Бастард рода Неллеров. Книга 3

Глава 1

Шум со двора отвлекает. Звуки ударов и крики боли с помоста раздаются уже третий день. Наказывают работников кухни, всех подряд. Начинали с главного повара, а будут продолжать до тех пор, пока своё не получат последняя посудомойка или истопник, так и не усвоил ещё, кто из них в кухонной иерархии стоит выше, а кто ниже. Да мне этого и не надо.

Может в душе я не одобряю столь радикальных действий, но по другому никак. Шутка ли, пытались отравить ведь не крысу какую-нибудь амбарную, а самого настоятеля Готлинской обители преподобного аббата Степа, бастарда славного герцогского рода Неллеров. С чего вдруг я так витиевато про себя-то? Да потому что мысли сейчас заняты другим. Вот и несу на втором плане сознания всякую околесицу. На первом у меня сейчас магия.

А вообще хорошо, что я изучаю плетение в условиях шумовых помех, можно сказать, в обстановке приближенной к боевой. В сражении мне тоже никто спокойно магичить не даст. Шум боя вокруг, кровь рекой, звучит булат, рука бойцов колоть устала, а тут я, такой весь, создаю могущественный удар, способный похоронить целую фалангу, а то и две.

Только вот, сильные магические энергии видны издалека, так что, враги сразу же попытаются или разрушить плетение, или убить мага, его создающего.

— Моя ты прелесть. — бормочу под нос, разглядывая рисунок заклинания метеоритного дождя.

Сижу в кресле, смотрю в раскрытую книгу и вижу — нет, не фигу — извивающуюся разноцветную спираль, напоминающую молекулу ДНК, завязанную неровным бантом, придумал же кто-то. Такое ни запомнить, ни выучить за всю жизнь. Только по шпаргалке можно отработать

Зачем тогда пялюсь в эту какофонию линий уже в десятый или более раз за последние два дня? Так ведь большая разница, потрачу ли я в бою на это восхитительное, но очень сложное плетение целый день или уложусь в пять, а может и менее часов. От этого может зависеть исход сражения.

Война буквально стучит в двери моего дома, а если быть точнее, в ворота Готлинского аббатства. Вчера голубиной почтой пришло сообщение, что виргийская армия, обложив заслонами крепость Леотан, где сидит наш сильный гарнизон, развернулась основными силами на Готлин, стремясь не допустить соединения в один кулак кранцевских войск, которые реками и ручейками начали сюда стекаться.

Стихший было утробный мужской вой за окнами сменился женскими визгами. Поменяли хулигана на Луиса Карвалана, то есть, какого-то мужика у столба для порки отвязали, а бабу наоборот привязали.

Понятно, что никто из этих бедолаг к попытке меня отравить, едва не закончившейся безумием Юльки, моей служанки, прямого отношения не имеет. Лейтенант сыска Николас это точно установил. Но они допустили, что в их хозяйстве беспрепятственно шлялся отравитель и свободно влил в пирожные, предназначенные аббату, какую-то гадость. Ещё надо выяснить, какую. Пока никто ничего толком сказать не может.

Брат Симон там у себя в лечебнице чего-то колдует который уже день, однако, чувствую, ни черта он не разберётся. Тут, в средневековом мире, про химические реактивы, позволяющие определять состав сложных веществ, понятия не имеют. А без этого никак.

Отравитель? Я сказал, шлялся отравитель? Ну, в принципе можно выразиться и так, раз нашу школьную директрису Лидию Ренатовну называли директором. А вообще, сыщик мой уже установил, что зелье безумия мне влила Люсильда, та белокурая красотка с лицом ангела, а взглядом и повадками шлюха-клофелинщица. И почему я не удивился? Жаль, пропала сволочь куда-то. Как в воду канула. Весь монастырь от подземелий до церковной колокольни с часами перерыли, так её и не нашли.

— Ваше преподобие. — в дверь моего кабинета постучал и заглянул Николас, не тот лейтенант сыска, которого мне прислала мачеха, добрая моя герцогиня Мария, а друг детства бастарда Степа, чьё тело мне досталось в наследство. — Юлька очнулась опять. Пить просит.

— Так дай. — жму плечом. — Пусть ест, пьёт. По идее, не сегодня, так завтра должна уже полностью оклематься. В умной книжке так написано.

Исцеление юной девушки оказалось не столь простым, как мне поначалу представлялось. С выведением яда из организма я справился быстро, там плёвое дело, простенькое плетение из жгутиков четырёх оттенков, соединённых в неправильной пентаграмме, а вот с помутившимся сознанием пришлось повозиться. Оказывается, хорошо, что вовремя успел. Ещё бы пара-тройка часов задержки в исцелении, и всё, Юлька дурочка.

Из-за этого меня целый день от злости трясло. И, чего уж от себя-то скрывать, немного от страха. Отведай я тех чёртовых пирожных и спасти бы меня было некому. Кроме меня здесь и близко нет одарённых, имевших в источнике необходимое количество оттенков энергетических нитей.

Замечаю, что Ник не ушёл, всё также смотрит на меня.

— Что-то ещё? — уточняю.

— Да. Она встать хочет.

— Пусть встаёт. Только вызови сначала Ангелину. Она ей поможет, ну, помыться, одеться и прочее. Сам что ли не понимаешь?

Новик гвардии кивает и исчезает за дверью.

В связи с попыткой покушения в моём окружении произошли некоторые, я бы сказал, кардинальные изменения.

Во-первых, расширили мои апартаменты за счёт двух келий, находившихся от них за стеной. В ней проломили проход — я и проломил с помощью магии, пригодилось то плетение разрушения преград — и поставили двери. Во-вторых, теперь в моих покоях живут милорд Карл и новик Николас, не считая выздоравливающую Юльку и временно её заменяющую по работе Ангелину. Девушки в одной комнате спят, у остальных по собственной спальне.

Хотели ещё раба приставить, чтобы еду мою пробовал, да я отказался. Во-первых, яд может быть замедленного или вовсе отсроченного действия, а, во-вторых, на кой чёрт дармоеда содержать, если живу теперь в магическом мире, а способности в магии у меня огромные?

Встречал в фолиантах четыре разновидности плетений по определению любой отравы, что в еде, что в питье, что на предметах, и пару заклинаний, разрушающих яды. Убил целый день, но сделал себе амулеты по одному каждого типа. За основу взял сапфиры, так что, месяца три, а то и больше, они мне послужат. А потом суп с котом. В смысле, по новой эти же плетения в кристаллы вложу. Хорошо-то как быть почти волшебником.

Кстати, о волшебстве, ну, магии. Надо будет открыть свои настоящие возможности. На войне, если я хочу помочь победе над врагом, а я хочу, аж зубы сводит от ненависти к агрессору — кто его звал? — то хранить в тайне абсолютно от всех наличие у моего источника сорока двух оттенков энергетических нитей никак не получится.

Какой из этого вывод? Простой. Своим родным надо открыться. Объясню, что не доверял почтовым посланиям, а вот в личной беседе всё рассказал. Так и объясню Агнии, моей красавице-сестре, маркизе Неллерской, полковнику королевской армии. Пусть порадуется за меня и наш славный род и придумает, как сообщить другим Неллерам о появлении великого мага в их рядах. Ну, или не сообщать, или не всем. Живущих в столице королевства лично я бы не спешил оповещать. К чему им лишняя информация? Скорее бы сестра появилась в окрестностях моего монастыря, мне с ней о многом хотелось бы переговорить.

Ладно, от размышлений не по существу вернёмся к нашим баранам, да. Как и остальные могущественные заклинания, метеоритный дождь можно наслать с большого расстояния, более мили, ну, так тут написано, ещё раз пробегаю глазами витиеватые строки. Лишний геморрой с выписыванием таких букв с завитушками. Зачем это? Как по мне, зря только чернила переводят и время лишнее тратят. Впрочем, если мне не изменяет память — а с чего бы ей меня подводить, сознание-то моё перенеслось в молодой, развивающийся мозг? — на Земле средневековые монахи такой же ерундой страдали.

Так, отвлёкся. О чём я хотел подумать? Да, точно. Не только могущественные заклинания с большим количеством цветовых оттенков могут быть дальнобойными. Есть и простенькие, маломощные, но бьющие на большие расстояния. И чем это грозит? Да тем, что пока я создаю своё могучее колдунство, его не просто увидят, а атакуют магией, оно разрушится, и мне придётся создавать всё заново. И? Значит, требуются энергетические щиты передо мной, которые защитят моё плетение, пока я его не сформирую и не использую.

И такие щиты, ну, в смысле, их рисунки и описания, в монастырских книгах по магии имеются, разнообразные по силе, размерам, продолжительности действия и, главное, с использованием различных цветов.

Удачно на моём жизненном пути повстречался милорд Карл Монский. Чего уж, я вообще везунчик. Кому ещё удалось получить возможность прожить заново жизнь, да к тому же в статусе аристократа?

Насчёт моего бывшего пациента и нынешнего вассала, думаю, нам эффективно будет работать в тандеме. Он ставит щит, а я под его защитой плету нечто ужасное для врагов. Тут нашёл помимо метеоритного дождя волну смерти, тоже жуткое заклинание. Как и огненный смерч.

Если поискать, то и другие апокалиптические плетения можно найти. И всё это мне доступно к созданию. Сорок два цветовых оттенка — это сорок, чёрт возьми, два цветовых оттенка. Есть ли вообще в мире Паргеи хотя бы один маг такой силы? Что-то сомневаюсь.

— Чего тебе опять? — вздыхаю при виде вновь просунувшейся между дверью и косяком головы Ника.

— Юлька встала. Я ей мёд с орехами принёс. — отвечает тот. — Ест сейчас.

— Да? А я, честно говоря, надеялся, что она в сторону сладостей больше смотреть не станет. Ник, скажи, ты вот зачем меня сейчас отвлёк от важных монастырских дел? Обрадовать или огорчить?

— Простите, ваше преподобие. — смутился приятель, вспомнив о нынешней разнице социального статуса с другом детства. — Просто, Юлька всё про вас спрашивает, ну, я и подумал вам об этом сказать.

— Ну, спасибо, сказал. — потягиваюсь и встаю. — Ладно, пошли, наведаю нашу больную.

Конечно, не солидно аббату Готлинской обители навещать свою же служанку, пусть и подружку в прошлом, но она ещё и моя пациентка, вторая уже, если не считать омоложения гвардии старшего сержанта Ригера, заменившего сорванцу Степу отца и мать.

Вхожу в комнатку служанки. У Юльки своя личная каморка, пусть небольшая, зато уютная, с кроватью, шкафом для одежды, сундуком с вещами, выполняющим заодно функцию стула, и даже небольшой столик, на котором рядом с вылизанной от мёда тарелкой стоят приготовленные братом Симоном, нашим лекарем, снадобья.

Местной медицине я не доверяю категорически, но хирургия и приготовленные с применением магии алхимические средства кое-как спасают репутацию здешнего здравоохранения. Начальник монастырской лечебницы ведь маг-целитель, как и моя замечательная кузина Юлиана Неллерская. Но та осталась в столице герцогства, а брат Симон, что называется, тут, под рукой. Так почему бы не воспользоваться услугами целителя? У меня магических возможностей намного больше, но до высот его опыта мне ещё как до Китая раком.

— Смотрю, порозовела. — констатирую непреложный факт. — Лучше стало? А с головой как? Дружишь? — чувствую, сейчас начнёт каяться, поворачиваю голову к моей временной служанке. — Ангелина, выйди. Ты тоже, Ник, не нужно здесь уши греть.

Беспрекословного повиновения от своих людей специально не добивался, как-то само собой так получилось, что слушаются меня как отца родного.

Наверное, в этом не только заслуга моих статусов — настоятеля и аристократа, а, видимо, интуитивно ими чувствуется умственное превосходство много пожившего — сорок семь лет не шутка — человека, немало повидавшего, тем более, уроженца мира, гораздо более развитого, чем здешний, и обладающего огромным массивом информации.

Обоих — служанку и новика гвардии — словно ветром сдуло. И дверь плотно прикрыть за собой не забыли.

— Господин, милорд, простите за то, что я вам наговорила. — всхлипнула Юлька, расположившаяся на постели в полулежачем положении, опираясь спиной на большую подушку. — Пожалуйста. Мне стыдно и страшно. Я вам хотела сказать, что…

— Ты про то воспоминание, когда меня тётка Эльза крапивой отходила за то, что я у неё под забором со спущенными штанами устроился? — прерываю её. — Так это ерунда. — сажусь на постель в ногах у девушки и улыбаюсь. — Конечно, не стоило об этом орать на всю обитель, да ещё обращаясь ко мне на ты, но с больной какой спрос? Главное, другого никто не слышал. Как ты его. — показываю пальцем в потолок. — Ругала и обзывала. Помнишь?

— Помню. — прошептала девчонка, побледнев.

Она прекрасно понимает, чем ей богохульство могло грозить, не раз на казнях присутствовала.

— Плохо, что помнишь. Забудь немедленно. — говорю с нажимом. — Это мой приказ. Поняла? И всем говори: провал в памяти. Договорились?

Мой бывший сослуживец Алексей Беженцев, когда чего-нибудь чудил по пьянке, всегда пользовался таким методом отрицания. Действовало там, сработает и здесь. Благо, опасные слова кроме меня и Ника никто не слышал.

А вообще, я ей благодарен. Если бы не её тяга к сладостям, пускать бы мне сейчас ртом пузыри. В лучшем случае. В худшем же, мог такого наговорить, что как и прежнего настоятеля обители передали бы Наказующим. Хотя, нет, это перебор. Я всё-таки представляю род Неллеров.

Перед Создателем все равны, но некоторые равнее. Местной инквизиции бастард Степ не по зубам, а вот запереть меня до самой смерти где-нибудь в отдалённом замке вполне могли.

— Договорились. — робко улыбнулась Юлька. — Я уже могу вернуться к службе.

— Не торопись. — великодушно отмахиваюсь и встаю. — Смотрю, ты долго на ногах не устояла, опять легла. Так что, отдохни ещё пару деньков и не переживай, Ангелина твоё место не займёт.

Под окнами раздаётся громкая ругань. Здешняя нецензурная брань ничуть не слабее русской. Подхожу к оконцу и вижу во дворе, как двое рабов-золотарей, одетые в грязные лохмотья пожилые, но довольно крепкие мужики, с трудом удерживают от опрокидывания накренившуюся на сломавшейся телеге здоровенную бочку с дерьмом.

Вот придурки, не дай Создатель под моими покоями сейчас содержимое выльется. Понятно, золотари не виноваты, что передняя ось, смотрю, сломалась, за содержание в исправности повозок у меня в обители другие люди отвечают, но могли же идиоты другими маршрутами перемещаться.

— Держите-держите! — к золотарям устремились возничий другой телеги, отъезжавшей от стекольной мастерской, подмастерье стеклодува и дворовый. — Сейчас подсобим!

Хорошо, коли так. Если всё же вонючку у меня под носом прольют, не пожалею обормотов. Тут и так в средневековье весьма специфические запахи повсюду где люди, мне ещё только клоаки под носом не хватает.

Бросаю взгляд на повозку с продукцией стеклодувной мастерской и вижу на ней открытые ящики, поверху выступающие стружкой из столярки.

Это я подсказал, чем можно перекладывать стеклянные бутылки, стаканы, графины и тарелки, чтобы не бились. Вроде не бином Ньютона, а без меня долго бы не догадались так сделать.

Чёртова война, как не вовремя. Сейчас бы снимать пену сверхприбылей от нового вида товаров, да спокойно жить не дают. Увы, долго быть монопольным производителем чего-либо в Паргее невозможно. Отсутствует патентное право. Не месяц, так год, не год, так пара-тройка лет, и любую мою новинку станут выпускать все кому не лень. Козлы.

Хотя, с некоторыми новшествами торопиться не собираюсь. Та же лежащая на поверхности идея с книгопечатанием отложена мною далеко-далеко, глубоко-глубоко в сознании. Зачем я буду лишать основной статьи дохода наш орден Молящихся в целом и мою обитель в частности? Жили до меня сотни лет, переписывая книги перьями и чернилами, проживут и ещё десяток-другой годов, а там посмотрим.

Другие же идеи, текущего, так сказать, момента, буду внедрять аккуратно и почти незаметно для соседних земель. В конце концов, и на Земле в эпоху средневековья монастыри являлись двигателями прогресса, не будет ничего плохого, если в королевстве Кранц Готлинская обитель ордена Молящихся внесёт свой вклад в развитие технологий.

— Господин? — почему-то с тревогой спросила с кровати мою спину Юлька.

Почему-почему, да потому. Пока не привыкли мои помощники к необъяснимым зависанием их настоятеля в своих размышлениях.

— Да, Юль. — повернулся от окна, убедившись, что коммунальной катастрофы удалось избежать, там на выручку ассенизаторам ещё конюхи прибежали, и мальчонку за мастерами послали. — Я пойду. Успокоилась? Всё, забудь. Что было, то травой поросло.

Меня ожидает милорд Карл. Наши тренировки в применении боевых плетений никто не отменял. Единственное изменение произошло лишь в том, что теперь на наш импровизированный полигон нас сопровождают десяток солдат, или гвардейцы, или кавалеристы.

Вот так попытка моего отравления лишила меня относительной свободы перемещений, точнее, ужесточила их. Так-то настоятеля Степа и до покушения не сильно без внимания оставляли.

— Ну что ещё, Сергий? — на выходе в общую комнату застаю в ней своего секретаря. Ни минуты покоя от него. — Сказал же, все бумажные дела после обеда. — в руках у Серёги какой-то свиток. — Вернее, после тренировки с братом Максом. Или что-то срочное? — протягиваю руку, хорошо, что не ноги.

Не так просто совмещать большое количество монастырских дел, лежащих на моих, пока ещё не окрепших плечах, придумывать улучшающие обиход или повышающие доходы новшества, личное развитие — физическое и магическое, реагировать на интриги помощников и готовить обитель к обороне. Но пока справляюсь.

— Послание от вашей сестры маркизы Агнии. Только что гонец привёз.

— Тогда, всё правильно, это вне очереди любых дел. — разворачиваю письмо на ходу, направляясь в свою комнату отдыха, совмещённую с гардеробной. — Найди милорда Монского, он где-то в казарме. Скажи, что сегодня выедем на тренировку чуть пораньше. Да, ты перерисовал хотя бы одно плетение магического щита?

— Два.

— Создатель, какой же ты у меня молодчина. — наконец справился с сургучной печатью и развернул свиток, уже у шкафов с одеждами, их у меня столько, что любая кокетка могла бы позавидовать. — Отдай их милорду. Пусть учит.

Секретарь отправился выполнять указания, а я углубился в ровные строки, написанные учёным рабом полковника Агнии Неллерской. В отличие от кузины Юлианы эта моя сестрица водить пером по пергаменту не любила, предпочитала надиктовывать.

Глава 2

Были сборы недолги, от Кубани до Волги мы коней поднимали в поход. Так в революционной песне звучало, примерно таким же оказался смысл послания маркизы Агнии своему сродному брату Степу.

Северное войско кранцевской армии свернуло свои лагеря у Лос-Аратора, предоставив горожанам возможность защищаться силами графской дружины и своего ополчения, если вдруг виргийцы подойдут к их стенам, а само двинулось ускоренным маршем на юг к Готлину.

Ну, это моя прекрасная сестра так написала, что ускоренным. Я-то человек взрослый, здравомыслящий и имею адекватное представление о том, как перемещается средневековая армия.

Караван, как известно, движется со скоростью самого медленного верблюда, а здешнее войско держит темп по самой разбитой и часто ломающейся обозной телеге. Качество же повозок я сам только что наблюдал. Помножим это на состояние дорог, и получается, что раньше, чем через пять дней мы с полковником Агнией не увидимся.

Чувствую, что я весь в нетерпении от ожидания приезда маркизы Неллерской. Вроде и привязаться ещё не успел, а вот поди ж ты, а? Понятно, слишком многое мне хочется с ней обсудить, вопросов накопилась уйма.

Агния очень информированная аристократка и вряд ли что-нибудь будет от меня скрывать. Она хорошо ко мне относится, ведь я напоминаю ей лицом отца, которого сильно любила. Так уж получилось, что Джей, мой старший сродный брат, больше похож на свою мать герцогиню Марию.

— Там лейтенант Николас пришёл. — доложила Ангелина, когда я уже цеплял к поясу меч. Занятия магией не отменяют необходимости быть готовым постоять за себя сталью клинка. — Хочет доложить результаты дознания.

— Скажи, сейчас приду.

Морщусь. И так давно понятно, кто исполнитель, а заказчика приставленный ко мне помощником офицер герцогского сыска вряд ли принёс на блюдечке с голубой каёмочкой. Вроде и кандидатов на роль моего врага немного, но имеющимися в этом мире весьма эффективными способами допросов не воспользуешься.

Допрашивать с пристрастием моих заместителей — а я не сомневаюсь, что заказчик кто-то из них, либо баронет Михаил, либо брат Леопольд — можно только перед членами орденского капитула, коим я не являюсь, да даже если бы и был им, необходимо минимум трое таких.

И чего тогда сыскарь ходит ко мне как на работу по два-три раза на дню? Рвение демонстрирует, понятно. Боится, что я мачехе на него нажалуюсь? Наверное. А зря. Я ж понимаю, что он не Шерлок Холмс, не Эркюль Пуаро и не майор Томин.

Без возможности тянуть из подозреваемых жилы местные сыщики очень ограничены в своих возможностях. Даже про дактилоскопию представления не имеют. Мне и то проще добиться истины, правда, для этого нужен хотя бы труп поганки Люсильды. Да где ж его взять-то?

— Что нового? — спрашиваю, входя в кабинет. — Поймали?

— Ищем. — нахмурился лейтенант Николас. — В монастыре её точно нет, в ближайшей округе всё прочёсываем.

— А в дальней?

— Людей нет, вы же знаете. Рассылать малыми группами опасно. Кругом разбойничьих шаек полно. Да рядом она где-то, не могла далеко уйти. Я ведь первым делом велел конюшни проверить. Все лошади и даже мулы на месте. Пешком по дорогам она не могла пойти, не дура ведь, углубляться в леса ей не менее опасно, чем к нам в руки попасть. Представляете, что с такой красоткой бандитские подонки сделают, прежде чем выслушают?

— Представляю. Заказчик-то кто? — задаю традиционный уже вопрос и сыщик вновь опускает взгляд. — Ладно. — я великодушен. — Ищите эту гадину. Живой или мёртвой.

— Будем стараться. — вздохнул лейтенант. — Жаль, никто в обители не может поисковых заклинаний сплетать. Это бы нам сильно помогло. Извините, ваше преподобие.

Не, ну я опять затупил. Всё никак не осознаю до конца, что живу теперь в магическом мире. Нет тут земных методов поиска? Зато есть магия. Оправданием мне может служить лишь то, что на страницах просмотренных книг не встретил плетений поиска. Но где-то же они должны быть.

Вернувшемуся с докладом о том, что милорд Карл с кавалеристами ждут меня возле парадного крыльца общежитийного здания с осёдланными конями, сразу же ставлю задачу отправиться в библиотеку и к моему возвращению с полигона найти поисковые заклинания. Брату Валерию, нашему старенькому главному библиотекарю, бросить все дела и оказать моему секретарю всемерное содействие.

— Вы хотите найти Люсильду с помощью магии? — почему-то обрадовался Серёга.

— Ты изумительно догадлив, брат. — киваю.

Он догадлив, а я тормоз. Нет, хватит заниматься самобичеванием, с кем не бывает? И на старуху бывает проруха. Утешился. А что, хороший урок.

На выезде из ворот монастыря у гостиницы наблюдаем большую группу до зубов вооружённых и одетых в качественные кольчужно-латные доспехи всадников, человек с полсотни, у которых почему-то помимо мечей не короткие, а длинные копья. Воины как раз спешивались и вели лошадей к коновязям. Хватит ли на такую ораву мест, особенно с учётом того, что гостиницы в нашем примонастырском поселении и так не пустовали? Разве что, если набивать как селёдку в бочку. Впрочем, сам не видел, но знаю, что имеются номера и на полтора десятка человек с двух-, а то и трёхъярусными, топчанами.

Немного напрягся, мало ли кого нелёгкая занесла. Зря. Оказалось, что прибыла дружина барона Степа Нойкера, ещё, блин, один тёзка. К нам получить благословение и омыться из святого источника феодал завернул по пути к Готлину, куда и ведёт своих вояк во исполнение вассальных обязательств перед графом.

— Моё баронство много южнее. — громогласно объяснял, получивший от меня благодать Создателя тёзка, бочкообразный крупный мужчина с неухоженной как у киношного лесного разбойника бородой. — Так что, оставил сыновей с ополчением в замке, а сам вот решил стариной тряхнуть. Давненько мне не приходилось виргийскую кровь пускать. В прошлый их поход я болел, а вот, помню, семь лет назад…

— Вы меня простите, барон. — останавливаю одичавшего поди от скуки в своём замке Степа Нойкера, иначе, чувствую, он меня до смерти заговорит. — Но мне нужно срочно ехать. В другой раз как-нибудь поговорим.

— Простите, — обратился тот к моему вассалу, не теряя надежды найти себе благородного слушателя, пусть не аббата, так хоть его спутника. — А вы милорд, случаем, не сын Алекса Монского.

— Нет, я его племянник. — мотнул головой Карл.

— Племянник⁈ — обрадовался волосатый бочонок. — Так что же мы на вы? Знаешь, как мы с твоим дядей при осаде Церна отличились! Рассказывал?

— Я, я не помню, барон. Нам с его преподобием и правда надо уже ехать.

— Так я здесь до завтра буду. Вернёшься, заходи, я угощаю. И вы, ваше преподобие тоже.

Еле отвязались. Всё же насколько схожие типажи людей в Паргее и на Земле. Казалось бы совершенно разные миры, иные эпохи, а у меня такое впечатление, что я со своим соседом Серёгой, моим сверстником, повстречался. Такой же прилипчивый и болтливый, норовит похвастаться своими подвигами и ищет компанию выпить.

А вдруг это он и есть? Перенёсся сознанием следом за мной и теперь бароном тут обретается? Да ну, чушь собачья, не может такого быть. Хотя, почему? Со мной же как-то случилось. Не, это было бы уже перебором.

Ха, а ведь я всё равно обернулся. На рефлексах. Словно хочу окончательно убедиться, что Степ Нойкер это не мой сосед по лестничной площадке.

— Я так и не понял, зачем нам плетения щита. — вытащил меня из глупых раздумий бывший одержимый.

— Странный вопрос, Карл. Для чего ещё нужны антимагические щиты? Защищать создаваемые мощные заклинания от разрушения вражескими атаками.

— Да это-то я понял. — хохотнул милорд Монский. Выехав за рогатки нашего поселения, мы с десятком кавалеристов сопровождения перешли на лёгкую рысь. — Спрашиваю, нам это зачем? Твою сестру прикрывать будем?

— Не нам, а тебе. — поправляю. — И не прекрасную маркизу, а меня.

Чуть приоткрываю тайну своих возможностей своему вассалу. Всё равно, когда начну во время боя магичить что-нибудь сильное, другие находящиеся рядом одарённые увидят, сколько цветовых оттенков задействую в плетении. А Карл-то точно будет рядом. Кому как не ему и прикрывать мои энергетические конструкции, пока я их не завершу и не активирую?

— Степ, брат мой, друг и сюзерен. — милорд коротко рассмеялся. — Знаешь, я ещё во время моего исцеления понял, что не всё с тобой так просто. Скажи честно, сколько? Двадцать? Больше? Не удивлюсь, если больше. Кровь Неллеров есть кровь Неллеров. Слышал, у твоего деда, генерала, тридцать с чем-то оттенков имелось. Степ?

— Много будешь знать, скоро состаришься. — загадочно улыбаюсь. — Узнаешь скоро. Догоняй! — пришпорил коня и вырываюсь вперёд.

Выбранное для полигона место расположено в миле от обители, что позволяет заодно с магией тренироваться и в верховой езде. Не скажу, будто из меня теперь всадник как тот кентавр, но уже и не мешок с картошкой.

С Карлом обычно мы тренируемся в плетении около полутора часов, почти два по земному исчислению, однако сегодня сокращаю занятия вдвое. Азарт охотника проснулся. Не думаю, что у Сергия возникнут проблемы с поиском заклинаний поиска. Такая вот тавтология получается. Да, тавтология.

Интересно, как обнаружение Люсильды будет выглядеть? Стрелка нарисуется в сознании? Потянет к ней как магнит к железу? Чего гадать без толку, не попробуешь, не узнаешь.

В обитель вернулись одновременно с моими бравыми ополченцами, двигавшихся вдоль стены от своего места обучения под командой лейтенанта Макса. Их осталось пятьдесят четыре, но больше уже прогонять никого не потребуется. Всех оставили в строю.

Смотрю, как они маршируют, и в душе растёт оптимизм насчёт возможностей моего славного воинства. Чудо и палки или ножны брата Макса и милорда Карла сделали из стада боевое подразделение. Шагают в ногу, вид молодецкий. Строевой песни не хватает, но тут, в этом мире, до такого не додумались, а я не спешу поделиться этой идеей. Слишком экзотична, да и песен здесь строевых нет, хотя перевести с русского «солдатушки, бравы ребятушки» труда не составит. Для себя один куплет, тот, где "наши деды — славные победы, вот, кто наши деды" даже переложил на кранцевский диалект паргейского.

— Вас ждать, милорд? — брат Макс, пропустив в воротную арку рекрутов, встретил нас с Карлом на подъезде.

— Когда я отменял занятия? — жму плечами.

Нет, я не из тех, кто бросает начатое на половине пути. Пока не добьюсь мастерского владения клинком, не отступлю. Буду тренироваться при любой возможности. И в её отсутствие тоже. Новая жизнь мне понравилась и терять её из-за собственной слабости не собираюсь.

— Тогда через час?

— Думаю, позже, брат. Намного. У нас, по всей видимости, будет одно неотложное дело.

— Неотложное?

— Пошли с нами, поймёшь. — люблю сохранять интригу, ну, не каждый раз, но иногда. — Эй, девка. — останавливаю куда-то спешившую с пустой корзиной молодую рабыню. — Бегом в казарму, пусть старший сержант Ригер и лейтенант Николас придут ко мне. Скажи, пусть поторопятся.

— Сюда?

— В покои его преподобия, дура! — разозлился на бестолковую Карл.

Моего вассала тоже гложет любопытство, а его сюзерен на вопросы не отвечает, лишь загадочно улыбается.

Во дворе вижу управляющего. Брат Георг стоит возле вещевого склада и сейчас занят подсчётом привезённого из города имущества. Мы торопимся закупать необходимое впрок с большим запасом. Цены на волне слухов о приближающейся войне уже растут, но станут ещё выше.

Приглашать его с собой не стал. Лишние одарённые, кто сможет понять сколько и какой энергии я задействую при плетении заклинаний поиска, мне в наблюдатели не нужны. Подозреваю, что потребуется сильно больше чем двенадцать цветов, если захочу выбрать наиболее эффективное заклинание. А я точно захочу.

Чёрт, мне же сегодня вечернюю проповедь читать. Совсем из головы вылетело. Ничего, там делов-то на полчаса, смогу выкроить в своём напряжённом графике. И кто там в моём прошлом писал, что в средневековье главной бедой аристократов была скука? Кому как, а мне вот совсем скучать некогда, только и успевай вертеться.

Вон и брат Симон летит наперехват, опять со своими лекарскими проблемами мозг выносить начнёт. Хороший мужик, умный, толковый — уже внедряет мои гигиенические и санитарные требования, принял их и одобрил — но зануда, каких поискать.

— Давай позже, брат Симон. — кричу громко и машу рукой как тот Юрий Алексеевич Гагарин, когда сказал «поехали!» — Я сам тебя вызову. Сейчас некогда. Парни. — оборачиваюсь к эскорту. — Вы скоро можете понадобиться, так что, коней не распрягайте.

— Будем готовы, милорд. — низко склонил голову седой сержант.

Сколько ему? Полагаю, за пятьдесят. Но крепкий как дуб. Ко мне солдаты проявляют искреннее уважение, не только как к бастарду Неллеров, рода, которому они служат, но и как к магу. Насмотрелись на наши с Карлом магические удары, впечатлились и надеются, что с такими командирами не пропадут.

Тем более, что амулетами с вложенными в них плетениями воздушных щитов не только гвардейцы обеспечены, но и уже четверо кавалеристов. Это я сам постарался. За завтра-послезавтра закрою данный вопрос. Хотя в моей ситуации что-то наперёд загадывать — гиблое дело. Постоянно жизнь подбрасывает новые вводные, которые ломают планы или заставляют откладывать намеченное на потом.

Прогулка на свежем воздухе пробудила аппетит, но самому не терпится опробовать новые возможности, поэтому по моей команде Ангелина побежала на кухню к массово выпоротым бедолагам за мясными и сырными нарезками, фруктами, зеленью, хлебом и вином. Поедим на скорую руку.

Секретарь всё приготовил.

— Нашёл пока два. — показал он на раскрытые фолианты, лежавшие на его столе в приёмной. — Но брат Валерий продолжает искать. Он уверен, что где-то имеются и другие плетения поиска.

— Спасибо. Иди в столовую. Голодный поди?

— Если позволите, ваше преподобие, я бы хотел присутствовать.

— Хорошо. — киваю. — Оставайся.

Карл и лейтенант Макс сели на стулья, а я склонился над книгами будто генерал над картами. Читаю описание одного, другого плетений и, не сдерживаясь, хмыкаю. Никакой компасной стрелки или магнита. Оба этих поиска работают как око орла. Так написано. Что на самом деле получится, надо самому опробовать.

Выбираю наиболее сложное. Не потому что не ищу себе лёгких путей, нет, просто у него наибольшая дальность поиска, и в описании обещано преодоление многих магических скрытий. Откуда у той прошмандовки Люсильды может найтись амулет с плетением защиты от поиска? Нет у неё ничего такого, наверняка. Тем не менее, считаю, лучше сразу лупить из главного калибра. Мало ли что.

На создание плетения требуются магические жгутики девятнадцати цветовых оттенков. Кроме Карла в комнате других одарённых нет. Так что, можно творить плетение без оглядки. Главное, чтобы мой сыщик не увидел рисунок. Ну, это я устрою легко. Не станет же он в наглую мне через плечо заглядывать? А книгу потом уберу подальше.

Вскоре собрались все вызванные и навязавшийся Сергий. Бочком-бочком в кабинет, куда мы дружно все перешли, протиснулся старавшийся не дышать новик Ник. Ему улыбнулся и разрешил остаться сжатием век. Всё же приятель числится при моей особе охранником. Понятно, толку от него не много, но уж какой есть. Зато предан и умеет хранить тайны. Я проверил.

А вот Ангелину прогнал жестом как надоедливую муху. Принесла, что тебе было приказано? Всё, можешь быть свободна.

В прошлой жизни я часто совмещал еду и чтение. Даша, правда, ругалась на это, но не всякий же раз она была рядом. Так что, сейчас пригласил присутствующих угощаться, сам принялся за еду и одновременно начал по рисунку сплетать заклинание поиска.

Насытился я раньше, чем завершил свою магическую работу. Плетение оказалось непростым, убил на него более получаса времени.

— Так, активирую. — сообщил зрителям и подал энергию в центр плетения.

— Ох ты. — филином ухнул новик.

Остальные мои помощники эмоции тоже не сдержали, но выразили их лишь выражениями лиц.

Мне-то проще. Видел я на экранах кинотеатров картинки и красочней. Перед нами во всю ширину стены предстало большое изображение местности вокруг нашего монастыря, вид сверху. Сама обитель казалась крохотной точкой. Не знаю, поняли ли что-нибудь другие, а я сразу сообразил, что созданное око поиска смотрит с большой высоты.

Слева внизу изображения видны предместья Готлина, значит ориентация по сторонам света отсутствует, иначе город находился бы просто с левого края.

По описанию знаю о недостатке этого вида поиска, им можно пользоваться только если маг знает, как выглядит тот, кого требуется найти. С этим у меня проблем нет. Я вызываю в сознании образ белокурой красотки, и око начинает приближаться к местности. Исчезают предместья Готлина и леса баронства Корманс, зато остающееся увеличивается в размерах.

— Это же наш монастырь! — первым догадался сыщик.

— Ага. — подтверждаю. — Так и есть.

Отвлёкся. Стоило образу негодяйки в моём воображении померкнуть, как скорость снижения ока тут же упала почти до нуля.

Снова вызываю в памяти Люсильду и заклинание откликается, ускоренно приближая обитель. Вскоре строения монастыря начинают смещаться в правую часть овала, а центр ока сфокусировался на покрытым дубами холмам.

— Волчьи овраги! — произнёс брат Макс. Во всей нашей компании он лучше других знал округу. — Но мы же там искали. Даже собак с собой брали.

Не отвечаю, продолжая держать перед собой облик отравительницы, и заклинание продолжает свою работу, снижаясь, снижаясь, снижаясь — чёрт, здорово — вот уже верхушки деревьев, вот пошли ветки, а вот и узкая расщелина в грунте. Там горит небольшой костерок, рядом с которым фигурка Люсильды, что-то себе готовившей в небольшом котелке.

— Я понял, где это! — воскликнул лейтенант. — Надо туда быстрее мчаться, пока эта тварь опять не убежала. Ваше преподобие, милорд, мы же так всех разбойников в наших краях сможем переловить!

— Не знаю. Их-то рожи мне незнакомы. — довольно улыбаюсь. Славно сработал. — Впрочем, может другие поисковые плетения помогут? Посмотрим. Но ты прав, не будем терять время.

Глава 3

Вижу, что Карлу не нравится моя идея привлечь к нашим тренировкам моего приятеля Ника, хотя понимает, четверым делить время на спарринги объективно проще, чем троим.

Понятно, новик гвардии пока мальчик для битья, а не партнёр в учебных схватках, но, в конце концов, мы проводим занятия не для повышения уровня мастерства милорда Монского или тем более лейтенанта Макса.

— Ты делаешь удивительные успехи. — замечает наставник, когда я, отведя его меч в сторону, на выпаде сумел ударить ему в левый бок чуть ниже подмышки.

— Удивительно хорошие или удивительно плохие. — улыбаюсь, отступая на шаг и вытирая рукавом вспотевший лоб.

Конечно, я просто набиваю себе цену. Знаю, что реально добился очень серьёзных успехов в овладении холодным оружием. Терпение и труд всё перетрут. В дополнение к хорошим физическим данным моего нового молодого тела я не пожалел усердия и упорства. Результат налицо.

Против профессиональных бретеров мне вступать в схватку ещё рано, но большинство обычных дворян одолеть мне уже под силу. Так утверждают брат Макс и Карл, а не доверять им у меня оснований нет. В угодничестве и подхалимстве оба не замечены.

— Хорошие успехи. — отвечает лейтенант серьёзно, не поддержав шутки. — На сегодня всё? Сейчас в темницу?

— Да, на сегодня всё. Милорд! — окликаю вассала, вымещающего досаду на Нике, гоняя того в хвост и в гриву. Ничего, парню это, смотрю, идёт только на пользу. — Заканчиваем! Нет, — отвечаю на вторую часть вопроса брата Макса. — не в темницу. Что мне там делать?

В подземельях монастыря две тюремные камеры заняли Люсильда и брат Леопольд. Брат Леопольд, да. Какой он мне к чертям собачьим брат? Сволочь. Причём, редкая. Надо же, додумался неугодных настоятелей изводить. Оказывается, я у него не первый, от кого он решил избавиться. Вот только, со мной обломился козёл.

Когда четыре дня назад отравительницу извлекли из норы, куда эта крыска забилась — а ведь предусмотрительной оказалась чертовка, припасла алхимическое зелье, отбивающее запах, потому её наши собаки и не учуяли — то она начала разливаться соловьём сразу же, ещё в пути к монастырским подвалам.

Всё выложила. И без пыток вначале, а потом и под запись на дыбе, когда её тело рвали крюками, сдирая кожу, жгли ей ступни, били кнутом и стягивали череп обручем. Лейтенант Николас оказался настоящим докой. Даже мои профессионалы инквизиторы прониклись к нему уважением.

Я, понятно, проявил слабость и дольше четверти часа находиться в пыточной не смог. Надеюсь, на моё позорное бегство оттуда особого внимания не обратили, повод нашёл уважительный. Иначе стал бы выглядеть слабаком, а слабых здесь не уважают.

В общем, сдала она заказчика сразу же. Только вот от допроса с пристрастием её это никак не спасло. Тут, в средневековье, словам веры нет, больше слушают крики и рыдания. Ну, как это ни прискорбно, в чём-то они здесь правы.

Заказчиком оказался брат Леопольд. Данным фактом я оказался несколько расстроен, всё же не оставлял надежды, что всю эту историю с моим отравлением, с превращением аббата в безумца и даже богохульника придумал брат Михаил, преднастоятель. Представляю, что бы я наговорил в неконтролируемом состоянии.

От бывшего управляющего монастырским подворьем в Готлине мне теперь, считай, удалось избавиться, в том смысле, что от принятия любых решений я его отстранил и посадил под замок, а вот мой первый заместитель по прежнему имеет авторитет среди братии и, не сомневаюсь, держит против меня камень за пазухой. Так и придётся постоянно быть в отношении него настороже. Ладно, где наша не пропадала? На то и щука, чтобы карась не дремал.

— Я сегодня вам пожарче натопила. — доложила Валя, когда мы вдвоём с Карлом пришли в баню, лейтенант с новиком после тренировок обходятся водой из бочки позади казармы, а вот вассал уже перенял мои привычки. — Как вы любите.

Вообще-то, истопником и помощником при ней хромой раб, но здесь в порядке вещей приписывать себе заслуги подчинённых. Мыться в жаркой мыльне предпочитаю вечерами, а в первой половине дня хватило бы просто тёплой воды, только не ругать же банщицу за рвение. Пусть старается, дров у нас полно.

— Может всё же вызовешь наказующих? — вернулся к уже обговоренному вопросу Карл, выливая себе на голову ведро воды.

Он уже помылся, сейчас начнёт вытираться, я так быстро не могу, предпочитаю очиститься тщательней.

— Нет. — намыливаю тело второй раз. — Специально уточнил у подьячего. Виктор весьма сведущ во всех этих интригах нашей матушки-церкви.

Признаний Люсильды вполне хватило, чтобы бросить Леопольда в узилище, но её показания не могли быть основанием для допроса с пристрастием монаха, к тому же имеющего высокий статус в монастырской иерархии, не говоря уж о его связях в руководстве Молящихся. А сам негодяй всё отрицает.

Теперь я должен отправить его на суд в Рансбур, столицу, где располагается прецептория нашего ордена. Там-то могут его отправить на дыбу. Только как организовать его перевозку, ума не приложу.

Нет, специальные повозки с прочными клетками у меня имеются, целых две штуки, и воины тоже в наличии, но в сопровождение надо будет их выделить десяток, ну, хорошо, пусть будет пять. И где их взять, когда каждый меч на счету? Война на пороге.

Имелся вариант передачи подозреваемого в руки Наказующих. До их обители ехать намного ближе, к Реймсу, и можно просто послать гонца или передать весточку с паломниками, наказующие сами приедут за Леопольдом.

Хороший вроде бы вариант, только мне он не подходит совсем. Во-первых, подьячий Виктор мне доходчиво объяснил, что хоть все мы братья в служении Создателю, но между орденами отношения, мягко говоря, не очень добрые, конкуренции за власть, богатство и влияние никто не отменял. А, во-вторых, это уже мои собственные тараканы в голове, не верю я в честное и объективное расследование, поэтому не хочу отпускать врага из своих рук, оставляя его живым. Тем более, узнав Леопольда поближе, понял, что он из той категории, которые ничего не забывают и ничему не учатся.

Нашёл пару хороших заклинаний отложенной смерти. Сложных, требующих долгого, часа три, не меньше, плетения. Вот и придумываю, как тайно наложить на негодяя одно из них так, чтобы никто не догадался, что постигшая спустя три-четыре месяца брата Леопольда смертельная болезнь, в считанные дни сведшая его в склеп, это дело моих рук, вернее, магии.

— Раз Виктор сказал, значит, действительно моя идея плоха. А то я бы быстро обернулся до Реймса и обратно. — Карл завернулся в большой отрез домотканого полотна и сел на лавку. — Ты решил его назначить в Готлин?

— Да, Арнольду, сыну мерзавца, я больше доверять не смогу. Другие братья все давно на своих местах. Кого-то отрывать от дела не хочу. К тому же, подьячий Виктор очень хорош во всех вопросах. Лучшего управителя подворья не пожелаешь.

— Здесь бы он тебе тоже пригодился. — Карл откинулся спиной к стене и прикрыл глаза. — Единственный, кто поддерживает твои новшества на следующую посевную. Если честно, тоже не понимаю, зачем монастырские наделы раздавать всякому быдлу, да ещё и освобождать их от работ на монастырь.

От услуг помощниц в мыльне я отказался, и так здесь место мало, сам не безрукий. На подначку милорда недельной давности, что повзрослею, распробую, зачем здесь нужны девки, показательно внимания не обратил. А то я без него не знаю для чего. Просто как-то претит пользоваться здешними бесправными девками, да и неокрепший ещё организм перенапрягать не следует. Редких утех с Ангелиной вполне хватает.

Смыл пену и тоже завернулся в ткань. Сажусь рядом с Карлом.

— Кто тебе сказал, что собираюсь освобождать крестьян от работы на обитель? — тру волосы. Хорошо, что очень коротко стригусь, сохнут быстро. — Только от обработки земли. Остальное будет как есть. Виктор же такое одобрил, потому что считать умеет. Я ему расписал по тем данным, которые мне управляющий и казначей предоставили, подьячий мой всё проверил и согласился.

— А я значит, по твоему, не умею считать?

— Умел бы, не спрашивал. Там доходы с пашен, виноградников и садов раза в полтора вырастут. Ладно, не в полтора, на треть, но и то хлеб. Показать бумаги?

— Не надо, я и так поверю. А с этой-то что делать собираешься? Петля, кол, огонь или что-нибудь ещё придумаешь?

В отношении мирян-простолюдинов, совершивших преступления, действует феодальный суд, а настоятели обителей на монастырских землях обладают теми же полномочиями, что и бароны, графы или герцоги. То есть я тут ко всему ещё и полновластный судья, по совместительству прокурор и адвокат. В одном лице. Замечательно, что палачом стать не пришлось.

Исключением являются преступления против короны. Люсильда злых умыслов в отношении короля Эдгара и членов его семьи не вынашивала, поэтому решить её судьбу должен я.

И что мне с ней делать? Карл спрашивает уже второй раз, а я не знаю, что ответить. Сохранять ей жизнь не хочу, ведь чуть не угробила меня шалава, и за Юльку переживал не на шутку. К тому же, то, во что её превратили дознаватели, уже мало напоминает человека, теперь это просто изуродованное, мучающееся жуткими болями существо. Казнь для Люсильды сейчас благо.

Попросить бы Ригера её приколоть. Удар кинжалом в сердце, и всё. Нет, не поймут.

— Повешу. — наконец принимаю решение.

— Зря. Слишком просто для того, что она совершила. Советы мои принимаются?

— Принимаются, но не сейчас и не по этому вопросу. — встаю. Настроение немного испортилось. Первый раз приговариваю человека к смерти. Так получилось, что убивать мне самому приходилось, а вот чтобы лишить кого-то жизни своим решением, такого ещё не было. Что ж, всё когда-нибудь происходит в первый раз. — Пошли одеваться, меня казначей ждёт.

— В город-то когда ещё раз поедем? — милорд следом за мной выходит в предбанник, где нас со сменой свежего нательного белья ждёт тётка Валя.

— Я бы хоть сегодня, да пока некогда.

Попрощался до вечера со своим вассалом, тот отправляется в объезд монастырских владений с очередным патрулём, а сам бодро направился к небольшому, метров двадцать в длину и пятнадцать в ширину, двухэтажному зданию за церковью, там у меня казначейство и делопроизводство. Да, все два этажа заполнены десятком монахов и тремя десятками мирян, как наёмных, так и монастырских рабов.

Поначалу, узнав размах моего бюрократического аппарата, пришёл в изумление, но быстро всё понял. Здесь ведь не только компьютеров, калькуляторов или печатных машинок нет, а даже до абаков, примитивных счёт, не додумались. На Земле, насколько помню, они ещё в античности появились.

Немного странно, что в Паргее до сих пор их не придумали, люди тут вроде не глупее землян, а пользуются разноцветными камушками, палочками разной длины, как в Древнем Египте или Месопотамии, вычислениями на восковых табличках и, реже, на бумаге. Вот и приходится держать раздутые штаты счетоводов и писарей.

Зуд привнести в этот мир простой прогресс, облегчающий работу казначейства, не даёт спокойно спать. Пока держусь, всё время напоминаю себе, что в некоторых областях жизни мне спешить абсолютно некуда. И без того приходится демонстрировать некоторое количество странностей в поведении и знаниях, зачем лишнее внимание привлекать? Стать местным Леонардо да Винчи? Обойдусь как-нибудь.

Спокойно дойти до брата Алекса не удаётся. Что за жизнь? Всё как всегда. Ладно бы только паломники, жаждущие благословения от настоятеля обители, минут десять не давали прохода, так у самого крыльца казначейства ко мне опять пристал брат Йоганн, старый маразматик, отвечающий у меня за водоснабжение и жёстко, а порой жестоко распоряжающийся водоносами.

Мне как аббату достались покои в семь комнат с учётом добавленных после покушения, и это не считая просторной прихожей, широкого коридора и большой кладовой, переоборудованную под жильё Юльки. Преднастоятель и другие мои помощники довольствуются тремя-четырьмя комнатами каждый, остальная же братия живёт в кельях по одному-два человека, кому как повезло.

Брат Йоганн у прежнего настоятеля вымучил отдельную комнату, а теперь ему стало скучно, и он уже третий день издевается надо мной, перехватывая, где только можно и где нельзя. Справляй я нужду не в таз, он бы меня и в туалете караулил, не сомневаюсь нисколько.

Старый человек, я ему сочувствую и с удовольствием бы подселил к нему кого-нибудь из братьев или его самого переселил, но все знают занудство Йоганна, в котором он умудрился превзойти даже брата Симона, и никто делить с ним келью не желает.

— Да я же не против. — вздыхаю. — Скажи, кто хочет тебя принять у себя, и туда перенесут твою мебель и вещи.

— Так никто не хочет! — возмущённо выкрикнул старик дрогнувшим голосом.

— А я что сделаю? — мягко убираю его в сторону и поднимаюсь по ступеням крыльца.

— Ваше преподобие, вы можете приказать!

— Могу, но не стану.

Не оборачиваясь, быстро скрываюсь за дверью. Вот как от такого избавиться? Ногу сломать, не вариант, лучше каким-нибудь сонным зельем отпаивать. Ага. И кто будет его ему подливать?

Гадство, хоть эту тварь Люсильду оставляй для себя. Исцелить магией, обратить в пожизненное рабство — есть тут и такой вид наказания, хотя применяется как правило с ограничениями по срокам и обычно к безнадёжным должникам — и использовать для разных тёмных делишек, не требующих огласки и которые явно не одобрит никто из моего ближайшего окружения.

А, пожалуй, да, не стану я торопиться с казнью Люськи. Пусть посидит в тюрьме, помучается неизвестностью. Кормят её объедками, остающимися после самых последних рабов, так что, не объест обитель. У меня же будет время подумать над вспыхнувшей вдруг идеей.

— Ваше преподобие, вот, я всё приготовил. — брат Алекс в своём кабинете на столе сложил отчёты за собранный в этом году урожай. — Виноград почти весь собрали, овощей только с трети полей, зерновые на половине площадей. Фруктовые сады по мере созревания плодов убирают. Если мы действительно, как вы приказали, ничего продавать не станем, нам негде будет всё собранное хранить.

— Ерунда. — пренебрежительно морщусь. — То, что не поместится в хранилищах, разместим пока под навесами, с братом Георгом уже обсудили это, сейчас мужики из Гутово заготавливают столбы, жерди и прочее. Мы ведь не будем до зимы излишки хранить. Продадим, только позже, чем обычно. Хорошую цену возьмём. Чего у тебя тут так тихо?

— Вы же пришли. — усмехнулся казначей.

Правда, заметил, что при моём появлении клерки затаиваются как мыши под веником. Я повода меня бояться им не давал, значит получил такое отношение в наследство от прежнего настоятеля.

— Понятно. — усмехаюсь. — Знаешь, тащить вот это всё, — показываю взглядом на стол. — ко мне не нужно. С твоего разрешения у тебя поработаю. Отдашь мне своё кресло на пару часов? Да, ты подумал про мою идею со святой водой? Почём можно продавать?

Как только наши стеклодувы начали выпуск стеклянных бутылок, мне пришла в голову мысль продавать их не пустыми, а наполненными водой из монастырского источника.

— Если в Готлине, тут же недалеко везти, думаю, по драхме. — оживился казначей. — Не меньше. Горожане будут покупать, не у всех есть возможность выезжать за городские стены.

На лице брата Алекса, обычно хмурого, появилась улыбка. Прикинул уже размер будущих барышей и радуется.

— Замечательно. — сажусь в кресло и придвигаю первую стопку. — Наверное, мне твои пояснения нужны не будут.

С местным учётом я давно разобрался и довольно легко, так что, вопросы вряд ли возникнут.

— Тогда я вас оставлю. Время есть, займусь амулетами.

Он прихватил из выдвижного ящика ларец с камнями обычного кварца и вышел из кабинета.

И мы с Карлом, и братья Георг, Алекс и Симон, все пятеро одарённых Готлинской обители, в возможно ускоренном порядке изготавливаем защитные артефакты, в основном от снарядов и частично от магических атак. Бытовые амулеты почти не делаем, лишь немного с заклинаниями холода для сохранения продуктов.

С бумагами разобрался быстрее, чем предполагал, мастерство и в этом у меня заметно выросло. После чего пошёл на стену, где монтируют четыре новых баллисты в дополнение к имевшимся одиннадцати.

— Снарядов уже много запасли? — спрашиваю у молодого монаха из бывших вояк, нашего главного канонира.

— Пока по двадцать-двадцать пять на механизм.

— Мало.

— Литейная мастерская не успевает наконечники изготавливать. Олово для бронзы только на прошлой неделе привезли. Кузнецы без ваших указаний железные отказываются ковать. Распорядитесь, ваше преподобие, тогда дело быстрее пойдёт.

— У кузнецов своих задач полно. — мотнул головой, подошёл к зубцам стен и посмотрел на дорогу, по которой в этот момент скакали двое всадников. — Милорд Монский? — узнаю в одном из них своего вассала. — Что-то быстро он вернулся из патрулирования. Не случилось ли чего? Брат, вы тут сами без меня монтируйте, а я пойду, узнаю, что там стряслось.

Неужели на разбойников нарвались? Странно. По слухам, местные шайки спешат покинуть наши края, сведения о том, что сюда стягиваются силы двух армий, дошли и до них. Так что же заставляет Карла гнать коня галопом?

Каменные ступени вдоль стены высотой почти по колено, да ещё и узкие, меньше полу ярда. Спускаюсь по крутой лестнице медленно, не хватало только себе шею свернуть, так и не узнав, какую весть везёт мне мой вассал.

Ноги сами несут к воротам, но для аббата бежать навстречу словно мальчишка как-то не солидно. Поэтому сворачиваю к швейной мастерской, чтобы не идти через площадь, раздавая благословления.

Между монастырской стеной и складом железа — сами мы его не выплавляем, в отличие от бронзы, покупаем чушками, небольшими брусками — вижу молодого брата лет двадцати, кажется, зовут Алеком или Аленом, прижимающего к себе и целующего девушку-мастерицу.

— Другого времени что ли не нашли? — спрашиваю, хмуря брови. — И места?

Они меня только в этот момент заметили и испугались.

— Ваше преподобие, так ведь уже на обед всех распустили. — начал оправдываться то ли Алек, то ли Ален. — Мы…

— Тогда ладно. — великодушно машу рукой и прохожу мимо.

Я не из полиции нравов, да и не совершает парочка ничего противозаконного, разве что, действительно, могли бы другое место себе найти.

На крыльцо общежития поднялся как раз в тот момент, когда Карл с гвардейцем въезжали в ворота. Что ж, постою. Ждать недолго осталось.

Глава 4

Въехав в обитель, милорд Монский едва не сбил конём деваху с вёдрами. Хорошо, что не дал ей перебежать себе дорогу, вёдра-то были пустыми. Не то чтобы я в приметы верил, тем более, ещё не выяснено насколько земные соотносятся с паргейскими, но лучше не испытывать судьбу.

— Ваше преподобие! — публично при посторонних Карл всегда обращается ко мне, как полагается по моему статусу. Перед крыльцом, где жду его я, с коня он спрыгнул, значит возвращаться туда, откуда сейчас прибыл, не собирается. — По тракту на Готлин движутся пехотные полки королевской армии и полк герцогского войска.

— Ожидаемо. — киваю. — Даже быстрее пришли, чем я предполагал.

— Мы встретились с их боковым дозором. Кавалерия почти вся ушла навстречу виргийцам, чтобы сдерживать их продвижение, но полковник Агния, ваша благородная сестра, едет с основными силами. Мы как раз заканчивали разговор, когда от колонны отделились полсотни всадников и карета, та самая, на которой вы приехали. Думаю, маркиза решила вас навестить. Я их опередил ненадолго, через полчаса уже будут здесь.

Ура! Революция, о необходимости которой так долго говорили большевики, свершилась! Сестрёнка приехала! Ну, хорошо, подъезжает. Наконец-то.

Ловлю за рукав пытавшегося проскользнуть мимо меня худого как жердь монаха, вышедшего из двери общежития.

— Брат Кирилл, сходи на кухню. — вежливо прошу. — Предупреди поротые задницы, что к нам прибывает сама маркиза Неллерская. Если постараются ей угодить, всё им прощу. Даже награжу драхмами. Беги, пожалуйста, скорей.

Монах изобразил поклон и вернулся обратно в здание, а я критически осмотрел себя. В светской одежде, лёгких куртке и штанах, рубахе с завязывающимся воротом, невысоких полусапогах, да, на одну ногу, так и не сподоблюсь подать идею стачать мне обувь разную для правой и левой ног, в общем, в чём тренировался, в том и готов встречать Агнию.

Или сбегать переодеться? Время на это ещё есть. А надо ли? И как мне нужно будет приветствовать маркизу? Официально, как аббат полковника или как брат сестру? Понятия не имею, хотя наставник Михаил основы этикета мне объяснил. Просто сейчас случай неоднозначный.

Пусть будет так как есть. В конце концов, сестрица гонца вперёд себя не послала, видимо, решила устроить сюрприз, что ж, я это принимаю. А раскланиваться ли при встрече или бросаться с объятиями, она мне сама подскажет своими действиями. Буду следовать её примеру.

Вот я лопух, не сообразил сразу, что мои дежурные, увидевшие приближающуюся кавалькаду неизвестных воинов, станут действовать, как предписано.

Стоявший караульным на стене над воротами брат Георгий крикнул вниз товарищам, и четверо других вооружённых и одетых в латные доспехи монахов принялись выгонять из-под арки замешкавшуюся там телегу — вознице даже древком копья по хребтине перепало — и закрывать створки. Один кинулся к канатному барабану, чтобы обрушить вниз решётку.

— Карл, сгоняй к ним. — показываю рукой на суету. — Скажи, чтобы решётку не опускали, а ворота сразу же открыли, как только к ним подъедет карета.

Пришлось милорду Монскому вновь взбираться в седло и скакать к караульным. Мысль, что под видом кранцевских кавалеристов и маркизы Неллерской в обитель обманом попытаются проникнуть виргийцы, кажется маразматической, и всерьёз её даже не рассматриваю.

Весь в нетерпении аж чуть не притопываю. Самому смешно, так жажду встречи с Агнией. Словно влюблённый юноша перед первым свиданием. Со мной в этом теле часто так происходит, что молодые гормоны подчиняют взрослый рассудок. Наверное, всё же не подчиняют, а пытаются подчинить. Держать себя в руках у меня получается неплохо.

Наконец, закрытые только что ворота вновь распахнулись, и хорошо знакомая карета въехала внутрь обители в сопровождении милорда Монского и двух кавалеристов в бело-синих цветах Кранца. Остальные всадники остались за стенами.

На козлах вижу Олафа, улыбающегося мне будто родному. Он и откинул ступеньку кареты, когда та остановилась возле крыльца.

Маркиза, одетая в вышитый золотом брючной походный мундир с серебряными ромбами полковника-мага, выпорхнула из салона легко, словно мотылёк. Сестра у меня не только стройна и фигуриста, но и очень физически развита. У нас с ней был один наставник по владению мечом, милорд Ричард Ванский, и клинком Агния умеет фехтовать намного лучше меня.

Умела. Сейчас ещё бабушка надвое сказала, я ведь прошедшее после нашего расставания время не пальцем в носу ковырялся. Хотя — чего от себя-то скрывать? — случалось и такое. Когда никто не видел.

— Степ! Мой дорогой брат. — распахнула она объятия. — Как же рада тебя видеть.

Угу, я ведь копия твоего отца в молодости, которого ты сильно любила. Других настолько любимых мужчин в твоей жизни никогда не было. Знаю. Будут ли? Неизвестно. Вроде замуж ты не хочешь выходить никогда. Никогда не говори никогда.

Отвечаю на объятия крепко-крепко. Раз маркиза такую форму нашей встречи выбрала, мне остаётся лишь порадоваться этому.

— Маркиза. Агния. — улыбаюсь искренне. Действительно — как у Булгакова? — правду говорить легко и приятно. — Весь извёлся в ожидании твоего приезда. И мне многое есть, что тебе рассказать.

— Знаю, знаю. — смеётся и совсем вдруг неожиданно, звонко так, чмокает в щёку. Даже не думал, что маркизы, высшие аристократки, могущественные магини, полковники могут так делать. Тронут. Нет, правда, что-то в душе так ёкнуло. Вот из-за Агнии и кузины Юлианы буду твёрд как скала — или алмаз точнее? — в преданности роду Неллеров и отстаивании его интересов. — Ты же меня обрадовал. Поздравляю с инициацией, Степ, поздравляю!

— Знаешь, но не всё. — говорю с загадочной физиономией. Леська называла такое странным словом заспойлерить. В переводе с современного, намёком создать интригу. Кажется так. Но не точно. Вижу промелькнувшее в глазах сестрицы любопытство. — Но ты ведь, наверное, хочешь привести себя в порядок с дороги?

— Хочу, ещё как хочу. — кивает и оборачивается к своим сопровождающим, пожилому, усатому что тот Тарас Бульба, сержанту и красавцу лейтенанту. Странно, при отъезде из Неллера у неё другой красавчик был, капитан. Присматриваюсь, нет, не того разжаловала, нового фаворита завела. Эх, Агния, Агния, всё же ты у меня, похоже, ветренная особа. А с другой стороны, имеешь полное право, ты совершенно свободна от каких-либо обязательств перед мужчинами. — Остаёмся здесь с ночёвкой. Леонид, распорядись разместиться в гостинице. Если мест не хватит, то пусть разбивают бивак или снимут дом в предместье.

— Как это не хватит? — возмущаюсь. — Милорд Карл, займитесь. Найдите брата Георга, я разрешаю постой внутри монастыря.

Из кареты с вещами вышли две девушки-близняшки, на обеих тонкие серебряные ошейники. Понятно, служанки маркизы. Пухленькие, аппетитные, кровь с молоком, симпатичные. Только мне не до любования ими. Увидев, какими глазами мой вассал смотрит на Агнию, сразу понял, парень пропал.

Ёшкин кот, на кой она тебе, дружище? Красавица, да, но кто она и кто ты? Ох, не было печали, купила баба порося. Эх, Карл, Карл.

— Мы едем? — напомнил ему о поручении лейтенант.

— Да-да, конечно. — ответил бледный мой приятель, не в силах отвести взгляд от полковника-магини. — Поедем. — наконец нашёл в себе силы и развернул коня.

Вовремя подвернулся вернувшийся с кухни брат Кирилл, доложивший, что повара задачу поняли и постараются не ударить в грязь лицом. Отправил его к тётке Вале на кузню, обедает та вместе с мужем.

— Баню нужно истопить как можно быстрее. — напутствую Кирилла.

Веду сестру в гостевые покои. Есть тут у меня и такие. Для особо важных персон. На моей памяти в них ещё никто не жил, а вообще иногда, до меня, останавливались графы или члены герцогских семей.

Самих герцогов вроде ни разу не было, а вот королева, бабка нынешнего нашего монарха, селилась давно. Вымаливала спасение от бесплодия, от которого почему-то даже самые сильные маги-целители не помогали. Впрочем, для меня нет ничего удивительного, Дашина подружка, хотя были с мужем абсолютно здоровыми, смогла только в сорок родить. И без всякой помощи со стороны медицины.

Королеве наш источник помог, иначе Кранцем сейчас бы правил другой король, а не Эдгар Саверской династии.

Пока поднимались, Агния меня вопросами не мучила, понимала, что не время для серьёзного разговора, больше с юмором делилась своими дорожными приключениями. Я же гадал, наведён ли порядок в гостевых покоях. Вроде бы должен был поддерживаться, но именно, что должен был. Сам-то я после первого и единственного посещения ни разу не проверял.

Фух, всё нормально, увидел я войдя вслед за нашей кастеляншей, любовницей брата Симона, внутрь гостевой.

— Я надолго не задержусь. — обещает сестрица.

— Буду с нетерпением ждать. — ещё раз пользуюсь случаем обнять двадцатидвухлетнюю красавицу.

Оставляю маркизу спокойно заняться приведением себя в порядок и направляюсь в свои покои.

Там заставляю окончательно поправившуюся Юльку ещё раз навести порядок и с помощью Ангелины, отставленной, но окончательно мною не прогнанной, накрыть стол.

Ника с Сергием выставляю вон, у них дела всегда найдутся, и через них передаю Карлу, что я желаю пообедать наедине с сестрой.

Маркиза в самом деле не заставила себя долго ждать. Явилась во всём своём блеске в шикарном голубом платье, усыпанная драгоценностями что тот ювелирный салон.

Вот перед кем она так вырядилась? Передо мной? Так мне сестрица и без того безумно нравится. Восхитительная девушка, не будь мы кровной роднёй, мог бы пасть к её ногам, как милорд Монский, похоже.

Глупость спрашиваю. Прожил ведь много лет с женой и дочерью, а такими вопросами задаюсь. Разве женщине нужен кто-то, чтобы наряжаться? У них это с рождения в крови. Помню, Леська совсем крошкой была, говорить ещё толком не умела, а уже юлой перед зеркалом крутиться любила.

Мой взгляд Агния оценила правильно и за стол села с чуть ироничной улыбкой.

Повара мои правда расстарались. Молодцы. Наверное, я их всё же поощрю десятком монет. На всех.

Утка, пусть не по-пекински, но с яблоками и черносливом, с травами и специями, истончала изумительный запах. Сыры в монастыре умели производить, куда тем швейцарским. Впрочем, пробовал ли я настоящий швейцарский сыр или лишь его подобие, большой вопрос.

Приготовили и бараньи рёбрышки, и любимые мною овощи гриль, и пирог с олениной, олень ещё утром бегал среди дубрав, и пышные медовые слойки, и колбасы, и конечно же фрукты.

Вино тоже подали наше. У обители отличная винодельня, свои сорта винограда, делаем и яблочный или грушевый сидр, тёмный и светлый эль, но такие напитки не к столу маркизы Неллерской.

— Говори же, Степ. — не выдержала и десяти минут застольного дружеского, пустого трёпа полковник Агния. — Что такого ты не написал мне в письме?

— Не только тебе, дорогая сестра. Никому не написал. И никому ещё не рассказал, честное слово. — смотрю на прислуживавших нам Юльку и одну из маркизиных рабынь-близняшек. — Выйдите, не заходите, пока не позову. И не вздумайте подслушивать.

— Даже так? — хмыкнула сестра, когда девушки убежали и плотно прикрыли дверь. — Становится ещё интересней, что же ты такого обнаружил?

Заметил, что местные аристократы не сильно таятся от близких, доверенных слуг. Я вот тоже Юльке доверяю, однако, считаю, что она должна подольше быть молодой, а значит знать о моих делах поменьше.

— Не обнаружил, а увидел, моя прекрасная сестра. — отставил кубок в сторону. — Когда инициировался, насчитал сорок два оттенка своих нитей.

— Что⁈ Степ, это… ты что, сейчас пошутил?

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. — сообщаю ей мудрость моего прежнего мира, естественно, не указывая авторство.

Начинаю отрывать от магоядра жгутики, по одному, и вывешивать их перед собой, только не сплетая никакого заклинания.

Агния быстро догадалась подключить второе зрение и всё больше изумляясь смотрела на новые и новые энергетические нити, которые отчётливо видела.

Начал я с белой, потом светло-серой, затем просто серой, тёмно-серой, и так прошёлся по всему спектру, пока не продемонстрировал все оттенки.

— Степ. — произнесла она на вдохе, потому что за время демонстрации даже забыла дышать.

Слышал, что на Земле, в отличие от всех других народов, бушмены и готтентоты говорят именно так, на вдохе. Вот и в Паргее такой способ произнесения слов появился.

— Ты считала? Сорок два? Я ведь не ошибся?

— Н-нет. Не считала. Но… но как?

— А я знаю? — жму плечами. — Лучше скажи, я правильно сделал, что до тебя никому о своих возможностях не поведал?

Она вдруг встала, обошла стол, обняла меня сзади и поцеловала в макушку. Последний раз со мной так делала мама. Ну, да, я ведь для маркизы младший, несмышлёный брат. Материнский инстинкт взыграл у девушки, не собирающейся никогда создавать свою семью.

— Да, Степ, да! — последнее да она почти выкрикнула и отошла к торцу стола, глядя на меня так, будто бы первый раз видела. — Ты, ты просто не представляешь, какой это подарок Создателя тебе, семье, роду. — о том, что в семью-то меня всё же побрезговали принимать, только членом рода взяли, она позабыла, а я конечно же напоминать не стану. — Это же, в это невозможно поверить!

— Придётся, Агния. — как ни в чём не бывало, хватаю рукой персик, очищенный от косточки, и отправляю в рот. — И я представляю, что это такое. Не обижай младшего, я уже кучу фолиантов пролистал, а кое-какие весьма сложные плетения даже опробовал на практике?

— Да ну? Расскажи! — потребовала.

Она наконец-то перестала маячить столбом и села напротив. А я принялся довольно подробно рассказывать о своих магических практиках в монастыре и в Готлине. Когда дошёл до отравления моей служанки с последующим её исцелением, Агния насторожилась, уловила в моём повествовании некую недосказанность.

— Подожди, братик, твою служанку что, пирожными кормят? — спросила.

— Не кормят, а я решил ей отдать, когда понял, что в меня в тот день на завтраке уже ничего не влезет.

Признаваться в том, что моя сластёна, эта будущая жертва сахарного диабета, ну, если конечно не исцелю, ежедневно моим попустительством потребляла мёд и сахар тоннами, я посчитал не нужным.

— Как⁈ Так это, это тебя хотели?

Красивое лицо маркизы окаменело, ноздри раздулись как капюшон у кобры перед атакой, а полноватые губы умудрились сжаться в тонкие нити. Вот теперь я верю передаваемым с оглядкой и шёпотом неллерским слухам о необычайной жёсткости и вспыльчивости членов герцогской семьи.

— Прошу тебя, Агния, сестра, успокойся. Мы тут уже со всем разобрались.

Герцогиня какое-то время напряжённо всматривалась в меня, потом расслабилась.

— Ну-ка, братик, давай подробности. — потребовала. — Не связаны ли убийство нашего отца и покушение на тебя?

— Не, это исключено. Местные проблемы, мои личные.

— Рассказывай, а я уж решу.

От её резкого движения рукой на пол слетела тарелка с колбасной нарезкой. Мои новые изделия из стекла пока ещё не используются для сервировки стола, ставят по старинке серебро или золото. Жаль. Сейчас бы тарелка о дубовый пол разбилась, а это к счастью.

Смекалкой меня бог не обидел, поэтому сразу сообразил, начни я всю историю покушения с самого начала, до её окончания могу и не добраться. Агния, не дослушав, пойдёт и прикончит брата Леопольда, наплевав на возможные неприятности с орденом.

А между тем, церковные организации в этом мире достаточно могущественны и даже герцогскому роду вступать с ними в конфликт весьма опасно. Понятно, бывший управляющий подворьем не того полёта птица, чтобы орден Молящихся вступил в серьёзное противостояние с Неллерами, некоронованными королями севера Кранца, но не хочется, чтобы принявший меня к себе род из-за меня испытывал даже мелкие неприятности.

— Отравительница уже истерзанным полубезумным существом заперта в подземельях. — начал повествование с конца. — Заказчик, там же. Считай, труп.

— Считай?

— Да. Ты ведь не забыла, что мне теперь любое известное заклинание под силу? Так вот, нашёл я замечательное плетение отложенной смерти. В общем, через пару, может, чуть больше, месяцев он умрёт в страшных муках. Я почитал описание этих мучений — врагу не пожелаешь.

— Кто он? И почему ты его ещё не казнил?

Вижу, гнев сестрицы немного поутих. Тогда и рассказал всё по порядку. К концу истории заметил, что Агния опять начала мрачнеть, а с учётом угрозы, уже высказанной ею по ходу моего рассказа, лично содрать кожу с брата Леопольда, понял, нужно переводить беседу в другое русло.

— Что мы всё обо мне, да обо мне. — наполняю по новой кубки, как говорили в моём прошлом, у нищих слуг нет. У нас с сестрицей они есть, но мы их прогнали. — Я тут волнуюсь за своё хозяйство, скоро ли к нам виргийцы пожалуют? Хотя бы зерновые мои крестьяне собрать успеют? Мне ещё людей надо будет, кого-то за монастырскими стенами укрыть, кого-то к Парму или Реймсу отправить, а то могут и угнать. Слышал, северяне крепостных к себе забирают вместе с имуществом, ну, кого не убьют.

— Мы также делаем, когда к ним в гости ходим. — всё ещё хмурясь, приняла она от меня вино. — А новостей у меня для тебя много. Знаешь, я сыта. Где мы можем прогуляться?

— Прогуляться?

Вот чёрт, а куда можно сестру повести? Не в церковь же или мастерскую? В обители у меня парка нет. На плац что ли или на лобную площадь?

— Степ.

— А пошли на стену? — предлагаю. — Оттуда вид на округу отличный. Покажу тебе свои владения и хозяйство, заодно нам никто там не будет глаза мозолить.

— Как ты сказал? — усмехнулась маркиза. — Глаза мозолить?

Ну вот. Хоть повеселела опять, а то я ей своим рассказом о покушении чуть всё настроение не испортил. Даже о магическом могуществе брата на время забыла.

— Да, так в нашем районе мальчишки говорят.

— Хорошо, пошли. — Агния отставила кубок, не сделав из него и глотка, и поднялась.

Она прямо так, в дорогущем платье на стену хочет пойти? Наверняка. Не ей ведь подол отстирывать.

На выходе из покоев натыкаемся на расхаживающего туда-сюда по коридору милорда Монского. Придумал поди причину, зачем он здесь. Только сказать ничего не смог. При виде маркизы налился густым румянцем.

Выбирал бы что-нибудь одно, или бледнеть как та поганка, или краснеть как варёный рак, а то ты сначала так, теперь эдак. Эх, дружище, беда с тобой, смотрю, происходит.

— Это ведь милорд Карл? — громко спрашивает меня Агния. — Тот самый, кто любезно встретил меня при въезде, исцелённый тобою от одержимости благородный дворянин?

— Да, познакомься, Агния. Карл, это моя сестра маркиза Неллерская. — представил я их друг другу.

Вассал поклонился заметно ниже положенного по этикету, он что-то хотел сказать, но не смог. Горло пересохло? Зато Агния, само очарование, мелодично предложила.

— Милорд, если вы не против, сопроводите меня с братом на прогулку по стене. Вдруг нам понадобится ваша помощь?

— Я? — оживился Карл. — Да-да, конечно, всегда к вашим услугам.

Может дела у моего приятеля не так уж и плохи, как я себе нафантазировал? А как же лейтенант, тот самый красавчик Леонид? Да также как и прежний капитан, сегодня есть рядом с маркизой, завтра нет.

— Тогда идите за нами. — пригласила Агния. — Полагаю, вам тоже будет интересно послушать последние известия.

Глава 5

Стыдно-то как. Нет, реально стыдно врать Агнии, но ложь во благо иногда спасительна. Не хватило у меня сил ни признаться в том, что инициация у меня произошла ещё весной, ни смотреть в повлажневшие от слёз глаза красавицы-маркизы, когда та с грустью и болью в голосе пожалела о получении мною магического дара слишком поздно, иначе герцог Виталий, наш отец, остался бы жив.

Отвёл свой взгляд и искренне грущу вместе с ней. Что бы дала моя честность? Герцога уже не вернуть, да и определил я свои возможности не сразу. И потом, кидаться в воду, не зная броду, то есть, ломиться в Неллерский замок с криками «Пустите! Я спасу правителя!», во-первых, не в моём характере, во-вторых, о том, что именно герцог Виталий — отец Степа, то бишь, меня нынешнего, мне не приходило в голову, ну, и в-третьих, не знал, что бастарда готовы там достойно принять.

Так что, нет, тайна о времени моей инициации навсегда будет скрыта от всех, включая очень мне симпатичных людей, таких, как мои сестрицы.

— Да, я тоже думал об этом. — вздыхаю и ободряюще чуть сжимаю ладонь Агнии. Поднялся довольно сильный ветер, на вершине стены ещё более ощутимый, волосы полковника взлохматились, разметались, и ей это чудо как идёт. — Видимо, так решил Создатель. Но жизнь продолжается, уверен, негодяи, организовавшие это, понесут жестокое наказание.

— Даже если это сам король? — очень тихо спросила, скорее, саму себя, маркиза Неллерская.

— А что, разве может быть и такое? — тоже перехожу почти на шёпот, чтобы не услышал милорд Монский.

— Спроси лучше об этом брата. — ушла она от ответа.

Не хочет перегружать мой юный, как она думает, несозревший разум вопросами высокой политики? Скорее всего, так и есть. И ладно, переживу как-нибудь.

Мы уже обошли весь пентагон стены, Карл сопровождал нас в паре-тройке шагов позади. Я без оборачиваний и не имея глаз на затылке, буквально кожей чувствовал, как он гладит обожающим взглядом мою сестру. Влип очкарик. Я про приятеля.

— Пойдём вниз? — предлагаю. — Через полчаса мне предстоит читать проповедь.

— Если у тебя больше нет вопросов, то да.

Ну, вот. Слёзы у неё просохли также быстро, как и выступили. Сложно увязать тот образ жёсткой аристократки, который сложился у меня в отношении Агнии, с её сентиментальностью, но, что касается характера женщин, я давно перестал всему удивляться ещё в прошлой жизни.

Вопросов к сестре у меня имелось, как говорится, воз и маленькая тележка, однако на них у меня впереди много времени, а на первоочередные я ответы из неё уже вытянул.

Полковник уверена, что наша северная крепость Леотан устоит, там сильный гарнизон и пятёрка сильных магов во главе с самим виконтом Василием Дитонским, дядей Юлианиного жениха, сильным одарённым с полутора десятками энергонитей источника.

Наш будущий родственник — кем он мне будет приходиться, если дядя мужа сестры? — да пёс его знает — уже больше десяти лет комендантом кранцевской твердыни, нынешняя осада для полковника Василия будет четвёртой, ему не привыкать. Справился в предыдущие разы, устоит и сейчас, Агния в этом уверена.

Так что, врагу предстоит действовать с большой оглядкой на свои тылы, и ни о каком глубоком или длительном проникновении вглубь территории нашего королевства речь идти не может. Очередной поход с целью разорения неприятеля и грабежа кранцевских, в данном случае ещё и неллерских земель. Ответ на прошлогоднее вторжение наших отрядов к ним, когда войска генерала Петра Лейнского штурмом овладели их южным городом Орешек-на-Сурьме. Чёрт, почти арахис в шоколаде.

Каждый год соседи так отвечают на наш ответ на их ответ. Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я. Паны дерутся, у холопов чубы трещат. Кто-то на этих бесконечных войнах и стычках наживается, получая богатство, славу, власть, а кому-то приходится за всё расплачиваться горем, страданиями и самими жизнями.

Средневековый феодализм во всей его красе, и хорошо, что мне здесь выпало быть не рабом или крепостным. Впрочем, может конечно я слишком самоуверен, но мне почему-то кажется, что смог бы неплохо устроиться и в такой непростой ситуации, голова забита многими знаниями, и опыт жизненный кое-какой имеется.

Оптимизма в нынешних обстоятельствах добавляет и то, что имею солидный временной лаг до появления под стенами моей обители врага. Сразу три кавалерийских полка препятствуют нормальному движению колонн противника, заставляя их постоянно разворачиваться в боевые порядки для защиты своих обозов.

Точно назвать срок прибытия виргийцев сестрица моя не смогла, не от неё это зависит, там много факторов, но недели три у нас на усиление защиты монастыря, сбор урожаев и отправку крестьян вглубь страны имеется.

— Милорд. — обернулась Агния к моему вассалу. Конечно же, она прекрасно видит, что творится с Карлом. Да любая женщина интуитивно чувствует, когда мужчина, что называется, на неё запал. Или залип? — Сообщите там внизу, что сегодня я ни с кем кроме брата беседовать не стану. Чего они выстроились, словно мой эскорт?

Все мои помощники, начиная с преднастоятеля Михаила, действительно побросали дела и ожидают у лестницы возвращения маркизы с прогулки. Жаждут быть ей представленными.

Казалось бы, какое дело служителям нашей матери-церкви до заехавшей в гости аристократки, пусть даже птицы самого высокого полёта? Однако, так уж устроены люди, всегда тянет приобщиться, оказаться в сиянии славы известных особ. Что бы было потом, о чём вспомнить иди при случае похвастаться. А полковник Неллерская, несмотря на свою молодость, широко известна как сильная магиня и умелый военачальник.

— Я быстро. — кивнул Карл и поспешил к лестнице.

Как бы шею от усердия не свернул, на полном серьёзе переживаю, наблюдая скорость, с какой мой вассал торопится спускаться по крутым ступеням.

Сестра конечно забавляется, но развлекаться она могла бы и дальше. Раз спровадила влюблённого дурака — мне ещё надо подумать, как бы приятелю объяснить, что в гиблое дело он влип — значит, хочет мне что-то не предназначенное для его ушей сказать. Угадал.

— Генерал Лейнский на днях отправляет в Рансбур документы по интендантскому ведомству. — она остановилась перед лестницей и развернулась лицом ко мне. — Хочет ещё с ними отослать виргийского капитана, попал в засаду нашего дозора. Будет отряд из двадцати бойцов. Могу договориться, чтобы баронет дал команду доставить в столицу заодно и того мерзавца, который устроил на тебя покушение.

Не сразу сообразил, при чём здесь какой-то баронет. А это она про шестидесятилетнего генерала, командующего северной армией королевства. Всё никак не привыкну, что баронетом или виконтом может быть далеко не молодой, кровь с молоком, дворянин.

— Буду весьма признателен. — изображаю поклон.

— С тобой по прежнему тут проводят занятия по этикету, что ли? — усмехнулась. — Интересно, кто? Дядин выпивоха Виктор?

— Ты его знаешь?

— Я знаю всех, кто оказал большую услугу нашему роду. — сестра ответила уже без насмешки. А мне вот ничего не известно о подвигах подьячего. Нет, то, что Виктор большого ума мужик, давно догадался, но вот о его скромности понял только сейчас. — Степ, давай серьёзно.

— Давай. — легко соглашаюсь.

— Тебе точно не нужна моя помощь в расправе с подонком?

— Точнее не бывает. — в своих словах я уверен на все сто. — Считай, он уже труп. Этой ночью займусь. Не зря я здесь все ходы и выходы, включая чёрные, изучил как свои пять пальцев. Утром тебе расскажу, как всё прошло.

Агния некоторое время молчит, потом кивает своим мыслям и берёт меня за руку.

— Делай, как считаешь нужным. — соглашается она со мной. Вот это я понимаю, правильный подход, воспитание юного члена рода доверием. Но и помощь предложила: — Я могу тебе в этом деле чем-нибудь быть полезной?

— Только тем, что ты уже предложила. Отправь этот живой пока труп на прецепторский суд в столицу, и забудем про него.

— С этим проблем не будет. — сестра потянула меня за собой, и мы принялись спускаться к ожидавшему нас Карлу. — Поторопились матушка и брат с твоим посвящением в церковный сан. Был ведь вариант с графством Лос-Аратор. Граф Анри уже стар, прямых наследников нет.

— Всё, что ни делается, всё к лучшему. — утешаю её. — Да и какая разница, в сутане я или графской мантии? Свой долг перед нашим родом я готов выполнить в любом статусе. Честное слово.

— Не сомневаюсь. Кстати, а где ты такие необычные баллисты приобрёл? Я про те новые, которые на свежесколоченных станках крепятся.

Вот ведь, что значит боевая магиня. Не какая-нибудь изнеженная барышня. Мигом углядела мои рационализаторские задумки.

— Сами изготовили. — мы уже дошли до милорда Монского. — Пришла в голову мысль, что раз эти баллисты по полю боя передвигать не будем, а как стоят на стене, так и будут стоять, то почему бы не увеличить длину боковых рычагов и не усилить лебёдку?

Вообще-то я ещё и стойки подпружинил, только зачем маркизе знать такие подробности?

— Да ты у меня не только могучий маг, а ещё и большой выдумщик. Насколько дальность метания стрел увеличилась?

— Пока не пробовали, мы ведь только что смонтировали. И более тяжёлые стрелы завтра сделают. Приглашаю на пробные стрельбы.

К моему сожалению, по настоящему искреннему, Агния уже завтра с раннего утра собралась уезжать. Ну, тут язык не повернётся её за это упрекнуть. Она ведь не только моя сестра, а ещё и полковник. У неё дел полно, особенно в нынешней ситуации. А уж как расстроился мой вассал, расслышавший последние слова Агнии.

На вечернюю молитву в церкви в этот раз собралось необычайно много народа, о прибытии в обитель маркизы Неллерской узнали все, и постоянные обитатели монастыря, и паломники. Меня, вещающего с кафедры, пожалуй, только она и слушала, а остальные глазели на полковника-магиню и пытались протиснуться к ней поближе, что в плотном собрании сделать было не так-то просто.

Ужинали мы вчетвером — я с сестрой и Карл с подьячим Виктором, так Агния решила, и кто бы стал с ней спорить? Правда, совсем чуть-чуть почувствовал себя чужим на этом празднике жизни, в том смысле, что сестрица устроила форменный допрос Виктору. Тот держался молодцом, разумеется, изображать из себя весёлого выпивоху даже не пытался, хотя вино выпивал больше нас остальных вместе взятых.

Маркиза задавала массу хозяйственных и организационных вопросов, на которые подьячий отвечал подробно и с полным знанием дела. Не, ну с ним-то всё понятно, а вот сестрёнка, оказывается, у меня весьма сведущая в хозяйственных делах особа. Мои представления об аристократках как о прожигающих жизнь светских львицах получили очередную пробоину ниже ватерлинии. Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей, прав Александр Сергеевич. Светский образ жизни и грамотное управление делами вполне совмещаются.

— Мне завтра рано уезжать. — обратилась маркиза ко мне, наконец закончив мучения Виктора. — Я приду к тебе утром. — она не забыла, что мне этой ночью предстоит навестить брата Леопольда. — Как обустроим лагерь под Готлиным, у нас с тобой ещё будет много возможностей встречаться. Не забудь распорядиться насчёт того негодяя. Я его с собой заберу. Через две недели эту скотину уже доставят в Рансбур. Милорд. — когда она неожиданно позвала Карла, тот аж вздрогнул. — Вы не проводите меня до моих покоев?

— Д-да. — мой вассал расцвёл как пион. — Конечно, маркиза.

Мои гости и милорд Монский ушли, я остался в своих покоях с Юлькой и Николасом. Временно делившая с моей служанкой комнату Ангелина, которую всё же оставил при своей особе, вчера переселилась в общие комнаты для прислуги. Пыталась изобразить обиду, и мне пришлось ей сообщить, что на обиженных воду возят.

Девушка испугалась, решив, что это моё реальное намерение отправить её работать под руководством брата Йоганна, старого маразматика, гонявшего водоносов в хвост и в гриву, тем даже присесть порой некогда было, если не хотели получить увесистой дубинкой по спине. После моих слов зримая обида на лице Ангелины сменилась заискивающей улыбкой.

— Вы так рано спать собрались? — спросил Николас, увидев, что я направился в спальню, на ходу стягивая с себя рубаху.

— Да, утомился. Юлька, неси таз. А потом — где там у тебя рисунки чёрных ходов? — принесёшь. Хочу ещё раз глянуть.

За окнами было достаточно светло, но через час уже наступит ночь. К Леопольду в гости хочу наведаться часа через три, а пока можно будет немного подремать.

Неллерский замок. Дворец. Апартаменты правительницы. Герцогиня Мария. В это же время.

Её в последнее время всё чаще одолевали мрачные раздумья, жизнь для этого подкидывала всё новые и новые поводы.

Сидя в кресле своего кабинета, она почти забыла о присутствии рядом верной подруги Марго Вирской, её главной фрейлины и наушницы, и виконта Генриха почтительно замершего у окна, прислонившись плечом к стене. Занять один из стульев начальнику сыска было предложено, но он отказался, сославшись на то, что сегодня и так весь день не вставал, работая с документами.

От своего кузена Андрея, сына маминой сестры, Мария утром получила письмо, которое так и лежало перед ней на столе. Её двоюродный брат виконт Торский к своим тридцати трём сделал блестящую карьеру при королевском дворе, став одним из четырёх помощников маркиза Алекса Ломбарского, канцлера Кранца.

Как и сама Мария, Андрей при инициации получил сильный дар, источник с двадцатью двумя оттенками энергии, что сильно помогло ему в службе. Однако, всё же главными оказались его способности к дворцовым интригам, ум и склонный к компромиссам характер.

Этот прожжённый сановник никак не был связан с родом Неллеров, что не мешало ему время от времени подкидывать своей двоюродной сестре Марии нужную и полезную информацию. Делал он это без расчёта на ответную оплату деньгами или услугами, что не мешало ему принимать от кузины и то, и другое.

Король собрался предложить её сыну Джею — только предложить, приказать он не мог — возглавить объединённое войско, которое формируется под стенами Готлина. Андрею это стало доподлинно известно, и он поспешил предупредить герцогиню Неллерскую. Теперь у Марии есть время подумать над веской причиной для отказа.

Разве в Кранце нет маршала или мало генералов? Есть, и все достаточно прославленные. Так для чего нужно ставить во главе армии молодого маркиза? Как-то это всё подозрительно. Особенно в свете убийства наследника Ворскского герцогства, следы которого привели к соседям из Ламбера. Теперь оба герцога собирают войска, один, чтобы отомстить, другой, чтобы защититься.

Ситуация очень похожа на ту, чта едва не случилась с ней и Конрадом. Хорошо, что Генрих вовремя разобрался, герцог Ормайский к убийству её мужа непричастен.

Тут она вспомнила о присутствующем начальнике сыска.

— Прости, виконт. — слабо улыбнулась ему. — Повтори, что не так с Бочарником? Завтра будет повешен.

— Гильдии просят о его помиловании. Уважаемый и богатый горожанин.

— И что это меняет, Генрих? Не ты ли мне говорил, смуту лечат отрубанием головы, а не поркой задницы? Мало нам бунтов черни, прокатившихся в Готлине и Тибо-Ласте? Хочешь, чтобы и здесь быдло погромы устроило? Скажи членам совета гильдий, если они продолжат заступаться за мятежников, будут висеть рядом.

— Герцогиня, в кварталах кожевников и гончаров очень неспокойно. Бочарника они считают заступником своих прав. Боюсь, как бы мы отказом в милосердии не вызвали мятеж, подобный тому, что вспыхнул три года назад. Помните? — Генрих всё-таки отошёл от стены и сел на предложенный стул. — Тогда вся южная часть города оказалась разгромленной. Вашему мужу остановить бунт пришлось большой кровью. Последствия в налогах до сих пор ощущаются. К тому же, сейчас это совсем не ко времени, вы же кроме гвардии все остальные полки отправляете на север.

Бунт, подавление мятежа, Джей, которого Виталий готовил в преемники — Мария быстро это всё связала в один узел. Вот он, замечательный повод Джею отказаться от чести возглавить объединённое войско. Какое командование, каким войском, если дома пожар?

Останется только самого сына убедить не отправляться на войну с Виргией, он у неё смельчак, весь в отца. Такая задача довольно сложная, но вполне решаемая.

— Говоришь, не хотят, чтобы этот подстрекатель был повешен? — скривила губы герцогиня. — Хорошо, приказываю его четвертовать.

— Герцогиня! Но…

— Пусть бунтуют. Мы лучше сразу раздавим наглую чернь, чем ждать, когда они начнут громить. Марго, дорогая, — позвала задумчивую подругу. — скажи секретарю, чтобы вызвал ко мне полковника Тойбина. Генрих, на север пока отправится лишь кавалерийский полк. Гвардия и пехотные пока задержатся. Будет кому раздавить эту городскую погань.

— Я что-то не знаю, чего-то не учёл? — спросил начальник сыска.

Мария посмотрела на письмо кузена — дать Генриху его почитать или нет? — решила, что это её личный источник информации, и виконту его показывать не стоит.

— Да, не знаешь. Я тебе позже объясню. А пока иди. Выполняй мой приказ.

Когда начальник сыска ушёл, вернувшаяся из приёмной Марго сообщила:

— Мари. — наедине они были на ты. — Там Юлиана хочет тебя видеть зачем-то.

— Откуда она здесь? Её отец знает, что она во дворец приехала вечером?

— Это тебе лучше у неё спросить. — усмехнулась фрейлина. — Так позволить ей войти?

— Конечно.

Мария поднялась из-за стола и сделала несколько шагов навстречу вошедшей племяннице. Юлиану она любила. Жалела и любила. Вот зачем Создатель так подшутил, передав девочке все красивые черты Неллеров, но расположив их на её лице самым неподходящим образом? Прямой нос, который хорошо смотрелся у герцога Виталия, Джея или епископа Рональда, Юлиане казался слишком великим. Красивые глаза посажены слишком близко друг от друга, а аккуратные ушки чуть выше, чем им бы следовало.

Однако, это не повод оскорблять девушку из рода Неллеров. Мария сейчас с удовольствием вспомнила, как верный бретер Ричард Ванский по одному лишь её намёку спровоцировал ссору с Филиппом Мортом, вынудил довести спор до оскорбительных слов, после которых лейтенант не смог бы отказаться от дуэли, не потеряв дворянской чести и не став посмешищем при дворе. И поделом подонку. Ричард разделался с ним легко и быстро.

— Тётя. — несмотря на родственное обращение, Юлиана поклонилась в соответствии с правилами дворцового этикета и сделала это весьма грациозно. Чем Создатель бастарда епископа Рональда не обидел, так это изяществом хрупкой фигуры. — Тётя, я…

Герцогиня приобняла племянницу, затем чуть отстранилась и внимательно на неё посмотрела.

— А где епископ? Он знает, что ты во дворце? — спросила строго, без улыбки.

— Нет. У него же молебен. Я сама. К тебе, как к главе рода. Пришла. Вот.

— Да? — как ни хотелось Марии выглядеть серьёзно — Юлиана всё-таки нарушила запрет отца и опять без спросу явилась во дворец — но сдержать лёгкий смешок не смогла. — Какой-нибудь очень-очень важный вопрос? Пройдём к дивану. Марго нам сейчас организует чай с вареньем, и ты мне всё расскажешь.

— Тётя, пожалуйста, не нужно со мной как с маленькой. Я действительно пришла по серьёзному поводу.

Не дожидаясь, пока им принесут чай, едва сев рядом с герцогиней на диван, племянница стала упрашивать Марию поговорить с епископом Рональдом, чтобы тот отпустил её с герцогскими полками на север.

— Прости, Юлиана, но…

— Милая тётя, пожалуйста. Ну чего мне в доме сидеть? Я всё же хорошая целительница, а враг разоряет наши родовые земли. Пусть не в бою, но, ты же понимаешь, как я могу быть полезна!

Туда ведь прибудет её жених, догадалась Мария. Что ж, неплохой аргумент для деверя. И королю не в чем будет упрекнуть Неллеров, раз против виргийцев выступят сразу трое представителей их рода, пусть даже двое из них бастарды. И Джея можно удержать, объяснив, что ехать на север почти всем семейством не правильно.

Почувствовала некоторое смущение по поводу того, что хочет уберечь от опасностей сына за счёт риска для племянницы. Но интересы семьи требуют, чтобы Джей остался дома. Ему нужно жениться, завести наследников, а уж потом кидаться на поиски боевой славы. А Юлиана? Она права, ей ничего не грозит, ведь в сражениях участвовать не придётся.

— Попробуй малинового. — предложила герцогиня. — Ну, не смотри на меня волчонком. Так уж и быть, поговорю с Рональдом.

К жениху ли она рвётся, задалась вдруг вопросом Мария? Может к Степу? Доносили ведь, как бастарды крепко сдружились. Прямо как родные брат и сестра. Впрочем, даже если это и так, то всё равно желание племянницы отправиться с герцогским войском на север следует поддержать.

Глава 6

Сколько я уже здесь? В новом теле, новом мире. Четыре месяца? Даже больше. На неделю и два дня. Или три? Надо было что ли зарубки ставить на каком-нибудь столбе, как Робинзон Крузо отсчитывал время своего пребывания на острове.

В данном случае, имея в виду, что я проспал, это никакой роли не играло. За тот срок, как стал Степом Нишем, а потом и бастардом Степом Неллерским пора было бы окончательно определиться с разностями возможностей моих прежнего организма и нынешнего. Пора, но как-то до сих пор допускаю косяки.

Последние годы там, на Земле, мог всегда очнуться от сна в тот момент, когда это намечал. Да что там, вообще лет пять как нормально не спал. Здесь же крепкий юный организм не выполнил команду мозга. Хотел проснуться в полночь, а раскрыл глаза, когда оба наших монастырских часовых механизма пробили по три раза.

— С добрым утром. — досадливо бормочу.

И ведь сон, зараза такая, не желает слетать совсем. Так и тянет плюнуть на всё, перевернуться на другой бок и продолжить отдых в царстве Морфея. Ладно, ерунда, никогда безответственным и безалаберным не был, не стоит и начинать.

В комнате я один, но всё равно, встаю аккуратно, стараясь не шуметь. Никого из помощников не хочу ставить в известность о том, что это я расправился с боровом. Ну, с братом Леопольдом.

Юлька, дрянь такая! Ты куда мои рубаху и куртку девала? Сказал же ничего не уносить в стирку. Честное слово, высеку. Не в сутане же мне идти? Хотя, почему в ней? Чем тебя, Степан Николаевич, одни только штаны и нательная рубашка-безрукавка не устраивают? Не на бал же иду, да и не увидит меня никто. Рассчитываю, что никто. Ладно, прощаю. Спишем Юлькину неисполнительность на недавнюю болезнь.

Одежда и обувь — это ещё не всё. Каждый раз напоминаю себе, что живу теперь в магическом мире, полном опасностей, а значит, надо приучать себя всегда носить амулеты. Повсюду, хоть в сортир. Чтобы не случилось как с герцогом Виталием или едва не произошло со мной — преждевременная встреча с Создателем.

Поэтому первым делом, прежде чем натянуть штаны, протягиваю руку к прикроватному столику и беру с него бронзовую цепочку с четырьмя кулонами на ней — магическая и воздушная защиты, определитель и уничтожитель ядов. Хочу, чтобы это действие, первое после сна, стало у меня автоматическим. Как дышать.

Почему бронзовая, а не золотая или хотя бы серебряная? Всё же представителю высшего аристократического рода не пристало носить на шее дешёвые украшения. Вот и милорд Карл морщился, задавая этот вопрос. Ответ прост — бастард Неллеров предпочитает практичность. Бронза крепче. К тому же, полагаю, вскоре к имеющимся двум сапфирам и рубину с алмазом, добавлю ещё драгоценностей. Пока только не решил, какие заклинания мне необходимо иметь в других артефактах.

Магические зажигалку и светляк я тоже себе изготовил, но предпочёл их выполнить в виде перстней на основе полудрагоценного оникса. Эти артефакты простенькие в создании, зато используются много и потому требуют частого восстановления. В общем, иметь их на пальцах гораздо удобней.

Надеваю амулеты и на руки, и на шею, активирую светляк, испытывая при этом какое-то детское удовольствие. Даже немного неловко. Книга с плетениями пробоя и отложенной смерти ждёт меня в кабинете, там же и ход внутрь стен.

Что ещё? Конечно же меч, куда без него дворянину, пусть и воцерковленному? И моток крепкой верёвки. Николас мне достал, не сыщик, а старый приятель. Обещал ему научить кидать лассо. Кстати, сделал это всерьёз. В прошлой жизни у меня метание арканов неплохо получалось. Здесь пока, в новом теле, не пробовал, но дело-то нехитрое, а новику гвардии, глядишь, когда-нибудь и пригодится, как тому слуге Портоса Мушкетону, когда самый крупный из мушкетёров лежал в постели после ранения, а его слуга с помощью бросания петли добывал на безденежье вино и окорока у хозяина трактира.

Ступать неслышно в домашних войлочных ботах получается как у того ниндзя, и дверные петли хорошо смазаны, не скрипят. Всё же, пока перехожу из комнаты в комнату, прислушиваюсь, не разбудил ли кого. Нет, нормально. Храпа не слышу. Слава Создателю, никто из проживающих со мной помощников им не страдает, но и какая-нибудь возня отсутствует. Хорошо, что дядька Ригер с нами не живёт, он настоящий мастер высшего уровня выводить ночные рулады в стиле тирольского йодля.

Вот моя деревня, вот мой дом родной, в смысле, кабинет. Где нужная книга? А, вот она. Закладки в фолианте на нужном месте, ещё раз в этом убедился, и, взяв увесистый том под мышку, открываю замок двери в чёрный проход.

Не зря гонял Юльку с Ником по тайным ходам. Благодаря их схемам теперь сам здесь хорошо ориентируюсь. Сразу же иду вниз, потом немного приходится пройти вверх — какой козёл придумал их так проложить? — ну а потом только спуски и длинный путь прямо. В одном месте через слуховое отверстие слышу тихий женский или девичий плач и неразборчивый мужской голос. Ничего себе, в начале четвёртого часа! Похоже, чего-то я про свою обитель не знаю. Ночная жизнь, смотрю, в моём владении не утихает. Бьёт ключом. Интересно, по какому месту?

Выяснять конечно же ничего сейчас не собираюсь. Не до того. Дохожу до места, где по расчёту под моими ногами будет складское помещение, последнее в ряду комнат первого яруса подземелья.

Насколько помню, в нём хранятся лари с мукой и огромные амфоры оливкового масла, всё нашего монастырского производства. Там имеются амулеты брата Георга, он показывал, поддерживающие нужную температуру и влажность.

В этот склад редко заходят до наступления зимы, а наверх, где я собираюсь создать небольшой пролом, вряд ли кто когда-нибудь посмотрит. Не, понятно, однажды всё равно увидят. И что подумают? Подумают, дырка в самом дальнем тёмном углу, кто-то продукты ворует или воровал. Кто? Когда? Никто ответы не найдёт, тем более, у аббата есть возможность сделать так, чтобы любое расследование закрылось, не успев начаться.

Раскрываю фолиант на странице с рисунком и описанием заклинания пролома. Всего шесть оттенков используется, зато нити нужно сложить таким причудливым образом, что получается нечто, похожее на Чебурашку.

Не устаю удивляться мастерству древних магов. Видимо, и вправду, на Паргее в старину не только трава была зеленее, небо синее, а девки краше, но и мощь одарённых очень-очень сильно превышала нынешних их коллег. Реально, четверть, если не треть плетений, изображённых в просмотренных мною манускриптах, пожалуй, лишь я один и смогу создать. Ну, Агния, во всяком случае, так сказала.

Говорит, ни в Кранце, ни в северном соседе Виргии, ни в республике Верция, что на западе от нас, ни в восточном королевстве Габария, сильно побившем в этом году войска нашего короля Эдгара, магов с таким источником как у меня и близко нет. Про Юстинианскую империю сложно сказать, она огромная, да ещё и с заморскими территориями, там можно много чего найти. Возможно, имеются и одарённые посильнее меня.

— Ну-с, приступим, помолясь. — присаживаюсь на корточки, кладу фолиант уже раскрытым на нужной странице на каменный пол и направляю осветительный амулет на рисунок. — Как днём. — бормочу.

Среди необходимых сейчас энергетических жгутов есть и тёмно-фиолетовый, почти иссине-чёрный. Такой же мне потребуется и для выбранного заклинания отложенной смерти, так что, после придётся немного подождать, пока эта нить восстановится на моём источнике. Ерунда, не спешу. Пятнадцать-двадцать минут, даже полчаса, роли не играют.

А остановился я на этом варианте плетения по двум причинам — срок до начала его действия не меньше месяца и, второе, внешне будет проявляться как инфекционная болезнь с наглядным гниением кожных покровов. Вряд ли найдутся желающие целители заниматься таким заразным пациентом, а если и отыщутся, то не смогут ничего сделать, как никто не помог герцогу Виталию. Я бы сумел. Понятно, предпринимать этого не собираюсь.

Выкидываю из головы посторонние мысли и начинаю плести кривую Чебурашку. Заняло у меня это от силы минут десять. Всё же паучиное мастерство начинаю помаленьку осваивать. Активирую заклинание, на рефлексах отшатываясь телом от места приложения заклинания. Вроде знаю, что никакого бабаха, тем более, с разлётом пыли и осколков быть не должно. Так и случилось. Едва я подал в свою завершённую энергопаутину частицу магии, как в каменном полу без шума или каких-либо световых эффектов образовался провал размером с канализационный люк, идеально круглой формы. Хоть циркулем проверяй.

Чудо из чудес. Шайтан. Привыкну ли когда-нибудь? Да уже, считай, привык. Почти.

Снимаю меч с перевязью, не вынимая клинка из ножен привязываю к ним верёвку. Узлов на ней нет, но высота предстоящего мне спуска невелика, три с небольшим ярда.

Кладу меч поперёк отверстия, созданного моей магией, скидываю вниз верёвку и, подсветив склад, вижу, что спуститься мог бы и без всяких ухищрений — прямо подо мной сколоченный из досок большой ящик, высотой в человеческий рост. Ничего, верёвка пригодится для обратного путешествия, не зря старался, лишней работы не проделал.

В подземельях у меня никто не дежурит. Дверь в них заперта снаружи на большой навесной замок, как и камеры с заключёнными на нижнем, тюремном, ярусе. Остальные помещения не закрываются. Поэтому спокойно выхожу в коридор, не пригасив магический светляк, и направляюсь вниз.

Всё же на всякий случай прислушиваюсь, но не слышу ничего, кроме тихого шороха и попискивания крыс где-то в дальних тёмных углах, в зоне, куда не достаёт действие отпугивающих этих мерзких зверьков магических артефактов.

Один из тюремщиков сейчас обязательно караулит вход, но это снаружи подземелий, а здесь, ни я его, ни он меня не различаем.

Иду вниз аккуратно, ноги чуть проскальзывают. На нижнем ярусе временно отключил светильник и начал продвигаться в полной темноте, прислушиваясь к тому, что происходит в камерах. Миновал допросную — она почти в самом начале коридора — и оказался у двери из-за которой слышалось тяжёлое парное дыхание. Понятно. Значит, в этой камере у меня сидят двое несчастных браконьеров.

Монастырский егерь, есть у нас тут и такой, четыре дня назад обнаружил со своими помощниками в смешанном лесу возле речки Стремянки поставленные без ведома или указаний монахов силки на зайцев. Устроил там засаду и поймал двоих крестьянских парней из подаренной монастырю моей мачехой деревни Гутово.

Любителям зайчатины должны были бы сегодняшним утром отрубить по кисти рук, но я уже решил этот вопрос по другому. Жалко стало парнишек, всего-то на три года постарше меня нынешнего. Кому они потом станут нужны, увечные-то?

Сослался на военное время и что на ремонте укреплений нужны рабочие руки, желательно здоровые. Через четыре-пять часов браконьерам объявят о переводе их в рабы сроком на два года по приговору настоятеля.

Так, парни, вы мне больше не интересны. Сделал вам доброе дело, ну, как смог, а дальше уж сами как-нибудь. Другие люди в данный момент больше интересуют. Кажется, здесь у нас Люсильда? Тихо в её камере. Не померла ли, часом?

Нет, расслышал через окошко её прерывистое дыхание. Я вернусь скоро, шлюха ты подзаборная. Попробую использовать тебя в своих интересах, а для этого совсем чуть-чуть подлечу, чтобы не окочурилась.

Надо ещё три двери наощупь отсчитать, чтобы оказаться у камеры, где содержится брат Леопольд, да только можно этого не делать. Боров пыхтит в углу как паровоз перед отправлением. Кстати, паровоз в его рабочем варианте я не только в кино видел, посчастливилось однажды наблюдать и воочию.

Так. Все спят. Смело активирую в коридоре светильник и приступаю к плетению заклинания отложенной смерти. Тёмно-фиолетовый жгутик восстановился ещё не полностью, но мне его длины уже хватает.

Да уж, умаялся, пока сплетал, сильно. Вроде не мешки на сортировочной станции разгружал, но не терять сосредоточенность на протяжении получаса, получилось ничуть не легче. Сложное плетение, только нет такой задачи, которая не была бы по плечу комсомолу. Зря я что ли в той организации успел побывать?

Медленно встаю, держа вниманием созданное заклинание. Направляю свет магического светильника внутрь камеры, где в углу на куче соломы, вижу дрыхнет кверху пузом брат Леопольд. Надо же, подстилки для скотины не пожалели. Интересно, кто распорядился? Поди баронет Михаил. И выяснять не станешь, сразу же зададутся вопросом, откуда настоятелю о том стало известно.

Осторожно выдохнув — сейчас был самый ответственный момент, если боров проснётся, считай, вся моя секретность пойдёт псу под хвост — отправляю плетение на врага. Миг, и оно впиталось в его тело, будто накогда и не было.

Быстро отхожу от оконца и с чувством глубокого удовлетворения направляюсь к выходу, уже не деактивируя светильник. По пути наложить на Люсильду самое простенькое и слабенькое исцеляющее плетение оказалось делом пары минут. Переломы, как и ожоги, оно не заживит, вырванные ногти и порванные ноздри не восстановит, но его энергии вполне должно хватить на укрепление внутренних органов и небольшое общее оздоровление организма потаскухи.

Выход там же, где и вход. Старая истина. Возвращаюсь заметно быстрее, чем спускался. Оказавшись у своей верёвки, посмотрел наверх и застонал от досады.

— Старый осёл. — вырвалось.

Проделанное мною отверстие своей идеально круглой формой кричало на весь свет: я создано с помощью магии, и такое мог сделать лишь сильный одарённый!

Чёрт бы всех побрал, и меня тупицу в первую очередь. Было же — правда, в другом манускрипте — описание более простого заклинания пролома и при этом грубого — образовывало неровные края и материал препятствия не уничтожало, а выламывало с шумом. О последнем я подумал, потому и не стал использовать то плетение, а вот про внешний вид отверстия не сообразил.

И что теперь делать дураку? Нет, разумеется, моё участие в проникновении на склад не доказуемо, но осадочек, как говорится, у братии останется.

Приучали меня давно, что, раз есть проблема, то имеется и её решение. И какое решение может быть сейчас? Думай, голова, думай, куплю тебе на зиму шапку меховую, а то и причёску вместо ёжика отращу с начёсом.

Есть! Придумал! Где тут у нас в талмуде плетение ледяного копья? Вот оно. Красивое. Что по жгутикам? Используются совсем короткие. Так что, на три заклинания вполне мне хватит до ожидания восстановления.

Треск, ещё раз треск и ещё. Магические атаки, тем более, когда бьёшь в упор, сильная вещь. Камень складского потолка растрескался и обвалился вокруг отверстия в разных местах, ну, куда я и целился ледяными копьями. Вот, совсем другое дело. Теперь надо собрать осколки и спрятать в тёмном углу, чтобы не заметили.

Однако, сначала выглядываю в длинный коридор, не услышал ли караульный тюремщик там у себя на улице и не спускается ли в подземелье, чтобы узнать, что за странный треск отсюда донёсся.

Стою, нет, никто ничего не услышал. Да спит, наверное, сволочь безответственная. И к лучшему. Торопливо собираю с ларя и пола осколки, отшвыриваю их за амфоры с маслом. Не расколотить бы одну из них, смеху-то будет. Да уж.

Минут за десять справился, даже кое-как подмёл мелкие камушки ногами, обутыми в войлочные чёботы, раз уж веник не предусмотрел. Затем взобрался по верёвке — вот и скалолазом побывать пришлось — и поспешил по чёрным ходам к своей постели. Когда накрывался одеялом, за окном уже наступил рассвет. Часа два у меня до побудки есть, поэтому с чистой совестью от осознания вполне себе неплохо проделанной работы быстро уснул. Что значит молодость!

Проснулся от шуршания возле своей кровати. Сначала подумал, что мышь, однако, нет, Юлька принесла выстиранную и выглаженную одежду и раскладывала её на одёжной тумбе.

— В чём у вас боты, милорд? — спросила недоумённо, увидев, что я открыл глаза. — И штаны в пыли перепачканы. Вы куда-то ночью ходили?

— А здравствуйте сказать, Юль? Учишь тебя, учишь, всё бес толку. — потягиваюсь, даже не думая отвечать. Пусть сама придумает, где я мог шляться. — Милорда Монского, если встал, позови. — пока служанка бегала, я принялся умываться в подготовленном ею тазу с тёплой водой. Уже вытирался, когда та вернулась с Карлом. — Привет. — встречаю вассала улыбкой. — Не выполнишь просьбу? Так сказать, не в службу, а в дружбу, сходи к маркизе, узнай, когда она готова будет меня принять.

Приятель просьбе обрадовался так, что едва дослушал, и поспешил в гостевые апартаменты.

Глава 7

Три дня, которые прошли с отъезда маркизы Агнии, у меня были заняты делами монастырского хозяйства. Даже выехать с Карлом на полигон для тренировки в применении магических заклинаний получилось лишь один раз. В спешке собираем урожай и переезжаем. Куда? Убираем всё что можно и что нельзя под защиту стен обители.

Злость на виргийцев разбирает конкретная. Столько всего придётся побросать на разрушение, поджог и грабёж, что кулаки сжимаются. Я вообще по жизни мужик прижимистый, и когда представляю, как потом по новой придётся отстраивать монастырское поселение с его лечебницей, гостиницами, маслобойней, хозяйственными и жилыми строениями, во сколько это всё обойдётся, так настроение сразу же портится.

Может супостат ко мне всё же не заявится? Зачем ему моя скромная обитель, когда рядом богатый Готлин? Господи, я что, кого-то уговариваю? Придёт вражина, обязательно придёт. Эх, а что делать с пасеками?

С крестьянами брат Георг уже разобрался, наши крепостные, кто не задействованы в завершении уборочных и иных работ, грузят свой убогий скарб на телеги и отправляются к Реймсу, где братья Наказующие их временно разместят у себя на землях.

Лишь бы не забыли потом вернуть мне моих людей. Шучу. Конкуренция между орденами есть, но она не отменяет взаимной поддержки. Своего рода местный вариант корпоративной солидарности. Узнал тут недавно, что четыре с половиной года назад Наказующие к нам отправляли своих крепостных с той же целью уберечь от увода их в полон. Долг платежом красен.

Судьба же крестьянских хибар, сложенных из глины, соломы, палок всего чего попало, мало кого интересует. Сожгут, так отстроят новые.

Полуденное солнце напекает затылок, и разворачивая коня, с седла которого смотрел, как грузятся на подводы бабы и детишки деревни Гутово — мужики сейчас все на виноградники, да и часть крестьянок, те, что посноровистей тоже там — надеваю на голову шапочку а-ля ермолка. Не хочу теплового удара получить. Осень, а жара почти как летом.

Со мной сейчас дядюшка Ригер и десяток бравых гвардейцев. Вот кому не позавидуешь, в кольчугах и латных доспехах им сейчас не сахар. Это я красавчик в лёгкой одежде. Как ни убеждал меня старший сержант надеть бронь, ничего у него не вышло. По тем сведениям, что к нам поступают, враг ещё далеко — милях в восьмидесяти — и движется очень медленно, спасибо королевской кавалерии и недавно примкнувшим к ней отрядам феодалов Дитонского графства под общим командованием молодого — всего-то девятнадцатый год идёт — но оказавшегося весьма толковым, виконта Андре, жениха моей замечательной кузины Юлианы.

Да, здесь часто при назначении командиров воинский опыт и заслуги уступают знатности. Не всегда, конечно, однако, большей частью так и есть. Средневековье, куда тут денешься.

— Куда вы со своими курами лезете? — кричит староста, руководивший погрузкой обоза, на худеньких мальчишку и девчонку, с трудом несущих клетку, где недовольно кудахчут несколько наседок. — Идите к последним телегам и поживее, пока я вас хворостиной не поторопил.

В несколько повозок впряжены крестьянские клячи, а в основном монастырские волы. Для присмотра за собственностью обители в пути и в гостях у Наказующих с обозами отправляются монахи, по одному, а со вчерашним и двое. Понятно, на это дело управляющий Георг определил самых древних братьев, из тех, от кого в обороне монастыря не будет никакого толка.

Для защиты наших караванов пришлось раскошелиться на наёмников. Нет, я виргийцев не просто убью. Задушу каждого своими руками. Ведь только-только продумал и начал осуществлять обогащение Готлинского монастыря, а тут на тебе. Так всё хорошо начиналось: вызываем! Вас! В Москву! И чем закончилось? На конкурс художественной самодеятельности, тьфу. Волга-Волга, пусть и старенький, а замечательный фильм. Эх, сейчас бы посмотреть ещё разок хоть одним глазком, да всё, отглядел я своё.

— Степ, ваше преподобие. — подъехал ко мне старший сержант. — Время.

Да-да, я как тот большой начальник в моём прошлом мире, могу позволить себе увлечься текущими делами или погрузиться в размышления, и кто-то должен следить за таймингом, напоминая о других моих планах.

Помню, как за прилетавшими к нам на полигон министром обороны или командующим округом обязательно следовал неприметный полковник из оперативного управления, который всегда посматривал на часы и в нужный момент мог буквально силой утащить за собой высокого начальника, даже не давая ему возможности доругать или договорить.

Вот и я себе организовал подобный порядок, иначе реально ни на что времени не хватит. Правда, эту обязанность я возложил на милорда Карла, но тот сейчас пребывает с моими рекрутами, тренирует их действиям по защите стен.

— Да, пора. — соглашаюсь. — Спасибо, дядя.

Остальные гвардейцы от нас в паре десятков шагов, так что, называю опекуна как раньше. Мне это ничего не стоит, а омолодившемуся благодаря мне старому вояке очень приятно. Вижу, как он прям тает. И куда только суровость его исчезает в этот момент?

Мне надо в Готлин, посмотреть, как там у подьячего идут дела, и определиться с братом Арнольдом, уже почти сиротой, хотя про это он ещё не догадывается. Никто не догадывается. Знают двое — я и моя прекрасная сестра Агния. Может лейтенант сыска Николас Арден что-то подозревает? Как-то странно посматривал в мою сторону. Ерунда, пусть не фантазирует, а реальным делом занимается. Я его с Виктором на подворье услал разбираться с мутными схемами Леопольда, наказывать невиновных и поощрять непричастных.

Кроме монастырских дел, чего уж себе-то врать, просто хочу вырваться в город. Надоели пять стен обители до тошноты. Первое моё посещение столицы графства прошло скомкано — чтоб тем смутьянам ни дна, ни покрышки — так может в этот раз получится немного развлечься. А ещё любопытство гонит воочию посмотреть на собирающееся у города средневековое воинство. Чтобы не в кино увидеть или в в своём воображении по рассказам Ригера и брата Макса, а своими глазами. Заодно оценю наши шансы на победу над коварным врагом.

Агния там меня сегодня к вечеру ждёт, я ей весточку накануне послал.

Возвращаемся другим путём, не тем, что приехали в Гутово. Надо всё увидеть своими глазами, а оливковых рощ я ещё не оценивал. В отличие от винограда или фруктов, которые, что в натуральном виде, что в переработанном, идут большей частью на продажу, оливки мы выращиваем лишь для собственных нужд. Здесь почва немного для них не подходящая, хотя совсем рядом, в баронстве Корманс, том, что вассально подчинено напрямую герцогине Неллерской минуя графа Готлинского, эти деревья наоборот приносят основной доход. Природа-мать она такая, непредсказуемая.

Просто, узнал сколько времени и сил убивается моими работниками на уход за оливками. У местных, привыкших к натуральному хозяйству, есть неизбывная тяга по максимуму обеспечивать себя всем своим, а я вот думаю, может вырубить эту обузу ко всем чертям, засадить хоть тем же виноградом, маслины же покупать у соседа, так будет выгодней. Война? Войны заканчиваются, жизнь вечна.

Через милю, сделав крюк сквозь тенистую дубраву — моим воякам в их доспехах немного полегчало — выехали к оливковым посадкам. Первый раз здесь. Что сказать? Наши деревца действительно жиже баронских, даже на мой неискушённый взгляд. Да, решено, идею с заменой этих насаждений на фруктовые сады стану просчитывать уже в ближайшее время. Не лично, есть у меня кому.

Вообще, одно из главных достоинств любого руководителя — это умение передоверять исполнение своих обязанностей подчинённым и не лезть исполнять их работу. Ну, когда есть такая возможность.

Сразу за рощами, росшими по обе стороны от дороги на холмах, вижу обнесённые высоким тыном строения — рабские бараки и административные здания. Невольников уже пригнали на обед — тут их кормят горячими блюдами, весьма щадящие условия рабства — и они сидели на лавках за длинными, сколоченными из древесных материалов столами.

Дальше виднеется ветряная мельница, такая же как в фильме про Дон Кихота. Она работает, ведь мука нам нужна, хотя, знаю, семью свою мельник уже перевёз в обитель, а сам с работниками остался. Приготовлен фургон-длинномер. Как только вблизи появится неприятель, так механизмы мельницы снимут, погрузят и спрячут от врага за стенами. Кстати, механизмы, по словам брата Георга, здесь из железа. Оно дороже бронзы, но надёжней.

У нас есть ещё одна мельница, водяная, расположенная на самой границе моих владений у реки Стремянка, как раз в той стороне, откуда ожидается появление войска виргийцев, так что, там уже работы по помолу прекратили и начали эвакуироваться. Одно разорение.

— Скажите, чтобы возвращался. — оборачиваюсь к гвардейцам, попарно едущими за мной, сам я двигаюсь рядом с опекуном. — А то добегается до того, что удар хватит. — имею в виду старшего надзирателя, грузного пожилого мужчину с плетью в руке, устремившегося от строений ко мне с докладом. — Вон, морда уже цвета вишни.

Солдаты рассмеялись, а ехавший замыкающим Николас притормозил и прокричал надзирателю моё распоряжение.

К мельнице тоже сворачивать не стали. Зачем людей от работы отвлекать? Да и есть хочется жуть как, проголодался на свежем-то воздухе, нагулял аппетит, а молодой организм изнурять диетой не следует. Пусть рахит мне не грозит, но издеваться над собой тоже не вижу смысла.

Ускоряемся и через четверть часа въезжаем под арку ворот обители.

Меня дожидаются на обед все мои помощники, включая преднастоятеля. Планирую отсутствовать дней пять, поэтому, есть, что обсудить и какие задачи поставить. Ещё хочу до отъезда, потратить немного времени и омолодить лейтенанта Макса, а то не очень хорошо получается, наставник выкладывается ради меня полностью, а я по сути ничем добрым ему не отплатил до сих пор.

Наше застольное совещание организованное в церковном флигеле, затянулось по вине брата Симона, ударившегося в стенания и плач по поводу вороха проблем, возникших при переезде лечебницы из предместья на первый этаж гостиного здания, того, что находится внутри обители. Гвардейцев и кавалеристов там переселили этажом выше.

Наевшись до отвала, раздав указания заместителям и оставив целителя ругаться управляющим, я пригласил за собой брата Макса с милордом Карлом и покинул совещание.

На моего вассала невозможно было смотреть. В ожидании скорой встречи с прекрасной маркизой тот сиял так, что слепило глаза. Поговорить с ним на тему его отношений с моей сестрой я так и не решился. Есть темы, подобные тонкому льду, ступать на который надо очень осторожно.

— Вы хотите, чтобы я тоже с вами поехал? — поинтересовался лейтенант, когда мы вышли из флигеля и направились к общежитию.

— Нет, наставник. Двух десятков воинов — гвардейцев и кавалеристов — во главе с милордом Монским вполне хватит, чтобы обеспечить мою безопасность. Даже с избытком. Тебя позвал, чтобы отплатить за то, что ты для меня сделал, делаешь и, надеюсь, продолжишь делать.

Сохраняю интригу до самого конца. Лишь когда мы пришли ко мне в покои, где Юлька уже всё приготовила к отъезду, обрадовал брата Макса тем, что скину с его плеч груз прожитых лет, хоть и частично.

Есть люди, и таковых, увы, не мало, которые любят делать гадости даже в том случае, когда им с того нет никакой выгоды, я же всегда находился на другой стороне спектра. Если имелась возможность без ущерба для себя, своих родных и близких кому-либо помочь, то почему бы этого не сделать? Таким я был в прошлом, таким остался и сейчас. Испытываю настоящее удовольствие, глядя на помолодевшего наставника.

— Да ладно. — скромничаю в ответ на слова благодарности брата Макса. — Всё, что могу. А сейчас извини, нам надо поспешить в дорогу. Оставляю охрану монастыря в твоих надёжных руках. Никто, кроме тебя. Сергий! — кричу секретарю через дверь. — Не забудь рисунки!

На этот раз я решил взять парня с собой. Заслужил своим отношением к порученным делам и верностью моей особе.

Выехали в третьем часу дня. У меня реально сердце кровью обливалось, когда проезжали мимо предместья, глядя на то, как мы сами разоряем своё хозяйство. Ну, да, два раза переехать, всё равно что один раз погореть. А мы и оба переезда осуществим туда-назад, когда побьём и прогоним врагов, в чём стараюсь не сомневаться, и, кажется, пожара не избежать. Обитель не возьмут, так напакостничают сволочи, к гадалке не ходи. Даже не представляю, что чувствовали те московские купцы, кто поджигали свои дома перед входом в древнюю столицу — как много в этом звуке для сердца русского слилось — наполеоновского сброда со всей Европы. Эх, не беда. Пережили те славные торговцы, переживу и я. Отстроимся.

Деньги будут. Оптимизм мне внушают необыкновенно высокие доходы, которые вдруг полились рекой от продажи бутылочек со святой водой. Не только горожане, но прежде всего воины, съезжающиеся к Готлину, покупают эту нашу богоугодную продукцию нарасхват. В окопах атеистов нет, как говорили в моём прежнем мире, также обстоят дела и здесь.

Братья Георг с Алексом, ну, управляющий с казначеем, вовремя сориентировались и подняли цену сначала вдвое, а вчера послали поручение увеличить стоимость до трёх драхм за мелкую посудину.

Озолотимся. Если я придумаю, как нам защититься от контрафакта. Жуликов и безбожных негодяев, только прикидывающихся верующими, вокруг полно.

— Чуть не забыл, Карл. — вырываю приятеля из его грёз, когда мы углубились в лес. Сил нет смотреть на его блаженную улыбку, я и не смотрю. Впереди едет пятёрка кавалеристов, вот на них и поглядываю. — Что там с нашими браконьерами?

— А что с ними? — неохотно вернулся к прозе жизни мой вассал. — Как ты и приказал, руки им рубить не стали. Работают где-то. Стены укрепляют. Или камни для метания отёсывают.

— Я ведь тебя просил выяснить, насколько хорошо они знают окружающие леса. Помнишь, говорили, что нужны наблюдатели и разведчики? Ну, Карл?

Краем глаза вижу, как милорд краснеет. Ага, забыл. В принципе, понятно. Какая к чертям разведка, когда сердце томится любовью? Ну, хоть, смотрю, ему стыдно. И то хлеб.

— Степ, я, прости…

— Чего уж. — вздыхаю. — Если начинаешь забывать, то записывай. Вон, как Сергий делает. — откидываю голову, будт показываю затылком на следующего сразу за нами секретаря. — Видел у него маленькую книжонку под запись? Тоже раньше порой мог не вспомнить, о чём я ему говорил. А теперь у него всё чётко, как у часов на башне нашей церкви.

— Как вернёмся, я обязательно и с теми придурками поговорю, и такую книжку у брата Валерия закажу. — обещает приятель с покаянным видом.

— Надеюсь.

Моя идея с блокнотом почему-то особого впечатления ни на кого из братии не произвела. Видимо, все считают, что у них память хорошая, да и текущие записи делают обычно на навощённых деревянных дощечках. Смысл в экономии бумаги и чернил очевиден, но я-то рассчитывал на ещё один способ заработка для обители. Увы и ах, не в данном случае моё изобретение оказалось преждевременным. Так сказать, слишком опередил эпоху, не оценили. Хоть для личного моего окружения пригодится.

На этот раз поездка в Готлин прошла без происшествий. Встретили лишь нанятый братом Георгом отряд пеших наёмников из шестнадцати человек, двигавшихся с двумя гружёными вещами телегами и тремя отрядными рабынями, пожилыми и некрасивыми. Солдаты удачи не любили ухаживать за собой сами и, если была финансовая возможность, вскладчину покупали прачек и кашеварок, иногда и конюхов или возничих знаю это от брата Макса. Наставник мне много рассказывал о повседневном быте вояк.

На тракте обогнали небольшой торговый караван из Лос-Аратора, с которым пришлось немного задержаться. Благословил торговцев и их людей благодатью от Создателя, получив взамен краткие сведения о положении дел на северной границе королевства.

К Готлину подъехали засветло и с небольшого холма я наконец-то увидел настоящий лагерь средневекового войска, вернее, десятки лагерей, разбросанных среди рощ, садов и перелесков вокруг стен с восточной и западной их сторон. Может и на юге от Готлина имеются, даже наверняка они там есть, да их нам, подъезжающим к северным воротам, было не разглядеть.

Перед глазами — привстаю в стременах как заправский наездник, чтобы лучше рассмотреть — палатки, шатры маленькие, большие, огромные, загоны для лошадей и скота, сделанные из подручных материалов, как у нас, помню, говорили, хапспособом, рядом телеги, фургоны, костры, люди, скот, считай второй город вырос рядом с Готлиным. Где-то в одном из огромных — настоящий полевой дворец — шатров расположилась и маркиза Агния Неллерская. Ночь одну только, знаю, переночевала в графском замке, уважила Олега и Глорию Готлинских, вассалов своей матушки и моей мачехи Марии, после чего вернулась к своим подчинённым. Вот такая она моя сестрёнка, полковник, рождена была хватом, слуга царю, отец солдатам.

— Парни! — послышался голос Ригера. — Встаём по обе стороны от его преподобия. Рихард, скачи к воротам, скажи, о прибытии милорда Степа, пусть лежебоки-стражники разгонят ту толчею. — показал он плетью в сторону ворот, где и правда что-то необычно много собралось людей, животных и повозок, стремившихся попасть в Готлин.

— Нас и так уже заметили. — говорю своему бывшему опекуну. — Суетятся, смотри. Объяви всем сегодня выходной, да и на следующие дни дай всем поочерёдно погулять по городу.

Сказал негромко, но услышали все, и сильно повеселели. Ещё бы, не один только я хочу отвлечься от монастырской жизни. Лишь бы опять какого-нибудь мятежа не приключилось. Хотя, какой к чертям бунт, когда под городом вон какая армия стоит.

Глава 8

Город нас встретил толкотнёй и шумом. Готлин активно готовился к обороне. На улицах и площадях было много вояк — королевских или герцогских солдат, феодальных дружинников, стражников, городских ополченцев. К стенам везли камни, как для ремонта укреплений, так и для использования в качестве метательных снарядов. Никаких следов относительно недавнего мятежа не наблюдаю совсем, будто и не было ничего. Зато ни одной пустующей виселицы на лобных местах, ни свободного кола или клети. Законы военного времени всегда более суровы.

На работе вертепа, расположенного напротив монастырского подворья, которое мы проехали, выезжая на площадь, тревога по поводу приближения вражеского войска никак не отразилась, а вот клиентов в нём заметно прибавилось за счёт пришлых вояк.

Не удержался и посмотрел назад. Мой приятель Николас, когда-то большой любитель поглазеть на полуголых тётек, теперь в сторону вертепа не смотрит даже искоса. Серьёзней стал что ли к жизни относиться? Не, тут, скорее, дело в едущей с ним рядом Юльке. Ревнует он её к Сергию, вот и не хочет в глазах подруги выглядеть бабником. И правильно, мог бы жирный минус заработать.

Охо-хо, развёл тут Степан Николаевич вокруг себя Санта-Барбару. Даша у меня одно время смотрела этот сериал, а я игнорировал, зато здесь, кажется, сам оказался в центре реальных мелодраматических событий.

— Вот же растяпы. — хохотнул Карл, когда мы выехали на торговую площадь, как обычно заполненную людьми, словно не было ни прошлого бунта, ни войны и осады на носу. Пересекавший нам дорогу длинномер рассыпал на землю брёвна, мотки и отрезы толстых канатов, какие-то железки и большой бронзовый ковш. — Степ, поехали вокруг, тут сейчас не пробьёмся. — он показал пальцем направление ехавшим впереди двум гвардейцам, и те стали расчищать нам путь среди торговцев и покупателей.

— Что это? — не пойму, какую странную разборную конструкцию везут на длинной повозке.

— Катапульта, что ж ещё? Ни разу не видел? — отвечает.

Спасибо, что хоть без насмешки над недогадливым сюзереном. Мне ведь и правда этот вид древней артиллерии до сегодняшнего дня только на картинках попадался. Интересно, а почему у меня катапульт нет? Баллисты есть, а их нет. Надо будет как-нибудь у Георга спросить или лучше у Макса.

— В разобранном виде ещё ни разу. — отвечаю половину правды, я и в собранном их не видел. — Громоздкая какая.

— Есть и поменьше. Но они камни кидают ближе.

Спасибо, кэп. Так-то я бы не догадался. А где карета? Когда привратник распахнул ворота подворья, то экипажа Агнии там не наблюдаю. Впрочем, чего это я? Сестрёнка же не просто аристократка, а ещё и полковник. Вполне может обойтись и седлом. Вон та белая кобыла — ух, какая норовистая, копытом бьёт, чем-то недовольная обхаживающим её дворовым мальчишкой — наверняка её, раз рядом спешившись стоят королевские солдаты.

— Ваше преподобие, тут маркиза Неллерская. — докладывает мне привратник и получает благословение. Рабу оно тоже не помешает, а перед Создателем и матерью-церковью все люди равны. Да уж, равны. Самому-то мне не смешно?

Каким бы ни был большим размер двора, но наше прибытие создало ощутимую тесноту. Говорил же дядюшке, ни к чему ещё и герцогских кавалеристов с собой брать, хватило бы и десятка гвардейцев для защиты моей особы, тем более, что в нашем отряде два мага, так нет же, настоял упрямец. Не хочу его обижать лишний раз, чем Ригер бессовестно и пользуется.

У местных работников, тех, кто не имеет возможности спрятаться от господских глаз в силу своих обязанностей, настроение пакостное. Все испуганы до дрожи в коленках. Головы опущены, двигаться стараются бочком, кланяются ниже обычного, а одна девица так и вовсе на ногах не устояла, под хохот королевских солдат споткнувшись на ровном месте и едва не выронив ушат с помоями, вынесенный ею из трактира, того, что для гостей попроще.

Вряд ли это приезд маркизы всех тут довёл до ручки, наверняка, лейтенант сыска Николас поработал, усердно помогая подьячему с допросами.

А вот и сам Виктор. Выскочил на крыльцо главного гостинично-трактирного здания без обычной своей ухмылки на лице. Ещё бы, принимать у себя полковника Неллерскую — непростое дело.

— Ваше преподобие, вас уже ждут. — он сошёл по ступеням мне навстречу.

— И тебе здравствовать. — киваю и благословляю.

Жест рукой сверху вниз, смотрю, становится у меня рефлекторным. Так, пожалуй, вскоре даже коз или дворовых собак буду приветствовать.

Оставив лошадей на попечение гвардейцев, мы с Карлом не стали задерживаться во дворе, хотя желающие получить благословение от настоятеля сразу же нашлись.

Кажется, паломников сейчас на нашем подворье значительно меньше, чем в прошлый мой приезд. Понятно, люди опасаются отправляться в путь, когда непонятно, что в округе вскоре будет твориться.

— Знаю, Виктор, про маркизу, знаю. Распорядись насчёт размещения наших людей. О своих делах мне позже расскажешь. Где она?

— В обеденном зале для важных особ. На втором этаже.

Отдельных указаний Юльке не требуется. Ник поможет ей занести мои вещи в настоятельские апартаменты. Спешу к сестре, которую застаю на диване гостевой комнаты в компании лейтенанта Николаса. Офицер сыска о чём-то ей докладывал, сильно хмурясь, и вид имел уставший.

Полковник на этот раз в строгом тёмном мундире с высоким воротом, почему-то без знаков различия. Ну, да её и так в войске все знают, может себе позволить. Ноги, обутые в ботфорты и закинутые одна на другую смотрятся просто, что называется загляденье, ей бы топ-моделью работать.

Приятно видеть реакцию искренней радости при моём появлении. У Агнии, естественно, не у лейтенанта. Тот лишь поклонился и что-то буркнул. Надеюсь, приветственное.

— Наконец-то. — она, не вставая, протянула ко мне обе руки. И вот что мне делать с ними? Целовать? Пожимать? По здравом размышлении выбираю второе и сажусь рядом. — Милорд. — сестра посмотрела на Карла. — Тебя тоже рада видеть. — ого, они уже на ты. Что-то я упустил. Когда уж успели? — А сейчас прошу нас с его преподобием оставить наедине. Нам нужно кое-что обсудить.

С Агнией необычайно легко в общении, это я про себя, кому-то наверняка очень плохо. Мы с ней оба не голодны, поэтому служанка сервировала нам столик лишь вином и фруктами. Рабыню маркиза почему-то не удалила, видимо, доверяет. Или не собирается обсуждать со мной нечто очень секретное.

Так, а это что за тряпочка? Девушка принесла из лежавшей на столе сумку свёрнутую ткань. Ого, карта. Географическая. Неудобно рассматривать, когда полковник развернула её прямо на наших коленках. А так-то красота, настоящее произведение художественного искусства, а не карта. С масштабом, правда, непонятно, но для недогадливых там цифры расстояний проставлены.

Вижу Готлин, свой монастырь, замки баронов, Лос-Аратор на севере и крепость Леотан на северо-востоке. А где у нас города Реймс, Парм, не говоря уж о Неллере? Не влезли. Понятно. Здесь лишь часть герцогства, зона ответственности северной армии королевства.

С чего вдруг сестрёнка, не дослушав толком мой рассказ о моей поездке, сразу решила перейти к объяснению военной обстановки, взять, так сказать, быка за рога?

— То есть, они сейчас вот тут? — тычу пальцем на перекрёсток двух трактов.

— Вчера были там. — подтвердила полковник. — Результатов очередной стычки пока не знаем, голубь прилетит, думаю, к вечеру. Но и так понятно, что надолго Андре их не задержит. Отступит сюда, чуть южнее, и здесь опять заставит их разворачиваться в боевые порядки. Но нас с тобой интересует вот этот участок. Видишь болота?

— Болота? Нас с тобой? Андре? — вычленил я мне непонятное.

Мои вопросы сестрицу развеселили.

— Андре — это наш с тобой будущий родственник, жених Юлианы. Забыл? Я же тебе рассказывала, он возглавляет заслон, препятствующий продвижению виргийцев.

Точно, рассказывала. Просто у меня пока в голове не уложилось, что виконт-наследник Дитонский, тот самый молодой дурачок, не осознающий, какое настоящее сокровище станет его женой, на полном серьёзе полководец, которому вверено общее командование тремя кавалерийскими полками и десятком конных феодальных дружин не только Дитонского графства.

— Вспомнил. Говорила. У твоего младшего сродного брата голова не очень соображает. Уж прости.

— Степ, не притворяйся. — улыбается и треплет меня за плечо. — Я давно тебя раскусила. — надеюсь, не про вселение иномирянина. — Ты у нас красив, умён, находчив и хитрый как лис.

— Ну уж прям как лис. — чтобы скрыть некоторое смущение, прикладываюсь к кубку и делаю пару глотков. — А что с болотами, и при чём здесь мы с тобой?

Агния перестаёт улыбаться и поправляет на коленях карту.

— Нам надо выиграть время, Степ. — забавно почесала носик внутренней стороной ладони, не маркиза будто, не полковник, а обычная девушка. Впрочем, ничто человеческое аристократам не чуждо. — Мы с генералом уже рассматривали этот вариант, да сочли его нецелесообразным. А тут я вспомнила, как ты рассказывал, что во время мятежа готлинского быдла устроил потоп, чтобы загасить пожары, и проехалась позавчера тут вокруг твоего подворья. Полагаю, есть смысл вернуться к нашей идее.

— Да что за идея-то? — опять её не понимаю.

Не солидно. Как с вашим сердцем и умом быть чувства мелкого рабом. Это про Евгения Онегина, а Степану Николаевичу Изотову, то бишь, мне, с моим-то опытом нужно всё схватывать на лету.

Ведь маркиза всё прозрачно сказала: врага надо подольше задержать, болота, топкая дорога через них, мои способности устраивать ливень, итого, можно развести дорогу до такого состояния, что люди и кони кое-как пройдут, а вот повозки обоза будут вязнуть намертво. Вынудил красавицу-сестру это всё мне разжевать и в рот положить.

— Я понял! Мне надо будет отправиться на помощь нашему заслону! — вот какой я догадливый.

— Не ты, а мы с тобой. — подтвердила мою догадку полковник. — Естественно, с нами охрана, и Игоря ещё возьмём.

— Игоря?

— Да, лейтенанта-мага. Он из простолюдинов, мать его была служанкой в замке графа Тибо-Ластского, ну и, сам понимать должен, ты у нас уже взрослый совсем. Игорь слабенький совсем, всего пять оттенков, но водные. Я всё не знала, куда его приспособить, и вот отличный шанс нам помогать.

— А эти, которые виргийские маги, они же будут осушать, то, что мы затопим?

— Молодец. — похвалила Агния. — Правильно вопрос ставишь. Именно поэтому я и отказалась от этой идеи. Только с тобой всё будет по другому. У тебя ведь и нити быстрее восстанавливаются? Так?

— Если честно, не знаю. С кем мне сравнивать-то?

— С Карлом. Или с одарёнными монастырскими братьями. Не догадался спросить? Ладно, это не важно. За час три потопа сможешь устраивать?

Спросила. Думаешь, сестрёнка, легко ответить? Могу только приблизительно прикинуть. Кажется, да. Примерно так и получится.

— Вроде смогу.

— Вот и отлично. И я с Игорем. Мы заливать водой и без того топкую дорогу будем гораздо быстрей, чем маги северян будут её осушать. Заодно попробуем на них поохотиться. Им же придётся ближе подойти, вряд ли среди них есть хоть кто-нибудь сравнимый силой со мной, не говоря уж про тебя.

Самим бы не стать из охотников дичью для виргийских магов. Но сестра в наших силах уверена, а она имеет достаточно боевого опыта, так что, доверюсь ей.

Даже странно за собой наблюдать, откуда столько энтузиазма вдруг во мне проснулось? В самом деле ведь рвусь в бой, хочу испытать полученные возможности не в сражении с оборванцами, а с настоящим противником, где и маги против меня будут. Не то что страха, даже опаски не испытываю. Разозлили незваные гости. Ишь, явились моё хозяйство разрушать и грабить.

— Проблемка только имеется. — предупреждаю Агнию.

— Какая? Я всё наше обеспечение организую, ты про это даже не переживай.

— Да нет, говорю, что не выучил я плетение ливня, а та книга, она в обители осталась.

— Ох, Создатель, Степ, разве это проблема? Заедем по пути. И тянуть не станем. Выезжаем завтра с утра.

Красавица просто. Молодчина. Решила всё за меня. Хотя, она же здесь и сейчас старшая в нашем роду. Погулял его преподобие Степ Неллерский по городу. Словно какое-то проклятие висит над моими планами развлечься в Готлине.

— Ну, надо, так надо. — вздыхаю.

— Забыла спросить, ты же согласен? — опять смеётся.

— Сомневалась?

Мы не торопимся прервать наше уединение. В первую очередь это я не тороплюсь. С Агнией ведь мне не просто легко и приятно, но ещё интересно и познавательно.

Вот, к примеру, встречались мне жутко чудовищные магические атаки. С врагом-то, попавшим под них, понятно, что станет, а вот как это отражается на природе Паргеи? Что-то ничего я не слышал ни о пустошах, оставшихся после войн магов прошлого, а они, как я понимаю, не чета даже мне могучему были, ни о мёртвых землях, ни об искажённых пространствах, ни о чём-то ещё таком, что бы встречалось мне в нескольких прочитанных давно книжках фэнтези.

Ну, вот, опять позабавил маркизу. Действительно, мог бы и сам вспомнить, что даже после бомбардировки американцами Хиросимы и Нагасаки или после того, как наши сбросили на Новую Землю сахаровскую водородную бомбу, когда бабахнуло так, что в скандинавских странах крыши сносило, природа очень быстро всё восстановила. В городах люди живут как ни в чём не бывало, а на северном острове белые мишки иногда неосторожных туристов едят. В общем, мир Создателя достаточно крепок, чтобы выносить магическое баловство.

— Раз мы всё обговорили, я поеду. — сказала сестрица. — В пути продолжим наши беседы.

— А поужинать со мной?

— Некогда, Степ. Мне ещё нужно совещание провести, переговорить с генералом, да и в дорогу собраться. Доспех я тебе подберу. Можешь не переживать.

— Да я и не переживаю. Совсем бы без доспеха поехал, дни не по осеннему прям жаркие.

— Ничего, потерпишь. — она поцеловала меня в щёку, потрепала по макушке и, сделав знак рабыне следовать за ней, направилась к выходу.

— Подожди, Агния, кого я могу с собой взять?

— Да кого хочешь. — пожала плечами. — Хоть всех своих монахов возьми. Главное, чтобы они нас в пути не задерживали.

Карауливший в коридоре милорд Монский, увидев, как маркиза быстрым шагом подошла к лестнице и буквально сбежала по ней вниз, заметно расстроился. Впрочем, ненадолго. Я не стал мучить приятеля и сообщил ему о нашей предстоящей поездке, чем привёл его в полный восторг.

Кого ещё с собой взять кроме Карла? Юлька отпадает, нечего девчонке на войну ехать, без неё как-нибудь управлюсь. Пожалуй, возьму только ещё десяток гвардейцев во главе с Ригером. С Агнией, насколько понял, чуть ли не полсотни солдат отправится, если не вся сотня.

Сергий? Ладно, его тоже возьму. Присмотрюсь, как он себя в походе покажет. Тоже информация не лишняя. К тому же, Ник-то со мной едет, а Юлька здесь остаётся. Получается как в том детском ребусе про волка, козла, капусту и их переправу на лодке через реку.

— Милорд Степ? — по лестнице поднялся Виктор.

Понял, что я освободился, раз полковник уехала.

— Да, пойдём в мои покои, расскажешь, что тут с лейтенантом нарыли.

Примерно так всё здесь и представлял. Все хоть сколько-нибудь ответственные должностные лица подворья, даже старший золотарь, в той или иной мере оказались замаранными в делишках брата Леопольда.

Лейтенант Николас устроил в подвале соседнего старого гостиничного здания настоящую пыточную. Идти туда и смотреть нет никакого желания. Кровь, дерьмо с мочой — уже насмотрелся на это у себя в обители. Не то чтобы я неженка, но подобных зрелищ не выношу. Разве что по необходимости, а сейчас таковой нет.

С удовлетворением узнал, что подьячий особо разгуляться офицеру сыска не дал. Бывшие люди Леопольда, простые исполнители, ему были нужны самому. Кто работать-то будет? Тем не менее, через допрос с пристрастием им всем пришлось пройти, хотя и без фатального членовредительства.

— В разных тайниках восемь с лишним тысяч драхм нашли. — Виктор, сидевший в кресле, устало потёр виски. — Это мелочь.

— Ничего себе мелочь. — я отошёл от окна и устроился на поверхности стола. — Как наши доходы от продажи моркови в этом году.

— По сравнению с тем, что сволочь вложил в гильдии и ростовщикам. Там даже не десятки тысяч, я тут посчитал, пара сотен тысяч драхм. Может и больше.

— Ничего себе. — чувствую, как в груди шевелится алчность. — А получить мы их никак не сумеем?

Подьячий грустно усмехнулся и развёл руками.

— Нет. Только орден сможет, если Леопольд сам добровольно согласится выкупить этими деньгами себе жизнь, в случае доказанности его вины в покушении на вас.

— Жаль. А с братом Арнольдом что? Понятно, он тоже замаран. Предложи, как мне с ним поступить.

Что с этим увальнем делать, уже решил. Спросил так, на всякий случай. Подстраховываюсь. Не вижу никакой опасности от Леопольдовского сынка, слишком он туповат для какой-либо злокозненной интриги, а вот воин неплохой. Зачем такими накануне сражений разбрасываться? Не важно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей.

Оставлять Арнольда на подворье нет никакого резона, без отца он как руководитель абсолютный ноль, даже минус, так что, пусть стены обители обороняет, да в патрулирование наших земель ездит. Если получится, кровью искупит позорное родство.

Ожидаемо, подьячий подтвердил правильность моего решения. Виктору Арнольд больше не интересен, ни как источник информации — захоронки, о которых знал, все выдал, ни как помощник.

— Вы ужинать здесь будете, господин? — уточнила вернувшаяся с трактирной кухни Юлька.

Девушка излучала удовольствие от ожидаемой на завтра прогулки по городу. Не догадывается бедняга, что с этим у неё большие проблемы. Хотя, почему бы ей и не погулять? Дам команду Виктору, чтобы присмотрел за ней, и пусть отдыхает. Всё же подруга детства, как ни крути.

Глава 9

Давненько со мной такого не случалось — лет десять как? — больше? — чтобы какая-то песня привязалась и постоянно прокручивалась, а тут вдруг вновь звучит и никакими разговорами перебить не могу. Только отвлекусь, и опять про вьющуюся серой лентой дорогу и залитое дождём ветровое стекло так и тянет напевать. С чего бы это?

Настроение на подъёме, думаю. Даже впервые надетая мною в путь увесистая стальная кольчуга не сильно тяготит, хотя вначале некоторый дискомфорт ощущал. Не столько от непривычки, сколько от её нагревания под пробивающимися сквозь деревья лучами солнца. Ещё ведь куртка поверх надета, пусть и из дорогой тонкой кожи.

Снять бы это железо, да спорить одновременно с сестрой и Ригером выйдет себе дороже. Озабочены моей безопасностью. Придётся терпеть, привыкать как-то.

— Подождём моих посланцев? — спрашиваю у Агнии, когда наш отряд достиг перекрёстка тракта с дорогой, ведущей к моей обители.

Как и предполагал, полковника Неллерскую сопровождает полусотня кавалеристов королевского полка, одного из тех, что сейчас сдерживает наступление врага. Ещё с нами десяток герцогских гвардейцев Ригера. Никаких карет или фургонов, наши походные вещи и продукты везут полтора десятка вьючных лошадей. Так сказать, идём налегке.

С Агнией две её служанки-близняшки, тоже едут верхом и чувствуют себя в сёдлах прекрасно. В общем-то не удивительно при такой госпоже, боевой магине.

Им девятнадцать лет, и в рабстве они пробудут ещё меньше года. Очень старательные, хозяйка им прозрачно намекнула, что возможно наградит их по завершении приговора хорошим приданым, а для паргейских девушек оно гораздо важнее красоты и здоровья.

Не только аристократы здесь редко женятся или выходят замуж по любви, но и среди простонародья сговариваются чаще не из-за чувств, возникших между молодыми или не очень людьми. Просто, если у дворян больше смотрят, какие невеста принесёт в новую семью родовые связи, земли или магическую силу, то у простолюдинов это в основном деньги или имущество, включая перину. Да, перину, как в старину в моём прежнем мире.

Когда утром об этом услышал от сестры, вначале даже ушам своим не поверил. Всё же между Землёй и Паргеей немало общего и в таких вот мелочах.

Лейла и Гейла, так зовут девушек, на свою беду оказались дочерями крупного должника и были приговорены к трём с половиной годам рабства в отработку долга. Одного только имущества и пожизненного закабаления родителей не хватило, чтобы расплатиться с кредиторами.

Но конечно удивительно. Не три года неволи, не пять или четыре, а именно три с половиной. Интересно, кто и как высчитывал? Спросить бы, да не у кого. Сами красотки-пухляшки явно не знают. Довольно безалаберные особы, хозяйку побаиваются, но видно, что та их сильно не тиранит, хоть и не балует.

Ещё один новый человек в моём окружении — тот самый лейтенант-маг Игорь Хром, ему всего восемнадцать лет. Из-за тучной комплекции он выглядит чуть старше.

Как и Степ, Игорь плод любви одарённого аристократа и замковой служанки, только вот ему повезло меньше чем мне. И папашка его не захотел признавать, выгнав с матерью из своего дома — хотя, если бы знал, что его бастард инициируется, может поступил бы по другому, да даже наверняка — и силой магической обделён.

Пять оттенков, из которых два обязательных — белый и чёрный — это ни о чём, тем более, три оставшихся — разновидности синего. Чистый водник. Впрочем, пару боевых заклинаний — водяная плеть и копьё льда — он выучил как Отче наш и сплетает быстро, за пару-тройку минут.

— Догонят. — пренебрежительно бросает Агния.

Согласен. Мы лошадей сильно не гоним, впереди ещё довольно долгий путь, так что, Сергий, ускакавший впереди нас в сопровождении пятёрки моих гвардейцев за нужным фолиантом, успеет к полуденному привалу к нам присоединиться.

Чёрт, ещё и тело под кольчугой, надетой на плотную рубаху, начинает чесаться в разных местах. Вот как средневековые рыцари в свои Крестовые походы ходили? Месяцами ведь доспехи на себе таскали, снимая лишь на ночь, и то не всегда. Да что там те рыцари, сестра моя эту кольчугу носила. Теперь вот младшему брату передала, благо, доспехи здесь делаются в стиле унисекс, как сказали бы на моей бывшей родине.

— Ты не увиливай от ответов, Степ. — повернула ко мне голову маркиза. Наш отряд едет в колонну по два, мы с ней где-то в середине. — С чего вдруг тебе пришла идея заменить обязательные работы увеличением продуктового сбора. И наделы крепостному скоту увеличить?

Подьячий, гад, пока они меня вчера дожидались, проболтался. Всё про меня выложил, не сомневаюсь. Обижаться на это — детский сад и штаны на лямках. Виктора епископ Рональд и всё моё семейство приставили ко мне не только и не столько, чтобы помогать. Присматривает он за мной и докладывает. Видел лично, как он с паломниками свиток в Неллер передавал, явно не с любовным посланием кому-нибудь.

— А я знаю, Агни? — делаю честные глаза. — Просто ездил, смотрел, подумалось, а давайте-ка посчитаем, что выгодней.

Ничто так не сближает людей, как совместная дорога, даже корпоративная пьянка. Ухо мне надо держать востро, точнее, следить за языком. Слишком много, очень много, во мне такого, что босяцким прошлым не объяснишь.

Самый верный способ уйти от ответов на вопросы — это самому почаще спрашивать и внимательно выслушивать. Чем, собственно, я стараюсь заниматься, но получается не всегда. Сестрица у меня умна и, что хуже всего, проницательна. Эх, где наша не пропадала, прорвусь как-нибудь. Армия в прошлом многому научила, в том числе, прикидываться ветошью.

А ещё я нашёл у Агнии ахиллесову пяту. О своём отце, на которого я так сильно похож, две капли воды, она может говорить бесконечно. Почему бы этим не пользоваться? К тому же, мне действительно интересно знать историю рода не по официальным рассказам наставника Михаила, а вот так, через призму обычных житейских событий.

— Из деревни кто-то в сторону замка поскакал. — доложил подъехавший от головы колонны лейтенант Леонард, тот самый красавчик, что повсюду старается сопровождать полковника Неллерскую. — Прикажете догнать?

Мы проезжаем небольшое село — крупнее Монастырки, сильно меньше Гутово — принадлежащее барону Николасу Кормансу, нашему западному соседу. Он тоже готовится к осаде, и в деревне почти не осталось скотины, как и сельхозинвентаря.

При подъезде нашего отряда попрятались и крепостные, лишь староста с парой помощников трясётся от неизвестности в середине лобного места, где столб для порки и виселица с петлёй, ни первый, ни вторая сегодня не используются.

— Догнать? — приподняла брови Агния, чуть натянув поводья. — Ради того, чтобы предложить схватить гонца к барону, ты бросил авангард? Пусть местный владетель узнает, что отряд королевской кавалерии движется на север. Нам-то с того что? Возвращайся в голову колонны. Не ожидала от тебя, лейтенант, таких несерьёзных вопросов.

Он и сам поди от себя не ожидал. Раньше такого бы не сделал. Видимо, ищет любой повод, чтобы напомнить о себе. Тут ведь не просто любовный треугольник, а целый квадрат вырисовывается. Вон, как Леонард зыркнул на едущих сразу позади меня и маркизы Карла с Игорем. Если бы взгляды могли убивать, те оба уже свалились бы трупами.

До дуэлей дело не дошло и вряд ли дойдёт. Моя сестрица ведь не обычная дворянка. Маркиза Неллерская сама решает, кого к себе приблизить, кого отдалить, а попытка самовольно на это повлиять со стороны кого-либо из претендентов может им дорого стоить.

Лейтенант, побледнев, кивнул и погнал коня в авангард.

Вокруг расстилались живописные места. К сожалению, довольно длинный участок тракта — мили три-четыре — пришлось проделать мимо сельскохозяйственных полей, пастбищ и лугов. Я жутко взопрел, поэтому, когда отряд вновь въехал под сень дубрав, испытал большое удовольствие.

Ещё через два часа мы достигли неширокой, но глубокой реки, где решили встать на обеденный привал.

Капитан Василий Иткурский, сорокалетний баронет, командир сотни, временно оставшийся без половины своих подчинённых, распределённых по другим подразделениям полка, поехал разговаривать с паромщиками. Определяться со стоимостью перевозки.

Удивительно, но это факт, к имущественным и финансовым правам подданных кранцевской короны со стороны любого уровня власти весьма серьёзное отношение.

Даже своё войско не может заставить паромщиков переправлять себя бесплатно, как и требовать с торговцев снабжения припасами. Другой вопрос, что чаще это делается за долговые расписки, которые потом для бедолаг-коммерсантов довольно долго и нудно обналичивать. Замучаешься пороги отделений казначейства обивать.

Ригер говорил, что без отката можно год-два-три дожидаться своих кровных. У него бывший сослуживец, ставший поставщиком кормов для коней герцогской кавалерии, едва не прогорел. Хорошо, нашлись добрые люди, подсказали, как решить проблему оплаты, и свели с нужным чиновником. Везде коррупция.

В данный момент такое отношение властей к имущественным правам подданных меня скорее расстраивает.

Почему? Нет, не из-за необходимости платить паромщикам, тем более, что деньги не мои, а королевские, да и не деньги это пока вовсе, вон, капитан уже что-то пишет угрюмым переправщикам — седому старику с двумя крепкими парнями — извлечённым из сумки гусиным пером на клочке бумаги, расписку, понятно. Обидно, что до денег Леопольда никак не добраться.

Пытал вчера Виктора перед сном. Средства-то у бывшего управляющего ворованные. И ведь у святой обители мерзавец воровал, считай, самому Создателю в карман залез в лице его верного слуги аббата Степа. Нет, отвечал подьячий, никак не получится дотянуться до украденного.

Ростовщики, они же и менялы, и банкиры, выдадут деньги только самому Леопольду либо по его поручительству, заверенному условными словами, подписью и личной печатью, которую, кстати, так и не нашли. Мразь конченная. Это не про Виктора, конечно.

И второй момент, банкирских домов и контор не одна и не две, а с десяток только в Готлине, гильдий ещё больше. Вот в какие из них этот боров вложил краденое?

Выкидываю грустные, озлобляющие, портящие настроение мысли из головы, переключаясь на приятное.

Вода, река. Осень здесь как лето, и ограничения в виде дня Ивана Купалы нет. Хоть до середины второго осеннего месяца купайся, даже если моржом никогда не был.

В прошлой своей жизни я замечательно плавал, а вот здесь приспособить земные навыки под новое тело возможности не предоставилось. В Неллере есть реки, только купаться в них — себя не беречь. Эти водные артерии столицы герцогства главным образом служили сточными каналами, куда кидали, выливали всякую дрянь. И пахло от них так, что мама не горюй.

По дороге из Неллера пару раз видел плавающих в речках деревенских мальчишек, но повторить их пример сейчас не могу. И так слишком много подозрений вызываю у окружающих. Откуда бы городскому парнишке вдруг обрести умения плавать? Поэтому, придётся это замечательное дело отложить до лучших времён.

Солдаты коней рассёдлывать не стали, кто-то повёл их на водопой, а остальные вояки принялись готовить наш скромный бивак — отправились за дровами, расчищали полянки, выставляли посты оцепления. Беспечностью, смотрю, тут не болеют. Молодцы, что скажешь.

— Ты далеко собрался? — поинтересовалась сестрица, увидев, как я, скинув куртку, кольчугу и плотную рубаху, оставшись в нательной, направился к прибрежным зарослям ивняка, в сторону, обратную водопою. — Степ.

— Хочу смыть пот. — поясняю.

— Нам уже сюда несут воду. — показала она взглядом на троих солдат, тащивших от реки тяжёлые меха. — Палатку, вон, ставят. Сначала я, потом ты.

— Позволь, я сам уж как-нибудь на берегу. — попросил, добавив во взгляд мольбы.

— Ну, хорошо. — улыбнулась. — Ригер!

Дядьке отдельной команды не требовалось, он и без её приказа уже знаками назначил двоих гвардейцев мне в сопровождение. Разумеется, одним из них оказался Николас. Бывший опекун знал, кого мне стоит назначать в сопровождение.

На берегу я оставил себя в одних подштанниках, завернув их почти до размера трусов, и с наслаждением зашёл в воду по колени.

Пока я плескался, Николас сел возле кустов на траву и принялся кидать в реку ветки и камушки. Хоть какое-то занятие себе нашёл. Как-нибудь научу его блины по воде пускать. Нет, лучше купаться и обмываться при каждом удобном случае.

Второй гвардеец встал спиной к реке, может поэтому и не заметил то, что увидел Ник. Или у новика взгляд острее.

— Милорд. Ваше преподобие. — негромко сказал он, когда я перестал постанывать от удовольствия и фыркать. — Мне кажется, за нами кто-то наблюдает. На той стороне реки. Дуб рядом с берегом. Видите? На нём точно кто-то есть.

Вот глазастый. Наблюдательности у него не отнять. Да и я хорош, не стал сразу же пялиться, а продолжая плескаться, командую:

— Возвращайся и доложи маркизе о наблюдателе. Она решит, что делать.

— Угу. То есть, слушаюсь, милорд.

Ник неспеша поднялся, отряхнул штаны на заднице и также неторопливо направился к стоянке, а я же, не прекращая водных процедур, принялся гадать, что предпримет сестрица. Пошлёт кого-нибудь на пароме? Не вплавь же, в самом-то деле. Так наблюдатель наверняка это увидит и смоется.

Проигнорирует, чтобы не задерживаться в пути? На неё это не похоже, но вполне может решить и так.

В трёх милях ниже по течению есть удобный и хороший брод, виргийцы, скорее всего, через него и пойдут. Для нас же это довольно большой крюк и, опять же, задержка во времени.

Пока я размышлял, уже выйдя на берег и вытираясь прихваченным с собой полотном, маркиза выбрала свой вариант.

На дубе раздался треск сучьев, а спустя пару секунд послышался глухой стук упавшего на траву тела. Ни тебе молний, ни огнешаров, ни ледяных копий, просто, бац, и наблюдатель внизу. Дышит, интересно? Разве с такого расстояния разобрать. Не двигается и вроде не шевелится, это вижу.

Чёрт, почему я даже не подумал получить себе в арсенал парализующих плетений? Удобно ведь пленных брать. И гоняться не нужно. Потому не задумался, что на глаза рисунки таких заклинаний не попадались, а сам я и так забиваю себе голову всякой всячиной, что она аж кругом идёт, того и гляди до склероза перегружу свои бедные мозги.

Вот что сделаю, попрошу-ка я и у этой сестрёнки её сборник плетений. У Агнии наверняка там всё самое полезное для боевого мага. Повторить то, что использует она, мне труда не составить. Бастард Степ могуч, очень могуч.

— Да зачем вам кони⁈ — слышу зычный голос капитана Иткурского. — Возьмите лодку, так быстрее сюда притащите.

Действительно, без лошадей можно и на лодке переправиться, их рядом с паромом целых четыре. В одну и загрузились трое солдат.

Когда я вернулся к нашей стоянке, на костре уже булькала похлёбка. Кто мне в прошлой жизни рассказывал, что до изобретения полевых кухонь на привалах питались холодным из-за нехватки времени? Олег Чварков, он. Не прав ты, Олег. Только сообщить об этом тебе не смогу, уж извини.

Маркиза, чуть расставив ноги, стояла в белоснежной рубашке. Не очень практичный цвет в походе, ну да не ей же стирать.

— Смотри, кажется твой секретарь нас догнал. — посмотрела она на дорогу, где на повороте из-за деревьев в самом деле показались Сергий и сопровождавшие его гвардейцы. — Надеюсь, он не напутал и взял именно то, что нужно.

— Не, он у меня не такой. Повезло мне с ним. И нюх, заметила, какой? Точно к обеду поспел.

Я оказался прав. Фолиант секретарь привёз тот, что нужен. На всякий случай, пролистываю, нахожу плетение, которое использовал для тушения пожара, и возвращаю книгу Сергию, пусть таскает с собой, не мне же себя загружать.

— Чего ты его лупишь, Леонард? — крикнула маркиза лейтенанту, встретившему вернувшихся с пленником с того берега солдат. — Он всё равно ничего сейчас не чувствует. И говорить не может.

Подошедший капитан Василий вопросительно посмотрел на полковника.

— Маркиза?

— Через четверть часа оцепенение спадёт. — поняла Агния невысказанный вопрос. — Тогда и допросите. Только отведи подальше, не хочу, чтобы он нам тут на ухо орал. Как выспросите всё, повесьте.

— А если он ни в чём не виновен? — спросил я. — Мало ли, зачем он в кроне дуба прятался.

— Жёлуди собирал. — рассмеялась сестрица. — Степ, ну что ты, в самом-то деле. Обычный разведчик какой-нибудь разбойничьей шайки. Виргийцам здесь пока взяться неоткуда. Но проверить никогда не помешает. Капитан. — она посмотрела на Василия.

Командир сотни тоже улыбнулся, повеселил я их своим глупым вопросом, кивнул и отправился выполнять поручение.

— Каша готова, госпожа. — доложила Гейла или Лейла, я их пока путаю. — Прикажете накрывать?

Глава 10

А парня, ну, того наблюдателя, которого Агния обездвижила магией, мне было всерьёз жалко, не очерствел я тут ещё душой. Какой-то он был весь потерянный, трясущийся от страха, при этом плакал. Никто из моих спутников, когда его вешали на дереве неподалёку от переправы, особого внимания на него не обращал. Подумаешь, поймали какого-то разбойника, казнили, туда ему и дорога.

Мне же всё одно как-то неприятно. Ладно бы ещё вздёрнули так, чтобы позвонки в районе шеи сразу сломали, так нет же, пара солдат, назначенные палачами, неспеша тянули верёвку, шуточками комментируя жуткий танец в петле, который исполнял казнимый.

Действительно, это оказался обычный разведчик разбойничьей шайки, высматривавший хорошую добычу для своих товарищей, а никакой не виргиец или диверсант, посланный по души маркизы и бастарда Неллерских.

Сочувствие к бедолаге задавил воспоминанием о рассказах Ригера, что такие вот жалкие оборванцы творят с попавшими к ним в руки беспомощными жертвами. Будем считать, награда нашла своего героя.

Наш отряд, потратив почти час на переправу через реку, не останавливаясь миновал две небольшие деревушки и поселение рудокопов, формально принадлежащее короне, но, по факту львиная доля доходов от налогов с его шахт и основная часть прибыли по причине заниженных цен на добываемую здесь медную руду, завышенных на поставки сюда продовольствия или материалов, оседали в казне герцогства. Точнее, попадали в бюджет провинции, но благодаря когда-то подписанной ослабевшим королём хартии это давно одно и тоже.

В двух милях от медных шахт, чуть в стороне от тракта, показался замок барона Арни Циммена. Егеря местного феодала свой хлеб не зря ели, приметили нас заранее, сообщили господину, и барон с супругой и дочерью встретил маркизу Неллерскую у перекрёстка.

От гостеприимного приглашения остановиться в замке на ночь Агния отказалась, до темноты ещё три часа, и мы должны были успеть засветло добраться до постоялого двора у Ирского озера, а вот передать собранные баронессой кое-какие вещи и гостинцы для их младшего сына, командовавшего сотней во втором кавалерийском, конечно же не отказалась.

Барон с супругой учтиво проводили нас до границ своих владений. Лучше бы этого не делали, достали они меня своей болтовнёй, особенно, баронесса. Хорошо, что хоть свою прыщавую, как я, дочурку в путь не брали, отправив с перекрёстка домой, девушка очень похожа на мать и поди такая же разговорчивая.

— У тебя почему-то улыбка вымученная была. — заметила сестрица. — Неужели тебе не интересно, насколько в этом году у барона увеличились удои?

Иронизирует, понятно. Смотрю вслед развернувшейся назад владетельной чете и их дружинникам. Отвечаю честно:

— Нисколько. А так-то люди вроде бы неплохие. Скажи, много вот таких баронов, ну, которые вассальны герцогине Марии, а не одному из графов. Я вообще про всю провинцию.

— Вот ты вопросы задаёшь, Степ. — удивляется она. Чему? Мне же правда многое ещё не известно и всё хочется знать. Ладно, не всё, это невозможно, но по максимуму. — Так сразу и не отвечу. Это тебе в нашей дворцовой канцелярии надо было спросить. Думаю, где-то четверть дают присягу напрямую. Нет, меньше. Кстати, на юге у нас есть баронство Клер, оно вассально королю, хотя и в нашей провинции.

— Как граф Пармский?

— Да, как граф Пармский. Ну-ка покажи мне свои амулеты защиты.

Думал, посмеётся или возмутиться, когда передал ей снятую с шеи бронзовую цепь с кулонами, всё же не по достоинству мне такой дешёвый металл носить, но, нет, маркиза лишь приподняла одну из бровей, хмыкнула и ничего не высказала.

Всё-таки сестрица — боевая магиня. Понимает, что бронзовая цепь надёжней и крепче золотой, а понты, может, и дороже денег, но всяко дешевле безопасности.

— Вон те два. — поясняю. — от ядов, распознавание и разрушение. Сам сделал.

— Умница. — одобряет сестра. — Только это раньше надо было догадаться. А это, вижу, мама и брат тебе изготовили. Ты мог бы со своим даром и получше намного создать. От снарядов ладно, а вот от магических атак есть плетения гораздо могущественней, чем наложила мама.

— Да знаю. Но у меня, если честно, и так голова от всего кругом, Агни. Руки ни до чего не доходят. Тем более, что лучшее — враг хорошего.

— Как ты сказал?

Опять я за своим языком не уследил, сыплю земными афоризмами, когда нужно и когда не нужно. Впрочем, с сестрой уже можно позволить себе некоторую небрежность. Чувствую, мы с ней стали настоящими друзьями.

— Говорю, лучшее — враг хорошего. Этого амулета хватит ведь на отражение десятка заклинаний?

— Даже больше.

— Ну, вот. Острой необходимости самому подобное изготовить пока нет. Лучше второе плетение потопа постараюсь выучить.

То, которое я использовал в Готлине для тушения пожара, перерисованное Сергием в мою тетрадку, вполне подходило для выполнения нужной задачи, только вот, Агния просила устраивать потопы в максимально быстром темпе, примерно три за час.

А как я этого добьюсь, если мне треть часа надо плести заклинание и столько же, ну, плюс-минус, придётся ждать восстановления энергетических нитей? Ответ на поверхности — надо использовать подобное же по действию плетение, только с использованием других оттенков жгутиков. Пока для первого заклинания цвета восстанавливаются, плету второе. Так и буду чередовать. Я молодец, догадливый.

Собственно, поэтому Сергия и посылал в обитель за фолиантом. Тетрадка-то моя всегда при мне, в походной сумке лежит. В нашей швейной мастерской мне там специально карман изнутри сделали с застёгивающимся на пуговицу клапане, как раз размером под конспект.

Кстати, эта пуговица, похоже, первая, если не в Паргее, то в Кранце. Тут пользуются завязками. Неудобно первое время было, но сейчас уже привык.

— Догадался, как ускорить создание ливней? Ты у меня сообразительный. — хвалит сестрёнка. Я это и без неё знаю, но доброе слово, оно ведь и коню приятно, что уж говорить о высокородном аристократе Степе Неллерском. — Свой сборник плетений не дам — зачем он тебе сейчас? — мои девочки его перерисуют, получишь точно такой же в подарок. Они у меня, не смотри, что выглядят глупыми хомячихами, очень умелые и сообразительные, специально ведь купила не тупых дур, рождённых в рабстве, а образованных горожанок в прошлом, а, если будут себя хорошо вести как сейчас, то и в будущем.

— А если нет? — стало интересно.

— Оставлю без приданого. В лучшем случае, какому-нибудь свинопасу достанутся. Вроде тех. — показала она ногайкой на двух поселян, торопливо сгоняющих на обочину большое — голов на сто — стадо свиней, двигающееся навстречу.

День заканчивался, и пастухи торопились вернуть отъевшихся на желудях и корнях свиней в поселение, которое виднелось в полумиле слева от тракта.

В отличие от встречавшихся нам сегодня повозок, каравана и пилигримов эти наглые животные никакого почтения к военной колонне, в составе которой двигались маркиза Неллерская и аббат Готлинского монастыря, не испытывали. Пришлось нашему авангарду помочь крестьянам и пустить в ход плети.

К вечеру, ещё до захода солнца, наш отряд достиг Ирского озера. Его размеры я ошибочно представлял себе огромными, виной тому его изображение на карте моей сестры. Не учёл, что представления о масштабе у здешних картографов весьма туманные. Расстояния ещё понять можно, потому что они указаны цифрами, вписанными в участки пути между пунктами, а вот размеры поселений, лесных массивов, полей или озёр по карте не понять.

Ирское озеро напоминало полумесяц, длиной в три-четыре мили, точнее не могу определять, глазомер не как у артиллериста, и где-то миля в самой широкой части.

Ближе к центру береговой линии располагался большой постоялый двор. С холма, через который перевалила дорога, вижу, что мы в нём будем далеко не единственными постояльцами. Разумеется, никаких сомнений в том, что нам может там не найтись мест, не возникло.

К этому времени у меня успела созреть идея, которую сам же и опроверг. Не, не стану вылазить со своим предложением вместо потопа устроить на болотах пожар. Агния не впервые воюет в тех краях и лучше меня знает, что лучше сделать.

Так-то мысль была дельная, как по мне. Если есть болото, значит, там есть и болотный газ, и торфяники. Осушить всё и подпалить к чертям.

Только вряд ли я первый тут такой умный, наверняка этот метод уже испробовали. Так что, не будем менять коней на переправе, в том смысле, что раз уж решили затопить дорогу через болото ливнями, это и сделаем.

— Баронет. — окликнула Агния капитана Василия. — Разберись с ночёвкой. — тот поднял вверх руку в знак того, что услышал, и погнал коня галопом к воротам, где службу несли трое хорошо вооружённых наёмников, видимо, места тут и без войны неспокойные. А ну, да, именно в этих же краях бушевала здешняя Жакерия. — Степ, это последний на нашем пути ночлег под крышей, дальше будем останавливаться под открытым небом. — предупредила она.

Напугали ежа голой задницей. В такую погоду мне комфортней на свежем воздухе отдыхать, чем в местных вонючих гостиницах, полных клопов и тараканов. Хорошо, что при мне магия, могу себя от насекомых и паразитов защитить.

Постоялый двор представлял собой обнесённую забором территорию в два-три акра, на которой располагались полтора десятка строений, включая две большие конюшни, утрамбованную площадку для повозок, загоны для скота, колодцы и коновязи.

На озере заметил стайку ребятни, неводивших рыбу вдоль берега между зарослями камышей. Интересно, откуда они здесь? Никакой деревни рядом нет. Наверное сорванцы обитатели постоялого двора — работники или дети работников.

Хозяин выбежал встречать маркизу лично, да так быстро, что оказался у ворот раньше нас. Это был сухощавый мужчина в красной подпоясанной рубахе, словно киношный кабатчик — кажется их называли целовальниками? — из моего прошлого.

— Большая честь, большая честь, что вы вновь решили нас посетить, маркиза. — кланялся он в пояс, сопровождая до крыльца главного здания, трёхэтажного из красного кирпича и с такого же цвета крышей. Трактирщику видимо нравится такой колор.

Воины отряда уже спрыгивали с сёдел и, не передавая поводья местным конюхам или дворовым, сами вели коней к поилкам. Наших лошадей — сестры и мою — забрал Николас.

— Что у тебя тут нового, Рем? — равнодушно спросила Агния, бросив взгляд на заполненную фургонами и телегами площадку, за которыми попрятались от её взора рабы. — Ты уже распорядился освободить помещения для меня и моих людей?

— Конечно. — почему-то обрадовался хозяин. — Сейчас весь третий этаж освободим. Мыльни уже готовы. Здесь этот, был с вами три месяца назад, майор Эркин.

— Карл? — удивилась маркиза.

— Да, он. Его везут в Готлин. Днём приехали. Был в сознании, а теперь опять без чувств.

— Он что, ранен?

— Да, очень сильно, госпожа. Камень от катапульты раздробил плечо и переломал рёбра, да так, что только сильный маг целитель или опытные лекари и могут спасти. Его сейчас живым металлом натёрли, должно помочь, хоть немного заживить раны.

Ага, многим полегчало от того, что ртутью натирали? Вот придурки. А что же полковые маги или лекари? Не смогли помочь? Наверное, да, раз глубоко в тыл эвакуируют майора. Сестрица, смотрю, этого офицера знает хорошо. Вон, как нахмурилась.

— Мыльня чуть позже, Рем. — она наступила на первую ступеньку крыльца и замерла. — Где он?

— Так здесь, полковник, на втором этаже. — трактирщик забежал вперёд и лично придержал дверь, уже распахнутую охранником. — Отдельный номер ему предоставил.

— Веди. — приказала она хозяину постоялого двора и взяла меня под локоть. — Степ, — мы вошли внутрь здания и направились к лестнице. — Майор Эркин мой старый боевой товарищ. Один раз он меня сильно выручил, почти спас, когда мы в рейд к Рамтарну ходили. Я конечно многое могу исцелить, но на это мне может потребоваться не один день. Ты же, — тут она бросила взгляд на топавших позади милорда Монского, лейтенанта Леонарда, лейтенанта-мага Игоря и моего секретаря, знаком приказала ждать нас в столовом зале и продолжила: — Ты говорил, что у тебя есть рисунок плетения общего полного восстановления. Так? Если у меня не получится, пожалуйста, поработай с Карлом.

— Могла бы не просить, Агния. Твоё слово для меня закон. — улыбаюсь. — К тому же, Создатель, видимо, хочет, чтобы я исцелял всех встретившихся мне на пути тяжело больных Карлов. Монского, теперь вот Эркина. А тебе, я думаю, нет необходимости пытаться. Зачем, если я есть?

Мы почти дошли до второго этажа, когда навстречу нам вывалился здоровенный мужик с лохматой шевелюрой и развязанной чуть ли не до пупа тёмно-коричневой рубахе с толстенной золотой цепью на бычьей шее. Явно какой-то торговец, и он был сильно пьян. Или с сильного похмелья.

— Уйди с дороги, Рем. — хрипло сказал он, отталкивая трактирщика. — Что за пойло мне у тебя сегодня наливали, а? Пятьдесят зольдов за кружку, а будто сивухой разбавлено было, сволочь.

Мужик грубо попёр вниз напролом, лишь в последний миг перед тем как врезаться в нас с маркизой сообразив, что перед ним дворяне. Он отшатнулся к перилам, но оказалось уже поздно. В левой руке Агния держала короткую кавалерийскую плётку, которой, что называется, от всей души хлестнула похмельного дурака поперёк лица. До кровавого рубца. Ещё бы чуть-чуть довернула удар и точно оставила бы мужика без глаза. Крутая у меня сестрица, резкая.

— Пошёл вон, болван. — презрительно скривила она губки. — Чего встал? — спросила у трактирщика. — Где майор?

— А, вот-вот. — тот засеменил к третьей от лестничного подъёма двери. — Тут он.

Оставшийся за нашими спинами мужчина мигом протрезвел и принялся что-то извиняюще бормотать и кланяться. Вот такое оно, сословное общество. Бугаю влетело, и он же умоляет о прощении.

Этот постоялый двор далеко не первый, в котором я оказался, и к запахам пота, давно не мытых тел, не стиранных одежд, чего-то ещё кислого, я уже привык, но запах, который шибанул мне в нос, когда мы зашли в комнату раненого соратника моей сестрицы, чуть не заставил меня выскочить обратно. Здесь пахло гноем и почти трупным разложением. Оконце, единственное в номере, было плотно закрыто. О пользе проветриваний знали только в лечебнице Готлинской обители, и то совсем недавно.

— Карл. — прекрасная маркиза, аристократка высокого рода, не морщась и не гнушаясь, подошла к постели майора. — Ты меня слышишь? — она склонилась над лицом офицера. — Да уж, крепко тебе досталось.

— Он уже четыре часа как опять впал в беспамятство, госпожа полковник. — подал голос вскочивший при нашем появлении молодой солдат с вытекшим левым глазом. Понятно, одного увечного отправили сопровождать в тыл другого. Хотя, почему одного? Наверняка целую команду увечных набрали, из тех, кто ещё как-то может в случае чего постоять за себя. — Как хорошо, что вы здесь оказались. Мы боялись, что не довезём майора. Уже даже живой металл не помогает, а сделать кровопускание, чтобы дурную кровь отворить, не смогли. Здешний трактирный лекарь третий день как в Парелму в аптеку уехал за снадобьями. Только завтра должен вернуться.

— Имя. — спросила Агния.

— Моё?

— Моё и майора Эркина мне известно. — полковник не разозлилась на увечного и ответила спокойно, вот ведь, а я её узнаю с ранее не известных мне сторон. — Твоё.

— Иван.

— Иван, выйди за дверь, встань там и никого сюда не впускай. Это мой приказ. Ясно?

— Ясно, госпожа.

Когда он вышел, маркиза села на кровать раненого и взяла его за руку. Прям, как заботливая мать. Комбат-маманя, маманя-комбат. Кто бы сейчас в ней признал надменную, высокомерную особу?

— Степ, тебе никто не помешает. — она убрала со лба майора чёрную прядь волос, и я изменил своё мнение о возрасте Карла Эркина. Не больше сорока пяти, хотя вначале мне показался стариком. — Светляк сейчас тебе зажгу.

— У меня свой. Тоже собственного изготовления. Впрочем, если твой сильнее, буду благодарен.

И тут же в сумрачной комнате стало светло как днём. Это Агния свой амулет в виде голубиного яйца из хрусталя активировала, достав его из кармана.

— Не тяни, братик. Чувствую, совсем немного, и он отправится к Создателю.

— Уже бы отправился. — говорю, распахивая окно, а то дышать совсем не могу. — Повезло майору, что лекарь в отъезде. А то обескровливание в дополнение к натиранием живым металлом поставили бы на его жизни жирный крест.

— Ты сейчас о чём, Степ? Впрочем, не отвлекайся. Потом расскажешь.

— Ну, потом, так потом. — жму плечами, достаю свой конспект и сажусь на табурет, где до этого располагался Иван. — Это будет долго, Агния. Тут две полноразмерные тёмно-зелёные нити задействуются и три бордовые. Мало того, что узор сложный, так ещё надо будет ждать восстановления жгутов. Час времени, не меньше. Тебе лучше не сидеть тут.

— Ничего, я посижу. Подстрахую укрепляющим заклинанием, если вдруг мой майор решит не дождаться завершения тобой плетения.

Управился я немного раньше, чем предполагал, но вымотался при этом гораздо сильнее, чем рассчитывал.

Когда созданное мной заклинание растворилось в теле раненого, можно было наблюдать жутковатую картинку, будто происходит изменение тела мифического или фэнтезийного метаморфа. Тело Карла Эркина принялось бугриться во всех местах, а не только в районе раздробленного плеча и перебитых рёбер.

После бугров, под его кожей принялись перекатываться волны, и мой пациент громко застонал и выгнулся дугой, а затем вдруг резко расслабился и вытянулся на кровати, часто и глубоко задышав, как пробежавший стометровку спринтер.

Ещё пару минут, и он резко открыл глаза, посмотрев вокруг совершенно осмысленным взглядом.

— Госпожа Агния? Вы? — уставился майор на полковника и моментально вскочил, оказавшись перед маркизой Неллерской в одних подштанниках. — Откуда вы…

Он замолчал, видимо, только в этот момент поняв, что полностью здоров.

— Ты чего это, старик, решил в твёрдости с ядром катапульты помериться? — рассмеялась сестрица, вставая и подмигивая мне. — Жаль, что не в голову снаряд словил, она у тебя крепче железа.

— Госпожа Агния, госпожа полковник…

— Мне и его преподобию Степу, кстати, это мой брат, сродный, я тебе рассказывала, надо идти в мыльни. А тебе необходимо хорошенько поесть. Так что, все вопросы потом, за ужином. И ты того, оденься.

Офицер смутился, только тут сообразив, в каком он виде перед полковником.

— Простите, маркиза.

— Не за что прощать, Карл. Иван! — позвала она одноглазого солдата. — Сбегай в столовую, принеси майору много вкусной еды и вина.

Может мне и парня исцелить? Да, здесь не принято тратить магию на простых солдат, но чего Ивану увечным-то ходить? Мне ведь исцелить его не сложно.

— Ещё найди там в зале моего секретаря Сергия. — дополняю распоряжение сестры. — Возьми у него святой водицы Готлинского источника. Вам с майором она сейчас не помешает.

Глава 11

После ночёвки на постоялом дворе наш отряд увеличился на пять человек. Кроме майора Карла Эркина и счастливо смотревшего на мир обоими глазами Ивана Чайки, двадцатилетнего рубаки из первого кавалерийского полка, были ещё двое солдат и сержант, тоже вечером ещё увечные в различной степени тяжести, а теперь они все в поездке до Готлина на лечение не нуждались.

Аббат Степ, бастард рода Неллеров, поистине святой человек, силами своих молитв, воды из готлинского источника и магии исцелил их так, что теперь им хоть в атаку, хоть в церковь невесту на венчание вести.

Впечатление от удовольствия, которое я испытывал, наблюдая, как на меня смотрят мои недавние пациенты — а кому бы не понравилось чувствовать себя добрым чародеем и благодетелем? — немного портилось от размышлений на тему того, что не рано ли камень брошен в воду? Слишком быстро — нет никаких сомнений — кругами разойдутся слухи о могучем целителе в лице настоятеля Готлинского монастыря.

Депеша о том, как аббат Степ спас от одержимости милорда Карла Монского, уже давно ушла в Рансбур прецептору ордена Молящихся, пусть его преосвященство Николай Гиверский порадуется за возросшие возможности нашей организации и присылает ко мне своих одержимых племянников. Или кем там они ему приходятся? Не важно. Всех излечит, исцелит добрый доктор Айболит.

Только вот, одно дело, когда мои врачебные умения касаются очень узкого круга аристократов, как те декабристы страшно далёких от народа, но разбудивших Герцена, и совсем другое мои вчерашние художества.

Не только те, кого я накануне поставил на ноги, но и вся наша кавалерийская полусотня уже в курсе, что настоятель Степ, брат их полковника, является могущественным целителем и на короткой ноге с Создателем, раз такую силу молитвы имеет.

Языки у вояк, что помело, не сомневаюсь, слава обо мне вскоре пройдёт по городам и весям. Оно мне это надо? Вроде да, а вроде и нет. Не артист я, чтобы комфортно себя чувствовать под светом софитов.

Быть или не быть — вот, в чём вопрос. Шекспир велик, да. На все, считай, случаи жизни можно у него найти подходящую цитату. А Пушкин, что ли хуже? Или другие из бесчисленной плеяды наших поэтов, писателей, драматургов? Как по мне, так нет, не хуже.

От мыслей отвлекает разговор сестры со спасённым мною майором. Нет, понятно, не окажись я рядом, Агния своего боевого товарища от края смерти всяко бы вытащила, пусть и ушло бы у неё на это несколько дней. Но это вовсе не отменяет того факта, что жизнь Карлу Эркину спас всё же аббат Степ, как ни крути.

Не только по прозвучавшим вчера словам благодарности майора, а и по выражению его лица понимаю, он этого не забудет. Тоже самое касается и остальных моих вчерашних пациентов, особенно Ивана. Каково бы ему было в двадцать-то лет циклопом ходить?

Если Эркина в Готлине, доберись он туда чудом живым, попытались бы исцелить, в том числе и с помощью плетений или магических алхимических зелий, то вот обычным солдатам пришлось бы остаться увечными навсегда.

Уверен, не помогли бы им ни отвары из потрохов вспоротой ровно в полночь жабы, ни натирание ран птичьим помётом, ни другие лекарственные препараты. А уж если бы их взялись лечить выпуском дурной крови, то всё, хана, и инвалидность бы не светила. Голыми приходим мы в этот мир, голыми и уходим.

— Нет, маркиза, — отвечает на вопрос Агнии майор Карл. — Наш лагерь мы перенесли на эту сторону болот. Под Лисички. Как только нас выдавят сюда, мы больше не сможем успешно препятствовать продвижению виргийцев. На нас самих, вы понимаете, повиснут наши обозы. Потеряем преимущество в маневренности, а численно северяне нас примерно раз в пять превосходят.

— Только в пять? — хмыкнула сестрица.

— Я про их передовое войско говорю. — пояснил Эскин. — За ним, как ребята из разведки докладывают, движется ещё одно, такое же по численности, и это без учёта их стреломётных и камнемётных подразделений и арьергарда. Так что, как только наши полки окажутся на этой стороне болот, то до Готлина двинемся очень быстро, иначе, или придётся бросить обозы, либо виргийцы нас зажмут.

Мы едем в середине колонны, я вырвался от сестры чуть вперёд, чтобы дать ей спокойно общаться с её старым боевым товарищем.

К весу кольчуги уже привык, что тут же выявило новое неудобство. Мучаясь вчера и потея под тяжестью боевого доспеха, совсем не обращал внимание на пыль, поднимаемую копытами едущих впереди коней, а теперь вот почувствовал.

Моё предложение возглавить нам колонну вызвало ироническую улыбку полковника и возмущение дядьки Ригера. Эх, не я здесь командир, еду в непонятном статусе вольноопределяющегося. Ладно, и это надо попробовать.

— Насчёт скорости отступления можешь не беспокоиться, Карл. — Агния ускорила лошадь и поравнялась со мной. — Мы с братом выиграем достаточно времени. Так ведь, Степ? Или опять, как ты любишь, начнёшь спорить?

— С тобой спорить, себе дороже выйдет. — вздыхаю. — Конечно выиграем. Может всё-таки поедем в авангард? У тебя, вон, и конь белый.

— Причём здесь цвет моей Розалии?

— Ну, как же? Командир ведь должен быть впереди, на белом коне.

— Во-первых, я тут не командир, дорогой братик, командует отрядом капитан Василий, если ты заметил. А он как раз и едет во главе колонны. Во-вторых, место любого боевого мага в походе — так записано в воинском уложении — находится в центре колонны, где мы с тобой и наши одарённые соратники сейчас движемся. Вижу, наставник Михаил тебе требования воинского уложения не доводил — считаю это серьёзным упущением — значит, я займусь, пока время есть.

Поутру встав, учи устав. Так меня когда-то убеждали. Теперь вот по новой послушаю воинские наставления в исполнении полковника Неллерской. Что ж, дело нужное, хотя мне бы лучше побольше узнать о магии. Магом-то я стал, а вот военным быть оказалось не судьба.

Ни в одной книге — а пересмотрел я их уже достаточно — так и не нашёл никакой теории по созданию плетений. Одни лишь готовые, кем-то придуманные конструкции, кушайте, называется, с булочкой, только не обляпайтесь. Кем придуманы? Когда? На основании чего?

Объяснение есть — древними могучими магами — и меня оно совсем не устраивает. Разумеется, какие-то вещи лежат на поверхности. Имею в виду, что многое понимается интуитивно, синие оттенки — вода, голубого — воздух, зелёного — жизнь и здоровье, фиолетового — наоборот, смерть, тлен и разложение, красного — огонь, жёлтого — свет и прочее. С этим всё понятно. А вот сочетания цветов как придумали? Формы плетений, узоры, крепления энергетических нитей?

Нужно ли мне вообще с этим разбираться, когда и без того дел полно? Нужно. Самому просто интересно. Прям, будто шилом кто в задницу колет. Юный возраст, кипучая энергия молодого тела не дают спокойно жить-поживать, да добра наживать. Так что, обязательно займусь этим вопросом. И не раз. Но потом.

Пока же начал слушать сестру, рассказывающую мне основные положения здешней военной науки.

— Так воинское уложение одно? — решил уточнить. — На всё-всё-всё?

— В смысле? — удивилась Агния.

— И для несения службы в карауле, и для боевых действий, и порядок наложения наказаний или поощрений, и общий порядок в армии, всё в одном королевском документе?

— Разумеется. А как же иначе? Или ты считаешь, что одни будут воевать, другие нести службу в карауле, третьи нарушать и безобразничать?

Смеётся, а зря. Лучше бы сделали как у нас было несколько уставов — боевой, общевоинский, дисциплинарный, строевой, гарнизонной и караульной служб. Так удобней.

Понятно, промолчал об этом, лишь смущённо улыбнулся. Прости, сестра, ты же помнишь, что твой брат рос как репей, вот и лепит порой всякую чушь, хоть порой и интересную.

При этом, мне надо как-то умудриться сделать так, чтобы маркиза Неллерская не только узнала, но и в полной мере осознала, что я теперь не просто четырнадцатилетний оболтус, получивший от признавшего меня рода высокий статус князя церкви и от Создателя необычайно могущественный дар, а ещё и весьма умный молодой человек с твёрдыми характером и волей.

Не нужно со мной разговаривать и вести себя как с любимым, но несмышлёным младшим родственником. Надеюсь, время и возможность добиться этого у меня будет.

— Что там впереди? — привстаю в стременах. — Крики какие-то.

— Скоро узнаем. — не встревожилась Агния.

Она, с её воинским опытом, сразу бы поняла по голосам вояк, если бы впереди было что-то угрожающее. Поэтому, можно не напрягаться.

Оказалось, нам навстречу движется сводная колонна кандальников из окрестных шахт. Осуждённые на каторгу преступники и военнопленные тоже являются ресурсом, и их перегоняли подальше от мест возможного скорого появления виргийцев.

Надзиратели и конвой палками, плетьми и древками копий быстро согнали бедолаг на обочину, чтобы освободить нашему отряду путь.

Проезжая, стараюсь не смотреть на каторжан, пусть даже такое зрелище мне внове. Сто лет не видел и ещё бы столько же не видеть. Не люблю наблюдать за страданиями людей, чем, кстати, сильно отличаюсь от всех до единого представителей моего нового мира, кого знаю лично или из доставшейся от Степа памяти.

Своё добросердечие, впрочем, я очень быстро, ещё в Неллере, научился скрывать. Тая от близких и друзей надежды лучшие и голос благородный неверием осмеянных страстей. Лермонтов? Он самый. Михаил Юрьевич, потомок шотландского переселенца.

Часть каторжан имеет на ногах цепи, но у большинства на плечах тяжёлые дубовые колодки с отверстиями для головы и рук. Жуть просто. Их поди ещё и весь путь не расковывают, так и идут, и едят с помощью своих товарищей, и спят.

Чудовищно. Лучше в плен не попадать. Солдатам. Офицеров-то выкупают или обменивают, а вот у рядовых бойцов, если в горячке не прикончат в ходе или после боя, единственная возможность получить свободу — согласиться убивать своих товарищей на арене амфитеатра на потеху зрителям.

Короткий обеденный привал устроили в одной из деревень, разбив бивак прямо на лобной площади. Тут имелись колодцы, а главное на привалах — во время своего первого путешествия по королевству уяснил — это водопой для людей и коней, скорее, даже для коней и людей. Лошадкам много воды надо, из лужи не напоишь, особенно, когда их десятки.

Жители из этого поселения давно ушли, забрав с собой свой скудный скарб и всю живность, кроме нескольких собак, которые поначалу принялись нас облаивать, но после того, как один из солдат подстрелил самую смелую из арбалета, попрятались.

К собакам я отношусь хорошо, если не пытаются укусить. Мог бы помешать арбалетчику, обязательно бы это сделал. Только заметил его действия слишком поздно. Жаль пёсика. Лаял себе и лаял, кому мешал?

После привала наш отряд ускорился, чтобы к вечеру достичь следующего водоёма. Планирование движения колонн, оказывается, целая наука. Надо поставить себе зарубку в памяти и, если доведётся отправиться в путешествие самому, не просто хорошо изучать предстоящий маршрут, а продумывать места стоянок и ночёвок.

Это сейчас за меня думают опытные люди вроде капитана Василия Иткурского. Как будет складываться жизнь в дальнейшем, одному только Создателю ведомо.

— Даже вопросов уточняющих не задаёшь. — хмурится сестрёнка. — Ты вообще меня слушаешь?

Я с листа информацию лучше воспринимаю. Чтобы хорошо понять здешнее воинское уложение, мне проще по возвращении заказать его покупку в Готлине. Но и сейчас стараюсь не пропускать мимо ушей то, что рассказывает мне Агния, даже при том, что воинская наука в данный момент для меня лишь на третьем месте по важности.

На почётном втором магия, а лидер моих интересов — политические расклады в королевстве. Кто против кого дружит, кому нельзя подставлять спину и откуда может прилететь.

Сестра от меня ничего скрывать не собирается, но когда начинает что-то объяснять, то оказывается, что для меня это как китайская грамота.

Не зная имён, родословных, семейных и дружеских связей в аристократических родах, кто кому в давние времена сделал пакость или наоборот оказал услугу, чьи интересы представляют те или иные сановники в королевском дворце или кардинальской курии, короче, не обладая теми знаниями, которые Степ должен был бы впитывать в себя как губка с раннего детства, не выстави герцог Виталий его с мамашей из своего замка, понять маркизу вот так в обычной беседе и запомнить, о чём она мне говорила пару минут назад, практически невозможно.

Необходимо вначале подробно и обстоятельно войти в курс дел всего, что творится в королевстве. Иначе тяжко придётся, вплоть до возможной угрозы моей драгоценной жизни. Папашку-то Степа не просто же так убили.

Как там говорили китайцы? Дорога в тысячу ли начинается с первого шага. Разберусь и в этом, а пока послушаем про устав.

— Я весь внимание, Агни. — делаю честные глаза. — Ты так интересно рассказываешь.

Все люди падки на лесть, особенно, если в ней много истинного. Полковник сразу же подобрела и продолжила, перейдя к требованиям по защите магов в местах обустройства войскового лагеря. Да, нас берегут, что не удивляет.

Только вот уложение обращает свои требования в первую очередь к самим одарённым. Ведь все маги дворяне, часто высокого ранга, и их своевольство требуется ограничивать какими-то правилами, иначе из гонора или самомнения могут игнорировать вопросы собственной безопасности.

Даже не думал, что окажусь скован большим количеством ограничений, начиная с того, что не имею права покидать лагерь без сопровождения и заканчивая обязательным размещением в его центре. В принципе, понятно, маги здесь основная ударная мощь, и их надо беречь.

Стоп. Какая сейчас мысль мелькнула? Ах, да.

— А что, вражеские лазутчики часто подбираются к границам лагеря и охотятся именно на магов? — озвучиваю её.

Уже вечереет, но мы, считай, приехали сегодня. Вижу, как авангард свернул с тракта на поляну, на дальнем краю которой, похоже, течёт какая-то речушка, вытянувшиеся густые заросли ивняка выдают её местоположение. Или место протекания?

— Да, охота на одарённых идёт постоянно. Чем меньше нас выйдет на бой, тем выше шансы врага на победу. Береги себя, Степ, братик.

— И ты, Агния, сестрица. — отвечаю в тон. — Береги себя.

Вот чего я такого смешного сказал? Ладно, пусть смеётся. К тому же, ей смех очень идёт. Не маркиза, а озорная девчонка. Ага, только не нужно забывать, сколько силы, власти и влияния у этой прекрасной девушки.

Она позаботилась и о моём удобстве во время ночлега на свежем воздухе. Оказывается, в одном из вьюков находится и моя персональная палатка. Небольшая, правда, совсем, по размерам, как земные двухместные для туристов, но и на том спасибо. Ого, и чехлы для тюфяков имеются? Лейла с Гейлой набивают их запасными вещами, одеждой и бельём. Маркиза и бастард Неллерские будут спать на мягком. Предусмотрительно.

— Милорд. — одним из сопровождающих меня к кустам опять оказывается Ник. — А вы можете мне мускулы увеличить? А?

Парень — я наблюдал — всю дорогу прямо извёлся, так ему хотелось со мной о чём-то поговорить. А оно, оказывается, вон о чём.

— Чего? — удивляюсь так, что даже не рассмеялся.

— Мускулы. Ваше преподобие Степ, вы же Ивану глаз отрастили.

Заходим за кусты, и я начинаю раздеваться. Насчёт речки, скрытой за ивняком я попал в самое яблочко.

— На пару дней, если только. Зачем тебе двое суток быть силачом?

— Как? — оторопел дружок детства. — Так у Ивана глаз…

— У Ивана глаз восстановлен, а не выращен. Купаться идёшь со мной или на берегу останешься?

Да, большим минусом целебной магии было то, что она позволяла возвращать на место потерянные или искалеченные органы, а вот любые новые, не свойственные конкретному организму человека или животного изменения и отращивание, скажем, шестого пальца на руке могли быть только кратковременными.

Иначе моя любимая кузина Юлианна давно бы красавицей ходила. А она разве уродина? Морду готов набить любому, кто такое скажет.

— Я при исполнении службы. — отказался идти со мной в воду ответственный новик. — Я потом схожу, когда вы к своей палатке вернётесь.

— Ну, как знаешь. — с наслаждением падаю плашмя в воду, подняв целый фонтан брызг.

Господи, хорошо-то как. Надо только сестрице сказать, что её идея подослать ко мне на ночь Лейлу или Гейлу ни к чему. Не знаю, вдруг это она на полном серьёзе предлагала? Вроде улыбалась при этом, но кто их, этих потомственных высокородных аристократок разберёт? В общем, отдохнуть сегодняшнюю ночь хочу. Вымотали меня доспех и дорожная пыль. Потом как-нибудь подумаю о предложении заботливой сестры.

Воды в речке всего по пояс, а мне хватает. Окунаюсь с головой, остужая перегретую её и солнцем, и обилием полученной за день информации. Ещё бы неделю такого пути, и я стану самым образованным бастардом королевства без всяких университетов. Вот только, завтра к вечеру мы должны уже прибыть к Лисичкам, где находится обоз кавалерийских полков, налегке действующих по ту сторону болот.

— Ваше преподобие. — слышу с берега девичий голосок. Оборачиваюсь, вижу Лейлу или Гейлу. — Хозяйка прислала вам помочь вытереться и переодеться. Вот свежее бельё принесла.

Глава 12

Хорошо, что мы не брали с собой даже лёгких повозок. Двигались быстро, часто переходя на рысь. Могу поставить себе ещё один плюс, в седле теперь держусь уверенно, не хуже заправского кавалериста. Задница и внутренняя сторона бёдер первые дни всё же побаливали, но как-то прошло само собой.

Да, в моём магическом арсенале имеются восстанавливающие плетения, но пока я уверенно не установлю, что в отличие от омолаживающих заклинаний, теряющих свою результативность раз от раза, лечебные и стимулирующие плетения не вызывают привыкания, становясь менее и менее эффективными, злоупотреблять направлением магической энергии на свой растущий, неокрепший организм не стану.

К тому же, мне не привыкать к усталости и разбитости после интенсивных тренировок, в прошлой жизни это всё проходил, плавали, знаем. Иногда даже нахожу удовольствие в изнурённой расслабленности.

Во второй половине дня — наш отряд только-только выехал на тракт от стоявшего на лесной опушке трактира — авангард встретился с пятёркой воинов, осуществлявших патрулирование дорог вблизи Лисичек.

— Тут три-четыре мили осталось. — сообщила мне Агния, догнав у небольшого подъёма тракта на лысый холм. — Через час будем на месте.

Сегодня маркиза позволила себе отойти от просвещения брата военным и аристократическим премудростям, уделив немного времени своим воздыхателям. Да, сестрица умеет и флиртовать. Женщина есть женщина, средневековый мир или нет, дворянка ли, простолюдинка, изводить мужиков они мастерицы.

Мне тоже перерыв в нашем общении пошёл на пользу. Получилось хоть немного разложить в голове по полочкам тот массив информации, который мне достался в нашем коротком путешествии.

Разложить-то разложил, только рыться мне там придётся очень долго. Кто на ком стоял? Какой там царь в такой-то год вручал России свой народ? Ну, не царь, и не России, но история Кранца, как и соседних стран, весьма запутаны, противоречивы, хотя для меня жутко интересны.

К сожалению, увы, горе мне грешному, не имею знаний о средневековых интригах. Почти. Почитать бы в своё время «Государя» Макиавелли или что-то в таком же духе, да руки не дошли.

Зато «Игру престолов» помню хорошо, правда, больше трёх томов не осилил. Написано захватывающе, мир удивительный и отлично прописанный, персонажи интересные, но Джордж Мартин, гад такой, каждого героя, к которому прикипаешь, за кого начинаешь переживать, в конце каждой части грохнул. Вот зачем?

От злости я и бросил чтение этого произведения. А зря. Может сейчас бы и пригодилось. Автор вроде при написании многое брал из событий, интриг и заговоров, существовавших в земной реальности.

Даша у меня всё прочла. Я же только с тоской смотрел, спрашивал: и? Опять убил, отвечала. Так что, нет, всё верно, что бросил — Леська бы сказала «скипнул» — нервную систему сберёг от лишних потрясений, а она мне и сейчас служит.

— Когда мы на дело пойдём? — спрашиваю, раз подъезжаем к месту.

Раз пошли на дело, я и — нет, не Рабинович — маркиза Агния. Не ясно только, кто из нас захочет выпить и потянет в шикарный ресторан. Если без шуток, то в самом деле хотелось бы прояснить вопрос насчёт наших ближайших действий.

— Не так быстро, как ты надеешься. — полковник подняла вверх руку, увидев обернувшегося к нам Василия, подзывая этим знаком его к себе. — Слышал же, что рассказывал Карл, майор Карл Эркин? Пока наши полки изматывают противника на той стороне, мы ждём. Когда их всё же прижмут к болотам, и они отойдут к Лисичкам, тогда начнём размывать дорогу. Ту единственную, что пригодна для прохода повозок. По твоему лицу вижу, ты что-то задумал. Степ?

— От тебя ничего не скроешь. — немного добавляю лести. Хотел бы, скрыл. Делать морду кирпичом армия, не эта, а та, научила на отлично. — Этот мой, ну, метеоритный дождь. Или те вон заклинания, что показывал. Их рисунки у меня с собой. Может переедем на ту сторону и бахнем? То есть, бахну? Под твоим и Карла прикрытием, разумеется. Если боишься, что на меня все кинутся, возьмём сильную охрану.

Молчит полковник. Думает. Не стану ей мешать. Решала она недолго совсем.

— Рано, Степ. — отказалась от моей идеи. — Для применения таких мощных заклинаний надо выбрать момент, когда под их ударом окажется наибольшее количество врагов, а такое случится во время основного сражения. Сейчас идут маневренные действия. Сколько попадёт по твою атаку?

— А я знаю?

— Допустим, сотня-две, и то, если развернутся в плотный строй. И ради этого заранее оповещать виргийцев о появлении у нас могущественного мага? Глупость. Поняв это, они, во-первых, станут рассредоточивать строи и разносить свои лагеря на большие площади, а, во-вторых, откроют на тебя настоящую охоту.

— Можно подумать, позже будет по другому.

— По другому, Степ. Тебя всегда можно укрыть за стенами твоей обители, города или графского замка. Туда им дотянуться будет очень сложно, не то, что в этих лесах и болотах.

Она махнула рукой, показывая округу. Пусть не так уж и далеко мы отъехали от Готлина, но природа здесь заметно отличалась. На смену лиственным лесам, в основном, дубравам, рощам, полям, лугам, садам и виноградникам, пришли густые дебри деревьев хвойных пород — елей, сосен, кедров. К моему сожалению, последние являлись аналогами не сибирских, а ливанских земных собратьев, кедровые орешки я любил.

— Спасибо за заботу обо мне. — благодарю. — Лишь бы она не оказалась слишком обременительной. Агни, я ведь теперь не уличный мальчишка, а настоятель, сильный маг и, надеюсь, полноправный член нашего славного рода, которому хочу принести много пользы, в том числе, и на поле брани. Нам же нужно, чтобы нас уважали и боялись?

— Нужно. — кивает маркиза без своей обычной лёгкой ироничности. — Ты уже своими исцелениями, вначале одержимости у милорда Монского, теперь вот майора и парней, показал себя как могучего целителя. В принципе, этого бы хватило, а твои боевые возможности можно было бы подержать в тайне. Но, пожалуй, ты прав. Я не стану сильно тебя ограничивать, но и ты пообещай, что будешь крайне осторожен.

— Обещаю. Вон, и капитан свидетель. — смотрю на подъехавшего и двинувшегося с другой стороны от маркизы Василия Иткурского.

— Езжай вперёд. — сказала ему Агния. — Пусть мне и его преподобию освободят дом местного старосты. Если в нём уже обосновался полковник Клинский, подыщи другой, поприличней.

— Он уступит для вас свой. — убеждённо ответил капитан и пришпорил коня, отправившись выполнять полученное распоряжение.

Получается, ночевать в Лисичках буду под крышей, значит, одно из замечательных заклинаний из Юлианиной тетрадки по истреблению насекомых мне опять пригодится. Не хочется делить постель с блохами.

Чёрт, а ведь я втянулся, если не сказать, вошёл во вкус путешествия на лоне природы. И даже доспех мне сегодня не давил, как сейчас только понял.

Наша колонна вновь перешла на рысь и вскоре мы выехали к деревне, хотя поначалу, мне показалось, что передо мной цыганский табор вперемешку с кочевой ордой. Само село находилось чуть дальше по тракту, скрытое до поворота выступающим клином соснового бора.

Вокруг Лисичек группами были разбросаны многочисленные шатры, шалаши, фургоны, кибитки, телеги, загоны для скота, птичники, на полянах паслись стреноженные кони, быки, овцы, уже у околицы вижу небольшое стадо коз. Людей, понятно, тоже много, только почему-то военных среди них почти не наблюдаю. Так, кое-где мелькают одиночные вояки, и то выглядят мающимися от безделья.

Впрочем, чего я ожидал от средневекового армейского тыла? Так он и должен быть устроен. Наверное.

Ничего себе, даже дети тут, как говорится, в товарном количестве имеются, стайка из десятка разновозрастных шести-девяти лет, чумазые и оборванные мальчишки с девчонками без страха увязались за нашей колонной, чему-то радуются, руками машут.

Шлюхи, куда же без них? Знаю, что те из жриц любви, кто не смог заработать себе приданое в вертепах, продолжают это занятие, устраиваясь к маркитантам.

У Лайра, с ватагой которого я подрался в первые дни своего пребывания в новом мире, старшая сестра три с лишним года провела в обозе герцогского пехотного полка. От участия в военных походах её Создатель уберёг, она и так смогла скопить столько, что её взял в жёны один из подмастерьев кустаря-горшечника.

Трое таких работниц, уже не очень твёрдо держащихся на ногах, встретились нам у первых домов Лисичек. Косметика в этом мире использовалась натуральная, щёки шлюх были натёрты свеклой, как у той Марфушеньки-душеньки из фильма-сказки Морозко, брови зачернены углём, а губы смазаны соком черешни. Смотрится, конечно, комично и даже жутковато, но кому-то ведь нравится.

— Какую выберешь? — интересуется сестра, заметив моё внимание. — Приказать, чтобы к вечеру привели?

Шутница. Я бы тоже мог в таком духе ей кое-что сказать, и неизвестно ещё у кого бы смешнее получилось. Нет, не стану ёрничать насчёт её поведения с ухажёрами, Агния ведь не со зла, скорее, даже с любовью, с сестринской, искренней.

— Обидеть хочешь, да? Брата обидеть? — изображаю хмурость.

— Ладно, не дуйся. Подъезжаем, скоро отдохнём хорошенько.

— Да я и не устал, Агни. Только в баню сильно хочется.

Лисички — вольное поселение, и дома здесь чуть получше, побогаче, чем у крепостных, но всё равно убогие. Стены у большинства глинобитные, а крыши в основном из соломы, лишь в центре села, куда мы приехали, избы бревенчатые покрытые дранкой.

Жители давно покинули свои жилища и отправились к Дымчанску, городку на западе отсюда. В домах обосновались вояки и обозные распорядители.

Дальше улица идёт прямая как стрела, и вижу, что на той стороне Лисичек лагерь раскинулся ещё шире, чем там, откуда мы сейчас въехали. Здесь, как я понимаю, не только армейский тыл, но и баронских дружин.

Сами феодалы свои отряды не возглавляют, передоверив эту честь кому-нибудь из младших сыновей, племянников или вовсе наёмным офицерам, случается и такое.

Понятно, почти все воины — королевские кавалеристы и дружинники — сейчас по ту сторону болот, под командованием Юлианиного жениха ведут боевые действия против врага. Здесь же, у Лисичек, осталось лишь минимально необходимое для охраны обозов количество солдат во главе с командиром третьего кавалерийского полковником Георгом Клинским, младшим, не наследным виконтом откуда-то с королевского домена. Ха-ха, титул прям как исчезнувшая на моей оставленной родине, уж лет десять, марка пива. Совпадение? Не думаю. Ну, так себе шутка.

Почему именно он из трёх полковников остался в тылу? Жребий. Агния сказала, что так выпал жребий. А здесь это считается волей Создателя.

— Маркиза. — полковник Георг встречает нас на крыльце.

Большая изба-пятистенок старосты, окружённая хозяйственными постройками, с колодцем и коновязью прямо в центре двора, заметно выделяется среди остальных домов вокруг лобной площади, не спутаешь.

— Виконт. — сестра спрыгивает и отдаёт поводья успевшему покинуть седло раньше других лейтенанту Игорю Хрому. — Рада встрече.

Не дело мага ухаживать за чужими лошадьми, конечно, для этого во двор выбежали молодой раб и трое солдат, но тут у Игоря стремление угодить предмету обожания.

Почему-то представлял себе полковника убелённым сединами и украшенным шрамами воином. На поверку оказалось, что Клинский — молодой мужчина, чуть за тридцать. Тоже одарённый, хоть и слабый. Агния говорила, сколько в его источнике оттенков, да я мимо ушей пропустил, задумался тогда об отношениях нашего рода с герцогом Конрадом Ормайским и его семьёй.

— И я тоже рад твоему возвращению. — ответил виконт Георг. — Что-то случилось? Решили главное сражение дать где-нибудь здесь?

— Нет. И за мной других войск не следует. Всё как и прежде. Сбор у Готлина. Пошли в дом? Я тебе расскажу последние новости, ты мне. Что с жильём для меня и моего брата? Кстати, вот, знакомьтесь. Это его преподобие настоятель Готлинской обители Степ, бастард Неллеров. Степ, это виконт Клинский.

— Ваше преподобие. — он чуть склоняет голову, я следую его примеру и пытаюсь разглядеть в нём иронию, но, нет, всё нормально, виконт серьёзен. — Прошу в дом. Я уже распорядился перенести мои вещи. Карл? — тут полковник заметил майора Эркина и бросил взгляд на маркизу, явно решив, что это она причина пышущего здоровья ещё недавно умирающего офицера. — Приятно, что у тебя всё обошлось. Тоже заходи, есть о чём поговорить.

Капитан Василий оказался прав, полковник Георг уступает своё жильё нам, в доме его пожилой слуга складывал вещи виконта в большой сундук. Ничего удивительного, я на месте Клинского поступил бы также.

А виконт-то сибарит, оказывается. Даже Агния и Степ Неллерские довольствовались в походе серебряной посудой, временный же хозяин дома, теперь уже бывший, пользуется, смотрю, золотой. Тарелки, кубки, вазы, даже вилки, всё из дорогого жёлтого металла. Надеюсь, не наивысшей пробы, сплав, иначе, как такими вилками еду накалывать? Согнутся ведь.

Зря, наверное, переживаю, не глупее меня тут люди во многих вопросах.

Служанки Агнии занялись вещами хозяйки и моими. Знаю, что сестра заботливая в отношении меня, но даже не подозревал насколько. Немного оторопел, когда увидел четыре здоровенных тюка, что она мне припасла. Интересно, чем она их набила? Ладно, скоро узнаю.

На стол, за который кроме нас с сестрой приглашён и майор Карл, накрывает симпатичная смуглая молодая рабыня, будь мы на Земле, решил бы, что креолка. Из империи поди или ещё откуда-то с южных краёв?

Армейский паёк разносолами небогат. Крупы, пшеничные или ржаные лепёшки, бобовые, сушёные или свежие фрукты, твёрдые сорта сыров, овощи и вяленое мясо. Местные аналоги бастурмы или хамона часто изготавливают с помощью плетений высушивания. Несколько раз мне в книгах попадались различные их варианты.

Понятно, аристократы в походах стандартным армейским питанием себя не ограничивают, и во дворе нам уже жарят молодого барашка, а пока полковник Георг предложил нам отведать нарезок и выпить вина.

Мне бы вначале хотелось бы посетить баню, но капризничать и отрываться от коллектива не стал.

— Ещё неделю, может даже меньше, и полкам с дружинами придётся отступить сюда. — рассказывал о положении дел виконт. — Пока выручает то, что благодаря своевременному приходу баронских отрядов мы не сильно уступаем в численности виргийской кавалерии. Но как только Шарский подтягивает пехоту и орудия виконту Андре приходится отходить. Иначе можно угодить в мешок.

Андре, понятно, мой будущий родственник, жених Юлианы, а кто такой Шарский? Судя по контексту, кто-то из виргийских военачальников. Уточню у сестрицы позже. Хм, а сыр вполне. Правда, с тем, что делают у меня в обители, не сравнить. Ну, да, я вообще ещё не встречал здесь более вкусного, чем сорта, изготовленные в Готлинском монастыре. Древние рецепты, никто мне даже сказать не смог, насколько.

Спрашиваю другое, не про Шарского, чёрт бы с ним:

— Так может заранее отступить на эту сторону болот и занять оборону перед дорогой через них? Закупорим путь, как бутыль пробкой.

Наверное, рано мне со своими умными мыслями влезать во взрослые разговоры опытных вояк. Без меня бы они не догадались, ага. Что я знаю о средневековых методах ведения войны? То, что тевтонские рыцари свиньёй атаковали, а швейцарцы баталиями? А как это в реальности выглядело? Фильм про Александра Невского-то я смотрел, но что с того толку. Лучше бы пока помалкивал.

Офицеры переглянулись, и по их молчаливому уговору ответила мне маркиза. Ну, правильно, она же моя сестра, ей и объяснять.

— Степ, — Агния, слава Создателю, не стала куражиться, объяснила спокойно. — через болота десятки троп, по которым можно перейти на нашу сторону. Они на мили и на десяток миль вверх от Лисичек находятся. Повозки там не пройдут, а вот пехота и конница вполне. И тогда нам придётся бросить всё наше имущество, чтобы нас здесь не окружили. Понимаешь. Поэтому, как только полки и отряды баронов сюда отступят, они после короткого отдыха и пополнения припасов сразу же двинутся с обозами к Готлину. С нами, с нашим отрядом магов, останется лишь подвижный заслон, с ним мы легко оторвёмся от противника, когда будет необходимо.

— С нами? — виконт Клинский вычленил заинтересовавший его момент. — Агния, ты остаёшься с заслоном?

— Да, Георг. Для этого сюда и вернулась. И брата привезла. — сказала так, будто я мешок с картошкой. Вообще-то я сам сюда приехал. Ладно, она же не хотела что-нибудь уничижительное про меня сказать. — Его преподобие Степ имеет сильные возможности в водной магии. Мы с ним и ещё с несколькими одарёнными, кого возьмём из полков, затопим дорогу так, чтобы виргийцы не меньше недели её осушиванием занимались. Уверена, получится.

В этот момент двое солдат внесли зажаренного ягнёнка на блюде, бронзовом. А что так, виконт Георг? Денег на золотой не хватило?

— Я думал, его преподобие целитель. — произнёс майор Карл Эркин.

— Могу и целителем быть. Ты знаешь. — подтверждаю.

Глава 13

В доме целых шесть комнат, хорошо проживал тут староста Лисичек, просторно. Как говорится, богато жить не запретишь. С этим всё понятно, спасибо милорду Карлу, объяснил. В вольных поселениях герцогские подати собирают и отвозят в город именно старосты. А это, как доставать кусок сала из холодильника, хоть чуть-чуть, а на пальцах сколько-то жира останется.

Из выделенных мне сестрой двух комнат одну я пожертвовал своему вассалу. Вначале хотел там поселить Сергия, но друг мой Монский так умоляюще на меня посмотрел — жить под одной крышей с маркизой для него означало обскакать, обойти на повороте своих соперников — что отказать ему в молчаливой просьбе у меня не хватило ни сил, ни желания.

А секретарю, как и остальным моим людям, нашлись места в соседних домах, тоже возле лобной площади.

Утро четвёртого дня моего пребывания на фронте порадовало небольшим дождиком за окном. Пока я зевал, потягивался и думал, что ждёт меня сегодня, осадки прекратились. И ладно. Хотя, заряди дожди всерьёз, наша предстоящая магическая работа серьёзно бы облегчилась. Да, не всё коту Масленица.

Пребывание на фронте пока не принесло мне ни орденов, ни боевых шрамов, а вот славу великого целителя, почти святого человека, без сомнений, уже заработал.

Встреченная нами на постоялом дворе группа раненых оказалась лишь каплей в море по сравнению с тем количеством больных и увечных, которые скопились в полевом лазарете на лесной опушке в полумиле от Лисичек на краю лагеря баронских обозов.

Майор Карл Эркин был родственником нашего командующего генерала Петра Лейнского, хоть и дальним, вот его и отправили на лечение в Готлин, иначе так бы и сгнил в одной из палаток, как и выделенные ему в сопровождении солдаты из команды легкораненых и выздоравливающих.

Остальные бедолаги пользовались услугами местных коновалов, маги почти все были на передовой.

Появление аббата Степа в поселении оказалось для многих раненых королевских кавалеристов и дружинников настоящим спасением. Сколько я на ноги поставил из самых тяжёлых и безнадёжных? Двадцать? Тридцать? Пожалуй, тридцать с чем-то. Да.

Тут ещё сестра вовремя подсказала, чтобы я дурью не маялся, в смысле, не плёл заклинания максимальных, то есть, общих исцелений, растрачивая на каждого пациента большое количество длинных энергетических нитей и затем ожидая восстановления использованных жгутов.

Кому-то из моих пациентов хватило просто кость срастить, иному — перерезанные сухожилия, третьему очистить рану от скопившегося гноя, ну, и тому подобное, а дальше пусть уж их организмы сами справляются.

Благословлять не забываю, а вот святая водица закончилась, и довольно быстро. Надо было больше с собой брать. Она ведь ко всему ещё реально вкусная и почему-то не портится даже в бурдюках.

Встаю, натягиваю штаны и начинаю обуваться. Под кроватью стоит серебряный таз — Агния умудрилась и об этом для меня позаботиться — но я им не пользуюсь, позади избы имеется нужник.

— Вы уже встали? — спросила шёпотом просунувшая голову ко мне в комнату Лейла или Гейла.

Почему тихо говорит? Так, наверное, оттого, что её хозяйка ещё спит, это я вдруг проснулся сегодня рано, надо потише топать.

— Исчезни. — говорю одними губами и машу рукой.

Команду исполняет быстро, хотя разочарования скрыть не успевает. Вчера в такое же почти время, может, чуть попозже, она или её сестра — гадство, научусь ли я их когда-нибудь различать? — воспользовавшись моими полусонным состоянием, добрым сердцем и утренней возбуждённостью, добилась-таки своего и нырнула ко мне под одеяло. Чего я сейчас-то кобенюсь? Да ничего, хорошего помаленьку.

Что-то накидывать поверх нательной рубашки не стал и, осторожно ступая, вышел в общую комнату. Здесь пришлось идти ещё более аккуратней, пол был скрипучий. Придержав за плечо сидевшую на лавке возле моей двери рабыню, чтобы не вскакивала иду к сеням.

Справился, не потревожив сон сестрёнки, и вышел на крыльцо.

Сидевший на нём один из моих гвардейцев вскочил как та ракета из пусковой шахты. Сидеть почему-то часовым тут не возбраняется. Ретивость воина вызвана моим резко выросшим авторитетом. Теперь я не просто бастард славного рода и настоятель, а, можно сказать, их боевой товарищ, молодой по возрасту, старший по положению.

— Ваше преподобие…

— Тише ты. — прикасаюсь ему к предплечью. — Спят ещё все. Не вздумай меня в туалет сопровождать. Не прощу.

— Но, милорд…

— Я невнятно выражаюсь, Генрих?

Не хватало мне ещё по нужде под охраной ходить. Узнал бы кто из моих знакомых по прошлой жизни, засмеяли бы.

На улице хорошо, свежо, хоть и пахнет навозом. Возвращаться в дом нет никакого желания, и после умывания из большой бочки, стоявшей под водостоком с крыши и за ночь чуть пополнившейся свежей дождевой водой, выхожу через калитку и останавливаюсь возле забора.

Глаз на затылке у меня нет, но слух острый, так что, слышу, как Генрих подошёл ко мне поближе.

— Не стой за спиной. — говорю, не оборачиваясь. — Не люблю.

Сопение, и шум отдалившихся ненамного шагов. Чего я третирую парня? Он лишь выполняет строгий наказ Ригера глаз с меня не спускать. Пусть бдит, раз уж так ему выпало.

Вижу, что у входов соседних домов тоже имеются караульные. На кой они нужны, если поселение и лагеря охраняются по периметру несколькими кольцами постов, да ещё и патрули ходят? Наверное, не мне заниматься критикой, мало опыта в здешних реалиях. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

На столбе для наказаний выпоротый вчера до потери сознания один из помощников интенданта второго кавалерийского так и продолжает висеть. Не помер бы. А меня это касается? Никак. Негодяй продукты воровал и тратил их на шлюх из маркитантских кибиток.

От воспоминаний, что те из себя представляют, не мог не вздрогнуть. Фу с такими иметь близость, выглядят ненамного лучше бомжих моего родного мира.

Так, а это кто в избе напротив, вернее, во дворе мечом размахивает? Николас, кто же ещё. Совмещает дежурство с тренировкой. Похвально. О, заметил меня, салютует клинком. Прибежит, оставив пост? Нет, остался на своём месте, научен старшим сержантом.

Так уж и быть, возьму сегодня Ника с собой в лазарет, приятель всё же. Нравится ему смотреть на волшебство исцеления, да и после, когда я вымотаюсь, сходим с ним к маркитантам, там постоянно представления устраивают, незатейливые, а на мой взгляд вовсе примитивные, но на безрыбье и рак рыба.

А устаю я реально, хоть и не мешки с цементом ворочаю. Магия всё-таки какую-то часть физических сил забирает. Раньше этого не чувствовал, потому что ни разу ещё и близко такой нагрузки на свой источник не давал. Теперь вот ощутил.

С околицы доносится конский топот, постепенно нарастает. По звуку понимаю, что скачет несколько всадников. Что-то случилось? Кому вдруг в такую рань потребовалось гнать коней сквозь ещё дремлющее поселение? Получается, они ночью ехали?

Уже собрался выйти к столбу в центре площади, чтобы посмотреть, кто там мчится, как всадники — их оказалось трое — показались на виду. Королевские кавалеристы, не наши, то есть, наши, кранцевские, но не из полусотни Агнии, на полном скаку промчались мимо меня и остановились у соседнего дома, где развевался штандарт третьего полка, что означало нахождение там полковника Клинского.

Догадаться несложно, привезли известия или распоряжения от виконта Андре Дитонского, моего будущего родственника, командующего сейчас объединённой группировкой кавалерии и баронских отрядов.

Похоже, нам с Агнией и помощниками весьма скоро придётся делать то, ради чего мы сюда прибыли. Я же не лекарем работать подряжался.

Вернувшись к дому и поднявшись на крыльцо, слышу в избе голоса. Прокрадываться к себе в комнату тихо теперь не имеет никакого смысла, топот копыт разбудил всех.

— Иди милорда Степа разбуди. — приказывает маркиза в тот момент, когда я вхожу в сени.

— Он давно встал, хозяйка. — отвечает Лейла или Гейла.

— Я здесь. — встаю на пороге общей комнаты. — С добрым утром, Агния. Привет, Карл. Проснулись уже? А к полковнику Клинскому гости приехали. Может у него позавтракаем?

От моего предложения сестра отказалась, зато сразу после утренней трапезы мы с ней вдвоём отправились к Георгу. Тот нас ждал и, едва увидев нас, сообщил:

— Войско направляется сюда. Эту ночь проведут ещё на той стороне, а днём уже начнут прибывать к Лисичкам. Я дал команду сворачивать лагеря. Первый обоз выдвинется к Готлину ещё до полудня. Где-то через пару-тройку часов вернутся повозки, которые я посылал за нашими ранеными и пленными виргийцами, гонцы их обогнали ненадолго. Степ?

Чего у виконта Клинского не отнять, так это умения всегда выглядеть как на картинке — подтянут, по форме аккуратно одет, выбрит, с вьющимися до плеч волосами. Красавчик, куда мне до такого аристократа с моими-то прыщами.

Ладно, наговариваю на себя. Не обидел Создатель внешностью, а авторитет я и сам неплохо зарабатываю. Но полковник Георг и в самом деле заслуживает обложки глянцевого журнала. Издавайся здесь такие, редактора бы не прошли мимо столь эталонного представителя высшего дворянства. Агнии же он почему-то не нравится, хотя на их служебных отношениях это никак не сказывается.

— Заняться ранеными? — уточняю. — Конечно займусь, Георг. — мы с виконтом с первой встречи уже на ты и по именам. — В лазарете остались только легкораненые и больные. Посмотрю и на новеньких. Всё равно туда сейчас собирался.

— Лучше отдохни. — советует сестрица, заботливая моя. — Потом неизвестно, придётся ли вообще спать.

— Как попаду к Создателю, отдохну вволю. — отказываюсь. — Есть ещё что-нибудь, о чём мне требовалось бы знать? Если нет, я, пожалуй, пойду.

Бросив ещё раз взгляд на расстеленную столовой скатертью карту северных районов Кранца, покинул полковников. Им явно есть о чём поговорить без меня — войсковое хозяйство вещь скучная, но без него на войне никуда.

Как сам себе и пообещал, в состав пятёрки сопровождения потребовал от дядюшки включить новика Николаса. Только вот с развлечениями покончено, ещё не доезжая конца поселения, вижу, как лагеря полковых и баронских тыловых служб готовятся к маршу, а маркитанты в этом деле не отстают.

— А лазарет как будто бы остаётся. — замечает едущий рядом Карл.

Хотя милорду Монскому хотелось бы дождаться в избе маркизы Неллерской, чтобы оказаться ей в чём-нибудь полезным, о своих обязанностях моего вассала он не забывает, за что ему отдельное спасибо, честь и слава. У друга тоже имеется в магическом арсенале один оттенок зелёного, он тоже участвует в лечении, снимая с меня часть нагрузки, пусть и небольшую.

— Поедет в самом конце колонны. Просто вот-вот доставят очередных увечных с передовой.

— Откуда? — не понял Карл.

— Оттуда, где идут сражения. — поясняю.

Иногда автоматически перевожу терминологию родного мира на местные реалии и вот так порой оказываюсь не понятым, приходится пояснять. Впрочем, мои новые знакомые тоже часто бывают невнятными, поэтому нередко их переспрашиваю.

Как и в обители, я теперь здесь в центре внимания. Если там на меня смотрят больше с опаской и настороженностью, то в Лисичках и его окрестностях с огромным почтением. Как-то даже неудобно. Стеснительным что ли стал?

Время от времени приходится благословлять даже размалёванных девиц. Что ж, это тоже моя работа.

Для лазарета приспособили стоявший на отшибе, обнесённый покосившейся оградой, барак, в котором ещё недавно жили деревенские батраки. Иногда к таким вот вольным поселениям вроде Лисичек прибивались разного рода бродяги. Принимали их неохотно, своих работников порой некуда было девать, но для грязного и тяжёлого труда самых выносливых всё же оставляли. Рабы — не рабы, но денег им не платили. Кормили, и то ладно.

Штандарты полков или феодалов представляли из себя сшитые из разноцветных лоскутов полотнища. Они реют на ветру в каждом из множества лагерей вокруг поселения и над домами внутри него.

В особенностях местной геральдики я не разобрался, да и не тороплюсь с этим, однако, ярко-кумачовый цвет, обозначающий лечебное учреждение, не запомнить мудрено, тем более, мне, успевшему в прошлой жизни дать присягу на верность такому флагу и несколько лет под ним прослужить.

Кстати, красное знамя я не предавал, скорее, оно меня предало, поставив перед фактом своего опускания со шпиля кремлёвского здания. Ну, что было, то было, чего уж теперь-то копья ломать. Сейчас вот в новом мире вернулся под его сень, хоть и ненадолго.

— Ваше преподобие. — навстречу мне выбежал капрал Арнольд и принял под уздцы мою лошадь. — Ночью никто не умер.

Позавчера этот младший унтер-офицер третьего кавалерийского помирал от горячки, а сейчас готов вернуться в строй.

На прошлой неделе стрела пробила ему навылет обе щеки, выбив и часть зубов. Как положено, полковой лекарь зашил его рану и смазал её смесью золы с куриным помётом, после чего пришлось капрала отправлять в тыл — рана у вояки загноилась, он впал в бредовое состояние и перестал что-либо соображать.

Когда у меня дошли до Арнольда руки, тот уже готовился к встрече с Создателем, а я это мероприятия отложил на неопределённый срок. Очередной мною спасённый, вон, какой добрый молодец, и не скажешь, что мужику сорок с гаком.

Пока его не отправили назад в подразделение, капрал самоназначился помощником по хозяйственной части при главном лекаре армейского лазарета миледи Натальи Ворской, тридцатидвухлетней вдовы из простолюдинок, получившей дворянство благодаря пробудившемуся у неё магическому дару, слабенькому совсем и только целительскому — три нити, кроме белой и чёрной, и все они оттенки зелёного.

— Возблагодарим Создателя, что не умерли. — благословляю весь барак заодно с находившимися во дворе людьми — Арнольдом, двум выздоравливающим солдатам, пожилой рабыней-санитаркой, тащившей к выгребной яме деревянное ведро с нечистотами, и одноногим сержантом, выползшим греться на солнышке на скамейку у барачной стены. Восстановить ногу я могу, только на это у меня уйдёт пара дней, при условии, если все остальные целительские заботы отложу в сторону. В общем, придётся сержанту остаться инвалидом и свидетельством того, что его преподобие Степ верный слуга Создателя, но не сам Создатель, могущественный маг, но не всемогущий. — Сюда новых раненых везут, поторопись освободить места для них и предупреди миледи. Где она, кстати?

— Ещё не приходила. — капрал поклонился приблизившемуся Карлу. — Она хотела по пути зайти к травницам, докупить зелий. Наши все закончились. Я распоряжусь насчёт топчанов. Там есть четыре свободных, поставим дополнительные.

Обоз с ранеными и пленными вскоре прибыл, почти одновременно с Натальей. Две крытые повозки проехали во двор, остальные три, где вповалку лежали связанные виргийцы — из интереса пересчитать их не смог, когда вышел на порог барака, телеги отъехали за сотню ярдов — направились к обозу баронства Фарг, там выкопана огромная яма, закрытая сверху дубовой решёткой, специально для захваченных врагов.

При мне оттуда доставали труп одного умершего, здоровьем пленников никто не интересовался, их и кормили-то через раз. Разве что жаждой не мучили, вёдра с водой туда спускали постоянно. А вот нечистоты не извлекали. Вонь от ямы шла такая, что подойти ближе десятка шагов и посмотреть, как устроен зиндан, я не решился. Хотя, что там было смотреть? И так всё ясно.

— Восемнадцать человек. — устало сообщила мне миледи Наталья, с двумя своими хирургами, крепкими бородатыми мужчинами, умеющими орудовать пилами и долотом словно столяры, осмотревшая прибывшие фургоны. — Потерявших конечности нет. Только колотые и резаные раны, да лейтенанту крепко палицей по шлему приложили, кость проломлена.

И молодого лейтенанта несли с пробитой головой. Так в песне было. В реальности офицер, которого принесли и положили передо мной на лавку во дворе, оказался в том возрасте, когда пора бы уже становиться генералом, пятьдесят, не меньше. Такие, знаю, тут не редкость. Выслуживают офицерские ромбы и дворянские звания из простых солдат или сержантов. За храбрость, ум и служебное рвение.

Или хорошо умеют задницу начальству вылизывать, такое тоже случается. Впрочем, и в моём родном мире в товарном количестве имелись те, кто подобным способом строили свои карьеры. Смотрю на покрытого старыми шрамами лейтенанта и понимаю, что этот из честных служак.

— Николас, ты чего радуешься? — оборачиваюсь к замершему в предвкушении новику. — Где мой фолиант? Неси. — и уже милорду Карлу. — Ничего нового ты не увидишь, иди, Наталье помоги с остальными ранеными, я чуть позже присоединюсь.

Глава 14

— Может не надо, Агни. — веду себя как капризный барчук, иногда полезно выглядеть тем, кем не являешься. — Не, ну правда же, зачем? Воздушный амулет защитит от стрел, антимагический от магических атак, а в обычную схватку я не полезу, да и далеко от меня будут противники, достойные сразиться со мной на мечах.

— Степ, перестань. — морщится Агния, стоя на пороге распахнутой в мою комнату двери и упираясь ладонями в свои красивые бёдра. — Что ты как ребёнок, в самом-то деле. Амулет может истратить энергию раньше, чем закончатся летящие в тебя болты. Откуда ты знаешь, сколько их за раз выпустят?

— Тысячу? Две?

— Ты мне здесь не строй из себя балаганного шута, надевай, говорю, кольчугу, иначе, слово маркизы Неллерской, отхожу плетью так, что неделю потом сидеть не сможешь.

Конечно же, она это не всерьёз. Благородных мальчиков и девочек здесь можно сечь лишь до одиннадцати лет, и то розгами. Реально, не поленились такое правило прописать в законах королевства.

Так что, сестричка, ты у меня пусть и бываешь скорой на расправу, те же Лейла с Гейлой нередко вынуждены юбки задирать, вот только я для тебя в этом плане неприкасаемый.

И всё же делаю вид, что её аргумент подействовал, тяжело вздыхаю и надеваю на себя бронь с помощью Карла. Милорд не гнушается помогать мне с обмундированием, как и я ему. Оруженосцев у нас нет, а служанки полковника Неллерской пусть её и одевают.

Агния выглядит настоящей валькирией из скандинавских легенд, как я их себе представлял. Понятно, вживую этих мифических воительниц не видел, зато попадалось множество картинок с их изображениями.

Латно-кольчужный доспех облегает красивую фигурку маркизы, узкий клинок в украшенных ножнах на боку, на голове открытый шлем с бармицей, из-под которого выбиваются вьющиеся локоны — ни дать, ни взять, Жанна Д’Арк, есть отчего моему верному вассалу Карлу и его соперникам сходить с ума. Как мимолётное виденье, как гений чистой красоты.

Перевести что ли на местный Пушкина? А получится? С рифмами у меня в прошлой жизни всегда не очень хорошо было. Пробовал Лене Литвиновой, своей однокласснице и первой любви, вирши писать, да только опозорился. С чего бы у меня тут-то дар пиита проснётся? Не, даже не стану пытаться. Хватит мне и тех даров, что неизвестный благодетель вручил вместе с новой жизнью.

Конечно, почивать на доставшихся без труда лаврах не собираюсь, да этого и не делаю. Пусть богатств для своей обители ещё не заработал, зато репутацию успел за столь короткий срок прокачать очень сильно, а репутация намного-намного важнее золота. Я так считаю.

— Готов. — докладываю что тот заправский Аника-воин, повернувшись кругом к полковнику Агнии.

— Ничего не забыл? — интересуется та.

Часть вещей мы с собой не берём. Зачем, если есть фургоны обоза? Оба фолианта с магическими рисунками и описаниями Сергий уже давно сложил, один в мою, другой в свою, чересседельные сумки, моя тетрадь с плетениями всегда при мне. Остальное? Даже если что и забыл, обойдусь как-нибудь.

— Ничего, всё взял. — киваю.

— Тогда пошли.

Что-то сестрица с самого утра больно серьёзная, ни улыбок, ни дружеских, родственных слов поддержки. Настраивает брата на ответственное отношение? Так и есть. Не дурак, понимаю.

Иду за Агнией, думаю, а ведь и другая моя сестра, двоюродная, тоже красавица. Только не каждому дано это разглядеть.

Почему вдруг вспомнил об Юлиане? Так мы направляемся к её жениху на ту сторону болот. Настал и наш черёд вступить в противостояние с врагом. Не выпала мне судьба как тому былинному богатырю Илье Муромцу тридцать лет и три года на печке лежать.

— Отряд к походу готов! — докладывает капитан Василий.

Он ожидает нас у крыльца. За его спиной полковник Клинский и майор Эркин. Первый просто пришёл нас проводить, второй едет с нами к войску, отпуск по болезни у него оказался совсем коротким, как и у остальных исцелённых мною вояк.

Они все пополнили нашу полусотню кавалеристов и теперь находятся в одном строю, растянувшимся от лобной площади на добрую треть длины поселковой улицы, прижимаясь к обочине, чтобы не мешать проезду повозок баронских обозов, медленно двинувшихся в сторону Готлина.

— Спасибо, капитан. — поблагодарила маркиза и легко сбежала с крыльца, будто не тяжёлый доспех на себе несла, а была одета в бальное платье. — Ваше преподобие, не отставайте. — наконец-то улыбнулась она, вскакивая в седло.

От улыбки стало всем светлей. Кроме повешенного на оглоблях у дома полковника Георга виргийского капрала, плохо вёл себя в плену, а с такими тут не церемонятся. Со своими-то вояками не очень миндальничают, чуть что, следует наказание, и меры принимаются самые драконовские. Чужих тем более не жалеют.

В теории я понимаю необходимость подобного обращения, среди солдат много вчерашнего городского отребья, но на практике коробит. Всё же я из того мира, где самым оголтелым нарушителям страшнее гауптвахты или дисциплинарного батальона ничего не грозит.

Здесь могут и на кол посадить или к деревянному щиту длинными бронзовыми гвоздями прибить. Жуткое дело. Про побои и говорить нечего, ими никого не удивить. Вот гвардейцам лучше служится, они элита.

— Степ. — позвал меня милорд Монский.

Осознаю, что остался единственным из отъезжающих, кто ещё не забрался в седло. Опять завис в своих размышлениях как старый компьютер после множества обновлений. Нет, с этими своими выпадениями из реальности надо что-то делать.

Хотя, мне теперь многое прощается, некоторые чудачества великому целителю и любимцу Создателя даже приличествуют. И это я ещё себя как боевой маг невиданной силы не проявил. С трудом представляю, что обо мне начнут говорить, когда раскроюсь во всей своей красе.

А ведь совсем скоро кое-что вместе с маркизой Неллерской продемонстрирую, и это вовсе не дожди или ливни. Уже весь в предвкушении, сам себе удивляюсь, своему энтузиазму.

Как стало привычным, занимаю место в центре колонны, тут же начавшей движение по улице, обгоняя вереницы телег. Идём лёгкой рысью, вскоре покидаем Лисички и сворачиваем в сторону густого ельника. Болот пока не вижу, но знаю, что через милю начнутся.

— Всё-таки тебе можно было теми, кто ранен не смертельно, не заниматься. — говорит сестра, знаком приказав служанкам отстать. — Больше бы времени хватило на изучение дальних заклинаний.

Агния имеет в виду те плетения, сложные плетения, требующие для своего создания почти два десятка оттенка энергетических нитей, рисунки которых у неё имелись в отдельном конспекте. Основным преимуществом этих заклинаний перед аналогами являлась их дальнобойность, до полутора-двух миль.

Они не так уж и мощны убойной силой или площадью воздействия, зато их применение заставит виргийцев проявлять осторожность при движении вперёд и вынудит ставить своих одарённых в головные отряды для раннего предупреждения о готовящихся магических атаках с принятием мер по их разрушению.

— Я видел, как лечили этих солдат. Для половины из них раны вскоре стали бы смертельными. К тому же, всё равно придётся пользоваться твоими рисунками. Запомнить такое невозможно. Лучше скажи, я так и не понял, наши там ещё будут давать сражения или уже всё, они сейчас отступают без попытки выставлять заслоны?

Сестра посмотрела на меня и ответила не сразу.

— Отступление без выставления заслонов, Степ, это бегство. И, нет, виконт Дитонский не бежит, постоянно даёт врагу бой. В сражении ты поучаствуешь, обещаю. — она хмыкнула. — Только рано радуешься, далеко вперёд я тебя не пущу. Умения, которые тебе, как и мне, привил наш бретер Ричард, будь уверен, не пригодятся.

Заново заводить шарманку про бесполезность в таком случае надетых на меня кольчуги и лат не стал. Хватит, изобразил немного капризного юношу, вкусившего положения высокородного аристократа, и хватит. Переигрывать не стоит. Маркиза конечно не Станиславский, но фальшь всегда может почувствовать.

Постепенно ландшафт вокруг нас и, главное, под копытами нашего транспорта начал меняться. Пошли топкие места, деревья по сторонам от дороги становились ниже и тоньше, хвойные сменились чахлыми берёзками, а под нами начала хлюпать грязь.

Даже сейчас тут и без магического вмешательства повозкам ехать будет проблемно, в чём мы вскоре убедились, догнав и обогнав отправленный Георгом Клинским обоз с продовольствием и фуражом, причём из шести фургонов, четыре были загружены овсом. На одной только травке боевые кони быстро слабеют, и их надо кормить чем-то более питательным. Раньше не знал об этом, в прошлой-то жизни.

Сопровождавшие обоз вольнонаёмные возчики и рабы помогали лошадям волочь повозки, вращая руками увязающие колёса.

Даже процесс обгона каравана оказался непростым, пришлось в некоторых местах ехать по воде. Впрочем, с задачей справились достаточно быстро.

Война войной, обед по распорядку. Такого правила придерживались и в Паргее. Через два часа после полудня выбрали относительно сухой участок обочины и устроили там короткий привал.

Путь через болота преодолели только к вечеру, но ещё засветло, и сразу же вышли к лагерю войска виконта Андре Дитонского. На площади с десяток акров горели костры, кое-где были разбиты шатры, но в основном пространство среди деревьев и кустарников занимали шалаши для людей и загоны для скота.

Поначалу мне показалось, что встретившиеся караульные забыли предупредить своих командиров о нашем прибытии, из-за чего поднялась паника, однако быстро понял, что суета вызвана обычной подготовкой лагеря, который только-только начали оборудовать. Полки и отряды феодалов сюда ещё даже не прибыли.

Повозок совсем мало, войско пользуется запасом заводных лошадей, что и обеспечивает его гораздо более высокую мобильность, чем у армии виргийцев.

Руководивший этим броуновским движением майор-интендант встретил нас, подойдя в сопровождении какой-то пожилой тётки. Не сразу понял, что она лейтенант-маг, наверняка целительница, иначе почему в тыловом обозе околачивается?

— Карл⁈ Дружище! — начальник лагеря в нашей компании первым выделил майора Эркина. — Живой-таки⁈ А мы уж выпили за то, чтобы Создатель тебя хорошо принял!

— Как видишь, Антон, как видишь. — соскочил с коня улыбающийся майор Карл. — Поторопились вы со мной попрощаться.

— Извините, полковник. — интендант изобразил подобие нашей земной строевой стойки. — Отвлёкся. Теперь понимаю, почему наш друг ещё жив. Позвольте вас поблагодарить, маркиза.

— Не меня, Антон. — усмехнулась Агния, тоже покинув седло. — Скажи спасибо его преподобию Степу. — кивнула на меня. — Мой брат, бастард Неллерский, настоятель Готлинской обители. Ему все свои благодарности выскажи. Ладно, сейчас не об этом. Где основное войско? Далеко отсюда?

Пока интендант ведёт нас к своему шатру, чтобы, как я надеюсь, чем-нибудь вкусненьким угостить — молодость, здоровье и путешествия на свежем воздухе постоянно будят во мне зверский аппетит, слона готов съесть — он рассказывает, вернее, уточняет обстановку.

Войско сейчас находится в восьми-девяти милях к северо-востоку от нас, больше к северу, чем к востоку, заняв оборону вдоль реки Камышовка. Мост наш будущий зять приказал разрушить, а напротив четырёх, имевшихся на том участке, бродов велел выстроить засечные укрепления.

Последние сведения майор-интендант Антон Густов получил в полдень, когда в лагерь приезжал отряд за фуражом. На тот момент, авангард виргийцев к реке ещё не вышел, но передовые разъезды врага уже показывались на виду у наших разведчиков.

Я угадал, ужин нам уже накрывали. Молодая женщина и мальчишка споро расставляли блюда на столе в большом шатре, куда хозяин пригласил кроме нас с сестрой и прибывших с нами офицеров. Мой вассал, хоть и не является таковым формально, но по своему дворянскому статусу к ним приравнен.

— Даже если сейчас их авангард подошёл, то никто через реку атаковать малыми силами не станет. — говорил интендант, приглашающим жестом предложив приступить к трапезе.

Едва сдерживаюсь, чтобы не сказать: спасибо, кэп! Эх, молодая кровь, горячая, куда ты всё время меня толкаешь? Вместо этого спрашиваю:

— А она широкая, ну, Камышовка эта?

— Ярдов пятьдесят в самом широком месте. — вместо Антона отвечает майор Эркин, как и все мною возвращённые к жизни использующий любой повод, чтобы мне угодить. Сейчас вот поспешил вперёд батьки в пекло, вообще-то я не к нему обращался. Ладно, чего уж, раз ему так хочется. — И не очень глубокая. Но преодолевать её сложно, дно илистое, топкое, берег, особенно, с нашей стороны ещё и сильно заросший камышовыми зарослями. Уверен, очередные дня три задержки виконт виргийцам устроит.

— Мы постараемся увеличить это время. — произнесла сестрица, взяв себе из всех предложенных гостеприимным интендантом разносолов лишь грушу. — До темноты часа три, дорога сухая дальше идёт. Степ, ты сильно устал?

Нашла у кого спросить. Лучше бы о себе побеспокоилась или о возрастных капитане Василии или исцелённом мною старом, не старшем, лейтенанте Олеге, том самом, кого что того песенного танкиста принесли мне с пробитой головой. А я-то, хоть и надоело носить бронь, чувствую себя всё время живее всех живых, хоть и не Ленин.

— Нет, не сильно. — отвечаю.

— Тогда не будем затягивать с ужином. Едем дальше.

Хватать со стола всё подряд мне не позволило воспитание. Выбрал мясной пирог — когда уж успели испечь и, главное, где? — и налёг на него, вкусно и питательно. А вот вино у майора-интенданта Антона оказалось дрянь. Это на мой избалованный монастырскими запасами вкус. Не сыром единым славны производители в Готлинской обители. Понять можно, не так уж много радостей у монашеской братии, вот и отрываются в чревоугодии.

Насытились быстро, и снова в путь. Теперь и правда ехать намного проще, всё-таки поднимаемая передовыми воинами пыль не так достаёт как брызги чавкающей под копытами грязи.

Проезжая сожжённую деревушку, скорее даже большой хутор, подпалили наверняка наши, враги сюда не дошли, вижу очередных висельников, судя по лохмотьям, какие-то бродяги-разбойники, не сообразившие вовремя убраться с маршрутов прохождения войск. За что и поплатились.

— Одарённые в виргийском авангарде имеются, не сомневайся. — говорит Агния, когда мы с рыси вновь перешли на шаг.

— Да я и не сомневаюсь. Раз ты говоришь, значит, так оно и есть. — использую рукоятку кинжала — не мечом единым жив бастард Неллерский — чтобы почесать себя между лопатками. Неужели блоху какую или вошь подхватил? Надо будет и по одежде плетением против насекомых пройтись. — Но мы же с ними разберёмся, дорогая сестра?

— Уверена. — улыбается. — Сильных вперёд не выдвигают, берегут.

— А наша жизнь, получается, бесплатная? — уточняю.

Смеётся.

— Нет. Просто иногда приходится действовать не как обычно. Дальних атак виргийцы не ждут, и мы им преподнесём неприятный сюрприз. После этого северянам придётся действовать намного осторожней, а значит, медленней. Так что, три дня их задержки перед Камышовкой вполне могут превратиться…

— В тридцать три. — предполагаю.

— Вот что у тебя за манеры, Степ? — хмурится, но, вижу, в глазах смешинки. — Плохо с тобой наставник Михаил позанимался. Я всё же маркиза, полковник и старшая сестра. Зачем перебиваешь?

— А выглядишь моложе меня.

Лесть откровенная, однако, знаю, что Агнии будет приятно.

— Вот же лис. — качнула головой. — Ладно. Не тридцать три дня, конечно, но неделю, полагаю, сможем их там продержать. Ставить же заслоны на дороге через болота не придётся. Обойдёмся тем, что мы раньше спланировали.

Уже в сумерках встретили большой табун лошадей, которых коноводы направляли на ночной выпас. С каждым разом убеждаюсь, что средневековая война — весьма сложное дело и требует много чего предусматривать.

Даже при том, что здесь не воюют большими массами войск — десять тысяч уже необычайно много — обеспечение армии, её перемещение и размещение надо продумывать хорошенько. В Паргее нет железных дорог, а обычные, как правило, в печальном состоянии.

На виду реки к нам навстречу в сопровождении десятка офицеров прискакал виконт Андре Дитонский.

— Агния, приветствую. — поднял он руку. — Степ? Тебя не узнать. Я слышал, ты инициировался? Рад вас видеть обоих. Ваше преподобие. — чуть иронично склонил он голову, а я на полном серьёзе его благословил. — Каков у тебя источник по силе?

Ему ведь восемнадцать? Или девятнадцать уже? Выглядит сейчас старше, чем во время нашего знакомства в Неллерском замке. Осунувшееся лицо, потрескавшиеся губы, возле которых залегли складки усталости. Он же весьма сильный одарённый, почему не использует магию для своего восстановления? Или не может, нет нужных оттенков?

— Привет, дорогой зять. — Агния подъехала к командующему и ответила вместо меня. — Источник у Степа вполне достоин нашего рода. — не стала она раскрывать пока мои возможности, врать тоже. — Количество сильных магов у нас увеличилось сразу на два. Рассказывай. Как я понимаю, мы не опоздали?

— Нисколько. — усмехнулся будущий зять. Сестрёнка слишком торопится принимать его в нашу семью, свадьба назначена только на следующий год, сразу после герцогской коронации Джея. — Вон, видите за рекой сполохи, далеко, милях в пяти за Камышовкой? Там авангард виргийцев. Завтра днём или к вечеру сюда придут.

Там вдали за рекой зажигались огни, в небе ясном заря догорала. Да, а милорд Степ как та сотня бойцов из будённовских войск на разведку в поля поскакал. В смысле, с любимой сестрой в сопровождении виконта Андре и его офицеров двинулись к реке, к тому месту, где торчали обугленные деревянные опоры разрушенного моста. Интересно же взглянуть на будущее поле брани.

Глава 15

В фортификации, смотрю, здесь знают толк. Разрушенный мост находился на том участке Камышовки, который всадникам вполне можно было преодолеть не покидая сёдел, имевшиеся в полумиле отсюда броды и вовсе позволяли перейти реку пешим — как пояснил наш зять, там человеку примерно по грудь.

Здесь, где торчали обугленные сваи, и там, напротив отмелей, солдаты возводили укрепления из рвов, валов и наклонённого в сторону врага ограждения из заострённых брёвен и жердей.

Леса в округе было достаточно, и, несмотря на наступающую темноту, работы всё ещё продолжались. Помогал свет костров. Производство было практически безотходным, стволы деревьев шли на возведение укреплений, сучья в многочисленные костры, а ветки на постройку шалашей. Войско от обозов избавилось, и шатёр имелся в наличии только один, командующего, да о тот небольшой, размерами являвшийся скорее палаткой. Он находился на обратном от реки склоне высокого холма, с которого открывался хороший вид на окрестности. Туда нас и пригласил будущий зять, когда по настойчивому желанию маркизы мы осмотрели все возводимые преграды.

Впервые за долгое время никто из многочисленных людей вокруг на меня, как и на моих спутников, не обращал внимания. Все были заняты делом и заметно устали. Долгий поход, частые сражения, упорная нелёгкая работа их выматывали.

Командиры баронских отрядов подъезжали и представлялись полковнику Неллерской, заодно знакомились со мной. В основном это были офицеры — капитаны или лейтенанты — дружин, но были среди них и двое баронетов, один моего возраста, совсем ещё юный, правда, при нём за спиной хмурился пожилой дядька, видимо, наставник и советник.

На любопытствующие взгляды командиров отрядов отвечаю приветливой улыбкой и благословением.

— Пора на сегодня заканчивать. — говорит виконт Дитонский им и сопровождавшим нас офицерам. — Выставляйте посты, и пусть люди отдыхают. Завтра будет не менее напряжённый день. Поехали? — обратился он к Агнии и ко мне, направив коня на возвышенность.

Там уже под руководством лейтенанта Леонарда и милорда Карла солдаты ставят привезённые во вьюках шатры для Агнии и меня. Ну, да, негоже аристократам рода Неллеров жить в шалашах как Ленин в Разливе, хотя, как по мне, на фронте могли бы обойтись из без излишеств комфорта, не сахарные, не растаяли бы.

Кстати, насчёт сахара, как сейчас поживает моя сластёна Юлька? Не обижает ли кто? Не, вряд ли. Народ склонен многое додумывать, вот и решили, что она не просто для меня служанка. И пусть.

— Судя по отблескам костров, их пока не так много. — произнесла маркиза, вглядываясь за реку.

Мы спешились, наш будущий зять, достав свою тетрадь с магическими заклинаниями, вручил её раскрытой одному из сопровождавших нас вояк, молодому капралу, и активировал осветительный амулет.

Понятно, сейчас будет магичить. Интересно, что? Подхожу поближе, заглядываю со спины, вижу сам рисунок, неразборчивые пояснения к нему снизу и никакого названия вверху страницы.

Привык уже как-то, ещё с Юлианиного конспекта, что на листе указывается наименование плетения, пусть и весьма условное. Сразу можно примерно понять, для чего это заклинание годится. Так и в монастырских книгах по магии, и у Агнии в тетради, и я себе обязательно надписываю. Кажется, наш будущий зять не очень организованный в этом плане.

Зато, смотрю, достаточно сильный одарённый. Нитей на рисунке одиннадцать оттенков, но они все разных направлений, от красновато-оранжевой до ярко-фиолетовой. Мощь мага определяется ведь не только количеством энергетических жгутиков у источника, а и их спектром.

— Приближение. — поясняет мне сестра.

Она, тоже подойдя к Андре со спины и бросив взгляд на плетение, быстро догадалась о его предназначении. Каким, интересно, образом? Значит, какие-то закономерности она всё же знает? Или чувствует интуитивно? А, собственно, что такое интуиция, если ещё не осознанные, но уже имеющиеся знания?

— Приближение? — повторяю попугаем.

— Да, сейчас увидишь. — Агния кладёт мне руку на плечо.

Со стороны довольно интересно наблюдать за работой другого мага. Как на горящий огонь или бегущую воду.

Видно, что это заклинание виконт создаёт далеко не впервые. Тем не менее, затратил он на него почти четверть часа, плетение довольно сложное, по форме напоминающее венок из ромашек, который моя Даша учила Лесю плести, когда мы отдыхали в деревне у моей бабки. Боже, как давно это было. А ведь помню.

— Ого. — не сдержал я удивления, когда Андре завершил работу и активировал заклинание.

Перед нами повисло круглое оконце размером с тазик, который ставится под кровать господ. Оно, повинуясь воле виконта, могло перемещаться вправо-влево или вверх-вниз, что наш будущий зять мне и продемонстрировал, Агния-то знала.

Через этот круг рассматриваемая местность приближалась, увеличиваясь раз в пять, этакий магический пятикратный бинокль, недостатками которого являлись сильные искажения по краям и заметность издалека, пятно плетения было слишком ярким. Или это из-за темноты, а днём его будет не так видно?

— Что-то интересное заметил? — спросил виконт, смещая окошко ближе ко мне.

— Да, вон, у рощи слева отдельный отряд. Видишь? Всего в паре миль от нас. Просто почему-то костров не жгут.

— Жгут, но их немного, вот деревьев и хватает, чтобы скрыть сполохи огня. — пояснил Андре. — В какую численность оценишь основную часть их авангарда?

А я знаю? Вот пойму, на каком обычно расстоянии друг от друга располагают костры и на сколько человек каждый из них, тогда и смогу примерно определять количество воинов в отрядах.

— Две тысячи? — называю наугад.

— Да, тоже так думаю. Около того. С учётом замеченной тобою передовой разведгруппы. Маркиза, — повернулся Андре к моей сестрице. — Мне надо доклады от командиров принять, а потом я в твоём и Степа распоряжении. Если спать не хотите, можем побеседовать у меня в шатре.

— Пожалуй, мне надо отдохнуть. — отказалась полковник. — Да и его преподобию тоже.

Нет, сестрёнка, так дело не пойдёт. Позволь уж, я сам за себя буду решать. А то всё норовишь взнуздать и погонять.

— Я не устал. — мотаю головой. — Не сильно устал. И с удовольствием бы выпил немного вина в компании виконта.

Агния пожала плечами и ушла к своему шатру, возле которого хлопотали Лейла с Гейлой и её свита. Мой вассал, смотрю, тоже там трётся. И ладно. Мой ночлег уже тоже готов, а милорд Карл мне не слуга, чтобы постоянно ожидать указаний.

Офицеры и командиры баронских отрядов уже поднимались на холм, и, думаю, нечего мне мешать в обсуждении текущих дел войска. Спустился немного по склону, обращённому в сторону реки, сел, а потом и лёг на спину. Разумеется, в одиночестве побыть мне никто не позволит, двое гвардейцев, стараясь быть бесшумными, протопали позади как слоны и замерли в нескольких шагах. Не мешают, и то хлеб.

Россыпь звёзд на небе была такой же яркой, как у нас на юге в районе Сочи или даже ещё южнее. Многие созвездия я уже выучил — спасибо любимой кузине — и сейчас, пусть не без труда, находил их среди мириады светлячков.

Голоса офицеров до меня всё же доносятся. Ввиду малой вместительности своего шатра, командующий проводит совещание под открытым небом, рядом с жильём виконта сколочен длинный стол с лавками.

Поначалу я подумал глупость, решив, что Андре там устраивает пиршества, только сейчас сообразил, что это служебный реквизит.

Любование звёздами не мешает думать. Пока осматривали строительство укреплений, я приглядывался к будущему мужу Юлианы. Что сказать с высоты моего жизненного опыта? Очень неплохой человек и достойный командир.

Насмотрелся здесь, как многие дворяне относятся к солдатам, высокомерно, пренебрежительно вплоть до презрения. За Андре такого не приметил. Держится ровно, рассуждает здраво, и молодость ему в этом нисколько не мешает. Повезло кузине, ну, так надеюсь. Ему-то с ней точно, вот в этом я абсолютно уверен.

Новой информации мы с Агнией от будущего зятя получили немного. Он от нас гораздо больше узнал. Всё же голубиная почта в походе имеет существенный недостаток — связь односторонняя.

Командующий может отправлять в Неллер и Готлин известия, пусть и редко, у него всего четыре неллерских голубя осталось и один готлинский, а получать лишь доставленные гонцами.

Неужели нет каких-нибудь магических возможностей для связи? Наверняка должны быть, просто поди сложные в плетении и редко кому из магов доступные. Надо будет как-нибудь поискать и сделать амулеты. Если дорогие кристаллы использовать и сложные плетения, то месяц может и поработают.

Нужное дело. В нашем мире связь и устойчивость управления — один из важнейших факторов военного успеха. В Паргее хоть и средневековье, уверен, и здесь своевременное получение информации, быстрое принятие на её основе решений и незамедлительное доведение их до подчинённых войск обеспечат огромные преимущества над врагом.

Эх-ма, мне бы не в монахах здесь оказаться, а каким-нибудь полководцем, хотя б на первых порах и не высокого уровня, я бы нашему славному роду мог гораздо больше пользы принести. Может намекнуть Агнии про свои полководческие таланты?

А что, Ришелье, вон, тоже был священнослужителем, что не мешало ему командовать армией и лично руководить осадой Ла-Рошели. Я-то чем хуже? Ничем.

Подумаю ещё. Торопиться не стану, но, если что, вывалю свои идеи сестрице. Она целый полковник, сможет их оценить.

От виконта Дитонского узнал, что его дядя, младший брат отца полковник Василий, комендант крепости Леотан, не просто отбил два штурма виргийцев, а умудрился в ходе ночной вылазки разгромить пехотный полк и захватить часть обоза. Андре об этом стало известно от пленного офицера.

Вообще, дворян здесь в плену держали не так часто, почти сразу же обменивая на своих благородных, оказавшихся в лапах врага, или возвращая за выкуп. Такого зверства, как допускали средневековые швейцарцы, убивая всех попавшихся к ним рыцарей, здешняя аристократия не допускала. Это участь пленённых солдат была печальной, дворянство себя щадило.

Кстати, только сегодня из контекста разговора сестры с будущим зятем случайно узнал, что красный цвет знамени здесь не только лазареты обозначает, но и парламентёров. Определённых правил войны тут всё-таки придерживаются, пришедших на переговоры не убивают и не пленят.

Успех полковника Дитонского сильно облегчает нам общую военную обстановку в войне с Виргией. Леотан стоит на слиянии двух рек, являющихся важными транспортными артериями. Держа оба русла запертыми для барков и барж северян дядюшка виконта Андре делает снабжение всей виргийской армии весьма проблемным.

— Степ, где ты там? — окликнул меня подошедший к склону командующий. — Поднимайся сюда, давай.

Совещание, вижу, закончилось очень быстро, не любят тут пилить опилки. Не то, что когда-то в нашей части, пока все мозги не высушат, переливание из пустого в порожнее не закончат. Ещё один довод в пользу разумности юного полководца.

— Я здесь. — поднимаюсь, отряхивая штаны от травы. — Иду.

В шатре у виконта Дитонского светло как днём. Ещё бы, наверху ярко горит световой амулет.

Вина я вообще стараюсь не пить, потому попросил сделать чай, изображая радость посмотрев на лежащие в серебряном блюдце пять желтоватых кусочков сахара. Андре вино сильно разбавляет. Правда, воду тут берут из всего чего попало. Сейчас пьём ту, что пожилой слуга принёс из реки.

В результате естественного отбора организмы аборигенов хорошо приспособлены к употреблению даже зачерпнутого из луж, что не отменяет случаев дизентерии, от которой порой в военных походах погибает не меньше, чем от ран, полученных в сражениях. Ну, мы-то с виконтом маги, нам отправиться к Создателю со спущенными штанами не грозит.

— А ещё что новенького слышал? — интересуется Андре, давая знак молодой служанке повторно наполнить мне кубок. — Тебе ведь часто привозят новости из герцогского дворца, да и не только оттуда. А я здесь совсем одичал, даже не знаю, что в Дитоне у родителей, брата, сестры происходит.

Да, чай мне приходится пить из серебряной посуды, предназначенной вовсе не для этого. Не подготовился будущий зять к тому, что заглянувший к нему на огонёк шурин пожелает смородинового отвара.

Знаю, больше всего он хочет узнать что-нибудь о красотке Монике, виконтессе Реймсской, но о сопернице моей любимой кузины пусть выведывает у других.

— Милорд Ричард Ванский на дуэли убил лейтенанта Филиппа Морта. — чай в котелке уже остыл, но ругать рабыню, наполнившую из него по новой мой кубок, не стал. — Из-за моей любимой кузины, твоей невесты. Обоим хотелось её внимания. — вру и не краснею, цену Юлиане набиваю, знаю, как мы, мужики, поддаёмся чужому мнению о девушках. Я Юле брат? А что это меняет? Тем более, в своих чувствах уважения к ней абсолютно искренен, а такое невозможно не заметить. — Повезло тебе с будущей женой, ты наверное и сам не догадываешься, насколько.

Андре хмыкнул, но возражать не стал, и на том, как говорится, спасибо. Ничего, вода камень точит, у нас с тобой впереди ещё много бесед. Уверен, кое-что я в твоих мозгах поменяю в правильную сторону. Для твоего же блага. И Юлианиного, естественно, тоже.

— Про виконтессу Реймсскую-то что нового слышно? — спрашивает напрямую.

— Про Монику? — пренебрежительно жму плечами. — Нет. Кому она интересна? Наверное, как обычно, сплетничает с подружками, да флиртует с придворными. Если, конечно, родители её не забрали домой.

С виконтом мы просидели не больше часа. Расстались вполне довольные беседой. Я отправился в свой шатёр, где лёг спать, провалившись в сон словно в омут.

Чуть утро осветило пушки и леса синие верхушки, французы тут как тут. Не, само собой, пушек здесь нет, их роль в какой-то степени выполняем мы маги, кроны деревьев здесь ярко зелёные, вместо французов враги виргийцы, но выдвигаться противник начал, видим это с холма хорошо. Без магического бинокля виконта Андре.

Сам командующий в это время разъезжает вдоль берега, определяя места построений. И кавалерия, и дружины большей частью собираются сражаться в пеших строях, лишь треть из них, разделённых виконтом Дитонским на два отряда, разместились слева и справа в полумиле-миле от нас — конные резервы, готовые мчаться на угрожаемые участки.

Сражения сегодня не ожидаем, противник не имеет численного превосходства. Атаковать при таких раскладах — чистой воды самоубийственная глупость. Но вот разведку боем провести могут.

Молодец Андре, не собирается закидывать врага шапками как провозгласил генерал Меньшиков во время Крымской войны под Балаклавой, увидев немногочисленный англо-французский десант. Именно тогда родилось наше русское шапкозакидательство, довольно дорого обошедшееся вверенным генералу полкам. Мой будущий родственник весьма благоразумен.

Мы с сестрой и нашим сопровождением — милорд Карл, лейтенант-маг Игорь Хром, мои Сергий и дядюшка Ригер с десятком гвардейцев — чуть спустились на восточную сторону холма, скрывшись в ельнике.

— Чего ты мне показать хочешь, Степ? — сестра с утра не в настроении, Лейла или Гейла чем-то успела расстроить, а она её, сделав чувствительно больно. — Зачем это плетение? — смотрит в раскрытую перед нами Сергием книгу с заклинанием разлома земли. — Мы же определились с дальнобойными молниями, чего ты опять начинаешь выдумывать?

— Так целый отряд уничтожим. — терпеливо объясняю. — Поверхность расколется на почти двести ярдов в длину, полтора десятка шириной и более сорока глубиной. Через сотню ударов сердца сомкнётся. Никто не уцелеет, кроме имеющих амулеты, разумеется, те почему-то пройдут по пустоте под ногами, аки по земле.

Говорю жестокие слова, но виргийцев мне нисколько не жаль. Я их к себе звал? Нет. Чего припёрлись? Хозяйству моему уже убытки принесли. Козлы.

— Степ, ты чего? Говорила же, рано нам открывать наличие у нас мага твоей мощи. Тут — сколько? — три десятка нитей задействовано?

— Тридцать четыре. — уточняю. — Но ты другое посмотри. — киваю Сергию, тот открывает книгу по закладке на другой странице. — Тоже разлом, примерно такой же по размерам, но всего двадцать две нити. Имейся у тебя все такие оттенки, ты бы смогла его сплести. А про тебя северяне знают.

— Так ты прочитай. — всё ещё не поняла моей мысли сестрица. — Этот вариант действует на расстоянии триста шагов. Я тебя так близко к врагам не подпущу. В общем, нет, братик. Работаем, как обговаривали.

— Да не нужно мне приближаться. Агния, ну, ты посуди, откуда кто узнает, что я с двух миль атаковал? Может подкрался незаметно. Сейчас ты или милорд сплетёте щит, за ним моего узора видно не будет. Я бабахну и, смотри, вон той колонны, первой самой, не станет. А? Верное дело.

Глава 16

И в чём я был неправ? Всё логично и вполне лежит в русле здравого смысла. Что, сестрёнка, нечего возразить? Ну, не смотри ты на меня так, не червонец, лучше кивни, соглашаясь. Вот так, улыбка тебе очень идёт, гораздо больше, чем хмурая злость на гейлу-лейлу, не понял, кто там из них тебе не угодил и в чём.

— Хорошо, Степ. — согласилась, и молодец. — Вижу, тебе не терпится повоевать. Начинай, а мы с Карлом — Карл! — подозвала ближе моего вассала. — поставим щиты, хотя сейчас они нужны лишь, чтобы скрыть спектр твоих энергий. Разрушить плетение с такого расстояния в виргийском войске могут двое или трое магов, только вряд ли кто-нибудь из них сейчас в авангарде. Такие находятся при штабе армии.

Спасибо, кэп, а то я не знал. Чего я бурчу как старик? Всё правильно Агния делает, повторно объясняя мне очевидные вещи. Она же не привыкла ещё, что до меня с первого раза всё доходит.

Мой секретарь вновь открыл передо мной фолиант на странице с первым вариантом рисунка разлома. Сергей, хоть и не маг, но давно уже понял, какому могучему одарённому он служит. Милорд Карл, пусть на тему моих возможностей больше не заговаривает, тоже догадывается.

Что знает двое, знает и свинья. Шила в мешке не утаишь. Какие ещё были поговорки по этому поводу? В общем, истинные магические силы бастарда Неллеров весьма скоро станут секретом Полишинеля для многих.

Главное, чтобы до генерального сражения об этом виргийцы не догадались. Ну, тут я, думаю, у нас всё получится, даже при том, что о военной контрразведке тут слыхом не слыхивали и видом не видывали.

Обойдёмся как-нибудь без чекистов. В канцелярии у нас, когда я служил, висел плакат с лозунгом «храни тайну не только замком, но и языком», выдумывал же кто-то такое. Вот данному призыву и станем следовать. Своего секретаря уже не раз предупреждал обо мне и моих делах не распространяться. Вроде, слушается пока.

— Выбрал уже участок для удара? — спросила маркиза.

Мы вышли из-за деревьев к открытому склону холма. Провал относился к тому типу магических атак, который можно применять только при условии прямой видимости до места его активации. То есть, устроить разлом земли на участке, скрытом за лесом или постройками, невозможно.

Так что, нужным требованиям по дальности до него, длине и ширине отвечал лишь один отрезок дороги, но первый вражеский отряд его уже миновал. Ерунда, будут следующие.

— Да. — отвечаю. — Вон, вдоль осинника или березняка, отсюда не разберу. Ну, ставьте что ли щиты-то. — тороплю сестру и вассала.

Ещё ведь есть одна проблема. Создавать плетение провала мне потребуется минут десять-пятнадцать, а продержать его в не активированном состоянии смогу вдвое меньшее время. Если в этот период виргийцы не покажутся или успеют покинуть место атаки, то моя работа спустится в унитаз, и придётся начинать всё заново после восстановления израсходованных нитей.

Вот так вот, не такое, оказывается, простое это дело быть боевым магом, есть свои нюансы. Надеюсь, с опытом научусь их все учитывать.

Полковник Неллерская мою просьбу пропустила мимо ушей. Её внимание привлекли громкие разговоры и смех у подножия, где стояло оцепление.

Полусотня капитана Василия в общих мероприятиях войска виконта Андре не участвовала, по прежнему обеспечивая безопасность маркизы, ну, и мою заодно.

— Леонард! — громко позвала Агния своего адъютанта. Это я его так про себя называю. На самом деле адъютанты положены только командующим войсками. Вот у нашего будущего зятя такой офицер имеется. — Что там случилось?

— Из леса заготовщики вернулись. — прокричал лейтенант в ответ. — Ходили за брёвнами, а встретили кабанье семейство. Сегодня у вас на обед будет свежатина!

— Агни, прости. — дёргаю красавицу сестрёнку за рукав. — Мы воюем или отдыхаем на лоне природы?

— Вот ты зануда у меня, а. — вздохнула она и буквально за минуту всего из трёх оттенков нитей сплела большой, но одноразовый антимагический щит. Своей тетрадкой не пользовалась, и так помнила рисунок. — Готово. Карл, поставь свой чуть правее.

У моего вассала, несмотря на наши тренировки, времени на работу ушло в пять раз больше. После чего наступила моя очередь.

Вражеские маги моё плетение конечно могут заметить издалека, только определить его мощь и предназначение у них за щитами никак не получится, может я просто тут лечу кого-нибудь, или магический бинокль создаю, или ещё что-нибудь простенькое из пары-тройки нитей.

Заклинание провала весьма сложное, пожалуй, даже труднее будет создать, чем метеоритный дождь, хотя оттенков на пять меньше. Как там у Александра нашего свет Сергеевича в Сказке о попе? Бедный бес под кобылу полез. Вот и я сейчас стараюсь так, что взмок.

Никто меня не отвлекает. Даже наши караульные, получившие в подарок от лесорубов двух подсвинков, после грозного показа полковником Неллерской кулачка, стихли и ведут себя тише воды, ниже травы.

Четверть часа, где-то так у меня на плетение и ушло. Не отвлекаясь вниманием от сотканной конструкции, похожей на картину сумасшедшего импрессиониста, смотрю на дорогу за рекой.

Есть! Из-за поворота на выбранный мною для атаки участок въезжают передовые всадники очередного виргийского отряда.

Плохо, что они едут всего попарно, а не по три в ряд хотя бы, и колонна растянулась, большие дистанции между вояками. Ничего, сойдёт и так.

— Не спеши. — советует полковник. — Пусть первые съедут с атакуемого участка.

— Зачем? — не сдерживаю смешка. — Это же не такой уж и крупный отряд. Его командиры наверняка впереди. Наоборот, их и надо грохнуть. В смысле, отправить к Создателю.

— Вот именно, Степ, командиры. — терпеливо объясняет сестрица. — И самые опытные воины. У тех и у других наверняка амулеты защиты имеются, твоя атака по ним будет безуспешной.

Получил, Степан Николаевич? Самому до этого слабо было додуматься?

Вижу, как с другого берега в реку возле разрушенного моста на полном ходу въезжают трое всадников. На них нет кранцевских сюрко или других опознавательных знаков, но и так понятно, что это наши разведчики. Вон к ним навстречу лично виконт Андре Дитонский со своими штаб-офицерами погнал коня, не терпится получить свежие сведения.

— Сергий, ты книгу-то убери пока. — говорю в ожидании нужного момента. Держать созданное плетение мне ещё не трудно. — Она уже не нужна.

Секретарь закрыл фолиант и отошёл на шаг в сторону, именно в этот момент я и ударил по виргийцам, мысленно пожелав, чтобы заклинание направилось к центру намеченного отрезка дороги.

Не со скоростью света, понятно, и даже медленнее звука, но примерно как арбалетный болт плетение направилось во врага.

Это достаточно быстро, но успей вражеский маг заметить угрозу, успей он сплести какое-нибудь простенькое заклинание и ударить им навстречу моему, то мог спасти своих товарищей.

Да, это сложно, очень сложно успеть, но теоретически вполне возможно.

То ли в колонне северян не нашлось одарённых, то ли те ничего не заметили, но моё плетение за полтора десятка секунд — мне показалось, прошла вечность — достигло указанной цели.

Со стороны нашего войска мало кто мог наблюдать тот вражеский отряд, нам-то помогало то, что мы находились на возвышенности, да и заняты были воины виконта Дитонского своими делами, так что, сразу же получить очередную порцию славы у меня не получилось. А имелось за что.

Для моего насквозь прагматичного разума человека из технологического мира, где всему всегда искалось научное объяснение, видеть то, что никак не вписывается ни в какие физические, математические или химические законы, до сих пор казалось не реальным, сказочным. Что ж, когда-то всё одно привыкну, вода камень точит.

Большой участок земли под дорогой, едва туда прилетело моё плетение, раскололся как упавший перезрелый арбуз, а в образовавшийся каньон — кстати, я их только по телевизору да на картинках до этого видел — провалилось более четырёх десятков виргийцев.

Над провалом остался держаться словно в воздухе только один всадник, понятно, имевший антимагический амулет, впрочем и этот солдат едва не пострадал, он еле удержался в седле, когда его лошадь с испугу понесла. Я бы сам на её месте перепугался.

Крики и громкий треск донеслись до нас спустя короткое время, а ещё через сколько-то секунд — засечь точно мне было нечем — расщелина схлопнулась, заживо похоронив тех из северян, кто не разбился насмерть при падении.

Там, где раньше был участок дороги, теперь бугрились кучи грунта. Отсюда, с расстояния почти в две мили, не разберу, чего в них больше, глины или камней. А так ли это важно?

Не попавшие под удар ехавшие в хвосте колонны всадники — общим числом человек десять — помчались в разные стороны, спеша укрыться среди деревьев.

— Вот это да! — не сдержал восторга новик Николас.

Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что ему тут же достался подзатыльник, звук шлепка не спутаешь. Даже знаю, кто отвесил леща, дядюшка Ригер, только он может так по отечески обращаться с приближённым его преподобия.

— Да здравствует маркиза Неллерская! — закричал со склона лейтенант Леонард.

Наши охранники, в отличие от остального войска, увидели произошедшее.

— Слава полковнику Агнии! — подхватили десятки голосов.

Бойцы приписали впечатляющий магический удар полковнику Неллерской.

Мне обидно? Ничуть. Совсем не жалко поделиться славой с моей красавицей-сестрой. Успею ещё погреться в лучах восторга.

— Отличная работа, Степ. — Агния приобняла меня за плечи. — Папа тобой бы гордился. Не зря Создатель так распорядился, что ты очень на него похож.

Ох, сестрица, когда же ты наконец перестанешь меня сравнивать со своим отцом? Нет, с нашим. Я всё-таки и сам по себе неплох.

В расположении подразделений услышали донёсшиеся из-за реки звуки, и, вижу, виконт Андре, догадавшись примерно, что произошло, отправил к нам одного из офицеров, чтобы уточнить подробности.

Мы же не торопимся покидать удобное место. Вообще, мой великолепный удар — это чистой воды самодеятельность. Нашей главной задачей Агния, помимо сковывания свободы действий противника, определила охоту на вражеских одарённых, если таковые приблизятся на расстояние удобное для магических дуэлей, в которых определяющую роль будут играть эффективность защитных амулетов, скорость плетения заклинаний, их мощность и своевременная реакция на вражеские атаки. Расчёт маркизы строился на том, что противник не выдвинет самых своих сильных одарённых на передний край, а с другими она со своим, хоть и не опытным, но могучим братом, сможет успешно справиться.

Есть, к примеру, один из вариантов обычного шара пламени, бьющего всего на пятьсот ярдов, но благодаря двум с половиной десятков энергетических нитей, задействованных при его плетении, являющегося настолько мощным, что с первого удара мог разрушить большинство антимагических защитных амулетов.

Мы с маркизой так и договорились, я пробиваю артефакт, она наносит смертельный удар. Осталось только дождаться самоуверенных виргийских одарённых, которые окажутся в зоне досягаемости наших ударов.

Надобности в щитах больше не оставалось, и их развеяли, хотя, в отличие от меня, Агния натренировалась одновременно держать щит и плести другое заклинание.

— Карл, друг мой. — обратилась она к моему вассалу, тот, понятно, тут же расцвёл. — Там лейтенант к нам торопится от Андре. Объясни, что нам с братом удалось уничтожить один из отрядов противника, и сейчас виргийцы будут пробиваться к реке под прикрытием леса.

Мы с сестрой немного поднялись по склону к упавшему дереву и сели на его ствол, как старички в деревне на завалинке, или как голубки, тут как посмотреть.

— Возьми. — протянула она мне свою тетрадь с заклинаниями, одним из которых и был тот самый вариант шара пламени. — Приготовься. Не думаю, что нам долго придётся ждать.

— А ты как? — забираю её конспект.

— Что я? Десяток атак помню и без этого.

Перед нами редкий кустарник и одиночные деревца, нас-то сейчас, если не приглядываться, вряд ли издалека увидишь, а вот мне и Агнии открыт отличный вид на реку и окрестности.

Обращаю внимание, как свободно общаются с офицерами, включая командующего, вернувшиеся из-за Камышовки разведчики. Так себя могут вести только наёмники.

Не знаю, как в других государствах, думаю, примерно также, как и в нашем королевстве, где полным полно солдат удачи, почти в каждом городе имеются их гильдии. Только в этом мире наёмники не часто заключают контракты с действующей армией, предпочитая служить в охране богатых торговцев, крепостей или караванов.

Если же и идут в войско, то, как правило, предлагая свои услуги для выполнения конкретных задач — в разведку, патрулирование или гонцами. Мудрые, не то что наши, имею в виду земных средневековых, которых полководцы в битвах ставили в передние строи.

Как по мне, я бы наёмникам не доверял ни разведку, ни доставку посланий, да только что я в этом понимаю, и кто меня станет слушать?

— Агни, мне кажется, виргийцы уже вышли к реке. — говорю, принимая от подошедшей Лейлы или Гейлы вслед за маркизой серебряный кубок с сильно разбавленным вином. — Птицы, вон, над деревьями начали виться. Слушай, а как мы магов-то среди них выделим?

— Никак. — маркиза сделала маленький глоток, словно не вино пила, а сильно горячий чай. — Пока не начнут создавать плетения перед собой, никак. Так что, сидим спокойно и наблюдаем вторым зрением.

— А если они не станут…

— Тогда просто атакуем офицеров. Шанс один из семи-восьми примерно, что дворянин окажется одарённым. Ну, а нет, так тоже неплохо будет лишить северян кого-то из командиров. Хотя, конечно же, хотелось бы выбить побольше их магов. Поэтому, торопиться не станем.

Наши люди отошли подальше, чтобы не мешать нам беседовать, а мы стали сидеть рядом и молчать, думая каждый о своём. При этом какого-то чувства неловкости из-за повисшей паузы оба не испытывали.

Редко в моей прошлой жизни встречались такие друзья, с кем можно было бы вот так просто без разговоров посидеть, а здесь в новой жизни Агния уже вторая такая после Юлианы.

С южного склона, там, где наши шатры, потянуло дымком костра и вкусным запахом жаркого. До обеда ещё часа три, что-то рано начали готовить обед из добытых кабанчиков. Или над костром на вертеле быстро не пожаришь? Подсказать что ли идею шампуров и маринованного мяса для шашлыков?

Сколько мы так просидели? Наверное, полчаса, по местному, когда на левом фланге у самого дальнего брода послышался шум и какие-то вскрики. На нашем берегу за возведёнными насыпью и ограждением началась беготня, кажется, организованная и без какой-либо паники.

— Ты слышишь? — спрашиваю, не спеша подниматься, нагрел, что называется, место. — Видишь? — показываю рукой.

— Не глухая. Не слепая. — маркиза допила вино и отбросила кубок в сторону, его тут же подобрала подбежавшая служанка.

— И?

— Обычная разведка боем. Арбалеты в ход пустили. Сиди, смотри вторым зрением. Когда настанет наше время действовать, увидишь. Милорд Карл, ты сейчас будешь нужен. — бывший одержимый тут же оказался рядом. Встал в двух шагах от маркизы. — На меня не надо смотреть. — усмехнулась. — Наблюдаем за тем берегом, и приготовься плести заклинание, самое быстрое в создании из твоего арсенала. Где твои рисунки?

— Самые быстрые — стрелку и водный кулак — я без рисунков сплету. Мы со Степом много тренировались.

— Похвально. — кивнула Агния. — Игорь, — обернувшись, она махнула рукой своему восемнадцатилетнему помощнику, лейтенанту-магу Хрому. — ты иди вниз, поможешь там виконту.

У Андре Дитонского в строю двенадцать одарённых, считая его самого. От сестрицы уже знаю, что в начале любого сражения магам первым делом приходится вступать в схватки со своими коллегами в рядах противника, разрушая их атакующие плетения, чтобы не дать нанести удары по незащищённым амулетами воинам, и выбивая боевыми заклинаниями энергию из артефактов врага.

Такие магические сражения редко заканчиваются смертью кого-либо из одарённых. Как только маг видит, что его защита вот-вот пропустит удар, он выходит из битвы, удаляясь от врагов на безопасное расстояние. Наша с Агнией задача, как раз, не дать этого сделать.

— Маркиза. — позвал Карл и показал рукой в сторону подлеска на другом берегу Камышовки, возле разрушенного моста. — Там сразу трое.

Сквозь стволы и листву указанных зарослей вижу возникающие и начинающие сплетаться в узоры энергетические нити. Магическое сражение началось. Вот и посмотрю, на что я годен в таком противоборстве.

Глава 17

В моём представлении средневековое сражение должно было начаться совсем не так. Думал, что противники вначале начнут сыпать оскорблениями и угрозами, стремясь морально подавить врага, как это я видел в нескольких фильмах, посвящённых той эпохе на Земле.

Нет, вместо этого виргийцы, даже не показываясь из леса и густых прибрежных зарослей, принялись навесом пускать стрелы и арбалетные болты, а их маги одновременно в десятке мест, также скрытые от взглядов, начали создавать атакующие плетения, стремясь опередить наших одарённых и нанести ущерб нашему войску до того, как получат встречные удары.

Мои надежды, что использованное мною мощное заклинание провала, уничтожившее один из виргийских отрядов почти целиком, посеет в рядах противника панику, не оправдались вообще нисколько.

Да, мне самому надо было раньше додуматься, что для паргейских вояк магия обычное дело, каким являлись для земных средневековых солдат, скажем, баллисты, катапульты или первые пороховые орудия — грозная, но вполне одолимая сила, особенно с учётом наличия таковой и у себя. К тому же, основной костяк отрядов — маги, офицеры, унтер-офицеры, наиболее опытные бойцы — часто имели достаточную защиту от магических атак.

— Карл, быстрее. — командует Агния моему вассалу, плетущему заклинание антимагического щита. — Степ, ты уснул?

— Так только, всхрапнул чуть-чуть. — считаю нужным огрызнуться.

А чего она? Понятно, у меня нет такого большого опыта в реальных магических схватках как у неё, но я стараюсь. Первые жгуты — ярко-оранжевый и красный — уже соединил белой нитью в виде скошенного креста.

Конечно же я не ставлю под сомнение право сестрицы мною командовать. Пусть я маг невиданной доселе в наших краях мощи, но она старше меня по положению в нашем роду, по возрасту, званию, титулу, более умелая и опытная. Так что, флаг ей, как говорится, в руки.

— Баронет! — слышу доносящийся слева от холма голос будущего зятя. — Веди своих на правый фланг!

Мы с сестрой и нашими людьми находимся ярдах в трёхстах от Камышовки, стрелы и болты сюда, если и долетят, то на излёте, и нам, обеспеченным амулетами, они совсем не грозят, как и подавляющее большинство магических ударов, тем не менее, я внимательно наблюдаю за происходящим внизу вдоль реки.

К моему глубокому изумлению — и правда, век живи, век учись — северяне начали разведку боем в условиях нашего тотального превосходства.

Сколько их сейчас скопилось в зарослях и среди деревьев за рекой? По моим прикидкам, человек четыреста, вряд ли больше. У виконта Андре под рукой в десять раз больше воинов.

Мало того, мы превосходим виргийцев и качеством личного состава, почти треть нашего войска — это дружинники, а они более опытны, лучше вооружены и сильнее мотивированы.

Не удивительно, на службу к феодалам идут отслужившие и хорошо себя зарекомендовавшие солдаты регулярной армии или наёмники, решившие осесть на одном месте и завести семьи, будущее которых гарантируется уговором с владетелями феодов.

Правда, наше численное превосходство постепенно начинает таять. Мой удар по колонне врага не напугал, а лишь заставил его действовать осторожней. С холма хорошо вижу, как отряды виргийцев ручейками стекаются к Камышовке, стараясь избегать открытых пространств или минуя их ускоренно, используя для прикрытия деревья и балки.

А в магах северяне нам численно не уступают уже сейчас, вижу вдоль берега почти одновременно начавшиеся возникать в двух десятках мест энергетические конструкции.

— Капитан, отставить стрельбу!

Это командир первого полка кричит своему офицеру. Действительно, отвечать сейчас на залпы укрытых в лесу северян — бестолку тратить стрелы.

Виргийцы тоже большого успеха своей стрельбой не имеют. Кранцевские бойцы, или построены в фаланги на безопасном расстоянии, или, находясь у берега напротив переправ, прикрыты фортификационными сооружениями и большими щитами, образовав строи, которые, я помню из истории, в моём мире назывались черепахами.

Всего мне отсюда видно шесть наших баталий, ощетинившихся короткими кавалерийскими копьями. Штатной пехоты у нас нет, в бой пойдут часть спешенных конников.

Я уже завершаю создание плетения шара пламени, когда на правом фланге наши одарённые боевые товарищи прошляпили удар виргийского мага. Хотя могли и не прозевать, а просто проиграть в скорости создания плетений.

Над баталией из двух сотен солдат третьего полка вдруг возник чёрный клубящийся сгусток и опустился в центр строя, накрыв площадь с четверть акра.

Под атаку попали сразу два десятка солдат. Сколько из них имеют амулеты, защищающие от магии? Наверное, единицы. Раздались жуткие вопли заживо на моих глазах гниющих бойцов. Применено что-то из стихии смерти.

Тут в энергетический щит, выставленный Карлом, бьёт водяное заклинание. Защита тускнеет, но выдерживает. Пожалуй, ещё парочку подобных ударов сдюжит.

Только что подошедшая под прикрытием леса колонна вражеской кавалерии прямо с марша устремляется в наступление на побитую магией фалангу. Кони, с ходу на скорости влетая в воду, поднимают фонтаны брызг.

— Агни, может помочь баталии? — заклинание у меня уже готово к использованию.

— Без тебя там справятся. — спокойно отвечает маркиза. — Если готов, бей по магам.

— А ты?

— Тебя только и жду. — перед ней переливается светящаяся в магическом зрении спираль. — Карл, щит снимай и помоги фаланге.

Успеваю ещё заметить, что мой секретарь, оказывается, трусишка зайка серенький, весь побледнел и немного трясётся. Молодец, что всё-таки держит себя в руках и раскрытый конспект не бросает, стоит, как стоял.

Активирую плетение и направляю шар пламени в сторону густого ивняка, за которым скрываются, как минимум, трое магов.

Конечно, я ожидал от своего мощного — из двух с лишним десятков нитей — заклинания сильного эффекта, но даже и близко не полагал, что оно окажется настолько сокрушительным.

За десяток ярдов до цели плетение развернулось в большую — метров пять-шесть — плазменную сферу, которая всё выжгла на своём пути, пролетев после вспышки три десятка шагов, и оставила на месте зарослей кучу пепла и четыре обугленных трупа. Люди даже мама сказать не успели, настолько мгновенной оказалась их смерть. Ну, хоть не мучились, и на том спасибо.

Зато восемь других виргийцев, оказавшихся в зоне поражения, остались живы. Одежда на них загорелась, и они, громко крича, даже до нас за три сотни ярдов доносилось, принялись сбивать пламя.

Получается, мощи моего заклинания хватило не только на то, чтобы развеять энергию защитных амулетов, а ещё немного силы осталось.

Среди восьмёрки мечущихся факелов, одарённых должно быть трое. А остальные кто? Ну, раз имели на себе магические артефакты, значит личная охрана магов или кто-нибудь из офицеров.

Эти мысли у меня промелькнули быстро, но удар Агнии последовал быстрее. Сестрёнка использовала воздух, в нём она наиболее сильна, целых шесть оттенков голубого, от почти синего до почти белого. Богатый боевой опыт позволяет маркизе не пользоваться шпаргалкой даже при создании очень сложных плетений.

Возникший на месте пожара высокий смерч, мгновенно его потушил, а оказавшиеся в нём сбивающие пламя люди были подняты высоко вверх и чёрт его знает насколько — метров тридцать, может больше или меньше, не важно, их тела изломало ещё в воздухе, до того, как они после окончания действия заклинания, продлившегося секунд пять всего, упали на землю, взметнув облака пепла.

— Троих магов точно виргийцы не досчитаются. — кивнула своим мыслям полковник. — Милорд, не отвлекайся. Или ты уже истратился?

Мой вассал только что нанёс второй удар водным кулаком по северянам, выскочившим на наш берег и атаковавшим в рассыпном конном строю побитую фалангу сотен третьего полка. Первое плетение у Карла не получилось, прилетевшая со стороны врага огненная стрелка разрушила его до активации.

— Да, четверть часа изученные не могу сформировать. — бывший одержимый перелистывал свой конспект. — Попробую каменные шипы.

Всё-таки шестнадцать нитей у него — это шестнадцать нитей. Силён мой приятель, повезло мне.

— Пробуй. — Агния убрала со лба упавшую чёлку. — А ты, Степ, чего смотришь? Я тебя весь день что ли как свою кобылу пришпоривать должна?

Разговор с нами не отвлекает маркизу от подготовки следующей атаки, вижу, как она ловко плетёт что-то из огненной стихии. А я, правда, чего рот раззявил? Смерчей ни разу не видел? Ну, да, магический впервые.

С левого фланга тоже послышались крики, звон металла и грохот магических ударов. Разведку боем виргийцы превратили в попытку прорваться на наш берег, пользуясь прибытием всё новых и новых своих отрядов.

Молодец виконт Андре, что озаботился строительством укреплений, теперь нашим солдатам легче отбивать натиск врага.

Всё, не отвлекаюсь. Бледный мой Сергий в оговоренном нами порядке раскрывает мою тетрадь на очередной странице. Но я, не теряя времени, уже создаю изученную молнию, тот её вариант, который позволит достать перебравшихся на наш берег северян.

Обстановку назвать для нас критичной нельзя. Баталия, понёсшая урон от облака смерти, быстро восстановила строй и встречает врага плотными рядами щитов и копий на валу, оборудованном наклонёнными к реке кольями. Двинувшаяся к ней на подмогу фаланга остановилась, обнаружив на своём участке попытку врага преодолеть реку вплавь с помощью подручных средств. Понятно, северяне тут же от этой мысли отказались, но своими действиями, точнее, демонстрацией, сковали три сотни кранцевских солдат.

— Ох, ничего себе. — не сдерживаюсь, ощутив мощны толчок.

Кто-то ударил по нам сильным заклинанием. Амулеты спасли, только надолго ли их хватит.

— Прозевали. — зло усмехнулась Агния. — Давай-ка, Степ, вон по той группе. — показала она рукой на небольшую поляну в сотне ярдов от реки на том берегу. — Карл, видишь?

— Вижу.

— Плети самое мощное, что у тебя есть. Братик, ты, вижу, готов? Бьём по женщине, той, что слева. Это от неё нам сейчас прилетело.

Пару минут ждём милорда, а затем бьём одновременно по магине виргийцев. Моя молния, каменный клык Агнии и слабенькая вспышка пламени от Карла её защиту не пробили, но заставили развернуть коня и умчаться вглубь леса. Спряталась гадина, теперь гадай, откуда она вновь появится.

Ладно. Смотрю, мой вассал пока выбыл из игры. Ему надо восстанавливаться. Маркиза опять что-то создаёт атакующее, не буду её отвлекать глупыми вопросами, и так понятно, что делать. Ближайшие к нам наши солдаты уверенно отразили натиск вражеской кавалерии, и та уже начинает отступать. Вон их офицеры орут что-то, отсюда не разберу, но, судя по жестам, отзывают своих назад.

А вот на флангах ещё ничего не закончилось. Там идут по прежнему магические дуэли, изредка задевающие и строи солдат, вступивших в многочисленные стычки.

Наш будущий зять пока не задействовал и трёх четвертей своего войска, держа их вне досягаемости основной массы ударных заклинаний вражеских магов. Остальные фаланги успешно обороняются.

Сергий открыл тетрадь на плетении ледяной вьюги, им и начинаю заниматься, интересно посмотреть, как в бабье лето будет смотреться зимняя смертельная напасть. В описании обещано треть акра убойной стужи.

Сегодня убедился, что магия магией, а войну всё-таки здесь в Паргее выигрывают или проигрывают простые солдаты. Не удивлён. В моём родном мире тоже полным полно могучих средств и способов убийства — артиллерия или авиация, снаряды, ракеты или бомбы, но исход войны в конечном итоге решает пехота, царица полей. Решала. Для меня в прошедшем времени всё.

Готово. Вьюга готова. Где нашим тяжелее всего? Похоже, где дружина того самого четырнадцатилетнего баронета. Чёрт, как же его зовут? Ладно, потом вспомню. Или спрошу.

А дальности хватит? Написано четыреста-четыреста пятьдесят ярдов. Извини, баронет, обойдись своими силами, ты же тоже маг, хоть и слабенький. Я не достану. Тогда ударю вдогонку виргийцам, начавшим отступать в центре, где мост. Агния туда уже атаковала водяной плетью. Круто смотрелось со стороны. Человек пятнадцать за раз располовинило.

Сотканное мною заклинание догнало группу солдат противника, выбравшихся на свой берег. Плетение расползлось вширь, затемняя воздух, и с громким звуком, будто пушечный выстрел, закружило с огромной скоростью крупными ледяными кристаллами, превращая виргийцев, попавших в зону его действия в кровавые куски.

— Чем это ты сейчас? — заинтересовалась сестрица.

Голос у неё по прежнему был спокойный, хотя вид имела уставший, если внимательно в её красивые глаза взглянуть. Я посмотрел.

— Да вот. — забираю у Сергия тетрадь и показываю маркизе.

С того берега раздаются многочисленные звуки рожков. Командиры северян приказывают отступать.

— Нет, я такого не смогу. — качнула маркиза головой. — Этот цвет у меня отсутствует. — ткнула она пальчиком в рисунок, я не понял, какой из оттенков она хотела указать. — Есть ещё чем проводить северян?

— Конечно есть. — киваю. — Как не быть?

У меня ещё фиолетовые и жёлтые не тронуты. Из них можно облако праха, некромантское заклинание, сплести. Треть часа уйдёт на это, но, думаю, северяне не успеют к тому времени скрыться на безопасном расстоянии. Не все, во всяком случае.

Угадал. Нет, верно рассчитал. Один из отрядов виргийцев не успел ни скрыться за деревьями, ни уйти на безопасное расстояние. Помогли наши лучники и арбалетчики, благодаря их активным действиям, противнику пришлось пятиться, прикрываясь щитами.

Облако праха накрыло девятерых всадников, превратив их всех вместе с лошадьми в мумии. То ли амулетов ни у кого там не было, то ли защиты уже израсходовались, но в живых никто из девятки не остался.

Какое-то странное чувство, словно я побывал в компьютерной игре. Даже удивительно, никогда игроманом не был, хотя, чего уж, иногда развлекался стратегиями и бродилками, редко, правда. Леся как-то втянула.

— Уже полдень. — замечает полковник Неллерская.

Ничего себе, уже! Я-то думал, что целый день пролетел, но, нет, всё верно, солнце ещё только в зените.

— Мы победили? — улыбнулся. — Интересно, что там с нашими кабанчиками, не перегорели?

— Если так, я Лейле всю задницу иссеку. — смеётся Агния. — И да, мы победили. Не ожидали виргийцы здесь меня встретить, да ещё и с поддержкой другого неизвестного им пока сильного одарённого. Потеря троих магов их сильно озаботит. Теперь не сунутся навалом. Три дня спокойствия, относительного, конечно, у нас точно есть.

Мы направились в обход холма к шатрам в сопровождении моих гвардейцев и десятка из полусотни капитана Василия Иткурского.

— Три дня? — усмехаюсь. — Да мы их тут хоть месяц продержим. Не видела разве, виконт Андре большинство войска не задействовал.

— Не обманывайся, Степ. — сестра берёт меня за руку, и мы идём дальше неспеша, словно на прогулке. — Скоро подойдёт основное войско, вся их пехота. Они просто растянут фронт так, что нам некем будет фланги прикрыть, организуют переправы на плотах, и нам придётся отступать, чтобы не попасть в окружение. Но свою задачу мы сегодня выполнили на тройку!

Не мгновенно, но быстро вспомнил, что тройка — высшая оценка, и возмущаться не стал. Да уж, хорошо бы я выглядел, настаивая на пятёрке.

— Кто хорошо поработал, должен и хорошенько отдохнуть. — показываю свою мудрость. — Агни, не смотри так на меня, не нужна мне на ночь ни Гейла, ни Лейла. Не предлагай даже. Я ведь вижу, что ты хотела сейчас сказать.

— Степ, ты с чего вруг так решил? — взметнула брови сестра. — И не собиралась. Наоборот, хочу тебя обрадовать, что у нас день ещё будет полон работы. Про раненых не забыл? Сколько их, знаешь? Немало, брат, немало. Так что, поедим и пойдём к ним. Леонард! — позвала своего лейтенанта. — Найди командующего. Скажи, что мы рады будем видеть его с нами за столом.

Удивительная всё же аристократка маркиза Неллерская. И из памяти Степа, и по рассказам Ригера знаю, что сложно найти где-нибудь такую высокородную магиню, которая бы заботилась о простых солдатах.

Нет, Агния вовсе не добренькая, и не дрогнув лицом отправит разгильдяя под плети, а дезертира на кол, но вот тех, кто храбро бился в строю, она всегда готова наградить, поблагодарить, исцелить. Вот такая она у меня комбат-маманя, маманя-комбат.

— Смотри, всё накрыто. — радуюсь, чувствуя проснувшийся аппетит.

Девушки расстелили ткань прямо на траве. А что? Мы в походе, а не во дворце.

Мы успели привести себя в порядок, ну, там, помыться, сменить нательное бельё и прочее, когда к нам присоединился виконт Дитонский. Несмотря на одержанную победу, Андре выглядел озабоченным.

— Видел, как ты расправилась с тремя их магами. — сказал он, принимая от Гейлы или Лейлы блюдо с жарким и овощами. — Я правильно понимаю, Степ помог и сильно? Или это ты милорд? — посмотрел наш будущий зять на Карла, мы обедали вчетвером.

— Мы втроём сработали. — ответила Агния. — Но Степ да, не только лекарь, а и отличный боевой маг. Опыта маловато, однако он очень быстро учится. Воз сахара прям, а не сродный брат. Мы можем им гордиться. Ладно, ты скажи, потери большие.

— Могли бы быть больше, если бы не вы. — виконт отказался от трёхзубой вилки и принялся брать куски мяса с серебряного блюда руками. — Сорок восемь погибших, из которых пятеро дружинников. Раненых ещё считают. Я приказал тяжёлых нести к холму. Ты ведь ими займёшься, маркиза?

— И я, и его преподобие. — согласилась Агния. — Только нам часок надо будет отдохнуть. Пусть пока раны закроют глиной, чтобы огонь в кровь не попал…

— Эй-эй, — прерываю я сестрицу, едва не подавившись. — Не нужно раны ничем смазывать. Пусть только кровь жгутами и повязками остановят, и всё. Кстати, и с ранеными легко или средне сделать также. — Агни, я потом тебе объясню. Вычитал кое-что в одном древнем трактате по медицине.

Соврать-то соврал про мудрость старины глубокой, а как потом выкручиваться стану? Сестрица ведь любопытная, и память у неё хорошая, не отстанет. Выкручусь как-нибудь. Первый раз что ли? Зато жизни и здоровье нашим людям спасу.

Глава 18

На следующий день враг опять попробовал переправиться через Камышовку, создать и укрепить плацдарм на нашем восточном берегу, только в этот раз решил сделать это хитрее, ночью отправив часть сил на три мили к югу по течению реки.

Наша разведка — поработали и маги следящими заклинаниями, и разъезды из пятёрок наёмников — вскрыла планы противника, и к месту переправы виконт Андре выдвинул второй полк, усиленный тремя одарёнными первого.

Дождавшись, когда четыре сотни виргийцев, используя коней, бурдюки и наскоро связанные плоты, переплывут Камышовку — брод в том месте отсутствовал — наши кавалеристы атаковали в плотном конном строю и сбили северян в реку. Уйти обратно на западный берег удалось лишь единицам.

Одержана очередная, пусть небольшая, но победа. Пожалуй, мой будущий зять достоин звания генерала. Как по мне, он вполне заслуживает. Считаю так без всякого ёрничания.

Сам я на этом празднике не участвовал, у меня свой фронт, лекарский, и на этом участке дел было невпроворот. Сейчас, на третий день, стало уже полегче.

Пользовался методом, подсказанным Агнией. Вначале оттаскивал самых тяжёлых от грани между жизнью и смертью на нашу, светлую, сторону, а затем, на второй уже день, приступил к окончательному исцелению раненых.

Разумеется, работал не один, но основную часть лечения всё же приходилось делать мне. У моей сестры, милорда Монского, как и у остальных одарённых в нашем войске, целительская составляющая их магических источников очень слабая, а то и вовсе отсутствует.

Сегодня позавтракал на рассвете в компании Карла и Сергия. Дожидаться пробуждения маркизы не стал, сразу отправился к лазарету, организованному на небольшой поляне за оврагом.

Большинство из двух десятков шалашей уже опустели, их бывшие жильцы вернулись в строй, но часть раненых всё ещё ждёт благодати от его преподобия милорда Степа.

Один из них тот самый парень Иван Чайка, которому я совсем недавно восстановил глаз. Вчера он в атаке на переправившихся виргийцев получил страшный рассекающий удар мечом по животу. Нанёсший столь жуткую рану, разрубивший доспех как бумагу клинок видимо принадлежал одному из офицеров и был зачарован плетением разрыва.

Не доставь бывшего циклопа ко мне вовремя, помер бы он в страшных муках. Ему и сейчас-то нелегко, вон как смотрит страдальчески, и слёзы в глазах. Хотя самые тяжёлые последствия раны мне удалось накануне купировать.

— Ваше, ваше преподобие. — Иван лежит на ворохе веток и делает попытку приподняться. — Скажите, я ведь не умру?

— Так, а ну-ка лежи, не двигайся. — присаживаюсь на бочонок из-под вина, подставленный мне вошедшим следом за мной с книгой Сергием. — Как не умрёшь? Обязательно умрёшь. И я умру, и наш славный король Эдгар Саворской династии умрёт. — откидываю ткань, которой прикрыто тело парня, вижу, что в принципе всё хорошо, осталось наложить совсем простенькое плетение — тёмно-зелёные жгуты мне ещё в соседнем шалаше пригодятся, где лежит изувеченный сержант Роман — и наш Иван Чайка уже завтра сможет бегать и прыгать. — Наша молодая восемнадцатилетняя королева Люсинда умрёт, брат короля принц Теод умрёт. — продолжая говорить, подглядывая в тетрадь, закручиваю из светло-зелёной и жёлтой нитей канатик и изгибаю его в виде полумесяца.

— А сестра короля? — вдруг слабо улыбается мой пациент, поняв направление моих мыслей и поддержав шутку. — Принцессе Хельге всего четырнадцать.

— И Хельга помрёт. — соглашаюсь. — Все умрут. Увы, Создатель не наградил нас бессмертием. Только случится это всё не сегодня. Ты точно пока будешь жить.

Накладываю плетение и вижу, как оно растворяется в дрогнувшем от приступа наслаждения теле солдата.

Не знаю, правда, как долго Иван будет целым. Какой-то он невезучий, как посмотрю. То глаза лишится, теперь вот с животом беда случилась. А что дальше? Голову отсекут? Ну, тут даже я не смогу помочь.

Был у меня в юности приятель Олег Белоцерковский, он постоянно к себе притягивал всевозможные неприятности. Может и этот такой же?

Собираюсь вставать — второй мой пациент в этом шалаше и так выздоравливает, спит крепким сном после вчерашнего срастания плечевого сустава — как неожиданно Иван хватает меня за руку и тянется поцеловать.

Это что ещё за нежности? Тут не принято лобызать ладони церковнослужителей. Выдёргиваю руку и еле сдерживаюсь, чтобы не отвесить щелбан. Я ему кто? Та самая принцесса Хельга? Парень берега попутал.

— Ваше преподобие…

— До обеда ещё прохлаждайся здесь. — прерываю его. — А потом марш в подразделение. Симулянтов не потерплю.

На выходе из шалаша меня ожидают два лекаря с милордом Монским. У Карла, как и у моей сестрицы, здесь тоже имелись свои пациенты. Слава Создателю все уже либо здоровы, либо идут на поправку.

Полковые врачи сейчас в Лисичках и, частично, в том небольшом обозе, что расположился перед болотами, а с полками и отрядами остались лишь хирурги. И хорошо, что так, иначе со здешними методами лечения могли со многими ранеными бойцами проститься навсегда.

— Благословите нас, ваше преподобие. — просит самый крепкий из хирургов, похожий на орангутана и статями, и лицом.

Ну, да, я теперь и здесь в ранге настоящего святого. А то, что у меня скоро правая рука отсохнет от благословений, никого не интересует. Ладно, получите. Слягу с ревматизмом, сами будете виноваты. Шучу, конечно.

— Для меня что ли приготовили? — киваю на большую киянку в руке здоровяка. — Или новые раненые появились?

— Нет, ваше преподобие. — мотает головой второй хирург. — Ерунда. Новик из отряда Шонского баронства ногу вывихнул. Ночью гадить пошёл и в барсучью нору неудачно наступил. Мы уже вправили и лубок наложили.

Понятно для чего им был нужен этот большой деревянный молот. Этот инструмент у них вместо наркоза. На два пальца ниже макушки и чуть правее на черепе имеется точка, по которой лупят киянкой. Пациент теряет сознание, а дальше ему или вправляют кости, или их пилят.

Бронзовые пилы, кстати, я у хирургов видел. Поначалу подумал, они их из пыточной камеры моей обители спёрли, очень уж похожи. Но, нет, свои, оказывается.

— Какие вы молодцы. — хвалю мужчин. — Карл, подожди ещё немного, сейчас я сержанта Романа посмотрю и вернёмся к маркизе. Надеюсь, она уже проснулась.

— Наверняка. — кивнул милорд Монский. — Видел, как к ставке гонец проскакал. Среди его сопровождения явно есть один раненый. Очень плохо в седле держался.

Поворачиваю голову в сторону холма и, естественно, ничего за деревьями, разросшимися вдоль оврага, не вижу.

На сержанта не пришлось даже тратить магию, и без того идёт на поправку. А сделать плотную повязку вошедшие со мной хирурги могут гораздо лучше, чем я бы мог им посоветовать. Уж чего-чего, а опыта им не занимать.

Когда мы вернулись к шатрам, одетая лишь в штаны и рубаху навыпуск маркиза Неллерская как раз наложила магическое плетение стоявшему перед ней на коленях солдату в сюрко королевских цветов.

Его товарищи, числом трое, спешившись стояли перед часовыми у шатра командующего. Лошадей вижу пять, значит, гонец находится у Андре. Интересно, что за известия поступили? Надеюсь, скоро узнаю.

— Я пришёл к тебе с приветом рассказать, что солнце встало. — широко улыбаюсь, приближаясь к красавице-сестре. — Что оно горячим светом по листам затрепетало.

Четверостишье Фета легко в рифму переложилось на местный язык. Брови Агнии изогнулись дугой. Ох, как мне нравится это вот её выражение лица — смесь удивления, иронии, радости и удовольствия. Братец твой, Агни, хорош не только внешней схожестью с нашим папаней. Живи теперь с этим.

— Степ, откуда в тебе дар сложения виршей? — подошла и обняла накоротке. — Или где-то в монастырских фолиантах опять прочитал?

— Не, сам. — вру, плагиатчик несчастный. — Красиво ведь получается? Что гонец привёз, знаешь уже?

— Красиво. — кивает сестра. — Очень. Не знаю ещё, письма не видела. — отвечает на второй вопрос. — Виконт Андре нас пригласил на завтрак, там всё и расскажет. Впрочем, ты, как я понимаю, уже поел с утра?

— Да, но готов ещё раз поесть. Молодой организм, растущий. Ему много надо.

— Согласна. — усмехнулась. — Тогда жди меня, я приведу себя в порядок. Не успела проснуться, а тут уже раненый на пороге. — кивнула в сторону отошедшего к своим сослуживцам исцелённого ею солдата. — Разбойники совсем обнаглели. Уже на армейских гонцов нападают.

— Без виргийских лазутчиков там не обошлось. — убеждённо сказал мой вассал.

— Как спалось, Карл? — загадочно понизила голос Агния и, не дожидаясь ответа, отправилась в шатёр, на пороге которого застыли Лейла и Гейла.

Милорд Монский почему-то не ответил. Просто, улыбался как дурачок и смотрел вслед маркизе. Да уж, похоже, я чего-то не знаю. А где он провёл эту ночь? На лежанке возле одного из костров, в шалаше или шатре полковника Неллерской? Загадка. Ничего, разгадаю.

Поднимаюсь на вершину холма, чтобы посмотреть, как там дела у наших врагов. Ко мне присоединились Ригер с парой гвардейцев. Дядюшка позавчера умудрился сломать зуб, пришлось и его исцелять. Раненые ранеными, но не бросать же в беде самого родного для Степа человека?

Не только наш лагерь готовит завтрак, враги, смотрю, тоже голодными оставаться не хотят. Дымков от костров за рекой сегодня заметно прибавилось, значит, поздно вечером или сегодня рано утром подошли очередные полки виргийцев.

Если мериться количеством костров, то противник уже раза в два превосходит нас в численности, а ведь, судя по пыльным облачкам вдали, к нему прибывают всё новые и новые отряды. Мой оптимизм, что мы сможем долго сдерживать северян на Камышовке, оказался явно неоправданным.

Вижу несколько вспышек магии, очень от меня далеко, мили четыре, не меньше. Может там тоже кого-то исцеляют или поисковые либо приближающие заклинания плетут, да мало ли что. Главное, это не похоже совсем на какую-то атаку, слишком простенькие и маленькие плетения, чтобы бить на большое расстояние.

Кстати, маги с обеих сторон дежурят, внимательно наблюдают, чтобы вверенные им войска не попали под внезапный удар. По этой же причине, кроме редких укрывающихся в зарослях постов и заслонов, основные силы отведены в глубину боевых порядков.

Спрашивал у Агнии, почему виконт наш командует, а не она. Объяснила, что совмещать управление войсками и магические схватки очень сложно. Приходится выбирать, на каком направлении деятельности от высокородного аристократа, в случае с ней, аристократки, будет больше проку.

— Ваше преподобие! — слышу голос сестрицы от шатров.

— Я к вашим услугам, полковник! — громко отвечаю.

А что? Она официально, и я тоже.

— Нас ждёт командующий! — подняла руку и помахала ею.

— Иду!

В шатре будущего зятя нас уже ждал накрытый стол. Андре как раз поручил адъютанту собирать командиров полков и отрядов на служебное совещание. Агнию тоже попросил присутствовать, меня нет, да я и сам не хотел. Всё, что там скажут интересного, и так сейчас узнаю.

С женихом Юлианы у меня складываются, если не дружеские, то вполне приятельские, доброжелательные отношения.

Радует, что без пяти минут мой родственник почти начисто лишён чувства зависти, во всяком случае к той популярности, которую бастард Неллерский приобрёл в войске благодаря участию в уничтожении сразу трёх виргийских магов, разгрому колонны и чудодейственному исцелению даже самых безнадёжных раненых, виконт Дитонский нисколько меня не ревнует.

— Король утвердил генерала Лейнского командующим объединённой армией. — сообщил Андре, когда мы начали завтракать. Полученное письмо он дал маркизе, но та положила его рядом с собой не разворачивая и предпочла сначала послушать виконта. — Герцогиня Мария посчитала невозможным отправить из Неллера твоего брата. Подробностей не знаю, их и генерал не ведает, но маркиз Джей остался во дворце. Зато в Готлин с полками вскоре прибудет моя невеста.

— Юлиана⁈ — не могу сдержать радостного удивления.

— Соскучился по подружке, Степ? — хмыкнула Агния.

Ба, сестричка, да ты никак ревнуешь? Правда что ли? А ведь, смех смехом, но, похоже, так и есть. Ты смотри, что творится. Не бойся, красавица, моей братской любви хватит вам обоим.

— Ещё как соскучился. — признаюсь. — Ты же её не хуже меня знаешь, она замечательная.

Особого восторга на лице жениха не вижу, но мои слова, уверен, он к сведению принял.

Дальше я предпочитаю помалкивать и слушать, о чём говорят взрослые. Рано мне ещё влезать в вопросы местной стратегии и тактики. Вот поучусь пообтешусь, наберусь опыта, тогда и начну что-нибудь дельное советовать.

Готлин. Южные ворота. Наёмный убийца Эрик Ромм. В это же время.

Проехать к мосту через ров сейчас оказалось невозможно. Зря Эрик торопил своих молодых помощников, стремясь попасть в город с самого открытия ворот. Огромное столпотворение людей не давало ни въехать в город, ни выехать из него. Причиной сборища оказалась казнь двоих дезертиров, которых сейчас готовили к посадке на кол прямо перед воротами. Такое зрелище не хотел пропустить никто, включая и спутников наёмного убийцы.

— Эрик, мы подъедем поближе? — попросил Курт, горяча коня. — Степ, ты ведь тоже не против? — пригласил он к себе в союзники товарища.

— Сидите спокойно. — буркнул бывший сержант армейской разведки. — Успеете ещё насмотреться. Молитесь Создателю, чтобы когда-нибудь самим не стать развлечением.

Брезгливо поморщившись, он отвернулся и не стал смотреть, как острые колы с набитыми поперёк дощечками — казнимые не должны быстро сползти вниз и умереть толком не помучившись — вставили в задницы бывших королевских солдат и под дружный, восторженный рёв толпы установили вертикально.

Преступники не могли кричать, их рты были перетянуты толстыми верёвками, но Эрику показалось, что он даже здесь, на своём месте, в полутора сотнях ярдов услышал мучительные стоны этой парочки кретинов.

Ромм нисколько им не сочувствовал, людей, не выполняющих обязательства, он презирал, а дезертиров вдвойне.

Понятно, что многие шли в армию, чтобы избавиться от нужды каждый день искать себе кусок лепёшки, думать, во что одеться зимой или где найти крышу над головой. Король давал и то, и другое, и третье, но требовал, когда потребуется, идти и убивать врагов короны, внешних или внутренних. Те, кто дезертировал, оказывались сродни ворам, даже хуже.

А эти, поднятые сейчас возвышаться над всеми перед южными воротами Готлина, к тому же ещё и полные идиоты. Бежать сейчас, когда вокруг города полно лагерей полков и феодальных дружин, это вообще головой не думать.

Уходить, если уж нет желания отдавать жизнь за короля, надо было много позже, когда начнутся поединки между магами, когда противоборствующие войска начнут посылать друг в друга заклинания, камни катапульт, арбалетные болты, стрелы баллист и луков. Тогда командирам было бы не до пропажи пары придурков. Не раньше.

И это же время очень хорошо подходит для устранения заказанного ему объекта.

— Смотри, как крутится. — радовался Степ, толкая кулаком Курта в плечо.

— Вы за поклажей смотрите, парни. — остановил веселье Ромм. — В Готлине ворья не меньше чем в Ормае.

Кроме поклажи на крупах коней, они тащили с собой ещё и заводную кобылу, нагруженную доспехами и дополнительным оружием. Тем, кто выдаёт себя за наёмников, по другому не обойтись.

Полученный заказ Эрику сильно не нравился. В то, что аббата заказали виргийцы, он нисколько не поверил. Чем мог не угодить северным соседям настоятель Готлинской обители? Тот бастард же не полководец какой-нибудь.

От задачи убить представителя герцогского рода Неллеров просто смердело политикой, а политику Ромм всегда старался избегать. Но уж очень высокую плату назначили, не смог он побороть в себе искушение, да и азарт появился. Шутка ли, совершить столь выдающееся деяние, о котором долго не забудут?

Получив сразу три тысячи драхм задатка, Эрик решил, что за второй половиной оплаты сразу не пойдёт, скроется где-нибудь в Верцийской республике со своими помощниками на полгода-год. Потом тайно навестит своего армейского приятеля, выступившего посредником. Если всё нормально, и заказчик не планировал убрать или подставить под сыск исполнителей, то можно будет и напомнить про должок. В противном же случае лучше довольствоваться уже полученным золотом.

В Готлин у них получилось въехать лишь спустя два часа, когда куранты вдали на ратуше пробили девять раз.

— Гильдия? — переспросил стражник на воротах. — Езжайте прямо до церкви, там поверните налево, увидите шпили графского замка, вот туда и двигайте. С правой стороны примерно посередине и будет ваше братство. А что, решили всё же в войско податься?

— Не совсем, капрал. — Эрик, чуть свесившись с седла, протянул стражнику крупный медяк в двадцать зольдов. — Слышал тут на постоялом дворе, что в аббатстве усиливают охрану, думаю, вдруг у гильдии есть оттуда заявка?

Стражник принял монету и кивнул.

— Даже если и так, знаешь поди, что святоши скупые. Стоило ли сюда ехать, чтобы зарабатывать гроши? У меня зять лейтенантом в караульном отряде армейского обоза, им тоже люди нужны. Подсказать, как в их лагерь проехать?

— Пока не нужно. — отказался Ромм. — Вот если монахам не пригожусь, воспользуюсь твоим советом. Поехали. — окликнул он своих пялившихся по сторонам спутников.

Глава 19

Война ничто, маневры всё.

Кто так шутил? Не помню уже, давно, лет двадцать с гаком назад было. И какая-то сермяжная правда в этом всё-таки есть.

Пользуясь высокой мобильностью своего конного войска и отсутствием обозов, виконт Андре, вовремя направляя отряды вверх или вниз вдоль течения реки, смог купировать попытки прорывов виргийцев на восточный берег и задержать врага у Камышовки в общем итоге восемь дней вместо планировавшихся трёх-четырёх. Ну, и я внёс свою лепту в борьбу с врагом не только исцелением.

На пятые сутки нашего пребывания в войске виконта Андре, поздно вечером, почти в темноте, мы с сестрицей смогли подловить двоих одарённых северян, как говорится, на зевок, если выражаться шашечной терминологией моего родного мира. Те пытались поддержать переправу подошедшего накануне ночью пехотного полка в четырёх милях севернее моста.

Действовали мы с маркизой примерно в том же порядке и так же слажено, только на этот раз я использовал заклинание камнепада, его быстрее получалось плести, проще форма, а нитей всего на две больше, чем у шара пламени, правда, почему-то упал всего один камень, но зато большой, размером с утёс, и свою задачу по выбиванию амулетов у магов он выполнил не менее эффективно, придавив при этом одного из вражеских пехотинцев, только вывернутая нога в деревянном башмаке и онуче от него лишь осталась. Ну, а Агния использовала всё тот же смерч, не стала ничего менять.

С этими двумя погибшими магами счёт потерянных виргийцами у Камышовки одарённых достиг пяти, что не в меньшей степени, чем действия нашего конного войска, послужило причиной долгого топтании врага на западном берегу.

Оставив небольшой заслон жечь ночью костры, чтобы создать у врага ложное впечатление, что мы никуда пока не уходим, вначале отряды феодалов, а затем, поочерёдно, кавалерийские полки незаметно оставили свои позиции и утром уже подошли к болотам, где остановились лишь на три с небольшим часа для короткого отдыха, после чего двинулись к Лисичкам.

Наш отряд, маркизы и мой, переходил болото последним, если не считать оставленных у реки двух десятков дружинников заслона, которые догнали нас уже поздно вечером, когда мы выбрались из топей.

— Ваше преподобие, благословите. — попросил меня выбравшийся на сушу последним командир заслона.

Этот старший сержант, крупный мужчина с обвислыми ниже подбородка седыми усами, воспользовался моментом. Вообще-то подходить ко мне за благословением в последнее время стало очень сложно, полковник Неллерская и командующий Андре, заметив, как сильно поток желающих мешает мне спокойно жить и работать, запретили обращаться с такими просьбами.

Будем считать, что усатый унтер этого не слышал.

— Пусть пребудет с тобой благодать Создателя. — осеняю жестом всех дружинников.

Краем глаза наблюдаю за Агнией. Каждый раз удивляюсь, что даже такая умная, образованная девушка — ну, хорошо, не девушка, а молодая женщина — знающая про своего сродного брата, откуда он появился, кем воспитывался и каким образом стал аббатом, к моим призывам к богу относится всерьёз, без всякой иронии. Причём, в обычном нашем общении всё ещё считает меня пацаном, нуждающимся в опеке и присмотре. Ладно, в какой-то степени она права.

— Не сильно устал? — интересуется и поясняет: — Время лучше не терять и начать размыв дороги прямо сейчас. К утру закончим, тогда и поспим немного. А больше нам тут делать будет нечего. Андре и без нас справится с остальным. Ты как?

Оборачиваюсь в сторону Лисичек. Конечно, самой деревни, уже оставленной нашими обозами, не вижу, она далеко, да и скрыта лесом. Зато могу наблюдать, как войско приводит себя в порядок после быстрого марша.

Тыловые службы, отправившись к Готлину, оставили достаточное количество фуража, продовольствия и две полевые кузни. Даже часть лазарета, смотрю, не убыла. С командующим о чём-то разговаривает, размахивая руками будто та мельница миледи Наталья Ворская.

Позади неё два моих бывших помощника-хирурга. Кстати, от них я узнал, что те выпускники лекарского факультета университета, у кого нет денег на покупку практики, могут получить её бесплатно, отслужив пятнадцать лет в армейских лазаретах, получая приличную зарплату, больше, чем у унтер-офицерского состава. Правда, места потом таким отставникам, как правило, достаются в глуши, но хоть на хлеб с маслом всегда будет хватать.

— Я не устал. — спать действительно не хочу. — Только у меня есть идея.

— Как? Опять? — маркиза мотнула головой без насмешки. Не раз уже высказывал дельные мысли.

— Не опять, а снова. — поднимаю взгляд на верхушку стоящей на отшибе от собратьев высокой сосны. — Мне бы как-нибудь на это дерево повыше взобраться. Помогут, как думаешь?

— Зачем? Ты что у меня, рысёнок?

Пока мы ехали по болотам, и я смотрел на чавкающую под копытами моей кобылы дорожную грязь — садиться на боевого коня мне всё ещё рано, не джигит — вдруг вспомнил состояние тракта после моего заклинания разлома, когда я похоронил под толстым слоем земли отряд северян. Там же от дороги одни ямы и кучи грунта остались.

Вот я и подумал, а что если нам не просто затопить путь через болото, а перед этим его и разрушить? Пусть помимо воды и грязи перед виргийцами лягут ухабы и вывороченные кучи. Как по мне, так будет намного интересней.

Делюсь своими размышлениями с полковником Неллерской и стоящими рядом с нами милордами Карлом Монским, Игорем Хромом, лейтенантом Леонардом и дядюшкой Ригером.

Агния умеет всё схватывать на лету, мою идею быстро поняла, проанализировала и одобрила.

— Не пойму только, на дерево-то ты зачем собрался? — похлопала она меня пару раз по плечу.

— Так разрыв — заклинание, работающее только в прямой видимости. — напоминаю то, что она должна знать с прошлого раза. — Отсюда мне болотные заросли мешают. Невысокие, но от этого же не легче?

— Не легче. Только ты что думал, мы лишь конечный участок дороги затапливать будем? Нет, нам, если ты готов, надо будет вернуться к началу болота. В общем, забирайся опять в седло и поехали.

Здорово. А какого тогда чёрта мы сюда припёрлись? Сразу что ли нельзя было ехать и оставлять после себя от гати месиво из воды и грязи? Наверное, не думала, что отряд заслона так быстро вернётся, думала переночевать, а уж с утра выехать на работу.

Понятное дело, попрекать маркизу в непродуманности её решения не стал, тем более, когда рядом много ушей. Да, это всё люди близкие, но не из нашего рода.

Работу мы завершили, когда солнце взошло над макушками деревьев, и всё сделали на совесть. Сам не ожидал, что так качественно получится разломать путь через топи. Вот уж правда, ломать — не строить.

Не только повозки, не пройдут даже люди и кони. Да, у врага есть маги, способные осушать, как это когда-то сделала полковник Неллерская, выводя из полу окружения вверенные её магии войска, вот только, Агния шла с солдатами прочь от противника, а виргийцам надо наступать на него. Это две большие разницы, как говорится.

У виконта Дитонского достаточно боевых магов, чтобы они создавали своим, так сказать, визави большие проблемы при попытке исправить то, что мы с Агнией и Игорем наворотили. Даже милорд Карл немного поучаствовал. Водная стихия не его конёк, всего один оттенок синего, но пару ложек воды в наш с сестрицей океан добавил. Больше для того, чтобы не маяться без дела.

— Не надо шатра. — отмахиваюсь от Ригера и падаю на набитый для меня травой кем-то из гвардейцев тюфяк, толстый, мягкий, как перина почти. Любят аббата Степа, заботятся. Начало проявляться даже в таких мелочах. — Спасибо, Ник. — благодарю друга детства, принявшегося стягивать с меня сапоги, и отключаюсь.

Вымотался конкретно. Магия реально съедает и массу физических сил, не говоря уж про моральную усталость.

Проснувшись, не сразу понял, что происходит. Во-первых, я оказался всё же в шатре — неужели не почувствовал, как меня тащили? — а, во-вторых, кто-то где-то очень далеко барабанил.

Немного придя в себя сообразил: никто меня не кантовал, как тот неприподъёмный сейф, что обязаны выносить при пожаре в первую очередь, но, естественно, никто и не подумал бы это сделать, себя бы спасти, нет, всё проще, шатёр разбили надо мной и моим лежаком. Черти, а вот штаны стянули, оставив в исподнем. И как я не почувствовал?

Барабанная же дробь оказалась лёгким дождиком, прекратившимся к тому времени, когда я вышел наружу.

Вот что, оказывается, меня разбудило — запах жаркого. Что там на вертеле? Косуля? Тоже не успела убраться с пути нашего воинства, как и то кабанье семейство.

Звери здесь непуганые, если с нашими земными сравнивать. Лесов много больше, людей на порядки меньше. И оружие для охоты — не нарезные карабины.

— Степ. — в кои-то веки маркиза встала раньше меня. — Ты вовремя. Лейла проводит тебя к ручью, поможет, и давай быстрее, через пару часов уже полдень, мы возвращаемся в Готлин.

Так-то Агния любит с утра поспать подольше. Мои подозрения, что причиной тому не только принадлежность её к совам, а и шашни с моим вассалом, из подозрений переросли в уверенность.

Бедный счастливый Карл, уверен, ты понимаешь, что у ваших отношений нет будущего. Мезальянсы здесь возможны лишь в одну сторону, когда мужчина более высокого положения связывает себя узами брака с женщиной из сословия ниже, редко, но случается, а вот примеров обратного не бывает.

Ладно, дружище, наслаждайся мигом между прошлым и будущим. Рад за тебя. А когда прекрасная маркиза разобьёт тебе сердце, тогда и подумаем, что нам делать. Нам? Ну, да, я же сюзерен, а мы в ответе, и всё такое, да.

Совмещённый с обедом завтрак надолго не затягивается. Один из солдат обрезает с туши куски мяса по мере их прожарки, а маркизины девушки их подают к скатерти. К нам присоединился за компанию будущий зять и передаёт Агнии на словах то, что не уместилось в увозимом ею докладе генералу Петру Лейнскому.

— Я всё ему объясню. — пообещала полковник Неллерская. — Только ты здесь долго не задерживайся. Со своей задачей давно справился. Обозы твои ушли, долго ли лошади на оставленном фураже смогут держаться? А люди?

— Всё нормально, маркиза. — уверенно ответил виконт. — И лошади, и люди продержатся столько, сколько нужно. На удивление, ни одного дезертира не было. Солдаты, сама поди заметила, в боевом настроении. Тут надо Степу спасибо сказать. Спасибо, Степ. Я без иронии.

— Да не за что. — скромничаю. — Всё, что могу.

— А может он у нас многое. — улыбнулась сестра. — Нам пора, Андре. Встретимся в Готлине.

Прав был старина Эйнштейн, придумав свою теорию относительности. Обратный маршрут по длине был такой же, как и до Лисичек, однако, времени на путешествие потратили меньше. Лошадки веселее что ли несли нас?

На перекрёстке тракта и дороги в мою обитель встретили нашего монастырского винодела брата Иннокентия и сопровождавших его трёх незнакомых мне наёмников. Тот возвращался из Готлина с двумя управлявшимися нашими крепостными крестьянами повозками, нагруженных железными крицами. Отвёз подьячему Виктору вино — единственный продукт, который я разрешил в эти неспокойные времена продавать — и забрал заказанное нашими кузнецами.

Несмотря на свои внушительные габариты и возраст хорошо за пятьдесят, он весьма живо спрыгнул с телеги и просеменил ко мне и моим спутникам.

Первый десяток кавалеристов окружил его небольшой обоз. Вояки сделали это без всякой опаски, просто так им полагалось.

— Ваше преподобие, маркиза. — пробасил монах, после короткого доклада о своей поездке в город. — А вас очень ждут. С нетерпением.

— Кто, где? — спрашиваю, хотя уже догадываюсь.

— Миледи Юлиана. Позавчера прибыла вместе с полками. На нашем подворье поселилась. Её граф Олег и графиня Глория всё зовут к себе в замок жить, но она наотрез отказывается. Собирается к нам в обитель ехать. Только не говорит, когда.

— Хорошая новость. Благодарю, брат винодел. А вообще, что у нас в монастыре происходит? Только коротко. Все живы, здоровы? Ничего не сгорело, не сгнило, не пропало?

— Всё, слава Создателю, хорошо. — улыбнулся Иннокентий. — Какие указания вы оставили, так и делаем. Вон, — мотнул он головой назад. — наёмников брату Максу веду. Лишь трое. Остальные за названную лейтенантом плату не хотят нашей обители на долгом контракте служить.

— А эти, значит, согласились? — смотрю на троицу наёмников, гарцующих на конях в окружении кавалеристов.

Что-то в этих солдатах удачи кажется мне неправильным. Понять не могу, что именно. Наверное, двое из них слишком молоды, чтобы быть наёмниками. В гильдию принимают только тех, кто уже успел где-нибудь познакомиться с ратным трудом — в королевской армии, в герцогском или графском войске, либо хотя бы в ополчении — а эти-то когда послужили и сколько? Слишком молоды для ветеранов. Двадцать годков им есть? Больше на городскую шантрапу похожи.

Вот старший их, чувствуется, настоящий вояка. Держится так, что, не удивлюсь, если был унтер-офицером. Взгляд, моторика тела, то, как сидит в седле, носит доспех и вооружение, всё говорит об опыте. И на такую небольшую оплату — десять драхм в месяц плюс полное содержание — согласился? Странно.

Нет, к его спутникам такой вопрос не применим, они и десятки не заслуживают, а вот с этим кадром надо будет разобраться.

Впрочем, чего я ерундой страдаю? Дают — бери, бьют — беги, радоваться надо, что пополнение гарнизона моей обители понемногу происходит. Брат Макс разберётся, кого куда приспособить.

— Согласились. — Иннокентий проследил за моим взглядом и хмыкнул. — Лишними не будут. Да, — хлопнул он себя по лбу. — что рассказать-то забыл. Третьего дня наши окружили и взяли шайку, которая у моста через Стремяную всё крутилась. Макс хотел их на ваше решение оставить в подземельях, да брат Михаил, пользуясь властью преднастоятеля на время отсутствия аббата, велел кожу с них содрать, а трупы на дороге вывесить.

Раскомандовался, вижу, баронет. Любит власть, ох, любит. Ну, ладно. Он действительно был в своём праве.

— Строго, но справедливо. — разбираю поводья. — Не буду тебя больше задерживать, скоро стемнеет, а твои волы, заметил, еле ноги переставляют. Лентяи.

Расставшись с Иннокентием, ускорили движение. Видя моё нетерпение — не, а что такого? — разве я не имею право соскучиться по самому лучшему своему другу кузине Юлиане? — Агния улыбается. Знаю, что она сама рада приезду кузины. Маркиза всегда её жалела, считая, что дядя Рональд слишком строг в воспитании своего бастарда.

Разница в возрасте не мешала этим двум представительницам нашего славного рода испытывать удовольствие от общения друг с другом. Не знаю, как кому, а мне это хорошо понятно. У членов герцогского рода, если они не при королевском дворе, большие проблемы с равноправным общением с кем-либо из окружающих. Всем от них чего-нибудь нужно. Так что, кузина кузине друг, товарищ и брат, вернее, сестра.

Количество лагерей вокруг Готлина увеличилось кратно. Мне даже показалось, что войска численностью превосходят население города. Вряд ли, конечно, так, но площадь занятой полками и отрядами феодалов территории городскую превосходило точно.

Часть нашего эскорта уехала вперёд, так что, когда мы с маркизой сквозь предместья приблизились к воротам, дорогу нам уже расчистили, и в Готлин мы въехали по мосту через ров и воротную арку, не останавливаясь и даже не снижая темпа.

По идее, полковник Неллерская должна была отправиться первым делом за южную стену Готлина, где располагалась ставка недавно назначенным главнокомандующим объединённым войском генерала Петра Лейнского. Только, кто на землях Неллерского герцогства осмелится указывать маркизе Агнии, что она должна делать сначала, а что потом?

Один из недостатков феодальной армии — за эти дни часто видел его своими глазами — отсутствие чёткой субординации. Полковник Неллерская являлась подчинённой главнокомандующего, но при этом стояла выше его по статусу родовой аристократии. Пётр Лейнский мог её просить, а не приказывать. Тупая совершенно ситуация на мой взгляд. Но они же как-то с этим жили много веков до меня? Проживут и со мной. Моё дело в не касающихся меня вопросах помалкивать.

И вот знакомый бордель, то бишь, вертеп, вот площадь перед подворьем, вот и само монастырское владение. Не понял, а что это за тётка выходит сейчас с пустой корзиной из калитки в наших воротах?

Лицо до боли знакомое. Ха! Эльза! Любовь моего опекуна. Она, получается, приехала вместе с обозом герцогского войска? Или в свите Юлианы? Точно, второе, раз следом за ней, также с корзиной в руках, появляется Валька, ещё одна подружка детства Степа, которую я пристроил к кузине на службу.

Оборачиваюсь к дядюшке Ригеру — увидел уже? Ага, вон как расцвёл. Как говорится, наши все в сборе. Ладно, не все, но многие.

Глава 20

На моего дядюшку Ригера и смешно смотреть, и радостно, и грустно одновременно, такая вот загогулина получается.

Герцогской гвардии старший сержант разрывался между долгом, повелевавшим ему охранять мою особу не смыкая глаз, и давней любовью, толкавшей его немедленно покинуть седло и броситься с объятиями к самой дорогой для него женщине.

— Ригер, ты что, не узнаёшь нашу тётушку Эльзу? — решил я ему помочь направляя коня в распахнутые дворовым рабом ворота монастырского подворья. — Хоть бы поздоровался, что ли. А то подумает, что мы с тобой загордились, зазнались. Здравствуй, Эльза! Валька, привет! И тебя рад видеть!

— Эльза, ты всё-таки приехала! — благодаря моему вмешательству старший сержант перестал изображать из себя Буриданова осла, спрыгнул с коня и обнял подругу.

— А ты разве меня не ждал? — женщина уклонилась от объятий и повторно поклонилась мне и маркизе. — Здравствуйте, милорд. Простите, госпожа.

— Да не за что прощать. — отмахнулась Агния и спросила у меня: — Вижу, ещё одни твои знакомые?

— Ну, да. — киваю, следуя за сестрой внутрь двора. — Ригер, оставайся с Эльзой и Валькой. — приказываю, иначе без команды он не бросит меня.

А почему я ещё не походатайствовал о присвоении ему звания лейтенанта? Неужели добрая мачеха Мария откажет своему могущественно-одарённому пасынку в такой малости? Правильные ответы: потому что не подумал и нет, не откажет.

Офицерское звание в любом войске кроме королевского прав на дворянство не даёт. Так что, для герцогини выдать пергамент в качестве документа и серебряные ромбы как знаки отличия труда не составит.

Ладно, допустим, с просьбой о карьере своего опекуна я дал промашку, но почему до сих пор не подтолкнул Ригера к женитьбе на Эльзе? Им давно уж пора наконец-то соединиться в одну дружную семью, привести, так сказать, фактическое состояние дел к законному.

А ведь им даже не надо ни к какому настоятелю храма обращаться, аббат Степ имеет те же права, что и пастыри церковных приходов. Так, решено, не затягивая в долгий ящик, затолкаю дядюшку навстречу его семейному и личному счастью.

На подворье суета и беготня. Свалились мы к ним как снег на голову. Стоило бы поди гонца вперёд себя послать, чтобы предупредил о нашем приезде.

Спрыгивая с коня, ставлю в голове подьячему Виктору, минус, хоть и небольшой. Вот прежнего управляющего врасплох было не застать, у того постоянно у северных ворот какой-нибудь соглядатай из прикормленных босяков или беспризорных мальчишек ошивался. О прибытии любого начальства Леопольд узнавал до того, как оно стучалось к нему в ворота.

Кстати, как он там? Поди преисполнен надежд, что всё для него обойдётся малой кровью. Найдут где-нибудь другое тёплое местечко. Нет уж, дружок, помрёшь ты сволочь в страшных муках, потому что не нужно быть негодяем.

Странно, вдруг замечаю за собой, что особой злости к Леопольду уже не испытываю. Ну, наверное, это и правильно, я же не зверь, хотя с этим не всё так однозначно.

Сколько в человеке от дикого животного? Кто-то считает, что много, некоторые, что мало, а третьи, к которым отношусь и я, определённого мнения на этот счёт не имеют.

В природе самцы постоянно бьются за самок, чтобы потомство получалось от наиболее сильного из них. Победа — это отогнать соперника, напугать, унизить, в общем, доказать своё превосходство. А вот самки, как правило, сражаются за жизни своих детёнышей, и тут никакого компромисса, враг должен быть не повержен, а уничтожен.

К чему это я опять завис, отстранённо благословляя всех попадающихся на моём пути? Да ассоциативное мышление, будь оно не ладно. Где Леопольд, там моё неудавшееся отравление, а где оно, там и гниющая в подземелье моей обители Люсильда.

На эту потаскуху у меня тоже злость прошла. А планы её использовать есть. Пригодиться могут и дурак, и тупые ножницы. Главное, уметь находить всему применение, а, не хвастаясь, я умею. Просто сейчас и Юлиана, выпытав подробности покушения, вслед за Агнией, начнёт требовать крови отравительницы.

И убеждать сестрёнок, что можно обойтись без мучительной смерти Люсильды, даже не стану. Бесполезно. Самки же. Не поймут. Сделаю всё втихую, не делясь ни с Агнией, ни с Юлианой своими мыслями.

— Степ! — едва я вошёл в гостиницу, как с лестницы ко мне кинулась нескладная фигурка. Ну, как нескладаная, по понятиям этого мира нескладная и, честно признаюсь себе, по моим тоже, а так-то в моём родном мире только с такими и берут в манекенщицы. Кузина. Конечно же это она. Даже чуть взвизгнула, кидаясь мне на шею, словно крестьянка какая, а не миледи Неллерская и будущая виконтесса, а со временем и графиня Дитонская. — Наконец-то ты вернулся. Я уже второй день тебя дожидаюсь.

Агния не удержалась и подпустила шпильку:

— Не такой уж и долгий срок, дорогая кузина. А меня-то не хочешь попривестствовать?

— Для меня долгий. — не обращая внимание на толпившихся в столовом зале и за нашими спинами людей, Юлиана поцеловала меня в щёку и повернулась к маркизе. — Здравствуй, Агния.

Смотрю на кузину и прям комок в горле. Правда, бедная девочка, девушка. Она ведь реально очень одинока. Ни подруг, ни друзей, один я друг, да и то её бросил, уехав в Готлинский монастырь.

— Здравствуй, здравствуй. — накоротке прижала к себе маркиза бастарда Юлиану. — Рада тебя видеть, хотя и не думала, что ты здесь появишься. Как это дядя Рональд решил тебя отпустить?

— Это отдельная беседа, Агни. — ответила Юлиана и вновь повернулась ко мне. — Степ, я все твои письма много-много раз перечитала.

Все? Их и было-то всего три. Или я чего-то не помню?

— Ну, теперь у нас опять будет много времени на общение. — улыбаюсь. — Какая же ты молодец, что дворцов удушливые своды не заменят тебе никогда свободы. А, правда, пойдём, расскажешь, как это удалось. Только нам ещё надо с дороги помыться и переодеться. Позволишь ведь?

Подьячий Виктор всё замечательно организовал, и помывку, и всё остальное. Без отдельной команды догадался, Неллерам есть что обсудить в своём родовом кругу, и распорядился накрыть в банкетной комнате стол на троих. Но прежде чем попасть в неё, я остановился в коридоре, изображая впадение в ступор.

— Что, кузен, ни разу ещё краснокожих не видел? — смеётся Юлиана, довольная произведённым на меня впечатлением от появления на моём пути копии земного индейца. — В Рансбур меньше трёх десятков привезли. Папа специально для меня одного заказал. Перед отъездом подарил. Знаешь, сколько стоит этот раб? Четыреста драхм!

На самом деле я играю удивление, так мне и должно себя вести, хотя ещё Степ до моего появления в его теле знал из школьных уроков о существовании людей с другим цветом кожи.

В этом мире, как и на Земле, пять заселённых материков, только примерно одинаковых по размерам. Всяких выдуманных эльфов, гномов, гоблинов и прочих орков или огров в Паргее никогда не было, а вот краснокожие, негры и желтокожие имеются в количествах, не меньших, чем белых.

Ещё одно отличие от моего родного мира, что здесь все народы примерно на одном уровне развития, и даже их социально-государственные устройства одинаковы.

Виной ли тому магия, упростившая издревле морское сообщение между континентами, или ещё что, мне неведомо. В школе такому не учили, наставник Михаил тоже не удосужился просветить, а умных книжек на этот счёт пока не попадалось.

— Огнепоклонник? — спрашиваю.

Как лицу духовного звания, положено этот вопрос прояснить. Вообще, Создателю поклоняются только на нашем материке, на Итерике. На Альбии, где живут краснокожие и негры, исповедуют веру в очищающий огонь. Ну, типа, наших древних персов или ассирийцев, хотя насчёт вторых не уверен.

Разные верования людей не мешают торговле, военным союзам или политическим отношениям. Наша матерь-церковь люто преследует лишь еретиков, искажающих волю Создателя, и поклонников всяких тёмных культов, а вот огнепоклонники, служители Единого или последователи Наставника вполне спокойно могут жить среди нас. Что не отменяет традиционного стремления церкви призвать в своё лоно неофитов.

С индейцем ещё предстоит поработать, и мне, и моим коллегам. Как хоть его зовут, не Чингачгук, случаем? А что, похож на Гойко Митича, загриммированного для исполнения роли в вестерне производства ГДР.

Если индеец будет упорствовать в своих религиозных заблуждениях, то ничего страшного ему не грозит.

— Да. — весело кивает Юлиана. — Огнепоклонник. И пусть.

— Подожди, сколько, ты сказала, он стоит⁈ Четыреста⁈ — вот от стоимости раба я реально впал в удивление. — Он у тебя что, из сахара?

— Это ещё дёшево. — сказала за моей спиной Агния. — Мне в детстве папа девчонку краснокожую дарил, за неё он семьсот выплатил герцогу Гиверскому. У того племянник с имперской армией на Альбию плавал. Так, мы здесь в коридоре будем разговаривать? Юль, похвасталась слугой? Идёмте.

Ну, да, маркиза среди нас Неллеров в данный момент старшая, вот и руководит нами, направляет, так сказать, в нужную сторону.

— Идём. — легко соглашаюсь. — А что стало-то? — смотрю на Агнию.

— С кем?

— Да с девчушкой-то той. Краснокожей.

Сестрица помрачнела и, ничего не ответив, вошла в распахнутую перед нами слугой из местных дверь. В комнате с обеих сторон стола находились только Гейла и Лейла, тоже уже сменившие дорожные платья на форму служанок. Лишних ушей при нашей беседе не будет.

— Убили её. — шепнула мне Юлиана. — Из ревности к конюшему Джеймса. Три года назад. Другая служанка.

Ничего себе. Прямо шекспировские страсти. Впору по мотивам жизни Неллерского замка какой-нибудь мелодраматический сериал снимать.

Благоразумно не уточняю судьбу той ревнивицы. В конце концов, дело прошлое. Случилось задолго до моего появления в Паргее. Следую за расстроившейся сестрой. Похоже, любила она ту свою рабыню, ценила.

— Тётя с папой не всё доверили бумаге. — сообщила Юлиана, едва мы сели. — Кое-что велели передать тебе на словах.

Понятно, адресатом являлась Агния. Я, даже став аббатом, ещё не считаюсь в нашем роду значимой фигурой, способной решать серьёзные вопросы. Не считался. Уверен, как только до мачехи, сродного брата и дяди Рональда дойдёт информация о моих магических возможностях, ситуация резко поменяется, со мной начнут делиться даже самыми сокровенными делами рода.

Откуда подьячий Виктор нашёл столько золотой посуды, которая сейчас слепит мне глаза, отражая лучи ярких осветительных артефактов? Ещё одну заначку Леопольда нашёл? Похоже на то.

— Решила испытать моё терпение, дорогая кузина? — отвлекла маркиза от еды миледи Юлиану. — Письмо матушкино я позже прочитаю. Выкладывай, что тебе передали мама и дядя.

Неужели тут не придумали ещё никаких шифров, кодов или хотя бы, как Владимир наш Ильич Ленин во время тюремного заключения, писать молоком на бумаге, чтобы потом, прогрев её над пламенем, прочитать тайное послание? Да, наверное ни до чего подобного пока не догадались. Тогда действительно не стоило выкладывать на пергаменте то, о чём нам с Агнией рассказала миледи Неллерская.

Многие имена королевских придворных, столичных вельмож и сложные родственные связи с ними нашей семьи, всё то, о чём узнал от маркизы в походе, мне запомнить не удалось. Главное, что среди них были люди, весьма сведующие в делах двора, и смогли предупредить герцогиню Марию о намерении короля назначить моего брата Джея командующим северной армией.

В этом не виделось чего-то необычного. Часто случалось что объединённое войско королевских и феодальных отрядов возглавлял тот герцог, на территории провинции которого велись боевые действия. Однако, потерявшая недавно мужа герцогиня Неллерская во всём видела подвох и категорически не захотела отпускать сына.

Оказывается, вспыхнувший недавно в Неллере очередной мятеж черни был намеренно спровоцирован моей мачехой, чтобы наряду с участием в войне Агнии, меня и Юлианы послужить вполне уважительной причиной для отказа от оказанной Джею королевской чести.

Пусть генерал Пётр Лейнский командует. Этот шестидесятилетний опытный полководец вполне достоин высокого назначения.

В принципе, мачеху я узнал достаточно хорошо, так что, её готовность залить мостовые Неллера кровью подданных ради каких-то своих интересов меня не удивила. Оценивающе смотрю на задумчивую Агнию. Да, эта тоже так смогла бы. А Юлиана? И она бы долго не раздумывала. И Джей с епископом Рональдом, отцом моей любимой кузины. Аристократия, туды её в качель.

Господи, то есть, Создатель, в какую весёлую компанию меня приняли. Я что, жалуюсь? Нет, просто констатирую факт, который необходимо принять и учитывать.

Оставаться ночевать на подворье маркиза не собиралась, у неё имелось своё жильё в городе, снятый неподалёку от замка особняк, но вначале она отправлялась на доклад к генералу. Уже начинало темнеть, однако, лучше поздно, чем никогда.

В завершении ужина Агния заинтриговала двоюродную сестру:

— Вот ты похвасталась своим краснокожим рабом, а знаешь, что нашему Степу тоже есть чем похвалиться?

— Да? И чем?

— Это он сам тебе пусть скажет. — рассмеялась маркиза. — Степ, ну же, не скромничай. Поделись с Юлианой количеством энергий у твоего источника. Не скрывай от лучшей подруги своё магическое могущество.

— Ничего я не скрываю. — жму плечами. — Вы обе мне весь ужин не дали даже слова сказать. Юль, у меня на самом деле не двенадцать оттенков, как я в письме написал. Правда ведь, не всё доверишь пергаменту. Сорок две нити. По всему спектру.

— Сколько⁈ — вытаращила глаза кузина.

Она вскочила, да так резко, что опрокинула стул, а ведь тот был весьма увесистый, дубовый. Ну, вот, опять обнимашки и поцелуи. Да ладно, чего уж там, ну, сорок две так сорок две, это же не повод столь сильно радоваться. Или всё же повод?

— Юль, ты его задушишь. — шутит маркиза. — Оставишь наш род без величайшего мага, а ведь мы его только-только обрели. Да отпусти ты его! Он тебе расскажет, как мы с ним в поход сходили, а мне пора. Давайте прощаться до завтра. Степ, ты когда к себе в обитель возвращаешься?

— Завтра и возвращаюсь. — говорю, наконец-то освободившись от аркана рук кузины, вернувшейся на своё место. Лейла — или Гейла? — стул уже подняла. — Монастырские дела требуют присмотра.

— Для меня у тебя найдётся место, надеюсь? — поинтересовалась Юлиана.

— Спрашиваешь. Конечно найдётся. — отвечаю, поправляя сбившийся ворот рубахи. — И для тебя, и для твоего эскорта. А вообще, я подумываю сделать на базе моего монастыря один из армейских лазаретов на время боевых действий. Так что, можешь у меня на постой располагаться, нечего тебе полевые неудобства терпеть. Я там тебе и помощников найду, и слуг, и кормят в обители вкусно.

— Мне тоже захотелось к тебе переселиться. — Агния уже приготовилась к выходу. — Так убедительно говоришь.

— И в чём проблема? — тоже поднимаюсь. — Буду только рад.

— Нет, я пошутила. — маркиза отмахнулась. — Так, девушки, — смотрит на рабынь. — вы со мной. Тут и без вас уберут.

Проводив сестру, мы с кузиной направились к крытой конусообразной крышей скамейке, находившейся на заднем дворе за старым гостиничным зданием. Там, правда, ощутимо сильнее пахнет лошадиным навозом — конюшня в двух шагах — зато можно поговорить на свежем воздухе и без свидетелей, мои и Юлианины гвардейцы сразу же оцепили место нашего рандеву.

Несмотря на то, что бастард Неллерская отправлялась в Готлин сопровождаемая полками, герцогиня Мария сочла необходимым выделить ей личную охрану — десяток гвардейцев и столько же солдат. Как и мне. Мачеха не любит разнообразия. Каждый её бастард получил одинаковый эскорт.

Что ж, боевые силы моей обители увеличились сразу на двадцать опытных воинов, и это не считая самой Юлианы. Она хоть и целительница, но несколько атакующих заклинаний, пусть и слабых, сплести може.

Я бы сейчас конечно с удовольствием отправился спать, времени наговориться у нас с кузиной впереди очень много, да разве от неё сегодня отвяжешься? И не хочу я этого делать, если по честному.

— Жаль, что меня там с вами не было. — вздохнула будущая графиня Дитонская, выслушав мой рассказ о походе к Лисичкам и Камышовке. — Я бы посмотрела на твои плетения в действии, да и помочь могла.

— И с женихом бы пообщалась. — поддержал я её мысль.

— Вот ещё. — фыркнула. — Мы уже друг другу надоели, а впереди целая жизнь.

— Зря ты так. — беру Юлианину руку в свою, она у неё почему-то холодная как у лягушки. — Знаешь, я ведь там увидел другого виконта Андре. Не надутого придворного щеголя, каким показался он мне в Неллерском замке, а храброго воина, грамотного, умелого военачальника, отца солдатам, и вообще он молодец. Честно. Вы будете замечательной парой, вот увидишь.

— Его мысли заняты Моникой. — скривилась кузина.

— Ерунда. С глаз долой — из сердца вон, как говрили у нас на районе. Забудет. Да и что у неё есть, кроме золотых кудрей, смазливого личика и жеманства? Болтливый язык, зазнайство и слабенький источник. Три нити, вроде? И те, белая, чёрная и фиолетовая. Трупы разве что шевелить, а больше ни на что не годная девица.

— Степ, ты словно ребёнок. — грустно смотрит на меня. Вот это заявление, так заявление! Знала бы ты девочка, как сильно ты сейчас промахнулась. — Андре всего тобою перечисленного вполне хватает и устраивает. Он ведь этой дуре постоянно письма шлёт. А она ему.

— Откуда знаешь?

— Тётя показывала. Виконт Виктор, наш начальник сыска, по её приказу все их перехватывает. Она мне кое-что зачитывала. Чтобы я знала, что Андре нравится, хочется, чего он любит.

Ай-яй-яй. Нехорошо чужие письма читать, а, с другой стороны, мою мачеху тоже понять можно. За будущим зятем пригляд нужен, раз уж с виконтессой Реймсской, дочерью графа Георга сделать ничего нельзя, не дворовая девка.

— Всё образуется. — обещаю.

Сам-то в это верю? Пожалуй, что да. Предчувствия меня в прошлой жизни редко обманывали, надеюсь, что и в этой подводить не станут.

Глава 21

С детства люблю читать. Сам не знаю, не помню, когда успел полюбить это дело. Вроде и пример-то брать мне было не с кого, ни отец, ни мама особого пристрастия к книгам не имели. А я вот такой уж уродился, и эту свою тягу притащил за собой в Паргею в новое тело средневекового парнишки.

Берегись, монастырская библиотека! Степан Николаевич Изотов явился к тебе. Рано или поздно прочитаю тебя всю от корки Сборника водных плетений, первого раскрытого здесь мною фолианта, до каких-нибудь «Путешествий на Эвторию и обычаях чёрных людей» проповедника Олега Благочестивого. Ни одного листа не останется не просмотренным.

В детстве одним из обожаемых писателей у меня был Николай Носов. Нравилось у него всё, не только приключения Незнайки, но и рассказы, те же Фантазёры.

Именно о них я вспомнил на следующее утро после встречи с кузиной. Почему? Потому что мои планы отправиться сегодня в свою обитель накрылись медным тазом, едва я проснулся. Ага, получился я тот самый носовский фантазёр.

Потягиваюсь и сажусь на кровати так резко, что даже напугал Юльку, которую и смутить-то нелегко. Ну, да, фактор неожиданности.

— И кто принёс эту весточку? — спрашиваю, потрясая куском пергамента. — Рань такая. — смотрю в окно, за ним ещё только рассветает. — Неужели прекрасная маркиза так рано проснулась?

— Нет, ваше преподобие. — моему возвращению юная девушка безумно рада, чувствую, вижу, вчера она вокруг меня прям спаниелем крутилась, забыв даже про шушуканье с Валькой, нашей общей с ней подружкой детства, ставшей привилегированной, близкой служанкой миледи Юлианы. — Записку доставили ещё вчера. Поздно вечером. С наказом вручить вам, как проснётесь.

— Даже так? — я встаю и хмурюсь на Юльку, вытащившую из-под кровати для меня серебряный таз. Эх, подружка дней моих суровых, старушка дряхлая моя, с чего вдруг ты решила, что после похода я изменил привычкам бегать по нужде в уличный сортир? — Убери назад. И кто, интересно, на подворье выполняет чужие указания без доклада мне, аббату Готлинскому, а?

— Так это же маркиза Неллерская так распорядилась, чтобы, значит, вас поздно вечером не будить.

— Хорошо, коли так. — бурчу и встаю. — Через десятину вынеси мне во двор меч. И это, не вижу, куда ты мои сапоги дела?

Своих тренировок не отменял даже во время похода, боевые умения и навыки сами собой не приобретутся и не разовьются. Не собираюсь менять эту добрую традицию и дальше.

Компанию на занятиях мне составили милорд Карл и дядюшка Ригер, цветущий после встречи с Эльзой что та клумба перед Дворцом культуры строителей, красотой которой я когда-то мог любоваться каждое лето из окна нашей с Дарьей спальни. Сегодня же займусь омоложением тётушки, раз уж остаюсь в Готлине.

— Наша поездка отменилась? — спрашивает тяжело дышащий милорд Монский.

Загонял я его, вон, как раскраснелся. Старшему сержанту ещё тяжелее пришлось. Да, теперь можно признать, что наставник Ричард Ванский и лейтенант Макс не зря свой хлеб ели. Выучили меня и оставили отличный задел на дальнейшее развитие.

Вслух этого не скажу, но, пожалуй, уже сейчас мне по силам победить на дуэли своего вассала. Там, где моему юному телу не хватает силы, с лихвой компенсирую скоростью и ловкостью.

— Не отменилась, а перенеслась. — говорю, глубоко выдохнув. Сам-то я тоже, что называется, укатался. — Главнокомандующий хочет меня видеть. Как думаешь, может наградит? А вечером в замке граф Готлинский устраивает пир. Там заодно будет что-то вроде большого военного совета.

Про награду, разумеется, шучу, а всё остальное вполне серьёзно. Понятно, приказывать настоятелю монастыря ордена Молящихся из присутствующих в Готлине и окрестностях никто не может. Только разве я в состоянии отказывать в просьбах своей сестрице Агнии?

Мой вассал воодушевился, и куда его усталость подевалась? Он ведь понимает, что будет сопровождать меня, а, значит, вновь окажется рядом со своей богиней.

Кстати о богинях, пусть само упоминание о них является богохульством, ибо нет других высших сущностей кроме Создателя, но женщины рода Неллеров, так уж получилось, все порядочные засони. Агния умудрялась поздно вставать даже на фронте. Юлиана в этом плане от старшей кузины недалеко ушла. Так что, после тренировки у меня оказалось достаточно времени пообщаться о делах с подьячим Виктором.

Я сам нашёл его. Тот сидел за столом в кабинете своих покоев в одних подштанниках, зевал и за что-то ругал управляющего трактиром старого гостиничного здания. При моём появлении выгнал провинившегося и достал подготовленные заранее счета, над которыми мы и зависли почти на три четверти часа.

Хотелось бы ещё поговорить с лейтенантом сыска Николасом Арденом, да тот за неделю до нашего прибытия умчался в монастырь проводить дознание с пойманными у Стремянки разбойниками. Среди них вполне могли оказаться виргийские лазутчики. Иначе зачем лесным бандитам нападать на гонцов с охраной? Добычи там много не возьмёшь, а вот получить в брюхо копьё, меч или арбалетный болт можно очень легко.

— Сюда Ардена вызвать? — предложил Виктор. — У меня как раз трое подмастерьев поедут в обитель, могу с ними весточку передать.

— Зачем? — жму плечами. — Мы с миледи лишь на день здесь задержимся. Кстати, распорядись нам завтрак на двоих накрыть. Кое-что семейное надо будет обсудить.

На самом деле, просто не хочу, чтобы за столом присутствовал Карл. Заметил накануне, что он старается в сторону моей кузины не смотреть, она ему неприятна. Пока я разъяснительную беседу со своим вассалом не провёл, пусть держится от неё подальше. Юлиана очень быстро всё примечает и делает правильные выводы.

Солнышко моё ясное — имею в виду кузину — встала часов в восемь, но долго себя ждать не заставила. Обратил внимание, что в её взгляде на меня к сестринским любви и обожанию добавилась материнская гордость. Нет, реально, так смотрит, будто бы это она родила могучего мага Степа. В принципе я не против, гордись, Юленька, чего уж.

— Даже хорошо, что мы здесь на день задержимся. — кузина ест, словно птичка, не ест, а поклёвывает. Понятно, почему такая худющая. Топ-модель фигурой, а не девушка. — Вечером на пиру повеселимся, днём — надеюсь у генерала мы недолго — съездим в местный амфитеатрик. Виктор говорил, там состязания силачей из полков и дружин. Я за наш герцогский кавалерийский болеть буду. Им наш дальний, очень-очень дальний родственник командует. И город можем осмотреть, толком его ещё не видела.

Нам кроме Юльки с Валькой прислуживает индеец, выполняя молчаливые команды дочери золотаря. Она же прям как настоящая дама. Выряжена, украшена побрякушками, среди которых вижу золотое колечко с жемчужиной, и важничает. Чувствуется, что кузина её балует, перенесла миледи часть своего отношения ко мне на мою протеже.

А я вот выгляжу сейчас в своих собственных глазах жлобом, жадюгой, жмотом. Какие ещё эпитеты можно подобрать? На Юльке жалкие серебряные цепочка и колечко, а платьем смотрится рядом с подружкой как скотница в сравнении с барыней. Утрирую конечно, но мне стыдно. В самом деле

— Из того, что я видел, Готлин по сравнению с Неллером дыра дырой. — отбрасываю позорящие меня мысли в сторону. — Но, да, прогуляться нам не помешает. Юль, а как твоего краснокожего зовут, и он же по нашему совсем не понимает? Да? Как ты им командуешь?

— Зовут? — хихикнула кузина. — Не интересно, как раньше звали, а нового имени пока ему не придумала. Обращаюсь на «эй, ты», смотри, вздрогнул и пялится на меня, думает, позвала. А командую просто: приказываю, что нужно делать, он или делает или нет. Если нет, наказываю.

Да уж. Весьма эффективный способ лингвистического образования. Нет сомнений, скоро на кранцевском диалекте итерийского языка начнёт болтать, как здесь родился.

— Предлагаю назвать его Гойко Митич. — брякнул, и сам не пойму зачем.

Двоюродная моя сестрица легко согласилась.

— Валька, ты запомнила? Если я забуду, подскажешь. О, Степ, слышишь? Девять уже бьёт. Агни ко скольки нас ждёт?

— Ждала. — поправляю. — К девяти и ждала.

— Так что же мы сидим? Или ты, братец, ещё не наелся?

— На меня не надо смотреть, Юль. — смеюсь. — Я уже готовый к выезду, хоть сей миг в седло, а ты?

Кузина действительно вырядилась будто на бал. В таком виде на коня не сядешь. Она это тут же осознала и побежала переодеваться. Её слуги удалились следом.

Имелась возможность отправиться с подворья в особняк маркизы с помощью заклинания. Если бы я знал, где тот домишко находится, и совсем бы не дружил с головой.

Почему надо быть глупцом, чтобы использовать магию для перемещения? Потому что ситуация не та.

Единственное плетение пространственных путей я пока нашёл только в дворцовой библиотеке Неллерского замка. Оно очень сложное. Не по количеству нитей, хотя и их там требуется двадцать девять, а по жуткой запутанности и величины рисунка. Такое создавать — весь день уйдёт, а то и часть ночи прихватишь.

Но главное не в сложности, а в целесообразности. В результате активации этого плетения маг его создавший и всё живое, что находится вокруг в радиусе пяти ярдов, в мгновение переместится на расстояние до десяти миль, по желанию. Всего-то. Десять. Чёртовых. Миль. Да за то время, которое убью на пространственную магию, я успею пешком в два раза дальше уйти. Если не буду торопиться. Если стану отдыхать по дороге.

Короче, это заклинание и ему подобные хорошо применять только для внезапного появления, для проникновения небольшой компанией в какую-нибудь вражескую твердыню или бегства из своей осаждённой крепости.

Увы, книгу ту я из Неллера по понятным причинам с собой не привёз, а в своей библиотеке подобного плетения ещё не встречал. Впрочем, целенаправленно и не искал.

— Юлька. — с ней мы остались вдвоём. — Пирожные, моё и которое миледи не доела, забери себе, остальное отдай местным. И вот ещё что, помнишь, перед моим отъездом подьячий принёс ларец с украшениями?

Виктор распотрошил все заначки Леопольда, не лично, конечно, имелись помощники.

— Да, милорд. Я же сама его убрала в одну из ваших сум.

— Угу, точно. Бери свои сладости и дуй в мои покои. Достань этот ларец, он весь битком забит золотыми безделушками. Выбери там себе по размеру кольцо, цепочку на шею и браслет на руку. Чтобы сейчас провожать меня вышла уже нарядной, а то, смотрю, наша Валька совсем нос задрала. Всё, беги.

Ох, ты ж, ё-моё. Опять слёзки? Ну, да, радуется. А я? Старый пень, знаю ведь, что девчонки падки на всё блестящее как сороки. Знал, а до сего момента издевался над подружкой. Каково вот ей было перед Валькой бедной родственницей выглядеть? Ладно, теперь-то устранил свою оплошность.

Благодарностей выслушивать, естественно, не стал, прогнал Юльку весьма строго, и принялся доедать омлет. Неизвестно ещё, накормит меня главнокомандующий или нет.

— А ты без головного убора поедешь? — спросила появившаяся на пороге вип-кабинета кузина.

Сама она надела к брючному кожаному костюму скрывший её волосы аляповатый шерстяной котелок с пером, прикреплённым крупным кровавым рубином. Как специально решила себя ещё больше преподнести в неприглядном виде.

Хотя, чего я понимаю в местных аристократических модах? Встречал во дворце Марии чудаков и чудих похлеще. Можно лишь порадоваться, что здесь не носят обувь с длинными носами, которые бы к поясу привязывались. На Юлиане красивые и удобные коричневые полусапожки.

Так-то кузина, являясь целительницей, могла бы магией изменять свою внешность. Но на коррекцию черт лица уходила бы уйма времени, а держалась бы эта красота, максимум, несколько часов. Одно дело восстановление организма, а другое придание не присущих ему форм. Впрочем, кое-каким макияжем она, как и другие женщины, всё же пользуется. Вон, брови подкрашены, щёчки чуть припудрены. Следит за собой, хоть и комплексует.

— Обойдусь без берета. — отмахиваюсь. — У меня с собой сутана в скатке, если вдруг дождь, накину на себя. Там же глубокий капюшон имеется. Пошли?

Уговорил Ригера остаться со своим десятком и тётушкой на подворье. Меня с кузиной и так будут сопровождать два десятка её солдат. Куда больше-то? Улочки и без того узенькие, и тут мы толпой. Скрепя сердце старший сержант выполнил приказ. Думаю, улыбка наблюдавшей эту сцену Эльзы тоже сыграла свою роль. Я взял с собой только милорда Карла, не лишать же его возможности лицезреть маркизу.

В отличие от гвардейцев, солдаты имели при себе копья, древками которых и принялись расчищать путь нашей кавалькаде.

Куда ехать, мы не знали, но Виктор дал нам провожатого, и после получаса петляний по городу мы наконец подъехали к особняку полковника Неллерской.

Дорогой с трудом сдержал себя от непрошенного совета кузине, чтобы выкинула свой котелок куда-нибудь на помойку. Как выяснилось, правильно сделал, что промолчал, на крыльце встретившая нас готовой к выезду Агния при виде красоты на голове Юлианы пришла в полный восторг. И замечательно, что так. Из-за этого она даже не стала упрекать нас за опоздание, найдя другой повод для укора.

— Мне такой же захватить из Неллера ты конечно не догадалась. — сказала маркиза, с помощью проявившего галантность милорда Монского взобравшись в седло и разбирая поводья. — Откуда хоть привезли? Из Рансбура или сразу из империи? Юстинианский стиль ни с чем не спутаешь.

— Да, напрямую из Юстиниана, герцогине, тебе и мне. Нет, привезти догадалась. Ещё вчера хотела отдать, да за нашими разговорами забыла. Ошеломили меня силой Степиного источника, у меня всё из головы и вылетело. Как вернусь на подворье, сразу тебе отправлю.

— Надеюсь, цвета наших уборов разные?

— Естественно. И перо у тебя сапфиром крепится.

Ох, женщины. Не устаю вам удивляться. Рядом с вами братец — выдающийся маг королевства, его вассал молодой и статный красавец Карл, враг у ворот, война на носу, предстоящая встреча с главнокомандующим, а вы сейчас о чём? О каком-то дурацком котелке. Никогда не привыкну к такому. Да, сестрёнкам надо о себе напомнить.

— Я извиняюсь, Агни, что отвлекаю, но мы поедем или ну его, генерала?

Чего это они так на меня посмотрели, как Ленин на буржуазию? Дело ведь говорю.

— Поехали. — усмехается Агния и командует своему лейтенанту: — Леонард, ты впереди.

К Юлианиным бойцам добавляется десяток кавалеристов маркизы, считай, мои боевые товарищи, вместе, можно сказать, кровь проливали у Камышовки. Я-то их лица не запомнил, а вот они на меня поглядывают как на отца родного. Впечатлены моими подвигами и тем состоянием уверенности, которое им внушает присутствие столь могучего целителя и любимого Создателем своего служителя.

Леонард бы конечно с удовольствием поменялся местами с Карлом, пристроившимся рядом с полковником, но в Паргее тоже приказы не обсуждают, а выполняют.

Мы направились к южным воротам. Генерал Лейнский, имея возможность разместиться в графском замке или по примеру маркизы занять какой-нибудь особняк, предпочёл быть со своей армией в одном из лагерей. Достойно уважения, я считаю.

На выезде из города бросается в глаза большое количество казнённых, трупов двадцать, не меньше. Средневековье, похоже, во всех мирах гуманностью не отличается. И ведь жестокость наказаний очень мало влияет на снижение преступности. Ну, или мне так кажется. Спорить бы по этому поводу не стал.

Помимо традиционных, привычных уже виселиц и клеток с умирающими от голода бедолагами справа вижу колья с расклёванными телами. Столь редкая расправа как правило применяется к дезертирам. Неужели среди нашего славного воинства нашлись те, кто не пожелал исполнять свой долг? Сарказм, естественно. Знаю, что беглецов от войны всегда хватает.

Миновав пригороды, сразу же оказались между двух лагерей, но наш путь лежит дальше. Проехали почти милю, прежде чем увидели в пятом или шестом по счёту воинском расположении шатёр главнокомандующего. Его ни с чем не спутаешь.

Я потрясён? Не то чтобы сильно, однако, да, не ожидал, что полевое жильё генерала окажется настолько большим. Кто видел купол цирка-шапито, поймёт, о чём я.

Объяснение такой гигантомании нахожу, как только мы приблизились к шатру. Это не просто жильё главного командира, а ещё и штаб армии, где развёрнута кипучая деятельность. Офицеры, сержанты, посыльные снуют туда-сюда. Муравейник какой-то, честное слово. Зачем так бегать-то? До врага ещё далеко.

Посты — у лагерных рогаток и на входе в шатёр — пропускают нас беспрепятственно. Ни тебе «Стой! Кто идёт⁈ Обойти вправо-влево!», ни пароля.

Полковника Неллерскую узнают, меня с Юлианой ещё нет, но адъютант сопровождает нас всех троих. Эскорт остался на улице.

Внутри настоящие коридоры и мебелированные комнаты, пусть стены из войлока.

— Разрешите? — слышим голос сопроводившего нас лейтенанта за тканевой занавесью, заменяющей дверь.

— Чего тебе, Никита?

— Прибыли маркиза, милорд и миледи Неллерские, генерал.

— Пригласи немедленно!

Вот это я понимаю. Уважают нас.

Глава 22

Сколько же сейчас времени? Судя по яркому свету, пробивающемуся сквозь щель в шторах, проснулся я довольно поздно. Сквозь сон слышал бой курантов на башне ближайшей церкви, только не считал, не догадался.

Чьё там бормотание из комнаты, соседней с моей спальней, слышится? Тоже мне, бином Ньютона, Юлька с Валькой поди. Кузина-то ещё спит, вот её наперсница и отирается в моих покоях у подружки. Им есть что обсудить. И кого. Кого, естественно, меня, а что — мои подарки.

Юлька стесняться не стала, она вообще у меня занятная особа, выбрала себе самый тяжёлый браслет, самую толстую цепочку и перстень с самым большим камнем — ярким изумрудом. Была бы поумнее, взяла бы тот, что с маленьким алмазом, он раз в десять дороже изумруда, только чего от вчерашней рабыни требовать? Свой нескромный выбор девушка оправдала тем, что эти украшения ей точь-в-точь по размеру.

Ладно, пусть радуется. Конечно, редко кто так своих слуг балует, но я ведь не простой аристократ, а высокого рода, да ещё и аббат, к тому же великий целитель, а в перспективе и могучий боевой маг. У такого всё должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли, и личная служанка. Да, Чехов. Дядя Ваня, кажется, но не точно. Впрочем и в цитате последние два слова — уже моё дополнение.

Может сегодня разрешить себе выходной день без утренней тренировки, раз уж позволил себе поспать подольше? Нет, лень — это грех. Только разреши ей себе на шею взобраться, потом не сгонишь. Коготок увяз — всей птичке пропасть.

Тем более, жизнь не в первый уже раз показывает, что надо быть сильным во всём. Не только в магии. На вчерашнем пиру, затянувшимся до полуночи — иначе, с чего бы я так поздно сейчас встал? — мне едва не выпала честь поучаствовать в дуэли.

Виталий Готлинский, конечно же, кому б ещё пришла такая глупая мысль попытаться вызвать на поединок бастарда Неллеров? Напился поросёнок в стельку, вот и сорвало ему планку. Ух, сколько яркой ненависти я увидел в его взгляде, обращённом на меня.

Правда придурок. Подумаешь, обошёл его в назначении настоятелем. И чего теперь? Ах, да, я же в Неллерском дворце ему ещё и нелицеприятные слова бросил. Так всё равно мог бы быть поосторожней.

Вчера обошлись без схватки. Заметив неадекватное состояние брата, вовремя вмешался Антон, старший из троих виконтов Готлинских, двадцатитрёхлетний наследник, а там и сам граф с графиней, моей двоюродной тёткой Глорией, подтянулись к нише, где мы с Виталием вновь зацепились языками, когда выходили по нужде. Вскоре и обе мои сестрёнки тут нарисовались. В общем, конфликт погасили в самом начале.

Граф и его старший сын передо мной извинились за младшего, неспособного в тот момент здраво соображать и утащенного слугами в спальню. Конечно же раздувать ссору я не стал, родня ведь, хоть и десятая вода на киселе, и Агния меня в этом поддержала, шепнув, на дурака она найдёт управу, только позже и такую, что он сильно пожалеет. Доверился сестрице, маркиза во всех этих аристократических игрищах собаку съела.

Удивительно, насколько Антон и Виталий непохожи на родных братьев. Даже внешностью, не говоря уж об уме и характерах. Словно тот аист, что детей разносит, перепутал корзинку, когда в третий раз направлялся к Олегу и Глории в Готлинский замок. Или просто старший братец хитрее? И такое возможно.

В обаянии ему точно не откажешь. Он такими заботой и вниманием окружил Юлиану, что вечно державшаяся настороже моя дорогая кузина, можно сказать, растаяла душой. Весело смеялась над его шутками и сама шутила.

Посмотреть бы на их среднего, да тот подался на службу в империю, где его дяде, младшему брату графа Олега, дали под командование полк латной конницы.

Феодализм, он такой себе феодализм. Здесь дворяне служат не Отечеству, а государю или сюзерену, да и то, только до тех пор, пока те исполняют и свои обязательства перед ними. Тот же граф Олег Готлинский обязан за владение феодом служить герцогам Неллерским, как и его наследник, пока его признают таковым, а остальные сыновья могут хоть враждебному монарху присягнуть. Никто не осудит.

Лично в войске нашего будущего зятя Андре встречал офицеров из Виргии и Габарии, одного даже исцелял от проникающего ранения копьём в верхнюю часть бедра, знаю, что и в виргийской армии генерала Шарского служат кранцевские дворяне.

Короче говоря, для благородного сословия Паргеи, где заднице тепло, там и родина.

А чего я по этому поводу иронизирую? Сам-то не такой что ли? Если разобраться, то по большому счёту на королевство Кранц мне наплевать с высоты церковной башни, тем более, есть основание предполагать, что за гибелью моего здешнего папани стоит сам наш правитель Эдгар.

С политической точки зрения его действия по укреплению государства я хорошо понимаю. Да, та злополучная хартия сильно ослабляет королевство. Только вот интересы моего рода, а, следовательно, и мои, направлены в противоположном направлении.

Агния меня долго настраивала быть осторожным, считая, что и над бастардами Неллерскими нависает опасность подвешенная рансбурским двором. Что ж, значит буду вдвойне бдителен. А уж насколько прогрессивны и правильны намерения короля Эдгара меня совсем не волнует.

Плохие поступки, увы, совершают не только негодяи. Вспомнилось: Марьванна, а дедушка Ленин какал? — Хм, дети, как вам сказать, видите ли, в общем, он это делал как-то по особенному, по доброму. Государь, если за неприятностями нашему роду стоит действительно он, поступает очень не по доброму по отношению ко мне.

Судьба Кранца может мне и не интересна, зато благополучие моей обители волнует сильно. Враг ещё не успел прийти под наши стены, а убытков причинил уже на тысячи драхм.

Пока размышлял, сам не заметил, как оделся и обулся. Выхожу из спальни и кроме двух подружек-служанок застаю в прихожей новика гвардии Николаса.

— Милорд⁈

Разглядывающие Юлькин браслет мои, нет, Степины, друзья детства так увлеклись обсуждением, что потерялись во времени, иначе появление бастарда Неллеров не оказалось бы для них внезапным.

— А ты-то что здесь делаешь, Ник? — спросил новика.

Тут же вспомнил, что он как тот Штирлиц всегда найдётся с ответом. Вижу, у него в руках мой клинок, серебро на ножнах которого блестит как только что отлитое. Натирал, получается.

— Принёс, ваше преподобие. — протягивает мне меч. — Можно мне с вами сегодня потренироваться?

— Почему нет? — улыбаюсь поклонившимся друзьям Степа. — Привет, Юлька. Здорово, Валька, тебя там хозяйка не хватится?

— Ой. — хватается за щёки девушка. — Я побегу, господин Степ?

— И очень быстро. — отпускаю её.

Мы с Ником идём на площадку, он меня веселит по пути рассказом, как Юлька задаётся перед подружкой. Сначала одна хвасталась, теперь другая.

Приятелю очень нравится заниматься со мной мечным боем. Тем приёмам, которые я усвоил из уроков милорда Ричарда Ванского или лейтенанта Макса, ни в каком обычном воинском подразделении не обучат. По себе знаю, для мне сейчас в схватке любой солдат или унтер, да и больше половины офицеров, считай, на один зуб.

Правда, Николас тренируется с нами, мной и Карлом, что называется, по остаточному принципу. В основном ведёт бой с тенью.

Но на этот раз вышло всё по другому. Едва мы после лёгкой разминки встали с милордом Монским друг напротив друга для спарринга, как появилась миледи Юлиана в сопровождении заплаканной Вальки. Похоже, болтушка всё-таки нарвалась сегодня на плётку. Опоздала к пробуждению хозяйки.

Кузина была одета в удобный тренировочный костюм тёмно-синего цвета.

— Увидела из окна, что вам одного не хватает. — она извлекла из ножен лёгкий узкий клинок из дорогущей как сахар юстинианской стали и рассекла им со свистом воздух. — Ну, с кем сразиться?

— У нас Ник пока без пары. — подставляю приятеля.

Знаю, какой сейчас цирк с конями устроит Юля, на себе испытал. Всё же наставник-то у меня и её один, только она года на три дольше меня с ним занималась. Как мифическая амазонка, нет, те стреляли, а кузина колет словно жалит одновременно со всех сторон, ни увернуться, ни прикрыться. Кстати Агния, как и моя мачеха, почему-то боевыми умениями сильно себя не обременяли. Ну, да, они же законнорожденные, у них и без того всё сахарное. Ладно, это я бурчу. Не знаю, что там насчёт герцогини Марии, а маркиза Неллерская в состоянии за себя постоять, пусть до мастера меча ей далеко.

— Отдыхаем? — спросил Карл, когда я вышел из круга.

— Заканчиваем. — отвечаю. — Пора собираться в дорогу. Юль. — прошу кузину. — Пощади его. Он уже еле на ногах стоит. Не видишь что ли? Кстати, если ты с ним ещё не знакома, то…

— Знакома. — смеётся довольная, она нисколько не устала. Мою просьбу выполнила и вышла из схватки, в которой избивала Ника словно младенца. — Ты мне его ещё в Неллере представил как своего друга. Забыл? Так мы сегодня точно уедем?

— Даже если нам попытается воспрепятствовать вся виргийская армия. — подтверждаю твёрдо. — У меня в обители дел полно.

— А если вместо виргийской армии на твоём пути встанет наша сестра? — уточняет язва.

— Так нечестно, кузина. — возвращаю клинок в ножны. — Ладно, мы уедем в любом случае, но при условии, что маркиза нам не воспрепятствует. Хотя вчера мы с ней всё оговорили, так что, собираемся. После завтрака выедем.

В связи с нашим отъездом на подворье началась настоящая кутерьма, как будто лишь сейчас выяснилась, что его преподобию надо возвращаться в обитель. Должны были ещё вчера приготовиться, а оказалось, и сегодня не всё готово. Бардак, одним словом.

Высказался по этому поводу подьячему, Виктор опять с утра навеселе, однако оправдание быстро нашёл:

— Так вы же вчера отдали целый список всего, что нужно закупить. Ну, вот. Купили, сейчас грузим. Два фургона с вами поедут.

Половине Юлианиного эскорта места в обеих гостиницах подворья не нашлось, выгонять паломников, которые несмотря на войну продолжали приезжать к Готлинскому источнику, их стало чуть меньше, но поток не иссякал. Мужественные люди наши кранцевцы.

И не только они. Едва не сбивший меня с ног мальчишка оказался сыном главы городской гильдии Самуса, приехавшим с семьёй аж из Верцийской республики. Бесёнок какой-то, а не пацан. Летел вперед от отца что тот паровоз, у которого остановка ожидалась только в коммуне.

— Простите, ваше преподобие. — склонился в низком поклоне гильдеец, тяжело дыша. — Я его накажу.

— Сперва поймай. — усмехаюсь. — Ригер, — зову дядю, выкидывая из головы происшествие. — Эльзе, если ей непривычно в седле, можно разместиться в фургоне. Вон, в переднем места достаточно.

— Ей теперь и в седле легко. — добродушно и счастливо улыбается.

Ну, да. Вчера я выкроил время между посещением амфитеатра и поездкой в графский замок, чтобы омолодить тётушку. Заслужила своим добрым многолетним отношением к Степу. Пусть моей нынешней заднице пару раз от неё и попадало крапивой, так это по делу.

Смотрю, она появилась на крыльце. И помолодела, и похорошела. Второе заслуга не одной магии, встреча с любимым мужчиной сама по себе делает женщину красивей. Совет им да любовь. Насчёт их бракосочетания вопрос уже решён, завтра же и состоится в нашей монастырской церкви.

С сестрой-маркизой мы простились ещё вчера, поэтому её приезд на подворье, чтобы нас обнять перед разлукой, оказался неожиданным, но, не скрою, приятным. Здорово, когда тебя обожают и ценят, особенно, если это проявляет прекрасная и могущественная девушка.

Вот только мы ли с кузиной являемся главными объектами её прощальных взглядов? Не милорд мой Карл, часом? Ну, не знаю, не знаю. Агния бы в покер хорошо могла играть. На лице, если не захочет, ничего не прочитаешь. В блефе ей не было бы равных.

Она предлагала Юлиане свою карету, раз уж епископская вернулась в Неллер, да кузина отказалась. Вырвавшись из клетки, она стремилась, что называется, дышать полной грудью.

Её слуги, числом пять, все разместились в головном фургоне, включая Гойко Митича. Как оказалось, краснокожий совсем не умел ездить верхом, хотя ему уже больше тридцати лет.

На Альбии лошадей водилось много, пусть и немного других пород, и пользовались ими не меньше, чем на нашей Итерике, просто Гойко Митич мальчишкой попал на корабль, где начал службу юнгой, и обучаться наездничеству ему не пришлось.

Судно, на котором он плавал, год назад оказалось захвачено пиратами, и Юлианин слуга вместе с другими пленёнными членами экипажа был продан на площади Торнусского порта, самого крупного на южном побережье империи, а оттуда уж его доставили в Рансбур.

Со слов торговца, продавшего бывшего моряка человеку епископа Рональда, Юлианин слуга побывал на разных континентах. Жалко, что пока он может изъясняться лишь на уровне «моя твоя не понимай», а то мне очень хочется услышать от очевидца рассказы о жизни в дальних странах, на других материках. Всё же в книгах часто врут или искажают действительность.

Ну, буду надеяться, что кузинин палочный метод обучения языку вкупе с погружением в его среду довольно быстро дадут результат, и возможность пообщаться с паргейским индейцем у меня вскоре появится.

— С главным армейским лазаретом вопрос решён. — сообщила мне полковник Неллерская. — Генерал согласился, что твоя обитель лучше всего подойдёт. Так что, жди, вскоре к тебе прибудут часть целителей и лекарей. Кроме того, для усиления охраны монастыря он выделит сотню копейщиков и столько же арбалетчиков.

— Ого! — не скрываю радости. — Да с такими силами мы против всей империи сможем устоять.

— Ты не веселись, Степ. — охладила мой пыл Агния. — Сперва подумай, где ты столько людей разместишь внутри стен и дополнительные припасы на них. А то своё крестьянское быдло ты отправил в тыл, а про толпу бездельников, которые на твоём монастырском хозяйстве отъедаются, как я понимаю, даже не подумал.

Чёрт. А ведь сестрёнка права. Рано мне ещё в полководцы себя зачислять. Военное искусство — это ведь не только и не столько про то, как мечом махать, да на лихой тачанке в атаку мчаться. Хорошо воюет тот, кто умеет пользоваться лопатой. Забыл, Степан ты Николаевич? Нет, не забыл. Просто с чего-то решил, что в средневековье с этим проще.

Сегодня же дам команду всех рабов и вольнонаёмных, не задействованных в военных делах, а, главное, их семьи, срочно подготовить к отправке в Реймс, следом за крепостными.

— Не подумал, Агни. Спасибо, что подсказала. — свешиваюсь с седла и ещё раз обнимаю сестру. — Ну, мы поехали. — взмахом руки даю команду на начало марша.

Впереди десяток солдат, затем мы с кузиной, защищённые по бокам гвардейцами, следом фургоны и остальное наше воинство.

Милорд Карл отстал от меня на корпус коня, и правильно, ему надо побыть в мечтах наедине со своими мыслями, а я всё никак не могу наговориться с Юлианой.

Она подвигает меня на изготовление лечебных амулетов, обещая показать, как это в принципе делается. Я же не вижу в этом особого смысла. Зачем? Зачем вкладывать плетение в драгоценный или полудрагоценный камень, если можно сразу направить заклинание на больного? К тому же, энергия со временем рассеивается, и что, по новой наполнять?

— Есть ли смысл носить воду в решете? — спрашиваю и морщусь от досады, видя, как солдаты нашего авангарда сбивают неосторожно выставленные излишне далеко от стен домов торговые прилавки. Продавцам приходится кидаться собирать рассыпавшиеся товары с земли. — Лучше кристаллы использовать для защит, магических или воздушных.

— Фактор времени, Степ. — рассудительно отвечает Юлиана. — Активировать амулет — это один миг, а сколько времени ты тратишь на создание плетения с нуля? Вот то-то. Так что, не спорь. Как приедем, займёмся. — молодец моя двоюродная сестрёнка, не успела ещё в гости приехать, а уже мною распоряжается. Можно подумать, у настоятеля других дел нет. — Чего ты хмуришься? — продолжает. — Я ведь и о безопасности твоей думаю. Вдруг ты сам получишь тяжёлое ранение от меча или кинжала, смазанных ядом агалары? Кто тебя спасёт? Я не смогу. Только метаться стану в отчаянии. А вот ты сам себя сможешь, если меня послушаешь и сделаешь амулет с тем самым плетением полного исцеления. Даже при дикой боли активируешь. Сосредоточенность не нужна. Согласен? Насчёт же истечения энергии, так и пусть. Будешь постоянно, раз в неделю или месяц — какой камень возьмешь под амулет — вкладывать плетение заново. Степ, пойми, это же защита твоей жизни.

А ведь Юлечка права. На сто процентов.

— И твоей тоже. — киваю. — Себе сделаю, и тебе, и Агнии. Ох, ты, это кто у нас так богохульствует?

Мы как раз миновали арку ворот и сразу же въехали на мост через ров. Дальше шли подвешенные на столбах ряды клеток по обе стороны дороги, общим числом с десяток. А, нет, двенадцать. Дюжина.

Пять из них не пустовали, там находились приговорённые к смерти от голода и жажды преступники. Но если четверо из них уже не подавали признаков жизни, то один — обнажённый парень с телом, покрытым страшными ожогами и рваными ранами — тряс прутья клетки и истошно изрыгал проклятия, смешивая матерщину с хулой на Создателя. Понятно, кукухой от пыток поехал.

— Виталий, — Юлиана повернула голову к едущему сбоку от неё гвардейцу. — Дай мне свой арбалет. Что это? Ты предлагаешь мне самой его взводить? У меня и седло для этого не приспособлено. — смутившийся воин очень быстро взвёл оружие и, вложив в него болт, протянул миледи. — Спасибо. — поблагодарила та без улыбки. Мы как раз поравнялись с клеткой богохульника. До неё было не более десятка шагов. Кузина, почти не прицеливаясь, направила болт между прутьями клетки точно в голову преступнику, заставив его упасть и замолчать навсегда. — Возьми, Виталий. — вернула она арбалет гвардейцу и пояснила уже мне: — Симпатичный парень был. Жалко стало.

Кому-то вмешательство в правосудие могло стоить больших неприятностей, но разве кто-нибудь посмеет из-за такого пустяка высказать претензии миледи Неллерской? Вряд ли. Во всяком случае, я про таких нет, не слышал.

— Оказывается, ты не только мечом хорошо владеешь. — говорю искренне, уважительно. — Кто так научил стрелять?

— Так наш наставник Ричард и учил. Ты не знал?

— Об этой стороне его талантов действительно не знал. Научишь меня пользоваться арбалетом?

— Сначала лечебные амулеты, Степ. Папа мне десяток отличных алмазов дал перед прощанием. Поделюсь с тобой, любимый мой братик.

Глава 23

Живёт моя отрада в высоком терему, кузине подготовили гостевые вип-апартаменты на моём, третьем, этаже главного монастырского здания. А в терем тот высокий нет хода никому, начальник Юлианиной охраны, такой же зануда как и мой Ригер только в звании лейтенанта, настоял, чтобы перед покоями его миледи выделили комнату для троих, постоянно несущих дежурство там, гвардейцев.

Конечно, я не возражал, безопасности много не бывает, особенно, если речь идёт о моей любимой сестрёнке.

Встал сегодня пораньше, ещё до рассвета — что-то не спится мне в последнее время — и три часа потратил на изготовление второго уже по счёту амулета с плетением полного исцеления, того самого, что может сотворить настоящее чудо. Теперь вот несу кузине его в подарок, от первого экземпляра она отказалась наотрез, заявив, что мне нужнее и победив меня в смертельном бою, то бишь, коротком, яростном споре по этому поводу.

Я знаю, у красотки есть сторож у крыльца, но он не загородит дороги молодца. Стоявшие в коридоре гвардейцы миледи молча поклонились мне, пропуская беспрепятственно и получая в ответ благословение.

В этих покоях совсем недавно временно проживал жирная скотина Леопольд. Скоро этот мерзавец почувствует на своей шкуре всю тяжесть моего гнева, а пока… Что пока? Да, сегодня мне ещё нужно будет пообщаться наконец с Люсильдой. В последнее время пару раз её инкогнито навестил, подлечил, чтобы не сдохла, теперь вот нужно закрыть с ней вопрос.

Заранее посылал гонца, и брат Георг, мой управляющий, частично переоборудовал вип-апартаменты под проживание в них девушки: заменил прежнее небольшое зеркало на то ростовое и прилично ровное, что ранее стояло у меня в гардеробной, и переместил сюда огромный, морёного дуба, книжный шкаф из кабинета главного библиотекаря. Фолианты для наполнения полок кузина сама себе выбирает, тратя на это не менее часа-полутора ежедневно. Она у меня запойная читательница, это я ещё в Неллере заметил. Прям как моя Даша, та тоже любила книги.

Из пяти слуг на ночь в покоях кузины оставались лишь двое — Валька и Гойко Митич. Несмотря на мой ранний приход, они все были готовы к выходу.

Юлиана теперь утром и вечером тренировалась на мечах вместе со мной и моими соратниками. Валька во время нашей поездки из Готлина сюда весьма впечатлилась умением своей подружки Юльки управляться с лошадью и вот уже четвёртый день с разрешения хозяйки осваивала ремесло наездницы.

Как и госпожа, она была одета в брючной костюм и обута в ботфорты. Помню, как меня впечатлило то, что миледи Неллерская не пожалела пожертвовать служанке свои запасные вещи. Впрочем, если разобраться, умеющая ездить верхом помощница всегда может пригодиться.

— Степ! Спасибо, спасибочки! — кузина повисла на шее и трижды расцеловала меня в щёки. Русская что ли? — Только я пока надевать не буду. После тренировки надену.

Она так обрадовалась, будто не знала, что я ей амулет собираюсь делать. Алмаз для него, кстати, из тех, что епископ подарил. Зато золотое колечко для оправы сделал наш монастырский ювелир. Кого только у меня здесь нет. Даже специалист по украшениям имеется.

— Нравится? Рад. Приятно. Готова? Пойдём.

На столике вижу листы исписанные моим почерком. Неужели вечером читала? Похоже, так и есть. Там я изложил все свои мысли по поводу санитарии и гигиены, не все, а пока только те, что не вызовут слишком больших вопросов. Всё же выступать с открытым забралом против местной медицинской науки я пока не готов, да и не собираюсь, если честно. Есть у меня своя делянка, её и буду пахать, а спасение вселенной — не мой профиль деятельности.

У Юлианы нет и десятой доли целительского опыта, который имеется у брата Симона, однако, именно она по прибытии в мою обитель стала главной лекаркой и руководителем организуемого у нас армейского лазарета. Феодальные порядки проявляются и в медицинской практике.

Брат Симон, будучи одарённым, тоже дворянин, милорд, вот только без рода, а потому обязан уступить своё место у руля тому, кто на три головы выше его по статусу, то есть, миледи Неллерской.

Тут я зря, пожалуй, проявляю лишний скепсис к здешнему установившемуся порядку вещей, и Юлиана мне своими действиями наглядно демонстрирует, что принадлежность к высокому роду — это не какая-нибудь синекура, во всяком случае, в нашу нынешнюю эпоху средневековья.

Девочку, я про кузину, буквально затерроризировали, замучили постоянными занятиями по ведению хозяйства и управлению персоналом, по множеству предметов, от истории и географии до арифметики и черчению, а ведь ещё балы, танцы, этикет никто не отменял.

В общем, наблюдая за тем, как моя миледи взялась за организацию армейского лазарета, могу только порадоваться и за неё, и за наше войско. Реально всё делает по уму.

Правда, немного, на мой взгляд, бывает жестковата с подчинёнными, а рабам лучше вовсе не вызывать её неудовольствия, расправа не замедлит с наступлением, но это у нас, можно сказать, родовое. Поправлюсь, у них родовое, у настоящих Неллеров, а не примкнувшего к ним, как тот Шепилов к антипартийной группировке, вселенца-самозванца. Я-то такой суровости пока не приобрёл. Думаю, и не приобрету.

На выходе из здания нас — со мной и кузиной идёт её служанка — поджидают милорд Карл и Юлька. Пара гвардейцев, вечно таскающихся за мной по обители хвостом, не в счёт, как и те трое, что топают следом за миледи. Гойко Митича оставили в апартаментах, ему ещё воду после помывки выносить.

Валька с моей сладкоежкой отправляются в конюшню, они осваивают не только верховую езду, но и уход за лошадьми — как правильно накормить, напоить, вычистить, оседлать, расседлать и прочие премудрости. Мы же втроём идём на тренировочную площадку.

Пока я ездил на фронт кровь проливать, наставник организовал трамбовку нашей площадки смесью глины и каменной крошки. Поверхность получилась, как у теннисных кортов на Австралиан Опен.

— Завтра подойдут обещанные генералом две сотни. — говорит лейтенант, делая обманный финт с ложным выпадом мне в бедро. Только на этот раз я на него не ведусь и делаю шаг в сторону, не переходя в атаку. Едва не сталкиваемся спинами с кузиной, порхающей словно мотылёк вокруг милорда Монского, но вовремя расходимся, я постепенно учусь видеть затылком. Или задницей? Не важно. — С рассветом гонец приехал. Не стали вас отвлекать.

— Чего они так рано-то? — стараюсь дышать в такт движениям. — Корми их дармоедов.

— В самый раз. — наставник всё же меня подловил, достав локоть левой руки, и укоризненно посмотрел. — Потренируются бою на наших стенах, осмотрятся. Ногу вперёд опять выставили. Милорд, одна и та же ошибка, как только отвлекаетесь. — он отступил на два шага, давая нам обоим возможность отдышаться. Виргийцы скоро уже будут здесь. Уверен, что активизация некоторых разбойничьих шаек вызвана тем, что сюда добрались их разведывательные группы. Одну этой ночью чуть не накрыли. Ничего, мы их прижмём.

— Есть чем, вернее, кем? — выдыхаю в поклоне, и вроде вновь готов продолжать. Молодость, ты прекрасна! — Как я понимаю, у нас тотальное превосходство над этой швалью в вооружении, амулетах, боевых навыках, но всё это хорошо, пока мы действуем вдоль дорог. Стоит углубиться в лес, и ситуация сильно поменяется. Я ничего не путаю?

— Не путаете. Но теперь у нас есть кому организовать облаву. Вы помните Эрика Ромма?

— Нет. А должен?

— Вижу, вы отдышались. — лейтенант кончиком меча приглашает меня вернуться в круг. — Он и двое его товарищей прибыли сюда с нашим виноделом. Они вам попались по дороге, когда вы возвращались из войска виконта Андре.

— А-а, вспомнил. — без предупреждения атакую, наставник сам так часто делает, и удачно достаю остриём клинка зазевавшегося лейтенанта в плечо. Вот так вот. — У него взгляд неприятный. Как у рептилии. Ну, и чем он, этот, как его, да, Эрик, хорош?

Наставник переходит в атаку и под звон клинков — мечи у нас учебные, тупые, тяжелее боевых — объясняет:

— Он служил под началом самого капитана Ронова.

— Угу. Мне бы знать ещё, кто это. Расскажешь?

— Легенда нашей армии, ваше преподобие. — Макс удивился моему незнанию. — Диверсант, каких ещё не было. И вряд ли будет. Однажды даже смог выкрасть из лагеря армии главнокомандующего габарийцев. А уж сколько он штабных офицеров захватил, не сосчитать. Его отряды наводили страх на тылы противников.

Ого! Неужели кроме меня сюда какой-нибудь ниндзя или ассасин сваливался?

— И что с ним стало? — уточняю. — Ты сказал, вряд ли будет. Значит, его больше у нас нет?

— Обвинили в участии в заговоре против короля. — наставник отплатил мне уколом в коленку. Больно, чёрт. — Не нынешнего. Его отца. Петра Третьего.

— Которого убили?

Эту историю нам почему-то в школе не преподавали. И помалкивали все на этот счёт. А дядька Ригер, которого Степ как-то лет в десять спросил, почему прежний король умер, не дожив до пятидесяти, побледнел и едва не отвесил мне подзатыльник. Потребовал, чтобы воспитанник больше об этом никогда ни у кого и не спрашивал. Тот и забыл. А я вот обязательно выясню. Зачем? Да просто из любопытства. Вдруг добрый государь Эдгар, как тот Александр Первый, знавший о подлинной подоплёке апоплексического удара, отправившего на тот свет Павла Первого, тоже имеет отношение к гибели отца? В отличие от настоящего Степа, мне вот интересно.

— Наверное. Никто не знает. — увильнул от ответа брат Макс, зато от моего захода с правого бока не смог. Туше! Всё, расходимся. — Не важно. — он убирает тренировочный меч в ножны и передаёт его одному из стоявших по краям круга гвардейцев, я делаю тоже самое. — В общем, капитана Ронова оклеветали, но у него нашлись заступники. Только из подземелья службы сыска его вынесли изувеченным. Говорят, супруга герцога Ултиарского, под чьим началом он служил, его с трудом исцелила. Но после этого он оставил службу и куда-то уехал. Говорят, далеко, в Союз Одиннадцати Царств. Так или нет, не знаю, речь ведь не о нём.

Названное им государство находилось почти в центре нашего материка Итерики. Если прославленный диверсант действительно туда подался, то в самом деле далековато его унесло. Кстати, Союз был самой крупной, и по площади, и по населению, страной континента. Не враждуй постоянно цари между собой, могли бы оспорить гегемонию империи. Впрочем, Юстиниан сильно укрепляло нахождение там престола Наместника Создателя его святейшества Степа Восьмого. Тёзки меня нынешнего.

— Пять! — радостно вскрикнула Юлиана.

Для кузины милорд Карл оказался слишком медленным. Вот и сегодня счёт пять-три в её пользу. Нет, будь между ними настоящий бой, мой вассал силой компенсировал бы недостаток скорости. Сейчас же главным у них было не проткнуть или разрубить соперника, а лишь достать. И в таких обстоятельствах у вёрткой, ловкой миледи большое преимущество.

— Вы как всегда на высоте. — милорд Карл уважительно поклонился ниже положенного.

Вот так вот, а то морду от Юлианы воротил. Теперь её сильно уважает, и без очков видно. Кузина ему в ответ кивнула и повернулась ко мне.

— Степ, я всё слышала. — она не стала отдавать учебное оружие своим охранникам, зажав его под мышкой подошла ко мне, вытирая лицо и шею куском синего шёлка. — На тему прежнего короля мы с тобой потом поговорим, когда будем наедине.

— Да ладно. — отмахиваюсь. — Мне не к спеху. Макс, ты ведь хотел что-то предложить.

Юлиана нашу компанию покинула, её ждала в покоях бочка с водой, а мы направились в баню. Свои мысли лейтенант стал излагать ещё по пути туда.

Он предлагал создать сводный разведывательно-диверсионный отряд из пары десятков наиболее хорошо ориентирующихся в лесу вояк, как монахов, так и принятых нами на временную службу наёмников. Даже троих рекрутов советовал взять. Про них, правда, ходили слухи, что они баловались браконьерством, но кого это сейчас волнует?

Задачей создаваемого подразделения станет не столько сиюминутное разбирательство с разбойничьими шайками, сколько действия в тылу врага, когда тот явится в наши края.

— Плохо сидеть за стенами, не зная, что виргийцы собираются предпринять. — наставник вылил на себя бадейку воды, смывая мыло. — Нужно, чтобы в их тылах у нас постоянно имелись глаза и уши. Да и вредить им чем только можно не помешает.

Обслуживаем себя сами, слуг и служанок в монастыре почти не осталось, все лишние рты отсюда отправили. Завтра с паломниками ещё с десяток уедет, включая тётушку Эльзу.

Ставшая теперь уважаемой Вилт, женой будущего лейтенанта Ригера, она недолго смогла быть вблизи мужа. Медовый месяц оказался совсем коротким. Ладно, тут и понятия-то такого нет. Зато обвенчанные мной лично близкие люди теперь по настоящему счастливы? Долго ли продлится их разлука? Надеюсь, что нет.

Эльза пока не знает, но отправиться утром в дорогу ей придётся с племянницей. Откуда та возьмётся? Так из моей подземной тюрьмы и возьмётся.

— Чего ты меня уговариваешь, Макс? — я уже вытерся и начал одеваться. — Сказал же, согласен.

— Просто вижу, чем-то вам кандидатура Эрика не нравится.

— Нравится мне, не нравится, какая разница? — вспоминаю «бойтесь первых впечатлений — они, как правило, бывают правильными» и тут же «неважно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей». — Пусть на деле покажет, чего он может. Сам ему людей подбери. И скажи, что ни драхмами, ни покровительством его не обидим, если не подведёт. Да, и дашь мне вечером список, какие амулеты для этого отряда будут нужны дополнительно.

После бани Карл с лейтенантом уезжают за стены обители, занятия с нашими рекрутами продолжаются всё в том же напряжённом ритме, только теперь больше внимания уделяют индивидуальной подготовке. Биться в строю новобранцы более-менее научились.

Меня же ждёт написание письма прецептору кранцевского отделения ордена Молящихся его преосвященству Николаю. Этот шестидесятилетний маркиз пришёл к Создателю из рода герцогов Гиверских, наших северо-восточных соседей, с которыми у Неллеров весьма непростые отношения. Надеюсь, на моих делах как настоятеля эта междусемейная напряжённость никак не скажется, ведь все мы братья в церкви.

Мой орденский начальник сообщил, что десятого числа первого зимнего месяца состоится конклав, и мне надлежит там быть с казначеем и отчётами о хозяйственной деятельности. Я было взволновался, не поняв вначале, с чего вдруг такая проверка, но брат Георг успокоил, сказав, что на каждом конклаве заслушивают всех настоятелей и глав общин Молящихся. В общем, обычная практика.

Если выживу на войне, то поеду в Рансбур. Посмотрю столицу. А пока надо ответ писать. Однако, возвращаться к своему столу не спешу. Смотрю на деловую суету, царящую во дворе.

Приготовления к обороне идут полным ходом. Вижу Юлиану, вышедшую в сопровождении брата Симона и баронета Михаила из прядильной и направившуюся а ткацкую мастерскую. И там, и там, теперь будет лазарет. Тот, что за стенами, скорее всего спалят виргийцы, когда здесь появятся, да и весь наш посад тоже.

Генерал Лейнский собирается выдвинуться на север и встретить врага в десяти милях от Готлина. Только никакого генерального сражения сразу не состоится.

Спасибо сестрёнке Агнии, теперь я знаю, как будут происходить боевые действия. Вначале войска начнут маневрировать на широком фронте, нанося друг другу удары с разных сторон, с запада, с востока, с фронта или пытаясь обойти с тыла.

Основная задача этого этапа вынудить противника принять генеральное сражение в неудобных ему месте, времени и обстоятельствах. Причём длиться эти подготовительные действия могут неделями. Так что, увы, какие-то рейдовые отряды, а то и целые полки или даже корпус наверняка у меня под носом появятся.

И пёс с ними, скотами. Всё ценное мы из посада вывезли. Что-то укрыли в монастыре, что-то отправили в Готлин и Реймс, а сожжённые здания не так уж долго восстановить, благо, лесов в наших краях целое море. Северянам же я отомщу за ущерб моему хозяйству.

Преднастоятель вокруг кузины прям увивается, смотрю. Лицемер и подхалим. Я заметил позавчера, как он скривил рожу в сторону Юлианы, когда думал, что его никто не видит.

Сидевший перед моим столом с письменными принадлежностями Сергий несколько раз кашлянул. Понятно, что не в простуде дело. Напоминает шефу, что мы собираемся прецептору письмо писать.

Да, верный мой секретарь, ты прав. Надо закончить с одним и браться за другое. Меня ещё подземелье ждёт, где томится Люсильда, потаскуха позорная.

Глава 24

Какое бы время года ни стояло во дворе, были ли день или ночь, чёртовы ступени, ведущие на нижний ярус подземелья, всегда влажные, к тому же высоченные, будто для двухметровых баскетболистов сделаны. Приходится ступать осторожно. Ничего, бывают в жизни испытания гораздо серьёзней.

— Ваше преподобие, а можно мне с вами? Посмотреть хочется. — в глазах главного тюремщика настоящий огонь. — Ни разу ещё не видел, чтобы заживо сжигали с помощью магии.

Оборачиваюсь, смотрю на него и мысленно тяжело вздыхаю. Взрослый дядька, в свои сорок каких только жутких смертей не насмотрелся, а до сих пор словно жестокий ребёнок, отрывающий красивым бабочкам крылышки, всё упырь никак не насытится.

— Тебе разве нечем заняться, брат Никита? — спрашиваю холодным тоном, насколько это позволяет ломкий юношеский голос. — Ты же собирался рычаг на дыбе чинить, кузнеца уже вызвал.

— Так мне-то что с ним рядом делать? Покажу только…

— Брат Никита, нет. — добавляю строгости во взгляд. — Отвлекать будешь. Плетение сложное очень. Николас, — перевожу внимание на новика, несущего за мной книгу и кое-что в наплечной сумке. — Идём. Только под ноги смотри. Не как в прошлый раз, сам чуть нос себе не разбил и меня едва кубарем вниз не отправил.

— Буду внимателен, ваше преподобие.

Отвязавшись от любопытного тюремщика, продолжили спускаться. Дорогу освещаю амулетом, недавно изготовленным мною лично из жемчужины, подаренной Агнией, такой прослужит долго.

На нижнем, тюремном, ярусе опять, ой, полным полна коробочка, есть и ситец, и парча, в том смысле, что камеры забиты схваченными вчера патрулём бродягами — разных возрастов мужчинами, женщинами, детьми, даже древний старик среди них имеется — общим числом двадцать шесть. Утверждают, что переселенцы, но при мужиках имелось оружие, и не какие-нибудь дубины или колья, а топоры, копья с наконечниками и даже один меч.

Сегодня лейтенант Николас с моими изуверами будут выяснять, беглые ли это крестьяне, драпающие от войны или очередная разбойничья банда.

Вопреки имевшемуся у меня от прошлой жизни стереотипу, что в лесных шайках орудовали одни только мужчины, здесь в Паргее бандитским семейным подрядом никого не удивишь, уходят в дебри порой деревнями, чтобы потом безобразничать на дорогах.

Мой артефакт разгоняет полную темноту коридора. Факелы тут имеются, но зажигают их раз в сутки, когда приносят еду с водой и выносят отхожие вёдра.

— А можно мне будет посмотреть? — просится приятель, когда мы останавливаемся у последней двери.

На звуки разговоров, плача, мольбы, тихой ругани, раздающиеся из камер с захваченными, внимания не обращаю. Без меня с ними разберутся.

— Нужно, Ник. — киваю, сдвигая тяжёлый засов. — Без тебя мне не справиться. Будешь книгу передо мной держать.

По моему приказу узилище Люсильды несколько раз вычищали, а её саму кормили чуть лучше положенного. Якобы я не хотел, чтобы преступница померла своей смертью раньше, чем получит уготованные ей мучения. А вот заменить солому, служившую ей подстилкой, не догадались ни я, ни брат Никита. Тюремщик, что тот робот, выполняет распоряжения буквально, не позволяя себе сделать даже шаг в сторону или проявить инициативу. Ну, может так и к лучшему. Не зря же в нашем мире говорили, что инициативный дурак хуже простого.

— Не придуривайся, Люська. — говорю потаскухе, громко заскулившей при нашем появлении. — Ты вполне нормально себя чувствуешь, ну, если не считать конечно боли в глазах от света.

Несостоявшаяся отравительница, гремя длинной цепью, которой была прикована за ногу к стене, закрыв глаза ладонью, отползала на заднице в самый угол, вороша ногами гнилую подстилку.

Как по мне, так цепь здесь совсем ни к чему, но раз уж положено особо опасных преступников на неё сажать, то не мне установившиеся за века порядки отменять. Ключ в виде обычного короткого бронзового штыря с прямоугольным сечением при мне, а вообще замки здесь такие, что большинство из них можно ногтём открывать. Сам я, правда, не пробовал, ни к чему мне, однако и так ясно.

— Ваше… ваше преподобие… вы… вы пришли меня мучить? — всхлипнула. — Убить?

— Не, это было бы слишком просто. — оглядываю камеру. Жаль табуретки никакой нет, сесть не на что. Совсем ничего нет, кроме соломенной лежанки, воняющего дерьмом ведра, цепи, преступницы и двух худых как скелеты крыс. Последние впрочем быстро куда-то исчезли. — За тобой должок, который ты будешь мне отрабатывать очень долго. Нет, если ты не согласна, то скажи прямо сейчас или замолчи об этом навсегда.

Всё же Юлиана молодец, что подвинула меня не жадничать в расходе энергетических нитей и изготавливать амулеты полного исцеления. Сейчас пригодилось.

Подхожу к сжавшейся в комок девице, прислоняю надетый на безымянный палец левой руки перстень с алмазом к её плечу и активирую плетение.

Вторым зрением вижу, как магические жгутики, змеями разворачиваясь в движении, опутывают тело Люсильды и растворяются в нём.

Всё, по идее, с учётом того, что я уже несколько раз её подлечивал, мощи заклинания вполне должно хватить для восстановления всех повреждений организма. Повторного применения не потребуется.

— Милорд! Господин! — стерва сейчас пребывала в шоковом состоянии. Ладонь с лица она убрала, глаза-то тоже пришли в норму. Нет, процессы восстановления будут идти ещё час, не меньше, проверено мною пару раз на фронте, однако, исчезновение всех болей Люсильда почувствовала мгновенно. — Вы меня…

— Да-да, исцелил. — подтверждаю её догадку и поворачиваю голову к открывшему от удивления рот Николасу. — Эй, друг, книгу открывай на закладке. — затем снова отравительнице, вытянув в её сторону руку. — Плетение исцелило твоё тело, но оно не смыло ни грязи с твоей души, ни клейма с твоего тела!

— Клейма? — растерялась Люсильда, рефлекторно поднеся руку к щеке.

В Кранце именно там выжигали ромбы, тем преступникам, которым решали оставить жизни и не приговаривали к рабству.

Понятно, что удивилась. «Трёх мушкетёров»- то она не читала, а значит не знала и разговора Атоса с Миледи, его бывшей женой, в трактире.

— Молчи. — приказываю. — Исцеление — это только половина дела. Сейчас ещё наложу на тебя заклинание отложенной смерти. Уверяю тебя, смерти жуткой и мучительной.

— Господин!

Пока говорил уже начал создавать плетение. Делаю его второй раз, такое же, каким наградил толстяка Леопольда, так что, надеюсь, сейчас у меня получится быстрей.

— А ты как думала? Веры тебе никакой нет. Будешь мне служить не только за совесть, но и за страх. Учти, кроме меня, никто тебя не сможет избавить от отложенного наказания. Последует оно или нет, целиком будет зависеть от тебя.

Знаю такую категорию людей. По другому с ними никак нельзя. Кнут должен быть намного весомей пряника.

Пока создаю отложенную смерть, доходчиво объясняю забившейся в угол девице наш порядок следующих действий. Держащий передо мной книгу Николас, как и отсутствующая сейчас Юлька, уже в курсе.

Больше никому про свою авантюру не сказал и не собираюсь. Да и мои друзья детства знают не всю правду, точнее, я им её исказил. Они-то уверены, что после того, как отравительница выполнит некие мои поручения, будет умерщвлена самым жестоким образом, а я вот пока не решил. Может и сохраню ей жизнь, а то и вовсе дам ей возможность заслужить богатство и власть. Чем я хуже кардинала Ришелье, использовавшего Миледи, негодяйку, которую я только что вспоминал? Умный же мужик был. Историческая личность. Глыба.

Почему бы и мне не стать таким великим церковником? Прецептором, а то и магистром Молящихся. Ага, Степан Николаевич, ты ещё на трон святого Наместника Создателя замахнись. Сперва сохрани хотя бы своё нынешнее хозяйство в целости и сохранности.

Хотя, если разобраться, большинство из взбиравшихся на тот высокий престол выходцы из нашего ордена. Нынешний-то мой тёзка тоже начинал свой путь к вершине с должности настоятеля монастыря Молящихся.

И всё же церковная карьера почему-то не прельщает, сам себе не могу объяснить причину. Эх, придумать бы какой-нибудь способ вернуться к светской жизни. Очевидный путь к свободе от церковных оков — гибель всех прямых моих родственников — для меня неприемлем. Уже неприемлем. Слишком я привязался к сестрицам. Мачеха с братом тоже мне только добро дарили. Быть же неблагодарной свиньёй не соответствует моим жизненным принципам.

Ладно, впереди годы и годы, авось как-то само решится, жаль, я себя почти закопал в церкви своим целительством. Если раньше ко мне подходили за благословением формально, то сейчас у многих в обращённых ко мне взорах вижу настоящий религиозный фанатизм.

Так, всё потом, потом, а пока вот эту ещё фиолетовую нить кладём поверх оранжевого цилиндра и синенькую, ага, сворачиваю сужающейся спиралью. Готово!

За четверть часа уложился, не дольше. Кто молодец? Я молодец. Леся моя любила так говорить. В каком-то мультфильме эту фразу слышала.

— Я ничего не чувствую. — прошептала Люсильда, когда я закончил и велел Нику закрыть книгу.

— Так и должно быть, красавица. — стараюсь улыбаться зловеще, а как уж получается, бог весть. — Только, если решишь, что я пошутил, это станет самой твоей страшной ошибкой в жизни. Уяснила? Тогда, хватит рассиживаться, вставай. Новик, сними с неё цепь. — протягиваю приятелю штырь.

Мой юный гвардеец, освободив потаскуху от цепей, рассыпает принесённый с собой в сумке завёрнутый в ткань пепел, который они с Юлькой добыли вчера вечером в банной топке. Для тех, кто увидит смешавшуюся с грязью золу, это будет считаться остатками кремированной магией преступницы.

Нет, займись кто-нибудь всерьёз прояснением случившегося здесь, понятно, сразу же начнёт сомневаться в выдуманной мной версии. Только вот, никому это не надо, да и не до того сейчас, тут бы от виргийцев отбиться.

Выхожу первым, за мной Люсильда, следом Ник. От исцелённой красотки жутко пахнет давно немытым телом, даже затылком ощущаю. Ладно, исправим, Юлька свою задачу знает.

Наши шаги слышали другие заключённые.

— Принесите воды. — попросил мужской голос из-за двери предпоследней камеры. — Закончилась. Пожалуйста. Умоляем. У нас тут дети.

Не отвечаю, но, обернувшись к приятелю, говорю негромко:

— Напомнишь.

— Как прикажете, ваше преподобие. — отвечает он.

Поднимаемся на складской ярус, время я выбрал такое, что работы здесь сейчас не ведутся. Пользоваться верёвкой, чтобы подняться в тайные проходы, теперь не нужно. Готовясь к осаде, сюда сейчас стащили столько припасов, что они во всех помещениях громоздятся до самого потолка. Забираемся к созданному мной отверстию по штабелям ящиков и бочек аки по лестнице.

Оказавшись в междустенном проходе общежития первым, руки Люсильде для помощи не подаю, сама справится. Неприятно к такой чушке прикасаться. На её волосы и вовсе смотреть страшно, какие-то жёлтые просаленные канаты. Подстричь не догадались? Ничего, исправим. Юлька приготовила ножницы для стрижки овец, притащила из прядильной мастерской.

— Сиди здесь и не шуми. Помнишь? — по тайному проходу мы дошли до дверцы в мои покои. — Чихнёшь или кашлянёшь, окажешься на столбе с содранной заживо кожей. — пугаю, отсюда ничего не слышно, разве что в полный голос орать. — Придёт та, кого ты чуть не сделала безумной. Повинуясь воле Создателя, в моём лице, она готова добром отплатить за зло. Принесёт воду, тряпки, мыло, ну, и острижёт тебя, чтобы ты меньше походила на себя прежнюю, а больше на племянницу уважаемой Эльзы Вилт.

Оставив Люсильду одну — еду и разбавленное вино Ник достал ей из сумки — мы вышли в мои апартаменты, и я запер дверь. У Юльки ключ есть, откроет, когда будет нужно.

— Ваше преподобие? — удивился мой секретарь, когда мы появились в приёмной. — Но, как? Я не видел, чтобы вы проходили.

— Надо быть внимательным, брат Сергий. — хмурюсь. — А не ловить ртом мух.

— Но я правда…

— Кто-нибудь меня искал?

— Да, только что управляющий приходил.

— Так догони его. — приказываю. — Он мне тоже нужен.

Мой главный заведующий монастырским хозяйством доложил, что места для размещения двух сотен вояк полностью готовы — лежаки, подушки, одеяла, постельное бельё. Для шести офицеров — в каждой сотне капитан и два лейтенанта, не взводные, а помощники, сотни делятся сразу на десятки — приготовили комнаты на троих в гостиничном здании.

Когда докладчик принялся погружаться в подробности, я его прерываю.

— Брат Георг, ты же у нас большой учёный. — ага, это из песни «Товарищ Сталин, вы большой учёный…». — Каждую ночь через выпуклое стекло звёзды считаешь, траектории планет записываешь. Кстати, не пробовал использовать два выпуклых стекла на двух концах трубы и призму между ними?

— Два стекла? Труба? Призма? — вытаращился он на меня, поёрзав на стуле.

— Ну, да. А что я такого сказал? — изображаю святую наивность. — Мне кажется, так будет лучше. Но я не об этом. Ходил тут с братом Филиппом на башню нашей церкви, он мне рассказывал, как куранты работают. Так интересно! И знаешь, о чём я подумал?

— Нет, ваше преподобие.

Растерялся мужик, смотрю. Не понимает, что пора, так сказать, помолясь, двинуться по пути прогрессорства, настоящего, технического, и начнём мы с носимых часов.

— У нас же есть гибкая прочная сталь. Так почему бы не использовать её для приведение в действие часового механизма вместо цепей, которые тянут вниз грузы?

— Но…

— Зачем? Так мы тогда изготовим куранты, которые можно будет носить или возить с собой. Вот, когда я ездил на фронт воевать, знаешь, как сложно время по солнцу или звёздам определять? Это тебе легко, ты с юности небосвод изучал, а каково мне, вот представь? В общем, ты подумай. Я же видел, что ты с кузнецами часто обсуждаешь разные усовершенствования наших баллист и катапульт, заодно и над этим подумайте. Очень полезная штука получится, ну, да, не тебе мне объяснять.

Сам я не собираюсь становиться изобретателем, хватит с меня и славы великого целителя, к которой весьма скоро добавится известность как могущественного боевого мага. Слишком много для одного бастарда получается. Широко шагаешь — штаны порвёшь.

Буду вбрасывать идеи, легко объясняемые моим юным, плохо образованным, зато не зашореным взглядом. А тот же брат Георг, личность творческая, к науке тяготеющая, пусть мои идеи воплощает. Со временем и другие помощники найдутся, не сомневаюсь.

Жизнь монастырской братии довольно скучна, оттого и стали монастыри на Земле первыми центрами технического прогресса. Почему бы не повториться такому и на Паргее? Домино я монахам придумывать не стану. Пусть лучше делом занимаются.

Не успел проводить управляющего, ко мне в сопровождении цветущей Вальки ворвалась кузина. Потянула носом.

— Степ, ты что тухлую рыбу ел? — поморщилась. — Чем от тебя так пахнет?

— Ай, ладно, Юль. — нюхаю своё плечо, действительно успел пропитаться тюремным запахом. — Можно подумать, ты ни разу в подземельях на пытках и допросах не присутствовала.

— Точно. — усмехнулась миледи Неллерская, усаживаясь на диван. — Просто сразу не сообразила. Смотрел захваченное быдло? Мне Макс рассказывал. Да, я спросить пришла. Ты какую часть своих нитей на воздушные и антимагические амулеты тратишь? Поди, меньше трети? Половину?

— Первое. А ты с какой целью интересуешься? — мне правда стало любопытно.

— Валька, давай сюда. — командует служанке. Та из наплечной сумки, один за одним, извлекает свитки, а затем и книгу. — Подумала тут, что ты можешь подобрать плетения из неиспользуемых нитей для изготовления магических лечебных снадобий.

— Так в жидкостях и органике заклинания, дай Создатель, в лучшем случае три-четыре дня продержатся. — удивляюсь. — Чепуха.

— Ты и целительские амулеты чепухой считал. — парирует кузина. — Я же не говорю, что прямо сегодня нужно изготавливать. На будущее, когда мой лазарет начнёт принимать раненых, посмотри рисунки. Отбери, которые могут пригодиться. И, Степ, смени одежду. Всегда меняй, когда с допросов приходишь.

— Спасибо тебе, Юль, я бы сам не догадался. — сарказма не скрываю, но её пожелание выполняю.

Над описаниями состава зелий и рисунками накладываемых на них плетений просидели с кузиной почти час, а затем ушёл вести вечерню в церкви, проводив Юлиану по пути до лазарета.

— Ригер, подожди. — окликаю бывшего опекуна, сходя с кафедры после завершения службы. Толпившуюся вокруг братию жестом отсылаю по их делам. — Помнишь, ты говорил, что для часовых самое тяжёлое время в начале рассвета? Я хочу в этот час проверить несение службы у ворот. Пойдёшь со мной.

— Но, милорд, мы с Максом и так проверяем. Часто.

— А я хочу сам убедиться. — упрямствую.

На самом деле я хочу отвлечь караульных, чтобы Николас незаметно вывел через калитку Люсильду. Эльзу она будет ждать вне стен монастыря.

Глава 25

Бумс. Крупная, полтора метра, стрела с тяжёлым наконечником вылетела из баллисты. Нет, это не война. Как там? А город подумал, ученья идут? Да, кажется, так в старой песне было. Но сейчас и думать ничего не надо, тяжело в учении — легко в бою, этим выстрелом мы завершили проверку новых, придуманных с помощью моих ненавязчивых вопросов-подсказок новые механизмы наших метательных машин, заодно пристрелялись.

Таблиц стрельбы здесь разумеется ещё нет, а вот подобие квадранта придумали ещё до меня, так что, наши наводчики стреломётов смогли оценить изменение дальности полёта снарядов и теперь знают, как корректировать углы вылета.

— Надо же, почти на полсотни ярдов дальше летят. — милорд Карл, сопровождающий меня в осмотре стен обители, всё же не смог сдержать удивления. До сих пор не верил, будет ли толк? Зря. Его преподобие плохого не посоветует. — Если виргийцы появятся под нашими стенами, их будет ждать неприятный сюрприз.

— Появятся. — оборачиваюсь к нему. — Куда они денутся?

Внизу, там, где наши предместья, всё ещё вижу много людей. Никому не нужные нищие оборванцы, питающиеся помоями, выкидываемыми из обители, никуда уходить не собираются, а об их эвакуации, разумеется, никто не позаботился. На глаза они, как и прежде, стараются не показываться, но отсюда, с высоты стены, всё как на ладони, видно отлично.

Внутри монастыря тоже не сильно обезлюдело. Да, большую часть обслуги отправили на юг вслед за крестьянами, неделю назад ушёл последний обоз, с которым убыли и Эльза с лже-племянницей Люсильдой, зато прибыло две сотни королевских солдат. Так что, почти то на то и получилось.

Медленно удаляющаяся сейчас от монастыря колонна людей, хвост которой, смотрю, уже скрывается за выступающим клином дубравы, это отсидевшие в наших подземельях поселяне, бегущие от войны. Действительно оказались теми, за кого себя выдают.

Не знаю, насколько правдивы истории про земную святую инквизицию, а у нас пока ещё ни разу не видел и не слышал, чтобы церковные или светские дознаватели кого-то заставляли себя оговаривать. Вот и лейтенант сыска Николас, хоть мягкостью методов допросов и не отличался, но стремился он к выяснению истины, а не ставил перед собой целью просто истязать подозреваемых.

Как только стало понятно, что схваченные патрульным отрядом крестьяне не являются разбойниками, так их и отпустили. Оружие отобрали, а скудные припасы вернули.

— Пора возвращаться к нашим повседневным делам. — говорю своему вассалу и бросаю напоследок взгляд вдаль, на северную сторону.

Там, при свете разгоревшегося дня, абсолютно мирная картина лесов, полей, кое-где показывающейся узкой голубой ленты Стремянки, хижин брошенной, но не разрушенной Монастырки, нашей деревушки, в общем, тишь, да гладь, не то что накануне поздно вечером зарево костров от края до края, словно впереди за кромкой лесов спрятался большой город.

Три дня назад генерал Лейнский всё же вывел армию навстречу приближающемуся врагу, а вчера к нему присоединился и виконт Андре со своим войском. Ну, должен был присоединиться. Точной информации на этот счёт у меня пока нет.

Увы, численно мы по прежнему заметно уступаем противнику, в средневековье очень сложно быстро собрать в кулак крупную группировку войск, однако, на нашей чаше весов крепкий тыл, короткая логистика снабжения, прибывающие подкрепления и опорные пункты в виде достаточно крупного города, монастыря и нескольких баронских замков.

— К кузням? — уточняет милорд Монский. — Боюсь, сразу не получится.

— Да? — хмыкаю. — И что нам может помешать?

— Не что, а кто. Твоя кузина. Не видишь? Вон она, у первого корпуса лазарета с миледи Натальей стоит, рукой тебе машет.

— О, точно. Тогда, да, идём туда.

Походная лечебница войска виконта Дитонского прибыла в обитель позавчера, так что, теперь у нас внушающий уважение штат лекарей при имеющихся трёх магах-целителях, и это без учёта моей скромной персоны. Сильно, чего уж.

— Наталья сама долечила того сержанта. — сообщила Юлиана. — Посмотришь?

Позади магинь стоит Валька, постоянно сопровождающая хозяйку. При моём появлени девчонка как всегда покраснела ушами. Так и не избавилась до сих пор от влюблённости в Степа, хоть того теперь и вознесло на Олимп, меня вознесло. Уверен, со временем её чувства пройдут. Вот станет чуть постарше на годик-два и всё наладится.

— Конечно посмотрю. — соглашаюсь. — Привет, Наталья. — с кузиной мы каждое утро встречаемся на тренировке и завтракаем вместе, поэтому с ней не здороваюсь. — Доверяю тебе полностью, но нашего героя надо уважить.

Созданный братом Максом отряд разведчиков под командованием недавно поступившего к нам на службу наёмника неожиданно быстро принёс нам, нашему монастырскому воинству, первый боевой успех.

На границе с баронством Корманс наши следопыты обнаружили крупную группу виргийских лазутчиков. Что в том отряде северян делал офицер-маг, мне пока неизвестно, а строить предположения на песке не хочу, главное, Эрик Ромм, тот самый наёмник, некогда воевавший под командованием легендарного кранцевского диверсанта, принял абсолютно правильное решение взять виргийского одарённого живым, маги всегда неплохо осведомлены о планах командования.

Вызывало уважение то, как были обнаружены виргийские разведчики-диверсанты, наёмник смог определить положение и направление движения их отряда без всякой магии, ориентируясь лишь на поведение птиц. Оставив своих бойцов, а при нём было полтора десятка, Эрик в одиночку приблизился к противнику, сумел оценить его численность, силы и возможности и организовал внезапную атаку с самым рассветом, застав северян врасплох.

И вроде бы всё учёл, но намерение захватить в плен виргийского одарённого сыграло с ветераном кранцевской разведки злую шутку. Не уничтоженный в первый момент нападения офицер сумел под защитой троих опытных мечников создать огненное плетение и накрыл своим ударом сразу пятерых — самого Ромма, его двоих товарищей, пришедших вместе с ним ко мне в монастырь, одного монаха, кажется, его звали Андрий, и рекрута.

Эрику единственному из попавших под магическую атаку удалось каким-то чудом выжить, хотя его тело напоминало вытащенное из пожара бревно, настолько он обгорел.

Тем не менее, несмотря на примерную численность нашего и виргийского отрядов, других потерь бойцы Ромма не понесли, уничтожив при этом всех противников, кроме офицера, которого вместе с умиравшим командиром привезли в обитель.

Мага я под охраной отправил к генералу, главнокомандующий лучше меня знает, какие вопросы ему задать, а на наёмника наложил плетение полного исцеления.

Вот только, на смом деле, название этого заклинания не совсем соответствует действительности. Оно лишь означает, что более сильного исцеления не существует.

Характер ожогов у Ромма оказался таков, что в чувство-то я его привёл, кожу вылечил, вытекшие глаза восстановил, но общее его состояние ещё было очень слабым. Повторное наложение целительского плетение даёт эффект лишь после окончания действия первого. Поэтому, оставил вчера наёмника выздоравливать, рассчитывая перед обедом завершить начатое. Но теперь, войдя в лазарет, вижу, что от меня тут больше ничего не требуется.

В большой комнате, где ещё недавно стояли примитивные ручные ткацкие станки — построить что ли после войны ветряную мельницу, пусть она приводит в действие и ткацкие, и прядильные станки, а заодно наполняет кузнечные меха? — теперь располагалось две дюжины топчанов с тюфяками.

Все лежаки, понятно, пока пустовали, кроме одного, у окна, на котором сидел, уставившись взглядом в одну точку одетый в одно только нижнее бельё, разумеется, чистое, мой вчерашний пациент. Едва мы вошли, он вскочил и низко поклонился.

— Сиди уж. — говорю, подходя к его топчану. — Лазарет, как и туалет, не то место, где нужно вскакивать.

Ромм моего полушутливого тона не поддержал.

— Ваше преподобие, простите, я вчера был слишком растерян и не поблагодарил вас…

Останавливаюсь напротив наёмника, заложив руки за спину. Мои спутницы и Карл, войдя в помещение, остались у входа.

— Благодари не меня, а Создателя. — религиозному ханжеству церковников я тут быстро самообучился. — Мы все лишь его слуги и выполняем его волю.

— Нет, ваше преподобие, нет. — он по прежнему стоит босыми ногами на дощатом полу. — Я, я ваш должник…

— Перестань. Ты выполнил свой долг перед ним и его обителью, а я свой. Вижу, чувствуешь себя уже хорошо. Миледи. — смотрю на кузину и Наталью Ворскую. — Его больше нет смысла здесь держать. Вещи только его, как я понимаю, пришли в негодность. — опять смотрю на наёмника. Интересно, почему он такой хмурый? Жалеет своих погибших товарищей? — Ладно, я распоряжусь, чтобы тебе чего-нибудь подобрали из одежды и обмундирования. Разумеется, за счёт обители, ты заслужил. А насчёт награды тебе подумаем отдельно. Думаю, и главнокомандующий тебя отметит. Ну, как соберёшься, возвращайся к своему отряду.

Кроме благословения удостаиваю его и покровительственным хлопком по плечу. Тот что-то порывается мне сказать, вижу по выражению его лица, но решается на это, лишь когда я направился к выходу.

— Ваше преподобие. — окликает. — Я хочу вам кое в чём призаться. Если можно, наедине.

— Ерунда, сержант. — унтер-офицерские звания в монастырском войске я могу присваивать своей властью, без оглядки на прецепторию ордена, Ромм получил посеребрянные галки на доспехе ещё в тот день, когда началось формирование его отряда. — Я уже всё знаю от твоих подчинённых. Ты принял абсолютно правильное решение, ну, а в том, что погибли наши боевые товарищи, твоей вины нет. Всего не предусмотришь. Враг силён и коварен. Честно скажу, я больше удивлён, что удалось совершить такое важное и нужное дело со столь малыми потерями. Офицера-мага я уже отправил в штаб под надёжной охраной. В общем, не вини себя.

— Я о другом хотел вам поведать…

— Позже. — отмахиваюсь. — Приводи себя в порядок, а время поговорить у нас ещё будет.

Когда с кузиной смотрели, как две девушки-рабыни готовят составы для алхимических зелий под наши плетения, поймал себя на мысли, что беседа с наёмником завершилась у меня словно в примитивных сериалах: один персонаж всё порывается открыть другому нечто важное, но тот серию за серией так и не находит время его выслушать. Похоже? Разве что внешне. А по сути, о чём таком важном мне мог поведать бывший диверсант? Полагаю, ничего для меня важного.

— Тканей для перевязок надо больше. — сообщила Юлиана, провожая меня из лазарета.

— Надо? Сделаем. — я видел у нас в подземельях много рулонов домотканного полотна, его и можно пустить на бинты. — Тебя сегодня ждать на обедне?

— Я когда-нибудь пропускала твои проповеди? — вопросом на вопрос ответила Юлиана. — Жаль, что ты так редко нас ими балуешь. Все убеждены, что в твоих молитвах много больше божественной силы, чем у других пастырей.

Наполеон, кажется, говорил, что для ведения войны ему нужны всего три вещи: деньги, деньги и деньги. Утрировал конечно, но без них действительно победить сложно. Слава Создателю, наш молодой король Эдгар это хорошо понимает и, несмотря на сложности пополнения государственной казны, четыреста тридцать тысяч драхм для главнокомандующего нашёл.

Большую часть армейской казны наш генерал поместил в Готлинском замке, доверив её сохранность графу Олегу, а вот пятьдесят тысяч на текущие выплаты попросил меня разместить в подземелье монастыря.

В прошлой жизни я никогда не любил связываться с чужими деньгами, да и здесь особого желания не испытываю, тем не менее, отказать шестидесятилетнему баронету в его просьбе посчитал неправильным.

Фургон с серебром прибыл ближе к вечеру. Главное же, что вместе с ним и его сопровождением ко мне в гости явились сестрица Агния и наш будущий зять Андре Дитонский.

Известие об этом застало меня с кузиной, когда мы только-только собрались ужинать.

Услышав от прибежавшего Ника имя своего жениха, Юлиана напустила на себя надменный вид. Виконт ещё не успел её увидеть, а она, видишь ли, уже пытается демонстрировать своё к нему равнодушие.

Не, Юлечка, так у нас дело не пойдёт. Веди-ка ты себя со своим суженым, как со мной. Больше проку будет. Ладно, сейчас я тебя маленько поправлю.

— Щёки, — говорю. — ещё надуй. Вот так. — показываю ей на личном примере.

— Зачем? — рассмеялась кузина.

— Ну, как же. — развожу руками. — Ты, смотрю, хочешь ведь проявить неуважение по отношению к будущему мужу? Шучу, Юлиана. Если серьёзно, будь самой собой. Тебя настоящую, а не показную, Андре не сможет не полюбить. Честное слово. Я сейчас не как брат твой говорю, а как парень. Ты лучшая.

Мы с ней подошли к окну и увидели, как маркиза Неллерская и виконт Дитонский спрыгнули с коней.

Конец третьей книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бастард рода Неллеров. Книга 3

Content

Бастард рода Неллеров. Книга 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene