вообще больше нет. И тот, кто в этом виновен почти наверняка, стоит сейчас прямо передо мной.

— И это ещё не всё, — правитель вновь возвращается ко мне.

Люди из отряда Эйрина и сам капитан покидают сцену, и на неё поднимается Райдо.

— Благодаря умелым действиям двух этих сержантов, тайных следователей Дисциплинарного Корпуса, были разоблачены два Перевёртыша, наводивших разлад в наших рядах!

Нас поздравляет весь зал, и скрывать не стану, это приятно.

— Уважаемые офицеры, прошу вас обратить внимание на молодых командиров. Они уже зарекомендовали себя как на поле боя, так и решая неординарные задачи, так что не упускайте возможности и возьмите их под своё крыло.

Эйрин показывает нам жестом уйти со сцены, и мы, поблагодарив Альдавиана, спускаемся.

— Ну а теперь настало время поговорить о нашей новой проблеме, — голос Императора становится жёстким и наполняется сталью. — Демоны не спят. Даже сумели проникнуть в ряды Гвардии, но эти события меркнут по сравнению с пробуждением архидемона!

Во всём зале воцаряется гробовое молчание.

— Да, об этих демонах раньше ходили только легенды. Если мы думали, что самая большая угроза — это Лорды, то сейчас уже нет. Враг крепнет, набирается опыта в борьбе с нами! — Император прохаживается по арене, активно жестикулируя. — Становится хитрее и изворотливее, а теперь у него ещё появилась мощная ударная сила. Архидемон не будет сидеть где-то в пещере, посылая на нас орды врагов. Я уверен, что это отродье уже вскоре нападёт на нас. Мы должны объединить все силы и выступить единым фронтом.

Собрание длится ещё долго, но я не чувствую усталости. Наблюдаю за Императором, слушаю речи офицеров. Всё время меня разрывают две крайности. С одной стороны, я хочу встать плечом к плечу с этим человеком. Вижу реакцию стоящего рядом Райдо — его глаза горят, он сжимает кулаки и стискивает зубы. Бормочет что-то угрожающее в адрес трупоедов себе под нос. Однако, с другой стороны, если всё, о чём я слышал ранее и что смог узнать, это правда, то наш владыка — жестокий убийца, который не щадит своих же подданных.

Заканчиваем мы поздно ночью. Офицеры расходятся, с Императором остаются генерал и группа новоприбывших командиров, продолжая обсуждать планы предстоящей военной компании.

— Идём, — зовёт меня Райдо. — Нам ещё рано для таких советов.

— Тебе ли рано? Ты бы им точно рассказал, как всех победить, — хмыкаю я.

— Ну, я тоже раскрыл и убил одного Обольстителя, так что не задирай нос, дружище.

— Зено! — слышу я оклик, поворачиваюсь и вижу идущего к нам капитана Эйрина. — Заглянешь ко мне, есть у меня к тебе один разговор.

— Кажется, тебя ждут дела, мой юный друг, — расплывается в довольной ухмылке Умник. — А я, пожалуй, пойду отдыхать.

Глава 14

Я покидаю зал собраний вместе с Эйрином, который роняет пока мы идём по городу:

— Что ты думаешь насчёт всей этой угрозы архидемона?

— Если бы я ещё знал, что это за существо, — задумчиво отвечаю я. — Сложно делать однозначные выводы, но если он настолько превосходит в могуществе Лордов, то нас ждут очень серьёзные испытания.

— Да уж, кто бы знал, — вздыхает капитан. — Мы ведь надеялись, что никого сильнее Лордов не появится. Они и так, словно камень в сапоге, давно мешают нам покончить с этой войной. Вроде всего один такой демон, а сколько проблем от него. А ведь у врага этих Лордов гораздо больше. До сих пор мы считали их главной угрозой — каждая битва с подобными тварями наносила армии тяжёлый урон.

Похоже, вдохновляющая речь Альдавиана подействовала не на всех. Война тянется уже не первое столетие, и конца ей не видно. Офицеры, сержанты и солдаты почти забыли, что такое мирная жизнь.

— Но неужели нет совсем никакой информации об архидемонах? — с надеждой спрашиваю я. — Хоть какие-то крупицы знаний?

Ведь в книге Феррона они упоминались, значит, человечество сталкивалось с ними прежде…

— Именно что крупицы, — качает головой собеседник. — Последнее столкновение произошло больше трёх сотен лет назад, и тогда Империя понесла колоссальный ущерб. Можно с уверенностью сказать лишь то, что они гораздо сильнее Лордов, ведь по сути являются верховными повелителями демонов, — медленно произносит Эйрин, оглядываясь по сторонам. — Вот только последнего архидемона сразил великий Чангпу из клана Стального Лотоса.

Чангпу! Один из учеников Аранга. Прекрасно помню этого умельца с парными клинками. Во время испытания Феррона он задал мне крепкую трёпку.

На улицах царит тишина — сказывается комендантский час. По пути к штабу капитана мы пару раз встречаем дозоры Дисциплинарного Корпуса — к возвращению Императора все наряды были усилены. Сейчас в городе спокойно, но кто знает, какую диверсию замышляет затаившийся демон или одурманенный им солдат?

Мы входим в старую казарму городской стражи, где расположился Эйрин. Его кабинет мне знаком, поэтому я сразу замечаю изменения: появился дополнительный стол и стул, вдоль стен выстроились книжные шкафы. Капитан жестом предлагает мне присесть, а сам пододвигает своё кресло к окну. Я устраиваюсь рядом.

— Послушай, Зено, — начинает он, глядя куда-то вдаль, — из столицы по-прежнему доходят слухи про ваш клан. Вроде бы твоему отцу удалось избежать серьёзного наказания, но последствия всё же настигли вашего род. Его лишили статуса столичного, а все владения выставили на продажу.

— Как это касается меня и моей службы? — уточняю я, нахмурившись.

— И касается, и не касается одновременно, — вздыхает Эйрин. — Я вижу в тебе большой потенциал для армии и не хочу, чтобы он пропадал зря. Однако все эти слухи портят твою репутацию. Да, в армии дела обстоят иначе — мы боевое братство, почти одна большая семья. О порядках в моём гвардейском батальоне ты знаешь. Император старается поддерживать такой дух и в остальных частях, но получается не всегда.

— К чему вы клоните, капитан? — уточняю я, желая добраться до сути.

— Несмотря на все твои заслуги и личное представление к награде от Императора, фигура наследника опального клана, попавшего в немилость, не вызывает особого восторга у других офицеров, — Эйрин пристально смотрит на меня, словно пытаясь прочесть мысли. — И всё же я хочу дать тебе шанс.

Я стараюсь не дрогнуть под этим пронзительным взглядом. Не хотелось бы, чтобы капитан увидел больше, чем следует — тайны, которые знает лишь Текору.

— Что скажешь насчёт того, чтобы стать моим адъютантом? — продолжает собеседник. — Мне, как капитану, положен офицер на эту должность, но в тебе я вижу больший потенциал, чем в большинстве старших командиров. Да и был у меня уже один лейтенант…

— А что случилось с вашим прошлым адъютантом? — интересуюсь я.

Капитан кладёт тяжёлую ладонь мне на плечо.

— То, что, надеюсь, не случится с тобой, — он проводит пальцем по горлу. — Погиб в схватке с Лордом.

— Значит, у меня неплохие шансы, — отвечаю я. — Парочку встреч с такими выродками я уже пережил.

— Он тоже пережил. Но не все, — с горечью добавляет Эйрин. — Можешь не спешить с ответом, пока Император в городе, у тебя есть время, — говорит он, поднимаясь из-за стола.

— Я не собираюсь тянуть так долго. Дайте мне минуту.

Предложение капитана не стало для меня полной неожиданностью, но я всё же беру паузу на размышление. Так, для вида — на самом деле, тут и раздумывать нечего. Должность адъютанта при капитане Императорской Гвардии открывает широчайшие возможности. Ещё одна ступенька на пути к Альдавиану.

Капитан подходит к столу, в его руках появляется запечатанный глиняный кувшин.

— Вообще-то тебе не положено, но для лёгкости мысли я сделаю исключение, — он вопросительно смотрит на меня, приподняв ёмкость.

Я не любитель спиртного, но старый повар Ямато говорил, что для хорошей беседы, даже деловой, необходимо разделить с собеседником угощение. И сейчас капитан предлагает мне именно это.

— Не откажусь, — киваю я.

— От выпивки или должности? — усмехается он.

— И от того, и от другого, капитан, — с улыбкой отвечаю я.

Разлив ароматный напиток по простым глиняным кружкам, он протягивает мне одну и садится рядом.

— Что ж, сержант Зено, тогда выпьем за твоё назначение! — мы чокаемся и отпиваем.

Глаза Эйрина блестят.

— Рад, что ты принял моё предложение. А теперь поговорим о твоих обязанностях. Если думаешь, что жизнь адъютанта — сказка, то сильно ошибаешься, — он хищно улыбается.

За разговорами мы засиживаемся до глубокой ночи. Капитан подробно объясняет мои новые обязанности и делится некоторыми подробностями последнего военного совета. Я присутствовал на нём, но в ближний круг Императора меня не допустили. Теперь же, став адъютантом, я буду сопровождать Эйрина на всех подобных собраниях. Новые возможности открываются передо мной, но вместе с ними приходит и новая ответственность. Готов ли я к этому? Покажет время.

В казармы я возвращаюсь уже засветло, порядком уставший, но отнюдь не пьяный. Эйрин преподал мне урок, как пьют настоящие офицеры — размеренно, неторопливо, наслаждаясь вкусом, а не хмелем, что туманит разум и отнимает последние крохи здравомыслия, которого у простых солдат и без того немного.

Меня встречает заспанный Райдо, поднявшийся ни свет ни заря.

— И куда это ты собрался в такую рань? — с любопытством смотрю на друга.

Он хмурится и прикрывает рот, пряча зевок.

— От тебя пахнет алкоголем, — Умник принюхивается, словно ищейка, помахав перед носом ладонью. — Неужто пил с капитаном?

Я улыбаюсь и хлопаю его по плечу:

— Скоро сам всё узнаешь.

Обойдя друга, направляюсь к своей койке. Он пытается преградить мне путь, но я, слегка ускорившись, обтекаю его, словно водный поток. Стиль Водяного Дракона полезен не только в бою — против любопытных друзей он тоже весьма эффективен.

Пока я собираю вещи, немного помучив Райдо недомолвками, всё же делюсь с ним последней новостью.

— Я бы на твоём месте не обольщался, Зено, — ворчит Весна. — Должность адъютанта — это тебе не сахар, а уж у Эйрина и подавно. Он же живого места на тебе не оставит, сам через месяц приползёшь, умоляя вернуться в пехоту.

— В тылу отсиживаться я не собираюсь, да и командир не позволит. Он ведь сам сражается на передовой, — напоминаю я. — Или ты уже забыл нашу самоубийственную вылазку в Мёртвый Лес?

Пока Райдо, не жалея глотки, оповещает всю казарму о моём новом назначении, я методично укладываю вещи в походный мешок. Его зычный голос разносится под сводами, безжалостно выдёргивая бойцов из утренней дрёмы. Постепенно вокруг меня собирается целая толпа.

Меня окружают со всех сторон, и я тону в море рукопожатий и дружеских хлопков по плечу. В глазах бойцов читается уважение, но также и тревога. Они улыбаются, желая удачи на новом поприще, но улыбки эти не всегда достигают глаз.

— Ты молодцом, Зено. Если бы не твоё безрассудство, неизвестно, чем бы всё кончилось, — говорит один из ветеранов, в его голосе слышна усталость, но и одобрение тоже.

— Да брось, я лишь выполнял свой долг, — отмахиваюсь я, чувствуя неловкость от этой похвалы.

— Ну да, а мы так, погулять вышли, — хмыкает другой боец, с силой стуча меня по спине. — Не прибедняйся, парень. На твоём месте не всякий бы так рисковал шкурой. Такие, как ты, и делают Гвардейцев теми, кто мы есть.

Я смотрю на этих людей, с которыми мы за короткий срок прошли через столько дерьма. На их лицах — следы бессонных ночей и тревог, шрамы, оставленные не только вражеским оружием, но и тяготами службы. И всё же сейчас, провожая меня, они искренне радуются, пусть даже эту радость и разбавляет горечь расставания.

— Да будет вам, ребята. Мы же остаёмся соратниками и будем видеться не так уж редко. А провожаете вы меня, словно в последний путь.

— А ты разве не знаешь? — в первые ряды пробиваются Торвальд с Изааром, который пришёл в себя после смерти Перевёртыша.

Всё внимание переключается на них. Выждав эффектную паузу, северянин с довольной ухмылкой произносит:

— Все предыдущие адъютанты капитана пали в бою. Некоторые даже считают эту должность проклятой.

Я закидываю на плечи походный мешок и обвожу всех многозначительным взглядом.

— Что ж, значит, пришло время снять это проклятие! — с этими словами решительно шагаю к выходу.

Служба в новой должности начинается сразу же, как только я возвращаюсь к Эйрину. Сбросив мешок с вещами в отдельной комнатушке рядом с его покоями, тут же принимаюсь за первые поручения. Спать мне теперь нужно меньше, чем раньше, но всё же сон необходим. Сегодня он, увы, не предвидится. Отгоняя усталость, я начинаю разносить послания от Эйрина другим офицерам его батальона.

За один невероятно насыщенный день мы успеваем посетить целую череду военных советов внутри подразделения. Я старательно веду записи, вылавливая в потоке информации ключевые моменты и бережно фиксируя их на бумаге. Эйрин, окружённый ореолом непоколебимой уверенности, вместе с офицерами разрабатывает новые стратегии сражений с демонами. Глядя на то, с каким вдохновением и решимостью они берутся за дело, я чётко понимаю — это лишь первые ростки грядущих свершений.

Вся армия Кариссы, словно единый организм, пульсирует в предвкушении полномасштабной компании против демонов. Воздух буквально звенит от напряжения, а прибывающие в город командующие с других участков фронта лишь усиливают это ощущение. Император решил собрать всё высшее командование в крепости перед Чёрными Горами для решающего совета.

Вечер этого дня застаёт меня и Эйрина на пути к генералу — Карисса вызвала капитана, чтобы обсудить последние вести из столицы.

Радостная улыбка сама по себе выползает на моё лицо, когда я вижу на нашем небольшом совете Текору — названого брата. Тот чётко и лаконично излагает основные моменты своего рапорта:

— Среди столичной аристократии растёт недовольство. Пока оно носит мирный характер, но поскольку Император подолгу вынужден отсутствовать и пропускает многие ключевые государственные мероприятия вроде крайнего сбора Имперского Совета, многие влиятельные кланы укрепляют свои позиции. Они стремятся занять ключевые государственные посты, постепенно вытесняя чиновников из мелких родов.

Генерал поворачивается ко мне.

— Что скажешь, Зено? Ты ведь сам из влиятельного клана. Чем чреваты такие перестановки во властных кругах столицы? — спрашивает Карисса.

— Личной выгодой, — без колебаний отвечаю я. — Главы кланов будут стремиться занять прибыльные должности, чтобы облегчить жизнь собственным родам, а не заботиться о простом народе.

— Совсем как твой отец? — ухмыляется Текору, задавая провокационный вопрос, хотя прекрасно знает всю правду.

— Лейтенант, вы уже не первый, кто подозревает меня в причастности к делам отца. Правда заключается в том, что всё это время я готовился к службе в Гвардии и был лишь поверхностно посвящён в клановые дела, — парирую я.

— А ну, прекратить перепалку! — хлопает ладонью по столу генерал.

— Но в чём, собственно, заключается это недовольство знати? — интересуется Эйрин. — Если у них прибавилось возможностей, разве они не должны быть довольны?

— Позвольте, я продолжу, капитан, и вы всё поймёте, — Текору переворачивает несколько страниц своих записей и продолжает доклад.

Выясняется, что главная причина недовольства — огромные затраты на содержание армии. Из-за этого поставки провизии и других припасов для обеспечения не только армии Кариссы, но и всех имперских войск в последнее время срываются. Кланы напрямую не препятствуют снабжению, но постоянно находят эфемерные предлоги для задержек. А ещё в окрестностях столицы развелось множество разбойников, грабящих караваны. Это ещё больше затрудняет доставку припасов и в саму столицу, и в войска.

— Неужели среди стольких сильных кланов, как в самой столице, так и в пригородах, никто не может справиться с этим беззаконием? — рычит мой командир, и в его голосе звучит неподдельное возмущение. — Похоже, мне придётся лично заняться этим вопросом.

— Именно поэтому я и позвала тебя, — Карисса сплетает длинные изящные пальцы перед собой, и её лицо становится задумчивым. — Только действовать нужно тихо и без лишнего шума, чтобы не провоцировать волнения. Из всех моих офицеров твой клан имеет наибольшее влияние в столице. Эйрин, прошу, поспособствуй решению нашей проблемы.

— Есть, генерал, — чеканит капитан. — Я свяжусь с братом и узнаю, что можно предпринять. Если понадобится, мы лично будем контролировать и охранять караваны, как идущие в столицу, так и отправляющиеся на фронт.

Мы ещё некоторое время обсуждаем детали. Генерал то и дело задаёт мне вопросы, словно проверяя мою компетентность, хотя ещё больше её интересуют мои личностные качества. Я справляюсь без особых проблем, ведь время в Академии не прошло даром, и о многих кланах я знаю достаточно.

Наконец Карисса отпускает нас взмахом руки.

— На сегодня вы свободны. Идите отдыхать, — она кивает в сторону двери, но сама остаётся с капитаном.

— Для первого совещания с генералом ты отлично справился, — хвалит меня Текору, пока мы шагаем по коридору здания штаба.

— А ты не мог меня поддержать? — шутливо упрекаю я его.

Проходит ещё неделя. Все заняты подготовкой к грандиозному военному совету, намеченному на ближайшие дни, когда в городе соберётся большая часть командования. Даже ночью в городе царит суматоха. Повсюду снуют солдаты и сержанты, чинно вышагивают офицеры.

Прибывают ещё два генерала и множество офицеров и сержантов. Войска остаются в расположениях, а часть командиров — в подразделениях для поддержания порядка.

Местом проведения совета избирают здание, где недавно проходило награждение разведывательного отряда.

— Будь внимателен и наблюдай за командирами, — напутствует меня Эйрин. — Потом расскажешь, что думаешь.

Люди стекаются сюда со всех концов Империи. Я замечаю группу высоких бородатых северян, подобных тем, что встречал в столице. Темнокожие, почти угольно-чёрные южане. С любопытством разглядывая собравшихся, я натыкаюсь взглядом на группу в чёрных одеждах. Это что, какой-то клан? Их лица почти полностью скрыты, видны лишь глаза в узких прорезях масок.

— Кто они? — негромко спрашиваю я у подошедшего Текору.

— Кочевой народ степняков. У них такие обычаи — ходить постоянно закрытыми, — поясняет друг. — В тех землях, где ты побывал, они редкие гости. Предпочитают кочевать ещё дальше на восток.

— Так можно легко скрыть кого угодно, даже демона, — я делаю шаг в их сторону, но Текору останавливает меня.

— Не горячись, — бросает друг. — Они верные подданные Императора.

До начала совета остаётся совсем немного, зал постепенно заполняется. Я ещё немного наблюдаю за степняками в чёрном, но мой взгляд переключается на другую группу людей у сцены. Они что-то готовят к выступлению Императора.

— А это кто? — вновь обращаюсь я к Текору.

Люди облачены в богатые ханьфу и совсем не похожи на обычных солдат.

— Это прислуга генерала Рейгона. Он из влиятельного клана и даже на войне не может отказаться от привилегий, дарованных ему семьёй по праву рождения, — хмыкает товарищ.

— Ему бы с тебя пример брать, — усмехаюсь я.

— Ага. Мне ещё приходится смывать грехи клана службой, а он на войне живёт, как в покоях личного особняка. Ни в чём себе не отказывает, — кривится собеседник, ясно выражая отношение к такому поведению. — Но, справедливости ради, в его армии царит железная дисциплина и жалоб нет.

— А чем они там занимаются? — киваю я на сцену.

— Не знаю. Давай подойдём поближе.

Мы спускаемся с трибун и направляемся к арене. Круглая площадка внизу амфитеатра позволяет зрителям видеть говорящего, а ему — весь зал. Я окидываю взглядом присутствующих. Много новых лиц. В глубине души зарождается знакомое странное чувство. Интуиция?.. Что бы это значило?

Я верчу головой. Подозрительных личностей здесь для меня хватает. Загадочные кочевники расположились в первых рядах. За сценой копошится прислуга генерала Рейгона. Неужели и сюда сумели проникнуть демоны?

Я поворачиваюсь к другу и понимаю, что он тоже встревожен.

— Рен, ты тоже это почувствовал? — шепчет Текору.

Глава 15

Толпа офицеров и командиров расступается передо мной, пока я пробираюсь вперед. Текору отстает, задержанный повелительным окриком коллеги. Я продолжаю путь в одиночестве, лавируя между собравшимися. Внизу, у сцены, гудит оживленная толпа — до начала совета военные обмениваются новостями с фронта.

Внезапно у подножия лестницы передо мной возникает широкоплечий офицер с бокалом вина. Мы сталкиваемся, и хрупкое стекло летит на пол, разбиваясь вдребезги. Алая лужица медленно растекается по полированным плитам.

— Идиот! — рявкает гость-лейтенант, отпрыгивая в сторону. Его взгляд полон злобы.

— Прошу прощения, офицер, — мне приходится отвесить поклон.

— Да ты еще и сержант, — басит белокожий гигант. — Смотри, куда прешь!

Мой взгляд прикован к полу, где происходит нечто странное. На гладкой поверхности камня проявляется загадочный узор. Я поднимаю глаза — офицер и окружающие тоже заметили аномалию.

В зале командиры вскакивают с мест.

— Что там творится? — раздается стальной голос Эйрина, спешащего вниз.

Опустившись на колено, я провожу пальцем по узору, отслеживая его очертания. Формация? Откуда она здесь? При подготовке зала действительно накладывалась большая защитная формация, но, чтобы внутри нее была еще одна, да еще и скрытая…

Тишина повисает в воздухе, когда в центральном проходе появляется сам Император. Альдавиан величественно шествует по лестнице в сопровождении десятка верных телохранителей. Все взоры устремляются к нему, и зал взрывается приветственным ревом. Поднявшись на ноги, я смотрю на сцену, куда тянутся линии проявившейся формации.

Именно там прислуга Рейгона готовит небольшую платформу для выступления правителя. Вокруг помоста, собранного прямо на сцене, расставлены благовония, окутывающие его едва заметной сизой дымкой.

Недолго думая, я выхватываю бокал из рук стоящего рядом офицера. Тот бросает на меня возмущенный взгляд, но тут же вынужден переключиться на Императора, чтобы присоединиться к всеобщим овациям и активно выражать верноподданические чувства. Я же бережно проливаю вино, продолжая одну из линий формации. Та тянется вверх, к подготовленной платформе.

Один из прислужников приближается ко мне, наступая на проявившуюся линию.

— Сержант, что за самоуправство? Это место приготовлено для Его Императорского Величества, — в голосе прислужника слышится смесь возмущения и тревоги.

За его спиной формируется небольшой отряд, пытающийся оттеснить меня в сторону. Оглянувшись, вижу, как Император почти спустился, но его задерживают приветствия и разговоры старшего командного состава. До назначенного времени остаются считанные минуты, и Альдавиан демонстрирует благосклонность верным подданным. Я замечаю, что его внимание привлекает трибуна с людьми Рейгона.

— Эй, какие-то проблемы? — негромко спрашивает подступивший ко мне Текору. — Безопасностью занимались люди Кариссы, нам не сообщали ни о какой дополнительной технике.

— Она подготовлена специально для Императора, по его личному приказу, — прислужник осекается, заметив приближение сияющего золотом Альдавиана.

— Что именно для меня подготовили и кто?

Император оказывается слишком близко и слишком быстро. Ещё секунду назад, он обменивался вежливыми репликами с офицерами, а сейчас уже нависает позади.

— Любые приготовления без ведома командующего этой территорией — прямое нарушение воинского устава, — глаза Альдавиана сверкают опасным блеском. — Однако… мне любопытно. Что же такое особенное вы приготовили для своего Императора?

Прислуга пятится к платформе, а вокруг могучий фигуры правителя закручиваются золотистые искры. Яркая вспышка наполняет комнату пылающими светлячками — проявлением императорской Ки. Нас всех погружает в бушующее море силы, буквально затапливающее помещение. Дышать становится тяжело.

Я смотрю на пол и вижу, как моментально проявляется остальная часть формации. В один миг частицы Ки начинают пикировать, обнажая все новые детали огромного и сложного построения, написанного, судя по всему, невидимыми и очень стойкими чернилами. Текору не удаётся повредить её, даже сняв верхний слой камня. Формация уходит глубоко в пол, а линии тянутся дальше к платформе и закручиваются вокруг нее.

Тень тревоги на мгновение омрачает лицо Альдавиана, но тут же растворяется в маске царственного спокойствия.

— Измена! — гремит он.

По всему залу вскакивают гвардейцы. Телохранители рассыпаются веером, а сам Альдавиан исчезает в солнечной вспышке, чтобы появиться рядом с платформой. Давление его силы столь велико, что возведенная конструкция обваливается, разбрасывая благовония.

— Хорошая попытка, — скалится он, вызывая дрожь у всех присутствующих. — Взять предателей!

Гвардейцы, неспособные мгновенно определить цель, мешкают. Часть бросается к сцене. Зал наполняется разнородным шумом. Слышатся взаимные обвинения, самые несдержанные пускают в ход кулаки. Почти вся трибуна Рейгона поднимается. В их руках из пространственных хранилищ возникает оружие. Тем лучше, предатель сам себя выдал. Пользуясь преимуществом в духовном оружии — остальные сдали его на входе, они устремляются вниз к государю. Генерал Рейгон отдает команды, но сам не торопится вступать в бой.

Я бросаюсь наперерез предателям, защищая Императора. Мысль мелькает в голове: возможно, не стоило вмешиваться? Убить врага чужими руками — не такой уж плохой исход. Ведь не важно как, главное — чтобы он был мертв?

Нет.

Важно.

Не ударом в спину. Не ядом в тарелке. Если он действительно повинен в смерти моей сестры, Альдавиан должен знать, за что умирает. И при этом не должны пострадать невинные — мои товарищи, что неминуемо бы произошло, увенчайся успехом план предателей.

Император оглушает всю прислугу на сцене одним лишь всплеском духовной энергии и сам бросается вперёд. Мы же не поспеваем за ним. Он словно дикий зверь в стаде баранов. Увидев повелителя, нападавшие обращаются в бегство. В руках Императора появляется пылающий меч, и головы предателей летят в стороны, словно спелые арбузы с телеги, подскочившей на колдобине.

Кровь фонтанирует, окрашивая окружающих в багровые тона. Альдавиан лично настигает Рейгона — трусливый генерал почти достиг выхода. Яркая вспышка накрывает их, заливая весь зал ослепительным светом. Жмурюсь, ощущая движение вокруг, но не в силах что-либо разглядеть. Инстинктивно пытаюсь защищаться и контратаковать. Несколько колющих ударов приходятся мне в живот, но укрепленное Крепче Камня тело выдерживает натиск. Зрение постепенно возвращается, и я замечаю, как стихает сражение.

В зал к личной охране Императора прибывает подкрепление. Большинство офицеров и сержантов Рейгона убиты, но сам генерал еще жив — я отчетливо ощущаю его ауру под пятой сапога Альдавиана. Император отдает короткие приказы ближайшим воинам, а затем обращается ко всем присутствующим:

— Наш военный совет придется отложить, пока мы не выясним все подробности произошедшего! Все старшие командиры — ко мне!

Кариссе, как ответственной за территорию, поручают разобраться в ситуации, а Император собирается лично заняться допросом уцелевших. Выявление истины становится лишь вопросом времени. Капитан Эйрин приказывает мне взять людей и разобраться с ловушкой, подготовленной для Императора. Я прошу помощи Текору, и генерал не отказывает, отпуская своего адъютанта.

Вместе мы тщательно изучаем весь зал. Огромная формация, нанесенная чернилами, сходится к позиции на платформе, куда должен был подняться Император для начала военного совета. Формация включает несколько убийственных техник, которые должны были сработать последовательно. Однако даже этого вряд ли хватило бы, чтобы убить Императора с учётом уровня его культивации. Весь секрет таился возле платформы — изучив благовония, которыми окуривали сцену, с помощью алхимика из нашего батальона удается выяснить, что там содержится очень редкая отрава.

— Это яд с родины Рейгона, — поясняет глава Алхимического взвода батальона Эйрина. — Весьма необычный, он практически незаметен. При длительном воздействии сильно ослабляет практика, попавшего под его влияние, закупоривая меридианы и подавляя духовное ядро.

— Получается, прислуга Рейгона была ослаблена? — уточняю я.

— Не совсем. Вероятнее всего, они с детства проходили специальные процедуры, привыкая к нему, — отвечает сгорбленный старик.

— Я слышал, что некоторые кланы специально проводят ритуалы, чтобы выработать иммунитет к ядам, отравляя себя в малых несмертельных дозах, — добавляет Текору.

Закончив расследование, мы готовим доклад и вовремя. К нам прибывает посыльный от самого Императора, требуя нашего присутствия на совете.

В глубине души немного сожалею об упущенной возможности. Я стал на шаг ближе к Императору, раз получаю подобные приглашения, вот только этого совета могло и не случиться.

Оценив масштабы и затраченные на приготовления ловушки силы, я понимаю, что пропасть между нами все еще слишком широка. Он — словно величественная скала, пронзающая небо, а я, несмотря на этап Цилиня, лишь небольшой каменистый холмик у его подножия. Что ж, придётся активнее карабкаться вверх.

Совещание проходит у Кариссы в малом кругу: присутствует второй генерал, несколько старших офицеров. Из сержантов я здесь один. Все, включая Текору, рассаживаются за столом. Адъютанты садятся рядом с генералами. Неприятно видеть здесь Кантора — контрразведчик выглядит благодушным. Одним из последних прибывает Эйрин. Он усаживает меня рядом с собой и, наклонившись, говорит:

— Будешь вести записи.

— Так точно. Командир, мы подготовили доклад о ловушке, — сообщаю я.

— Отлично, выступишь, если тебе дадут слово. Говори чётко и лаконично. Не мели языком попусту.

Последним прибывает Альдавиан. Он не садится, а прохаживается вокруг нас, заложив руки за спину.

— Наступило неспокойное время на фронте, — говорит правитель. — В наши ряды пробираются демоны, даже среди военных зреет недовольство моими действиями. Яркий пример тому — последнее покушение. Причины мы еще выясняем, однако уже ясно, что оно планировалось очень давно. А теперь хочу услышать подробности.

Мы переглядываемся с Текору, он качает головой и кивает в мою сторону. Я начинаю зачитывать доклад, а Император внимательно слушает, время от времени делая пометки.

— Встаньте, сержант Зено, — просит он, когда я заканчиваю.

Поднявшись, замираю, а он указывает на меня всем присутствующим:

— Поздравляю Кариссу и капитана Эйрина. Не зря предки говорили: «Кадры решают всё». Охрана доложила мне, что Зено среагировал первым на ситуацию и попытался помешать заговорщиам. Если бы не его бдительность, многие могли бы пострадать.

Очень специфическое чувство слушать, как тебя хвалит твой кровный враг…

Еще один военный совет проходит в узком кругу. Покушение, словно досадная оплошность, остается где-то в самом начале, а сидеть нам приходится до глубокой ночи. Говорит в основном Император — спокойно, не сбиваясь и весьма дельно. Я внимательно слушаю и делаю записи, понимая, что каждое его слово может оказаться ключом к разгадке тайн, окружающих трон и судьбу моей сестры.

Император основательно излагает дальнейшую стратегию ведения войны. Архидемон сейчас представляет главную угрозу, и причин тому множество. Мы слабо представляем его реальную мощь даже в одиночном противостоянии, а такой исход маловероятен. После его появления демоны сплотятся еще сильнее. До этого мы видели лишь зачатки организации среди демонов, а теперь, скорее всего, столкнемся с полноценной армией, действующей слаженно. Как единый организм.

Основной задачей становится выявление местоположения Архидемона и укрепление линии соприкосновения. Нападения демонов учащаются по всему фронту, и нам необходимо решать эти проблемы как можно скорее. Император намерен лично сразиться с этим отродьем, пока оно не вмешалось и не переломило ход войны в пользу отродий Подземного Царства.

Наконец я ухожу спать, хотя со сном могут возникнуть проблемы. Меня до сих пор разрывают сомнения. От активации формации могли пострадать гвардейцы и мои товарищи, да и я сам, однако я понимаю, что был упущен прекрасный шанс. Правда, если на Императора готовилось покушение, неизвестно, к чему бы привела его смерть. Братоубийственная борьба за трон могла погубить всю Империю…

* * *

Альдавиан размещается в одном из особняков, покинутых городской знатью. Достаточно просторный и достойный владыки.

Сбросив доспехи, обнаженный по пояс, он спускается в обеденный зал. Помещение погружено в легкий полумрак. Лишь камин у длинного стола горит, наполняя просторное помещение теплом и светом. Внутри никого нет, усиленный караул охраны несёт дежурство вокруг особняка. Он садится за дубовый лакированный стол и откидывается в мягком кресле. Закрыв глаза, Император погружается в раздумья, но вскоре ощущает приближение гостей. Подняв веки, мужчина видит, как за столом возникают фигуры в темных доспехах.

— Ну что же, мои верные Тени, — он обводит их руками. — Настал ваш черед, пора очистить наши ряды от всех предателей. Ваша задача — уничтожить всех заговорщиков до последнего. Кланы Рейгана и его соратников должны быть выполоты, словно сорняки. Это станет хорошим уроком для остальных. Каждые сто лет находятся глупцы, ставящие мое правление под сомнение, и дорога им одна, — Император указывает вниз. — В преисподнюю, туда же, откуда вылезли эти демонические твари.

Мрак сгущается вокруг стола, скрывая Теней, и они исчезают, словно дурное видение. Слышится отдаленный хлопок двери, стук сапог по полу. Одинокие звуки разлетаются по просторным комнатам особняка.

Через несколько минут в комнату входит телохранитель и с поклоном докладывает:

— Прибыл майор контрразведки, как вы и просили, владыка, — не поднимая головы, сообщает гвардеец.

— Пусть входит.

Гвардеец исчезает, но не без звуков — обратно он старается двигаться еще тише, хотя с Тенями ему не сравниться. Кантор появляется, ссутулившись, и почтительно кланяется.

— Садись, — командует Император.

Офицер послушно исполняет приказ, расположившись в центре стола, дабы не приближаться к Императору. Это было бы нарушением протокола.

— Я слышал от Кариссы о твоём провале, майор. Подобное просто недопустимо. Ты должен лучше следить за своими подчиненными, — глаза Императора пронзительно впиваются в офицера, так что он вздрагивает. — И знаешь почему, Кантор?

— Да. Это прямое нарушение устава, мой повелитель. Все виновные наказаны, и проведена тщательная разъяснительная работа. Этого больше не повторится.

— Нарушение устава — это не основная проблема. Главное, подобные методы не дают понять о действительной расстановке сил. Однако у тебя появилась хорошая возможность загладить свою вину, — ладонью Император постукивает по столу. — Если справишься, то я забуду о прошлых ошибки и повышу тебя в звании, но в противном случае дорога тебе на самое дно. Так глубоко, что смерть покажется избавлением.

— Я готов служить вам. Как и всегда.

Император не выказывает эмоций и говорит холодно:

— Майор Кантор, тебе предстоит докопаться до истины и отделить зерна от плевел. Заговорщиков от верных поданных.

Альдавиан намеренно переходит на «ты», отбрасывая привычные формальности. В его голосе сквозит разочарование и едва сдерживаемый гнев — для него Кантор уже не заслуживает того уважения, с которым он обращался к многообещающему сержанту или прославленному генералу. Каждое слово Императора пропитано горечью от предательства тех, кому он доверял охранять покой империи.

— Речь не про эту горстку жалких предателей, которая была выявлена сегодня простым сержантом. Тебе, кстати, есть чему поучиться у новобранцев. Видимо, слишком высоко задрал нос, раз не видишь, что творится у тебя под ногами.

Император поднимается из-за стола и подходит к майору. Нависнув над ним, словно рассерженный отец на провинившимся отроком, государь продолжает глухим мерным тоном:

— Я говорю о картине в целом. Все недовольные должны быть найдены. Каждый, у кого есть хотя бы капля сомнения во мне. Я хочу знать их имена и причины их неприязни. Люди слишком ценны, чтобы пускать их на убой, как скот. Меня печалит, что они не готовы говорить со мной открыто, а словно головорезы из подворотни в порту, норовят воткнуть нож в спину. Мы бьемся за одно дело, а вы, словно клубок змей, плетёте интриги.

— Никак нет, Император.

— Свободен. Слов недостаточно, мне нужны результаты, и как можно скорее. Действуй, майор. Действу, и не подведи меня!

Кантор торопливо покидает покои государя, а тот двигает кресло ближе к камину и, оставшись один, погружается в раздумья.

За прошедшие столетия власть и её тяжесть не раз ложились неподъёмным грузом на его плечи, но он всегда стойко выдерживал эти испытания. Справится и сейчас.

Слишком давно он ходит по земле и воюет с демонами, чтобы так просто отступиться. Пусть его методы не всегда устраивают подданных, это не важно. Просто они не понимают: все, к чему стремится Император — это к мирному процветанию Империи.

И единственное, что отделяет Империю от уничтожения — это его жизнь, а потому она слишком ценна. Слишком важна, чтобы прерваться от рук жалких убийц и предателей.

Мелочи действительно не имеют значения. Не имеют значения единицы, и не важно речь идёт об отдельных жизнях или отдельных кланах. Всё это — лишь топливо для развития Империи.

Она будет существовать всегда.

Как и её владыка.

Глава 16

Атмосфера в городе накаляется с каждым днем. Скрывать информацию о покушении на Императора становится невозможно — слухи распространяются со скоростью лесного пожара, обрастая все новыми подробностями.

Мое имя снова у всех на устах: участие в раскрытии заговора становится одной из самых обсуждаемых тем, не говоря уже о приглашении на закрытый совет с генералами. На улицах меня узнают всё чаще, но даже в батальоне Эйрина не все рады моему возвышению. За спиной слышится шёпот, а в лицо летят подколки.

Стараясь не обращать внимания на недоброжелателей, я сосредотачиваюсь на службе. Дни адъютанта наполнены поручениями и бесконечными задачами от капитана, но я все же нахожу время для тренировок. Каждую свободную минуту посвящаю медитации, отработке техник и спаррингам с друзьями.

С удивлением замечаю, что Райдо, Торвальд и Изаар отстают от меня сильнее, чем я предполагал. Или, может быть, это я расту слишком быстро? Лишь с Текору мне не приходится сдерживаться — названный брат почти не уступает мне в силе. Годы не жизни, а жестокого выживания в лесу закалили его дух, разжигая в лучнике такую же неугасимую жажду достичь новых высот на Пути, какая горит и во мне.

Немало времени уходит на учёбу. Эйрин, словно требовательный родич, заставляет меня перечитывать десятки книг о значимых сражениях и войне против демонов. Он щедро делится ценными походными журналами — записями командиров всех рангов о столкновениях с исчадиями тьмы. Из этой информации в моей голове складывается объемная картина войны, тянущейся столетиями. Противостояние людей и трупоедов, кажется, не суждено завершиться никогда.

На заре противостояния они не воспринимались как серьезная угроза. Каждый регион Империи справлялся с ними собственными силами, считая их лишь агрессивной разновидностью духовных зверей, не требующей вмешательства государства. Однако ситуация постепенно менялась. Демоны множились, сбиваясь в стаи и проявляя зачатки разума и организации, напоминая больше яогуаев, нежели бездумных тварей. Их нашествия становились все более разрушительными.

Когда границы нескольких провинций оказались под ударом, а десятки малых городов были стерты с лица земли, Империя наконец-то бросила в бой регулярные войска. Но даже тогда никто не мог предвидеть, что эта война растянется на долгие три столетия, став кровавой главой в истории человечества.

Погруженный в учебу, я не сразу замечаю появление командира.

— Постигаешь науку? — ёрничает он. — Отлично, не зря я назначил тебя своим адъютантом. Пора бы тебе соответствовать своей должности не только делами, но и званием. Я попросил Кариссу допустить тебя к экзамену на офицера.

Капитан достает из пространственного кольца кувшин с вином, но, окинув взглядом аккуратные башни из книг, произносит:

— Тебе не предлагаю. Всё равно ведь откажешься.

— Откажусь, — киваю я. — Слишком много всё ещё надо прочитать. Трактаты, что вы мне одолжили оказались действительно бесценны. Я изучил много трудов по стратегии ведения войны и теперь лучше понимаю, как командовать на поле боя и сражаться против этих отродий. Однако у меня все еще недостаточно боевого опыта. Его из книжек не добыть.

Капитан отпивает немного вина — для него это своеобразный ритуал снятия стресса. Организм закаленного практика слишком стоек, Эйрин не пьянеет, а лишь наслаждается терпким вкусом. Не услышав ответа, я вновь погружаюсь в чтение, а капитан садится у окна, задумчиво глядя на городские улицы.

— Зено, хочу тебя предупредить, — начинает он после долгой паузы. — Несмотря на всю дисциплину и порядок в нашем батальоне, даже среди своих найдутся недоброжелатели. Ты всего несколько месяцев в армии, а уже взлетел так высоко. Многие ходят в одной должности годами, а некоторые так и умирают, не продвинувшись ни на шаг. В лицо тебе будут улыбаться, а в спину эти же люди — плевать и злословить.

Эйрин делится горькой истиной:

— Все мы люди, живые и несовершенные. Победы и достижения соратников порой ранят острее вражеского клинка и губительнее самой сильной техники.

— Чего же они хотят, капитан? Убрать меня со своего Пути?

— Вижу, не для вида ты тут над книжками сидишь, — хохочет собеседник, постучав себя по виску. — Котелок у тебя варит.

— Благодарю за предостережение, капитан. Хочется верить, что мои достижения в битвах перевесят чашу весов даже в глазах самых завистливых. В конце концов, разве не ради безопасности Империи мы все здесь проливаем кровь? Наша цель должна быть превыше мелочных обид и интриг.

— Слова истинного идеалиста. Доверяй только самым близким соратникам. Тем, с кем не раз проливал кровь, — напутствует капитан. — Желаемое порой сильно расходится с действительностью.

С этими словами он встаёт, убирает кувшин и направляется к выходу.

— Общее… — протягивает капитан, задержавшись в дверях и обернувшись ко мне. — Зено, для большинства общее не так важно, как своё. Своя рубашка ближе к телу, понимаешь? Ты, может, и сделаешь мир лучше, в том числе для них, но ведь и лавры достанутся тебе — звания, слава, признание Императора. После войны красавицы будут вешаться тебе на шею, и не продажные девки, а любые, даже замужние. Дочери знатных семейств выстроятся в очередь, чтобы окрутить тебя. И все это, по их мнению, ты отнимаешь у них. Каждая твоя победа — это их поражение. Каждый твой шаг вверх — это пинок для них вниз.

На этой пессимистичной ноте Эйрин уходит, оставив меня в глубоких размышлениях.

Слова капитана звенят в моих ушах, убедительные, но полные противоречий. Все мы представители одного рода — человеческого. Большая семья… Так говорят они — и Эйрин, и сам Император. Но разве в настоящей семье родные грызутся, словно голодные псы?

Я стремлюсь встать вровень с Альдавианом, но не ценой своей души. За свою долгую жизнь он, верно, натворил немало, прикрываясь благими намерениями. Я не стану его отражением, не позволю себе превратиться в подобие того, кого намерен свергнуть. Мой Путь может оказаться длиннее и тернистее, но я не сверну с него. Настанет день, когда Альдавиан ответит за все — за Лин, за каждое злодеяние. И когда этот час пробьет, я хочу видеть рядом не прихлебателей, а истинных соратников, готовых встать плечом к плечу в решающей битве.

Ночь окутывает город своим бархатным покрывалом, когда я, с гудящей от бесконечной учебы головой, возвращаюсь в казармы. Впереди маячат силуэты трех офицеров из батальона моего командира. Их громкие голоса разносятся по пустынной улице, и внезапно до моего слуха долетает обрывок фразы, заставляющий насторожиться: «…этот водяной выскочка…». Чужие слова, произнесенные с явным презрением, заставляют меня напрячься. Неужели?…

Один из троицы оборачивается и, увидев меня, незаметно толкает товарищей локтем, заставляя замолкнуть. Понятно. Обо мне…

Внезапно наш путь пересекается с патрулем Дисциплинарного Корпуса. Пока караульные проверяют документы офицеров, я создаю крошечную колючку и незаметно прикрепляю ее к одежде недоброжелателя. Через минуту они, пройдя проверку, продолжают свой путь.

Теперь очередь доходит и до меня. К счастью, это люди Райдо, и они узнают меня с первого взгляда.

— Доброй ночи, сержант. С вашим пропуском всё в порядке? — почтительно интересуется молодой парень.

Я достаю бумагу с подписями Эйрина и Кариссы, дающую мне право свободного передвижения по городу в любое время суток. Командование частенько засиживается допоздна, поэтому у всех участников подобных совещаний имеются свои документы.

— Простите, сержант, это всего лишь формальность, но мы должны проверить… — продолжает представитель Дисциплинарного Корпуса.

— Все в порядке, выполняйте свои обязанности, — отвечаю я, краем глаза наблюдая, как троица офицеров, поглядывая в нашу сторону, сворачивает в одну из подворотен.

Дождавшись, пока караульные скроются из виду, я меняю курс, следуя за своим импровизированным маяком. Офицеры направляются в складской район, но не туда, где хранятся армейские припасы. Их путь лежит в заброшенную часть квартала, где пустующие здания тонут во мраке.

Я крадусь за ними по крышам, и сам не знаю, что ведёт меня. Интуиция? Или просто желание застать злопыхателей за чем-то незаконным?

Наконец, троица останавливается в пустом зернохранилище. Один достает бутыль, другой извлекает из пространственного кольца кружки.

Чтобы остаться незамеченным, я скрываю свою ауру и забираюсь в соседнее помещение. Осторожно активирую технику, пуская корни под землёй к месту их посиделок. Вскоре до меня доносятся первые слова их разговора.

— Не много ли чести этому ублюдку? — ехидно произносит один.

— Да, сдался он вам… Адъютанты у Эйрина долго не задерживаются… Проклятая должность, — подхватывает второй, его голос уже слегка заплетается. — Или у кого-то из вас есть желание погибнуть в схватке с Лордом трупоедов?

— Ты думаешь, у этого выскочки есть шансы? — холодно интересуется третий. — Да и что это за дела такие. Мы с вами все уже не один год ходим в лейтенантах, но Эйрин на нас не обращает внимания. Мало мы совершили подвигов? Мало противников прикончили?

— Нет, — единодушно отвечают все трое.

— То-то и оно, что Эйрин нашел себе любимчика, — продолжает последний, самый сильный из них — его аура при упоминании моего имени колеблется, как пламя на ветру.

— Не знаю, что вы собираетесь делать, но с этим выродком надо что-то решать, — ехидно усмехается первый голос. — Пора поставить его на место, опустить туда, где сейчас прозябает его алчный клан. На самое дно. Положим конец его военной карьере — калека и дурачок вряд ли сможет стать героем Империи. А то, говорят, многие уже начали его поддерживать.

— Я… я не хочу в этом участвовать, — неуверенно произносит второй.

— Это еще почему? — напирает первый, его голос сочится ядом. — Или ты тоже заделался поклонником этого гордеца? Может, ты его тайный воздыхатель?

— Слишком много чести — тратить время на этого ублюдка, — фыркает недовольно второй. — Делайте, что хотите, но я пас. Ищейки Кантора и Дисциплинарного Корпуса на взводе. Им только дай повод, и все вновь полетит по наклонной. Опять начнут хватать и допрашивать всех подряд. Раньше страдали только рядовые да сержанты, а сейчас, случись что в городе — и мы сами угодим под жернова дознания.

Имён они не называют. Я видел их лица лишь мельком, да и то не у всех.

Интересно, кто из них так упирается?

— Если ты не в деле, так тому и быть, — заключает третий. — Мы и вдвоем справимся.

Я продолжаю прислушиваться к их разговору, но вскоре тема сменяется. Подогретые выпивкой, офицеры начинают хвастаться личными достижениями и строить воздушные замки будущих побед. Их голоса звенят в ночной тишине, но для меня смысл их слов уже потерян. Услышанное в начале беседы словно отрезвляющая пощечина, эхом отдается в моей голове… Всё же капитан был прав в своих предостережениях… Когда беседа начинает идти по кругу, я покидаю склад и возвращаюсь к себе.

Этой ночью сон не идет ко мне. Каждый шорох, каждая тень кажутся предвестниками нападения. Даже стена, отделяющая мои покои от комнаты капитана Эйрина, не приносит чувства безопасности. Несмотря на всю мою силу и изученные техники, от ножа в горло во время сна это вряд ли спасет. Как и от яда в утренней каше.

Чтобы успокоить расшатанные нервы, я черчу на полу защитную формацию, которая предупредит о вторжении посторонних. Только после этого тревожный сон наконец-то одолевает меня, унося в царство смутных видений.

Глава 17

Несколько дней пролетают незаметно. Император пока ещё в городе организовывает учения. Часть войск играет роль демонов, пока мы оттачиваем тактику сражений. Я участвую в нескольких схватках, а остальное время наблюдаю со стороны, находясь подле Эйрина. Капитан, словно неутомимый экзаменатор, засыпает меня вопросами о манёврах и стратегии.

Воспоминания о той тревожной ночи постепенно тускнеют, хотя я не забываю о возможных недоброжелателях. Военные будни отодвигают эти мысли на второй план, особенно на фоне новых событий — Кантору удалось выявить одного из причастных к покушению на Императора офицеров.

Альдавиан проводит очередной военный совет, но на этот раз я не попадаю на него, замещая Эйрина на учениях. Замечаю недовольные взгляды некоторых офицеров батальона — где это видано, чтобы простой сержант выполнял обязанности капитана?

Сумрак опускается на лагерь, и начинаются тренировки в столь излюбленное демонами время. Во всяком случае именно после захода солнца они нападают чаще всего. Учения затягиваются до глубокой ночи.

Вернувшись, я заглядываю в кабинет капитана и его личные покои, но Эйрина ещё нет на месте. В казармах солдаты шумно празднуют свою победу в тактических играх. Приказав дежурному объявить отбой, я направляюсь в свою комнату.

Едва переступив порог, ощущаю неладное. Моя защитная формация нарушена, хотя и не сработала. Оглядываю помещение и замечаю неестественную пляску теней на стене.

Волоски встают дыбом на загривке, и всё тело приходит в боевую готовность. Доля секунды, и за спиной раздается шорох, а из тени на стене начинает проступать человекоподобный силуэт.

Резко развернувшись, ловлю удар в живот. Холод металла обжигает кожу. Бью сверху, пытаясь перехватить руку невидимого противника. Демоны в городе?

Окутанные тенями фигуры мелькают по комнате в безумном танце. Они появляются стремительно, нападают и исчезают. В тусклом ночном свете трудно разобрать силуэты. Внешне напоминают демонов-Тенеплетов, но их движения слишком отточены, лишены хаотичности и дикости, присущей исчадиям тьмы. Их Ки ощущается странно, почти незаметно, словно они намеренно скрывают ее.

Мое тело уже покрыто множеством неглубоких порезов, остающихся мелкими лишь благодаря моей скорости и отменной реакции. Оплетающим Побегом я покрываю все стены, но нападающие прорываются сквозь растительный барьер, продолжая неуловимо терзать меня. Улучив момент, перехватываю одного из них и подставляю под удар второго. На пол и мои руки брызжет кровь. Не похожа она на демоническую. Всё же люди?..

Убийцы звереют. Теперь они действительно напоминают демонов. Словно утратив контроль, они обрушивают на меня всю свою ярость. В тесном пространстве сложно противостоять двум опытным бойцам, гармонично атакующим с разных сторон, из слепых зон.

Ещё несколько ударов сердца, и срабатывает моя ловушка. Изогнувшись, как змея, я захватываю второго врага в тесные объятия Оплетающего Побега, закрываясь им от атак напарника. Мои кулаки несколько раз с хрустом обрушиваются на его лицо, но второй оппонент вырывает его из моей хватки. Во время удара мои руки словно проваливаются в морду этой твари. Техника иллюзий?

Тьма сгущается, и комната окончательно погружается во мрак. Они выныривают подобно совам, падающим с небес на зазевавшегося зайца, но я уже приспособился к их ритму и не отстаю от него. Встречаю врагов слитными ударами кулаков, отбрасывая прочь. Наша бешеная пляска, кажется, длится вечность.

Подловив момент, я переношусь за спину врага Шагом Пылающего Солнца. Белоснежная вспышка света не только разгоняет мрак, но и слепит обоих убийц. Рефлекторно они пытаются отмахнуться клинками, и чужое лезвие со свистом проносится над головой.

А через миг мой кулак со смачным треском находит его грудную клетку, и мощным ударом отправляет оппонента в стену. Он проваливается во тьму, раздается грохотом, и в комнату врывается свет. Сквозь окно, доселе скрытое мраком. Второй нападающий замирает на миг и рывком выпрыгивает следом. Оплетающий Побег лишь стегает пустоту, пытаясь ухватить его горло.

На улице звучат встревоженные крики. Караульные во дворе замечают происшествие, и через секунду начинает орать дежурный в казармах, поднимая остальных по тревоге. Моя голова неожиданно тяжелеет. Многочисленные порезы кровоточат, и стекленеющие глаза заторможенно фиксируют темно-зелёное вещество в дюжине ран. Мышцы деревенеют, и я боком падаю на кровать, но, отпружинив, с грохотом валюсь на пол.

Опять яд. Значит, они действовали наверняка и хотели сделать это тихо, старательно скрывая свою истинную ауру.

В комнату врываются несколько человек с факелом в руках.

— Все в порядке, сержант? — вопит один из них.

Множество самых нелестных фраз вертится на языке, среди которых родство гвардейца с баранами — это самое невинное.

— Не в порядке, — мне с трудом удаётся протолкнуть слова сквозь немеющую глотку. — Напа… дение.

— Кто? Это были демоны⁈ — дежурный засыпает меня вопросами, но я чувствую, как теряю сознание, проваливаясь в тяжелый сон.

Просыпаюсь я в совершенно другой комнате. Рядом на стуле сидит Райдо, держась за голову, а Торвальд нервно расхаживает из стороны в сторону.

— Жив! — радостно восклицает северянин и подбегает к кровати. — Ах ты ж неубиваемый гад!

Умник, дремавший все это время, опёршись головой на руки, вздрагивает от крика товарища.

— Зено, что случилось? Рассказывай!

Я начинаю делиться с друзьями произошедшим, но нас прерывает появление Текору. Друзья вскакивают, отдавая воинское приветствие старшему по званию.

— Вольно, — расслабленно говорит он. — Опустим формальности. Что на этот раз случилось? Вечно у тебя всё не слава богу.

Приходится начать свой рассказ заново, но буквально через пару минут в комнату входит капитан Эйрин.

— Оставьте нас, — холодно произносит он.

Друзьям приходится выйти, а капитан занимает нагретый Райдо стул, внимательно вглядываясь в мое лицо, словно пытаясь прочесть в нем ответы на невысказанные вопросы. Его лицо, обычно излучающее уверенность, сейчас мрачнее грозовой тучи.

— Расскажи о нападении, — требует он, голос звучит глухо, словно далекие раскаты грома.

Я собираюсь с мыслями, пытаясь облечь хаос недавних событий в стройный рассказ.

— Когда вы были на военном совете у Императора, я вернулся после учений и почувствовал в комнате присутствие чужаков. Думал, показалось, но они напали первыми.

— Кто они? — Эйрин подается вперед, его глаза сверкают, как отполированные клинки.

— Не знаю, капитан. Выглядели как демоны, но со странностями. Когда я наносил удары, рука словно проваливалась сквозь их тела, будто это были иллюзии.

— Значит, демоны-Фантомы, — заключает капитан. — Не всех отродий мы еще переловили в городе. Ну что ж, исправим это упущение.

— Не уверен, что это были демоны.

Брови Эйрина сходятся на переносице, образуя глубокую складку.

— Что ты хочешь сказать, сержант? — он стискивает зубы, слова звучат отрывисто. — На тебя напал кто-то из своих? Снова Обольститель завёлся?

— Не берусь утверждать точно, но, вероятно, это были люди, маскирующиеся под демонов, — осторожно предполагаю я.

Мне вспоминается троица офицеров на складе, но, если бы они напали лично, я бы узнал их ауры даже в маскировке. Если там, конечно, не какая-то хитроумная клановая техника. Однако, капитану об этом пока не говорю. Нет доказательств, да и лишаться своего единственного преимущества не хочется. Если они узнают, что я подозреваю их, будет сложнее раскрыть ублюдков. Нет, не стоит торопиться.

— Люди, — фыркает капитан. — Как ты это понял?

— Кровь. У них была человеческая кровь, — твердо отвечаю я. — Даже в пылу боя я бы не спутал ее с демонической.

ОФицер вздыхает, словно несёт на плечах тяжесть всего мироздания.

— В моей комнате должны были остаться следы нападавших, — продолжаю я. — Улики.

— Люди Кантора уже обследовали твою комнату и…

— Что они обнаружили? — я подаюсь вперёд.

— Практически ничего. Там много человеческой крови, но, как сказал эксперт контрразведки, она принадлежит одному человеку. Тут нетрудно догадаться, кому.

Я поднимаю перебинтованные руки, Эйрин кивает.

— Их официальная версия — это были демоны, — произносит он, и каждое слово звучит тяжело, как падающий камень.

— Вы сами-то в это верите, капитан? — спрашиваю я, пытаясь прочесть ответ в его глазах. — Я вот думаю, что ваше предупреждение было не напрасным. Мне не хочется говорить этого, но, вероятно, кто-то из наших.

Эйрин подносит палец к губам, призывая к тишине.

— Давай не будем делать поспешных выводов. Пусть об этом знают как можно меньше людей. Попробуем разобраться в кругу нашей гвардейской семьи. Тихо и без шума, если это правда, конечно.

— Вы сомневаетесь в моих словах? — я пытаюсь приподняться, но боль раскатывается по телу, словно волна прибоя.

— Я лично проверил всех бойцов в казармах и приказал остальным командирам досмотреть личный состав. На всякий случай, вдруг не только на тебя напали ночью. Если бы ты кого-то ранил, это бы вскрылось, но ни у кого не было свежих ран или синяков.

Плохо. Быстрое раскрытие неудавшихся убийцы сильно бы облегчило мне жизнь. Теперь придётся ходить и оглядываться.

— Это точно были люди, — настаиваю я.

— Обещаю, мы разберемся. Мне самому не нравится происходящее. Казалось, мы только справились с внутренними проблемами, а они всплывают вновь.

Пожелав мне здоровья, командир уходит, оставляя после себя тяжелую тишину. В комнату возвращаются мои друзья, их лица напряжены, словно натянутая тетива. Я заканчиваю свой рассказ, и в отличие от капитана, они жаждут немедленных действий.

— Кто-то из наших? — рычит Райдо, его голос полон праведного гнева. — Так давай их найдем!

— Не получится. Эйрин уже сам проверил всех, ни у кого нет следов ночной схватки, — отвечаю я, чувствуя, как разочарование оседает горьким осадком.

— Думаете, они бы так просто себя раскрыли? — хмыкает Текору, его глаза сужаются, как у хищника, почуявшего добычу. — Тем более, если замешаны офицеры. Ночных убийц могли подлечить, чтобы они не выдали себя во время проверок. Будет непросто.

Текору и Райдо клянутся, что обязательно найдут виновных. Мы решаем присматриваться к подозрительным офицерам, не желая получить нож в спину.

Последним гостем становится майор Кантор. Я слушаю его уверенные заявления о происках демонов, но решаю не делиться своими подозрениями. Время раскрыть правду еще придёт.

Меня больше беспокоит другое. Иллюзия единства в гвардии и армии оказалась обманчивой миражом. Даже здесь, где должно царить абсолютное доверие к товарищам, приходится оглядываться. Как теперь стоять на поле боя плечом к плечу, зная, что в пылу сражения кто-то может «случайно» вогнать в тебя свой клинок?

Эта мысль, словно ядовитый плющ, оплетает мой разум, оставляя горький привкус разочарования и настороженности.

Глава 18

Покушение демонов на бойца Эйрина вызывает новые волнения в рядах армии. Только всем показалось, что проблема решена, как вот она — новая напасть. Ещё и этот сержант привлекает к себе слишком много внимания.

Лично осмотрев покои несостоявшейся жертвы, Кантор ощущает в комнате неприятную и зловещую ауру, которая никак не может принадлежать людям. Решение только одно: бросить Дисциплинарный Корпус на поиски остатков демонов, пока контрразведка в полном составе занята выяснением обстоятельств покушения на Императора.

Сидя в своём кабинете, майор перебирает отчёты и записи о событиях, произошедших с момента появления государя возле Чёрных Гор. Первая же подмеченная деталь вызывает у него неподдельный интерес. С самого начала чёртов Зено каким-то образом постоянно оказывается в нужных местах в нужное время. Вместе с лейтенантом Текору ему удалось обнаружить тайник демонов и раскрыть их замысел, но справиться с боевой задачей они не смогли. Весьма удачно их отряду на помощь пришёл Император. Совпадение?..

Майор, слишком долго работающий на этом поприще, не верит в такие вещи. Будь это единичный случай, он мог бы списать всё на банальное везение. Однако следующим, казалось бы, незначительным событием становится смертельно опасное задание от генерала Кариссы в Мёртвом Лесу.

Эта твердыня демонов долгое время считалась смертельно опасной, но Зено и его спутникам не только удалось вернуться живыми, пусть и с потерями, но и добыть ценные сведения. По мнению командования, но не Кантора.

Майор считает, что информация о появлении Архидемона не столь важна, а выставление этого как геройства, даже из уст Императора, выглядит нерациональным. Владыка слишком добр и благосклонен, он словно отец, готовый делиться заботой и своей силой со всеми, но некоторые злоупотребляют этой добротой, принимая её за слабость.

Недавняя попытка покушения лишь подтверждает это. И здесь снова фигурирует Зено, каким-то чудом разгадавший устройство чужой формации. Его личный доклад лежит прямо на столе перед главой контрразведки, вбирая в себя тусклый свет пары свеч.

Столкновение с офицером и разлитый бокал вина? Кантор фыркает себе под нос, усмехнувшись. Что за вздор? На какого простака рассчитана подобная чушь? Пусть Зено родом из знатного клана, но среди гвардейцев почти все так или иначе имею отношение к знати, а для одного человека здесь слишком много удачных совпадений.

У майора есть ещё одна недостающая деталь этой загадки — происшествие, случившееся чуть ранее с Перевёртышем Закиром. В этом деле больше всего странностей. Эту тему специально не стали сильно развивать по его просьбе.

Тогда у него и зародились сомнения. Совсем зелёный по армейским меркам солдат смог противостоять хитрым манипуляциям Обольстителя, который столько времени дурил голову не только рядовым, но и сержантам, и даже офицерам. Более опытные, а главное, уже хорошо знакомые с врагами солдаты попались на уловки и манипуляции данного исчадия Подземного Царства. Тогда это были лишь домыслы, но сейчас майор всерьёз задаётся вопросом: «А не демон ли сам Зено?» Что если кто-то склонил его на сторону противника? Или, что ещё хуже, убил и занял его место?..

Кантор качает головой из стороны в сторону. Что-то тут определённо нечисто. Иная версия, имеющая право на существование, заключается в том, что злосчастный сержант находится на стороне заговорщиков, поднявших руку на владыку. Уж слишком быстро и стремительно парень растёт в званиях.

На это уже обращают внимание и другие офицеры, но они испытывают банальную зависть, а майору нет дела до такой шелухи. Его мало волнуют должность или успех очередного гениального отпрыска из знатного клана. У него своя задача — наводить и поддерживать порядок, как от внешних угроз в лице демонов, так и от внутренних в лице интриганов и смутьянов.

— Так на чьей же ты стороне? — бормочет он себе под нос, собирая все рапорты про Зено в одну стопку на краю стола. — Скоро мы это узнаем.

Послав за личным делом парня одного из солдат, Кантор наливает себе немного сливового вина. Сидеть придётся долго, а единственный бокал спиртного поможет скинуть напряжение и позволить мыслям свободно течь, пока правда не выплывет наружу.

* * *

После происшествия у меня до сих пор остаётся неприятный осадок. Контрразведка торопливо вынесла свой вердикт об участии демонов, но я не верю в эту ахинею ни на йоту.

Зато рапорт молодчиков Кантора добавил новой работы Дисциплинарному Корпусу. Из-за этого мы с Райдо почти не видимся, и он не сидит без дела, привлекая наших общих друзей к решению ключевой проблемы. Истинные убийцы не найдены, и могут нанести новый удар в любой момент.

Торвальд и Изаар тоже занимаются поиском демонических следов, но пока без особого результата. Умник, конечно, под предлогом поиска трупоедов роет землю, а новый прецедент даёт ему возможность получше присмотреться к офицерам, среди которых немало тёмных личностей. И их тоже нужно допросить.

У меня не хватает времени на участие, несмотря на моё ярое желание разобраться в происходящем. Да и не стоит давать лишнего повода для сомнений заговорщикам. Пусть пока думают, что их выходка сошла им с рук. Не удивлюсь, если они попробуют ещё раз, но, вероятнее всего, попозже, когда шумиха уляжется. Слухи о ночном нападении быстро разлетелись по всей армии, подняв новую волну недоверия среди рядовых.

Ближе к закату я направляюсь к Эйрину, чтобы отчитаться о выполнении его поручения. Несколько часов ушло на беседы с командирами батальонов, обсуждение деталей и внесение правок в план учений, одобренных самим капитаном.

Наша армия — это живой организм, и она не может позволить себе роскошь простоя. Пока командование, собравшись в штабных шатрах, решает судьбы войск и планирует дальнейший ход военной кампании, простые солдаты изо дня в день упорно готовятся к битвам. Они оттачивают свое мастерство, совершенствуют навыки владения оружием и достигают синергии в техниках, в общем, учатся взаимодействовать в условиях, приближенных к боевым. От их упорства и самоотдачи зависит исход будущих сражений. Каждый из них — от последнего новобранца до закаленного ветерана — вносит свою лепту в общее дело. И моя задача — обеспечить, чтобы эта подготовка непрерывно шла в верном русле, следуя замыслу капитана.

Мы сталкиваемся с Эйрином у самых дверей. Выглядит он напряжённым и немного раздражённым. Словно в его обеденной похлёбке плавали одни квёлые овощи и ни единого куска сочного мяса.

— Капитан, — докладываю я, — ваше поручение выполнено.

— Отлично, Зено. Можешь возвращаться к учёбе, — собеседник проходится по мне растерянным взглядом, столь нехарактерным для обычно уверенного командира.

— Разрешите идти? — уточняю я.

— Разрешаю… Подожди, — Эйрин хмурится, силясь что-то вспомнить. — Ах, да. Чуть из головы не вылетело. Карисса со своими приказами… Тебя хотел видеть майор Кантор.

Вот это меня удивляет, ведь расследование закончено, а капитана, видимо, ещё больше раздражает.

— Этот пройдоха нарыл каких-то новых деталей и просил тебя, как основного свидетеля и пострадавшего, зайти к нему. Это не срочно, но лучше повидаться со старым змеем сегодня. Завтра нас ждёт трудный денёк.

— Император? — понимающе киваю я.

— Император… — вздыхает офицер. — Будет лично участвовать в учениях. Нам предстоит затяжная полномасштабная война. Новый её виток… И правитель хочет убедиться в боеготовности армии Кариссы, прежде чем отправиться с инспекцией в остальные войска. Все мы должны выступить единым нерушимым фронтом против демонической заразы.

— Так что, капитан.

— Буду поздно. У тебя сейчас есть пара часов свободного времени, а там я оставил для тебя записи, — он указывает на стол. — Тебе будет чем заняться в моё отсутствие.

— Спасибо за всё, — произношу я уже в спину уходящему командиру.

Другой бы человек, возможно, не стал бы так возиться со своим адъютантом. Тратить личное время на обучение его тактическим премудростям и хитростям. Устраивать спарринги и совместные тренировки. Эйрину не плевать на личный состав, и это выгодно отличает его от других офицеров.

Два часа, значит… Я бы с радостью сел за учёбу или помедитировал, но не хочется откладывать самое неприятное на потом. Не нужен мне такой десерт. Лучше уж сразу прожевать этот кактус, как называют диковинные цветы, что растут на юге Империи.

Контрразведчик встречает меня с тёплой улыбкой, словно близкого друга. Охотно верю, ага. Знаю, что это всего лишь маска дружелюбия. Находясь уже не первый день и не первый раз в чужой личине, я заметно лучше стал разбираться в людях. Пусть порой мне немного мешает вера и надежда в человеческую доброту, но после недавнего нападения они отошли на второй план, уступив место повышенной подозрительности. Теперь я пристально присматриваюсь ко всем, кто меня окружает.

— Сержант Зено из клана Кровавого Моря, — Кантор даже встаёт и приглашает меня за стол, лично отодвинув кресло. — Садись, надо поговорить про недавнее происшествие.

Я, приняв приглашение, терпеливо жду пока закончится этот лицемерный балаган показного благодушия.

— Ты уже полностью восстановился? Эйрин не сильно тебя нагружает работой?

Его приподнятое настроение я не разделяю. Ничего хорошего оно не сулит.

— Не сильно. Капитан радеет за своих подчинённых. Майор, извините за прямоту, но не могли бы вы поскорее перейти к делу? Меня ждут новые поручения от командира.

Губы собеседника мимолётно кривятся, но быстро возвращают себе натянутую улыбку.

— Ладно, не будем тратить твоё драгоценное время. Вижу, ты не упускаешь ни единого шанса выслужиться перед начальством. Хорошо, давай к сути. Скажи мне, что ты думаешь о своём нападении. Знаю, тебя уже допрашивали, но раньше мы выясняли только факты. Сейчас же меня интересуют твои мысли и теории. Мы уже допускали ошибки в расследовании, и не хотелось бы их повторять, — внезапно признаётся Кантор.

Неужели он осознал свои ошибки? Я не могу сдержать улыбки. Даже если бы майор осознал свои проколы, никогда бы не признал. Не в духе майора это. Я убеждён, что в прошлый раз он играл на публику, когда при Кариссе покаянно призывал проверить его самого на предмет вражеского влияния.

Кантор замечает ухмылку и бросает на меня пронзительный взгляд.

— Я сказал что-то смешное, сержант?

— Нет. Просто мне приятно ваше беспокойство и желание докопаться до правды. Итак, во время схватки противники показались мне странными с точки зрения их духовной энергии, но не только. На них словно наложили какую-то технику иллюзий. До сих пор меня гложут сомнения, для чего она была нужна. И действительно ли я вообще столкнулся с демонами?..

Осторожно закидываю наживку. Может, получится склонить его на свою сторону? Маловероятно, но попробовать стоит.

— Иллюзия требовалась, чтобы пробраться в твои покои, — предполагает Кантор. — Хотя тут сразу надо внести ясность. Проверив твой шатёр, мы установили, что, вероятнее всего, нападение планировалось не на тебя, а на твоего руководителя.

— Почему вы так решили?

— Поводов для этого достаточно. Начиная с банального: «Зачем?» — собеседник продолжает сохранять дружелюбный вид, но его голос постепенно становится жёстче. — Адъютанты, как это ни прискорбно, редко живут долго, да и не имеют особой стратегической ценности. По крайней мере, мёртвыми. Если бы трупоеды хотели получить какие-то секретные данные, то похитили бы тебя живьём. А они атаковали… Комнаты командиров и адъютантов не просто так расположены рядом. Поэтому мы предполагаем, что это была банальная ошибка. Перепутали цели для ликвидации. Не все демоны так хитры, как Закир. И в этом наша большая удача.

— Тогда, майор, может, вы мне скажете, для чего эти твари прикидывались кем-то другим? — уточняю я. — Ладно бы они притворялись людьми, но другими демонами?.. Я не вижу причин тратить на это духовную энергию и силы, понимая, что им предстоит нелёгкая схватка.

— Запутать, сбить с толку, возможно, это их особенности, — Кантор высыпает на меня ворох возможных вариантов, но в его голосе нет убеждённости. — Я бы на твоём месте…

От разбора ночного нападения дискуссия плавно перетекает в обсуждение моей фальшивой личности.

— Зено, я хочу прояснить некоторые моменты касательно твоих боевых техник, — начинает он, прохаживаясь по комнате. — Насколько мне известно, клан Кровавого Моря издревле славится своим мастерством в техниках водной стихии. Однако, по свидетельствам очевидцев, в недавних сражениях ты куда чаще прибегал к применению техник огня и дерева. Я даже побеседовал с некоторыми сослуживцами, которые учились с тобой в Академии. Их весьма удивили твои «новые» диковинные умения, — он делает паузу, внимательно изучая мою реакцию.

Не даю ему желаемого — страха, нервозности или, наоборот, злости. Изображаю лёгкую усталость, словно меня утомили скучные вопросы.

— Почему же ты, наследник клана водных техник, вдруг решил сменить стихию? — майор чуть прищуривается. — Я жду твоих объяснений по этому поводу.

Глава 19

— Майор, вы как член знатного клана и опытный практик стали бы раскрывать все свои секреты? — отвечаю спокойно, хотя это стоит мне недюжинных усилий.

Он нехотя качает головой.

— Я лишь давал людям увидеть то, что они и так знают о нашем клане, — говорю намеренно неторопливо, замедляя собственное сердцебиение. — Водяные техники смотрятся эффектно, но не всегда эффективны на поле боя. Для всего есть своё время и своё место. Иными словами, для каждой работы — свой инструмент.

Выставив вперёд ладонь, я усилием воли создаю небольшой водяной поток, превращая его в подобие змейки, а потом сжимаю в кулак. Лазурная тягучая струя течёт по руке, попадая на мою одежду.

— А отец тебя превосходно обучил, — замечает собеседник, облокотившись на край стола. — Похвально. Однако у меня ещё остались вопросы, Зено. Позволь задать их сразу, чтобы уже не возвращаться к этому.

Так мило начавшийся разговор быстро перерастает в полноценный допрос. Оппонент старается запутать меня, задавая малоизвестные вопросы про клан Кровавого Моря. Припоминает мою учёбу, даже спрашивает, как зовут наставников и мастеров из Академии.

С последним у меня не возникает проблем. Хорошая память и возможность свободно перемещаться по всей территории учебного заведения в своё время позволили мне почерпнуть подробную информацию обо всех практиках, даже тех, которых лично не встречал.

Про Кровавое Море мне тоже есть что сказать. Уже оказавшись в Гвардии, всё это время я собирал информацию о данном клане, чтобы укрепить свою легенду, а мой названный братец Текору помог, подкинув несколько томов об их истории. Действительно секретных вещей я не знаю, как не знает их и мой собеседник, ведь каждый род тщательно хранит свои тайны.

К концу нашего разговора Кантор начинает терять самообладание, но не выходит из себя окончательно, отправив меня восвояси.

И всё же, чувствую, одним разговором это дело не кончится. Всё чаще я вижу молодцев майора рядом с собой, время от времени встречаю и его самого. Кантор не упускает возможности устроить мне небольшие допросы, но всегда получает ответы и уходит ни с чем, что его ещё больше раздражает. А меня начинает нервировать такое пристальное внимание от контрразведки. Как бы они ни пытались это скрыть, уже очевидно, что меня в чём-то подозревают.

И раскрытие личности никак не вписывается в мои планы.

* * *

Первый разговор лишь сильнее распаляет недоверие Кантора, и он не оставляет попыток подловить Зено, но пока безуспешно. Майор почти уверовал в его причастность к чему-то тёмному. Демоны или новый заговор против Императора? Совершенно неважно. Этот Зено точно хранит какой-то секрет, и Кантор поставил себе цель раскрыть его.

Увы, много времени уходит на поручение Императора, поэтому майор не может уделять каждую минуту своей новой навязчивой идее.

Начинаются учения, и это весьма благоприятное время, чтобы вести дознания. Пока Император устраивает военный театр, разделив армию на две половины и столкнув их в ролях демонов и людей, майор изучает все места проживания в городе, где находился Зено. Общается с офицерами и другими служащими, которые хоть как-то знакомы с подозреваемым. И делает ещё один неприятный вывод.

Не все лестно отзываются о сержанте, но у него несомненно появилось много сторонников после всех его подвигов. Влияние наследника Кровавого Моря только растёт. Многие благодарны ему за спасение и достижения, кого-то он даже защищал от притеснений в армии.

Казалось бы, настоящий воина и преданный подданный Императора так и должен себя вести, но Кантору слабо в это верится. Уж слишком хорошо он изучил человеческую натуру за годы службы. Если даже отбросить в сторону неожиданное благородство Зено, у парня имеется веская причина вести себя так — падение его клана. Ему просто нужны союзники и должники, вот и всё.

Тщательно подготовившись, майор вызывает Зено на официальный допрос. Его проводят не в кабинете, а в комнате, специально предназначенной для этого. Маленькое тесное помещение скудно обставлено — табурет, кресло и стол посередине, вот и всё.

Комнату погружают во мрак техникой, создавая напряжённую атмосферу. Зено приводят раньше, а Кантор входит в комнату, специально задержавшись, чтобы оказать дополнительное давление на подозреваемого и вызвать у него волнение. Однако, ступив внутрь, он видит спокойно разместившегося Зено, который облокотился на стол и устало хлопает глазами. Без спинки долго так сидеть не очень удобно.

— Доброго вечера, сержант, — приветствует его майор.

— И вам, командующий Кантор, — Зено неторопливо поднимается и отдаёт воинское приветствие. — Извините за нерасторопность, но этот день выдался чрезвычайно тяжёлым. Восьмичасовые учения вымотали все войска. Разрешите уточнить, для чего меня позвали сюда? Меня в чём-то подозревают?

— Пока нет, всё это связано с расследованием заговора против Императора и поиском возможных предателей. К сожалению, репутация у твоего клана подорвана, и таких, как ты, мы должны проверить в первую очередь, — Кантор неторопливо присаживается, приглашая «гостя» вернуться за стол.

Нехотя тот возвращается.

— Начнём с твоего детства, Зено. Где ты провёл ранние годы своей жизни?

Даже мгновения не проходит после вопроса, а собеседник уже выдаёт ответ:

— Вам по дням или в общих чертах? Память у меня отменная. Итак, я родился холодным зимним утром…

— Ранние годы, — спокойно перебивает его Кантор, бушуя в глубине души, не такой реакции он ожидал. — И не нужно паясничать.

— Где-то до трёх лет я провёл в загородном имении клана. Меня обучали лучшие мастера, больше всего времени я проводил с дядей, который во многом заменил мне отца, — начинает рассказывать Зено.

Сержант отвечает ровно и спокойно. К тому же на комнату предварительно наложили специальную технику, а в руках майор держит печать, которая позволяет ощущать чужое сердцебиение. Даже подготовленный практик не всегда сможет сохранять внутреннее самообладание, оставаясь внешне невозмутимым.

Кантор лишь успевает проверять свои записи.

Расхождений нет.

* * *

Разговор затягивается до середины ночи. Постепенно я начинаю уставать. Постоянные манипуляции, передёргивание фактов и долгие паузы, которые берёт оппонент, уже порядком выводят из себя. Сил и так практически не осталось после учений, а этот майор словно с цепи сорвался. Он явно меня в чём-то подозревает. Ещё бы понять, в чём именно? Где я прокололся, если вообще прокололся?..

Правда, мне всё ещё удаётся сохранять внутреннее спокойствие, удерживая сердцебиение в нужном ритме. Внешне я, наоборот, всё больше проявляю раздражение.

Вернувшись после очередного перерыва, который длился, наверное, уже с час, Кантор сразу же бросается в бой.

— Хотелось бы узнать про ваше противостояние в Академии, Зено.

— Противостояние? — усмехаюсь я. — Вы, наверное, хотели сказать «стычки»? Их было немало. Про какую вам рассказать? Клан Дрожи Земли? Я поцапался с их отпрыском на одной из тренировок, и этот выскочка получил по заслугам. Он считал, что его земляная техника лучше нашей клановой водной.

Свидетелем этой ссоры я был лично, поэтому и привёл её в пример. О многих других стычках слышал, и мне тоже есть что поведать офицеру.

— Я бы не назвал это серьёзным инцидентом, так, мелкая перепалка. Расскажите о чём-то большем, что тянулось на протяжении почти всей вашей учёбы, — хищно улыбается Кантор, словно почуяв, что загоняет меня в тупик.

Зря радуется, я специально припас этот случай напоследок.

— Понимаю, к чему вы клоните, — глухо отзываюсь я, — но я бы не назвал это конфликтом в Академии. Ведь вражда наших кланов выходит далеко за пределы столицы. В неё вовлечены разные поколения, поэтому смысл говорить о том, что все и так знают?..

Отвечать прямо и по делу я уже перестал давно. Приняв условия игры, сам стал издеваться над Кантором, мотая ему нервы. По его реакции можно много чего сказать, пусть поначалу он и пытался скрыть эмоции.

— Так кто же это был? — ухмыляется он.

— Один ублюдок, — повышая голос, отвечаю я, — посягнувший на честь и достоинство моей сестры. Как этот выродок Лиан из клана Золотой Сакуры мог помыслить, что наши кланы смогут объединить свои корни? Моя сестрёнка достойна лучшего, а не слащавого сопляка.

— Да, об этом конфликте я наслышан, всё верно, — Кантор опять зарывается в свои бумаги. — Будьте чуть сдержаннее, юный Зено. Осталось совсем немного. Всё же я не Лиан из уважаемого клана Золотой Сакуры. И, кстати, их положение, в отличие от вашего, сейчас гораздо выше. Быть может, если бы ваш родитель пошёл на брачный союз, такого краха удалось бы избежать.

Если он думает, что подобным сможет задеть меня, горько ошибается. Мне же плевать на клан Кровавого Моря и его проблемы. А с другой стороны… Зено бы точно взбесился.

Приходится собрать все свои актёрские способности и вложить их в эмоции, чтобы достоверно изобразить ярость. Представив себя настоящим наследником древнего клана, от чего становится противно на душе, я ощущаю, как гнев наполняет меня, а моё сердце начинает бешено колотиться.

— Я вас попрошу, майор!.. Не надо приплетать сюда мой клан. При всех ошибках, допущенных моим отцом, в клане остаётся много благородных и почтенных людей. Так что этим вопросом пусть занимаются следователи из столицы, — я вскакиваю из-за стола и для верности с силой бью по столу, аж ножки не выдерживают.

С пронзительным треском предмет мебели заваливается на бок. Проводив его красноречивым взглядом, Кантор сухо хлопает:

— Отлично. Мне наконец-то удалось вывести вас на эмоции. Вы так долго оставались хладнокровным. Тогда продолжим и вернёмся к конфликтам. Мне хочется знать, с чего это вдруг на вас нашла такая резкая смена характера?

— Не пойму, о чём это вы? — всё ещё остаюсь на ногах, изображая злость и негодование, постепенно успокаивая нахлынувшие по моей же воле эмоции. — Вы равняете мой клан с давними противниками и думаете, что я буду этому рад⁈

— Присядьте! — требует Кантор, повысив голос. — Я не об этом. В Академии вы слыли знатным смутьяном и весьма конфликтным учеником. Разговоры даже доходили до возможном вашего исключения, но всегда спасало влияние вашего отца и достаточно высокий потенциал. Вы, конечно, не гений, но мастера оценили вас как твёрдого середняка.

Стиснув зубы, я сжимаю кулаки и сажусь, положив их на стол.

— И дальше что?

— Однако после попадания в ряды Гвардии ваше поведение резко изменилось. Вы стали дружелюбным. Никаких конфликтов, сплошная помощь друзьям и отпрыскам незначительных кланов, на которых вы бы прежде не взглянули, — продолжает загонять меня в угол собеседник. — Вас словно подменили.

Сухость во рту усиливается, и я сдержанно отвечаю:

— Майор, Академия и армия — это две разные вещи. Я отлично знаком с воинским уставом, напомню, написанным лично Императором, — я указываю пальцем вверх. — Как я могу пойти против воли самого Неба?

— Слабо верится, — фыркает оппонент. — Щенок, ты думаешь, я совсем глупец⁈ В Академии ты жизни не давал всем этим мелким кланам, а уж про выходцев из простолюдинов, которым посчастливилось родиться с даром, я и вовсе молчу. После нескольких стычек с тобой пара простолюдинов вообще пропала с концаами. И тут вдруг такая резкая перемена? — глаза офицера готовы прожечь во мне дыру. — Как это понимать?

— При всём моём уважении, майор, — которого на самом деле не осталось после того, что он себе позволил, — я не пойму, чего вы добиваетесь от меня? Откуда я знаю, куда подевались всякие кухаркины сыны? Вы бы у меня ещё за дворняг спросили! — выдаю типичную надменную усмешку Зено, за которую так хотелось разбить ему лицо. — Во время моей учёбы в Академии исчезали не только простолюдины, но и знать. Причин может быть масса. Например, один из моих товарищей не выдержал давления от своего мастера и сбежал. Куда? Не домой, так уж точно, где бы его ждало изгнание из рода и выжигание меридианов.

Кантор упирается подбородком в кулак и не сводит с меня глаз. Вид у него невозмутимый, холодный, как кусок горного хрусталя. Предыдущий его взрыв оказывается такой же игрой, как и моя собственная. Просто попытка зацепить меня и вывести на новые эмоции.

Я уже всерьёз начинаю злиться на происходящее:

— Если мы говорим про Гвардию, у нас есть устав. Но даже если забыть про него, то какой дурак будет заниматься травлей своих сослуживцев, с которыми ему выходить потом на поле брани плечом к плечу? Мне больше всех нужна стрела в спину или как по-вашему? Я что не понимаю, что от расположения моих товарищей зависит моё выживание⁈

Кантор открывает рот, чтобы что-то добавить, но я его опережаю:

— Я прекрасно понимал, что все мои юношеские конфликты вряд ли будут преследовать меня за стенами Академии. Во-первых, я намеренно пошёл служить в Гвардию Императора. Желающих попасть сюда много, а вот возможности есть не у всех.

— Вы свою не упустили, — колко вставляет оппонент.

— Во-вторых, я готовился к службе почти всю жизнь и не намерен сдохнуть среди трупоедов, брошенный своими же сослуживцами. Нет, я добьюсь высокого чина и обеспечу себе безбедную жизнь!

Уж если этот мотив не успокоит майора, не знаю, что делать. Я почти открыто демонстрирую ему, что Зено остался всё таким же ублюдком, просто ублюдком расчётливым, который понимает, когда можно демонстрировать гонор и дерьмовый характер, а когда стоит его приглушить.

Накал в нашей беседе постепенно спадает. Кантор ещё мучает меня своей игрой слов, но я уже отвечаю вяло. Тем более оппонент всё пытается меня подловить, вставляя одни и те же вопросы, которые задавал не только сегодня, но и уже ранее, однако ответы слышит всё те же.

Вздохнув, майор поднимается.

— На сегодня мы закончили. Ты свободен, сержант.

— Спрошу ещё раз, майор. Меня в чём-то обвиняют?

— Нет, мы ищем виновников и заговорщиков против Императора. Пока чьл ты вне подозрений, — что-то в его словах не слышно искренности.

Я поднимаюсь, когда в дверь слышится сильный стук. Мы не успеваем отреагировать, как створка распахивается, и на пороге стоит задыхающийся Торвальд. Вид у него совершенно ошалелый. Вытянувшись по струнке, он приветствует Кантора и меня.

— Майор, позвольте срочный доклад для сержанта Зено.

— Докладывай! — шипит он, подозрительно зыркнув на меня краем глаза.

— Докладывай, — дублирую приказ я.

— Дисциплинарный корпус обнаружил тело капитана Эйрина! — чеканит северянин.

Глава 20

— Солдат, ты не оговорился? — глаза Кантора округляются от услышанного.

У меня язык застревает в горле. Эйрин погиб⁈ Как это понимать?

— Никак нет, майор! — отвечает холодно Торвальд, не встречаясь с ним взглядом. — Генерал Карисса попросила незамедлительно прибыть в казармы всех офицеров из батальона капитана Эйрина и командный состав отделения контрразведки. Я провожу вас.

— Тогда нельзя медлить, — поднимаясь на ноги, бросает Кантор.

Я смотрю на своего товарища, и он без слов понимает меня, коротко кивнув.

— Эйрин и вправду мёртв, — добавляет Торвальд, направляясь к выходу.

Возможно, майор был прав, и покушение изначально готовилось не на меня? А тот разговор офицеров, что я слышал до этого — всего лишь пустая болтовня завистников?.. Не буду торопиться, надо тщательно разобраться во всём.

Я невольно вспоминаю слова Эйрина о том, какой должна быть настоящая армия — сплочённой, верной долгу и чести, непоколебимой в своей преданности Империи и Императору. Однако реальность оказывается куда более мрачной и запутанной. Тайные заговоры, политические интриги, жажда власти — всё это как ржавчина разъедает изнутри то, что должно быть оплотом порядка и справедливости. Эйрин всегда старался быть выше этого, служить примером истинного воина и командира. И что он получил в результате? Бесславную смерть да раннюю могилу…

Внутреннее напряжение нарастает ещё сильнее.

По городу уже активно бегут слухи, однако комендантский час немного тормозит их распространение. Мы быстро прибываем на место. Здесь уже вовсю орудует взвод Райдо. Всех солдат, находившихся в казарме, вывели на улицу и опрашивают. Здание оцепили плотным кольцом.

Поприветствовав Кантора, к нам подходит Умник с кислым лицом.

— Мои люди помогут вам, — произносит майор, кивнув в сторону прибывшего вместе с нами небольшого отряда контрразведки.

— Спасибо за помощь, но мы бы и сами справились…

— Убийство кого-либо из высшего офицерского состава — это чудовищное преступление, бросающее тень на всю нашу армию, — голос Кантора звучит глухо, но решительно. — Сейчас не время для ведомственных распрей. Мы должны действовать сообща, объединив усилия контрразведки и Дисциплинарного Корпуса, чтобы разобраться в произошедшем как можно быстрее.

— Ага, общее, видел я уже, как вы работаете, — фыркает Райдо, и мы с ним следуем за майором.

В комнате царит неестественная, мрачная тишина, нарушаемая лишь нашим приглушённым дыханием и скрипом половиц под ногами. Взгляд невольно приковывает неподвижное тело капитана Эйрина, распростёртое на полу в странной, неправильной позе. Его лицо застыло в гримасе боли и удивления, но на нём и вокруг не видно ни кровинки. Такое впечатление, что жизнь просто в одно мгновение покинула его, не оставив никаких видимых следов.

Я внимательно осматриваю комнату, пытаясь отыскать хоть что-то необычное — следы борьбы или остаточную ауру боевых техник. Тщетно. Всё выглядит так, будто командир просто лёг на пол и умер. Разум отказывается принимать эту версию — не мог опытный воин, закалённый в десятках сражений, вот так запросто расстаться с жизнью. Нет, здесь определённо что-то не так.

Райдо мрачно озвучивает мои мысли:

— Техник не чувствуется. Похоже, кто-то очень постарался замести следы…

Со вздохом он продолжает:

— Ситуация странная. Эйрина обнаружил посланник Кариссы. Генерал вызывала капитана к себе, — поясняет Умник. — Перед этим капитан объявил дежурному, что отправляется спать.

— Слышишь, сержант? — негромко бросает Кантор. — Я же говорил, что покушение готовили не на тебя. Видимо, я был прав.

Он прохаживается рядом с телом. В какой-то момент, присев на корточки, тщательно изучает лежащее в стороне оружие капитана.

Неожиданно вбегает запыхавшийся посыльный и прямо с порога объявляет:

— Майор, вас желает видеть Император.

— Передай Его Императорскому Величеству, что я прибуду в течение часа. Нужно по горячим следам осмотреть место преступления.

— Простите за настойчивость, майор, но повелитель потребовал вас срочно к себе.

Кантор недовольно хмурится. Его брови сходятся на переносице, а лицо прорезают многочисленные морщины.

— Минуту! — наконец рявкает он.

Кивнув, посыльный убегает.

— Похоже, слухи о случившемся уже достигли ушей самого Императора, — Кантор бросает на меня многозначительный взгляд. — Зено, я пока не знаю, какова твоя роль во всей этой истории, но чую, что здесь всё не так просто, как кажется на первый взгляд. И я намерен докопаться до истины, чего бы мне это ни стоило.

Он на мгновение умолкает, и его лицо приобретает жёсткое выражение.

— Счёт идёт на часы. Если мы не сможем быстро найти виновных и предъявить Императору убедительные доказательства, то рискуем навлечь на себя его гнев. А поверьте моему опыту, наш владыка умеет не только миловать, но и карать.

Майор обводит нас тяжёлым взглядом, будто стараясь вбить свои слова в наши головы.

— Поэтому я ясно даю понять — о каждой детали, о каждой новой улике вы должны незамедлительно докладывать лично мне. Никакой самодеятельности, никакой утайки информации. Ставки слишком высоки. Надеюсь, я выразился предельно ясно?

Остаётся только кивнуть. Отныне мы все повязаны этим расследованием, нравится нам это или нет.

Оставшись с Райдо вдвоём, мы, наконец, можем говорить свободно.

— Что вы успели выяснить? — спрашиваю я.

— Где-то за полчаса до отбоя капитан сказал дежурному, что отправляется на покой, — повторяет Умник. — После этого его никто не видел. В казармы входили лишь несколько посыльных с сообщениями для других офицеров батальона. К личным покоям Эйрина никто не приближался. В остальном всё было тихо. Через час после отбоя пришло сообщение от генерала. Дежурный пошёл проводить солдата в покои капитана, и обнаружил того уже мёртвым.

— Вы хорошо осмотрели его покои и тело? — уточняю я, присаживаясь рядом с покойным.

Бездыханное лицо капитана внушает тоску. Его тело стало белым, как снег, а в некоторых местах под кожей, и даже на лице, проступают тёмные жгуты вен. Осторожно отодвинув рукава одежды и расстегнув рубашку, замечаю такие следы по всему телу.

— Комнату проверили на наличие скрытых техник и следов борьбы, но ничего не обнаружили. Тело пока не трогали, ждём лекарей.

— Пусть пока повременят, мне нужно несколько минут, — прошу я.

Райдо зовёт одного из бойцов и командует:

— Не пускайте сюда пока лекарей.

Отослав солдата с поручением, Умник с интересом косится на меня.

— Ты что, так хорошо разбираешься в медицине?

— Ну, образование я получил отменное, рассказывал же, но дело не только в этом…

Я нахожу источник скверны, осмотрев всё тело капитана. Ужасающие очаги вспухших закупоренных синих вен расходятся больше всего от рук, правая от кисти до локтя почти вся почернела.

— Видишь это? — киваю на очаг поражения. — Похоже, его отравили.

Райдо лишь морщится. Яд — оружие труса, и никто не любит тех, кто использует подобную дрянь. В значительной степени потому, что от неё тяжело защититься.

Я же двигаюсь к мечу капитана и внимательно его осматриваю. Клинок оголён, ножны лежат на постели, а само оружие — недалеко от Эйрина. Отступив в сторону, изучаю положение тела.

— Посмотри, капитан, даже умирая, постарался подать нам знак.

Умник тоже присматривается. Покойный нелепо распластался на полу, словно напился и заснул, не добравшись до кровати, но одна из его рук вытянута в сторону клинка.

Оторвав кусок простыни и обмотав свою руку, поднимаю меч за лезвие. В тёмной кожаной обмотке рукояти виднеются едва заметные крупицы серого порошка.

— Взгляни, — говорю я и протягиваю другу оружие. — А вот и сам яд…

— Н-да… Тут не только лекарь нужен, но и алхимик. Сейчас займусь этим, — Райдо направляется к выходу.

— Спасибо. Никого пока сюда не пускай. Я продолжу осмотр. Может, найду причину, почему его убили… — говорю с надеждой, которая едва теплится.

Уж больно много загадок в произошедшем.

Отдельно меня интересует вопрос, как убийца проник внутрь, если его никто не видел в казармах? Оконная рама не тронута, на ней нет следов. Похоже, убийца вошёл через дверь и через неё же вышел. Мистика… Можно было бы списать произошедшее на Тенеплётов, но капитан бы не позволил такой падали убить себя… Да и демоны обычно используют яды на своих клинках, а не мажут ими чужие…

Умник уходит, а я дальше изучаю комнату, вспоминая первоначальную обстановку. Прикроватная тумбочка, табурет, книжный шкаф у стены и… небольшой свежий след возле него.

Такой обычно остаётся, когда мебель передвигают с места на место. Значит, всё же его убили не просто так. Что-то искали.

Решив проверить свои догадки, я начинаю методично перемещать немногочисленную мебель в комнате. И вскоре мои подозрения подтверждаются — на стыках деревянных половиц обнаруживаются характерные сколы и царапины, явно оставленные в спешке. Кто-то определённо искал здесь тайник, причём совсем недавно. Вот только удалось ли этому «кому-то» добиться успеха?

Я опускаюсь на колени и начинаю внимательно изучать каждую половицу, каждый сантиметр пола. В нескольких местах взгляд выхватывает подозрительные следы — будто кто-то ковырял доски ножом или рычагом. Пытаясь нащупать скрытые полости, я простукиваю пол, но безрезультатно. Тогда, прибегнув к своим способностям, я призываю Оплетающие Побеги. Направляю их в каждую щель, каждую трещину в полу и стенах, стараясь не упустить ни единой детали.

Однако и тщательный «осмотр» не приносит результата. Похоже, тайник Эйрина, если он и был здесь, надёжно скрыт от посторонних глаз. В растерянности я уже готов сдаться, когда мой взгляд внезапно выхватывает один из камней возле кровати. В отличие от других, он выглядит неплотно подогнанным, будто вставленным в спешке. Небрежность, на которую способен лишь тот, кто торопился скрыть следы…

Усилием воли направляю побеги прямо на этот камень, заставляя их проникнуть в малейшие зазоры. Медленно, но верно тонкие, но сильные стебли оплетают его и тянут на себя. Камень поддаётся с неожиданной лёгкостью, открывая моему взору тёмную нишу.

Радость оказывается преждевременной. Может, раньше там что-то и хранилось, но сейчас пусто. Я нахожу ещё несколько таких же тайников, но там лежат личные вещи Эйрина. Немного денег, свитки с огненными техниками, отмеченные родовой печатью капитана. Взгляд цепляется за какой-то детский рисунок, напоминающий мне о Лин, и о том, как я рисовал сестру, а она — меня. Хотя бы в этом деле я был лучше её.

Побеги добираются до потолка и проникают в полость между балками. Сделав себе лестницу из растений, поднимаюсь выше и аккуратно вскрываю перекрытие между этажом и крышей. Тут темно. Пошарив рукой в открывшемся пространстве, нахожу лишь клочок бумаги. Неровные размашистые иероглифы говорят, что писался этот текст, скорее всего, в спешке. На нём список имён. Я пробегаю взглядом и понимаю, что почти никого из них не знаю. Лишь некоторые имена и кланы кажутся смутно знакомыми. Клан Тёмной Лазури… Да, это один из сторонников, поддерживающих отца Зено. Кто они все такие?..

Спрятав находку, я ещё раз внимательно проверяю комнату и только потом, убедившись, что ничего не упустил, позволяю войти лекарю и алхимику. Первый — достаточно молодой парнишка, но, несмотря на это, он быстро подтверждает мои слова.

— Капитан был отравлен неизвестным мне токсином, стремительно парализовавшим всё тело. Умирал он мучительно, — сглотнув, произносит он.

— Как ты это понял? — не выдерживает любопытный Райдо, стоящий на пороге.

Вздохнув, лекарь объясняет:

— Это легко видеть по следам заражения и тому, как закупоривались вены, — он, словно на лекции, проводит пальцем, не касаясь кожи. — Вот в этих точках Эйрин старательно сопротивлялся, пытаясь блокировать заразу с помощью своей Ки и техник, что замедлило распространение отрпвы, но вызвало невероятные мучения.

Старый алхимик нас не радует. После изучения оружия он заворачивает его в специальную тряпицу и говорит:

— Действительно, на рукоятке меча есть какое-то вещество. Вернее, его остатки. Точно пока ничего нельзя установить. Мне потребуется провести ряд исследований, чтобы выяснить, что это был за яд, — он уходит, оставив нас без ответов.

— Заканчивайте здесь, — говорю я Райдо.

— А ты куда? — смотрит на меня друг.

— Начну допрашивать солдат. Возможно, наш убийца не так далеко, как может показаться.

Однако мои планы поучаствовать в расследовании рушатся, едва успев зародиться. Вскоре в комнату врывается запыхавшийся посыльный с приказом от Кариссы — явиться к ней немедленно. Бросив на Райдо извиняющийся взгляд, я спешу в командный центр.

Переступив порог кабинета, я с трудом узнаю в сидящей за столом женщине нашего строгого и несгибаемого генерала. Сейчас она выглядит непривычно хрупкой и уязвимой, будто вся тяжесть случившегося разом обрушилась на её плечи. Домашние одежды лишь подчёркивают её бледность и осунувшееся лицо. Карисса откидывается на спинку кресла, словно у неё нет сил даже сидеть прямо. И когда она поднимает на меня глаза, я замечаю в них покрасневшие прожилки сосудов и следы слёз. Неужели эта железная леди, которую я привык видеть непоколебимой и собранной, действительно плакала?

Пытаясь скрыть своё замешательство, я делаю шаг вперёд и склоняю голову в положенном приветствии:

— Генерал, вы вызывали меня?

— Сержант, входи, — устало приглашает она меня.

Военачальница смотрит на меня несколько мгновений, будто собираясь с мыслями. Её голос звучит надломленно, но в нём всё ещё ощущается привычная властность:

— Полагаю, ты уже знаешь о том, что случилось с… С капитаном Эйрином.

Я молча киваю, ожидая дальнейших распоряжений. Карисса глубоко вздыхает, на секунду прикрыв глаза, а затем буравит меня пронзительным взглядом:

— Зено, я хочу, чтобы ты нашёл того, кто это сделал. Используй все свои навыки, все связи. Не жалей ни сил, ни времени. Но найди мне убийцу и приведи его, чтобы он ответил перед законом. Это не просто приказ. Это моя личная просьба.

В её голосе звенит сталь, но в глазах плещется неприкрытая боль. И я вдруг с пронзительной ясностью осознаю — для неё смерть Эйрина стала не просто потерей ценного офицера. Это нечто куда более глубокое и личное. Не знаю, связывало ли их что-то помимо служебного долга, но сейчас это не важно.

— Будет сделано, генерал.

— Не подведи меня, сержант. И будь осторожен. Мы не знаем, с кем или чем имеем дело. Но кто бы это ни был — он опасен. Очень опасен. Так что смотри в оба.

— Так точно. Если позволите, что станет с нашим Гвардейским батальоном? Кто возглавит его теперь?

— Пока сложно сказать. Император выберет преемника Эйрина, а до тех пор ты будешь командовать вместе с другими офицерами. Времени прошло немного, но Эйрин всегда хвалил тебя, поэтому я надеюсь, что ты справишься.

— Почему вы выбрали меня? Потому что мне доверял капитан? — смотрю на генерала, но вижу сейчас лишь уставшую женщину.

— Да, и потому, что я тоже верю в тебя, Зено. Каждый раз, когда вставал выбор спасти других или спастись самому, ты без сомнений рисковал собственной шкурой ради товарищей. Мне плевать, чем запятнал себя твой клан, для меня значение имеют лишь твои собственные дела. И напоминаю, твой экзамен на офицера никто не отменял, а сейчас это очень важно.

Несколько дней пролетают в сплошной суматохе. Учения ведь никто не отменял. Расследование идёт медленно, новых зацепок нет. А мне приходится постоянно разрываться, отбиваясь от нахальных офицеров батальона.

Лишённый покровителя, я почти сразу попадаю в немилость к некоторым из них. Конечно, открыто они не выступают против меня, но постоянно заваливают ворохом работы, сваливая на меня свои обязанности.

Как учил Эйрин, я на такое не соглашаюсь, выдерживая дистанцию. Ссылаюсь на устав и должностные обязанности адъютанта, но даются такие беседы непросто. Да и новых друзей я так вряд ли себе найду.

Тем временем приходит весточка от алхимика. Вместе с Райдо мы идём узнать, что старику удалось найти.

Полевая лаборатория разместилась в одной из старых алхимических лавок. Хитрый ветеран вместе со своим отрядом не стесняется использовать брошенное горожанами имущество. Он ведёт нас в дальнюю комнату, где на столе под стеклом лежит меч капитана.

— Вы никому не сообщали о результатах? — уточняет Райдо.

— Вы первые, детишки. Ну и задали старику загадку, еле разгадал, — довольно улыбается алхимик нашего батальона. — Пришлось повозиться, но я ещё не утратил хватку.

Он подходит к краю стола, где рядом с накрытым мечом стоят несколько склянок с жидкостями разного цвета.

— Мне пришлось изрядно потрудиться, прежде чем я смог выяснить, что это за вещество, и могу сказать, что открытие весьма пугающее.

— Не томите уже, — прошу я. — Что убило нашего капитана?

— Это древний и забытый яд, весьма незаметный, и нам крупно повезло, что тот, кто втирал его в рукоять, оказался неопытным, — старик демонстрирует нам несколько колб. — Иначе бы следов не осталось. А ещё они использовали какой-то порошок для усиления эффекта.

— Такое разве возможно? — удивляется Райдо. — Яд ещё чем-то усиливают?..

— Конечно, возможно, — хмыкает старик и демонстрирует колбу с фиолетовым раствором. — У некоторых кланов есть специальные техники, позволяющие создать усилители алхимических ингредиентов. Это большая редкость, и на такое способны только очень сильные алхимические кланы.

Тогда имеет смысл задействовать мои связи в клане Лунного Камня. Если даже они непричастны, возможно, знают того, кто промышляет подобным.

— Про усилитель мы поняли, а сам яд, что это за вещество? Откуда он?

— Повторюсь, яд очень редкий. Его называют «Поцелуем Забвения». Он почти не оставляет следов и очень похож на заразу демонов.

— Откуда он? — продолжаю задавать вопросы, рассматривая клинок, лежащий под стеклом.

— Яд был разработан алхимиками Императорской лаборатории.

— Хотите сказать, Эйрина убили по приказу Императора⁈ — вскрикивает Райдо. — Не может этого быть!

— Молодой человек, поумерьте свой пыл, — отвечает старый алхимик. — Я хочу сказать, что с большей вероятностью этот яд был взят из столичной лаборатории, а вот кто его использовал и почему — это ваша задача и контрразведки. Не стоит делать поспешных выводов.

— Для кого разработали подобный яд? — уточняю я, догадываясь об ответе.

Собеседник лишь кивает в сторону тени, отбрасываемой ближайшим стулом.

Нисколько не сомневался…

Имперская лаборатория, значит. Пора мне наведаться к майору и узнать, что он думает на этот счёт.

— Я уже заждался, нашли виновника? — спрашивает тот при виде меня, устало откинувшись в кресле.

Командующий контрразведкой тоже выглядит уставшим. Под глазами — чёрные круги, а губы едва шевелятся, когда он говорит.

— Думаю, вы и так хорошо осведомлены о результатах расследования, — коротко отвечаю я.

— Да, но пока они не радуют. Император попросил лично меня разобраться и, наконец, навести порядок в армии Кариссы. Однако ты бы не пришёл ко мне просто так, — глаза Кантора блестят. — У тебя что-то есть?

— Алхимик нашего батальона изучил странное вещество на рукояти меча Эйрина и установил, что его отравили с помощью редкого яда под названием «Поцелуй Забвения».

— Если бы его использовали, следов бы не осталось, — возражает майор. — Возможно, он ошибся.

— К сожалению, нет, майор. Помимо него был использован алхимический усилитель, — пересказываю слова старика-алхимика.

— Действовали наверняка, даже не побоялись, что обнаружат остатки отравы, — задумчиво тянет он.

Поднявшись изо стола, Кантор подходит ко мне. На его лице вдруг проскальзывает что-то вроде дружелюбной улыбки.

— Сержант Зено, у нас очень большие неприятности. Не знаю, в курсе ли ты, но данный яд можно получить только в Имперской лаборатории. А это значит, что замешан кто-то очень близкий к нашему повелителю. Поэтому пока об этом факте никто не должен знать. Никто! Даже сам Император.

— Если мы выдадим себя, они могут залечь на дно, и тогда мы не найдём всех концов, — с пониманием киваю я. — Есть идеи?

Собеседник лишь задумчиво трёт подбородок. Его взгляд затуманен.

Долго взвешиваю все «за» и «против», но, наконец, решаю поделиться информацией:

— И ещё… Изучая личные записи Эйрина, я нашёл список с указанием ряда имён и кланов.

— Я весь внимание, — выжидательно смотрит на меня майор.

Озвучиваю часть списка, но не весь.

— Весьма подозрительно! — рычит Кантор. — Все перечисленные тобой люди или входят в столичный совет кланов, или как-то с ними связаны.

— Они тянут на заговорщиков?

— Вот это нам и предстоит выяснить. Я свяжусь по своим каналам со столичными информаторами и попытаюсь разузнать, что там происходит. Видать, долгое отсутствие нашего владыки совсем свело с ума знатных вельмож.

— Буду ждать вестей, — встаю из-за стола, показывая, что разговор окончен.

Вот и проверим, готов ли майор сотрудничать, или будет и дальше использовать меня в своих целях.

За последние дни я почти не спал и так устал, что готов заснуть хоть стоя.

— Зено, будь предельно бдителен.

Кантор смотрит мне прямо в глаза, и впервые за всё время нашего знакомства в его взгляде нет и тени привычного подозрения или недоверия. Только мрачная решимость и какая-то затаённая тревога.

— Я знаю, у нас с тобой бывали разногласия, — продолжает он, — и я не всегда был справедлив в своих подозрениях. Однако сейчас не время вспоминать старые обиды. То, с чем мы столкнулись — это угроза не только для военной кампании, но и для самих устоев Империи. И мы должны действовать сообща, если хотим добраться до истины и предотвратить непоправимое.

Он протягивает мне руку, и я, поколебавшись лишь мгновение, крепко пожимаю её. Этот жест говорит куда больше, чем все наши прошлые споры. От того, сможем ли мы доверять друг другу, может зависеть не только успех расследования, но и судьбы тысяч людей.

Покинув кабинет Кантора, я медленно бреду по коридорам штаба, чувствуя, как мысли в голове путаются и наслаиваются друг на друга. Эмоции сменяются с головокружительной быстротой — недоумение, тревога, подозрительность, затем проблеск надежды и какая-то мрачная уверенность. Ещё несколько дней назад Кантор допрашивал меня, словно преступника, видя в каждом моем слове и жесте признаки вины. А теперь он сам предлагает союз и просит помощи в расследовании. Разум отказывается верить в такую внезапную перемену.

И всё же, его слова и интонации были искренними, я почувствовал это. Или мне просто слишком хочется верить, что в этой паутине интриг и лжи у меня наконец-то появился настоящий союзник?

Увы, я не могу позволить себе слепо довериться кому бы то ни было. Слишком многое поставлено на карту. Буду и дальше присматриваться к майору, анализировать каждое его слово и действие. И в то же время — работать вместе, делиться уликами и соображениями. Это тонкая грань, но я должен балансировать на ней, если хочу распутать клубок заговора.

Одно я знаю наверняка — нельзя терять время. С каждым часом след убийц остывает, а возможные свидетели и доказательства исчезают. Я должен действовать быстро, методично и беспощадно.

Прямо как я люблю.

Глава 21

Расследование… и с чего мне его начать? Список Эйрина мало о чем мне говорит, но я цепляюсь за него, как за спасительную нить в лабиринте тайн и интриг. Получив доступ к документации батальона, начинаю методично вычислять членов кланов, упомянутых в записке капитана и служивших под его началом. Не просто же так он составлял этот перечень. Один из офицеров, лейтенант Андор, принадлежит к клану Тёмной Лазури, отмеченному Эйрином. Случайность? Вряд ли, ведь он один из тех самых офицеров-завистников, чей разговор я подслушал на заброшенном складе. Слишком много совпадений, чтобы быть простой игрой судьбы.

Однако, несмотря на недоброжелателей, в армии у меня появляется и немало сторонников. Многие, как и я, жаждут найти виновных в гибели капитана. Я обращаюсь к ним за помощью, и постепенно крохи информации стекаются ко мне, постепенно складываясь в общую картину, словно мазки краски на полотне. Находятся и те, кто втайне рад смерти Эйрина, хотя открыто этого не показывает.

Надежда, что в армии всё будет иначе, чем в мирной жизни, не оправдывается. Коррупция и кумовство пропитали всё командование. Даже в войсках Кариссы я нахожу свидетельства того, что должности зачастую достаются друзьям, родственникам и соклановцам не за заслуги, а по протекции свыше. И вся эта пирамида тянется к самому Императору. Однако это нисколько не соответствует тому образу, что я видел вживую.

Закон Империи гласит, что служба государству должна приносить благо жителям. Ага, как же. Я уже успел насмотреться за свои путешествия, к чему это приводит и какую «пользу» приносят сильные мира сего простому народу. В армии ситуация повторяется, а местами обстоит ещё хуже. Правда, не все офицеры получили звание благодаря связам, среди них хватает и настоящих героев, каким был наш капитан.

— Зено, — в кабинет Эйрина заглядывает один из офицеров. — Отчёт уже готов?

Высокий крепкий мужчина входит в комнату, широкие плечи едва не задевают дверной проём. Его движения уверенны и размеренны, выдавая годы военной выправки. Пронзительный взгляд серых глаз мгновенно оценивает обстановку, а глубокий рваный шрам на левой щеке придаёт его суровому лицу ещё более грозный вид.

Это старший лейтенант Ба́рос, командующий одной из гвардейских рот. На должность его назначил сам Эйрин.

— Так точно, — киваю и быстро нахожу в стопке бумаг несколько исписанных листов.

Отказываю я не всем, некоторым всё же иду на уступки и выполняю кое-какие поручения, и в этом есть свой смысл. Пока я ещё сержант и не стоит быть слишком упёртым. Такая подработка помогает лучше изучить офицеров гвардейского батальона, а составление отчётов даёт возможность подробнее ознакомиться и со всеми рядовыми.

Барос бегло изучает бумаги и уточняет:

— Тут всё верно? Ненавижу эту армейскую волокиту. Две стрелы выпустишь или на мече пятно ржавчины обнаружится — пиши отчёт. А воевать-то когда? Надо трупоедам подкинуть пару наших бюрократов. Парализуют им всю деятельность или же вызовут несварение, попав во вражеские желудки, — офицер смеётся над своей немудрёной шуткой.

Вежливо улыбнувшись, я отвечаю:

— Да. Я учёл все ваши пожелания и составил списки кандидатов на сержантские должности.

А ещё проверил всех по списку Эйрина, и в роте Бароса на офицерские должности претендуют аж три члена знатных кланов, отмеченных нашим капитаном. Их личные дела я изучил максимально тщательно. Отец одного из них десять лет назад вошёл в совет жилого района столицы и сейчас метит в городской совет.

— Как продвигается твоё расследование? — подходя к стеллажу с книгами, интересуется здоровяк, и начинает их задумчиво перебирать.

— Старший лейтенант, вы же знаете, я не участвую в официальном расследовании. Им занимаются Дисциплинарный Корпус и подразделение контрразведки майора Кантора, — отвечаю я, не отрываясь от письма — меня ждёт ещё несколько несделанных отчётов.

— Знать-то знаю, а ещё я в курсе твоей активной помощи в этом деле, вот и спросил. Может, есть какие-то подробности? Какая паскуда убила нашего капитана и почему?

Благодаря содействию Кантора и преданности старого алхимика нашего батальона большинство знает версию об отравлении Эйрина неизвестным ядом. Настоящую информацию нам пока удается скрывать. Для многих офицеров в смерти капитана нет никакой загадки. Они списывают всё на происки демонов, отчего расследование только тормозится.

— Ничего нового. Пытаемся найти недоброжелателей среди всех присутствующих в городе Гвардейцев, пока что следы петляют, — вздыхаю я, отложив в сторону перо, ещё один доклад готов.

— Но ведь должно быть хоть направление? — с надеждой смотрит на меня Барос, сняв с полки том по тактике, который я уже выучил наизусть.

— Всё сложно, старший лейтенант. Однако следы ведут куда-то вверх, — поднимаю большой палец.

— Смелое заявление, сержант!.. Ладно, держи меня в курсе, — собеседник возвращает книгу на место. — Помню, как я десять лет назад сам сдавал экзамен на офицерское звание. Проблемы могут возникнуть с проверкой теоретических знаний. Так что готовься получше.

— К чему вы клоните, командир Барос? Меня всё же допустят к экзамену на лейтенанта?

Он улыбается, показывая ряды крепких белых зубов.

— Ага. Я один из старших по званию офицеров, оставшихся в батальоне. Генерал обсуждала со мной назначение меня командиром батальона, но пока это ещё не утверждено. Она поддержит мою кандидатуру. Я был предан нашему капитану, так что если займу его место, то хочу, чтобы ты остался на должности адъютанта, а главное — ей соответствовал, — подойдя к столу, он нависает надо мной. — Только сначала тебе придётся пройти экзамен. Если ты не справишься, тут и я не смогу помочь. Мне и так ещё пока приходится оттягивать твой перевод, ведь после смерти Эйрина многие офицеры настроены против тебя. Прямо мечтают изжить тебя из Гвардии, аж спать не могут, — скалится громила.

— Это я слышал… — пристально смотрю в глаза старшего лейтенанта, пытаясь понять, кто передо мной — друг или враг. — Если вы так хотите найти убийцу Эйрина, может, подскажете кто из наших в этом замешан?

— Ты, видимо, бесстрашный и, наверное, ещё бессмертный? — с хохотом спрашивает он. — В Гвардии служат лучшие. Самые преданные и лично отобранные Императором. Ты же так сюда попал?

Я киваю в ответ.

— Значит, сам знаешь. Хотел бы я сказать, что это действительно так, но… — он поворачивается на стук.

— Командир, — в комнату просовывается солдат. — Вас ждут.

— Прости, Зено, поговорим попозже.

Барос доходит до двери, разворачивается и бросает:

— Над твоими словами я подумаю… Есть у меня несколько человек на примете.

Ещё один внезапный союзник. Верить ему или нет, я пока не знаю, но воспользоваться помощью стоит. Посмотрим, что из этого получится.

Вечером мы видимся с Райдо.

— Представляешь, дружище, — он качает головой, — командование решило урезать численность Дисциплинарного Корпуса. Многие отряды расформировывают, а ребят отправляют обратно в их старые подразделения.

— А как же покушение на меня и убийство Эйрина? Они там совсем ополоумели⁈

— Делать нечего, но стоит признать тот факт, что после смерти капитана в городе стало спокойнее. Нам удалось поймать ещё несколько слабых демонов-Манипуляторов, но они даже не старались оказывать воздействия, а просто притворялись нашими солдатами, — делится своими подвигами Умник. — Дело Эйрина откладывают, а многие офицеры уже прямо настаивают, что всё это происки демонов и не стоит тратить на это зря время.

— Ты тоже так считаешь? — не удерживаюсь я, чтобы проверить друга.

— Ага, почти поверил. Это демоны, наверное, смотались в столицу, чтобы раздобыть «Поцелуй Забвения» и отравили им капитана, — шутливо отмахивается Райдо. — Я знаю, что его кто-то убил, и мы не оставим это дело просто так. У тебя есть какая-то информация или кто-то на примете?

— Постепенно нахожу представителей кланов из списка среди Гвардейцев. В рядах армии Кариссы их хватает, но к каким-то конкретным выводам я так и не пришёл. Все они как-то связаны со столицей, но это нисколько не удивляет. Они оттуда родом. Те, кто в самых знатных кланах, так же имеют влияние в городе, некоторые входят в городской совет, вот только в армии служат, в основном, их отпрыски.

Мы общаемся, а хитрец Райдо предлагает немного скрасить вечер добытой где-то бутылкой вина. Я соглашаюсь, и мы, забравшись на одну из крыш, чтобы скрыться от караульных, распиваем трофейный алкоголь.

— Не об этом я думал, братец, когда пошёл на службу, — вздыхает мой друг, отпивая терпкое вино из глиняной кружки. — А ещё надеялся, что мне дадут за помощь нормальную выпивку, а не эту ослиное пойло. Фу!

— А мне нравится, — признаюсь я. — Ты не слишком придирчив? Радуйся, что хоть что-то удалось достать.

— Это всё нервы, Зено, — Весна допивает залпом и подливает мне. — Знаешь, как меня уже достали эти клановые разборки, нигде от них спасения нет. Думал, что здесь всё будет по-другому, а мы словно в самое глубокое логово змей забрались.

— Ну, жаловаться можно на всё, а лучше с этим что-то сделать, — я вливаю в себя остаток напитка и забираю кувшин у Райдо. — У тебя уже есть подозреваемые? Уверен, с твоей мнительностью это большинство офицеров.

— Ты всё о делах, и как тут расслабиться⁈ — вскрикивает недовольно Умник, но тут же замолкает.

Мы осматриваемся, не привлекли ли мы внимания, но все караулы уже прошли этот участок города, а следующий вернётся через полчаса.

— Брат, как можно расслабиться, когда нашего командира убил кто-то из своих? — недовольно ворчу я, хоть и понимаю эмоции товарища.

— Эх, ты от меня не отстанешь… — фыркает друг. — Знаешь, я тоже видел виноватых во всем и каждом до этого, но, когда начал копать глубже, понял, что всё это как-то связано с ближайшим окружением Императора.

— Военные советники? — уточняю я. — Мне тоже кажется, что они могут быть причастны, но из списка Эйрина никого сейчас подле Императора не находится.

— Наш капитан был не глупым, раз смог выйти на след заговорщиков, но это не значит, что он нашёл всех, — Райдо поднимается и глядит с края крыши на лежащие внизу улицы.

Из-а комендантского часа в городе сейчас пусто.

— Я пришёл к похожему выводу, все мои поиски сводятся к ставшей очень ярко проблеме — снабжению. Кто-то очень влиятельный специально тормозит поставки, — я вытряхиваю последние капли из кувшина, разливая остатки терпкого напитка. — Генерал Карисса просила Эйрина посодействовать в столице, возможно, это и привело к его гибели.

— И тебя чуть не лишило жизни, — напоминает Умник. — Всё переплетено и очень запутанно. Надеюсь, мы сможем разобраться в этом, прежде чем они доберутся и до нас.

— Я подготовил для тебя не столь очевидных свидетелей, которые могут что-то знать или быть как-то замешаны, — он протягивает мне сложенный пополам лист.

Развернув его, я вижу, что Райдо также описал возможные мотивы.

— Не стал беседовать с ними лично, чтобы не спугнуть. Многие из них в нашем батальоне. У тебя сейчас больше развязаны руки, чем у меня в этом деле, — добавляет Весна.

— Давай поступим так: передадим этот перечень Торвальду и Изаару, чтобы они пообщались с простыми солдатами, не вызывая у тех подозрений. Мы же с тобой займёмся сержантским составом. Офицеров возьмёт на себя Текору. С некоторыми из них, при возможности, могу побеседовать и я.

На следующий день Карисса собирает у себя командование армии. На военный совет я отправляюсь вместе со старшим лейтенантом Баросом. Поприветствовав всех, военачальница сразу переходит к делу.

Армия готовится к выступлению. Мы уже провели все запланированные учения, единственной проблемой остаётся нехватка ресурсов. На нашем совете присутствует и один из приближенных Императора. Он поднимает руку, прося слова.

— Для тех, кто меня не знает, — он переводит взгляд на Бароса и ещё нескольких офицеров, — я — Ингар, Императорский советник по обеспечению.

Выглядит он болезненно. Высокий худощавый мужчина, завёрнутый в ханьфу тёмно-бордового цвета. Ладони вечно спрятаны в рукавах, а острый нос может порезать не хуже ножа.

— Его величество обещал уладить вопрос с продовольствием и остальными припасами. Сейчас к нам движутся два каравана с охраной. Через несколько дней они должны прибыть к Чёрным Горам. Второй караван привезёт подкрепление: воинов клана Тёмной Лазури и нескольких других столичных кланов. Так что вопрос с припасами почти решен, — договорив, он возвращается на место.

— Генерал, позвольте вопрос, — я поднимаю руку.

Карисса делает приглашающий жест.

— Почему расследование убийства капитана Эйрина до сих пор не завершено? Неужели все так легко приняли версию о причастности демонов? Мне кажется, мы слишком часто списываем нестыковки и противоречия на происки врага, вместо того чтобы копнуть глубже.

— А, сержант Зено, — лейтенант Андор бросает на меня презрительный взгляд, его молодой голос сочится высокомерием. — Честно говоря, я никогда не понимал, что капитан Эйрин нашёл в вас. Позвольте напомнить, что по моему приказу часть Дисциплинарного Батальона была направлена на расследование новых инцидентов. И знаете, что они обнаружили, сержант? Ещё нескольких демонов-Перевёртышей, прячущихся в наших рядах! Враг по-прежнему здесь, среди нас. Я считаю, что новое расследование позволит связать эти случаи воедино и найти виновных. Хотя вы, похоже, будете разочарованы таким исходом, не так ли?

Последние слова Андор произносит почти угрожающе, в его глазах мелькает нехороший огонёк. Я сжимаю кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не огрызнуться в ответ.

Другие офицеры подхватывают реплику Андора, и на меня обрушивается град язвительных замечаний и обвинений. К моему удивлению, старший лейтенант Барос решительно встаёт на мою сторону:

— Довольно! — его громкий голос перекрывает гомон собравшихся. — Вместо того чтобы состязаться в остроумии и бросаться голословными обвинениями, давайте послушаем, что скажут командиры Дисциплинарного Корпуса.

— Расследование помогло выявить ещё нескольких демонов, спрятавшихся в наших рядах, — начинает Райдо. — Однако никакой связи с убийством капитана нам не удалось выявить. Численность моего отряда сокращают, поэтому я не могу браться за все задачи. Приходится отдавать приоритет новым происшествиям!

— Пора уже покончить с этой жалкой постановкой, — кричит кто-то из офицеров. — Нам надо готовиться к полномасштабной войне.

Зал собрания наполняется шумом и взаимными упрёками. Карисса не торопится их останавливать. Генерал, как и я, внимательно изучает несдержанных ораторов. Одни офицеры желают знать точно, как и от чьей руки погиб Эйрин, а другие настаивают, что необходимо сосредоточиться на подготовке к военному маршу. Я ловлю на себе пристальные взгляды и всматриваюсь в лица. Кто-то из них причастен к заговору против Эйрина, хотя, чую, что корни произошедшего уходят намного глубже.

После собрания, уже когда все расходятся, нас с Райдо возвращает к себе генерал и просит, чтобы мы довели следствие до конца.

— Я постараюсь выделить людей, но вам придётся больше полагаться на себя. Сейчас в армии наступают трудные времена.

— Будет исполнено, генерал! — обещаем мы.

— Я уже это слышала, — сердито говорит она. — Постарайтесь завершить расследование до начала военного марша, после у нас не будет на это времени, а предатели так и останутся рядом с нами.

— Вы думаете, их много? — спрашивает Райдо.

— Я уверена, что в этом замешан не один человек! Действуйте быстрее, время поджимает!

Остаток вечера я провожу, продумывая дальнейшие шаги, и в итоге рождается один способ вычислить заговорщиков, но для этого мне понадобится Умник.

Ближе к ночи мы с ним выбираем одну из крыш в центре города.

— И зачем ты меня сюда привёл?

— Нам понадобится твой талант. Возможность говорить с животными. Если всё сделать правильно, у нас появятся свои глаза и уши по всему городу.

— Это будет непросто, но я готов. Правда, придётся нарушить несколько десятков законов Империи, но чего не сделаешь ради…

Его слова обрываются хлопками. На крыше с разных сторон из теней вырастают силуэты. Вперёд выступает высокое существо — демон. Или это всего лишь иллюзия, как было во время покушения на меня?.. Сейчас и проверим!

Я сжимаю кулаки, занимая боевую стойку.

Глава 22

Хлопки пространственных техник обрываются так же резко.

Райдо скептически усмехается, окидывая взглядом незваных гостей:

— Какие овации от демонов, только этого нам не хватало для завершения вечера. Смотрю, вы совсем oчеловечились. Или всё же передо мной люди?

Ответом ему служит зловещее молчание. Без лишних прелюдий дюжина теней стремительно бросается на нас, но я, ударив по земле, призываю Оплетающий Побег. Послушные моей воле корни мгновенно опутывают часть врагов, сковывая их движения. Двое устремляются к Райдо, остальные, избежавшие техники, нацеливаются на меня.

В воздухе свистят остро заточенные лезвия, без сомнения отравленные. Противники скупо расходуют Ки, пытаясь скрыть свою человеческую сущность, но я не собираюсь сдерживаться. Подчиняясь моей мысли, корень выгибается, словно змея, и насаживает ближайшего нападающего на древесный кол. Побег прорастает сквозь плоть, разрывая тело на куски. На крышу падают окровавленные, но вполне человеческие останки.

На миг я замечаю, как иллюзия вокруг одного из скованных врагов развеивается, обнажая воина в тёмных доспехах. Сомнений больше нет — это люди, а не демоны.

Битва разгорается с ожесточенной стремительностью. Райдо с трудом сдерживает натиск противников. Раскрыв свою истинную природу, они обрушивают на нас техники, но даже с их помощью они слишком слабы. Или же всё, через что я прошёл, позволило мне настолько усилиться…

Я мечусь по крыше Шагом Пылающего Солнца, сея смерть и разрушения. В воздухе проносятся огненные сферы и каменные глыбы, бой сопровождается грохотом и взрывами, но, как ни странно, схватка не привлекает внимания стражи. Тени продолжают прибывать, пытаясь задавить нас числом.

Внезапная вспышка боли обжигает спину. Нащупав рукой источник, я вырываю отравленный дротик. Сознание на миг мутится, но тело, закалённое в чудесном пруду Урсара, быстро приходит в себя. Яд почти не действует меня.

Безумный танец с тенями длится недолго. Мы сражаемся с невероятной скоростью, некоторые противники умирают, даже не успев это осознать. Словно разбушевавшийся горный поток, я смертоносным вихрем врываюсь в ряды врагов, обрывая жизни и вышибая сознание из тел.

Они пытаются задавить нас количеством, но мы превосходим их мастерством и силой. Быстро потеряв большую часть бойцов, выжившие пытаются дать дёру, но я пресекаю эту жалкую попытку. Оплетающий Побег, разросшийся под всей крышей, захлопывает ловушку.

Кастеты поют погребальную песню, когда я вгрызаюсь в самую гущу схватки. Прочный кованый металл крошит кости и доспехи. Те, кому «посчастливилось» попасть в мои объятия из лиан, обретают ледяной саван, навеки сковавший их тела благодаря расширенному пониманию водной стихии.

Битва завершается за считанные минуты.

На залитой кровью крыше остаются лежать два десятка трупов и двое чудом выживших убийц. Один из них ранен слишком тяжело, и я дарую ему быструю смерть. Будь они на моём месте — не проявили бы и толики милосердия.

— И что теперь? — хмуро спрашивает Райдо, оглядывая поле боя. — Почему до сих пор не поднята тревога и никто не примчался на шум?

— Сделаем то, зачем пришли, — шепчу я в ответ, — но сперва допросим выжившего, а после сменим дислокацию.

— Да разве это убийцы? — ухмыляется мой друг, вытирая пот со лба. — Так, шушера подзаборная.

— Не расслабляйся, — я хлопаю его по плечу, от чего Умник едва не валится на задницу. — Кровь вытри и проверь не досталось ли тебе отравленным оружием.

Мы внимательно осматриваем тела, пытаясь найти хоть какие-то зацепки. Судя по почерку — работали профессионалы, несмотря на средненький уровень силы. Ни документов, ни вещей, способных пролить свет на личности погибших.

Я беру в оборот единственного выжившего, подняв его на лианах. В лицо ударяет смрад из провала рта, усеянного гнилыми зубами. Ублюдок кривит губы в наглом оскале:

— Хрен ты чё от меня добьёшься, сучонок!

Договорить он не успевает — тонкие, но крепкие побеги вгрызаются под кожу и ногти. Наглость испаряется вместе с готовностью молчать до конца. Профессиональная честь? Не смешите, эти твари продадут мать родную за лишнюю минуту жизни.

Допрос не приносит желаемых плодов. Эта шайка наёмных убийц недавно прибыла в город и к убийству Эйрина непричастна. Их целью были мы с Райдо и ещё несколько человек из нашего ближнего круга. А вот это уже интересно — заказчик основательно взялся за зачистку, не ограничившись одной моей скромной персоной. Имени нанимателя ублюдок не знает, поскольку с тем общался павший лидер отряда, да и анонимность в этих кругах превыше всего.

— Когда поступил заказ? — сквозь зубы цежу я, сжимая горло мерзавца.

— Да считанные дни назад! — верещит он, хватая ртом воздух. — Скажу больше, всё выложу, только не убивай!

Наивный глупец. На что он рассчитывает? Жизнь после проваленного задания? Милая сказочка для идиотов. Даже если пощажу я, в его цеху таких ошибок не прощают.

— Выкладывай, гнида! — рычит Райдо, наступая тому на грудь. — Какого чёрта вы косили под демонов? Кто это приказал?

— Так это, заказчик велел! — верещит тот, судорожно глотая воздух. — Мы такими техниками не владеем, вот он и выдал особые печати для иллюзий. Сказал, обязательное условие!

— И это всё? — я встряхиваю его так, что хрустят позвонки.

— Ещё печати дали, чтоб создать защитное построение, которое позволит скрыть сражение! Отвадит посторонних. Мы ведь за вами со вчерашнего дня следили, а тут гляжу — повод удобный подвернулся, когда вы уединиться решили. Мало ли чем таким, заниматься планировали, — губы его кривятся в похабной ухмылке.

Кулак Райдо впечатывается в морду ублюдка, ломая нос. Кровь течет по подбородку вперемешку с выбитыми зубами. Аура моего друга полыхает гневом.

— Да я тебя, тварь!..

— Погоди, не горячись, — удерживаю его руку. — Пусть договорит.

Умник тяжело вздыхает и отходит в сторону, напряжённо всматриваясь в предрассветные сумерки, будто ожидая нового нападения. Однако город окутан зловещей тишиной, нарушаемой лишь далёким карканьем ворон.

— Выкладывай всё, что знаешь, и, быть может, я сохраню тебе жизнь, — бросаю я пленнику, впиваясь взглядом в его трусливые глаза.

— Так вышло, что я прознал ещё об одном заказе, — торопливо бормочет он. — У подножья Чёрных Гор затевается что-то серьёзное.

Стоит ли верить словам этого отребья? Вряд ли. Сейчас он готов сочинить любую небылицу, лишь бы продлить свое жалкое существование. Но проверить его россказни немедленно не получится, остаётся положиться на интуицию.

— Говори, ничего не утаивая! — рычу я, впиваясь немигающим взором в его испуганное лицо.

— По пути сюда, ещё до линии фронта, мы заночевали в придорожной таверне. Я там встретил кое-кого из наших. Понимаешь, мы все носим маски, но даже под ними есть лица, а некоторых я знаю. Ну и закрутилось — выпивка, девки, всё как обычно.

— Мне нет дела до твоих похождений, — раздражённо бросаю я, внимательно разглядывая обронённый кинжал. — Или ты собираешься похвастаться своими подвигами на любовном фронте?

Несмотря на простой вид, оружие смертоносно — я чую исходящий от него едкий запах. В рукояти искусно спрятана капсула с отравой, а вдоль лезвия змеится тонкий желобок для распространения яда. Филигранная работа, ничего не скажешь.

— Да нет же! Просто во время попойки один из наших расхвастался, проболтался о своем задании. Их тоже посылают в Чёрные Горы, готовится какое-то крупное дело. А люди, которые в нём участвуют, будут посерьёзнее тех олухов, которых вы тут в фарш покрошили, — скуля, он пытается вытереть разбитый нос. — Гильдия привлекла самых матёрых убийц, практиков высокого уровня.

Любопытная информация, если это не лживый бред. Что ж, время покажет.

— Это всё, что ты можешь мне поведать? — спрашиваю я, поднимаясь и пробуя кинжал на вес.

— Да, клянусь! Но мы же договорились… — хнычет он, пытаясь приподняться из лужи собственной крови.

— Я тебя и пальцем не трону, а вот мой друг — вряд ли, — холодно киваю я Райдо.

Умник молниеносным движением сносит голову несчастному, и та, подпрыгивая, катится по крыше, пока не застывает у самого края.

— Ну и как считаешь, он сказал правду? — Умник вопросительно смотрит на меня.

— Может быть, но сейчас это не главное. Когда ты раскинешь свою сеть, мы сможем добраться до сути всего, что творится в этом городе. А дело Эйрина пусть пока идёт своим чередом — пусть все думают, что расследование заглохло, а мы тем временем соберём нужные сведения. В городе полно крыс и птиц, вот и послушаем, что они нам поведают, — задумчиво отвечаю я, вглядываясь в предрассветные улицы. — Слушай, а что если нам совместить наши техники? Как думаешь, выйдет?

— Ты, как всегда, оптимист, Зено! — усмехается Райдо. — Наша клановая техника очень сложна и требует немало сил и концентрации.

— И всё же, я думаю, нам стоит попробовать.

— Ладно, а что будем делать со всеми этими трупами? — Райдо окидывает красноречивым взглядом усеянную мертвецами крышу. — Доложим куда следует?

— Нет, — решаю я. — Даже если бы эти ублюдки сумели нас прикончить, им потребовалось бы немало времени, чтобы убраться с захваченной демонами территории. Вряд ли бы у них вышло послать отсюда весточку в столицу. Слишком велик риск, что их засекут либо демоны, либо наши, особенно если задействовать для передачи сообщения какие-то техники.

— Хотя всё, что он тут наплёл, скорее всего чушь собачья, — Райдо пренебрежительно пинает безголовый труп. — Знаешь ведь, как оно бывает — под пытками да на пороге смерти язык сам по себе мелет, что в голову взбредёт.

— И всё же, не стоит сбрасывать со счетов его слова. Перепроверим, когда раскинешь свою паутину. Я пока приберусь тут, а ты подыщи укромное местечко для работы. Мало ли, вдруг не все ублюдки полезли на нас, кто-то мог затаиться до поры до времени.

— Будь начеку, дружище, — серьёзно кивает Райдо. — Осмотрюсь, поищу подходящую точку. Ты тоже не зевай, гляди в оба!

Обменявшись понимающим рукопожатием, мы расходимся. Оплетающие Побеги быстро наводят порядок на крыше. Осторожно, стараясь не шуметь, я спускаю трупы вниз и с помощью своей техники вырываю для них глубокую могилу.

Райдо тем временем находит идеальное место для своей животной сети.

— Прикрывай меня, пока я буду медитировать, — просит он. — Техника требует полного сосредоточения, а учитывая масштаб, на который ты замахнулся, времени уйдёт немало.

Как один из командиров Дисциплинарного Корпуса, Райдо обладает определённой свободой действий. Сегодня его очередь нести ночное дежурство, так что отсутствие не вызовет лишних вопросов. Мне же приходится вернуться в казармы, пока Весна занят подготовкой. Я создаю из ростков и лиан грубое подобие собственного тела, накрываю его одеялом и, дождавшись, когда караульные пройдут мимо, выскальзываю в окно.

Когда я возвращаюсь, товарищ уже почти закончил плести свою паутину.

— Как только я погружусь в медитацию и начну искать наши глаза и уши, будь начеку, — предупреждает он.

Ночь проходит на удивление спокойно. Пока Райдо пребывает в трансе, я внимательно изучаю сплетённую им сеть и прикидываю, как можно впрясть в неё свою технику, чтобы усилить эффект.

На рассвете, когда алое зарево только-только начинает разгораться над крышами, Райдо выныривает из глубин своего сознания. Его лицо покрыто испариной, рубаха промокла насквозь, но в усталых глазах пляшут довольные искорки.

— Ну всё, братишка, твоя взяла! Все звери и птицы в городе теперь на нашей стороне. Но и сил я потратил немало, чтоб сформировать такую махину. Так что с тебя бутылка хорошего вина, а не той бурды, что я в прошлый раз раздобыл! — ухмыляется он.

— Будет тебе вино, не сомневайся! — усмехаюсь в ответ. — Лучше объясни толком, как твоя зверосеть работает.

— Я превзошёл самого себя, — самодовольно ухмыляется Весна. — Эта техника будет собирать и хранить всю информацию, полученную от местной живности. А её в этом дрянном городишке хоть отбавляй, так что скоро мы разживёмся кучей интересных сведений. Я даже могу дистанционно управлять некоторыми тварями, влияя на их примитивные потребности. Страх и голод — вот что движет этими безмозглыми созданиями. Так что, играя на их инстинктах, я могу направить практически любое животное куда угодно. Правда, для этого придётся торчать здесь безвылазно. Ты, кстати, тоже сможешь получить доступ к собранной информации, но даже не вздумай пытаться управлять зверьём самостоятельно. А то последние мозги набекрень свернёшь, — мрачно предостерегает он. — Или тебе приспичило навеки переселиться в тушку какой-нибудь крысы?

— А я-то гадаю, что это с тобой такое приключилось? — подначиваю его в ответ. — Никак часть своих драгоценных мозгов в каком-то грызуне забыл?

Однако моя шутка не вызывает у Райдо и тени улыбки.

— Я серьёзно, Зено. Лучше сам попробуй, вместо того чтобы зубоскалить! — он кивает на центр крыши. — А то я уже на ногах еле держусь. Чую, это дельце затянется, и мне придётся регулярно сюда наведываться, чтобы подпитывать технику своей Ки. А она выжирает энергии просто неприлично много. Ох, как много…

— Будем выбираться по вечерам, — решаю я. — Кстати, я тут приметил, что построение твоей формации не самое оптимальное. Давай-ка я немного её подкорректирую.

— Лучше не лезь, а то всю работу коту под хвост пустишь, — огрызается Умник, но я уже подхожу к одному из узлов и указываю на явный огрех, отчего Райдо болезненно морщится.

— Ладно, признаю, немного не рассчитал средоточия силы.

После ещё нескольких моих замечаний товарищ окончательно надувается, но я подбадриваю его и объясняю суть своей задумки.

— Зено, ты совсем умом тронулся? Я с таким трудом создал эту технику, а ты хочешь перекроить её до основания!

— Нет, я просто хочу дать нам больше возможностей и расширить круг источников информации.

— Ох, ладно, — вздыхает он, — давай сразу испытаем твой безумный план.

Глава 23

Мы всё же приступаем к делу. Немного подкорректировав технику, я готовлюсь погрузиться в медитацию. Почти сразу ощущаю множество источников жизненной силы, пульсирующих по всему городу, но мне этого мало. Пока я не могу взглянуть на мир их глазами, зато способен раскинуть собственную сеть, которая позволит нам услышать гораздо больше.

Наши техники начинают сливаться воедино, дополняя и усиливая друг друга. Оплетающие Побеги жадно впитывают силу, разрастаясь подобно гигантской лозе. Тончайшие корешки и усики проникают в здания и устремляются к земле, быстро расползаясь по всему городу под толщей каменной кладки. Медленно, но верно они заполняют собой каждую щель. Напитав их изрядным количеством своей Ки, я даю им свободу прорастать дальше, а сам возвращаюсь в реальность. И сразу же различаю первые голоса, доносящиеся откуда-то издалека. Превосходно! Растения обеспечат нам звук, а зверьё позволит увидеть лица.

Первые пару дней мы всё же делаем передышку, возвращаясь к технике лишь затем, чтобы насытить её своей энергией. Чтобы работать в полную силу, ей требуется регулярная подпитка от обоих создателей.

Ждём, пока накопится достаточно данных. После нападения в городе царит подозрительная тишина, и никто не проявляет себя. А вот обещанные припасы так и не прибыли. Караваны со снабжением в очередной раз задерживаются, несмотря на заверения лейтенанта Андора.

На третий день, на исходе времени ожидания каравана, мы пересекаемся с Райдо и договариваемся о ночной встрече. Заполночь, поднявшись на крышу, Умник подробно объясняет, как активировать технику и получить доступ к собранной информации.

— И почему мы раньше ею не воспользовались? — бросаю я взгляд на приятеля и сразу замечаю его нездоровый вид.

Кожа Умника стала бледной до синевы, щёки ввалились, под глазами залегли глубокие тени.

— Надеюсь, мы поскорее закончим с этой затеей, и я смогу отменить технику, — хрипло отзывается он. — Поддерживать её слишком долго — всё равно что себя заживо хоронить. Силы утекают, как вода сквозь пальцы. А ещё неизвестно, будет ли от этого прок.

— Будет, — уверенно заявляю я. — Непременно будет!

— Раз ты такой оптимист, тогда давай, действуй. Я подключусь следом. Но имей в виду, это не так просто, как тебе кажется.

Он садится рядом и принимается посвящать меня в тонкости восприятия образов, транслируемых животными и сохраняемых нашей задумкой.

Вообще-то подобные техники находятся под запретом в Империи из-за вопиющего вторжения в личную жизнь граждан, но сейчас у нас попросту нет другого выхода, если мы хотим быстро распутать весь этот клубок.

— Есть ещё одна причина, по которой долгое использование этой техники чревато безумием, — мрачно роняет Райдо. — Мы будем видеть и слышать всё глазами и ушами животных. А с учётом твоих экспериментов над моей техникой, объём информации, хлынувшей на тебя, окажется подобен лавине. Поначалу образы могут быть обрывочными и искажёнными, а слова — невнятными, потому что звуки воспринимаются зверьём совсем иначе, — он устало трёт переносицу. — Как извлечение данных будет происходить теперь, когда ты внёс свою лепту, я вообще слабо представляю. Ну что ж, опробуем эту дрянь на тебе.

— А как мне отфильтровать только нужное? — уточняю я, усаживаясь в центр формации.

— Тебе надо сосредоточиться на конкретном образе, отчётливо представить его, а уже потом посылать запрос. Это намного сложнее, чем звучит, уж поверь, — предупреждает Весна.

— Ну, я же совладал с демоном-Обольстителем, как-нибудь переварю и поток крысино-птичьих мыслей, — ухмыляюсь я, закрывая глаза. — Ну что, рискнём?

— Только не увлекайся, делай частые перерывы, а то живо растеряешь остатки рассудка, — напутствует меня Умник.

— Так ведь ты будешь рядом, — я тычу в него пальцем. — Если что, вытащишь меня обратно.

— Вытащить-то вытащу, но это может нарушить целостность техники. Лучше возвращайся сам, иначе… — он смотрит на меня с мрачной серьёзностью, — по городу будет носиться стая крыс, делящих меж собой ошмётки твоего разума.

— Понял, учту. Хотя, если выбирать, я бы предпочёл птиц, — усмехаюсь я и погружаюсь в глубокую медитацию.

Райдо активирует формацию особым образом, чтобы я смог получить доступ к накопленной информации. Его Ки пробегает по сплетениям линий, закручиваясь вихрем вокруг меня. В это мгновение моё сознание будто вырывают из тела и швыряют в бездонную пучину хаотичных образов, видимых под немыслимыми углами. Пусть я уже давно пребываю в чужой личине, но привык смотреть на мир человеческими глазами, а теперь, очутившись в звериной шкуре, вынужден постоянно задирать голову.

Поначалу приходится невероятно тяжело, я словно барахтаюсь в бушующем океане, и волны швыряют меня от одного животного к другому. Порой в голове всплывают обрывки человеческой речи, не подкреплённые зрительными образами. То я в облике крысы ныряю в узкие щели в поисках добычи, то парю над городскими крышами вольной птицей, глядя, как вдалеке маршируют солдаты.

Нет, мне нужно нечто совсем иное. Я здесь для того, чтобы узнать гораздо больше. И, к счастью, солдаты не обращают внимания на юрких зверьков, так и норовящих стянуть что-нибудь съестное из казарм. Правда, судьба некоторых незадачливых воришек печальна — они гибнут то от меткого удара боевой техникой, то под тяжёлым сапогом.

Первый день уходит на то, чтобы свыкнуться с незнакомой техникой, приноровиться к ней. Особых успехов пока нет, мне лишь удаётся худо-бедно настроиться на восприятие образов, оставленных пернато-пушисты шпионами.

А вот Райдо сразу нащупывает несколько многообещающих зацепок и делится находками. Ничего из ряда вон — мелкие нарушения устава, кучка подозрительных типов, постоянно шушукающихся по углам. Впрочем, их речи больше смахивают на пустую болтовню, чем на что-то серьёзное. Всего лишь малюсенькие осколки мозаики, но в умелых руках Умника техника уже начинает приносить плоды. Что ж, я тоже не останусь в стороне. Ни за что не уступлю этому пройдохе! Мы обязаны найти убийц Эйрина и тех, кто покушался на меня. Чего бы это ни стоило.

— В следующий раз пойдёшь один, мне светят ночные дежурства с офицерами, так что помочь не смогу, — наставляет меня товарищ, досконально объясняя, как самостоятельно активировать технику.

Мы ещё немного колдуем над формацией, пытаясь выжать из неё максимум возможного.

Следующие дни проходят в лихорадочной подготовке к экзамену. Старший лейтенант Барос то и дело напоминает о грядущем испытании. По его мнению, есть неплохие шансы, что экзамен состоится до начала военного марша, учитывая задержки с поставками провизии и оружия. Однако меня куда больше занимают ночные вылазки и возможность окунуться в раскинутую нами паутину. И пусть покамест не удалось напасть на след убийц капитана или заказчиков покушения на меня самого, техника Райдо уже позволила вскрыть немало другой неприглядной подноготной.

Похоже, коррупция разъела армейский организм от макушки до пят. Многие знакомые лица предстают передо мной в совсем ином свете. От сержантов до высших офицерских чинов — повсюду копошатся нечистые на руку дельцы. Армию, по сути, используют как инструмент для отмывания денег, текущих из государственной казны. И все ниточки тянутся к снабженцам.

Один из грызунов облюбовал здание, где расположилось подразделение обеспечения. Эта крыса — редкостная обжора, готовая сожрать даже крошки со стола. Райдо твердил, что приручить зверьё будет ой как непросто, но у меня получается. Всего-то и надо — мысленно подтолкнуть их в нужном направлении, а дальше природа возьмёт своё.

Так мне на глаза попадаются отчёты о поставках провизии, оружия и других ресурсов для армии. Самое любопытное, что один и тот же отчёт лежит на столе в двух вариантах.

Порой наши невольные осведомители так суетливы, словно участвуют в неких безумных гонках. Крысе некогда вчитываться в бумажки, она жадно глотает крошки со стола. Однако я научился управлять видениями, даруемыми техникой Райдо, и могу приостанавливать их, чтобы изучить детали подробнее. Сличив отчёты, я понимаю, что один из них — фальшивка, а второй — подлинник. Снабженцы увязли в этой схеме по самые уши, но вряд ли действуют по собственной инициативе. Слишком уж крупные суммы и цифры мелькают в документах.

Ещё меня тревожит фигура одного из императорских советников, и это не Ингар, выступавший давеча на военном совете у Кариссы. Райнато, советник нашего владыки по вопросам стратегии, как-то уж слишком злорадствует по поводу кончины Эйрина. В его словах сквозит плохо скрываемая радость. Да и обо мне он отзывается в весьма нелестных выражениях. Закрадывается мысль, что он может быть замешан в обоих покушениях.

Позже Текору удаётся разузнать, что Райнато состоял в одном из кланов, участвовавших в заговоре против Императора, но ныне, благодаря удачной женитьбе, принадлежит к другой влиятельной семье. Так он и дослужился до высокого поста при дворе Альдавиана. Но советником стал не просто так — за плечами Райнато двадцать лет сражений с демонами, а до того он и вовсе был генералом. И лишь после этого, в награду за ратные подвиги, удостоился чести стать личным советником Императора. Однако, похоже, это ничуть не мешает ему плести интриги прямо под носом у нашего владыки.

— У тебя есть какие-то подозрения насчёт него? — интересуется Текору. — Он ведь не просто советник, но и весьма близок к государю.

— Честно признаюсь, за последние дни моё мнение о многих в нашей славной армии сильно переменилось, — горько усмехаюсь я. — Скажи, ты можешь устроить мне аудиенцию у Кариссы? К ней есть серьёзный разговор.

— Сделаю, но при условии, что я тоже буду присутствовать. Не стану сейчас выпытывать подробности, послушаю, что ты поведаешь генералу, — сдержанно кивает Текору.

— Конечно. Скажу так, ты тоже будешь немало удивлён.

Текору не тянет кота за хвост, и уже наутро за мной является посыльный от генерала. Я времени зря не терял и подготовил несколько отчётов на основе своих ночных изысканий. Вручаю их Кариссе, едва переступив порог её кабинета. Текору тоже здесь.

— О чём ты хотел поговорить, Зено? — пристально смотрит на меня военачлаьница. — Ты нашёл виновного в гибели Эйрина?

— Нет, генерал. Над этим я ещё работаю. Но в ходе собственного расследования я вскрыл множество фактов вопиющего нарушения не только армейских законов, но и законов Империи в целом. Часть информации изложена в отчётах, а о самом главном расскажу сейчас.

Карисса слушает мой доклад, не перебивая. Когда я умолкаю, генерал вдруг заливается звонким девичьим смехом, отчего мы с Текору теряемся в полнейшем недоумении.

— Мальчишка, ты сам себя слышишь? — еле выдавливает она сквозь смех, но быстро берёт себя в руки. Теперь передо мной вновь не просто хохочущая женщина, а один из высших военачальников Империи. — Ладно, Зено, и тебе, Текору, тоже полезно будет это знать. Всё, что ты сейчас описал — общеизвестный секрет для приближённых Императора.

— Но почему⁈ — вскидывается Текору. — Генерал, простите мою несдержанность, но как владыка может такое допускать?

— Я тоже этого не понимаю, генерал, — ледяным тоном поддерживаю друга. — Неужели Императору плевать на собственных подданных? Ведь от всего этого страдают в первую очередь простые люди.

— Спокойно, вы оба! — Карисса хлопает ладонью по столу. — Мы на пороге войны, которая определит судьбу всей Империи, — чеканит она. — Сейчас не время расшатывать единство двора и армии. Его Величество понимает это лучше прочих. Да, последние события показали, что проблема обрела угрожающие масштабы, но сейчас первостепенная задача — отразить нависшую над нами угрозу. Пробуждение архидемона — такого не случалось за все триста лет!

Она устало вздыхает:

— Тяжело это признавать, но да, некоторые мирные жители страдают. Но как только грянет перелом в войне, предвещая нашу окончательную победу, тотчас начнётся большая чистка. А раз уж ты, Зено, сумел раздобыть столько ценных сведений, я приказываю тебе продолжать в том же духе! — Карисса повышает голос. — Все нарушители закона, все взяточники и казнокрады, к какому бы клану они ни принадлежали, познают на себе истинную кару Небес.

Карисса посвящает нас в замыслы Императора, строго-настрого наказав держать язык за зубами. Я покидаю её кабинет в полнейшем смятении. Приближённые Альдавиана погрязли в интригах и жажде власти. И пусть Император закрывал на это глаза из благих побуждений, дабы не утратить лояльность влиятельных кланов и сильных мира сего, но своим бездействием он вскормил у себя под боком змеиное гнездо. Что станется с Империей, если Альдавиан не доживёт до судьбоносного перелома?

Вернувшись в казармы, я первым делом натыкаюсь на дежурного, который передаёт мне сообщение от Райдо:

— Сержант Корпуса Ликвидации заходил, просил о срочной встрече. Он был сам не свой от волнения, но не стал дожидаться вашего возвращения. Велел разыскать его как можно скорее.

Дурной знак. Что стряслось? Я стремглав покидаю казармы и мчусь в условленное место, туда, где мы расположили нашу формацию. Райдо восседает в её центре, погрузившись в транс. Помню его наказ не тревожить во время медитации, поэтому приходится ждать. Минуты текут невыносимо медленно.

Наконец Умник распахивает глаза.

— Зено! — вскрикивает он. — Ты уже здесь? Хвала всемогущему Арангу, он услышал мои мольбы!

— Не тяни, выкладывай, в чём дело! Зачем вызывал?

— Подробности позже, сейчас главное решить, что делать дальше. В канализационных тоннелях под городом, в нескольких местах разом, собираются люди. Там не только солдаты, но и чужаки.

— Похоже, тот убийца не лгал, — с горечью признаю я очевидное.

Всё гораздо, гораздо хуже, чем мне казалось.

Глава 24

— Надо доложить об этом Кариссе! — взволнованно предлагает Райдо. — И как можно скорее что-то предпринять!

— Времени осталось в обрез. Неизвестно, что они задумали… Ты хоть лица разглядел?

— Нет, большинство в армейской форме, а остальные скрывают физиономии за повязками, словно почуяли слежку.

— Неудивительно, если к заговорщикам и впрямь присоединились наёмные убийцы — эти будут действовать максимально скрытно. Вот бы понять, что они замышляют! — мы с Весной места себе не находим. — Слушай, ты не в курсе, чем сейчас занят Император?

— Давненько я за ним не приглядывал. Когда засёк это подозрительное сборище в подземельях, сосредоточился на нём. Правда, когда в последний раз проверял, владыка подтягивал свою личную гвардию.

— Нельзя терять ни минуты, — я выуживаю из пространственного кольца карту города, заранее подготовленную для пометок при сборе информации. — Отметь-ка на ней места, где собрались эти крысы.

— Легко, — Райдо берёт у меня перо и принимается за дело.

То, что вырисовывается на карте, настораживает ещё больше. Все места, отмеченные Райдо, образуют кольцо, в центре которого находится дом, где разместился Император.

— Всё, я так больше не могу, пора разорвать этот клубок! — я решительно поднимаюсь, убрав карту.

До того, как мы раскинули с Райдо нашу технику, я и не подозревал, что катакомбы под городом настолько глубоки. Это не просто канализация — ещё ниже, в недрах земли, тянется целая сеть тоннелей, окутывающая город. Пробраться туда было бы весьма проблематично, не будь у нас животной сети.

Товарищ время от времени погружается в видения, задавая нам направление. Миновав зловонные стоки, мы спускаемся ещё глубже, в высокие сводчатые тоннели, построенные словно не для людей, а для каких-то исполинов.

— Здесь что, раньше великаны жили? — словно прочитав мои мысли, спрашивает Весна. — Для кого всё это?

— Кто знает? — пожимаю я плечами. — Городской совет вывез большую часть архивов. Возможно, ответ крылся там. Сейчас не до этого.

Стены тоннелей источают сырость. Повсюду разрослись мох и плесень. Правда, в отличие от путаного лабиринта канализационных каналов над нашими головами, здесь куда легче ориентироваться. Время от времени нам попадаются просторные залы. Некоторые даже обставлены койками, совсем как в армейских казармах.

— Похоже, тут когда-то готовили безопасное убежище от демонов, — высказываю я предположение, осматривая очередное такое помещение.

Трухлявая деревянная мебель, полусгнившее тряпье тюфяков… В этом зале должен был располагаться один из отрядов заговорщиков. В дальнем углу мы обнаруживаем более-менее обжитой закуток, куда стащили всё ещё пригодное барахло.

— Тогда почему жители не воспользовались этим местом, а сбежали? — рассуждает вслух Райдо.

— Возможно, про эти тоннели не знали, — делюсь я своими мыслями. — Или сочли убежище небезопасным.

— Я бы тоже не стал прятаться, когда над головой кишмя кишат демоны. Рано или поздно они бы нас учуяли, и всё — конец, как в ловушке, — поддакивает друг.

— Согласен. Вряд ли вонь из стоков способна перебить нюх исчадий, — киваю я.

Вскоре нам преграждает путь обвал — тоннель, ведущий к следующему месту сбора заговорщиков, завален, и сверху хлещет поток нечистот. Вокруг ощущаются остатки чужой Ки.

— Да уж, предусмотрительные мрази, — злится Райдо. — Что, теперь лезть в этот зловонный водопад? Потом ведь хрен отмоемся!

Однако я не трачу время на пустую болтовню и активирую Оплетающий Побег. Лианы и тонкие усики послушно оплетают свод, удерживая камни от дальнейшего обрушения. Соорудив прикрытие, мы перебираемся на ту сторону.

Вдруг я застываю на месте. Совсем рядом ощущается мощная концентрация чужой Ки. Осторожно ступив в просторный зал, вижу, как спутник подбирается, ведь уровень духовной энергии зашкаливает.

— Что за чертовщина? — бормочет Райдо.

Я уже резко пячусь назад. В центре залы, обставленной на манер казармы, начинает формироваться исполинский огненный шар.

— Ловушка! — кричу я, инстинктивно активируя технику Оплетающего Побега.

В тот же миг нас окутывает живым куполом из сплетённых воедино лиан и ветвей. Я вгрызаюсь корнями в землю, черпая силу из недр и укрепляя наше хрупкое убежище. В следующее мгновение всё тонет в оглушительном грохоте взрыва, а жар пламени опаляет даже сквозь завесу растений. Но худшее впереди — потолок, не выдержав, начинает обрушиваться, грозя погрести нас заживо в каменном мешке.

Спасает лишь моя техника — послушные моей воле побеги ввинчиваются в каменную твердь, словно гигантские сверла, прокладывая путь прочь из рушащихся тоннелей. Я направляю их вдоль древних стен, всё глубже и глубже, покуда впереди не забрезжит слабый свет. Из последних сил рвусь к нему, таща за собой Райдо.

Мы вываливаемся на поверхность, судорожно глотая свежий воздух. Но расслабляться некогда — где-то впереди ждут другие отметки на карте и, возможно, новые ловушки. Перехватив взгляд друга, срываюсь с места.

— Ублюдки действуют наверняка! — цедит сквозь зубы Умник, сжимая кулаки. — Странно, что в других местах нас не встретили такие сюрпризы.

— Наверное, там нечего было скрывать, — предполагаю я. — А здесь мы могли напасть на что-то, выдающее их планы.

— Ну что, проверим остальные точки? — спрашивает спутник. — Только аккуратно, без фанатизма.

— Сейчас не до осторожности, — возражаю я. — Нужно скорее их найти, если хоть кто-то ещё остался.

Бегло осматривая остальные места, мы лишь мельком заглядываем в залы, но присутствия живых душ пока не обнаруживаем. Ещё несколько раз грохочут заготовленные ловушки. Прежде чем сунуться самим, я запускаю внутрь лианы — стоит им пересечь порог, как активируются взрывные печати, испепеляя всё на своём пути.

Однако следы совсем свежие. Похоже, мы буквально наступаем заговорщикам на пятки. Повсюду витают остатки мощных потоков Ки. Подходя к последним отметкам на карте, мы уже почти теряем надежду настичь хоть кого-то, но удача вдруг улыбается нам.

Осторожно пробравшись в очередной зал, видим небольшую группу людей, торопливо возводящих в центре какую-то формацию. Все облачены в доспехи гвардейского корпуса. Сколько же крыс развелось в наших рядах… Похоже, даже больше, чем в канализации.

Обменявшись жестами, мы с Райдо заходим с двух сторон. Заговорщики полностью поглощены своим занятием, но один из них то и дело нервно озирается. Прячась за колоннами, мы подбираемся ближе. Я даю сигнал и атакую первым, Райдо бросается с другого края. Застигнув врагов врасплох, я быстро опутываю их лианами, не давая завершить технику-ловушку.

— Зено! — орёт Райдо. — У них яд! Не дай им сжать челюсти!

Он чертовски прав. У нескольких пленников изо рта уже идёт пена, а их тела бьёт конвульсиями. Мои побеги мгновенно обвивают их головы, не позволяя свести зубы. Сорвав шлемы, мы видим, что из десятка предателей в живых остались лишь двое. Приглядевшись, я с горечью узнаю в них солдат нашего гвардейского батальона.

— Выкладывай, что задумали, тварь! — рычу я, слегка ослабляя хватку лиан у одного из них.

Наёмные убийцы и фанатики часто прячут в зубах капсулы с ядом, чтобы избежать пыток. Но под таким прессингом расколется даже самый стойкий. К тому же имеются ведь особые техники, позволяющие влиять на сознание без грубой силы, как это делала контрразведка

Пока я извлекаю капсулу изо рта пленника, выдирая пару соседних зубов для верности, меня осыпают невнятными проклятиями.

— Вы сдохнете, выродки и подстилки Императора! — храбрится наш пленник. — Вы даже не понимаете, чему мешаете. Альдавиан — не тот владыка, которому вы так слепо поклоняетесь! Он тиран, веками мучающий нашу страну бесконечными войнами с демонами, истощающий её жителей. Вот кто здесь настоящий злодей!

На мои вопросы он не отвечает, а физическое давление почти не возымеет эффекта. Его глаза горят фанатичным огнём, и он едва ли вскрикивает, когда я загоняю ему под ногти тонкие лозы, срывая их один за другим.

— Зено, второй покончил с собой! — окликает меня Райдо, осматривая другого пленника.

Заговорщику удалось перегрызть путы, не дававшие сомкнуть челюсти, и раскусить отравленную капсулу. Я подхожу ближе, желая разглядеть его получше, как вдруг последний выживший начинает дёргаться и истошно вопить. Вернувшись к нему, я замечаю, как от тонкой полоски металла под кожей его пальца расползается синева. Ещё минуту назад кольца не было и в помине. Мы остались без ценных свидетелей. Я аж скрежещу зубами от злости, до хруста сжимая кулаки. Однако не теряю надежды.

— Скорее, — обращаюсь я к Райдо, — давай обыщем это место. Раз они готовили здесь очередную ловушку, значит, было что скрывать.

В помещении мы находим оружие, остатки припасов, которые, видимо, использовались, чтобы пережидать в тоннелях под городом. Но больше всего меня пугает изрядное количество доспехов императорской гвардии, брошенных тут.

— Ты это видишь⁈ — Весна вскрывает ящик за ящиком.

Военное облачение не новое, а изрядно потрёпанное, явно побывавшее в сражениях. В моей голове начинает складываться мрачная картина.

— Они решили замаскироваться под наших и влиться в ряды гвардии Императора, чтобы убить его, — озвучиваю я свои мысли.

— Но это же бред! — не соглашается Райдо. — Каждый командир знает своих солдат в лицо. Да даже если они скроют их под шлемами, резкое увеличение личного состава вызовет подозрения.

— Мы нашли здесь наших рядовых. Масштаб заговора устрашает. Сколько перебежчиков затаилось в наших рядах… Видимо, мы недооценивали значимость этих разговоров, принимая их за пустую болтовню.

Однако полная картина складывается лишь тогда, когда мы посещаем последний зал. С горечью обнаруживаем там множество тел павших товарищей. Некоторых из них я видел живыми ещё вчера в лагере, а сейчас бездыханные они лежат ровными рядами. Большинство полностью раздеты, даже исподнее сняли.

— Нам надо выбираться наверх! — тороплюсь я покинуть это подземелье. — Здесь мы уже ничего не найдём.

Поднявшись на улицы города к месту, где располагался личный отряд Императора, мы уже никого не обнаруживаем. Часть армии стремительно покинула город. По дороге к Кариссе мы встречаем Текору. Мой названный брат потрясён моими словами и предлагает собрать отряд в погоню.

— С фронта пришло известие, что неподалёку, к северу от Чёрных Гор, прорывается большая армия демонов. Отряды, охраняющие переходы, запросили поддержку. Император поднял часть личного состава армии Кариссы и отправился на подмогу, сам возглавив поход.

— Райдо, ты можешь доложить об этом генералу? — обращаюсь я к другу.

— Может, это сделает лейтенант Текору⁈ — возмущается друг, переводя взгляд с него на меня. — Я не хочу быть просто посыльным, я хочу прийти на помощь Императору!

— Райдо, это моя личная просьба. У Текору больше влияния, мы сможем быстрее собрать ударный отряд для преследования, — объясняю я.

Немного поупиравшись, Умник всё же отправляется к генералу с докладом. А мы с названным братом спешно формируем конный отряд из остатков гвардии и пускаемся в погоню.

— Далеко они не могли уйти, — рассуждает он. — Однако нам придётся поднапрячься, чтобы догнать. Император забрал лучших духовных скакунов в армии, организовывая подмогу, чтобы они быстрее добрались до места столкновения с противником. Как думаешь, Рен? — обращается ко мне друг, когда мы уходим немного вперёд, оторвавшись от отряда.

С небес срываются первые капли дождя.

— Вероятнее всего, здесь замешан советник Императора Райнато. Он ведь отправился с ними? — уточняю я.

— Да, он возглавляет один из ударных отрядов, вышедших раньше основного подкрепления.

— Ловушка, — в один голос произносим мы.

— Почему ты думаешь, что это именно Райнато? — спрашивает друг. — Пусть он и из рода предателей по крови, но уже давно состоит в другом клане.

— Я много размышлял на эту тему, сам желая прикончить Императора. Против практика, прожившего сотни и сотни лет, вряд ли возможно подготовить удачное покушение за месяц или даже за два-три года. Поэтому для Райнато это, скорее всего, долгосрочный план. Из всех подозреваемых он — самый вероятный кандидат.

— Звучит правдоподобно… Я вот сейчас прикинул — в случае гибели Императора кто может занять трон? — он многозначительно смотрит на меня.

— Кто-то из ближнего круга, — киваю ему. — Из всех возможных претендентов сейчас вероятнее всего именно Райнато. Бывший генерал, советник Императора по военной стратегии и близкий друг. Да ещё и в случае народного сопротивления он обладает большим весом в армии, легко сможет развернуть наши силы не против демонов, а для подавления восстания.

Выводы неутешительны. Нам с Текору начинает казаться, что подле Императора попросту не осталось верных людей. Что, вероятно, недалеко от истины. Каким бы сильным он ни был, против слаженных действий множества практиков, годами готовивших этот миг, даже Альдавиан может не устоять.

Природа словно чует грядущую беду — дождь усиливается, неспешно перерастая в ливень. Поднимается сильный ветер, предвещая шторм.

— Мы уже на подходе! — сблизившись с отрядом, кричит лейтенант. — Будьте начеку и держитесь вместе! Возможно, придётся сражаться со своими!

Мы пришпориваем коней, вырываясь вперёд. Поднявшись на холм, за которым расположен один из переходов через Чёрные Горы, застываем, вбирая в себя происходящее.

На подступах к отвесным склонам и узкому ущелью сражаются отнюдь не демоны с людьми.

Глава 25

Печально видеть братоубийственную рубку. Верная Гвардия Императора, смешавшись с предателями, жестоко истребляет друг друга. Воздух сотрясают высокоранговые техники. Земля вздымается пластами, формируя овраги. Вокруг пылает всепожирающее пламя.

Гвардейцы горят заживо, тонут в смертоносных водоворотах. Растительности немного, но и она обращается губительными копьями, безжалостно разя свои жертвы. Кому-то удаётся спастись, хотя спасением это не назовёшь — лишь пара лишних ударов сердца перед тем, как очередная стремительная техника оборвёт его жизнь. Сложно понять, кто на чьей стороне, когда все облачены в одинаковые доспехи.

— Демоны уже среди нас! — рычу я, выискивая взглядом Императора.

Я не могу позволить Альдавиану сдохнуть, прежде чем узнаю всю правду о том, что на самом деле случилось с моей сестрой.

— Наступаем! — командует Текору.

Я придерживаю его:

— Погоди, сперва надо понять, где враги.

Мы оба всматриваемся в творящееся безумие. В самом сердце битвы нарастает чудовищный ураган Ки. Мощнейшие техники сталкиваются в воздухе, дробя само пространство. С небес обрушиваются потоки слепящего света, безжалостно испепеляя всё на своём пути. Там, сверкая подобно жаркому летнему солнцу, я вижу величественную фигуру Императора. В окружении горстки верных гвардейцев он сдерживает натиск врагов, облачённых в такие же доспехи.

Земля вокруг вздымается небольшими скалами, и, подобно пасти исполинского зверя, смыкается вокруг сражающихся, ощерившись металлическими зубьями-лезвиями.

— Туда! — кричу я, но битва настигает нас раньше, чем мы успеваем сделать хоть шаг.

В одно мгновение мы оказываемся втянуты в разрастающееся побоище. Приходится пробиваться сквозь скопище изменников. Проворно спрыгнув на землю, я покидаю седло. Вспышкой Пылающего Солнца стремительно продвигаюсь к Альдавиану. Текору, вовремя спешившись, следует за мной. Одна за другой падают духовные лошади, увлекая за собой замешкавшихся всадников.

Несколько крутящихся стальных лезвий, заряженных Ки, проносятся в опасной близости от моего лица. Ударами кастетов я отбиваю их, перенаправляя во врагов, наседающих со всех сторон. Быстро становится ясно, что перевес не на нашей стороне — большинство солдат бьётся за Райнато.

Самого предводителя мятежников я замечаю не сразу, лишь подобравшись к центру сражения. Ублюдок командует наступлением, бросая в бой всё новые волны предателей. Их объединённые техники обретают невиданную мощь. Пускай это не Духовное Слияние, которое осуществили мы с Каору, а лишь жалкое его подобие, но даже так интенсивность их атак значительно возросла.

Прямо над Альдавианом вздымается огромная ледяная гора, намертво сковывая Императора. Впрочем, существует она недолго — несколько ярких вспышек изнутри раскалывают промёрзший монолит, обрушивая по сторонам исполинские глыбы, пронизанные смертоносными металлическими иглами. Гвардейцы-изменники гибнут под этим чудовищным градом.

На государя с неба обрушивается слепящий поток света — его собственная техника распадается на сотни лучей, подобных острейшим клинкам, пронзающим тела предателей и оставляющим в них дымящиеся дыры. Однако на место павших тут же встают новые бойцы, подпираемые товарищами со спины. Кое-как, объединяя собственные защитные техники, им удаётся выдержать сокрушительный натиск Альдавиана.

Он вскидывает руку, на которой разгорается миниатюрное солнце. Концентрация энергии достигает предела, и мощный сгусток Ки стремительно бьёт в построение Райнато, но тот готов к подобному. Когда слепящее сияние меркнет, мы видим, что отряд предателя накрыт едва различимым куполом из Ки. В месте столкновения с техникой Императора купол прогнулся, треснул, но выстоял.

Мне никак не удаётся пробиться к цели — на пути то и дело встают всё новые враги, а наш отряд тает в море изменников. Преданных гвардейцев отсекают от основных сил и забивают всем скопом. Я изо всех сил пытаюсь поддержать верных бойцов, пробиваясь к владыке, но наши потери неуклонно растут из-за подавляющего численного перевеса предателей.

До сих пор я сталкивался лишь с мелкими сошками, но теперь путь мне преграждают закалённые в боях элитные гвардейцы. Между нами вспыхивает ожесточённая схватка. Я активирую Длани Асуры, высвобождая всю свою чудовищную мощь полновесного Золотого Цилиня.

Напор моей духовной энергии приводит врагов в трепет, но сдаваться они явно не намерены. Вокруг вырастает каменная арена, отсекая нас от основной битвы. Оплетающий Побег, повинуясь моим мыслям, разрастается под землёй, позволяя ощущать перемещения противников и безошибочно определять их местоположение.

Так же под землёй ко мне стремительно приближается сразу несколько аур. Я пытаюсь задержать их корнями своей разрастающейся сети, но мне удаётся лишь немного притормозить их продвижение. Тем временем ещё несколько врагов атакуют на поверхности, окружая со всех сторон. По приказу Райнато на арену прибывает подкрепление.

Полдюжины вражеских бойцов выпрыгивает из-под земли, ещё дюжина смыкает кольцо оцепления. Острые каменные гребни вздымаются вокруг, закручиваясь спиралью и смыкаясь в точке, где я только что стоял.

Влив в технику все свои эмоции, ощущаю, как безудержная энергия наполняет Длани Асуры. Призрачные росчерки мелькают размытыми образами, впитывая в себя яростную мощь солнца. Четыре золотистых пылающих руки сбивают дистанционные атаки, пока я, работая кастетами, защищаюсь от наседающих врагов. Меня теснят, зажимая со всех сторон, но Вспышка Пылающего Солнца позволяет в мгновение ока вырваться из смертельной ловушки.

Приходится постоянно лавировать, ввязываясь в короткие стычки сразу с тремя-четырьмя противниками. Я не стою на месте дольше пары ударов сердца, но за это время мои кулаки успевают нанести несколько дюжин ударов. В хаосе битвы невозможно уследить за всеми атаками. Мелкие, но очень мощные снаряды пробивают доспехи, царапая мою кожу, укреплённую до предела с помощью Крепче Камня. Я чувствую, как постоянные схватки закаляют мою технику, но этого недостаточно, когда против тебя выступают дюжины врагов, стоящих столь близко к тебе на Пути культивации.

Дождь усиливается, превращая остатки земли под ногами в вязкую грязь. Обрушившийся ливень подпитывает водные техники как союзников, так и наших врагов.

Оставив за спиной гору трупов, я прорываюсь дальше, стараясь не ввязываться в затяжные противостояния. Теперь это уже вопрос моего собственного выживания. Как долго я смогу сражаться против превосходящих сил противника? Однозначно, пока моё сердце бьётся, а руки способны отправлять на тот свет предателей родины.

Вместе с дождём с небес спускаются чугунно-тёмные тучи, будто не в силах удержать собственный вес. Я почти пробиваюсь к Императору, когда часть поля боя накрывает зловещая дымка. И приносит она отнюдь не живительную влагу. Внезапно все люди ощущают чудовищный всплеск враждебной энергии. В гуще нагрянувшей стихии слышатся крики ужаса. От туда фонит ненавистью и страхом.

Так значит, угроза исчадий Подземного Царства не была пустым звуком. Из опустившихся облаков выплёскиваются орды трупоедов, но в самом сердце бури по-прежнему нарастает пугающая аура. Небесная стихия отступает под напором чудовищного рёва, врывающегося прямо в сознание. Долговязый уродливый демон своим воплем знаменует начало яростной атаки.

Его кошмарная морда вытянута, а пасть усеяна рядами острейших зубов. Тощее тело покрыто бронированными пластинами, из предплечий торчат длинные лезвия, а из ладоней — острые шипы. Его ноги буквально пружинят, когла он молниеносно врывается в битву.

Остатки войск Альдавиана поспешно меняют строй, готовясь встретить новую угрозу. Уцелевшие бойцы из нашего отряда всё же пробиваются к Императору, объединяясь с другими верными ему людьми. Я же меняю направление и неумолимо прорубаюсь наперерез демону сквозь ряды врагов, попутно истребляя их, словно эпидемия неизлечимой заразы. В тела противников вместе с сокрушительными ударами Дланей проникают мои побеги. Самые слабые, не в силах сдержать натиск техники, разрываются растениями изнутри.

Уже на подступах к вождю трупоедов я ощущаю невероятную по своей мощи ауру. Демоническая сила буквально обретает физическое воплощение — по полю раскатывается ворох пылающих алых частиц. Они обрушиваются на сражающихся, словно кровавый дождь. Твари, подпитанные силой своего Лорда, впадают в неистовое боевое безумие, а людей накрывает волной обжигающей боли. Некоторые, не выдержав наваждения, набрасываются на товарищей, привнося ещё больше хаоса в и без того безумную битву.

Впервые я сталкиваюсь с настолько подавляющей мощью. Демоническое бедствие врубается в людские ряды, подобно раскалённому ножу, входящему в масло. Всем приходится несладко под гнётом новой силы, но остатки отряда Императора, даже с учётом подкрепления, оказываются зажаты меж двух огней — заговорщиками и исчадием преисподней. Если бы не присутствие самого Альдавиана, сдерживающего основной натиск, нас бы перемололи, словно зёрна меж жерновов.

Лорд быстро выбирает главную цель и решительно несётся к Императору.

Пока я не встаю у него на пути.

— Насекомое!.. — рявкает он, и удар тощей лапой оставляет на земле глубокую расселину, искрящуюся алыми всполохами. — П-шёл прочь!

Следующий удар принимаю на скрещенные перед собой Длани Асуры. Четыре призрачных руки едва выдерживают чудовищный натиск и меня с силой отшвыривает прочь. Оставляя на изуродованной техниками земле две глубокие борозды, я торможу полёт, совершаю рывок и вновь преграждаю противнику путь.

— Какие же вы забавные зверушки, — истерично хохочет демон. — Силы, как у червя, но всё равно настойчиво ищете своей смерти.

В мгновение ока оказавшись возле его уродливой морды благодаря Вспышке Пылающего Солнца, наношу сокрушительный удар, и челюсть противника с хрустом сворачивает на бок.

— Для трупоедов вы слишком много треплетесь!

Взбешённый демон с треском ставит челюсть на место и бросается на меня уже без лишних слов. Его силуэт размывается, оставляя за собой призрачные послеобразы. Двигаясь на пределе своей скорости, я пытаюсь поразить врага ещё раз. Повсюду раскидываю Оплетающий Побег, медленно увлекая чудовище в сторону и заодно прорежая войско предателей. Райнато продолжает рваться к Императору, но и его людям достаётся от демонов.

Альдавиан неустанно бьётся на передовой, прикрывая и поддерживая своих бойцов. Среди них я замечаю и Текору. Названому брату всё же удалось пробиться к владыке. Его мощные выстрелы из лука, заряженные Ки, разят без промаха, снося головы врагам.

Лорд продолжает собирать богатую жатву жизней, но меня пока не может достать, как и я его. Техника Оплетающего Побега быстра, но исчадие всякий раз ускользает от неё в последний миг. Корни и лианы выстреливают из-под земли, хватая лишь воздух да призрачные силуэты демона.

Мы сталкиваемся несколько раз, его тонкие конечности покрывают крепкие наросты, которые не может пробить даже Пылающая Длань Асуры. А побеги, которыми я пытаюсь опутать врага, чтобы сковать его движения, вянут, стоит нам разорвать дистанцию.

Вокруг всё уже завалено трупами. Время от времени, когда мы оказываемся далеко друг от друга, зубастая пасть демона подхватывает бездыханное тело, откусывая куски свежей плоти. Подпитываясь, он становится ещё быстрее. Моё тело уже трещит от бурлящей в меридианах Ки, раскалённая добела энергия рвётся наружу из пылающего золотистого ядра.

Ко мне на помощь прорывается несколько товарищей-гвардейцев. Я замираю, пытаясь предостеречь их, но Ловчий опережает меня. Длинные лезвия поражают несчастных. Кому-то отсекает ногу, кого-то пронзает в нескольких местах. Они с криками падают на землю, смертельно раненые, но ещё не пополнившие ряды мёртвых. Жизнь медленно и мучительно покидает их тела.

Пользуясь моментом, я нападаю на врага. Однако даже внезапная атака со спины не достигает цели — исчадие блокирует её и переключается на меня. Мы обмениваемся несколькими ударами. Длани Асуры мелькают, несколько раз достигая цели, но пробить защиту врага мне не удаётся. Даже попав по телу демона, я оставляю лишь пару отметин на толстой шкуре.

Вокруг ублюдка сгущается тёмное облако, окутывая меня с головой. Из слепой зоны в бок внезапно выстреливает длинное лезвие. Со скрежетом оно бороздит и ломает пару рёбер, пронзив моё тело насквозь. Зажав рану, я падаю на одно колено и тут же перекатываюсь, уходя от очередных смертоносных снарядов. Судя по крикам, они всё равно находят новые жертвы.

Кровь хлещет из меня небольшим водопадом. Я пытаюсь остановить кровотечение, активируя целебные свойства Оплетающего Побега, но эффективность оставляет желать лучшего. Рана продолжает сочиться алым.

— Превосходно! Ещё одно полено на костёр моей мощи. Я сожру тебя с потрохами… — обещает голос демона, ворвавшись прямо в разум.

Юркая мразь наседает, вынуждая меня уйти в глухую оборону. Перемещаться приходится с величайшей осторожностью. Несколько использований Шага Пылающего Солнца вновь открывают мою рану, заставив харкнуть кровью.

Глаза застилает багровая пелена. Течение Ки в теле ослабевает, но в голове всплывают наставления Эйрина. Слабое место Ловчих — их ноги, особенно колени. У этого — так точно. Руки твари покрыты бронированными пластинами и наростами, которые мне никак не удаётся пробить.

Оплетающий Побег к этому моменту уже покрыл огромную площадь. Я начинаю выстреливать корнями ставя точечные преграды на пути врага. Не пытаюсь поразить его побегами, а лишь формирую ловушки на его пути. Демон мечется из стороны в сторону, но в какой-то момент попадает в мой капкан.

Несколько крепких стеблей встают на его пути, и мощные корни наконец оплетают нижние лапы твари. Демон пытается вырваться, но я, игнорируя боль и кровоточащую рану, обрушиваю на него всю сокрушительную мощь Дланей Асуры. Мои руки окутывает призрачный ореол. Шесть пылающих росчерков врезаются в колени Ловчего, дробя кости в муку.

Ужасающий рёв на несколько мгновений перекрывает весь шум битвы. Где-то за пределами моей видимости слышится ответный рык. Усиленный техникой боевой рог возвещает о прибытии подкрепления, но всё моё существо сейчас сосредоточено лишь на одном — уничтожении этой твари! Медведь, вцепившись в добычу, треплет её покуда не убьёт или сам не отдаст богам душу.

И я уже ощутил вкус крови врага на своих губах.

Трупоед рывками отползает прочь, собственноручно обрывая повреждённые конечности. Я наседаю сверху, сотни ударов сливаются в ослепительную вспышку. Защита верхних лап демона постепенно начинает трещать по швам. Утратив своё проворство, он лишился мобильности, а потому я могу наносить удар за ударом в дну и ту же точку. Бронированные пластины и когти разлетаются в стороны. Отбросив попытки спастись, Лорд переходит в отчаянную контратаку.

Руками реальными я блокирую его выпады, а четыре призрачных росчерка крушат пластины на груди исчадия, пробивают грудную клетку, добираясь до самого сердца, где пылает демоническое ядро. Почуяв скорую погибель, Ловчий в последнем порыве умудряется вспороть мне низ живота. Боль столь сильна, что крик рвётся из глотки против моей воли. Обжигающая волна агонии туманит разум. Сквозь чудовищную рану начинают вываливаться внутренности, но Оплетающий Побег каким-то чудом удерживает их на месте.

Раскалённые удары выжигают нутро демона, заставляя могучее сердце противника навеки замереть. Сила стремительно покидает бренную оболочку твари, но напоследок исчадие успевает оставить мне ещё один прощальный подарок, всаживая острый клинок прямо в грудь.

В глазах темнеет столь резко, что я начинаю заваливаться на бок там, где стоял.

Лишь в последний миг успеваю сместиться, упав рядом с поверженным демоном, а не на него. Сознание ускользает из реальности, меркнущий взор выхватывает какие-то смутные образы. И среди них — воина в окровавленных золотистых доспехах, что внезапно оказался подле меня.

Глава 26

На мгновение приоткрыв глаза, вижу склонившегося надо мной Императора.

— Сержант Зено?.. — в его голосе сквозит удивление. — Ты отлично сражался.

В полубредовом состоянии я ощущаю, как меня окутывает мощная и тонизирующая Ки.

— Всё в порядке, сынок, — ободряюще произносит он. — Твоё время ещё не пришло. Подожди немного.

Образы и звуки вокруг становятся зыбкими, расплывчатыми, словно покрытыми туманной дымкой. Сознание то и дело ускользает, норовя погрузиться в манящую темноту небытия, но каждый раз, когда я готов шагнуть во тьму, меня удерживает на краю пропасти едва уловимое ощущение чьего-то присутствия.

Будто сквозь вязкую трясину доносятся обрывки фраз, произнесённых знакомым голосом. Из последних сил цепляюсь за них, как за спасительную нить, что ещё связывает меня с миром живых. Неужели это конец? Неужели я так и не сумею докопаться до истины, узнать правду о смерти Лин? Собрав остатки воли в кулак, из последних сил заставляю себя приоткрыть налитые свинцом веки

Вижу, как Император перемещается по полю боя, словно что-то высматривая. По его приказу несколько приближённых из личной охраны подтаскивают ближе тела. Сначала я не могу понять, кто это — сказывается полубредовое состояние. Оплетающим Побегом пытаюсь исцелить своё изувеченное тело, но одной этой техники недостаточно. Каким-то чудом мне всё же удаётся сохранить маскировку. Я словно намертво сросся с обликом Зено. Постепенно до меня доходит, что тела принадлежат гвардейцам, пришедшим мне на помощь.

Поле нашей схватки окружено. Император отдаёт непонятные едва различимые команды. Кажется, он приказал остальным отступить подальше.

Внезапно меня накрывает волной невероятной мощи — всепоглощающей, подавляющей, но в то же время удивительно знакомой. Пульсирующая духовная энергия обволакивает моё истерзанное тело, словно невидимый кокон, даруя защиту и умиротворение, будто тёплый очаг в холодные ночи.

Под влиянием этой силы плоть начинает медленно исцеляться, срастаясь и заживляя зияющие раны. Внутренности занимает положенное им место. Останавливается кровотечение. Однако стоит процессу исцеления ускориться, как на меня внезапно обрушивается лавина видений, хаотичных и пугающих. Сознание заполняют калейдоскопом обрывочных картин, заставляя разум содрогнуться.

Я инстинктивно пытаюсь приподнять голову, но властный голос Альдавиана приказывает не шевелиться. От одного звука его интонаций по спине пробегает холодок. Даже сейчас, распластанный на земле, почти не в силах двинуть и пальцем, я ощущаю исходящие от Императора пугающие эманации. Его Ки, ещё мгновение назад напоминавшая тёплый золотистый свет, теперь стремительно меняет свой спектр. Чистые солнечные лучи сменяются мрачными багровыми тонами, подобными запёкшейся крови древних жертвоприношений. А затем энергия вновь трансформируется, обретая свинцовую тяжесть грозовых туч — тех самых, что извергли на наши головы полчища демонов.

Что за мистическая сила таится в Императоре? Эти жуткие метаморфозы порождают в моей измученной душе ещё больше вопросов и тревожных предчувствий. Остаётся лишь удерживаться на краю тьмы, позволяя целительной энергии делать своё дело, и гадать, что за тайны скрывает Альдавиан.

Едва ощутимые жизненные ауры нескольких гвардейцев стремительно гаснут. Слабые стоны затихают, а на меня обрушивается лавина чужих мыслей и образов. Я вижу другими глазами — сначала стихающее поле боя, приближающийся лик смерти в облике демона-Ловчего, а затем меня уносит куда-то далеко. В воспоминания далёкого детства, забытого и… я с ужасом понимаю, что не моего.

Сквозь нахлынувшие видения мне мерещится, будто от бойцов в меня вливается… Нет! Нет, не мерещится! Чужая жизненная сила наполняет моё израненное тело. Император спас меня, убив своих верных подданных — людей, которые пытались помочь мне в сражении.

Чужие нахлынувшие эмоции перекрывают все остальные, словно корни, прорастающие в моей голове и душе. И вместе с ними в груди разгорается пламя.

Я вижу, как по венам прокатываются волны энергии, словно река, пущенная по каналам. Тело охватывает судорога. Боль смешивается с приятной истомой. Призраком я оказываюсь подле золотистой сферы, внутри которой пылает яркое пламя. Скорлупа трескается, выпуская наружу ослепительный свет, однако с другой стороны подступает густая тёмная дымка, обволакивающая сферу.

Моё ядро раскаляется добела, ослепляя призрачное тело. Пугающая чуждая энергия перемешивается с моей собственной. В этом противостоянии моё сознание разрывает на части. Я борюсь, противостою наваждению до последнего мига, пока не наступает непроглядная тьма.

В себя я прихожу уже в дороге, под грохот колёс телеги. Пытаюсь пошевелить пальцами, постепенно возвращаясь к реальности. В груди остывает выросшее и окрепшее ядро. Новая четвёртая ступень взята, но вместе с ней я ощущаю неприятное, даже мерзкое чувство.

Что это было? Последствие техники Императора? Такое ощущение, что сам архидемон прикоснулся к моей душе. Пытаюсь дотянуться до груди, но руки слушаются с трудом.

Медленно поворачиваю голову, осматриваюсь по сторонам. Я лежу меж ящиков, а надо мной нависает чья-то тень. Собравшись с силами, приподнимаюсь, желая взглянуть в лицо незнакомцу, но чувствую резкую боль в животе и груди. Твёрдая рука опускается на моё плечо.

— Не дёргайся, Зено. Твои раны затянулись, но ты ещё не до конца исцелился, — устало, но с улыбкой смотрит на меня Райдо. — Тебя спас сам Император. Великая честь… С другой стороны, ты ведь в одиночку разделался с демоном-Лордом. Такое не многим по плечу… Уверен, теперь тебя точно повысят до офицера. Только пускай сперва мясо зарастёт. Хотя на тебе всё заживает, как на собаке. Такой, знаешь, дикой, достигшей аж ядра Золотого Цилиня.

Я усмехаюсь от слов товарища, на миг забыв о произошедшем, но очень быстро воспоминания вновь призывным набатом стучат в голове. Та просто гудит от нахлынувших обрывочных и хаотичных образов. Постепенно приходит осознание произошедшего.

Кровный враг спас мне жизнь…

И каким, бездна его задери, образом!

Словно пиявка он высосал жизненные силы из тяжелораненых бойцов и влил их в меня…

Стоит ли это считать подтверждением его сопричастности к гибели Лин? Однозначно не скажешь, но новый камень точно лёг на чашу весов, указывающих на его вину. Ведь то, что я видел, больше всего напоминает техники трупоедов, вытягивающих из людей Ки вместе с жизненной энергией. Такими методами не будет пользоваться невинный агнец. Только по-настоящему замаравшийся адепт опустится до подобного.

Я ощупываю залеченные с помощью демонической техники смертельные раны, и мои эмоции штормят, словно рыбацкий корабль в бушующей буре. Голова уже не просто гудит, а закипает от моей растерянности и нежелания признавать, что я обязан своему кровному врагу жизнью.

— Всё в порядке, Зено? — заботливо смотрит на меня Умник, словно курица-наседка.

Он спрыгивает с ящика и усаживается рядом со мной на доски, возле подстилки.

— Для того, кто избежал смерти, можно сказать — отлично! Однако вид собственных внутренностей — зрелище не из приятных, — пытаюсь скрыть собственное состояние глупой шуткой.

Райдо усмехается.

— На самом деле, — подаю я слабый голос, — состояние весьма хреново. Что-то я не уверен, что всё там срослось как надо.

— Главное, чтобы точки входа и выхода не поменялись местами, — вновь острит Райдо, пытаясь разрядить обстановку.

— Что произошло на поле боя после того, как вы подоспели? — спрашиваю, устраиваясь поудобнее.

— Да много чего, — улыбается Умник. — Главное, что жив!

Осторожным движением он хлопает меня по плечу и начинает свой рассказ. Внимая ему, я с горечью осознаю, что успел проникнуться к этому парню братской любовью. Однако тут есть одно немаловажное «но». Райдо даже не представляет, кто я на самом деле и какие цели преследую.

От этой мысли на душе становится совсем гадко. Сможет ли он понять и принять горькую правду? Как отнесётся к моей лжи?

— Мы подоспели в разгар битвы, когда заговорщикам почти удалось окружить Императора, — повествует Райдо. — Наш повелитель, возможно, справился бы и сам, но я считаю, наше вмешательство было весьма своевременным. Иначе ты бы остался там, — он указывает куда-то за плечо, — лежал бы хладным трупом среди павших.

— Ну а ты бы рыдал, да? — ухмыляюсь я, пытаясь разрядить атмосферу.

— Ещё бы, болван! — фыркает Райдо. — Думаешь, я совсем бесчувственный? Пары-тройки скупых слёз ты точно достоин.

— Пары-тройки? Это как-то слишком много. Товарльд с Изааром увидят, засмеют. Скажут, совсем нюни распустил.

Обменявшись колкостями, мы возвращаемся к разговору. Товарищ продолжает свой рассказ:

— Часть заговорщиков полегла на поле брани. Сдаваться без боя они не пожелали. Горстку взяли живьём, дабы выяснить все подробности.

— А что с главным зачинщиком? — интересуюсь я.

— Райнато? — хмурится товарищ. — Достоверно не знаю. С его личной гвардией сражалась Карисса. Она была сильно взбешена, когда я доложил ей о заговоре, и поклялась лично оторвать предателю голову и преподнести Императору. Если ей удалось до него добраться, то вряд ли он уцелел. Пусть Райнато и бывший генерал, но с нашей железной Кариссой ему не сравниться!

Последние слова Райдо произносит с особой теплотой. Ослабевшей рукой я бью друга по плечу.

— Эй, в облаках не витай! Никак влюбился?

Райдо смущенно отводит глаза.

— Ну точно! — бросаю я.

— От тебя ничего не утаишь, людей насквозь видишь, — вздыхает он и мечтательно устремляет взор к небу, вернее, к залатанному полотнищу, покрывающему телегу.

— Так и знал, что тебя тянет на дам постарше, — усмехаюсь я, хотя даже от этого простого движения боль прокатывается по всему телу. — Хорошо, что моя бабуля уже на том свете, а то, кто тебя знает…

— Эй!!

Райдо продолжает делиться подробностями минувшей битвы, но самое важное я узнаю позже в городе от Текору, а что-то и сам, беседуя с солдатами и офицерами. Слава о моей победе над демоном-Лордом разносится по остаткам армии Кариссы, и многие жаждут услышать подробности из первых уст. Я же использую эти беседы, чтобы выяснить детали произошедшего.

Большая часть заговорщиков действительно пала на поле боя — кто-то от рук демонов, а кто-то от клинков своих же товарищей. Вполне заслуженно, на мой взгляд. Каким бы ни был Альдавиан, до него они так и не добрались, зато погубили немало верных Империи воинов.

Райнато был схвачен и передан на руки Кантору, получившему карт-бланш в методах дознания. Впрочем, жить пленнику осталось недолго. Император изъявил желание лично заняться им, как только решит более насущные вопросы.

Становится ясно, что это покушение напрямую связано с первым, состоявшемся на военном совете, из-за срыва которого я и попал под удар. Заговорщики жаждали отомстить за провал тщательно спланированной операции.

Причина же гибели Эйрина не имеет прямого отношения к тем покушениям. Преданный Императору капитан словно чуял беду и копал в верном направлении, чем и навлёк на себя гнев врагов. В его убийстве также замешаны предатели из нашего батальона. Одни передали информацию, другие отравили оружие.

Помимо допросов захваченных мятежников, в поредевшей армии продолжаются проверки под неусыпным оком Кариссы. Генерал стремится сохранить хотя бы часть верного состава, ведь, как показывает опыт, методы Кантора порой чересчур фанатичны и малоэффективны.

Моё выздоровление идёт полным ходом. По приказу государя за мной присматривает один из его личных лекарей, однако все попытки увидеться с самим повелителем или хотя бы с Кариссой пока тщетны. Генерала я вижу всего пару раз мельком, но через Текору могу поддерживать с ней хоть какую-то связь. Друг объясняет, что обстановка в войсках крайне напряжённая и военачальнице просто некогда, что неудивительно.

Физические раны затягиваются гораздо быстрее, чем душевные. Я пребываю в смятении, не зная, как поступить дальше. Не прямо сейчас, но в обозримом будущем. Я по-прежнему намерен добиться признания Императора, дабы приблизиться к нему и выведать всю правду. Однако я не уверен, что этот момент настанет.

Вдруг Альдавиан и впрямь не повинен в смерти Лин? Сам едва верю в это, но где-то в глубине души теплится надежда на непричастность повелителя к гибели сестры. Ведь не один он владеет демоническими техниками, а высшие круги Империи прогнили насквозь. Не исключено, что смерти «звёздных детей» — дело рук заговорщиков, желающих настроить простой люд против Императора.

Безусловно Тени — личная гвардия Альдавиана — замешаны в этом, но там служат такие же люди, как и те, что покушались на его жизнь. Значит, скверна могла проникнуть и в их ряды.

Неужели я уже ищу государю оправдания?

Ещё неделю назад всё было гораздо проще…

* * *

Вести о событиях на западном фронте молниеносно разлетаются по самым дальним уголкам Империи, будоража умы всех, от простых крестьян до местных чиновников и глав знатных кланов. Вместе с вестями в дома некоторых влиятельных семейств проникают и смертоносные Тени.

Паутина заговора оплела все слои общества, но чистка начинается с самой вершины. Слуги Императора, не мешкая, приступают к искоренению заразы. Действовать на упреждение уже не выйдет — две неудачные попытки переворота ясно дали понять, что враги жаждут его свержения. Возможно, будет и третья, но после показательной расправы над мятежными кланами вряд ли у кого-то возникнет подобное желание в ближайшее время.

Безжалостные фигуры проникают в каждый дом, убивая всех от мала до велика. Лишь некоторых малышей, ещё не осознающих до конца происходящего, оставляют в живых, дабы взрастить из них тайное оружие Императора.

Реки крови заливают знатные усадьбы, а волнения среди подданных Империи лишь нарастают. Грядут тёмные времена, и угроза расправы сеет страх в сердцах глав других кланов. Однако страх — действенный инструмент контроля, и Альдавиан это прекрасно понимает. Долгое время он старался быть милостивым правителем, но час крайних мер, которых он всячески стремился избежать, всё же пробил.

Глава 27

Моё восстановление затягивается, несмотря на использованную Императором запретную технику, а, возможно, причина кроется именно в ней. Шаг на новую ступень облегчает регенерацию и заживление чудовищных ран, оставленных Лордом трупоедов, но странное чувство и обрывочные воспоминания, преследующие меня по ночам словно наваждение, не дают покоя.

Со временем видения тускнеют и становятся реже, но всё равно я нет-нет да просыпаюсь в холодном поту, с ощущением, будто кто-то вторгся в мой разум. И пугают даже не чужие воспоминания, а это неприятное, мерзкое чувство демонического вмешательства в моё тело. Порой мне чудится, что с ядром, запрятанным меж рёбер, где-то гораздо глубже плоти и костей, что-то не так. Это абсолютно иррациональное чувство, но в кошмаре мне видится, как полированная золотистая сфера идёт вразнос, трескается и крошится, как меридианы рвутся, и меня разрывает сфокусированной вспышкой духовной энергии.

Я повторяю себе, что это всего лишь морок, остаточный след ублюдка, вылезшего из Подземного Царства.

Тем временем продолжаются допросы пойманных заговорщиков. Карисса поручает Текору выявить оставшихся предателей в рядах поредевшей армии. Мой названный брат берёт в помощники меня и Райдо, а мы уже собираем небольшой отряд из членов Дисциплинарного Корпуса.

Предателей осталось немного, но они всё ещё представляют угрозу. Не для Императора — вряд ли кто-то рискнёт вновь покуситься на его жизнь в ближайшее время, — но для остальных верных ему солдат. Нам удаётся предотвратить несколько гнусных попыток навредить товарищам по оружию.

Одна группка уцелевших заговорщиков пыталась отравить остатки припасов и провиант, но своевременное вмешательство нашего отряда позволило избежать беды.

Постепенно, благодаря стараниям Кантора, не стесняющегося в методах дознания, выясняются подробности проблем со снабжением. Остатки предателей, которых мы выявляем, также передаются контрразведке и подвергаются тщательным допросам.

Выясняется, что большая часть системы снабжения армии была связана с заговорщиками и буквально прогнила насквозь. Ныне сам Император Альдавиан назначил нового ответственного за обеспечение войск, выбрав его из числа верных столичных кланов, но разгребать последствия накопившихся ошибок предстоит ещё очень долго.

Параллельно с нашей работой я пытаюсь подобраться поближе к Императору и разузнать о его технике. Однажды вечером, оглядывая окрестности города, мы обсуждаем успехи расследования, и я завожу разговор об Императоре. Друг по-прежнему не желает верить моим словам.

— Зено… Рен, — хмурится Текору, — похоже, после смертельных ран твой разум окончательно помутился. Наш государь спас тебя, а ты всё равно продолжаешь обвинять его в чём-то? Кому, как не тебе, стоит быть благодарным владыке? Это уже не первое спасение из его рук.

— Знаешь, то, что он спас меня, говорит лишь об одном — для него я всего лишь ценная боевая единица, не более, — пытаюсь достучаться до друга. — Я лично видел его технику, она лишила жизни нескольких умирающих товарищей. Знаешь, каково мне сейчас? Словно в мою голову засунули обрывки чужих личностей. По ночам меня терзают яркие воспоминания, принадлежащие не мне. И это лишь верхушка пагоды. То, что творится здесь, — я прикасаюсь к груди, — в моём ядре… Оно до сих пор ведёт себя странно. Будто в него проникла демоническая энергия.

— Я бы списал это на бред, но… — Текору смотрит на меня испытующе. — Не думаю, что ты станешь выдумывать такое на пустом месте. Чего ты хочешь от меня? Даже если Император и впрямь использует демонические техники, наверняка у него на это есть веская причина. Быть может, он обратил оружие врага против него самого, понимаешь?..

— Чего я хочу?.. Правды! — не выдержав, рявкаю я. — Я хочу выяснить, действительно ли он виновен в смерти моей сестры и, если да, самое главное, почему? Почему она умерла⁈ — злость поднимается из глубины. — Прошу, помоги мне. В свете последних событий ты часто бываешь на военных советах. Присмотрись к Императору повнимательнее, возможно, и сам поймёшь, что он не тот, за кого себя выдаёт.

Текору разрывается между преданностью мне и владыке, но обещает помочь. Вместе мы пытаемся разузнать больше о тайных техниках Альдавиана и подробностях исчезновения одарённых детей. Однако, по правде сказать, подвижек у нас практически нет. Сейчас очень сложно подобраться к государю, поскольку тот занят наведением порядка в остатках армии Кариссы и активно участвует в наказании заговорщиков. Большинство военных советов проходит в узком кругу приближённых офицеров, куда Текору удаётся попасть всего раз.

Проходит пара недель. Снабжение налаживается, наконец-то прибывают долгожданные караваны с припасами из столицы. Вместе с ними подходит и подкрепление, но солдат недостаточно, чтобы восполнить потери Кариссы, да и численность меньше, чем планировалось изначально. Выясняется, что часть подкрепления также была втянута в заговор и отсеялась по пути к Чёрным Горам. Император шлёт приказы другим армиям выделить подмогу на этот участок фронта.

Увы, вместе с хорошими вестями в город прибывают и гонцы с тревожными новостями. По всей границе Чёрных Гор замечена повышенная активность демонов. Похоже, враг готовится к полномасштабному наступлению. Карисса отправляет несколько отрядов на разведку, чтобы получить достоверную информацию, попутно приказывая готовиться к возможному нападению исчадий.

Проходит несколько дней, и к назначенному сроку отряды лазутчиков не возвращаются. Тогда генерал вызывает к себе своего адъютанта вместе со мной.

— Командование приняло решение отправить дополнительный усиленный отряд, — говорит генерал. — Текору, ты возглавишь его, а Зено станет твоим помощником. Он хорошо проявил себя на поле боя, показав самоотверженность и преданность Империи. Ваша задача — выяснить, что случилось с другими разведгруппами. Соберите отряд из лучших бойцов. Вероятно, наши разведчики столкнулись с врагом, — предупреждает Карисса. — Мы начали готовиться к возможной осаде, но нам нужно понять масштаб угрозы.

— Так точно, мой генерал! — в унисон отвечаем мы с Текору.

— Свободны! У вас час на сборы! — напутствует нас военачальница.

Отобрав бойцов из остатков гвардейского батальона, мы просим помощи у Кантора, который выделяет несколько агентов, способных ментально воздействовать на демонов и добывать информацию. Если удастся взять языка, их помощь окажется неоценима. Укомплектовав разведотряд, мы выдвигаемся в горы.

Исследуя окрестности центрального перевала на расстоянии дневного перехода от города, вскоре натыкаемся на следы сражения, уводящие в глубь одного из каменистых проходов.

Ущелье, ещё недавно укрытое белоснежным покровом, теперь напоминает полотно безумного художника. Алые мазки крови на сверкающем снегу складываются в причудливый узор, завораживающий и пугающий одновременно. Искорёженные тела павших воинов застыли в неестественных позах. Несколько погибших солдат, похоже, в попытке предупредить город бежали от чего-то ужасающего.

— Будьте начеку! — предупреждает Текору. — Осмотреть всё вокруг, ищите выживших!

Я медленно шагаю меж погибших, всматриваясь в их застывшие лица. Вот молодой парень, почти мальчишка, явно из знатного клана, с мечом, всё ещё зажатым в окоченевшей руке. Рядом — ветеран с обезображенным лицом, до последнего вздоха защищавший юного товарища. Дальше — целая груда тел, сплетённых в чудовищном объятии смерти. Снег вокруг них растаял от жара их крови, обнажив голые камни, будто сама земля не желает принимать в себя эту скверну.

Внезапно меня охватывает дурнота. Голова кружится, к горлу подступает желчь. Застыв на месте, я сглатываю вязкую слюну и медленно выдыхаю, пытаясь усмирить бешено колотящееся сердце. Нет, это не страх — за месяцы службы я навидался достаточно смертей. Это что-то иное, более глубокое и тёмное, исходящее от самой сути этого места.

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь отыскать источник охватившего меня беспокойства. И вдруг понимаю — дело в тишине. Жуткой, неестественной тишине, нарушаемой лишь завыванием ледяного ветра да скрипом наших шагов. Ни воронья в небесах, ни снежных волков, обычно слетающихся на запах мертвечины. Даже падальщики будто чуют исходящее от трупов зло.

Краем глаза я замечаю, как Текору подходит к одному из погибших и склоняется, чтобы получше рассмотреть раны. Его лицо искажает гримаса отвращения пополам с яростью.

— Это не обычные демоны, — цедит он сквозь зубы. — Эти твари… они не просто убивали. Они упивались самим процессом, растягивая мучения жертв. Посмотри на раны — их рвали на части ещё живыми, но смертельных ран старались не наносить!

Я лишь молча киваю, борясь с очередным приступом тошноты. В голове вихрем проносятся обрывки мыслей. Откуда в трупоедах такая жестокость? И самое главное — если простой отряд способен на подобное, то что ждёт нас впереди, когда явятся их основные силы во главе с Архидемоном?

Разделившись на группы, мы прочёсываем ущелье. Выживших нет, но один из отрядов, ушедший дальше, вскоре подаёт сигнал тревоги. Отступающие гвардейцы докладывают о засаде.

В тот же миг на заснеженных склонах поднимаются затаившиеся демоны. Приходится принимать бой в невыгодной позиции. Разорители обрушиваются первой волной, составляя основу вражеского отряда. Среди них спускаются Стражи, а вокруг снуют долговязые и юркие Ловчие.

Нас захлёстывает, словно наводнением. Отряды оказываются разделены, приходится сражаться против превосходящих сил. Но лучшие бойцы, лично отобранные мной и Текору, уставшие от закулисных интриг, с радостью демонстрируют всё своё мастерство и силу.

Названный брат командует смыкать строй и занять возвышенность. Поначалу кажется, что демонам нет числа, но слаженными усилиями нам удаётся переломить ход боя.

Я на полную использую Оплетающий Побег, мешая продвижению врага, возвожу преграды и направляю демонов туда, где их выжигают техниками наши бойцы, почти не вступая в рукопашную. Попутно зачатками до сих пор не сформировавшейся водной техники растапливаю снег и превращаю его в лёд, мешая продвижению врага.

Ценой потерь нам удаётся истребить большую часть исчадий, и те, обычно бьющиеся до конца, начинают отступать. Теперь уже мы преследуем их. Одного из офицеров удаётся схватить живым.

Его спесь на время улетучивается, стоит за дело взяться ребятам Кантора. Наблюдая за подготовкой формации для допроса, я начинаю подозревать, что и здесь не обошлось без демонических техник. Впрочем, сейчас важнее результат. И он пугает.

— Молитесь, мешки с мясом, но ваши молитвы никто не услышит, — с презрением цедит демон, кривя губы в усмешке. — Пока вы тут прохлаждаетесь, Владыка собирает силы, каких этот мир не видел от самого Сотворения. Вскоре вы воочию увидете легионы могучих воинов, закалённых в пламени вечной ненависти. Тьма сгущается над Чёрными Горами, и Архидемон лично поведёт нас в бой.

На лице пленника расцветает глумливая ухмылка. В его глазах, будто в осколках разбитого стекла, отражается безумное веселье.

— Как вы собираетесь противостоять ему? Неужели не понимаете, что обречены? О, я предвкушаю этот миг — когда ваши сердца дрогнут, и отчаяние захватит рассудок! Ваша так называемая «крепость» рассыплется, как замок из песка под ударами прибоя. Он сотрёт её в пыль вместе со всеми защитниками, а ваши жалкие души станут ещё одной каплей в океане его могущества.

Пленник разражается хриплым, лающим смехом, явно наслаждаясь произведенным эффектом. Текору с проклятием вгоняет длинный кинжал в глазницу трупоеда, и этот балаган заканчивается. Слова противника явно произвели эффект на всех собравшихся, хоть гвардейцы этого и пытаются не показывтаь.

Свернув миссию, мы спешно возвращаемся в город и докладываем Кариссе. Начинается полномасштабная подготовка. Даже армия генерала в полном составе вряд ли смогла бы противостоять такому врагу, а сейчас от неё осталась в лучшем случае половина.

Практики Земли принимаются за укрепление обороны города — возводят дополнительные стены, роют рвы, заполняя их водой, а на дне устанавливают острые стальные и каменные шипы. Защитные сооружения дополнительно усиливают мощными формациями, сам Альдавиан прикладывает руку к возведению мощнейшего построения, призванного укрепить стены.

Солдаты практически не спят, готовясь к осаде, которая может решить судьбу всей Империи. Проходит несколько дней, и на этот раз высланные разъезды возвращаются вовремя, докладывая о потерях и приближении полчищ демонов. Враг уже совсем близко.

Карисса проводит экстренный военный совет, сообщая, что противник, вероятнее всего, подойдёт к стенам уже утром. Завершая последние приготовления ночью, я размышляю о превратностях судьбы. Сейчас я нахожусь под началом Императора Альдавиана, который, возможно, повинен в смерти моей любимой сестры. Сомнения не дают мне покоя, ни днём, ни ночью. Даже после увиденной лично демонической техники я колеблюсь. Разве человек, готовый сражаться в первых рядах, рискуя жизнью ради спасения простых солдат, способен на подобное? Мог ли он отнять жизнь у невинной девушки, посвятившей себя служению Империи?

Слишком много вопросов без ответов.

Поднявшись на стены, обращённые к ущелью, я вижу, как за горами встаёт рассвет, окрашивая раннее утро алым.

Узкий проход меж скал стремительно заполняют наступающие орды демонов, а ветер приносит ужасающие эманации пугающей ауры. Сам Архидемон явился за нашими жизнями, чтобы сравнять это место с землёй и прорваться в глубь Империи.

Так или иначе, клянусь, что бы то ни стало выстою в грядущей битве и доживу до момента, когда смогу раскрыть тайну смерти Лин и отомстить. Отомстить безжалостно и жестоко. Если Император действительно виновен, я найду способ оборвать его жизнь.

Над стенами разносится звук боевого рога.

Армия готовится к решающей битве.

Глава 28

Заканчиваются последние приготовления. Войска занимают свои позиции, командиры проверяют и инструктируют личный состав. У стен снуют небольшие группы солдат, расставляя дополнительные печати-ловушки.

Со стен мы наблюдаем за приближающейся ордой. Тёмно-красный, пугающий оттенок заливает скалистое ущелье. Демоны, словно бушующий поток, прорвавший плотину, затапливают всё пространство вокруг. Тысячи ужасающих существ сливаются воедино, накатывая неминуемой волной.

В небо взмывают стаи мелких крылатых тварей — разведчики врага. Стремительно приближаясь, они пытаются преодолеть границу стен, но встречают град стрел и мощных стихийных снарядов, заряженных техниками. Те, кому удаётся прорваться, быстро находят свою погибель от рук защитников. Это лишь начало.

Вглядываясь вдаль, я уже различаю отдельные фигуры демонов. Неудержимые Разорители — чудовищные создания, несущиеся в авангарде. Меж ними снуют быстроногие Ловчие, готовящие свои путы. Позади величественно возвышаются исполинские Стражи, напоминающие ожившие колоссы. Их энергетика наполняет ряды демонов, делая их ещё опаснее.

Император поднимается над центральными воротами, ведущими к ущелью, навстречу приближающейся буре смерти. Мощные эманации наполняют его голос, разносящийся по всему городу, проникающий в каждый уголок и каждую душу. Солдаты вдохновенно обращают взоры к своему повелителю.

— Настал час, когда человечество выступит в решающей битве против худших порождений Подземного Царства! — гремит владыка. — Демоны думали застать нас врасплох, но просчитались. Мы готовы. Мы сильны. И мы едины. Здесь, на этой земле, мы положим конец их амбициям. Мы не просто защитим наши дома и семьи — мы раз и навсегда докажем, что человечество не сломить. Пусть наша решимость станет щитом для всех, кто не может сражаться. Пусть наша отвага вдохновит будущие поколения. Сегодня мы не просто воины — мы хранители мира и свободы! Вместе мы отбросим тьму и встретим новый рассвет. За нашу землю! За наше будущее!

Император продолжает воодушевляющую речь, прохаживаясь по стене и выкрикивая названия областей Империи, словно лично зная, откуда родом каждый стоящий здесь боец. Остатки армии сплочены как никогда, слова владыки зажигают в сердцах людей огонь отваги и надежды.

Меж тем атаки летучих демонов не прекращаются. Печати-ловушки активируются одна за другой, испепеляя сбитых тварей.

Мою душу всё ещё раздирают сомнениями из-за обстоятельств гибели Лин, но голос Императора настраивает на грядущую битву. Я обмениваюсь понимающим взглядом с Текору. Легко могу вообразить эмоции, которые его сейчас наполняют.

На стенах суетится Райдо, раздавая указания своему отделению. Торвальд крепче сжимает секиру, Изаар — лук. Мы готовы сражаться до конца. Нужно остановить демонов любой ценой!

Однако нам противостоит воля самого господина трупоедов. Волны страха и уныния накатывают на защитников, по рядам пробегает ропот, но люди лишь громче скандируют имя Императора. Ужасающая аура накрывает город, и из-за гор поднимается нечто невообразимо пугающее. Ясное рассветное небо стремительно затягивают тучи.

Грядёт Архидемон.

Первые отряды Разорителей достигают подступов к городу. Грохочут активирующиеся печати, разверзаются ловушки, отправляя демонов в глубокие ямы, утыканные острыми шипами и лезвиями, созданными адептами стихии Металла…

Залпы лучников сливаются с мощными техниками. Огненные столпы вздымаются над полем боя, потоки воды вырываются из-под земли, сметая демонов. Каменные пласты поднимаются из недр, ограждая врагов и направляя их прямиком в расставленные ловушки.

Объединившись, практики разных стихий обрушивают на демонов разрушительные групповые техники. Исчадия несут ощутимые потери, но компенсируют их за счёт огромной численности. Рубеж за рубежом подготовленная оборона падает, подпуская врага всё ближе. На смену погибшим врагам приходят новые, безжалостно топча тела павших собратьев.

В схватку вступают первые отряды нашей армии, оставшиеся за стенами. Они действуют не силой, но хитростью, продолжая заманивать демонов в расставленные ловушки. К сожалению, этого уже недостаточно — исчадия наступают со всех сторон. По стенам проносятся тревожные вести: враг подходит не только со стороны ущелья, но и пытается обойти нас с флангов.

К Текору подбегает взволнованный боец:

— Командир, демоны атакуют с трёх направлений! Им удалось найти обходные тропы, они пытаются взять нас в клещи.

— Все ли демоны наступают на город, или часть пытается проникнут вглубь Империи? — уточняет Текору.

— Пока все их силы движутся прямо на нас, окружая со всех сторон. Генерал Карисса приказала любой ценой удерживать их внимание!

Известие тревожное, но отчасти обнадёживающее. Цель демонов — стереть нас с лица земли, прежде чем двинуться на менее защищённые земли. Что ж, значит, мы станем костью у них в горле.

Мой названный брат оборачивается к подразделению:

— Лучники и те, кто владеет дальнобойными техниками, остаются для поддержки. Остальным — вниз. Мы переходим в наступление!

— Не рановато ли? — сомневается Райдо.

— Нет времени на раздумья, — отвечаю я.

В составе ударного отряда мы спускаемся со стен к воротам, где уже собираются другие группы бойцов. Текору объединяет часть сил под своим командованием и выводит их на поле боя.

Аккуратно пробираясь меж участков, усеянных ловушками, мы привлекаем к себе орды демонов. Пока основную работу выполняют техники, грохочущие по всему фронту, но вот люди уже вступают в открытое противостояние. Шаг за шагом враг приближается к городу, усеивая путь своими телами. Трупоеды наступают со всех направлений. У ворот завязывается первая крупная стычка.

Я вступаю в схватку с демоном-офицером — исполинским Стражем. Текору и Изаар прикрывают нас из луков, точечно выбивая наиболее опасных противников, но и до них добираются могучие враги.

Внезапно на фланге появляются плоды трудов Ваятелей, способных формировать послушных големов из неживой материи. Каменные, стальные и древесные создания обрушиваются на наши ряды, сея хаос и разрушения, но главная их задача своими телами обезвредить ловушки.

Совсем рядом раздаётся оглушительный грохот. Человеческие тела взлетают в воздух, окатывая всех потоками крови. Отовсюду доносятся крики боли и ужаса. Мой взгляд выхватывает группу Инкарнаторов, вселяющихся в боевые механизмы и обращающих их против создателей. Катапульты и баллисты, ещё недавно защищавшие нас, теперь сеют смерть в наших рядах.

— Берегитесь! — ревёт окровавленный Торвальд, словно зверь, терзающий жертву. — Они взрываются!

Трупоеды не могут обойтись без сюрпризов. Жутких, смертоносных сюрпризов. Жертвуя собой, демоны детонируют, высвобождая волны инфернальной Ки. Разумы людей накрывает ментальной атакой, погружая в пучины безумия, а исчадия, будто воодушевлённые гибелью собратьев, с удвоенной яростью бросаются в бой.

Битва добирается до стен. Исполинские Стражи прорываются вперёд, прикрывая своими телами более мелких демонов, карабкающихся по ним, чтобы запрыгнуть на укрепления. Разорители впиваются острыми когтями в камни, взбираясь наверх, но встречают залпы защитников.

Одолев офицера, я устремляюсь дальше. За спиной грохочет очередной взрыв. Часть стены начинает оседать и обрушивается вместе с группой бойцов. Люди летят вниз — кто-то успевает среагировать и уцелеть, но многие оказываются погребены под грудами камней. Защитная формация, укрепляющая стены, снижает разрушительность атак демонов-самоубийц, но в образовавшуюся брешь тут же устремляются новые враги. Всё смешивается в дикой круговерти под аккомпанемент грохота и тряски, напоминающей землетрясение. Скорее в сего, работа Тектонов. Часть стены обваливается внутрь. В пролом встают защитники, и невидимый барьер притормаживает демонов. Активируется формация, к которой приложил руку сам Император.

Первые исчадия проникают за стены. Бои вспыхивают на улицах, но люди готовы к этому. Используя преимущество укреплений и засад, устроенных по всему городу, они пока компенсируют численный перевес врага стратегией и слаженностью действий.

Ни у кого из защитников нет сомнений или колебаний — да и выбора другого нет, кроме как сражаться. Все знают, пощады можно не ждать. Каждый воин бьётся до последнего вздоха, унося с собой десятки демонов, но на место павших приходят новые.

На стенах, возле стен, внутри города кипят схватки. Демоны больше полагаются на дикую, безудержную мощь орды, пытаясь задавить количеством, но умелые действия защитников не позволяют им захватить преимущество.

Кажется, бой идёт на равных, пока на поле не является Архидемон собственной персоной. Сметая своих же подчинённых, он возникает близ стен в бушующем столбе закручивающейся энергии. Исполинский гуманоид, достигающий пяти метров в высоту. Массивное, мускулистое тело покрыто костяными наростами и чешуйчатыми пластинами цвета запёкшейся крови, образующими природную броню.

Ужасающую, уродливую голову венчает корона из загнутых рогов, меж которых пульсирует мерцающий огонь инфернальной силы. Каждый всплеск этой энергии воодушевляет демонов, заставляя их ускоряться и нападать с удвоенным остервенением.

Лицо твари — застывшая маска ярости. Глаза полыхают багровым пламенем, а из пасти, полной острых клыков, вырывается клубящееся дыхание, от которого плавятся земля и камни, а всё живое погибает в мучениях.

— Давайте же познакомился, черви! — глумливый нечеловеческий глас врывается в сознание людей. — Я — Изерот, владыка демонов! Склонитесь предо мной, насекомые, и станьте нашей пищей!

В ответ раздаётся единодушный возглас, в котором звенит неповиновение:

— Никогда! Ни за что!

— Тогда примите свою судьбу. Смерть! Смерть от края до края! Смерть для всех и каждого! — усмехается рогатый ублюдок, сжимая загнутыми когтями огромный зазубренный меч, источающий ауру разрушения.

Одного взмаха клинка хватает, чтобы целый отряд гвардейцев, подобравшийся слишком близко к Изероту, перестал существовать. За спиной Архидемона раскрываются громадные крылья, состоящие из обсидиановых пластин, пропитанные потусторонней энергией. Взмах этих крыльев порождает порывы раскалённого ветра, накрывающие поле боя пеплом и искрами.

Изерот взмывает в воздух и обрушивается вниз, оставляя вокруг себя исполинский кратер. Земля идёт волнами, словно вода от упавшего камня.

Приблизившись к стенам, Архидемон разверзает пасть, и на нас обрушивается чудовищный рёв невероятной мощи. Люди зажимают уши, валятся наземь. Из глаз и ушей течёт кровь. Те, кто находился слишком близко, превращаются в кровавую кашу — плоть отделяется от костей, смешиваясь с покорёженным металлом доспехов. Волна высвобожденной тёмной энергии ударяет в стены, множа разрушения.

Защитники гибнут под звуковой атакой, а демоны, напротив, становятся сильнее, удваивая натиск и прорываясь в город. Становится ясно, что у врага нет плана отвлечь наше внимание, чтобы пробиться вглубь Империи. Они уверены в собственных силах и пришли стереть нас с лица земли здесь и сейчас. Это не война, а тотальное истребление.

Сам Император сражается на передовой против нескольких демонов-Лордов, но появление Изерота вынуждает его стремительно сместиться к центральным воротам, где Архидемон уже собирает свою кровавую жатву. Никто не способен противостоять предводителю исчадий — несколько офицеров уже пали от его рук и чудовищного клинка.

Предводитель трупоедов устремляет свой пронзающий взор прямо в души защитников. Из его глаз вырываются лучи концентрированной инфернальной энергии. Люди обращаются в пепел и прах, доспехи плавятся, а души вытягивает в ненасытную бездну.

Я пытаюсь прорваться к Изероту, но путь преграждают всё новые Лорды-Разорители. Неудержимые твари наседают сразу с нескольких сторон. Каждый сильный воин оказывается окружён несколькими чудовищами, не уступающими ему мощью.

Уничтожив противников в последний миг, когда Архидемон уже стоит у полуобрушенных ворот, на пути Изерота появляется сам Император. Их клинки сталкиваются в ослепительной вспышке. Альдавиан использует всю свою мощь, ловкость и умение, чтобы оттеснить врага и не позволить ему прорваться внутрь наших укреплений.

Разъярённый демонический ублюдок обрушивает на властителя людей шквал сокрушительных ударов. Исполинский зазубренный меч против клинка Императора, наполненного священной Ки. Словно солнечная молния, Альдавиан уклоняется от прямых попаданий, контратакует и перенаправляет вес оружия врага. Святая сталь оставляет на теле врага глубокие раны, которые начинают шипеть и медленно, слишком медленно затягиваться.

В ярости Архидемон разверзает пасть, и в его глотке зарождается атака чудовищной силы. Вся разрушительная мощь высвобождается, отбрасывая землю в стороны ударной волной. Солдаты, находящиеся слишком близко, тут же падают замертво. Чудовищный напор сносит ещё часть стены, но Императору удаётся избежать основного удара. И всё же он получает ранения — доспехи идут трещинами, металл лопается в нескольких местах, часть брони обваливается. По невозмутимому лицу Альдавиана стекают струйки крови — атака слегка задела голову.

Защитная формация государя создавалась в первую очередь для противостояния Архидемону. Альдавиан заманивает оппонента в зону поражения, продолжая наносить удар за ударом.

Мы отчаянно пытаемся прорваться к владыке, но раз за разом натыкаемся на Лордов и орды мелких исчадий. Небольшой отряд гвардейцев пробиваются с другого фланга, но одним взмахом чудовищного клинка Изерот превращает их в кровавое месиво. Несколько уцелевших, лишившись ног, пытаются уползти, но гибнут под лапами Архидемона.

Заманив врага в ловушку, Император активирует свою технику. С небес обрушивается ослепительный столп раскалённой Ки, окутывая Изерота. Альдавиан, воспользовавшись моментом, наносит ему несколько глубоких ран.

Однако даже ослеплённый Архидемон не прекращает сопротивления. Ответным ударом он поражает меч Императора тёмным пламенем. Клинок Альдавиана мгновенно раскаляется добела, излучая нестерпимый жар. Не в силах удержать оружие, охваченное губительной энергией врага, Император вынужден отбросить свой верный меч. Однако в руках властителя тут же сгущается Ки, формируя новый клинок из чистейшей духовной силы.

Битва переходит в неистовую рукопашную. Архидемон, словно ожившая гора, обрушивает на противника град сокрушительных ударов, чередуя атаки грубой силы с мощнейшими демоническими техниками. Опустошающий рёв сотрясает землю, от одного лишь взгляда Изерота люди падают замертво. Но один всё ещё продолжает сражаться — Император, подобно золотистой молнии, носится по полю боя, без устали атакуя врага.

Сливаясь в едва различимый поток света, Альдавиан сталкивает клинок чистой Ки с демоническим оружием. Зазубренный меч покрывается сетью трещин и начинает раскалываться — неведомый металл не выдерживает силы и чистоты помыслов, заключённых в энергии Императора. Лишившись оружия, Архидемон впадает в боевое безумие и начинает крушить всё вокруг своими устрашающими когтями.

Доспехи Альдавиана рвутся, словно бумажные листы. На теле правителя остаются жуткие раны, начинают проступать дымящиеся печати проклятия. Плоть начинает гнить, но мысленным усилием Император сдерживает демоническую порчу — увы, ненадолго. Это лишь даёт ему время для решающей контратаки. Сияющий клинок отражает несколько ударов и, проскользнув под лапой Архидемона, отсекает её снизу вверх одним стремительным взмахом.

Глаза Изерота вспыхивают, и из них вырываются испепеляющие лучи, выжигающие всё на своём пути. Даже демоны в ужасе отступают от места схватки двух исполинов. Все мы пытаемся пробиться к Императору, но это невероятно трудно. Оставив битву с сильнейшим на откуп владыке, исчадия с удвоенной яростью бросаются на нас, чувствуя близкую победу. Основное сражение уже перекинулось в город. Улицы заливает кровь, число погибших с обеих сторон растёт с каждым мгновением.

От применяемых техник рушатся здания, ландшафт меняется до неузнаваемости. Там, где ещё недавно стояли дома, громоздятся руины или вздымаются рукотворные холмы. Всюду полыхает пламя.

Атаки Архидемона настигают Императора. Один из разрушительных лучей, вырвавшихся из глаз исчадия, пронзает защиту Альдавиана и поражает его тело. Время будто замедляется, позволяя мне видеть всё в мельчайших деталях. Плоть Императора слоится, распадаясь на тлеющие лоскуты. Кожа обугливается и осыпается чёрным пеплом, обнажая дымящиеся мышцы и оплавленные кости. Лицо властителя искажается гримасой нечеловеческой боли, но в глазах его пылает неукротимая решимость.

В этот миг, балансируя на самом краю гибели, Альдавиан собирает воедино все крупицы своей духовной силы. Его тело начинает испускать ослепительное сияние, словно в него заключили саму сущность солнца. С яростным криком Император вскидывает руку, и с его ладони срывается тонкое копьё из чистейшей Ки. Эта нить концентрированной энергии со сверхъестественной точностью устремляется к Изероту и пронзает его грудь в том самом месте, где пульсирует ядро демонической силы.

Архидемон издаёт ужасающий вопль, полный боли и неверия. Этот крик леденит кровь в жилах, эхом разносясь над полем боя. В груди Изерота расплывается зияющая дыра с оплавленными краями, из которой вырывается столп ослепительного света. Через мгновение этот свет взрывается изнутри, разрывая корпус Архидемона на части и расшвыривая их по округе.

Император и поверженный им исполин рушатся наземь почти одновременно. Альдавиан падает на колени, опираясь на дрожащие руки. Его дыхание прерывисто, а с губ стекает струйка крови. Но даже сейчас взгляд властителя прикован к останкам врага, словно он не может поверить, что всё закончилось.

А вокруг уже творится невообразимое. Демоны, лишившиеся своего предводителя, приходят в смятение. Их ряды охватывает паника, строй распадается. Кто-то в ужасе бежит прочь, кто-то бестолково мечется по полю брани. Людям не нужно ничего объяснять — они мгновенно чувствуют, что произошло нечто решающее.

Видя гибель Архидемона, защитники города испускают победный клич. Их сердца наполняются ликованием и жаждой скорейшей расправы над терзавшим их врагом. С удесятерённой яростью бойцы Империи бросаются вперёд, тесня пришедших в замешательство демонов. Теперь люди сражаются не за свои жизни — они сражаются за победу.

Повсюду звенит сталь, по земле стелется дым от применённых техник. Крики боли и триумфа сливаются в единую какофонию. Рыча от ярости, защитники крепости вгрызаются в ряды демонов, словно свора охотничьих псов, ощутивших запах крови подранка. Остатки демонического воинства тают на глазах, распадаясь, словно гнилая ткань. Обречённые твари пытаются спастись бегством, но лишь единицам удаётся скрыться. Большинство настигают безжалостные клинки людей, мстящих за погибших товарищей и разрушенный город.

Наконец мне удаётся прорваться к месту, где бился Император. Всюду зияют кратеры от применённых техник, на земле дымятся следы чудовищной атаки Изерота. Рядом с разорванным пополам телом Архидемона, в луже собственной крови, лежит умирающий Альдавиан. Он поднимает на меня уже стекленеющий взор. Рядом почти нет воинов — они добивают последних демонов, расчищая место для подкреплений. Уже совсем близко отряд лекарей, спешащих на помощь повелителю. На кратчайший миг… на долю секунды мы с Императором остаёмся наедине.

Он всё ещё стоит на коленях, и лишь по едва заметному движению груди можно понять, что Альдавиан ещё дышит. Однако его ранения столь ужасны, что, кажется, никакая сила в этом мире уже не сможет помочь ему.

Во мне вскипает ярость, и я не могу отделаться от назойливой и болезненной мысли. Вот он, идеальный момент для мести! Но я всё ещё до конца не уверен в виновности Альдавиана. Всё ещё не получил ответов… Я вижу, как меркнет его взгляд, по моей коже пробегает озноб. Вот мы и поменялись местами — теперь его жизнь зависит от моего выбора. Умрёт он или выживет?

Я подхожу ещё ближе и опускаюсь на колени рядом со своим спасителем и предполагаемым убийцей моей сестры. Внутри раскаляется моё ядро Ки. Остатки духовных сил рвутся наружу, готовые к действию. Но к какому?

Сейчас, на пороге смерти, Альдавиан уже не походит на божество. Он всего лишь человек, пусть и живший очень долго, но не более того. Голоса гвардейцев приближаются, а вместе с ними целители.

Как мне поступить? Покончить со всем одним ударом?

Глава 29

В отчаянии я не знаю, как поступить. Шанс расправиться с Императором и отомстить за сестру стремительно ускользает. В полубредовом состоянии Альдавиан тянется ко мне дрожащей рукой, силясь зацепиться, но я непроизвольно отступаю, не в силах переступить черту и убить своего спасителя. Того, кто дважды спас мне жизнь. Того, кто лично переломил ход этой битвы и этим уберёг Текору, Изаара и жителей всех окрестных городов на много дней пути.

Мне нужно подтверждение. Мне нужно доказательство его вины в смерти моей сестры!

К нам уже со всех ног спешат гвардейцы. Несколько человек, находясь на пороге смерти, всё равно ползут к Императору, стремясь защитить своего владыку. Сквозь гул боя прорывается знакомый голос:

— Зено! Подкрепление уже здесь! — радостно кричит Торвальд, прижимая ладонь к окровавленному боку.

Вместе с ним к Императору устремляются ещё полдесятка бойцов.

Внутренним взором вижу, как ядро Альдавиана раскаляется добела, и ослепительное сияние окутывает его фигуру. Он простирает руки, и мощная волна Ки обдаёт всех вокруг. Умирающие гвардейцы начинают содрогаться, в воздухе пульсирует и разрастается зловещая, нечистая сила. Масштаб техники нарастает, вовлекая всё новых и новых воинов. Их тела распадаются, а боевые кличисменяются хрипом.

Прямо на моих глазах подмога превращается в пищу для Императора.

По какой-то причине меня его техника обходит стороной. Невидимые языки пламени лишь скользят по коже, словно пробуя на вкус, но во мне слишком много жизненной силы, слишком активно духовная энергия этапа Золотого Цилиня пульсирует в меридианах, защищая от угрозы. Не все могут похвастаться этим. Журавли и Богомолы валятся с ног, как подкошенные.

— Нет! — в отчаянии кричу я, бросаясь к Торвальду.

На моих глазах друг стремительно стареет. Тело здоровяка-северянина иссыхает, будто плод под палящим солнцем. Я хватаю его, пытаясь оттащить прочь, но чувствую неодолимое притяжение. Чудовищная техника достигла пика, и уже ничто не в силах прервать её действие. Балагур и весельчак, самый громкий и открытый представитель моего взвода… Мой товарищ… умирает у меня на руках. Из последних сил он шепчет что-то неразборчивое. Я прижимаю к себе его обессиленное, увядшее тело и с ужасом наблюдаю, как оно рассыпается прахом.

Будь ты проклят! ПРОКЛЯТ!

С яростным рыком я устремляюсь к Императору, но с отчаянием вижу, как сияющую сферу, в центре которой находится Альдавиан, окружают подоспевшие гвардейцы. Отряд лекарей, прикрываемый воинами, уже оказывает ему неотложную помощь.

* * *

Майор Кантор давно не принимал личного участия в сражениях, но в этот раз даже он выступил на поле боя, держась неподалёку от Императора. Опасение, что покушение может повториться прямо посреди битвы, не давало главе контрразведки покоя.

Отброшенный прочь ударом могущественного трупоеда, Кантор на время оказывается погребён под телами павших соратников. А выбравшись на солидном расстоянии от эпицентра, где сражался Император, видит немыслимое. Этот треклятый Зено вновь оказывается подле Императора и медлит в нерешительности, но затем…

Зубы офицера скрежещут от увиденного. Он ощущает исходящую от Альдавиана пугающую ауру. Император применяет неведомую технику, в проявлениях которой явственно различимы демонические эманации.

Молокосос из клана Кровавого Моря поспешно отступает, а оказавшиеся поблизости ещё живые гвардейцы замертво падают наземь. Их тела крошатся, не оставляя и следа. Зено пытается подхватить одного из гвардейцев, но раненого бойца постигает та же участь.

Каково чёрта здесь творится⁈

Кантор отказывается верить, что Император собственноручно прибегает к использованию демонических техник. В Империи подобное находится под строжайшим запретом, установленным самим Альдавианом. Видимо, закон писан не для всех.

Мысли в голове майора лихорадочно мечутся, он пытается найти разумное объяснение увиденному. Возможно, Император был вынужден прибегнуть к столь крайней мере из-за тяжести своих ран? Или это была не демоническая техника, а нечто иное, лишь отдалённо её напоминающее? В конце концов, владыке виднее, как поступать в подобных критических ситуациях. Он столько лет успешно правит Империей, оберегая её от многочисленных угроз.

Однако рациональные доводы блекнут перед мрачной реальностью произошедшего. Император, гарант закона и справедливости, сам преступил собственные незыблемые запреты. Он принёс в жертву жизни верноподданных, почти наверняка не спросив их согласия. Как бы ни было велико давление обстоятельств, этому не может быть оправдания.

Офицера раздирают противоречия. Преданность Империи и лично Императору, которой он гордился всю жизнь, сталкивается с ужасом и гневом от осознания чудовищности поступка Альдавиана. Как смириться с тем, что человек, которого ты почитал и которому служил, оказался замаран использованием демонических техник? Техник, за которые он сам же карает других со всей беспощадностью.

В смятенном разуме Кантора зреет мысль, поначалу кажущаяся немыслимой, крамольной. Мысль о том, что такой правитель недостоин восседать на троне. Что если Альдавиан готов преступать собственные законы и идти на сделки с совестью, то он обречёт Империю на гибель едва ли не вернее, чем полчища демонов у её границ.

Кантор порывается вмешаться, остановить творящееся на его глазах беззаконие, но понимает, что уже слишком поздно. Император поднимается, окутанный золотистым сиянием, а вокруг него смыкают кольцо верные гвардейцы и лекари.

Глава контрразведки незаметно отступает, скрывая свои истинные эмоции за бесстрастной маской, но в его сердце уже поселилась мрачная решимость. Решимость любой ценой пролить свет на грехи Императора и положить конец правлению того, кто готов ради власти поступиться всеми принципами, которые призван защищать.

Кажется, Кантор обрёл для себя новую цель. Без неопровержимых доказательств публично обвинить Императора немыслимо. Даже такой преданный и высокопоставленный офицер, как он, рискует скоропостижно стать очередной жертвой Теней. Спешка здесь неуместна. Он начнёт собственное расследование и докопается до истины.

Майор отступает, а к месту поединка Императора стекаются всё новые бойцы. На остальном поле брани войска теснят демонов. Лишившись предводителя, трупоеды обращаются в бегство, но многие всё же находят свой конец под клинками людей, даже не успев осознать, что произошло.

Однако теперь офицером движет жажда подлинного правосудия. Предатель всей людской расы, как оказалось, забрался на самую вершину власти. И, ступив на Путь демонов, возжелал безраздельно править человечеством.

Кто-то должен его остановить.

* * *

Битва у Чёрных Гор войдёт в анналы истории как одна из величайших побед Императора над Архидемоном. Увы, помимо добрых вестей приходят и скорбные. Армия поредела ещё сильнее. В этом сражении полегла треть оставшихся сил, а раненых и вовсе не счесть.

Опасаясь возобновления вражеских атак, командование приказывает немедля заняться восстановлением разрушенных стен и укреплением всех рубежей. Я вижу своих друзей — Райдо, Текору и Изаара. Израненные и измотанные, но живые, в отличие от Торвальда. Впрочем, о его гибели я пока не обмолвился и словом.

Все последующие часы я нахожусь в тяжёлых, беспросветных раздумьях. В голове вновь и вновь прокручиваются события минувшего боя. Я корю себя за то, что медлил, когда передо мной был шанс покарать Императора. Шанс отомстить за Лин и положить конец его порокам. Я позволил мимолётному очарованию и благодарности за спасение жизни затуманить свой разум. Слепец, наивный глупый слепец!.. Неужели личное обаяние Альдавиана, а также столь тщательно созданный образ мудрого и душевного владыки обворожили меня? Всё это вкупе с моим долгом перед ним затмили стремление к истине и справедливости?

Торвальд, верный друг, погиб из-за моей нерешительности. Из-за того, что я засомневался в своём праве судить того, кто однажды спас меня. Разве это оправдание? Разве я не клялся любой ценой узнать правду и покарать виновных в смерти сестры?

Ты хотел доказательств, недоумок⁈ Что ж, ты получил их сполна! Доволен ли ты? Рад ли, что высшую цену за твоё промедление заплатил соратник и другие невинные гвардейцы?..

Вот почему пропадали Звёздные дети. Вот почему не все, отправившиеся на приём к Императору, покидают его. Вот почему Тени вырезают всех, кто подобрался слишком близко к истине…

Эти мысли жгут моё сердце подобно раскалённому клейму. Стыд и сожаление — вот мои верные спутники отныне. Я допустил непростительную ошибку, позволив убийце уйти безнаказанным, но клянусь, рано или поздно Император ответит за всё. И за Лин, и за Торвальда, и за каждую украденную им жизнь.

Никогда больше я не забуду этот горький урок. Никогда больше не поставлю преданность и долг превыше истины. И когда придёт час, я нанесу удар, которого Альдавиан не сможет избежать.

А до тех пор… До тех пор я буду ждать, копить силы и подбираться к своей цели. Ждать, затаившись подобно богомолу в густой траве. Ждать, несмотря на снедающее душу бессильное бешенство. Месть — это блюдо, которое подают холодным. И, клянусь, я сполна наслажусь его вкусом, когда придёт срок.

К вечеру почти все стены вновь возведены, а большая часть воинов проходит лечение. Из остатков уцелевших бойцов формируют караулы и дозоры. Военный быт понемногу входит в привычную колею, но меня всё ещё снедают тревожные думы. Что ждёт впереди? Запомнил ли меня Император? И видел ли кто-нибудь ещё применённую им технику? Ближний круг в курсе повадок государя? Одобряют ли подобное?..

Однако вместо ответов я получаю приглашение. Ко мне является один из посыльных Императора и просит пожаловать к нему на аудиенцию. Просьба, конечно, чисто формальная. Иного выбора у меня нет, разве что дезертировать, но я решаю идти навстречу судьбе.

Безусловно можно унестись маяком в убежище Феррона, но это поставит крест на всех усилиях, которые я приложил, чтобы подобраться как можно ближе к своей цели. Придётся начинать всё с нуля. И на такое я пойти не готов.

После покушения Императора перевели в другую резиденцию. Теперь он обитает в небольшом особняке почти в самом сердце города. Меня провожают до дверей, а дальше по внутреннему двору я шагаю уже в одиночестве.

Здесь, к моему удивлению, растут деревья сакуры. Они кажутся совсем молодыми, будто только что посаженными. В саду, возле небольшого пруда, я нахожу Императора в полном здравии. Оголившись по пояс, он погружён в медитацию на берегу. В такт мощным импульсам его Ки по водной глади пробегает мелкая рябь. На теле владыки множество свежих рубцов, которые прямо на глазах бледнеют и исчезают, некоторые бесследно.

— Сержант Зено, — не открывая глаз, обращается ко мне Альдавиан. — Рад видеть вас в добром здравии. Рад, что во время применения моей техники вы не пострадали.

Его веки распахиваются, и в меня упираются два излучающих непоколебимую уверенность драгоценных камня. Блеск этих глаз настораживает, заставляя волоски подниматься у меня на загривке.

— Что ты видел, боец? — вопрошает он, хотя прекрасно знает ответ.

— Мой повелитель, я не до конца понял, что произошло, но, кажется, вы использовали некую запретную технику, — юлить бессмысленно.

Уголки его губ трогает едва заметная усмешка, но мгновение спустя лицо Императора вновь становится невозмутимым. Он пристально смотрит на меня, и я понимаю, что сейчас как на ладони. Мне даже чудится, будто он способен заглянуть под личину, ставшую моей второй кожей.

— Это была демоническая техника? — настойчиво спрашиваю я.

Сейчас у меня нет и шанса против него, но есть возможность получить ответы. Из первых уст, без домыслов и посредников.

— Присядь, — Император похлопывает ладонью по каменным плитам.

Я опускаюсь рядом, ощущая его мощное дыхание и пугающе-спокойные эманации Ки. Меня обволакивает его энергия, укутывая словно тёплым одеялом. Альдавиан не выглядит враждебным.

— Давно это было, — устремляет он взор к небесам. — И звёзды, кажется, сияли ярче. Когда я только взошёл на престол, был так же наивен и прямолинеен, как ты, хотя отец готовил меня к царствованию. Настойчиво предостерегал от бесхитростной простоты.

Он вздыхает и молчит секунду-другую.

— Мне пришлось очень быстро выучить горький урок, что среди знатных кланов слишком много тех, кто готов вонзить нож в спину за малейшую оплошность. Мои взгляды, а что ещё хуже — методы, постепенно менялись. Да, признаю, они могут показаться жестокими, но за ними всегда стоит суровая необходимость и никогда праздная жестокость.

— Такова цена за то, чтобы удержаться на троне? — стараюсь сдерживаться, но в голосе непроизвольно проскакивают рычащие нотки. — От вашей техники погиб мой близкий товарищ!

— Мне действительно жаль, Зено, — Император склоняет голову в едва уловимом поклоне, и кажется, будто он говорит искренне, — но Империя не может позволить себе такую роскошь, как моя смерть. Не сейчас. Ты даже не представляешь, во что превратится наша держава, если я паду. Прискорбная гибель твоего друга покажется сущей мелочью. Все провинции от края до края затопит море крови, и, поверь, виной тому будут отнюдь не демоны. Хотя и они приложат руку.

— Чего вы хотите от меня? — не понимаю я, к чему клонит Император.

— Хочу понимания и… — он медлит с ответом, — твоей помощи.

— Мне нужна вся правда, — говорю твёрдо, убирая из голоса ненависть и подступающий гнев. — Как я могу помочь, если не понимаю ваших мотивов? Особенно когда ваши действия противоречат вашим же запретам.

— Правды накопилось слишком много за прошедшие столетия, — задумчиво произносит Альдавиан, — но я знаю, с чего ты, вероятно, хочешь начать. Та самая демоническая техника? Когда трупоеды ещё не были столь могучи, а Лорды считались редкостью, я часто охотился на них в одиночку. Тогда-то я и столкнулся с первым настоящим демоном-Лордом. В какой-то миг битвы мне даже почудилось, что это сам Архидемон, но я ошибся. И всё же враг был невероятно силён. Одолеть его потребовало от меня неимоверных усилий, почти самой жизни. Но стоило мне взять верх, как демон вдруг принялся молить о пощаде. Прежде я никогда не сталкивался с подобным.

Аура Императора усиливается, и в моей голове оживают чужие воспоминания. Альдавиан стоит над поверженным исчадием, а то жалобно умоляет о милосердии.

— Благодаря ему я узнал об их породе куда больше, чем за все годы исследований, — продолжает Император, — но и этого было мало. Получив желаемое, я уже готов был прикончить тварь, но противник начал сулить мне раскрытие тайных техник своего племени. Я ушам своим не поверил. Сама мысль об использовании демонических приёмов вызывала отвращение. А уж когда я вник в суть… Убивать людей ради продления собственной жизни⁈ Разве пойдёт на такое государь, призванный взращивать свой народ? Как думаешь, Зено, демоны — это наша главная проблема? — внезапно меняет тему он.

— Не знаю, господин. Я слишком мало живу на свете, чтобы рассуждать о подобном, но демоны, несомненно, одна из величайших угроз для Империи. Они не остановятся ни перед чем, пока не вырежут последнего человека. С ними невозможно договориться, их невозможно запугать.

Остаётся лишь догадываться, что ты сотворил, чтобы развязать язык одному из них…

— Ты ошибаешься, — веско произносит Альдавиан. — Угроза внешняя, безусловно, опасна. Однако она же сплачивает население, заставляет бывших врагов забыть обиды хотя бы на время. Главную опасность представляет из себя угроза внутренняя. Большую часть моего правления я воевал не столько с демонами, сколько с людьми, особенно со знатью. Они подрывали устои Империи и продолжают это делать и по сей день. Чем больше влияния обретает клан, тем необузданнее становятся его амбиции. Зачем далеко ходить, твой собственный клан отравлял питьевую воду в столице, чтобы занять положение повыше, — в его голосе слышится лёгкий упрёк.

Молчу, поскольку мне нет дела до моих фальшивых «родичей».

— Далеко не все способны совладать с искушением властью, — Император пронзает меня тяжёлым взглядом. — «А что, если правитель слаб? А что, если я могу занять его место?» Когда обретаешь могущество, невольно начинаешь задаваться и таким вопросом. Ты и сам это видел, предотвратив несколько покушений на меня

Его голос пропитан иронией и горечью.

— Путь, по которому мы идём, Зено… Путь могущества… Он неумолим и беспощаден. Каждый шаг вперёд, каждая новая вершина в культивации требует платы. И плата эта — наша собственная жизненная энергия. Мы расходуем её, словно масло в лампаде, в обмен на крупицы силы. Но рано или поздно это масло иссякает. Без внешней подпитки невозможно продвинуться достаточно далеко. А я, как никто другой, должен пройти этот Путь до конца. Слишком многое зависит от меня, от моей силы и решимости.

Он медленно вдыхает и любуется отблесками на водной глади пруда.

— Я единственный на всём континенте нахожусь на этапе Ониксовой Черепахи. При этом очень давно упёрся в тупик. Сотни лет не могу продвинуться вперёд, обладая всеми привилегиями своего положения. Даже найдись самый гениальный адепт-безумец, достигший этих высот, он бы не прожил и месяца, обладая такой мощью. Сама природа Пути протестует против того, чтобы смертные обладали подобным могуществом. Горькая ирония заключается в том, что без этой силы в руках одного владыки человечество падёт…

Альдавиан умолкает, и в его глазах пляшут мрачные отблески. Мне чудится в них отражение бездонной пропасти, на краю которой он балансирует.

— Вот почему я был вынужден обратиться к запретным техникам, Зено, — тихо произносит Император. — Это единственный способ обрести силу, что позволила мне преодолеть границы человеческих возможностей. Силу, без которой я не смогу исполнить свой долг и защитить Империю от всех угроз — как внешних, так и внутренних. Да, цена велика. Но я плачу её сознательно. Ибо альтернатива — это крах всего, что мы знаем и любим.

Во мне рождаются десятки фраз, которые не находят выхода, потому что позволить ему разглагольствовать — это самое верное в текущей ситуации.

— Столкнувшись с безрадостной реальностью, но не утратив веры в людей, я едва не пал жертвой очередного предательства. Ты не представляешь, каково мне было впервые забирать жизни преданных соратников, — собеседник пронзает меня взглядом. — Они добровольно пожертвовали собой, чтобы продлить моё существование, а я пообещал им привести Империю к процветанию и навсегда искоренить не только демонов, но и всех изменников, жаждущих разрушить наше государство. Именно поэтому я решил, что буду использовать демонические техники лишь во благо.

— Тогда что произошло сегодня? Разве павшие воины давали согласие стать топливом для чужого ядра? Разве они не хотели помочь вам? — спрашиваю я.

— Хотели помочь, и они это сделали, — холодно отвечает собеседник. — Такова цена силы и власти. Я не испытываю радости, убивая собственных подданных, более того скорблю о каждом из них, но эти смерти не напрасны. Они дают мне возможность и дальше вести Империю вперёд. Пока длится война с демонами, моё существование слишком важно. Ты видел своими глазами, на что способен всего лишь один Архидемон. Я — это единственное, что останавливает Империю от падения в бездну! Несколько погибших от моей техники солдат — ничтожная плата за целостность и безопасность державы. Если меня не станет, кланы растерзают страну изнутри, а исчадия с готовностью воспользуются этим и довершат работу, стерев её в пыль. Наверху нужна сильная личность, способная обуздать алчность и амбиции аристократов. И пока в нашем царстве такая личность лишь одна.

Император умолкает, а я ощущаю, как его аура меняется. На меня обрушивается чудовищная, неудержимая мощь. От подобного откровения мурашки бегут по коже, а кулаки непроизвольно сжимаются. Я стискиваю зубы и смотрю Альдавиану в глаза — он отвечает ледяным безразличием.

— А теперь, Рен из Лесных Холмов…

Дыхание замирает у меня на губах.

— Я предлагаю тебе два пути, — Император протягивает мне руку. — Первый: ты станешь моим доверенным лицом и пройдёшь этой дорогой до конца, пока мы не истребим последнего демона и не повесим последнего продажного чиновника. Да, временами придётся закрывать глаза на неприглядное, но это малая плата за общее благо. От лап демонов ежедневно гибнут сотни наших бойцов, а ценой считанных жизней мы сможем положить этому конец.

Второй вариант Альдавиан даже не озвучивает — его аура говорит сама за себя. Едва заметным движением он обнажает вторую ладонь, и по водной глади пруда пробегает сильная рябь.

Давление нарастает.

Здесь и сейчас решается моя судьба.

Попытаться выступить против Императора в честном бою? Шансов у меня, откровенно говоря, немного, но всё моё естество противится принять второй путь.

Лин, Торвальд, что посоветуете вы?

— Так какую стезю выберешь? — требует ответа Альдавиан.

Его аура обрушивается на меня подобно водопаду, а взгляд требует немедленного решения.

Content

Евгений Астахов, Сергей Булл
Небеса Умоются Кровью 6. Под Знаменем Империи, Том II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29