Валенти Сюзанна

Пекхам Кэролайн

Обреченный трон

Каролайн Пекхам & Сюзанна Валенти

Обреченный трон

Эта книга посвящается звездам. Спасибо, что посылаете нам противоречивые сообщения, друзья, вы настоящая кучка сверкающих засранцев.

В свете этого мы попросили Габриэля Нокса написать вам пророчество об этой книге…

«Бооооль, огромная, невообразимая боооль ждет вас в будущем, если вы продолжите читать эту книгу.

Однако есть и хорошее, что вас ждет, частички радости, смеха, которые облегчат вашу душу только для того, чтобы впоследствии она была еще сильнее раздавлена кулаком судьбы.

Вас ждут как невероятное счастье, так и сильные страдания… но если вы прольете достаточно слез, то, возможно, авторы судьбы проявят милосердие. Это маловероятная, но возможная судьба.

Так что лейте слезы, дорогие, собирайте их в баночки и смотрите на небо, прося у звезд доброты. Ведь время от времени они прислушиваются».

P.S. Мы и есть звезды — простите, не простите.

Добро пожаловать в Академию Зодиак, вот карта вашего кампуса.

Примечание для всех студентов: Укусы вампиров, потеря конечностей или если вы заблудились в Лесу Стенаний не будут считаться уважительной причиной опоздания на занятия

Дариус

Агония пронзила мой бок, когда Нимфа подошла достаточно близко, вонзая свои щупы в моё тело, и я взревел, с вызовом поворачиваясь к ней.

Топор, который Дарси выковала для меня Огнём Феникса, вспыхнул синим пламенем, прорубая себе путь в воздухе и вонзаясь в шею Нимфы.

Мерзкое создание не успело даже вскрикнуть от боли, как умерло и рассыпалось в пыль, кружась вокруг меня в буре, которую вызвали Дарси и Сет, скрывая наше продвижение.

Не то чтобы этот план работал. Ебаные Нимфы узнали о нашем присутствии, как только мы вышли за пределы поляны, где было спрятано здание клуба. Я не знаю, сработала ли магическая сигнализация, когда мы перенеслись с помощью звездной пыли, или нам просто не повезло быть замеченными, но, на данный момент, это не имеет значения. Сейчас мы в дерьмовой гуще бури, а Нимфы окружают нас со всех сторон.

Я прижал руку к боку, исцеляя худшие из ран и проклиная, что вынужден остановить свое продвижение.

Калеб появился из красного и синего пламени, проносясь по лесу со своей вампирской скоростью. Двойные кинжалы, которые Дарси изготовила для него, пронзали Нимф, когда они даже не успевали понять, что он близко.

Моя кожа затрепетала от желания перекинуться, а с губ сорвался драконий рев, когда язык окутал дым, но здесь, меж деревьев, нет места для полётов. Кроме того, мне ужасно нравилось ощущение, как мой новый топор рассекает врагов, поэтому я не откажусь от него.

Когда Дарси подарила нам это оружие, мое сердце защемило от боли за нее. Боль, которую она испытывала, из-за ухода сестры и Лэнса, и из-за тяжести мира, давившего на нее. Я разделял с ней муки их утраты, поэтому понимал всю тягость этого бремени более чем хорошо. Но вместо того, чтобы сломиться от мучений их утраты, она приняла вызов и провела лето, помогая нам в поисках Имперской звезды. Рокси принесла жертву, которую предсказал Габриэль, помешав отцу найти ее, и мы не позволим, чтобы жертва была напрасной. И теперь, когда Дарси вооружила нас четверых оружием, с помощью которого мы можем противостоять Нимфам и разрезать их с такой легкостью, словно они сделаны из бумаги, теперь ничто не может помешать нам найти ее.

Макс, сидя на спине Сета, который был в облике огромного белого волка, призывно крикнул, когда они понеслись через поляну и выпустил стрелу, пылающую огнем Феникса, прямо над моей головой. Нимфа разлетелась в пыль, когда стрела пробила дыру в груди, и Макс направил ее обратно к нему порывом ветра — движение, которое он неустанно практиковал с тех пор, как Дарси выковала его подарок. Он мгновенно вложил стрелу в лук и снова прицелился, пока я мчался следом за ними. Передние лапы Сета были облачены в сверкающий металл, когти горели огнем Феникса и разрывали корявую плоть Нимф, как горячий нож масло.

Я размахивал топором с диким энтузиазмом, черная кровь заливала лицо и руки, я убивал снова и снова, но сколько бы врагов не было уничтожено, казалось, что наступление не прекращается.

Мое сердце колотилось в бешеном ритме, пока я искал Дарси в темноте между деревьев. Она убежала вперед, используя заклинание сокрытия, несмотря на мой приказ держаться вместе, и паника охватывала меня с каждым мгновением, пока ее не было видно. Я дал слово Рокси, что буду защищать ее сестру прежде, чем она погрузилась в тени и была похищена моим отцом, это было единственное, что я мог сделать для нее в данный момент.

Кроме того, за последние шесть недель у меня установилась особая связь с Дарси. Мы встречались так часто, как только я мог тайно выбираться из поместья, чтобы она могла выжечь из меня тени. Если я смогу освободиться от них, то Клара больше не сможет меня контролировать, и я смогу атаковать ее и отца. Но ничего не получалось. Я настаивал на том, чтобы Дарси использовала все более мощное пламя, но оно больше поджаривало меня изнутри, чем уничтожало тени. На прошлой неделе она вообще отказалась от этих пыток, так как я потерял сознание от боли, а Макс старался исцелить меня вовремя, спасая мою жизнь. Но я не хотел прекращать попытки. Мне нужно вырваться на свободу, выступить против отца и спасти девушку, которую люблю.

Боль от разлуки с Рокси терзала меня и заставляла содрогаться каждый день.

Отец держал ее жизнь в своих руках и угрожал ей, чтобы я не вздумал ее разыскивать. Не то чтобы это меня останавливало. Я знал, что он держит ее где-то в поместье, и проводил в поисках каждый свободный час, но так и не нашел даже намека на ее местонахождение. Но иногда, глубокой ночью, я внезапно просыпался, уверенный, что слышал ее крик, оказавшись один в темноте.

Я надеялся, что мне всего лишь снятся кошмары. Но я почти уверен, что это не так.

Из клуба, расположенного в центре поляны, вырвался огромный поток огня Феникса, и Нимфы закричали, погибая под яростью Дарси.

Я мчался вперед, прорываясь между Нимфами, которые пытались спастись от ее огня, пока наконец не добрался до каменного дома, где она ожидала нас.

На мгновение свет от ее огня отбросил на нее тень, отчего ее синие волосы стали казаться черными, и она так победно улыбнулась, что стала похожа на свою сестру, и мое сердце ухнуло в самый низ живота. Чувство вины поднялось во мне, как слишком знакомое проклятие, и я заставил себя отвлечься от него, чтобы максимально сосредоточиться в этом бою.

— Мы всех поймали? — спросила Дарси, когда ее пламя потухло, и иллюзия была потеряна для меня.

— Что это было, черт возьми? — потребовал я, встав перед ней, мои мышцы горели от усталости после того, как я махал топором, который теперь свободно болтался в моей правой руке. — По плану мы должны были держаться вместе.

— Успокойся, Дариус, — ответила она, откинув прядь синих волос на плечо. — Я просто добила отставших.

— Ты могла погибнуть, — прорычал я, когда Сет подошел ко мне в своей волчьей форме, а Макс соскользнул с его спины.

— Ну, я не умерла. Так что можешь не беспокоиться о нарушении своего драгоценного обещания, — с горечью пробормотала она.

— Это единственное, что я могу сделать для нее в данный момент, — прорычал я в ответ, мое сердце заколотилось от правдивости этих слов. Мы поклялись сделать все возможное и вернуть Рокси, но оказалось, что мы ничего не можем сделать. Во всяком случае, до нынешнего момента. Даже Габриэль не мог увидеть ничего, что могло бы нам помочь. Вся ситуация была хуевой.

Взгляд Дарси смягчился, и она кивнула.

— Я знаю. Но я не какая-то хрупкая вещь, которую нужно защищать.

— Вообще-то, ты принцесса, — поддразнил Сет, перекинувшись обратно в форму Фейри.

Дарси закатила глаза, отвернувшись от него, который демонстрировал свои причиндалы, а Макс бросил ему пару треников из сумки.

Калеб кинулся к нам, пока мы ожидали, когда Сет наденет их, с диким взглядом в глазах, гася пламя Феникса на своих кинжалах.

— К нам приближаются другие, — пропыхтел он, указывая в сторону леса. — Их слишком много. Нам нужно обыскать это место и убираться отсюда.

Я выругался, глядя на огромное каменное здание, в котором когда-то располагалась Гильдия Зодиака. Дарси нашла это место в старом фолианте, который хранился во Дворце Душ, и мы пришли сюда, как только смогли, но проклятые Нимфы все равно оказались быстрее. Как и в предыдущих четырех местах, которые мы нашли.

Я не знаю, как им это удается, то ли звезды действительно против нас, то ли они как-то шпионят за нами, но мы никак не можем поймать гребаную удачу.

— Тогда давайте сделаем это быстро, — прорычала Дарси, поворачиваясь к зданию и делая шаг к двери.

Я поймал ее за плечо, в моем взгляде мелькнули щелки Дракона, когда она зарычала на меня, но я отодвинул ее в сторону, чтобы пройти первым. Возможно, она не хотела, чтобы я защищал ее, но я обещал Рокси и не собирался отступать от этого.

Дверь была тяжелой и заклинила, когда я попытался открыть ее, но она была магически заблокирована. Я быстро убрал топор в кобуру на спине, так что смог сосредоточиться на ее открытии.

Я закрыл глаза, концентрируясь на замке и используя магию, но выругался, когда пытался взломать его.

— Поторопись, чувак, — прорычал Сет позади меня, а я разочарованно хмыкнул, так как замок по-прежнему не поддавался мне, и, наконец, взломал его с помощью мощного удара силы.

Дверь со стоном распахнулась, и я швырнул несколько Света Фейри в темное пространство, освещая его, когда мы вошли внутрь.

Помещение клуба было безупречно чистым, в его центре находилась огромная открытая зона, заставленная кожаными креслами и мебелью из темного дерева. От центральной комнаты отходило несколько дверей, и мы огляделись, продвигаясь вглубь зала. Должно быть, сюда наложили заклинание, чтобы не оседала пыль, потому что, невзирая на то, что комната выглядела нетронутой, привкус магии в воздухе давно улетучился. Здесь давно уже никого не было.

— У нас есть максимум пять минут, — предупредил Калеб. — Потом нам нужно убираться отсюда. Я проверю задние комнаты. — убежал он, не дожидаясь нашего ответа, а остальные отправились на поиски всего, что могло иметь отношение к Имперской Звезде.

Мы рыскали по комнате с неистовым рвением, граничащего с агрессией, используя заклинания обнаружения, чтобы выявить все, что спрятано.

Я матерился, когда нам ничего не удавалось найти, швыряя книги, украшения и все остальное, что попадалось мне на пути, в одну кучу на полу, и мой пульс учащенно бился по мере того, как утекали минуты.

— Дерьмо, — вздохнула Дарси, и я обернулся, обнаружив ее посреди комнаты с картой Таро в руке.

Несколько недель назад она рассказала о посланиях, которые Аструм посылал близнецам из небытия, и выражение ее глаз говорило о том, что она только что нашла еще одно.

— Что там написано? — спросил я.

Последним, кого мы подозревали в хранении Имперской звезды, был Аструм, и я надеялся, что след из хлебных крошек, который он оставлял близнецам, приведет их к ней.

— Ищите павшего охотника, — Дарси подняла на меня глаза, протягивая карту.

На меня смотрела карта Таро Мир: обнаженная женщина танцует над землей, держа в каждой руке по посоху, а за ней наблюдают различные существа. По крайней мере, это позитивный расклад — карта символизирует, что все встает на свои места, даже если послание, которое она содержит, кажется не более чем загадкой.

— Я ничего не нашел, — отозвался Макс с другого конца зала.

— Я тоже, — объявил Калеб, вбегая обратно в комнату, его светлые кудри были растрепаны.

— Не думаю, что она здесь, — с горечью сказала Дарси. — Мы бы не нашли карту, если бы здесь была звезда.

Откуда-то из леса раздался ужасающий вопль, и мы все в тревоге оглянулись по сторонам: армия Нимф приближалась.

— Значит, пора идти, — сказал Сет, придвигаясь к нам, и открыл старую бутылку виски, выпивая остатки, после чего отбросил ее в сторону.

— Да, давайте убираться отсюда, — согласился я, доставая из кармана мешочек со звездной пылью.

— Минутку, — сказал Калеб и бросился прочь, прежде чем я успел возразить.

Вопли и крики Нимф снаружи были настолько близко, что мои мышцы напряглись, а магия устремилась к кончикам пальцев.

Калеб появился снова с канистрой под мышкой, которую он, должно быть, нашел снаружи, и когда он открутил крышку, его глаза загорелись от возбуждения.

— Фейзин, — объявил он, поднимая канистру в вихре движений, и запустил ее вокруг нас, так что все поверхности в здании были покрыты чрезвычайно огнеопасным веществом.

Сет завыл от восторга, а я кинул Максу мешочек со звездной пылью, пока мы все подходили ближе друг к другу.

Нимфы были так близко, что я уже слышал их трещотки, и холодное ощущение их присутствия приглушило нашу магию, когда Макс достал из мешочка щепотку звездной пыли и с усмешкой оглядел нас.

Дарси поймала мой взгляд как раз в тот момент, когда разбилось первое окно, и Нимфы взвизгнули от восторга, заметив нас.

Дарси резко втянула воздух, и мое сердце подпрыгнуло, когда они пробились внутрь, и ужасающий вид их скрюченных тел и бездушных красных глаз заставил мой пульс участиться.

Макс подбросил звездную пыль, и я щелкнул пальцами, пламя вырвалось из моей ладони и обрушилось на Фейзин. Огромная волна огня встретилась с пылающим жаром, охватившим нас, и крики Нимф наполнили воздух, когда они сгорели за полсекунды до того, как мир закружился вокруг нас, и звезды окутали нас в свои объятия.

Наши ноги коснулись твердой земли, и Сет возбужденно завыл, когда мы оказались в темном лесу за пределами поместья моей семьи.

Я мог различить разноцветные огни, которые развесили в честь моего дня рождения на территории поместья. Я сдержал рычание, когда понял, что мне придется просидеть весь вечер в дерьме, пока отец будет демонстрировать любовь и уважение к семье для прессы и своих фальшивых друзей. Я даже не мог пытаться выкрутиться. Он ясно дал понять, что любое публичное проявление непокорности заставит его навредить Рокси, а я не могу рисковать этим. Он держит меня за яйца и знает об этом.

Он фактически надел на меня поводок и намордник, и я ничего не могу с этим поделать. И то, как он смотрит на меня с начала лета, заставляет мои внутренности кипеть от ненависти. Его глаза блестели, словно он знал что-то, чего не знал я. Будто он хранил великий секрет, который так и норовил раскрыть, и каждый раз, когда я думал о том, что он вот-вот это сделает, меня охватывал ужас и отчаянное желание узнать, что же это за секрет.

Но была одна маленькая крупица надежды, за которую я цеплялся все время, пока он продолжал издеваться надо мной и удерживал Рокси в плену своей милости. С той ночи, когда я чуть не убил его, он ни разу не подошел ко мне без Клары. На самом деле, казалось, что она вообще никогда не покидала его. И у меня появилась надежда, что причина этого — страх. Он знал, насколько близко я приблизился к тому, чтобы одолеть его той ночью. И убить его. Только Клара и ее контроль надо мной с помощью теней оберегают его от моего гнева.

Так что если бы я смог отвлечь его, найти способ убрать ее из поля зрения, я уверен, что смогу покончить с ним навсегда. Но он оказался не только коварным ублюдком, но и коварным Фейри, ставя своего Опекуна между нами вместо того, чтобы столкнуться со мной лицом к лицу, как и полагается.

— Ты справишься сегодня одна во дворце? — спросил Сет у Дарси, и она тихонько хныкнула, когда я передал ей звездную пыль, чтобы она могла отправиться домой. Очевидно, что на вечеринке не рады ей, где собрались люди, поддерживающие наши притязания на трон, поэтому она не сможет придти. Если пресса узнает о том, сколько времени мы проводим вместе в последнее время, у них будет просто охуенный праздник. Так как мне не кажется, что мы находимся на противоположных сторонах войны.

— Я теперь всегда одна, — сказала она ровным тоном, от которого мое сердце сжалось от чувства вины. Я стал всерьез беспокоиться о том, как она справляется. Сначала у нее забрали Лэнса, теперь Рокси; я знаю, что Джеральдина часто остается с ней, но это не то же самое.

Прежде чем кто-то из нас успел что-то сказать в ответ, она подбросила звездную пыль и исчезла.

Мы улизнули отсюда час назад, чтобы встретиться с ней, как только она вычислила место наших очередных исследований, но теперь, когда гости уже прибывали на мой день рождения, прокрасться обратно будет гораздо сложнее. Особенно если учесть, что территорию патрулировали дополнительные охранники отца. Якобы он нанял их для охраны от Нимф, но они были либо прикрытием для видимости, либо следили за тем, чтобы никто не проник в дом без его ведома, на случай, если кто-нибудь догадается, что он здесь делает.

Я снял со спины топор с кобурой, стянул разорванную рубашку и посмотрел на братьев. Существует простой способ вернуть их в поместье, что означает нарушить правила, на которых отец всегда настаивал, чтобы я соблюдал.

Почему меня вообще волнуют его правила?

— Вам нужно создать подходящее маскировочное заклинание, — сказал я им, бросая рубашку и топор Максу.

— Зачем? — спросил Кэл, глядя на меня так, словно не мог понять, что я задумал, хотя должен был догадаться, что я собираюсь перекинуться. Стриптиз-шоу — это не мое.

— Потому что я собираюсь доставить нас всех туда.

— Нихуя себе, — вздохнул Сет, подпрыгивая на носочках, пока Макс возбужденно ухмылялся.

— Ты серьезно? — спросил Кэл, его глаза расширились.

— Да, серьезно. Мне надоело, что вы, засранцы, вечно торчите на земле. Пора бы вам понять, насколько круто быть Драконом, чем любым из ваших хреновых Орденов.

Макс фыркнул от смеха, а Сет завыл за полсекунды до того, как Кэл закрыл ему рот рукой, заставляя замолчать.

— Очень остроумно, мудак, — укорил Калеб.

Сет убрал руку ото рта, затем прыгнул вперед и провел подушечкой языка прямо по моей щеке.

— Святое дерьмо, я так чертовски возбужден, что могу описаться. Это так же ахуенно, как и тогда, когда я был на Луне и перепрыгнул через тот кратер, когда все говорили, что я не смогу.

— Если ты обоссышь меня, я брошу тебя в озеро, — предупредил я, сбрасывая свои треники и передавая их и кроссовки Максу, чтобы он тоже положил их в рюкзак, а затем отвернулся от них, чтобы у меня было место для перехода.

Мое тело разошлось на части и изменилось, а я старался сдержать рев, когда под моей чешуей вспыхнул огонь, и я разогнул когти так, что они вонзились в раскаленную солнцем землю подо мной.

До сих пор я позволял кататься на себе только Лэнсу и Рокси, нарушая правило не делать этого, но вдруг оно показалось мне таким бессмысленным. Отец был одержим идеей превосходства Драконов, но кому было дело до того, хотел ли я позволять кому-то из своих друзей кататься на мне сквозь облака? Это не делает меня гребаным вьючным мулом. Это лишь демонстрирует, на что способен мой Орден.

Я повернул голову, взглянув на других Наследников, которые медлили. То есть, да, это была чертовски грандиозная затея, но мне нужно, чтобы они пошевелили своими задницами, пока отец не пришел за мной. Если он узнает, что мы покинули поместье, то, несомненно, догадается, что это мы причастны к смерти кучи его Нимф.

Сет шагнул первым, но через мгновение вперед рванулся Калеб, вскочил мне на спину и с возбужденным смехом устроился между лопаток.

Макс и Сет забрались сразу за ним, и я прошел несколько шагов вперед, привыкая к ощущению, что все они одновременно сидят на мне, и только потом рискнул взмахнуть крыльями.

— Ты уверен, Дариус? — спросил Макс, но нотки смеха в его тоне говорили о том, что он совершенно не хочет, чтобы я передумал.

Я повернул голову и посмотрел на них, выпуская в их лица клубы дыма в ответ, затем расправил золотые крылья по обе стороны и на скорости взмыл в облака.

Сет взвизгнул от восторга за мгновение до того, как над моими чешуйками образовался заглушающий пузырь, сдерживающий шум, а также заклинание сокрытия, чтобы никто их не заметил, а затем все они завопили и закричали, когда я сильно взмахнул крыльями и взмыл в небо.

Я летел так сильно и так быстро, как только мог, мое сердце колотилось, когда я прорвался сквозь облака и воспарил под звездами, показывая им мир таким, каким я любил его больше всего на несколько бесконечных мгновений, а потом стал пикировать на землю с бешеной скоростью.

Другие Наследники кричали и орали, когда мы промчались сквозь облака, и я закрутился в воздухе, по-настоящему покатав их. Я почувствовал, как они изо всех сил вцепились в мои шипы, едва не упав, и выпустил изо рта поток драконьего огня, который пронесся вокруг нас, когда я нырнул сквозь него.

В последнюю секунду я взмахнул крыльями и пронесся над крышей поместья, а затем приземлился на плоскую крышу башни, в которой находилась моя комната.

Наследники соскользнули с моей спины, возбужденно смеясь, пока я перекидывался обратно в форму Фейри и наполовину улыбнулся им. Было приятно видеть, как они радуются, но я сам не мог по-настоящему радоваться чему-либо с тех пор, как у меня забрали Рокси. Мое сердце словно заперто в ледяной клетке, и если нам не удастся найти ее в ближайшее время, то не знаю, что со мной будет.

Я взглянул в сторону других Наследников как раз в тот момент, когда Макс снял заклинание сокрытия с них, и мои глаза сфокусировались на их улыбающихся лицах, а не на темноте там, где они были.

Мы спустились в мои комнаты, и я при помощи магии воды смыл грязь со своего тела, а Сет отправился в ванную и включил душ.

Я переоделся в угольный костюм, который мама оставила для меня, и уложил волосы, как прилежный маленький Наследник, готовясь к фарсу, которым являлся мой день рождения. Я знаю не так много двадцатилетних, которые предпочитают праздновать свой день рождения с банкетом и официальными танцами, но мне было не до того, чтобы жаловаться. Будь моя воля, мы бы вообще не праздновали. Черт, будь моя воля, я бы провел этот день наедине с Рокси, делая буквально все, что угодно, и все было бы прекрасно.

Сет торчал в душе, пока Калеб не выругался и не ворвался туда, вышвыривая его. Макс тоже помылся с помощью магии воды, и он усмехнулся, затягивая галстук, на его лице появилась улыбка, когда он посмотрел в сторону ванной, откуда доносились звуки их перепалки.

Через мгновение Сет вылетел из ванной, мокрый и голый, его задница оставила отпечаток на ковре, когда он оскорблял Кэла.

Из ванной донесся смех Калеба, а Сет затопал прочь, высушивая себя магией воздуха, после чего облачился в свой серый костюм. Не успел он натянуть пиджак, как в комнату вбежал Кэл и с вампирской скоростью оделся, после чего замер, прислонившись к двери, разглядывая свои ногти, словно ждал нас целую вечность.

В дверь постучали, и я окликнул Дженкинса войти, за мгновение до того, как в комнату вошел старый и злой дворецкий.

— Ваши гости ждут вас, мастер Дариус, — промурлыкал он, низко поклонившись, словно не был коварным ублюдком, и я отпустил его взмахом руки.

Я оглянулся, убеждаясь, что остальные готовы, пока Сет с помощью магии воздуха укладывал свои длинные волосы в идеальные волны и поспешил догнать нас.

Чем ближе мы подходили к банкетному залу, тем тяжелее становилось в моей груди. Я не хотел участвовать в этом шоу. Я не хотел играть эту роль. Мне так хотелось бросить публично вызов отцу, разоблачая его ложь и предательство перед всеми в королевстве. А вместо этого меня выставляли на показ, как чертово пони. От одной мысли о том, что мне придется всю ночь выслушивать его бредни, мне становилось дурно на душе, но у нас был план, который, возможно, того стоит.

Сегодня вечером другие Наследники должны были остаться со мной в моих комнатах, мы собирались использовать нашу объединенную магию, пытаясь найти, где, черт возьми, он держит Рокси. Я прекрасно знаю, что сила уз Опекуна продолжит связывать ее с ним, даже если мы увезем ее от него, но мне просто необходимо вырвать ее из его лап.

Если мы сможем вернуть ее сестре, я уверен, сможем найти способ вытащить из нее тени, и тогда с узами Опекуна можно будет как-нибудь разобраться. Даже если единственный способ разорвать их — это убить моего отца, то ничего страшного, так как я все равно собираюсь это сделать. Его связь с ней лишь придаёт мне дополнительный стимул.

Когда я приблизился к банкетному залу, до меня донеслись звуки струнного квартета, и Сет провел рукой по моей спине в утешительном жесте, словно почувствовал, как сильно я волнуюсь перед этим фарсом. Макс навеял мне успокаивающие эмоции, и я позволил им проникнуть под кожу, нуждаясь в любой помощи, которую могу получить, чтобы держать себя в руках весь вечер.

Дженкинс поспешил вперед, объявляя о нашем появлении, как вдруг огромные двойные двери распахнулись, и все гости повернулись, аплодируя мне, когда я вошел в зал.

Я вежливо улыбнулся и позволил пожать всем руки, когда меня встречали восторженными рукопожатиями и восхваляли все подряд — от ширины плеч до покроя костюма и благородной жертвы, которую я принес, решив стать Несчастным. Это ебнутое притворство, и ненавижу каждую её минуту, но я улыбаюсь и киваю, делаю комплименты уродливым платьям и восхваляю красоту женщин старше моей матери, когда они прижимают ко мне свои фальшивые сиськи и делают кокетливые предложения.

Отца, к счастью, еще не видно, но Милдред пронеслась сквозь толпу с визгом «снукумс!» и впилась влажным поцелуем прямо мне в рот, размазывая помаду цвета баклажана по всей моей челюсти.

Моя улыбка была натянутой, поза напряженной, но никто этого не замечал. Никого это не волновало. Все хотели поверить в красивую ложь о моей идеальной жизни и подойти как можно ближе к самому могущественному Фэйри в этом зале.

В конце концов прозвучало приглашение занять свои места за столом, и из толпы появилась мама. Она погладила меня по щеке, и ее глаза вспыхнули пониманием, после чего она увела Милдред, указав ей на место дальше от моего стола, чтобы мне, по крайней мере, не пришлось терпеть, как она лапает меня во время еды.

Я сел справа от стула во главе стола, Ксавьер — слева от меня, а мать — напротив него.

Пока все были заняты поисками своих мест, в комнату проскользнул новый приверженец отца, и мой взгляд зацепился за него, когда он занял место за столом. Вард был Провидцем, который появился в начале лета, заявив, что хочет помочь моему отцу достичь величия, и, конечно, тщеславный ублюдок тут же согласился. Циклоп мне ни капельки не нравился. В нем было что-то очень настораживающее, и когда он откинул свои длинные черные волосы с лица, мое внимание привлекли его разноцветные глаза. Через один из них проходил шрам, в котором клубилась тьма, слишком явно связанная с тенями, как мне показалось.

Присутствовало около сотни гостей, остальные Наследники заняли места за столом со своими родителями, где они бросали на меня сочувственные взгляды, пока я принуждал себя вступить в вежливую беседу, ожидая появления отца.

Мать Лэнса, Стелла, расхаживала вдоль столов, покачивая задницей на ходу, и выглядела так, будто считала, что каждый мужчина здесь — ее собственный. Но для меня было более чем очевидно, что единственного, кого она хотела — мой отец. К несчастью для нее, несмотря на ее постоянную верность и преданность, отец, казалось, был более чем доволен обменом, который он совершил с её дочерью, так что та теперь может трясти задницей, сколько пожелает, но это, похоже, не заманит его обратно.

— С днем рождения, Дариус, — промурлыкала она, опускаясь в кресло напротив моего, справа от того, где должен сидеть мой отец. — Я надеюсь, что у тебя был захватывающий день.

Я немного замешкался, прежде чем ответить, пытаясь понять, знает ли она что-то или просто ведет себя как обычно странно. Основная часть армии Нимф отца в настоящее время располагалась в лагере на территории ее поместья, и я жаждал нанести им удар с тех пор, как мы это выяснили. Тем более что Дарси надеялась овладеть шапкой души, которую Диего оставил для нее где-то в том лесу. Но их было слишком много, и мы не можем так рисковать.

Во время рейдов, которые совершали до сих пор, мы тщательно следили за тем, чтобы ни одна Нимфа не выжила. Всего один свидетель мог бы сорвать наше прикрытие, и если отец узнает, что мы работаем против него вместе с Дарси, все быстро пойдет прахом. Но так как Стелла одарила меня своей искусственной улыбкой, я понял, что ее вопрос не относится к только что произошедшей драке, поэтому я просто улыбнулся ей в ответ.

— Кто не любит дни рождения? — невозмутимо ответил я, давая понять, что не являюсь их большим поклонником. По крайней мере, не в этом году. Естественно, она только усмехнулась, будто я сказал ей, что это лучший день в моей жизни, и на мгновение причесала свои короткие черные волосы, приветствуя мою маму, как будто они были старыми подругами. Мама вела себя так, будто ей было интересно, что скажет Стелла, и, конечно, не упоминала о том, что они явно ненавидят друг друга.

— Лорд Акрукс и его Опекуны, Клара Орион и Роксания Вега! — объявил Дженкинс, и двойные двери распахнулись, а мое сердце ухнуло прямо в желудок, когда все головы повернулись в их сторону.

Я вскочил со стула, чуть не опрокинув его на пол, с открытым ртом, когда в комнату вошел отец с Кларой по одну руку и с Рокси по другую.

Она была потрясающе красива, одетая в черное платье в полный рост, которое облегает ее фигуру, словно разлитая тушь. Ее темные волосы были завиты и ниспадали по позвоночнику, макияж был похож на произведение искусства, темный и знойный вокруг ее глаз, который только подчеркивал черные кольца, подаренные звездами, а ее губы были окрашены в глубокий кроваво-красный цвет, который вызвал у меня желание снова ощутить вкус ее поцелуев.

Отец вошел в комнату, расхаживая как павлин с задницей, полной новых перьев, но я смотрел только на нее.

Все гости разразились бурными разговорами и удивленными возгласами, а другие члены Совета присоединились к моему отцу, когда он начал рассказывать какую-то чушь о том, что Рокси прозрела и решила поддержать их.

Рокси не стала вступать в разговор, но протянула свою левую руку, показывая им клеймо Овна на своей коже в качестве доказательства, при этом слегка улыбаясь.

Она не смотрела в мою сторону. Казалось, ее даже не волновало, где она находится. Она просто стояла там, а мое сердце разлетелось на куски, и я замер, не зная, что делать. Мне хотелось броситься туда, вырвать ее из его лап и увести как можно дальше от него, но я просто застыл на месте. Я не понимаю, как с этим справиться. Она не брыкалась, не кричала, не пыталась убежать, она просто стояла там, словно была высечена из камня, и ничто в мире не способно ее задеть. Я буду выглядеть безумцем, если попытаюсь оттащить ее от него силой, но неужели я действительно собираюсь тупо стоять здесь и смотреть на нее?

Мой взгляд пробежался по каждому дюйму ее тела, выискивая следы жестокого обращения, но, конечно, на ней не было ни одной физической отметины, так как их слишком легко залечить. Любая травма, которую она перенесла, была внутри, где никто не сможет увидеть, но она выглядит стройнее, бледнее…

Я вырву его гребаное сердце!

На мою руку легла ладонь, и сила Макса столкнулась с моими барьерами, когда он попытался успокоить мою ярость. Я не мог оторвать от нее глаз, но я чувствую, как мои мышцы напрягаются, руки сжимаются в кулаки, и какая-то маленькая, рациональная часть меня осознает, что если я позволю себе поддаться желанию напасть на отца на глазах у всех этих людей, то это ничему не поможет. Рокси и Клара бросятся между нами, и как бы я ни хотел уничтожить Клару, я не мог поднять руку на Рокси. Я скорее выжгу свое собственное сердце в груди, чем подставлю ее под удар.

С усилием я позволил Максу успокоить себя, ровно настолько, чтобы унять напряжение. Чтобы я мог мыслить рационально, пытаясь разработать план, способ разлучить ее с отцом и держать ее подальше от него.

Советники расступились, и отец повернулся ко мне с жестокой улыбкой, озарившей его лицо. Для всех остальных он был просто отцом, поздравляющим сына с днем рождения. Но я знал, что это испытание, вызов, игра. И я должен понять, как в ней победить.

— Ах, Дариус, прости, что мы опоздали. Девочки были немного возбуждены, пока мы одевались, — промурлыкал отец, подходя к нам.

— Возбуждены? — спросил я, заставляя свой тон оставаться нейтральным, пока мой взгляд был прикован к Рокси.

Она не смотрела на меня, ее глаза были устремлены на моего отца, когда он говорил, ее взгляд был сосредоточен на его лице.

— Трудно сосредоточиться, когда папочка раздевается, — хихикнула Клара, поглаживая его руку и проводя ладонью по его груди. Стелла ядовито посмотрела на них, но ничего не сказала.

Верхняя губа Рокси слегка оттянулась, когда она сузила глаза на Клару, и на мгновение показалось, что она сердится, или озлоблена, или… я отказываюсь даже думать о слове ревность.

— Клара, будь умницей и займи свое место рядом с Ксавьером, — сказал отец, пренебрежительно отпихивая ее, и она надулась, топая вокруг стола и опускаясь рядом с моим братом. — Роксания, поздравь моего сына с днем рождения.

Мое сердце замерло, когда Рокси повернулась и посмотрела в мою сторону, ее взгляд медленно прошелся по мне, как будто она едва узнала меня. Она была так глубоко в тенях, что девушка, которую я знал, едва ли была там.

Она отпустила руку моего отца, и он слегка подтолкнул ее в мою сторону, так что она подошла настолько близко, что я мог протянуть руку и коснуться ее.

Макс выпустил мою руку и отступил назад, набросив на нас заглушающий пузырь, чтобы дать нам хоть какое-то чувство уединения, так как я чувствовал на себе взгляды всей комнаты.

— С днем рождения, Дариус, — сказала Рокси, ее голос был грубым и темным, словно она утопала в грехе.

Она ближе подошла ко мне и наклонилась, прижимаясь своими губами к моим в жестокой насмешке над всеми поцелуями, которые мы разделяли раньше. Ее губы были холодными, а взгляд пустым. Дрожь пробежала по мне, когда я почувствовал вкус тьмы на ее губах. В этом поцелуе не было ничего, ни единой частички той девушки, которую я любил, и мне казалось, что каждая часть меня разрывается на части, когда я в ужасе смотрел на нее, задаваясь вопросом, что, черт возьми, с ней случилось, раз она стала такой безвольной. Как тени могли украсть так много и что еще делал с ней мой отец за то время, что она пропадала.

Она отпрянула назад, но я поймал ее запястье, желая умолять ее вернуться ко мне, попытаться найти в ее глазах частичку той девушки, которую я знал. Но как только моя кожа коснулась ее кожи, меня пронзила боль и тьма: тени в ней вторглись в мое тело, крепко обхватывая мое сердце.

Мои глаза расширились, и я с трудом переводил дыхание, когда копья боли вонзались в меня и разрубали на части. Улыбка скривила уголки ее губ, когда она наблюдала за моими страданиями, и я был парализован силой ее власти.

— Отпусти его, милая, — пробормотал отец, протягивая к ней руку с безмятежной улыбкой на лице. — В конце концов, это его день рождения.

Рокси наклонила голову, наблюдая за моими страданиями еще одно мгновение, прежде чем внезапно вытянула из меня тени обратно. Она взяла мои пальцы в свою ладонь и осторожно отцепила их от своей руки, а я наблюдал за ней с колотящимся сердцем, разбивающимся на куски, пока искал хоть что-то знакомое в ее глазах.

— Неужели ты меня не узнаёшь? — вздохнул я, не в силах скрыть грубую нотку в голосе, изучая черные кольца в ее зеленых глазах и умоляя звезды позволить ей увидеть меня.

— Ты Дариус, — ответила она, и грубые нотки все еще звучали в ее голосе. — Человек, который обещал, что никогда не причинит мне боль, хотя ему всегда нравилось, когда он это делал.

Я покачал головой, желая возразить, но отец протянул ей руку, и она приняла ее с улыбкой, которая казалась натянутой, но обожающий взгляд в ее глазах, когда она смотрела на него, был слишком реальным.

— Садись, Дариус. Все ждут именинника, прежде чем приступят к еде. — Отец указал мне на стул, и я опустился на него, не зная, что еще делать.

Макс на мгновение обхватил мое плечо, вдавливая больше успокаивающей энергии под мою кожу, прежде чем убрать заглушающий пузырь и вернуться на свое место за столом.

Отец занял свое место во главе стола, и жар ворвался в каждую клеточку моего тела, когда он притянул Рокси к себе на колени.

Из моего горла вырвался рык, и я наполовину вскочил со своего места, но Клара ухватилась за тени во мне и заставила меня снова опуститься, пока никто не заметил. Я неподвижно сидел в кресле, боль и ужас раздирали меня на части, пока Рокси устраивалась поудобнее на коленях отца.

Она не сопротивлялась, когда он притянул ее к себе, но и не уселась на его член, а устроилась на его колене, выпрямив позвоночник, оглядывая всех людей за столом, которые смотрели на нее, прежде чем снова пренебрежительно отвернуться.

Рука Ксавьера обхватила мое колено под столом, и я ощутил его собственный ужас по этому поводу, но я не мог уделить этому ни дюйма своего внимания.

Подали первое блюдо, и я лишь наблюдал за ней, пока отец заводил разговор с людьми за столом, а Клара держала меня в ловушке собственного тела.

Стелла громко смеялась над всем, что он говорил, отбрасывая свои короткие волосы и наклоняясь вперед так, что ее сиськи грозили вывалиться из платья, а отец, казалось, даже не замечал этого.

Он потянулся к спине Рокси и потрепал темные локоны ее волос там, где они струились по позвоночнику, а она просто сидела, никак не реагируя. Ни ужаса, ни отвращения, ни удовольствия, ни возбуждения. Она была как пустой сосуд, наполненный тенями, и все, от холодности ее взгляда до бесстрастного выражения лица, заставляло меня пылать от ярости и страха.

— Теперь я понимаю, что так пленило тебя, Дариус, — пробормотал отец, когда подали следующее блюдо и все отвлеклись. — Она действительно красивая девушка. И такая… упорная. Должен сказать, мне очень понравилось вводить ее в курс дела и выбивать из нее эту дикость.

— Если ты хоть пальцем ее тронул, я разрежу тебя на тысячу кусков и сожгу заживо в огне Дракона, — прорычал я, но хватка Клары не позволила мне сделать ничего больше, кроме как крепче сжать свою гребаную ложку. Если бы мне удалось подобраться к нему ближе, я бы с радостью нашел способ сделать ложку смертельным оружием.

Отец не потрудился ответить, лишь понимающе улыбнулся, положив свою чертову руку ей на бедро. Ярость, подобной которой я никогда не испытывал, охватила меня, пока я был заперт в своем блядском кресле, вынужденный терпеть шоу, которое он устроил для меня, дразня девушкой, которую я люблю, как будто она просто игрушка.

Я не съел ни крошки еды, пока сменялись блюда. У меня не было аппетита, даже когда Клара предоставила мне возможность двигаться, чтобы поесть. Я накладывал к себе тарелку разные добавки, но мой взгляд не отрывался от Рокси. И я не прекращал попыток побороть власть Клары надо мной, чтобы вырвать ее прямо с колен отца.

Когда подали десерт, отец наклонился к ней и что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула один раз и поднялась на ноги, повернулась и выбежала из комнаты, не сказав ни слова.

Клара отпустила меня, как раз когда Рокси дошла до дверей, и я мгновенно вскочил на ноги, практически выбежав за ней в коридор и не обращая внимания на то, кто видит и что думает.

Когда я вышел в коридор, Рокси уже была в дальнем конце, и я окликнул ее, перейдя на спринтерский бег, пытаясь догнать.

Она достигла лестницы в центре дома прежде, чем я догнал ее, и она обернулась, смотря на меня с приподнятой бровью, словно не понимая, что я могу от нее хотеть.

— Что он с тобой сделал? — задохнулся я, мое сердце бешено колотилось, когда я потянулся к ней, но она сдвинулась так, что я не смог поймать ее руку, и клянусь, что страх мелькнул в ее глазах на мгновение, прежде чем она снова спрятала его. — Скажи мне, и я разорву его на части за это. Скажи мне, что я должен сделать, чтобы вытащить тебя из них.

— Из чего? — спросила она холодным тоном.

— Из теней, Рокси, тебе нужно освободиться от них, тебе нужно…

— Зачем мне это делать? — презрительно спросила она. — Тени приносят мне больше удовольствия, чем ты можешь себе представить. Они питают мою душу и крадут мою боль. Может, тебе стоит подумать о том, чтобы присоединиться ко мне в них?

— Присоединиться к тебе? — усмехнулся я. — Девушка, которую я люблю, никогда бы…

Она внезапно шагнула вперед, ее рука прижалась к моей груди прямо над сердцем, когда мы стояли с ней лицом к лицу на ступеньках.

— Эта боль, которую ты чувствуешь, не обязательно должна управлять тобой, — сказала она, придвинувшись так близко, что ее губы почти коснулись моих, но взгляд ее глаз был полым, бездонным, пустым. — Ты можешь присоединиться ко мне в темноте. У нас может быть все.

— А как насчет любви? — пробормотал я, и мои руки скользнули вокруг ее талии, я притянул ее ближе к себе, желая удержать, пока не заставлю ее вернуться навсегда.

— Я люблю только своего короля, — вздохнула она.

— Нет, — яростно прорычал я, отрицая ее слова всеми фибрами своего существа. — Ты не любишь его. Ты никогда не полюбишь его.

Темный смех вырвался у нее, когда моя хватка на ней усилилась, и из ее руки, прижатой к моей груди, вырвался поток силы, тени врезались в меня, отбросили назад к тяжелым дверям в передней части дома и прижали меня к месту.

— Дай мне знать, если передумаешь, — пренебрежительно сказала Рокси, отвернулась и продолжила подниматься по лестнице к покоям моего отца, не оглядываясь назад.

Тени прижимали меня к дверям еще долго после того, как она ушла, а когда она отпустила меня, ее уже не было.

Я искал ее по всему дому, но она снова исчезла. И я снова ощутил ее потерю, так же остро, как в ту ночь, когда ее похитили. А может быть, даже сильнее. Потому что до сих пор у меня была надежда, что я смогу спасти ее, как только найду. А теперь я опасаюсь, смогу ли когда-нибудь вернуть ее.

Ксавьер

— Мальчик, — голос отца был твердым и резким, доносившийся из его кабинета и заставлявший ужас прорезать дыру в моей груди.

Я поставил чемодан на место, поправил рубашку и вздохнул, подходя к двери. Теперь я мог пройти через все. Я вот-вот отправлюсь в Академию Зодиака, и моя магия пробудится. Жду не дождусь. Прошлой ночью я проспал в общей сложности три часа и весь день ждал этого момента. Но сейчас наступила ночь. Звезды проснулись, и скоро моя магия тоже пробудится.

Я толкнул дверь и поднял подбородок, чтобы встретиться взглядом с человеком, от которого у меня по конечностям пробежали мурашки страха. После всего, что он сделал, в моем сердце не осталось ни капли любви к нему. Трудно вспомнить время, когда я действительно любил его. Возможно, восхищение, благоговение, уважение — до тех пор, пока я не осознал, что он не заслуживает ничего из этого. Но любая неприязнь, которую я испытывал к нему, превратилась в сильную ненависть после всего, что он сделал, жизней, которые он разрушил, и тех, которые он все еще планировал разрушить.

Он был одет в сшитый на заказ костюм, его широкие плечи подчеркивал приталенный пиджак, а светлые волосы были убраны назад и идеально уложены. Он встал из-за стола, поднявшись во весь свой внушительный рост.

— Закрой дверь, — приказал он, и в горле у меня застряло режущее острие, когда я захлопнул ее с резким щелчком, эхом отозвавшимся в моем черепе.

Отец двинулся вокруг стола, глядя на меня с нескрываемым отвращением.

— Ты понимаешь, куда дует ветер, не так ли, мальчик? — спросил он опасным рыком, но продолжил, прежде чем я успел понять, что он имеет в виду. — Трон в моих руках, я стану королем Солярии. И это делает тебя очень привлекательным для студентов Академии Зодиака. Мне выкрутили руки, чтобы я разрешил тебе учиться, но не недооценивай мое влияние на тебя, даже когда ты больше не будешь находиться под этой крышей.

Я стиснул челюсти, не давая языку произнести ни одного глупого слова. Я не намереваюсь испытывать его сегодня. Не тогда, когда свобода так близка, что я могу услышать, как она выкрикивает мое проклятое имя.

Отец продолжил:

— Ты не будешь высовываться, и пресса едва узнает о твоем существовании. Ты не будешь давать интервью, если я тебе этого не скажу, не будешь вызывать шумиху, не говоря уже о скандалах. И ты будешь приезжать домой, когда я этого потребую, это ясно?

— Да, отец. — Я склонил голову, изображая хорошую маленькую пешку. Я просто хотел уйти. Единственной проблемой была мама. Она пришла ко мне прошлой ночью, заставив поклясться, что я буду строить свою жизнь в школе, что я не буду беспокоиться о ней. Но как я могу это сделать? Оставить ее здесь невыносимо. У меня тупо нет выбора.

— Хорошо, — сказал он пренебрежительно. — Иди вниз, Порция возьмет небольшое интервью для Целестиал Таймс перед нашим отъездом. Я объявлю о твоих Элементах и Доме прессе после того, как закончится твое Пробуждение, и тогда не будет больше внимания к моему никчемному, запасному сыну.

Я чопорно кивнул, отвернулся с горько-сладкой пощечиной на лице, все еще жалящей мою щеку, и вышел за дверь, его тяжелое присутствие следовало за мной. Я схватил чемодан и понес его вниз, где меня ждал носильщик, готовый забрать его у меня. Дариус уже вернулся в Зодиак несколько дней назад, настаивая на том, что ему нужно начать заниматься, и отец отпустил его, потому что всегда хотел, чтобы его особенный Наследник был впереди. Однако я знал лучше. Дариус сам сказал мне, что отправится на охоту за Нимфами с другими Наследниками и Дарси Вега. Он рассказывал мне об их охоте все лето, так что я жил, слушая его рассказы. Я мечтал присоединиться к ним, это звучало как что-то из одной из моих игр на Xbox. Настоящее живое приключение. А теперь и во мне пробуждается магия, и, возможно, пройдет совсем немного времени, и я действительно смогу помочь. Хотя в глубине души я понимаю, что мне еще многому предстоит научиться, прежде чем я смогу быть полезен. И все же…

Голоса доносились с крыльца, входная дверь была полуоткрыта, и рука отца внезапно опустилась мне на плечо, когда он вывел меня на улицу. Когда я поднял на него глаза, то увидел, что он улыбается одной из своих фальшивых улыбок, зубы на виду, а в глазах светится приличная попытка гордости. Я натянул свою собственную улыбку, которая была такой же фальшивой, и мы вышли на улицу, где пресса расставила несколько фонарей напротив крыльца, а мама болтала с Порцией в струящемся зеленом платье.

— А вот и мужчина этого часа! — воскликнула Порция, ее светлые волосы подпрыгивали, когда она спешила по ступенькам ко мне. — Ты выглядишь великолепно, Ксавьер. Давай сделаем несколько фотографий с твоими родителями. — Она поставила меня между ними, и они оба придвинулись поближе, когда фотограф начал снимать. Я с ухмылкой посмотрел на маму, и она подмигнула мне, что согрело мое сердце.

Когда съемка была закончена, Порция спросила меня о моих чувствах по поводу пробуждения и начала учебы, и я дал волю бурлящим внутри меня эмоциям по поводу всего этого. Потому что я был чертовски рад. Звезды были чертовски рады этому. И когда я закончил рассказывать ей об этом, моя челюсть болела от того, как старательно я улыбался.

— Это нечестно! — закричала Клара откуда-то из дома, и лицо отца стало грозовым.

— Извините, — отрывисто сказал он, и Порция отмахнулась от него, но обменялась с фотографом коротким взглядом, который говорил, что ей чертовски любопытно.

— Иди возьми пальто, Ксавьер, — подбодрила мама, ее глаза были встревожены. — Нам лучше поскорее отправиться в путь.

— Да, конечно, я не буду вас больше задерживать, — извиняющимся тоном сказала Порция, начиная собирать свои вещи.

Я незаметно вернулся в дом, пока мама начала вести с ней светскую беседу чуть громче, чем нужно, и закрыл за собой дверь. Клара стояла на лестнице, вокруг нее клубился плащ из теней, руки она положила на бедра. Тори стояла рядом с моим отцом в красном атласном платье и смотрела на него с ласковым выражением лица, от которого у меня по коже поползли мурашки. Я даже не мог выразить, насколько был зол из-за того, что мой отец сделал с Тори. Я не видел ее со дня рождения Дариуса и понятия не имел, где он ее держит. Теперь он выводит ее, как собаку на поводке. Это было чертовски отвратительно.

— Я стала твои Опекуном первой, папочка, так почему она должна идти с тобой? — надулась Клара, ее глаза превратились в клубящийся шторм тьмы. Наверное, я уже должен был привыкнуть к тому, что она называет его папочкой, но нет, блядь, не привык. От этого мне до сих пор хотелось блевать. Каждый. Блядь. Раз.

— Послушай, Клара, я же тебе все объяснил, — сказал отец с мурлыканьем, от которого мне стало так же тошно. — Роксании нужно, чтобы на людях ее считали моей союзницей. А ты все еще не полностью контролируешь свою силу, ты пока не можешь принимать облик Фейри.

Я прошел через холл к шкафу с верхней одеждой, взял элегантное черное пальто и надел его, не отрывая глаз от цирка ужасов, разыгрывающегося передо мной.

Лицо Клары исказилось от ярости, и грозовое облако тьмы вокруг нее увеличивалось в размерах, сила ее власти притягивала тени, живущие во мне.

— Я могу контролировать себя! — прорычала она, и отец с рычанием бросился на нее и схватил за горло.

— Заткнись, — шипел он. — Или я прикажу изгнать тебя из моих покоев на неделю. Ты этого хочешь?

— Нет, — прохрипела Клара, и тени вокруг нее померкли, а мой нос сморщился.

Я пытался поймать взгляд Тори, но она просто смотрела на отца с той же интенсивностью, с какой Клара смотрела на него. Смотреть на это было тошно.

— Хорошая девочка, — прорычал Лайонел. — Теперь возвращайся наверх, и когда я вернусь домой, то вознагражу тебя за хорошее поведение.

Она наклонилась для поцелуя, но он отодвинулся прежде, чем она успела его получить, положил руку на спину Тори и повел ее к двери. Он подбородком указал на меня, и я пристроился позади них, когда они снова вышли из дома.

Порция все еще болтала с моей мамой, но ее глаза практически выскочили из орбит, когда она заметила Тори рядом с моим отцом. То, что Тори теперь в союзе с Лайонелом, не было свежей новостью, но пресса все равно не смогла воспринять это достаточно быстро.

— О, добрый вечер, мисс Вега, я не ожидала увидеть вас сегодня, — удивленно сказала Порция, когда отец убрал руку с позвоночника Тори.

— Да, а вот и я, — безразлично сказала Тори, снова улыбнувшись отцу, прежде чем бросить на Порцию ровный взгляд.

— Можно мне взять у вас несколько слов, пока я здесь? — с надеждой спросила Порция, посмотрев на отца, затем снова на Тори.

— Конечно, только побыстрее, нам нужно уходить, — вежливо сказал отец, и Порция кивнула, поспешно поднимаясь по ступенькам к Тори с диктофоном в руках, так чтобы она смогла записать ее.

— Ты разговаривала со своей сестрой в последнее время? Она вела довольно обширную кампанию в Дейли Солярия, настаивая на том, что вы все еще планируете вместе претендовать на трон. Не хотите прокомментировать? — с надеждой спросила Порция, и мне захотелось закричать на нее и рассказать ей правду, что мой отец чудовище, что он использует тени, контролируя Тори, что он ежедневно пользуется темной магией, что он в союзе с Нимфами, что он планирует захватить королевство и уничтожить всех, кто стоит на его пути. Но я просто стоял там, мои черты лица были напряжены, сердце билось не в такт.

— О, я больше не претендую на трон, — просто сказала Тори, и мое сердце сжалось в груди. Она протянула руку, чтобы провести ею вверх-вниз по руке отца. — Теперь я нашла свое истинное место.

Порция испуганно моргнула, а мама старательно сохраняла невозмутимое выражение лица, но за ее глазами стоял мрачный ужас.

— Клянусь звездами, так вы официально отказываетесь от своих притязаний на трон Солярии? — спросила Порция, в ее глазах мелькали знаки доллара за то, что она первой узнала об этом. Нет, черт возьми. Не делай этого, Тори.

— Абсолютно, — ответила Тори со странной пустой улыбкой.

— На сегодня хватит, боюсь, не хотелось бы опоздать, — вмешался отец, когда Порция выглядела готовой разразиться вопросами. — Дженкинс проводит вас. Доброго вечера, Порция.

Он провел Тори мимо нее, и мы с мамой поспешили следом, обменявшись обеспокоенными взглядами. Она взяла меня за руку, быстро сжала ее, а потом отпустила, и мое сердце слегка екнуло от осознания того, что она тайно на моей стороне, даже если она не могла этого сказать. Я просто хотел бы забрать ее с собой сегодня вечером и навсегда оградить ее от отца.

Носильщик ждал в конце дорожки с моей сумкой, и когда мы вместе вышли через ворота, отец подбросил в воздух звездную пыль, и мир закружился в дымке звезд.

Мои ноги коснулись твердой земли, и я увидел огромные ворота Академии Зодиака, в центре которых был выгравирован зодиакальный круг, а вокруг него — все символы звездных знаков. Нервы и волнение боролись внутри меня, когда отец выдохнул.

— Они даже не смогли снять защиту на одну ночь? Эта школа забывает, кто ее финансирует, — пробормотал он.

— По крайней мере, наш Ксавьер будет здесь в безопасности, — сказала мама ровным тоном, но я понимал, что ее слова предназначены мне.

Здесь я буду в безопасности от отца. Как только я окажусь за вратами, он не сможет легко добраться до меня. Конечно, он может вызвать меня в ад, но теперь это не так страшно, как если бы меня вытаскивали за шиворот из спальни, когда он был в плохом настроении. Нет, здесь у меня было больше свободы, чем когда-либо в моей жизни. Я почувствовал, как в горле нарастает стон, и поборол желание измениться, взлететь в небо, обогнуть свой новый дом и позволить блеску осыпаться с моего тела. Позже, чувак. Мы с небом наконец-то станем по-настоящему близки.

Несколько студентов уже собрались у ворот, большинство приехало на машинах. Они обнимали свои семьи, прощались, и я с горечью понял, что мой отец никуда не уйдет, пока звезды не пробудят мои Элементы.

— Добрый вечер, Лайонел, — позвал глубокий голос, и я повернулся: к нам шел Тиберий Ригель с женой под руку, а их дочь следовала за ними по пятам.

Темные и густые волосы Эллис обрамляли ее сильные черты лица, в которых угадывался намек на ее брата Макса. Я провел с ней не один званый обед, но мы никогда не проводили много времени вместе, не находясь под бдительным присмотром родителей. В отличие от того, как Советники поощряли четырех Наследников проводить время вместе и сближаться, они не потрудились поощрить подобные отношения между младшими детьми в семьях. Даже если технически существовал шанс, что любой из нас однажды сможет побороться со старшими братьями за их положение.

Несмотря на то, что по замыслу система должна была быть справедливой, и все мы обладаем равными шансами, что в один прекрасный день сможем претендовать на роль Советников, всем нам было более чем ясно, что старших братьев никогда не сместить. Их пробудили еще в юности и обучили всем видам магических навыков за несколько лет до поступления в Академию Зодиака. Так что даже если бы наши уровни сил сравняются с их, никто из нас, запасных, не может представить реальную угрозу, и все это знают. Не то чтобы у меня было хоть малейшее желание занять место Дариуса, но несправедливость все равно раздражала меня.

Эллис смущенно улыбнулась мне, и я улыбнулся в ответ, задаваясь вопросом, считала ли она когда-нибудь, что соперничество за место Макса стоит ее времени, или она вполне счастлива и в своем положении.

— Тиберий. — Лайонел кивнул ему.

Взгляд Тиберия переместился на Тори рядом с ним, в его глазах промелькнуло беспокойство, но он быстро его скрыл.

Отец без стыда притянул ее ближе, когда Тори снова одарила его мечтательным взглядом. Я не имел понятия, что другие Советники думают о новом питомце моего отца, но, судя по некоторым взглядам, которыми они обменялись на дне рождения Дариуса, я должен полагать, что они считают его крайне странным. Все королевство, несомненно, тоже так думает. И любой, кто знает Тори, может увидеть это, как только приблизится. Но в том-то и проблема, что отец никого к ней не подпускает. А если и подпускает, то явно будет рядом с ней, как властный муж. Эх. Не стоит туда лезть.

Жена Тиберия Линда огляделась, сморщив нос, словно почувствовав неприятный запах. Она притянула Эллис поближе, расправляя ее волосы по плечам, и дочь потакала ей, безмятежно улыбаясь материнской ласке.

— Мелинда и Антония скоро прибудут вместе, — сказал Тиберий. — Волнующе, не так ли?

— Вполне, — холодно ответил Лайонел.

Воздух замерцал за нами, и появилась Мелинда Альтаир с золотистыми волосами, рассыпавшимися по плечам мягкими локонами, а рядом с ней материализовалась Антония Капелла, ее медно-каштановые локоны были убраны в пучок-шиньон. Они обе были одеты в изысканные платья, и я бы не удивился, если бы они пришли на интервью с прессой. Позади Мелинды стоял младший брат Калеба — Хэдли с острой челюстью и такими же пронзительными голубыми глазами, как и у остальных членов его семьи. Его волосы были темными — медово-каштановыми и выбритыми по бокам. Если он Вампир, то его Орден должен был появиться в тот же момент, когда пробудится его магия, и я полагаю, что они ожидают этого, так же как отец ожидал, что я стану Драконом. Мне стало интересно, будет ли к нему такое же отношение, как ко мне, если он окажется Пегасом или кем-то еще, или же его семья действительно любит его и примет, несмотря ни на что.

За Антонией находились два младших брата Сета. Грейсон был высоким, черты его лица были угловатыми, а глаза темными. Его сестра Афина была его зеркальным отражением, хотя в ее волнистых волосах пробивались темно-фиолетовые полосы, в то время как у Грейсона они были в беспорядке на макушке. Они щекотали и толкали друг друга, смеялись и играли, выглядя как Волки, которыми они и были. Я улыбнулся им, и они улыбнулись в ответ, подбежав ко мне и обняв меня с двух сторон.

— Ксавьер! Тебе лучше поскорее взять меня в полет, — взмолилась Афина, а Грейсон схватил меня за лицо и притянул к себе, чтобы я посмотрел на него.

— Сначала я, чувак, — настаивал он, и я рассмеялся, отпихивая их и бросая взгляд на отца, у которого дергался правый глаз. Драконы не позволяли никому кататься на них, но для Пегасов такого закона не существовало. Ожидал ли он, что я откажусь, как Дракон, или просто примет, что мой Орден живет по другим правилам? Не то чтобы я собирался спрашивать его мнение. Несомненно, он бы все разъяснил, если бы захотел.

Хэдли тщательно укладывал волосы, пока шел к нам, но Эллис задержалась рядом, пока ее мать что-то шептала ей на ухо.

— Мы делали ставки на наши вторые Элементы, будешь участвовать, Ксавьер? — спросил Хэдли с мрачной ухмылкой, его глаза переместились на Афину и задержались на ее декольте, выглядывающем из облегающего синего платья, прежде чем он снова посмотрел на меня.

— Я ставлю на то, что у Хэдли один Элементаль, — поддразнила его Афина, и Хэдли нахмурился.

— Ты просто завидуешь, что мне достанутся лучшие Элементы, Афина. Земля и огонь. — Он запустил пальцы в волосы, привлекая внимание к своему бицепсу, но взгляд Афины не отрывался от его лица.

— В отличие от тебя, я не хочу иметь такой же второй Элемент, как у старшего брата, потому что я не маленький клон Наследника. Я хочу иметь воздух и воду, а потом я создам торнадо, которое снесет тебя в озеро моего собственного создания, и я утоплю в нем твою тщедушную задницу.

Грейсон разразился смехом, подпрыгивая на пятках.

— Может быть, я получу воздух и огонь и устрою огненное торнадо и для твоей задницы, Хэдли.

Хэдли закатил глаза, когда Грейсон пихнул его рукой.

— Как хочешь, Грей.

— Что думаешь ты получишь, Ксавьер? — Афина повернулась ко мне с яркой улыбкой.

Я сдвинулся на асфальте, пожав плечами.

— Честно говоря, я просто не могу дождаться, когда у меня будет один Элемент, не говоря уже…

— Ерунда, — буркнул отец, громко смеясь в той фальшивой манере, в которой он делал это на своих пафосных вечеринках. Он обнял меня за плечи, отводя от остальных и усаживая рядом с Тори. — Ксавьер аставит гордиться нами, так как будет двойным Элементалем. — Его хватка на моих плечах стала болезненной, как будто он предупреждал меня, что я должен получить два Элементаля, иначе меня выпотрошат. Но чего он ожидал от меня? Я не могу вырвать дополнительные Элементы из своей задницы, если у меня их нет. Только от звезд зависит, чем я буду одарен сегодня.

— Как думаешь, что ты получишь, Эллис? — Грейсон подбежал к ней, как собака, которую только что спустили с поводка, не обращая внимания на ее отстраненную позицию, обхватил ее за плечи и зарылся лицом в ее волосы.

Она зарычала, отпихивая его.

— Я не знаю, Грейсон.

— У нее будет вода и воздух, как и у Макса, — твердо сказала ее мать, пихнув локтем Тиберия, который быстро согласился.

— Да, да, скорее всего, — согласился он, гордо улыбаясь.

— Значит ты выберешь Дом Эир, потому что твой старший брат не любит, когда ты наступаешь ему на пятки, не так ли? — поддразнил Грейсон, и она закатила глаза, когда он снова попытался взять ее за руки.

— Я пойду туда, куда захочу, — сказала она с холодной улыбкой, и Грейсон снова разразился смехом.

Ворота внезапно открылись, и мое сердце мощно забилось в груди, когда появилась высокая женщина с темными волосами, собранными в пучок. Я видел достаточно ее фотографий, чтобы понять, что это директор Нова. В последнее время она особенно помогала моему отцу. Мама сказала мне, что она прислала письмо, в котором обещала присматривать за мной, пока я здесь. То есть, для меня не было сюрпризом, что отец контролирует персонал, учитывая, что он накачивал Зодиак золотом по требованию школьного совета, но мне все равно не нравилось, что за мной следят. Все-таки это была большая школа, и она никак не могла следить за мной двадцать четыре часа в сутки. Да и сама мысль о том, что я могу заниматься своими делами без Повелителя Драконов, дышащего мне в затылок, была в пятьдесят миллионов раз лучше, чем мои предыдущие условия, так что я считаю это победой.

Рядом с Новой стояла женщина со струящимися вороновыми волосами и бледной кожей; она была одета в длинные черные одежды и выглядела как средневековая ведьма. Она смотрела на моего отца и других Советников с уважением, но что-то в ее глазах подсказывало мне, что она не в восторге от их присутствия. Ее взгляд упал на Тори, и она издала писк ужаса, сделав резкий шаг к ней.

— Моя дорогая, ты в порядке?

— Вполне, — эхом отозвалась Тори, и профессор поправила волосы, взглянув на отца, но тут же снова сменила выражение лица.

— Добрый вечер, Верховные Советники, — ярко сказала Нова, направляя свиту вперед, дабы забрать у нас все наши сумки — или, во всяком случае, у наших носильщиков. — Мы очень рады приветствовать ваших детей в Академии Зодиака.

Позади нас ждали еще около двухсот детей, но неважно.

— Профессор Зенит будет проводить Пробуждение, как обычно, — продолжила Нова. — И мы подумали, что было бы неплохо, если пятеро из них будут одарены звездами раньше остальных студентов.

— О, в этом нет необходимости, — весело сказала Антония, а Мелинда кивнула.

— Я думаю, это будет уместно, — твердо сказал отец, направляя Нову и Зенит идти впереди нас, взяв на себя командование.

Мы последовали за ними через кампус, а Тори шла рядом со мной, казалось, ничем не интересуясь, но иногда бросая тоскливые взгляды на отца. Я хмурился, желая чем-то помочь ей, но когда она встретилась с моим взглядом, я увидел, что ее практически нет. Собирался ли отец разрешить ей вернуться в академию в этом году?

Мысль о том, что она все лето проведет с ним в поместье одна, была ужасна. Но я не мог подойти к ней, а Дариус и подавно. Черт, что вообще можно сделать в такой ситуации?

Мы шли по красивому кампусу под светом звезд, и бормотание, доносившееся из толпы первокурсников позади нас, говорило о том, что мы были главной темой вечера. Грейсон то и дело бросал кокетливые взгляды на группу девчонок, идущих по пятам за ним и Хэдли. Если подумать, на меня тоже смотрела куча девушек и перешептывалась. По моей шее пробежал жар, и я обернулся, собираясь повернуться лицом в ту сторону, куда мы шли, пока не споткнулся о собственные ноги или еще какую-нибудь хрень.

Мы вышли на луг, заросший высокой травой, и Нова велела остальным первокурсникам подождать у деревьев, а затем повела меня, Тори, Советников и их детей к центру поля.

Мое сердце забилось при виде Наследников, ожидавших нас там. Дариус, Макс, Сет и Калеб были одеты в нарядные костюмы и внимательно наблюдали за нашим приближением. Я видел, как шевелились их губы, а рука Калеба обвилась вокруг руки Дариуса, когда мой брат уставился на Тори. От напряжения в его позе у меня защемило в груди, и он твердо кивнул Калебу, хотя это действие, казалось, причиняло ему боль. Очевидно, что они разговаривали в заглушающем пузыре, но как только мы подошли достаточно близко, они рассеяли его и все двинулись вперед, приветствуя свои семьи.

Дариус притянул меня в объятия и сказал низким голосом мне на ухо.

— Это твоя ночь, Ксавьер. Наслаждайся ею.

Я улыбнулся ему, когда он отпустил меня, но моя улыбка померкла, когда его взгляд снова переместился на Тори, а она вела себя так, словно он был невидимкой. Мне было больно видеть их вдвоем в таком положении. Разве недостаточно того, что они были Несчастными? Теперь еще и мой отец должен был так поступить с ними? Это неправильно. Иногда я совсем не верю в звезды. Трудно принять, что они когда-нибудь будут на нашей стороне, когда все, что я вижу от судьбы в эти дни — полная хуйня.

— Начнем, — ярко сказала Зенит.

Мое сердце колотилось о грудную клетку, когда она приказала нам пятерым встать в круг, а наши родители и Тори встали позади нас. Было легче сосредоточиться, когда отца больше не было видно, и я улыбнулся Хэдли, стоявшего напротив меня, и ухмыляясь, как наглый болван.

Зенит встала между нами, когда Нова отошла посмотреть, а Афина и Грейсон схватили меня за руки по обе стороны от меня.

— Вот так, возьмитесь все за руки, — сказала Зенит, ее глаза окинули нас оценивающим взглядом.

Эллис и Хэдли взялись за руки, затем за руки близнецов, так что мы все оказались соединены в круг.

— Для меня величайшее удовольствие пробудить сегодня ваши Элементы, — объявила Зенит. — А теперь, пожалуйста, поднимите головы к небу, так как пришло время звездам пробудить вашу внутреннюю силу.

Я откинул голову назад, ухмылка, пожирающая мои губы, тянулась по моему рту, потому что, черт возьми, я наконец-то получу магию. Я больше не буду полностью беззащитен. Я буду учиться, стану сильным и, возможно, смогу помочь своему брату и его друзьям в борьбе с ублюдком Драконом, который называет себя моим отцом.

Звезды над головой были бесконечно яркими и сверкали, как миллионы огней, наблюдающих за миром, разворачивающимся под ними. Я чувствовал, как их сила пульсирует в воздухе, вливая в мои вены прилив бодрости. Может, они и были мудаками, но сегодня они сделают для меня хотя бы одну хорошую вещь.

— Virtus aquae invocabo^1! — крикнула им Зенит.

— Вот так, возьмитесь все за руки, — сказала Зенит, ее глаза окинули нас оценивающим взглядом.

Эллис и Хэдли взялись за руки, затем за руки близнецов, так что мы все оказались соединены в круг.

— Для меня величайшее удовольствие пробудить сегодня ваши Элементы, — объявила Зенит. — А теперь, пожалуйста, поднимите головы к небу, так как пришло время звездам пробудить вашу внутреннюю силу.

Я откинул голову назад, ухмылка, пожирающая мои губы, тянулась по моему рту, потому что, черт возьми, я наконец-то получу магию. Я больше не буду полностью беззащитен. Я буду учиться, стану сильным и, возможно, смогу помочь своему брату и его друзьям в борьбе с ублюдком Драконом, который называет себя моим отцом.

Звезды над головой были бесконечно яркими и сверкали, как миллионы огней, наблюдающих за миром, разворачивающимся под ними. Я чувствовал, как их сила пульсирует в воздухе, вливая в мои вены прилив бодрости. Может, они и были мудаками, но сегодня они сделают для меня хотя бы одну хорошую вещь.

— Virtus aquae invocabo! — крикнула им Зенит.

Воздух застыл, и я перестал дышать в ожидании, напряжение охватило атмосферу, когда вокруг меня воцарилась тишина. Затем капли воды усеяли мои щеки, и я рассмеялся, когда водный Элемент влился в мои мышцы, разливаясь по телу, как переполненное озеро.

Эллис засмеялась, и сзади меня раздался звук возбужденных аплодисментов.

— Это моя девочка! — воскликнула мама Эллис, а Тиберий радостно воскликнул.

— Замечательно, у вас двоих есть Элемент воды, — объявила Зенит.

— Похоже, ты не сможешь утопить меня, Афина, — поддразнил ее Хэдли, и она надулась.

Я вдохнул, и магия во мне закружилась, как в водовороте. Я был двойным Элементалем. Без сомнения. Мой знак зодиака связан с огнем, так что у меня будут те же стихии, что и у брата, в конечном счете. Я не мог такого ожидать.

— Все сосредоточьтесь на небе. Rogo vim aeris^2! — Зенит воззвала к небесам.

Волосы Грейсона и Афины зашевелились от ветра, которого я не чувствовал, и они возбужденно закричали.

— Прекрасно, в вас обоих пробудилась стихия воздуха, — сказала Зенит близнецам, и я усмехнулся, когда они оба сжали мои руки. — Invoco virtutem ignis^3!

У моих ног вспыхнуло тепло, и я усмехнулся, глядя на огонь, кружащий вокруг меня.

— Да, блядь! — воскликнул Хэдли, когда вокруг него тоже вспыхнул огонь. Я усмехнулся, заметив клыки в его рту и жажду крови в его глазах, когда проявился его Орден.

Наследники все начали ликовать позади меня, и ухмылка растянулась по моему лицу, казалось, навсегда. Я был свободен, скоро я буду учиться овладевать своей силой в академии, в которой мечтал учиться всю свою жизнь. Этот день начинал соперничать с моим первым полетом в качестве Пегаса.

— Замечательно, Ксавьер, — донесся до меня мамин голос.

Моя грудь вздымалась, когда тепло Элементаля распространялось по моему телу, согревая каждый дюйм меня, и ощущение реальной силы пульсировало в моей груди.

— Вот дерьмо, — Глаза Хэдли потемнели, он задыхался и бросился на Зенит, которая тут же протянула ему руку, словно видела это тысячу раз. Его клыки вонзились в ее тело, и он глубоко пил из нее, насыщая свою жажду крови. Наконец он вырвал клыки и удовлетворенно усмехнулся, отступая назад, снова вступая в круг.

— Вы обладаете даром огня, Ксавьер Акрукс и Хэдли Альтаир, — объявила Зенит, и я почувствовал на себе взгляды всех остальных, поскольку никто еще не получил второй Элемент. Но Земля была последней, поэтому Хэдли обязательно получит ее, так как он Дева, и остальные тоже, несомненно, получат ее. Я снова посмотрел на небо, когда Зенит прокричала звездам свою последнюю команду. — Rogo vim terrae^4!

Я посмотрел вниз и увидел, как вокруг ног Хэдли выросла трава, жадно вьющаяся по его телу. То же самое происходило и с близнецами, и они возбужденно смеялись. Я взглянул на Эллис, желая увидеть то же самое, но там ничего не было, и только через секунду я понял, что она смотрит на меня с ужасом в глазах. Что-то пощекотало мою руку, и я перевел взгляд на нее, мое сердце заколотилось в полном неверии, когда я обнаружил, что трава тоже обвивается вокруг моего тела.

— Святое дерьмо, — вздохнул я.

— У него три стихии! — вздохнула мама, и я повернул голову посмотреть на свою семью. Глаза отца были широко раскрыты, их наполняла гордость, которую я никогда в своей чертовой жизни не видел направленной на меня.

— У моего сына три стихии! — засмеялся он, дважды быстро хлопнув в ладоши, и по моим щекам поползло тепло. Я все еще ненавидел этого засранца, но, возможно, я был лопухом, потому что сейчас он смотрел на меня так, как я всегда хотел, и это было чертовски приятно.

Дариус улыбался во весь рот, а другие Наследники выглядели потрясенными. Это было так странно — быть в центре внимания после того, как меня так долго держали взаперти, прятали и игнорировали. Но мне это очень нравилось.

Тиберий начал утешать свою жену, которая разрыдалась, и мое сердце сжалось от боли за Эллис, когда эмоции ярости оставили ее. У нее был только один Элемент, и это должно быть отстойно — видеть, как мы все обретаем больше власти, чем она. Макс фыркнул, едва скрывая смех, и остальные Наследники набросились на него, все четверо вдруг засуетились и зааплодировали. Но было трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме взгляда отца. Того, как впервые в жизни он увидел во мне ценного человека. Мое нутро внезапно сжалось, и счастье от этого факта улетучилось, когда я понял, что это значит.

Я проклинал звезды за это и их продолжающееся безумие, потому что, как бы я ни хотел власти, все, чего я действительно хотел, это жизни без внимания отца. Но теперь он будет следить за мной пристальнее, чем когда-либо, держать меня под каблуком, следить за тем, чтобы об этом написали все газеты Солярии. И я с ужасной, сковывающей уверенностью осознал, что никогда не стану по-настоящему свободным.

Дарси

Я со стоном проснулась, так как мой будильник в атласе сообщил мне, что пора вставать. Но независимо от того, насколько я была ранней пташкой, ничто не могло заставить меня встать сегодня. Я проспала всего три часа, ведь мы полночи охотились на Нимф.

На кровати что-то зашевелилось, и мои руки скользнули в мягкий мех, когда я перекатилась навстречу успокаивающему теплу от тела рядом со мной. Волчья форма Сета чертовски огромна, но ему все же удалось каким-то образом поместиться на моей односпальной кровати и, при этом, оставить мне достаточно места, чтобы дышать. Я не просила его остаться со мной, также и не просила его составлять мне компанию во дворце все лето, а он часто это делал. Как и все Наследники.

Еще один стон в комнате подсказал мне, что мы не одни, и я приоткрыла глаза, вглядываясь сквозь белый мех туда, где Макс лежал у окна в гнезде из одеял. Я фыркнула, когда он приподнялся на локтях.

— Почему ты не вернулся к себе, вместе с Дариусом и Калебом? — поинтересовалась я, зевая, когда села.

— Я собирался, но потом коснулся этого одеяла, и оно оказалось таким ужасно мягким. Из чего оно сделано, из гребаных облаков? — Макс провел по нему пальцами вверх и вниз. — Поэтому, я свил гнездо, как какая-то Тиберийская Крыса, разбивая здесь лагерь. В общем… теперь это одеяло мое, да ведь?

Я выдохнула от удовольствия.

— Конечно, забирай.

Сет все еще был потерян для мира, лежа вверх ногами, его мохнатая голова была зажата между матрасом и стеной, а язык высунут. Смешная дворняжка.

Прошлой ночью после охоты на Нимф мы остались здесь разговаривать, пытаясь придумать новые способы спасти Тори, и новые способы уничтожения Лайонела, но все наши мысли были заняты Ксавьером. У него было аж три долбаных Элемента. И, судя по тому, что сказали Наследники, Лайонел чертовски рад этому. И как бы я ни была рада за Ксавьера, все, что делает Лайонела счастливым, было лишь очередным ударом по зубам.

Я была убита горем, когда узнала, что Тори тоже присутствовала на его Пробуждении. Здесь в кампусе. А теперь она снова пропала, и я не знаю, как с ней связаться. Охота на Нимф — это то, что всем нам нужно, чтобы отвлечься от посторонних мыслей. Проблема заключается в том, что ни одно отвлечение не длится вечно. И достаточно было неприятно ждать, когда же Наследники закончат издеваться над всеми первокурсниками перед нашим уходом; это напомнило мне о моей первой ночи в Зодиаке, что заставило меня сильно скучать по Тори.

Я взяла последнюю карту Таро от Аструма, лежащую на моей тумбочке, и покрутила ее меж пальцев. Слова «ищи павшего охотника» смотрели на меня мерцающими серебряными буквами. Поскольку имя Ориона было созвездием Охотника, Дариус уже поговорил с ним об этой карте. Они предположили, что она может быть как-то связана с отцом Ориона и дневником, который он получил в наследство от него. Не то, чтобы Орион добился какого-либо прогресса в его расшифровке, насколько слышала. Я никогда не говорила с ним напрямую, но Дариус держал меня в курсе событий. И я догадываюсь, что это новая норма. Жить так, будто он полностью отделен от меня, будто он никогда не владел моим сердцем, и словно я никогда не клялась любить его, несмотря ни на что.

У меня заныло в груди при мысли о том, что сегодня семестр начнется без Тори. Лето было долгим и болезненным, и мне пришлось искать способы ожесточить свое сердце против всего этого. Потеря Ориона, а затем потеря Тори почти сломили меня. Но единственное, за что я в конце концов ухватилась среди всего этого — цель. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы уничтожить Лайонела и убедиться, что он никогда не посадит свою ненавистную задницу на трон. И я вырву свою сестру из-под его контроля и выжгу тени из нее тоже. Сразу же, как только пойму, как это сделать.

Я практиковалась на Дариусе в течение нескольких месяцев, но что бы я ни делала, никак не могла понять, как сама смогла избавиться от теней. Сет умирал, Клара собиралась убить нас всех. Трудно воспроизвести те обстоятельства, но Дариус готов попробовать все. Просто пока ничего не получилось. Но мы сможем. И как только я смогу выжечь их из него, то помогу избавиться от них Тори, Ксавьера и… Ориона.

Мое сердце разрывалось и готово было выскочить в разные стороны, и я вскочила с кровати, не желая оставаться там и тонуть в страданиях, таящихся в моей душе, ни на секунду дольше.

— Джеральдина приезжает сегодня утром, — сказала я Максу, и его брови взметнулись вверх, его волнение стало очевидным, но он лишь пожал плечами и провел рукой по волосам, изображая спокойствие, как будто он не вспоминал о ней при каждом удобном случае. Недавно он отстриг ирокез, его волосы стали короткими по всей длине, что придавало ему более зрелый вид.

— И что? — спросил он, вставая на ноги и вытягивая мускулистые руки над головой. Он остался в одних боксерах, на которых были изображены мальки, плывущие по морской ткани, и я ухмыльнулась.

— Ей они точно понравятся, — поддразнила я, затем скользнула в ванную и закрыла дверь.

Я сняла пижаму, приняла душ и помыла свои темно-синие волосы, в миллионный раз размышляя, стоит ли мне просто покрасить их в красный или зеленый цвет или смыть краску и снова стать темно-русой. Но всякий раз, когда я покупала новую краску, я не могла заставить себя покраситься. И дело было не в Орионе. К черту Ориона. Что-то ещё удерживало меня. Возможно, я не хотела отпускать девушку, которой была когда-то, пока у меня не отняли двух людей, которых я любила больше всего на свете. Но может пора было признать, что та девушка мертва и похоронена, а эта новая версия меня с сердцем, которое обитает в крепости и жаждет занять трон, чтобы Лайонел никогда не завладел им.

Наследники помогали мне тренироваться в бою, но ничто не могло сравниться с образованием, которое я получал в Зодиаке, чтобы по-настоящему стать могущественным. Некоторые вещи требуют времени. И мне нужно было быть здесь, чтобы я могла продолжать бороться за свою сестру. Я найду способ освободить тебя от теней, Тор, просто держись.

— Увидимся, — отозвалась я, оторвав, наконец, взгляд от зеркала. Черт возьми, мне нравятся мои волосы, так почему я должна их перекрашивать? Новая я может придать им новое значение. Не обязательно, чтобы они были связаны с ним. Как он и сказал, синий цвет в Солярии — королевский. «А для меня, синий означает тебя».

Убирайся из моей головы.

Я обернула вокруг себя полотенце, толкнула дверь и выругалась, обнаружив, что Сет лежит там же, где и раньше, только теперь он перекинулся, так что его голая задница лежала на моей кровати, а его член был на виду.

— Сет! — взвизгнула я, выхватывая подушку из гнезда, в котором спал Макс, и шлепая ею по его члену, пытаясь спрятать его.

Он вскочил на ноги с собачьим воплем, схватив меня за запястье, прежде чем я успела отстраниться.

— Яйца, — прохрипел он. — Как ты смеешь?

— Если тебе не нравится прикрывать свой член, то, может быть, тебе стоит как-нибудь поспать в своей постели. — Я приподняла бровь, а он наклонил голову, посмотрев на меня щенячьими глазами.

— Но я тебе нужен, — сказал он.

— Ты мне не нужен, Сет, — рассмеялась я, но он серьезно посмотрел на меня.

— В последнее время ты разговариваешь во сне, понимаешь? Ты все время говоришь «помоги мне, Сети, обними мою милую задницу. О, обласкай меня, Сети, обласкай меня!».

— Ага, как же. — Я подошла к шкафу, достала свою форму и вздохнула, проведя пальцами по гербу на пиджаке. Мое горло сжалось, когда я задумалась о Тори. Она должна быть здесь. Я не хочу проходить это без нее.

Боль от ее потери была как нож в моем сердце. Я больше не чувствую себя целостной. Без нее я только половинка. Мы должны быть вместе. Так было всегда и так должно было быть.

— Вот видишь, — мрачно сказал Сет. — Всякий раз, когда твои мысли уходят в сторону, ты думаешь о ней или о нем. Вот о ком ты действительно говоришь во сне.

— Мы не говорим о нем, — пробормотала я.

— Я знаю, но… это не значит, что ты в порядке.

— Я в порядке, — прорычала я. — Все кончено, я с этим покончила.

— Пфф, — насмехался он, и я набросилась на него, когда огонь запылал в моих венах.

— Ооо, у тебя пылают глаза. — рассмеялся он, встал с кровати и небрежно бросил подушку, после чего надел свои боксеры. — Ты, должно быть, действительно думаешь о нем сегодня.

— Прекрати, — рыкнула я, но он был прав. Я снова мечтала о нем, чтобы он обнял меня, поцеловал, не предавал меня. Ну, знаете, обо всем хорошем. Жаль, что он решил все испортить.

— Дарси, — мягко позвал Сет. — Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о нем, тебе не нужно держать все в себе.

Я покачала головой, рана, нанесенная Орионом, умоляла снова раскрыться во мне, но к черту всё.

— Как насчет того, чтобы открыть тебе свой секрет в обмен на твой? — заманчиво предложил он, и я нахмурилась, жестом показывая ему отвернуться, чтобы я могла одеться. Он так и сделал, и я решила, какого хрена, это предложение слишком заманчиво, чтобы его игнорировать.

— Давай, признавайся, — сказала я.

— Поклянись, что потом расскажешь мне о себе, — твердо сказал он.

— Хорошо, — согласилась я. — А теперь продолжай.

— Ты никому не должна об этом рассказывать, — предупредил он с рычанием, и я еще больше заинтриговалась.

— Я клянусь звездами и все такое.

— Возможно, через минуту мне придется заставить тебя поклясться ими, — сказал он низким тоном.

— Конечно. — Я натянула трусики и провела рукой по влажным волосам, высушивая их с помощью магии воздуха.

— Итак… у меня есть одна влюбленность. Это действительно тайная влюбленность.

— Боже, ты опять начнешь говорить о луне, да? в отчаянии произнесла я. С тех пор как он посетил эту чертову луну летом, он не переставал говорить о ней. Как будто он теперь какой-то лунный волшебник. То есть да, было круто слушать об этом, когда он только что вернулся, но прошло четыре недели, и лоск его лунных историй немного улетучился.

Он усмехнулся.

— Нет, но это напоминает мне о том, как я был на Луне и засунул свой член в лунную дыру. Я буквально трахал луну.

— Я знаю, — преувеличенно смеясь, сказала я, поправляя юбку. — И ты буквально рассказал мне каждую деталь.

— Ну да, ну да, в любом случае, дело не в моей влюбленности в луну. А о другой влюбленности.

— Окей… — Я ждала, натягивая блузку, но он не спешил продолжать. — Сет?

— Это вроде как серьезно.

— Каждая твоя влюбленность — это большое дело, на днях ты влюбился в печенье и не ел его около восьми часов.

— Шоколадная крошка была рассыпана в форме члена! — защищался он, а я фыркнула. — В любом случае, это не то.

— А на что похоже? — спросила я, надевая пиджак, затем взяла носки до колена и села на край кровати, чтобы надеть их. Сет оглянулся на меня через плечо, затем повернулся полностью, когда понял, что я одета.

— Это похоже на… влюбленность в моего друга, — сказал он застенчиво, и я клянусь, если бы он был Волком, то его уши были бы прижаты к голове, как у милашки.

— Да ну? — нахмурилась я.

— Да… в Калеба, если быть точным, — застенчиво сказал он, и мои губы раскрылись.

— Не может быть, — задохнулась я.

— Может, — сказал он однобокой улыбкой. — Я имею в виду, я всегда считал его сексуальным, но в последнее время, я не знаю… — он провел рукой по своим непокорным длинным волосам, и я вскочила и обняла его.

— Это так прекрасно. Ты рассказал ему?

— Прекрасно? — усмехнулся он. — На самом деле, это очень непрекрасно, так что, очевидно, я ему не говорил. И если ты хоть слово вымолвишь ему в лицо, детка, я отшлепаю тебя по заднице.

Я засмеялась.

— Не стану. — Я протянула ему свой мизинец и обхватила его. — Обещаю. Но ты должен сказать ему, несмотря на все дерьмо.

— Неа. — Он отмахнулся от меня, но я пристально посмотрела на него.

— Сет Капелла, жизнь не вечна, а с тем дерьмом, которым мы занимаемся большую часть ночи, ты пожалеешь, если с ним что-нибудь случится, и у тебя не будет возможности сказать ему о своих чувствах.

— Мы не умрем, — сказал он, пожав плечами. — Мы — Наследники и Дикая Принцесса. Дарси и чуваки. Человек-волк, Кусачий К, Рыба-ярость, Драгзила и Феникс Дрим.

— Ладно, во-первых, никогда больше не называй нас так, а во-вторых, мы не бессмертны, Сет. Просто… не принимай это время как должное, хорошо? — просила я. — Никогда не знаешь, когда мир может уйти у тебя из-под ног. — Мое сердце забилось в горле, и я тяжело вздохнула.

Сет шагнул вперед, заправив прядь волос мне за ухо.

— У нас все будет хорошо.

— Я больше не уверена в этом, — призналась я. — Раньше я думала, что все само собой образуется, так или иначе, но теперь… — Я отвела взгляд, пытаясь не обращать внимания на пустоту, поселившуюся внутри меня, но она была мучительна. Иногда кажется, что она поглотит все внутри меня и превратит меня в пустоту. Если бы не желание спасти сестру и желание увидеть, как Лайонел опустится на колени, я уверена, что меня уже бы поглотило.

Сет взял меня за подбородок и наклонил мою голову, чтобы я посмотрела ему в глаза. Его глаза были глубокими и карими, полны надежды и позитива, которых я не испытывала уже давно. Взгляд в его глаза притягивал какую-то особенную часть моей души. Я всегда чувствовала связь с Сетом, но никогда не понимала, почему, поскольку он обращался со мной жестоко. Теперь же мой враг каким-то образом превратился в человека, о котором я искренне заботилась. И хотя между нами все еще жило эхо обиды, теперь моя ненависть была припасена для того, кто был гораздо более достоин ее в Солярии.

— Ты должна мне правду, детка. И ты не выйдешь из этой комнаты, пока не расскажешь мне ее.

— Я могу запросто уложить тебя на задницу, Капелла, — предупредила я, и он ухмыльнулся.

— Только попробуй. — Он оскалил зубы, и я выдохнула, убирая его руку от своего лица. — Так в чем же твой секрет? Что ты действительно чувствуешь после всего того времени, проведенного вдали от профессора Кретина?

Я не ушла, как собиралась. В конце концов, я обещала. Поэтому сглотнула, не сводя с него взгляда.

— Правда в том, что Лэнс будет сниться мне до конца жизни. Я буду скучать и тосковать по нему, но когда очнусь, я пойду дальше, как будто его никогда и не было. Потому что это то, о чем он просил, когда предал меня. И теперь его нет, он никогда не вернется. Никого не будет. Я больше никому не смогу доверять.

— Ты не доверяешь мне? — захныкал Сет.

— Нет. В этом мире есть только один человек, которому я доверяю, и сейчас ее удерживает монстр. Но как только я верну ее, то буду держать ее рядом, и мне этого достаточно.

Сет потянулся ко мне, но я снова оттолкнула его руку, ненавидя выражение боли в его глазах и то, как я ощущала эту боль в глубине своего существа.

— Этого недостаточно, — грустно вздохнул он, и я отвесила челюсть, игнорируя мучительную дыру в груди, которая соглашалась с ним.

— Будет, — прорычала я и прошла мимо него, схватила свою сумку и подхватив атлас с тумбочки, после чего вышла за дверь.

Сет последовал за мной в коридор в одних трусах, оставив всю остальную одежду в моей комнате. Клянусь, если он снова начнет хранить вещи в моих шкафах, как это было во дворце, то в следующий раз получит удар по члену вместо шлепка подушкой.

Мой взгляд метнулся к старой комнате Диего в другом конце коридора, и мой желудок сжался, жгучее чувство горя пронеслось сквозь меня, прежде чем я заставила себя отвести взгляд. Я не знаю, что случилось с его вещами, но его комната была пуста, от него не осталось и следа. Вероятно, вчера вечером туда заселился какой-нибудь первокурсник, и скоро все будет так, как будто его никогда не существовало. Фейри в Солярии умирали постоянно, так что вряд ли о нем возникло много вопросов. Я рассказала Софии и Джеральдине летом. Теперь они все знают. Я не видела смысла скрывать это от них, и, честно говоря, учитывая, что Лайонел на высоте, я бы пожелала, чтобы они были готовы встретить все, что может их постигнуть.

Джеральдина была в смятении и объявила, что отнесет его к первым официальным жертвам Ослов, погибшим в Войне Возрождения. Когда я поинтересовалась, что это такое, она ответила, что это будет официальное название борьбы за трон, которое историки запомнят на все времена. Она также сказала, что мы только начали повествовать о нашем восхождении к правлению. Мне казалось это безумием, но она вела официальные записи «для потомков», нравилось мне это или нет, и я прекрасно понимаю, что лучше не пытаться переубедить Джеральдину, если она что-то решила.

Мы дошли до лестницы, где задержались, прощаясь, но когда Сет наклонился, чтобы заключить меня в объятия, до моих ушей донесся истошный крик. Я нахмурилась, посмотрела на лестницу и увидела там Кайли в ее форме, губы разошлись от шока, а глаза полны предательства, когда она уставилась на нас. Я вспомнила, как она выступала в суде, распространяя злобную ложь обо мне и Орионе, и яд заструился по моим венам.

— Так вы теперь официально вместе? — потребовала она, ее нижняя губа задрожала.

— Ты что-нибудь слышала? — спросил Сет, и я отвернулась от Кайли, пожав плечами.

— Нет, наверное, ветер, — сказала я. — Увидимся позже.

— До скорого, детка, — промурлыкал он голосом, призванным подразнить Кайли, и я услышала, как она умоляла его перестать избегать ее, пока он шел наверх.

Мой атлас зажужжал в кармане, и я обнаружила, что мое имя было упомянуто в новостной статье под названием «Роксания Вега отказывается от притязаний на трон».

Мое сердце перестало биться, легкие сжались. Когда я вышла из дверей внизу Башни Эир, несколько потерянно выглядящих первокурсников столкнулись со мной, а я просто смотрела в экран, в моей голове звучал голос, кричащий «Нет!».

Я нажала на статью, зная, что буду жалеть об этом, но я должна знать. О Боже, что она натворила?

Роксания (Тори) Вега вчера вечером в эксклюзивном интервью Целестиал Таймс отказалась от своих притязаний на трон Солярии и полностью присоединилась к Верховному Лорду Лайонелу Акруксу. Принцесса Вега открыто отдалилась от своей сестры Гвендалины (Дарси) в начале этого года после того, как выяснилось, что вражда между ними двумя привела к тому, что они пошли по разным путям.

После того, как в июле появились слухи о том, что Гвендалина подожгла дом Стеллы Орион, ее растущая нестабильность стала очевидной. Было ли это злобным нападением на мать Лэнса Ориона в отместку за интервью Стеллы, в котором она заявила, что ее сыну лучше сидеть в тюрьме, чем быть с Вега? Возможно, мы никогда этого не узнаем. (Более подробную информацию о скандале Орион/Вега и интервью Хани Хайспелл, которая утверждает, что Лэнс Орион стал жертвой тёмного плана Вега, см. на стр. 23).

В общем, похоже, что у Роксании не было выбора, кроме как порвать со своей собственной плотью и кровью, заявив, что Гвендалина была «непостоянной», «темпераментной» и «агрессивной» по отношению к ней в последние месяцы.

Свидетели, учившиеся в Академии Зодиака вместе с Гвендалиной, подтвердили, что она уже давно надеялась самостоятельно претендовать на трон, жестоко порвав с сестрой. Роксания мужественно приняла решение отдалиться от Гвендалины и теперь составляет компанию Акруксам. Некоторые называют этот шаг благородным и уважительным по отношению к Советникам, которые мирно правили Солярией со времен Дикого Короля.

Маловероятно, что Гвендалина когда-нибудь осуществит свои мечты о захвате королевства, но исключать этого нельзя. Мы должны просто молиться, чтобы она не пошла по жестоким стопам своего безжалостного отца, если она когда-нибудь…

Я прекратила читать, моя кровь быстро и стремительно текла по венам, когда я запихнула атлас подальше и издала честный до одури рык. Я направлялась к Сфере, злясь на то, что Лайонел заставил сделать Тори. Он все изворачивает, говорит, что она сама хочет его, что она предпочла его мне. Это было мерзко. Я мечтаю оторвать его проклятую башку за это.

Огонь разгорался все жарче под кожей, мой Феникс поднял голову, отчаянно желая высвободиться. Мелькнувшая на периферии вспышка движения заставила меня вздрогнуть, и огонь вспыхнул в моих ладонях, когда Калеб медленно остановился рядом со мной.

— Ух ты, остынь, милая. Полагаю, ты видела статью? — спросил он, и я потушила пламя.

— Да, — прорычала я. — Как этот мудак посмел так поступить с ней, он не имеет права.

Он печально нахмурился.

— Мы все исправим. Мы вернем ее.

— Мы говорим об этом месяцами, — сказала я, тяжело дыша, и быстро наложила вокруг нас заглушающий пузырь. — Даже если бы мне удалось выжечь из нее тени, как мы подберемся к ней?

Калеб со вздохом запустил пальцы в свои вьющиеся светлые волосы.

— Дариус может провести нас в дом.

— И что дальше? Она где-то заперта, а мы не можем ее найти. И даже если мы узнаем, где ее держат, я сомневаюсь, что у нас получится подобраться к ней, не вызвав охрану или… или… — Я в ужасе покачала головой.

Мы все это уже проходили. Мы не подберемся к ней, пока Лайонел сам этого не пожелает. И эта правда оказалась невыносимой.

Калеб сжал мою руку, и я посмотрела на него с грустной улыбкой.

— Мы не откажемся от нее, — вздохнула я, и он серьезно кивнул.

— Никогда.

— Возможно, Габриэль сможет увидеть больше? — сказал Калеб, его голос был серьезным. Габриэль приехал ко мне летом, после того как пригласил всех Наследников и Джеральдину во дворец, объявляя, что пришло время рассказать им правду. Они доказали свою верность Вега, и мы доверили им наш секрет. Габриэль мой брат и брат Тори. И он был сыном величайшего Провидца века.

— Надеюсь, — вздохнула я, и он ободряюще улыбнулся мне, хотя в его взгляде была тьма, которая указывала на его сомнения. Поскольку Клара и Нимфы скрывают передвижения Лайонела, Габриэль не мог видеть ничего существенного, что могло бы помочь нам спасти Тори. Особенно когда она так далеко, затерянная в тенях. Дариус сказал, что мы больше не можем использовать тени, шпионя за Лайонелом, так как Клара может это почувствовать. И это выводит меня из себя.

Когда мы дошли до Сферы, Калеб открыл дверь и позволил мне первой войти внутрь. В зале было полно народу, первокурсники теснились группами, смотря на все вокруг широко распахнутыми глазами и выглядя неподготовленными — я представила, что точно так же выглядела и я, когда начинала здесь учиться. Многие из них поглядывали в нашу сторону, подталкивая друг друга и перешептываясь. Мой взгляд остановился на группе братьев и сестер Наследников, сидевших за столом на красном диване Наследников. Ксавьера среди них не было, и я нахмурилась, пытаясь найти его, пока мой обзор не закрыла Джеральдина, забравшаяся на стол Ослов с двумя рогаликами в руках.

— Миледи! — Она перемахнула через стол, отправляя рогалики в разные стороны, используя голову Джастина Мастерса, чтобы перебраться на другую сторону, а затем побежала ко мне, как несущийся поезд.

Я рассмеялась, когда она налетела на меня, крепко обнимая, от нее исходил аромат масла и свежего кофе.

— Увидимся позже, Дарси, — Калеб поспешил за кофе, пока я была прижата к большой груди Джеральдины, задыхаясь, когда она выдавливала из меня воздух.

— Я тоже рада тебя видеть, Джеральдина, — прохрипела я.

Она вновь прижалась ко мне, оглядывая меня, потом разрыдалась, прикрыв глаза и отвернувшись с причитаниями.

— О манго на карусели, ты так разбита, что я не могу этого вынести. Твоя родная половина, твоя синонимичная сестра, твой равнозначный близнец — пропала! Никогда еще не случалось подобного горя. Видеть тебя здесь одну, входящую в двери судьбы, которые ведут тебя по пути, отличному от ее пути. Это трагедия!

— Шшш. — Я похлопала ее по спине, чувствуя, как на нас смотрят со всех сторон. — Мы разберемся с этим.

Джеральдина взвыла, крутанулась на пятках, снова посмотрела на меня, ее глаза покраснели, а лицо покрылось пятнами.

— Этот дьявольский, ублюдочный Драгун! Я бы всыпала ему по полной программе. Я бы вырвала ему глаза и зажарила их в пироге!

Я повела ее обратно к нашему столу, где все Ослы выглядели обеспокоенными. Джастин поднялся со своего места, обнял ее, и она громко всхлипнула у него на плече.

— Все в порядке, Грасси, — успокаивал он.

Я посмотрела на Софию и Тайлера через стол, их брови были обеспокоенно нахмурены, когда я пробормотала им:

— Привет.

— Что за хуйня? — Появился Макс, отпихивая Джастина от Джеральдины и с силой хватая ее за щеки. — Почему ты плачешь?

— Отстань от меня, гнусный палтус, — потребовала она, отталкивая его и фыркая, когда взяла себя в руки. — Возвращайся в свой лососевый пруд и оставь меня в покое. — Она отпихнула его, затем обошла стол с высоко поднятой головой, после чего опустилась на свое место.

Джастин смахнул пыль с плеч, словно Макс оставил след на его одежде, запустил пальцы в свои светлые волосы и выпятил грудь, пытаясь казаться таким же большим, как Наследник, с которым он по глупости столкнулся.

— Не смей указывать Грасси, что делать, — твердо сказал он, положив руки на бедра. — Я этого не потерплю.

— О да? — Макс зарычал, прижавшись к нему. — И что ты собираешься с этим делать? — Он поднял подбородок, демонстрируя свой рост над Джастином на несколько дюймов, и, к его чести, Джастин не дрогнул.

— Возможно, я отправлю письмо с резкими словами твоему отцу, — надменно сказал Джастин.

— Да сядь ты, доблестный глухарь! — воскликнула Джеральдина, обращаясь к Джастину. — Я ценю твои чувства, но я вполне способна сама направить крепкие слова прямо в адрес этой сварливой каракатицы.

Джастин опустился на свое место, надувшись, но Джеральдина потрепала его по руке, и выражение его лица немного смягчилось.

Макс что-то пробормотал себе под нос и удалился к дивану Наследников. Я опустилась на свое место, когда в зале снова начались разговоры. Множество заглушающих пузырей поднялось в воздух, и нетрудно было догадаться, о чем все говорят.

— Ты видела статью? — спросила я Софию, и она грустно кивнула, в то время как Тайлер выглядел чертовски злым. За лето он набрал около двадцати килограммов мышечной массы, а его волосы теперь были грязно-светлыми, распущенными и сверкающими серебряным блеском.

— Моя мама напишет что-нибудь в Дейли Солярия, чтобы опровергнуть это, — пообещал Тайлер. — Мы можем взять еще одно интервью.

Я кивнула, ковыряясь в рогалике. Я давала столько интервью, сколько могла, чтобы попытаться опровергнуть вред, который Лайонел наносил Тори, но на самом деле все указывало на его версию правды. Если бы мы могли разоблачить его только за использование темной магии и использование теней, тогда, возможно, мои усилия оправдали бы себя, но это значит, что Дариус, Тори и Орион пойдут ко дну вместе с ним, а я не собираюсь идти на такой риск.

Вздохнув, я отправила в рот кусочек рогалика. Дариус строго приказал мне питаться три раза в день после того, как выяснил, что я пользовалась целительной магией, пропуская приемы пищи, еще в августе. В те дни еда просто не имела никакого вкуса, но я также понимала, что бессмысленно лишать себя еды. Мне нужно быть достаточно сильной, чтобы и дальше сражаться с Нимфами, продолжать преследовать своих врагов.

Я вновь прибавила в весе, который сбросила, когда Орион оказался в тюрьме, но теперь у меня появился рельефный пресс и тонус мышц, учитывая, что половину времени я проводила либо в боевых тренировках, либо в самом бою.

Нет ничего лучше, чем уничтожение членов армии Нимф Лайонела, для снятия напряжения, живущего во мне. Это довольно пугало, насколько легко мне давались их убийства в эти дни. После смерти Диего я поняла, что не все они бездушные монстры. Но те, с которыми мы сталкивались, были полностью на стороне Лайонела. И я не чувствую вины за то, что сжигаю их в пламени Феникса или наблюдаю, как Наследники уничтожают их с помощью оружия, которое я им подарила. Сочетание огня Дракона и Феникса вызывало поистине адский костер.

В новостях рассказывали об охотниках на Нимф. ФБР искало информацию о них, то есть о нас. Некоторые люди возбужденно шептали о том, что это мстители, которые спасают мир, другие утверждали, что это секретное подразделение ФБР, а третьи говорили, что мы — кучка глупых идиотов, которые в один прекрасный день погибнут на конце щупа Нимфы и в итоге только сделают Нимф еще могущественнее, когда те украдут нашу магию. То, что мы делали, было незаконное дерьмо. Но мне плевать. Всем нам плевать. Мы должны уничтожить как можно больше из них, чтобы попытаться нанести Лайонелу удар, который действительно будет иметь значение, пока не стало слишком поздно. ФБР не предпринимает достаточно усилий, чтобы отразить нападение Нимф, и мы все подозреваем, что Лайонел и Стелла снабжают их ложной информацией, так как тайно помогают им. Мы даже сами оставили в ФБР несколько анонимных сообщений о том, что Нимфы были замечены возле дома Стеллы, но там ни разу не было обыска. Гребаный Лайонел.

Поэтому мы серьезно подошли к своей работе по их уничтожению и расправились с любыми небольшими группами, которые могли найти. За лето не проходило и ночи, чтобы мы не охотились за ними, но теперь, когда мы вернулись в школу, я не думаю, что все будет так же легко. Мне нужно сосредоточиться на учебе, на совершенствовании магии. Это крайне важно.

Тайлер внезапно напрягся и издал агрессивное, похожее на лошадиное, фырканье, и я удивленно нахмурилась.

— Ты в порядке, Тай? — спросила я, и он поднял руку, обхватив плечи Софии и притянув ее ближе.

— Эй, — огрызнулась София, когда рогалик выпал из ее рук обратно на тарелку, но Тайлер не взглянул на нее.

Я проследила за его взглядом к дверям. Ксавьер Акрукс только что вошел, его темные волосы были в беспорядке, а выражение лица говорило о том, что он не в своей тарелке. Группа девушек вскочила со своих мест и столпилась вокруг него, прося автографы, а его глаза расширились, после чего кивнул и начал подписывать все, что они совали ему под нос.

— Он получил три Элемента, вы слышали? — сказала Анжелика, опускаясь рядом с Джеральдиной с чашкой кофе.

— Да, и он выбрал дом Игнис, — сказала София, ее щеки порозовели.

— Он в твоем доме? — Тайлер замялся, и она пожала плечами, заставив его снова сердито фыркнуть.

— Эм, Тайлер, что происходит с фырканьем? — спросила я, заталкивая в рот очередной кусочек рогалика.

Он оторвал взгляд от Ксавьера и посмотрел на меня, надувшись.

— Я вчера прибил копытами Давроса и Брутуса. Они прибыли в кампус раньше времени, и я надрал им задницы в форме Пегаса. Теперь я официально Дом нашего стада. — Он поднял подбородок, крепче прижимая Софию к себе.

— А это значит, что я теперь его, — объяснила она, глядя на него с гордой улыбкой, которая говорила о том, что она не так уж против этого, но потом ее взгляд снова метнулся через комнату к Ксавьеру, и я заподозрила, что здесь происходит что-то еще. — Но Ксавьер Акрукс — это как… серьезный кандидат на роль Дома.

— Он собирается бросить мне вызов, я точно знаю. Я сам только недавно стал Домом. У меня был всего один день, и теперь мини-Акрукс попытается отнять его у меня. — Тайлер топнул ногой под столом, и я прикусила губу, сдерживая смех. Клянусь, я никогда не привыкну к поведению всех Орденов.

Я оглянулась через плечо, как раз в тот момент, когда Ксавьер вырвался из своего фан-клуба, и его глаза встретились с моими. Я помахала ему рукой, и выражение его лица стало ярче, когда он направился к нам.

— О, звезды, он смотрит на Софию, — пискнула Анжелика.

— Тише, Анжелика, мы не должны вмешиваться в дела их великолепного вида, — прошептала Джеральдина достаточно громко, чтобы все услышали, и затаила дыхание, переводя взгляд с Ксавьера на Софию, затем на Тайлера.

Ксавьер подошел к нашему столу, и никто ничего не сказал, что было очень неловко, поэтому я ободряюще улыбнулась ему.

— Поздравляю с Элементами, Ксавьер. Как дела?

— Чертовски мило, — сказал он, его глаза перебегали с Софии на Тайлера, и от напряжения, витавшего в воздухе, у меня заложило уши.

— Привет, София, — сказал он, неловко улыбаясь, затем кивнул Тайлеру. — Привет, чувак, я Ксавьер.

— Тайлер, — ответил он, оценивающе глядя на него. — Ты будешь искать стадо, я полагаю?

— Да, наверное. — Ксавьер пожал плечами, почесав затылок. — В общем, эм… увидимся? — Он снова смотрел прямо на Софию, и я не могла не улыбнуться, когда она вспыхнула.

— Да, мы скоро увидимся, — пообещала она.

— Отлично. — Он кивнул мне и направился прочь, присоединившись к другим братьям и сестрам Наследников.

Макс и Калеб сидели на спинке дивана, разговаривая с ними, и я вдруг осознала, насколько в этом месте отсутствуют ключевые представители Лошадей, такие как Милдред и Маргарет. На самом деле, здесь было довольно приятно.

— Ты знаешь его или что-то в этом роде? — Тайлер спросил Софию, нахмурившись, и София наложила заглушающий пузырь, прежде чем эти двое начали напряженную дискуссию.

Я переглянулась с Джеральдиной, которая громко прочистила горло, взмахнула рукой и создала туман, который окружил их, отрезая их от глаз. Тонко.

Мой взгляд переместился на место, где раньше сидел Диего, теперь его место занял какой-то новый член Ослов. Мое сердце поднялось к горлу, и я тихо прокляла звезды за его смерть. У меня не было его шапки, которую он велел мне забрать; она почти наверняка находится где-то в лесу у дома Стеллы Орион, но попасть туда сейчас практически невозможно, поскольку его охраняют Нимфы. И какие бы секреты ни хранились в шапке, они будут потеряны, если мы не придумаем, как добраться до нее.

Летом было трудно сосредоточиться на чем-то еще, помимо Тори и того, что Орион гниет в тюремной камере. Звезды словно одним махом разрушили все наши судьбы и смеялись, наблюдая за падением разбившихся осколков. Теперь Наследникам и мне оставалось только пытаться собрать кусочки и найти способ исправить то, что было разрушено. Но иногда это казалось непосильной задачей. И тяготило мое сердце, как тонна свинца.

Как всегда, стоило моим мыслям уплыть, как я начинала погружаться в яму отчаяния, которая жила внутри меня. Поэтому я снова отрезала себя от них и загнала боль подальше. Если меня и научил чему-то весь этот ураган, так это тому, что слезами горю не поможешь, а сожалеть о содеянном так же полезно, как отрубать себе руки. Дариус единственный, кто понимает меня полностью, и вместе мы нашли способ двигаться дальше, потому как сдаваться нельзя, а разговоры о своих бедах не приводят ни к чему, кроме как к упадку. Одна маленькая милость, которой я была одарена, заключалась в том, что я нашла с ним связь, которой никогда не ожидала. И хотя доверие было тем, в чем я сомневался, что смогу снова почувствовать к кому-либо, кроме своей семьи, Дариус Акрукс оказался на удивление близок. Да и другие Наследники порой тоже.

Джеральдина вдруг выронила рогалик, который находился на полпути к ее рту, ее глаза широко раскрылись. Она издала звук, похожий на звук задушенного павлина, и вскочила со своего места. Еще один рогалик вылетел из ее рук, когда она поднесла руку ко лбу, и он врезался Джастину в лицо, а сливочный сыр заставил его приклеиться.

— Грейпфруты в снежную бурю, этого не может быть!

Я обернулась, мой взгляд упал на девушку, которая только что вошла в дверь, мое сердце екнуло, дыхание перехватило, а в ушах зазвенело. Ее лицо было бледным, и все в ней казалось бесконечно темным, но это была она. Тори была здесь.

Я вскочила со своего места и бросилась к ней, сердце колотилось прямо в черепе. Я не могла ни думать, ни дышать, ни одна рациональная мысль не приходила мне в голову, когда я бросилась к ней, прижимая ее к себе в яростном объятии, а она просто стояла там.

Я полузаметила Милдред и Маргарет, идущих позади нее среди других Лошадей, и оскалилась, оттаскивая ее от них.

Я обернулась назад, глядя на нее, слезы жгли мои глаза, когда я пыталась сформулировать вопрос, осознавая, что она действительно находится в моих объятиях.

Позади нее снова открылась дверь, и появился Дариус, он замер на месте, его губы разошлись, и вдруг он оказался перед нами, вырвал Тори из моих рук и развернул ее лицом к себе.

— Ты вернулась, — прохрипел он.

— Как тебе удалось сбежать? — Мне удалось вырваться, оттолкнув одну из рук Дариуса, снова подойдя к ней. Я поняла, что в Сфере царит полная тишина, и один взгляд налево подсказал мне, что Макс, Калеб и Джеральдина приближаются к нам, а остальные студенты в Сфере пристально наблюдают за нами.

— Пойдемте, уединимся где-нибудь. — Дариус потянул Тори за руку, но она выдернула руку, поправляя рукав, который он задрал, с прищуренным взглядом отвращения.

— Нет, спасибо, — сказала она, проходя мимо нас и оставляя нас на месте.

Я бросилась за ней, разворачивая ее лицом к себе и удерживая на месте, когда она попыталась идти дальше.

— Тори, это я, это Дарси. Посмотри на меня, — потребовала я, отчаяние когтями впивалось в мои внутренности.

У меня вырвалось невнятное бормотание, но мне было все равно, мое сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Я не ожидала такого. Почему Лайонел позволил ей вернуться?

Холодный взгляд Тори остановился на моем лице, выражение ее лица было скучающим.

— Простите, я вас знаю?

Маргарет разразилась смехом, а Милдред захихикала где-то позади меня, заставив мои поджилки опасно напрячься.

— Тори, — прорычала я, тряся ее, притягивая пламя Феникса под кожу, пытаясь впустить его в нее, чтобы выжечь тени, держащие мою сестру в плену. — Не шевелись. — Пламя достигло самых краев моей кожи, и глубокое, жгучее существо во мне воззвало к Фениксу, который жил в ней, но ответа не последовало. Я задохнулась, поняв, что это значит, и крепко вцепилась в нее.

— Отпусти меня. — Тори отдернула руку, в ее глазах клубилась тьма, заставляя решимость бушевать во мне. Я освобожу тебя.

Я снова потянулась к ней, и Тори подняла руки, словно собираясь бороться со мной. Но мне было все равно. Я готова сражаться с любой силой в этом мире, лишь бы спасти ее.

— Дарси, — Калеб бросился ко мне, оттаскивая назад. — Не здесь.

Тори посмотрела между нами, сморщив нос, затем отошла, направившись к столу, полному Лошадей, а Милдред опустилась рядом с ней, мрачно ухмыляясь мне в ответ. Ксавьер поднялся со своего места и переводил взгляд с Тори на Дариуса с выражением ужасающего удивления на лице.

— Нет, — прорычала я, когда Калеб крепче сжал мою руку.

Дариус прошел мимо меня за Тори, но Макс перехватил его, оттолкнув назад.

— Не. Здесь, — шипел Калеб, и я встретила его взгляд, мое сердце раскололось на части. Но сквозь туман эмоций, затуманивший мой разум, я поняла, что он прав.

Я кивнула, выпрямившись и стараясь не дрожать от гнева, видя свою сестру в таком состоянии.

Макс заговорил на ухо Дариусу, и тот, наконец, сдался с рыком разочарования, повернулся, и они вдвоем направились к выходу.

Калеб пристроился рядом со мной, и Джеральдина помчалась за нами, слезы все еще текли по ее щекам.

— О, моя королева, что же нам делать? — умоляла она меня.

У меня не было ответа, но я собиралась, черт возьми, найти его.

— Я пока не знаю, но мы все выясним.

Она кивнула несколько раз, слезы все еще свободно текли по ее щекам.

На улице мы столкнулись с Сетом, и он взвыл до небес, пока Калеб объяснял, что произошло. Затем мы все вместе двинулись через кампус, направляясь к Королевской Лощине. Прошлой ночью Наследники десятикратно увеличили количество защитных заклинаний на своем убежище, чтобы оно оставалось скрытым от других студентов и преподавателей.

Когда мы подошли к огромному дереву, с которого открывался доступ к убежищу, мы поднялись по потайной лестнице, пока Джеральдина бормотала себе под нос о том, что нужно приготовить Лайонела Акрукса на барбекю и подать его стае голодных собак.

Мое сердце пылало огнем моего Ордена, я разрывалась между горем от того, что Тори отвергла меня, и облегчением от того, что она здесь. Потому что теперь у нас был реальный шанс приблизиться к ней. И это было то, на что мы надеялись уже несколько месяцев.

Мы направились в большую гостиную в самом центре дома на дереве, и я посмотрела на Дариуса, увидев в его глазах отражение своей собственной боли.

— Есть кое-что, что мы можем сделать, чтобы помочь ей, — объявила я, и все с надеждой повернулись ко мне. Дариус сделал шаг ко мне, словно я была ответом на все, о чем он мечтал все лето.

— Ее Орден подавляют. Я не смогла ощутить ее Феникса, должно быть, дело в этом, — твердо сказала я, желая, чтобы это было правдой. Потому что я точно знаю, что есть способ все исправить.

— Святые тарталетки, — вздохнула Джеральдина, а Сет снова завыл.

— Черт, Лайонел, должно быть, делает ей уколы Подавителя Ордена. Они могут действовать несколько дней, — сказал Макс, и остальные кивнули.

— Но ведь есть противоядие? — с тревогой спросила я. Габриэль рассказывал мне об этом в куче своих историй, когда он учился в Академии Авроры.

— Да, — подтвердил Дариус, его глаза загорелись надеждой, и я тоже почувствовала это, осветив темную пустоту, живущую внутри меня.

— Хм, и где мы можем раздобыть его? Это не совсем то, что можно купить, — задумчиво сказал Сет.

— Я точно знаю, кто сможет достать его нам, — уверенно сказала я.

— Кто? — спросил Дариус, нахмурившись.

Я улыбнулась, чувствуя, что у нас наконец-то есть то, что может спасти Тори.

— Мой брат.

Тори

Я проснулась рано в мягкой постели, которая казалась мне знакомой и чужой одновременно. В груди болело, а воспоминания о сне преследовали меня, как тени, извивающиеся и клубящиеся под моей кожей.

Я пыталась отогнать их в сторону, пытаясь вспомнить сон. Я стояла под дождем на склоне скалы, и со мной был кто-то еще. Кто-то, кто заставил мое сердце биться намного быстрее, чем медленный и ровный ритм, который оно поддерживало сейчас. Мои губы покалывало от воспоминания о прикосновениях, которые я не могла передать, о вкусе чего-то гораздо более сладкого, чем я того заслуживала…

Тени нетерпеливо извивались под моей кожей, и я провела большим пальцем по клейму Овна на левом предплечье — оно зудело.

Я села и обернулась, взяв свой атлас с тумбочки рядом с кроватью, мои пальцы искали номер Лайонела, так как желание увидеть его нарастало во мне почти до невыносимости. Я провела вдали от него всего две ночи, но едва ли могла думать о чем-либо, только о том, чтобы вернуться к нему. Как я могу продержаться до конца недели, чтобы вновь увидеть его?

Я нажала кнопку вызова и поднесла атлас к уху, когда он начал звонить, мои мышцы подрагивали с каждым мгновением, а потребность быть ближе к нему возрастала, пока я затаив дыхание ждала, что же он ответит.

— В чем дело, Роксания? — прорычал Лайонел, его голос был грубоватым ото сна, как будто я разбудила его, и когда мой взгляд остановился на тусклом свете восходящего солнца за окном, я поняла, что так оно и было.

— Я соскучилась по тебе, — вздохнула я, слова, казалось, сами собой возникли на моем языке, и на мгновение мое нутро неприятно скрутило, а затем сила теней внутри меня охватила конечности, заставляя удовольствие запульсировать по позвоночнику.

— Кто это, папочка? — раздался на заднем плане голос Клары, когда Лайонел раздраженно гаркнул.

— Моя вторая любовь, — объяснил он ровным тоном со вздохом раздражения, который заставил меня нервно прикусить губу. — Тебе придется научиться справляться с этой тягой, Роксания. У меня нет времени лебезить перед тобой каждый раз, когда ты тоскуешь по мне.

— Я хочу тебя, папочка, — простонала Клара. — Я хочу доставить тебе удовольствие.

— Я тоже, — сказала я немного раздраженно, когда звук движения Клары на кровати на мгновение заполнил динамик.

— Хорошо. Тогда приходи ко мне сегодня вечером, — сказал он, заставляя мои надежды утихнуть, когда Клара начала бормотать похвалы хриплым голосом, от которого моя кожа покрылась мурашками. — У меня встреча, на которой я хочу, чтобы ты присутствовала рядом со мной. А потом нам нужно будет поговорить с прессой.

— Хорошо, — мгновенно согласилась я.

— Ах, папочка, дай мне полизать тебя, как мороженое, — умоляла Клара, и я стиснула зубы, стараясь не обращать на нее внимания.

— Приходи прямо после занятий. Я отправлю тебе детали, — сказал мне Лайонел, заставив напряжение в моих конечностях ослабнуть.

— Обязательно, — пообещала я.

Клара начала громко стонать на заднем плане, и мой большой палец приземлился на экран, завершая вызов, когда моя губа скривилась от гнева. Я швырнула атлас через всю комнату, где он врезался в стену, а затем упал на ковер, после чего тени растеклись по моей коже и окутали меня.

Моя вспышка ярости сменилась стоном удовольствия, когда тьма зашевелилась во мне. Ее ласки успокоили мое сознание и утихомирили то, что так меня взволновало. Но она тоже была голодна. Тени любят дарить мне наслаждение, но только до тех пор, пока я питаю их болью. И когда дрожь тьмы пронеслась по моему позвоночнику, мои пальцы сжались от желания сделать именно это.

Я позволила теням подняться во мне, пока они не покрыли каждый дюйм моего тела, и я едва могла видеть сквозь них, пока машинально надевала форму, висевшую в шкафу. Мои руки следовали шаблонам, которые укоренились в моей памяти, и я не обращала на это особого внимания, пока расчесывала свои длинные темные волосы и наносила макияж на лицо. Вскоре я была готова отправиться на охоту за тем, чего жаждали тени.

Я остановилась возле двери и застонала, когда тени погладили мое тело, а затем усилием воли взяла их под свой контроль, как учила меня Клара.

Они неохотно отступили, и я наблюдала в зеркале, как они возвращаются под кожу, пока единственный визуальный признак того, что они там были, не скрылся в черном кольце, окружавшем мои радужки.

Мой взгляд надолго задержался на этом кольце, когда эхо чего-то важного всколыхнуло мою память. Я задрожала, почти ощутив на своих руках снежный поцелуй, чувствуя на губах вкус слез, испытывая боль, вонзившуюся прямо в сердце. Но когда я резко втянула воздух при этом едва уловимом воспоминании, тени заиграли в моей груди и успокоили меня.

Намек на улыбку коснулся моих малиновых губ, и я распахнула дверь, направляясь наружу.

В коридорах дома Игнис было тихо из-за раннего часа, и я бесшумно спустилась на шпильках по лестнице в пустую общую комнату, а затем направилась по следующей лестнице к выходу.

Я толкнула дверь и вышла в прохладное утро, почти призвав свою магию огня, чтобы согреть себя, пока тени не лизнули мою кожу и не отвлекли мое внимание от холода.

Я прошла несколько шагов, но колючее чувство осознания привлекло мое внимание к еще большим теням у меня за спиной, и я сжала кулак, потянувшись к темной магии, дабы взять угрозу под контроль.

Из источника теней раздалось недовольное ворчание, но их хозяин не сделал никакой попытки вернуть их под контроль, и я медленно повернулась взглянуть на него.

Я вздрогнула, когда мой взгляд упал на Дариуса, стоящего в серых трениках и белой майке. Его мускулистые, татуированные руки напряглись, а взгляд стал жестким, когда его глаза окинули меня.

— Рокси, — пробормотал он, и я постаралась остаться бесстрастной, так как эхо боли и страха пронеслось во мне при звуке этого имени на его устах.

Но это не была неясная боль воспоминаний, которые я не могла уловить. Это был удар электричества, врезавшегося в мое тело и спалившего меня изнутри. Это был вкус обугленной плоти на губах и звук моих криков, наполнивших воздух. Он ответственен за всё это. И даже мысль о том, чтобы остаться в его обществе, заставила меня опасаться, что подобное повторится. Но я не могу показать ему этого. Мой король ясно дал понять это.

— Почему ты стоишь здесь? — спросила я его, заставляя себя сделать шаг ближе, даже когда вспомнила запах горящей плоти в воздухе и поборола желание броситься наутек. — Ты же не думал всерьез, что сможешь подкрасться ко мне?.

— Я ждал тебя, — ответил он, нахмурив брови, словно думал, что я могла предположить это.

Я немного ослабила свою хватку, пытаясь понять, почему он ожидал, что я буду здесь так рано. Но пока я пыталась понять это, во мне всплыло другое воспоминание о том, как он заставил меня опуститься под поверхность бассейна и оживить мои кошмары. И тьма во мне жаждала заставить его заплатить за это.

— Зачем? — произнесла я, сжимая челюсть, когда тени зашептали мне в уши темные мысли, призывая меня отомстить за то, что он сделал, и за всю ту боль, за которую он ответственен. Я крепче ухватилась за них, используя их, чтобы причинить ему боль.

Мои губы изогнулись, когда с его губ сорвалось проклятие, и я наблюдала, как тени впиваются в него своими когтями и питаются его болью, наполняя меня чувством эйфории, которое вызывает сильнейшее привыкание.

Дариус стиснул челюсти, и я почувствовала, как резко оборвалась моя власть над его тенями, когда он вернул контроль над ними. Я ждала, что он набросится на меня, и еще сильнее притянула тьму, готовясь дать ему отпор, но вместо этого он просто шагнул в мое личное пространство и взял мою щеку в свою шершавую ладонь.

— Потому что я не откажусь от тебя, Рокси. Мне все равно, что придется сделать или чего это будет стоить, лишь бы вытащить тебя обратно из теней. Я не остановлюсь, пока ты снова не станешь собой, — грубо поклялся он.

На мгновение я просто замерла, изучая его лицо, когда тени запульсировали в моем теле, и ухмыльнулась.

— Ты думаешь, я захочу отказаться от своей власти над тенями? — спросила я его. — Ради тебя?

— Не ради меня. Ради себя. Ради твоей сестры. Ради…

Земля под нашими ногами начала дрожать, и я оттолкнула его руку от своей щеки, но сделала шаг ближе к нему, приподнимая подбородок.

— Мне кажется, у тебя сложилось впечатление, что я какая-то девица в беде, Дариус Акрукс, — сказала я низким голосом, когда тени мелькали перед моими глазами и переливались на моей коже. Даже упоминание его имени вызвало воспоминание об агонии, пульсирующее в моей груди, но я держала тени поближе, чтобы побороть это ощущение. Он не отступил, когда я вошла в его личное пространство, но сглотнул, и мой взгляд проследил за движением его кадыка, когда он дрогнул, а затем я снова посмотрела в его темные глаза. — Но с моим королем у меня есть все, чего я только могу пожелать, и даже больше. У меня есть власть, любовь и свобода. Чего еще я могу желать?

— У тебя нет любви, — прорычал он, его глаза сверкнули рептильими щёлочками, и Дракон под его кожей тоже взглянул на меня. «Ты не любишь это чудовище. Ты любишь Дарси. Ты любишь… — Он наморщил лоб и покачал головой. — Я люблю тебя. И однажды ты пообещала мне вечность. Так что если мне придется…

— Вечность? — спросила я, воспоминание нахлынуло на меня, но тут же улетучилось, прежде чем я успела разглядеть его.

Мое сердце ударилось о ребра от его слов, а воспоминание о том, как моя плоть горела и обугливалась, пока я кричала в агонии, заставило желчь подняться в горле и зазвенеть в ушах.

Я отпрянула от него, когда голос моего короля заполнил мою голову. Кого ты любишь?

— Я люблю своего короля, — прошипела я, отступая назад и с усмешкой глядя на мужчину, который пытался следовать за мной.

Тени поднялись во мне, успокаивая боль от разрядов, которые причиняли мне снова и снова. Вся эта боль, все эти страдания были его виной. Каждый раз, когда меня сжигала сила бури, разрывала на части и поджигала сердце, все это было из-за него. Мой король исцелил меня от этой агонии, и я не собираюсь позволять ему отравлять меня своей ложью. Чем глубже я погружалась в тень, тем меньше помнила ту боль и тем сильнее жаждала темноты.

Дариус сделал шаг ближе ко мне, когда выражение исчезло с моего лица, и я крепко сжала кулак, сжимая тени внутри него и вторгаясь в них своими собственными.

— Держись от меня подальше, — предупредила я, когда его мышцы напряглись от боли, которую я вгоняла в его тело.

— А что, если нет? — прохрипел он.

— Будешь, — настаивала я, вгоняя в него еще больше теней и заставляя материться, пока он боролся за то, чтобы устоять на ногах от сильной боли.

— Я тоже обещал тебе вечность, Рокси, — прорычал он. — И я намерен сдержать свое слово.

Мой взгляд скользнул между черными кольцами, которые окружали его радужку, как и мою, и я на мгновение отпустила тени, но потом боль, словно молния, пронзила мою грудь.

С шипением гнева я швырнула в него тенями достаточно сильно, отбрасывая его к стеклянной стене дома Игнис, затем повернулась и, не говоря ни слова, пошла прочь от него.

Я создала вокруг себя воздушный щит, который был абсолютно непроницаем, пока шагала по тропинке, сосредоточившись на ощущении теней, которые змеились под кожей и успокаивали боль в теле.

Они больше не были голодны, насытившись болью, которую причинили Дариусу, но почему-то я все еще чувствовала себя неспокойной из-за этого столкновения.

Я потянулась к карману, мои пальцы обхватили край атласа, когда мне вздумалось снова позвонить своему королю, затем вздохнула, заставляя себя отпустить его. Я увижу его сегодня вечером. Я могу так долго продержаться без него. Но до тех пор боль в моем теле будет только усиливаться.

Я вошла в Сферу и села за стол в задней части зала с единственным креслом и камином рядом с ним, желая пополнить запасы магии, пока я концентрируюсь на своей задаче. В конце концов, у меня только одна причина находиться в этом месте, и я хочу убедиться, что не разочарую своего короля, поэтому собираюсь потратить каждую свободную минуту на изучение и совершенствование магии, как он и хотел. Чем сильнее я буду, тем лучше смогу защитить его, а это единственное, что я точно знаю, что должна сделать в своей жизни.

Я вытащила из кармана атлас, пробежалась взглядом по гороскопу, который появился на нем, вчитываясь в слова.

Доброе утро, Близнецы.

Звезды рассказали о вашем дне!

Хотя временами может казаться, что вы потерялись в темноте, просто помните о том, что дорого вашему сердцу, и вы всегда найдете путь назад к себе. Удача благоволит тем, кто идет своим путем, но остерегайтесь — вас ждут опасности, если вы позволите себе соблазн свернуть с пути, которого желает ваше сердце.

Что ж, все казалось достаточно ясным. Я должна следовать своему сердцу, а это значит, что я должна угождать своему королю. И ничто не может заставить меня свернуть с этого пути ни в этой жизни, ни в следующей.

Прижав пальцы к знаку Овна, расположенному на предплечье под рубашкой, я вздохнула и посмотрела на заставку, которую Клара установила для меня в атласе. На картинке был изображен Лайонел, стоящий в позе, высокий и гордый, без рубашки, обнажая свое мускулистое телосложение, и с мечом из солнечной стали в руке, острие которого было воткнуто в землю. Позади него изображен он в изумрудно-зеленой форме Дракона, который ревел, выпуская в воздух языки пламени, подчеркивающие золотистый цвет волос. Я закрыла глаза, впитывая этот облик, но каким-то образом за закрытыми веками я увидела золотого Дракона.

Я нахмурилась, пытаясь понять его смысл, как вдруг мой момент покоя был прерван стуком кулака о воздушный щит.

Мои глаза распахнулись, и, подняв голову, я увидела Джеральдину Грас, стучащую кулаком по моему щиту, как по двери, а в другой руке держащую тарелку с рогаликами. Она широко улыбнулась, когда мой взгляд встретился с ее глубокими голубыми глазами, и помахала рукой, указывая на тарелку с рогаликами, а затем на меня.

Мой желудок заурчал, напоминая, что мне нужно подкрепиться, и я отпустила магию, защищающую мой щит.

— О, хвала небесам за маленькие чудеса, я думала, что ты дремлешь, как нарвал в ноябре, и упустишь мои рогалики с маслом, пока они только что из печи, — вздохнула она, а я просто молча смотрела на нее. — Как поживаете, миледи Тори? Это было долгое и скорбное лето без удовольствия от вашего счастливого лица и радостного присутствия. Мне катастрофически не хватало тебя. Надеюсь, эта отвратительная ящерица не наделала с вами слишком много бед, пока мы искали вас? Клянусь, я не сомкнула глаз с тех пор, как поняла, что тебя забрала эта гнилая рептилия, и я молила звезды вернуть тебя каждую минуту каждого дня. Я всю ночь ломала голову, думая, что может помочь тебе вернуться в сознание, и я подумала, может, рогалик с маслом с утра поможет тебе. — Она поставила тарелку с рогаликами на мой стол, вытирая слезы с глаз, и с надеждой посмотрела на меня, словно только сейчас поняла, что еще не услышала мой ответ.

— Можешь свалить, — сказал я категорично, понимая, что она не собирается уходить, пока я не скажу ей об этом.

— Я могу… я могу… ты хочешь, чтобы я… — Она вытаращилась на меня, как будто я как-то неясно выразилась, в то время как слезы в ее глазах становились все больше и больше, и она схватилась за грудь, словно была смертельно ранена.

Я со вздохом щелкнула пальцами и отбросила ее на несколько шагов назад потоком воздушной магии.

— Миледи! — задохнулась она в ужасе, когда я снова подняла свой атлас и сосредоточилась на учебе. Мой король хотел, чтобы я училась в этой академии, и я собиралась это сделать. Я собираюсь стать самым сильным Опекуном, какого он только мог пожелать, и тогда, возможно, я стану его фавориткой вместо Клары.

Джеральдина продолжала истерично бормотать, заставляя меня всерьез задуматься о том, чтобы использовать более сильную магию, дабы заставить ее отступить, пока мрачный голос не прервал ее бредни. Я подняла голову и увидела стоящего Дариуса, пот покрывал его тело, а дыхание было тяжелее, чем обычно, словно он бегал. Я молчала, рассматривая его, слабый намек на узнавание снова зашевелился во мне, будто его утренняя рутина должна меня заинтересовать.

— Сейчас не время, Джеральдина, — сказал Дариус тоном, не допускающим споров, и я покачала головой, пытаясь понять, чего он хочет.

Его взгляд потемнел, когда он снова посмотрел на меня, и на мгновение, клянусь, я почувствовала привкус его боли, и тени поднялись во мне, жаждя большего.

Он поставил передо мной чашку кофе, и я посмотрела на нее так, словно это была бомба, готовая взорваться, хотя она просто невинно стояла там.

— Я знаю, что ты все еще там, Рокси, — сказал он низким голосом, от которого волосы на моей шее встали дыбом. — И рано или поздно, я придумаю, как избавить тебя от этого.

Дариус отвернулся, не дожидаясь моего ответа, взял Джеральдину за руку, когда ее рыдания перешли в истерику, и увел ее через зал.

Я смотрела, как они уходят, и во мне возникло слабое желание последовать за ними, но тени заглушили его и позволили снова расслабиться в кресле.

Но как только я сделала глоток кофе, который Дариус принес мне, странное возбуждение скрутило мое нутро, и впервые за несколько месяцев даже тени не смогли заглушить голоса, шепчущие в моей голове. Но я все еще не могла расслышать, что они пытаются сказать.

Дариус

Я летел по небу с огнем Дракона, то и дело вырывающимся из пасти, пытаясь изгнать из сердца постоянно присутствующую ярость, а мои крылья бешено били в прохладном воздухе.

Отец призвал меня и остальных Наследников присоединиться к нему во Дворце Душ сегодня вечером, и я точно знаю, что он пригласил и других Советников, но я никак не мог решить, было ли это тем, чего мы все так боялись, или это просто какая-то новая игра за власть.

После того, как мы получили приглашения, я спросил у Дарси, не собиралась ли она рассказать о нашем появлении во дворце, который был ее домом. Для отца не было в порядке вещей приглашать себя куда угодно и делать все, что ему заблагорассудится, но такое местоположение меня насторожило.

Дарси отправилась поговорить об этом с Габриэлем, а я остался кружить в облаках, пытаясь успокоить себя настолько, чтобы выдержать вечер в его обществе. Я терпеть не могу притворяться, поскольку меня основательно подкосило то, что он сделал с Рокси, и то, как он оставил Лэнса гнить в тюрьме.

Я выпустил последний поток огня, сопровождаемый ревом, достаточно громким, чтобы зазвенели стекла во всех близлежащих зданиях, а затем прорезал небо в направлении Дома Игнис. Я бросился к открытому окну в пол на верхнем этаже, где находилась моя комната, в последний момент сложив крылья и вернувшись в форму Фейри. Я пробежал несколько шагов по ковру, останавливая скорость, и направился к шкафу, собираясь на встречу.

Чем бы мы ни занимались, это официальное собрание, значит, я должен быть в костюме и ботинках и выглядеть на все сто, иначе он с радостью накажет меня, как только мы окажемся за закрытыми дверями.

За лето он не раз вызывал меня к себе в кабинет и приказывал принять побои под угрозой жизни Рокси, и мне приходилось терпеть, как хорошей маленькой сучке, потому что я прекрасно знал, на что способен этот злобный ублюдок. Хотя я не уверен, что он не причинил ей вреда. Помимо своего дня рождения, я не видел ее ни разу за лето. Хотя я знал, что ее держат где-то в поместье, и обыскал каждый гребаный кирпич в этом месте, использовал все возможные заклинания, пытаясь обнаружить тайник. Но ничего не нашел. Единственными зацепками, которые у меня были — это те разы, когда я просыпался ночью, уверенный, что слышу ее крики, зовущие меня, умоляющие найти ее. Но как только я просыпался, снова наступала тишина.

Я не знал, было ли это только мое разыгравшееся воображение, или звезды давали мне представление о том, что с ней происходит, но у меня было ужасное подозрение, что скорее всего последнее. Благодаря чертовым теням, затуманивающим зрение Габриэля, ему не везло в ее поисках, и я начал обдумывать все более рискованные шаги, которые можно было бы предпринять, пытаясь найти ее.

Я облачился в угольно-серый костюм с черной рубашкой, на мгновение остановившись, натянув пиджак на плечи, и обнаружил, что он плотно облегает мои руки. Его сшили на заказ всего несколько месяцев назад, но я уже успел вырасти из него.

Я взглянул в зеркало на материал, натянутый на мои бицепсы, и на щиколотку, видневшуюся над туфлями, и, выругавшись, снял костюм. Не то чтобы я жаловался. Насколько я помню, я был одного роста с куском дерьма, которого называл своим отцом, но так как я старался не смотреть на него, когда торчал в его компании, то и не заметил, что у меня снова произошел скачок роста. Не было ничего удивительного в том, что мои мышцы растут, ведь я много тренировался с другими Наследниками, занимался борьбой и учился владеть топором, который Дарси подарила мне, как можно лучше. Но если я стал больше в своей форме фейри, то в форме Дракона это еще заметнее. И я очень надеюсь, что скоро стану самым большим драконом в Солярии, даже если это случится только для того, чтобы посмотреть, как взорвется голова отца, когда он поймет, что его собственный сын сместил его с первого места.

Стук в дверь прервал мои мысли, когда я переодевался в черный костюм, и я окликнул Ксавьера, чтобы тот вошел, зная, что его тоже вызвали во дворец сегодня вечером.

Но когда дверь широко распахнулась и я увидел отражение в зеркале, у меня перехватило дыхание.

— Рокси? — спросил я, резко поворачиваясь к ней и позволяя галстуку, который намеревался надеть, выпасть из моей руки.

На ней было черное платье, подчеркивающее темные кольца в ее глазах, и она бесстрастно смотрела на меня, стоя на пороге. Она была потрясающе красива, как всегда, но в стоящей передо мной манекенщице не было почти ничего от той девушки, в которую я влюбился. В ее глазах не было презрения, на языке не вертелось остроумие, даже осанка была такой чертовски строгой, что казалось неестественным. Она словно картина, написанная в идеальных пропорциях, но без живости внутри, ничего, что говорило бы о том, что она не более чем красивая декорация, созданная для того, чтобы ею любовались, и не более. Я скучаю по ее острому языку и оскорблениям, я хочу, чтобы она упрекнула меня в том, что у меня позолоченная кровать и ебаная ванна-джакузи. Черт, я бы предпочел, чтобы она ненавидела меня, а не это… ничто, стоящее на ее месте.

— Твой отец сказал, что я должна прибыть с тобой, — сказала она просто, оглядывая мою комнату, как будто не узнавая ее.

— Ты тоже идешь? — спросил я, нерешительно глядя на нее, несмотря на отчаянное желание пойти к ней.

Эта пустота эмоций в ней разрывала меня на части и заставляла истекать кровью, но пока я не смогу достать противоядие от Подавителя Ордена, которым пичкал ее мой отец, я не представляю, как попытаться вернуть ее к нам. Мы должны быть осторожны с тем, кому доверяем добыть противоядие, ведь на его приготовление требуется гораздо больше времени, чем кто-либо из нас желает ждать, поэтому Габриэль в процессе приобретения у своих сомнительных алестрианских знакомых. Мне было абсолютно все равно, откуда мы его достанем, мне просто нужно, чтобы моя девочка вернулась в себя, иначе это меня убьет.

— Мой король хочет, чтобы я была там, — сказала она, ее глаза заблестели при упоминании ее так называемого короля, и мне пришлось стиснуть зубы от ярости, которая нарастала во мне.

— Ты помнишь, когда ты впервые пришла в эту академию? — спросил я, делая шаг вперед, но застыл на месте, когда она вздрогнула.

Это было лишь незначительное движение, и через мгновение она подняла подбородок, прикрывая его, но я уловил это движение, и от него у меня по позвоночнику пробежал лед. Какого черта она меня боялась?

— Не особенно, — холодно ответила она, и отдаленный раскат грома напомнил мне, что мы не должны оставаться наедине. Блядские звезды. Я ненавижу их почти так же сильно, как ненавижу человека, который меня породил.

— Почему ты вздрогнула, когда я придвинулся к тебе ближе? — спросил я, и ее бровь изогнулась так, что я подумал, будто она этого не заметила. Или, может быть, знала, но не хотела, чтобы я видел.

— Ты причинил мне боль, — просто ответила она, ее зелено-карие глаза встретились с моими. — Всегда делал, и всегда будешь делать.

Блядь.

Почему эти слова резанули меня сильнее, чем любое лезвие? Может быть, потому что я знал, что это правда. Возможно, потому, что этого я боялся больше всего на свете и ненавидел, что это могло так и быть. Я сожалел обо всем, что сделал с ней, больше, чем мог выразить словами, но я не могу даже отрицать, что до сих пор причиняю ей боль. Мой отец должен был умереть от моих рук в ту ночь, когда похитил ее. Я был так чертовски близок к тому, чтобы спасти ее и всех остальных от него, но потерпел неудачу. И все, что произошло с ней за прошедшие месяцы, случилось из-за меня.

— Прости меня, Рокси, — вздохнул я, но она, казалось, даже не обратила внимания на мои слова, оглянувшись через плечо на приближающиеся шаги. Чего бы я только не отдал за то, чтобы она воскликнула, что я неправильно назвал ее гребаное имя, или назвала меня ублюдком-ящерицей, или высокомерным мудаком, или еще каким-нибудь оскорблением. Я бы принял их все и поблагодарил ее за них, если бы только сумел заставить их сорваться с ее губ.

— О, эээ, привет — я не помешал? — раздался сзади голос Ксавьера, что, вероятно, было хорошо, так как гром, раскатывающийся по небу, становился все настойчивее, и я понимал, что не могу оставаться один в ее компании.

— Нет, — просто ответила Рокси, словно у нее не было ни малейшей причины желать продлить наш разговор. Я старался не показывать, насколько больно это прозвучало, но это, черт возьми, было больно.

Ксавьер посмотрел на меня с вопросительным выражением лица, а я просто покачал головой. Мы ничего не можем сделать прямо сейчас, когда отец ожидает нас, но я чертовски уверен, что сделаю кое-что в ближайшее время.

Мы втроем вышли из Дома Игнис и начали идти к воротам, пока Ксавьер задавал Рокси вопрос за вопросом, пытаясь вывести ее из себя. Но он получал лишь односложные ответы, если она вообще отвечала.

Я пытался идти рядом с ней, но она все время отстранялась, когда я приближался, а на третий раз я ударился о прочный воздушный щит. Она даже не смотрела в мою сторону, а я старался не дать отказу уязвить себя, но все было настолько хреново, что я даже не знал, как начать все исправлять. Оставалось только надеяться, что Дарси права, что ее Феникс — ключ к разгадке, потому что если мы не разберемся с этим в ближайшее время, то я сойду с ума.

Мы вышли за ворота, где встретили других Наследников, и переместились с помощью звездной пыли на просторный двор перед Дворцом Душ, где нас уже ждал отец.

Я обменялся с друзьями напряженными взглядами, но сохранил нейтральное выражение лица, рассматривая собравшуюся толпу, ожидая, что он скажет.

Рокси отошла от нас, как только мы появились, ее глаза загорелись впервые с тех пор, как она появилась у моей двери, и она направилась прямо к моему отцу, который стоял с мамой, Стеллой, Вардом и Кларой перед воротами во дворец.

— Спокойно, помни, что у нас есть план, — пробормотал Макс, положив руку на мою руку, когда он направил на меня свой дар Сирены, давая возможность успокоиться, наблюдая, как девушка, которая должна была стать моей половинкой, обвила руками шею моего отца и обняла его на глазах у всех присутствующих.

Его глаза встретились с моими через ее плечо, и уголок его губ безжалостно изогнулся, словно он почувствовал, как мое ебучее сердце разрывается на части, когда его руки на мгновение сомкнулись вокруг нее.

К счастью для него, он отпустил ее прежде, чем я потерял свой гребаный разум и бросился на него. Я желал его смерти сильнее, чем когда-либо, и то, как он смотрел на меня, говорило о том, что он прекрасно осознает этот факт. Но это не важно, поскольку он поставил между нами единственную женщину, которую я когда-либо любил, и он не сомневался, что моя ненависть к нему никогда не перевесит мою любовь к ней. Она — щит, не похожий ни на один другой, который он сумел поставить против меня, и я был укрощен его контролем над ней так же прочно, как она была укрощена тенями, развратившими ее.

Тишина медленно опустилась на весь двор, когда отец отошел от Рокси и встал в центре площадки, лицом к толпе.

— Без сомнения, вам всем интересно, зачем я созвал вас сюда сегодня вечером в столь короткий срок, — воскликнул он, и остальные члены Совета обменялись взглядами, стоя чуть позади него и явно не имея ни малейшего представления о том, о чем пойдет речь.

Я встретился взглядом с мамой, которая стояла на широком дворе, но она, очевидно, была в таком же неведении, как и все мы, поэтому я перевел взгляд обратно на человека, ведущего шоу, с целью узнать, что, черт возьми, он хочет сказать нам.

— Прошлой ночью я проснулся от шепота звезд в моих ушах, — громко обратился отец к смертельно молчаливой толпе. — Они подняли меня с постели и привели к озеру на краю моих земель, и там, в бликах на поверхности воды, я увидел видение.

Я нахмурился, пытаясь понять, о чем, черт возьми, он говорит, но толпа зрителей наблюдала за ним с пристальным вниманием, так что мне оставалось только ждать, чтобы узнать, к чему он клонит. Хотя я серьезно сомневался, что он был одарен гребаным видением. В нашем наследии не было и следа Этого Зрелища, и, насколько мне известно, у него никогда раньше его не было.

Я нахмурился, пытаясь понять, к чему он клонит, но группа зрителей наблюдала за ним с жадным вниманием, так что мне оставалось только ждать, к чему он клонит. Я сильно сомневался, что он был одарён сраным видением. В нашем наследии не было никаких следов Зрения, а у него, насколько мне известно, его никогда не было.

Я взглянул на Варда, нового жуткого Провидца моего отца, думая, не собирается ли он заявить, что имеет какое-то отношение к этому очевидному видению, но он просто стоял и смотрел, его разноцветные глаза были прикованы к зрелищу, а кроваво-красный, казалось, пульсировал магией то в одну, то в другую сторону.

— Я видел разрушение, опустошение, смерть и конец мира, каким мы его знаем. Я видел, как мы проиграли войну Нимфам. — Среди толпы раздались испуганные крики, а члены Совета обменялись шокированными взглядами, подтверждая, что они были в таком же неведении, как и все мы, хотя, казалось, им было интереснее выслушать его, чем прервать его речь. — Затем звезды предложили мне сделку. Я посчитал своим долгом принять ее, поскольку она была предложена руководящей силой самих небес. Истинные и божественные существа, которые дали нам все, что мы имеем в этом мире. Они преподнесли мне и тем, кто наиболее предан звездам, подарок — Пятый элемент.

Тишина в толпе переросла в ропот шока и подозрений, но отец был более чем готов к этому, так как он повысил голос, успокаивая их.

— Они предложили мне его и все могущество, которое с ним связано, ради нашего королевства. Но они также указали на то, что наше королевство на самом деле не является королевством, потому что им не правит единоличный монарх, как они того хотели.

Он поднял руки, и мое нутро наполнилось желчью, когда я почувствовал темную силу теней, поднявшихся вокруг нас еще до того, как они стали видны невооруженным глазом. Отец медленно поднял руки, и тени поползли вниз по его рукам, покрывая пальцы и скапливаясь в ладонях.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я в ужасе посмотрел на остальных Наследников, понимая, что вот оно, его игра за власть. Он собирается претендовать на трон. Это значит, он собирается официально бросить вызов их родителям. И если он докажет свою власть над ними перед всей этой аудиторией и камерами, нацеленными на него, то никто не будет отрицать, что он самый могущественный Фейри во всей Солярии. Он заявит о своем положении на самом верху, и никто из нас не сможет ему помешать. Фейри отвоевывают свою силу и борются за свое место, и если он самый могущественный из всех Фейри, то у него остается только одна очевидная роль, которую он должен занять.

Но вместо того, чтобы поступить таким образом, последовать правилам, предусмотренными для официального вызова, отец просто поднял руки выше, тени сгустились вокруг него, а люди закричали, и некоторые из самых слабых Фейри в зале отпрянули, словно опасаясь за свою жизнь. И не зря. Из тьмы теней не выходило ничего хорошего. В них не было ничего, кроме боли, страданий и голода, которые никогда не могли быть утолены.

Я сделал шаг вперёд, чтобы бросить вызов, попытаться заставить его встретиться со мной лицом к лицу, не ставя Рокси между нами, или сделать хоть что-нибудь, главное остановить этот ужасный спектакль.

Но как только я попробовал двинуться, то обнаружил, что мое тело застыло на месте, тени внутри меня пригвоздили меня к месту и связали мой язык так же крепко, как и мои конечности. Мой взгляд остановился на Кларе, которая стояла на другом конце двора в своем черном платье со шлейфом, тени извивались между ее ног и под юбками на неестественном ветру, а она ухмылялась мне черными накрашенными губами. Она была похожа на ведьму из старой сказки, а не на сестру человека, которого я любил как брата.

— Я — добровольная пешка звезд, и я с радостью позволю судьбе управлять моей рукой, защищая наше королевство и правя всеми моими подданными! — кричал отец, либо совершенно не обращая внимания на бесчисленные испуганные, полные ужаса лица перед ним, либо чертовски наслаждаясь каждой секундой их страха. — И я здесь, чтобы принять свою корону.

С быстрым взмахом его рук к земле, тени вырвались из него, как одеяло чистой тьмы, расползаясь во все стороны и стремясь к каждому члену толпы, окружавшей нас.

Скручиваясь вокруг каждого человека, они опутывали их, заставляя опускаться на колени одного за другим, и я с ужасом наблюдал, как Советников тоже заставляют склониться.

Мои колени ударились о булыжники с тяжелым стуком, который отозвался эхом в каждой косточке моего тела, и я уставился на единственного мужчину, оставшегося стоять во всем дворе, по его лицу скользила победная ухмылка.

Рокси стояла перед ним на коленях, ее глаза остекленели, когда она преданно смотрела на него, одна из законных королев нашего королевства, вынужденная склониться перед чудовищем и развеять все сомнения, которые могли остаться относительно того, попытается ли Вега выступить против него. Не имело значения, что Дарси здесь нет. Об этом даже ничего не сообщалось в новостях. Все, что увидят — это одну из принцесс и всех Советников, стоящих на коленях у его ног, как обожаемые подданные.

— Это темная магия! — буркнул Тиберий, и мой взгляд переместился на отца Макса, который боролся с тенями, поглотившими все его тело, кроме лица.

— Дай нам сразиться, — потребовала Мелинда, ее клыки оскалились, когда она яростно отвергла происходящее.

— Вы сражаетесь, — непринужденно сказал отец. — И все же вы не можете освободиться. Думаю, это доказывает, что победа моя.

Тиберий начал ругаться, и отец щелкнул пальцами, накладывая на него и других Советников заглушающий пузырь, после чего вновь обратил свое внимание на толпу и камеры, транслирующие этот блядский фарс на все королевство.

— Я понимаю, что это нечто новое, и вы, возможно, обеспокоены. Но я могу доказать вам, что звезды знают, что они творят в этом вопросе, — воскликнул он, снова подняв руки, и посмотрел в сторону деревьев, окружавших дворцовую территорию, словно ожидая, что из них что-то появится.

Клара позволила мне повернуть голову, и я поймал взгляд Калеба, когда его глаза расширились от ужаса.

— Нимфы, — вздохнул он, услышав гораздо быстрее с его дарами, чем я, и заставив мою кожу покрыться мурашками, когда я попытался обернуться в сторону приближающихся чудовищ.

Когда они ворвались из-за деревьев во главе с Друзиллой, Мигелем и Алехандро в своих формах Фейри, несколько Фейри в толпе закричали от ужаса, но никто из них не убежал, и я полагаю, что их удерживали тени.

— Не бойтесь! — крикнул отец, призывая к тишине, когда Нимфы неспешным шагом двинулись во двор и выстроились за ним. Их извилистые и грубые тела с шершавой кожей, похожей на кору деревьев, и красные глаза смотрели на толпу собравшихся Фейри, обещая долгую и мучительную смерть каждому из них. Друзилла и Алехандро обменялись самодовольными взглядами, а Мигель безучастно смотрел на них, его глаза были расфокусированы, словно он не имел никакого мнения о происходящих вокруг него диких событиях.

— Тени даровали мне силу управлять их видом! — воскликнул отец. — Война окончена. С помощью дара звезд я выиграл ее для нас за одну ночь!

За его заявлением последовал долгий и мучительный период молчания, а затем внезапно некоторые участники толпы разразились радостными возгласами, когда улыбка отца стала еще шире, и раздалось скандирование:

— Да здравствует король! Да здравствует король! Да здравствует король! — раздалось среди них.

Рокси и Клара медленно встали перед ним, и лишь им позволили подняться на ноги, как Клара достала из-под юбки железную корону, инкрустированную изумрудной чешуей дракона, и вручила ее девушке, которая была рождена стать королевой.

Рокси без колебаний подняла корону и водрузила ее на его голову, наклонившись вперед, чтобы поцеловать его в щеку, которая оказалась достаточно близко к его рту, заставив Дракона во мне рычать от ярости и умолять выпустить его на свободу, чтобы разорвать его на части.

Рокси и Клара шагнули к нему, затем мама, Ксавьер и я поднялись на ноги и двинулись к ним.

Я оказался рядом с отцом, когда вспышки фотокамер и люди выкрикивали хвалу новому королю Акруксу. Внутри я делал все возможное, чтобы побороть хватку теней и сорвать его ебучую башку с плеч, но внешне я стоял рядом с ним, верный сын, создавая картину идеальной семьи, которую он описывал в своей лжи.

Как только толпа затихла, отец отошел от нас и встал над тремя Советниками, которых он заставил встать на колени.

— Будете ли вы служить в моем Совете так же, как мы все когда-то служили Дикому Королю? — спросил он рокочущим голосом, который разнесся по толпе, и снова воцарилась тишина.

Он убрал заглушающий пузырь, который ранее пресек их протесты, и три Советника, обменявшись взглядами, смирились.

— Я клянусь в верности короне, — произнесла Мелинда, и в ее голосе ясно слышалось нежелание, когда отец взял ее за руку и заставил принести клятву перед звездами, скрепляя ее слово.

— Я клянусь в верности короне, — вымолвила Антония, и плечи Сета опустились на дюйм, когда он увидел, как его мать заставили так преклониться.

Тиберий держался дольше всех, и пока мой отец ждал его клятвы, я видел, как напряглись его глаза от мучительной боли от теней, которые, без сомнения, вгонялись в него с еще большей силой, вынуждая его говорить.

— Я клянусь в верности короне, — прохрипел он в конце концов, и с хлопком магии, скрепившим клятву, все было завершено.

Солярией больше не управлял Совет. У нас появился монарх. Король, который, без сомнения, будет намного хуже, чем когда-либо был Дикий Король.

Отец повернулся и направился к воротам Дворца Душ, Нимфы расступились перед ним, как вода, когда он вступил во владение этим королевским местом, людьми, королевством, всем. И все наши кошмары разом стали явью.

Короче говоря, Солярия была в полной жопе.

Орион

Я сидел в столовой и завтракал, глядя на жижу, которую они называли овсянкой, в своей тарелке. пытаясь убедить себя съесть ее. Если ты хочешь выжить, растрачивать время впустую здесь было нежелательно. Драки вспыхивали ежедневно, и без магии я обязан быть физически сильным, защищая себя всякий раз, когда меня втягивали в них. А это случалось довольно часто благодаря тому, что звёзды в последнее время были сволочами по отношению ко мне.

То небольшое количество свободного времени, которое у меня было, я проводил либо в спортзале, либо в библиотеке. Тренировки до состояния, когда у меня практически разрывались легкие, были единственной вещью, которая делала мои страдания более терпимыми. А остальное время я проводил, пролистывая каждую книгу в этом месте в поисках подсказок об Имперской Звезде или о том, как взломать старый гребаный дневник, запертый магическим паролем, который я не могу разгадать. Не то чтобы в книгах, хранящихся в убогой библиотеке тюрьмы Даркмора, было много материалов о таких вещах. Но здесь был старый раздел о королевской семье, в котором раз или два упоминалась Имперская Звезда. Пока ничего полезного, ничего, что позволило бы Дариусу и Дарси найти ее раньше Лайонела.

Кто-то скользнул на стул рядом со мной, и я повернул голову, предупреждающе зарычав. Там расположился Рори Найт, его мышцы бугрились, длинные волосы спадали на лицо.

— Я наблюдал за тобой, — сказал он непринужденно, как будто мы разговаривали уже тысячу раз.

Я хмыкнул и снова отвернулся.

— Ты? Или твоя маленькая группа последователей?» Он не любил хвастаться этим, но все знали, что он управляет одной из самых больших банд в Даркморе. В отличие от других банд, Теням не нужно доказать свою силу, крича о том, какие у них большие яйца. Они были тенями в темноте, угрозой, которую нельзя предвидеть. Даже трудно определить, кто именно из них был членом банды, но они видят все, что происходит в этом месте. Каждый из них отчитывается перед главным. И в кои-то веки я привлек его внимание.

Он мрачно усмехнулся, повернулся на стуле и уперся предплечьями в стол.

— Оба варианта.

— Рад за тебя, надеюсь, тебе понравилось шоу. — Я запихнул ложку овсянки в рот, и он широко зевнул, положив руку мне на плечи. Я проглотил безвкусный ком с языка, бросая на него взгляд.

— Я разговаривал со своим братом. А он разговаривал с Габриэлем Ноксом… — Его брат Леон был мне достаточно хорошим другом, поэтому я не доверял Рори, но я не собирался заводить здесь друзей так же, как и создавать группу акапелла. Но теперь он привлек мое внимание. Я познакомился с Леоном после того, как его и некоторых его одноклассников отправили в Академию Зодиака по обмену студентами, когда я сам еще был студентом. Он лизнул меня в лицо, что вызвало у меня сильную неприязнь, но я догадался, что чересчур дружелюбный Оборотень Лев со временем мне понравится. Его брат, однако, был немного более опасным.

Я застыл на месте, с любопытством разглядывая Рори.

— И?

— И, теперь я знаю правду.

Я опустил ложку в тарелку и стряхнул его руку со своих плеч.

— И какую же правду? — поинтересовался я.

— Ты не развратник, — сказал он с ухмылкой, потирая костяшками пальцев мою щеку. Я отбил его руку с предупреждающим рыком, и он облегченно рассмеялся. — Значит, теперь мы можем быть друзьями.

Стол сотрясся, когда Итан Шэдоубрук, лидер здешней банды Лунное братство, опустился на стул напротив нас, ударив кулаками по столу. — Руки прочь, Лев. Я уже объявил права.

— Я и не подозревал, что собираю гарем, — сухо сказал я, возвращаясь к своему завтраку.

Местный псих, Син Уайлдер, внезапно уселся на стол, скрестив ноги и оглядывая всех нас с безумным выражением лица.

— Как ты называешь гарем с четырьмя мечами без ножен?

— Что? — Итан сузил на него глаза.

— Скучно, — Син спрыгнул со стола и маниакально рассмеялся, направляясь прочь. Этот парень — конченый псих, но, по крайней мере, большую часть времени он не трогал меня.

— Итак, помнишь, я предлагал тебе таблетки, которые… ну, знаешь… — Итан наклонился ближе, запустив пальцы в свои уложенные светлые волосы. — Ослабляют узы Опекуна.

Я почесал метку на руке, где рукав оранжевого комбинезона был закатан, кожа зудела, когда меня, как всегда, тянуло к Дариусу. Черт, как же я по нему соскучился.

— Я сказал «нет», — прорычал я. Я не собираюсь быть чем-то обязан этому парню. Я сражаюсь за то, чтобы быть одиночкой, и так оно и будет. Я примкну к одной из банд в тот день, когда разденусь и нагнусь перед местным извращенцем Плангером. На прошлой неделе один парень заикнулся о том, что он пьет чай вместо кофе, и Плангер впечатал его лицом в стену, после чего спустил штаны и стал по-очереди засовывать свои яйца в его рот с криком «кто теперь любит чайные пакетики^5?» Так что, да.

— Вот в чем дело. Вчера я дал эти таблетки парню, который страдал от геморроя, — сказал Итан, почесывая затылок. — Они как палочка-выручалочка, обезболивающее, понимаешь?

— Конечно, — пробормотал я, и Рори неодобрительно посмотрел на него.

Итан наклонился еще ближе, понизив голос.

— И в принципе, я могу достать еще, если хочешь, но у парня появилась такая сыпь на яйцах, что ему пришлось их отрезать.

— Ого, — отмахнулся я. — Пожалуйста, пришли их мне.

— Он ощущал себя довольно оцепеневшим, пока все это происходило, если это поможет. И теперь люди зовут его Евнух Джим. Он всегда хотел себе прозвище, — фыркнул Итан, а Рори поднялся со своего места, бросив на меня взгляд, говорящий о том, чтобы я подошел и поговорил с ним, когда Оборотень закончит предлагать мне таблетки от сыпи. Выбор, который у меня есть, действительно превосходен.

Прозвенел звонок, означавший окончание завтрака, и я поднялся со своего места, собираясь направиться прямо в спортзал, но тут я врезался в какого-то мудака за спиной и, обернувшись, обнаружил там Гастарда, сок которого пролился ему на грудь. Отлично.

У этого парня были татуировки на лице, и он был последним ублюдком, с которым кто-то хотел столкнуться в Даркморе. Но с тех пор, как звезды прокляли меня невезением за нарушение звездной клятвы, которую я дал Дарси, я, похоже, натыкался на него по десять раз на дню и бесил его до усрачки. Клянусь, меня отправляли в медицинский пункт в пять раз чаще, чем любого другого Фейри здесь, в основном из-за этого говнюка.

— Опять ты, — прошипел он сквозь зубы, и я стиснул челюсть. Не то чтобы он сам по себе был силой природы, но вся его банда отвергла обычаи Фейри и набрасывалась на противников десять на одного. — Принеси мне еще, — прорычал он, пытаясь подчинить меня себе, но, несмотря на все звезды мира, у меня слишком много гордости, чтобы прогибаться перед кем-то, как маленькая сучка.

— Принеси сам, — прорычал я, протискиваясь мимо него к дверям.

Мне придется заплатить за это кровью позже, но я предпочел бы это, чем потерю своего достоинства в таком месте. Это практически все, что у меня осталось, и, если быть честным, то оно не совсем сохранилось, так как весь мир считает, что я Темным Принуждением заставил принцессу Вега трахнуть меня. В глазах большинства людей я просто развратник и извращенец. Но, по крайней мере, я поступил так по самой лучшей причине на земле. Для неё.

Я направился в библиотеку, бдительные глаза стражников следовали за мной по лестнице. Пройдя через матовые стеклянные двери, я направился к своему любимому месту в самом конце стеллажей, одному из немногих мест, где я мог найти уединение в тюрьме.

Как обычно, там находился старик, которого все называли Полтергейстом. Он был старым, с седой бородой и бледной кожей, и никогда много не говорил. Он проходил в конец прохода, бросая на меня осторожные взгляды, а затем исчезал за одной из стопок. Он всегда обитал в этой части библиотеки, но никогда не беспокоил меня, а я не беспокоил его. И это сделало его лучшим другом.

Я достал фолиант, который читал вчера, пролистал до пятисотой страницы и опустился за стол, начав работать с ним. Сегодня у меня была одна спасительная милость. Визит Дариуса. Было даже жалко, насколько сильно я стал зависеть от общения с ним. Он навещал меня при любой возможности, но теперь, когда он вернулся в Зодиак, я сомневаюсь, что он сможет приходить так часто. Если у меня и был здесь постоянный спутник, так это одиночество. И когда-то это не так уж сильно беспокоило меня. Будучи Вампиром, я склонен к одиночеству. Но, блядь, в эти дни мне не хватало общения. Разумеется, очень специфичной компании.

Узы Опекуна, связывающие меня с Дариусом, постоянно умоляли меня быть с ним, и когда-то я думал, что боль от разлуки с ним не сравнится ни с чем другим. Но после встречи с Дарси, а теперь и расставания с ней, все померкло в сравнении. Не проходит и минуты, чтобы я не думал о ней, чтобы воспоминания о ней не повторялись в моей голове. По крайней мере, днем можно было отвлечься, но ночью мне требовалось все, что у меня было, чтобы противостоять теням под моей кожей, которые предлагали мне сладкое блаженство кайфа, который мог помочь мне убежать от жестокости сердечной боли. Это рана, которая живет внутри и поглощает все краски мира, пока все не станет казаться серым. Ее больше нет. Я заставил ее уйти. И я уже ничего не могу поделать, исправляя это.

Я потратил пару часов на чтение, но так и не смог найти ничего полезного и в конце концов сдался, когда понял, что, наверное, уже почти наступило время посещения. Мне необходимо увидеть Дариуса. И я всегда отчаянно ждал любых новостей, которые он приносил извне. После всего, что произошло с Лайонелом летом, я зависел от новостей Дариуса, как от наркотика. Новости доходили до этой тюрьмы медленно, газеты, которые я получал, всегда были недельной давности, поэтому я часто оставался в неведении относительно того, что происходит. Я боролся со страхом, что моя жертва была напрасной после того, как Лайонел подчинил себе Тори и вся власть перешла в его пользу. Но я сам заварил эту кашу, и мне её расхлебывать. Сожалеть было поздно.

Апелляция моего приговора только докажет, что я солгал, и имя Дарси будет вымазано в грязи. Ее место в Академии Зодиака будет под угрозой, а ей нужно продолжать становиться сильнее, чтобы иметь шанс взойти на трон. По крайней мере, из всего этого была одна хорошая вещь. Голубок — черт, нет, не называй ее так — избавилась от теней и больше не мучилась ими. Она была охуенно сильной. Блядь, во всём. Клянусь звездами, я не могу поверить, что когда-либо пытался заполучить ее себе. Она настолько не в моей лиге, что просто нереально.

Несмотря на это, я до сих пор не спал по ночам, не имея возможности утешить ее после всего. Она потеряла свою сестру из-за Лайонела. И мне знакомо это гребаное чувство. Но теперь я застрял здесь, бесполезный для нее, для Дариуса и для всех, кто был мне дорог. Единственным утешением для меня было то, что, оставаясь здесь, Дарси сохранит свое место в академии. И это было то, за что я держался, пытаясь сохранить рассудок.

В конце прохода в стопке лежали книги, и желтые глаза Полтергейста заглядывали в них. Ему нравилось переставлять книги. Ему также нравилось наблюдать за мной. И как бы жутко это ни было, это намного лучше, чем общение с большинством других заключенных, поэтому я просто игнорировал его и позволял ему заниматься своими жуткими делами.

Позади меня раздался скрип половицы, и Полтергейст вздохнул, предупреждая, как раз перед тем, как огромный кулак врезался мне в голову.

Я с воплем обернулся, когда четыре сильные руки схватили меня за плечи, толкая на стол. Я выплюнул проклятие в адрес НеФейских ублюдков Гастарда, когда их собралось еще больше, а Гастард наблюдал за происходящим прямо за ними.

Я пнул одного из державших меня парней в член, и он вскрикнул, отступая назад, сжимая свои причиндалы обеими руками. На его место пришел другой, но я с трудом поднялся на ноги, нанося сильные удары в лицо каждому, кто оказывался рядом. Кровь залила костяшки пальцев, когда я позволил себе проявить полную дикость. Я быстро усвоил, что здесь нужно драться за свою гребаную жизнь, а вопросы задавать потом. Поэтому я ломал челюсти и носы и ревел, как сраный демон из преисподни, выбивая дерьмо из каждого, кто пытался схватить меня. Мое сердце колотилось в груди, и я наслаждался происходящим, погружаясь в тени, когда они оживали во мне, соблазненные болью, которую я причинял, и шептали мне в уши свои подбадривания.

Гастард холодно рассмеялся, от этого звука адреналин забурлил в моих венах.

— Держите его, — приказал он, и я рванулся к нему, пытаясь прорваться сквозь строй, чтобы добраться до их лидера, решимость и гнев подпитывали мои движения.

— Встреться со мной лицом к лицу, как гребаный Фейри, — рявкнул я, когда четверо его парней схватили меня и заставили лечь на стол на спину.

Один из них ударил меня кулаком в нос, и кровь залила мне лицо, боль пронзила череп, когда кости и хрящи сломались от удара. Мне приходилось сталкиваться и с худшим, но я сомневался, что на этом все закончится.

Здоровенный ублюдок зажал мне рот рукой, и мою руку перекинули через край стола. Мои мышцы вздулись, и я изо всех сил сопротивлялся, пытаясь освободиться, но их было слишком много.

Гастард шагнул вперед, хватая меня за запястье, и я прикусил ладонь, закрывающую мне рот, когда главарь банды с силой надавил на мою руку, сгибая ее в противоположном направлении. Перед глазами вспыхнули звезды, когда сломалась кость, и мой болезненный рык был заглушен кретином, схватившим меня за лицо.

Я моргнул от темноты, застилающей глаза, когда Гастард задышал мне в ухо.

— Последнее предупреждение.

Они оставили меня там, и я застонал, почувствовав вкус крови на языке и мучительную боль от тяжести правой руки, которая свисала со стола, не в силах пошевелиться.

Полтергейст появился с широко раскрытыми глазами, взял мою вторую руку и помог мне встать со стола.

— Тебе нужно к лекарю, — прохрипел он древним голосом, но я покачал головой и застонал, когда еще один всплеск боли пронзил мою руку. Блядь.

— Мне нужно идти на свидание, — прорычал я, спотыкаясь, проходя мимо него, когда кровь хлынула из моего носа на ковер. Я стёр её рукавом, затем прижал сломанную руку к груди, прикусив язык от ослепляющей боли, пронизывающей конечность. По крайней мере, я заставил многих из них истечь кровью.

Я вышел из библиотеки, и все заключенные уставились на меня, а затем направился наверх, к комнате свиданий.

— Что, блядь, случилось, Сто пятьдесят? — рявкнул офицер Кейн, когда я добрался до верха лестницы. Он был здоровенным засранцем с коротко стриженными волосами и неулыбчивым ртом.

— Упал, — пробурчал я, пытаясь пройти мимо него в сторону коридора, который вел к комнатам для свиданий. Он бросился мне наперерез со своей Вампирской скоростью, и я угрожающе зарычал, желая иметь доступ к своим собственным клыкам, чтобы я мог поставить этого ублюдка на место.

— Что ж, медицинское крыло в том направлении. — Он издевательски ухмыльнулся, указывая назад вниз по лестнице.

— Я иду на свидание, — прошипел я, и он сложил руки.

— Сейчас? — спросил он. — Тогда ты шокируешь своего дружка Наследника, когда он увидит тебя в таком виде.

Я окинул его холодным взглядом, затем снова шагнул вперед, проходя мимо него, и на этот раз он меня отпустил. Я дошел до очереди заключенных, ожидающих вызова в комнаты для свиданий, и уперся плечом в стену, стиснув зубы, пытаясь игнорировать боль в сломанной руке. К черту Гастарда. Нахуй этот кусок дерьма.

— Сто пятьдесят! — позвала офицер Люциус из коридора. — Вы в восьмой комнате. — Она указала мне вперед, ее глаза расширились, когда она увидела мое лицо, кровь, забрызгавшую комбинезон, и мою руку, прижатую к боку.

Она схватила рацию с бедра.

— Дерьмо, тебе нужно…

— Мне нужно пройти через эту дверь прямо сейчас, так что уйди с дороги, — Я дернул подбородком в сторону комнаты позади нее, затем, не дожидаясь ее согласия, проскочил мимо и прошел в комнату. Дариус встал со своего места за единственным столом, его челюсть отвисла при виде моего состояния.

— Блядь, Лэнс, что, черт возьми, случилось?

Я бросился к нему, используя свою здоровую руку, притягивая его к себе и морщась от боли, узы Опекуна радостно мурлыкали внутри меня, когда я выпустил тяжелый вздох. Так лучше.

Дариус прикоснулся пальцами к моей сломанной руке, и исцеляющая магия хлынула в мои вены. Кость срослась, и я зашипел сквозь зубы, пока боль окончательно не стихла. Затем он вправил мне нос, смывая кровь своей магией воды, и я крепко обнял его, нуждаясь в его близости, страстно желая ощутить его близость.

— Расскажи, что происходит, — приказал он Драконьим рыком, достойным его отца, и наконец отстранился от меня.

Мы сели за стол напротив друг друга, и я лишь пожал плечами. Я не собирался доносить на Гастарда и его лакеев перед камерами, но есть еще одна группа мудаков, ответственных за это, которых я могу открыто обвинить.

— Эти блядские звёзды меня заебали.

— Так больше не может продолжаться, в конце концов, ты погибнешь, — прошипел Дариус, его лицо исказилось от беспокойства.

— Не смотри на меня так, — потребовал я. — Это то, что есть.

Он покачал головой, затем едва заметно провел пальцем, и комнату заполнил холод. Он использовал свою магию воды, чтобы испортить камеры, создавая на них лед и давая нам возможность нормально поговорить.

— Лэнс, ты должен уйти отсюда. Мой отец… он захватил трон. Он…

— Что? — Я задохнулся, мои легкие сжались, ужас проник в мою грудь. Я знал, что у нас не так много времени, но я думал, что еще осталось немного. Как это случилось? Как нам теперь остановить его?

Дариус стал рассказывать, как Лайонел заставил Советников склониться перед ним и перебрался во Дворец Душ, а я просто слушал в молчаливом ужасе, теряя надежду с каждой секундой. А ведь у меня ее почти не было.

Я выругался, стены, казалось, сомкнулись вокруг меня. Я совершенно бесполезен здесь. Как, черт возьми, я могу хоть чем-то помочь?

— Мне жаль, — прохрипел я. — Прости, что я бесполезен, прости, что все испортил.

Он вздохнул, его брови сошлись вместе.

— Просто подай апелляцию.

— Это только усугубит ситуацию, — тихо произнес я. — Ты знаешь, что это правда.

— Должен же быть какой-то способ, — настаивал он. — Я поговорю с Нова, я обеспечу Дарси место в Зодиаке.

— Элейн Нова в кармане у Лайонела. Любой предлог, при помощи которого можно избавиться от Дарси, и она его использует, — прошипел я, и на мгновение воцарилась тишина, пока Дариус пытался придумать что-то еще.

— Блядь. — Дариус хлопнул рукой по столу. — По крайней мере, разрушь эту звездную клятву с Дарси. Ты никогда не узнаешь, что написано в дневнике твоего отца, если не сможешь добиться чертовой поблажки.

Я сделал длинный вдох, не в силах отрицать сказанное. Но это значит, что он снова приведет сюда Дарси. Увидеть ее, попросить ее оборвать последнее, что связывает нас вместе. Несмотря на все невезение мира, какая-то извращенная часть меня хотела наказания. Я сломал ее. Я не оставил ей выбора. Предал ее так, как поклялся никогда не делать. Она больше не сможет мне доверять. Но я осознавал все это, когда говорил в суде, потому что, несмотря на последствия, все же это было лучше, чем альтернатива. Она потеряла бы свои права на трон, если бы не прошла обучение. Как только наш секрет раскрылся, я был тем, кто стоял на ее пути, тем, кто мог стоить ей всего. И теперь, когда Лайонел занимает трон, как никогда важно, чтобы она сумела сразиться с ним.

— Нам нужно это. Если твой отец что-то знал, мы должны выяснить, что именно. Последняя карта Таро Аструма говорит, что нужно искать павшего охотника. И это должен быть твой отец, — настаивал Дарий.

— Возможно, да, — пробурчал я, почесывая бороду. — А возможно, нет.

— Дневник должен быть важным, — настаивал Дариус.

— Но что, если это просто дневник? — воскликнул я, понимая, что все мои усилия по разгадке пароля могут оказаться бессмысленными, что все надежды, которые мы возлагаем на него, могут оказаться напрасными.

— В любом случае, мы должны это выяснить. У нас больше ничего нет, — сказал Дариус усталым голосом, и я осознал, что он также выглядит. Он проходит через свой собственный ад в реальном мире, и мне больно видеть его таким.

— Ладно, — сдалась я, в моей груди все сжалось при мысли о том, что мне придется сделать, но выбора нет. Дариус прав; пока звезды проклинают меня невезением, я никогда не узнаю, как открыть дневник. — Приведи ее сюда. — О, черт, почему при одной мысли об этом я чувствую, что сейчас задохнусь?

Больше всего на свете я хотел снова увидеть Дарси. И все же я прекрасно понимаю, что это снова сломает меня.

Дариус грустно улыбнулся, кивнув.

— Она скучает по тебе, понимаешь? — сказал он мрачно. — Она не скажет этого, но…

— Не надо, — прорычал я, мое сердце рассыпалось в пыль в моей груди. — Я не хочу этого слышать. Она должна двигаться дальше.

— Я думаю, что да, — искренне сказал он, и я не был готов к тому, как сильно меня это заденет. Я хотел этого, я настаивал на этом, и я знал, что так должно произойти. Но мысль о том, что она забудет меня, найдет кого-то другого, блядь, невыносима.

— Но это не значит, что она не скучает по тебе, — грустно сказал Дариус.

Я тоже скучаю по ней. Я скучаю по ней каждый момент каждой минуты каждого дня. Я всегда буду скучать по ней.

— Она… в порядке? — спросил я сдавленным голосом. Я обычно воздерживаюсь от подробных бесед с ним о ней, но этот вопрос я задаю постоянно. Мне немного спокойнее от того, что Дариус присматривает за ней, и что она все еще в безопасности. И я полагаю, что это самое лучшее чувство уверенности, которое я могу испытывать по отношению к ней.

— Сейчас никто не в порядке, но она справляется, — сказал он, глубоко нахмурившись. — Есть небольшая надежда для Рокси. Я дам тебе знать, если она оправдается.

Я знаю, что он не может рассказать мне больше даже с отключенными камерами, на всякий случай, но мое сердце все равно ёкнуло.

— Хорошо. Главное, будь осторожен.

— Обязательно, — пообещал он, а затем начал рассказывать мне о Пробуждении Ксавьера и намекать на то, что он, Дарси и другие Наследники работают вместе, пытаясь найти способ справиться с Лайонелом. Мое сердце замирало при этой мысли. Пусть я был сломлен, ранен и разрушен, уничтожив нас. Но жертва того стоила. Она становилась королевой, которой всегда должна была стать. Трудно было смириться с тем, что я никогда не стану ее королем.

Дарси

Да здравствует проклятый мудак король. Я снова не сомкнула глаз полночи в Лощине, обсуждая с Наследниками все, что означает восхождение Лайонела на трон, и стараясь не сойти с ума от страха.

Теперь я лежала на диване после нескольких тревожных часов сна. Моя голова прижималась к теплой руке, и я вдыхала аромат дыма, кедра и кофе. За окном рассветало, красный свет просачивался сквозь небо, как кровь. И я не могу отделаться от ощущения, что мир был ранен.

Теперь все знают о тенях; это было объявлено на весь мир, и Лайонел дал понять, что Тори тоже обладает их даром. Никто не посмеет бросить ему вызов, пока он обладает такой силой, просто не посмеют. И теперь все в школе боятся мою сестру почти так же сильно, как и его.

Я села прямо, посмотрев на Дариуса рядом со мной, у которого дым валил из носа, когда он спал, его лоб был изборожден морщинами, так как его мучили кошмары.

Джеральдина свернулась калачиком в кресле в другом конце комнаты, а Макс расположился у ее ног на ковре, прикрыв глаза рукой. По другую сторону от меня Сет свернулся калачиком, как собака, хотя он был в форме Фейри. Мой взгляд упал на Калеба, который стоял на кухне в другом конце комнаты и наливал кофе. Ах, кофе. Дрянь, которая ничего не могла решить, но на пять минут все становилось лучше.

Калеб пронесся по комнате в мгновение ока и вложил чашку в мою руку, ухмыляясь тому, что не пролил ни капли. Он поставил чашки рядом со всеми остальными и опустился в кресло, его лодыжка балансировала на колене, а волосы были только что уложены. Он был в своей форме, и я догадалась, что он уже давно на ногах, однако с Вампиром никогда нельзя было сказать наверняка, учитывая, что они могут делать все в десять раз быстрее, чем обычные Фейри. И если они задерживались хоть на секунду, то это было абсолютно намеренно. А Вампир, которого не хочу называть, был тем самым мудаком, которому нравилось намеренно заниматься подобным дерьмом. Черт, почему мне этого так не хватает?

— Который час? — спросила я, потягивая кофе, и глоток кофеина помог мне еще больше проснуться.

— Полседьмого, — сказал Калеб. — Нова объявила о собрании в восемь. — Он помахал мне своим атласом, я поискала свой и нашла его под ногой Дариуса. Он дернулся, когда я схватила его, резко вдохнул и посмотрел на меня прищуренными глазами.

— Ты ущипнула меня за задницу, Гвен?

Я фыркнула.

— Мерзость. И не называй меня Гвен.

— Почему мерзость? — спросил Сет, проснувшись, широко зевая, когда сел и по-волчьи уткнулся в мою шею. В последнее время он так часто это делал, что я даже не замечала этого половину времени. — У Дариуса прекрасная задница в форме персика.

— Потому что он влюблен в мою сестру, что делает его для меня таким же привлекательным, как трехдневный сэндвич с тунцом — без обид, — бросила я на Дариуса, и он ухмыльнулся.

— Для меня ты тоже старый сэндвич с тунцом, Гвен, — согласился он, и я ударила его из-за имени, но не смогла побороть ухмылку.

— Ммм, манящий тунец, — пробормотала Джеральдина во сне. — Какая крупная у тебя форель.

— Это моя форель, о которой она говорит, — задиристо сказал Макс, вставая на ноги, и нога Джеральдины резко дернулась, врезавшись прямо в его член. Он с хрипом рухнул вперед, и она оттолкнула его в сторону, когда он поднялся, пробурчав себе под нос.

— Ты всегда в моем дыхательном пространстве, Макс Ригель, и если ты не хочешь, чтобы твой Длинный Шерман мешал мне, тогда уходи.

— А в чем моя вина? — возмущенно спросил Макс.

— А почему это не твоя вина? — Она начала делать утреннюю растяжку, наклоняясь, чтобы коснуться пальцев ног, и покачивая бедрами из стороны в сторону, пока Макс пускал слюни и забывал об их споре.

Первое, на что я наткнулась, когда взяла в руки атлас, был гороскоп, и я прочитала его, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы проснуться и заставить свой мозг работать на весь день.

Доброе утро, Близнецы.

Звезды рассказали о вашем дне!

Остерегайтесь перемен и потрясений, которые выведут вас сегодня из равновесия. Может показаться, что наступили самые трудные времена, но не забывайте, что все всегда может стать еще хуже. Поэтому постарайтесь сохранять спокойствие перед лицом невзгод и играть в долгосрочную игру, если хотите добиться успеха.

Отлично. Даже мой гороскоп знает, насколько все хреново сейчас.

Я зашла в ФэйБук, чтобы посмотреть, как рушится мир, и первый пост, который высветился, был от Тайлера.

Тайлер Корбин: Я. Блять. В ахуе.

Кому-нибудь еще нужен пересказ сейчас?

Большой Л появляется во дворце с каким-то сумасшедшим дымом из задницы, с Вега в руке и Кларой Орион, которая выглядит восставшей из мертвых (э, привет? Ты слышала о солнечном свете, дорогая? Потому что у тебя вены проступают сквозь кожу).

Короче, Большой Л начинает произносить речь о дарах звезд, святых Драконах и хрен знает о чем еще, но постойте, кто-нибудь вообще обращал внимание на Клару в этот момент? Девушка действительно начала парить, без вранья (скриншот ниже).

Я не утверждаю, что эта девушка — зомби, вытащенная из глубин ада, засунутая в длинное (хотя и горячее) платье с демоном, владеющим ее прекрасным телом. Ок, я утверждаю это. Потому что WTF???

Король Лайонел только что захватил власть, а пресса не напечатала ни единого слова о парящей МакГи, которая «исчезла» много лет назад и чудесным образом появилась вновь, словно только что выпрыгнула из задницы Лайонела — и, честно говоря, это немного объясняет полупрозрачность, но не настолько, чтобы я поддержал эту теорию на сто процентов. Хотя я не исключаю этого, потому что у Большого Л стальные булки, и я бы не отказался, чтобы он уменьшил ее до размеров Дюймовочки и зажал ее между ними в наказание за то, что она выпила его любимый тропический пунш Кул-Эйд или еще какое-нибудь дерьмо — но чем она питалась в его заднице все эти годы?

Я отвлекся. Суть в том, что мы все можем сосредоточиться на более важной проблеме, чем захват трона Лайонелом, а именно на одной жуткой заднице прозрачной сучки, которая, по слухам, называет Большого Л «ПАПОЧКА».

#нет #явшоке #одинбилеткудаугоднопожалуйста #начтопохожанавкуспыльиззадницы #шлюханаркоманка #одинпареньсмотрелнавсешоусквозьеезатылок #самыйлучшийтестнаприведения

Элиза Смут: О, мои звезды, она #леталаворионе!

Кэт Ванн: Я бы не прочь забраться в Лайонелевский #хрустящийкрэк

Лейси Ледлоу: Хотела бы я #тропическийпунш в лицо нашему новому королю

Жизель Алеа Ойеладе: Не говорите плохо о нашем короле или его замечательном Опекуне!! #истиныйкорольвоскрес

Шабнам Хоссейни: Как вы думаете, у Большого Л есть большой Ч? #папочкинчлен

Синтия Родригес: Я бы назвала его папочкой и позволила бы ему присунуть мне между своих стальных булочек в любой день недели #подпишись #засуньменявсвоеуглубление

— Боже, я не готова к этому дню, — тяжело сказала я, не найдя в себе сил даже улыбнуться на пост Тайлера. И это было чертовски обидно, так как он действительно чертовски смешным. Я подумала, что теперь он наверняка узнает правду о Кларе, так как Лайонел все равно выложил свои сомнительные делишки всему миру, поэтому я сделала мысленную пометку рассказать ему об этом.

— Твои смертные говорят так странно, это потому что они думают, что ими правит Зевс или что-то в этом роде? — спросил Сет, и я поняла, что он покусывает прядь моих волос. Я отпихнула его и встала, допивая кофе.

— Или что-то в этом роде, — фыркнула я и направилась в ванную. Не успела дверь закрыться, как Джеральдина вошла следом за мной, сняв топик и обнажая свои большие груди, затем скинула шорты и вошла в безвкусный золотой душ, который кричал о Дариусе Акруксе.

Я почистила зубы и поменялась местами с Джеральдиной в душе, когда она закончила. К тому времени, как мы переоделись в форму, все парни уже ждали нас в прихожей, выглядя непринужденно великолепно и готовые сразиться с кем угодно. Я надеялась, что они действительно были готовы, поскольку у меня было чувство, что нам не понравится мир, который ожидает нас за пределами этого места. Я, конечно, не очень хотела встретиться с ним лицом к лицу, но когда они были рядом со мной, все казалось проще.

Мы вместе спустились по лестнице и начали идти к Сфере, где проходило собрание. Дариус потянул меня за рукав, притягивая к себе и создавая вокруг нас заглушающий пузырь.

Я с любопытством нахмурилась.

— Что-то случилось?

— Есть кое-что, о чем я хочу тебя спросить. — Его кадык поднялся и опустился, когда он уставился на меня, и у меня появилось чувство, что мне не понравится то, что он собирается сказать. Клянусь, любая новость, которую мы получали в эти дни, была плохой. Наверное, я должна была уже привыкнуть к этому.

— В чем дело? Ты смотришь на меня обреченным взглядом Дракона, и мне это не нравится.

— Все не так уж плохо, просто… мне нужно, чтобы ты навестил Лэнса.

— Что? — прошипела я, мое сердцебиение изменилось с нуля до тысячи миль в час за одну секунду. — Нет, — выпалила я, инстинкт сопротивления гнал меня вперед. В последний раз, когда я видела его, он отвернулся от меня, сказал, чтобы я жила дальше, вел себя так, будто мы ничего не значим. Он вырвал мое сердце и смотрел, как оно истекает кровью из-за него. Я не собиралась туда возвращаться. Кроме того, он не хотел, чтобы я туда возвращалась. И я точно не собиралась навещать его, чтобы он снова сказал мне «отвали».

— Он согласился, — быстро сказал Дариус, как будто от этого стало лучше.

— Ну, если он согласился, — саркастически сказала я. — Тогда я полечу туда прямо сейчас и брошусь в его объятия, как послушный голубь. О, нет, подожди, я лучше съем дерьмо Гриффона.

— Дарси, — вздохнул Дариус. — Звездная клятва, которую он нарушил, подвергает его опасности. Невезение, которое он испытывает, означает, что он снова и снова сталкивается с самыми злобными ублюдками в том месте. Вчера мне пришлось лечить его сломанную руку и разбитый нос.

Я остановилась, ужас от этой новости заставил все внутри меня сжаться в комок и причинил адскую боль.

Дариус повернулся ко мне с серьезным видом.

— И это еще не все. Мы должны выяснить, что в дневнике его отца. Ему никогда не повезет, если он останется под этим проклятием.

Я сделала длинный вдох, пытаясь расслышать его сквозь тучи ярости и предательства в моей голове. Помедлив, я кивнула, сдаваясь. Я не могла просто позволить Ориону страдать там. И хотя я никогда не призналась бы в этом, но, зная, что ему причиняют боль, мне хотелось проломить стены этой тюрьмы и унести его как можно дальше от нее. Я понимаю, что не могу этого сделать, но я могу сделать хотя бы это…

— Хорошо, — согласилась я с натяжкой. — Но я хочу войти и выйти. Пять минут, и все.

— Договорились, — сказал он, мрачно глядя в глаза. — Но ты можешь поговорить с ним.

— Нет, — прорычала я. — Я дала ему шанс поговорить, а он сказал мне держаться от него подальше. С меня хватит, Дариус.

Он выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, но в конце концов кивнул и растворил заглушающий пузырь.

— Мы пойдем сегодня вечером.

Черт. Сегодня вечером??

— Конечно, — выдавила я, как будто это не имело значения. Но это имело значение, черт возьми, действительно имело.

Мы продолжали идти, торопясь догнать остальных, пока я пыталась не паниковать из-за бомбы, которая только что взорвалась у меня перед носом. Все будет хорошо. Войду и выйду. Пять минут.

Над кампусом висело странное настроение, когда студенты направлялись в Сферу, некоторые были явно радостные, а другие мрачные. Я определенно принадлежала ко вторым. Лайонел занял трон — это худшее, что могло случиться, черт возьми. Я понятия не имею, как нам теперь остановить его. Я просто знаю, что мы обязаны это сделать.

Мы добрались до Сферы, вошли внутрь, и мое сердце забилось чуть сильнее при виде Нова, стоящей перед преподавателями в дальнем конце комнаты, с широкой и обескураживающей улыбкой на лице.

Я направилась к столу Ослов, но Сет поймал меня за руку и потянул к дивану Наследников. Я была очень удивлена, когда Макс ухватился за Джеральдину, и она не отстранилась, позволяя ему вести ее в ту же сторону. Возможно, сегодня мы все просто больше нуждались друг в друге.

Я опустилась между Сетом и Джеральдиной, Макс сел по другую сторону от нее, а Дариус и Калеб устроились на подлокотниках дивана. Мой взгляд остановился на Тори, которая сидела с Милдред у входа в зал, и я ненавидела, что не могу просто пойти туда, дать пощечину этой усатой суке и вернуть сестру туда, где ей место. То есть, я могу, но я не думаю, что оно того стоит — ни наказания, ни ссоры с сестрой из-за этого. Вздох.

Рука Сета по-прежнему обвивала мою, даже когда я пыталась вырвать ее, но когда я открыла рот, чтобы упрекнуть его, Нова заговорила, ее голос разнесся по комнате.

— Новый король взошел на трон, и теперь мы вступили в новую эпоху. Она исправит старые ошибки и позволит нам стать теми Фейри, которыми мы всегда должны были стать. — Несколько человек из персонала зааплодировали, многие нет.

Я заметила, что Габриэль сидел на своем месте неподвижно, его руки лежали на столе перед ним, и он холодно смотрел на спину Нова. Вошер сидел справа от него, покачивая головой и что-то бормоча под нос Габриэлю, и то, как мой брат кивнул, говорило о том, что хоть в чем-то они согласны.

Я обменялась взглядом с Сетом, и мой желудок сжался в комок.

Нова продолжила:

— Сегодня утром король Акрукс издал новый закон и прислал мне личное письмо, в котором изложил закон, который будет применяться ко всем вам здесь, в Академии Зодиака.

Мое сердце забилось тревожно, и я перестала бороться с хваткой Сета в своей руке, сжав ее в ответ.

По воздуху пробежала волна шепота, которую Нова мгновенно заглушила.

— С сегодняшнего дня Ордена больше не должны вступать в дружеские отношения, общаться или скрещиваться друг с другом, если на то нет прямого разрешения самого короля.

Воздух сгустился, и стало трудно дышать, когда вокруг меня раздались гневные крики.

— Ни за что! — рявкнул Макс.

— Это возмутительно! — воскликнула Джеральдина. — Вы не можете делить нас, как цвета на кубиках!

— Сидеть! — приказала Нова, угрожающе подняв руки, и группа Лошадей внезапно встала, присоединяясь к ней. Тори была среди них, и тени свернулись в ее руках, заставив кучку людей разбежаться из первых рядов. — Король Акрукс попросил меня назначить верных членов студенческого сообщества, которые обеспечат соблюдение закона. Избранные будут иметь свободу действий в отношении закона, и им будет позволено общаться с другими Орденами, если это будет в интересах короля. Учителям также будет разрешено проводить краткие периоды времени с учениками, нуждающимися в дополнительном обучении, при условии, что их разговоры будут сосредоточены исключительно на академических темах. Им будет разрешено проводить занятия и наказания в обычном режиме при условии, что они будут соблюдать новый кодекс поведения, который я разослала им по электронной почте сегодня утром.

Нет. Черт нет. Мы не можем этого допустить.

Я вскочила на ноги, Сет и остальные Наследники тоже поднялись. Моя рука высвободилась из руки Сета, когда мы приготовились к драке, и я поняла, что Ослы устремились к нам с Джеральдиной, поддерживая нас.

— Мы не потерпим этого, — прорычал Калеб, его плечо прижалось к моему, когда Дариус за ним издал глубокий рык.

— Это закон, мистер Альтаир, — резко сказала Нова.

В моей левой руке закрутилось мини-торнадо, а в правой закружилось пламя, и я оскалила зубы на Нова, ненависть хлынула через меня.

— Лайонел Акрукс никогда не будет моим королем, — выплюнула я.

— Вы все сядете, или будут страшные последствия, — предупредила Нова, а Тори двинулась вперед, подняв руки так, что из них повалил дым.

Я вздохнула, создавая воздушный щит, и он объединился с щитом Сета и Макса, когда наша магия плавно слилась воедино. Я выпрямилась, когда тени столкнулись со щитом, и все, кто стоял позади нас, были защищены от взрыва, который обрушился на купол, как нефтяное пятно.

Сила ее темной магии заставила меня стиснуть зубы, и я вложила в щит еще больше своей магии, потеряв из виду все вокруг, когда тени поглотили мир за его пределами. Раздались крики, и адреналин хлынул в мои вены.

Давление внезапно ослабло, и мое сердце заколотилось, когда тени рассеялись, и я обнаружила, что все братья и сестры Наследников стоят на коленях перед Тори, а ее глаза окутаны тьмой.

— Хватит! — крикнула Нова. — Король согласился, что любая сила может быть применена для обеспечения соблюдения его нового закона. Вы все отступите, или наказание постигнет остальных Фейри. Это ваше последнее предупреждение.

Мое горло сжалось, и я взглянула на остальных, видя поражение в их глазах.

— Наши сердца сделаны из солнечной стали, и нашу волю не сломить! — воскликнула Джеральдина.

— У нас нет выбора, — прорычал Дариус, схватив ее за руку, его глаза превратились в золотые щели, когда его форма Дракона просилась наружу.

Затем он окинул меня взглядом, и мое сердце сжалось, когда я почувствовала, что нас заставляют подчиниться. Он прав. Потому что что мы можем сделать? Если мы будем противостоять этому, Лайонел запросто арестует нас. Мы дадим ему повод, который необходим, чтобы избавиться от нас. И мы не можем рисковать тем, что братья и сестры Наследников пострадают.

Я опустила руки, и все остальные последовали моему примеру. На губах Нова заиграла улыбка, и гнев хлынул в мою грудь, как потоп.

— Миледи, мы будем сражаться, если вы этого хотите, — обратилась ко мне Джеральдина, и я оглянулась на Ослов, которые стояли позади меня, словно готовые вступить в бой.

Я покачала головой, отказываясь позволить им всем поставить себя на линию огня ради такого. Лайонел намерен обеспечить соблюдение этого закона, и сегодня не тот день, когда мы должны рисковать жизнью ради борьбы, которую проиграем.

— Отставить, — твердо приказала я им всем, и они немедленно сделали это, удивив меня тем, как легко меня послушались.

— Сидеть! — скомандовала Нова, и мы неохотно опустились на свои места. Она расправила плечи и посмотрела на нескольких учителей, которые тоже поднялись со своих стульев, включая Габриэля.

Он медленно опустился на свое место рядом с Вошером, затем его глаза остекленели от видения. Мое сердце бешено забилось. Неужели он видит выход из этого? Я должна поговорить с ним. Если мы можем что-то сделать, чтобы остановить это, я обязана знать. Если кто и сможет увидеть выход из ситуации, так это он.

— Тори Вега будет возглавлять Королевский Объединенный Отряд Туманности здесь, в академии, и каждому избранному будет позволено объединяться с другими Орденами, когда это необходимо, дабы поддержать новый закон в Академии Зодиака, докладывая непосредственно мне, если возникнут какие-либо нарушения. — Нова говорила непринужденно, как будто тот факт, что перед ней на коленях стоят братья и сестры Наследников, не было полнейшим безумием.

— Погодите… о, мои звезды, они в Коото, — прошипел Тайлер откуда-то сзади меня, но даже это не могло рассмешить меня прямо сейчас.

Нова снова заставила всех замолчать.

— Теперь, пожалуйста, пройдите в свои классы, убедившись, что вы разделены на Ордена. Преподаватели ваших первых занятий познакомят вас с новыми порядками в академии и ответят на любые ваши вопросы. Пожалуйста, на выходе проходите через дверь в одну шеренгу. Сейчас на вас будут наложены чары, которые пометят вас символом вашего Ордена. Наслаждайтесь этим чудесным днем.

Пометят нас?

— Встречаемся в Лощине в полночь, — сказал Дариус под нос, и мы все кивнули, прежде чем разделились и направились к дверям.

— Я задам жару этой крабьей голове директора, — шипела Джеральдина, шагая впереди меня. — Общество Суверенных Единомышленников не потерпит этого.

Я встал в очередь к выходу и, оглянувшись через плечо, поймала взгляд Софии. Она стояла рядом с Тайлером, и в их глазах светилось беспокойство. Сразу за ними стоял Ксавьер и еще несколько Пегасов, которых я смутно узнала. Его челюсть напряглась, а глаза наполнились яростью. Ярость, которую я чувствовала на глубинном уровне души.

Я переступила порог, и поцелуй магии покалывал мою кожу, ощущение растекалось по мне, и вспышка магии сияла рядом с гербом Академии Зодиака на моем блейзере. Я смотрел на него сверху вниз, когда там сверкал огненный символ Феникса. Я провела пальцами по отметине, моя верхняя губа отклеилась. Моя сестра была единственным Фениксом на свете, так что маленький закон Лайонела был для меня двойным ударом. По сути, я была отрезана от всех остальных в школе. Но черт возьми, если я все равно собиралась соблюдать его правила.

Я встал в очередь к выходу и, оглянувшись через плечо, поймала взгляд Софии. Она стояла рядом с Тайлером, и в их глазах светилось беспокойство. Сразу за ними стоял Ксавьер и еще несколько Пегасов, которых я смутно узнала. Его челюсть напряглась, а глаза наполнились яростью. Ярость, которую я чувствовала на глубинном уровне души.

Я переступила порог, и поцелуй магии прикоснулся к моей коже, это ощущение разлилось по мне, и вспышка магии засияла рядом с гербом Академии Зодиака на моем пиджаке. Я взглянула вниз: там сверкал огненный символ Феникса. Я провела пальцами по метке, выпятив верхнюю губу. Моя сестра была единственным существующим Фениксом, поэтому маленький закон Лайонела стал для меня двойным ударом. По сути, я была отрезана от всех остальных в школе. Но, черт возьми, если бы я собирался подчиняться его правилам.

Я направилась в Юпитер Холл и встала в очередь на входе, обнаружив на полу линии, нанесенные на расстоянии метра друг от друга, рядом с которыми были символы каждого Ордена. Когда Тайлер и София присоединились ко мне в очереди Пегасов, я зарычала и не отходила от них ни на дюйм.

— Это полный бред, — прошипел Тайлер, когда остальной класс начал распределяться по линиям, а другие Пегасы встали позади нас.

Кайли появилась в конце очереди, сложив руки и надув губы, когда она ступила на линию Медуз. Все вокруг, как обычно, игнорировали ее, но мое сердце подпрыгнуло, когда появилась Тори с тенями в глазах и подошла прямо к ней.

— Ты была выбрана для вступления в Королевский Объединенный Отряд Туманности, — сказала она ровным тоном, протягивая ей прямоугольную золотую булавку с надписью Коот, и я фыркнула.

Огромная улыбка расплылась по лицу Кайли, когда она взяла ее и надела.

— Значит, я могу указывать всем, что делать? — спросила она взволнованно.

— Ты можешь следить за соблюдением закона, — поправила Тори, затем Кайли повернулась ко мне, возбужденно указывая на меня, и холодный гнев захлестнул мою кровь.

— Дарси Вега стоит с Пегасами! — воскликнула она, и Тори посмотрела на меня, ее волосы зашевелились, когда тени заструились вокруг нее. Многие ученики при виде их отпрянули к стене, и у меня защемило сердце, когда она подошла ко мне.

— Тори, — вздохнула я, не поднимая рук. Я бы никогда не стала бороться с ней.

Я сдерживала свою защиту, глядя ей в глаза, и искала частичку моей настоящей сестры, за которую можно было бы ухватиться. Мое нутро сжалось, и София поймала мою руку, оттаскивая меня, но я шагнула к Тори, проверяя, действительно ли она может причинить мне боль один на один.

— Это я, Тор, — умоляла я, отчаянно пытаясь достучаться до нее. — Твоя сестра.

— Клара теперь моя единственная сестра, — легкомысленно сказала она, и ее слова были словно яд, впрыснутый в мою кровь. Ее гребаная сестра?? Никогда. — Встань в очередь, — предупредила она, но я покачала головой, так как боль кольнула мое сердце.

Она подняла руку, и тени метнулись ко мне. Я не стала прикрываться щитом, молясь, чтобы она остановилась, если поймет, что делает, но она не остановилась. Тени обхватили мое горло и бросили меня на пол к линии Феникса, и я закашлялась. Их вес придавил меня к земле, и я стиснула зубы, когда они пытались проникнуть мне под кожу. Но пламя моего Феникса горело жарче и блокировало их, пробиваясь сквозь меня, как огненная стена. Это не мешало ей использовать свою силу, обездвиживая меня, но тени больше не могли проникнуть в меня. Несмотря на боль, ничто не было больнее, чем то, что она вот так повернулась против меня.

Она наконец отпустила меня, и я зарычала, поднимаясь на ноги, наблюдая, как она движется вдоль очереди, проверяя метки каждого, убеждаясь, что никто не стоит с тем, с кем не должен стоять. Мое сердце неровно билось, но меня не волновала война, происходящая в моем теле. Скоро мы все равно получим противоядие от Подавителя Ордена, которое Лайонел давал ей, и как только ее Феникс проснется, она сможет бороться и с тенями. Я точно знаю это.

Резкий стук каблуков возвестил меня о прибытии профессора Хайспелл, и через секунду она пронеслась мимо меня, одетая в приталенное красное платье, ее темные волосы мягкими волнами ниспадали на спину. Она кивнула Тори, после чего вошла в класс и проводила нас внутрь, сладко улыбаясь нескольким мальчикам, которые проходили мимо нее. Когда я проходила мимо, ее зеленые глаза потемнели, и я нахмурилась, как и она.

— Теперь у нас новый план рассадки, который вы все должны соблюдать, — объявила Хайспелл, прежде чем все успели занять свои места, и я стояла со сложенными руками, рассматривая вновь выстроенный класс. Более половины мест были сдвинуты в заднюю часть кабинета в группы, а другая половина впереди была заменена на мягкие стулья, на столе стояли стаканы с водой, а рядом с ними лежали мини-кексы.

— Следующие Ордена займут места в задней части класса, — объявила Хайспелл, подходя к своему столу — гребаному столу Ориона — и доставая атлас.

Мое горло сжалось, когда я обменялся обеспокоенным взглядом с Софией.

— Гептианские жабы, Тиберийские крысы, Пегасы, Минотавры, Сфинксы, Эксперианские Оленьи Оборотни… — Она продолжила, и каждый Орден отправился занимать места в группе в конце класса, все бормотали себе под нос.

Когда она закончила, она мрачно улыбнулась, и мне захотелось выбить этот взгляд с ее отвратительно красивого лица. Она погладила сверкающее аквамариновое ожерелье у горла, пока ее глаза скользили по оставшимся студентам, ожидающим своей рассадки.

— Остальные могут занять места впереди. — Она жестом указала на ряды преимущественно сильных, хищных Орденов в передней части класса, и мое сердце заколотилось в ритме, когда Гарпии, Немейские львы, Мантикоры, Вампиры, Оборотни, Сирены и остальные двинулись к своим местам.

— Зачем это? — потребовала я, застыв на месте, пока остальные мои одноклассники пробирались к удобным креслам, причем некоторые из них выглядели слишком довольными собой, когда опускались в них.

Хайспелл вскинула на меня бровь, казалось, шокированная тем, что я задала ей вопрос.

— Это новый порядок, — легкомысленно сказала она. — Теперь классы должны быть разделены на низшие и высшие Ордена.

— Низшие? — воскликнула я. — Кто ты такая, чтобы решать это?

— Я покорная слуга нашего короля, — ледяным тоном сказала она, ее глаза сверкнули. — И вы не будете оспаривать методы нашего нового правителя, мисс Вега.

Мой пульс стучал в ушах, и я отказывалась занять одно из тех мест в передней части класса.

— Это неправильно, — прорычала я, и несколько человек пробормотали свое согласие.

— Если вам это не нравится, мисс Вега, то можете занять место в задней части кабинета с остальными учениками, — сказала Хайспелл с ухмылкой, которая говорила о том, что она ожидает, что я отступлю ради более удобного места. — Но поскольку твои оценки в прошлом семестре были ужасны, я бы посоветовала тебе воспользоваться любыми преимуществами, предлагаемые тебе в новом мире.

— К черту ваш новый мир, — прошипела я, повернулась к ней спиной и пошла в конец класса.

— Мистер Корбин, будьте хорошим мальчиком и, пожалуйста, подвиньте место для мисс Веги, чтобы ее посадили вместе с остальными ей подобными, — насмешливо проговорила Хайспелл, зная, что у меня нет никого, кроме Тори, которая без всяких слов заняла свое место впереди.

Тайлер небрежно показал Хайспелл палец, вызвав смех у группы студентов вокруг него. Я ухмыльнулась, опустилась рядом с ним вместе с Пегасами и спокойно посмотрела на Хайспелл, в моем взгляде был вызов.

Ее глаза превратились в змееподобные щели, из которых выглядывал Орден Медузы.

— Мы этого не потерпим, — зашипела Хайспелл.

Тори поднялась на ноги, и, как хороший маленький миньон, Кайли тоже поднялась.

— Встаньте, мисс Вега! — огрызнулась Хайспелл, подняв ладони, и я быстро создала вокруг себя воздушный щит.

— Нет, — сказала я, учащенно дыша.

Позади меня раздался шум, когда Тори приблизилась к нам, и я услышала, как несколько человек упомянули мой «помраченный разум», отчего у меня сжалась челюсть. С меня довольно. Хватит лжи, хватало того, что все поверили, будто Тори действительно переметнулась на другую сторону, а я — какая-то сумасшедшая, которая в свободное время разговаривает с воронами. И теперь, когда Лайонел раскрыл его владение тенями, не было необходимости защищать Дариуса и остальных от людей, знающих, что у них тоже есть Пятый элемент. Лайонел не допустит, чтобы их покарали за это, раз уж он стал главным и утверждает, что это какой-то дар звезд.

Я поднялась со своего места и подняла подбородок.

— Лайонел Акрукс контролирует мою сестру с помощью теней. Он заставил нас принять участие в ритуале, в ходе которого…

— Хватит! — закричала Хайспелл.

— … с неба упал метеор. Лайонел превратил его в звездную пыль огнем Дракона и…

Хайспелл взмахнул рукой, и ледяная буря обрушилась на мой воздушный щит.

Тори подняла ладони, заняв место Хайспелл напротив меня, и я твердо вознамерилась продолжать говорить, пока она не сможет меня заткнуть, потому что, к черту, что теперь терять?

— Он открыл портал в Царство Теней! — воскликнула я и поняла, что куча людей записывает меня на свои атласы. — Он заставил меня, Тори, Дариуса и Лэнса Ориона встать на колени в центре метеоритного кратера и…

Тени метнулись в мою сторону, и кучка студентов с криками разбежалась в разные стороны, но я защищала всех, кто был достаточно близко ко мне. Тьма врезалась в мой щит, и я выругалась, когда мне пришлось на мгновение сосредоточиться и напрячься, стараясь удержать их, но мне удалось продолжать говорить для всех, кто хотел услышать правду.

— Нас отправили в Царство Теней, а когда вернулись, Пятый Элемент был подарен всем нам, включая Лайонела Акрукса и его последователей. Это был тот же ритуал, который он провел много лет назад с Кларой Орион, и именно оттуда она вернулась. Все эти годы она была в Царстве Теней, а теперь… — Сила ослепила меня, когда вся мощь теней Тори обрушилась на меня, и мой воздушный щит окончательно сломался.

Меня бросило на землю, и мой Феникс взревел, защищая меня от их мощи, прежде чем они обвились вокруг моего тела и потащили меня через весь кабинет. Меня протащили вперед и швырнули в кресло.

Когда пелена тьмы рассеялась, до меня донеслись крики, от которых у меня застыла кровь.

Я развернулась на своем месте, которое тащили вперед подальше от других моих одноклассников, и увидела, что все Пегасы пали жертвой теней, рыдая и скуля, расплачиваясь за то, что я сделала.

— Нет! — крикнула я, пытаясь встать, но тени все еще обвивались вокруг моей талии, удерживая меня на месте.

Хайспелл улыбалась, наслаждаясь хаосом, и когда крики наконец смолкли, она повернулась к доске, готовая вести урок, а я молча поклялась уничтожить ее.

Я летела с Габриэлем рядом, снимая напряжение дня, когда мы проносились сквозь облака и поднимались над ними, чтобы посмотреть, как заходит солнце. Нам не разрешалось этого делать, но технически Габриэль учил меня летать, так что если кто-то спросит, он сможет нас прикрыть.

— Хайспелл назначила мне недельное наказание, — сказала я, когда мы парили бок о бок, мои горящие крылья хлопали за спиной, а его черные бились в такт моим.

Я рассказала ему, что она сделала, не то чтобы он мог что-то с этим поделать, но, возможно, у него было видение, которое могло бы дать нам надежду в данной ситуации. До сих пор я воздерживалась от расспросов, просто хотела полетать, быть свободной и забыть обо всем плохом, что произошло сегодня.

— Я презираю эту женщину, — прорычал он.

— Полагаю, ты не видишь способа добиться ее увольнения, не так ли? — спросила я, наполовину шутя, наполовину всерьез.

— Боюсь, что пока она останется здесь, — вздохнул он.

— А что насчет Лайонела? Он тоже останется? — спросила я, мое горло сжалось, когда я повернулась к нему.

Его серые глаза потемнели.

— Я весь день советовался со звездами по этому поводу, — признался он. — Надежда еще есть. Но она зависит от Имперской звезды.

Я кивнула, и он резко нырнул в облака. Я пустилась в погоню, сложив крылья и уворачиваясь от стада Гриффонов, когда они пролетали под нами.

Габриэль опережал меня, когда внизу показался студенческий городок, и я летела за ним на расстоянии, а потом он влетел в окно своего кабинета. Я обогнула здание один раз, убедившись, что все чисто, а затем сделала то же самое, легко приземлившись внутри. Он мог в какой-то степени прикрыть нас, но я не хотела, чтобы кто-то слишком внимательно следил за тем, сколько времени мы проводим вместе. Его связь со мной и Тори все еще оставалась тайной, если только Тори не проболталась, но поскольку она, похоже, практически не узнала, кто из нас кто, мы надеялись, что это не так.

Он захлопнул окно и напустил на комнату заглушающий пузырь. Его кабинет был скудным, и я подумала, что он проводит здесь не так уж много времени. Большинство вечеров Габриэль отправлялся домой с помощью звездной пыли, чтобы увидеться со своей семьей, и, несмотря на то, что он говорил, что я могу пойти с ним в любое время, я знала, что не могу оставить Зодиак, пока моя сестра здесь. Она нуждается во мне, даже если не подозревает об этом. И я должна быть рядом, чтобы помочь ей, если что-то случится.

Габриэль подошел к своему столу, достал из верхнего ящика флакон с несколькими шприцами.

— Вот противоядие от Подавителя Ордена, — сказал он с полуулыбкой.

Мое сердце заколотилось, и я поспешила забрать его, но он покачал головой.

— Тебя остановят на обратном пути в Башню Эир, и если они обнаружат его, то отнимут, и тогда Нова посадит тебя под арест на вечер.

Мои губы раскрылись в требовании немедленно взять его и найти способ дать его Тори, но я замерла со вздохом. Я доверяю его дарам. Мне просто пришлось бороться с желанием выхватить противоядие, полететь к Тори и попытаться вколоть ей его прямо сейчас.

— Если ты будешь следовать этой теории, тебя все равно остановят и обыщут, прежде чем ты пронесешь его — ах, и если ты пойдешь этим путем, ты не сможешь дать его ей. Нет, сегодня ничего не выйдет. — Габриэль сочувственно пожал плечами.

Я вздохнула, и мои крылья исчезли позади меня.

— Ненавижу, когда ты так делаешь, — сказала я, но на моих губах заиграла ухмылка.

Он хихикнул.

— На самом деле тебе это нравится.

— Да, нравится, — рассмеялась я, но потом мое веселье улетучилось, так как на меня снова навалилась тяжесть этого дня. Он шагнул вперед и без слов заключил меня в свои объятия, положив подбородок мне на голову. На мгновение мир остановился, и все было хорошо. Всего на секунду. Но какая это была идеальная секунда, черт возьми.

— Итак, Имперская Звезда… — начала я, когда он отпустил меня.

Я села на его стол и скрестила ноги под собой, поправляя прядь волос. Для полета я переоделась в леггинсы и майку, но теперь крылья меня не грели, по рукам побежали мурашки, и я пустила огонь по венам, чтобы не было холодно.

Крылья Габриэля исчезли, и я рассматривала художественные татуировки на его груди, гадая, какие секреты скрыты в них. То, что уже свершилось, и то, что еще предстоит. Его дар был написан на его теле, будущее, прошлое и настоящее. Над его сердцем было кольцо из звездных знаков, которые соединялись в красивый круг, и он почесал то самое место, когда опустился на стул передо мной.

— Я не вижу, где она находится, — сказал он, нахмурившись. — Но я вижу, что Лэнс — ключ к ее поиску.

Я медленно кивнула, прикусив нижнюю губу.

— Ты, наверное, уже знаешь это, но…

— Ты собираешься встретиться с ним сегодня вечером? — закончил он с ухмылкой. — Ему нужно сделать кое-что очень важное. И ты должна ему помочь.

— Я собираюсь освободить его от звездной клятвы, которую мы дали друг другу, — сказала я, моя грудь сжалась, и я вдруг не смогла встретиться с ним взглядом. Габриэль мог видеть так много, мог ли он видеть сквозь меня ту боль, которую я так старалась скрыть в эти дни? Любовь, которая все еще жила во мне к Лэнсу так же яростно, как и раньше?

— Это нечто большее, — сказал он осторожно, как будто не мог сказать слишком много. — Просто сделай все, что в твоих силах, и помоги ему.

Я нахмурилась.

— Что ты видишь? — надавила я, тайны, скрывающиеся в его глазах, заставили мое сердце бешено биться.

— Очень много путей, — сказал он с болезненным выражением лица, которое заставило меня задуматься о том, сколько из них плохие. — Просто сделай все, что в твоих силах, следуй за своим сердцем и все такое.

Я тихонько засмеялась, но смех угас в горле, когда я положила подбородок на руку, подперев локтем колено.

— Что-нибудь из этого — хорошее? Есть ли в будущем что-то, чего стоит ожидать, Габриэль?

Между его бровями образовалась складка, и он пододвинул свой стул ближе.

— Будущее — это просто колесо рулетки, Дарси. Вот только каждый исход — серый.

— Звучит не очень хорошо, — пробормотала я.

— Это и хорошо, и плохо. Такова жизнь. Думаю, это единственное, что Зрение помогает мне видеть яснее, чем что-либо еще. Все дело в выборе, который ты делаешь, в действиях, которые ты предпринимаешь. Причина и следствие. Если ты ничего не делаешь, ничего не произойдет. Если ты делаешь все, то произойдет все.

— Это… странно успокаивает, — задумчиво протянула я. — Но как же звезды, неужели они решают все? Разве это не просто судьба, а мы — рабы того, что они пожелают?

— Звезды будут испытывать нас. Иногда они могут наказать или одарить нас за выбор, который мы делаем, но они не вершат нашу судьбу. Это можем сделать только мы. Так что иди и сделай это, Дарси. Ты должна идти, если хочешь быть вовремя готова.

Я со вздохом сползла со стола, и он встал, схватив прядь моих волос и дразняще потянув за нее.

— Он проглотит свое сердце, — пробормотал он, и я закатила глаза. — Надеюсь, что так и будет. Кстати, я все еще злюсь, что он обидел мою младшую сестру. Врежь ему по яйцам за меня, ладно?

Я захихикала, направляясь к окну, открывая его и чувствуя, как Габриэль убирает заглушающий пузырь.

— Ты видишь в будущем удар по яйцам? — спросила я с ухмылкой.

— Определенно, — ответил он, ухмыляясь.

— Люблю тебя, Габриэль, — сказала я ему, а затем вылетела из окна, и от стремительного падения у меня скрутило живот, прежде чем из спины вырвались крылья, и я взмыла ввысь, поднимаясь в небо и выбирая прямой путь к Башне Эир вдалеке. Меня остановила и обыскала стервозная Коот Гарпия, когда я подлетела слишком близко к Мантикоре, но она отпустила меня с предупреждением. А я, возможно, не так уж случайно устроила маленький пожар в ее волосах, который не разгорится до тех пор, пока я не окажусь далеко и не смогу нести ответственность.

Я добралась до своего окна, приземлилась на тонкий карниз и открыла высокую створку, которая откинулась в сторону, впуская меня внутрь. Я влетела в свою комнату, мои пылающие крылья с шипением исчезли.

Мои одеяла внезапно откинулись, и Джеральдина резко поднялась из-под них.

— Миледи! — вскричала она. — Я очень подло попала сюда. Этот своенравный Белый Волк впустил меня и протащил наверх под заклинанием иллюзии, которое замаскировало меня под одного из его стаи. Это была очень захватывающая прогулка.

Я усмехнулась и бросилась к ней, обняла ее, когда она встала, и заметила на кровати сумку.

— Что это? — спросила я.

Она повернулась, взяла ее и прижала к груди.

— Это подарок от твоего самого очаровательного и дьявольски красивого брата. Он поручил мне эту миссию, к которой я отнеслась так же серьезно, как огурец к плаванию.

— Что за подарок? — нахмурилась я, и она протянула мне сумку с самой яркой улыбкой в мире.

Я открыла ее, обнаружив внутри голубое платье макси того же цвета, что и мои волосы, а сверху лежала бархатная коробочка. Я достала коробочку и открыла ее, задохнувшись почти так же драматично, как Джеральдина, когда обнаружила внутри серебряный браслет с кулоном Близнецов.

— У меня строгие инструкции не позволять тебе надевать ничего, кроме этих предметов, исключая, конечно, трусики и туфли. — Она засмеялась, и я тоже рассмеялась, когда она взяла браслет и застегнула его на моем запястье. Я коснулась кулона, повертела его между пальцев, улыбаясь во весь рот.

Я схватила атлас, но прежде чем я успела отправить сообщение ему, пришло сообщение от него.

Габриэль:

Пожалуйста.

Я с усмешкой покачала головой. Чертов зрячий негодяй.

Джеральдина помогла мне накраситься и практически насильно надела мне на голову платье, когда я сказала, что это перебор для поездки в чертову тюрьму.

— Ты наденешь его и заставишь этого шута Вампира увидеть, насколько ты идеальна без него. Он будет наслаждаться своими чувствами, и его сердце умрет тысячей смертей, когда он увидит тебя в наряде, подходящем для ужина со звездами.

— Я не хочу, чтобы его сердце умерло тысячей смертей, может быть, только одной смертью, — рассуждала я, разглядывая себя в зеркале. — Это определенно слишком.

— Глупости, — укорила она.

Я повернулась к ней лицом, когда она закончила укладывать мои волосы по плечам.

— Джеральдина, я серьезно. Я просто собираюсь разорвать звездную клятву. Войду и выйду. Пять минут.

В ее глазах блестели слезы, а нижняя губа подрагивала.

— О, помадка в четверг, я обещала себе, что не буду плакать. — Она вытерла глаза и отмахнулась от меня, когда я попыталась ее утешить.

— Это из-за платья? — Я нахмурилась. — Оно слишком красивое, не так ли?

— Нет, дело не в платье, а в запретной любви, обреченной на то, что никогда не будет. Как бы я ни злилась на этого профессора, он все равно разбивает мне сердце.

— А зря. Я с этим покончила. — Я подавила ком в горле, подошла к шкафу и достала кожаное пальто, а затем стала его надевать. Джеральдина вскрикнула и сорвала его с моих плеч, прежде чем я успела его надеть.

— Без пальто. У тебя есть Феникс, чтобы согреться! — Она подтолкнула меня к двери, повернула ключ в замке и вытолкнула меня из нее. — А теперь иди, лихой Дракон сказал, что встретит тебя сама знаешь где.

— Отлично. Спасибо, что помогла мне. Только не плачь, ладно? — Я обняла ее на прощание, и она несколько раз кивнула.

— Не буду, — прошептала она, и я направилась по коридору, слыша за собой ее горестный всхлип.

Я трусцой спустилась по лестнице и вышла на улицу, в животе роем порхали бабочки, отчего мне хотелось блевать. Пять минут, и все. За пять минут я могу справиться с чем угодно.

Я игнорировала тоску, которая хотела гораздо большего. Но я не могу поддаться этому чувству. Его предательство было слишком глубоким. А когда я пришла к нему раньше и попросила объяснений, он отказался их давать. Неважно, что Дариус клялся, что Орион сделал это, защищая меня, чтобы я осталась в Зодиаке. Даже если это правда, у него не было права делать такой выбор. И он даже не дал мне ответа на тот единственный отчаянный вопрос, который мне требовался от него. Зачем? Зачем так поступать с нами, зачем отнимать все у меня, у себя?

Я открыла банку с червями и не могла закрыть ее, пока эти ублюдки извивались и ползали в моей голове. Я подошла к забору и оглянулась, убеждаясь, что за мной никто не наблюдает. Затем я сошла с тропинки и поспешила через деревья туда, где ждал Дариус. Он осмотрел мое платье, приподняв брови, и жар пополз по моей шее.

— Это не мой выбор, — твердо сказала я, прежде чем он успел открыть рот. — Габриэль и Джеральдина полностью виноваты.

Он рассмеялся.

— Я ничего не говорю. Кроме того, что он сойдет с ума.

Я закатила глаза, отступила назад, и мы прошли через дыру в заборе, которую создал Орион. Ему было насрать, поскольку он двигался дальше, как и я должна была двигаться дальше. Над чем я определенно работаю. И большинство людей все равно убеждены в этом, благодаря моей новообретенной способности запихивать свои эмоции так глубоко, чтобы они не выдавали меня. Так что я считала это победой.

Дариус повернул меня лицом к себе по другую сторону забора с мрачным выражением лица.

— Поскольку мой отец объявил незаконным общение разных Орденов, мне пришлось в последнюю минуту внести изменения в наши планы. Мне даже не положено навещать Лэнса, так как он Вампир, но в свете моей связи с ним как Опекуна, отец решил проявить великодушие. — Его усмешка выдала, что он думает по этому поводу. — Но, очевидно, я не могу замаскировать тебя под Макса. Да, и кстати, выеби моего отца.

— Да, выебу его шипастым дилдо, — согласилась я. — Так что за новый план?

— Вообще-то это план Габриэля. Он предвидел это прошлой ночью и говорил с Данте Оскурой. Штормовой Дракон дал тебе разрешение использовать его образ, чтобы попасть в Даркмор.

Я улыбнулась.

— Отлично.

Дариус шагнул вперед, и я замерла, пока он тщательно маскировал меня заклинанием иллюзии. Это была не самая лучшая идея — рисковать прямо сейчас, но разорвать звездную клятву очень важно. И с тех пор, как Дариус рассказал мне о том, что Орион явился на последнее свидание окровавленный и израненный, я не могла перестать думать об этом. Если честно, я как бы отгородилась от него. Думать о нем и так было опасно, а думать о том, что он страдает, было невыносимо.

Иллюзия скользнула по моей коже, и Дариус отступил назад, ухмыляясь собственной работе.

— Ладно, пойдем.

Он достал из кармана мешочек со звездной пылью, и я напряглась, когда он бросил на нас щепотку. Мы пронеслись сквозь звездный туннель, и у меня закружилась голова, когда нас выплюнуло в другую часть мира, а мои ноги коснулись твердой земли. Мне удалось не сильно споткнуться, но Дариус все равно поддержал меня, пока я смотрела на огромный комплекс, в котором располагался Даркмор. Черт побери, я все никак не могу научиться приземляться.

Приехала машина, чтобы забрать нас, и прошло совсем немного времени, как мы уже спускались под землю на большом лифте, который вел нас в глубины тюрьмы.

Мой пульс не успокаивался, и я сжимала пальцы, пока мы спускались.

Дариус напряженно нахмурился.

— Ты в порядке?

— Я в порядке, — твердо сказала я, поглаживая браслет на запястье. — Это не будет как в прошлый раз. Войду и выйду, Дариус.

— Да, да, пять минут, верно? — Он ухмыльнулся, повернувшись лицом к дверям, и мое сердце забилось сильнее о грудную клетку.

— Почему ты ухмыляешься? — Я сузила глаза, а он невинно пожал плечами.

— Это просто мое обычное лицо, — сказал он, пытаясь скрыть свою ухмылку и безуспешно.

— Нет, твое обычное лицо говорит о том, что ты решаешь, съесть или не съесть Фейри, стоящего перед тобой, — заметила я. — Ты ухмыляешься только тогда, когда решаешь, что действительно хочешь это сделать.

Он издал негромкий смешок.

— Может быть, я голоден.

— Возможно, тебе стоило взять с собой что-нибудь перекусить.

— Возможно, стоило. — Он оскалил на меня зубы, и я фыркнула.

— Я поджарю твою задницу, если ты только попробуешь.

— Хм, в этом и причина. Как я тебя поджарю, если ты не горишь? — размышлял он, и я засмеялась.

— Хреново, Дариус, — легкомысленно сказала я. — Меня невозможно поджарить.

Двери открылись, и мы вошли в зал ожидания. Мы просидели всего пару минут, прежде чем нас вызвали, но эти минуты показались мне вечностью, так как мои ногти впились в ладони почти настолько сильно, что разорвали кожу. Дариус попытался отвлечь меня несколькими шутками о том, как он собирается съесть меня сырой, как суши, но на этот раз я не смогла сосредоточиться настолько, чтобы засмеяться.

Я последовала за Дариусом через двери службы безопасности и по безвкусному коридору, мои инстинкты твердили мне повернуть назад, не входить в эту дверь и не видеть человека, ожидающего за ней. Потому что это место было тем, где я сломалась раньше, и я не могу повторить это снова. Ни за что.

Я остановилась и застыла на месте, когда сомнения охватили меня, а голос в затылке кричал, чтобы я уходила. Но в глубине души я понимала, что не могу этого сделать. Ради всех, кого я люблю, я должна войти в эту дверь и встретиться лицом к лицу с Орионом. Чтобы у нас был хоть какой-то шанс найти Имперскую Звезду, он нам был нужен. И несмотря на это, он здесь страдает. Несмотря на все, что произошло между нами, я никогда не желала ему такого. Я не могу просто оставить его здесь на произвол звезд. Если я не помогу ему, он может погибнуть в следующий раз, когда на него нападут другие уроды.

Дариус остановился у двери, ожидая меня с терпеливым выражением лица.

— Готова?

— Я не думаю, что когда-нибудь буду готова, — призналась я, заставляя себя двигаться и встать рядом с ним. — Но давай покончим с этим.

Он толкнул дверь, и я последовала за ним внутрь, обнаружив, что комната пуста, когда я сделала успокаивающий вдох. Я захлопнула дверь, когда Дариус щелкнул пальцами, накрывая камеры ледяной коркой, скрывая нас от глаз.

— У тебя есть столько времени, сколько пожелаешь, я заплатил всем, кто мог бы создать нам проблемы сегодня, — сказал Дариус, бросив на меня пристальный взгляд.

— Я же сказала тебе, мне нужно всего пять минут, а может, и того меньше, — решительно заявила я.

Дариус шагнул ко мне, растворяя магию, маскирующую меня под Данте Оскура, и взял меня за руку. Он сжал ее один раз, извиняюще нахмурившись.

— Прости, землеройка.

Он прошел мимо меня, отступил от двери и захлопнул ее у меня перед носом, на ручке образовался лед, когда я набросилась на нее и попыталась открыть. Я воспользовалась своей магией огня, чтобы попытаться растопить лед, но этот засранец каким-то образом держал ее запертой.

— Дариус! — огрызнулась я, ударив рукой по дереву. Ублюдок!

Дверь за мной открылась, и я почувствовала, как он вошел в комнату, даже не обернувшись. Волосы встали дыбом, а по позвоночнику пробежала дрожь, заставившая меня зажмурить глаза. Как он все еще может так влиять на меня? Неужели после всего этого времени всегда будет так тяжело?

Хватит, Дарси Вега. Покончи с этим.

Я вздохнула, нацепила на себя бесстрастную маску и обернулась.

Орион стоял там в своем оранжевом комбинезоне, рукава были закатаны, демонстрируя его мощные предплечья и слой новых мышц, которые, казалось, прилипли к нему со всех сторон. Я подняла глаза к его лицу, пока мой пульс бешено колотился, и обнаружила густую бороду на его челюсти, плоский рот, чрезмерно длинные волосы.

Я ожидала увидеть в его глазах стену, отталкивающую меня, как в прошлый раз, когда видела его, но ее не было. Он выглядел… сломленным. Таким же сломленным, каким он был тогда, только на этот раз все резкие осколки в его глазах осели. Он принял свою судьбу, как и я свою, и в этом было болезненное осознание, которое разрывало меня изнутри.

Его взгляд путешествовал по мне медленными и голодными движениями, словно он хотел провести вечность, глядя на меня.

— Привет, — сказал он наконец, его голос был глубоким и с нотками отчаяния, от которого мне стало больно.

— Привет, — жестко сказала я, облизнув губы и сделав шаг ближе. — Дариус запер меня здесь, так что…

— Придурок, — пробормотал он.

— Да. — Мое сердце выстукивало дикую и тоскливую мелодию, умоляя меня приблизиться к нему, почувствовать тепло его тела, встречающегося с моим в воздухе, ощутить его знакомый запах и провести пальцами по линиям его лица, отыскать единственную ямочку, прячущуюся на его правой щеке. Но я не буду делать ничего из этого. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Когда я подошла достаточно близко, то остановилась, стараясь не обращать внимания на то, как каждый волосок моего тела, казалось, пульсировал энергией, подталкивая меня к нему.

— Я не знаю, как расторгнуть клятву, поэтому, если не трудно, покажи мне, как это сделать, — сказала я резким тоном.

Он протянул руку и взял мою, его грубая ладонь встретилась с моей и крепко сжала ее. Я непроизвольно вздохнула, когда от его прикосновения по мне пробежала легкая, но мощная энергия. Это было захватывающе, требовательно и ужасно знакомо.

Его челюсть яростно дернулась, прежде чем он притянул меня ближе, так что я оказалась прямо в его личном пространстве, вынужденная смотреть на него, и мое дыхание перехватило в горле.

— Лэнс, — предупредила я, не зная, о чем я его предупреждаю.

Мне просто нужно, чтобы это прекратилось. Все это. Я не могу поверить, что после всего этого времени я все еще испытываю такие чувства. Как будто мир начинается и заканчивается им, и я никогда не буду принадлежать другому мужчине. Но это больше не реально. Он не мой, а я не его.

— Черт, — прорычал он, на мгновение зажмурив глаза, прежде чем снова посмотреть на меня с напряженным выражением лица. — Как ты?

Я выдернула свою руку из его руки, гнев разгорался в моем теле, как пламя.

— Как я? — насмехалась я. — И это все, что ты хочешь сказать?

Его челюсть сжалась, но он ничего не сказал. Ничего. Я не собираюсь снова требовать от него объяснений. У него был шанс, когда я приходила сюда в прошлый раз. Но он заставил меня отстраниться и сказал, чтобы я уходила. Что все кончено и мне нужно двигаться дальше. Так я и сделала.

Каждая часть меня пылала жаром, и я снова схватила его руку, огонь пылал в моей ладони, пока я боролась с желанием не накричать на него.

— Как мне её разорвать? — потребовала я.

— Просто произнеси слова, — сказал он пораженно. — Произнеси обещание и скажи звездам, что ты освобождаешь меня от него.

Я кивнула, не сводя с него глаз и не желая отводить взгляд. Я вспомнила тот день, когда мы дали обещание, и как, независимо от того, с чем мы столкнулись тогда, мы знали, что всегда будем друг у друга. Каким-то образом я обманула себя, поверив в это. Я действительно думала, что у нас есть будущее. Я бы сражалась с самими звездами, чтобы сохранить его. Я полагаю, что эти чувства никогда не разделялись.

— Я обещала бороться за тебя, чего бы мне это ни стоило, и ты обещал это в ответ, — я не позволила своему голосу дрогнуть, пока держала его взгляд и видела мелькнувшее в его глазах сожаление. Вероятно, у него было чертовски много сожалений, когда дело касалось меня. — Я освобождаю тебя от этой клятвы, — твердо сказала я, сохраняя маску на лице.

Я не сломаюсь, не заплачу и не позволю ему увидеть хоть одну трещину в моем фасаде. Теперь я была сильнее. И ни один человек, даже он, не сможет снова причинить мне боль.

Магия потрескивала между нами, и ощущение того, что что-то щелкнуло о наши ладони, пронеслось по моему телу, прежде чем я почувствовала, как обещание вырвалось из моего сердца. В этом было что-то такое окончательное, наши миры полностью разделились, словно топор, разрубивший последние узы между нами. Моя рука задержалась в его руке еще на две секунды, прежде чем я отдернула ее. Готово.

— Спасибо, — вздохнул он, и я напряженно кивнула. Казалось, что тысячи слов повисли между нами в воздухе. Но когда я отступила назад, окно возможности сказать их закрылось навсегда. И когда я дошла до противоположного конца комнаты, нас разделяла целая вселенная. Его и меня. Плоскости, на которых мы могли существовать только по отдельности.

Я дернула ручку двери за собой, но она не сдвинулась с места, и Орион окинул меня напряженным хмурым взглядом. Черт бы побрал Дариуса.

— Я пойду, — прохрипел Орион, поворачиваясь, чтобы войти в дверь, ведущую в тюрьму. Но он остановился, оглянулся на меня, его пронизывающий взгляд пробуравил дыру в моем сердце. — Ты выглядишь как королева, Дарси. Я с нетерпением жду коронации. — И с этими словами он ушел, заставив воздух вырваться из меня, а гнев подняться во мне, как приливная волна. Я повернулась, пуская горячий воздух в замок, и, наконец, смогла открыть его, выйдя в коридор, где Дариус прислонился к стене, сложив руки.

Я подошла к нему, дала сильную пощечину, а затем крепко обняла, потому что, черт возьми, он был мне нужен прямо сейчас.

— Ты не имел прав.

Он прижал меня к себе, и ощущение того, что он создает иллюзию личности, захлестнуло мое тело.

— Я знаю, но ты не отказался от меня и Рокси. Так что у меня те же чувства, когда речь идет о тебе и моем лучшем друге.

Я отстранилась от него с грустным видом.

— Разница в том, что вы двое действительно хотите друг друга.

— Никакой разницы, землеройка.

— Не называй меня землеройкой, Задница Акрукс. — Я закатила глаза, но в животе у меня все сжалось, потому что внутри я знала, что все, кого я хочу, это Орион. Но я никогда не признаюсь в этом вслух. Я задушу это чувство, буду давить его, пока оно однажды не исчезнет. Потому что если звезды и научили меня чему-то, так это тому, что мы не принадлежим друг другу, как бы сильно не хотелось этого когда-то. И я больше не хочу тосковать по Лэнсу Ориону.

Тори

Я сидела в классе Тайных искусств в самом конце стола, пытаясь предсказать будущее с помощью бросков кубиков, которые дал мне Габриэль, и снова и снова сталкиваясь с неясностью. Разочарование росло во мне по мере того, как я продолжала бороться с задачей, а тени извивались под моей кожей, питаясь моим гневом и ища ему выход.

— Тори, я хочу поговорить с тобой в конце урока, — сказал Габриэль, вставая рядом со мной, и я подняла голову, чтобы увидеть, что он стоит надо мной и неодобрительно смотрит на мои записи.

— Зачем? — спросила я, удивляясь, почему он проявляет ко мне такой интерес.

— Проблема с твоими предсказаниями заключается в том, что тебе нужно действительно взаимодействовать со своими эмоциями, чтобы узнать свое будущее. И все это время ты позволяешь чему-то встать на пути твоих истинных чувств…

— Я не понимаю, о чем вы, — ответила я, и он разочарованно вздохнул.

Воздушный щит вокруг меня задрожал от прикосновения его магии к нему, и я резко встала, крепче сжимая щит, который всегда держала на месте.

— Прости, я не хотел тебя напугать, — сказал Габриэль, отступая назад, когда я сузила на него глаза.

Тени вертелись и клубились во мне, нашептывая, чтобы я набросилась на него за это, но я не поддалась им. Что-то в моем нутре призывало меня не причинять ему вреда, и хотя я не была уверена почему, когда он отступил, я поняла, что рада, что мне больше не придется защищаться.

— Я не боюсь вас, — ответила я категорично.

Я опустилась обратно на стул, а Дарси поймала мой взгляд из дальнего конца комнаты. Я не отвернулась, выдержав ее взгляд, который, казалось, разозлил ее, и она нахмурила брови, уставившись на меня, ее глаза увлажнились, а кулаки сжались на столе перед ней.

Когда прозвенел звонок, означающий окончание урока, она вскочила на ноги и выбежала из комнаты, кивнув на ходу Габриэлю, и исчезла еще до того, как все успели собрать свои вещи.

Я прикусила губу, раздумывая, стоит ли мне звонить своему королю, проводя пальцами взад-вперед по метке уз Опекуна на предплечье. Прошло три дня с тех пор, как я его видела, и хотя знаю, что он занят изменениями, которые необходимо произвести в королевстве, я была уверена, что он тоже скучает по мне. Или, по крайней мере, я надеялась, что скучает. Потому что без него у меня ничего нет.

Но он также просил меня не звонить так часто, и я не хотела его злить.

Я надулась от разочарования, собрала свои вещи в сумку и повернулась, намереваясь уйти.

Но не успела я сделать и нескольких шагов, как Габриэль перегородил мне дорогу.

— Мне все еще нужно поговорить, — серьезно сказал он, окинув меня взглядом, который говорил, что он не собирается оставлять этот вопрос.

Я пожала плечами и двинулась обратно к своему месту, но он покачал головой, отбрасывая черные волосы с глаз и с интересом рассматривая меня.

— Почему бы нам не прогуляться и не поговорить? — предложил он, и по какой-то причине мне понравилось предложение проводить больше времени в его компании. Было в нем что-то такое, что заставляло меня чувствовать себя в безопасности. — Думаю, немного свежего воздуха пойдет нам обоим на пользу.

Технически я не должна была общаться с Гарпией, но поскольку для учителей были сделаны послабления, а я все равно выше правил, то решила не придавать этому значения.

— Хорошо, — согласилась я, не особо заботясь об этом. Я просто хотела, чтобы этот день закончился. В пятницу я смогу вернуться к своему королю, а пока мне нужно просто учиться и спать, чтобы время пролетало. Но чем больше времени проходило, тем сильнее мне хотелось вернуться к нему, и тем труднее было игнорировать зуд в моей метке. И все же я бы сделала это. Ради него. Как и обещала.

Габриэль вывел меня из здания, и я последовала за ним, крепче сжимая воздушный щит, когда мы вышли на прохладный воздух. Лайонел предупредил меня, что Дарси может попытаться напасть на меня в любой момент, особенно когда я буду одна, поэтому я должна была быть всегда начеку. Хотя почему-то я не думала, что она попытается. Но я все равно сделаю то, что скажет мне мой король.

— Ты не возражаешь, если я освобожу свои крылья? — непринужденно спросил Габриэль, расстегивая пуговицы на своей серой рубашке, не дожидаясь моего ответа, так что я не стала утруждать себя ответом. Он явно решил, что вытащит их в любом случае.

Когда он снял рубашку, мой взгляд зацепился за татуировку над его правым бедром, изображающую двух Фениксов, летящих вместе, и я нахмурила брови, когда воспоминание вырвалось на передний план моего разума, а затем снова унеслось потоком теней.

Габриэль расправил плечи, и из его спины вырвалась огромная пара полуночных черных крыльев, когда он перекинулся, и я с любопытством наблюдала, как он расправляет их за спиной.

— Я не видел, чтобы ты менялась с тех пор, как вернулась в академию в этом семестре, — прокомментировал он, ведя меня по тропинке, ведущей в Лес Стенаний. — Может быть, мы могли бы полетать вместе?

— Мне не нравится летать, — машинально ответила я, не понимая, откуда вообще взялись эти слова. Но когда я открыла рот, чтобы возразить на это замечание, я задохнулась от пульсации боли, пронесшейся в моей груди.

Я действительно ненавижу летать. Мне было больно. Мои крылья причиняли мне боль, и я больше никогда не хотела ими пользоваться.

— Что случилось? — спросил Габриэль, потянувшись к моей руке, но обнаружил, что мой щит все еще на месте, что не позволило ему прикоснуться ко мне.

Я не хотела, чтобы он прикасался ко мне. Я знала это очень четко и одарила его взглядом, отступая в сторону, вкладывая больше магии в свой щит на случай, если он попытается сделать это снова.

— Ничего.

— Ты выглядела так, будто тебе больно, — надавил он.

— Тогда ты очень мало понимаешь, что такое настоящая боль, — ответила я. А я понимала очень многое.

Габриэль мрачно усмехнулся и пожал плечами.

— Я знаю достаточно много. В свое время я прошел через несколько схваток и однажды получил молнию Штормового Дракона в грудь.

Я застыла на месте, когда он это сказал, мои кулаки сжались при воспоминании о том, как меня поразила эта самая молния. Голос в моем ухе прошептал эти слова. «Это вся сила Штормового Дракона. Чья вина в том, что ты испытываешь эту боль?»

— Дариус, — вздохнула я, почти забыв о присутствии Габриэля, так как воспоминания о том, как меня снова и снова било электричеством, на мгновение захлестнули меня, и я была вынуждена искать утешения в тенях. Это случилось со мной из-за Дариуса, и мне нужно было держаться от него подальше, если я не хочу, чтобы это снова произошло.

Я оглянулась через плечо, словно он мог притаиться в темноте, ожидая нападения, и мой пульс участился, когда я притянула еще больше теней к поверхности своей кожи, вздохнув, когда страх начал утихать, а на его место пришло наслаждение от их силы.

— А что с Дариусом? — спросил Габриэль, но я только покачала головой. Я не должна была говорить с ним об этом. Ни с ним, ни с кем. Только с моим королем, Вардом и Кларой. Никому другому я бы не стала ничего говорить.

— Он — худший вид яда, — вздохнула я. — Тот, о котором ты не понимаешь, что он тебя убивает, пока не примешь слишком много.

— Дариус не яд, Тори, — твердо сказал Габриэль, остановившись на повороте тропинки, где деревья, окружавшие нас, были такими густыми, что я едва могла видеть между ними.

— Для меня — да, — ответила я. И это было все, что я собиралась сказать на эту тему.

Габриэль открыл было рот, чтобы ответить, но не успел — взрыв силы врезался в заднюю часть моего воздушного щита, и я задохнулась, едва сумев удержать его на месте.

Я крутанулась на месте, набирая в щит побольше воздуха, когда из-за деревьев выскочил Сет, его лицо выражало решимость, он бросил в меня еще больше воздуха, и мне пришлось бороться за то, чтобы он не пробил мой щит.

Я стиснула зубы в отчаянии, когда еще одна атака ударила в щит у меня за спиной, и, оглянувшись, увидела Дариуса, направляющего на меня воду, его брови нахмурились, когда он пытался пробить мою защиту.

Мое сердце заколотилось при виде того, как он надвигается на меня, точно так же, как он делал это в моих кошмарах, его лицо превратилось в жестокую маску, а на теле была написана решимость.

— Остановись, — приказала я, подняв руки по обе стороны от себя, и вложила больше силы в свой воздушный щит, земля под моими ногами задрожала, когда Калеб выскочил из-за деревьев и тоже атаковал меня.

— Тори! — позвала Дарси, выходя на тропинку, и по моим конечностям разлилось тепло, когда я увидела, что мой близнец тоже участвует в этой засаде. Они все были против меня, как и говорил мне мой король. Они собирались причинить мне боль, забрать меня у него и украсть все, что мне дорого в этом мире, если у них будет такая возможность. — Мы не пытаемся причинить тебе вред. Мы просто хотим помочь тебе вернуть контроль над твоим Фениксом. Нам нужно, чтобы ты освободилась от теней и..

— А что, если я не хочу освобождаться от них? — прорычала я, стиснув зубы, так как совместное давление такого количества магии почти проломило мой щит. Мой король нуждался в том, чтобы я управляла тенями вместе с ним. Я не собираюсь позволять им идти против его желаний. Я не желаю так разочаровывать его. Это немыслимо.

— Ее щит вот-вот треснет, — объявил Габриэль, добавляя к атаке свою магию воды, и Макс с Джеральдиной тоже вышли из-за деревьев, помогая.

— Я готов! — воскликнул Калеб, и я заметила в его руке шприц, отчего меня охватил страх. Я не мог позволить ему приблизиться ко мне с этой штукой. Я умру раньше этого.

Мое сердце колотилось, а тени шептали мне в уши обещания смерти, умоляя использовать их.

Тени всегда жаждали крови, и если я дам им слишком много свободы, они сделают меня неаккуратной. Мне нужно контролировать их, а не позволять им контролировать меня, но я исчерпывала свои ресурсы силы, и в любой момент они должны были иссякнуть.

— Будь осторожен, — рявкнул Дариус. — Если кто-нибудь из вас причинит ей вред, я лично выбью из вас все дерьмо за это.

— Мы будем осторожны, — прорычал Сет, усиливая давление своей атаки, и я почувствовала, как мой щит треснул.

Я резко вдохнула и опустила щит за мгновение до того, как он все равно бы сломался, а затем вскрикнула, когда тени вырвались из моего тела во взрыве тьмы, затмившей весь мир.

Они врезались во всю группу, окружившую меня, сбивая их с ног и швыряя на деревья во всех направлениях, и звук их криков заставил меня жестоко улыбнуться — их боль подпитывала мою тьму.

Я бросилась бежать, как только путь был свободен, отбрасывая огромную стену теней за спину, пока восстанавливала воздушный щит, используя то немногое, что у меня осталось, и бросая огненный шар, пополняя силу.

Сет завывал в агонии среди деревьев позади меня, их крики и проклятия гнали меня прочь, а я все бежала и бежала, не останавливаясь, пока не вернулась в Дом Игнис и не попала в свою комнату.

Я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, пока моя грудь вздымалась, а тени извивались под моей кожей, заставляя стонать от удовольствия в благодарность за боль, которую я им подарила.

Но когда мое бешеное сердцебиение, наконец, успокоилось, я заставила себя отогнать их, чтобы немного лучше соображать. Достаточно, чтобы вспомнить приказ, который мне дали перед возвращением в это место.

Я знаю, что должна была сделать. Я обещала, что сделаю, если когда-нибудь буду настолько глупа, что позволю им приблизиться ко мне. Но когда я достала стеклянную банку из сумки под кроватью, моя рука начала дрожать от страха.

Я поставила ее перед собой, затем дрожащими пальцами развязала галстук и выскользнула из рубашки и пиджака.

Я сидела, скрестив ноги, на полу в лифчике и школьной юбке и смотрела на потрескивающее электричество, содержащееся в банке, с чувством ужаса, которое не могли скрыть даже тени.

Я издала дрожащий вздох и взяла атлас, позвонила своему королю и включила громкую связь, положив его на ковер рядом с собой.

— В чем дело? — прорычал он в ответ, и я вздрогнула от осознания того, что расстроила его, особенно зная, что мне придется сообщить эти плохие новости. — Я сейчас решаю проблему с Нимфами в поместье Стеллы.

— Могу чем-нибудь помочь? — спросила я, надеясь, что могу понадобиться ему для чего-то и призвать меня обратно к себе, где мне и место.

Лайонел раздраженно вздохнул, прежде чем ответить.

— Нет, если только не придумаешь, как им раздобыть необходимую магию так, чтобы население не заметило, что они снова убивают.

— Давай накормим их детьми, — раздался голос Клары на заднем плане. — Никто не любит детей.

— Иди и займи себя чем-нибудь, Клара, — огрызнулся Лайонел. — Мне не нужны твои глупости.

Клара начала громко плакать, и жестокая улыбка заиграла на моих губах, когда я услышал, как она убегает. Кто теперь фаворитка, сучка?

— Между ней и ее бесполезной матерью, я на пределе своих возможностей, — прорычал Лайонел. — Я сам найду решение этой проблемы. А теперь скажи мне, зачем ты звонишь, пока я не вышел из себя.

— Мне жаль, мой король. Я пообещала, что позвоню тебе, если кто-нибудь попытается напасть на меня, — тихо сказала я.

— Кто напал на тебя? — прорычал Лайонел, его тон изменился на заинтересованный.

— Дарси. Наследники. И Габриэль, — быстро сказала я. — Я думаю, они пытались схватить меня, но мне удалось использовать тени, чтобы убежать от них.

Наступила долгая пауза, и я ждала его ответа с колотящимся от страха сердцем.

— Габриэль Нокс? — спросил он с любопытством. — Зачем ему участвовать в их глупых авантюрах?

Ответ сорвался с моих губ, и я почти произнесла правду о том, кем он был для меня, но за мгновение до того, как я смогла произнести эти слова, информация снова вылетела из моей головы, и я не могла вспомнить, что собиралась сказать. Мне все равно было наплевать на Габриэля. Только мой король. Я люблю только своего короля.

— Я не знаю, — вздохнула я, и он раздраженно хмыкнул.

— Ну, главное, что тебе удалось сбежать. Но ты должна будешь понести наказание за то, что позволила им поставить тебя в такое положение, — прорычал Лайонел.

— Я знаю. Мне очень жаль, — вздохнула я, снова посмотрев на банку с молниями, когда страх охватил меня.

— Где ты? — спросил он.

— В своей комнате, — ответила я.

— Я пришлю кого-нибудь, чтобы вылечить тебя через несколько часов. Как только усвоишь урок. — В его голосе теперь звучало нетерпение, и я утешилась этим, зная, что, по крайней мере, мои страдания доставят ему удовольствие.

— Спасибо, — пробормотала я, протягивая руку, чтобы взять банку.

— Дай мне минутку, чтобы уединиться. Я должен быть уверен, что ты сделаешь все именно так, как и обещала, — приказал он, и я кивнула, хотя он не мог меня видеть.

Я ждала, пока звук его шагов заполнил динамик, и закрыла глаза, слушая его дыхание, впитывая этот звук, словно он давал мне жизнь.

— Давай, — прорычал Лайонел, когда дверь закрылась, где бы он ни находился, и я прикусила губу, когда дрожь страха пробежала по моему позвоночнику.

Я потянулась к банке, взяла ее и почувствовала силу рун, используемых для удержания молний внутри нее, когда я разблокировала их так, как он учил меня. Это было то, что я заслужила, раз позволила Дарси и остальным так близко подойти к себе. За то, что позволила им попытаться отнять меня у моего короля. Мне нужно было это наказание. Это единственный способ все исправить.

Я стиснула зубы, вливая свою магию в руны, разблокируя их, и тем же движением сорвала крышку с банки.

Молния ударила мне в грудь с такой силой, что я не смог остановить крик агонии, вырвавшийся из моих уст, когда меня опрокинуло на спину, а электричество забегало взад-вперед внутри моего тела.

Оно освещало меня изнутри, сжигая, поджаривая и шокируя все, к чему прикасалось, а затем отскакивало назад, чтобы снова ударить по тем же местам с удвоенной силой.

Моя спина выгнулась дугой, когда я закричала так громко, что у меня перехватило горло, а боль, не похожая ни на какую другую, которую я когда-либо испытывала, захватила меня в свои объятия и не отпускала. Она не прекращалась, эта ослепляющая, всепоглощающая агония, которая пронзала каждую частичку меня до тех пор, пока она не была разрушена и не истекала кровью в поисках моего короля.

Когда все наконец прекратилось, я рухнула на пол, трясясь и плача, воздух наполнился запахом гари, а в ушах стоял звон, который никак не утихал.

Я слышала тяжелое дыхание Лайонела, который слушал мои мучения, и я уловила этот звук, когда он издал стон удовольствия — единственное хорошее, что я могла найти в этом вечном огне, в котором сгорала.

— Хорошая девочка, — хрипел он, задыхаясь, а я просто лежала, всхлипывая и хныча, не в силах пошевелиться или сделать что-нибудь, чтобы облегчить боль в моем теле, которая продолжалась бесконечно.

Тени подползали ко мне все ближе, обещая забвение, если я позволю себе погрузиться в них, но я знала, что не могу этого сделать. Пока не могу. Пока он не разрешит.

— Еще пять минут, чтобы убедиться, что ты действительно усвоила урок, — сказал Лайонел грубым голосом. — И когда я увижу тебя в следующий раз, ты будешь вознаграждена за свою преданность.

Я попыталась заставить свои обожженные губы ответить, но из них вырвался лишь болезненный стон, когда я лежала, почти уверенная, что умираю.

— Не забудь не убивать того, кто придет лечить твои раны, — добавил он хрипло. — Они нужны мне живыми. Не дай теням забрать их.

Еще один болезненный стон вырвался с моих губ, когда я согласилась, и он явно знал, что я все поняла, так как оборвал связь, оставив меня лежать и страдать за свои ошибки.

Слезы, катившиеся из моих глаз, только усиливали жжение, но через пять минут я смогу уйти в тени. Пять минут, и я больше не буду чувствовать этого.

И вскоре я снова увижу своего короля, зная, что он гордится мной. Это было все, что действительно имело значение. Поэтому я буду держаться за него всем, что у меня есть, и постараюсь, чтобы он гордился мной.

Калеб

Я мчался по полю с ревом толпы в ушах и с водным мячом, крепко зажатым под мышкой, направляясь к Яме с решительно сжатой челюстью.

Это была первая игра сезона и шестая неделя семестра. Лайонел Акрукс захватил трон, нам не везло в поисках звезды, несмотря на то, что Дарси разорвала свою звездную клятву с Орионом, Тори все еще потеряна в тенях, Дариус и Дарси были так чертовски несчастны, что мне было больно видеть их в таком состоянии, и в довершение всего я был на охоте сегодня утром и успел разглядеть сосок Вошера, пока он переодевался у озера. Ебаная гадость.

Но каким бы отстойным ни было все остальное, в этом мире была одна-единственная вещь, которая всегда заставляла меня улыбаться и объединяла меня и моих братьев. И это был Питбол. Да, мы потеряли тренера, да, у нас была самая неугомонная болельщица в лице Тори, да, победа на поле не решает ни одну из реальных проблем, с которыми мы сталкиваемся, но это, блядь, приятно. И это было то, чего я хотел. Одна ночь, в которой я смогу забыть обо всем этом и притвориться, что мир не катится в пропасть.

Земля подо мной затряслась, когда капитан команды Академии Авроры применила свою магию против меня, и я ухмыльнулся, парируя ее атаку своим собственным захватом Элемента. Розали улыбалась, как дикий зверь, когда бежала, перехватывая меня, ее красивое лицо было забрызгано грязью, а черные волосы собраны в косу.

Я был почти у Ямы, когда она столкнулась со мной, и я позволил ей повалить меня, бросив мяч прямо в дыру в центре поля. Дарси уничтожила Хранителей команды Авроры диким взрывом огненной магии, обеспечив мне очко, и толпа взревела, когда мяч улетел домой.

Я сильно ударился о землю под Волчицей, и она зарычала, растянувшись на мне в грязи, ее бедра плотно обхватили мою талию и навеяли моему члену несколько радостных мыслей.

— Прибереги это для последующей вечеринки, хорошо, милая? — поддразнил я, ухмыляясь, когда она на мгновение задержалась с разведенными бедрами на моих бедрах.

— Ты собираешься умолять меня о трахе в знак сочувствия, когда мы победим тебя? — поддразнила она, ее фаэтальский акцент делал эту идею еще более привлекательной. Она не выиграет, и мы оба это знаем. Игра была в одном раунде от завершения, и Зодиак лидировал, несмотря на то, что Аврора вела чертовски хорошую борьбу.

— Мы не проиграем, — пообещал я ей. — Но если ты хочешь прокатиться на звездном игроке Зодиака…

— О, это Сет предлагает? — спросила она, оглядываясь в поисках его и заставляя меня зарычать, когда ее внимание переключилось.

— Я могу заставить тебя кончить лучше, чем он, — пообещал я ей, и она рассмеялась, перекинув свою косу через плечо, когда встала и протянула мне руку.

— Ну, на самом деле есть только один способ проверить эту теорию, — поддразнила она, бросив на меня кокетливый взгляд, а затем щелкнула пальцами, что заставило землю прогнуться подо мной достаточно сильно, чтобы я снова оказался на заднице.

Сет рассмеялся со своего места у воздушной лунки, и я покачал головой от удовольствия, поднимаясь на ноги.

Розали трусцой возвращалась к отверстию в земле, и я последовал за ней, не раз останавливая взгляд на ее заднице. Ладно, я смотрел на ее задницу всю дорогу, но у девушки чертовски аппетитная задница, и в свое оправдание скажу, что я не трахался уже… черт, я даже не помню. Во всяком случае, со времен Тори. А это было чертовски давно.

Мой взгляд переместился на группу поддержки, где Тори старательно выполняла свою программу, хотя казалось, что она едва ли вообще присутствует мысленно. Она подбрасывала себя на двадцать метров в воздух и падала обратно на землю в облаке розовых цветов и даже не улыбнулась. Это был полный пиздец.

Я вздохнул, наблюдая за ней, мое внимание переключилось на Дариуса, который тоже смотрел в ее сторону, как я и предполагал. Мне потребовалось некоторое время, чтобы забыть ее, но когда я видел, как он смотрит на нее и чувствовал его печаль по поводу того, что с ней происходит, было легко понять, что мы с Тори никогда не были вместе. Все было хорошо, пока это длилось, и я ни о чем не сожалею, но все прошло, и теперь я смирился с этим. Я двигалась дальше. Только не физически. Но когда Розали Оскура смотрела на меня и облизывала губы, я подумал, что скоро все изменится.

Прозвучал свисток, и пока я отвлекался на рот Розали, я не заметил комок глины, который она послала мне в живот, и я был сбит ею с ног во второй раз. С воплем триумфа она перепрыгнула через меня, схватила тяжелый земляной шар, только что вылетевший из нашей лунки, и унеслась с ним через все поле.

— Вытащи голову из своих яиц, Калеб Альтаир! — выругалась Джеральдина, вскидывая руки, пуская пульсацию магии земли по почве и сбивая Розали с курса, так что та была вынуждена свернуть в сторону от Ямы.

Я выругался, поднимаясь на ноги, игнорируя Макса, который кричал, чтобы я отвалил, и отмахнулся от Сета, когда застал его тоже смеющимся. Да, да, я позволил сексуальному Волку отвлечь меня, большое блядское дело.

Я помчался вверх по полю, преследуя Волчицу, пока она бежала с диким смехом, срывающимся с ее губ, прежде чем бросить мяч в ворота своей команды.

Дариус прыгнул на его пути, взрыв огня отрезал его и послал мяч к Максу, который расплющил его, как паровоз. Макс перебросил мяч Сету, который завыл и побежал к Яме, а Розали бросилась за ним, оскалив зубы.

Девушка была чертовски упорной и не боялась нанести жестокий удар. Камни вырывались из земли вокруг Сета, и она бросала их в него, пока он защищался воздухом, заставляя их разлетаться во все стороны и сдерживая остальных, когда смертоносные снаряды летели в нашу сторону.

Остальные члены команды Авроры, похоже, были в курсе ее игры и бросились на нас, сдерживая нас, пока Розали сосредоточилась на Сете.

Он помчался дальше, но она швырнула перед ним еще больше земли, забрызгав его щит грязью так, что он не мог видеть сквозь него, и я выругался, когда он был вынужден опустить его. Как только он это сделал, Розали налетела на него, сбив с ног и вырвав мяч из его рук.

Он схватил ее за ногу, когда она попыталась убежать с мячом, и поставил ей подножку, но как только она упала на землю, она провалилась под нее, исчезнув совсем.

Сет выругался, вставая, а мы все оглянулись, пытаясь увидеть, где она появится, так как время на золотом табло, висевшем над головой, шло на убыль.

Извержение грязи из под земли заставило нас всех побежать влево от поля, но мгновение спустя я понял, что это не Розали, а их Защитник Земли создал отвлекающий маневр.

Она выпрыгнула из грязи справа от поля и забросила мяч домой за пять секунд до конца раунда, завершив игру под радостные крики студентов Академии Авроры, которые соперничали с криками толпы Зодиака по поводу нашей победы. Это был один из самых напряженных матчей за последнее время, и в этом была немалая заслуга прекрасного капитана команды, которую сейчас обступила толпа Оборотней, выбегавших из толпы Авроры, чтобы поздравить ее.

Сет шлепнул меня по заднице, прежде чем запрыгнуть мне на спину и крикнуть, чтобы я пробежал с ним победный. Я засмеялся, приходя в движение, демонстрируя свою Вампирскую скорость теперь, когда игра закончилась, и делая четыре круга по полю так быстро, что все вокруг нас было как в тумане.

Сету пришлось вцепиться в меня смертельной хваткой, чтобы не упасть, и я ухмыльнулся, направляя нас к остальным членам команды, которые праздновали в куче возле поля.

Я поймал взгляд Дарси, когда она широко улыбнулась, и я улыбнулся ей в ответ, взъерошив ее грязно-синие волосы и просто радуясь, что она смогла испытать этот маленький момент счастья, даже если я знал, что он не продлится долго.

Мы все поднялись на ноги, и я обнял Дариуса за шею, поцеловав его в щеку, когда он улыбнулся мне своей натянутой улыбкой, которая, как я знал, была полным дерьмом.

— На вечеринку? — с надеждой спросил Сет, оглядывая всех, но Макс только пожал плечами.

— Нам не разрешается общаться с кем-либо за пределами наших Орденов, помнишь? Так что если мы и будем праздновать, то это будет вечеринка на шестерых в Лощине, как обычно, — сказал он. — Я удивлен, что нам вообще разрешили играть в Питбол, но если бы Лайонел лишил нас и этого, был бы гребаный бунт.

— Будь проклят этот мерзавец и его абсурдные законы, — прорычала Джеральдина, и Цербер в ней оскалил зубы. — Я готова провести ночь с другим Орденом, лишь бы бросить ему вызов!

— Правда? — спросил Макс с обнадеживающей улыбкой, которая заставила меня рассмеяться.

Он был так чертовски увлечен ею, что это было неправдой. Без сомнения, он собирался провести остаток ночи, изо всех сил пытаясь снова залезть к ней в трусики, а она заставит его бегать вокруг нее кругами, пока будет забрасывать его оскорблениями на рыбной основе. Утром я смогу определить, повезло ли ему, по раздражающей ухмылке на его лице или по тому, как он надулся. Думаю, шансы были примерно пятьдесят на пятьдесят в любом случае.

— Ну, если это вечеринка только для Волков, то я могу привести свою стаю, — голос Розали привлек мое внимание, когда она пробиралась между членами нашей команды и встала перед Сетом с кокетливой улыбкой.

— Ты ищешь стайную оргию, детка? — спросил он, ухмыляясь ей, проводя рукой по своим длинным волосам, но его взгляд переместился на меня, и, казалось, в нем была какая-то непонятная мне неохота.

— Нет. Стайные оргии меня не очень увлекают, — ответила она. — Я девушка Альфа, разве что у вас в стае есть еще один такой?

— Вряд ли, — рассмеялся Сет, обнимая меня за плечи. — Но Кэл здесь тоже Альфа. Так что если ты не против нарушить закон… — Он оставил это предложение висеть в воздухе между нами, и хотя я был почти уверен, что это шутка, но идея была довольно привлекательной.

Розали улыбнулась, глядя между нами двумя, и заговорщически наклонилась ближе.

— Не знаю, знаете ли вы об этом, но моя семья — отъявленные преступники, — прошептала она, в ее глазах плясало веселье, когда я усмехнулся.

— Ты спрашиваешь, знаем ли мы, что клан Оскура — кучка головорезов и убийц? — поддразнил я, не понимая, почему это показалось мне таким смешным. Но мне нравилось, что чистенький Наследник, каким меня любят считать газеты, на самом деле иногда общается с преступниками.

Возможно, они и занимают свою территорию в Алестрии, которая находится на юге страны, но они достаточно известны, поэтому я знал о них достаточно много, даже если бы не имел с ними смутного отношения. Мама как-то сказала мне, что оставлять такие города под властью банд — это даже полезно для королевства. Самые могущественные Фейри занимают властные позиции и держат остальных в узде без того, чтобы Советникам — или, как я теперь догадывалась, Королю — приходилось объезжать все королевство, навязывая свою власть. И небольшая преступная деятельность была предпочтительнее, чем реальные вызовы со стороны таких Фейри. В конце концов, такие Фейри, как кузен Розали, Данте, довольствовались тем, что владеют своим уголком королевства и не выходят за пределы своей территории. Пока они знают, когда нужно преклонить колено перед теми, кто обладает высшей властью, нет смысла пытаться их устранить.

— Ну, если вы слышали о моем клане, то вы уже знаете, что я плохая партия, — сказала она, пожав плечами. — Так что, думаю, главный вопрос в том, хотите ли вы двое положить свои деньги туда, где ваши рты, и нарушить закон вместе со мной?

Директор Нова начала говорить, ее голос проецировался на толпу, когда она позвала нас всех встать перед ней, чтобы она могла объявить игрока матча и вручить нам медали за победу. Розали снова направилась прочь от нас, присоединяясь к своей команде, а я прошел через поле, занимая свое место в шеренге.

Я оказался рядом с Сетом, и он наклонился ко мне поближе, наложив на меня заглушающий пузырь, чтобы наш разговор остался приватным.

— Ты снова поцелуешь меня, если мы будем играть втроем с ней, Кэл? — поддразнил он, ударившись своим плечом о мое и по-волчьи ухмыляясь.

— Пожалуйста. Бля, как же тебе хочется, чтобы я тебя поцеловал, — поддразнил я его. — Ты так часто вспоминаешь об этом дерьме, что я просто знаю, что ты фантазируешь об этом.

Сет отвернулся от меня, полукашляя, полусмеясь, и пожал плечами.

— Да, ну, я думаю, мои сиськи недостаточно большие для тебя, так что этот план отпадает.

— На самом деле я предпочитаю задницы, — ответил я, стукнув локтем о его локоть и ухмыльнувшись, когда он захихикал.

— Ну, у меня чертовски охуенная задница, — заметил он. — Так что, возможно, мне все-таки повезет с тобой. Что скажешь? Хочешь взять мой ключ и подняться в мою комнату, чтобы подождать нас? Посмотрим, сможет ли симпатичный Альфа Волчица справиться с двумя Наследниками.

Я пожал плечами, хотя мой член уже твердел от одной мысли об этом. В последний раз, когда я делился с девушкой, это было чертовски горячо, и я серьезно нуждался в скорейшем сексе, иначе мой член отвалится от недостатка использования. Не говоря уже о том, что Розали Оскура была чертовски великолепна, и у меня сложилось впечатление, что она с лихвой справится с задачей устранить зуд и у меня, и у Сета.

— Так ты собираешься протащить меня к себе, как свой маленький грязный секрет? — поддразнил я.

— Да. Представь, какой позор будет для моей семьи, если они узнают, что я совокуплялся с грязным Вампиром, — сказал он с преувеличенным содроганием.

— Ну, я не могу возразить против грязной части, — пробормотал я, глядя на него с ухмылкой.

— Клянусь звездами, не морочь мне голову сейчас, Кэл, потому что мысль о том, что это действительно произойдет, заставляет меня заводиться, и если ты просто морочишь мне голову, то я не думаю, что смогу это выдержать, — простонал Сет, и я усмехнулся, когда мой взгляд мгновенно опустился к его промежности. Конечно, я увидел, как его член выпирает сквозь брюки, и мой пульс участился, когда я позволил своему взгляду задержаться на нем.

Подняв на него глаза, я обнаружил, что его взгляд тоже упал на выпуклость в моих штанах, и я фыркнул от смеха.

— Мы что, только что проверили члены друг друга?

Землисто-коричневый взгляд Сета снова встретился с моим, и он ухмыльнулся, как хищник.

— Это охуенно, не так ли?

В этот момент Нова шагнула ко мне и надела мне на шею медаль, и я был вынужден отпустить заглушающий пузырь, поблагодарив ее и пытаясь унять свое напряжение. Но мудак был здесь, и когда я посмотрел вниз по ряду игроков в поисках симпатичного лица Розали, мои клыки обнажились. Да, это будет охуенно.

Толпа зааплодировала, когда Розали была признана лучшим игроком матча, и все двинулись к толпе, принимая поздравления.

Я поймал руку Сета, когда он сделал шаг, отходя, и наклонился поближе, чтобы сказать ему на ухо.

— Где же твой ключ? спросил я, его бицепс напрягся в моей хватке, когда он бросил на меня горячий взгляд.

— Черт, это будет даже лучше, чем в тот раз, когда я был на Луне и засунул свой член в кратер, — пробормотал он. — Он на дне моей сумки. Убедись, что никто не видит, как твоя Вампирская задница пробирается туда, иначе от стыда, который это навлечет на меня, я умру.

— Пожалуйста. Будто меня увидят подло подкрадывающегося, чтобы трахнуть пару грязных Волков, — пошутил я, проводя языком по клыкам, после чего заставил себя отпустить его и устремился прочь.

Черт, как же я хотел пить. Из-за матча мои магические резервы истощились почти до нуля, и мне надо было ощутить вкус крови на языке, но сегодня я собираюсь отдать предпочтение своему члену. Бедняга был брошен на произвол судьбы в течение гребаных месяцев, и настало время дать ему немного поработать в первом ряду.

Я вбежал в раздевалку раньше всех, схватил сумку Сета и нашел его ключ, спрятанный между носками на дне, после чего перекинул свою сумку через плечо и молнией вылетел из раздевалки.

Я заметил своего младшего брата, который стоял у края трибун, ожидая поздравить меня, и заставил себя остановиться и поговорить с ним, хотя мне очень хотелось убраться отсюда. Но Сету и Розали в любом случае понадобится гораздо больше времени, чтобы вернуться в Башню Эир, чем мне, поэтому я решил, что у меня есть время, чтобы не оказаться придурком по отношению к своему младшему брату.

— Привет, Хэдли, тебе понравилась игра? — спросил я его, бросив ухмылку на группу девушек, собравшихся вокруг него, и игнорируя вздохи и визги возбуждения, которые исходили от них, пока я уделял ему все свое внимание.

Он знал так же хорошо, как и я, что эти фанатки были здесь в основном из-за нашей фамилии и их мечты пососать мощный член. Без сомнения, он в полной мере использует их, держа свои эмоции за пределами уравнения. Но, на мой взгляд, киска фанатки быстро теряла свою привлекательность, и я обнаружил, что мне хочется чего-то большего, чем это, с тех пор как у меня закончились отношения с Тори. Именно поэтому я не зарывал свой член ни в одну из этих красоток с тех пор, как все произошло. И нет, я не воображал, что собираюсь начать какой-то великий роман с Розали Оскура, но, по крайней мере, в ней что-то есть, и она не умоляла меня о члене, надеясь претендовать на влиятельного мужа.

— Да, чувак, ты там хорошо поработал. Хотя я видел, как эта цыпочка Волк уложила тебя на задницу, — поддразнил Хэдли, и я усмехнулся.

— Что я могу сказать? Мы все равно выиграли матч, так что я не сильно переживаю из-за этого. Ты все еще следишь за тем, чтобы регулярно питаться? спросил я его, понимая, что говорю как мама, но я также более чем хорошо усвоил урок, не позволяя жажде крови слишком сильно овладеть собой, и я не хочу, чтобы он причинил кому-то боль, как это сделал я. Мне до сих пор время от времени снятся кошмары об том дерьме.

— Да… — Он запнулся, взглянув на толпу девушек, окружавших нас, и я нахмурился, обхватив его за плечи и потянув за собой.

Убедившись, что моя хватка достаточно крепкая, я резко дернул его, заставив двигаться на максимальной скорости.

Хэдли засмеялся, когда он начал бежать рядом со мной, мы выбрались со стадиона в тусклый свет заходящего солнца, и я отпустил его, повернув к тропинке.

— Я помчусь с тобой к Башне Эир, — позвал я, не давая ему шанса отказаться, и скрылся за деревьями.

Смех Хэдли последовал за мной в лес, когда он использовал свой дар, преслудуя меня, и я широко улыбнулся, когда мы бежали вместе. Мы делали это уже не раз с тех пор, как его Орден был раскрыт, и я должен был признать, что мне нравилось, когда кто-то мог двигаться с моей скоростью.

Мы промчались через Лес Стенаний на максимальной скорости, и я устремился вверх по склону скалы к Башне Эир, а он следовал за мной по пятам.

Я, конечно, обогнал его, и он проклинал меня, когда я остановился возле входа, прислонившись спиной к стене и наложив на нас заклинание сокрытия, а также заглушающий пузырь, скрывая наше присутствие в тени.

— От кого мы прячемся? — с любопытством спросил он, слегка задыхаясь, а его глаза блестели от удовольствия игры.

— Я здесь, чтобы потусоваться с некоторыми Волками, так что, естественно, я должен скрывать это, — ответил я, закатывая глаза от абсурдности этого нового правила, и он вздохнул, кивнув в знак понимания. — В любом случае. Мы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать это, я хочу знать, почему ты не в восторге от того, что пьешь кровь, хотя это, блядь, лучшая вещь в мире.

— Я не знаю, как это объяснить. Но все эти девушки позволяют мне кусать их, и кажется, что мне должно это нравиться, но что-то в этом вызывает во мне жажду, даже когда мои запасы энергии полностью восполнены. — Хэдли пожал плечами, и я усмехнулся, точно зная, в чем проблема.

— Да, кровавые шлюхи не слишком приятны, — поддразнил я. — Особенно маломощные. Что тебе нужно сделать, так это усовершенствовать свои вкусы. Ты должен выбрать самую мощную цель, какую только сможешь, а затем одолеть ее, добиваясь ее крови. Ты не захочешь получать ее добровольно и не захочешь, пока она не станет вкусной и сильной.

— Есть предложения, из кого мне тогда пить? — спросил он, похоже, заинтригованный этой идеей.

— Вега, — пошутил я. — Но, к сожалению для тебя, сейчас у тебя нет шансов одолеть ни одну из них. Так что я бы выбрал одного из братьев и сестер Наследников. Я имею в виду, если ты хочешь занять верхнюю позицию. Или кого-то с силой, максимально приближенной к твоей, если ты не сможешь их одолеть — или если они слишком разозлятся из-за этого, а ты хочешь сохранить дружбу больше, чем попробовать их сладкую кровь.

— Например, Афина? — предположил Хэдли, его глаза сверкнули, когда он говорил о младшей сестре Сета, и я рассмеялся.

— Да. Кровь Капеллы очень приятная на вкус. Но если она похожа на своего брата, тебе придется побороться, чтобы впиться в нее зубами. Конечно, это половина удовольствия.

Он слишком широко ухмыльнулся при этом, и мне пришлось задуматься, не запал ли мой младший брат на сестру Сета. Наверное, лучше не говорить об этом Сету, иначе он может стать Альфа защитником своей младшей сестры и разрушить шансы Хэдли.

— Хорошо. Я попробую, — ответил он, заговорщически ухмыляясь.

— Звучит, как хороший план. А теперь отвали и оставь меня нарушать закон.

Хэдли рассмеялся, игриво толкнув меня своей усиленной силой, что вызвало рык на моих губах, прежде чем он отскочил от меня.

Мне не пришлось долго ждать, пока член Дома Эир откроет дверь в Башню, и как только она распахнулась, я на полной скорости влетел в нее и проскочил, прежде чем она успела захлопнуться.

Не останавливаясь, я помчался вверх по лестнице, добежав до комнаты Сета так быстро, что никто не успел и глазом моргнуть, как я повернул ключ в замке и впустил себя внутрь.

Я оглядел его огромную комнату, ухмыльнулся при виде кровати, достаточно большой, чтобы на ней могли спать десять человек, и подошел к окну, где открыл шторы, чтобы посмотреть на полную луну, низко висящую в небе. Если и можно было возбудить Волков еще больше, чем обычно, так это трахать их при луне, и я был более чем не против позволить небесному светилу наблюдать за нами. Лишь бы Сет не воспринял это как повод снова начать рассказывать о своей гребаной поездке туда.

Серьезно, я уже жалел, что купил ему этот чертов билет. Не считая того факта, что это вызвало большую, блядь, улыбку на его лице, конечно. Я не мог заставить себя пожалеть об этом. При этом, если он еще хоть раз на этой неделе заговорит о Луне в моем обществе, мне, вероятно, придется его отлупить.

Я отошел от окна, ухмыляясь, как самоуверенный мудак, который знает, что его собираются трахнуть, и я прошел через комнату Сета в его ванную. Я стянул с себя форму для питбола, пока шел, и включил душ, смывая грязь и пот после игры, пока ждал его с Розали.

Огромная металлическая лейка для душа обрушилась на меня каскадом воды, как раскаленная гроза в открытой душевой, и я стащил немного геля для душа Сета, чтобы помыться, стоя на белой плитке.

Я закрыл глаза, проводя руками по своему телу, вдыхая знакомый аромат моющих средств Сета, и мой член снова стал твердым, пока я представлял, что мы будем делать, как только они придут. Что, как я надеялся, произойдет очень охуенно скоро, потому что мне уже надоело ждать.

Вскоре — и все же пиздец как долго для меня — звук открывающейся двери в комнате Сета достиг моих ушей, и горловой смех Розали наполнил воздух.

— Ты это не серьезно? — промурлыкала она.

— Клянусь всеми звездами на небе, — ответил Сет. — Луна действительно говорила со мной, пока я был там, наверху. Будто ее душа соединилась с моей.

Я внутренне застонал, поняв, что он только что нашел себе новую бедную душу, которую будет пичкать историями о гребаной луне, хотя я должен был признать, что Розали ничуть не скучала из-за этой темы.

— Я бы все отдала на свете, чтобы полететь на луну, — простонала она, ее голос был полон секса, и моя рука скользнула по толстой длине члена, когда я уловил учащающийся ритм ее сердцебиения своим одаренным слухом.

— Ну, я не могу взять тебя на луну, — промурлыкал Сет. — Но что насчет того, чтобы мы с Кэлом заставили тебя увидеть звезды?

Розали снова засмеялась, но звук оборвался мгновением позже, когда они вдвоем появились в дверях, когда Сет втолкнул ее в ванную, прижавшись губами к ее губам.

Я жадно наблюдал за ними, когда мое сердце неистово забилось, и Сет открыл глаза, глядя на меня через ее плечо, когда он целовал ее, а его руки двигались вниз по ее телу.

Я стоял под струей воды, когда Розали прервала их поцелуй и посмотрела на меня с выражением похоти. Она была действительно чертовски красива, и я жадно наблюдал, как она стянула с себя футболку, а затем быстро скинула остальную одежду, выставляя свое обнаженное тело, чтобы я пускал слюни.

Сет разделся позади нее, и они вдвоем отправились ко мне в душ, заставляя мой пульс учащаться от предвкушения того, что мы собирались сделать.

— Иди сюда, — скомандовал я, притягивая Розали ближе и снова намыливая губку, когда стал смывать грязь с ее тела, и она застонала от удовольствия, когда мои руки исследовали ее тело.

Сет забрал у меня губку, но я не переставал намыливать ее, используя пену на руках, лаская ее груди и вызывая еще один стон с ее губ, который заставил мой член затвердеть на ее заднице в явном требовании. Сет быстро помыл себя, затем начал помогать мне с ней, принимая еще один поцелуй с ее губ, пока я наблюдал за ними, и я переместил руку между ее бедер.

Розали застонала, когда я ввел в нее пальцы, откинула голову назад к моему плечу и шире развела бедра.

— И ты тоже, Альфа Волк, — приказала она, беря запястье Сета и перемещая его руку вниз, чтобы встретиться с моей в ее сердцевине.

Я мрачно усмехнулся, глядя на то, как маленькая Волчица командует двумя самыми могущественными Фейри в королевстве, словно мы ее сексуальные рабы, а Сет усмехнулся, явно понимая, о чем я думаю.

Он ввел свои пальцы в нее рядом с моими, и было что-то чертовски горячее в ощущении его руки напротив моей, когда мы доставляли ей удовольствие, а она стонала и задыхалась от желания.

Я наклонился, целуя ее шею, мои клыки прошлись по ее горлу, запах крови манил меня, а Сет наблюдал из-под прикрытых век.

— Никаких укусов, Вампиро, — предупреждающе прорычала Розали, и я застонал, заставляя себя подчиниться.

Я не возражал против того, чтобы брать кровь другого Фейри силой, когда мне этого хотелось, но единственное исключение, которое я делал из этого правила, было во время секса. Если я трахал кого-то, и он не желал, чтобы я его кусал, я соглашался. Даже если я жажду крови так же сильно, как сейчас.

Сет усмехнулся на мой счет, затем ускорил темп своих пальцев внутри нее, побуждая меня соответствовать ему, пока она извивалась и тяжело дышала между нами, а мы работали вместе, доводя ее до исступления. Через несколько минут ее киска сильно сжалась вокруг наших пальцев, и она вскрикнула, на мгновение откинувшись на меня, пока я наблюдал, как Сет сосет ее сосок с голодным рычанием.

Розали отодвинулась от нас и повернулась, чтобы посмотреть на нас с озорным блеском в ее больших карих глазах, после чего подтолкнула нас двоих, чтобы мы встали бок о бок спиной к плиткам.

— Ora voglio conoscere i tuoi cazzi^6, - промурлыкала она, и я понятия не имею, что это значит, но был уверен, что там прозвучало слово «члены», так что я был только за, особенно когда она опустилась перед нами на колени.

Ее пальцы обхватили основание моего члена, и я застонал, когда она наклонилась вперед, облизывая мой твердый ствол по всей длине, а затем повернулась и сделала то же самое с членом Сета рядом со мной.

— Бляяяядь, — вздохнул Сет, когда она сказала что-то еще на фаэтальском, что, клянусь, означало, что она собирается сделать нас обоих своими сучками, но я вынужден согласиться с ней, когда ее горячий рот сомкнулся вокруг моего члена.

Я откинул голову назад со стоном удовольствия, поглаживая рукой ее мокрые волосы, пока она вводила меня до самого горла, одновременно поглаживая член Сета в своей руке рядом с нами.

Мои клыки обнажились, и я застонал от желания выпить кровь, когда рот Сета нашел мою шею, и он провел зубами по моей коже, посылая прилив удовольствия по моему позвоночнику.

Я посмотрел на него сквозь прикрытые глаза, пока Розали вынимала мой член изо рта, а потом взяла вместо него Сета и провела рукой по моему.

Сет откинул голову назад с рыком удовольствия, подставляя мне свое горло и задыхаясь под искусными движениями рта Розали. Я не мог оторвать глаз от его пульса, наблюдая, как он распадается на части из-за нее.

— Перестань пялиться на мою сонную артерию и вонзи уже в нее свои ебаные клыки, — прорычал Сет, и мое сердце подпрыгнуло, когда я понял, что он точно знает, чего я жажду, и явно тоже этого хотел.

Мне не нужно было повторять дважды, я бросился на него, схватив в горсть его темные волосы и крепко держа их, пока мои клыки погружались в его шею. Сет громко застонал, и Розали снова переместила свой рот с его члена на мой, как раз когда жар его крови и восхитительно богатая сила в ней разлились по мне.

Я зарычал от желания, притягивая Сета ближе, его руки скользили по моей груди, а Розали продолжала перемещать свой рот между нами, наши стволы не раз стукались друг о друга при переходе, и ощущение этого каким-то образом только ещё больше возбуждало меня.

Когда Розали снова притянула член Сета к своему горлу, его тело напряглось, и он громко застонал, когда кончил, звук его удовольствия заставил мое тело напрячься в предвкушении, так как я знал, что мне не потребуется много времени, чтобы последовать за ним. Но я еще не готов кончить.

Я вытащил свои клыки из его шеи, проводя языком по ране, прогоняя вытекшую кровь, а пальцы Сета зарылись в мои волосы, притягивая меня ближе, будто не хотел, чтобы я останавливался.

Однако я отстранился, потянулся к Розали и рывком поднял ее на ноги, прежде чем она тоже смогла прикончить меня.

Одним движением я поднял ее на ноги и побежал обратно в комнату Сета, остановившись у изножья его кровати и грубо поцеловав ее. Его вкус на ее губах заставил меня зарычать, целуя ее глубже и крепче, желая завладеть ею еще больше.

Сет последовал за нами в комнату, посылая порыв магии воздуха над всеми нами, высушивая нас и заставляя Розали задрожать в моих руках, когда удивленный вздох вырвался из ее губ. Я сел обратно на кровать, повернув ее так, чтобы она лежала спиной к моей груди, и мы оба посмотрели на него. Затем я потянул ее вниз, чтобы она села мне на колени, и стал вводить в нее свой член нарочито медленно, что заставило ее громко застонать.

Сет запустил руку в свои волосы, рыча во все горло, наблюдая, как я трахаю ее, и я не мог не завестись от того, как он смотрел на нас, мои глаза находили его снова и снова.

Он зарычал громче, когда мы начали двигаться быстрее, я сжал ее грудь, когда моя другая рука нашла ее клитор, горячий взгляд в глазах Сета, когда он проводил рукой вверх и вниз по своему члену, побуждая меня к действию, когда она кричала мне, требуя большего.

Я вколачивался в Розали так сильно, что вскоре она кончила на мой член с криком, который почти заставил меня последовать за ней в небытие, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы заставить себя не следовать за ней. Не сейчас.

Она прижалась ко мне спиной, ее грудь вздымалась, и она поманила Сета ближе.

— Я пришла сюда, чтобы трахнуть двух Наследников, — поддразнила она. — А ты, в данный момент, недостаточно вовлечен, на мой взгляд.

— Девушка права, — сказал я, переведя взгляд на толстый член Сета, который уже снова стал твердым от наблюдения за нами, и он пожал плечами, как мудак.

— Ну, если вы настаиваете, — сказал он, придвигаясь ближе. — Но чтобы дать тебе полный опыт, я действительно думаю, что тебе придется взять нас обоих сразу. Так что будь хорошей девочкой и встань для нас на четвереньки, маленькая Альфа?

Розали зарычала в явном отказе, и я мрачно рассмеялся, прежде чем ускорил движение и перевернул ее на спину на матрас рядом со мной, держа ее запястья над головой, чтобы Сет мог переместиться на нее сверху.

Он поцеловал ее, и я застонал от желания, наблюдая, как она обвила ногами его талию, желая увидеть момент, когда он войдет в нее своим членом. Просто в том, что мы оба трахали ее, было что-то такое, чем я не мог насытиться, а осознание того, что она только что имела меня внутри себя прямо перед тем, как взять его, возбуждало меня до предела. Я жадно наблюдал, как Сет прижал ее к матрасу, выстраиваясь в очередь, чтобы взять ее, пока они грязно целовались.

Он сильно вошел в нее, и когда она вскрикнула, выгибая спину на простынях, мое желание исполнилось.

— Трахни ее жестко, Сет, — прорычал я, нащупывая рукой свой член, наблюдая за тем, как они вдвоем занимаются этим, пока мощное тело Сета доминирует над ее телом, а она кричит от удовольствия.

Мой взгляд зацепился за все в них двоих, от твердости ее сосков до пота, стекающего по его прессу. И лучше всего то место, где их тела соединялись, когда ствол его члена входил и выходил, а я следил за тем, как моя рука двигает мой собственный член в соответствии с толчками его бедер о ее.

Розали резко подалась вперед, перевернув их так, что она оказалась сверху, и впилась ногтями в грудь Сета, чтобы удержать его на месте под собой, а затем выжидающе посмотрела на меня через плечо.

— Ну же, Вампиро, давай сделаем это, — бросила она вызов, и я убрал руку со своего члена с грязной ухмылкой, поднялся на ноги и двинулся за ней.

— В верхнем ящике, — проворчал Сет, указывая на свою тумбочку.

Я бросился к ней, схватил бутылочку со смазкой и меньше чем через секунду был снова на кровати, стоя на коленях позади Розали. Я смазал свой член и ее попку клубничной смазкой, когда она застонала от удовольствия и наклонилась прямо над Сетом, чтобы дать мне доступ, который мне был необходим.

Сет замедлил темп своих толчков в нее, когда я прижал головку члена к ее попке и медленно ввел его внутрь, застонав от плотного прилегания и закрыв глаза, чтобы полностью сосредоточиться на этом. Я не лгал Сету раньше — я действительно был любителем задниц, и плотное прилегание ее тела к моему члену только еще больше убеждало меня в этом.

Я наклонился вперед над ней, поместив ее тело между своим и Сета, положил ладони на подушки по обе стороны от его головы и начал двигать бедрами.

Розали вскрикнула от удовольствия, когда мы вдвоем быстро нашли общий ритм, и наши толчки в нее и из нее стали синхронными. Я посмотрел на Сета через ее плечо, целуя ее шею, и зарычал от удовольствия.

Это было так чертовски горячо и именно то, что мне было нужно, и в то же время как-то даже лучше, чем это.

Я чувствовал движения его члена в ней и стонал, когда она принимала нас двоих с придыханием и стонами чистого удовольствия, которые идеально отражали мои ощущения.

Розали начала ругаться, когда ее тело начало сжиматься вокруг моего члена, и я понял, что не смогу сдержаться, чтобы не кончить с ней снова, и начал всаживать сильнее и глубже, желая, чтобы она кончила так сильно, что увидела звезды, как и обещал Сет.

Мой взгляд встретился со взглядом Сета, когда мы заставили ее кончить, и я прорычал проклятие, когда кончил в нее, наблюдая, как удовольствие переливается через взгляд Сета, когда он тоже кончил, и мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди от того, насколько это было чертовски горячо.

Мы вместе преодолели волну экстаза, а затем упали, тяжело дыша, потной кучей на кровать, в то время как Розали бормотала что-то на фаэтальском, чего я не мог понять, но с чем был абсолютно согласен. Это было что-то невероятное.

Я даже не пытался пошевелиться, а просто остался там, закрыв глаза и чувствуя, как сон зовет меня, когда мои конечности превратились в желе, и я ухмыльнулся, как идиот.

Спустя, казалось, целую вечность, но, возможно, это было не так уж долго, Розали встала со своего места между нами, и я приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на нее, когда она встала у изножья кровати.

— Что ж, это было весело, — сказала она с усмешкой, ее взгляд скользнул по мне и Сету с признательностью, когда она небрежно подошла к его шкафу и взяла себе пару спортивных штанов и футболку.

— Останься, — сонно пробормотал я, немного сдвинувшись на кровати и оказавшись гораздо ближе к Сету. Но мы только что вместе трахнули девушку, так что я не так уж беспокоился о том, что лежу голый рядом с ним. — Мы можем повторить все утром.

— Это очень заманчивое предложение, но все из Авроры возвращаются сегодня вечером.

— И что? Я дам тебе немного звездной пыли завтра, — предложил я.

— Нет. Если мне повезет, мой кузен Данте все еще будет где-то поблизости, и он возьмет меня с собой, — сказала она, пожав плечами.

— Данте не разрешается летать с тобой, — сказал я, хотя сильно сомневался, что Штормовому Дракону есть дело до правил Гильдии Драконов, установленных Лайонелом.

— Данте — Дракон, рожденный от Волками, он делает все, что хочет, — прорычала она. — Кроме того, я Лунный Волк, а это значит, что у меня есть всякие странные дополнительные дары.

— Я бы с удовольствием стал Лунным Волком, — вздохнул Сет. — У нас с луной такая связь, что кажется, будто я и вправду Лунный Волк. Когда я был на Луне…

— Какое отношение к тому, что ты сбегаешь от нас, имеет отношение, что ты Лунный Волк? — спросил я, прервав его прежде, чем он смог начать идти по этому пути.

— Я вижу вещи, — пожала она плечами. — Например, связи между Фейри. Я видела их с Данте и его женой, и я видела их у других тоже. И как бы мне ни нравилось быть начинкой в вашем сэндвиче с членами — а мне это очень понравилось, кстати, я буду возбуждаться, думая об этом годами — я также не хочу быть третьим лишним.

Розали подмигнула мне, собрала свою форму для питбола, бросила ее в дорогую сумку, которую украла из шкафа Сета, а затем направилась к двери.

— Увидимся, мальчики, — промурлыкала она, послав нам воздушный поцелуй, а затем просто ушла.

— Ты понял, о чем она говорила? — спросил я, поворачиваясь посмотреть на Сета, когда он схватил простынь и натянул ее на нас двоих.

— Кто знает? — сонно пробормотал он. — Но если утром ты все еще будешь возбужден, я могу пососать твой член.

У меня вырвался смешок, но мой член дернулся, как будто ему не понравилась эта идея, и я прочистил горло, на мгновение отвернувшись.

— Если я останусь, ты будешь обнимать меня всю ночь? — спросил я, задаваясь вопросом, стоит ли мне тоже уйти, но мне как-то противна эта мысль.

— Возможно, — признался Сет, весело фыркнув. — Но я все равно хочу, чтобы ты остался.

Я оглянул его волосы — только что оттраханный, когда он смотрел на меня щенячьими глазами, и понял, что слишком легко сдаюсь.

— Хорошо. Я останусь, — согласился я, мой пульс участился, когда он закрыл глаза и придвинулся ближе ко мне. «Но если в итоге ты будешь ласкать меня ночью, то утром я тебя укушу.

— Конечно. Для чего ещё нужны друзья? — сонно спросил он, и я наблюдал за ним в лунном свете, когда мое нутро сжалось от этого слова.

— Да, — пробормотал я, нахмурившись и закрыв глаза. Друзья.

Орион

Нахуй… Мою… Жизнь.

Я стоял в Магическом Комплексе, прижавшись спиной к стене, которая проходила по центру огромного бетонного пространства. Он был полностью огорожен, все заключенные содержались внутри него, а охранники наблюдали снаружи. Это единственное место в Даркморе, где нам разрешалось использовать магию, и мы проводили здесь всего пару часов за раз.

Я создал ледяную сферу на своей ладони, облегчение от использования магии всегда омрачалось тем фактом, что я застрял в подземном аду на следующие двадцать пять лет. Какая радость!

Не все было так плохо, как я предполагал. Теперь, когда Дарси разрушила нашу звездную клятву, я перестал ввязываться в драки двадцать четыре на семь. И Гастард больше не дышал мне в затылок. Я также успел подружиться с Рори Найтом. В эти дни за мной присматривали его тени, и, надо сказать, он мне нравился.

Я вырезал лед в своей руке, рассеянно придавая ему форму, пока он не принял форму птицы. Нет, не птица. Феникс. Конечно.

Я часто думал о Дарси, о том, как восхитительно она выглядела во время визита, как сильно мне хотелось заключить ее в объятия и умолять о прощении. Я знал наизусть каждое слово из нашего разговора и сожалел по меньшей мере о восьмидесяти процентах из них. Но в моей жизни больше не было места для сожалений. Я должен был оттолкнуть ее. Все должно было быть именно так. Даже если бы я попытался извиниться, что бы это дало? Мне не нужно было ее прощение. Я не заслуживал его. И никогда не заслужу. Поэтому она должна была прийти и уйти. Вот так просто. Короткая встреча, которая значила для меня больше, чем любой день, прошедший с тех пор в этом месте. Я прокручивал воспоминание, в основном без звука, дабы не слушать холодную отстраненность ее голоса, но воспоминание о том, как она стояла передо мной в платье, которое, казалось, было создано для того, чтобы зацепить мои самые темные, самые яростные желания, разрывало меня на части.

Да, просто продолжай думать об этом, придурок, это тебя взбодрит.

По крайней мере, она выглядела нормально, хотя я представлял, что ничто не может утешить ее из-за того, что происходит с ее сестрой. Я просто хотел бы сделать больше.

Рори кивнул и прижался спиной к стене рядом со мной, сложив свои мускулистые руки. Это была территория Итана из Лунного Братства, в то время как по другую сторону стены в основном правил клан Оскура. Любой, кто не принадлежал ни к одной из банд, мог перемещаться между двумя сторонами относительно незаметно.

— Внимание, Крэнк вот-вот взорвется, — предупредил Рори, кивнув в сторону могущественного Вампира, который был совсем недавно в тюрьме. Он ежедневно выходил из себя, пока работал над апелляцией, чтобы выйти на свободу. Но причина, по которой он был здесь, была показана в новостях. Он убил всю свою семью и похоронил их с помощью магии земли на глубине пятидесяти футов у себя на заднем дворе. Ебаный псих.

— Он проебал апелляцию сегодня утром, — пробормотал Рори, прижавшись спиной к стене. — Парень психанет.

Крэнк толкал людей на землю и выкрикивал непристойности. Охранники за забором начали нервничать, и я выругался, когда Крэнк взмахнул двумя деревянными клинками в своих руках, быстро заколов двух Фейри.

— Эй! — рявкнул офицер Кейн из-за забора, его электрошокер выстрелил через ограду в Крэнка, но Вампир действовал быстро, пустив в ход плеть из лоз, отбиваясь от разряда. Он бросился на кучку более слабых Фейри и начал наносить удары. Я шагнул вперед с мрачным рычанием, подняв руки, попытаясь привлечь внимание этого мудака.

— Крэнк! — рявкнул я.

— Ты с ума сошел? — Рори схватил меня за руку, оттаскивая, но я зарычал, отпихивая его, и ударил воздушным хлыстом по спине Крэнка, заставляя его упасть на землю.

Рори выругался, когда Крэнк вскочил на ноги и бросился на нас, но я могу справиться с этим ублюдком. Я чертовски хочу этого. Во мне столько ярости, которой необходим выход, и звезды наконец не проклинают меня. Почему я не должен, блядь, этого делать?

Деревянное копье полетело в мою сторону, и я вывернул руку, чтобы выставить свой щит, на секунду опоздав. Рори оттащил меня в сторону, и копье врезалось в стену там, где только что была моя голова, и я послал шквал ледяных осколков обратно в ублюдка. Он закричал, когда они вонзились в него, и из него вспыхнула огненная вспышка. Несколько Фейри были подожжены, они кричали, пытаясь убежать, а другие лежали на земле, обугленные и обожженные. Должно быть, уже было восемь убитых, это блядь резня.

Охранники начали врываться в комплекс, и я позволил Рори оттащить меня, когда еще больше Фейри пало под атаками Крэнка, и охранники бросились вперед, пытаясь обездвижить его.

Рори потащил меня к другой стороне стены, толкнув меня к ней, его темные волосы рассыпались по плечам.

— Что, черт возьми, это было? — потребовал он. — Ты хочешь, чтобы тебя убили?

Я отпихнул его от себя, заставив его попятиться назад, и прорычал.

— Он хотел убить самого слабого Фейри.

— Как чертовски благородно с твоей стороны хотеть спасти их, — усмехнулся он. — Если хочешь остаться в живых в Даркморе, тогда тебе нужно прикрывать свою спину и спины своих союзников. Вот и все.

— Я не собираюсь просто стоять в стороне, пока люди умирают, — прорычал я.

— Это было Фейри на Фейри, — сказал Рори.

— Это маньяк, помешанный на убийствах, — возразил я. — Все, что я сделал, это обратил его внимание на себя. Это не противоречит законам Фейри.

— Закона Фейри, — сухо рассмеялся он. — Здесь законы не действуют. И последнее, что я слышал, ты был осужден за использование темной магии против принцессы Солярии. Так у тебя теперь есть моральный компас?

— Заткнись. — Я толкнул его в плечи, заставив отступить еще на шаг, все еще жаждя драки.

— Или ты сделал это, чтобы спасти ее красивую задницу и ее репутацию? — Он ухмыльнулся, и я зарычал на него.

— Закрой. Пасть, — предупредил я.

— Габриэль Нокс прислал мне письмо, — сказал он с издевкой. — Оно было очень поучительным.

— Чего ты хочешь от меня? — рыкнул я, проталкиваясь мимо него, но он просто повернулся и пошел за мной. — И какого черта он присылает тебе письма?

— Я не знаю, но в нем была небольшая записка, которую он хотел, чтобы я передал тебе, — он полез в карман, и я нахмурился, проследив за его взглядом. Во что, черт возьми, играет Габриэль?

— Тогда давай её сюда, — настаивал я.

Мы повернулись, прижавшись плечами к стене, когда он неуловимо передал ее, но она проскользнула меж его пальцев, упав на землю, и я наклонился поднять ее.

— Торпеда! — крикнул кто-то, затем раздался тяжелый шлепок, когда что-то мокрое ударилось о стену надо мной.

Рори с отвращением отдернул меня, и я встал с запиской в кулаке, с ужасом глядя на честное до звезд дерьмо, разбрызганное по стене.

— Ох же, ты только что пропустил мой самый эффектный сэндвич с дерьмом, парень, — донесся до меня голос Плангера, и я повернулся, увидев седовласого гада, натягивающего штаны, и скривился от отвращения. Он даже не подтерся. — Должно быть, сегодня твой счастливый день. — Он повернулся и пошел прочь, а я нахмурился. Повезло? Возможно, он и прав. Это два случая, от которых я уклонился. И я абсолютно уверен, что пусть лучше мне в глаз попадёт деревянное копье, чем дерьмо Плангера.

— Что написано в записке? — спросил Рори так, словно не читал ее, но когда я провел по ней большим пальцем, то почувствовал, как на поверхности ломается магическая печать, означающая, что он говорит правду.

Большинство охранников побежали усмирять Крэнка и помогать раненым, поэтому никто не смотрел, как я разворачиваю записку и читаю послание.

Пожалуйста. Мое видение показало, что это дерьмо попало тебе прямо в рот, Орио. Зови меня сегодня своей феей, потому что Юпитер находится в твоей карте, и тебе очень повезет. Следуй моему списку до буквы. НЕ отклоняйся от него.

С любовью, Нокси.

P.S. У тебя есть две секунды, прежде чем охранник посмотрит в вашу сторону.

Я поднял голову, мое сердце бешено колотилось, когда я засовывал записку в карман, как раз в тот момент, когда офицер Люциус вошла в поле зрения и с интересом оглядела нас с Рори.

— Что там написано? — прошептал Рори.

— Там говорится, что ты любопытный ублюдок, — сказал я с ухмылкой, и он ухмыльнулся в ответ.

— Ладно, храни свои секреты, ты, мнительный засранец, — засмеялся он, прижав язык к щеке.

Прозвенел звонок, обозначающий конец прогулки, и я вышел из комплекса вместе со всеми, избегая кровавых пятен на земле, так как тела уже были перемещены, а раненые давно ушли. Полагаю, работа в Даркморе означает, что охранники привыкли убирать места убийства довольно быстро и чертовски часто.

Мое сердце забилось сильнее, когда я вышел со двора, и нас отправили наверх на ужин. Я сунул руку в карман, держась в центре толпы и читая список дел, который Габриэль написал мне. Не то чтобы все это имеет какой-то гребаный смысл. Но я доверяю ему безоговорочно, поэтому собираюсь выполнить все эти чертовы дела, но хрен знает для чего. Может быть, чтобы в конце дня я не оказался в мешке для трупов. Утешает.

Я перечитал первый пункт в списке.

Позволь Волкам вовлечь тебя.

Я направился в столовую и встал в очередь среди группы Лунных Оборотней, которые вылизывали и обхаживали друг друга, а я смотрел на них мертвым взглядом, когда они вставали у меня на пути, руки изредка поглаживали меня «случайно», а некоторые брались за мой звездный гребаный член. Ты этого хочешь, Габриэль? Чтобы меня затащили в чертову оргию Оборотней?

Внезапно чья-то рука схватила меня за задницу, и я повернулся, обнаружив там Итана Шэдоубрука. Он рассмеялся и положил руку мне на плечи. Я боролся со своими инстинктами, желая оттолкнуть его, и проглотил рычание в горле, прислушиваясь к словам Габриэля.

Клянусь звездами, Нокси, если все закончится тем, что Итан Шэдоубрук заберет меня в свое логово и попытается поиметь меня, я убью тебя.

— Эй, большой мальчик, развлекаешься с моей стаей? — Он сверкнул на меня своими жемчужно-белыми зубами, когда несколько его Волков прошли мимо меня и начали ласкать его. Он прерывисто целовал их, казалось, забыв о моем присутствии, но при этом держал руку на моих плечах.

Не теряй голову.

Я ненавидел тактильные отношения с кем бы то ни было. С кем угодно, кроме Дарси. Ладно, и Дариуса. Очевидно, мне нравились только люди на букву «Д».

Итан прервал поцелуй с высокой девушкой и снова повернулся ко мне с кривой улыбкой.

— Это весело, может, сделаем это еще веселее сегодня вечером в библиотеке? Скажем, в восемь часов? — предложил он, и я прикусил язык, собираясь ответить «нет», но вместо этого заставил себя кивнуть.

— Хорошо, — пробурчал я, и брови Итана взлетели вверх.

— Правда? — спросил он, и его стая начала носиться вокруг меня, возбужденно тявкая и, блядь, обнимая меня. Один парень потянулся к моим причиндалам, и я поймал его запястье в последнюю секунду, быстро нацепив ухмылку, прикрывая свой хмурый вид.

— Позже, — прорычал я. Лучше бы это было то, что Габриэль, нахуй, имел в виду.

Итан окинул меня оценивающим взглядом, на секунду закусил нижнюю губу, после чего пронесся мимо меня вдоль очереди со своей стаей, обогнав кучу других заключенных, когда они встали в начале. Я облегченно выдохнул, провел рукой по шее, а затем проверил следующий пункт в списке Габриэля.

Воспользуйся раковиной в дальнем конце и забери то, что останется.

Я нахмурился, засовывая бумажку обратно в карман, решив, что пока еще это не имеет смысла, как вдруг мне захотелось в туалет. Чертов Нокси.

Я вышел из очереди, направился к выходу, и кучка охранников проводила меня угрюмыми взглядами, пока я шел к туалету на следующий этаж. Я проскользнул в дверь, воспользовался писсуаром, а затем направился к раковине в дальнем конце, как и сказал Габриэль.

Плангер вошел, подошел к раковине рядом с моей и начал снимать свой комбинезон, как ни в чем не бывало, обнажая свою волосатую серую грудь и одаривая меня грязной улыбкой.

Я сморщил нос, игнорируя его, но периферийным зрением увидел, как он сбросил трусы. Ради гребаного солнца.

Он поставил одну ногу на раковину и начал подстригать лобок ножницами, которые достал хрен знает где.

— Да, вот это дело. О, привет, моя красавица, разве ты не кудрявое серебряное сокровище? — мурлыкал он.

Нет, я ухожу.

Я уже собрался уходить, когда вспомнил сообщение Габриэля и выругался, заставляя себя оставаться на месте, не торопясь мыть руки. Это. Блядь. Ад.

— Ммм да, чик-чик, моя сладкая. Нужно привести тебя в порядок для сегодняшнего мероприятия.

Тут раздался стук сапог, и я поднял голову: вошел офицер Кейн с яростным выражением лица, заметив Плангера, стоящего с членом в руке.

— Двадцать четыре! — яростно крикнул он, и Плангер швырнул маленькие ножницы в мою раковину, мыльная вода скрыла их от глаз. — Иди, блядь, прогуляйся. На этот раз ты отправишься в яму, с меня хватит этого дерьма. — Он рванул вперед со своей Вампирской скоростью, схватив его за руку, и Плангер прижался к нему, потираясь задницей о его промежность.

— О черт, офицер, будьте осторожны со мной!

— Одевайся, мать твою! — Кейн с отвращением отпихнул его, и Плангер натянул комбинезон, оставив грязные трусы на полу, когда Кейн потащил его прочь.

Я взглянул вниз на воду, скрывающую ножницы, и проклял звезды. И Габриэля тоже. Чертовы ножницы для лобка, Нокси???

Я тщательно вымыл их, а затем спрятал в карман, проверяя следующий пункт в списке.

Передай Инкубу, что он выглядит дерьмово. Ты поймешь, когда.

Отлично, все пройдет как по маслу.

Я поднялся наверх поужинать и взял немного еды, сидя в одиночестве, пока убивал час. В без пяти восемь стая Лунных Волков поднялась и с возбужденным воем направилась в сторону библиотеки, многие из них бросали на меня голодные взгляды.

Я проверил последние пункты в списке на предмет того, что Габриэль наплел мне про эту оргию. Ты уверен, что спланировал это, Нокси?

Полагаю, я должен довериться его заднице. Поэтому я встал со своего места и направился к дверям, мой взгляд зацепился за Сина, который прижал Полтергейста к стене.

— Ты должен мне три жетона за коммуналку, человек-призрак, — прорычал он. — Плати.

Полтергейст в панике покачал головой.

— Я… у меня их нет. Но если я смогу немного повременить, я…

— Что? Высрешь их? У меня нет времени на то, чтобы твои кишки произвели товар. У меня потребность в шоколаде, которая никак не утихает. И если я не получу шоколад, я буду голоден, а ты же не хочешь, чтобы я был голоден, не так ли, человек-призрак?

— Н-нет. Пожалуйста, еще немного, — взмолился Полтергейст, и я замедлил шаг, переводя дыхание.

Похоже, сейчас самое подходящее время, чтобы быть засранцем.

— Ты сегодня выглядишь дерьмово, Син, — позвал я, и он обернулся, как будто я ударил его бейсбольной битой.

— Повтори, блядь, еще раз, симпатичные клыки? — прорычал он.

— Ты выглядишь дерьмово, — сухо произнес я, пожав плечами, и он с криком бросился на меня, выбросив кулак, от которого я увернулся. Но он снова набросился на меня, как дикарь, развернувшись за моей спиной и прыгнув мне на спину. Его зубы вонзились в мое плечо, и я зарычал, перевернув его так, что он с грохотом упал на землю подо мной.

— Я тоже умею кусаться, милый пирожок, — сказал он сквозь окровавленные зубы, его глаза были дикими. — Я укушу глубоко и сделаю тебе так больно, что ты будешь кричать и звать мамочку.

— Вряд ли. — Я оглянулся через плечо и увидел, как Полтергейст выскочил за дверь. Я просмотрел список, пока Син поднимался на ноги.

Прими это как Фейри.

Я молился, чтобы эти слова не имели ничего общего со стайной оргией, которую устроил для меня Габриэль, но тут кулак Сина врезался мне в лицо, и я попятился назад, почувствовав вкус крови. Он дико расхохотался, затем хлопнул меня по плечу, когда я выругался.

— Хорошего вечера, подружка. — Он ушел, а я потирал челюсть, разминая ее. Лучшая подружка?

Я вышел за дверь и направился в библиотеку, пройдя через матовые двери. Из глубины комнаты доносился вой, стоны и придыхание стаи Итана, и я догадался, что они начали без меня. Свернув в проход, я прочел последний пункт списка, задаваясь вопросом, какого черта Габриэль ожидал от всего этого.

Шнурки.

Я поднял голову, убирая список, и мой взгляд упал на Гастарда, который был с несколькими членами своей банды, все они толпились вокруг кого-то дальше по проходу. Я нахмурился, когда понял, что они пихают Полтергейста между собой и смеются.

— Издеваясь над стариком, вы чувствуете себя сильными, ублюдки? — спросил я.

Гастард повернул голову и с усмешкой направился ко мне, а его маленькая банда дерьмократов тут же подскочила к нему сзади.

— Не твое дело, но у меня украли кое-что ценное. Траву удачи, — промурлыкал Гастард, а мой взгляд прошелся по татуировке паука на боку его лица. Он разгладил свой безупречный комбинезон и посмотрел на меня ледяным взглядом.

— У меня ее нет, — заикнулся Полтергейст.

— Ну вот, у него ее нет. Так что я уверен, что вы, прекрасные, достойные Фейри, сейчас его отпустите, — сухо сказал я, затем двинулся, собираясь пройти мимо Гастарда, но здоровенный парень с большим брюхом прижал руку к моей груди, останавливая меня. По форме он был похож на минотавра, и его трусливое лицо подтвердило это, когда он сердито фыркнул.

— Убери руку, — спокойно потребовал я, моя кожа задрожала от его прикосновения.

— Или что? — рассмеялся он, и остальные члены группы бросились врассыпную, обступив меня со всех сторон, пока большая девочка с оскаленными зубами удерживала Полтергейста.

Моя челюсть сжалась, и я уставился на Гастарда, не обращая внимания на его питомцев.

— Я вызываю тебя на бой, как Фейри.

Густард рассмеялся, и остальные члены его банды сделали то же самое.

— Вы слышали это, ребята? Большой плохой вампир хочет сразиться со мной как Фейри. — Он двинулся вперед, жестоко улыбаясь мне. — Но мы больше не Фейри. Разве ты не получил памятку? Мы животные. А животные делают то, что должны, чтобы выжить.

— Чего ты хочешь? — огрызнулся я.

— Какой-то мелкий воришка украл мою траву, и если подумать, то ты как раз из тех, кто мог бы это сделать, — прорычал Гастард.

— У меня ни хрена нет, — пренебрежительно сказал я.

Минотавр стянул мои руки за спиной, а Оборотень Лев двинулся вперед, чтобы общупать меня. Я нетерпеливо выдохнул, а затем мое сердце заколотилось, когда Лев вытащил из моего кармана ножницы, победно размахивая ими.

— Носишь оружие, Вампир — " усмехнулся Густард, затем кивнул Минотавру, который зажал меня в удушающий захват, в то время как еще два придурка бросились вперед, пытаясь удержать меня на месте. — Преподай ему урок, Ангус.

Мое сердце подпрыгнуло, когда Лев вскочил и опустил ножницы, жадно разглядывая мое лицо. Мой взгляд упал на его ноги, шнурки болтались, и я догадался, что сегодня Нокси действительно спас мою задницу. Лев сделал выпад в мою сторону, и я прижал его шнурки, заставив его полететь на меня с удивленным воплем. Минотавр вскрикнул, отпустив меня и сбив с ног остальных, когда я, спотыкаясь, бросился прочь. Я проскочил сквозь брешь в их рядах и, оглянувшись, увидел, что Минотавр упал на колени, хватаясь за ножницы, торчащие из его горла.

Гастард ушел, отбежав подальше от побоища, когда охранник закричал и подбежал посмотреть, что случилось.

Я схватил Полтергейста за руку, когда он замер, глядя на хаос, и потащил его по следующему проходу, стараясь как можно дальше отвести нас от истекающего кровью Минотавра.

Мы свернули в темный проход в правом дальнем углу библиотеки, и Полтергейст захрипел, переводя дыхание.

— Спасибо, — тяжело произнес он.

— Ничего такого, — сказал я, отмахиваясь от него, но он вцепился в мою руку и потянул, чтобы я посмотрел на него.

— Я не был уверен, могу ли доверять тебе, — прошептал он в спешке, его желтые глаза мелькали туда-сюда между моими. — У меня так много врагов.

Я нахмурился, решив, что у парня паранойя или что-то в этом роде, но потом он закатал рукав и показал мне выцветший след звездного знака Девы на локте.

— Ты — Опекун? — удивленно спросил я. — Кого?

— Мой подопечный мертв, — вздохнул он, наклоняясь ближе, и маленькому человеку пришлось привстать на цыпочки, чтобы прошептать мне на ухо. — Когда-то я служил Кравину Ужасному, другу твоего отца. Я хорошо знал Азриэля Ориона.

Мое горло сжалось от потрясения.

— Я встречал тебя однажды, когда ты был еще мальчиком. Это было задолго до того, как я оказался здесь за нарушение своей вечной клятвы, — продолжал он бессвязно.

— Какой клятвы? — спросил я в замешательстве.

— Я должен был оказаться здесь, это моя судьба. Я был королевским стражником, так что я украл у короля, нарушив клятву, данную королям. Мое предательство привело меня сюда. — Он придвинулся ближе, его глаза были дикими. — Я хотел довериться тебе с первой минуты, как ты вошел в тюрьму, но ходит столько слухов, что ты — Опекун, связанный с Акруксом. А Акруксам никогда нельзя доверять.

— Дариус отличается от своего отца, — защищаясь, заявил я, и глаза Полтергейста расширились. Я продолжил, прежде чем он успел задать мне вопрос: — Как ваше настоящее имя?

Его глаза метнулись влево и вправо.

— Джаспер Люмьен. Послушай, — сказал он настоятельно, крепко сжав мою руку. — Перед смертью Кравина, твой отец пришел к нему с очень важным посланием от королевы, в котором говорилось, что колеса судьбы пришли в движение, и она ничего не может сделать, чтобы остановить их.

— Что? — промолвил я, и он затих, увлекая меня дальше по темному проходу. — Королева Вега?

Он напряженно кивнул.

— Мы были последними, понимаешь?

— Последними в чем? — нахмурился я.

Он смочил губы, его голос понизился до дыхания.

— Гильдия Зодиака.

— Вы член? — удивленно переспросил я, и он снова кивнул, поднеся большой палец ко рту и прикусив его до крови. Я нахмурился, когда он размазал каплю крови по внутренней стороне предплечья, и мое сердце замерло, когда по всей его длине появился меч, казалось, мерцающий под кожей, каждое созвездие было выгравировано на его поверхности. Я видел этот символ раньше, и у меня перехватило дыхание, когда я понял, что это значит. Мой отец был одним из них. Элитное общество, созданное для служения и защиты королевских особ.

— Одной из последних задач, поставленных перед нами королем Вега, была защита Имперской звезды, — прошептал Джаспер.

Я вцепился в него, притягивая ближе, так как отчаяние переполняло меня.

— Где же она? Где Имперская звезда? — потребовал я.

Он яростно покачал головой.

— Я не знаю. Я не был ее хранителем. Наш Мастер Гильдии Линг Аструм получил её от короля. Королева велела ему доверить ее брату нашей Гильдии, Кравину Ужасному, если с ними что-нибудь случится. Кравин хранил Имперскую Звезду несколько лет, но когда он умер, она была передана твоему отцу.

— Но он тоже уже мертв, — сказал я, покачав головой. — И все, что у меня осталось от него, это его дневник. Но я не могу его прочитать, он заперт сильной магией, и я не знаю слова, которое его откроет.

— Я думаю, что знаю, — прошептал он, и мое сердце гулко ударилось о ребра.

— Откуда? — прорычал я, мое дыхание участилось. Ответ мог быть так близок, если этот мужчина знает, какой код, то Имперская Звезда может оказаться в руках Дариуса и Дарси уже к ночи. — Скажи мне.

— Когда Аструм впервые пришел к нам с Имперской Звездой, мы связали себя, — прохрипел он. — Мы все четверо дали обещание. Королева Вега предвидела ужасную судьбу, что мир окажется под властью свирепого и жестокого Акрукса, и нет другого пути, нет возможного способа изменить положение. Солярия погрузится в хаос, Ордена будут разделены, а те, кто слабее, со временем будут уничтожены. За каждым Фейри будут наблюдать и контролировать. Наши дети и дети наших детей умрут, если будут сопротивляться.

— Ближе к делу, Джаспер, — прорычал я, и он быстро кивнул.

— Мы советовались и со звездами, и с тенями, — вздохнул он. — И только один ответ пришел к нам. Единственный путь, единственная надежда.

— Какой? — подтолкнул я.

— Близнецы Вега. Если их спасти и вернуть им Имперскую Звезду, то есть шанс, что они смогут одержать победу над монстром, который стремится занять их трон, — прошептал он. — Но цена была слишком высока, — полузадохнувшись, произнес он. — Король и королева падут, и последние из Гильдии Зодиака должны будут отдать свои жизни, чтобы появилось новое пророчество.

Его рука дрожала вокруг моей руки, но его глаза были полны надежды.

— Скажи мне, что я должен сделать, — умолял я, уверенный, что в его руках все ответы, которые мы искали месяцами.

— Боюсь, это конец моего путешествия, — прошептал он, странно улыбаясь мне. — Как можно поклясться звездами, так можно поклясться и тенями. Кравин, твой отец и я сделали именно это. Обещание умереть.

— О чем ты говоришь? Пожалуйста, ты должен рассказать мне все, что знаешь, ты должен иметь представление о том, где может быть спрятана Имперская Звезда, — потребовал я, но он покачал головой, продолжая улыбаться своей странной улыбкой.

— Звезды указали каждому из нас наши истинные пути, последние шаги, которые они хотели, чтобы мы сделали перед тем, как их долг должен быть выплачен. Моя задача привела меня сюда, в Даркмор, чтобы дождаться сына Азриэля и рассказать ему все, лишь бы он был чист сердцем. И теперь, когда я знаю, что ты чист, мне остается выполнить свой последний долг перед Гильдией.

Волоски на моем затылке встали дыбом, когда мощная энергия, казалось, окружила нас. Казалось, что сами звезды обратили свой взор на нас, и мои легкие начали сжиматься.

— Звезды прошептали мне одно слово, слово, которое я хранил в себе все эти годы, ожидая тебя. И теперь я знаю, почему, — вздохнул Джаспер.

Я сглотнул, чувствуя, что в горле словно лезвие бритвы, цепляясь за этого мужчину, который мог изменить все.

— Что за слово? — потребовал я, глядя ему в глаза, словно мог прочесть его в них.

Он снова наклонился ближе и прошептал мне его, медленно и размеренно дыша.

— Анкаа.

Мои губы разошлись, когда я узнал это слово.

— Это…

— Самая яркая звезда в созвездии Феникса, — ответил он за меня, улыбаясь еще шире. Он прижал руку к моей щеке, его глаза наполнились слезами. — Ты похож на него, дорогой мальчик. Я рад увидеть напоследок знакомое лицо.

Он внезапно застонал, и до меня долетел запах крови, хотя мой Вампир заперт глубоко внутри меня. Я задохнулся, когда он попятился, держа в руке заточку, которой он снова и снова наносил удары по своему животу.

— Остановись! — закричал я, бросаясь вперед, чтобы схватить его, когда он начал падать. Я поймал его прежде, чем он грохнулся на землю, но он, казалось, не видел меня, его глаза смотрели куда-то сквозь меня, а губы разошлись, словно он смотрел на что-то прекрасное за пределами меня.

— Подожди! — взмолился я, затем повернул голову. — Помогите! Мне нужен охранник! Кто-нибудь, помогите!

Джаспер замер в моих объятиях, и я с недоверием уставился в его спокойное выражение лица, когда с обоих концов прохода послышался звук шагов.

Меня оттащили от него, и я завалился на задницу, уставившись на Джаспера, в то время как в голове у меня прокручивалось все, что он мне рассказал.

Одна вещь продолжала звучать в моей голове, как колокольный звон на повторе. У меня есть код, чтобы открыть дневник, я уверен в этом. Мой отец знал, что этот момент наступит. И теперь его секреты ждут, когда я открою их. Не имеет значения, что Джаспер не знал, где находится Имперская Звезда, потому что мой отец, несомненно, знал.

После допроса Циклопа было подтверждено, что я не имею никакого отношения к смерти Джаспера. И благодаря тому, что охранники оставили меня в изоляции на всю ночь, пока ждали Циклопа, который прибудет в тюрьму на смену на следующее утро, у меня было время подготовить свой разум и спрятать секреты, которые я не хотел, чтобы он увидел.

Когда меня проводили обратно в камеру, волнение и предвкушение застыли в моих жилах. Как только меня заперли, я повесил простыню на решетку и перебрался на свою кровать, прихватив дневник оттуда, где спрятал его в тонком отверстии, проделанном в матрасе.

Я сел на койку, открыл дневник и сделал глубокий вдох, сердце сильно стучало в груди.

— Анкаа, — прошептал я дневнику, и передо мной развернулись слова: на первой странице была написанная от руки записка моего отца.

Дорогой Ланселот,

Если ты читаешь это, значит, звезды сошлись, и судьба дала миру шанс. Я скрепил этот дневник словом, прозвучавшим в видении, подаренном мне Мериссой Вега. Королева видела путь, который приведет вас к истине. И он кроется в этом дневнике.

Во-первых, я хочу извиниться перед тобой, мой мальчик. Я никогда не хотел оставлять тебя и Клару одних. Если бы был хоть какой-то другой выбор, я бы им воспользовался. Но моя смерть даст шанс миру и королевству, которое я так дорого люблю. Мерисса дала мне представление о той жизни, которую вы ведете, и я сожалею о том, что вы потеряли, но у вас еще есть шанс на счастье. И это все, чего я когда-либо желал для тебя и твоей сестры.

Когда ты стал свидетелем моей смерти, боюсь, это была иллюзия, предназначенная для твоей матери. Когда позже я узнал, что и ты видел это, я был убит горем. Но я не мог открыться вам. Ведь моя настоящая смерть была запланирована намного позже, мой мальчик, и она наступит задолго до того, как ты получишь это письмо. Мое настоящее тело сыграет важную роль в твоей судьбе, поэтому прошу простить меня за боль, которую я причинил тебе.

Мое сердце сжалось при мысли об огне, в котором я видел его, веря, что он был брошен на погибель темной магией. Я был еще ребенком, и это серьезно испортило мне жизнь. Как это могло быть ненастоящим? И что он имел в виду, говоря о важности его настоящего тела?

Оставлять тебя с матерью мне очень неприятно. Я видел, во что она превратится, и это печальный и прискорбный факт, что между нами не было потерянной любви. Мне больно говорить тебе, но наш брак был задуман Лайонелом Акруксом много лет назад. Стелла была и всегда будет его близким другом, и я подозреваю, что ее сердце всегда по-настоящему принадлежало ему. Но не жалей меня, Лэнс. Вы с Кларой стали истинной любовью всей моей жизни, и я ни о чем не жалею.

Мерисса не смогла показать мне многое из будущего, но она предложила мне эти слова, которые сама не понимала. «Ты единственный, кто сможет спасти Клару, и ты поймешь, как это сделать, когда придет время». Какая бы судьба ни постигла ее, я знаю, что вы всегда будете защищать друг друга, и я верю, что вы сможете все исправить.

Поэтому я доверяю тебе свои секреты, и пусть звезды сияют в твою пользу. Остальная часть этого дневника будет недоступна для чтения недоброжелателям. Он связан магией Лунного Света, поэтому читать его можно только при свете полной луны. Ты должен уничтожить записку, чтобы сберечь эту тайну.

Я люблю тебя, сын. И я знаю, что ты сможешь пройти испытания, которые тебя ожидают. Где бы я ни был, знай, что я скучаю по тебе и буду ждать тебя за Завесой.

А.О.

P.S. Устройте Лайонелу Акруксу ад за то, что он отнял у вас и что ему еще предстоит отнять.

Я крепче сжал дневник, дыхание стало неровным, и я пролистал оставшиеся страницы и выругался, обнаружив, что они пусты. Я вырвал записку, написанную моим отцом, и прочитал ее еще десять раз, после чего отнес ее к раковине, разорвал на мелкие кусочки и смыл. Последние слова моего отца. Острая и вечная боль терзала мою грудь из-за его потери. Утрата, которая вовсе не была магической случайностью. Он отдал свою жизнь, чтобы изменить судьбу. Он дал Вега шанс на победу над Лайонелом. И я обязан убедиться, что не подведу его.

Но как я должен это сделать, если даже не могу прочитать дневник в своей камере? Придется раз в месяц тайком ходить во двор Ордена, составлять график лунных циклов… Это будет нелегко, и мне придется рисковать, таская его с собой. И шансы на то, что мне позволят проводить время во дворе в полнолуние, невелики. Черт, это нехорошо.

— Сто пятьдесят! — крикнул Кейн за пределами моей камеры, и я встал, сворачивая дневник и засовывая его в карман, как раз перед тем, как он откинул простыню, закрывающую решетку. Он подозрительно оглядел меня, затем подошел к двери и позвонил по рации, чтобы мою камеру открыли.

— Следуй за мной, — прорычал он, и я нахмурился, выходя из камеры. Было чертовски рано; они еще даже не начали подсчет.

— Что происходит? — спросил я.

— Твой друг Дракон здесь, — холодно сказал он, выводя меня из камеры.

— Как его сюда пустили без права на посещения? — спросил я.

— Особые обстоятельства, — проворчал он, злобно глядя на меня. У этого ебаного мудака была серьезная проблема с поведением.

— Хорошо, спасибо, что прояснил ситуацию, — сухо сказала я.

Он провел меня в коридор для посещений, но вместо того, чтобы отправить меня в одну из комнат, он потащил меня вниз к двери безопасности в конце, приложив к ней свою ключ-карту, затем просканировал свою магическую подпись и сделал сканирование сетчатки глаза. Мои брови опустились, когда он протащил меня через нее в небольшую комнату, где воздух наполнился жужжанием и магическим гудением. Когда оно прекратилось, Кейн набрал код для толстой металлической двери напротив нас, и она с громким жужжанием открылась. Он вывел меня наружу, кивнув дежурному офицеру, когда мы прошли через комнату ожидания и направились к лифту, где на нас уставились две камеры.

— Ты ведешь меня наверх? — задыхалась я. — Зачем?

— Хватит болтать, — прорычал он. — Или ты можешь поговорить с моим ебучим электрошокером.

Ему пришлось сделать два вызова по рации и набрать еще один код, чтобы лифт открылся. Мы вошли внутрь, двери раздвинулись, и мы помчались вверх к поверхности, мое сердце бешено колотилось, пока я ждал, что же, блядь, происходит.

Двери снова открылись, и мы вышли в большую белую комнату с набором защитных дверей, стоящих сразу за охранником возле будки.

— Сюда. — Кейн подтолкнул меня к стенду, и я взглянул на офицера Лайла, который подписал форму, затем протянул ее через щель, чтобы я тоже расписался.

— Сегодня твой счастливый день, приятель, — сказал он бодро. — Ты выходишь отсюда.

— Что? — выпалил я, чуть не подавившись собственным чертовым языком. — Как это возможно?

Как, черт возьми, Дариус смог это провернуть?

Он усмехнулся и взял лоток с пакетом на молнии с моей одеждой и еще один с личными вещами, которые были при мне в день моего поступления. Он просунул их в прорезь и ткнул большим пальцем в дверь рядом со своей будкой.

— Иди туда, переоденься.

В оцепенении я последовал его приказу, шагнул в дверь и стянул с себя тюремный комбинезон. Должно быть, произошла какая-то ошибка. Как они могут меня просто отпустить? Что сделал Дариус, чтобы купить мою свободу?

Я начал беспокоиться о последствиях того, что я покину это место и все, чем я пожертвовал, чтобы оказаться здесь. Если я уйду, что это будет означать для Дарси? Но в любом случае это не может быть правдой. Людей просто так не выпускают из Даркмора. По крайней мере, не без апелляции. Что-то, блядь, здесь не так.

Я натянул костюм, который был на мне в тот день, когда меня утащили из Зодиака, и завязал браслет дружбы, который мне подарила Тори. Я засунул бумажник в карман с атласом, а в другом спрятал дневник отца, сердце бешено колотилось в груди.

Я прошел в дверь и поднял руки Кейну, показывая ему магические наручники, сверкающие на моих запястьях.

— С меня их снимут?

Кейн издал мрачный смешок, покачав головой, и ужас скрутил мой живот, когда он потащил меня через дверь безопасности. Он вывел меня на улицу, и свежий воздух обдал меня порывом, а солнце осветило мое лицо. Я склонил голову к нему со стоном счастья, прежде чем Кейн развернул меня лицом к большому бронированному грузовику. Мое сердце упало с высоты, пробив три стеклянные крыши, и ударившись о землю с грохотом, который заставил его разорваться.

Лайонел Акрукс стоял там со сложенными руками и мрачной ухмылкой на лице, которая говорила о том, что у меня чертовски серьезные проблемы. И, черт возьми, я понял это.

Моя подруга Франческа вышла из бронированного грузовика в своем черном комбинезоне ФБР, между ее глазами образовалось резкое V, когда она посмотрела на меня. Она двинулась вперед, уводя меня от Кейна, который без лишних слов направился обратно внутрь.

— Лэнс, ты теперь под домашним арестом. Это приказ короля, — вздохнула она, бросив взгляд на Лайонела, который победно ухмылялся.

— Я поеду с ним сзади, — объявил Лайонел, открывая передо мной дверь и насмешливо жестикулируя, чтобы я сел.

В глубине души я осознавал, что это гораздо хуже, чем остаться в Даркморе. Мой пульс бился о барабанные перепонки, а я пытался придумать какой-нибудь способ отказаться от происходящего. Но Лайонел теперь король, и как, черт возьми, я должен был выкручиваться?

Фрэн схватила мои запястья, окинув меня пристальным взглядом, который говорил, что я должен подчиниться, и потянула меня к задней части грузовика.

Я посмотрел на Лайонела, когда проходил мимо него, затем забрался внутрь и опустился на сиденье. Лайонел последовал за мной, и Фрэн закрыл за ним дверь, после чего села за руль.

— Доброе утро, Лэнс, — промурлыкал Лайонел, глядя на меня, как самодовольный ублюдок, когда он создал вокруг нас заглушающий пузырь. — Нам нужно многое обсудить.

— Какого хрена тебе надо? — прошипел я, и он выпустил воздух из моих легких взмахом руки.

— Я твой король, осмелишься еще раз так со мной говорить, и твоя сестра поплатится за это.

Я злобно смотрел на него, когда мои легкие начали гореть, а он продолжал удерживать мою жизнь в своей хватке, внимательно наблюдая за мной, когда я начал биться в конвульсиях, мои глаза закатились внутрь головы.

Он позволил мне снова дышать легким движением руки, и я сильно закашлялся, глотая воздух и сдерживая проклятия, которые хотел обрушить на него. Я не собирался рисковать тем, что он причинит вред Кларе, и он знает это. Ебаный ублюдок.

— Теперь слушай меня, — прорычал Лайонел, наклоняясь ближе, от него исходил аромат дорогого одеколона и власти. — Ты будешь делать то, что я скажу, потому что ты официально принадлежишь мне, Лэнс Орион. Ты мой. И если ты хоть на шаг переступишь черту, ты пожалеешь об этом. Ты все еще осужденный преступник, и весь ФБР придет за тобой, если ты попытаешься сбежать от меня.

Я ничего не сказал, так как мои руки сжались в кулаки от ярости. Все, что я хотел сделать, это впиться зубами в его горло и обескровить его, но я не получу доступ к своему Ордену, пока Подавитель в моих венах не выветрится.

Я ненавижу этого человека, я ненавижу его с жаром тысячи гребаных солнц.

— Чего ты хочешь? — прорычал я, и он улыбнулся так, что меня передернуло.

— Мой Провидец принес мне сегодня утром интересную информацию. Похоже, ты — ключ к поиску Имперской звезды. У тебя есть какой-то дневник, да?

Я уставился на него и, клянусь, услышал крик собственной души.

— Я приму это как подтверждение, — сказал он самодовольно. — Я не могу забрать его у тебя, поскольку, похоже, только ты можешь его расшифровать, но ты будешь работать над раскрытием его секретов и передашь их мне. Понятно?

Франческа бросила на меня обеспокоенный взгляд через плечо, хотя она не могла слышать, о чем мы говорили. Но я догадался, что когда король Солярии похищает тебя из тюрьмы строгого режима, вряд ли ты отправишься на веселый день в зоопарк.

— Ты согласишься на это, Ланс, — прорычал он, его нефритово-зеленый Дракон выглянул из его глаз. — Ты поклянешься звездами, что приложишь все усилия, чтобы найти Имперскую Звезду.

У меня пересохло во рту, мой разум работал на пределе возможностей, пока я пытался найти выход из этой ситуации. Он знал о гребаном дневнике. Он собирался запереть меня и заставить раскрыть ему его секреты.

Только… он не сказал этого прямо. Он просил меня пообещать найти ее. И это как раз то, что я хотел сделать в любом случае. Может, я и был отъявленным ублюдком профессором, но я всё ещё был хитёр.

Лайонел достал из кармана ключ, нагло крутя его между пальцев. — Взамен ты получишь дом на моей территории и некое подобие свободы в пределах зоны теней, созданной Кларой. Тебе будет позволено регулярно видеться с моим сыном, и, конечно, ты будешь иметь доступ к своей магии и Ордену двадцать четыре на семь. — Он отстегнул мои наручники, и магия устремилась к кончикам моих пальцев, желание бороться с ним почти переполняло меня. Но я не смогу победить Лайонела Акрукса, даже если бы мне посчастливиться разодрать его лицо, прежде чем я сгину в пламени.

Вернув себе Орден, я бы мог попытаться бежать, но это лишь приведет к тому, что весь ФБР начнет охоту на меня, и каковы шансы, что я смогу выбраться из этого грузовика целым и невредимым? Даже если я выберусь, то какая от меня будет польза? Я не могу долго находиться вдали от Дариуса, поскольку меня связывают с ним узы Опекуна, а Лайонел рано или поздно вцепится в меня своими когтями. Кроме того, должно пройти какое-то время, чтобы Подавитель перестал действовать, и мой Орден пробудится.

Нет, этот придурок загнал меня в угол.

Он протянул мне руку, его глаза сверкнули победой, когда я вложил свою ладонь в его, моя верхняя губа скривилась.

— Так мы договорились? — спросил он.

— Я приложу все усилия, чтобы найти Имперскую Звезду, — поклялся я, и хлопок магии пробежал между нами, связывая меня с ним этим обещанием. А я приложу все усилия, чтобы она никогда не попала в твои жирные ладони, дядя Лайонел.

Дариус

Я материализовался перед воротами Дворца Душ и быстрым шагом направился вперед. Журналисты, расположившиеся там лагерем, вздрогнули при виде меня, вскочив на ноги и пытаясь перехватить меня. Но у меня не было настроения развлекать прессу сегодня вечером, и я ускорил шаг, подняв подбородок, когда стражники на золотых воротах открыли их, впуская меня.

— Хотите, я вызову вам повозку, принц Акрукс? — спросил один из них, и я споткнулся на шаге от этого титула, задаваясь вопросом, в какую безумную параллельную вселенную я только что попал, покачал головой и прорычал ему «нет».

Я уже расстегивал ремень и снимал ботинки, готовясь к переходу. Мне не нужно ждать, пока какой-то чертов транспорт доставит меня по смехотворно длинной дороге к самому дворцу. Я в одиночку стянул с себя рубашку, и вспышка камеры одного из журналистов раздалась позади меня, пока они толпились у ворот в ожидании стриптиз шоу.

— Если хоть один из вас сфотографирует мою голую задницу без моего разрешения, вы останетесь без работы и окажетесь по уши в судебном разбирательстве еще до того, как вернетесь домой, — прорычал я, оглянувшись через плечо, и в ответ раздался шквал извинений, когда все они снова старательно отвернулись.

Я бросил джинсы в кучу одежды последними и в мгновение ока перекинулся на другое место.

Как только мои огромные лапы коснулись земли, все камеры снова взбесились, отчаянно пытаясь сделать хороший снимок меня в форме золотого Дракона. Но у меня не было настроения позировать им, поэтому я позволил им сфотографировать мою чешуйчатую задницу, схватил с земли ворох одежды в пасть и быстро взлетел.

Я сильно бил крыльями, мчась ко дворцу, гигантское здание доминировало в пейзаже впереди меня, бесчисленные башни тянулись вверх к темным облакам над головой, и лунный свет, казалось, заставлял стены сверкать.

Я не знал, зачем отец вызвал меня сюда в такой короткий срок, но мне хотелось поскорее покончить с этим. Мы должны были работать над планами, как снова заманить Рокси подальше от Коота, чтобы мы могли ввести ей противоядие, и я ненавижу, когда меня отвлекают от этой задачи. Без сомнения, остальные придумают что-нибудь и без меня, но все, что с ней произошло, случилось по вине моего отца, и я чувствую ответственность за нее, что причиняет мне сильную боль.

Я спустился с небес за огромную дверь, ведущую во дворец, сбросил одежду и перекинулся обратно, пока охранники на входе беспокойно наблюдали за мной. Я натянул джинсы и обул ноги в ботинки, но не стал возиться с рубашкой, держа ее в руке, пока поднимался по ступеням, моя челюсть сжалась от напряжения.

Дженкинс широко распахнул дверь, прежде чем я дошел до нее, поклонился, насколько это было возможно, и пробормотал приветствие, которое я проигнорировал. Старый ублюдок не заслуживает даже элементарных любезностей от меня, и он их не получит.

— Где он? — спросил я, не заботясь о том, что мои ботинки размазывают грязь по идеально отполированной белой плитке, и что он с отвращением разглядывал мою голую грудь, пока я шел через вестибюль.

Дворец был мне знаком по многочисленным визитам, которые я совершал сюда летом, чтобы повидаться с Дарси. Мы неустанно пытались выжечь тени из моих вен, чтобы я мог бросить вызов отцу и спасти ее сестру, но ничего не получалось. Но это не мешало нам регулярно пытаться.

— Король сейчас занят в своем кабинете, — надменно ответил Дженкинс. — Он просит вас подождать его…

Я пошел прочь, поднялся по лестнице и окинул ее льдом, чтобы любопытный дворецкий не следовал за мной, направляясь в кабинет, который когда-то принадлежал Дикому Королю. Раздавшийся грохот и вопль заставили меня усмехнуться, когда я понял, что Дженкинс попытался последовать за мной и свалился.

Не успел я войти в кабинет, как дверь открылась, и я улыбнулся, увидев, что оттуда выскользнула моя мама, ее темные волосы, как обычно, были закручены в какую-то идеальную прическу, а черное вечернее платье облегало ее фигуру.

— Дариус, — ворковала она, оглядываясь по сторонам, прежде чем обнять меня, и я улыбнулся, прижавшись к ней на мгновение. — Что ты сегодня здесь делаешь?

— Я надеялся, что ты сможешь мне рассказать, — ответил я. — Старый ублюдок вызвал меня. Я как раз собирался спросить его, зачем.

Она отпрянула назад, ее глаза нервно моргнули, когда она посмотрела вниз по коридору в направлении кабинета.

— У него в этом доме эти твари, — вздохнула она, нервно теребя пальцами юбку платья.

— Нимфы? — спросил я, моя кожа покрылась мурашками при одной мысли об этом.

— Да. Я стараюсь держаться подальше от них, когда они здесь.

Меня охватило желание пойти и выяснить, что он с ними делает, но я еще мгновение колебался, наслаждаясь небольшим временем, проведенным наедине в обществе мамы.

— Как он? — спросила я ее. — Он оставляет тебя одну?

— Ничуть не хуже, чем обычно, — ответила она, изобразив улыбку, которую, как я знал, она надела, чтобы я не волновался.

— Значит, все чертовски ужасно? — предположил я, а она лишь слегка пожала плечами.

— У него есть Клара, способная занять его. Меня обычно просто берут на фотосессии и вечеринки. Это большой дворец, и я могу избегать его по большей части.

Я тяжело вздохнул, ненавидя, что она живет вот так, тайком, надеясь остаться незамеченной. Это было одинокое, жалкое существование, и я хотел бы просто забрать ее отсюда, чтобы у нее была своя жизнь. Я полагаю, что превращение ее во вдову будет хорошим способом добиться этого.

— Я лучше пойду и узнаю, зачем он меня вызвал, — сказал я, на мгновение снова притянув ее к себе, и она удовлетворенно вздохнула.

— Хорошо ли устроился Ксавьер? — пробормотала она, когда мы задержались на мгновение, восполняя все объятия, которые мы пропустили за эти годы.

— Да, — сказал я, смеясь. — У него весь табун Пегасов на взводе, и я думаю, что он даже не заметил. Все кобылы рыскают вокруг, пытаясь привлечь его внимание, а Дом выглядит готовым лопнуть кровью при каждом взгляде на него. Он скоро станет вожаком стада.

С губ моей мамы сорвался сдавленный всхлип, и я отступил назад, нахмурившись, чтобы увидеть, как она улыбается сквозь слезы.

— Не обращай внимания, — вздохнула она, махнув рукой, чтобы отгородиться от моих переживаний. — Я просто так рада, что он наконец-то может быть самим собой.

— Так и есть, — улыбнулся я, радуясь хотя бы тому, что у меня есть повод для радости.

Хотя мое сердце заныло, когда я подумал о девушке, которая дала ему этот шанс. Рокси заставила моего отца принять Орден Ксавьера и фактически разорвала оковы, которые, без сомнения, до сих пор связывали бы его жизнь взаперти и вне поля зрения, если бы не она. А теперь она сама была прикована к этому монстру, и я даже не мог освободить ее взамен.

Мое настроение испортилось, как и всегда в эти дни, и я поцеловал голову мамы, прежде чем снова направиться в кабинет.

Приближаясь к кабинету, я наложил на себя заглушающий пузырь, а затем стал искать впереди себя заклинания обнаружения, которые отец, несомненно, расставил вдоль коридора, чтобы почувствовать приближение кого-либо.

Как и ожидалось, я обнаружил, что они расставлены по полу, как провода, и готовы сообщить ему, если кто-то пройдет через них.

Одним движением пальцев я вызвал воду у себя под ногами и поднял себя вверх, чтобы проплыть над ними, двигаясь по коридору, и остановился перед дверью в его кабинет. Он, конечно, мог бы наложить заглушающий пузырь, чтобы перекрыть дверь снаружи, но я знаю его достаточно хорошо, чтобы иметь представление о том, как лучше обойти его замашки.

Я вошел в дверь маленького курительного салона рядом с его кабинетом и направился внутрь, пересекая пространство и двигаясь к двери, которая соединяла эту комнату с той, в которой находился он.

Я встал рядом с ней, ухмыляясь, как и ожидалось, скользнул к внешнему краю его заглушающего пузыря, а затем приложил ухо к двери и произнес заклинание усиления, чтобы услышать, о чем говорят внутри.

— … иди сюда, — раздался резкий женский голос. — Нашему роду слишком долго отказывали в законной магии. Мы поклялись тебе в верности, потому что ты обещал, что наши потребности будут удовлетворены. Мы больше не будем страдать на задворках общества, а получим возможность процветать и развиваться. А теперь мы имеем дело с охотниками на Нимф-изгоев, которые уничтожают моих друзей при каждом удобном случае.

— Как я уже сказал, Друзилла, — прозвучал резкий тон моего отца, и я заметил, что его самообладание пошатнулось. «То, чего ты хочешь, не так легко дать. Я сообщил своему королевству, что твой род находится под контролем. Если Нимфы снова начнут нападать на Фейри, это подорвет мою власть над народом. И среди Фейри всегда были охотники за представителями вашего рода. Ты справлялась с ними до сих пор, так что я предлагаю тебе найти способ справиться с ними сейчас.

— Они голодны, папочка, — простонала Клара, в ее голосе прозвучала обида. — Мне больно чувствовать, как они голодают.

— Я подозревал, что тебе нужна сильная армия, — прорычал мужчина. — А не кучка язычников, которые даже не владеют магией.

Отец разочарованно вздохнул, и я представил, как он сжимает переносицу, сражаясь в проигранной битве со своим нравом. Когда встречи проходили так неудачно для него, обычно кто-то заканчивал их кровавой расправой. Возможно, именно поэтому он вызвал меня домой. В конце концов, он любил заставлять меня принимать удары, используя свою власть над Рокси, чтобы вынудить меня к сотрудничеству.

— Возможно, мы сможем что-нибудь придумать, — подала голос Стелла, ее тон был успокаивающим, словно она работала по принципу миротворца. — Какой-нибудь отдаленный город, который никто не заметит…

— Оооо, мне нравится эта идея! — воскликнула Клара, возбужденно хлопая в ладоши.

— Пожалуй, — согласился отец, хотя я сразу понял, что это не было согласием. О чем бы ни шла речь, он все же обдумывал это. «Я обдумаю это. Но сейчас я не хочу обсуждать это дальше. Проводи наших друзей, Клара.

Мужчина и женщина недовольно заворчали, когда их выпроводили, но они все равно ушли, и звук открывающейся и закрывающейся двери донесся до меня, когда Клара начала радостно петь в коридоре.

Я подождал, пока они пройдут мимо двери, ведущей в коридор, а затем приоткрыл ее, чтобы рассмотреть их. Я узнал Друзиллу и Алехандро, когда они раздраженно бормотали, а Клара шагала впереди них, как возбужденный ребенок.

Звуки голосов привлекли мое внимание к кабинету, когда я снова выскочил в коридор, и понял, что отец опустил заглушающий пузырь.

Я подвинулся и встал за дверью, усиливающее заклинание, которое я наложил, все еще работало, так что их слова отчетливо звучали через дверь.

— Я скучаю по тебе, мой зверь, — соблазнительно промурлыкала Стелла, и я вздрогнул от последовавших за этим звуков поцелуев.

— Да. Ты показываешь это очень наглядно, — жестоко пробормотал отец, но, видимо, этого упрека было недостаточно, чтобы заставить ее сдаться.

— Позвольте мне почувствовать ваш вкус, сир, — вздохнула она. — Позвольте мне напомнить вам, как нам было хорошо вместе.

Отец вздохнул, когда раздался звук спускаемой ширинки, и я сморщил нос, сделав шаг назад, прежде чем он заговорил снова.

— Имей немного самоуважения, Стелла, — прорычал он. — Я трахал твою дочь за этим столом до того, как ты пришла сюда, и ты это знаешь. Отчаяние тебе не к лицу.

Стелла потрясенно втянула воздух, и раздался звук, как будто он снова застегнула ширинку.

— Она не может сравниться с тем, что было у нас, Лев, — сказала она, и на последнем слове послышался звук ее крокодиловых слез. — Кроме того, ты — король. Ты можешь иметь столько любовниц, сколько пожелаешь. Почему мы не можем просто…

Я понял, что не услышу ничего полезного, поэтому распахнул дверь и вошел внутрь, делая вид, что не замечаю, как мать моего лучшего друга поднимается с колен, глядя в холодные глаза отца.

— Ты вызывал меня, — сказал я, и в моем голосе прозвучало презрение.

— Не нужно так себя вести, мальчик, — прорычал он. — Я лишь хочу преподнести тебе подарок.

— Какой подарок? — скептически спросил я.

— Ты найдешь его в летнем домике. И не говори, что я никогда ничего тебе не дарю.

Он пренебрежительно махнул рукой, и, поскольку у меня не было желания задерживаться в его обществе, я развернулся и вышел из кабинета, испытывая облегчение от того, что мне удалось провести беседу так кратко.

Но когда я направился по длинным коридорам и спустился по извилистой лестнице, мое сердце забилось от беспокойства о том, что я найду, когда доберусь до летнего домика.

Когда я рос, он часто покупал мне дорогие подарки, такие как машины или мотоциклы, поощряя меня за какое-то особенно желательное поведение. Однажды, когда мне было двенадцать лет, я вышел из себя из-за кучки придурков в школе и избил троих из них до полусмерти. Из школы позвонили отцу, и он купил мне скоростную лодку за миллион аур, которая сейчас стояла в доке в заливе Скайбор. Но за последнее время я не сделал ничего, чтобы порадовать его и о чём можно было бы упомянуть, так что я не уверен, что меня ожидает теперь.

Летний домик находился к востоку от задней территории дворца, и мои ботинки тяжело стучали по дорожке, ведущей к маленькому домику, пока я разглядывал белые розы, которые вились по его стенам.

Когда я дошел до двери, я на мгновение замер, притягивая свою магию поближе, на случай, если это будет какой-то глупый тест, затем я толкнул входную дверь.

Внутри было темно, открытое пространство освещала только единственная настольная лампа в дальнем углу, и я нахмурился, когда шагнул внутрь, никого не обнаружив.

— Эй? — позвал я, закрывая за собой дверь и чувствуя себя как девушка из старого школьного фильма о слэшерах^7, которая ждет, когда псих выскочит из шкафа.

Я прошел дальше в тускло освещенное помещение, миновал гостиную с парой диванов и остановился у изножья двуспальной кровати, прислоненной к стене.

Какое-то движение привлекло мое внимание, и я повернулся, чтобы посмотреть в ту сторону, как вдруг что-то столкнулось со мной, и я рухнул на кровать под тяжелым телом, воздух вырвался из моих легких.

В нос ударил аромат корицы, и я почти замахнулся кулаком на мудака, лежащего на мне, но вместо этого его глубокий смех вызвал ухмылку на моем лице, и я тоже начал смеяться, обхватив Лэнса руками.

— Вот дерьмо. Как? — потребовал я, крепко сжимая его, когда тупая боль в моей груди ослабла от ощущения его тела напротив моего. Черт, как же мне его не хватало.

— Король-хрен хочет, чтобы я нашел для него Имперскую звезду. Похоже, у него есть Провидец, который знает, что я — ключ к ее поиску, — сказал он мне в шею, и я потянул его дальше по кровати, чтобы мы могли лечь головами на подушки и поговорить.

— Вард, — сплюнул я. — Новый питомец отца. Теперь, когда он стал королем, он сделал этого засранца своим королевским Провидцем. Он использует это стеклянное кресло во дворце, помогающее ему видеть вещи, дабы укрепить свою власть.

— Отлично, — прорычал Орион. — Как раз то, что нам нужно — чтобы он мог предвидеть, как мы придем за ним.

— Звезды как всегда против нас, — вздохнув, согласился я, но улыбка не сходила с моего лица, когда я протянул руку и провел пальцами по его темным волосам. — Ты не стригся, пока был там? — поддразнил я, и он закатил глаза.

— Я был слишком увлечен, тоскуя по тебе, здоровяк, — пошутил он в ответ, его пальцы проследили узор татуировок на моем левом бицепсе. Это довольно странно, если подумать, но узы требуют, чтобы мы были вместе как можно чаще, и после нескольких месяцев получасовых свиданий я прекрасно осознавал, что мы будем прикованы друг к другу в течение нескольких дней, пока магия не насытится.

— В любом случае, ты не дал мне перейти к самому важному, — продолжил Лэнс. — Прямо перед тем, как Лайонел пришел и вытащил меня, мне удалось выяснить, как открыть дневник. Мой отец оставил мне записку, и я действительно думаю, что она приведет нас к Имперской Звезде.

— Серьезно? — спросил я, мои брови поднялись вверх, когда надежда зародилась в моей груди. — Что нам нужно делать? Нам нужно куда-то идти или…

Лэнс поймал мою руку, когда я попытался встать с кровати, и покачал головой.

— Я не смогу ничего прочитать до следующего полнолуния, — сказал он, разочарование ясно звучало в его голосе. — Но это конец, Дариус. Начало конца. Я это знаю.

— Так как же мы выкрутимся из того, что ты помогаешь моему засранцу-отцу? — спросил я, подавшись вперед, пока мой лоб не прижался к его лбу, и я был удивлен, когда он начал смеяться. — Что? — воскликнул я, тоже улыбаясь, потому что это было чертовски заразительно.

— Этот высокомерный ублюдок заставил меня дать клятву найти ее, — объяснил он. — Но он ничего не сказал о том, что я найду ее для него.

Я тоже начал смеяться, и облегчение от того, что я почувствовал что-то хорошее после столь долгих месяцев, заставило мою грудь вздыматься от счастья. Я знаю, что это не продлится долго, но сейчас мы не будем говорить ни о Вега, ни о Нимфах, ни о Повелителях Драконов. Я только собираюсь наслаждаться его обществом.

Орион откинул голову на подушку, его взгляд блуждал по моим чертам лица, словно пытаясь их запомнить, и я обратил внимание на движение, когда он провел языком по зубам.

— Ты хочешь пить? — спросил я, и он застонал, медленно кивнув.

— Но мне трудно удержать свои руки от тебя прямо сейчас, и я беспокоюсь, что если укушу тебя, мы можем закончить трахом, — пошутил он, и я снова рассмеялся.

— Наверное, после стольких лет это все равно неизбежно, верно? — Я провел рукой по своим темным волосам, пока он голодно смотрел на мою шею.

— Если бы только у тебя не было этого большого Драконьего члена между ног, мы могли бы стать идеальной парой, — пошутил он.

— О, пожалуйста, мы оба знаем, что ты был бы девушкой в наших отношениях, — сказал я ему, и он закатил глаза.

— Как скажешь. — Лэнс снова провел языком по своим клыкам, и я пристально посмотрел на него, затем наклонил голову и предложил ему свою шею.

Он продержался всего две секунды, а затем набросился на меня, схватил мои запястья и обрушил их на подушки по обе стороны от моей головы, своим весом придавив меня к матрасу, а его клыки вонзились в мою шею.

Я зарычал, разрываясь между естественным желанием утвердить свое господство и желанием видеть его счастливым.

Мы не были счастливы. Не совсем. Но я собирался украсть этот маленький кусочек радости и держать его так крепко, пока мог, так как то, что он оказался в этом аду, разрывает меня на части. И хотя он явно не свободен здесь, это в миллионы раз лучше, чем Даркмор.

Лэнс, наконец, отстранился, ухмыляясь мне, с моей кровью на губах, так как он держал меня под собой, и я зарычал, делая выпад вперед, отбрасывая его от себя и укладывая в ложбинку, когда я перекатился на бок.

Он немного поборолся, но потом просто сдался, поскольку мы оба знаем, что нам нужен контакт прямо сейчас, и мы просто пойдем на поводу у странностей, как всегда.

— Расскажи мне все, что тебе пришлось утаивать, пока я торчал в том месте, — умолял он, устраиваясь поудобнее и крепко обнимая меня за грудь, пока мы игнорировали нелепость происходящего и просто, черт возьми, обнимались.

— Хорошо. Но тогда ты расскажешь мне о тех ублюдках, которые причиняли тебе боль там, чтобы я мог пойти и убить их голыми руками, — ответил я.

— Может, сначала нам стоит сосредоточиться на твоем отце? — предложил он с мрачной усмешкой.

— Хорошо, — согласился я. — Но потом я пойду туда и надеру им задницы.

— Ты так заботишься обо мне, милая, — пошутил он.

— Как всегда, малыш, — со смехом согласился я и крепче прижал его к себе, начав рассказывать ему обо всем, что мне пришлось скрывать, когда я навещал его.

Возможно, ситуация все еще оставалась довольно хреновой, но теперь, когда он снова рядом со мной, я задумался о том, что, возможно, звезды наконец-то на нашей стороне.

Дарси

Я стояла в душе, мыла волосы и определенно не думала об Орионе. Я не думала ни о его темных глазах, ни о нем в тюремном комбинезоне, ни о том, как его мышцы обтягивали его, ни о том, как он впивался в меня, словно умирающее животное, жаждущее воды. Да, я определенно не думала ни о чем из этого, когда намыливала грудь, затем спустилась по животу и погрузила мыло между бедер.

У меня вырвался стон, который я постаралась проглотить, потому что, черт возьми, я не думала о нем и его твердом члене, скользящем внутри…

— Эй, детка! — позвал Сет, ворвавшись в ванную, и я завопила от ужаса, уронив мыло, наступив на него и отправив себя в полет, так как оно скользнуло под моей ногой. Я поймала себя на лету, не успев удариться головой о стекло, и Сет распахнул дверь, протягивая полотенце.

— Убирайся отсюда! — крикнула я, выхватывая полотенце, не зная, что он видел или слышал, но ни одно из них не было хорошим.

Я обернула полотенце вокруг себя, а он ухмылялся, подпрыгивая вверх-вниз, как возбужденный щенок.

— Какого черта, сумасшедшая шавка? — огрызнулась я, поднимая руки и пуская бурю воздуха между пальцами.

— У меня есть новости, — взволнованно сказал он, практически задыхаясь, когда он расхаживал взад-вперед передо мной. — У меня не было возможности поговорить с тобой об этом раньше, и я умирал, детка, умирал.

— Так ты вломился в мою комнату и зашел в ванную, пока работал душ? — Я сузила на него глаза, и он немного виновато кивнул со скулежом.

— Да, но я же ничего не видел. Кроме твоей задницы, сисек и мыла, которое ты уронила. Но я не видел, что ты с ним делала.

— Я ничего с ним не делала, — возразила я, бросив в него порыв воздуха, который заставил его споткнуться и выйти из ванной. Я наступала на него, заставляя его отступать снова и снова, пока жар поднимался по моим щекам.

— Конечно. — Он ухмыльнулся. — На совершенно несвязанной ноте, когда ты в последний раз трахалась?

— Это не твое дело, — прорычала я, мои щеки стали горячими.

— Значит, с Орионом? — догадался он с жалостливым видом.

Я зарычала, бросив в него еще один поток воздуха, который отбросил его на кровать, а он издевательски рассмеялся.

— Я могу устроить тебе секс, только скажи. Ты знаешь, сколько парней в этой академии на тебя запали? — сказал он, приподнимаясь и устраиваясь поудобнее на моих подушках.

Мне не понравилось, что его слова внезапно стали такими откровенными. Я знаю, что была причина, по которой я ни с кем не встречалась после Ориона, но я отказываюсь признать ее. Поэтому, чтобы не заводить этот разговор, я решила перевести его на что-то другое. Нет, я не собираюсь ворошить это осиное гнездо.

— Зачем ты пришел сюда, что бы рассказать мне? — спросила я, подходя к зеркалу и пытаясь высушить волосы своей магией, пока Сет ухмылялся мне в отражении.

— Я трахнул Калеба, — сказал он, и я резко обернулась, весь мой гнев улетучился.

— Что? Серьезно?

— Ну, не совсем, — отступил он. — Но мы с ним трахали одну девушку, и между нами было много траханий глаз. Очень много.

Это была практически единственная хорошая новость за всю мою жизнь, и я была намерена насладиться ею и забыть на время обо всем плохом. Я подошла к кровати и опустилась на колени, улыбаясь ему и впитывая его счастье.

— Расскажи мне все.

— Ты ведь знаешь ту девушку, Розали Оскура, из команды Академии Авроры?

Я кивнула.

— Она симпатичная.

— Она горячая. Она трахается с большой буквы Т. Но это было безумие, потому что пока она сосала мой член, я только смотрел на Кэла, понимаешь? — Он подпрыгнул на матрасе. — И он укусил меня, детка. Блядь, укусил меня. Он смотрел на меня голодными глазами. Это было похоже на «Грязные танцы», только вместо Бэйби в углу был Кэл, сосущий мою шею и ласкающий пальцами мою задницу в углу.

— Он сделал это? — вздохнула я.

— Ну, нет, — он снова пошел на попятную. — Но он укусил. И потом, когда он трахал Розали, и она кричала, как банши, между нами, он смотрел на меня, когда кончал, а не на нее. Это должно что-то значить, верно?

О Боже мой.

— Эм… а ты поговорил с ним об этом после? — спросила я. — Зрительный контакт — это не совсем то, Сет.

— Я знаю, знаю. И нет, мы не говорили об этом. Но он остался со мной в моей постели после того, как Розали ушла. И когда я проснулся утром, он даже не пожаловался, что мой утренний стояк уткнулся в его задницу или что я лизнул его в лицо, разбудив его. Я действительно рассматриваю возможность пойти к нему, просто сорвать пластырь и открыть ему, что я чувствую. Как ты думаешь, стоит ли мне это делать?

— Нет, это уже перебор, — сказала я. — Тебе нужно поговорить с ним.

— Да, то есть я вроде как пытался. — Он свесил голову, тихонько поскуливая. — Я упоминал, как здорово наблюдать, как его член входит и выходит из Розали, и я готов был сказать, как сильно я хочу засунуть его член себе в рот, но…

— Ты можешь просто попробовать сказать: «Эй, Калеб, я думаю, ты горячий, может быть, мы могли бы сходить на свидание как-нибудь», — сказала я со смехом. — Тебе не нужно переходить от нуля к минету.

— Точно… в этом есть смысл, — сказал он задумчиво. — Я просто так возбужден.

— Это хорошо, что ты возбужден, — сказала я с ухмылкой. — Но тебе нужно выяснить, на одной ли ты с ним волне, прежде чем пытаться сосать его член.

— Хорошо, — сказал он, серьезно кивнув.

— А что ты сказал, когда пытался поговорить с ним? — спросила я.

— Ну, я не далеко ушел, так как начал рассказывать ему о том времени, когда я был на луне, и собирался провести сравнение с ощущением моего члена на его заднице, когда…

— Это когда ты засунул его в тот кратер? — Я поджала губы, и он кивнул, одарив меня невинным взглядом.

— Да, потом он ударил меня по яйцам и выбежал из комнаты, — вздохнул он. — Похоже, ему даже не нравится, что я иногда говорю о луне.

— Буквально, никому это не нравится, — сказала я, и он засмеялся, как будто я пошутила.

— Так или иначе, что мне делать? Может, подарить ему корзину, полную смазки, с надписью «вставь в меня»?

— Нет, — твердо сказала я. — Определенно не это.

Он вскочил с кровати и начал ходить взад-вперед, запустив руку в волосы.

— Это просто секс или нечто большее? — спросила я, и он сделал паузу, откинув голову назад и застонав.

Я быстро создала вокруг нас заглушающий пузырь, зная, что мы не должны находиться здесь вместе, и не желая спускать на наши головы кучу КООТ.

— Нет, блядь, нет, — прорычал он. — Это так… когда я был на луне и мог видеть землю, я думал о том, как грустно, что они никогда не будут вместе. Луна просто наблюдает за Землей во всем ее роскошном зеленом и голубом великолепии, но она никогда, никогда не сможет прикоснуться к ней. И это заставило меня думать о нем. — Он опустил глаза. — Все заставляет меня думать о нем.

Мое сердце сжалось, и я потянулась, чтобы поймать его руку, заставляя его посмотреть на меня.

— Ты должен сказать ему.

Он вздохнул.

— Это не так просто. — Он свесил голову. — Как Наследники, мы даже не должны вступать в долгосрочные отношения с кем-либо за пределами нашего Ордена. К тому же, как бы мы сами произвели Наследников? Думаю, мы могли бы воспользоваться услугами суррогатной матери, и тогда наши дети стали бы братьями и Наследниками обоих наших мест, и на самом деле все получилось бы просто замечательно, так что, может быть, это и неплохо… Но независимо от этого, если он не будет чувствовать то же самое, то это может разрушит нас. Он мой лучший друг, Дарси. Я не могу потерять его из-за этого.

Я нахмурилась и кивнула в знак понимания, отпуская его руку.

— Ну, может быть, я смогу попытаться выяснить у него насчет тебя?

Его глаза загорелись, и он возбужденно кивнул головой.

— Да! — Он прыгнул на меня, повалив меня на кровать, и я завизжала, когда он облизывал мое лицо и гладил мои волосы.

— Да, да, да! — кричал он, откинувшись назад, чтобы ухмыльнуться мне, наклонив голову на одну сторону. — Только будь деликатной.

— Я буду самой деликатной, а теперь закрой глаза и встань, потому что, по-моему, ты только что смахнул мое полотенце, — сказала я, и он захихикал.

— Я уже все увидел, детка. Повезло, что у меня появилась новая симпатия. Но если он мне откажет, может быть, мы сможем из жалости трахнуть друг друга, чтобы вернуться к нормальной жизни? — предложил он так, будто действительно имел это в виду.

— В твоих мечтах, Капелла. — Я толкнула его в спину, и он вскочил, закрыв глаза, пока я поправляла полотенце на месте, прежде чем встать.

Мой атлас зажужжал, и я открыла его, надеясь найти сообщение от Дариуса. Он пропадал всю прошлую ночь. По словам Калеба, Лайонел вызвал его домой — а под домом я подразумевала наш с Тори чертов дворец — и с тех пор мы ничего о нем не слышали. Я привезла кучу своих вещей в академию до того, как Лайонел захватил власть, но все остальное было в покоях королевы во дворце, и я не представляла, как смогу получить их обратно в ближайшее время.

Сет прижался ко мне, читая сообщение через мое плечо, и я нахмурилась, поняв, что оно от моего брата.

Габриэль:

Встретимся за оградой. Возьми с собой шавку.

P.S. С этого момента удаляй всю переписку между нами.

Мое сердце сжалось, и я посмотрела на Сета, чьи брови изогнулись дугой. Возможно, Габриэль собирался наконец дать нам противоядие для Тори. Он наверняка увидел возможность вколоть ей его. Он держит эту чертову штуку в тайнике с момента нашей неудачной попытки, говоря, что ждет подходящего случая, а я схожу с ума от нетерпения.

— Пошли, — настойчиво сказала я, подошла к шкафу и достала оттуда джинсы и спортивный бюстгальтер, а затем бросилась в ванную, чтобы надеть все. Я взяла свитер и повязала его вокруг талии, а затем направилась к окну.

— Наперегонки, — сказала я с ухмылкой.

— Подожди, — сказал Сет, затем разделся и бросил мне одежду. — Возьми с собой, девочка.

— Эй! — огрызнулась я, когда он захохотал, повернулся и выскочил за дверь.

Я рассмеялась, толкнула окно, выпрыгнула из него, и мое сердце взлетело, когда мои крылья вырвались из спины в огненной вспышке. Жар пронесся по моим конечностям, пока я летела через кампус, проносясь над Лесом Стенаний, листья на деревьях были золотыми и янтарными. Белый Волк выскочил из двери внизу Башни Эир, сбив кучку первокурсников на задницы, и пронесся подо мной. Он завыл в небо, и я вторила ему, насмешливо крича в ответ, хлопая крыльями, беря на себя инициативу и держа его одежду в своих руках. У меня была мысль пустить их по ветру, но я также не хотела проводить утро с его голой задницей.

Я приземлилась в кучке деревьев недалеко от забора, убедилась, что никто не наблюдает, а затем растворила крылья и, натянув свитер, трусцой побежала к внешнему периметру. Я проскользнула через потайную щель в заборе, и мокрый нос Сета ткнулся мне в затылок, когда он подошел. Он перекинулся в форму Фейри, и я бросила ему его одежду, самодовольно улыбаясь.

— Я победила, — объявила я, когда он натянул ее.

— Попробуй в следующий раз погнаться со мной пешком, — бросил он вызов. — Тогда ты меня не победишь, птичка.

— Я справлюсь, — легкомысленно сказала я, и он игриво толкнул меня. Я толкнула его в ответ, и мы начали бороться, как раз когда Габриэль появился из воздуха и подбросил в воздух горсть звездной пыли. Моя рука все еще была зажата в волосах Сета, когда меня потянуло к звездам, и воздух вырвался из моих легких. Я задохнулась от неожиданности и втянулась в водоворот бесконечной красоты вокруг, когда меня перенесло через весь мир.

Я тяжело приземлилась, потеряв хватку на волосах Сета, и ударилась задницей о землю, заставив себя выдохнуть.

Сет рассмеялся надо мной, а Габриэль ударил его крылом, когда он пронесся мимо него и поднял меня на ноги.

— Как это по-принцесски, — насмехался Сет, пока я счищала грязь с задницы.

— Я — Дикая принцесса, помнишь? — Набросилась я на него, но Габриэль обхватил меня за талию и оттолкнул назад с серьезным видом, от которого я застыла на месте от беспокойства.

— В чем дело? — спросила я, рассматривая окружающие нас деревья, но я не узнала это место. — Тори, с ней все в порядке? Что-то случилось?

— Тори в порядке, — твердо сказал он. " Если можно назвать одержимость тенями и узы Опекуна с Лайонелом Акруксом нормальным, но ты понимаешь, о чем я.

Я облегченно вздохнула.

— Мы можем попытаться дать ей противоядие еще раз, уже пора?

— Нет, но скоро, — пообещал он, и мое сердце бешено заколотилось, когда я сжала его руку. — Я понял, что нам нужно поймать ее в ловушку, чтобы все получилось, поэтому я работаю над тем, чтобы достать нам клетку для Нимф у моих друзей в Алестрии.

— Она выдержит ее? — спросила я.

— Эти клетки редки, блядь, — сказал Сет. — Кто, мать твою, такие твои друзья?

— Да, они редкие, но я могу достать одну. И она выдержит ее, — сказал Габриэль, не отвечая на вопрос. Но он рассказал мне все о людях, которых он знал дома и которые были членами банд и преступниками. Я уверена, что он может достать все, что угодно, если захочет.

— Так если дело не в Тори, то в чем же, Габриэль? — спросила я, когда Сет, нахмурившись, подошел ближе.

— Лэнс, — сказал он, и мое сердце забилось еще быстрее, казалось, мир вокруг меня потемнел.

— Что случилось? — потребовала я, паника охватила меня.

— Он вышел из тюрьмы, — ровно сказал он, и мои губы разомкнулись, не находя слов, так как это заявление ударило меня под дых.

— Что значит, он вышел? — вздохнула я.

— Он не свободен, — мрачно сказал он. — Лайонел Акрукс держит его под домашним арестом.

Я сделала ровный вдох, пытаясь осознать это.

— Почему? Как? Когда?

— Вчера, и я еще не знаю почему, но уверен, что это нехорошо. Дариус сейчас с ним. А Лайонел отправился в Селестию на пару дней, так что у нас есть немного времени, чтобы сходить к нему. Мне нужно поговорить с Лэнсом, но я не могу сделать это без твоей помощи.

— Что значит увидеться с ним? Где? — Мои мысли вихрем пронеслись в голове, и Сет заскулил, прижимаясь ко мне, так как почувствовал мое беспокойство по поводу всего этого.

— Лэнса держат во дворце, — объяснил Габриэль, проведя рукой по своим черным волосам. — Я нашел способ добраться до него, но мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Ты поможешь мне?

Я колебалась, все еще не понимая, что все это значит, но я должна была помочь ему, если он во мне нуждается.

— Конечно. Что мне нужно делать?

— Следуй за мной, — сказал Габриэль, его крылья исчезли, оставляя одно черное перо, парящее на ветру позади него. Он достал свою рубашку из кармана джинс и натянул ее, прикрывая художественную роспись татуировок на своем теле.

Мы с Сетом направились за ним сквозь деревья, спустившись с холма и ступая по золотым и оранжевым листьям под ногами. Осень была в самом разгаре, и пройдет совсем немного времени, прежде чем угаснет длительный поцелуй тепла в воздухе.

Деревья тесно прижимались друг к другу, пока утренний свет не пропал, и тени между стволами не сгустились. Мы вошли в выемку, посреди которой раскинулось древнее дерево с узловатой корой и огромными корнями.

На коре был выгравирован символ Гидры, и Габриэль взял меня за руку, направляя к нему.

— Приложи ладонь к знаку.

Я посмотрела на него в замешательстве, затем протянула руку и сделала то, что он просил, проведя ладонью по шершавой коре. Покалывание магической энергии лизнуло мою плоть, и метка внезапно засветилась белым светом.

— Под Дворцом Душ есть ходы, — наконец объяснил Габриэль. — Доступ к ним могут получить только те, кто принадлежит к королевской крови.

— Тогда почему ты не можешь их открыть? — спросила я, отступая назад.

— Потому что твоя королевская кровь идет от твоего отца, — сказал он, и я кивнула, прикусив губу, когда знак внезапно разделился на части, а корни под ним переместились и образовали лестницу, ведущую вниз, в темноту.

— Святое дерьмо, — вздохнул Сет. — Это потрясающе. Но какого хрена я вообще здесь нахожусь?

Я посмотрел на Габриэля в поисках объяснений, но он только улыбнулся, как загадочный мерзавец, и направился вниз по ступенькам. Я уже привыкла к тому, что Габриэль уклоняется от объяснений своих поступков, но иногда это все равно бесило.

Я пожала плечами Сету, и он двинулся за мной, пока мы следовали за Габриэлем, который зажег Свет Фейри, чтобы было видно. Когда мы достигли сырого туннеля далеко под землей, звук уходящих корней заставил меня обернуться, и мое сердце забилось сильнее, когда земля снова сомкнулась над нами, оставив нас здесь, внизу, в темноте.

Габриэль направил свою плавающую сферу света на стену, указывая там на еще один символ Гидры.

— Ты сможешь так же легко выбраться обратно.

Я кивнула, рассматривая старую метку и размышляя, пользовался ли мой отец когда-то этим проходом. Стоял ли он прямо здесь, где я сейчас нахожусь, со всеми своими планами на будущее? Приходила ли моя мать сюда вместе с ним? Давно ли она знала, что они умрут?

Дары Провидца должны были быть проклятием в этом смысле. Конечно, они могли предвидеть свою смерть задолго до того, как она наступит.

Мы последовали за Габриэлем в темноту, наши шаги были единственным звуком для нас, пока мы двигались по узкому проходу.

В конце концов мы дошли до развилки, и Габриэль, даже не задумываясь, повернул направо, ведя нас за собой, пока земля под нами не начала подниматься.

Я старалась не сходить с ума от того, что в конце этого туннеля находится Орион. Это мне вроде как удалось, в основном потому, что я все еще переваривала это дерьмо. Мне нужно создать образ для игры, потому что я совершенно не готова к тому, что снова увижу его.

— Зачем Лайонелу вытаскивать его из тюрьмы? — спросила я Габриэля.

— Тебе это не понравится, — мрачно ответил он.

— А когда мне нравилось то, что делал Лайонел? — холодно сказала я, чувствуя, как беспокойство распирает мою грудь.

— Туше, — сказал Габриэль. — К сожалению, у Лайонела, очевидно, теперь есть свой собственный Провидец. И он использует Палату Королевского Провидца. Благодаря ему Лайонел теперь знает о дневнике Ориона.

— Что? — задохнулась я, ужас охватил меня. «Но когда ты пыталась использовать Палату летом, у тебя ничего не вышло. Как…

— Потому что Вард был назначен на эту должность Лайонелом — который является королем, нравится нам это или нет. И это значит, что палата в его распоряжении, пока вы с Тори не свергнете его.

— И этот Вард такой же могущественный, как ты? — спросила я, мое нутро сжималось от беспокойства при мысли об этом, потому что если это так, то я не представляю, как мы сможем нанести удар по Лайонелу без того, что он не узнает о нашем приходе.

— Ни хрена подобного, он не так силен, как я. Но с помощью Палаты он сможет видеть больше, чем нам хотелось бы. Не волнуйся, я буду внимательно следить за всеми. Он не сможет меня обойти.

— Так Лайонел забрал дневник? — спросил Сет, его собственная паника была очевидна. Мы возлагали все надежды на этот дневник. Что мы будем делать без него?

— Нет, кажется, он все еще у Лэнса, но я не знаю подробностей. Тени скрывают от меня планы Лайонела, потому что он очень много находится с Кларой, но я увидел достаточно, чтобы понять, что мы будем в безопасности, когда посетим Лэнса, и что у него есть ответы для нас.

— Хорошо, — тяжело сказала я, мое нутро сжалось, когда эта новость дошла до меня. Мой пульс так громко стучал в ушах, что трудно было расслышать что-либо еще.

Мы подошли к каменным ступеням, и Габриэль создал вокруг нас заглушающий пузырь, пока мы поднимались по ним. Вокруг деревянного люка в потолке появилась полоска света, и когда мы добрались до верха ступеней, нам пришлось сгорбиться под низким потолком. Габриэлю и Сету пришлось практически приседать, настолько они были высокими.

— Вот, Дарси, — сказал Габриэль, указывая на знак Гидры, выгравированный на люке. Я сглотнула нервы, протянула руку и приложила к нему ладонь.

Знак сверкнул, и раздался щелчок — люк отворился. Я толкнула его, используя свою магию воздуха, открывая его. Что ж, наверное, лучше покончить с этим как можно скорее.

Я использовала магию воздуха под ногами, в результате чего оказалась на белой кухне с голубыми цветами на плитке и солнечным светом, проникающим в окно. Сет и Габриэль поднялись за мной, когда я повернула к большой гостиной в кремовых и песочно-коричневых тонах, вся она сверкала. На стенах висели прекрасные картины с изображением экзотических пляжей и скал, а пол был голубым и переливался, как океан.

Орион лежал на огромной кровати в дальнем конце помещения, а Дариус прижимался к нему, оба выглядели совершенно безмятежно, когда спали. Это было бы смешно, если бы не так грустно. Чертовы узы Опекуна, связывающие их вместе, сводили Дариуса с ума последние месяцы. Он ощущал все не так, что чувствовал Орион, как я это понимала, но он всегда тосковал по нему. Когда я смотрела на них двоих, у меня возникло внезапное желание заползти туда и свернуться калачиком вместе с ними. Да, потому что это было бы вполне разумным поступком.

Мой взгляд остановился на лице Ориона, и сердце сжалось от потребности, которая никогда больше не будет удовлетворена. Заблокируй это прямо сейчас.

Габриэль рассеял заглушающий пузырь, открыв рот, чтобы разбудить их, но Сет пронесся через всю комнату, пикируя на них, прежде чем он успел это сделать.

Дариус взревел почти так же громко, как если бы он был в своей форме Ордена, а Орион отбросил Сета с силой своего Ордена, отправив его в полет на пол с жестким ударом. Мои губы приоткрылись, когда Сет снова вскочил на ноги, хрипло дыша и исцеляя себя, затем запрыгнул на Дариуса и начал лизать его.

Орион вскочил с кровати, и его глаза внезапно упали на меня, его обнаженная грудь вздымалась. Его пресс был упругим и блестящим, а плечи стали еще более мощными, чем раньше. Святое дерьмо.

Я подняла глаза к его лицу, рассматривая его бороду и непокорные волосы, не совсем ненавидя взгляд росомахи, но мне не хватало его ямочки. Гхх. Мое сердце разрывалось в груди, а температура в комнате, казалось, подскочила на пятьдесят градусов. Он метнулся ко мне и Габриэлю, и я задохнулась, когда он схватил меня за руку и притянул к себе, при этом его глаза пылали, словно он собирался обнять меня или сделать что-то безумное. Я послала огненную магию по своим венам, и он зашипел, когда я обожгла его пальцы, заставив его отпустить меня, и я быстро отступила назад. Его брови сошлись вместе, и он пробормотал что-то об инстинктах, а затем набросился на Габриэля, и они крепко обнялись.

— Как вы сюда попали? — потребовал Орион.

— Королевскими ходами, — ответил Гэбриэл, отпуская его. — Дарси может их открыть.

— Хватит, — огрызнулся Дариус, и мой взгляд метнулся туда, где он прижал Сета к кровати за горло, язык Сета вывалился изо рта, и он задыхался. — Больше никаких облизываний.

Он отпустил его, и Сет разочарованно заскулил, но не набросился на Дариуса снова, а начал вытирать слюни с его лица.

Орион сложил руки на голой груди, которую я по-прежнему совершенно не рассматривала.

— Так это какая-то спасательная операция, потому что, боюсь, я, блядь, никуда не уйду. — Он поднял запястья, и мое сердце замерло при виде черных колец, обвивающих каждое из них, словно татуировки. — Они не дают мне выйти за границы теней, которые Клара наложила на дворец.

Я инстинктивно потянулась к ним, но потом сжала пальцы и провела ими по волосам. Совершенно спокойно. На нем был браслет дружбы Тори, переплетенные в замысловатый узор виноградные лозы. Я не знаю, как к этому относиться. Я не хочу думать, что это мило, но, черт возьми, это так. Темные глаза Ориона задержались на мне на мгновение, заставив мое сердце забиться, когда я ответила ему холодным взглядом. Вы не узнаете, как сладко я о нем думаю.

Габриэль перешел к изучению колец на запястьях Ориона, и я нахмурилась, поняв, что это тени, извивающиеся под его кожей.

— Я знал, что мы не можем перенести тебя отсюда. Я не мог понять, почему. Я не могу видеть эти чертовы тени, — пробормотал Габриэль. — К черту Лайонела.

— Отец явно не все продумал, — сказал Дариус с выражением решимости в глазах. — Вы все можете войти сюда.

— И что это дает? — спросила я, чувствуя на себе взгляд Ориона, с которым я не хотела встречаться.

Мне казалось, что он пытается заглянуть мне в душу, и от этого волосы на моих руках вставали дыбом. Мне не нравилось, что он так смотрит на меня, но какая-то часть меня не хотела, чтобы он останавливался.

— Ну, у меня все еще есть дневник моего отца. И теперь я знаю, как получить к нему доступ, — сказал Орион, и мне стоило только взглянуть на него, как мое сердце екнуло.

— Знаешь? — спросила я.

Он кивнул.

— Я могу прочитать его под светом полной луны, судя по всему.

— Полнолуние было два дня назад, так что теперь нам придется ждать еще один гребаный лунный цикл, — сказал Дариус, и Сет ударил его по руке. — Какого хрена?

— Почему ты не написал нам, придурок. Мы волновались за тебя, — прорычал Сет.

— Прости, брат, я оставил свой атлас в академии. А отец разрешил мне остаться с Орионом, так что я… — Он прочистил горло, и двое из них неловко переглянулись. — Мы уже давно не могли по-настоящему удовлетворить потребности уз Опекуна.

— О, я вижу. Больше ничего не говори. — Сет подмигнул, небрежно подошел ко мне и обнял за плечи. Он повернул голову и прошептал мне на ухо. — Секс в попку.

— Сет, — фыркнула я за мгновение до того, как с нами столкнулся товарный поезд: Орион с рычанием оттолкнул Сета от меня, встав между нами.

— Воу, какого черта? — воскликнула я, когда Орион превратился в гребаного зверя, его клыки были выставлены напоказ, когда он смотрел на Сета с явным предупреждением держаться подальше.

Сет посмотрел на него в ответ с дразнящей ухмылкой, как будто он был полностью готов принять вызов. Но так больше продолжаться не может.

Я обошла Ориона, бросив на него взгляд, и снова встала рядом с Сетом.

— Теперь он на нашей стороне. У нас с ним все хорошо, — прорычала я, положив руки на бедра. — Разве Дариус не разъяснил тебе?

Зрачки Ориона были полностью расширены, его глаза перебегали с меня на Сета, пока его челюсть яростно работала.

— Он многое объяснил, но я не так быстро прощаю, — прошипел он, и мое сердце забилось быстрее.

— Поверь, я тоже не спешу прощать, — сказала я ледяным тоном. — Но у нас с Сетом все изменилось. Многое произошло с тех пор, пока ты был в тюрьме.

— Многое, — подчеркнул Сет.

— Я знаю, — прорычал Орион, его плечи напряглись, и Габриэль переместился, чтобы встать перед ним и загородить нас с Сетом от посторонних глаз.

— Расслабься, Орио. Сядь. Нам нужно поговорить о дневнике, — сказал Гэбриэл, крепко сжав его руку и наклонившись поближе, чтобы произнести ему на ухо. — И если ты еще раз так толкнешь мою сестру, я оторву тебе одну из рук. — Он сказал это так спокойно, но темнота в его глазах говорила о том, что он обязательно это сделает. О, я люблю своего психованного старшего брата.

Орион хмыкнул.

— Я не толкал ее, — прорычал он, затем подошел к ящику рядом с кроватью и достал оттуда дневник в кожаном переплете.

— Нет, ты просто налетел на меня, как носорог, — легкомысленно сказала я, и, клянусь, Орион ухмыльнулся, а потом поджал губы и снова отвернулся.

Этот маленький, крошечный, бесконечно малый кусочек света между нами заставил мой желудок затрепетать, и я внутренне начала ставить печать на каждого ублюдка-бабочку, который посмел показаться из-за него.

Дариус наложил на окна заклинание иллюзии, чтобы казалось, что здесь находятся только он и Орион. Возможно, Лайонел и уехал на выходные, но я не сомневаюсь, что кто-нибудь из его приспешников настучит на нас, если заподозрит что-то странное.

Проходя через комнату, я взглянула на окна в пол вдоль дальней стены. Они выходили на L-образный бассейн и джакузи. Вдалеке виднелся дворец, и мое сердце сжалось при мысли о том, что в нем живет Лайонел. Он ему не принадлежит. Он принадлежит мне и Тори, и я планирую вытащить его оттуда как можно скорее. Предпочтительно в мешке для трупов.

— Ты можешь ходить где угодно на территории? — спросила я Ориона.

— Вполне, — хмыкнул он. — Но только днем. Охранники Лайонела запирают меня здесь с шести вечера до рассвета.

Это должно быть лучше, чем в Даркморе, верно? Я собралась сесть на стул, но Сет поймал мою руку и притянул меня к себе на диван, зарывшись лицом в мои волосы. Я рассеянно отбивалась от него, стараясь сосредоточиться на дневнике и ни на чем другом, но мои глаза то и дело перебегали на Ориона и подтянутые мышцы его живота. Я серьезно, кто-нибудь может надеть рубашку на этого мужчину?

Ты же не отвлекаешься на Дариуса, который ходит без рубашки и все такое.

Ну он же сэндвич с тунцом, черт возьми.

Орион начал рассказывать нам обо всем, что он узнал от члена Гильдии, которого встретил в Даркморе. Когда он упомянул пароль, который открыл ему секретное послание в дневнике от его отца, мой разум завибрировал от всего, что это значило. Действительно ли моя мать и его отец предвидели все это? Были ли они друзьями?

— Так что же именно знает Лайонел? — спросил Габриэль, опираясь локтями на колени слева от меня.

— Насколько я могу судить, он знает не так уж много, — задумчиво сказал Орион. — Только то, что я единственный, кто может прочитать дневник и расшифровать то, что в нем написано.

— Как долго он собирается держать тебя здесь? — спросила я. Неужели его заставят вернуться в Даркмор, как только Лайонел закончит с ним? И как мы собирались помешать Лайонелу получить какую-либо информацию, пока Орион торчит здесь, и его заставляют работать над дневником? Я не могу не испытывать облегчения от того, что по крайней мере он находится вдали от психов Даркмора, но теперь он живёт на заднем дворе маньяка. Похоже на то, словно его вытащили из коробки с кислотными пулями и бросили в бассейн с дерьмом Гриффона.

— Я не знаю, — сказал он, окинув меня безнадежным взглядом. Мое сердце сжалось. У меня возникло желание разгладить его хмурую бровь и сказать ему, что мы найдем способ все исправить, но это уже не мое дело. И в любом случае он ни хрена не хотел меня видеть. — Он заставил меня дать ему звездную клятву, что я приложу все усилия, чтобы найти Имперскую звезду. Но обещание довольно расплывчато, так что он оставил мне большую свободу действий.

Дариус ухмыльнулся.

— Мой отец настолько самоуверен, что даже не подумал, что ты можешь обойти его клятву.

— Ну, это потому, что он думает, что мне не наплевать на то, что он сделает со мной, если узнает, — сухо сказал Орион, и мое нутро дрогнуло.

— Он ничего с тобой не сделает, — прорычал Дариус, хотя тишина, последовавшая за его словами, сказала, что мы все понимаем, что он не может дать такого обещания. И я презирала это осознание.

— Ты видел Клару? — мягко спросил Габриэль, и Орион покачал головой.

— Нет, — вздохнул он, затем повернулся ко мне, его глаза были полны печали. — Тори похожа на нее?

— Она не похожа на Клару, она просто… потеряна, — сказала я, когда что-то внутри меня разбилось.

— Мне жаль, — пробормотал Орион. — Вы продвинулись в выяснении того, как избавить ее от теней?

Я покачала головой, и Дариус внезапно встал.

— Попробуй сейчас, мы пропустили вчерашний урок, — сказал он, поднимая меня с места.

Я нахмурилась. Я ненавижу причинять ему боль каждый раз, когда делаю это неправильно, но я знаю, что это единственный способ решить проблему.

— Может, нам стоит подождать, пока мы не вернемся в Зодиак.

— Я хочу посмотреть, — твердо сказал Орион. — Может быть, я смогу помочь.

— Ты больше не профессор, — недовольно заметил Сет, и Орион угрожающе зарычал.

— Зато он знает о темной магии, идиот. — Я толкнула Сета в лоб, и он ухмыльнулся, глядя на меня так, будто собирался вскочить и начать игровую драку. — Сиди, — передразнила я его, как собаку, показывая на него пальцем, а он с ухмылкой откусил его конец.

Я покачала головой с полуулыбкой и повернулась, обнаружив, что Орион стоит прямо за мной, словно чертова башня.

— Давай, покажи мне это дерьмо с тенями, — потребовал он.

— Тебе обязательно было проделывать весь этот путь, чтобы сказать это? — пробормотала я, обойдя его и чувствуя, как он следует за мной на волосок, пока я шла к Дариусу. Мурашки побежали по моей шее, и я была рада, что мои длинные волосы скрывают их от пугающей тени, преследующей меня. Что за преследование?

Я потянулась к Дариусу, и тут мой взгляд остановился на груде украшений, ножей, металлических предметов и цветных камней, лежавших на столе напротив него.

— Что это все?

Орион обменялся взглядом с Дариусом.

— Лайонел заставляет своих Нимф приносить мне всякую дрянь, которая может скрывать Имперскую Звезду.

Габриэль начал смеяться, и мы все повернулись к нему, пока он пытался взять себя в руки.

— Что смешного? — спросил Сет с ухмылкой.

Габриэль сдержал смех, покачал головой, затем его лицо стало серьезным.

— Я не могу сказать.

— Да ладно, — подтолкнул Сет. — Ты не можешь так с нами поступить.

Габриэль покачал головой.

— Если я скажу, это все изменит.

— Так это хорошие новости? — с надеждой спросила я, но Габриэль ничего не ответил, очевидно, борясь с желанием снова рассмеяться.

— Давайте, приступим к делу, — сказал Дариус, снова поворачивая меня к себе лицом, а Орион стоял рядом с нами, внимательно наблюдая. Да, он просто стоит тут, как большой горячий бывший парень Вампир, и очень помогает мне сосредоточиться.

Я сделала вдох, потянулась вверх, положила руки на плечи Дариуса и позволила своим глазам закрыться, концентрируясь. Пламя моего Феникса горело все жарче под моей кожей, пока я пыталась почувствовать тени, живущие в Дариусе. Он поднес их к краю своего тела, и они прикоснулись к моей коже, словно холодная ласка. Они больше не взывали ко мне. Они никак не могли пробиться сквозь мою защиту. Мне хотелось, чтобы я могла предложить то же самое тем, кого люблю.

Мое пламя вырвалось из рук, встречаясь с тьмой в нем, сжигая ее снова, но я могу уничтожить только то, что находится за пределами его тела.

— Сделай это, — приказал Дариус, и я знаю, что он бросится в мое пламя и будет поглощен им, если это поможет вернуть Тори. Потому что и я бы так поступила.

Я стиснула зубы и заставила себя сделать это, вдавливая свое пламя в его тело, побуждая его искать тени в нем. Он зашипел сквозь зубы, и мои глаза распахнулись, встретившись со смертоносным взглядом Дракона, когда он позволил себе сгореть в моей силе. Его кожа начала чернеть, и я застонала, проталкивая пламя глубже, ненавидя себя за то, что причиняю ему боль, но зная, что у меня нет другого выбора.

Орион застонал, затем внезапно оттащил меня от Дариуса, заведя мои руки за спину и сжигая себя в моем огне, пока он обнимал меня.

— Нет! — закричала я, но он прижал меня к себе, оттаскивая от Дариуса, и я поняла, что это были его узы Опекуна. Она не позволит ему стоять в стороне, когда я причиняю боль его подопечному.

Орион крепко прижал меня к своей груди, и я быстро погасила пламя, мое сердце забилось от запаха горящей плоти. Сет бросился к Дариусу, давая ему магию для быстрого исцеления, а я вертелась в объятиях Ориона, судорожно осматривая повреждения, которые я нанесла ему. Мои пальцы расчесывали ожоги на его груди и руках, я быстро применила исцеляющую магию, мое дыхание было тяжелым, как и его. Вокруг него витал аромат корицы, и мне хотелось прислониться к нему и утонуть в нем. О боже, о боже.

— Прекрати, — гаркнул Орион, поймав мои запястья, и я подняла на него глаза, обнаружив в них море боли, которая, как я была уверена, не имела ничего общего с ожогами, которые я нанесла ему.

Его челюсть напряглась, и он отпустил меня, перебежав через всю комнату, вставая позади Габриэля на диване.

Я выпрямилась, отводя от него взгляд и стараясь, чтобы он не видел, как я потрясена. Я была раскрасневшейся, злой, обиженной, возбужденной — все эмоции, которые пылали во мне. Меня вдруг осенило, что все те разы, когда я причиняла боль Дариусу, пытаясь выжечь из него тени, я причиняла боль и Ориону. Он чувствовал всю боль Дариуса, был проклят, ощущая ее и зная, что его подопечный в беде. Но он никогда не мог прийти и помочь. Я даже не могу понять, какие муки ему пришлось пережить. Все это время я мучила его и даже не подозревала об этом. От этого мне стало тошно.

— Вы не можете делать это, пока я с вами, — сказал Орион со вздохом, но я не смотрела на него. Я не могу. Если я сделаю это прямо сейчас, он увидит мою глубокую и кровавую рану, которую он оставил на моем сердце и которая все еще не затянулась. — Продолжайте практиковаться в академии.

— Вы можете записывать их, — сказал Габриэль мне и Дариусу, потянувшись за чем-то в карман, а затем бросив Ориону атлас. — Вот, в нем все наши номера. Нет, не прячь его там, — сказал он, когда Орион сделал шаг к большому синему комоду с маленькими украшениями в виде морских животных на нем. — Спрячь его в шкаф под раковиной.

— Понял, — пробормотал Орион, убирая его в карман.

Я нахмурилась на Дариуса, молча спрашивая, все ли с ним в порядке, и он кивнул, но его челюсть была плотно сжата, явно расстроенный тем, что я снова потерпела неудачу. Как бы мне ни хотелось продолжить попытки уничтожить тени в Дариусе, я презирала мысль о том, что снова причиню боль и ему, и Ориону. Но какой у меня есть выбор?

Я подошла и обняла Дариуса, думая о Тори, и все внутри меня просто разрывалось от боли. Я подводила не только его, но и ее. Мне так хочется знать, что делать.

Сет присоединился к нашим объятиям, прижавшись к Дариусу и тихонько поскуливая.

— Мы разберемся, — сказал он, и я хочу в это верить, правда, черт возьми, хочу. Я просто не знаю, что я делаю не так, чтобы все исправить.

Рука Сета прошлась по моей спине и упала на мою задницу, сжав ее, когда он притянул меня и Дариуса ближе.

— Ээ… — начала я, но его внезапно оторвало от меня воздушной плетью и швырнуло через всю комнату. Он перелетел через стул, его нога зацепилась за вазу и отправила ее в стену, прежде чем он врезался лицом в окно.

Габриэль растерялся и засмеялся: очевидно, это было именно то, что он видел раньше.

— В чем проблема? — Я с рычанием набросилась на Ориона, когда Сет вскочил на ноги и бросил в руки два деревянных копья.

— Ну давай, придурок, — прорычал он. — Давай, мать твою.

— Сет, — предупредил Дариус, когда Орион оскалил клыки на Волка.

Я встала между ними и уставилась на Ориона, подняв руки, на ладонях которых росли осколки льда. — Ты хочешь драться? Тогда можешь получить и это.

— Я не буду с тобой драться, — прорычал Орион, пытаясь обойти меня, чтобы прицелиться в Сета, но я снова встала на его пути.

— Если ты хочешь что-то сказать, то выкладывай, — потребовала я, и глаза Ориона яростно вспыхнули, пока мы просто смотрели друг на друга.

Между нами повисло молчание, и мое дыхание было неровным, пока я ждала, что он скажет. Он выглядел как хищник на охоте, но я не собиралась быть его добычей. Никогда. Снова.

Орион опустил руки, покачал головой и отвернулся от меня, опустив плечи.

Габриэль встал, нахмурившись, его взгляд метнулся к раздвижным дверям, ведущим к бассейну.

— Кто-то идет. Мы должны идти.

— Черт, — выругалась я, вбегая на кухню вместе с Габриэлем и Сетом.

Я оглянулась через плечо, когда Дариус прижал руку к спине Ориона, и они обменялись напряженным взглядом, который я не поняла.

— Я вернусь в школу в понедельник, — сказал Дариус, бросив на нас напряженный взгляд.

— У меня есть несколько идей, как убрать тени, я обсужу их с Дариусом, — сказал Орион, словно обращаясь ко мне, но он не смотрел в мою сторону.

— Хорошо, — твердо сказала я, когда Сет взял меня за руку и потянул вниз, чтобы отпереть люк. На дереве была слабая отметина, но она едва заметна. Она засветилась, когда я прикоснулась к ней, затем мы быстро проскользнули внутрь и захлопнули люк, моя грудь сжалась, когда мы направились в темноту.

Сет сжал мою руку.

— Забудь его, детка.

— Он забыл, — легкомысленно ответила я, словно меня не задело то, что я снова увидела его. Но это было так. И я знала, что забуду об Орионе в тот же день, когда звезды решат дать нам всем передышку и разнесут Лайонела на куски огненным метеором.

Что ж, девушка может мечтать.

Джеральдина

— О, при свете большой, голубой луны, нарвал пел в большой лагуне. «Я всего лишь рыба, нуждающаяся в поцелуе, и я говорю тебе это как свое предсмертное желание».

— Что за песня? — спросила Анжелика, пока я пела свою песенку звездам, предлагая ее им в надежде, что они принесут нам немного удачи после долгого учебного дня.

Здесь, между деревьями, было темно, и никто не услышит нас, несмотря на заглушающий пузырь, который я использую, чтобы скрыть наш разговор.

— Ничего страшного, дорогая Анжелика, — сказал я. — Просто частушка, чтобы успокоить звезды в эту ночь — ночь великого тарана Ослов.

— Ты уверена, что хочешь придерживаться этого названия? — спросила Анжелика с сомнительным оттенком в голосе, который она постоянно использовала, когда я заговаривала об этом.

— Анжелика, дорогая, — вздохнув, начал я. — Мы собираемся или не собираемся встретиться на подпольном, смешивающем Ордена, попирающем законы, собрании самых главных Ослов, которых ты знаешь?

— Да, но…

— И мы собираемся или не собираемся вдалбливать нашу правду в глотки этих мерзких КООТов? — продолжила я.

— Да. Но…

— Так мы тараним Ослов или мы тараним КООТ? Потому что, помоги мне Анжелика, я не могу придумать более простого способа сформулировать наше благородное дело.

Она, казалось, была на пороге дальнейших бессмысленных рассуждений, когда мы обогнули поворот и оказались на месте, где все должно произойти. Первая официальная встреча Ослов с тех пор, как эта недостойная рептилия положила свою чешуйчатую спину на трон моих дам и запятнала его своим отвратительным присутствием.

Поляна в Лесу Стенаний была идеальным местом для тайной встречи самых преданных королевских сторонников, которых я знаю, и сегодня мы начнем наш путь поддержки, который позволит нашим дамам вернуть свои права по праву рождения.

Я положила коробку с масляными рогаликами, которую несла, на удобный пень и вздохнула, когда сладкий аромат победы донесся до меня с ветерком.

Полумесяц еще низко висел в небе, но Джастин уже прибыл и доблестно развешивал вокруг маленькие огненные шары, как старательный навозный жук, неустанно работающий, стараясь довести дело до конца.

— Привет, Грасси, — сказал он, когда я увеличила свой заглушающий пузырь, чтобы охватить всю поляну, и улыбнулся мне, как счастливая маленькая гусеница.

— Какие у тебя прекрасные маленькие шарики, — похвалила я, и он несколько раз открыл и закрыл рот, пока я не указала на созданные им огненные шары. Иногда он действительно был довольно туповат.

— О… спасибо. Я вообще-то хотел поговорить с тобой, Грасси, — сказал он, делая шаг вперед, пока Анжелика занималась тем, что создавала маленькие чашечки изо льда, чтобы все пили шампанское из них, как хорошие маленькие ягнята. В конце концов, это был праздник.

— Ну, давай быстрее, червячок, у меня много дел и мало времени, — сказала я, ожидая его обещанного слова.

— Речь идет о… нашем уговоре, — медленно сказал он, бросив взгляд на Анжелику, которая подслушивала, как любопытная дурнушка, и я вздохнула, напустив на нас второй заглушающий пузырь, чтобы убедиться, что мой самый секретный секрет хранится в тайне.

— О, какое время для таких разговоров! — воскликнула я. — В этот самый важный день! На этой самой важной встрече! Во время тарана Ослов! Почему вы хотите сорвать мой таран Ослов?

— Грасси, — надавил Джастин, явно не обращая внимания на мои страдания. — Я знаю, что мы договорились держать это в тайне до окончания школы и… играть на поле.

— Что это за поле, о котором ты говоришь? — спросила я в замешательстве.

— Я имею в виду… ну, знаешь, как мы говорили, что проведем время до свадьбы в сексуальных отношениях с другими…

Я хлопнула рукой по его отвисшей челюсти и в тревоге огляделась вокруг, заметив, как Анжелика подняла бровь в знак осуждения, хотя она не могла нас слышать. Но она всегда обладала интуицией, и, несомненно, этим поднятием брови она говорила мне, что догадалась обо всем. Она знала о том, как семья Джастина и моя семья согласились объединиться. Она знала, что мы двое должны были пожениться после окончания школы. Она знала, как мы договорились и как мы также сделали выбор поливать наши газоны из шлангов. «Играть на поле» — это явно был совершенно непонятный способ Джастина сказать, что я провожу время, катаясь на Длинном Шермане, прыгая на рыбе-желании, извиваясь со скользким морским змеем и уминая лосося. Да, эта бровь говорила о том, что она все знает, и теперь вся академия тоже будет знать.

— С какой стати ты заговорил о наших договоренностях именно сейчас, вредный мотылек? — недоверчиво спросила я его.

— Потому что я думаю, что мы должны прекратить встречаться с другими людьми, просто выйти и рассказать всем о нас, — сказал Джастин, как будто это было подходящее место для такого заявления.

— И ты подумал, что сейчас самое подходящее время, чтобы попытаться приручить леди Петунию? — вздохнула я. — Прямо сейчас, когда она уже готова к таранному удару?

— Твоё влагалище готово к…

— Добрый сэр! Пожалуйста, не будьте таким грубым. Я не могу обсуждать это прямо сейчас. И я не могу согласиться ни на что подобное в данный момент. Вы же не объявляете газону в разгар лета, что отныне он будет вкушать только дождь! Мой газон нужно поливать не только этим способом. А как же шланг? А как же надоедливая барракуда?

— Что? — Джастин нахмурился, а я покраснела, когда мысли о моей дорогой, милой, плохо выращенной греющейся акуле проплыли в моей голове, и на мгновение я не могла дышать.

От ответа на назойливого сверчка меня спасло появление остальных членов общества Всемогущий Суверен, когда они стали появляться между деревьев, и я поспешно ретировалась.

Я торопливо обошла круг, убедившись, что у каждого есть рогалик из моей коробки, раздавая их так, что куда бы я ни посмотрела, везде был масляный рогалик в руках и выражение самой благоговейной преданности на их лицах.

Я уже собирался начать, когда Милтон Хьюберт протопал сквозь деревья, казалось, не заботясь о том, чтобы сохранять тишину.

— Присядьте, Милтон, — сказал я, воздерживаясь от шутки о быках в посудной лавке, хотя эта мысль пришла мне в голову и вызвала усмешку.

Он занял место рядом с одним из крошечных шариков Джастина, и я вздохнула, когда свет огня осветил великолепное кольцо, висевшее у основания его носа.

— Дорогой Милтон! — воскликнула я, мои глаза расширились, когда я поняла, что это значит. — Ты завел себе стадо?

— Я собираюсь, — гордо сказал он, подняв подбородок так, что его кольцо в носу снова засияло. — Моя семья вела переговоры с несколькими другими минотаврами в течение лета, и в выходные я победил всех остальных быков в центре Гелопианского лабиринта. За победу я получил кольцо в нос и скоро начну знакомиться с коровами, чтобы создать свое стадо.

— О, радостный день! — сказала я, обнимая его за шею и крепко прижимаясь к нему. — Мы все должны произнести тост, прежде чем начнется таран!

Я отвернулась от него, пытаясь найти свою чашку, но пока я ее искала, мой атлас начал жужжать в кармане.

Я вытащила его, и мои щеки вспыхнули, когда я заметила имя Макси бой, появившееся на экране.

Я вытащила его, и мои щеки раскраснелись, когда я заметила имя мальчика Макси, появившееся на экране.

Джастин бросил любопытный взгляд в мою сторону, и я быстро выключила устройство, затем снова убрала его и подняла бокал, чтобы все увидели.

— За то, чтобы Милтон получил кольцо в нос! — воскликнула я, и Милтон радостно топнул ногой, а все подняли бокалы в знак тоста.

Мы отпили по глотку, и я тепло улыбнулась всем, пока пузырьки щекотали мой живот, и меня переполняла гордость при виде столь разнообразных и удивительных Орденов, собранных в одном месте.

— Для меня большая честь проводить это несколько тайное собрание Ослов, несмотря на нелепые законы негодяя, укравшего корону у наших прекрасных дам, — начала я. — Я рада, как курица, перебегающая дорогу, видеть вас всех здесь, игнорирующих возмутительные ограничения, которые он пытается наложить на наш род. И хотя наших королев сейчас здесь нет, я знаю, что они были бы очень рады видеть столько прекрасных лиц, противостоящих этому Орденскому Колливоблу!

Среди благородных Ослов поднялись аплодисменты, и гордость пробилась сквозь меня, как солнце сквозь самые пушистые белые облака.

— Все мы здесь едины в нашей вере в род Вега. Мы выступаем против преследований, неравенства и недостойных негодяев Драконов. Это не просто собрание общества Всемогущих Суверенов, как обычно, а действительно начало восстания!

— Да здравствуют королевы! — воскликнула София, и к ней присоединилось еще больше негодяев, вызвав на моем лице улыбку величайшей радости.

— Действительно! — искренне согласилась я. — Мы здесь первые, кто увидел свет, и мой отец нашел еще больше единомышленников среди масс. Возможно, Лайонел Акрукс и украл корону с помощью темной магии и обмана, но его правление не будет долгим. Он будет разбит нашими дамами, и мы снова увидим возвышение рода Вега. Кто здесь встанет со мной противКООТа? Кто здесь будет бороться за то, что правильно?

Раздались радостные возгласы, и я засияла, чувствуя, как вокруг меня нарастает полная сила тарана Ослов.

Я открыла рот, чтобы продолжить, но не успела, я почувствовала давление магии на чары, которые я наложила, чтобы удержать нежелательных олухов подальше от нашего прекрасного и благородного собрания, и я вздрогнула, повернувшись, осматривая деревья в поисках признаков вторжения.

Я подняла руки, отталкивая магию, которая пыталась прорваться сквозь мою собственную, и зарычала, когда мерзавец, идущий на нас, применил грубую силу и застал меня врасплох, прорвавшись сквозь мою защиту.

— Нас атакуют! — воскликнула я, вглядываясь в деревья и задыхаясь, когда заметила белую вспышку, мчащуюся к нам.

Я наколдовала копье в своих руках, готовясь стоять и сражаться, а остальные члены Ослов встали у меня за спиной, доблестные и непоколебимые перед лицом надвигающейся гибели.

— Джерри? — позвал меня голос мальчика Макси, и хотя я не в праве доверять Наследнику, мой желудок совершил сальто, а напряжение ослабло.

— Что ты делаешь, врываясь на частную встречу, ты, жадный моллюск? — воскликнула я, задыхаясь, когда он прорвался сквозь деревья верхом на прекрасном белом оборотне, похожем на древнего воина, скачущего галопом, чтобы спасти положение.

— КООТы приближаются, — сказал он. — Мы подслушали Хайспелл. Она узнала о вашей встрече, и они уже на пути, чтобы схватить вас всех. Вы должны бежать.

Я приложила руку к сердцу, оглядывая Ослов, готовых сражаться, если потребуется.

— Есть ли у нас время, чтобы сбежать? — поинтересовалась я, когда Сет остановился передо мной, а мальчик Макси посмотрел на меня со спины, без рубашки и с сексуальным видом, заставив мой разум на мгновение помутиться.

— Да. Если все сейчас разойдутся. Я пустил реку поперек их пути, дабы замедлить их, но моя магия не продержится долго, и Нова исключит всех вас, если поймает на такой встрече, — пробурчал он, и я отметила напряжение в его мышцах, понимая, что он действительно владеет мощной магией, помогая нам в трудную минуту.

— Вы слышали его! — позвала я. — Бегите! Уходите в небо, в землю и в море, уходите отсюда, пока этот безмозглый манекен и ее взвод КООТов не настигли нас!

Ослы пришли в движение, многие из них перекинулись, сгруппировались в свои Ордена и ушли в ночь. Летающие Ордена взлетели в небо, и дорогая Анжелика остановилась, сжигая все оставшиеся предметы одежды своим Драконьим Огнем, а затем взлетела вслед за ними.

— Пойдем, Грасси, — позвал Джастин, гася свои маленькие шарики и снимая рубашку, готовясь перейти в форму Цербера, и я понимаю, что должна идти с ним, но Макси протянул мне руку, и в момент безумия я захотела взять ее.

Нерешительность сковала меня, и голос Хайспелла возвестил сквозь темноту.

— Я хочу, чтобы всех, кого здесь обнаружат, задержали для допроса Циклопы! Если мы сможем доказать, что они встречались тайно, тогда мы сможем доложить о них королю!

— Убирайтесь, хвастуны», — прошипела я, шлепнув Сета по волосатой спине и отмахиваясь от них, когда повернула на поляну, используя магию земли, чтобы на месте улик выросла новая растительность.

Джастин хныкнул, а потом убежал в деревья, как я и настаивала, и Сет тоже завыл, убегая.

Я выталкивала из своего тела все больше силы, заставляя зелень расти на каждом клочке улик, и гнусавый голос Милдред окликнул меня, когда она заметила меня.

— Я вижу одну из них! — прокричала она, ее подстриженное рыло пробивалось сквозь деревья, а глаза-бусинки смотрели на меня.

— За истинных королев! — воскликнула я, вскидывая руки вверх и создавая огромный кратер под ее ногами, в который она рухнула, как дерьмо в унитаз.

Я была полностью готова стоять на своем и заставить ее заплатить за то, что она предпочла самозванца Дракона моим дамам, но меня внезапно сбил с ног вихрь воздушной магии, и мир вокруг меня перевернулся.

Я приземлилась в сильные объятия, и сердце мое забилось, когда я обнаружила, что прижимаюсь к своему Макси-мальчику, а под нами бежит Сет, они вдвоем вернулись за мной, и Сет победно завыл, когда мы рванули прочь сквозь деревья.

— Я поймал тебя, Джерри, — промурлыкал он мне на ухо.

— Ах ты, хитрая каракатица, — ворковала я, прижимаясь к нему, пока мы удирали от КООТов в направлении Королевской Лощины.

Он усмехнулся, прижимая меня к себе, и, несмотря на то, что он был Наследником и негодяем, я улыбнулась. Для человека, который утверждал, что не поддерживает истинных королев, он только что подверг себя большому риску ради Ослов, и это значит для меня больше, чем он мог когда-либо знать.

Так что, возможно, в нем было нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Он только что присоединился к сторонникам королевского рода. И, возможно, это значит, что для него еще есть надежда.

Дариус

Звездная пыль привела нас во внутренний двор сразу за воротами дворца после долгой недели в школе, и я обменялся с братом взглядом, который говорил громче слов. На нас уже были наши игровые лица, холодные маски, которых требовало от нас имя Акрукс. Но когда репортеры заметили нас, я понял, что хочу занимать свою должность еще меньше, чем раньше. Я чертовски ненавижу это наследие. Я хочу вырезать свою родословную из тела, как гниль. И больше всего на свете я желаю, чтобы во мне не было так много от отца. Если бы это было так, если бы я был более сильным, более готовым принять собственное решение и придерживаться своих убеждений, тогда, возможно, ничего из того, что оттолкнуло Рокси от меня, не произошло бы. Может быть, она никогда бы не сказала мне «нет», когда у нас был наш Небесный Момент, и я бы не заслужил всего того дерьма, которое звезды посылали мне сейчас.

Я даже не могу сосчитать, сколько раз я мечтал о том, чтобы эта ночь прошла по-другому. И о мужчине, которым я мог бы стать для нее, если бы она дала мне шанс доказать, что я могу им стать. Но были вещи, которые та ночь изменила во мне, и я не хочу возвращать их обратно. Потому что потерять Рокси ради человека, который пожертвовал свою генетику для моего создания, было последней каплей, которая разрушила все связи, которые я все еще чувствовал к нему. Любая верность, за которую я цеплялся, или желание угодить ему и заставить его гордиться, угасали с каждой секундой, прошедшей с тех пор.

То, что он делал с ней сейчас, только усиливало мою ненависть и жажду его смерти. Когда придет его время, она будет кровавой, жестокой и мучительной, и это все равно не станет платой за все, что он причинил. Но я буду наслаждаться каждой чертовой минутой, независимо от того, произойдет ли это в мгновение ока или мне будут дарованы месяцы, чтобы медленно расчленить его на части.

Я шёл вперед с Ксавьером сбоку, стараясь не обращать внимания на вспышки камер, когда Фейри выкрикивали вопросы, надеясь получить ответ для предвзятых репортажей, для которых они писали.

— Вы хорошо освоились во дворце?

— Как вам новый режим вашего отца?

— Правда ли, что Лайонел рассматривает возможность разделения Орденов по всему королевству?

— Верите ли вы в видение вашего отца о новой Соларии?

— Принц Дариус, расскажите нам, каково это — быть следующим в очереди на трон?

Этот вопрос заставил меня остановиться, и я перевел взгляд на Гаса Вулпекулу, маленького хитрого Оборотня, который всегда добивался нужной ему истории, независимо от того, насколько слабо его факты были основаны на правде.

— Как ты только что меня назвал? — Я зарычал, не в силах сдержаться, даже когда Ксавьер фыркнул сдержанным предупреждением в своей лошадиной манере. В прошлый раз, когда кто-то назвал меня принцем, я пропустил это мимо ушей, но я не хотел, чтобы это распространялось. Я был Наследником, как и мои братья, и я не собираюсь возвышаться над ними.

— Принц Дариус, — ответил Гас, на его губах играла хитрая улыбка, говорившая о том, что он заманил меня именно туда, куда хотел. — Твой отец — король. Его наследники также были одарены Пятым элементом, поэтому вполне логично, что ты теперь могущественнее других Наследников. Так же, как твой отец могущественнее Советников Целестиалов. Таким образом, можно предположить, что они сформируют Совет в твою поддержку, пока ты будешь сидеть на троне после своего отца, не так ли?

Низкий рык сорвался с моих губ при мысли о том, что я предал своих братьев таким образом, а Ксавьер сделал шаг вперед, нацепив фальшивую улыбку, так как он спас Гаса от отрыва головы, вмешавшись.

— Сейчас мы просто привыкаем к тому, что отец — король. Мы, конечно, не думаем о том, что Дариус или кто-то другой займет его место в ближайшее время, так что, может быть, нам стоит пока сосредоточиться на текущем вопросе?

Ксавьер подтолкнул меня, чтобы я снова заставил свою задницу ходить, и я бросил взгляд на Гаса, в то время как он ухмылялся, как будто выиграл какое-то очко. Я мысленно пообещал ему ужасную смерть, если он продолжит давить на меня таким образом.

Золотые ворота перед Дворцом Душ открылись, и перед нами остановилась гребаная лошадь с каретой, чтобы отвезти нас к дверям дворца. Это была долгая прогулка, но это дерьмо всегда казалось мне ненужным.

Ксавьер обменялся со мной взглядом, закатив глаза так, чтобы никто не видел, а я запрыгнул в эту чертову штуку и сел на сиденье, пока камеры продолжали вспыхивать как сумасшедшие, пока нас увозили.

Я накинул на нас заглушающий пузырь и громко вздохнул.

— Не знаю, сколько еще смогу выдержать, — прорычал я, ощущая жар в ладонях, когда мой огненный Элемент переместился на поверхность кожи.

— Я знаю. Я тоже ненавижу необходимость приходить и видеть его, но мама здесь совсем одна с ним, и я беспокоюсь о ней, — сказал Ксавьер, напоминая мне, что я подвожу еще одного человека, о котором забочусь.

— Я чувствую себя таким чертовски бесполезным во всем этом. Почему мы не можем поймать чертову передышку? — с горечью спросил я. — Куда бы я ни посмотрю, люди, которых люблю, страдают от этого монстра, а мы даже не можем выступить против него публично. Он держит меня за яйца, и чем дольше это продолжается, тем более безрассудным мне хочется стать. Может, мне стоит войти во дворец, наброситься на его психованную задницу и перекусить его пополам, пока он даже не понял, что произошло.

— Ты знаешь, что все произойдёт не так, — грустно сказал Ксавьер. — Тори встанет между тобой и Кларой, и тогда…

— Я знаю, — огрызнулся я, ненавидя себя за то, что сейчас веду себя с ним как мудак, но это бесполезное чувство заставляет меня быть худшей версией самого себя.

Ксавьер похлопал меня по руке, и я вздохнула, заставляя себя собраться.

Карета остановилась перед дверями дворца, мы вышли из нее и направились внутрь, пока два швейцара распахивали двери. Мы последовали за дворецким отца, Дженкинсом, когда он произнес формальное приветствие.

Клянусь звездами, я ненавижу этого старого ублюдка. Он видел многое из того, что отец делал с нами на протяжении многих лет, и, клянусь, он получал от этого удовольствие или что-то в этом роде. Его лишенное выражения лицо никогда не выдавало его чувств, но не раз, когда он находил меня истекающим кровью на полу после одного из отцовских побоев, в его глазах появлялся дикий огонек, который говорил мне, что он никогда не будет тем, кого я могу попросить о помощи. Я не знаю, что сделал мой отец, заслуживая такую непреклонную преданность с его стороны. Возможно, это было не более чем восхищение больным и садистским существом, ответственным за появление меня на свет, но что бы это ни было, я не желаю ему ничего, кроме зла.

Наконец мы прибыли в обширный тронный зал, и мне пришлось заставить себя не реагировать, когда я обнаружил, что отец сидит на троне из темного камня, спинка которого имеет форму пятидесяти голов Гидры — Орден Дикого Короля.

Рокси сидела на ступеньке у его гребаных ног, как собака, в черном платье со шлейфом, и Дракон во мне гневно дернулся при виде ее. Она слегка вздрогнула, увидев меня, и мои зубы сомкнулись, пока я пытался сдержать свой гнев.

Клара сидела на подлокотнике трона, гладила волосы отца и целовала его шею, а он, казалось, даже не замечал ее присутствия, его холодный взгляд был прикован ко мне и Ксавьеру, когда мы подошли. Мама стояла по другую сторону от него в изумрудном платье, идеально накрашенная, как всегда, с выражением лица пластмассовой куклы, которое я так ненавидел. Мать Лэнса, Стелла, стояла рядом с ней, вся в черном, как готическая кукла Барби, с жестокой улыбкой на губах, внимательно наблюдая за мной и Ксавьером.

— Серьезно? — прорычал я, когда Дженкинс вышел из зала и дверь за ним закрылась. — Захвата трона было недостаточно? Тебе нужно еще и Вега посадить у своих ног?

— Я могу заставить ее сосать мой член, если ты считаешь, что этого недостаточно, — ответил отец с жестоким изгибом губ, и мне потребовалось все, чтобы не наброситься на него, так как все мое тело захлестнула ярость. — Ты бы хотела этого, Роксания?

Рокси подняла голову, чтобы посмотреть на него, медленно моргнула и пожала плечами. Моя девушка ударила бы его по яйцам за то, что он даже подумал об этом, и я ненавижу видеть ее такой, блядь, равнодушной к этому предложению. По крайней мере, я могу радоваться, что она не проявила особого энтузиазма, хотя мое нутро сжалось от мысли, что он заставит ее сделать это.

Клара зашипела, как змея, и собственнически провела рукой по груди отца.

— Папочка не трахает шлюху, — прорычала она, и Стелла прищелкнула языком, сузив глаза на дочь. — Я — любимица. Я единственная, кто может его так ублажать.

При этих словах мои легкие словно разжались, а облегчение волной накатило на меня. Я сводил себя с ума, беспокоясь об этом, ночь за ночью размышляя, не заставляет ли он ее отдавать свое тело ему, и ненавидя себя больше, чем можно передать словами, за то, что не сумел спасти ее. Это был мой худший страх за нее за все те ночи, которые она провела взаперти по его милости, и хотя я знал, что она должна была столкнуться с таким количеством жестокостей с его стороны, тот факт, что он не насиловал ее, вызвал во мне чувство облегчения. Я сглотнул, сдерживая нахлынувшие эмоции, и беспомощно посмотрел на Рокси, страстно желая просто схватить ее и увезти подальше от этого места. Я бы все отдал, чтобы сделать это. Чтобы просто подхватить ее и бежать, бежать и бежать, пока Солярия не станет лишь далеким воспоминанием о кошмаре, от которого мы сбежали, и я буду знать, что она наконец-то в безопасности.

— Пока, — сухо добавил отец. — Мне пришло в голову, что бедная Роксания находится в затруднительном положении при новом режиме. Поскольку скрещивание объявлено вне закона, а мужчин Фениксов в настоящее время не существует, она не может иметь потомства. Я подумываю сделать исключение для почти вымерших Орденов, как ее. И конечно, Дракон с нашим огненным даром и способностью летать, не говоря уже о нашей огромной силе, был бы для нее самой близкой парой. Ребенок, унаследовавший любой из Орденов, по крайней мере, будет могущественным, даже если его кровь будет смешанной.

— Ты же не можешь всерьез думать о том, чтобы заставить ее родить ребенка? — потребовал Ксавьер, и я напрягся, когда ненавидящий взгляд отца переместился на него.

— Следи за своим языком, коротышка, — огрызнулся он. — Я еще не решил, что делать с такими аномалиями, как ты. В твоих жилах течет кровь Дракона, чистая, как родниковая вода, и все же ты превращаешься в чертову лошадь, когда перекидываешься.

Клара громко захихикала, глаза матери сверкнули от едва сдерживаемых эмоций, но Ксавьер лишь высоко поднял голову и принял оскорбление, как и подобает Фейри. Любой мог видеть, насколько он чертовски силен во всех отношениях, и отцовская ерунда с Орденами не могла этого изменить.

— У меня есть для тебя несколько пар, но, конечно, я не могу рисковать и тратить на тебя самку Дракона из хорошего выводка, если ты можешь передать этот факт. Поэтому пока что ты останешься таким, какой есть.

Никто из нас ничего не ответил на это, вероятно, потому что мы были просто рады, что он не нашел чертову Милдред, чтобы приковать Ксавьера. И все же.

Глаза матери сузились, когда она слушала наш разговор, но она не открыла рта и не сдвинулась ни на дюйм, заставив меня задуматься, не наложил ли отец на нее новое Темное Принуждение. На самом деле, мне не нужно было задаваться этим вопросом, я знал, что старый ублюдок сделал бы это без раздумий.

— Но в ответ на твой вопрос о вариантах оплодотворения Роксании, я все еще не определился. Возможно, ты хотел бы поместить выводок в ее живот, Дариус? В конце концов, твоя кровь не запятнана, и у меня нет особых возражений против того, чтобы ты стал отцом бастардов, пока ты производишь прекрасных наследников Драконов с Милдред. Я уверен, что Роксания будет к тебе благосклонна, если я прикажу ей быть таковой. Не так ли?

Рокси перевела на меня свои темные глаза, и нельзя было не заметить дрожь страха, пробежавшую по ее телу при мысли об этом. Мое сердце сжалось, когда я увидел это. Что он сделал, чтобы заставить так бояться меня? Почему она вздрагивает и отшатывается от меня, как будто ожидает, что я нападу на нее в любой момент?

— Ты забываешь, что звезды не позволяют нам находиться рядом друг с другом, — огрызнулся я. — Так что даже если ты и захочешь заставить нас сделать это, звезды никогда не позволят этому случиться.

— Ты прав, — вздохнул отец, откинувшись на спинку трона и взявшись за головы каменных гидр, создававших подлокотники кресла. — Полагаю, если я решу осуществить эту идею, мне придется самому засадить в нее этих ублюдков.

Клара громко зарычала, и тени поднялись по комнате, когда она бросилась к Рокси, как будто это она предложила, но отец успел поймать ее за руку и остановить.

— Я не принимал такого решения, любовь моя, — твердо сказал он ей. — Ты по-прежнему моя любимица. Но ты перестанешь ею быть, если нападешь на моего питомца.

— Я могу дать тебе бастардов, если ты хочешь их, папочка? — предложила она, и он холодно рассмеялся, после чего оттолкнул ее и встал сбоку от трона, глядя в сторону от нее.

— Какая мне польза от бастардов Вампиров? Ваш Орден так же обычен, как сажа, и стоит гораздо меньше. К тому же, внутри ты — пустота тьмы, Клара. Я могу только представить, но ты все равно бесплодна.

Лицо Клары исказилось от боли, и она разрыдалась, а затем вскочила на ноги и рванула прочь от нас, а вокруг нее в море тьмы клубились тени. Она побежала вверх по лестнице в конце огромного тронного зала, и ее рыдания эхом доносились до нас, пока она мчалась прочь.

Долгое время никто ничего не говорил, и мне даже стало почти жаль Клару. Не то чтобы она заслуживала чего-то меньшего, чем мучительная смерть за свою причастность ко всему тому злу, которое мой отец принес на Солярию, но иногда я задавался вопросом, осталось ли в ней хоть что-то от сестры Ориона. Тем более, когда я сам так уверен, что Рокси все еще заперта в пустом сосуде, который сейчас стоит передо мной. И моя девочка не провела годы в одиночестве в Царстве Теней, так что гораздо более вероятно, что она все еще была по своей сути искажена.

— Я успокою ее позже, Ваше Высочество, — промурлыкала Стелла, огибая трон и поднимаясь по ступеням, занимая место Клары слева от моего отца. Она провела рукой по его руке, и по его взгляду я подумал, не трахает ли он ее тоже, несмотря на то, как он отшил ее на днях. Ебаный ад.

— Я вызвал вас домой не ради возможности провести эту захватывающую беседу, — сказал отец, когда рыдания Клары стихли вдали. — Сегодня я намерен начать очищение Солярии от всех ее проблем, и звезды направили меня к первому и самому достойному делу, которое требует моего внимания.

— Тебе не нужно при нас нести чушь про звезды, — сказал я низким голосом, глядя на него. — Мы все знаем, что ты просто психопат с манией величия, который так жаждет власти, что готов на все, чтобы получить ее.

— Ты не посмеешь так неуважительно относиться к королю! — воскликнула Стелла, но отец заставил ее замолчать, покачав головой.

Пальцы отца сжались в кулак, когда он посмотрел на меня в ответ, но вместо того, чтобы ударить меня самому, как я ожидал, он кивнул Рокси, которая немедленно поднялась на ноги.

Тени затуманили ее глаза, пока я не увидел в них только черноту, когда вокруг нее поднялся густой туман темной силы.

— Пожалуйста, не надо, — взмолился Ксавьер рядом со мной, пытаясь встать передо мной, но я просто щелкнул пальцами, создавая лассо из магии воды, оттаскивая его от меня, пока она не успела нанести удар.

Может, у него и было три Элемента, но он очень слабо их контролировал, и у него не было возможности отбиться от моей магии.

Тени ударили меня прямо в грудь, когда Рокси вонзила их в меня, и я застонал, принимая удар, отказываясь даже защищаться от них, принимая боль, которую она вгоняла в мое тело. Мне было все равно, что со мной теперь будет. Я заботился только о том, чтобы сделать все возможное, чтобы спасти ее от него.

Темнота затопила мое зрение, когда боль от тысячи порезов, впивающихся в меня изнутри, заполнила мое тело, и я опустился на одно колено, борясь за то, чтобы оставаться в сознании.

В тот момент, когда я был уверен, что потеряю сознание от мук, кулак врезался мне в челюсть, и я был опрокинут на спину, после чего тяжелый ботинок врезался в мой бок снова и снова, попадая и мне в лицо.

Я выругался, стиснув зубы от нападения отца, и перекатился на бок, как раз когда Рокси вытащила из меня тени.

— Вылечи его и приведи в приличный вид, прежде чем присоединиться к нам на балконе, — раздался голос отца издалека, и я застонал от боли, опустившись на руки и колени, выплюнув полный рот крови, когда процессия шагов удалилась из комнаты, а Стелла пробормотала что-то о том, что я должен научиться уважению.

Мягкая рука схватила мой подбородок, и я удивленно посмотрел на Рокси, обнаружив, что вместо мамы там была она, с любопытством наклонив голову в одну сторону, пока исцеляющая магия скользила от ее пальцев по моей коже.

— Ты действительно ничего не помнишь? — спросил я ее, чувствуя вкус собственной крови на губах.

Я опустился перед ней на колени, ее прикосновение пробудило каждую ноющую частичку моего сердца, но когда я присмотрелся, ничто в ее выражении лица не говорило о том, что она вообще меня знает.

— О чем? — спросила она, ее взгляд был холоден, выражение лица пустым. Кроме мерцания страха, которое она иногда направляла в мою сторону, я больше ничего от нее не получал, и это было как-то более мучительно, чем если бы она рыдала и была сломлена более очевидным образом. Будто она больше не была собою. Будто каждая упрямая, раздражающая, несносная, вызывающая привыкание, восхитительная, прекрасная частичка ее исчезла. Будто она мертва. А я был тем, кто убил ее. Отец явно держал ее в тисках Темного Принуждения, а также теней и всего того, что он, мать его, сделал с ней, заставляя ее бояться меня, а я потерян, не имея возможности бороться с этим ради нее.

— Мы, — вздохнул я, поймав ее руку, когда она хотела убрать ее, и прижимая ее пальцы к своей щеке, будто, держа ее тут, я смогу заставить все почувствовать.

Она напряглась, когда я прижался к ней, но не сделала ничего, чтобы остановить меня, оставаясь скрюченной передо мной со взглядом, охотящимся за моим. Я не пытался ничего от нее скрыть, показывая ей каждый разбитый, окровавленный, страдающий кусочек души, потому что он все равно принадлежал ей.

— Я помню… — На мгновение словно облако сместилось с солнца, и свет засиял в ней. Но я едва успел заметить это, как тени пронеслись над ее глазами, и она отпрянула назад с резким вдохом, слегка поморщившись, когда снова встала и посмотрела на меня. — Я помню все причины ненавидеть тебя. И тебе просто повезло, что мой король не хочет твоей смерти, иначе я бы позаботилась о том, чтобы ты умер.

— Ты не ненавидишь меня, Рокси, — прорычал я, поднимаясь на ноги и возвышаясь над ней, но когда я попытался сделать шаг к ней, то обнаружил, что она приморозила мои ноги к земле.

Люстра над нашими головами начала издавать громкий звенящий звук, когда вибрация сотрясла фундамент дворца из-за того, что мы остались одни, но мне было плевать. Мне нужно поговорить с ней, и на этот раз звезды не имеют права голоса.

— Нет, я не ненавижу тебя, — согласилась она, и я тяжело сглотнул, когда она придвинулась ближе ко мне, стряхивая следы ботинок моего отца с моей рубашки, прежде чем заправить ее для меня. Я глубоко вдохнул, когда она разгладила складки на моих плечах, затем провела пальцами по моему подбородку, смывая кровь с него, используя свою магию воды. Она критически оглядела меня своим темным взглядом, поднялась на цыпочки, чтобы запустить пальцы в мои волосы, и я зарычал от боли в сердце, когда мои руки скользнули вокруг ее талии, и я попытался притянуть ее ближе к себе. — Ты мне совершенно безразличен.

Я застыл от холодности этих слов, когда она произнесла их, но Рокси ушла прежде, чем я смог полностью осознать, насколько ясно она их произнесла. Это правда. Честная перед звездами реальность того человека, которым она была сейчас. Ей было все равно. На меня, на Дарси, на друзей, на все, кроме этого гребаного животного, укравшего ее трон.

Моя кровь горячо и яростно билась в жилах, когда мое сердце снова и снова разрывалось из-за нее. Но мне не дали и минуты на то, чтобы обдумать эти жестокие слова, так как она обвила мое запястье веревкой воздушной магии и потянула меня за собой за дверь.

Люстра упала, когда я последовал за ней, и мне пришлось постараться, возвращая маску на место, пока она вела меня через дворец и по длинному коридору к западному крылу.

— Куда мы направляемся? — спросил я, когда она не предложила никаких объяснений. В коридорах было много сотрудников, снующих туда-сюда, так что, по крайней мере, звезды оставили нас в покое, пока мы шли.

— Приемный зал, — ровно ответила Рокси, даже не оглянувшись на меня. — Мой король должен сделать объявление для своих подданных.

— А что не так с любым из залов и бальных комнат в этом конце дворца? — пробормотал я, в основном потому, что чувствовал себя так, будто меня ударили, и хотел, чтобы она поговорила со мной.

— С тех пор, как мой король вступил во владение дворцом, некоторые комнаты и крылья заперлись, и пока у него не было возможности придумать заклинания, чтобы снова их отпереть, — ответила она без единого колебания в голосе.

— Подожди — ты хочешь сказать, что дворец заперся перед ним? — спросил я, мое настроение поднялось от этой мысли.

— Отчасти, — ответила она. — На данный момент.

Ухмылка приподняла мои губы от этого маленького кусочка правды, и я спрятал его подальше, размышляя, есть ли способ использовать это против него. Дворец явно заколдован, защищая его от узурпаторов, и поскольку, я уверен, у Дарси не было подобных проблем, пока она жила здесь, я должен надеяться, что здесь есть что-то специально направленное против моего отца

Мы подошли к тяжелой деревянной двери, и Рокси посмотрела в мою сторону, когда открывала ее, прежде чем шагнуть через нее и повести меня за собой.

Я последовал за ней, оглядываясь по сторонам, когда вышел на балкон, где отец стоял над толпой зрителей, аплодирующих ему в огромном зале с белыми колоннами по всей длине.

Магия Рокси тянула меня за собой, когда мы шли, чтобы присоединиться к маме, Стелле и Ксавьеру, которые стояли и смотрели на заднюю часть балкона из белого камня, и я обнаружил, что стою так близко к ней, что наши руки соприкасались.

Я смотрел вниз на девушку, которую звезды выбрали для меня, в то время как ее обожающий взгляд был прикован к отцу, и я медленно выдохнул, так как боль во мне стала невыносимой. Габриэль должен был доставить клетку для Нимф к нам в течение нескольких дней, и я так надеюсь, что мы сможем вернуть Рокси, как только пробудим ее Феникса, но с каждой секундой, пока это продолжается, я ощущаю, как моя душа разрывается на части, а звезды, блядь, насмехаются над нами.

— Сегодня я стою перед вами, чтобы рассказать о серьезном деле, которое недавно дошло до моего сведения, — обратился отец, когда толпа затихла, слушая его. — Вопрос, который, как я знаю, уже давно волнует Фейри по всей стране. Конечно же, я говорю о недостатке аметистовых камней полуночи в нашем великом королевстве.

Я боролся с желанием вскинуть бровь, когда оторвал взгляд от Рокси, чтобы посмотреть на своего отца. О чем, блядь, он говорит? Кого волнует, что в последнее время трудно достать полуночный аметист? Я имею в виду, да, была куча историй о том, как камни, которые были самыми удачливыми предметами в Солярии, уменьшались в количестве за последние десять лет или около того, но я никогда не обращал на эти истории особого внимания.

Менее сильные Фейри полагаются на такие вещи, как счастливые камни, чтобы прожить жизнь, но я предпочитаю самому прокладывать свой путь. Кроме того, мне кажется вполне очевидным, что если достаточное количество людей действительно верит в то, что эти редкие камни могут изменить их жизнь, то они будут пользоваться большим спросом. Фейри, владеющие ими, будут хранить их в тайне и тщательно оберегать. К тому же они сами по себе чертовски редкие.

— До моего сведения дошло, что под самым нашим носом происходит заговор, — прорычал отец, выпуская дым изо рта, демонстрируя своего Дракона толпе и камерам, наблюдающим за ним. — Группа Фейри крала эти драгоценные камни и хранила их, убеждаясь, что их вид — единственные, кто получит выгоду от владения ими. Вся эта группа Фейри принадлежит к одному определенному Ордену. Они кажутся незаметными, невинными, даже безобидными. И все же многие представители их рода, если не все, спокойно крадут камни и используют их для обретения власти и влияния в своих сообществах, лишая трудолюбивых, более могущественных Фейри их законных мест.

Толпа начала орать и требовать ответов, и я посмотрел на Ксавьера, спрашивая, имеет ли он хоть какое-то представление о том, что здесь происходит, потому что у меня появилось ужасное чувство, что я могу просто знать, и я очень не хочу быть правым. Глаза моего брата слегка расширились, и он пожал плечами, а я перевел взгляд обратно на отца, наблюдая за тем, как он разозлил толпу.

— Эти Фейри — нет, эти Крысы — работали над сбором полуночных аметистов годами. Медленно увеличивая свою силу и влияние, несмотря на то, что сама их природа требует, чтобы они оставались в самом низу. И чтобы доказать вам, что я прав в этом открытии, я привел их лидера сюда, чтобы вы сами все увидели.

Отец махнул рукой в сторону двери на дальнем конце балкона, и двое дворцовых стражников вытащили напуганного Фейри на колени перед моим отцом. Его волосы были льдисто-белыми, а кожа — цвета бумаги, черты лица слегка прищурены, как у грызуна, а серый костюм растрепан. Я бы предположил, что он на несколько лет старше меня, покрой его костюма выглядит дорого, и, несмотря на его явно испуганное выражение лица, что-то в том, как он был одет, говорило мне о его важности.

— Представляю вам Юджина Диппера, Верховного Бака Солярианского Пошиба Тиберийских Крыс, — позвал отец. — И зачинщика этого предательства нашей нации.

— Я не такой! — пискнул Юджин. — Я ничего не крал, клянусь. Я коллекционер — я заплатил за все свои камни и не пытался скрыть свое владение…

— Так ты признаешь, что мы нашли у тебя клад из более чем восьмисот этих редких и ценных камней? — потребовал отец, и мое нутро скрутилось, когда я понял, что на самом деле происходит. Он настраивает всех против этого человека и всех ему подобных. И какой сюрприз, Юджин Диппер оказался лидером одного из Орденов, который мой отец ненавидит больше всего.

— Я… как я уже сказал, я ничего не крал, — пробормотал Юджин, бросая испуганный взгляд между моим отцом и, к моему отвращению, мною и Ксавьером, как будто мы были соучастниками этого.

— Ну, мы скоро разберемся с этим, — ответил отец, его губы скривились в отвращении, когда он щелкнул пальцами, и Юджина снова утащили.

Толпа освистывала и кричала вслед Тиберийскому Крысиному Оборотню, их мнение о нем уже сложилось, несмотря на то, что он не сделал ничего плохого, насколько я мог судить. Не было закона, запрещающего покупать множество редких предметов, даже если они притягивали удачу или везение. Но мой отец выставил его каким-то вором, крадущим эти вещи у других фейри. А придурки в толпе были настолько тупы, что поклонялись этому.

Мой желудок сжался, когда Юджин закричал, когда его утащили с глаз долой, и моя рука дернулась там, где она висела рядом с рукой Рокси. Тыльная сторона ее руки скользнула по моей, вызвав тепло на моей коже, и на мгновение ее мизинец обхватил мой, заставив мое сердце подпрыгнуть, когда я посмотрел на нее.

Она не оглянулась, не моргнула и никак не отреагировала, наши руки оставались соединенными всего несколько секунд, прежде чем она снова отпустила меня. Но это произошло. Я просто не знал, было ли это доказательством того, что какая-то часть девушки, которую я любил, там внутри, борясь за то, чтобы выбраться наружу, или я просто обманываю себя, потому что мне так отчаянно нужно верить в это.

— Я предлагаю начать инквизицию по делу о краже удачи у солярианцев! — прокричал отец, получив крики поддержки от толпы, когда он смотрел на них сверху вниз. — Всех Тиберийских Крыс в королевстве официально просят прибыть в новый центр Туманной инквизиции, который я открыл на внешнем Каронисе. Это изолятор, где вас будет допрашивать Циклоп, который докопается до сути этих обвинений. Если вы невиновны, то вам нет нужды отказываться от этой просьбы, и вы, конечно, будете освобождены. Но если вы виновны, то народ Солярии получит свой ответ — и я потребую заплатить за эту кражу кровью!

Толпа взревела еще громче, когда мой отец стоял, возвышаясь над ними и ухмыляясь тем гребаным способом, который, как я всегда знал, порождал в нем насилие, и это чертовски пугает меня.

Это не инквизиция. Тиберийских Крыс не признают невиновными. Я, блядь, не идиот. Как только он объявит их виновными в том, что они украли у всех гребаную удачу, он придет и потребует плату за кровь.

Это геноцид. И в глубине души я знаю, что Крысы только начало.

В Королевской лощине было полно народу: Джеральдина суетилась, как курица наседка, а Дарси разместилась в кресле напротив камина. Остальные говорили о многом, но я просто смотрел на пламя, нахмурив брови и ощущая боль в сердце.

— Все получится, — настаивала Дарси, и я взглянул на нее и увидел, что она смотрит на меня. Или, скорее, смотрит на сомнения, которые были написаны на моих чертах лица.

— Знаю, — согласился я. — Она не сможет выбраться из клетки или выбросить тени за пределы. Но…

— Что но? — потребовала она, и я понял, она сейчас на взводе из-за сестры, и если нужно использовать меня как грушу для битья, она вполне может это сделать.

— Я просто знаю своего отца. Он не из тех, кто делает что-то наполовину. Да, он вынудил ее покориться теням и привязал ее к себе, заставляя чувствовать верность ему, несмотря на то, что тени заглушают все остальное. Но я не думаю, что это для него достаточно надежно. Он понимал, что как только она окажется вдали от него, мы попытаемся сделать все возможное, лишь бы вернуть ее нам, и все же он отправил ее сюда одну. Есть что-то еще, чего мы не видим, и я просто обеспокоен тем, что освобождение ее Феникса будет недостаточным, чтобы вернуть ее обратно.

— Ты ошибаешься, — сердито прорычала Дарси, поднимаясь на ноги. — Я знаю свою сестру и знаю, что она все еще там, борется за нас. Я не брошу ее, и как только ее Феникс освободится, я знаю, что этого будет достаточно — она вырвется из теней. Он мог наложить на нее тысячу Темных Принуждений, но это не имеет значения, поскольку все они будут выжжены, как только она сможет снова использовать свою форму Ордена. Как только хватка теней ослабнет, мы сможем выяснить все остальное.

— Но ведь разорвать узы Опекуна по-прежнему невозможно, — с горечью пробормотал я, понимая, что только раззадориваю ее, но ничего не могу с собой поделать. Все то время, что я провел в разлуке с Лэнсом, пока он находился в тюрьме, я так отчаянно жаждал быть рядом с ним, что это разрывало меня. И хотя я навещал его часто, однако этого было недостаточно. Я приходил туда ежедневно, но все равно тосковал, беспокоился, заботился о нем. Мы ничего не можем сделать, чтобы Рокси перестала испытывать такие же чувства к моему отцу. И для нее все намного хуже, поскольку Опекун чувствует все то же самое в пять раз сильнее. Мне, как подопечному, досталась более легкая участь, я чувствую это только потому, что его давно не было рядом.

— Значит, есть только один способ разорвать эту связь, — прорычала Дарси. — Нам нужно просто отрубить голову Лайонела.

— Предположим, что это не убьет и ее тоже, — услужливо подсказал Сет. — А то мама как-то сказала мне, что Опекуны не могут пережить смерть своего подопечного. Она говорила, что они встанут между ними и смертью либо последуют за ними туда, если не выдержат, так что…

— Заткнись, Сет, это чушь собачья, — огрызнулся я.

Я поднялся на ноги и уставился на него, и он тут же шагнул ко мне, столкнувшись своей грудью с моей, рыча в ответ на вызов, который я ему бросил.

— Уймись, парень, — потребовал Макс, пытаясь схватить меня за руку, и Дракон во мне всколыхнулся от ярости.

Калеб схватил Сета за плечо и оттащил назад, а Сет пробормотал что-то о том, что рептилии — ебаные сумасшедшие, отводя свой взгляд от моего. Я выпустил полный рот дыма и пошел в сторону кухни, отпихивая Макса, который пытался набросить на меня свои дары, успокаивая меня.

— Прекрати, — огрызнулся я, хватая бутылку виски из шкафа и наливая себе чересчур солидную порцию, после чего выпил ее одним глотком, наслаждаясь жгучестью спиртного.

— Она должна скоро покинуть Сферу, — указала Дарси, поднимаясь на ноги. — Возможно, нам стоит занять позиции.

— Да, — согласился я, стягивая рубашку через голову и расправляя плечи, когда желание перекинуться пробежало по моей коже. Мы собираемся посадить девушку, которую я люблю, в чертову клетку, как овцу, загнанную волчьей стаей, и от этой мысли я более чем на грани.

— О волшебные мускулы, посмотрите на величину этого набора! — вздохнула Джеральдина, глядя на меня. «Ты действительно звероподобный экземпляр мужчины, Дариус Акрукс. Неудивительно, что миледи Тори так очарована твоим набухшим бананом. Я иногда задавалась вопросом, не пила ли она лосиный сок, когда все время попадала под твои чары, но, взглянув на твою мужскую часть вблизи, я совсем растерялась…

— Прекрати смотреть на его блядский хуй, — рыкнул Макс, подойдя к ней сзади и закрыв ей глаза рукой, а я удивленно фыркнул. Эта девчонка явно наелась своих чертовых рогаликов, но было в ней что-то такое, что мне нравилось. Комментарий про зверский экземпляр, вероятно, этому помог.

— Не указывай гусю, куда ему идти, ты, морской конек-переросток! — воскликнула Джеральдина, пытаясь вырваться из хватки Макса, который уставился на меня так, словно это моя вина.

— Надень свою сраную рубашку обратно, мужик, — огрызнулся он.

— Я собираюсь перекинуться, — ответил я, покачивая головой, пока Калеб хохотал во все горло, а Сет выглядел так, будто ему не хватало ведерка с попкорном, прежде чем устроиться на шоу.

— Отцепись от меня, скользкий морской еж! — крикнула Джеральдина, ударив Макса рукой в живот и отбросив его с себя ударом магии воды.

— Тогда прекрати пялиться на член Дариуса, — прорычал он.

— Простите, сэр, но я ничего такого не делаю! Во-первых, восхитительный Дракон не раскрыл свой мужской окорок, дабы все желающие имели возможность полюбоваться им на досуге, так что я лишь оценила мощное телосложение, которое он применяет для ублажения моей дамы! А во-вторых, я бы никогда не прикоснулась даже усиками к плоти мужчины, которого моей даме суждено любить всеми звездами на небе! Я просто выражаю свое одобрение его способности доставлять ей физическое удовольствие, даже если его личность оставляет желать лучшего…

— Эй, — прорычал я, когда Дарси пробормотала: «Она права». Но ни Макс, ни Джеральдина больше не обращали внимания ни на кого из нас.

— Ну, если он тебе не нужен, то, блядь, и не смотри, — приказал Макс. — Мне это не нравится.

— А почему меня должно волновать, что думает такой злодей, как ты? Ты даже не веришь, что я способна правильно принимать решения относительно собственной жизни.

— Это потому, что ты склонна принимать ужасные гребаные решения! — заорал он, и мои брови поднялись вверх, когда я понял, что эта ссора явно связана с чем-то гораздо большим, чем ее осмотр меня, но я понятия не имею, с чем именно.

— Ребята, давайте просто сбавим обороты, хорошо? — предложил Сет с небольшим хныканьем, показывая, как ему не нравится эта перепалка, но Максу и Джеральдине, похоже, было плевать.

— Я не та, кто завязывает хвост узлом из-за маленького брака по расчету! — завопила Джеральдина. — Похоже, у тебя сложилось ошибочное впечатление, что я принадлежу тебе только потому, что раз или два запуталась в твоих щупальцах, но ты сильно ошибаешься! Я ясно дала понять, что сделала свой выбор, а ты отказываешься меня слушать. А теперь, если позволите, мне нужно спасти принцессу!

Джеральдина повернулась и выбежала из комнаты, исчезнув на лестнице, оставив всех нас в неловком молчании, когда Макс провел руками по лицу и простонал.

— Нахуй. Мою. Жизнь, — сказал он, и я взглянул на Сета и Кэла, гадая, догадываются ли они о том, что происходит.

— Она сказала «брак по расчету»? спросила Дарси мягким тоном, делая шаг вперед и отводя руку Макса от его лица.

— Да, — вздохнул он. — Она рассказала мне об этом недавно, но они держат это в секрете, чтобы какое-то время подурачиться с другими людьми. Я надеялся, что она выберет меня. А той ночью, после того, как я спас ее от Хайспелл, мы вернулись ко мне, и она меня поцеловала. Наверное, я по глупости подумал, будто это значит, что она передумала.

Он выглядел настолько разбитым, что я даже не знал, что сказать, когда Дарси оглянулась через плечо в ту сторону, куда ушла Джеральдина.

— Разрешите мне пойти и убедиться, что она в порядке, чтобы продолжить план. — Она сделала несколько шагов к двери, затем остановилась и сочувственно улыбнулась Максу. — Мне жаль, Макс.

В тот момент, когда она ушла, Сет шагнул вперед и обхватил Макса руками, завывая, так как он действительно выглядит настолько отчаянно, что меня прорвало.

— За кого она выходит замуж? — спросил я, ненавидя видеть его в такой мучительной боли. Клянусь, похоже, что никто из нас не в состоянии поймать чертову возможность передохнуть на данный момент.

— Джастин Мастерс, — прошипел он, скривив губы от отвращения. — Он большой королевский жополиз, и я думаю, это все, что ее волнует.

— Хочешь, я случайно поджарю его на барбекю, когда в следующий раз увижу его в форме Дракона? — предложил я, и Макс рассмеялся.

— Я слышал, у него есть горячая сестра, которая закончила школу до того, как мы появились здесь, — добавил Калеб. — Я могу трахнуть ее и снять секс-видео. Его семья не будет выглядеть такими замечательными сторонниками королевской семьи, если все узнают, что она сосала член Наследника.

— Давайте не будем делать ничего слишком поспешного, — агрессивно рассмеялся Сет, хлопнув Кэла по плечу сильнее, чем нужно. — Не нужно заниматься проституцией, Кэл, давай просто поимеем парня и будем угрожать его яйцам, пока он не согласится прекратить отношения. Не нужно сосать член.

— Конечно, — согласился Калеб, разразившись смехом, глядя на Сета, затем быстро перевел взгляд на меня. — Во всяком случае, не от цыпочки Мастерса.

Сет ухмыльнулся, а Макс громко застонал.

— Прекратите флиртовать, вы двое, из-за вас я только хуже себя чувствую по поводу своего дерьма.

— Флиртовать? — спросил я, взглянув на Сета, который невинно пожал плечами.

— Я ничего не могу поделать, если все мои друзья такие горячие, а я люблю время от времени пососать чужой член, — невинно сказал он. — Но если вы, ребята, когда-нибудь захотите отказаться от девчачьей драмы и создать сосисочный гарем, то меня не нужно будет долго уговаривать, — сказал он, его взгляд на мгновение упал на мою голую грудь, прежде чем он снова посмотрел на Кэла и подмигнул.

— Ясно. Ну, хотя мне нравятся брюнетки, сейчас я как раз подсел на одну, которую нужно загнать в клетку и накачать наркотой, так что давайте займемся этим? — предложил я, и они все согласились.

— Я пойду проверю, что Дарси и Джеральдина на месте, — сказал Кэл, после чего убежал, а я кивнул остальным, поднимаясь и выбираясь из люка, встроенного в крыше.

Я снял обувь и джинсы, скинул все на дерево, а затем прыгнул с крыши и превратился в своего огромного Дракона, моя золотая чешуя засияла в лучах заходящего солнца.

Я не стал сосредотачиваться на том, что может пойти не так с этим планом, и вместо этого сосредоточился на маленькой надежде, что все пойдет как надо. Что я, возможно, вот-вот верну свою девочку, и мы, наконец, нанесем удар моему отцу, который реально повлияет на ситуацию.

Потому что если все пойдет к чертям, у меня не останется ни одной гребаной идеи. И я даже не хочу думать о том, что это может значить для Рокси.

Тори

Я вышла из Сферы после ужина с Милдред слева от меня и с Маргарет справа, они болтали о свадебных платьях, а я старалась не жалеть себя, ведь сегодня воскресенье. Еще целых пять дней до того, как я смогу вернуться к своему королю. Я знаю, что так и должно быть, но никогда еще пять дней не казались такими чертовски долгими.

— Меня больше волнует практичность, чем вычурность, — насмехалась Милдред над каким-то замечанием Маргерет. — Главное, чтобы оно легко спало в брачную ночь, и тогда я смогу произвести на свет прекрасного наследника Дракона для следующего поколения Акруксов…

Мой кулак вскинулся так внезапно, что я даже не успела понять, когда решила ударить ее, но когда костяшки пальцев врезались в ее щетинистую челюсть, на моих губах заиграла мрачная улыбка, а тени во мне зашевелились от голода.

— Что за… — начала Милдред, откидывая плечи назад и напрягая мышцы, а Дракон за ее глазами уставился на меня так, словно хотел откусить голову.

— Иди и болтай о свадьбах где-нибудь в другом месте, — прорычала я, тени скользнули по моим рукам и закружились вокруг кончиков пальцев. — Тени голодны. И если ты не отвалишь, я позволю им полакомиться Драконом сегодня ночью.

— Увидимся позже, девочки, — вздохнула Маргарет, убегая прочь, но Милдред оказалась не так умна.

— Может, ты и важна для короля, но я скоро стану Акрукс, так что тебе стоит помнить, что я…

Щелчком пальцев я отбросила ее назад подальше от себя, вонзив тени в ее грудь, и она завизжала, как поросенок.

— Я расскажу об этом королю! — взвизгнула она.

— Королю на тебя плевать, — прорычала я, надвигаясь на нее с глазами, полными теней и удовольствия, прочерчивающими узоры по моему позвоночнику. — Ты просто ходячая матка с кровью Дракона в жилах. И знаешь что? Тебе не нужны ноги, чтобы рожать. Поэтому я советую тебе слушать меня, когда говорю бежать прочь, иначе ты останешься без нужных конечностей.

Милдред вскрикнула от боли, когда я загнал тени еще глубже в нее, но прежде чем они успели полностью завладеть ею, она перекинулась, разрывая одежду и увеличиваясь в размерах так быстро, что я могла только наблюдать.

Она зарычала на меня в своей форме грязно-коричневого Дракона, повернула голову и уставилась на меня глазами-бусинками, глубоко сидящими в чешуе ее головы.

Тени перекатывались через меня, я стояла на месте, мое сердце бешено колотилось, когда я впервые за долгое время почувствовала себя полностью высвобожденной, и Милдред выпустила прямо на меня струю Драконьего огня.

Тени поднялись облаком навстречу ее пламени, и мои глаза загорелись голодом, я пыталась их контролировать, их сила почти полностью поглотила меня.

Огромный рев пронесся по воздуху, устремив мой взгляд в небо: золотой Дракон, в пять раз превосходящий Милдред по размерам, спустился с неба и столкнулся с ней.

Я испуганно втянула воздух, когда мой взгляд упал на Дариуса, и отголоски тысячи пыток впились в мое тело. Воспоминания о боли и страданиях всплыли во мне при виде его, и борьба покинула меня, когда я, защищаясь, притянула тени поближе.

Когда Драконы столкнулись на тропинке, из Сферы хлынул поток студентов, которые наблюдали за происходящим и кричали в шоке, поэтому я бросилась прочь.

С извивающимися в пальцах тенями я направилась по тропинке в Лес Стенаний, оставив позади Милдред и другого Дракона. Хотя я не раз оглядывалась через плечо, озабоченная тем, чего не могу понять.

Я достала из кармана атлас, чтобы просто полюбоваться на заставку моего короля, но тут на нем вспыхнуло уведомление, в котором я была отмечена.

Тайлер Корбин: Похоже, что юная любовь не такая уж и сладкая мечта. @DariusAcrux только что был замечен в воздухе, где избивал свою невесту @MildredCanopus в стиле Дракона во имя любви к своей истинной половинке @ToryVega. Молодой Пегас видел, как все это произошло, и, клянусь, у Милдред в форме Дракона все равно есть усы, как и свиное рыло. Кто-нибудь еще думает, что у нее есть дедушка и бабушка свиньи? Если уж великий и достопочтенный король Акрукс говорит о чистых кровных родословных, то, наверное, он заметил, что семья Канопусов трахалась с фермерскими животными…

#явиделсвинуюножку #оннехочетжаритьсвинину #бьюсьобзакладонасвиняситобложки #свининаюрскогопериода #свининасзаурусрексом #свиньявогне

Стейси Денни: Кто-то должен завернуть эту свинью в одеяло и скатить с обрыва!

Дезини Басс: Она Милдредтелая. Если Дариусу Акруксу придется жениться на ней, то я никогда не прощу звезды…

Александра Лановилл: Этот маленький поросенок сделал пи-пи в своих трусиках, когда Дариус разбомбил ее! #отправьэтогопоросенканарынок

Стейси Браум: У старого Макдональда была ферма И-Я-И-Я-О, и на этой ферме у него была Милдред И-Я-И-Я-О — с усами здесь и большой бородавкой там, здесь волосы, там волосы, везде медвежья шерсть. # И-Я-И-Я-О — Хо

Джессика Глоссон: Она такая уродливая, что когда ее мама подвезла ее к Зодиаку, ее оштрафовали за то, что та намусорила.

Джоди Флеминг: Милдред принимает так много фейроидов, что, возможно, именно она оплодотворит Дариуса в их брачную ночь #королевасвинья #драконьяматрица

Я фыркнула от смеха и нахмурилась, пытаясь понять, с чего бы это, но мой атлас зазвонил раньше, чем я успела уделить этому слишком много внимания.

Я поджала губы, когда на экране высветилось имя Клары, но все равно ответила. Она никогда не была далеко от моего короля, поэтому был шанс, что я услышу его голос на заднем фоне звонка, даже если он не хочет говорить со мной напрямую.

— Да? — спросила я, не сбавляя шага и углубляясь в лес.

— У папочки для тебя сообщение, — пропела Клара. — Мы собираемся остаться в городе на неделю.

— Зачем? — прорычала я, мое нутро сжалось от мысли, что он будет еще дальше от меня.

— У тебя всегда так много вопросов, — надулась она. — Любопытная, любопытная. Я уже готова просить папочку разрешить мне снова наказать тебя, когда ты в следующий раз будешь с нами дома.

Моя челюсть сжалась, когда я вспомнила, как Клара заставляла меня страдать всякий раз, когда я не выполняла ее указания с тенями, но я не отступала. Возможно, было очень больно позволять ей загонять их так глубоко внутрь меня, но именно поэтому моя власть над ними так сильна. Кроме того, наказания всегда приводили моего короля в прекрасное настроение, так что если мне нужно пострадать, дабы угодить ему, то я так и сделаю.

— Мне просто нужно знать, где он, — выдавила я из себя. — Ты знаешь, как узы заставляют меня страдать, когда я не рядом.

Клара вздохнула, однако в этом мы всегда сходились во мнениях, и она наконец дала мне то, что я просила.

— У него есть информация о группе Тиберийских Крыс, которые пытались сбежать от Туманной инквизиции, лишь бы не столкнуться с ней. Мы отправляемся на охоту. — Ликование в ее голосе было очевидным, и я облегченно вздохнула.

— Хорошо, — согласилась я. — Но вы вернетесь во дворец, когда я приеду в пятницу?

— Возможно, — поддразнила она, и моя хватка на атласе усилилась до такой степени, что я чуть не сломала его.

— Клара! — рявкнул Лайонел на заднем плане, и мое сердце забилось при звуке его голоса, даже если он был грубым от раздражения. — Мы уже уходим. Ты передала сообщение?

— Могу я поговорить с ним? — вздохнула я.

— Извини, но папочка не хочет сейчас с тобой говорить, — сказала она, и я почувствовала улыбку на ее ядовитых губах. — Но не волнуйся — я позабочусь о том, чтобы он наслаждался временем, проведенным вдали от тебя, так сильно, что, я уверена, он совсем не будет скучать по тебе.

— Клара, просто позволь мне сказать ему, что я…

Линия оборвалась после того, как она расхохоталась надо мной, и я выругалась от разочарования, отбросив атлас от себя, позволяя теням расцвести вокруг в густом облаке, пока сила их власти не вошла достаточно глубоко в мою кожу, снимая мою ярость и оставляя меня дрожащей от наслаждения их силой.

Я закрыла глаза, тихо застонала, откинув голову назад, и просто купалась в них в течение долгого мгновения.

— Ну, черт, детка, если бы я знал, как тебя возбуждают тени, возможно, я бы понял, почему ты их так любишь, — голос Сета прорвался сквозь пьянящий туман темной силы внутри, и я скривила губы, посмотрев направо от тропинки, где он стоял между деревьев с голой задницей и прикрывал свой член листиком, который даже и близко не скрывал его. Он дразнит меня, но не успела я ответить, как удар грубой силы врезался в мой щит за спиной, и я выругалась, упав на колени, едва сумев сохранить щит в целости.

Я обернулась, чтобы взглянуть через плечо, и увидела Дарси, парящую в нескольких футах над тропинкой, на спине у нее ярко горели огненные крылья, а голубые волосы развевались вокруг нее.

— Тебе, наверное, лучше бежать, — предупредила она меня, дав мне полсекунды на то, чтобы взрыв воздушной магии снова врезался в мой щит.

Я зарычала, когда мне удалось встать на ноги, но Сет обрушил на меня свою воздушную магию справа, и я споткнулась о левую сторону тропинки от объединенной силы их мощи, которая с невероятной силой ударилась о мой щит.

Макс вышел на тропинку впереди, и поскольку он тоже направил на меня свою воздушную магию, мне не оставалось ничего другого, как повернуть и побежать к деревьям слева.

Я спотыкалась между толстыми стволами, когда их магия воздуха усиливала давление, и деревья вокруг меня дико тряслись и качались в водовороте, который они создавали.

Мне хотелось встать и сразиться с ними, обрушить на них всю силу теней. Но мой король ясно дал понять, что я не должна нападать на Наследников или Дарси, пока страна все еще приспосабливается к новому лидеру. Кроме соблюдения новых законов, он не хотел, чтобы я вступала с ними в бой, и я не вынесу, если снова разочарую его. Поэтому, зарычав от ярости, я развернулась и убежала.

Мои сапоги стучали по листьям и палкам на пути, когда я бежала между деревьев, и на мгновение, клянусь, заметила движение справа от себя, а затем снова впереди слева. Чертов вампир.

Штурм воздушной магии не ослабевал, поэтому у меня не было времени сосредоточиться на том, кто был впереди, и с каждым мгновением моя магия истощалась до предела, я боролась изо всех сил, пытаясь удержать щит на месте.

Деревья словно расступились передо мной, появилась чистая тропинка, свободная от всякого мусора на земле, что позволило мне бежать быстрее, и я ускорила темп.

Тени извивались под моей кожей, но я продолжала концентрироваться на своей Элементальной магии, даже когда она сгорала все больше и больше, а я вкладывала все свои силы в поддержание щита, так как ветер продолжал бить в его заднюю часть.

Я бросила огненный шар возле себя, пополняя запасы магии, но в тот момент, когда я это сделала, земля разверзлась подо мной с такой силой, что меня подбросило в воздух. Я закричала, забыв о пламени, и снова направила все, что у меня было, в воздух, чтобы не упасть лицом на гладкую дорожку передо мной.

Моя магия сильно истощилась, когда я каким-то чудом смогла подняться на ноги, и громко ругаясь, побежала дальше по тропинке, свернув налево, так как она изгибалась в этом направлении, а деревья и кусты по обе стороны от нее оказались слишком густыми, чтобы я могла прорваться через них на такой скорости.

Вдруг я оказалась на вершине крутого холма, и когда мой сапог снова приземлился на тропинку, моя нога скользнула вниз, так как вместо грязи я оказалась на льду и упала на задницу. Но из-за резкого уклона холма передо мной, скользкого льда и непрекращающегося ветра, дувшего мне в спину, у меня не было никакой возможности остановить себя, чтобы на большой скорости не скатиться вниз по склону.

Я вытянула руки вперед, пытаясь замедлить скорость падения с помощью магии воздуха, но тупая боль в груди предупредила меня, что я почти на исходе и поняла, что теперь мне никак не удастся отбиться от трех придурков за спиной.

Как раз когда мои магические резервы иссякли, я врезалась в иллюзию, созданную на тропинке и создающую впечатление, что впереди ничего нет, и закричала, попав прямо в тяжелую металлическую клетку.

Я сильно ударилась о прутья в задней части клетки, ударилась лицом и услышала хруст костей еще до того, как боль от травмы охватила меня.

Я перевернулась и попятилась к двери, по лицу стекала кровь, но не успела я подойти к ней, как в поле зрения появился Калеб, захлопнул дверцу и запер ее с металлическим лязгом, который прозвучал прямо в моей душе.

Я закричала в ярости, ползя вперед и бросая руки в его сторону, когда Джеральдина вышла из-за деревьев, и на ее лице появилось торжествующее выражение, хотя слезы текли по ее щекам.

Тени вырвались из моих ладоней, когда я направила их сквозь прутья клетки, в которую они меня заточили. Но как только темный туман приблизился к металлу, он отрикошетил от него, пронзив меня до самых костей и заставив застонать от боли.

— Эта клетка сделана из ночного железа. Тени не могут пройти сквозь нее, и каждый раз, когда ты будешь пытаться прорваться сквозь нее, сила, которую ты используешь, будет бить по тебе в ответ, — мрачно сказала Дарси, приземляясь на тропинку передо мной как раз в тот момент, когда Джеральдина растопила лед.

Дарси рассеяла свои крылья, вернувшись в форму Фейри и убедившись, что у меня нет шансов пополнить запасы магии от ее пламени.

Следом появился Сет, одетый в треники, а Макс подошел и встал по другую сторону от Дарси, его лицо было исполнено решимости, а в руке он держал мой атлас.

— Когда мой король узнает об этом, вы все заплатите, — прорычала я им, переводя взгляд с сестры, Джеральдины и Наследников, пока не поняла, что одного из них нет.

— Это риск, на который мы готовы пойти ради тебя, милая, — сказал Калеб, наклонив голову, глядя на меня, скрючившуюся в клетке.

Я не могу даже встать в этой штуке, а когда я потянулась, желая ухватиться за прутья, они обожгли мои покрытые тенями руки, пока я не ощутила, что кожа на моих ладонях опалилась, и я снова закричала от боли.

— Остановитесь, миледи! — Джеральдина задохнулась от ужаса, когда я вывернула руки назад, задыхаясь и потея, мое тело дрожало от боли.

— Выпустите меня, — потребовала я, но Дарси покачала головой, ее глаза были мокрыми от непролитых слез, но выражение лица было твердым и непреклонным.

— Ты не выйдешь оттуда, пока снова не станешь собой, — прорычала она, и прежде чем я успела ответить, откуда-то сверху раздался жалобный рев.

Я вскрикнула от страха, посмотрев вверх сквозь прутья клетки, и увидела Дариуса, пикирующего с неба в форме золотого Дракона. Его взгляд был устремлен на меня, и страх, который я всегда испытывала рядом с ним, усилился, так как я оказалась беспомощной перед ним.

Клетка задрожала, когда его вес столкнулся с ней, и я упала на спину, когда его огромные когти обхватили металлические прутья надо мной, и меня внезапно подняло в воздух.

Я кричала, проклинала и клялась отомстить им всем, когда он поднял меня в воздух над деревьями, и я почувствовала, как по мне и моей клетке скользнуло заклинание сокрытия, а один из оставшихся скрыл мое присутствие внизу, убеждаясь, что никто не заметил, как он похитил меня.

Полет длился недолго, и Дариус неловко приземлился на крышу Королевской Лощины, пробив в ней дыру и опустив мою клетку в центральную комнату перед незажженным камином.

Когда он выпустил меня из своих золотых когтей, я схватилась за дверцу клетки и сумела отодвинуть тени настолько, чтобы ослабить боль в руках, пока я пыталась открыть замок. Но клетка была крепко заперта, и чем дольше я пыталась ее открыть, тем больше плоти сгорало на моем теле, где я касалась металлических прутьев.

Дариус спустился на дерево в своей форме Фейри, а я отползла назад к середине клетки, настороженно наблюдая за ним, мой взгляд перемещался по его мощному, обнаженному телу, когда страх охватил меня, и я задалась вопросом, что, черт возьми, он собирается со мной делать.

Он взял пару черных треников из сундука в конце комнаты, затем развернулся ко мне лицом, его лицо исказилось от боли, словно он был не рад, что застал меня здесь. Но это бессмысленно.

— Что ты делаешь? — прорычала я, стараясь не показать ему, как мне больно, даже когда кровь из моего носа стекала по губам и заливала вкусовые рецепторы, а запах обожженной плоти заполнил мои ноздри.

— Ты позволишь мне исцелить тебя? — спросил он, его голос был жестким и грубым.

— Нет, — прорычала я, поскольку если что и может ухудшить мое положение, так это то, что ему придется положить на меня свои руки. Все, что Дариус Акрукс когда-либо причинял мне, это боль, и даже просто глядя на него сейчас, я испытываю боль в груди от воспоминаний о молнии, врезающейся в мое тело и сжигающей меня изнутри.

Калеб ворвался в комнату прежде, чем Дариус успел сказать что-то еще, и раздраженно вздохнул, глядя на разрушенную крышу, а затем поднял руки и с помощью магии земли исправил повреждения, нанесенные Дариусом, чтобы поместить мою клетку внутрь.

— Я так понимаю, она не позволит тебе исцелить ее? — спросил Калеб у Дариуса, ведя себя так, словно меня здесь вообще нет, и я сузила на него глаза, пытаясь понять, как я могу выпутаться из этого.

— Калеб, — вздохнула я, глядя на него сквозь решетку, когда он повернулся и удивленно посмотрел на меня. — Я не хочу, чтобы он был рядом со мной, — сказала я, взглянув на Дариуса, чья поза напряглась от моих слов.

— Это говорят тени, — твердо прорычал Калеб, бросив на Дариуса взгляд, который я не смогла прочесть, но Дракон явно смог, потому что он сжал челюсти и устремился ко мне.

Я мгновенно отпрянула назад, используя руки и ноги, чтобы перемещаться, пока не ударилась о заднюю стенку клетки и не зашипела от боли, когда в местах соприкосновения прутьев со мной загорелись тени. Единственной частью клетки, которая не обжигала меня, было твердое основание, но когда я прижала к нему ладони, оно словно пыталось высосать энергию из моей гребаной души, так что у меня не было желания вкладывать в него силу только для того, чтобы ее забрали.

— Рокси, — прорычал Дариус, опускаясь на корточки и глядя на меня со сведенными бровями. — Пожалуйста, перестань смотреть на меня так.

— В каком смысле? — прошипела я, не двигаясь ни на дюйм, и ненавидя то, насколько уязвимой я сейчас была.

Все мое тело было напряжено в ожидании того, что, как я знаю, он собирается сделать со мной прямо сейчас, когда я в его власти. Все, что я могу сделать, это не трусить и продолжать удерживать его взгляд.

— Словно ты думаешь, что я собираюсь напасть на тебя. Я безумно люблю тебя, Рокси, — прорычал он. — Какого черта ты думаешь, что я попытаюсь сделать что-то, что причинит тебе боль?

Я пыталась понять, что он мне говорит, но как только я задумалась над его словами, резкие отголоски боли, которую, как я знала, он причинил мне, отозвались в моем теле острым пульсом, который заставил меня вздрогнуть, вонзившись в меня.

Дариус попытался дотянуться до меня, но я снова отпрянула назад, шипя сквозь зубы, когда меня вновь прижали к прутьям клетки. Он громко выругался, вскочил на ноги и бросился прочь от меня, опрокинув диван, когда его вспыльчивость, о которой я знала, сорвалась с губ, и он зарычал.

— Дариус! — рявкнул Калеб, когда моя кожа взвыла от боли от соприкосновения с прутьями, но я отказывалась даже на дюйм приближаться к нему, зная, что с ним будет еще хуже. — Успокойся! Что, черт возьми, с тобой не так?

Дариус бросил на меня полный боли взгляд и покачал головой, после чего устремился к двери.

— Я только усугубляю ситуацию, находясь здесь. Я пойду посмотрю, почему остальные так долго.

Калеб разрывался между тем, чтобы пойти за ним или остаться со мной, и я медленно отступила от решетки, наблюдая, как он принимает решение остаться. Он посмотрел на меня с жалостью, и тени снова поднялись во мне, бормоча сладкие обещания, напоминая, что это мой шанс сбежать.

Внизу хлопнула дверь, и еще немного напряжения покинуло мое тело, когда я поняла, что Дариус действительно ушел.

— Калеб? — пробормотала я, мой голос был низким, но достаточным для того, чтобы он услышал его с его дарами. — Почему вы так поступаете со мной?

Он обратил на меня свои темно-синие глаза и двинулся, поднимая диван, а затем обогнул его и встал передо мной.

— Я знаю, что сейчас все запутано, Тори, но я клянусь тебе, что это к лучшему. Когда ты вернешь себе свой Феникс, ты сможешь снова бороться с тенями. Тогда ты сможешь мыслить более ясно. Вспомни…

— Лайонел сказал мне, что то, что я забыла, причиняло мне боль, — вздохнула я, подползая к нему и заглядывая между прутьями. — Это правда, так ведь?

— Все не так просто, — выдавил он, стиснув челюсти.

Наступила тишина, но я видела, что он немного колеблется, внимательно наблюдая за мной, словно не зная, что думать, поэтому я медленно смочила губы, пытаясь подтолкнуть его помочь мне. Если бы я могла заставить его увидеть, что я чувствую сейчас, он бы понял, что это неправильно. Конечно, он не стал бы держать меня здесь взаперти.

— Пожалуйста, Калеб, не делай этого со мной, — умоляла я, давая ему понять, как сильно я боюсь того, что они планируют. — Я сейчас счастлива, поскольку связана со своим королем. И ничто из того, что вы можете сделать, не разорвет этих уз. Кроме того, мне нужны тени. Они мне нужны. Пожалуйста, не дай им забрать их у меня.

Калеб застонал и опустил голову на руки.

— Ты сейчас не в себе, милая, — сказал он. — Но ты станешь собой. Скоро.

Гнев пылал во мне горячим и диким пламенем, и я бросилась к решетке, швыряя в него тени со всей силы, так что весь мой мир погрузился в густой туман мрака.

От их столкновения с прутьями я закричала в агонии через несколько мгновений, но не отступала. Я переродилась в страданиях и боли, и я могу пройти через эту пытку, избежав той участи, которую они для меня приготовили.

Я зарычала, когда прутья выдержали, и упав на спину, когда сила рикошетом вошла в меня. Я начала дрожать и биться в конвульсиях от магии, которую использовала, когда она вливалась в мое тело, и боль ощущалась как магма, текущая по моим венам.

Но я не остановлюсь. Если я перестану, будет намного хуже, чем сейчас. Если я подведу своего короля, то пытки, которым я подвергнусь, не сравнятся с этим.

Воспоминания о той каменной комнате эхом отдавались в моей голове. О банках с молниями и с металлическими инструментами, которые раз за разом врезались в мое тело. Дариус делал это со мной. Это все Дариус. Каждый раз, когда я думала о нем, или просыпалась, зовя его в ночи, или кричала его имя, умоляя о помощи, то получала в ответ именно боль. Он никогда не приходил за мной. Он бросил меня на произвол судьбы.

Я не могу позволить ему забрать меня. Я не позволю.

Я обрушила на клетку столько силы, что она затряслась и задребезжала, а я корчилась на спине, пока внезапно окружавшая меня тьма не поглотила меня целиком.

И я наконец освободилась от всего этого и провалилась в пустоту.

По моим венам струился жар, густой, мощный и полный воспоминаний, которые я не могу до конца осмыслить.

Сначала я отпрянула от интенсивности пламени, отступив в безопасный, темный и окутанный тенью уголок своего сознания, но чем сильнее становился огонь, тем труднее было от него защититься.

Когда я уже была уверена, что сгорю от пламени, мои глаза открылись, и из меня вырвался испуганный возглас.

Я задыхалась, уворачиваясь от огня, но от него было не убежать, не скрыться от этого существа, которое, казалось, живет во мне. Я рывком повернулась и увидела Дарси, которая смотрела на меня сквозь решетку, сжимая в руке шприц, а я опустила взгляд на свою руку, обнаружив небольшую ранку на бицепсе.

— Что ты со мной сделала? — прохрипела я, отшатнувшись назад и вскрикнув, когда снова ударилась о прутья клетки.

Мои губы растянулись в болезненном крике, и я приложила руку к ране, оглядывая море лиц, окружавших меня, когда мое сердце бешено колотилось.

— Назад, — прорычал Макс, его рука легла на руку Джеральдины и потянула ее на шаг назад, пока та всхлипывала. — Она сходит с ума и вот-вот потеряет контроль над своей формой Ордена.

— Черт, — выругался Сет и поймал запястье Калеба, оттаскивая его назад.

— Посмотри на меня, Рокси, — прорычал Дариус справа от меня, и я вскрикнула от испуга, обнаружив его слишком близко к решетке, удерживающей меня.

По моим лопаткам пробежало тепло, когда Макс выкрикнул что-то в панике, и во мне поднялось больше энергии, чем я могла сдержать.

Мое тело превратилось в огненный шар, крылья вырвались из спины и заставили клетку разлететься вокруг меня, разбрасывая металлические прутья во все стороны в виде смертоносных снарядов.

На мгновение я была парализована страхом и паникой, но в самый разгар паники зов огня Феникса в моей крови привел меня в чувство, и я нашла девушку внутри пламени, ее тело было покрыто огнем, как и мое, а руки протянуты ко мне в безмолвной мольбе.

Я прижалась к ней со всхлипом, когда она притянула меня к себе и сжала так сильно, что я была уверена, что сломаюсь. Но я не сломаюсь. Потому что у меня есть она. И она была всем, что мне когда-либо было нужно.

Мои слезы превратились в истерику, когда я вцепилась в нее, мой мозг не мог полностью сосредоточиться ни на чем, кроме того, сколько я пропадала без нее, как сильно я нуждалась в ней и насколько я была слабее в целом.

Я не знаю, как долго мы так обнимали друг друга, практически составляя одно тело, две половинки одного целого. Именно такими мы и были рождены.

Я медленно осознала, что огонь вокруг нас постепенно угасает, так как слезы перестали шипеть на моей коже, а мой Феникс отступил, снова погрузившись внутрь меня, но оставаясь близко к поверхности, прогоняя мечущиеся тени.

— Ты в порядке, Тор, — снова и снова повторяла Дарси, крепко прижимая меня к себе и проводя пальцами по моим волосам.

— Она теперь снова под контролем? — Голос Сета привлек мое внимание, и я слегка повернула голову, обнаружив, что он стоит внутри ледяного купола, который Макс, Джеральдина и Дариус поддерживали вокруг своей половины дома на дереве, защищая всех.

Позади нас все вокруг было разрушено взрывом, и пламя все еще полыхало в ветвях деревьев в лесу.

— Теперь ты в порядке, не так ли, Тор? — спросила Дарси, и я подмигнула ей, немного отстранившись, пока мой мозг пытался осознать происходящее.

Я чувствую себя так, словно мне пришлось продираться сквозь слой ваты, чтобы разобрать слова, которые все говорили мне.

— Миледи, вы можете взять мою одежду! — громко объявила Джеральдина, раздвигая лед вокруг себя и делая шаг вперед, когда она начала снимать с себя рубашку, заставив меня осознать, что я сожгла всю свою одежду во время перехода и сижу голая на полу, крепко обхватив себя руками.

Дарси явно хватило ума защитить одежду, когда она перекинулась, так что я была всего лишь голой задницей, на которую все пялились.

Смущение когтями вцепилось в меня, и тени скользнули под кожу, предлагая мне немного отвлечься от этого чувства, но я сопротивлялась их призыву, глядя на сестру и находя в ее взгляде все, что мне было нужно, чтобы успокоиться.

Макс поймал Джеральдину за запястье и оттащил ее назад, прежде чем она успела что-то снять.

— Не дави на нее, — предупредил он. — Она может снова взорваться.

Моя кожа затрепетала от прикосновения его дара Сирены, и я нервно взглянула на Дарси, когда она ободряюще кивнула мне.

— Макс поможет тебе, если ты позволишь ему?

Я дрожала от слабости, вызванной травмами, полученными в клетке, и мой мозг был так близок к разрушению, что слишком велик соблазн согласиться, но когда в углу моего зрения появилась огромная фигура, я зажмурилась.

Дариус сделал шаг ко мне, и я задохнулась, мой Феникс вскочил на ноги, защищая меня от страха, и я попыталась отпрянуть от него.

— Вот, — предложил он, доставая из сундука с одеждой толстовку, которая была защищена от взрыва ледяным щитом, и протянул ее мне.

Моя магия была немного восполнена пламенем наших Фениксов, и я подняла воздушный щит, пока Дариус не успел приблизиться, и отпрянула в объятия Дарси, когда я захныкала от страха.

— Черт, — выругался Макс, глядя между мной и Дариусом, его лицо сжалось от горя. — Дариус… я думаю, тебе стоит уйти.

— Что? — прорычал Дракон, его глаза вспыхнули явным отказом, а мышцы напряглись, словно он был на грани перехода.

Я испуганно вздохнула, вкладывая в щит больше магии, и Дарси поймала мой подбородок, повернув меня к себе лицом, когда целительная магия скользнула под мою кожу и облегчила некоторые боли в моем теле.

— Тебе не нужно бояться Дариуса, Тори, — вздохнула она. — Он не такой, как его отец. Он никогда не причинит тебе боль, как это сделал Лайонел…

— Лайонел не причинил мне вреда, — прорычала я, вырываясь из ее рук. — Он исцеляет меня. Он любит меня. Он мой король.

Среди всех воцарилась тишина, затем Джеральдина начала громко причитать, закрывая глаза руками.

— О милые небеса, пощадите! Моя леди была околдована лживой ящерицей и обманута самым ненавистным образом!

— Нет, Тори, это не так, — прорычала Дарси, посылая взрыв магии в созданный мною щит и разбивая его, а затем с помощью магии воздуха забрала у Дариуса толстовку, которую накинула мне на голову. Я поднялась на ноги, а толстовка опустилась до середины бедра, от ткани исходил аромат кедра и дыма, который заставил меня почувствовать себя в некоторой безопасности, даже когда я поспешила отойти от Дариуса.

— Теперь у тебя снова есть твой Феникс. Тебе необходимо использовать его, чтобы выжечь из себя Темное принуждение, — сказала Дарси.

Мой взгляд скользнул к ней, когда я открыла рот, чтобы сказать, что не нахожусь под воздействием какого-либо Принуждения, но как только я подумала об этом, Феникс внутри меня снова вспыхнул, поднимаясь и двигаясь под моей кожей. Он прокладывал путь разрушения через команду за командой, наложенные на мой разум, пока я снова не расплакалась от облегчения, что цепи сняты с моей души.

— Какого хрена он с ней делал? — пробормотал Калеб, когда из горла Сета вырвался хнык, и мой взгляд заметался между всеми ними, поскольку я оказалась полностью ошеломлена всем происходящим.

— Рокси, — вздохнул Дариус, снова подходя ближе с протянутой рукой в знак приветствия. Но как только я посмотрела на него, мое сердце подпрыгнуло и снова заколотилось от страха, когда воспоминания о столь сильной агонии, прожигающей мое тело, захлестнули меня. Он. Это был он.

— Не подходи, — вздохнула я, почти призывая тени, поскольку снова оказалась без магии и на милости этого свирепого существа, стоящего передо мной.

Лицо Дариуса напряглось, и что-то в его взгляде, казалось, дрогнуло, когда я посмотрела на него со страхом в своей душе, таким глубоким, и я не уверена, что когда-нибудь смогу освободиться от него.

— Все должны уйти, — внезапно скомандовал Макс. — Кэл, Сет и Джерри, почините стены перед уходом, а затем убедитесь, что в лесу нет никаких признаков разрушений от пламени. Дариус, тебе просто нужно… уйти, мне жаль, но она не может находиться рядом с тобой. Она чертовски боится тебя. Ты подавляешь ее…

— Я не брошу ее снова, — свирепо прорычал Дариус, и от его мрачного тона меня пронзила боль.

— Мне жаль, старик, — сказал Макс, повернувшись к нему и схватив его за лицо, заставляя посмотреть в его сторону. — Но то, что ты здесь, это… это причиняет ей боль. Я не знаю, что сделал Лайонел, но каждый раз, когда она смотрит на тебя, она чувствует физическую боль, а также ужас. Если у меня есть хоть какой-то шанс все исправить, ты не должен быть здесь. Мне неприятно говорить тебе это, но чем больше ты сейчас рядом с ней, тем хуже ты для нее делаешь.

Дариус стиснул челюсть, словно он ощущал эту боль в себе, когда перевел свои темные глаза на меня, и я попыталась не вздрогнуть, но ничего не получилось.

— Это правда, Рокси? — спросил он, выглядя так, будто хотел лишь сократить расстояние между нами, и мне захотелось закричать и выпрыгнуть из огромной дыры, которую я проделала в стене, лишь бы спастись от него.

Я не ответила, но и не опровергла его слов, и казалось, этого было достаточно, чтобы сломить его решимость: в его взгляде промелькнула печаль, и он жестко кивнул.

Он развернулся и направился к выходу, Сет завыл, преследуя его, Калеб задержался лишь на мгновение, а потом помчался за ними, и я немного расслабилась, когда их доминирующее присутствие ушло.

Джеральдина все еще всхлипывала, латая стену, как и просил Макс, но мой взгляд переместился на Сирену, когда он медленно приблизился ко мне.

— Я думаю, что могу помочь тебе, Тори, — мягко сказал он, чувство спокойствия и понимания проникло в меня, когда он приблизился, его дары наполнили воздух вокруг него и притянули меня, как нежные объятия.

— Я не знаю, стоит ли… — начала я, но Дарси прервала меня.

— Ты можешь доверять ему, Тори. Он поможет тебе. Пожалуйста, просто позволь ему.

Мой взгляд встретился с глазами моей близняшки, и в них было столько обиды и боли, поэтому я кивнула, просто желая сделать что-то, чтобы облегчить то, что заставляло ее смотреть на меня так. Воспоминания о нашем детстве бурлили во мне, пока я не почувствовала, что переполнена ими. Хорошие, плохие, откровенно ужасные. И все же, несмотря на то, что мы пережили за эти годы, рядом со мной всегда был один горящий огонек, как моя собственная звезда, которая всегда вела меня домой. Дарси. Моя вторая половинка. Моя единственная, самая настоящая любовь.

— Хорошо, — согласилась я на одном дыхании, и Макс взял мои руки в свои.

— Мы разберемся с этим, хорошо, маленькая Вега? — пробормотал он, поймав мой взгляд своих глубоких карих глаз, и по какой-то причине я действительно доверилась ему.

— Хорошо, — согласилась я.

— Мне нужно поговорить с ней наедине, — сказал Макс, не отрываясь от меня ни на секунду. — Так, чтобы мое внимание все время было сосредоточено на ее эмоциях.

Дарси была готова отказаться, а Джеральдина прикрыла глаза рукой, громко всхлипывая.

— Лучше верни мне мою леди, ты, призовой иглобрюх. Или я отрежу твои плавники и брошу их в огонь!

Макс закатил глаза и тепло улыбнулся мне, когда его пальцы сжались вокруг моих, и он продолжил вливать в меня успокаивающие эмоции.

— Я не хочу оставлять ее, — угрожающе прорычала Дарси.

— Послушай, — сказал Макс грубым голосом, переведя на нее взгляд, когда повернулся к ней. — Твоя сестра прошла через что-то очень хреновое. Я даже не могу объяснить тебе всю сложность эмоций, которые она сейчас испытывает, но если ты хочешь, чтобы у меня был хоть малейший шанс обратить это дерьмо вспять, то тебе нужно убираться отсюда и позволить мне показать тебе, почему Сирены — лучший, блядь, Орден. Потому что сейчас, я уверен, что время не имеет значения. Ее разум раздроблен и податлив, тени отступили, а Темное Принуждение разрушено. Но с каждой минутой все больше и больше чувств, которые она испытывает, фиксируются. Итак, чего ты хочешь — чтобы я помог ей вспомнить, кем она была до того, как этот ублюдок добрался до нее, или хочешь тупо стоять здесь и разрушить ее шансы?

Дарси долго смотрела на него, затем бросила на меня извиняющийся взгляд.

— Тор, я вернусь, — пообещала она. — Как только ты будешь снова готова увидеть меня, я буду здесь.

Я кивнула, когда она схватила Джеральдину за руку и потащила ее из комнаты, их шаги исчезли на лестнице, а мы с Максом посмотрели друг на друга.

Он подошел ко мне и глубоко вздохнул, взяв мое лицо в свои большие ладони.

— Не сопротивляйся ничему, Тори, — пробормотал он. — Просто прочувствуй все, и я обещаю, что помогу тебе разобраться во всем.

Мое сердце заколотилось от паники и страха, и меня охватило желание сбежать и настоятельная потребность увидеть своего короля. Но когда я заглянула в глубину его карих глаз, что-то во мне успокоилось, и, хотя слезы, текущие по моим щекам, не останавливались, мне удалось выпустить дрожащий выдох, который, казалось, держал на себе вес всего мира. А затем я отдалась во власть его силы и позволила ему унести меня на волне душевной и сердечной боли.

Макс

Мне потребовалось более пяти часов, чтобы просто просеять воспоминания боли и страха, наполнявшие разум Тори, прежде чем я сумел добраться до их корней. Лайонел проделал чертовски хорошую работу, заставив ее ассоциировать каждый момент пыток, которым он подвергал ее, с воспоминанием о Дариусе.

Я смог четко увидеть столько пыток в ее воспоминаниях, что мне стало плохо до глубины души, и желчь поднялась у меня в горле, так как мой дар позволил мне прочувствовать каждую секунду.

Я мог бы отстраниться, отказаться впитывать худшее из этого и защитить себя от этого, но ей нужна была эта отдушина. Я уверен в этом. Ей нужно проработать каждый раз, когда он приводил ее в ту комнату под поместьем Акруксов и разыгрывал с ней эти темные и извращенные фантазии.

Если раньше во мне и были какие-то сомнения относительно глубины разврата Лайонела Акрукса, то теперь во мне не осталось абсолютно никаких иллюзий.

Он не просто резал, жег и бил Тори током, пока она не переставала кричать. Он наслаждался этим.

В глубине воспоминаний о ее боли было более чем достаточно видений его глаз, сверкающих от возбуждения, когда он заставлял ее кричать и молить о пощаде. Он просто заставлял ее думать о Дариусе снова и снова, пока она не поверила, что эти воспоминания были связаны с его глазами. Что это он делал это с ней.

Мне потребовалась большая часть дня, чтобы понять, что он использовал Циклопа, помогая ему во многих его жестокостях. Он взял каждое темное и наполненное болью воспоминание о Дариусе, которое она хранила с тех пор, как только поступила в академию, и вкручивал в них лезвие боли, которую она испытывала, пока она не стала кровоточить изнутри. Затем он нашел все ее хорошие воспоминания, избивая ее снова и снова, пока она больше не могла их защищать, хотя я удивился, обнаружив, что кое-что все еще скрыто в ее сознании.

Она все еще сопротивлялась моим попыткам заставить ее открыть их, но каждый раз, когда я направлял ее мысли и чувства к ним, она казалась немного ближе к ним, чем в прошлый раз, так что я не сдавался.

Мы перебрались в мою спальню в Королевской Лощине после того, как она впервые потеряла сознание от воспоминаний о перенесенных пытках, и я едва успел поймать ее, прежде чем она ударилась головой о твердые половицы.

Я отнес ее сюда и положил на кровать у камина, где я осторожно разводил огонь каждый раз, когда он гас. Использование моих даров на ней таким образом истощало ее магию, пока я питался ею, и ей нужно постоянно пополнять свои запасы, чтобы справиться с тем, сколько я брал, пока мы работали. Я опьянел от богатства ее силы, и мне приходилось несколько раз делать перерывы, опустошая себя, нагоняя порывы ветра на лес снаружи или вызывая реку воды, только чтобы я продолжал черпать из нее больше.

Она свернулась калачиком в моих руках, ее голова лежала на моей груди, а ее руки дрожали от воспоминаний о боли, которая снова и снова обрушивалась на нее.

Я не мог помочь, но чувствовал себя монстром, который изначально сделал это с ней, так как я продолжал использовать свои дары, вытягивая из нее эту боль и заставляя ее отдавать мне каждую ее частичку. Но я знаю, что это единственный выход. Ей нужно высвободиться от этого, нужно взглянуть на происходящее четко и ясно, без прикрас лжи Лайонела, оттеняющей его фальшью, если она когда-нибудь сможет жить дальше.

Я даже не разрешал себе думать о том, что это делает со мной. Я максимально использую все свои дары в работе с ней, и она открывается для них, позволяя мне полностью погрузиться в ее воспоминания, чтобы я мог наблюдать за тем, как все происходило, словно я сам был там. Я редко проникал так глубоко в чей-либо разум, но если я желаю получить хоть какой-то шанс исправить то, что с ней сделали, я должен это сделать.

Я закрыл глаза, снова вливая в нее свою силу, и ее холодные пальцы вцепились в мою рубашку, когда она вскрикнула от боли, а я захрипел, почувствовав, как резкий удар электричества врезался в мою собственную грудь, как будто я тоже там. Я почувствовал вкус крови во рту, когда она прикусила язык, дергаясь и содрогаясь от боли, вызванной ударом. А жесткий звон кожаных ремней, удерживающих ее руки и запястья на деревянном стуле, к которому она была привязана в нижнем белье, вызвал панику в моих конечностях.

— Кого ты любишь? — холодно спросил Лайонел, пока Клара висела на его руке, улыбаясь, обнажая клыки.

— Тебя, — вздохнул я, мой голос был голосом Тори, когда я заново переживал ее воспоминания.

— А как же мой сын? — спросил Лайонел, отходя в сторону, когда Циклоп шагнул вперед, и я отчаянно покачала головой. У него были густые черные волосы, которые длинными прядями свисали до плеч, и исхудавшее лицо с зазубренным старым шрамом, проходящим через его левый глаз, который оставлял белую полосу красного цвета от крови, хотя рана была явно старой. Он называл его глазом теней, утверждая, что обладает способностью видеть видения Царства Теней так же, как и наши собственные, и было очевидно, что Лайонел ему верит. Его зрачки стали настолько темными, что выглядели черными, и когда он перевел взгляд на меня, я задрожала от страха, слишком хорошо зная, на что он способен.

— Я ненавижу его, — сказала я. — Я ненавижу его больше, чем всех, кого я когда-либо встречала. Все, что он делает, это причиняет мне боль. — Но я не чувствовала этих слов. Я почувствовала, как Дариус обнимает меня, когда мы лежали в его постели, и он держал меня так, будто никогда не хотел отпускать. Я ощущала, как колотится мое сердце, когда он смотрел на меня, и вспоминала, как он обещал бороться за меня.

— Лгунья, лгунья, — промурлыкал Циклоп, протягивая руку и проводя пальцем по моей шее и между ложбинками грудей, а затем зацепил его за центр лифчика и слегка потянул.

— Убери руки, Вард, — прорычал Лайонел, и я вздрогнула от облегчения, когда он избавил меня от блудливых рук Циклопа, и он отпустил меня, на его лице мелькнуло раздражение. — Просто делай свою работу.

Провидец тихонько хмыкнул, подчиняясь приказу Лайонела, свернув шею так, как он всегда делал перед тем, как перекинуться, и заставил мой пульс участиться от страха.

— Мне очень нравится драгоценность, которую она носит, папочка, — Клара дышала Лайонелу в ухо, запустив руку в брюки Лайонела, и он тихо зарычал.

— Раз уж ты заговорила о нем, дорогая Клара, это ожерелье кажется мне знакомым. — Мое сердце заколотилось, когда они посмотрели на рубиновое ожерелье, подаренное мне Дариусом, и я отпрянула в свое кресло, хотя понимала, что от него никуда не деться. — Если оно тебе нравится, то ты можешь его забрать.

Клара взволнованно улыбнулась, но Вард переместился, встав передо мной, и снова привлекая мое внимание, пока я пыталась понять, кого мне следует бояться больше всего в этой комнате.

Вард оскалился, его темные глаза медленно сошлись вместе, образовав один огромный выпуклый глаз в центре лба, и я закрыла глаза, сжимая их, пытаясь защититься от вторжения его разума в мой.

Клара хохотала от удовольствия, вскочив на спинку деревянного стула, к которому я была пристегнута, и схватила меня за волосы, потянув достаточно сильно, чтобы я закричала, а затем разодрала мне веко, впившись грязными ногтями так сильно, что у меня пошла кровь. Другой рукой она дернула за ожерелье, пытаясь найти застежку, и я почувствовала, как она вырывает его, как раз когда я проиграла битву за то, чтобы держать глаза закрытыми.

Вард поймал мой взгляд, и через мгновение склизкое, навязчивое ощущение того, что он проникает в мой разум, захлестнуло меня, и, клянусь, я чувствовала его горячее дыхание на своей шее, когда он говорил в моих мыслях.

— Я видел будущее, где я смогу прикасаться к тебе столько, сколько захочу, голубка, — промурлыкал он. — Где мой король подарит тебя мне и будет посылать тебя в мою постель так часто, как я захочу, в награду за все видения, которые я ему подарил. Знаешь ли ты, что твой отец наградил меня шрамом? Мне будет приятно отплачивать его дочери за это, снова и снова, снова и снова.

Вард довел эту мысль до конца с помощью мысленных образов, от которых у меня в горле поднялась желчь, и если бы я сегодня что-нибудь съела, я была уверена, что меня бы вырвало. В тот самый момент, когда я почувствовала, что начинаю кричать от воображаемого сценария, разыгрывающегося в моей голове, дары Варда зашевелились под моей кожей, и он произнес одно единственное имя в моей голове.

— Дариус Акрукс.

Прежде чем я успела сделать хоть что-то, чтобы прекратить это, мои мысли вихрем пронеслись к тому моменту, о котором я думала раньше: я была в объятиях Дариуса в его постели, как его кожа была теплой на ощупь и безопасной.

Но когда я перевернулась, вместо сонной полуулыбки, которую я помнила, я обнаружила, что Дариус пристально смотрит на меня. Его рука вырвалась и сомкнулась на моем горле, прижав меня к кровати, разрывая рубашку, в которую я была одета, пока я боролась и извивалась под ним. Я не могла кричать, его хватка на моем горле душила и не позволяла даже малейшему звуку вырваться с моих губ, когда он жестоко улыбнулся и ударил кулаком в мою грудь.

В тот момент, когда удар обрушился на мое тело, в него ворвалась сила грозы, и я вскрикнула от боли, сжигавшей меня изнутри, борясь с видением Дариуса в моем сознании и ремнями, которые удерживали меня на стуле в реальности. Мой мозг пытался удержать происходящее, что было реальностью, а что ложью, но все расплывалось, пока Вард использовал свои силы, и все это слилось в одно целое, и жестокость в глазах Дариуса была единственным, в чем я действительно уверена, наряду с агонией в моем теле.

Я упал на кровать, задыхаясь от воспоминаний, и притянул Тори ближе к себе, поскольку она дрожала в моих объятиях, помогая ей увидеть, как ее воспоминаниями манипулировали, настраивая ее против Дариуса, и одновременно пытаясь сдержать собственные эмоции, чтобы случайно не выплеснуть их на нее.

Мое тело болело от отголосков пыток, которые она перенесла, и я чувствовал ее истощение, когда она прижалась к моей груди, а я крепче обхватил ее руками. Ей нужен перерыв. И если быть честным, то и мне тоже, потому что это дерьмо было очень хреновым. Я ощущал, что это может сломать меня, если я не буду осторожен, но при этом мне постоянно приходилось напоминать себе о всех причинах, по которым я люблю Дариуса, так как то состояние, через которое она прошла, засело и в моей голове.

Я гладил пальцами ее волосы, используя свой дар, заставляя ее чувствовать себя еще более уставшей и погружая ее в глубокий сон без сновидений, затем напитал ее таким количеством счастья и успокаивающей энергии, на какое только был способен.

Когда я убедился, что она не скоро проснется, я осторожно положил ее на кровать и уложил под одеяло, нахмурившись от того, какой хрупкой она выглядела на большой кровати в одиночестве. Лайонел Акрукс должен был заплатить за то, что он сделал с ней и Дариусом. Не говоря уже о других причинах, по которым я его ненавижу.

Я вышел из комнаты, но прежде чем я успел позвать Дариуса и Дарси, они появились с Габриэлем между ними, причем Гарпия окинул меня знающим взглядом, к которому мне явно придется привыкнуть.

— Как она? — требовательно спросила Дарси, и я изобразил тень улыбки, хотя груз всего, что я только что пережил через воспоминания Тори, висел на мне так сильно, что я думал, что могу сломаться под давлением всего этого.

— Лучше, — произнес я, проводя рукой по лицу. — Думаю, теперь она видит Лайонела более ясно, хотя узы Опекуна не позволяют ей полностью возненавидеть его. Я помогаю ей переработать многие из ее травм, но… — Мой взгляд скользнул к Дариусу, и он кивнул, словно уже знал, что я собираюсь сказать.

— Ты просто должен доказать ей, что ты не монстр, в которого ее заставили поверить, — твердо сказал Габриэль, похлопав Дариуса по плечу, прежде чем посмотреть на меня. — Тебе нужно отдохнуть, Макс. Поспи сегодня. Я сообщу персоналу, что у Фейри свирепствует грипп, в качестве оправдания того, что вы с Тори завтра пропустите занятия. После этого, я думаю, она сможет справиться с нагрузкой достаточно хорошо, чтобы вернуться.

— Ты действительно думаешь, что она сможет настолько хорошо притвориться, чтобы это оказалось безопасным? — прорычал я, испытывая странное ощущение защиты девушки, которую я когда-то поклялся уничтожить, несмотря ни на что. Но к черту снова подставлять ее под удар этого монстра.

— На данный момент это единственный возможный выход, — твердо сказал Габриэль. — Любая наша попытка спрятать ее или помочь ей сбежать от Лайонела провалится, если мы попытаемся сделать это сейчас. Я потратил весь день, пытаясь увидеть выход для нее, но с этими узами… — Он тяжело вздохнул. — Не все еще потеряно. Она будет в полной безопасности, если продолжит притворяться, что поддерживает свою позицию в отношении него. Но если она попытается сбежать, узы в конце концов заставят ее вернуться к нему, и наказание за попытку побега будет поистине немыслимым. Так должно случиться.

Я ущипнул себя за переносицу, ненавидя эту идею, но понимая, что Габриэль не стал бы на этом настаивать, если бы увидел другой выход. Похоже, судьба еще не закончила издеваться над нами.

— Отлично, — пробормотал я, когда Дариус зарычал под нос.

— Мы с Габриэлем останемся с ней на ночь, — тихо сказала Дарси, обхватив меня руками за шею и крепко прижав к себе. — Спасибо, Макс.

Я был настолько измотан, что даже не обнял ее в ответ, не желая позволить эмоциям, которые я пытаюсь сдержать, вырваться из меня. Потому что ей нет необходимости видеть подробности того, через что прошла ее сестра от рук этого тирана. Я не хочу, чтобы это преследовало ее так же, как, уверен, это будет преследовать меня.

Габриэль поблагодарил меня, следуя за Дарси по коридору, но Дариус не двинулся с места, словно по моему выражению лица понял, что ему не будут рады в этой комнате.

Он подождал, пока Дарси и Габриэль скроются из виду, а затем щелкнул пальцами и создал вокруг нас заглушающий пузырь.

— Покажи мне, — потребовал он, и я вздохнул.

— Ты не хочешь этого видеть, чувак. Черт, я сам нихуя не хочу этого видеть, а я не влюблен в эту девушку, — попытался я, хотя уже видел, как решительно он настроен узнать все.

— Это не может быть хуже того, что я уже вообразил, — прорычал он, и я провёл рукой по лицу, качая головой.

— Воображать это и жить этим — не одно и то же. Я умоляю тебя оставить это. Доверься мне, чтобы я помог ей пройти через это, знай, что теперь все кончено, и просто попытайся…

— Покажи мне, — приказал он, хватая меня за руку и наделяя свой голос принуждением, хотя прекрасно знал, что я могу подавить импульс к подчинению, если захочу. Но я чертовски устал и знаю, что он не отстанет, поэтому я показал ему то, что он хотел увидеть, хотя и осознаю, что это ударит его как нож в сраное сердце.

Я направил на него свои дары, и он сбросил свои ментальные барьеры, позволив мне показать ему воспоминания, которые я прожил в голове Тори. Дариус крепче сжал мою руку, и ярость и горе, которые я ощутил от него, обрушились на меня как приливная волна, когда он увидел, что делал с ней его отец.

— Как часто он это делал? — рычал он, его хватка была непоколебима, так что он раздавливал кости в моих пальцах, хотя я абсолютно уверен, что он даже не осознает, что делает это.

— В последнее время не так часто. Почти все это было в течение первых шести недель, — пробормотал я. — Он прекратил, когда она стала проявлять страх в ответ на каждое упоминание о тебе.

Дариус держал меня в руках несколько долгих минут, его магия не отпускала меня, когда он заставлял меня показать ему как можно больше из того, что пережила Тори, прежде чем он уронил мою руку и отвернулся от меня с клубящимся дымом между губ.

— Подожди, — позвал я его, пытаясь передать ему свои дары, дабы облегчить боль, которую он испытывает, несмотря на то, что усталость от их использования в течение всего дня почти поглотила меня целиком.

Дариус не ответил, сорвал с себя рубашку и выпрыгнул в окно, не дав мне сказать ни слова.

Мгновение спустя весь дом на дереве огласил грозный рев терпящего бедствие Дракона, взлетевшего в небо, и я почувствовал, как что-то разбилось глубоко внутри меня, когда мое собственное горе по поводу всего этого грозило разорвать меня на части.

Я сглотнул, вглядываясь в пустое пространство вокруг себя, прежде чем повернулся и направился к двери.

Как бы мне ни хотелось остаться рядом с Тори сегодня вечером и помочь ей, я знаю, что когда я усну, то буду транслировать все те ужасы, которые я только что пережил на всех, кто будет находиться рядом. Не то чтобы я уверен, что вообще смогу заснуть после пережитого. Таково было проклятие моего рода. Мы перенимаем эмоции у других, но это нечто большее, чем просто обмен магией. Мы остаемся с чувствами тех, кого мы осушили. Их боль и воспоминания становятся нашими собственными, если мы забираем слишком много, и мы можем остаться с болью сотни Фейри в сердце, если не будем осторожны и не станем питаться счастьем чаще, чем печалью. Но если ты забираешь слишком много счастья у другого Фейри, то оставляешь его страдать вместо себя, что ничуть не лучше, если ты не законченный мудак. А я в большинстве случаев стараюсь таким не быть.

Я вздохнул, идя по тропинке через Лес Стенаний, направляясь к озеру и Дому Аква, пытаясь уловить хоть краткие вспышки счастья, которые я ощущал в каждом встречном Фейри, просто чтобы отвлечься от того, что поглощает меня.

Но это было безуспешно. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я вновь переживал кошмары Тори, тонул в чувстве неудачи Дариуса и испытывал такую боль, что начинал задыхаться.

Я даже не заметил, как вернулся в общежитие, пока не повернул ключ в замке и не толкнул дверь.

Я даже не стал включать свет, просто захлопнул за собой дверь, снимая туфли и стягивая через голову рубашку. Она все еще была влажной от слез Тори, но мне не хотелось высушивать их с помощью магии. Они были слишком тяжелыми, чтобы вот так просто взять и избавиться от них.

Я заметил, что дверь за мной не закрылась, и, оглянувшись через плечо, увидел, как Джеральдина нерешительно открывает ее.

— Мне жаль, Джерри, — пробормотала я. — Я не думаю, что смогу вынести все это снова сегодня вечером. Может быть, просто дашь мне вечер, чтобы…

— Я пришла не спрашивать о моей леди, ты, неуклюжая белуга, — сказала она мягким голосом, толкнув за собой дверь, когда шагнула внутрь. — Я пришла узнать насчет тебя.

Я замер, в горле образовался ком, когда до меня дошел смысл сказанного.

— Я думал, что я тебе безразличен? — спросил я немного горько, наш продолжающийся спор о ее помолвке с этим чертовым заносчивым кретином до сих пор терзает меня.

Джеральдина вздохнула, сняла туфли и сбросила пиджак, направляясь ко мне, в ее глазах блестели слезы.

— Не делай этого сегодня, мальчик Макси, — вздохнула она. — Просто позволь мне обнять тебя, и мы сможем притвориться, что остального мира не существует.

Я сглотнул и кивнул, когда она обвила руками мою талию и мягко подтолкнула меня назад, пока я не опустился на кровать.

Ее рот нашел мой, когда она опустилась на мои колени, и я тихо застонал, падая обратно под нее. Наш поцелуй был медленным, глубоким и наполненным болью, которую уже ничто не могло унять, но, так или иначе, это все равно помогало.

Я притянул ее ближе, тепло ее тела, прижатого к моему, казалось, успокаивает что-то глубоко в моей душе, и каким-то образом мы оказались вместе, свернувшись калачиком на подушках, а ее мягкие руки продолжали успокаивать и ласкать меня.

Я снова поцеловал ее, поглощая ее медленно, пока мое сердце колотилось в этом мучительном ритме, который вынуждает меня страдать совсем по-другому, чем на протяжении всего дня.

— Я ненавижу ссориться с тобой, Джерри, — вздохнул я, запустив руки в ее волосы, позволяя части моей душевной боли ускользнуть и боготворя ее с каждым движением своего рта навстречу ее.

Все казалось лучше, когда я рядом с ней. Она способна отогнать самых страшных демонов в моем сознании и держать их на расстоянии, если только она останется здесь.

— Тогда прекрати говорить, — вздохнула она. — Мы спорим только тогда, когда ты открываешь свою ловушку для мух.

Я должен признать, что она права, поэтому я закрыл рот и поддался ее желанию, когда она притянула меня в свои объятия. Я прижался головой к ее груди, где под моим ухом билось ее сердце, и ее присутствие облегчило боль в моей душе, как ничто другое.

Ее пальцы гладили мои волосы, и от нее исходило прекрасное чувство удовлетворения, которое облегчало боль в моей душе и останавливало круговорот ужасных воспоминаний в моем сознании.

Этого было недостаточно, чтобы прогнать весь мрак во мне. Но это был тот кусочек света, которого я так жаждал, зовущий меня домой.

Дарси

Когда Макс на рассвете следующего утра вернулся, он заставил нас с Габриэлем уйти, чтобы он смог разбудить Тори. Я не говорила с ней, просто свернулась калачиком в постели между ней и Габриэлем, пока она спала. Мы с братом полночи болтали о Тори, Имперской Звезде, ужасном Орденском дерьме Лайонела и просто… обо всем.

Я гуляла в лесу неподалеку от Королевской Лощины, шагая и практикуясь в магии земли, заставляя целое дерево вновь отрастить свои листья, как в разгар лета, после чего они снова стали хрустящими и коричневыми и осыпались вокруг меня в воздухе. Габриэль отправился летать, чтобы развеять свою тревогу, и время от времени над головой проносилась тень, я знала, что он рядом.

Когда через час Макс наконец написал сообщение, что мы можем вернуться, я помчалась сквозь деревья так быстро, как только могла, отчаянно желая увидеть сестру. Ожидание было мучительным. Я так долго ждала, когда она вернется ко мне. Я не хочу терять ни одной секунды вдали от нее.

Когда я добралась до домика на дереве, передо мной приземлился Габриэль. Я прижалась к нему, и он обхватил меня руками, крепко держа. Макс вышел из дверей, и мы расступились, когда он натянуто улыбнулся, его глаза были окутаны тьмой.

— Как она? — взмолилась я.

— Она в порядке, — сказал он, но в его голосе прозвучала нотка беспокойства. — По крайней мере, я думаю, что она придет в себя со временем.

Слезы жгли мои глаза, и я обвила руками его шею, чувствуя, как его сила Сирены тянется ко мне, успокаивая. Я опустила свою защиту, чтобы он смог это сделать, и провела пальцами по его шее, выпуская немного целительной энергии в его тело, борясь с истощением, которое он, должно быть, ощущал.

— Спасибо, — вздохнула я, когда он прижался ко мне на мгновение, а затем отступил назад. Я никогда не смогу отплатить ему за это. Один взгляд в его глаза сказал мне, чего ему это стоило, и никаких слов не хватит, чтобы выразить свою благодарность.

Он жестом велел нам идти внутрь, и я бросилась к стволу дерева, а Габриэль последовал за мной по пятам. Мы помчались вверх по спиральной лестнице и проскочили через дверь в гостиную. Я помчалась к комнате Макс и заставила себя остановиться, перед тем как ворваться в нее. Я не смогу понять, через что она сейчас проходит, и как бы мне ни хотелось верить, что я ей нужна, возможно, я ошибаюсь. Возможно, ей нужно личное пространство. И хотя мысль об этом сломила меня, я понимаю, что должна дать ей все, в чем она нуждается.

Я тихонько постучала, а Габриэль молчал, хотя, видимо, уже видел, как все произойдет.

— Тор? — позвала я дрожащим голосом. Пожалуйста, пусть все будет хорошо.

— Дарси? — отозвалась она, надежда наполнила ее голос, и слезы хлынули по моим щекам.

— Я здесь с Габриэлем. — Я прижалась лбом к двери, давая слезам течь, не пытаясь их сдержать. — Мы можем войти?

— Да, — прошептала она, и я повернула дверную ручку, толкнув дверь, чтобы она открылась в затемненную комнату с включенной лампой у кровати. Она свернулась клубочком под одеялом и приподнялась, глядя на нас, ее лицо покраснело от слез. Я редко видела свою сестру в таком состоянии; мне захотелось найти Лайонела Акрукса и заставить его истекать кровью за то, что он посмел с ней сделать.

Плечо Габриэля коснулось моего, пока мы ждали, что она скажет, но она не говорила, она просто распахнула свои объятия с придушенным рыданием, и я бросилась к ней, запрыгнула на кровать и упала на нее сверху, сжимая ее в объятиях.

— Мне так жаль, — всхлипнула она, и я крепче прижала ее к себе, опустившись рядом с ней, целуя ее лоб и удерживая ее рядом.

— Тебе не нужно извиняться, — прорычала я. — Это была не ты. Это все Лайонел.

Она вздрогнула от его имени, и я крепче прижала ее к себе, когда Габриэль присоединился к нам в кровати, его сильные руки обхватили нас так, что казалось, все наши души соединились. Мы просто обнимали друг друга, и я чувствовала, как любовь семьи связывает нас так крепко, что ничто не сможет нас разлучить. Ни Лайонел, ни звезды. Они могут попытаться сломить нашу волю и раздавить нас под собой, но им никогда не удастся это сделать. Мы всегда возвращаемся друг к другу. Туда, где нам суждено быть.

— Ты в порядке? — вздохнула я, и она кивнула.

— Да, не совсем идеально, но все в порядке, — сказала она. — И сейчас мне гораздо лучше, чем в последнее время.

Через некоторое время на всех нас снизошел тихий покой, и рана в моем сердце начала затягиваться. Шрам останется навсегда. Но теперь Тори вернулась ко мне, и я постараюсь, чтобы с ней больше никогда ничего не случилось. И пусть она получит то, что заслуживает. Счастливую, мать ее, жизнь.

— Ты хочешь поговорить об этом? — прошептала я Тори, когда наши головы лежали на одной подушке, лицом друг к другу, а Габриэль обхватил ее сзади.

Она покачала головой, ее глаза были мокрыми, но слезы больше не текли. И зная Тор, после этого она больше не позволит себе поддаться Лайонелу Акруксу.

— Еще нет, — вздохнула она, и я понимающе кивнула.

— Если тебе что-то нужно, скажи мне, — предложила я, и улыбка появилась в уголках ее рта.

Габриэль положил голову на подушку рядом с ней и озорно усмехнулся, словно точно в курсе, о чем Тори сейчас попросит.

— Я хочу полетать, — сказала она. — Я хочу улететь с тобой и Габриэлем куда-нибудь далеко отсюда.

— Сегодня вечером, — пообещал Габриэль. — Мы можем улизнуть из кампуса после занятий и полетать вместе.

Я сжала руку Тори, так как мое сердце болело.

— Что-нибудь еще?

— Кофе, — наполовину фыркнула она, наполовину рассмеялась, а я ухмыльнулась. — И несколько рогаликов с маслом от Джеральдины.

— Я попрошу ее принести немного, — сказала я, отвечая на ее улыбку, но Тори поймала меня за руку, прежде чем я встала с кровати.

— И я хочу, чтобы все вернулось на круги своя. Не веди себя так, будто я сделана из стекла. Обещаешь? — спросила она, огонь в ее глазах говорил, что ей это нужно больше, чем все остальное.

Я решительно кивнула, и мое сердце сжалось от любви к ней.

— Обещаю.

Я достала атлас, написала Джеральдине сообщение, и она ответила через полсекунды.

Джеральдина:

Миледи сейчас же доставит к ее двери самый масляный из рогаликов!

Габриэль сел, и Тори устроилась рядом с ним, положив голову ему на плечо.

— Дариус принесет кофе, — сказал Габриэль, и у Тори перехватило дыхание, но он продолжил, прежде чем она успела что-то сказать. — Макс сказал ему оставаться снаружи. Он не повидает тебя, пока ты не будешь готова.

Она кивнула, в ее глазах плескались какие-то темные эмоции, но там присутствовала и любовь. Черные кольца в ее глазах были постоянным напоминанием об этом. Они были связаны несовершенным и жестоким способом, но все же это свидетельствовало о том, что они предназначены друг для друга. И я клянусь всем — я помогу им найти способ все исправить.

— Скажи мне, что будущее хорошее, Габриэль, — прошептала Тори, и я посмотрела на него, тоже желая узнать.

Габриэль задумчиво нахмурился, взял ее руку и сжал ее.

— Будущее может быть хорошим.

Это не обещание, но это надежда. И на данный момент ее было достаточно.

Вскоре пришла Джеральдина, и я поспешила вниз, чтобы взять у нее рогалики. Она принесла целую корзину, до отказа набитую рогаликами, маслом и целым рядом желе, тостами, пирожными и соком.

Увидев меня, она разрыдалась, поставила корзинку у моих ног и упала на колени в грязь.

— Скажите мне, что она здорова! О Дарси, я должна услышать, что ее живое сердце бьется, что ее язык остер и остроумен. О миледи, пожалуйста, скажите мне, что Тори здорова и невредима, что звезды одарили ее тысячей надежд и радостей. Проснулась ли она с блеском в глазах и легкой походкой? — Она вцепилась в мои ноги, откинув голову назад и заскулив, как гончая.

Я опустилась перед ней и крепко обняла ее, чувствуя, как боль снова начинает разрывать меня на части.

— С ней все будет хорошо. Это займет время, но она вернулась, Джеральдина. И она больше никуда не уйдет. Я позабочусь об этом.

Она рыдала у моего плеча несколько долгих минут, после чего наконец взяла себя в руки и поднялась на ноги.

— Нам ведь нужно держать себя в руках, да? Мы не должны позволить ей увидеть нас болтающими, как бандикуты, с мокрыми, как у рыб, лицами.

Я кивнула, улыбаясь ей, когда взяла корзинку с едой.

— Спасибо за нее.

— Всегда пожалуйста, и если вам понадобится что-то еще, позовите меня. Как ваш самый верный друг, я всегда, всегда приду. — После этого она повернулась и направилась к деревьям, а мой взгляд зацепился за Дариуса, который ждал меня, прижавшись плечом к стволу, и устремив взгляд на окно комнаты Макса наверху.

В руках у него был термос, и когда он посмотрел на меня, он нахмурился.

— Это для неё. — Он протянул его, затем достал из кармана пачку любимых шоколадных вафель Тори.

Я подалась вперед, забрав их, а он схватил меня за шею и крепко обнял. Клянусь, меня никогда в жизни так сильно не обнимали, как сегодня утром, но я понимаю, что нам всем это было нужно. Мой взгляд зацепился за Калеба и Сета, которые стояли поодаль среди деревьев, наблюдая за нами с встревоженными лицами.

— Никогда больше не отпускай ее, Дариус Акрукс, — прорычала я ему на ухо. — Не делай ей больно, не подводи ее, не заставляй ее плакать. Я не знаю, как мы все исправим, но мы это сделаем. И когда мы это сделаем, и вы двое сможете любить друг друга так, как должны, и я не потерплю от тебя никакого дерьма.

Он рассмеялся низким тоном, отпустив меня и постучав по носу.

— Договорились, Гвен, — сказал он, и я игриво ударила его по руке, а затем с усмешкой отвернулась.

Я вернулась в дом и обнаружила Тори и Габриэля, ожидающих в гостиной. Я передала Тори ее кофе, и она долго смотрела на него, когда я сказала ей, кто его принес, но ничего не сказала.

Я поставила корзинку с едой на журнальный столик, и мы все уселись вокруг нее на полу, поедая потрясающую свежеиспеченную выпечку, пока не наелись до отвала.

Когда Тори узнала обо всем, что произошло без нее, мы просто говорили и говорили о том, что есть хорошего в мире. Габриэль рассказал нам о том, как его малыш вырастает из одежды почти каждый месяц и как его жена успевает накормить его, убрать дом и сделать тренировку за какое-то ничтожное количество времени благодаря дарам своего Ордена.

На какое-то время весь остальной мир просто померк, и впервые за долгое время я почувствовала себя по-настоящему счастливой.

Я стояла по пояс в теплой воде лагуны в классе Водных Элементалей на последнем на сегодня уроке. Тори притворилась больной гриппом Фейри, поэтому сегодня она могла немного восстановиться и подготовиться к завтрашним урокам, а Габриэль настоял, чтобы я пошла на занятия, дабы не привлекать внимания к Тори.

Радость от того, что она вернулась, была омрачена тем, что теперь ей придется продолжать приходить к Лайонелу, когда он позовет ее, притворяясь, что до сих пор остается рабыней теней. Я старалась сопротивляться, придумывая любые другие варианты, но в конце концов Габриэль настоял на том, что это единственный вариант. И я не стала с ним спорить, учитывая, что он обладает Зрением.

— Вот так, мисс Вега, — позвал Вошер, подплывая ко мне. Он раздвинул воду вокруг себя своей магией, ступая по суше, давая мне возможность увидеть выпуклость в его обтягивающих плавках, а затем снова позволил воде сомкнуться вокруг него. Это действительно необходимо?

— Давай взглянем на это еще раз, — подбодрил он, и я переключила свое внимание на воду, опустила в нее руку и вызвала водоворот, который образовался вокруг нас, завихряясь все быстрее и быстрее, пока он не начал подтягивать студентов все ближе, и им пришлось сопротивляться, пытаясь вырваться из течения.

— Замечательно! — подбодрил Вошер, шлепнув меня по спине в дюйме от моей задницы. «Теперь встаньте в пару с мисс Грас и посмотрим, как вы вместе создадите вихревую мокрую дырочку.

— Э, сэр? — Дэмиан Эвергейл обратился к нему с поджатыми губами. Он приколол свой значок КООТ к плавкам, как болван. — Вам не следует объединять людей в пары из разных Орденов.

Вошер окинул его взглядом.

— В данный момент в классе нет других учеников Ордена мисс Вега, так чего же ты хочешь от меня? — огрызнулся он, и, клянусь, я никогда не видела, чтобы он так злился.

Макс внезапно пронесся по воде на волне, ударив Дэмиана по голове, и Джеральдина начала радостно кричать, прыгая вверх и вниз, ее груди подпрыгивали в обтягивающем купальнике.

— Эй, Джерри, смотри! — позвал Макс, кружа вокруг парня, и остановился прямо над его головой, небрежно опираясь на столб воды, который он выплеснул рядом с ним.

— Прекрасная работа, мистер Ригель. Двадцать очков Дому Аква, — сказал Вошер, когда Дэмиан начал барахтаться, его руки торчали из воды, когда он пытался сбросить с себя Макса.

Дариус шел по поверхности воды, как раз когда Макс спрыгнул с головы Дэмиана и нырнул под воду. Он всплыл с парнем, зажатым в удушающем захвате, и Дариус мрачно ухмыльнулся.

— Мы дадим ему несколько частных уроков, сэр, — обратился Дариус к Вошеру, который ухмыльнулся в ответ.

— О, да, мистер Акрукс, это звучит прекрасно. Убедитесь, что вы хорошо смазаны во время выполнения заданий, это значительно облегчит работу с Водным Элементом. — Он наклонился, зачерпнул пригоршню воды и растёр её по своей загорелой, покрытой воском груди, уделяя особое внимание своим соскам. Буэ.

Я с содроганием подошла к Джеральдине, и мы вместе начали делать водоворот, когда со стороны водопада донесся крик Дэмиана. Я мрачно рассмеялась, а Джеральдина рассмеялась, как морская ведьма. Макс и Дариус даже не потрудились наложить заглушающий пузырь, но я полагаю, что быть сыном Лайонела Акрукса значит, что теперь никто не станет задавать тебе вопросы о всяком дерьме. Другие КООТы в классе молчали, и я сомневаюсь, что они желают испытать ту же участь.

— Вот так, мои дорогие, — ободряюще обратился к нам Вошер. — Поставьте свои бедра вот так.» Он схватил за бедра ничего не подозревающего первокурсника, прижался промежностью к его заднице и круговыми движениями повел бедрами, направляя их своими. Боже мой.

— Да, мы поняли, — сказала я. — Демонстрация необязательна.

Вошер продолжал вертеть бедрами первокурсника еще несколько заходов, затем отступил назад и взъерошил парню волосы, отсылая его вперед. Парень пошел прочь — побледневший и измученный — именно так выглядят большинство людей после столкновения с Вошером. Он такой мерзкий.

Анжелика подошла к нам, чтобы поработать рядом, и посмотрела в нашу сторону с натянутой улыбкой.

— Я слышала, он расстался с Нова, — прошептала она, создавая свой собственный водоворот.

— Как так? — удивленно спросила я.

«Он полностью против Акрукса, — вздохнула она. «А Нова — большая фанатка, видимо, ничего не вышло.

Я удивленно посмотрела на Вошера, который сейчас стоял на камне в центре бассейна, положив руки на бедра и делая выпады. Я подумала, что это заставило меня полюбить его на один процент больше, хотя жаль, что он был таким мерзавцем.

— Анжелика начала составлять впечатляющую сводную таблицу, — с гордостью сказала Джеральдина. — Она выясняет, кто из учителей за Акрукса, а кто против него.

— Ну, я бы не сказала, что она впечатляющая, — засмеялась Анжелика, отмахиваясь от нее. — Но она может пригодиться для сами знаете чего. Она подмигнула Джеральдине, и я нахмурилась.

— Для чего? — прошептала я, и Джеральдина быстро наложила на нас заглушающий пузырь, ее глаза заметались влево и вправо.

— Мы начинаем восстание, Дарси. Во имя законных королев. Ослы объединятся и поднимут неудержимый ветер в этой академии, который изгонит дерьмократов.

Я фыркнула от смеха, но поняла, что она совершенно серьезна, и эта аналогия не была намеренной.

— Что ж, очевидно, что я за любой бунт против задницы Акрукса.

— Мы запасаемся оружием, миледи. У меня много членов Ослов, которые собирают помет Гриффонов ранним утром, и я прихватила несколько кристаллов хаоса из лаборатории зелий. — Она широко улыбнулась. — Оставь все это мне, я создам подземную армию, готовую следовать за тобой и Тори в глубины ада и обратно. Я также отправила как можно больше наших дорогих друзей Тиберийских Крыс к моему отцу, пока их не забрала инквизиция.

— Он поможет им? — с надеждой прошептала я, и она кивнула.

— Он ведет их к тайными норами на север, — прошептала она, хотя из-за заглушающего пузыря все равно никто не слышит. — А также создает сеть друзей и союзников нашего великого и благородного дела, которые прикроют вас в тот момент, когда вы соберетесь сразиться за корону.

Мое сердце приподнялось, а дух воспарил. Мне было приятно слышать, что люди сопротивляются, что все королевство не просто молча сидит и позволяет Лайонелу их одурачить.

— Хорошо, на сегодня хватит! — воскликнул Вошер. — Занятия окончены.

Мы направились обратно в раздевалки, и мое сердце забилось сильнее, пока я спешила умыться и переодеться, волнение бурлило во мне при мысли о полете с Тори и Габриэлем.

— Я должна идти. — Я помахала на прощание Джеральдине и Анжелике, выбежала из лагуны в трениках и майке, разгоняя водопад взмахом руки и расправляя крылья на спине. Я взлетела в небо, огонь пробежал по моим конечностям, когда я пронеслась сквозь холодный воздух и направилась по извилистому маршруту к внешней ограде, где я могла пробраться через барьер. Я всегда старалась приземлиться подальше от нее и последние несколько сотен ярдов пробежать пешком, просто на случай, если за мной следят.

Тори и Габриэль ждали меня по другую сторону забора, и я снова обняла Тори, которая звонко смеялась. Она была худее, чем раньше, и грустнее, но я знаю, что девушка, которую я люблю, по-прежнему здесь, и мы скоро придумаем, как заставить Лайонела заплатить за все, что он с ней сделал. Я лишь надеюсь, что смогу помочь прогнать этот затравленный взгляд из ее глаз, как только она будет готова открыться мне. Габриэль бросил на нас звездную пыль, и мы перенеслись сквозь звезды в туннель из кружащегося света.

Мы вышли к каньону, где Габриэль впервые учил нас летать в невероятных джунглях Барувии. Тори взяла меня за руку, а Габриэль — с другой стороны, и с решительным видом потащила нас к краю каньона. У меня свело живот, и адреналин хлынул по венам, когда мы все разбежались и нырнули за край.

Мы стремительно падали, наши крики эхом разносились по каньону и заставили стаю птиц взлететь с деревьев далеко внизу. Мои крылья освободились в тот же момент, что и у Тори, и Габриэль падал еще несколько секунд, прежде чем поднялся в воздух.

Я рассмеялась, когда Тори стала кружить вокруг меня, а улыбка на ее лице наполнила меня чистейшим солнечным светом. Я ужасно скучала по ней, и я никогда не устану видеть ее улыбку.

Габриэль пронесся между нами и устремился в лазурное небо высоко вверх. Мы с Тори ухмыльнулись и бросились за ним в погоню. Мы взлетали все выше и выше, ощущение солнца на моей коже было как бальзам на душу.

Сквозь всю эту тьму я наконец-то нашла что-то хорошее, за что можно было держаться. Мой брат, моя сестра, мои друзья. Я никогда не буду воспринимать их как должное. А Лайонелу лучше наслаждаться своим пребыванием на троне, пока он еще может, потому что настоящие королевы вскоре придут, возвращая его себе.

Тори

Выйдя из Королевской Лощины в школу после возвращения в реальность, я ощутила себя так, словно перескочила из одной реальности в другую. Я уже не могу быть самой собой. Но я также не была версией Лайонела. Даже мои воспоминания о времени, которое я провела, служа целям Лайонела, были окутаны туманом теней, и мне сложно вспомнить, как я себя вела. Не говоря уже о том, что от одной мысли об участии в обеспечении соблюдения законов КООТ у меня сводило живот. Нахуй мою жизнь.

Я поправила пиджак, пока шла, и почувствовала, что материал вызывает чувство клаустрофобии, так как я сделала длинный вдох, а затем снова выдохнула.

— Ты уверена, что сможешь это сделать? — пробормотала Дарси, взяв меня за руку и сжав пальцы.

— Я та кретинка, которая побежала прямо в ловушку Лайонела, помнишь? — поддразнила я, хотя мое нутро сводило от тревоги. Мало того, что Диего умер, хотя если бы я просто позаботилась о том, чтобы удостовериться, действительно ли Дарси пропала, то никто из нас не попал бы в эту ловушку. Возможно, я бы никогда не попала в лапы Лайонела, и Диего был бы жив. — Я сама навлекла на себя это.

— Не говори так, Тор, — вздохнула Дарси, а я пожала плечами.

— По крайней мере, сейчас я в идеальном положении, чтобы шпионить за ним, — заявила я, пытаясь напомнить себе все причины, по которым я должна полностью отдаться данной роли. — Кроме того, теневая Тори была полнейшей дрянью — не такой уж большой переход для меня, чтобы подражать ее натуре.

— Прекрати, — рассмеялась Дарси, шлепнув меня по руке, когда я ухмыльнулась ей. Мне приятно шутить на эту тему, даже если внутренне я обосралась.

— Это правда. И, возможно, я смогу использовать это сволочное поведение на людях, которые того заслуживают, пока я нахожусь под прикрытием.

— Только не рискуй. И помни, мы встретимся здесь вечером, так что ты не останешься одна, даже если тебе будет казаться, будто это так, пока играешь эту роль.

— Не беспокойся обо мне, — ответила я, одарив ее улыбкой, которая, как я подозреваю, была слишком лучезарной, после чего обняла ее. — Я лучше пойду одна. Нельзя, чтобы кто-то видел, как мы общаемся.

— Представь себе скандал, — проговорила она, когда я отпустила ее, и я улыбнулась ей в последний раз, затем повернулась и пошла прочь за деревья.

Я миновала различные защитные чары, которые установлены вокруг Королевской Лощины, держа подальше слабых студентов, и пыталась не дать своим нервам взять верх, направляясь к Сфере.

Мои шпильки цокали по дорожке, а я подняла подбородок, сузив глаза и позволяя своему спокойному лицу стервы делать работу, отпугивая от себя других студентов.

Я не обращала ни на кого внимания в течение длительного времени, и, когда золотое здание показалось среди деревьев впереди, я ухватилась за свою связь с тенями, сохраняя спокойствие.

Выйдя из леса, я устремила свой взгляд на двери Сферы и даже не заметила, как появился Дариус, бежавший по дорожке, которая вела обратно к Дому Игнис, в черных шортах и кроссовках, и ни в чем другом.

Мое сердце учащенно забилось, узнавая его, и я воспользовалась моментом, перечисляя все причины, по которым я знаю, что не должна его бояться. Макс помог мне вернуть мои счастливые воспоминания о нем, но он сказал, что страх, который я испытываю в присутствии Дариуса, будет не так легко преодолеть. Меня заставили ассоциировать его вид или даже упоминание о нем с болью и насилием. Единственным реальным способом преодолеть страх был постоянный контакт с ним, пока я не перестану его испытывать. Легче сказать, чем сделать. Особенно когда при одном только его виде мне хотелось призвать каждую каплю магии в своем теле, лишь бы защитить себя, и все мои мышцы мгновенно напряглись.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на реальных воспоминаниях о пробежках с Дариусом и желании видеть его по утрам, как сейчас, и воспользовалась ими, чтобы сосредоточиться. Когда я снова открыла глаза, я почувствовала себя немного более уверенной и выдохнула, заставляя себя продолжать идти к Сфере.

Мы подошли к двери почти в один момент, и я замерла, когда он опустил на нее руку, чтобы та закрылась, а затем оглянулся через плечо, убеждаясь, что поблизости никого нет.

— Доброе утро, Рокси, — сказал он своим низким, грубым голосом, и я прикусила нижнюю губу, разрываясь между желанием убежать и подойти к нему ближе. Самое странное, но я практически уверена, что всегда испытывала к нему именно такие чувства. И они не имели ничего общего с тем, через что заставил меня пройти Лайонел.

Выражение лица Дариуса настороженное, поскольку он рассматривал меня, видимо, пытаясь оценить, как я восприняла эту неожиданную встречу, хотя я и сама не уверена в себе, поэтому не могу ему ничем помочь.

Я провела языком по губам, пытаясь успокоить пульс и отыскать свой голос, который спрятался где-то на задворках моего сознания вместе с рассудком, который, кажется, покинул меня несколько недель назад.

— Привет, — ответила я, не найдя ничего лучшего, чем такое приветствие, так как не знаю, с чего начать и смогу ли я вообще найти слова, даже если попытаюсь.

Между нами лежит бесконечная пропасть времени и невысказанной боли, а я не представляю, как начать наводить мосты, не говоря уже о том, сможем ли мы вообще этого достичь.

Он замялся, казалось, что с его губ вот-вот сорвется тысяча слов, но потом он просто распахнул дверь, придерживая ее для меня, ничего не говоря. Мне удалось не вздрогнуть от его движения, но победа далась мне с большим трудом, и я совершенно уверена, что он это заметил.

Я нерешительно приблизилась к нему, мой пульс участился, когда меня окутал его мужественный аромат кедра и дыма. Мой взгляд на мгновение упал на его расписанный чернилами торс, и я замерла, заметив новую татуировку, которая извивалась над левой набедренной костью и исчезала под шортами.

Но не успела я как следует ее рассмотреть, как он задрал шорты на дюйм выше, скрывая ее из виду.

— Тебе придется снять их с меня, если хочешь увидеть ее, Рокси, — поддразнил он, и я ответила, не успев одуматься.

— Неплохая попытка, мудак.

Мы оба замерли на мгновение, глядя друг на друга так, словно каким-то образом вернулись в прошлое, и я подарила ему намек на улыбку, после чего зашла внутрь, чувствуя его взгляд на своей спине, когда удалялась.

Я притянула тени ближе, когда заметила, что меня ждут Лошади и КООТы, задаваясь вопросом, какого хуя моя жизнь дошла до того, что я оказалась в их компании на целые сутки.

Я взяла поднос и направилась за завтраком, мой желудок громко заурчал, когда я посмотрела на предложенную сладкую выпечку и вспомнила о безвкусной еде, которую я ела последние несколько месяцев. Тени настолько поглотили меня, что подавили желание к еде, и я даже забывала о том, что вообще хочу кушать. Но теперь, когда я вновь их вытеснила, аппетит вернулся с новой силой.

Я положила булочки с корицей на свою тарелку в четыре стопки, затем подошла к кофеварке, где Дариус наполнял две кружки. Он поставил одну на мой поднос, когда я нерешительно подошла к нему, и замерла, глядя на нее, когда мой желудок сжался в комок. Все воспоминания о тех временах, когда он приносил мне кофе по утрам, нахлынули разом, и меня охватило желание прикоснуться к нему, несмотря на то, что я боролась с желанием отстраниться.

Дариус больше ничего не сказал мне, поскольку вокруг нас столько народу, и мне пришлось подавить желание повернуться и посмотреть, как он уходит, с колотящимся сердцем я направилась к наименее желанным людям в зале.

— Ты слышала? — спросила Милдред, крошки вылетали из ее рта, так как она не успевала пережевывать еду перед тем, как заговорить.

Я не ответила, полагая, что она говорит не со мной, поскольку вокруг нее сидело еще восемь человек, но когда ее маленькие глазки-бусинки поднялись и посмотрели на меня, я поняла, что это она мне.

— Что? — спросила я, поднося первую булочку с корицей к губам и заставляя себя не застонать, когда откусывала ее. Теневая сучка Тори не получала удовольствия ни от чего, кроме пыток людей тенями, поэтому мне пришлось притвориться, что моя еда не была лучшим, что я ела за последние месяцы. Но, черт возьми, рогалики с маслом — чертовски вкусные.

— Мой папочка участвовал в рейде Нимф на гнездо Тиберийских Крыс прошлой ночью. Он поймал шесть маленьких пискунов, пытавшихся убежать, и сжег их как на костре! — возбужденно затараторила она, и внезапно еда у меня во рту перестала казаться такой вкусной.

— Он убил их? — спросила я, мой тон был резче, чем должен быть, и я поспешно потянулась к теням, стараясь заглушить ярость, которая вспыхнула во мне, поскольку пришлось бороться с тем, чтобы не вскочить на ноги и не наброситься на нее.

— Конечно! Моя семья верна короне, и я, как будущая королева, всегда поощряю его идти дальше во имя нашего короля. Когда мы со Снукумсом поженимся, я лично помогу ему искоренить все угрозы трону и нашему королевскому роду, чтобы у наших детей был чистый путь к мирному правлению, — гордо заявила Милдред.

При мысли о ее предстоящем браке с Дариусом мое нутро передернулось, и в памяти всплыло яркое воспоминание о том, как я била ее тупую троллью морду, пока она не потеряла сознание на полу неподалеку отсюда. У меня было глубокое и острое желание повторить, и тени поднялись во мне, жаждя этого.

— Хорошо, — выдавила я из себя, зная, что должна казаться довольной ее маленьким заявлением, хотя это слово обожгло язык, как кислота.

Усилием воли я встала и пошла прочь от нее, мое лицо превратилось в маску безразличия, а тени все глубже заполняли мои вены, и я начала понемногу теряться в них. Но я не могу себе этого позволить. Я не должна слишком сильно погружаться в них, потому что если я вновь позволю себе забыть о том, что я что-то чувствую, то вернусь к тому, с чего начала.

КООТы начали смеяться позади меня, когда Милдред принялась описывать подробности своей истории, и я протиснулась в туалет, не прекращая движения, пока не оказалась в одной из кабинок.

Тени мелькали под веками, когда я балансировала на грани погружения в них, и я призвала Феникса помочь мне отогнать их.

Мне нужно взять себя в руки и продержаться до конца недели среди этих людей. Габриэль сказал мне, что я смогу повлиять на борьбу с Лайонелом, если мне удастся сохранять покерфейс, так что мне необходимо сосредоточиться на нем. Я жажду отомстить человеку, который так поступил со мной, и я нахожусь в идеальном положении, помогая осуществить замысел. Мне просто нужно держать себя в руках.

Кроме того, у меня достаточно практики роли сучки. Я справлюсь. Мне просто нужно держать свои эмоции под контролем, а лицо безучастным. Если Габриэль считает, что это лучшее, что я могу сделать, для помощи в битве против Лайонела, то я пойду на это. Я доверяю ему. Мне лишь нужно быть осторожной с тенями, следить за тем, чтобы они снова не проникли в меня слишком глубоко, и стараться не поддаваться им, когда в этом нет необходимости.

Но когда слова Милдред эхом зазвучали в моих ушах, а кровь забурлила от желания вернуться туда и хорошенько избить ее за сказанное, я снова погрузилась в темноту. Тени мне знакомы, они утешают и зовут меня, обещая забвение.

Пожалуй, несколько минут не повредят. Я могу ненадолго позволить им завладеть мной, унять боль, избавить от страха…

Атлас зажужжал в кармане, и я вздрогнула от вмешательства в мой эмоциональный срыв, вытащила его дрожащими пальцами и нахмурилась, увидев имя на экране.

Дариус:

Что на тебе надето?

На мгновение я не могла понять, почему он спрашивает меня об этом — ведь он видел меня буквально десять минут назад и знает, что я одета в форму академии. Но затем туман моих мыслей немного рассеялся, напоминая мне, что мы постоянно переписывались до того, как Лайонел забрал меня. И его странный вопрос на самом деле был нашим своеобразным маленьким приветствием друг друга, которое не требует прямого ответа. Это просто приветствие.

Я закусила губу, пока мой взгляд скользил туда-сюда по словам, и бешеный ритм моего сердца начал немного замедляться.

Я захотела ответить, но дрожь страха пронеслась по позвоночнику при этой мысли, и я нахмурилась, не в силах подобрать нужные слова.

Но это маленькое сообщение было именно тем, что мне требовалось, — оно вывело меня из теней и помогло четко взглянуть на вещи. Я не могу погрузиться в них сейчас. Я должна сохранять ясность в голове, оставаясь самой собой. Милдред Канопус и остальныеКООТы получат свое возмездие в один прекрасный день, а пока я должна сфокусироваться на роли, которую мне навязали. Мы можем использовать мое положение возле Лайонела и Клары в наших интересах, и мне необходимо сосредоточить свое внимание на этой цели.

Дверь с грохотом распахнулась возле моей туалетной кабинки, и я с силой выдохнула, борясь со своими эмоциями, и отперла дверь.

Я вышла и оказалась лицом к лицу с Ксавьером, чей рот раскрылся, когда он заметил меня, а на щеках появился румянец, когда он в ужасе оглядел туалет.

— Вот дерьмо, я в женском? — простонал он, и я не смогла сдержать смех, который сорвался с моих губ, несмотря на то, что я боролась с желанием заплакать.

Черт, мне и правда нужно держать свое дерьмо под контролем, иначе я разрушу этот план еще до его начала.

— Ты… в порядке, Тори? — неуверенно спросил он, похоже, заметив, что я на грани какого-то срыва рассудка, и я догадалась, что Дариус рассказал ему обо всей ситуации с моим освобождением от теней.

Я взглянула на дверь и щелкнула пальцами, накладывая на нее магию воздуха, чтобы она закрылась, а затем накрыла нас заглушающим пузырем, перед тем как заговорить.

— Не знаю, как насчет нормально, но можно ли нам пойти на поводу у своего организма и действовать по ситуации? — спросила я с нерешительной улыбкой.

— Похоже на меня с моей Элементальной магией, — пошутил он. — Все ждут, что я смогу творить магию так, как Дариус, хотя он прошел четырехлетнее обучение еще до того, как попал сюда — настоящий ужас.

— Я уверена, что ты не так уж плох, — сказала я, и он покачал головой, отчего с его темных волос посыпались блестки.

— Все в порядке. Я доберусь до него. Тем временем мне не нужно торчать в гребаном доме — или дворце. Главное, что я здесь, у меня есть стадо, я свободен. Или, по крайней мере, свободен настолько, насколько я вообще мечтал быть свободным.

Я улыбнулась ему, понимая, что теперь приходится смотреть на него снизу. Он уже был не только высоким, но и мускулистым, его лицо утратило большую часть мальчишеских черт. Неподдельное счастье разлилось по мне, и я почувствовала, что успокаиваюсь в его компании.

— Я так рада за тебя, — честно сказала я.

— У меня никогда не было возможности поблагодарить тебя, — добавил он.

— Все, что я сделала, это вытолкнула тебя из окна, — поддразнила я, но он покачал головой, шагнул вперед и крепко обнял меня.

— Нет, Тори. Ты спасла мне жизнь. Ты дала мне… все. Я был слишком напуган, чтобы сделать то, к чему ты побуждала меня одна, но теперь я вне стен того дома, вдали от тех занятий, которые он заставлял меня проводить с Грейвбоуном, я свободен — я могу быть тем Пегасом, которым и родился. И однажды я найду способ вернуть тебе должок.

Я улыбнулась Ксавьеру, когда он сжал меня так сильно, что затрещали кости, и что-то внутри меня словно успокоилось. Он был прав: мне удалось сделать для него что-то хорошее, показав миру, кем он является, и освободив его из лап Лайонела. И раз уж я оказался рядом с этим чудовищем, то, возможно, у меня есть шанс помочь кому-то еще. Я могу подслушать его секреты и использовать их против него. Каждую жизнь, которую мне удастся спасти, каждый его план, который я помогу сорвать, я буду применять против него. Постепенно.

Это чувство было тем, на что мне нужно опереться, чтобы пережить дни в компании КООТа и времени, проведенного рядом с Лайонелом. На каждую гадость, которую мне пришлось выслушать или стать свидетелем, я найду способ противопоставить ей что-то хорошее. Я найду способ помочь. И однажды мы будем готовы нанести ему ответный удар и свергнуть его с нашего трона.

— Спасибо, Ксавьер, — сказала я, высвобождаясь из его объятий и одаривая его пылкой улыбкой. — Это было именно то, что сегодня мне было нужно.

— Нет проблем, — ответил он, похоже, не понимая, что я имела в виду, но ему и не нужно понимать. Суть в том, что я могу это сделать. Я могу вернуться туда и сыграть эту роль, и никто ничего не заподозрит в моей истинной преданности, пока не станет слишком поздно.

Я направилась к двери, но Ксавьер окликнул меня, остановив прежде, чем я успела открыть дверь.

— Дариус никогда не сдавался, ты ведь знаешь это?»

— Что? — вздохнула я, смесь запутанных эмоций, которые я испытывала к его брату, снова поднялась во мне при одном только упоминании его имени.

— Я просто подумал, что ты должна знать. Все время, пока ты была у отца, он проводил каждую минуту в поисках тебя, сражался с Нимфами, позволял Дарси сжигать его до полусмерти огнем Феникса, только чтобы попытаться избавиться от теней в его теле, чтобы он мог бросить вызов отцу без Клары, способной остановить его. Его сломило то, что он потерял тебя… Так что, думаю, я хочу сказать, что ты должна дать ему шанс исправить ситуацию между вами. Он прошёл через ад и вернулся обратно, потеряв тебя, Тори. Пожалуйста, не дай отцу победить, отдалив тебя от него сейчас.

Мои губы приоткрылись в ответ, но я не знаю, что сказать ему, поэтому я просто кивнула, а затем рассеяла магию, которую применила, пряча нас здесь, и отправилась обратно в Сферу.

Мне предстоит потратить немало времени на то, чтобы понять, кем Дариус является для меня сейчас. И кем он был раньше. Но все, что связано с ним, приводит меня в замешательство: страх и боль смешивались с надеждой и тоской, и я не в силах справиться со всем этим сразу.

Сейчас мне нужно просто пережить эту неделю и отточить свою маску теней, которую я должна была носить. Потому что в пятницу вечером я снова возвращаюсь во дворец, и мне необходимо обмануть самого страшного из всех монстров. Лайонел Акрукс — мой приоритет на данный момент.

Дариус должен подождать.

Ксавьер

Мои первые несколько недель в Зодиаке были чертовски напряженными. Я прошел через Адскую неделю, а вскоре предстояла Расплата, к которой я готовился как проклятый. У меня не было времени расслабиться, и тот факт, что я взял с собой в академию свой Xbox, теперь казался смехотворным. Все свободное время я проводил в полетах со своим новым стадом. И, черт возьми, это было лучшее, что я когда-либо знал. Быть рядом с себе подобными, парить в облаках и чувствовать себя свободным, как чертов орел — это просто невероятно. За исключением того, что мой отец был абсолютным сволочью, заставляя все Ордена держаться порознь, то я бы сказал, что это время проходит идеально.

Мне плевать, что я вкалываю с рассвета до поздней ночи. Меня не волнует, что я измотан, а просыпаться в такую рань по сравнению с теми ленивыми утрами, к которым я привык, просто жестоко. Теперь у меня есть цель. И свобода, которая побуждает меня взять жизнь за яйца, потому что часть меня опасается, что долго это не продлится. У меня всего четыре года в Зодиаке, и кто знает, какую жизнь уготовил мне Отец после окончания школы? Я лишь надеюсь, что дело не зайдет так далеко. Что Дариус, Наследники и близняшки найдут способ уничтожить его, в противном случае нам всем конец.

Было трудно видеться с братьями и сестрами Наследников, но мы справлялись. Все, кроме Эллис, которая, казалось, была обеспокоена нарушением закона больше, чем остальные. Афина, Грейсон, Хэдли и я нашли несколько неиспользуемых пещер на Земной территории, где мы встречались по мере возможности. Афина и Грейсон принесли кучу одеял и кристаллы люмена для освещения, чтобы нам было уютнее, а мы с Хэдли высекли из скалы несколько грубо отесанных стульев с помощью магии земли.

Я сел на одно из них — мы вчетвером предпочитали обедать здесь, а не в Сфере, где КООТы следили за каждым нашим шагом. В последние дни там было немноголюдно, и я подозреваю, что многие другие студенты думают так же. Я надеюсь, что большинство Фейри не подчиняются новому закону отца, но трудно утверждать. Проблема в том, что я не могу понять, кто кому предан. Поэтому стараюсь проводить время только с теми, кому доверяю. И как выяснилось, стоило мне заикнуться о том, что я не одобряю дерьмо своего отца, как эти ребята со мной согласились.

Афина парила в облаке воздуха рядом со сводом пещеры, а Хэдли смотрел на нее в отчаянии. Он снова пытался укусить ее, и я уверен, что ей нравится ускользать от него.

— А что, если ты просто сделаешь это для меня в качестве одолжения? — обратился к ней Хэдли. — Я не буду на тебя охотиться. Просто помоги другу.

— Укуси Грея, если хочешь попробовать Волка, — позвала Афина, повиснув вверх ногами и по спирали пролетев по воздуху к нам.

Хэдли зарычал и подпрыгнул вверх, пытаясь поймать ее за волосы, используя свою силу, чтобы подпрыгнуть выше. Она крутанулась вверх и снова отлетела от него с дразнящим смехом.

— Если ты хочешь укусить меня, тебе придется бороться со мной за это, — сказал Грейсон, лежа на одеяле и выстукивая что-то на своем атласе.

— Ты мне не нужен, — пробормотал Хэдли, вышагивая под Афиной. — Все ее насмешки разжигают во мне голод.

— Ту-ту, Хэд, ты не должен увлекаться охотой, — поддразнила Афина.

— Спустись сюда и скажи мне это в лицо, — осмелился Хэдли, и Афина опустилась на землю, словно собираясь так поступить. Хэдли тут же бросился к ней, врезавшись в воздушный щит, который заставил его отлететь назад и удариться о землю задницей. Я разразился смехом, наблюдая за его попытками.

— Ради всего святого, — прорычал Хэдли, откидывая назад свои темные волосы и поднимаясь на ноги. — Просто дай мне попробовать, Афина. — Он практически пускал слюну, и мне не нравился этот жаждущий блеск в его глазах.

— Нет, — легкомысленно ответила она, придвигаясь и садясь рядом со мной.

— Придержи ее, Ксавьер, — прорычал Хэдли, а я насмешливо хмыкнул, создавая вокруг нас кольцо деревянных шипов.

— Меня не подкупить, чувак, — сказал я с ухмылкой, а Хэдли надулся, опускаясь рядом с Грейсоном и разглядывая его горло, словно раздумывал поменять свое решение и побороться с ним за укус.

— Я бы не стал этого делать, брат, — непринужденно сказал Грейсон, не отрывая глаз от своего атласа. — Мой Волк сейчас почти такой же большой, как у Сета.

— Но я сильнее, — с ухмылкой сказал Хэдли, а затем со вздохом опустился рядом с ним. — Но ты просто не та закуска, которая мне нужна.

Грейсон потрепал его по голове, оставив влажный след на его виске. — Не обижайся, но она никогда не позволит тебе укусить ее. Это ее пугает.

— Меня это не пугает, — проворчала Афина. — Я просто ненавижу, когда меня используют паразиты.

— Паразиты? — сплюнул Хэдли, сел прямо и уставился на нее.

Она невинно пожала плечами, накручивая прядь темно-фиолетовых волос на палец.

— Это то, кем ты являешься. Как говорила эта ядовитая тварь Хайспелл в Кардинальной магии, ты — один из паразитических Орденов.

— Ты сама напросилась, — предупредил Хэдли, вскочил и поднял руку, метнув в нее деревянную булаву и разбив мои деревянные шипы вдребезги.

Афина сидела и смотрела, как он прокладывает к ней путь, пока снова не натолкнулся на ее воздушный щит.

Она дразняще ухмыльнулась.

— И что теперь, Альтаир? Или мне следует называть тебя Альзапасной? — промурлыкала она.

Он ударил дубинкой по ее щиту, и она нахмурилась, когда он начал использовать силу своего Ордена, чтобы истощить ее.

— Открой, — огрызнулся он, и она начала смеяться.

— Ни за что! — воскликнула она, вскакивая на ноги и начиная раздеваться. Хэдли смотрел на нее, дубинка свободно болталась в его руке, а он наблюдал за ней с отвисшей челюстью. Когда она осталась в одних трусиках, обнажив татуировку в виде полумесяца на бедре, то перепрыгнула через его голову. Афина превратилась в своего огромного черно-серого волка, похожего на гигантского хаски, и выскочила из пещеры. Хэдли пустился в погоню со скоростью своего Ордена, выплевывая проклятия на ходу. Я засмеялся, а Грейсон завыл, подбадривая Афину.

Грейсон посмотрел на меня с улыбкой.

— Итак, ты понял что-нибудь из того, что профессор Зенит говорила о звездных связях, потому что у меня крышу снесло. Я ни за что не захочу быть проклятым этим дерьмом. Зачем мне отказываться от того, что десять девушек каждую ночь борются за то, чтобы отсосать у меня, ради одной-единственной цыпочки?

За пару недель пребывания здесь он собрал стаю исключительно из поклонниц, и все они ходили за ним по пятам, как послушные щенки. От моего внимания не ускользнуло, что все остальные Запасные регулярно трахались, а я практически избегал любого внимания в свою сторону. Такими темпами я, вероятно, останусь тридцатилетним девственником с парой домашних котов за компанию. О нет, подождите, скорее всего, меня женят на какой-нибудь ведьме с грубой мордой, с которой я должен буду произвести на свет наследников Драконов. О, черт, это не может быть моим первым разом. Я должен решить эту проблему.

Но проблема в том, что единственная девушка, которую я хочу, занята. И теперь, когда я присоединился к ее стаду, ее парень официально стал моим Домом. И он следит за тем, чтобы я всегда был под его копытами. К тому же он оказался хорошим парнем, что только расстраивает еще больше. Но все равно я не могу не смотреть на Софию. Она стала моей единственной положительной эмоцией до того, как я оказался здесь, а теперь я учусь в Академии Зодиака, в самом невероятном месте на свете, а она по-прежнему остается лучшим, что есть в моей жизни.

— Я думаю, у нас разные проблемы, — поделился я с Грейсоном, и его брови изогнулись.

Он сложил свои мускулистые руки на коленях и придвинулся ближе ко мне с интригой в глазах.

— Кто она?

— Девушка, которую я не могу заполучить, — ответил я, убирая волосы с глаз. Они стали длинными, и я не стриг их с тех пор, как на прошлой неделе София запустила в них свои пальцы и сказала, что так я выгляжу как настоящий жеребец.

— Выкладывай, Акрукс, мне нужны все подробности, потому что я уверен, что мое сердце — это просто еще один член, и мне нужно выяснить, захочет ли оно когда-нибудь чего-нибудь, кроме многочисленных кисок.

Я фыркнул, потирая рукой затылок.

— Она в моем стаде. И она старше меня. И ее взял Дом стада.

— Это то же самое, что и альфа-волк, да? — спросил он.

— Да, вроде того. Они спариваются с самой плодовитой самкой, как только получают власть, — объяснил я.

— Так она горячая Альфа-самка? — ухмыльнулся он. — Горячая, как блядь, плодовитая самка?

— Да, — фыркнул я, игнорируя жар, поднимающийся по моему лицу.

Он вскочил и игриво шлепнул меня по щеке.

— Разве это не очевидно, чувак?

— Нет? — Я нахмурился.

— Ты должен ударить Дому копытом в лицо и занять его место, — сказал Грейсон со своей однобокой улыбкой. — О, хей, это было в рифму.

Я усмехнулся этому образу. Я не отрицаю, что часто противостоял Тайлеру с тех пор, как присоединился к его стаду. Инстинкт налицо, но я понимаю, что сдерживаюсь из-за Софии. Я не хочу подминать ее Дом под себя и отбирать ее. Ладно, я хочу. Я очень этого хочу. Я постоянно мечтаю об этом и становлюсь куда более агрессивным, чем я осознавал, когда был рядом с ней, а Тайлер подходит к ней, как Черная Красавица к Фаэроидам. Я хочу, чтобы она выбрала меня ради меня, а не потому, что я Дом.

Где-то вдалеке прозвенел звонок, и я понял, что пора идти в класс. Я поднялся на ноги, и Грейсон стукнулся своим плечом о мое, когда мы вышли из пещеры.

— Так у тебя бывают бабочки и прочее дерьмо рядом с ней? — спросил он.

— Нет, это больше похоже на землетрясение в груди и грозу в голове.

— Мииииило, — сказал Грейсон. — Мне это больше по душе. Мне стоит попробовать дать парню или двум пососать мой член, может, я просто не люблю девушек.

— Вся твоя стая буквально состоит из девушек, которых ты трахаешь каждый день, — заметил я.

— Верно, но, может быть, мне нужно какое-то разнообразие. — Он оглядел меня с ног до головы, пытаясь понять, могу ли я быть привлекательным для него, но я ударил его локтем в живот.

Мы вышли на улицу, и когда мы направились по тропинке к деревьям, из них выбежал рой заливистых девчонок. Они бросились к Грейсону и оттащили его от меня, пытаясь обнять и поцеловать. Он глупо ухмылялся, позволяя им тащить его за собой, и бросил мне салют на прощание.

— До скорого, чувак.

Я фыркнул, а затем посмотрел на небо, покусывая внутреннюю сторону щеки, когда облака звали меня ввысь. Мои запасы магии редко истощались, потому что я летал сквозь них при каждом удобном случае. Я был одержим этим. После столь долгого заточения в поместье отца я не собирался упускать ни единой возможности сделать это. Я даже купил в Интернете сумку Tempa Pegobag, которая растягивается, оставаясь на спине при каждом переходе.

Когда Волки скрылись из виду, я снял ботинки и начал раздеваться, ухмылка тянулась к моим губам, когда я запихивал все в свой рюкзак, который имел форму облака с белыми блестками, мерцающими на нем — и был крут, как дерьмо, спасибо вам большое.

Я снова повесил его на спину, когда остался голым, затем рывком подался вперед и позволил своей форме Пегаса вырваться из моей плоти. Я громко взвизгнул, когда мои копыта ударились о землю, и покачал головой, глядя, как блестки сыплются из моей гривы, а сиреневые крылья распускаются по обе стороны от меня. Я пустился галопом по тропинке, устремив взгляд в небо, махая крыльями и отталкиваясь от земли, поднимаясь к ожидающим меня облакам. Как только я промчался сквозь них, мои запасы магии начали стремительно пополняться. Я делал кульбиты и сальто назад, пробираясь через кампус к Огненной арене на следующее занятие. Буквально это было самое лучшее чувство в мире.

Когда я оказался над огромным спортивным амфитеатром, я кружил над ним, как хищная птица, наблюдая за классом, который спускался в песчаную яму внизу, одетые в огнеупорную форму. Вот черт, я опоздал.

К неодобрению профессора Пиро, я спустился с неба и приземлился в самом центре амфитеатра.

— Богиня! — крикнула она. — Перекинься назад сейчас же, мальчик. — Она вскинула руку, ее пальцы скрючились, и заклинание ударило меня в грудь, заставив сердито взвыть, когда по моим венам потекла гудящая энергия.

Мой хвост взметнулся, и я взвизгнул, когда заклинание пронеслось сквозь меня и заставило перекинуться.

Мои босые ноги коснулись земли, и я выругался, когда все в классе уставились на мою голую задницу. Я встретил взгляд Софии и схватился за свои причиндалы со стоном смущения, а брови Пиро чуть не взлетели к линии ее волос.

— О боже, я не знала, что это ты, принц А-Акрукс, — заикаясь, произнесла она. — Пожалуйста, не говори об этом своему отцу.

Мой брат подошел к ней, пуская дым из ноздрей, и она в тревоге отступила назад, рассыпаясь в извинениях, когда он набросился на нее за это. Что только усугубило ситуацию, так как все, кто еще не смотрел, повернулись посмотреть, о чем он кричит, и еще больше жара пробежало по моей шее. Я понимаю, что это нормально, когда все раздеваются в кампусе перед началом занятий, но я до сих пор не привык к этому. Особенно, к пристальным взглядам. Позади меня кучка девушек начала хихикать, и, оглянувшись через плечо, я обнаружил, что они фотографируют мою задницу. О, черт.

София дернула головой в сторону раздевалок, и я неловко кивнул, после чего побежал в том направлении. Я быстро вошел внутрь и облегченно вздохнул, направляясь к скамейке, бросил на нее свою сумку и переоделся в свой облегающий огнеупорный костюм. Он все равно не слишком хорошо скрывал мой член, но я полагаю, что это все-таки лучше, чем просто стоять там с голой задницей.

Мне нужно было уже привыкнуть к этому. До приезда на Зодиак у меня не было возможности приспособиться к жизни стада. Большинство Орденов проводят время среди себе подобных задолго до того, как отправятся на магическое обучение. И, по крайней мере, в моем стаде нет такого мелкого мудака, как Хьюберт Плуто, а ему, похоже, вообще на все было похер. Вчера он двадцать минут беседовал со мной, положив руки на бедра, а его маленькая пипетка развевалась на ветру. У большинства членов стада их члены украшены блестками и драгоценными камнями, и я клянусь, большой бриллиант на головке его члена всегда поглядывал на меня.

Я всегда отводил глаза, когда София раздевалась, но на днях я услышал, как она рассказывала одной из своих подруг о своем новом ваджаззле^8 и маленьких розовых драгоценных камнях над клитором. Все это было так ново для меня, но я никогда раньше не думал об украшении своего члена. Этого ли от меня ожидают? Неужели мой член должен быть украшен большим бриллиантом, чем у Хьюберта, в доказательство того, что я достоин своего места в стаде? Дурдом.

Я бросил сумку в шкафчик и трусцой вернулся на арену, где все начали практиковаться в магии. Тори работала с Дарси, так как Пиро объединила Ордена в пары, но поскольку Тори притворялась, что все еще находится под влиянием моего отца, они мало разговаривали. Дарси выглядит в десять раз счастливее, чем за последние несколько недель. У меня тоже отлегло от сердца. Я не представляю, как Тори сможет полностью избавиться от него, но должен же быть способ, чтобы она перестала быть под его контролем.

— Мистер Акрукс, не хотите ли составить пару с мисс Сигнус, ваша магия огня становится все лучше и лучше, так что давайте посмотрим, как вы справитесь с более продвинутыми заклинаниями, — подбодрила Пиро, и я с ухмылкой посмотрел на Софию, кивнув, когда присоединился к ней. — Помоги мистеру Акруксу, — сказала она Софии, и я понял, что она не должна была заставлять ее делать это для первого курса. Меня раздражает, что я получаю привилегии. Особенно если это влияет на результаты Софии.

— Ты не обязана, — сказал я ей, а она опустила на нас заглушающий пузырь, заправив прядь коротких золотистых волос за ухо.

— Я не возражаю, — сказала она ярко. — Я уже давно умею превращать песок в стекло, — сказала она, кивнув в сторону других второкурсников, которые как раз в этом упражнялись. — Плюсы дружбы с Вега. Их тренировки довольно интенсивные, и клянусь, иногда я учусь у них больше, чем у Пиро.

— Ты точно уверена? — спросил я. — Я не могу образовать ничего, кроме простейших форм, а Хэдли умеет делать долбаный ромб. — Я посмотрел на него, когда он небрежно создал пирамиду, а затем изверг из ее вершины потоки огня, как будто это был вулкан. Чертов Хэдли. Девушка, с которой он работает, так увлеченно смотрела на него, что постоянно обжигалась о собственное пламя.

— Если ты хочешь сделать что-то трехмерное, тебе нужно перестать так сильно концентрироваться, — объяснила София, поднимая руки и создавая между ними квадрат пламени. Ее пальцы работали отточенными движениями, пока она создавала другой квадрат рядом с ним, а затем позволила линиям пламени соединить их, формируя куб. — Чем сильнее ты стараешься, тем менее послушным становится пламя. Думай об этом, как о дуновении на свечу. Если дуть слишком сильно, пламя погаснет, но чуть-чуть — и оно изогнется так, как ты хочешь.

Я стоял рядом с ней, украдкой поглядывая на ее милое личико и маленький носик, пока я создавал квадрат с помощью своей магии огня. Это было достаточно легко, но вот построить на нем что-то еще всегда было сложнее. Я наблюдал за ее магией, потом за ней, потом за ее ртом. Черт, ее рот. Ее губы стали конфетно-розовыми, так как она слегка зажимала нижнюю губу между зубов, пока концентрировалась.

До меня донесся запах гари, и она, задыхаясь, повернулась ко мне. — Ксавьер!

Я посмотрел вниз, обнаружив, что я реально горю.

— Черт! — Я отпрянул от нее, когда огнестойкая форма начала каким-то образом гореть под интенсивностью моего пламени и подниматься по руке. Я дико замахал рукой, от чего стало только хуже, потом вспомнил, что у меня есть магия воды, и применил ее на себе, совершенно не справившись с контролем. Я опрокинул себя на землю, приземлившись на задницу, полностью промокший.

— О мои звезды, он такой охуенно милый, — прошептала Нина Старстрак своей подруге, и они вдвоем захихикали. — Он как маленький неуклюжий Дариус, который даже не понимает, что он горяч.

Отлично.

София протянула мне руку, помогая подняться, но я слишком растерялся, чтобы принять ее. Я отпихнул ее руку и встал сам, стряхивая песок с задницы, который никак не убирался, поскольку я насквозь вымок. Я издал лошадиный фырк разочарования и отвернулся от Нины, которая вскинула на меня свои длинные ресницы. Я знаю, что не похож на брата, но это вполне устраивало меня раньше, пока все и их питомцы не начали указывать на это.

София поднялась и откинула мои влажные волосы с глаз, встав на цыпочки. Она была такой маленькой, что я просто обожал ее.

Она занята, братан. Пойми намек.

— Ты хотя бы потушил огонь. — Она слегка засмеялась, и я не смог удержаться от ухмылки.

— Да, пожалуй, — пробормотал я, и она игриво ткнула меня в руку.

— У тебя получится. Однажды это обязательно произойдет.

— Я только надеюсь, что это произойдет до Расплаты, иначе мне пиздец, — сказал я.

Я не могу потерять свое место в Зодиаке. Я обязан трудиться усерднее и следить за тем, чтобы не наделать таких глупостей, когда меня будут оценивать. Я не слишком хорошо работаю под давлением, а София всегда так меня заводит, что я зачастую позорю себя перед ней. Вот только вчера я идеально выполнил заклинание с водой, создал реку, которая текла в любом направлении, куда я ее посылал. Но разве она здесь для того, чтобы увидеть это? Нет. Она здесь для того, чтобы увидеть, как я проявляю себя так, словно первый день на обучении.

До конца занятия я сфокусировался на создании куба, полный решимости сделать и доказать, что я на деле не бесполезный болван, и к тому времени, когда Пиро объявила конец занятия, я не только довел его до совершенства, но и создал пирамиду, точно такую же, как и Хэдли. Правда, он двинулся дальше, создав целую огненную стаю птиц, летающих по амфитеатру, но я уже был на высоте.

Я приводил себя в порядок в раздевалке вместе с Хэдли, натягивая форму после душа.

— Ты поймал Афину? — спросил я его, и он выдохнул от разочарования.

— Нет, — прорычал он. — Я потерял ее в лесу и не могу найти. — Его клыки оскалились, когда он подумал об этом, и я взял его за голую руку, заставляя посмотреть на меня.

— Будь осторожен. Дариус рассказал мне, что случилось с Калебом и Тори, когда он охотился на нее. Ты не можешь позволить этому овладеть тобою.

— Я знаю, — прохрипел он. — Я не собираюсь причинять ей боль. Я держу себя в руках на более легкой добыче. Я просто хочу поймать ее разок. Охота так чертовски приятна.

— Только не наделай глупостей, — надавил я, и он кивнул.

— Не буду, чувак. — Он надел рубашку.

— Эй, Хэдли, ты готов? — позвал парень, и я взглянул на Трента, который с ног до головы покрыт татуировками.

— Да, — сказал Хэдли, глядя на меня. — Я собираюсь набить рукав. — Он указал на свою правую руку. — На ней будут все планеты в виде черепов, Трент — крутой художник. Может, тебе тоже стоит сделать такую?

— Нет ничего такого, о чем я хотел бы. Наслаждайся. — Я закинул свою сверкающую облачную сумку на спину, и он посмотрел на нее, фыркнув.

— Симпатичная сумка, — поддразнил он.

Я с ухмылкой продемонстрировал ему средний палец, и он убежал с Трентом, который, очевидно, тоже был Вампиром, когда они оба скрылись за дверью.

Я вышел на улицу и увидел, что София стоит, прислонившись к стене. Я подошел к ней, провел рукой по волосам, и ее взгляд упал на мой бицепс, румянец залил ее щеки, когда я подошел. Прежде чем успел сказать ей хоть слово, с неба свалился огромный серебряный Пегас, приземлился прямо перед ней и яростно фыркнул на меня. Тайлер рысью обошел вокруг нее по кругу, распушив хвост, обозначая свою территорию, и меня охватил гнев.

Я ударил ногой, так как мои инстинкты Пегаса побуждали меня бросить ему вызов.

— Остынь, Тай. — София погладила его по шее, глядя на меня поверх его шеи, и снова прикусила губу, что заставило мой член напрячься.

Тайлер перешел в форму Фейри, и София достала из сумки пару тренировочных штанов, бросив их ему. Он надел их, а затем подошел ко мне и обнял за плечи.

— Привет, приятель, как дела? — спросил он с широкой улыбкой, как будто он только что не был в полном восторге от меня и Софии. Он достал атлас и сфотографировал нас, делая снимок, пока размещал его на ФейБуке с подписью «Тусуемся с третьим в стаде».

Я ненавижу быть третьим. Третий лучший. Это никак не устраивало меня.

Я быстро поднялась по рангу, и теперь единственными, кто был выше меня — Тайлер и его подруга. Я постоянно обдумываю, как буду бороться с ним, как вобью кулаки в его живот или вонжу рог ему в брюхо, а потом заберу у него Софию и заставлю всех остальных в стаде подчиняться мне. Эта идея всерьез меня заводила. Я столько раз просыпался со стояком от этой мысли с тех пор, как приехал сюда, что уже начал думать, что у меня проблемы.

Я оттолкнул Тайлера немного сильнее, нежели следовало по дружески, и он ударил ногой, а я в ответ ударил своей, сузив глаза.

Он продолжал улыбаться, затем сложил руки.

— Хочешь потусоваться с нами, Ксавьер? Я, ты и моя девушка? — То, как он сказал «моя девушка», разозлило меня, и я посмотрел на Софию голодным взглядом, который никак не желал утихать.

— Конечно, — сказал я, подняв подбородок, когда он бросил на меня еще один оценивающий взгляд. Возможно, мне стоит бросить ему вызов? Почему бы и нет, я достаточно силен. Я могу справиться с ним.

Моя форма Пегаса такая же большая, как и его, а мой рог даже чуть больше. Я должен предложить Софии измерить их обоих, так как мой определенно больше в обхвате, а это уже что-то да значит.

— Вообще-то мне нужно в библиотеку, — сказала София. — Я просто хотела подарить тебе это. — Она шагнула к Тайлеру и поцеловала его. Мое сердце заколотилось, как будто она только что засунула гранату в мою грудь и выдернула чеку. Тайлер схватил ее за талию, собственнически притягивая ближе, а я стоял и смотрел на них с яростью, бурлящей в моем теле.

Мои инстинкты поднялись во мне, и яростный ржач вырвался из моего горла, прежде чем я оттолкнул Тайлера от нее и встал перед его лицом, прижавшись лбом к его лбу. Он уперся своим лбом в мой, а я выбил грязь из-под ног, не желая двигаться.

— Ты хочешь бросить мне вызов, приятель? — яростно фыркнув, потребовал Тайлер.

— Может, и хочу, — сказал я, моя грудь вздымалась, когда он продолжал пытаться оттолкнуть меня, но я не собирался отступать.

— Не хочешь, — прорычал Тайлер. — Я твой лучший друг.

— Ты так говоришь. — Я сузил глаза, и он топнул ногой, придавив ею мою.

Я бросил косой взгляд на Софию, которая закусила губу и смотрела между нами, не решаясь вмешаться. Хотя я быстро понял, что таков путь нашего рода. Парни должны были бороться за лучшую самку, а ей нужно убедиться, что она с правильным партнером. Так что подтолкнуть меня к происходящему для кобылы было обычным делом. И зная, что она хочет, чтобы я боролся за нее, я ощутил себя на седьмом небе от счастья.

Тайлер внезапно отстранился, скрутил пальцы и бросил лозу, которая повалила меня в грязь. Я поднял руки, отбиваясь, когда ударился о землю, и выбросил огненный заряд. Стена земли взлетела вверх, блокируя его, а я не знаю, как противостоять ему. Я был недостаточно обучен.

Тайлер обошел ее, протягивая мне руку и тихонько повизгивая в знак предложения.

— Прими свое место, — настаивал он, и я сокрушенно вздохнул, позволяя ему потянуть меня вверх, крепко сжав руку. Я сжал зубы, когда он попытался раздробить кости в моих пальцах, но я ответил ему тем же. Он на мгновение задержался возле меня, и мой взгляд упал на жесткий разрез его рта, а потом снова посмотрел ему в глаза, и мое горло сдавило.

— Хорошо. — Лицо Тайлера расплылось в широкой ухмылке. — Я знал, что ты никогда не сделаешь мне ничего плохого, Ксавьер.

— Увидимся позже, ребята, — позвала София, хлопая ресницами на Тайлера, от чего моя кожа запылала от гнева. Черт, неужели это конец моим попыткам завоевать ее?

Она ушла, а я остался с Домом, который выглядел счастливым, как ни в чем не бывало, теперь он выиграл у меня очко. На этот раз мне пришлось уступить, но это не значит, что я сдался.

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть третьим в стаде, — сказал Тайлер с ухмылкой. — Ты можешь встречаться с любым из Суб. Или со всеми, если хочешь. Почему бы тебе как-нибудь не пригласить нескольких из них к себе в комнату?

— Нет, — пробурчал я, мои мышцы напряглись, когда мы начали вместе идти по тропинке.

Он смотрел на меня сбоку, и я заметил, как он пытается расправить плечи, пытаясь казаться выше меня, но даже в этом мы были довольно близки. Мы были слишком близки друг к другу.

— София под запретом, — предупредил он, говоря это с непринужденной улыбкой, но его глаза были убийственными. Он смотрел на меня, пока я не отвёл взгляд, его статус в стаде заставил меня уступить. Во имя звезд.

— Хорошо, — произнес я, и он хлопнул рукой по моей спине.

— Хорошо. А теперь приходи и покайфуй со мной на радуге. У водопада на Водной Территории их обычно несколько. А если нам повезет, то некоторые водные Элементали вызовут ливень, так что их станет еще больше.

— Хорошо, — согласился я, мне понравилось, как это звучит.

Он начал раздеваться, небрежно бросая мне свои вещи.

— Положи их в свою сумку.

Прямой приказ раздражал меня до чертиков, но я сделал, как он сказал. Сегодня он меня победил, и я должен был принять это, как Фейри, и вернуться, чтобы сражаться в другой день, когда буду готов. Мой взгляд упал на его мускулистую грудь, когда я тоже стал снимать с себя одежду, и вдруг показалось, что мы соревнуемся, кто первым разденется, вызов в его взгляде подстегивал меня. Я грубо запихнул одежду в сумку, в то время как он швырнул свое дерьмо в мою сторону. Я сердито взвизгнул, когда мне пришлось нести его, как маленькой сучке, но он только фыркнул на меня и запрокинул голову.

Яростное напряжение витало в воздухе, пока мы снимали последнюю одежду, и я нацепил свою сумку обратно. Он окинул мое тело оценивающим взглядом, словно пытаясь понять, больше он меня или нет, и я впервые понял, что меня не беспокоило желание раздеться. Наверное, после того, как я обнажился перед всеми огненными Элементалями в школе, это как-то перебороло мой страх.

Я окинул его тело не менее оценивающим взглядом, не удержавшись от того, чтобы взглянуть на его член, который в основании был усыпан серебряными камнями, а над ним на лобке красовалась радуга из разноцветных драгоценных камней.

— Этот ваджаззл — это то, что я должен сделать? — спросил я его, и он дико рассмеялся.

— Во-первых, диджаззл для парня. А во-вторых, нет, ты ни хрена не обязан делать. — Он ухмыльнулся. — Нет ничего плохого в обычном члене, приятель.

То, как он это произнес, чертовски подозрительно, теперь я должен был полагать, что здесь речь идет о каком-то диджаззле. Как они вообще приклеивают все эти драгоценные камни? И что важнее — дизайн или количество драгоценностей, которые я могу наклеить на свои причиндалы? Получу ли я очки за то, что добавлю к ним яйца?

Чего бы мне ни стоило завоевать внимание Софии, я сделаю это. Я не собираюсь прятаться от Тайлера, если хочу подняться и отбить у него девушку. Возможно, ситуация сложилась слишком хреновой, даже если на самом деле мы были друзьями, но мы не были друзьями. Мы в стаде, и именно так всё устроено. Так что я не собираюсь подавлять свои инстинкты.

Глаза Тайлера задержались на моей груди, словно он пытался понять, насколько она широка, затем он отвернулся и перекинулся в своего огромного серебристого Пегаса. Я прыгнул за ним, делая то же самое, и он пустился галопом прочь от меня, демонстрируя свою скорость. Я пустился в погоню, и вскоре мы уже неслись нос к носу с ним, сбивая с пути кучки студентов, пытаясь держаться бок о бок.

Я стремился вырваться вперед, но он не отставал от меня, как бы я ни старался. Это ужасно раздражает.

Наконец Тайлер свернул в сторону, расправил крылья и взмыл в небо. Я мчался за ним по пятам, щурясь от солнечных бликов и хлопая крыльями, пытаясь не отстать.

Возможно, я никогда в жизни не был никаким наследником, но в этом стаде я искренне хочу быть королем. Поэтому я собираюсь сместить своего Дома и забрать его корону. Тогда София станет моей.

Тори

По вечерам я проводила время с Дарси и Джеральдиной в Королевской Лощине, и там же чаще всего появлялись Наследники.

Калеб всегда был полон шуток и улыбок для меня, что поднимало мне настроение, когда я чувствовала себя подавленной, а Сет был слишком тактичным, что, как он знал, мне не нравилось, но он все равно не прекращал. Волк также любил приносить мне сладости, например, конфеты и шоколад, и у меня возникло ощущение, что он пытается меня немного подкормить. Единственной проблемой оказалось то, что если я не съедала их сразу, то он их выкрадывал и съедал сам, так что я стала прятать их в тайнике, который он, похоже, принял как вызов, рассчитанный на то, что он сможет их вынюхать и украсть. Чертова шавка.

С помощью Макса минное поле для Дариуса становилось все менее пугающим, но мне все еще было слишком трудно говорить с ним дольше, чем пару слов. Казалось, Дариус смирился с тем, что я держусь от него на расстоянии, но иногда замечала, что он смотрит на меня с такой болью в глазах, что мне тоже становилось больно. Я просто не знаю, как все исправить.

Наконец, когда наступил вечер пятницы, меня охватила смесь чистого ужаса и безудержного возбуждения от перспективы снова увидеть Лайонела, и я возненавидела эту проклятую связь за то, что она так чертовски запудрила мне мозги.

Я не в состоянии разделить свои настоящие эмоции и те, которые она заставляет меня переживать целиком. Мне кажется, будто я все время ношу с собой этот ужасный секрет. Всякий раз, когда кто-то из других говорит о ненависти к Лайонелу или о том, что ему причинят боль, какая-то часть меня страстно желает закричать или даже напасть на них в его защиту. Я знаю, что до того, как он наложил на меня это проклятие, я не так себя вела, но мне становилось все труднее и труднее напоминать себе об этом, ведь чем дольше я проводила время вдали от него, тем сильнее я жаждала его.

К счастью, у меня появилась весомая причина с нетерпением ждать возвращения во дворец сегодня вечером, не считая жалкой потребности увидеть человека, который мучил и издевался надо мной. У Габриэля было видение, в котором я и Дарси нашли что-то важное на территории дворца, поэтому мы в последнюю минуту разработали план, как провести ее через королевские туннели, чтобы увиденное сбылось. Мне всего лишь нужно было позаботиться о том, что Лайонел отвлекся, пока она пробирается в летний домик, где держат Ориона. Затем, как только у меня будет полная уверенность, что у нас появилось окно для возможности, я должна буду встретиться с ней. Габриэль сказал, что дальше мы поймем, что делать. Мне это показалось безумием, но я уже не сомневалась в видениях Габриэля, поэтому просто согласилась.

Как только закончились уроки, я помчалась в общежитие, сменила форму и переоделась в одно из платьев, которые Лайонел дал мне на всякий случай, когда я вновь окажусь в его компании. Это было кроваво-красное платье в пол с разрезами по ногам, и хотя оно очень красиво, это определенно перебор. Но Лайонел настоял, и если я заявлюсь в джинсах и майке, то сразу же буду выдана, поэтому я не собираюсь терять силы на то, чтобы психовать по этому поводу.

Я поспешно вышла из комнаты и быстро прошлась по кампусу, направляясь к главным воротам с мешочком звездной пыли, который мне дали для этих путешествий, в кармане.

Как только я вышла за границу, бросила звездную пыль себе на голову и не успела опомниться, как оказалась перед дворцовыми воротами.

Вокруг меня мгновенно засверкали вспышки фотокамер, но я просто проигнорировала журналистов, которые вечно устраивали здесь свои лагеря, прошла вперед и села в карету, присланную за мной.

Дженкинс поприветствовал меня, когда я переступила порог дворца, и я с едва скрываемой неприязнью окинула взглядом его испещренное морщинами лицо и поджатые губы. Я окрестила это выражение лица «кошачьей задницей» — потому что его рот напоминает кошачью задницу, когда он так делает, а мужчина был задницей, так что это ему очень шло.

— Король еще не вернулся, — сообщил он мне с легкой усмешкой. — Он попросил вас развлечься, пока вы ждете его возвращения в восемь часов.

Мое нутро сжалось от разочарования, и я мысленно дала себе пощечину за то, что расстроилась из-за того, что не увидела Лайонела раньше, напомнив себе, что именно на это я и надеялась. Он большой чешуйчатый мудак, которого ты ненавидишь больше всего на свете, так что перестань думать о том, чтобы пообниматься с ним, черт возьми.

Я кивнула, не удосужившись даже оказать Дженкинсу любезность словами, и пошла прочь от него, направляясь прямо в глубь дворца.

Я знаю, куда хочу попасть, и не собираюсь тратить время на светские беседы с этим старым ублюдком.

Я прошлась по нескольким длинным коридорам, преодолела огромный стеклянный зимний сад, открыла дверь в задней части огромного здания и вышла на лужайку.

Никто меня не расспрашивал. В конце концов, я была маленькой любимицей Вега у Лайонела, и он ясно дал понять, что мне разрешено делать все, что вздумается. В основном потому, что до недавнего времени единственное, что доставляло мне удовольствие, было служение ему, так что у него нет причин сомневаться в моих мотивах.

Еще легче обмануть его.

Летний домик находился к востоку от дворца, милый маленький домик был частично скрыт множеством цветущих цветов, которые были такими же яркими и красочными, как в середине лета, несмотря на наступление зимы. Перед домиком располагался бассейн, от которого вечно шел пар, и всякий раз, когда листья опускались на его поверхность, волшебный ветер уносил их прочь.

Я подошла к двери, оглянулась через плечо, стараясь вести себя непринужденно, чтобы никто не подумал, что я что-то замышляю, и только после этого распахнула дверь и шагнула внутрь.

Орион удивленно поднял глаза от книги, которую он изучал за столом в углу комнаты, и, когда я посмотрела на него, напряжение в моей груди ослабло. Черт, мне так сильно не хватало этого сварливого засранца с тех пор, как его увезли в Даркмор, а меня вытащили из моего собственного проклятого разума и превратили в манекен-психопата.

— Тори? — медленно спросил он, нерешительно поднимаясь на ноги. Его волосы отросли, а борода требовала стрижки. Несомненно, Дариус уже сказал ему, что теперь я в основном снова стала самой собой, но он все равно проявлял осторожность.

Я шагнула ближе, оглядываясь по сторонам, убеждаясь, что помещение пусто и на окнах задернуты жалюзи, скрывая нас от посторонних глаз.

Как только я убедилась, что вокруг никого нет, я сбросила свою маску суки, улыбнулась Ориону в знак приветствия, и он бросился ко мне, его губы разразились смехом, когда он заключил меня в крепкие объятия.

Я улыбалась как идиотка, обхватив его руками и крепко сжав, пока он кружил меня по кругу.

— Я так рад, что их план по твоему восстановлению сработал, — пробормотал он.

— Черт, чувак, не начинай плакать по мне. Я думала, тебе положено быть засранцем? — Я поддразнила его, а он рассмеялся, погладив меня по волосам.

— Дай мне несколько минут, чтобы насладиться тем, что ты снова в своем уме, а потом я обещаю вернуться к роли мудака, как только у меня появится возможность, — пошутил Орион.

Я уступила, крепко обняла его на мгновение, пока мы наслаждались тем, что оба наполовину избавились от оков, затем я разочарованно выдохнула и изо всех сил ударила его коленом по яйцам.

Орион хрипло закашлялся, сопровождая это изумленным ругательством, и я толкнула его так, что он упал обратно на диван рядом, обхватив свой член.

— Это тебе за то, что разбил сердце моей сестры, придурок, — прорычала я, тыча в него пальцем и оскаливаясь.

С одной стороны, я была очень рада, что он вернулся, но с другой стороны, Дарси была моим единственным приоритетом в мире, и как ее старшая сестра — на несколько минут, но неважно — я обязана устроить ему разнос. А этот удар коленом по яйцам давно назревал.

— Черт, Тори, почему ты всегда бьешь по яйцам? — простонал он, прижимаясь к промежности с полузакрытыми от боли глазами.

— Тебе повезло, что я оставила их на твоем теле, — предупредила я. — Ты в моем списке дерьма, козел, и не забывай об этом. Я, конечно, очень рада видеть твою волосатую морду, но я также буду лупить по ней каждый раз, пока ты не исправишь свое дерьмо.

— Исправлю? — пробурчал он. — Это не исправить, Тори. Уже слишком поздно для…

Я дала ему подзатыльник возле уха достаточно сильный, чтобы его голова откинулась в другую сторону, и он зарычал на меня, обнажив свои клыки.

— Прекрати, — предупредил он.

— Укуси меня, придурок, — поддразнила я, и он еще мгновение смотрел на меня, его взгляд на секунду метнулся к моему горлу, словно он раздумывал, не попробовать ли ему, а затем выдал безнадежный смешок.

— Знаешь, твоя сестра намного приятнее, чем ты, — проворчал он.

— Нихуя себе, Шерлок. Вот почему я надираю тебе задницу от ее имени. Она слишком хороша, чтобы пойти за яйцами, но клянусь тебе, если ты еще раз обидишь ее, то я приду за твоими с кулаками, пылающими огнем Феникса. Понял?

— Ты гребаное животное, — сказал он, защищая свои причиндалы и бросая на меня взгляд, который сказал мне, что он понял, что я имею в виду.

— Да. И не забывай об этом. А теперь, почему бы тебе не принести мне выпить, и мы могли бы посидеть здесь, жалея себя вместе, пока я жду возвращения Лайонела, прежде чем мне снова придется притворяться бездушным сосудом для теней? — Я опустилась на диван рядом с ним, и он закатил глаза, а потом убежал и схватил бутылку бурбона с парой одинаковых стаканов.

Я взяла тот, который он мне протянул, а он налил в него здоровую порцию, после чего наполнил свой до краев.

— Я вижу, ты снова подсел на выпивку, — прокомментировала я, хотя это было мое предложение. Но это не я уже выпила треть бутылки, так что мое мнение оставалось в силе.

— Что ж, у меня очень мало причин для воздержания в эти дни, — пробормотал он.

— Выпьем за это, — согласилась я, звонко чокнувшись с его бокалом, а затем выпила содержимое и почувствовала, как оно обжигает горло. — Хочешь напиться со мной и поговорить о Лайонеле?

— Нет. Это звучит чертовски ужасно.

— Я знаю. Но сегодня мне придется спать в одной кровати с ним и Кларой, так что думаю, что напиться до беспамятства будет предпочтительнее.

— Может, ты сможешь зарезать его во сне? — предложил Орион.

— Если бы, — ответила я, но даже от этих слов мне стало физически плохо, а сердце забилось в панике при мысли о том, что я могу причинить вред человеку, смерти которого я должна была желать больше всего на свете.

Я потерла знак Овна на руке, пытаясь избавиться от желания пойти и проверить, все ли в порядке с Лайонелом, и Орион протянул руку, взяв меня за руку.

— Однажды я так разозлился на Дариуса, что попытался ударить его, но в итоге ударил себя по лицу, — сказал Орион, сжимая мои пальцы в своих, и я простонала, прислонившись спиной к дивану, понимая, что нахожусь в компании единственного человека, который, возможно, действительно понимает, что я чувствую по поводу всего этого дерьма.

Я смотрела в темные глаза Ориона, размышляя, могу ли я признаться в тех безумных мыслях, которые постоянно крутились в моей голове о человеке, укравшем наш трон. С любым другим человеком я ощущала, что он не сможет понять этого, и избегала говорить об этом, но он все понимал, он живет с такой связью уже много лет.

— По ночам я лежу в постели и пытаюсь перечислить все причины, по которым я должна ненавидеть Лайонела, — пробормотала я, смущаясь того, в чем собиралась признаться. — Но в итоге я всегда думаю о том, какие у него роскошные волосы, и как он пахнет, как лучшее сочетание железа и древесного угля, и… как идеально он хмурится. — Я сморщилась, когда сказала это, но я также представила себе этот хмурый взгляд и заскучала по нему так сильно, что стало больно. Это полный пиздец.

— Хмурится? — Орион засмеялся, и я тоже немного улыбнулась, хотя и понимала, как это безумно звучит.

«Ну… он нечасто улыбается», — я пожала плечами, закрыв глаза от того, как чертовски неприятно было чувствовать такое по отношению к человеку, которого, в глубине души, я смертельно ненавижу. Но почему-то с Орионом я не боялась. Я знаю, что он понимает, потому что его самого вынудили вступить в узы Опекуна. По крайней мере, он любит того, с кем связан.

— Ты когда-нибудь замечала, какой Дариус высокий? И какой он сильный? — спросил Орион, на его губах заиграла ухмылка. — Или то, что в его глазах среди карих пятнышек есть крупинки золота?

— Да, — сказала я, прикусив губу, когда подумала о нем. К бабочкам, которые я чувствовала, когда он приходил мне на ум, все еще примешивалась струйка страха, и мне было трудно понять, что именно я чувствую, но то, как он выглядит, не вызывало сомнений. — На него чертовски приятно смотреть.

— И обниматься, — добавил Орион с ухмылкой. — Однажды, когда я был в Даркморе, я нарисовал все его татуировки по памяти, просто потому что не мог перестать думать о них. А потом приклеил рисунки на стену рядом с кроватью, чтобы чувствовать, что он рядом, пока я сплю.

Мы оба рассмеялись в безрадостном настроении, и я вздохнула, прислонив голову к дивану и повернувшись посмотреть на него.

— Я рада, что кто-то понимает мои хуевые мысли, — честно сказала я, потому что мне было так тяжело испытывать все эти противоречивые эмоции к Лайонелу, в то время как все остальные так яростно его ненавидели. И не то чтобы я была с ними не согласна, но чувствовала себя такой тварью из-за того, что втайне с нетерпением ожидала встречи с ним сегодня вечером и мечтала заключить его в свои объятия, зная при этом, насколько это безумно.

— Мы все уладим, я обещаю, — сказал Орион, и я кивнула, потому что знала, что так и будет. Либо найдем способ разорвать связь, либо Лайонел умрет — неважно, что от одной мысли об этом мне становилось тошно до глубины души.

— Я пришла сюда не просто пообщаться, — вздохнув, сказала я, наклонившись вперед и поставив свой пустой бокал. — На самом деле я пришла предупредить тебя, чтобы ты ждал посетителя в ближайшее время из туннелей.

— Кого? — спросил он, и я не упустила обнадеживающий тон в его голосе.

— Дарси, — подтвердила я. — Габриэль сказал, что важно, чтобы мы обе были сегодня во дворце, поэтому после того, как Лайонел и Клара уснут, я проберусь обратно и встречу ее здесь.

— Значит… она придет одна? — спросил он, его горло дернулось, когда он посмотрел в сторону кухни, где, по словам Дарси, находился туннель.

— Да. И если я вернусь и обнаружу, что она плакала, ты будешь наслаждаться ощущением горящих яиц. Понял?

Орион вздрогнул, положив защитную подушку на колени.

— Ты дикарка.

— Чертовски верно. Не думай, что я не серьезно. И еще… возможно, тебе стоит переодеться. Я имею в виду, ей может стать немного легче, когда увидит, насколько ты себя запустил, но я предполагаю, что ты не хочешь показывать ей, что у тебя было на ужин. — Я указала на пятна от спагетти на его трениках, и он зарычал от разочарования.

— Я не запустил себя, — пожаловался он. — Я просто уронил немного еды за пять минут до твоего появления.

— Ага. А чем оправдывается то, что твоя рубашка наизнанку?

Он схватился за воротник и потянул его вперед, проверяя, и я рассмеялась, когда его глаза немного вытаращились.

— Задница, — пробормотал он, когда понял, что я пошутила.

— Серьезно, Лайонел не оставил тебе здесь никаких ножниц? Потому что образ бездомного йети никогда не был в моде, чувак. И Дарси точно не будет впечатлена, — добавила я с ухмылкой.

— Ладно, я понял. Я себя запустил, — прорычал он. — Но мне не нужны от тебя советы по поводу отношений. У тебя в своих дерьма хватает.

— Например? — спросила я, поправляя свое пышное платье, пытаясь притвориться незнающей, а он насмешливо посмотрел на мое поведение и ткнул меня в руку.

— Каждую ночь в течение этой недели Дариус был в моей постели и говорил о тебе без остановки, — ответил он. Мое нутро сжалось, когда я задумалась, преувеличивает он или нет, и я не могла решить, хочу ли я, чтобы он преувеличивал. — Возможно, я тоже должен дать тебе пинка под зад.

— Может быть, — тихо согласилась я, не зная, что сказать о Фейри, которого звезды выбрали для меня.

— Он хороший человек, Тори, — грубо сказал Орион. — Дай ему шанс доказать тебе это еще раз.

Я вздохнула, не давая ему ответа на этот вопрос, потому что не была уверена, что ответить. Я настолько запуталась в Дариусе, что мне невозможно принять какое-либо решение относительно него, не говоря уже о том, что кольца в наших глазах делали эти решения совершенно несущественными.

Я взглянула на часы, увидела, что уже без пяти восемь, и поборола желание начать подпрыгивать при мысли о скором приезде Лайонела.

— Мне нужно идти. Лайонел должен вернуться в восемь, и я в равной степени боюсь его увидеть и так взволнована, что, кажется, меня может вырвать. — Я издала мрачный смешок и встала, привлекая тени, чтобы немного успокоить нервы. Если я собираюсь сделать это, то должна быть уверена, что моя маска не спадет.

— Позаботься о себе, Тори, — сказал Орион, поднялся на ноги и пошел со мной к двери с выражением лица, которое говорило о том, что он не хочет отпускать меня, хотя мы оба знали, что мне нужно уйти.

— Ты сосредоточься на том, чтобы быть милым с моей сестрой, а я прекрасно справлюсь с ужином с королем. Потом я вернусь, когда он уснет — Дарси, вероятно, появится раньше.

Лицо Ориона побледнело, и он, нахмурившись, посмотрел на свое пятно от спагетти, что заставило меня фыркнуть от смеха, направляясь к двери.

— Теперь ты решаешь, может переодеться в другие треники с футболкой? Или подумываешь, что стоит надеть джинсы? Или лучше надеть костюм в попытке непринужденно притвориться, якобы забыл, что она придет, и так случайно надел свое самое модное дерьмо, — пошутила я, и его лицо вытянулось.

— Да пошла ты. Я даже не думал об этом, пока ты не сказала. В следующий раз, когда ты увидишься с Дариусом, я тоже залезу тебе в голову из-за выбора одежды.

— Удачи с этим. В отличие от тебя, мне насрать, что я ношу. Знаешь ли, не все такие тщеславные, — я поддразнила его, и он раздраженно зарычал.

— Тогда я найду какую-нибудь другую слабость, чтобы использовать ее против тебя, — пригрозил он.

— Ну, это довольно просто. У меня внутри все перевернуто, так что ты можешь просто играть на моей неуверенности в том, являюсь ли я вообще полноценным Фейри.

— Не смешно, — пробормотал Орион, качая головой.

— Я ведь должна смеяться, если не хочу плакать, так? А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно пойти и прижаться к человеку, который заточил меня в тюрьме и пытал. — Я попятилась к двери, но он поймал мою руку в свою и крепко сжал, встретившись со мной взглядом.

— Мы все немного не в себе, Тори, — тяжело сказал он. — Но людям, которые нас любят, на это наплевать. А еще лучше — они любят нас за это еще больше.

Мой взгляд зацепился за браслет дружбы, который я сделала для него несколько месяцев назад, и мое сердце радостно забилось, когда я улыбнулась ему.

— Я скучала по тебе, мудак, — сказала я низким голосом.

— Я тоже скучал по тебе, дикарка.

Мы обменялись взглядом, в котором было ясно читалось обещание никогда больше не говорить об этом дурацком моменте, и он отпустил мою руку, чтобы я могла уйти.

Я вернулась из летнего домика во дворец и направилась в неофициальную столовую, где Лайонел любил обедать. Точнее, это был его единственный вариант, поскольку большая часть дворца была наглухо закрыта, и он не в состоянии понять, как проникнуть в какую-либо из комнат. Теперь, когда я могу оценить ситуацию в полной мере, мне чертовски смешно.

Мое сердце забилось, когда я приблизилась к столовой, и услышав за дверью глубокий тембр его голоса, я, несмотря на свои лучшие намерения, ворвалась внутрь.

Мой взгляд устремился прямо на моего короля, который стоял у двери, и прежде чем я смогла остановить себя, прыгнула на него, обхватив руками его шею и крепко прижавшись к нему.

— А вот и она, — промурлыкал он самодовольным голосом, обхватывая меня одной рукой и притягивая к себе. — Мой маленький питомец.

Раздражение пронзило мой позвоночник от этих слов, но оно было смягчено блаженным облегчением от воссоединения с ним, и в течение нескольких секунд все, что я могла делать, это утыкаться лицом в его шею и вдыхать его запах.

Кто-то недовольно прочистил горло позади нас, и я повернулась, обнаружив Дариуса, сидящего за столом рядом с Ксавьером, ожидая, когда же мы присоединимся к ним. Мои внутренности сжались, и стыд вцепился в меня, осознавая, что он только что всё видел. Я боролась с румянцем, притягивая тени, которые притупляли мои эмоции, поскольку они овладевали мной.

Клара сидела в кресле слева от главы стола, одетая во все черное и выглядевшая, как обычно, убийственно. У меня возникло ощущение, что она удерживает Дариуса в кресле своими тенями, пока его челюсть гневно смыкалась и размыкалась.

— Видишь, Дариус? — сказал Лайонел голосом, от которого мне одновременно захотелось ударить его по горлу и погладить его милое лицо. Ради всего святого. — Роксания полностью удовлетворена своим положением подо мной. Не так ли, моя дорогая?

Холодный взгляд Лайонела обратился ко мне, и я заставила себя выдержать его взгляд, потянувшись к его лицу — отчасти для того, чтобы лучше преподнести эту хуйню, а отчасти для того, чтобы действительно захотеть этого по какой-то ёбаной причине — и мои губы растянулись в мягкой улыбке.

— Я всегда довольна своим королем, — промурлыкала я, возможно, немного натянуто, но лучше так, чем дать ему увидеть, как я возмущена этой мерзкой связью, которую он на меня наложил.

Дариус не ответил, но по тому, как сверкнули его глаза, я поняла, что он очень хочет это сделать, и за молчание я должна поблагодарить Клару.

— Иди поешь, папочка, — умоляла Клара, похлопывая по стулу во главе стола, и он, вздохнув, увлек меня за собой, его рука все еще обвивалась вокруг моей талии, а ладонь была чуть выше задницы.

Меня усадили на место рядом с Дариусом справа от кресла Лайонела, прежде чем он сел сам, и я опустила взгляд на свою тарелку, чувствуя укол вины. Все это настолько хреново, а Дариусу пришлось неделями терпеть это дерьмо, наблюдая, как Лайонел расхаживает вокруг меня, а я вздрагиваю каждый раз, когда он приближается ко мне. И теперь, несмотря на то, что я восстановилась в почти полном смысле этого слова, я по-прежнему должна участвовать в этом шоу. На каком-то уровне мне хочется этого, и, зная, как сильно это его задевает, я чувствую себя паршиво.

Прежде чем кто-то из нас успел произнести что-то еще, дверь снова открылась, и вошла Каталина, ее рука обвилась вокруг руки Варда, а лицо было бледным. Я заерзала в своем кресле, несмотря на все мои усилия не реагировать, но теперь, когда в памяти появились воспоминания о том, что сделали со мной Лайонел и его Провидец, трудно не показывать страх в их присутствии. Моя связь с Лайонелом облегчала общение с ним, но Циклоп был совсем другим делом.

Клара, казалось, забыла о необходимости сдерживать Дариуса, когда Лайонел сел рядом с ней, она устроилась у него на коленях и гладила его волосы так, что мне наполовину хотелось пнуть ее ногой в вагину, чтобы занять ее место, а наполовину чувствовала облегчение от того, что он отвлечен. Мне уже стало ясно, что эта ночь будет выматывающей, так как я борюсь с йо-йо эмоциями, которые испытываю к отцу Акруксу, и мне пришлось подавить стон, взглянув на свои колени.

Лайонел, казалось, ничего не заметил, переключив свое внимание на обслуживающий персонал, который мгновенно появился с тарелками еды, но тут пальцы Дариуса нашли мои под столом, и он провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

Мое сердце подпрыгнуло, и страх пронесся по моим венам, однако, когда Дариус сделал движение, чтобы убрать руку, я поймала его палец, останавливая его.

Моя рука дрожала, частично от страха, а частично от чего-то более волнующего, когда я прикасалась к нему. Я медленно провела кончиками пальцев по его мозолистой ладони, продлевая контакт между нами, а он провел большим пальцем по внутренней стороне запястья, посылая огненную дорожку по коже.

Конечно, это не нормальная реакция на то, что кто-то наполовину держит тебя за руку, но я не могу отрицать, насколько чертовски приятно чувствовать его присутствие. Знать, что он прикрывает меня.

Его прикосновение вызвало дрожь тоски по моей коже, и мне пришлось сопротивляться желанию посмотреть на него, пока я крепко сжимала его пальцы, держась за него, пока пульс немного успокаивался.

На столе расставили тарелки с супом и свежеиспеченные булочки, и я взглянула на Дариуса, когда его большой палец снова погладил мое запястье. Его глаза были устремлены на меня, в них горела ярость, направленная на его отца, и мое сердце бешено колотилось, когда я взглянула на него. Невозможно было увидеть ничего, кроме опасного существа, которым был этот человек, пока я смотрела на него, и все же, в кои-то веки, я не боялась.

Во рту вдруг стало бесконечно сухо, и я смочила губы, поймав на себе его взгляд, в то время как он, казалось, безмолвно спрашивал меня, что ему делать. Я знаю, что если попрошу его, он вскочит со стула и примется за своего отца ради меня. Но мы понимаем, что, учитывая власть Клары над тенями в его теле и тот факт, что я буду вынуждена поставить себя между Лайонелом и смертью, это не вариант.

В тот момент, когда я почувствовала, что могу потерять себя в глазах Дариуса и в ощущении его руки в моей, официант позади меня выругался, уронив тарелку с томатным супом, которую он собирался поставить передо мной. Тарелка попала в наши с Дариусом руки, разъединив их, и ярко-оранжевый суп разлился в разные стороны, а я с болью втянула воздух, так как он обжег меня.

Дариус вскочил на ноги с проклятием, когда ему попало на колени, а Лайонел яростно зарычал, ударив кулаком по столу и щелкнув пальцами, чтобы лишить кислорода легкие официанта.

— Что это еще за способ подавать еду за королевским столом? — прорычал он, заставив всех официантов вздрогнуть в ожидании его следующего шага.

Клара вскочила на ноги, с радостным смехом наблюдая, как неуклюжий официант попятился назад, привалившись к стене, и в панике схватился за горло.

— Отпусти его, — потребовал Дариус, взмахнув рукой и используя магию воды, собирая весь пролитый суп, а затем отправляя его обратно в тарелку. — Это не его вина, отец, я выбил его из рук.

— Да, — быстро добавил Ксавье. — Официант не сделал ничего плохого.

— Когда мне понадобится мнение говорящей лошади, я попрошу тебя говорить, — огрызнулся Лайонел, бросив отвращенный взгляд на Ксавье, после чего поднял ложку с супом и принялся за еду, пока официант продолжал задыхаться в углу комнаты.

— Я сказал, отпусти его! — крикнул Дариус, стукнув кулаком по столу и вынудив все тарелки подпрыгнуть.

Каталина тревожно вскрикнула, Ксавье испуганно заскулил, а Вард улыбнулся, словно уже предвидел, как все произойдет. И если он в восторге от происходящего, то значит, всё складывается очень плохо.

Я с опаской смотрела то на задыхающегося официанта, то на Дариуса, вынуждая себя не говорить, несмотря на то, как сильно мне этого хотелось. Если Дариус не сможет спасти жизнь этому человеку, то я не знаю, что мне делать. Я не могу позволить ему умереть. Он выронил этот чертов суп только из-за того, что я держала Дариуса за руку, а звезды воспользовались им, чтобы нас разлучить своим гребаным методом.

— Если тебя так беспокоит жизнь слуги, то, возможно, ты захочешь добровольно принять наказание вместо него? — спросил Лайонел, держа ложку с супом на полпути ко рту.

— Ладно, — прорычал Дариус, его челюсть сжалась от ярости.

Лайонел жестоко улыбнулся и отпустил официанта, даже не потрудившись посмотреть в его сторону. Его лицо посинело, а в белках глаз лопнули кровеносные сосуды, но я уверена, что он выживет, если кто-то срочно его исцелит. Еще двое из официантов поспешили вынести его из комнаты, и я затаила дыхание, когда Вард зашелся смехом, а Лайонел вернулся к поеданию своего супа.

Дариус медленно опустился на стул, и вскоре стало ясно, что Лайонел пока не намерен его наказывать, оттягивая момент, поскольку он сосредоточился на еде.

Я на мгновение встретилась взглядом с Дариусом, надеясь, что он поймет, как я сожалею о том, что создала эту проблему, а затем заставила себя съесть суп.

Лайонел не нарушал молчания на протяжении всей трапезы и заговорил только тогда, когда основное блюдо было подано, и мы все с ужасом ожидали, что же, черт возьми, он скажет.

— Вард предвидел что-то очень тревожное сегодня, не так ли? — наконец сказал Лайонел, и у меня сжалось нутро, когда я задумалась, что же, черт возьми, увидел его извращенный Провидец. Наблюдал ли он за мной? Есть ли вероятность того, что он знает, что я больше не нахожусь под полным контролем его и его хозяина?

— Да, — сказал Вард своим хнычущим тоном, от которого у меня свело живот. — Я был благословлен видением великой библиотеки. В ней хранится больше забытых знаний, чем мы даже можем себе представить.

— Где? — спросила я, сохраняя свой тон настолько нейтральным, насколько могла.

— В этом-то и проблема, — сказал Лайонел усталым голосом. — Она была спрятана еще одной группой ничтожного Ордена, пытающейся украсть у своих повелителей.

— И что это, черт возьми, значит? — прорычал Дарий.

— Ты же сам знаешь, насколько коварны Сфинксы, не так ли, Дариус? — размышлял Лайонел. — В конце концов, я слышал, что не так давно ты трахал одну из них.

Мне потребовалось побороть желание сморщить нос от воспоминаний, что он встречался с Маргарет, и поэтому я сосредоточилась на перемещении еды в тарелке, надеясь, что никто не обращает на меня внимания.

— Она пыталась занять место твоей невесты, ты знал об этом? — спросил Лайонел с отвращением. — Ее отец имел наглость придти ко мне по этому поводу. Он утверждал, что вы влюблены, и хотел попытаться устроить ваш брак. Как будто я замараю свою родословную такой грязью, как их кровь.

— Мы должны наказать их за это, папочка, — взволнованно сказала Клара, и он слабо улыбнулся ей.

— У меня есть даже более веская причина наказать их, чем эта, — сказал он. — В этой библиотеке, которую видел Вард, хранились бесценные тома и артефакты, писания и знания, давно утраченные нами. Все они были украдены Сфинксами и спрятаны с помощью Минотавров.

— Минотавры? — в замешательстве спросил Ксавье. — Зачем им помогать прятать…

— Библиотека находится под землей, в центре лабиринта, вырезанного их полукровками, — прошипел Лайонел. — И скоро я открою эти знания всему королевству. Солярия решит, что нам делать с этими низшими существами, пытающимися скрыть и сохранить знания, которые они не имеют права отнимать у остальных.

— А народ будет молить о помощи своему королю, дабы вернуть знания, — уверенно сказал Вард, проводя рукой по своим длинным волосам и облизывая губы, глядя на Каталину поверх бокала с вином. Она подавила дрожь, и я, нахмурившись, наблюдала за ней, осознавая, что не успела снять с нее последнее Темное Принуждение Лайонела с момента, как он привязал меня к себе; эта мысль заставила мое нутро сжаться от чувства вины.

— И что? — потребовал Дариус. — Теперь ты собираешься приступить к травле еще большего числа Орденов? Только потому, что этот хренов… Провидец утверждает, якобы видел в своем видении секретную библиотеку. Даже если это правда, что некоторые Сфинксы и Минотавры участвовали в подобном сговоре, как ты можешь утверждать, что они все виноваты? И как так получилось, что все эти Ордена оказались теми, кого ты презираешь больше всего — самые слабые, самые распространенные Ордена, на которые ты всегда смотрел с таким ебанутым презрением? Мне все это кажется более чем удобным.

Лайонел медленно опустил вилку на свою тарелку и перевел взгляд с Дариуса на меня.

— Думаю, моему сыну пора усвоить этот урок, ты согласна, Роксания? — спросил он низким голосом, и Клара взволнованно захлопала, привстав на стуле, чтобы лучше видеть.

— Накажи его, папочка! Заставь его истекать кровью! — кричала она.

По моим венам пробежал лед, когда до меня дошло, что он собирается заставить меня наказать его, и я не могла не вспомнить, как он заставил меня причинить боль Дариусу в тронном зале. Но тогда все было по-другому. Я наблюдала за происходящим сквозь пелену теней, ничего не чувствуя, но и не заботясь об этом. От меня требуется слишком многое, пока я играю эту роль, и мне кажется, что я не справлюсь.

— А может, просто сделаешь это сам? — спросил Дариус, поднимаясь на ноги и расставляя руки, превращая себя в более легкую мишень. — Или у тебя больше нет на это сил, старик?

Лайонел проворчал, что его подначивают, а я смотрела на Дариуса безумными глазами, безмолвно умоляя его остановиться. Я понимаю, почему он так делает — он пытается спасти меня от необходимости причинять ему боль, но я также знаю, что чем больше он будет болтать, тем ужаснее Лайонел поступит с ним, а я не могу этого вынести.

— Тебе больнее, когда делает она, — жестоко объяснил Лайонел, вставая на ноги и кладя руку мне на плечо. — Возможно, мне стоит попросить ее использовать что-то более интимное, чем тени, чтобы донести до тебя суть? — Он поднял свой нож для стейка между нами, задумчиво покачивая головой и глядя на своего сына.

— Прекрати, — взмолился Ксавьер, собираясь подняться на ноги, но Клара щелкнула пальцами, ухватившись за тени в нем, и толкнула его обратно в кресло.

Лайонел посмотрел так, словно собирался отдать мне нож, и при одной мысли об этом во мне вспыхнула паника, но прежде чем я успела придумать, как предотвратить это, Клара с радостным смехом бросила в Дариуса шар теней.

Он выругался, когда его отбросило на шаг назад, и я сдавленно вздохнула, не успев прекратить это. К счастью, никто, казалось, не заметил, как Лайонел кивнул с одобрением, его глаза были прикованы к сыну, пока тот страдал.

— Добавь ему еще, Клара, — прорычал Лайонел, его рука крепко сжалась на моем плече.

От его возбуждения у меня свело живот, и моя магия зашевелилась под кожей, побуждая меня сделать хоть что-то, что наверняка ухудшит ситуацию.

Дариус упал на пол, пока она погружала его тело свою темную силу, его конечности тряслись в спазмах, он корчился в агонии, с его губ сорвался крик боли, от которого в моей душе все заледенело.

Лайонел резко отпустил меня, и я задохнулась, когда он шагнул вперед и вонзил свой нож прямо в живот Дариуса, заставив его вскрикнуть от боли.

Я сделала шаг вперед, когда дверь распахнулась с такой силой, что врезалась в стену и наполовину слетела с петель. Я успела заметить только движение через комнату, и вдруг Орион оказался рядом, выбросив из своей ладони огромный заряд воздушной магии, отбросивший Лайонела на несколько шагов назад, прежде чем он успел воспользоваться своей магией, защищая себя и остальных.

Ксавьер поймал мою руку, остановив меня, когда я шагнула вперед, его испуганный взгляд встретился с моим, и он покачал головой в молчаливом предупреждении, в то время как все остальные наблюдали за этим ужасным зрелищем.

— Отойди, Лэнс, — прорычал Лайонел с недовольным хрипом.

— Ты знаешь, что я не могу этого сделать, — прорычал Орион, обнажая клыки, пока Дариус кривился от боли позади него, где Клара все еще держала его в лапах теней. Волосы Ориона были влажными, на нем была свежая белая рубашка и джинсы, но его ноги босы, что позволило мне предположить, что он как раз переодевался, когда почувствовал боль Дариуса и был притянут сюда узами Опекуна, дабы защитить его.

— Проводи своего брата обратно в его жилье, Клара, — зашипел Лайонел, его ядовитый взгляд все еще был прикован к сыну, пока тот истекал кровью на полу позади Ориона.

— Нет! — Орион бросился к Дариусу, потянувшись к нему с зеленой исцеляющей магией, вспыхнувшей на его ладони за мгновение до того, как Клара ударила его ударной волной теней, настолько мощной, что она заставила воздух в комнате завибрировать вокруг нас.

Тени во мне пытались автоматически подняться навстречу другим, и я невольно застонала от удовольствия, прокатившегося по позвоночнику, борясь со всеми силами, пытаясь сдержать их, чтобы я могла ясно мыслить. Каталина в ужасе смотрела на своего сына со своего места, казалось, не в силах даже окликнуть его, оставаясь на своем месте.

Хватка Ксавьера на моей руке была единственным, что удерживало меня от немедленного порыва броситься на помощь, и я подавила всхлип, застрявший в горле, борясь с желаниями моего сердца и отчаянной потребностью всех нас сохранить мое прикрытие в тайне.

Орион все еще пытался подползти к Дариусу, крича от боли, а Клара лукаво улыбалась, позволяя ему подобраться достаточно близко, чтобы дотронуться пальцами до ножа, торчащего из живота Дариуса, а затем снова оттащить в сторону с помощью теней.

— Иди, иди, братишка, — мурлыкала Клара, изображая это действие пальцами, а ноги Ориона уносили его к двери, несмотря на то, что он изо всех сил старался остаться и помочь Дариусу.

Его белая рубашка была испачкана кровью Дариуса, и его отчаянный взгляд встретился с моим, в котором, несомненно, была мольба сделать то, что я должна и спасти жизнь его друга.

Клара вскочила на стол и пробежала по нему, перепрыгнув через голову Варда и выбежав из комнаты следом за ним, пока Лайонел снова надвигался на сына.

— Не забывай свое место, мальчик, — прорычал Лайонел, схватив в кулак рубашку Дариуса и наполовину подняв его с пола, так что они оказались нос к носу. — Может, ты и полезен мне благодаря омерзительному положению твоего брата, но как только ты засунешь Наследника в живот Милдред, твоя ценность сильно уменьшится. Возможно, тебе стоит подумать о том, как сделать себя более ценным для меня до этого времени.

Дариус стиснул зубы от боли, причиняемой ножом, вонзенным в его живот, и зарычал, когда Лайонел повалил его обратно на деревянный пол, и кровь потекла, окрашивая его синюю рубашку в алый цвет.

Лайонел ударил ногой в бок Дариуса, когда тот выпрямился, и только хватка Ксавьера на моей руке удержала меня на месте, так как слезы жгли глаза, и я боролась со всем, что у меня было с желанием закричать. Но я не в силах ничего сделать. Даже сейчас я не могу заставить себя подумать о том, чтобы навредить Лайонелу, и это осознание резануло меня так же сильно, как нож, пронзивший тело Дариуса.

— Приведи моего сына в порядок и проводи его в его покои, Роксания, и проследи, чтобы он остался там на ночь. Нынешняя компания кажется мне не слишком приятной. — Лайонел усмехнулся, бросил салфетку на стол и направился из столовой. — Встретимся в моих покоях, когда убедишься, что он под замком.

Вард тоже встал, вздохнул, словно мы ему надоели, и вышел из зала вслед за своим королем, предоставив нам свободу действий.

Как только они ушли, я бросилась вперед, упала на колени и прижала дрожащие пальцы к животу Дариуса, глядя на нож, торчащий из его тела. Ксавьер тоже наклонился поближе, но без подготовки, необходимой для помощи, он ничего не сумеет сделать.

— Я справлюсь, — пробурчал Дариус, потянувшись к ножу, словно собирался вытащить его самостоятельно, но я отбила его руку, покачав головой.

— Я сама, — прорычала я, обхватывая его пальцами и встречаясь с его темными глазами, пока настраивала себя на это.

Дариус резко кивнул мне, и я выдержала его взгляд, когда вытащила нож. Он громко выругался, и я прижала пальцы к ране, проталкивая исцеляющую магию под его кожу, ища связь с его магией, чтобы поскорее все вылечить.

Ксавьер заржал от боли, топая ногой, а я старалась отгородиться от него, пока исцеляющая магия распространялась от кончиков моих пальцев.

Понадобилось меньше секунды, чтобы моя магия зацепилась за магию Дариуса, громоподобная знакомая сила звала меня, как имя в темноте, и я направила свою силу в него так быстро, как только могла.

Мои глаза закрылись, пока я сосредотачивалась, и через несколько секунд вздрогнула от прикосновения его руки к моей щеке, когда он сел.

— Мне жаль, — вздохнула я, сдерживая слезы, так как вид его лежащего, истекающего кровью на полу, поглотил меня на вечный миг.

— Я в порядке, — пообещал он, взяв меня за подбородок и приподняв его так, что открыв глаза, я вынуждена была посмотреть на него и увидеть правду его слов. — Я долгое время жил с этим монстром. Это и близко не стоит с тем худшим, что он делал со мной.

Расстроенное сопение отвлекло мое внимание от Дариуса, и, оглянувшись, я увидела, что Ксавьер все еще маячит прямо за моей спиной, а Каталина осталась стоять на дальнем конце стола. Она не проронила ни слова, и по тому, как сдержанно она держалась, я поняла, что она снова находится под властью Лайонела.

Я поднялась на ноги и двинулась вокруг стола, взяв ее руку и вгоняя огонь Феникса под ее кожу, ища Темное Принуждение точно также, как и месяцами ранее, обнаруживая новые приказы, связывающие ее разум с волей Лайонела. Я уничтожила каждый из них, и она задохнулась, когда освободилась, обхватила меня руками и притянула к себе, издав сдавленный всхлип.

— Мне так жаль, моя милая девочка, — вздохнула она. — За все, что он сделал с тобой, пока я была вынуждена смотреть на это со стороны.

Я замерла в ее руках, не зная, что делать с материнскими объятиями, и чувствуя их силу до самой глубины души. У меня никогда не было такого. Даже близко подобного не было. И что-то в них пробудило ту часть меня, которая всегда старалась притворяться, будто ее нет. Часть, которая тосковала по матери, которая любила ее, по семье, которую мы с Дарси могли бы назвать своей, но никогда не сможем узнать.

— У нас нет на это времени, — серьезно сказал Дариус, и я повернулась, увидев, что он стоит на ногах, его порванная и окровавленная рубашка прилипла к только что зажившей коже, и он смотрел на меня и свою мать с сожалением в глазах. — Он сказал, чтобы ты вернула меня в комнату, и он заметит, если ты задержишься.

— Ладно, — согласилась я, не имея другого выбора, хотя мой разум все еще был потрясен тем, что только что произошло.

Дариус бросил обеспокоенный взгляд на мать и Ксавьера, затем прошел вперед меня, оставив остальных в столовой с недоеденной едой.

Мы молча двигались по суетному дворцу в сторону комнат, выделенных для Дариуса и Ксавьера на втором этаже королевской башни. Повсюду сновали слуги, перебегая с места на место и следя за тем, чтобы мы не были одни, пока не добрались до его комнаты.

Когда мы переступили порог роскошных покоев, которые Дариус получил право называть своими, он окружил нас заглушающим пузырем и захлопнул дверь, после чего прижал меня спиной к двери и мрачно зарычал. Но я не испугалась. Даже после всех причин, по которым я должна его бояться, сейчас я совершенно уверена, что его ярость направлена не на меня.

— Скажи слово, и я сейчас же пойду против него, — прорычал он, его голос был грубым и наполненным болью, а его хватка на моей талии усилилась, он прижался своим лбом к моему, подавляя меня своим присутствием и заставляя мое дыхание сбиваться в груди.

— Ты не можешь, — вздохнула я, когда свет в комнате начал зловеще мерцать, несомненно, предупреждение звезд о том, что мы остались наедине. — Пожалуйста, Дариус, не делай ничего, что может причинить тебе боль.

— Я не позволю тебе пойти к нему, — прорычал он, и я покачала головой, каждая частичка меня разрывалась от желания остаться здесь, хотя перспектива этого тоже пугала меня.

— Я должна, — просто ответила я и потянулась к дверной ручке, когда за окнами прогремел гром. Если я задержусь здесь, звезды позаботятся о том, чтобы все во дворце узнали об этом. Не говоря уже о том, что он слишком близко, его тело слишком горячо прижималось к моему, его присутствие было слишком подавляющим, а мои шрамы слишком болезненные, чтобы определить, хочу я этого или нет. Особенно сейчас, после того, как мне пришлось видеть, как его отец ударил его ножом. Это слишком. Он был слишком. И я не могу справиться с ситуацией прямо сейчас, когда Лайонел ждет меня.

— Останься, — попросил Дариус, в его голосе звучало рычание, которое прожгло во мне дыру, хотя мы оба знаем, что его просьба невыполнима.

— Я не могу, — прошептала я, повернув ручку у себя за спиной и сглотнув ком в горле, когда вышла в коридор, оставив его одного внутри, в то время как мое сердце гулко стучало в груди.

Он ничего не сделал, чтобы помешать мне уйти, но взгляд его глаз пронзил меня, когда я закрыла дверь между нами и запечатала ее тенями, как велел мне Лайонел.

Тьма извивалась под моей кожей, и я позволила теням проникнуть глубже, чем делала это всю неделю, и мне пришлось закутаться в них, если хочу иметь хоть какую-то надежду пережить следующую часть вечера, не выдавая себя.

Я попыталась взять себя в руки, стараясь успокоить пульс и заставить слезы не литься. Я не могу сейчас чувствовать. Ничего из этого. Поэтому со вздохом облегчения я погрузилась в тени и позволила им завладеть всеми эмоциями, бурлящими в моей крови, пока не перестала их ощущать.

Я поднималась по винтовой лестнице королевской башни, забираясь все выше и выше, пока наконец не достигла вершины, где из-за двери до меня донеслись предсказуемые звуки кричащей в экстазе Клары.

Я издала дрожащий вздох и притянула тени еще ближе, позволяя им лизнуть себя по моим конечностям и посылая дрожь удовольствия по моему телу. Я ходила по тонкому краю: мне нужно сохранять ясность ума, чтобы быть уверенной, что я следую нашему плану на эту ночь, и в то же время использовать тени, чтобы заглушить все остальное. Но если я хочу быть уверенной, что Лайонел не обнаружит меня, мне необходимо оставаться как можно более безэмоциональной рядом с ним.

Мне всего лишь нужно вернуться к Дарси. Вот на чем я должна сосредоточиться.

— Дай мне это, папочка! — закричала Клара, и я вздрогнула, стараясь не думать о тех случаях за лето, когда я сидела в комнате, пока он трахал ее.

К счастью для меня, Клара не слышала предложений о том, чтобы я присоединилась к ним во время этих занятий, что в то время не вызывало у меня особых чувств, но сейчас я была бесконечно благодарна за это. Лайонел, казалось, хотел, чтобы она была счастлива, и она ясно дала понять, что как его любимая она единственная, кто будет трахаться с ним, и он, похоже, согласился с этим, дабы успокоить ее истерики по остальным вопросам. Учитывая, что она единственная, кто действительно контролирует армию Нимф, я могу только представить, как он старается держать ее в узде.

Я подождала, пока не услышала, как Лайонел застонал, давая им еще несколько мгновений, чтобы одеться, и толкнула дверь, чтобы зайти.

Лайонел лежал в центре кровати в одних черных трусах, а странное платье из теней Клары превратилось в некое подобие ночной сорочки. Я не придавала этому значения, пока находилась под контролем Лайонела, но теперь, когда я подумала об этом, мне показалось, что она никогда не носила никакой настоящей одежды. Даже ее волосы, казалось, были сделаны из теней. Что с ней происходит? Если подумать, она никогда не принимает душ. И, похоже, кушает только тогда, когда присоединяется к нашему королю, как сегодня. Что она, блядь, такое?

Я устремилась в ванную, по пути взяв из шкафа ночную рубашку и быстро переоделась, а затем, черпая силы из теней, вернулась в спальню, где Лайонел уже выключил свет.

— Идем, Роксания, — раздраженно прорычал он. — Узы не позволят мне успокоиться без твоего присутствия сегодня.

Я прекрасно понимала, каково это, поэтому залезла в кровать со смесью облегчения и внутреннего отвращения к своему положению, а затем прижалась к его телу и немного расслабилась, так как связь, наконец, была удовлетворена контактом.

Лайонел склонился надо мной и взял с тумбочки шприц, затем схватил мою руку и поднес к ней иглу. Я заставила себя оставаться спокойной, полностью отгоняя тени, готовясь к тому, что должно произойти, когда он ввел иглу под кожу и снова ввел мне Подавитель Ордена. Мой Феникс застрял глубоко внутри меня, и без него я почувствовала такую пустоту, что перехватило дыхание, и мне пришлось постараться, чтобы никак не среагировать.

Милдред уже вводила мне дозу в середине недели, и теперь, когда у меня появился доступ к моим воспоминаниям, я поняла, что это обычная процедура. Два раза в неделю. По вторникам и пятницам. Когда Милдред сделала это в первый раз, я почти запаниковала, но Габриэль появился из ниоткуда и быстро дал мне противоядие. Он поклялся мне, что будет следить за каждым разом, когда они планируют снова ввести мне дозу, и что бы ни случилось, кто-то всегда будет готов ввести мне антидот как можно скорее. А пока мне остается быть осторожной и держаться подальше от теней, и все будет в порядке.

Хотя, когда Лайонел уложил меня рядом с собой, а Клара примостилась по другую сторону от него, я должна была признать, что мой пропавший Феникс вызывал у меня более чем легкое беспокойство. Но мне нужно только подождать, когда я увижу Дарси, и когда они оба уснут, то я уверена, что верну его обратно. Так что на данный момент мне нужно просто подыгрывать.

Я положила голову на левую сторону его груди, а Клара положила свою на правую, и он обхватил нас обеих руками, крепко притянув к себе. Моя ладонь лежала на его груди прямо над сердцем, и пока я лежала там, я не могла не думать о том, как я могу решить все наши проблемы одним взрывом магии.

Но чем больше я пыталась убедить себя сделать это, тем больше желчи поднималось в моем горле, и я содрогалась от ужаса при мысли о мире без Лайонела Акрукса, пока практически не задохнулась от этого.

Я сломлена. Я знаю это. Эта связь, которую он навязал мне, проделала нечто настолько извращенное, что мои собственные мысли и чувства перестали быть моими собственными. Так или иначе, я стала рабыней этих уз. И если мне хочется сохранить достаточно самой себя, чтобы получить шанс когда-нибудь сбежать от него, то нужно пока смириться с данной участью. Я буду лежать здесь в постели со своим врагом и мечтать о дне, когда этот кошмар закончится. Но до тех пор мне придется искать утешения в его объятиях снова, снова и снова.

Когда он и Клара заснули, я просто лежала, ожидая, пока не удостоверюсь, что сумею незаметно уйти, и стараясь не думать о том, как хорошо чувствовать себя в его объятиях и как сильно я в них нуждаюсь.

Дарси

Я шла по темным туннелям под дворцом, а впереди меня висел Свет Фейри, освещая путь. Я была одета в облегающие черные леггинсы и свитер, чтобы оставаться незаметной, когда я позже начну пробираться. Я по-прежнему совершенствовалась в иллюзиях, а поскольку Хайспелл была таким же полезным учителем Кардинальной магии, как и гнилое дерьмо, мне они давались нелегко. Я многому смогла научиться по книгам, но мне нужен хороший учитель. Наследники завалены своими собственными обязанностями, и они итак постоянно проводят со мной дополнительные уроки боя. Я не могу отнимать у них еще больше времени.

Повезло, что ты увидишь своего старого профессора.

Эта мысль возникла из ниоткуда, и я тут же отбросила ее. Я не собираюсь просить его о помощи. Но опять же… я не знаю, как долго мне придется ждать с ним, прежде чем появится Тори. Мне нужно что-то сказать ему. Так что, возможно, разговор о магии — хорошая идея. Определенно лучше, чем вести светскую беседу или углубляться в неудобные темы, вроде всего того дерьма, что висит между нами. И уж точно лучше, чем сидеть в гробовом молчании.

Я направилась вверх по проходу, ведущему к люку, и вскоре оказалась под ним, сомневаясь, как побороть ужас в животе по поводу того, что ожидает меня за ним. Хуже всего то, что я хочу увидеть его. И из-за этого мне хочется ударить себя в грудь, потому что я давно должна была покончить с тоской по нему.

Ну не могу же я торчать здесь, как скверный запашок, до конца вечности.

Я вздохнула и протянула руку к символу Гидры на дереве. Раздался щелчок, и я толкнула дверь вверх за секунду до того, как кто-то другой схватился за нее, и сверху появился Орион, приседая и глядя на меня. Наступил миг молчания, когда мои глаза впились в него, как приклеенные, а легкие решили, что они перестали работать в обычном режиме. Серьезно, как я вообще, блядь, дышу?

Он сбрил бороду до щетины, а его волосы были аккуратно уложены и зачесаны назад. Он выглядит так, как прежде, до того, как весь наш мир взорвался, и меня охватила потребность придвинуться к нему поближе. Но нет никаких шансов на то, что я поступлю в соответствии с этим желанием.

— Привет, — сказал он глубоким тоном, который пробрал меня до костей, и я натянуто улыбнулась ему в ответ.

— Я смогу вылезти, если ты отойдешь в сторону, — сказала я, и он нахмурился.

— Ты также сможешь вылезти, если подашь мне руку, — возразил он, и мое сердце сделало кувырок, пока я смотрела на него с поджатыми губами.

Он вздохнул, встал и отошел от отверстия. Я запустила воздух под ноги и влетела на кухню, закрыв люк, когда приземлилась на пол.

Здесь царил полумрак, только в углах горели несколько ламп, и мой взгляд остановился на книге, лежащей раскрытой на подлокотнике стула рядом с одной из них. Бутылка бурбона была до дна опустошена, и ее аромат витал в воздухе, так сильно напоминая мне о нем, что мои легкие снова сжались. Виски и мой бывший, очевидно, смертельная комбинация. Возьми себя в руки, черт возьми.

Я посмотрела на него, чувствуя, что молчание уже затянулось, и его челюсть сердито сжалась, когда он взглянул на меня. Я разозлила его? Возможно. Было ли мне на это наплевать? Абсолютно нет.

Я отстранилась от него, просто чтобы снова дышать, и перешла к изучению большого синего комода, который был усеян маленькими красивыми украшениями. Я взяла изящного морского конька, вырезанного из камня, и провела большим пальцем по его спине, гадая, как долго я смогу стоять здесь и рассматривать его, прежде чем стану похожа на сумасшедшую.

— Хочешь кофе? — спросил он, направляясь к кофеварке.

— Да, конечно. — Я пожала плечами, украдкой взглянув на него и оценив нарядную синюю рубашку, обтягивающую его мускулы. На нем также были нарядные брюки, словно он оделся на работу, и то, как они обтягивали его задницу, было просто охренительным — оторви глаза от его задницы, тупица! — С молоком и…

— Одной ложкой сахара, я знаю, — проворчал он, не глядя на меня, схватил две кружки из шкафа, поставил их на стойку и принялся варить кофе, как самый злой человек на свете. Клянусь, в какой-то момент он сломал кофеварку и ударил по ней кулаком, чтобы она снова заработала.

Я опустила морского конька и двинулась по комнате, перебирая сидячие места. Я неловко облокотилась на спинку дивана, полулежа, полусидя и не знала, что делать с руками. Они всегда так висят?

— Все… в порядке? — спросила я.

— Лайонел напал на Дариуса, пырнул его чертовым ножом для стейков, — пробормотал он, и у меня сбилось дыхание.

— С ним все в порядке? — задыхаясь, спросила я.

— Теперь да, — вздохнул он, и мое дыхание немного успокоилось.

Боже, нам нужно разобраться с Лайонелом. Я ненавижу, что так много людей, о которых я забочусь, постоянно подвергаются опасности. Всякий раз, когда Тори или Дариусу приходится встречаться с ним, мне хочется кричать. Сейчас пострадал Дариус, и это уже не в первый раз. Он, наверное, даже не рассказал мне и о половине случаев, когда отец избивал его. И хотя Тори так и не рассказала мне, что именно сделал с ней Лайонел, по ее затравленному взгляду я поняла, что это было нечто ужасное. Он пробудил во мне монстра, который жаждет холодного, жесткого возмездия. И я не успокоюсь, пока не получу его.

Я не сводила взгляда с бассейна за высокими окнами, лунный свет отражался на его поверхности, пока я боролась со своими демонами.

Тишина повисла между нами на долгое время, и я готова поклясться, что слышу каждую каплю воды, процеживающуюся сквозь кофейные зерна.

Наконец Орион подошел ко мне, протянул мне кружку с нарисованным на ней дождевым облаком и встал настолько близко, что я перестала соображать.

— Ты все-таки сядешь нормально или продолжишь сидеть, как страдающая запором сова? — сухо спросил он, и мои губы осмелились дернуться.

— Уу-хуу, — ответила я по-совиному, и он поджал губы, а потом отошел и уставился в окно.

Я взяла кружку с кофе в руки, добавив немного льда на ладони, охлаждая ее, а затем сделала глоток.

Ветерок завывал на летнем домике и постукивал по окнам, пока я смотрела на спину Ориона, а потом мой взгляд снова скользнул к его заднице. Твою ж мать.

— Могу я спросить тебя кое о чем? — спросил Орион, и я оторвала взгляд от его задницы.

— Ты уже спросил, — заметила я.

Он посмотрел на меня через плечо одним из своих профессорских взглядов, и я вдруг почувствовала жар, гораздо более горячий, чем кофе в моей кружке. Он и понятия не имеет, как сильно на меня влияет его взгляд. Но теперь я умею держать эмоции под контролем. И дело не только в том, что я научилась лучше с ними справляться. Он уничтожил меня, когда погубил нас, но и сделал сильнее. Я полагаю, что иногда нужно увидеть, как стены рушатся и ломаются, чтобы понять, как построить лучшее королевство.

Я закатила глаза и пожала плечами.

— Продолжай.

Он повернулся лицом к окну и сделал длинный глоток кофе, после которого заговорил.

— Ты всегда будешь меня ненавидеть?

В груди защемило, и я позволила молчанию затянуться, пока прикусывала язык от всего, что хотела сказать в ответ на это. Я бы хотела ненавидеть тебя, но испытываю нечто гораздо худшее, чем это. Любовь, которая не умрет к человеку, который сломил меня.

Он снова повернулся ко мне как раз в тот момент, когда тучи затянули луну, и вдалеке раздался раскат грома — приближалась гроза. Мое сердце пропустило удар, и я попыталась усмирить эмоции, пока он их не увидел.

— Я не ненавижу тебя, Лэнс, — призналась я.

Он был скрыт тенью, поэтому я не увидела его выражения лица на это, но он снова начал приближаться, его шаги были медленными и продуманными, что говорило о том, что он всегда был в одном мгновении от того, чтобы превратиться в кровожадного хищника.

— А почему бы и нет? — спросил он, его тон стал смертельно опасным, словно я разозлила его. Неужели он хочет, чтобы я его ненавидела?

Я подумывала ответить на вопрос какую-нибудь ерунду, ничего не значащую, но поняла, что не хочу этого делать. С тех пор как Орион попал в тюрьму, я прокрутила в голове множество разговоров с ним. Разговоры, которые я должна была услышать. Объяснения, которые мне не давали. Если ему нужна моя правда, то хорошо, поскольку это значит, что я смогу получить взамен его правду. И, возможно, я, наконец, получу какое-то чертово завершение. Ведь, как бы я ни старалась забыть его, казалось, будто я ни на йоту не отошла от желания обладать им. Видимо, обещание, которое я ему дала, для меня действительно что-то значило, в отличие от него.

— Я не ненавижу тебя, потому что знаю, что твой поступок не был злонамеренным. Разве что я тебя неправильно поняла, но полагаю, ты не бросился в Даркмор в качестве лёгкого способа избавиться от наших отношений. — Шутка прозвучала как-то горьковато, но я не могу сказать, что чувствую себя плохо из-за этого.

Орион кивнул, принимая это к сведению, и допил свой кофе, после чего поставил кружку на богато украшенный серебряный столик.

— Тогда почему, по-твоему, я это сделал?

Я усмехнулась, покачав головой.

— Я не знаю, Лэнс, ты так и не объяснил мне ничего.

Он на скорости метнулся ко мне, а я образовала вокруг себя прочный воздушный щит, пока он не успел приблизиться. Он остановился прямо перед ним, его рука коснулась барьера, и он с яростью выдохнул через нос.

— Объяснения? — Он рассмеялся холодным, беззлобным смехом. — Ты нихрена не поняла, да?

— Что именно? Что ты нарушил нашу клятву? Или что ты вырвал мое сердце и разорвал его на пятьдесят кусочков? Или о том, что ты не предоставил мне выбора? — потребовала я, мой гнев нарастал, и я засунула свою чашку с кофе между двумя диванными подушками позади себя, чтобы та не упала.

Он хмыкнул.

— Ты думаешь, я хотел, чтобы все было именно так? У меня не было никакого гребаного выбора.

— Чушь собачья, — прорычала я, опуская щит, чтобы с силой толкнуть его в грудь, когда мой гнев выплеснулся наружу. Я не собиралась этого делать. Я собиралась приехать сюда и ничего не усложнять, но возможно, мне пора бы понять, что все с ним всегда будет непросто. А теперь мы перешли границы, и я не в силах сдержать свой гнев.

Он зарычал, отступив на шаг, но ничего не сделал, чтобы отразить мой удар.

— Всегда есть выбор, но ты выбрал уничтожить нас. — Я подавляла все эти чувства так долго, так почему бы мне не высказаться?

Он обнажил клыки, его мышцы напряглись.

— Ты думаешь, я хотел бросить тебя? Думаешь, мне было легко?

— Это ты все усложнил! — крикнула я, пламя Феникса покалывало кожу изнутри. — У тебя не было права делать выбор за меня.

— Это был единственный выход, — надавил он, и я не решилась атаковать его магией, вместо этого уперлась ладонями в его твердую грудь.

— Ты не вправе определять мою жизнь за меня, Лэнс, — огрызнулась я. — Ты мог сдохнуть в той гребаной тюрьме. И ради чего, черт возьми?

Он схватил мои запястья, когда я попыталась вновь толкнуть его, но глаза его пылали. Кожа Лэнса на моей коже была самой соблазнительной пыткой, тепло вливалось в мою кровь и звало меня к нему.

Он молчал, и я высвободила руки из его хватки, развернувшись к нему спиной и увеличив расстояние между нами, пока шла через комнату. Дождь забарабанил по окнам, и я посмотрела на темные капли, бьющиеся о стекло.

Ничего. Он ничего мне не объяснил. Даже спустя столько времени он так и не дал мне ответа на вопрос, ради чего он это сделал. И неважно, что Дариус пытался убедить меня в тех или иных причинах, единственный человек, от которого я хотела их услышать — Орион. И его молчание сказало о многом.

Мой атлас зажужжал в кармане, и я достала его, увидев сообщение от Тори, в котором сообщалось, что она в пути, но ждет, когда Дженкинс перестанет слоняться по лестнице.

— Это он? — гаркнул Орион, и я обернулась, отвечая ей.

— Кто? — пробормотала я, опускаясь в кресло и наблюдая за дождем. На что угодно, только не смотреть на парня, из-за которого в мое сердце словно вонзился нож и его повернули.

— Сет, — ледяным тоном произнес он, его фигура возникла в моей периферии, когда он вновь приблизился.

— А какая разница? — спросила я, следя за тем, как капля стекает по стеклу.

— Это важно, поскольку он ебаный мудак, — прорычал он.

— Все изменилось, — твердо сказала я.

Он хмыкнул.

— Как? Этот парень отрезал твои волосы и несколько месяцев издевался над нами.

— Он также спас твою жизнь и был рядом со мной, когда тебя не было, — язвительно сказала я, часть меня пожалела о таком бессердечном ударе, но другая, более жестокая часть меня хотела сделать ему больно за то, что он сделал больно мне.

Он молчал так долго, что я не смогла удержаться и посмотрела на него, и от боли в его глазах у меня свело живот.

— Он изменился, — продолжила я, мой тон немного смягчился.

— Ты… счастлива? — спросил он хрипловатым тоном.

— Счастлива? — Я насмешливо посмотрела на него. — Нет, Лэнс, я не счастлива. Я не буду счастлива, пока Лайонел не сдохнет, и пока я не буду знать, что все, кто мне дорог, в порядке. Что все в королевстве в порядке. То, что он делает с людьми, с Тиберийскими Крысами… — Я покачала головой, эмоции бурлили во мне, угрожая разорвать на части.

Он пересел в кресло напротив меня, провел ладонью по лицу, откинувшись на спинку.

— Я знаю, — сказал он тяжело. — Это чертовски ужасно.

— Я чувствую себя такой беспомощной перед этой проблемой, — вздохнула я, сжимая руки в кулаки. — И зацикливание на этом лишь ухудшает ситуацию.

— Ну… может, нам стоит поговорить о чем-нибудь другом, — предложил Орион, и я кивнула, нуждаясь в этом. — Как дела в школе?

Я нахмурилась.

— Все хорошо.

— Врешь, — пробормотал он, и я вздохнула.

— Ладно, всё отстойно. Все страдают, Ордена вынуждены находиться порознь, я не могу освоить следующий уровень заклинаний иллюзии, поскольку Хайспелл не хочет ничего демонстрировать и лишь отмахивается от меня, если я пытаюсь о чем-то ее спросить. Она практически не обращает внимания ни на один из низших Орденов в задней части класса, и неудивительно, что мы все начинаем отставать.

— Какого хуя ты в задней части класса? — прорычал он.

— Потому что я отвергла эту херню Лайонела с Орденами, — горячо заявила я, и на его губах заиграла ухмылка.

— Нахуй Хани Хайспелл, красавица, я помогу тебе, с чем бы то ни было, — сказал он, и мое горло сжалось от того, как он меня назвал. Он поспешил дальше, словно старался не придавать значения этому маленькому высказыванию, а я затаила дыхание. — Я имею в виду, если ты хочешь, чтобы я помог. — Он пожал плечами, а я, зажав нижнюю губу зубами, кивнула.

Всяко лучше, чем сидеть здесь и страдать от неловкости. Его темные глаза на секунду задержались на моем рте, и мир вокруг меня словно растворился в размытой серой дымке.

Я прочистила горло.

— Я представляю, как должна выглядеть иллюзия, но всякий раз, когда я делаю слепок, он выходит неправильным, — объяснила я.

— Покажи мне, — подбодрил он, и я взяла его книгу с подлокотника кресла, поняв, что это старый фолиант о темных заклинаниях сокрытия. Я положила ее на колени и сосредоточилась на кожаной обложке, загибая пальцы, представляя разные обложки, пока над ней не появился король Артур и рыцари Круглого стола. Только все было не совсем так, лица не соответствовали и цвета не совпадали. Если кто-то внимательно присмотрится, то сразу поймет, что иллюзия получилась не совсем удачной.

— Почему ты выбрала эту книгу? — удивленно спросил он, а я пожала плечами.

— Первая, которая пришла мне в голову, — сказала я, и он нахмурился, встал со своего места, прошел через комнату к книжной полке и взял с нее другую книгу.

Он вернулся ко мне и опустился на колени около моих ног, поместив книгу на мое колено рядом с той, которую я замаскировала.

— Тебе не хватает одного шага в создании иллюзии. Хани никогда не была хороша в обучении. — Он хихикнул, и мой рот дернулся в уголке.

— Но наверняка она прячется за пятьюдесятью иллюзиями красоты, эта женщина сияет, как чертова луна, — сказала я.

Он мрачно усмехнулся, покачав головой.

— За это уплачено. Она удерживает чужие чары в том мерзком ожерелье, которое носит.

Я разразилась смехом.

— Пожалуйста, скажи мне, что обычно она выглядит как задница носорога.

— Не знаю, я никогда не видел ее без ожерелья, но полагаю, что у нее, по крайней мере, есть бородавки и горб, — сказал он.

— Может, у нее гнилые зубы и клюв вместо носа.

Его рука скользнула по краю книги, его пальцы коснулись моего бедра, и он засмеялся. От этого звука у меня поджались пальцы на ногах, и я быстро подавила улыбку и снова посмотрела на книги. Неа.

— Так что же я упускаю? — спросила я.

— Тебе нужно практиковаться в запечатлении воспоминаний, — сказал он. — И чем более недавно ты что-то видела, тем лучше ты это помнишь, и тем лучше создаешь иллюзию. Но это весьма ограничено. За исключением особо ярких воспоминаний, ты никогда не сможешь создать идеальный образ без запечатления памяти.

— Как же это работает? — спросила я, мое сердце забилось чуть сильнее, когда он встретился с моим взглядом, и я почувствовала, что наклоняюсь ближе к нему, сама того не замечая. Я мысленно отдернула себя за волосы, потому что, черт возьми, нет.

— Ты пыталась вызвать в своем сознании образ книги из какого-то старого воспоминания, но для того, чтобы стать действительно искусной в этом, тебе необходимо начать создавать новые запечатленные воспоминания, к которым ты сможешь обратиться для создания иллюзий, когда они тебе потребуются.

— Хорошо, — медленно согласилась я. — Покажи мне, как это сделать.

Он протянул руку и взял мою, и мой желудок перевернулся, когда он направил ее на копию Короля Артура, побуждая меня провести по ней пальцами. Это определенно не имеет никакого отношения к сексу, и все же между моих бедер разлилось тепло, и я попыталась убедить себя в том, что это связано с тем, что на обложке изображен белозубый парень в кольчуге. Да, именно из-за него. А не из-за парня, который трахал меня так, что я не могла ходить прямо, и заставлял меня кончать по десять раз, и только потом думал о том, чтобы со мной закончить.

— Сосредоточься на образе, позволь своему разуму расслабиться, — проинструктировал он, отпуская мою руку. Я сделала, как он просил, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, как близко он ко мне находится и как мое дыхание становится неровным. — Как только ты решишь, что запомнила образ, закрой глаза и притяни к нему магию. Не позволяй ей принимать какую-либо форму, просто притягивай ее ближе к картинке в своем сознании, пока они не сольются.

Я кивнула, опираясь на источник силы во мне и направляя часть этой магии в свой разум. Вокруг образа, который я держала в голове, появился свет, и я удивленно втянула воздух.

— Получилось? — спросил он глубоким тоном, и я кивнула. — Теперь отпусти его. Постарайся вообще не думать.

Я отпустила свой разум в темноту, и образ, казалось, притянулся в моем мозгу, как резинка. Я вдохнула, когда снова потянулась к нему, и он появился в моем сознании так отчетливо, будто я вновь смотрю прямо на него. Ого.

— Открой глаза, — прорычал Орион, и я открыла, тут же проваливаясь в темный колодец его глаз, и поняла, что мои пальцы в дюйме от его пальцев на обложке Короля Артура.

Я сжала ладонь в кулак и попыталась увлажнить пересохший рот, глядя на книгу по темной магии рядом с собой.

— А теперь попробуй иллюзию, — подбодрил он, убирая экземпляр Короля Артура с глаз долой.

Я посмотрела на другую книгу и, как меня учили на уроках, обратилась к воспоминаниям, после чего потерла указательный и большой палец вместе, создавая иллюзию. Обложка тут же изменилась, и размер книги тоже, все стало выглядеть точно так же, как настоящая книга о короле Артуре.

Я издала визг восторга, взяла книгу в руки и осмотрела ее на предмет погрешностей. Но их нет. Она оказалась самой совершенной иллюзией, которую я когда-либо создавала. Святое дерьмо.

Я посмотрела на Ориона и увидела, что он наблюдает за мной с таким пристальным вниманием, что у меня запылали щеки.

— Спасибо, — искренне сказала я.

— В любое время, — ворчливо сказал он, поднимаясь на ноги. — Серьезно, просто напиши мне или позвони, если тебе когда-нибудь понадобится помощь в чем-либо.

Я не ответила, не зная, стоит ли начинать общение между нами. Но опять же, я сильно отстаю в Кардинальной магии из-за Хайспелл, а я не могу себе этого позволить, когда Лайонел у власти. Мне нужно успешно сдать экзамены, и еще мне нужно любое преимущество, которое я смогу получить в борьбе против Повелителя Драконов. Но дело в Орионе. Если я начну регулярно с ним общаться, моя голова может помутиться. Нет. Я не могу так сделать.

В окно постучали, и я увидела там Тори, которая звала меня выйти.

Я натянуто улыбнулась Ориону, и если я не сошла с ума, то готова поклясться, что он выглядит как-то подавленно. Возможно, любая компания лучше, чем никакая, раз уж он заперт здесь двадцать четыре на семь.

— Думаю, я… увидимся через некоторое время, — с неловкой улыбкой произнесла я.

— Я буду ждать, — сказал он, его горло перехватило.

Я пошла прочь, не обращая внимания на то, как бешено колотилось и болело мое сердце, пока я быстро проскользнула за дверь. Я не оглянулась, когда Тори взяла меня за руку и потянула за собой, направляя к тропинке между двумя высокими живыми изгородями, после чего снова замедлила шаг. Ее магия встретилась с моей и легко слилась воедино, когда мы создали вокруг себя воздушный щит, защищающий от дождя.

— Лайонел дал тебе новую дозу Подавителя Ордена? — спросила я, пытаясь дотянуться своей магией до ее Феникса, но ничего не получилось.

— Да, — вздохнула она. — А потом мы… обнимались. Ну, знаешь, обычная хуйня.

Я крепко сжала ее пальцы в своих, пытаясь осознать безумие этой гребаной связи, которую он наложил на нее, и безмолвно поклялась в миллионный раз, что найду способ освободить ее от нее.

Я достал из кармана шприц с противоядием, и Тори улыбнулась мне, приняв его и быстро сделав себе инъекцию.

Она вздохнула с облегчением, когда ее Феникс вернулся к ней, и я успокоилась, когда мы продолжили идти.

— Все хорошо? — спросила она, и я пожала плечами.

— С ним просто неловко, — пробормотала я. — Во всяком случае, Дариус в порядке? Орион сказал, что Лайонел пырнул его ножом.

— Он уже в порядке. Лайонел просто сошел с ума, как обычно. А я не могла помочь. Мне пришлось тупо стоять и наблюдать, — сказала она сдавленным голосом, и я крепко сжала ее руку.

— Мне жаль, — вздохнула я. — Это, должно быть, ужасно.

Она вздохнула, опуская взгляд.

— Это просто заставляет меня задуматься о том, как дорого всё это дерьмо, понимаешь? Как быстро мы можем потерять людей, которые дороги нам. И послушай, я знаю, что сейчас не время говорить об этом, но ты и Орион…

— Не надо, Тор, — умоляла я.

— Но вы созданы друг для друга, Дарси. И вы оба такие грустные, что я не могу этого вынести. Клянусь, я видела вас две секунды, и мне показалось, что я смотрю на похоронную процессию.

В моем горле образовался болезненный ком, но я покачала головой.

— Он сделал свой выбор. Теперь я сделала свой. Назад дороги нет.

Она вздохнула, сжала мои пальцы, затем отпустила меня.

— Тогда пошли.

— Как ты думаешь, откуда нам начать поиски? — спросила я, когда мы направились по тропинке и прошли через розовый сад, который поливал дождь. Пламя под моей кожей не пропускало холод, но мое дыхание все еще клубилось в воздухе.

— Габриэль сказал, что мы узнаем. — нахмурилась Тори, а впереди нас мелькнул огонек.

У меня перехватило дыхание, и я дернула Тори за руку, указывая на большой след, сверкающий на тропинке. Он напоминал отпечаток мужского ботинка, и мое сердцебиение участилось, когда я переглянулась с Тори. Дождь внезапно закончился, как будто его и не было, а облака рассеялись, открыв сверкающие просторы звезд. Воздух сгустился, и меня охватил холод. В душе я понимала, что они наблюдают за нами и хотят показать нам что-то, как и в прошлый раз.

Рука Тори скользнула в мою, и мы молча отпустили воздушный щит и направились в сторону следа. Когда мы дошли до него, след исчез, и впереди появился еще один, который повел нас по тропинке через сады, по которым я никогда раньше не гуляла. Мы двигались меж кустов, пока нас вели по территории, прошли через фруктовый сад, где трава влажно блестела. За ним из темноты возник огромный каменный амфитеатр, дорожка привела нас прямо к двум огромным серебряным дверям. Отпечатки ботинок вели нас к дверям, и мои пальцы крепче сжали пальцы Тори, когда мы добрались до входа. Огромная изогнутая стена возвышалась над нами, и моя кожа загудела, что-то в этом месте заставило меня занервничать.

Тори приложила руку к двери, и она отворилась от ее прикосновения, распахнувшись посередине, давая нам возможность войти. За дверью нас поджидали тени, а единственный свет исходил от другого сверкающего следа, ожидающего нас в темноте.

— Как ты думаешь, это безопасно? — прошептала я.

— Думаю, да, — вздохнула она, и мы с ней обменялись взглядами, говорящими о том, что ни одна из нас все равно не повернет назад. Это важно. Все вокруг говорило мне об этом.

Я зажгла Свет Фейри, направив его вперед, пока мы крадучись шли внутрь. Как только мы вошли, двери захлопнулись за нами с громким стуком, который эхом разнесся по каменному коридору, в котором мы оказались, и заставил мое сердце пуститься в галоп.

Отпечатки ботинок уходили вправо, и мы шли по ним до тех пор, пока они не привели нас вниз к нескольким темным каменным ступеням. Внизу нас ожидала открытая дверь, и прохладный ночной воздух подсказал мне, что мы снова выходим на улицу. Мы вместе шагнули через нее, и мои ноги коснулись песка, когда мы оказались в огромной круглой яме в центре амфитеатра. Он выглядел как что-то из Римской империи, но место не напоминало руины. Каменные скамьи опоясывали всю арену, высоко над нами и далеко впереди нас возвышался огромный трон, установленный в глубине трибун с несколькими креслами поменьше по обе стороны от него. Над всеми ними возвышалась арка, украшенная символами четырех стихий и гербом Вега на самом верху. По краям ямы стояли клетки для Нимф, такие же, как та, в которую мы заточили Тори, и от одной мысли о том, для чего они здесь, у меня свело живот.

Следы проложили путь по песку к самому центру ямы, где что-то лежало на земле и дожидалось нас. Мы осторожно двинулись к месту, воздух затихал по мере того, как мы приближались, тишина становилась все более давящей.

Мы остановились перед щитом из полированного металла, наши отражения отражались на его поверхности, и мы поняли, что нужно делать. Мы опустились на колени по обе стороны от него, обменялись обнадеживающими взглядами, а затем обратили свои взоры на металл. Звезды уже показывали нам нашу мать, что еще они хотят, чтобы мы увидели?

Наши отражения сменились, уступив место сцене, разыгравшейся при ярком свете дня и смотрящей вниз на этот самый амфитеатр. На троне восседал суровый и красивый мужчина, его глаза остро и пристально смотрели на яму под ним. Я узнала своего отца, Хейл Вега, он выглядел моложе, чем до встречи с матерью в прошлых видениях, которые я видела. Справа от него стоял Лайонел Акрукс, а за ним — другие Советники, и все они напряженно смотрели на яму.

В центр песка выволокли человека в лохмотьях, на его запястьях были наручники, так что его магия оказалась заблокирована. По краям арены в черных металлических клетках сидели Нимфы, которые с воплями и ревом бросались на толпу, и от этого зрелища у меня участился пульс.

— Мой король! — кричал человек в яме. — Я невиновен.

Толпа зашумела, а стражник, державший мужчину, толкнул его на колени, после чего отступил назад и поклонился нашему отцу.

— Кто он? — пробормотал Дикий Король, обращаясь к Лайонелу.

— Вор, Ваше Высочество, — прошептал он. — Крыса украл сто золотых монет у моего кузена Бенджамина.

Хейл ехидно усмехнулся.

— Бенджамин Акрукс — азартный игрок, который позорит твое имя, Лайонел.

— Как бы то ни было, слово Дракона стоит больше, чем слово Крысы, — зашипел Лайонел, и моя кровь вспыхнула еще жарче.

— Ерунда, — сказал Хейл, отмахнувшись от него, и обратился к человеку внизу. — Выскажите свою версию!

Тиберийская Крыса провел трясущейся рукой по волосам.

— Я честно выиграл золото у мистера Акрукса в игре в Миноджек, — решительно заявил он. — Пусть Циклоп проверит мои воспоминания.

— Это возмутительно! — закричал человек, который, как я предположила, был Бенджамином Акруксом, судя по тому, как Крыса уставился на него.

Он стоял в толпе и выглядел как коренастая, более уродливая версия Лайонела. Его глаза налиты кровью, а то, как он немного покачивался, говорило о том, что он, возможно, пьян.

Лайонел наклонился ближе к Хейлу и пробормотал:

— Вы не проявите милосердия, сир. Слово Дракона — закон. Однако решение приняли вы, а теперь позабудьте о моих словах. — Сила его Темного Принуждения наполнила его голос нотками, от которых у меня свело живот.

Хейл моргнул, откинувшись на своем кресле, и ужас наполнил меня, когда он обратился к толпе.

— Вы были признаны виновным в своем преступлении. Вам будет предоставлено право Фейри бороться за свою жизнь. Если вы выживете, вам грозит двенадцать лет заключения в тюрьме Даркмора. Король взмахнул рукой в знак какого-то сигнала, и в яму был брошен меч, а стражник вылетел наружу порывом воздуха под ногами. Взмахом руки стражник открыл одну из клеток, и оттуда с яростным криком выскочила Нимфа, в ее глазах ясно читался голод, когда она бросилась к Оборотню Крысе. Тот бросился за мечом, но не успел даже приблизиться, как Нимфа отшвырнула его в сторону, и в воздухе раздался треск костей, за которым последовали одобрительные возгласы толпы.

Желчь поднялась у меня в горле, когда Нимфа опустилась на грудь Крысы и с протяжным воплем вонзила свой щуп в его сердце. Видение резко сменилось, и я не могла оторвать взгляд, впитывая открывшуюся передо мной правду.

Хейл стоял на огромном балконе под светом звезд, держа что-то в руке и произнося странные слова, а между его пальцами проскакивали отблески света.

— Покончи с чумой в Мареше, — попросил он. — Мой народ умирает.

Шепот наполнил мою голову, как будто сами звезды говорили, и я вдруг поняла, что находится у него в ладони. Имперская звезда.

— Свершилось, отец Пламени.

Хейл произнес еще одно слово, которое я не разобрала, после чего обратился к ней еще раз.

— Защити мой народ от иноземных захватчиков, — попросил он, и ответ звезда зазвучала в моей голове.

— Они будут защищены, — прошептала она.

Видение исчезло, дыхание участилось, и я очутилась на поле боя с Хейлом в окровавленных доспехах и сотнями мертвых тел, распростертых перед ним и его армией.

Лайонел стоял рядом с ним, когда Хейл устремил свой взгляд на город за мертвецами и повернулся, собираясь уйти. Лайонел поймал его за руку и прошептал ему на ухо, и его голос долетел до меня по ветру.

— Не оставляй никого в живых, все в этом городе должны умереть. И они должны умереть от твоей руки. Это твое решение, и ты должен забыть, что оно вообще было моим, — прорычал он, его голос был полон Темным Принуждением, и я хотела кричать и не дать силе поселиться в моем отце, но его глаза почернели, и он повернулся, снова глядя на город. Он побежал вперед, и его огромный Орден разорвал кожу.

Его форма Гидры была огромна, как здание, и он взмыл в небо на кожистых крыльях, все глаза его многочисленных змееподобных голов были направлены на город. Жители деревни закричали, и магия взвилась в небо, в попытке защититься. Лайонел с жадным выражением лица наблюдал, как король разрушает город фиолетовым огнем, льющимся из его легких.

Слезы текли по моим щекам, когда женщины и дети погибали под его невероятной силой, а настоящий монстр стоял и наблюдал за всем этим с извращенной улыбкой на губах.

Видение сменилось, и Хейл снова стоял на коленях на огромном балконе за пределами своей спальни, сжимая в руке Имперскую Звезду, и в отчаянии шептал ей.

— Помогите мне, я больше не владею своим разумом. Я не знаю, кто я. Почему я делаю то, что делаю? Мне нужно знать, что со мной не так. Дай мне увидеть ситуацию ясно, — умолял он звезду в своей ладони, и мое сердце болезненно сжалось, когда я наблюдала, как сломался наш отец. Он произнес слова, которые я едва успела понять, но магия в них была ясна, когда они пронеслись по воздуху, и звезда засияла ярче на его ладони.

Шепот наполнил мою голову в ответ.

— Я лежу во дворце пламени. Там, где земля глубока, а мертвые стары. Где лежат последние из них. Только там ты найдешь покой.

— Что это значит? — потребовал отец. — Пожалуйста, пусть безумие прекратится.

— Сдержи нарушенное обещание, — ответила звезда.

— Что? — прорычал он, но свет погас в его ладони, и когда он снова обратился к звезде со странным словом, она запульсировала светом, но ответила ему лишь загадкой.

— Верни мне мой разум, — прохрипел он наконец, в отчаянии прижимая ее к груди и глядя в небо. — Никто больше не умрет от моей руки.

— Это не твои руки, — прошептала звезда, и Хейл застонал, поскольку не понял. И мне стало больно, ведь я поняла. Я узнала правду, и похоже он умер, так и не узнав ее.

Видение исчезло, и мы снова взглянули на свои отражения. Я перевела взгляд на Тори и увидела, что по ее щекам тоже текут слезы.

— Он не был дикарем, — прохрипела она, и я двинулась к ней, мы крепко обнялись.

— Это был Лайонел, гребаный Лайонел, — прорычала я, а она прокляла его всеми известными ей ругательствами.

— Он должен сдохнуть, — прорычала она, хотя ей было немного не по себе от этой мысли благодаря узам, которые он наложил на нее. — Он должен заплатить за нашу мать и нашего отца.

— И он обязан заплатить за то, что он сделал с тобой, — угрожающе проговорила я, и она вздрогнула, отпрянув назад, борясь с узами Опекуна.

— Но я не выношу и мысли о том, что он умрет, — прошептала она, хватаясь за сердце, и мне больно было видеть ее такой.

— Когда его не станет, ты будешь свободна, — пообещала я, и она кивнула, хотя в ней было видно желание укусить меня за это. И это сводит меня с ума. — Звезды хотели, чтобы мы увидели это, — продолжила я, и черты ее лица ожесточились.

— Как мы можем доверять им после всего? — прошипела она, когда мы поднялись на ноги, и я обвела взглядом яму, которая когда-то служила ареной для казней, дрожь пробежала у меня по позвоночнику.

— Я не знаю, — призналась я. — Но должна быть причина, по которой они показали нам это. Возможно, в чем-то они на нашей стороне.

— Габриэль утверждает, что они не выбирают сторону, — пробормотала она, и я кивнула. Но зачем звездам давать нам эту информацию, если они не хотят, чтобы мы сражались с Лайонелом? Или, как вариант, все это часть какого-то большего и жестокого заговора, который я пока не могу разглядеть. Я знаю, что звезды не могут обманывать, но все равно не понимаю, почему они показали нам то, что показали.

Я полагаю, что все, что нам оставалось сделать, это воспользоваться тем, что у нас есть и использовать против Лайонела так, как только сможем. Ибо теперь мы точно знаем одно: Имперская Звезда хранит в себе невообразимую силу. И если Лайонел когда-либо получит ее в свои руки, и она исполнит его желания, то тогда вся Солярия обречена.

Дариус

Я сидел в своем кресле у камина в Королевской Лощине, положив локти на колени, а кисти направив к деревянному полу. Наклонившись вперед и опустив голову, тупо смотрел на пространство между ногами и пытался сосредоточиться на позитивных моментах. Но, блядь, сейчас так трудно увидеть что-то хорошее в мире, когда отец восседает на троне, а в борьбе с ним все против нас.

Прошло совсем немного времени после окончания занятий, а Рокси уже несколько недель как в порядке, но никто, кажется, не замечает, что она больше не находится под каблуком отца. Нам приходиться продолжать давать ей противоядие от Подавителя Ордена всякий раз, когда отец или Милдред вводят ей дозу, и я всякий раз испытываю облегчение, что тени не заманили ее обратно в тот же миг, как она теряла контакт со своим Фениксом. Она снова была собой, хотя, очевидно, все еще оставалась пленницей. Я понимаю, что это намного лучше, чем было раньше, но все же презираю то, что ей приходиться притворяться.

Значит, она целый день провела там одна, не выделяясь, пока сидела с КООТами и сохраняла свое прикрытие. Я ненавижу, что ей приходится этим заниматься. То, что после месяцев, проведенных вдали от всех, она по-прежнему изолирована. Но поскольку узы между ней и моим отцом до сих пор связывают их, у нас нет других вариантов. Я лишь хочу сделать больше. Он загнал меня в угол, но я отчаянно пытаюсь вырваться и доказать всему миру, что приручить Дракона невозможно.

После возвращения Лэнса из Даркмора я практически каждую ночь навещаю его, и мы проводим время в дворцовой библиотеке, в которой хранились множество книг на все возможные темы. Мы принялись изучать эти книги в поисках того, что можно использовать для разрушения уз Опекуна. Я не хочу показаться в этом плане негативным, но мне все труднее и труднее сохранять надежду, что мы найдем хоть что-то. Тем более, Габриэль не видел, как мы обнаружим информацию, кроме того, в прошлом мы потратили годы на изучение данной темы, когда пытались сами избавиться от связи.

Но Лэнс с головой погрузился в поиски, похоже, радуясь возможности заняться чем-то полезным для дела, пока сам находился в ожидании полнолуния, которое должно было раскрыть перед ним новые секреты его отца. И я рад, что нашел для него занятие, поскольку ему необходимо отвлечься от всего, что происходит в его жизни. Мы оба на данный момент представляем из себя пару жалких сукиных сынов, и я прекрасно понимаю, как больно зацикливаться на Вега, которая тебе не принадлежит.

Вчера я провел с ним почти всю ночь, изучая все, что можно, а потом полетел обратно в кампус, вместо того чтобы воспользоваться звездной пылью, предпочитая размять крылья на протяжении нескольких часов, нежели вернуться в свою пустую постель так скоро. Я вообще мало сплю в эти дни. Все, что я делаю, это погружаюсь в сны о девушке, которая должна была стать моей, и терзаюсь мыслями о провалах, которые совершил ради нее.

Дверь открылась и закрылась, но я не поднял глаз. Все остальные Наследники должны были появиться здесь в какой-то момент вечером. Дарси и Джеральдина тоже. И, возможно…

Я поднял голову и увидел ее там, колеблющуюся у двери, словно она не ожидала обнаружить меня здесь одного и теперь не знает, что ей делать.

Я ничего не сказал. Я не могу. Слишком много чертовых слов застряло в горле, и слишком много образов из тех, что Макс показал мне о том, через что она прошла. Мой отец не хотел, чтобы она стала моей. Поэтому он сделал все лишь для того, чтобы я никогда не заполучил ее. Это моя вина. Полностью.

Страх, который он вселил в нее по отношению ко мне, отразился в ее глазах, когда она взглянула на меня, и от этого осознания мне захотелось кричать. Я ожидал, что она попросту сбежит, но Роксания Вега не такая, и она подняла подбородок, готовая встретиться лицом к лицу со своим демоном. Мне очень хочется, чтобы она не воспринимала меня так.

— Я… должна извиниться перед тобой, — сказала она тихим голосом, который совершенно не похож на голос девушки, в которую я влюблен, и в котором звучала боль и страдания, которые она пережила из-за меня и моей семьи.

— За что? — спросил я, хмуро глядя на нее, пока над головой прогремел гром. Проклятые звезды не позволяли нам даже этого. Она находится в десяти метрах от меня, мое ебаное сердце разрывается на части из-за нее, но нам даже не дают возможности поговорить.

— За то, что я поверила, будто ты…, - замялась она, бросив взгляд на окно, за которым сверкнула молния.

Пока она рассматривала стекающий по стеклу дождь, я наблюдал за ней. Я упивался тем, как ее рваные черные джинсы обтягивают ее фигуру и голую кожу ее талии, которую так и хочется обхватить руками. Ее кожа бледнее, чем раньше, ее фигура тоньше, но Роксания Вега создана звездами для того, чтобы я жаждал ее, в какой бы форме ни было ее тело. На обрезанном черном свитере, в который она одета, розовым шрифтом написано «Дикая сердцем», и я абсолютно уверен, что это прекрасно характеризует ее. Ее шоколадно-каштановые волосы струились по спине, и меня охватило желание запустить пальцы в шелковистые пряди, а затем украсть поцелуй с ее пленительных губ. Губы, которые проклинали меня, ласкали меня, целовали меня и дразнили меня. Губы, которые всегда высказывали ее мысли, независимо от того, знала ли она, что они приведут к неприятностям или нет.

Она дикая в душе, но сейчас ее огонь погас настолько, что я едва узнаю ее, я потрясен тем, что сотворил с ней. Хотя в этом и был виноват мой отец, но я также знаю, что в этом есть моя вина.

Когда она впервые появилась здесь, я решил сделать все возможное, лишь бы избавиться от нее. Защитить наш трон и наше королевство от этой пары глупых, неФейри, практически смертных девушек, которые, как я глупо полагал, никогда не станут достаточно сильными, чтобы править. Но один взгляд на нее, стоящую тут после всего, что она пережила с момента приезда в Солярию, доказывает, насколько я полон дерьма.

— Я был гребаным идиотом, — сказал я ей, поднимаясь на ноги и настороженно наблюдая за ней, так как она повернулась, снова посмотрев на меня. На этот раз она не вздрогнула, и я готов расцеловать Макса за то, что он помог ей понять, что сделали с ее воспоминаниями обо мне, но я до сих пор вижу страх в ее взгляде, и это режет по сердцу самым ужасным образом. Потому что частично мне известно, что у нее есть веские причины бояться меня. Я предоставил ей их, сделав с ней все, что только можно было сделать, когда она пришла в эту академию. — Как только ты вошла в Сферу в первый день после пробуждения, я понял, что ты не такая, как я ожидал. Мое сердце, черт возьми, подпрыгнуло, когда я посмотрел на тебя. Мои ладони стали скользкими, во рту пересохло.

— Ты имеешь в виду нас с Дарси? — с любопытством спросила она, явно вспоминая об этом.

— Нет. Только тебя. Сначала я даже не заметил ее. Клянусь, я даже не подумал, что ты та, кто ты есть. На несколько бесконечных секунд я просто увидел тебя и захотел тебя. А когда увидел Дарси и понял, кто ты, я чертовски разозлился. Потому что понимал, что не смогу заполучить тебя.

Она слегка усмехнулась, взглянув на дождь, который бушевал за окном, и я понимаю, что сейчас мы серьезно испытываем удачу перед звездами, но не могу смириться с тем, что должен был уйти. Ведь этот звук, эта презрительная насмешка и то, как изменилась ее осанка — это все она. А не та испорченная версия, в которую пытался превратить ее мой отец. Это моя девочка, которая указала на мое дерьмо в тот момент, когда я хотел ответить ей, и мне не удалось удержаться от улыбки, когда мельком посмотрел на нее.

— Что? — спросил я.

— Это так типично для тебя, — сказала она, снова посмотрев на меня, а над головой прогремел гром. — Ты решил, что единственная причина, по которой ты не можешь получить меня, заключается в том, что во мне течет кровь Вега. Но ты ведь понимаешь, что не смог бы получить меня, даже если бы я была обычной Фейри? Ты должен спрашивать людей, хотят ли они стать твоими, а не просто рассчитывать, что они сами падут к твоим ногам.

— Неужели? — спросил я, мой голос был дразнящим, поскольку я притворился, что обдумываю вопрос, словно для меня это совершенно новая информация.

Рокси едва заметно улыбнулась, затем пожала плечами и повернулась, открывая дверь.

— Мне пора идти, пока звезды не прислали молнию, способную уничтожить все вокруг, — сказала она, но оглянулась, словно хотела сказать что-то еще, поэтому я подошел поближе.

В тот момент, когда я придумывал предлог, чтобы не дать ей уйти, с лестницы донесся возбужденный вой, и Рокси отступила назад, когда Сет ворвался в дом в своей Волчьей форме, а через секунду за ним следом прыгнул Калеб.

Они вдвоем врезались в журнальный столик с такой силой, что он сломался под их весом, а я защищая Рокси, подвинулся вперед, когда Сет снова принял форму Фейри, и они начали бороться.

Сет пинался, бил и при этом яростно рычал, но Кэлу удалось забраться на него сверху, приняв удар в лицо, после чего поймал кулак Сета в захват и вонзил клыки в его запястье, пока тот не успел отпрянуть.

Сет зарычал, но рык превратился в стон, когда Калеб навис над ним, одной рукой прижимая его запястье ко рту и выпивая его кровь, а другой рукой надавливая на грудь Сета, удерживая его на месте.

— Неужели ты все еще занимаешься этой хуйнёй с охотой после того, как в прошлый раз все вышло ужасно с Рокси? — воскликнул я, шагнув к ним, но Рокси поймала мою руку, и я замер на месте, удивленно оглядываясь по сторонам.

Калеб уставился на меня, пока пил, его глаза были полны жажды крови, он зарычал на свою еду, и Сет опять застонал, качая головой.

— Это все из-за меня, — пробормотал он. — Я продолжаю заставлять его заниматься этим. Не будь мудаком для него.

Я выгнул бровь, ни на секунду не поверив в это дерьмо, но пальцы Рокси прошлись по знаку Весов на руке, и мое давление серьезно ослабло.

Калеб, наконец, закончил свою ебучую трапезу и вынул клыки из запястья Сета, затем встал и бросил на меня виноватый взгляд, слизывая кровь с губ.

— Все не так, как раньше, — пробормотал он, бросив виноватый взгляд на Рокси, что заставило меня вздрогнуть. — Сет достаточно силен, чтобы справиться со мной. И я больше не хочу охотиться на более слабых Фейри, чем я. Это гораздо опаснее, чем бороться с кем-то своего уровня.

— Ты же можешь просто пить из желающих быть твоими жертвами, как всегда и делал, — предложил я.

Сет ответил раньше, чем успел Калеб, надевая на себя треники и перекладывая в них свои вещи, когда обернулся, сузив глаза на меня. — Ага, а я мог бы привязать на твою шею цепь, и тогда бы ты летал маленькими кругами вокруг кампуса вместо того, чтобы уноситься на многие и многие мили. Перестань убивать радость, Дариус. Ты пытаешься подавить его инстинкты Ордена, но ведь это полный бред.

— Ладно, — хмыкнул я, мое внимание больше было приковано к девушке, которая по-прежнему касалась моей руки, хотя интенсивность шторма нарастала, и я знаю, что скоро мне нужно будет отстраниться. — Просто удостоверьтесь, что вы не ведете себя тупо из-за этого.

— Может, ты позволишь мне поохотиться на тебя пару раз и сам узнаешь, из-за чего вся суета? — поддразнил Калеб, вызвав рычание Сета.

— Как будто его кровь ящерицы на вкус так же хороша, как моя, — ехидно заметил Сет, бросив на меня взгляд, который явно указывал мне отвалить, словно это был моя идея.

— У тебя нет ни единого шанса заставить меня убегать от тебя, как добыча, Кэл, так что не стесняйся соблюдать собачью диету, — подколол я, приподняв бровь в сторону Сета, который ухмыльнулся, словно только что что-то выиграл.

Калеб опустился на диван, взял пиво и поднес его к губам, а Сет устроился рядом с ним и прижался к нему. У него почему-то не зажил укус на запястье, но у меня и без того слишком много забот в личной жизни, чтобы интересоваться, какого хера они задумали.

Рокси еще раз провела по знаку Весов на моей руке, и я вновь обратил на нее все свое внимание, когда она указала мне на узы Опекуна.

— Ты все время тоскуешь по Ориону? — пробормотала Рокси, убирая руку с моей и прикасаясь к своей, там, где на ее коже была метка Овна.

Я тяжело вздохнул и покачал головой, заставляя себя отойти и оставить между нами чуть больше пространства, пока буря снаружи не разнесла этот чертов домик на дереве до основания.

— В этом плане Опекуну намного хуже, чем подопечному, — сказал я. — Мне действительно хочется близости с Лэнсом, но, кажется, это не съедает меня так, как это происходит с ним большую часть времени. В то время, когда он был в Даркморе, все было ужасно, но только потому, что это длилось так долго, и он был так далеко. Сегодня меня узы не мучают так сильно, как его. Мне проще отвлечься от них, да и я не испытываю его боль так, как он мою. Для Опекуна ситуация становится хуже, когда он отдаляется от подопечного, а раз отец на этой неделе уехал в Керендию, охотиться на Сфинксов, то, пожалуй, узы достают тебя больше, чем обычно. Смысл этой связи в том, чтобы Опекун оставался рядом с Фейри, которого должен защищать, на случай, если он потребуется. В прошлом, когда создавалась эта магия, предполагалось, что вы всегда будете вместе, чтобы Опекун был готов в любой момент защитить своего подопечного. Но предполагалось, что подопечный должен быть более могущественным Фейри, более важным. — Я скривился от этих слов, но именно так и было задумано при создании уз, а не то, что я чувствую по отношению к Лэнсу. — То есть у подопечного — моего отца — свободы больше, и он может сам принимать решения о том, что ему делать, в то время как Опекун просто должен следовать за ним, посвящая свою жизнь его защите и ничему другому.

Рокси нахмурилась, задумчиво пожевав большой палец, а я ждал, пока она переваривала информацию.

— Я понимаю, что ненавижу его, — тихо сказала она, сохраняя свои слова для меня, в то время как Сет и Калеб начали обсуждать матч по питболу, который они хотели посмотреть этим вечером. — И я знаю, что он сделал все это со мной без моего согласия. Я знаю, что он истязал меня, причинял тебе боль и совершал бесчисленное множество ужасных поступков, но…

— Ты все равно хочешь его постоянно видеть? — догадался я, тяжело вздыхая. Я слишком хорошо знаком с этим проклятием, чтобы удивляться тому, что она постоянно тоскует по нему, хотя в моей крови разгорелось желание уничтожить его.

— Мне хочется, чтобы у меня было хотя бы пять минут, чтобы спокойно его ненавидеть, — пробормотала она.

— Я не уверен, что у тебя есть способ избавиться от влечения к нему, — жестко сказал я, зная, что это не то, что она хочет услышать. — Единственный раз, когда Лэнсу удавалось противостоять его влечению, это когда он отправился выслеживать тебя с сестрой в Царстве Смертных.

— Правда? — удивленно спросила она, а я выпрямился, когда эта мысль пронеслась у меня в голове.

Когда Лэнс согласился отправиться за Вега в Царство Смертных, мы оба были обеспокоены тем, как он сможет оставаться вдали от меня так долго. Но пространство между мирами, казалось, просто приглушило эту связь со мной. И он был освобожден от бремени стремления вернуться ко мне, как это произошло бы в обычном случае при таком огромном расстоянии между нами. Когда он вернулся, то сказал, что потребность вернуться ко мне была настолько слабой, что большую часть времени он даже не вспоминал о ней.

— Рокси, — сказал я, сделав шаг к ней, но остановился, пока не подошел слишком близко и не напугал ее. — Когда мы впервые встретились, я все делал неправильно. Я не должен был быть пешкой, которую хотел видеть мой отец. Я был трусом и ебаным кретином, и то, что мне действительно следовало сделать, это следовать своему чертову сердцу и просто попросить тебя провести со мной время. Так что я хочу, чтобы мы попробовали. Как должны были сделать в самом начале.

— Что попробовать? — спросила она, слегка нахмурившись.

— Давай я приглашу тебя куда-нибудь. Я знаю одно место, куда мы можем пойти, и где связь не будет беспокоить тебя, а людей будет так много, что звезды не смогут понять, что мы одни. — Я протянул ей руку и не пропустил мелькнувший страх, который отразился на ее лице, когда она взяла ее.

— Куда идем? — спросила она, и мое сердце забилось в надежде, поскольку это точно не было «нет».

— Тебе придется довериться мне, — сказал я, демонстрируя ей намек на ухмылку, поскольку я осмелился предложить девушке, которую знаю, выйти и развлечься со мной.

— У тебя мало шансов на это, мудак, — пробормотала она, и моя улыбка увеличилась в десять раз. Меня и правда не должно так заводить, что девушка оскорбляет меня, но я готов стерпеть, если Рокси Вега назовет меня любым именем под солнцем, чем получить миллион комплиментов от кого-либо еще.

— Ну же — ты сказала, что я должен спросить, хочу ли я, чтобы ты была моей. Вот я и спрашиваю. Позволь мне пригласить тебя на свидание.

— Звезды нам не позволят, — нерешительно сказала она, глядя на бурю, которая едва стихла, несмотря на присутствие Сета и Калеба. — А даже если и позволят, нас не должны видеть вместе.

— Просто поверь мне, принцесса, — поддразнил я, надеясь, что не было слишком очевидно, как сильно мне нужно, чтобы она согласилась. Но прошло долгое, тяжелое, несчастное, гребаное лето без нее, и мне это было необходимо. Мне нужно доказать себе, что она все еще она, и мне нужно вызвать на ее лице гребаную улыбку, чтобы попытаться компенсировать все то дерьмо, через которое она прошла, в то время как я должен был быть рядом, защищая ее от него.

Она прикусила губу, обдумывая, затем нерешительно вложила свою руку в мою.

Я боролся с желанием притянуть ее ближе, эта маленькая точка соприкосновения между нами заставляла тепло забурлить в моих венах, хотя и понимаю, что это не может продолжаться долго.

— Мы уходим, — позвал я Сета и Кэла, увлекая ее к окну в пол у задней стены. — Не ждите нас.

— Но как ты собираешься… — начал Сет, но Калеб закрыл ему рот рукой.

— Не делай ничего такого, чего бы я не сделал, — поддразнил он, и я закатил глаза, поскольку абсолютно уверен, что у него нет никаких чертовых границ, а значит, мало что остается за их пределами.

Я распахнул окно, и буря завыла, загоняя дождь вовнутрь, но я применил магию воды, отодвигая его обратно, а затем отпустил руку Рокси и стянул с себя рубашку.

— Я обгоню тебя до границы, — бросил я, наблюдая, как загорелись ее глаза при этом намерении, и она стянула с себя свитер, обнажив под ним лифчик, и я поборол желание простонать при виде ее тела.

Она наполовину перекинулась так, чтобы ее крылья оказались на виду, не разжигая пламя, но оставляя золотые перья на виду. Без лишних слов она шагнула через край балкона и бросилась вниз, после чего ее крылья раскрылись, и она унеслась сквозь деревья.

Я схватил сумку из сундука, где хранилась наша одежда, и быстро разделся, запихнув в нее свою одежду, после чего зажал лямку между зубов и выпрыгнул за ней под дождь.

Я перекинулся с всплеском силы, мои крылья раскрылись, а тело увеличилось в размерах, и я взлетел и устремился к облакам, не в состоянии ловко петлять меж деревьев, как это делает она, но все равно решительно настроенный обогнать ее до границы.

Я пронесся над верхушками деревьев, кружа в воздухе, чтобы приземлиться на поляне, которую я обычно использую, когда выбираюсь отсюда, и быстро надел свою одежду, как только оказался на твердой земле.

Дождь стремительно рассеялся, поскольку мы не находились вместе, и мне даже не пришлось применять магию воды, чтобы сдерживать его, пока я бежал вверх по холму.

Рокси прислонилась к дереву прямо за забором академии, но она, казалось, даже не заметила меня, когда я подошел, бросил свою пустую сумку в тень под дубом и проскользнул через небольшую брешь, присоединяясь к ней.

Она медленно водила пальцами, и когда я ближе подошел, то увидел, как тени мелькнули между ними за мгновение до того, как она заметила меня, слегка вздрогнув, пока снова не прогнала их.

— Рокси… — осторожно начал я, когда она подняла взгляд и виновато встретилась с моим.

— Я больше не потеряюсь в них, — сказала она, закусив нижнюю губу. — Но они постоянно зовут меня. Мне даже не хочется их вызывать, но потом обнаруживаю, что у меня руки полностью в них И я…, - она запнулась, пожав плечами, а я вздохнул, подходя ближе.

— Тебе нравится, как они ощущаются?

Она ничего не сказала, но когда ее зеленые глаза встретились с моими, я приподнял руку между нами и позволил теням на мгновение скользнуть по моей коже, почувствовав нотку удовольствия, когда они вызвали мурашки на коже, а затем прогнал их прочь.

«Я знаю», — просто ответил я, поскольку воздействие темной магии на мои руки не вызывало ничего, кроме ужаса, когда я занимался ими. В ней было что-то затягивающее, и я прекрасно понимаю, что именно это и делает ее такой опасной. Но учитывая, что они теперь живут во мне, чертовски трудно постоянно сопротивляться им.

Облегчение промелькнуло в выражении лица Рокси, когда над головой снова прогремел гром, и я понял, что она возвела воздушный щит, который был единственным, что защищало нас от бури, поскольку мы снова остались наедине. Ёбаные звёзды.

Без лишних слов я достал из кармана мешочек со звездной пылью и подбросил его над головами, концентрируясь на нашей цели.

Звезды кружились и мельтешили вокруг нас, и я стиснул зубы, продвигая нас через пропасть между мирами. Наконец звезды выбросили нас в темный переулок, где вокруг нас витал запах жареной еды и сигарет, сопровождаемый шумом большой толпы и оживленных улиц.

Рокси схватила меня за бицепс, пытаясь удержаться на ногах, а затем задыхаясь, отдернула рукав свитера и уставилась на знак Овна на своей руке. Она потерла его, как будто ожидая, что он сойдет, а потом нахмурилась, когда этого не произошло.

— Я практически не чувствую его, — сказала она, ее губы разошлись в изумлении. — Как?

— Лэнс рассказывал мне, что метка не беспокоила его так сильно в Царстве Смертных. Мы предполагаем, что, возможно, из-за невозможности измерить расстояние, магия путается или что-то в этом роде, — объяснил я, наслаждаясь облегчением, которое наполнило ее черты, пока она продолжала водить пальцами по метке, связывающей ее с моим отцом. — Ты когда-нибудь раньше была в Нью-Йорке, Рокси?

Ее глаза расширились, когда она повернулась, посмотрев в сторону улицы, где яркие огни озаряли дальний конец переулка, а я просто смотрел на нее, наблюдая, как улыбка растягивает ее губы.

— Ни фига себе, — пробормотала она, а затем так внезапно сорвалась с места, что я с трудом поспевал за ней.

Она побежала трусцой по переулку и вышла прямо на оживленный тротуар, затаив дыхание и откинув голову назад, рассматривая яркие огни и вывески Таймс-сквера.

Мужчина чуть не налетел на нее, ударившись о воздушный щит, который она разместила возле своего тела за мгновение до удара, и, споткнувшись, попятился назад.

— Уйди с дороги, тупая сука, — огрызнулся он, и я зарычал, когда он пошел прочь, а Рокси вздохнула от удовольствия.

— Ты слышал это, Дариус? — спросила она, повернувшись, чтобы посмотреть на меня, ее глаза сияли от возбуждения, которое успокаивало что-то глубоко внутри моей души. — Злобные местные жители, которые матерят людей, пытающихся просто хорошо провести время, — разве это не прекрасно?

Я фыркнул от смеха, и она немного застенчиво улыбнулась мне, а затем повернулась и скрылась в толпе.

Я выше почти всех здесь, так что не составило труда следовать за ней, но все же бормотал про себя проклятия, пока бежал за ней по улице. Она ориентировалась в толпе так, будто точно знала, куда идет, хотя я практически уверен, что это не так.

— Рокси! — позвал я, когда ей удалось опередить меня, пробираясь сквозь толпу и обходя поток людей, как будто они ей почти не мешали, хотя мне почти невозможно обойти их.

Я потерял ее из виду, когда толпа туристов, идущих за гидом, перерезала мне дорогу, и прикусил язык, глядя поверх голов окружающих меня людей, с учащенным сердцебиением, пока искал ее.

Как раз в тот момент, когда я собрался зарычать на ближайших ко мне людей, чтобы те убрались с моего гребаного пути, теплая рука скользнула в мою, и я посмотрел вниз, найдя ее, ухмыляющуюся со смехом в глазах.

— Давай, деревенский парень, держись меня, и я проведу тебя через резню, — поддразнила она, заставляя меня двигаться и втягивая в толпу тел.

— Я не деревенский парень, — прорычал я, но ухмылка с моего лица не сошла, и когда она задорно рассмеялась надо мной, я осознал, что мне абсолютно все равно, как она меня называет.

— Это говорит чувак, который вырос в поместье, даже большем, чем мое, и в котором проживало четыре человека вместо сорока тысяч. Да ладно, Дариус, не пытайся притвориться, будто знаешь, как выживать на улице. Если я брошу тебя сейчас, ты потеряешься в течение тридцати минут, а через три дня тебя обнаружат бродящим по Гудзону без обуви и с диким взглядом, говорящего, якобы видел то, что никогда не перестанешь видеть.

Она рассмеялась, и я резко дернул ее за руку, когда остановился, внезапно притянув ее спиной к себе, отчего она врезалась в мою грудь, а ее глаза расширились от удивления.

— Надеюсь, ты не пытаешься бросить мне вызов, Рокси, — произнес я низким голосом, не обращая внимания на поток людей, бормочущих проклятия, поскольку были вынуждены обходить мое широкое тело, чтобы идти дальше по улице.

— Ты же не думаешь всерьез, что сможешь выжить здесь без магии и денег, не так ли, богач? — поддразнила она.

— Я большой мальчик, и люди не хотят со мной связываться, — заверил я ее.

— Хм… — Она медленно пробежалась взглядом по моей фигуре, и я вдруг понял, что все еще держу ее за руку, и пока звезды, казалось, не сделали ничего, чтобы разлучить нас. Толпа скрывает нас даже лучше, чем я надеялся, и, что еще лучше, в Царстве Смертных никто не знает, кто мы такие. — Тогда, возможно, никто не осмелится избить тебя, — медленно согласилась она. — Но ты бы все равно умер от голода.

— А ты бы нет? — Я вскинул бровь, а она невинно пожала плечами и достала из заднего кармана джинс горсть смятых долларовых купюр. Я насчитал более ста долларов, когда она дразняще помахала ими передо мной.

— Ну, эти туристы только что решили заплатить за мой сегодняшний ужин. Хотя, вероятно, мне придётся немного потрудиться, если возникнет необходимость заплатить за номер в отеле — особенно в этом городе.

Пожалуй, мне следует упрекнуть ее в воровстве у всех этих незнакомцев, где кто-нибудь смог бы ее заметить, но мы находимся в Царстве Смертных, поэтому полагаю, что она не особо рискует своей репутацией за то, что делает здесь. Впрочем, она никогда не заботилась о своей репутации. И я не без тайного удовольствия наблюдал за тем, как выглядит девушка, которой она была до того, как узнала, что является Фейри, принцессой и всем остальным, что связано с фамилией Вега.

— Не думаю, что у тебя хватит денег, чтобы позволить себе ужин в одном из здешних шикарных ресторанов, — поддразнил я и рассмеялся, когда она недовольно сморщила нос.

«Я не склонна к общению с высшим обществом», — сказала она, и я понял, что она имеет это в виду совершенно искренне. У нее нет чувства досады из-за этого, как у девушки, которая стоит за порогом грандиозной вечеринки, смотрит в окно и мечтает присоединиться к ней — независимо от того, сколько богатства и престижа прилагается к ее фамилии, у нее на самом деле нет желания стать точной копией любой другой пустоголовой наследницы, которую я когда-либо встречал. Роксания Вега из тех девушек, которые промышляют карманными кражами у незнакомцев, чтобы выжить, ездят на быстрых байках, попутно оскорбляя дерьмом злобных ублюдков и не стыдясь того, какая она есть. И мне безумно хочется узнать о ней все.

— Отлично. Поскольку твоей заднице не суждено сидеть на троне, и мне бы не хотелось, чтобы у тебя возникли шальные мысли о том, что ты выше меня, — поддразнил я, и ее брови поднялись вверх, когда она покачала головой.

— Какой самоуверенный, Дракончик, — сказала она, отступая назад и отдергивая руку, словно собираясь вырвать ее из моей хватки, но я крепче сжал ее, не обращая внимания на испуганный вздох, вырвавшийся из ее губ, когда я потащил ее за собой по улице.

— Пошли, — потребовал я, когда она замешкалась. — Если я быстро не накормлю тебя, ты будешь продолжать трепаться со мной, и мне придется отшлепать тебя по заднице, дабы напомнить, кто из нас сильнее.

Она возмущенно рассмеялась, но позволила протащить себя сквозь толпу и отвести подальше от туристической ловушки, и мы направились по боковым улицам, где я пытался вспомнить, куда идти. Прошло несколько лет с тех пор, как мы с Наследниками выбирались сюда на ночь, но раньше мы довольно часто так поступали, просто чтобы отдохнуть от того, что все вокруг знают, кто мы такие. Естественно, Кэл и Макс всегда следили за тем, чтобы мы посещали самые лучшие, самые эксклюзивные места города, когда бы мы ни приезжали, но я нашел здесь несколько более интересных мест.

Наконец мы вышли на другую улицу, и я увлек ее за собой к мексиканскому ресторану, который оказался настолько переполнен, что люди с едой выходили на улицу.

Рокси жалобно застонала, когда я подвел ее к двери и отпустил ее руку, так как первые капли дождя полились из туч, а окружающие люди недовольно выругались. Возможно, толпа и помогла нам спрятаться, но звезды явно заметили нас, ведь я держал девушку за руку слишком долго.

— Ждать придется более часа, — крикнула официантка, проходя мимо нас и неся поднос с двумя кувшинами пива и тарелкой начос.

Я взглянул на Рокси, когда она надулась, бросив тоскливый взгляд на недоеденный буррито. Моя девочка не намерена была ждать ни минуты, не говоря уже о гребаном часе.

— Так не пойдёт, — сказал я, проходя внутрь и следуя за официанткой по ярко освещённому ресторану.

Стены были выкрашены в насыщенный красный цвет, а по всему помещению висели картины с ярко раскрашенными черепами. Столики забиты до отказа, а вдоль дальней стены располагались маленькие кабинки, в то время как громкая музыка разносилась над еще более шумной толпой.

Когда официантка подошла к паре в дальнем углу зала и поставила пиво и начос, я поймал ее за руку.

— Это наша еда, — сказал я, приправляя свой голос принуждением, когда она выпучила на меня глаза. — Эти люди как раз уходят, — добавил я, посмотрев на пару и привлекая их к своему подчинению.

У смертных такие открытые, податливые мозги, что заставить их подчиниться своей воле не составляет никакого труда. Возможно, это и делает меня мудаком, но для меня это не новость.

Я не мог заставить себя даже подумать о том, чтобы облапошить их, пока они улепетывают. Моя девочка голодна, и она не собирается ждать в очереди, как какой-нибудь обыкновенный хрен.

Я обернулся к двери и жестом позвал ее войти, когда она закатила глаза, словно я был полным придурком. Любая другая девушка упала бы к моим ногам, сделай я это для нее, но Роксания Вега каким-то образом умудрилась обозвать меня мудаком, закатив глаза, и я понял, что наслаждаюсь каждой секундой ее презрения.

— Два буррито с фасолью и сыром, — сказал я официантке, на мгновение снова уделив ей свое внимание, и заказал блюдо, от которого у Рокси текут слюнки. — Плюс все гарниры, которые вы можете предложить, и немного текилы. Не заставляйте нас ждать.

Девушка кивнула, ее брови на мгновение сдвинулись в замешательстве, после чего она поспешила за моим заказом, а я посмотрел через весь зал на свою девушку.

Моя кровь вскипела, когда я заметил ее в центре ресторана, стоящую у столика, полного пьяных говнюков, один из которых держал ее за запястье и заставил остановиться, чтобы она с ним поговорила.

Он смотрел на нее, громко убеждая ее сесть к нему на колени, в то время как парни вокруг него смеялись, подбадривая ее, и ярость разожгла мою кровь, я быстрым шагом направился обратно через ресторан. Рокси что-то говорила в ответ, из-за чего его друзья рассмеялись над ним, но мне было насрать, что она уже справилась с ним. Если он сейчас же не уберет от нее руку, я разорву его.

Передо мной возник официант, но я просто отпихнул его, вынудив уронить поднос с едой, и даже не посмотрел на него, переступая через его ноги, и наконец добрался до мертвеца с его рукой на моей девушке.

Несколько его друзей увидели мое приближение и выпрямились на стульях, указывая на меня так, что ублюдок обернулся, взглянув на меня за мгновение до того, как мои руки опустились на стол перед ним. Я наклонился, чтобы пристально посмотреть на него, будучи уверен, что Дракон был виден ему отчетливо.

— Убери свою ебаную руку от нее, — прорычал я низким тоном, который заставил его мгновенно ослабить хватку на запястье и начать заикаться с извинениями, будто я был тем, кому он должен был их принести. — Извинись перед моей девушкой за то, что прикоснулся к ней, — прорычал я, когда несколько человек вокруг нас начали отходить в сторону, словно понимая, что я собираюсь набить его наглую морду.

— Прости, я не знал, что она твоя, — вздохнул он. — Прости, чувак. Прости…

Я протянул руку и схватил его за воротник, полуподняв его с места и повернув так, чтобы он взглянул на Рокси.

— Скажи это ей.

Рокси неподвижно застыла, и под кровожадностью, овладевшей мной при виде того, как этот мудак с ней обращается, я понял, что она снова меня боится. Ебать.

— Мне жаль, — вздохнул парень, и я с силой ухватился за него, бросая на пол и пытаясь побороть свой темперамент. Мой взгляд остановился на девушке, которую я люблю, а она смотрела на меня так, словно думала, что я могу в следующий раз ополчиться на нее.

Но потом она подняла пиво этого засранца со стола и вылила его ему на колени, тяжело сглотнув, перешагнула через него и двинулась в мою сторону.

— Мне не нужно, чтобы ты сражался в моих битвах, — твердо сказала она, борясь со своим страхом, сложив руки и встречая мой взгляд с вызовом.

— Я знаю, — ответил я, и она кивнула, направляясь к кабинке, которую я для нас выбрал, и села.

Я медленно последовал за ней, пытаясь загнать Дракона внутрь себя, пока этот урод и его друзья выбегали из ресторана. Владелец ресторана выскочил из дверей рядом с кухней, крикнул что-то о том, что мне нужно уйти, но мне потребовалась всего пара слов, сопровождавшихся Принуждением, чтобы отправить его обратно.

Я сел напротив Рокси, обнаружив, что стол завален едой, которую я заказал, и нерешительно посмотрел на нее, а она сузила глаза.

— Ты сказал ему, что я твоя, — сказала она, протягивая руку, где был начо, и намазывая на него гуакамоле.

— Да, — просто ответил я, и она удержала мой взгляд, размышляя над этим.

— Я никогда этого не говорила.

— Неправда. С самой первой минуты, когда я положил на тебя глаз, ты стала моей. Ты слишком упряма, чтобы произнести это вслух.

Между нами воцарилось молчание, пока она хмуро смотрела на меня, а я был рад видеть, что она отбросила свой страх.

— Возможно, — наконец проговорила она, после чего переключила свое внимание на еду, и я постарался не усмехнуться, как самодовольный подонок, присоединяясь к ней.

Мы не говорили много, пока ели, я просто наслаждался ее обществом, в то время как она стонала от удовольствия во время еды так громко, что мне начало казаться, что ее целью является сделать меня твердым как камень.

Когда мы, наконец, съели столько, что не осталось никаких шансов на то, что удастся съесть еще кусочек, она, даже не поморщившись, выпила свою порцию текилы и с озорством взглянула на меня.

— И что теперь? — спросила она. — У тебя был какой-то грандиозный план для вечера, где мы сможем убежать от проблем, или ты просто действуешь наобум?

Я пожал плечами, поскольку определенно не ожидал, что приглашу ее куда-то в подобном настроении, и хотя мне хотелось уединиться с ней где-нибудь, я все же рад быть в ее обществе без теней, мелькающих в ее глазах. А пребывание в толпе незнакомцев достаточно близко к одиночеству, ведь все это время она была в моем безраздельном внимании.

— Может, нам стоит просто остаться здесь, — поддразнил я. — Спрятаться от всех наших проблем и никогда не возвращаться.

— Все так просто, да? — спросила она, оглядывая зал, заполненный людьми, словно раздумывая над этим вопросом.

— Нет, — честно ответил я. — Они выследят нас. Есть способы отследить магические следы, которые особенно заметны здесь, где практически нет Фейри. Кроме того, даже если бы нам удалось спрятаться от них, Фейри не могут долго жить в мире смертных после Пробуждения. Здесь не тот баланс сил. Это место постепенно разъедает твою магию, если ты задерживаешься в нем. Даже Фейри, работающие в этом мире и импортирующие товары в наше королевство, редко задерживаются здесь больше чем на месяц, и даже тогда им приходится дорого за это платить. Нам здесь попросту не место

— Не место, — согласилась она, оглядывая людей, которые казались такими похожими на нас в некоторых отношениях, но в то же время настолько отличались от нас в других. — А что случится со смертным, который попадет в Солярию? — с любопытством спросила она.

— Они сойдут с ума, — ответил я. — Магия в нашем царстве слишком сильна для них.

— Окей… а что насчет пары, которая влюбилась в стиле Ромео и Джульетты? — спросила она. — Фейри и смертная…

— Обречены на неудачу, — ответил я с ехидной улыбкой. — Они даже не смогут завести совместных детей. Магия в нашей крови и недостаток в их делает это невозможным.

— Хорошо, что я не романтик, а то мысль о таком разбила бы мне сердце, — поддразнила она, и мы оба замолчали, глядя на черные кольца в глазах друг друга. Мне так чертовски приятно находиться здесь с ней, но сознаю, что обманываю себя, представляя, что мы одни. Вокруг нас полно народу, и звезды, очевидно, наблюдают за нами даже тут. Однако притворяться довольно приятно.

— Так давай, что же дальше? — спросила она, а я пожал плечами.

— Если бы это было настоящее свидание, а я бы действительно его организовал, то думаю, мы бы отправились на гонки на мотоциклах, — произнес я. — Я по-прежнему хочу реванша после предыдущего свидания.

Она усмехнулась на это предложение, и мое сердце подпрыгнуло, когда я взглянул на нее. Она так прекрасна. Почему я не позволял себе увидеть этого раньше? Я так зациклился на идее, будто это просто похоть и стремление ненавистно оттрахать ее, что не хотел видеть, что ее красота намного глубже, нежели просто внешность. Она была всем, чем я не был, и всем, чего я хотел. Принцесса, рожденная, чтобы провести свою жизнь определенным образом, как и я, и все же она упорно отказывалась следовать по этому пути. По крайней мере, до того момента, пока мой отец не принудил ее к этому.

— Что ж, тогда, полагаю, мне придется решить эту маленькую проблему, не так ли? — спросила она, вставая на ноги и доставая деньги, которые прикарманила, и бросая их на стол.

— Какого хрена ты делаешь? — спросил я, тоже вставая. — Ты не платишь.

— Я не вижу, что ты прячешь деньги смертных в этих джинсах, — легкомысленно сказала она. — Поэтому уйми свою гордость и позволь мне заплатить. Ты можешь завтра обижаться на меня за то, что унизила, когда меня не будет рядом, чтобы видеть твои слезы.

Она дразняще ухмыльнулась, но я не мог понять, смеяться мне или зарычать, однако она не дала мне времени принять решение, потому что сразу отвернулась и вышла из ресторана.

Мне пришлось бежать за ней трусцой, пока она шла обратно по темной улице с развевающимися длинными волосами. На мою просьбу притормозить она лишь рассмеялась и скрылась из виду, свернув на подземную парковку.

Я выругался под нос, побежав за ней, преодолев шлагбаум, преграждающий путь, и направился в тускло освещенную парковку, где ее не было видно.

— Рокси? — позвал я, и она засмеялась где-то впереди справа от меня.

Я поспешил мимо рядов дорогих машин, ища ее между ними, пока наконец не нашел ее в темном углу, присевшей рядом с ярко-красным Ducati Panigale V2.

— Что ты делаешь? — спросил я, когда она не подняла на меня глаз со своего места на полу возле мотоцикла.

— Ты же обещал меня подвезти, чувак, — сказала она, выругавшись под нос, поскольку продолжала возиться с движком. Я не мог видеть, что она делает, но похоже, она создала несколько инструментов с помощью магии земли.

— Что вы делаете? — крикнул голос, и я повернулся, обнаружив парня, одетого в серо-черную форму охранника, наставившего на нас пистолет. У него на бедре болталась рация, но нельзя было сказать, связался ли он с кем-нибудь еще.

— Ничего. Оставь нас в покое, — принудил я его, и он мгновенно отвернулся, опустив оружие и уйдя.

Я обернулся к Рокси с самодовольной ухмылкой, но она показала на камеру на потолке, которая направлена прямо на нас.

— Дерьмо, — выругалась она за секунду до того, как по всей парковке раздался звук сигнализации, и я поднял бровь, как раз когда она завела байк.

— Так вот что ты любишь делать ради удовольствия? — поддразнил я, когда она вскочила и перекинула ногу через мотоцикл, соблазнительно взревев двигателем.

— Запрыгивай, и я покажу тебе, что я люблю делать ради удовольствия, — предложила она, похлопывая по сиденью сзади себя.

— Давай ты сдвинешь свою задницу назад, а я поведу? — возразил я, поскольку ни за что на свете не соглашусь быть ее пассажиром.

— О, значит, ты сможешь угнать для себя байк? — поддразнила она, ее глаза искрились весельем.

— Заведи его для меня, — прорычал я, не желая отвечать ей.

— Нет, — ответила она, упрямо сжав челюсть, что всегда чертовски злило меня. — Сейчас или никогда, Дариус, прыгай на сучье место или оставайся здесь, где тебя поймают копы.

— Почему у меня такое ощущение, что ты на полном серьезе намерена уехать и оставить мою задницу здесь? — раздраженно спросил я.

— Потому что я бы так и сделала, — просто ответила она, пожав плечами, как будто над головой не ревела сигнализация, и она никуда не спешила. — А теперь запрыгивай и позволь мне показать тебе, как ездят настоящие Фейри.

Я выругался, перекидывая ногу через заднее сиденье байка, а Рокси едва позволила обхватить руками ее талию, как тут же выжала сцепление и выжала газ.

Я крепко вцепился в нее, не успев свалиться, и она безудержно рассмеялась, когда мы рванули с места.

Рокси гнала как профессионал, огибая припаркованные машины и протискиваясь через пешеходный вход на подземную парковку, прежде чем выскочить на улицу.

Ее волосы развевались на ветру, задевая щетину на моей щеке, когда я пристроил свою голову рядом с ее, наблюдая за дорогой. Сладкий аромат ее кожи витал вокруг меня, напоминая о тех нескольких случаях, когда я прижимал ее к себе вот так, и мое раздражение по поводу того, что она заставила меня быть пассажиром, улетучилось, так как я стал наслаждаться происходящим.

Тепло ее тела, прижатого к моему, заставило мой разум погрузиться в мысли обо всех тех вещах, о которых я фантазировал с ней столько раз, что и не сосчитать. Я воображал ее во всех возможных позах и мечтал о ней каждую ночь так долго, что даже не мог вспомнить, когда все это началось. Но все это меркло по сравнению с реальностью, когда я в действительности держал ее в руках.

Дождь хлынул с неба внезапным потоком, и я откинул голову назад, заметив, как в небе над нами засветились звездные знаки

Мы не свободны от нашего проклятия. Даже здесь. Но Рокси, судя по всему, не собиралась останавливаться и уходить от меня.

Вспышки красных и синих огней привлекли мое внимание еще до того, как я услышал сирены, а Рокси дико рассмеялась, набирая скорость.

Она уворачивалась и виляла, объезжая пробки и пешеходов, едва избежав столкновения с желтым такси, которое проехало на красный свет прямо перед нами.

— Звезды пытаются нас разлучить, — крикнул я сквозь рев мотора, и она кивнула, прижимаясь к моим рукам и продолжая ехать.

Ее задница практически оседлала мой член, когда мы прижались друг к другу, и я не смог удержаться, повернул голову и прижался ртом к мягкому участку кожи под ее ухом. Дрожь пробежала по ее телу, и она еще больше прильнула ко мне, мчась по улицам Нью-Йорка так быстро, что у полицейских не было ни единого шанса догнать нас.

Но чем дальше мы ехали, тем сильнее становился ливень, пока не стало трудно разглядеть что-либо впереди, а опасности, возникающие на дороге, становились все серьезнее.

Грузовик внезапно остановился прямо на нашем пути, и мое сердце сжалось от страха за девушку, которую я держал в объятиях, поскольку она едва избежала столкновения с ним, шины заскользили по мокрому асфальту, и только ее мастерство спасло нас от столкновения.

— Мы должны остановиться, — окликнул я ее, не желая прерывать поездку, но боясь, что произойдет, если мы разобьемся. Конечно, неплохо иметь исцеляющую магию, но если мы умрем от столкновения, то это уже не поможет.

Рокси что-то прорычала мне, но я ничего не смог разобрать из-за шума двигателя, и она свернула с главной дороги и начала разгоняться по более тихой улице.

Я прижался крепче, зная, что вскоре мне придется отпустить ее, и мечтая, чтобы этого никогда не случилось.

Она резко затормозила у набережной рядом с Бруклинским мостом, и я слез с мотоцикла, когда над головой прогремел гром и молния на мгновение озарила небо.

— Признайся, я езжу лучше тебя, — сказала она, сдавая назад и оставляя между нами некоторое пространство.

Я громко застонал, глядя на то, как из-за дождя ее одежда прилипает к телу, а адреналин от поездки хлынул в конечности, требуя выхода, на который, как я знаю, не могу претендовать.

— Я и так знал, как хорошо ты умеешь ездить верхом, с того момента, как ты устроилась на моих коленях на троне, — сказал я, и ее глаза расширились от этого воспоминания, и я изо всех сил старался удержаться на ногах. Я знаю, что этого недостаточно, вокруг нас никого нет, а звезды не остановятся, пока не разлучат нас.

Рокси прикусила губу, ее взгляд переместился на мою грудь, где белая футболка обтягивала каждый изгиб моих мышц.

— Покажи мне свою новую татуировку, — потребовала она, и я ухмыльнулся, наслаждаясь тем, что она думала об этом.

— Нет. Ты должна подойти и увидеть ее сама, — поддразнил я, и она с беспокойством посмотрела на небо, так как буря усилилась еще больше.

Она, казалось, испытывала искушение подойти ближе, но по тому, как нарастала буря, было ясно, что это, пожалуй, плохая идея.

— Думаю, это сигнал возвращаться, — сказала она, и от разочарования на ее лице мне захотелось перекинуться и начать летать огромными кругами в небе.

— Тогда иди сюда, — позвал я ее, и она бросила последний, тоскливый взгляд на байк, а затем оставила его и присоединилась ко мне, пока я доставал из кармана звездную пыль.

Я подбросил ее над нами, и мы вырвались из бури в объятия звезд, которые, казалось, гудели с еще большей энергией, чем обычно, когда они перенесли нас через разрыв между мирами и опустили обратно на границу Академии Зодиака.

Внезапная тишина, возникшая после приземления, заставила энергию между нами ожидающе потрескивать, когда я взглянул на безоблачное небо Солярии и вновь сориентировался.

Мягкие кончики пальцев коснулись моего ремня, и я втянул воздух, глядя на Рокси, которая расстегивала его, с дразнящей ухмылкой на лице, говорящей о том, что я должен был догадаться о том, что лучше не бросать ей вызов. Впрочем, я не жалуюсь, что она снимает с меня штаны. Я наблюдал, как она стягивает с меня джинсы так низко, чтобы продемонстрировать ей татуировку, которая изгибалась по моему левому бедру и располагалась достаточно близко у члена, заставляя его мгновенно твердеть. Конечно, для этого ей не требовалось много усилий, но ее рука под ремнем — верный способ добиться этого.

Я следил за ней, пока она рассматривала татуировку, обводя слова кончиками пальцев и вдыхая их в тишину. «Есть только она». Она продолжала выводить знаки, составляющие созвездия Близнецов и Льва, а затем линии геометрического рисунка, повторяющего узор луны и звезд в ту ночь, когда она ответила мне «нет». Это был довольно сложный рисунок, состоящий из треугольников и переплетающихся линий, который отображал расположение светил на небе в ту ночь, которая изменила все. Габриэль был тем, кто посоветовал мне сделать это, явившись ко мне в комнату и сказав, что видел рисунок. Как только я увидел набросанный им эскиз, то сразу же понял, что он прав, ибо ему суждено украсить мое тело.

Отдаленный раскат грома приближался к нам, и я понимал, что мы окажемся в очередном урагане, если задержимся здесь, но мне трудно отстраниться от нее. Мне необходимо знать, чувствует ли она то же самое. Мне необходимо услышать слова, которые она никогда не говорила мне, хотя и знал, что не заслуживаю их.

— Ты все еще боишься меня, Рокси? — спросил я низким тоном, когда кончики ее пальцев прочертили татуировку, и она проследила за линиями чернил по всей ее длине.

— Да, — вздохнула она, подняв глаза и встретившись с моими, от чего мое нутро сжалось от боли, такой острой, что перехватило дыхание. — Но это хороший вид страха.

Я уставился на нее с колотящимся при этих словах сердцем, желая только одного — притянуть ее в свои объятия и ощутить сладость ее губ на своих, но она уже отступила назад.

И когда над головой снова прогремел грома земля задрожала под нашими ногами, я понял, что она вынуждена уйти.

Но от этого не стало менее больно, поскольку я смотрел, как она уходит.

Сет

Иметь новый номер Ориона было само по себе удовольствием. Я ежедневно отправлял ему фотографии, на которых мы с Дарси вместе, с подписями вроде #онабольшенетоскуетпотебе и #командаДет. Он заблокировал мой номер после угрозы вырвать мои кишки и задушить ими меня — среди прочих убийственных угроз — но потом у меня появилось волшебное приложение, которое отправляет мои сообщения с анонимных номеров, так что он не в состоянии отгородиться от меня. Это очень уморительно. И довольно-таки намеренно. Потому что я официально начинаю Миссию: Свести Дариона снова вместе.

План не был сложным или многокомпонентным; он основан на одной простой маленькой эмоции, которая сводит Фейри с ума. Ревность. Орион раскрыл свои карты, когда я навестил его вместе с Дарси и Габриэлем. Я знаю, какова ревность на вкус, на вид и на ощупь. Только вчера я довел девушку до слез, когда подслушал, как она намеревалась пробраться в комнату Калеба, будучи полностью раздетой, в блестках, покрывающих ее обнаженное тело, чтобы спросить его, не возбужден ли он из-за рога. Во-первых, Кэл не увлекался этим дерьмом, насколько мне известно (но я первым разрисовал бы свое тело блестками и пристегнул к голове рог с дилдо, если бы он был таким увлечен). А во-вторых, никаких сучек. Просто нет. Я заставил ее пробежать вокруг школы, пока некоторые из моей стаи гонялись за ней с палками.

Так что когда Орион швырнул меня лицом в окно, я догадался, что он не забыл Дарси.

Ранним утром я бежал со своей стаей, и, когда мы добрались до пруда в Лесу Стенаний, свет луны уступил место рассвету. Моя стая скользнула в воду, чтобы искупаться, а я скрылся за деревьями, дабы побыть одному. Я знаю, что как только они перекинуться, мытье друг друга перейдет в секс, а я уже давно избегаю его. Из-за этого они постоянно зляться на меня, но они же знают, что мне нравится ебаться с другими Орденами.

А теперь появился закон, запрещающий это делать, и мне интересно, сколько пройдет времени, прежде чем они начнут задавать мне вопросы по этому поводу. Конечно, они ни за что не донесут на меня, но на самом деле я давно ни с кем не трахался. С того дня, как разделил Розали с Кэлом, я зациклился на нем больше, чем когда-либо. Хотя мне следовало бы обратить внимание на мощную Альфу Волчицу, которая чертовски сексуальна и способна воплотить все, что от меня ожидают.

Однажды мне суждено жениться на ком-то из своего вида, кто будет соответствовать мне по силе настолько, насколько это возможно. Розали идеально годится на эту роль, но мысль о том, что я свяжу себя с ней или с кем-то еще, кроме Кэла, заставляет меня ощущать всевозможные опасения. Но, скорее всего, я просто обманываю себя, и Калеб в итоге окажется с какой-нибудь Вампирской сучкой, из-за которой я вечно буду обижаться. Это дерьмовая судьба, поэтому я всячески притворяюсь, что этого никогда не произойдет. Отрицание — мой лучший друг, который любит заплетать мне волосы и говорить, что я красивый. Так что да, Кэл определенно был моим в альтернативной реальности в моей голове, которую я люблю называть Калярия.

У меня и раньше были навязчивые идеи. Я любил вызов. Черт, Дарси Вега была моим желанием в течение долгого времени. Но с ней все было не так однозначно. Я разрывался между долгом Наследника и связью между нами, которую я не мог игнорировать. Потом я по неосторожности посвятил ее в свою стаю, и это вывело ее из-под контроля. Я, естественно, защищал ее. Я хотел быть рядом с ней все время. И наконец понял, что мои чувства к ней точно такие же, как к Наследникам. Только они скрывались под столькими слоями дерьма, что я был в полном замешательстве. Она Вега. А мне всю жизнь говорили, что Вега — порождение зла. Я так плохо с ней обходился, что еще долго буду корить себя за это. Но теперь у меня наконец-то появился способ загладить свою вину. Я намерен вернуть ее к любви всей ее жизни и сделать Лэнса Ориона своим лучшим другом в процессе. Правда, не сразу. Блин, он должен был меня возненавидеть. Но в долгосрочной перспективе он станет моим лучшим другом. Либо так, либо я и вправду закончу тем, что меня задушат моими собственными кишками.

С воем я мчался сквозь деревья навстречу утреннему солнцу, пробивавшемуся сквозь листву над головой. Адреналин бурлит в моих лапах, а уши разворачиваются влево и вправо, когда я прощупываю окружающее пространство. Я не услышал ничего необычного, но шерсть встала дыбом, и я замедлил шаг, когда дошел до тропинки, встав посреди нее и принюхиваясь к воздуху.

Волчья ухмылка растянула мой рот, когда в воздухе до меня донесся мужественный и соблазнительный запах. Калеб.

Я пошел дальше по тропинке, делая вид, что ничего не заметил, так как он, несомненно, выслеживает меня где-то поблизости. Но если он хотел испить от меня, ему придется за это побороться.

Я широко зевнул, снова свернул с тропинки к деревьям и проскользнул меж ветвей. Я спрятался за стволом огромного дуба и пригнулся, готовый к нападению, прижав свое огромное тело к дереву.

От порыва воздуха опавшие листья закружились вокруг моих лап, когда Калеб влетел в деревья впереди меня. Он резко остановился, поворачивая голову влево и вправо, высматривая меня, а я оставался совершенно неподвижным, прижав уши к голове, готовясь броситься на него.

Я навалился всем весом на лапы, бросаясь к нему, и он крутанулся на месте, заметив меня в последний миг. Он отскочил в сторону за долю секунды до того, как я успел повалить его на земь, и мои лапы попали в грязь.

Я продолжал бежать, адреналин рвался в моих жилах, и быстро скрылся в деревьях с лающим смехом. Он врезался в меня сбоку, бросая меня на землю, и воздух вырвался из моих легких. Я сомкнул зубы вокруг его руки, когда Кэл попытался прижать меня к земле, и он зарычал от боли, но не отпустил, стараясь удержать меня на месте, пока я извивался. Сильно перекатившись, я швырнул его в сторону, так что он впечатался в дерево. Я победно ухмыльнулся, но он снова вскочил на ноги и небрежно пригладил волосы, пока его рука сочилась кровью.

— Чертово животное, — поддразнил он.

Он залечил укус, и я воспользовался случаем, снова бросаясь на него, мои большие лапы ударили по дереву над его головой, когда он попал в клетку. Калеб ударил меня по ребрам, и я вскрикнул, отступив назад и опрокинув его одной из лап, так что он упал вместе со мной.

Я вскочил на него и вернулся в форму Фейри, удерживая его своим весом и ухмыляясь ему.

— Сдавайся.

Его кулак врезался мне в челюсть, и он перевернул нас своей вампирской силой, хотя я даже не пыталась сопротивляться. Я обхватил руками голову, когда спина ударилась о землю, а он сомкнул пальцы на моем горле. Его клыки обнажились, и он усмехнулся, наклонившись, чтобы завладеть своим призом, отдернув руку и впившись зубами в мою шею.

Я громко застонал, но потом прикусил язык, когда его мышцы прижались к моим, и я стал твердым для него. Вот блядь.

Он вдавил меня в землю, и яд обездвижил мою магию, придавив меня под собой. Я определенно не относился к числу подчиняющихся, но если Калеб хочет повалить меня в грязь и овладеть мной, я согласен. Конечно же, он жаждал только моей крови, и ничего больше. Я подумал о словах Дарси, размышляя, стоит ли мне поговорить с ним, но, похоже, сейчас мой член ведет беседу с его членом, поскольку Калеб не был тактичен.

Он наполовину отодвинулся от меня, вдыхая воздух и отстраняясь так, что его ноги оказались на коленях над моими бедрами.

Он посмотрел вниз на мой твердый член, и неважно, сколько людей видели его раньше, ничто не сравнится с тем, как он смотрит на него сейчас, демонстрируя, как сильно я хочу его. Мои глаза скользнули к его промежности в то же время, что и его, и выпуклость, ожидавшая меня там, заставила мое сердце забиться в бешеном ритме. Калеб в замешательстве посмотрел на меня, и между нами повисла неловкая пауза.

— Эм, — начал я, но его брови слегка нахмурились, и он откинулся назад.

— Давай-ка ты вернешься в Лощину. — Он встал и бросился прочь со своей вампирской скоростью, не успев его остановить, и мое сердце болезненно сжалось, когда он оставил меня лежать в грязи.

Я снова обратился в Волка и завыл, умоляя его вернуться. Но он не вернулся, и у меня возникло ужасное чувство, что я только что все испортил.

Я согнул пальцы, любуясь металлическими перчатками Феникса, покрывающими их. Очевидно, у меня было самое крутое оружие из всех Наследников. Дарси пыталась убедить меня выбрать что-то простое, как у других, но я сам придумал этот дизайн после того, как мне приснились пылающие когти смерти. Перчатки были зачарованы на расширение, когда я переходил в форму Волка, а потому в форме Фейри они наносили впечатляющий огневой удар, а в форме Ордена становились огненными когтями.

Последние пару ночей мы выслеживали нескольких Нимф в этом районе. Было много сообщений об их появлении, но за последние два дня нам удалось поймать и убить только трех. Судя по следам, которые мы нашли сегодня вечером, ведущих на какую-то старую ферму, я догадался, что мы вот-вот наткнемся на чертово гнездо.

Я двинулся через кукурузное поле позади Калеба, остальные шли впереди нас вслед за Тори и Дарси. Тори необходимо было выпустить гнев, и хотя брать ее с собой в эту вылазку очень рискованно, для нее это чертовски полезно. Ей нужно позволить своему Ордену окрепнуть и напомнить о том, какой яростной она была, чтобы потом, когда она вернется к Лайонелу, ей было за что держаться.

Я окружил себя и Кэла заглушающим пузырем и побежал вперед, держась рядом с ним. Он взглянул на меня, но потом быстро отвернулся, подняв свои парные клинки. Я понимаю, что говорить об этом сейчас — не самое подходящее время, но он избегает меня с того момента, как появился стояк, и последнее, чего я хочу, — это потерять друга из-за случившегося.

Я прочистил горло, столкнувшись плечом с его плечом. Несмотря на то, что у меня было достаточно времени, чтобы определиться с тем, что я собираюсь ему сказать, сейчас я не мог вспомнить ничего из этого. Что же посоветовала Дарси? Не говорить о моем стояке или говорить о нем?

Ее план выяснить его отношение пока что не слишком удавался. Всякий раз, когда она пыталась перевести разговор в это русло, Калеб менял тему. Возможно, я обманываю себя, думая, что он действительно может испытывать ко мне какие-то чувства. Возможно, он возбуждался, когда пил из меня, поскольку кровь возбуждает его. Он — Вампир, в этом есть смысл. Так что мне, вероятно, нужно лишь подняться, разбить свои чувства кувалдой и навсегда похоронить их под землей.

Мое сердце забилось сильнее, когда я украдкой взглянул на его лицо, на его идеально прямой нос, на его глаза, омраченные и напряженные. Я знаю его всю свою жизнь и понял, что он привлекателен, где-то в возрасте двенадцати лет. Для меня не стало новостью, что он сексуален. Но каким-то образом мне всегда удавалось отделить это от нашей с ним дружбы. Теперь же все слилось воедино, и я вижу только то, насколько он чертовски потрясающий, и как сильно я его хочу, и как все эти годы смотрел ему в лицо. Но как бы сильно я ни жаждал его, видно, этому не суждено сбыться. Я просто не знаю, как заставить свое сердце принять такое.

— Помнишь, как в детстве мы украли у твоей мамы огненные кристаллы и случайно сожгли ее розовый сад? — произнес я, желая напомнить себе, как и ему, что у нас есть целая жизнь дружбы, независимо от одного неловкого момента со стояком. Ничто не может разлучить нас. Даже наши члены.

Калеб хихикнул.

— Да, и я пытался прокатиться на твоей спине, когда ты был Волком, чтобы мы смогли сбежать быстрее.

— Самая глупая затея, — рассмеялся я, вспомнив, как Мелинда бросилась за нами со своей вампирской скоростью и за уши втащила нас обоих в дом. В наказание она заставила нас вычистить водосточные трубы от кислотных слизней без какой-либо магической защиты.

Калеб повернулся ко мне, схватив меня за руку, не давая идти дальше. Он открыл рот, потом снова закрыл, и мое сердце забилось сильнее, когда я задался вопросом, о чем, черт возьми, он думает. Моя рука нашла его руку в темноте, и я инстинктивно переплел свои пальцы с его.

— Сет, — сказал он низким рычанием, которое могло быть как предупреждением, так и желанием притянуть меня ближе. Наверное, мне хотелось верить в последнее, поэтому я шагнул в его личное пространство, вдыхая его и пытаясь обмануть себя, думая, что между нами действительно может что-то быть. Что я ничего не выдумываю.

— Послушай, то, что случилось в лесу на днях… — начал я, но Тори издала боевой клич, и крик Нимфы наполнил воздух, обрывая фразу на полуслове.

Я охнул, повернувшись к тропинке, через которую мы пробирались через кукурузу, и обнаружил, что остальные члены нашей группы исчезли.

— Блядь, — выругался Кэл, и мы бросились к ним, протискиваясь через заросли и выискивая их в темноте.

— Используй свою скорость, — приказал я, но он оглянулся на меня с таким видом, будто не хотел покидать меня.

Еще один крик Нимфы пронзил воздух, и в сотне ярдов от нас в небо взметнулось пламя Феникса. Мы побежали к нему, и я толкнул Калеба в спину, чтобы он бежал быстрее.

Над нами нависла огромная тень, и Калеб с вампирской скоростью отбросил меня в сторону, как раз в тот момент, когда через поле к нам устремилась огромная Нимфа. Я отпрыгнул от Калеба, перекинулся в воздухе, разрывая одежду, а перчатки на моих руках расширились. Они обхватили мои передние лапы так, что десять острых металлических когтей вонзились в землю, когда я приземлился, и вокруг меня вспыхнуло пламя.

Я повернулся и бросился на Нимфу, оскалив зубы и жаждя крови.

Калеб носился вокруг нее кругами, нанося удары парными клинками, огонь Феникса пылал на теле чудовища. Оно взмахнуло рукой в воздухе, сбивая его с ног, и отбросило назад в густые заросли кукурузы.

Из моего горла вырвался яростный рык, и я прыгнул на спину Нимфы, разрывая ее костлявую плоть своими пылающими смертоносными когтями и вонзая зубы в ее плечо. Она потянулась назад, пытаясь отцепиться от меня, но я крепко ухватился, когтями пробивая себе путь глубже, пока не заметил через ее плечо, что остальные наши друзья сражаются с пятью другими на поле.

Нимфа вцепилась в мой хвост, и я взвыл, когда она швырнула меня вперед и повалила на спину, отчего боль рикошетом пронеслась по мне. Она схватила меня за горло с невиданной силой, ее длинные щупы были вытянуты и готовые украсть мою магию. Страх охватил меня, когда хрип, исходящий из его груди, обездвижил источник моей силы. Она собирается забрать всю мою магию и мою жизнь вместе с ней, если я не освобожусь.

Я дико бился, уже готовый перейти в форму Фейри, хотя и зная, что это сделает меня еще более уязвимым, но, может быть, даст мне возможность вырваться на свободу.

Калеб с гневным криком выпрыгнул из кукурузных стеблей и разрубил руку Нимфы, отчего в моей крови вспыхнула надежда. Отрубленная конечность упала на землю, и я перекатился, стараясь вырваться, но чудовище вцепилось в мою ногу и вывернуло ее так, что она сломалась. Агония пронзила меня, я взвыл и бросился на Нимфу с когтями Феникса, вспарывая ей морду. С воплем она отпустила меня, и я побежал прочь, не давая нагрузку на больную ногу, пока Калеб сражался, пытаясь поставить Нимфу на колени.

Рев Дракона наполнил воздух, и огромная золотая форма Дариуса пронеслась над головой, из его легких вырвался огонь. Его жар согрел меня, когда он нацелил его на своего врага, а остальные закричали, говоря мне, что битва практически окончена.

Мы не можем оставить в живых ни одну Нимфу во время этих схваток. Если они доложат Лайонелу о том, что мы делаем, он будет охотиться за нами до конца жизни за то, что мы бросили вызов ему. Но мы решили, что рискнуть стоит. Мы должны хоть что-то сделать, лишь бы дать ему достойный отпор, пока сами продолжаем поиски Имперской звезды и разрабатываем планы восстания на будущее.

Я атаковал ногу Нимфы, нанося удары когтями, чтобы сбить ее с ног, и она наконец упала, завалившись назад и ударившись о землю с грохотом.

Калеб бросился на нее, не проявляя милосердия, вонзил один из своих клинков ей между глаз, и Нимфа превратилась в облако теней.

Он бросился ко мне, на его лице было написано беспокойство, когда он провел рукой по моей задней ноге и залечил перелом.

Я лизнул его в лицо, а он ухмыльнулся, и от этого зрелища я взволнованно заскулил. Мы идеальная ебаная команда. И, видимо, мне нужно принять тот факт, что мы навсегда останемся друзьями, поскольку я не смогу пережить его потерю. Но чтобы сохранить все как есть, моему сердцу нужно заплатить цену. И я уверен, что уже чувствую, как оно разбивается.

Тори

Большой бальный зал во дворце, где мы встречали прошлое Рождество, оставался надежно запертым от любых попыток Лайонела проникнуть туда. Он проклинал и ругал дворец, используя всевозможные заклинания, какие только мог придумать, и даже привлек земных Элементалей с опытом в строительстве и архитектуре, чтобы они попытались пробиться сквозь магию, которая не пускает его, но все безуспешно. Ему даже не удалось пробить дверь огнем Дракона.

Поэтому, к его отвращению, вместо того, чтобы проводить бал там, ему пришлось использовать для этого огромный павильон в восточных садах. Сегодня было ежегодное празднование Клятвы Гильдии Драконов, и Клара сообщила мне, что в эту ночь каждый Дракон Солярии должен прийти и подтвердить свою верность Гильдии, повторив клятву под пристальным взглядом звезд. Лайонел ухватился за эту мысль, сказав всем, что церемония будет проходить на улице, подыгрывая идее того, что за этим событием наблюдают небеса, но я-то знаю правду. И его истерика по поводу того, что дворец отверг его, вызывает улыбку на моих губах.

Помимо напыщенной чепухи с клятвами, Дариус сказал мне, что эта ночь главным образом нужна Лайонелу, чтобы убедиться, что его самые преданные сторонники по-прежнему твердо придерживаются команды задницы Акрукса. Драконы будут обсуждать политические выгоды, такие как заключение браков, торговых сделок и тому подобное. Вся эта стандартная «давайте сохраним богатых чуваков богатыми» хуйня, которая происходит в шикарных залах заседаний совета директоров повсеместно, теперь лишь красиво облекли в форму вечеринки.

Платье, которое было на мне сегодня вечером, я выбрала для себя сама, и скорее это заслуга людей, которые покупают одежду, чем заслуга Лайонела. Платье было из бархата глубокого лесного зеленого цвета, подчеркивающего цвет моих глаз, и без спины, но с длинными рукавами, скрывающими руки.

Я шла на бал вместе с Кларой, мы следовали за Лайонелом. Под руку с ним шла Каталина, выглядевшая, как всегда, потрясающе, идеально накрашенная, в серебристом платье, которое привлекало внимание к ее изгибам. Клара обиделась, поскольку Лайонел не позволил ей взять его за другую руку. Сегодняшний вечер должен показать его силу как Дракона, и он не желал, чтобы его видели с кем-то, кроме его чистокровной жены, на глазах у всех остальных. Разумеется, Клара вела себя по-детски и не собиралась с этим мириться.

— Позволь тебе напомнить, что Опекуны приглашены на это мероприятие только из вежливости, — прорычал Лайонел, когда она в восьмой раз драматично хмыкнула, когда мы проходили мимо окна, из которого открывался вид на огромный деревянный павильон, заполненный Драконами.

Я окинула взглядом шестиугольное строение с белой крышей, с окружающими его перилами среднего размера, и не смогла не оценить, насколько оно красиво. Очевидно, его построили для моей матери, чтобы она могла приглашать музыкантов и играть для нее, когда пожелает.

— Если ты не в состоянии вести себя прилично, то я отправлю тебя обратно в свою комнату, и можешь не сомневаться, я не буду добрым, когда вернусь туда сегодня вечером, — прорычал Лайонел.

— Но папочка, — хныкала Клара. — Я не понимаю, почему я не могу…

Лайонел отпустил руку Каталины и в мгновение ока набросился на Клару, над нашей маленькой группой образовался заглушающий пузырь, когда он протянул руку и схватил ее за горло.

— Ты хочешь, чтобы Роксания стала моей любимицей? — пригрозил он, и я поборола дрожь от такого заявления.

До того, как меня заставили очнуться, я больше всего на свете хотела быть любимицей. Но теперь, когда я смотрела на это без безумных очков, поняла, что единственная реальная разница между мной и Кларой заключается в том, что он называет ее своей любимицей и трахает ее. Возможно, во мне и была потребность угождать ему и находиться рядом с ним, но, к счастью, во мне никогда не возникало сексуального желания к нему. Тем не менее, я была уверена, что непременно сделала бы это, если бы он попросил меня об этом раньше. Я бы встала на колени и сделала все, что он захочет, лишь бы доставить ему удовольствие. Спасибо, блядь, чокнутой сучке-сутенеру с тенями.

— Нет, папочка, — возразила Клара, окинув меня взглядом, в котором столько кислоты, что кожа сошла бы с моих костей.

— Тогда возвращайся в мою комнату и жди меня. Я приду, когда закончу вечеринку, и тогда ты сможешь показать мне, насколько тебе жаль. Возможно, я буду милостив, если ты сделаешь достаточно, чтобы удовлетворить меня.

У Клары был вид, наполовину обрадованный такой перспективой и наполовину ужаснувшийся тем, что ее прогоняют, но когда взгляд Лайонела стал жестче, она пробормотала свое согласие и убежала, заливаясь слезами, ее рыдания эхом отдавались от стен дворца.

Взгляд Лайонела скользнул ко мне с голодным желанием, от которого у меня по позвоночнику пробежала волна страха.

— Ты будешь хорошей девочкой, не так ли, Роксания? — спросил он низким и смертельным тоном, протягивая руку, собираясь провести пальцами по моему горлу, как он это делал с Кларой.

— Да, мой король, — вздохнула я, когда его ноздри раздулись и из них повалил дым.

Хватка Лайонела на мне болезненно сжалась, и мне пришлось сопротивляться желанию оторвать его руки от своего горла всеми силами, когда Каталина издала жалобный скулеж.

— Иногда я вижу в тебе так много от твоего отца, — задумчиво пробормотал он, и во мне вспыхнула ярость при напоминании о том, что, если верить звездам, он сделал с нашим отцом.

У этого королевства никогда не было Дикого Короля, все это время им был этот ненавистный кукловод и его темная магия. И все ради этого. Он замышлял захватить трон уже тогда, делая все возможное, дабы получить преимущество перед другими Советниками. Меня мутило от мысли, что он все же добился всего этого. И что мой отец, возможно, никогда не узнает, что он не был чудовищем.

Его хватка усилилась, пока я не перестала вдыхать воздух, а в его глазах зажегся свет, но он отпустил меня так же внезапно, как и схватил, и повернулся, снова взяв Каталину под руку.

Мне пришлось сильно прикусить язык, чтобы не наговорить все то, что я хотела сказать этому лживому, интриганскому ублюдку, так что у меня пошла кровь, но этого оказалось достаточно, чтобы заставить меня замолчать.

Мы вышли в сад, где дорожка освещалась столь прекрасным использованием магии огня, что я смогла отвлечься и собраться с мыслями, просто глядя на нее. Пламя горело в тысяче различных сложных форм и узоров, и когда мы достигли огромного павильона, где проходил бал, я не смогла удержаться и не посмотреть на Дракона в натуральную величину, созданного из пламени, восседавшего на крыше.

Моя магия жадно разгорелась, заряжаясь от такого количества огня вокруг, и я последовала за Лайонелом и Каталиной в павильон, чувствуя себя немного спокойнее благодаря отвлечению, и радуясь, что мне не пришлось призывать тени.

Глашатай объявил о прибытии Лайонела, как претенциозного придурка, которым он и был, и, к моему отвращению, каждый еблан, стоящий в красивом деревянном строении, низко поклонился своему королю.

Лайонел нахохлился, как надутый павлин, когда первый из подхалимов поспешил присоединиться к нам, и мой взгляд упал на гигантского мужчину, когда он вышел вперед. На самом деле, каждый ублюдок здесь был огромным, и как я предположила, это от того, что они были Драконами.

— А, Кристофер, — тепло поприветствовал Лайонел, когда здоровенный мудила наклонил голову в знак признания своего короля. — Я надеялся поговорить с тобой позже о Минотаврах, живущих в твоей части королевства.

— Конечно, — ответил Дракон, облизывая губы и пробегая глазами-бусинками по Каталине без малейшего стыда. — Я буду очень рад помочь тебе избавить Солярию от паразитов, которые так долго сдерживают нас.

— Прекрасно, — сказал Лайонел. — Потому что есть несколько одолжений, которые мне от тебя нужны, и было бы очень кстати, если бы ты позаботился о том, чтобы они были выполнены как можно скорее. Безусловно, я вознагражу тебя за помощь в данном деле.

Кристофер согласился поговорить с ним позже, и вперед вышел еще один Дракон, который, поклонившись Лайонелу, настороженно посмотрел на меня.

— Ваше Высочество, — четко произнес он, его черная борода заметно зашевелилась, показывая, что он говорит. Его глаза снова метнулись в мою сторону, и Лайонел вздохнул.

— Я скоро приду и поговорю с тобой наедине, Томас, — сказал он. — Как только мой Опекун займется чем-нибудь другим.

Бородатый Дракон, казалось, был доволен этим предложением, низко поклонился и направился прочь, а Лайонел бросил на меня раздраженный взгляд, словно это я виновата в том, что его последователям не нравится мое присутствие. Формально здесь должны были присутствовать только Драконы, но он сказал, что обычно Опекунам тоже разрешается присутствовать. Однако не похоже, что другим Драконам это было по душе.

Я взглянула на следующего Дракона, которого пригласили подойти к нам, и мне пришлось спрятать улыбку, узнав Данте Оскура. Я была рада обнаружить, что здесь присутствует по крайней мере один более приятный человек, чем я рассчитывала. Он был огромным, как и все остальные Фейри здесь, но он совсем не был похож на них, со своими золотыми украшениями и зачесанными назад черными волосами, несколькими пуговицами, расстегнутыми у горла, и общей аурой нежелания находиться здесь. Он выделялся всеми лучшими способами, и я уверена, что он тот, кого я могу назвать другом. Или, по крайней мере, могла бы, до того, как Лайонел вцепился в меня своими когтями.

— Добрый вечер, bella^9, - промурлыкал Данте, его фаэтанский акцент сквозил в его словах, когда он улыбнулся мне, а затем обратил свое внимание на Каталину. — И, конечно, Королева Драконов выглядит прекрасно, как всегда. — Каталина любезно улыбнулась и поблагодарила его, в то время как Лайонел обиделся, что его оставили напоследок. — И наконец, мой повелитель и правитель, король всей Солярии и самый могущественный Фейри, которого я знаю, — наконец сказал Данте, его слова источали презрение, и я заметила, что он и не поклонился.

— Я слышал, тебя можно поздравить, Штормовой Дракон, — прорычал Лайонел. — Надеюсь, ты не думаешь, что твоя договоренность с Джунипер означает, что другие твои дети освобождены от моего контроля. Если они появятся в нашем роду, то я буду ожидать их вступления в Гильдию.

Данте даже не потрудился подавить рык, когда статическое электричество омыло его кожу и подняло мои волосы по плечам.

— А вообще мы надеемся, что моя кровь Волка проявится. Не будем забывать, что я Дракон только благодаря дару звезд. Сомневаюсь, что передам ген Дракона, — грубовато сказал Данте.

— Кто знает, как устроены небеса, — не согласился Лайонел. — Моя кровь чистейшая, и все же мой младший был проклят стать Пегасом. Возможно, звезды исправляют это упущение и даруют тебе генетику, чтобы ты произвел на свет целую армию Штормовых Драконов, дабы восполнить его недостатки.

— Да, несомненно, моя жизнь и Орден были спланированы звездами в соответствии с вашими целями, мой король, — язвительно ответил Данте. — В конце концов, мы все живем, чтобы служить тебе, lucertola viscida^10.

Лайонел усмехнулся его тону, но не стал больше пытаться его отчитывать.

— Я ожидаю еще одного ребенка в брюхе Джунипер к концу года, — сказал он. — Она где-то здесь. Я предлагаю тебе найти ее и засадить в нее одного до того, как закончится эта ночь.

Я подавила вздох, когда он сковал Данте Темным Принуждением, которое заставит его изменить своей жене, и глаза Данте вспыхнули с силой бури, когда он возмущенно посмотрел на Лайонела. Над головой раздался раскат грома, и, выглянув из-за открытой стены павильона, я могла бы поклясться, что заметила огромное пернатое крыло, прочертившее путь над луной, низко висевшей в небе.

Я наполовину ожидала, что Данте набросится на Лайонела и вырвет ему горло от ярости, которая пылала в его взгляде: его поза была напряженной, а мышцы напряглись в дорогом черном костюме, угрожая разорвать его по швам.

Несколько секунд он сжимал челюсть, а Лайонел ухмылялся, словно надеясь, что он действительно нападет. Я сгибала пальцы, магия стекалась к ним, пока я готовилась вскочить на ноги перед моим королем, если ему понадобится защита, в равной степени ненавидя себя за то, что делаю это, и не в силах остановиться.

Данте зарычал, и из него хлынуло еще больше статического электричества, но вместо того, чтобы напасть, он повернулся ко мне и принужденно улыбнулся.

— Не хочешь ли ты потанцевать со мной, bella? — спросил он, протягивая мне руку, и я подняла бровь, удивленная неожиданным поворотом событий.

— Я рад видеть, что ты принимаешь свою задачу, — торжествующе сказал Лайонел с видом самого наглого и самодовольного ублюдка, которого я когда-либо видела. — И да, я думаю, будет лучше, если мой Опекун проведет некоторое время вдали от меня, чтобы я мог поговорить со своими подданными наедине. Иди, Роксания, танцуй, ешь и просто не мешай.

Я мгновенно согласилась, подала Данте руку и позволила ему повести меня к танцполу в дальней части павильона. Там, где его кожа касалась моей, электричество пробегало по моей ладони, и я вздрогнула от напоминания о пытках, которые перенесла, хотя напряжение, которое он излучал сейчас, не шло ни в какое сравнение с той агонией, которую я испытала от руки Лайонела.

К счастью, Варда сегодня не было, как не было и приглашенных Циклопов, так что я была почти свободна, как никогда, пока находилась во дворце.

Танцоры занимали свои места на паркете, все они были элегантно одеты и выглядели очень комфортно, когда кто-то окликнул нас, чтобы сообщить, что это будет фокстрот.

— Могу я открыть тебе секрет, bella? — спросил Данте, заговорщически понизив голос и ухмыляясь мне, как будто мы были закадычными друзьями, хотя я не так уж хорошо его знала.

— Какой? — спросила я, сохраняя ровный тон.

— Я не знаю шагов этого танца, — громко прошептал он, и мне пришлось сдержать улыбку.

— Ну, тогда у нас могут быть проблемы, потому что я тоже не знаю, — призналась я. — Возможно, будет лучше, если мы не будем…

— Ерунда, — Данте притянул меня в свои сильные объятия, и мне пришлось подавить удивленный смех, когда моя рука опустилась на его плечо, а его рука переместилась на мою талию.

Заиграла музыка, и он увлек меня в танец, кружа меня по кругу, не подавая виду, что мы совсем не следуем шагам. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться, когда он врезался в других танцоров, прокладывая для нас путь и устраивая кровавую бойню из-за своего полного отсутствия забот. Он не был плохим танцором, он просто не следовал статусу кво, и у меня возникло ощущение, что ему нравится все переворачивать. Нет такого закона, который гласит, что мы должны танцевать именно тот танец, который танцуют все остальные, и мне так захотелось сбросить маску и посмеяться вместе с ним.

— Ты доверяешь мне, маленькая principessa^11? — спросил Данте, закружив меня, и я переместила свою руку в его, пока мои мысли задерживались на Темном принуждении, которое Лайонел наложил на него.

— Зачем ты спрашиваешь, если…

— Габби сказал мне, что я могу доверять тебе, — сказал он, одарив меня улыбкой. — И он сказал, что ты тоже можешь мне помочь.

Мои губы приоткрылись в замешательстве, пока я пыталась понять, кто такой Габби, и Данте резко крутанул меня под руку, заставив другую пару отпрянуть от нас, так как он чуть не столкнул меня с ними. Он притянул меня обратно в свои объятия, и мои глаза расширились, когда я обнаружила, что вокруг нас двоих образовался заглушающий пузырь, позволяющий сохранить наш разговор в тайне.

— Что ты делаешь? — вздохнула я.

— Не нужно продолжать играть со мной роль теневой шлюхи, principessa, — поддразнил он. — Я вижу настоящую девушку, которая смотрит на меня своими большими зелеными глазами.

— Я не знаю, что ты…

— Брось это, bella. Габби рассказал мне твой секрет. Так ты доверишь его мне?

Мои губы раскрылись, когда я пыталась понять, о чем он говорит, не говоря уже о том, кто, черт возьми, такой Габби. Я не знаю никакого Габби.

— Только не говори мне, что он заставляет тебя называть его Габриэлем, — простонал Данте. — Иногда он такой stronzo^12.

Наконец-то до меня дошло, и я фыркнула от смеха.

— Ты называешь его Габби?

— Да. Ему нравится. Не позволяй ему утверждать обратное. Так не могла бы ты помочь мне с моей маленькой проблемой с сучкой Дракона, principessa? Потому что если эта Принуждение заставит меня трахнуть ее, моя жена отрежет мои яйца, а они мне чертовски нравятся.

Мне пришлось сдержать улыбку, чтобы никто больше ее не увидел, и я кивнула, испытывая облегчение от осознания того, что я могу сделать для него это. Если Габриэль отправил его ко мне, то сомнений в этом не было.

Я сжала его пальцы, мой огонь Феникса потрескивал от электричества в его венах, когда я проникла под его кожу и стала искать Темное Принуждение, связывающее его с волей Лайонела. Я легко прожгла его, и Данте громко рассмеялся, снова крутанув меня, когда столкнулся с парнем настолько сильно, что повалил того на задницу.

— Что ты собираешься делать с Джунипер? — спросила я. — Если она не забеременеет, то Лайонел узнает, что ты не…

— Не волнуйся об этом. У Габби есть план, и у меня есть поддержка для его выполнения от моей семьи. — Данте ухмыльнулся мне, когда песня закончилась, и развернул меня лицом к Дариусу, который смотрел через мое плечо на Штормового Дракона, как будто у него было намерение перекинуться и вцепиться в того. — А вот и наш новый принц, — передразнил Данте.

— Вы двое выглядите вполне мило, — ровным тоном сказал Дариус, его взгляд остановился на руке Данте в моей, и в нем промелькнул намек на рычание.

— Успокойся, mio amico^13, у меня есть девушка, которая займет меня с лихвой. Я всего лишь потанцевал с твоей прекрасной подругой. Но теперь мне нужно бежать, а ей нужен новый партнер по танцам. — Данте слегка подтолкнул меня, и я, споткнувшись, сделала шаг вперед, так что Дариус поймал меня.

Ощущение его рук на моей талии разожгло огонь под моей кожей, и я затаила дыхание, когда он посмотрел на меня сверху вниз.

— Твоя fiancé^14 немного опоздает на вечеринку, так что у тебя есть время потанцевать до ее прихода, — добавил Данте с ухмылкой, которая говорила о том, что Габриэль рассказал ему об этом тоже, после чего зашагал прочь.

Дариус посмотрел в сторону трона, где расположился Лайонел, принимающего своих подданных, после чего крепко обхватил мою талию и притянул меня ближе.

Я удивленно посмотрела на него, когда он провел рукой по моей спине, его шершавая ладонь легла на мою голую кожу, и он притянул меня в свои объятия, взяв меня за другую руку, когда заиграла музыка.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросила я, хотя сама не делала никаких попыток отстраниться, когда он вывел меня в толпу танцующих, как только был объявлен вальс.

В отличие от Данте, Дариус явно знал все шаги и вел меня по паркету с такой уверенностью, что мне было легко следовать за ним и повторять их.

— Моему отцу нравится смотреть, как я страдаю из-за тебя, — сказал он, притягивая меня еще ближе, так что наши груди соприкоснулись. — Так что у него не будет никаких возражений. Особенно когда приедет Милдред, и я буду вынужден терпеть ее общество до конца ночи. К тому же, находясь в такой большой толпе, мы можем выкроить несколько минут у звезд.

Наверное, мне следовало сказать больше, но я не желала быть в другом месте, поэтому просто сдалась, позволив ему кружить меня по бальному паркету, как принцессу из сказки, хотя мы оба знаем, что я не являюсь таковой.

Мы танцевали по кругу, моя юбка кружилась вокруг моих лодыжек, наши тела прижимались так близко, что я чувствовала твердые рельефы его мышц сквозь рубашку, и у меня перехватывало дыхание от его дыма и кедрового аромата, который притягивал меня еще ближе.

Мое сердце билось в предательском ритме, и я была рада, что он держит меня так крепко, иначе уверена, что все в комнате увидели бы, что я была кем угодно, но только не оболочкой девушки, когда была в его объятиях.

Музыка стихла, и вдруг его руки оказались на моей талии, он поднял меня, кружась в такт остальным танцорам, и поставил меня на ноги, прижав мое тело к своему.

— Когда ты научился так танцевать? — спросила я его, и он ухмыльнулся, когда мы снова закружились по паркету, шаги были настолько быстрыми, что я даже не понимала, как успеваю за ним.

— Примерно в то время, когда ты училась угонять байки, — поддразнил он. — Некоторые из нас были воспитаны для такой жизни.

— А некоторые из нас учились жить по-настоящему, — поддразнила я в ответ.

Губы Дариуса изогнулись от удовольствия, и я была поймана его темными глазами, когда он снова направил нас через танцпол.

— Тебе нравится? — пробормотал он.

— Да, — вздохнула я, не в силах отрицать, как мое сердце колотится о грудную клетку, а кожа горит везде, где мы прижимались друг к другу.

— Значит, тебе нравится давать мне власть? — надавил он, и я сузила на него глаза.

— Не думай, что это войдет у тебя в привычку.

Дариус наклонился так, что его губы коснулись моего уха, когда он произносил свои следующие слова, и по мне пробежала дрожь, которую, я была уверена, он наверняка тоже почувствовал.

— Тебе понравится, когда я буду доминировать над тобой, Рокси, — пообещал он. — Я возьму тебя и заставлю кричать так сильно, что ты забудешь о попытках остановить меня, пока я буду помечать тебя как свою так глубоко, что ты больше никогда не усомнишься в том, что это правда.

При этих словах в моей душе зародилась потребность, и я подумала, знает ли он, как сильно я хочу, чтобы он сделал это. Я жаждала его прикосновений к своему телу, мои щеки раскраснелись, а трусики намокли, когда он прижал меня к себе так крепко, что на коже останутся синяки.

Но прежде чем я успела ответить ему на это предложение, рев, похожий на вопль свиньи, вступающей в бой с разъяренной овцой, возвестил о прибытии Милдред на вечеринку. Я вздрогнула, вырвавшись из объятий Дариуса, когда в нашу сторону устремился взрыв рвотно-желтой тафты.

— А вот и я, снукумс! — закричала она, бросаясь в его объятия, отбрасывая меня назад и заставляя выругаться, пытаясь устоять на каблуках. — Не стоит тратить время на танцы с кем-то еще, — добавила она, бросив на меня укоризненный взгляд и по-хозяйски обхватив Дариуса руками.

Все в моем естестве закричало о том, чтобы я ударила ее тупую мопсиную морду, и мои мышцы напряглись, когда я попыталась сдержать свой гнев, бросив взгляд на Лайонела, сидящего на своем троне.

Он наблюдал за нами, его взгляд был устремлен на Дариуса, а на губах играла забавная ухмылка, когда я заставила себя повернуться и уйти. Я не стала возвращаться к Лайонелу. Он велел мне танцевать, есть и не мешать, поэтому я знала, что он не хочет видеть меня рядом со своими дружками Драконами.

Я вздохнула, пытаясь успокоить свое колотящееся сердце, и направилась к пиршеству, которое было устроено в стороне от павильона. Там были все виды еды, какие только можно себе представить, красиво оформленные золотые тарелки, готовые к подаче слугами, которые засуетились, увидев мое приближение.

Я сказала парню, предложившему принести мне еду, что мне все равно, что он выберет, и пошла в дальнюю часть павильона, намереваясь спрятаться в тени, пока мне не придется вернуться в постель Лайонела сегодня вечером.

Ух ты, моя жизнь стала такой чертовски трудной. Я чувствую себя запертой в этом бесконечном цикле лжи относительно того, кто я есть, притворства отсутствия эмоций по отношению ко всему, что имеет для меня значение, а затем кражи мгновений, где я могу побыть самой собой, но при этом вынуждена лгать о той части себя, которая жаждет быть с Лайонелом каждую минуту каждого ебучего дня.

Время шло, пока я стояла там одна, моя тарелка с нетронутой едой стояла на перилах рядом со мной, а я пыталась не смотреть на Милдред, лапающую Дариуса, но потерпела неудачу. Она была поглощена им, и не важно, что я прекрасно осознаю, что он не проявляет к ней никакого интереса. Ему все равно суждено стать ее. И если только нам не удастся остановить Лайонела к тому времени, когда они закончат школу, ему придется вступить в брак.

— Ты выглядишь такой же несчастной, как и я. — Голос Ориона вырвал меня из моих мыслей, и я оглянулась, обнаружив его прислонившимся к перилам в нескольких футах от меня.

— Черт, ты заставил меня подпрыгнуть, — выругалась я, глядя на его синий костюм и галстук, пока он скрещивал руки на груди.

— Да, конечно, для всех я Опозорен Властью, так что я вполне невидим здесь. Но дядя Лайонел сказал, что Опекун его Наследника должен присутствовать, поэтому я здесь.

Я кивнула в знак понимания, поскольку меня тоже пригласили именно за это.

— Пожалуйста, развей мою скуку — мне нужно что-то, что поможет мне пережить реальность сегодняшнего вечера с этим ублюдком, — взмолилась я, и губы Ориона дрогнули, когда он протянул мне бокал шампанского, а затем сам сделал большой глоток.

— Мы с тобой оба знаем, что ты нырнешь с головой в эти объятия, — усмехнулся он, прислонившись спиной к перилам.

— По крайней мере, позволь мне притвориться, что у меня все еще есть достоинство, — пробормотала я.

— Все в порядке — я буду в постели с Дариусом, без сомнения, слушая, как он непрерывно говорит о тебе, пока будет обнимать меня.

— Я бы сочла тебя любителем долгих обнимашек, — поддразнила я, не зная, что думать о Дариусе, говорящем обо мне в таком русле.

— Да, я был бы таким, если бы в моей постели находилась моя девушка, но связь заставляет меня хотеть ублажать своего подопечного, а поскольку Дариус страдает от комплекса превосходства всю жизнь, скажем так, доминирующий засранец всегда хочет быть главным.

Я слегка улыбнулась этой картинке, сделав глоток из бокала, чтобы скрыть ее на случай, если вдруг кто-то смотрит в нашу сторону, но все они, похоже, слишком увлечены своим дерьмом, чтобы обращать внимание на нежелательное дополнение к вечеринке.

— Ты сказал — твоя девушка, — заметила я, бросив на него косой взгляд, когда он нахмурил брови и вздохнул, бросив безнадежный взгляд в мою сторону.

— Черт, ты действительно иногда бываешь на нее похожа, знаешь? — Орион вздохнул, провел рукой по лицу и показался мне таким чертовски усталым и сломленным, что мне даже захотелось обнять его, несмотря на всех присутствующих.

— Я похожа на своего близнеца? Правда? Нихуя себе, — поддразнила я, и он покачал головой.

— Да, просто когда ты улыбнулась, то напомнила мне о ней больше, чем обычно. Или, по крайней мере, как она выглядела до того, как я… — Он запнулся, посмотрев на вечеринку, и мое сердце сжалось от жалости к нему, но он действительно был автором всей этой ебаной неразберихи между ними, поэтому я не намерена говорить ему банальности. Ему нужно было взять себя в руки и все исправить.

Я вывернула пальцы так, чтобы он не смог увидеть их рядом со мной, создала магией воздуха форму кулака и ударила им по его причиндалам с такой же силой, с какой ударила бы его, если бы у нас не было зрителей.

Орион выругался, перевернулся и уронил свой бокал так, что тот разбился вдребезги, и несколько Драконов в шоке посмотрели на него. Они поспешно отвернулись, словно его не существует, а одна женщина с прищуренным лицом громко сказала:

— Как не стыдно.

Я прикусила губу, медленно отпивая еще, скрывая свое веселье, когда Орион старался незаметно использовать исцеляющую магию на своих яйцах, в то же время снова поднимаясь на ноги.

— За что? — зашипел он, и я бросила на него взгляд, который говорил «ты знаешь, за что», на что он пробормотал себе под нос что-то вроде того, что я гребаная психопатка и жалеет Дариуса, если я так обращаюсь с его барахлом.

— Если ты правильно помнишь, я предоставила тебе один шанс не испортить с ней отношения и пообещала кастрацию, если ты причинишь ей боль, — непринужденно сказала я. — Так что ты очень легко отделался.

— Клянусь звездами, ты чудовище, — прорычал он.

— Чертовски верно, — согласилась я. — Так что исправь ситуацию, и мне не придется ужесточать твое наказание.

— Ужесточать? — спросил он, его голос поднялся на октаву, заставив меня снова ухмыльнуться в бокал. — Если ты ужесточишь наказание, я не смогу функционировать.

Я окинула его взглядом и изобразила пальцами ножницы, пока он гримасничал, положив руку на свои яйца, в ужасе качая головой.

Дариус и Милдред закружились в центре танцпола, и мое веселье улетучилось, когда я посмотрела на них. Возможно, у нее была почти такая же фигура, как у него, и ноги, которые, честно говоря, кажутся еще больше, чем у него, но ее явно обучили всем этим вычурным формальным танцам. Они оба очень синхронно движутся по танцполу, и, наблюдая за ними, я не могу не задаться вопросом, что будет, если нам не удастся завладеть Имперской Звездой. Что если все наши планы, цели и стремления помешать Лайонелу и свергнуть его с трона просто не сработают?

Неужели это та жизнь, которую мне суждено вести вечно? Наблюдать за Дариусом с этой мерзкой троллихой, за тем, как он танцует с ней на вечеринках, как его заставляют жениться на ней, как он заводит с ней маленьких чистокровных Дракончиков. В то время как я проклята проводить ночи, согревая постель Лайонела и выполняя каждое его приказание в тщетной надежде, что однажды мы найдем способ разорвать узы, которые он наложил на меня.

У меня сжалось в груди, когда я увидела, как рвотно-желтое платье Милдред развевается позади нее, а рука Дариуса лежит на ее волосатой спине. Его глаза встретились с моими через толпу, и я увидела в них ту же боль, тоску по другой жизни, к которой я не видела пути. Ведь даже если бы нам удалось отнять трон у его отца, это не избавит нас от проклятия, которое я наслала на нас. Мы так и останемся Несчастными, обреченными на одиночество, вечно тоскующих друг по другу.

Неужели это все, что ожидает меня в будущем? Наблюдать за ним в переполненных комнатах и жалеть, что я не сделала другой выбор?

— Он действительно любит тебя, — сказал Орион низким голосом, который вывел меня из задумчивости, и я прочистила горло, опуская взгляд к ногам.

— Меня нелегко любить, — пробормотала я.

— Как и его. Возможно, именно это делает вас такими идеальными друг для друга.

Я слегка хмыкнула, но не потому, что не согласилась, а скорее потому, что это кажется бессмысленным. Теперь ничто не может изменить наши судьбы.

— Вообще-то я пришла сюда, чтобы потусоваться в одиночестве в углу, чтобы не чувствовать себя дерьмово, — поддразнила я. — Ты немного унылый, ты знаешь это?

— Я — преступник с разбитым сердцем, у которого разрушены две карьеры еще до того, как мне исполнилось тридцать, — прорычал он. — Так что тебе не стоит удивляться этому. Кроме того, что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Быть веселее, — пошутила я, и он закатил глаза.

— Отлично. Хочешь поиграть в игру?

— В какую? — спросила я.

— Это была шутка.

— Твоя подача требует некоторой работы. Давай, ты обещал мне игру. Почему бы мне не угадать, что эти напыщенные придурки говорят друг другу, а ты, используя свои уши летучей мыши, расскажешь мне, угадала ли я? — предложила я.

— Давай. Но не вини меня, если это окажется лишь позерским дерьмом, — согласился Орион, не в восторге от моей идеи, но он вообще не в восторге от большинства вещей, поскольку испортил свои отношения с моей сестрой, так что я готова была не обращать на это внимания.

— Ладно, итак… вон тот большой парень говорит: «Я только что получил новую затычку, которую ты посоветовала, Бренда, и ты права, она помогает держать палку еще дальше в моей заднице».

Орион фыркнул от смеха, затем кивнул.

— Во-первых, каждый парень здесь — «большой парень», так что мне нужно больше информации, чем эта. Но, кроме того, я определенно слышал, как несколько из них говорили о новых затычках в форме Дракона, которые сейчас на пике популярности, так что я уверен, что ты права.

— А я слышала, что в палках есть дополнительные занозы, что объясняет, почему они все ворчливые ублюдки. Кроме Данте — ему явно удалили.

— А что насчет Дариуса?

— Дариус, возможно, и отказался от затычки, но палка, скорее всего, все еще довольно прочно сидит. Но звезды не дают мне раздеть его, чтобы я смогла проверить.

— Я обязательно передам ему, что ты хочешь раздеть его, когда он заползет в мою постель сегодня вечером, — сказал Орион.

— Если хочешь. Раздевание никогда не было для меня проблемой. Секс намного проще, чем… вся эта хрень с отношениями. Теперь сосредоточься на игре и скажи мне, что этот Кристофер говорит Лайонелу. Это что-то вроде: «Я хочу лишь вылизать твою задницу, о Король Драконов!»?

Орион наклонил голову, настраивая свои способности на большого лысого Дракона, о котором шла речь, пока тот разговаривал с Лайонелом на троне. Я также наблюдала за разговором, отмечая, как Кристофер возбужденно кивает в ответ на слова Лайонела, когда тот кладет свою властную руку на бедро Каталины.

Мама Дариуса машинально кивнула, а Кристофер усмехнулся, когда она поднялась на ноги.

— Какого хуя… — пробормотал Орион, привлекая мое внимание к себе, когда он поднялся на ноги, хмуро глядя на Каталину, которая вышла из павильона с Кристофером рядом с ней.

— Что? — спросила я. — Куда они идут?

Орион выглядит более ошарашенно, он посмотрел между ними и Дариусом, который до сих пор находился в объятиях Милдред на танцполе.

— Мы должны пойти за ними, — шипел он.

— Мы не можем, — ответила я, и мой пульс участился, когда я огляделась вокруг, не обращает ли кто на нас внимания.

— Лайонел только что сказал этому большому ублюдку, что он может взять Каталину на ночь, — прорычал он. — А потом он Темным Принуждением заставил ее пойти с ним и делать все, что он захочет.

Мои губы приоткрылись, и я покачала головой, хотя не понимала, почему пытаюсь отрицать это. Я точно знаю, какое чудовище Лайонел Акрукс. Я знаю, что он контролирует и издевается над всеми вокруг себя на протяжении многих лет, так что это не должно меня удивлять, но удивляет. Она была его женой. Мать его сыновей. И он просто отдал ее в услужение какому-то старому мерзкому придурку, чтобы тот пользовался ею, как ему вздумается, всю ночь, как будто она была пустым местом?

Каталина часто приходила мне на ум в последние несколько недель после того, как я пришла в себя, и беспокоилась о ней, застрявшей в этом доме. Но я никогда не ожидала, что она будет подвергнута чему-то подобному.

— Подожди, — прорычала я, когда Орион сделал движение, чтобы уйти. — Ты их слышишь? Каталину и эту гребаную свинью, с которой она ушла?

Он сделал небольшую паузу, оглядываясь по сторонам и сосредотачиваясь.

— Да. Они продолжают идти обратно к дворцу. Он… рассказывает ей довольно наглядно, как планирует провести с ней ночь.

— Но он пока еще не прикасался к ней? — подтвердила я, пытаясь сохранить маску безразличия, глядя на море Драконов.

— Лайонел сказал ему быть деликатным в этом вопросе. Он сказал подождать, чтобы насладиться своим призом за закрытыми дверями.

— Тогда у нас есть несколько минут. Я собираюсь придумать предлог, чтобы уйти. Ты можешь выскользнуть и встретить меня в конце тропинки?

— А как же Дариус? — спросил Орион, переведя взгляд на своего друга, который все еще оставался с Милдред.

— Мы должны сделать это без него, — ответила я. — Никого не волнует, будем мы здесь или нет, но сына короля будет не хватать.

Орион выругался, затем согласился, отшатнулся от меня, пока я бежала через весь павильон, направляясь к трону, на котором все еще сидел Лайонел.

— Вот ты где, Роксания, — сказал он с улыбкой, от которой у меня все внутри перевернулось.

— Мой король, — поприветствовала я, наклонив голову, хотя это противоречило всем инстинктам в моей душе. — Я соскучилась по тебе.

Он вздохнул, выглядя одновременно довольным и раздраженным демонстрацией нуждающегося поведения, как я и предположила, и подозвал меня ближе, поднимаясь на ноги.

— Я не думаю, что эта вечеринка будет длиться долго. Почему бы тебе не вернуться в нашу кровать и не убедиться, что Клара не затеяла какую-нибудь глупость?

Я охотно кивнула, чувствуя себя как побитый щенок, когда он обхватил мое лицо ладонью и поцеловал в щеку, после чего махнул мне рукой. Я повернулась и направилась прочь с мероприятия так быстро, как только могла, не привлекая внимания.

Дорожка казалась заброшенной, я целенаправленно шла по ней, но когда приблизилась к дворцу, мое внимание привлекло какое-то движение, и я сбилась с ног, когда Орион схватил меня и помчал внутрь.

Я едва успела сориентироваться, как он пронесся мимо обслуживающего персонала, по длинным коридорам, направился в гостевое крыло дворца и остановился перед закрытой деревянной дверью.

Он поставил меня на пол и пинком распахнул дверь, после чего вбежал внутрь и обрушил на спину Кристофера взрыв воздушной магии еще до того, как я успела переступить порог.

Оборотень Дракон уже снял рубашку, а Каталина лежала в нижнем белье на кровати, ее глаза дико заблестели, когда она заметила нас.

Кристофер попятился назад под натиском Ориона, но быстро пришел в себя, поднял руки и выпустил поток огня Дракона прямо в Ориона, который едва успел вовремя прикрыться щитом, защищаясь от него.

Пламя отрикошетило от щита, и Каталина закричала, когда оно устремилось на кровать, где она лежала.

Я выругалась, направив в ее сторону магию, смешав лед и воздух в мощный щит вокруг нее, и зарычала, пытаясь сдержать его, в то время как огонь Дракона с огромным треском разнес кровать на части.

Как только пламя утихло, Орион ударил Кристофера воздушной струей с такой силой, что его отбросило к стене, где его голова издала ужасный треск о кирпичи, после чего он упал на пол без сознания.

— Дерьмо, — выругалась я, рассеивая свой щит и задыхаясь от облегчения, когда обнаружила, как Каталина прячется под ним.

Я проскочила мимо Ориона, когда он отошел, убеждаясь, что Кристофер не очнется, и схватила ее за руку, проталкивая огонь Феникса под ее кожу и выискивая все Темное Принуждение, которое Лайонел вновь навязал ей.

— Ты в порядке? — вздохнула я, оглядываясь в поисках ее одежды и обнаружив, что ее платье сгорело до тла на остатках горящей кровати.

Я взяла ее за руку и подняла, а она посмотрела на меня и Ориона с облегчением и страхом, наполнявшими ее взгляд в равной степени.

— Ты не должен был этого делать, — вздохнула она, обхватывая себя руками, а Орион стянул с себя пиджак и протянул ей, чтобы она прикрылась им.

— Мы не собирались позволять ему так издеваться над тобой, — с отвращением прорычал Орион.

— Это не в первый раз, — сказала она, безнадежно покачав головой. — Лайонел использует меня, чтобы я способствовала заключению его сделок на протяжении многих лет. Сначала это был просто флирт, который я выполняла достаточно охотно, но потом…

— Тебя заставили прийти сюда сегодня, — сердито заявила я. — По-моему, это не похоже на твое добровольное согласие.

Каталина покраснела.

— Несколько лет назад один из его политиков хотел от меня большего, чем просто флирт, и когда я отказалась, он попытался отменить крупную сделку, которую хотел заключить Лайонел. Тогда, чтобы спасти сделку, он сказал мне пойти на это, а когда я снова отказалась, он просто…

Моя кровь запылала от ярости и возмущения за нее, и я крепко обняла ее, пока она тряслась в моих объятиях.

— Я знаю, что ты хотел помочь мне, но если Лайонел узнает, что здесь произошло, он убьет всех нас, — испуганно вздохнула она, а я с беспокойством оглянулась на Ориона, задаваясь вопросом, как мы собираемся выбраться из этого.

Стук в дверь чуть не заставил меня выпрыгнуть из кожи, и огонь вспыхнул в моей ладони, когда я обернулась и увидела Габриэля, стоящего там с ухмылкой на лице.

— О, хорошо, я не был уверен, доберусь ли до сюда вовремя или после того, как обрушится крыша, и мне не хватило бы времени, если бы я пришел после, — сказал он так, словно его случайное появление не было чем-то особенным, и на полу не лежал полумертвый Дракон, а по всей комнате не пылали костры.

— Габриэль, что за… — начала я, но он отмахнулся от меня, бросив Каталине толстовку и пару треников.

— Ты видел, что нужно делать, Нокси? — с надеждой спросил Орион.

— Да, нам нужно добавить немного крови Каталины в огонь на кровати, а затем убираться отсюда, — сказал Габриэль. — Лайонел решит, что Кристофер случайно убил ее в порыве страсти, и его отправят в Даркмор за ее убийство. Я вывезу ее отсюда, и он ничего не узнает.

— Куда ты меня отвезешь? — с тревогой спросила Каталина, машинально натягивая одежду, после чего передала Ориону его пиджак. — Я не могу оставить своих мальчиков. Я нужна им, я…

— Хэмиш Грас приютит тебя, — пообещал Габриэль, двигаясь к ней с маленьким ножом в руке. — Дариус и Ксавьер успеют навестить тебя. Но у нас есть пять минут, чтобы убраться отсюда, или эта дорога снова изменится, а тебе еще нужно добавить на кровать немного крови для улик, прежде чем мы уйдем.

Каталина казалась совершенно ошеломленной, но она взяла нож и порезала себе руку, ее кровь пролилась на обугленные останки кровати. Габриэль поймал ее руку, когда убедился, что этого достаточно, и исцелил ее.

Она все еще не была уверена, что хочет уйти, поэтому я слегка подтолкнула ее к двери, убеждая просто уйти.

Огонь все разрастался вокруг нас, лизал стены и поджигал занавески, распространяясь и наполняя воздух дымом.

— Кристофер узнает правду, когда очнется, — заметила я, но Габриэль только ухмыльнулся, как всезнающий ублюдок, и бросил Ориону маленький флакончик с зельем.

— Стирание памяти, — объяснил он. — И мне пришлось отказаться от ночи наедине с женой, чтобы заполучить его так быстро, так что тебе стоит знать, сколько ты мне за это должен, Орио.

— И никто не задастся вопросом, почему он так удобно потерял память о том, что здесь произошло? — подозрительно спросила я, пока Орион вливал зелье в горло Кристофера.

— Нет. А теперь на выход, — скомандовал Габриэль, поймав Каталину за руку и потащив ее в коридор.

Я последовала прямо за ней, и тут с крыши комнаты позади меня раздался треск, как раз когда Орион выскочил наружу. Огромная балка упала с крыши с огромным треском, куски каменной кладки обрушились на Кристофера, лежащего на полу, и мои глаза расширились от удивления.

— Вот видите — нет причин задаваться вопросом, почему Кристофер не может вспомнить, — непринужденно сказал Габриэль, закрывая дверь на засов и увлекая Каталину за собой, пересекая коридор и поднимая старый гобелен, висевший там, и указывая на символ Гидры на кирпичах позади него.

Я быстро приложила к символу ладонь, и кирпичи перестроились, открывая дверной проем, а Габриэль направил нас в потайной ход.

Остальные быстро последовали за ним, и Габриэль потянул за скрытый рычаг, который активировал магию земли, встроенную в стену, и закрыл за нами вход. Мы все застыли на месте, когда до нас донеслись шаги кого-то, идущего исследовать звуки разрушения, и Орион набросил на нас заглушающий пузырь, чтобы убедиться, что нас не обнаружат.

Габриэль зажег впереди нас факел и поманил в холодный проход, сокрытый в стенах, ведя нас вниз по длинному спуску, все дальше и дальше, пока мы наконец не пришли к развилке.

Еще один факел осветил проход справа от нас, и я в тревоге задохнулась, увидев там большую фигуру, прежде чем черты лица Данте оказались в фокусе.

— Пойдем, Габби, я хочу попасть домой вовремя, чтобы успеть выспаться, — позвал он, заставляя меня усмехнуться, в то время как Габриэль нахмурился на это прозвище.

— Как ты только что меня назвал? — спросил он.

— Я подумал, что тебе понравится, если у твоей сестры будет милое прозвище для тебя, — сказал Данте, широко ухмыляясь, а Габриэль покачал головой.

— Нет. Блядь, ни за что.

— Я думаю, оно может прижиться, — поддразнил Данте, и Габриэль покачал головой, отмахиваясь от него.

— Не приживется. Вам двоим нужно пойти по этому проходу, — сказал Габриэль, указывая на тот, что слева от нас. — Идите по нему до лестницы, затем поднимитесь на один пролет и выйдите там. Никто и никогда не заподозрит вашей причастности к тому, что случилось с Каталиной. А мы с Данте проследим, чтобы она благополучно добралась до Хэмиша, как только Дарси выпустит нас обратно из туннеля в дальнем конце.

— Ты уверена, что с моими мальчиками все будет в порядке? — спросила Каталина, пригвоздив меня взглядом, явно не зная, что думать о Габриэле.

— Ты можешь ему доверять, — поклялась я. — У него есть Зрение. Если он говорит, что это сработает, значит, так и будет.

— Хорошо, — нерешительно согласилась она.

— Мне жаль, Каталина, — прошептал Орион, подойдя к ней ближе со взглядом полного боли. — Если бы я знал, что Лайонел делает с тобой, я бы…

— Ш-ш-ш, — вздохнула она, обхватив его щеку рукой и успокаивая его, словно он был ее ребенком. — Я хочу, чтобы ты знал, что я тоже сожалею. За то, что флиртовала с тобой и заставляла тебя чувствовать себя неловко. Я никогда не воспринимала тебя в таком свете, Лэнс. Ты как мой ребенок. — Слеза скатилась с ее глаза, когда она притянула его к себе и обхватила руками. — Я просто пыталась предупредить тебя о Лайонеле, но чары, которые он наложил на меня, сделали это невозможным, а теперь уже слишком поздно…

— Это не твоя вина, — прорычал Орион, крепко прижимая ее к себе. — Мне жаль, что я не увидел этого, но клянусь, что однажды мы заставим его заплатить. Теперь ты свободна. Это все, что имеет значение.

— Мы должны идти, — сказал Габриэль так твердо, что никто из нас не усомнился в этом, и Орион отпустил ее, и мы все пошли каждый своей дорогой.

Орион зажег факел, когда мы поспешили вверх по проходу, а я держалась рядом с ним, приподняв юбку, чтобы быстрее двигаться в платье и на каблуках.

Когда мы достигли конца прохода, где Габриэль велел нам выйти, Орион внезапно поймал мою руку, его глаза были полны страдания, когда он посмотрел на меня.

— Она пыталась сказать мне, — грубо сказал он, впиваясь пальцами в мою руку.

— Что сказать? — спросила я в замешательстве.

— Всякий раз, когда она лапала меня или флиртовала со мной, она всегда говорила одни и те же вещи снова и снова. Всегда одни и те же слова в одном и том же порядке, и я был настолько захвачен ужасом от того, что мать моего друга хочет меня подцепить, что никогда не задумывался о том, что она на самом деле говорит.

— Какие слова? — спросила я.

— Прекрасный, очаровательный, мощный, обольстительный, грандиозный, идеальный. Иногда она добавляла «невероятный», «сексуальный».

— Итак…

— Первая буква каждого из этих слов означает послание, которое она пыталась мне передать. — Помоги нам.

Мое горло сжалось, и слезы навернулись на глаза, когда я поняла, что он прав. Как долго она страдала под контролем своего мужа? Как долго она была вынуждена делать все, что он захочет, наблюдая за тем, как он издевается над детьми, к которым он даже не позволяет ей проявлять привязанность?

— Он ебаное чудовище, — зашипела я, обнимая Ориона, видя опустошение на его лице так четко, что мне стало еще больнее.

— Если бы я понял раньше…, - начал он ужасающим шепотом, но я яростно покачала головой.

— Ты ничего не мог сделать. Но теперь можешь, — яростно сказала я. — Отыщи Имперскую Звезду. Мы так близко, Орион. До полнолуния осталось всего несколько дней, и тогда ты сможешь прочитать дневник своего отца, а мы сможем получить ее в свои руки. Несколько дней, и у нас будет все необходимое, чтобы уничтожить его. Ради всех нас.

— Ты права, — согласился он с решительным рычанием. — Еще пару дней.

Орион

Когда Каталина ушла, что-то во мне успокоилось. Но, увидев женщину, которая все эти годы была скрыта внутри нее, я почувствовал себя виновато и пристыженно. Она пыталась просить меня о помощи, а я не увидел сути. Это еще одна черная метка на моем имени. Мне было интересно, рассказала ли королева моему отцу о том, во что я превратился. Просто ничтожество, никто, сделавший слишком много неверных решений.

Я потратил годы на то, чтобы Дариус стал достаточно сильным для борьбы с отцом, моя жажда мести процветала в нем. Но возвращение Вега все изменило. Проведя несколько часов наедине с самим собой, я начал перебирать все принятые решения и сомневаться во всем. Во всем, кроме нее. Я не сожалею о ней.

Я должен был сделать больше, чтобы помочь Кларе.

Я должен был сильнее надавить на Дариуса, подготовить его к бою с Лайонелом еще до того, как все это случилось.

Я должен был помогать Вега с самого первого дня.

Но я полагаю, что если Джаспер сказал правду, то я всегда был на правильном пути. Я должен был оказаться в тюрьме, чтобы встретиться с ним. Я лишь хочу, чтобы это не стоило мне Дарси.

Я потер глаза, осушил последний стакан бурбона и вздохнул, понимая, что это конец моих запасов. Дариус принесет еще, хотя всякий раз проклинает меня за это. Я быстро вернулся к старым привычкам, но если раньше алкоголь давал мне некоторое облегчение от моих демонов, то теперь ничто не помогало мне пережить потерю моей девочки. За этот вечер я сотни раз подумывал позвонить ей, но каждый раз отговаривал себя. То, что я не был в Даркморе, не означало, что я свободен. Я все еще Опозоренный Властью неудачник, который никогда не сможет снова занять какое-либо положение в обществе. И как только Лайонел закончит со мной, я снова окажусь за решеткой до конца срока.

Я подумывал о том, чтобы сбежать, снова и снова обсуждая это с Дариусом. Но даже если я прорвусь через барьер, и Дариус унесет меня, прежде чем меня поймают, какой от меня тогда будет толк? Лайонел будет охотиться за мной до конца жизни. За Дариусом установят слежку, просмотрят его воспоминания, если он когда-нибудь навестит меня. И он никак не сможет остаться в стороне, ведь нас связывают узы. Кроме того, завтра полнолуние. И Лайонел понятия не имеет, что я не читал дневник все это время. Поэтому он также не осознает, насколько завтрашний день важен, и что я могу найти.

Тори подслушивала разговоры Варда с Лайонелом и была уверена, что он, похоже, не имеет четкого представления о том, что написано в дневнике и как я его расшифровываю. Он только знает, что мне нужно свободное пространство для работы, и это потребует некоторого времени. К счастью для нас, это значит, что есть шанс, и я смогу узнать местонахождение места для Дариуса и близнецов до того, как Лайонел поймет, что я вообще знаю, где она находится.

Еще один день, и, возможно, мы наконец-то получим преимущество в этой войне.

Мой атлас зажужжал, и я вытащил его из кармана, мысленно обращаясь к Дарси. Я надеялся, что она попросит меня помочь ей с магией, но с тех пор, как мы виделись в последний раз, я ничего о ней не слышал.

Я очень разозлился, что Хани Хайспелл портит мои занятия по Кардинальной магии. Я никогда не думал, что буду скучать по преподаванию, но, видимо, оно мне приглянулось, поскольку мысль о том, что эта ведьма стоит за моим столом и обращается с моими учениками как с дерьмом, приводит меня в ярость. Только я имею на это право.

Мое настроение ухудшилось еще больше, когда я обнаружил сообщение от Сета, мать его, Капеллы. Фотография Дарси, стоящей на берегу озера Аква в облегающем белом купальнике, подчеркивающем ее грудь. Ее волосы мокрые и блестят в лучах солнца, так что я догадался, что фото сделали сегодня. Вокруг нее в воде были другие ученики, и, судя по всему, это было «Физическое совершенствование». Под фотографией была подпись от Сета. Состояние стояка: 10/10.

Мои клыки оскалились, и мне потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы не сломать Атлас в ладонях, когда мои пальцы сжали его. Он был моим единственным средством связи за пределами этого места, но, блядь. Ебаный в рот.

Пришло еще одно сообщение, и я зарычал, как тигр, когда увидел следующее изображение. Сет стоит позади Дарси, ее тело обернуто полотенцем, он обнимает ее и снимает их, его голова лежит на ее голове. Она прижимала палец к губам, в ее выражении лица читается дикое озорство, из-за которого мне захотелось вырвать себе глаза.

Подпись под снимком была следующей: Никакой закон не может оторвать меня от моей девочки.

Я вышел из себя, сорвался с места и отшвырнул от себя Атлас, пока не наделал с ним глупостей. Я стал вышагивать, вцепившись в волосы и тяжело дыша. Я собираюсь убить его. Оторву его ебучую башку так медленно, чтобы он прочувствовал каждую косточку под моими руками. Я зажмурил глаза, пытаясь избавиться от мыслей о них вместе. Обнимающихся, целующихся, трахающихся.

— Нет, — выплюнул я, схватил деревянный стул и запустил им в стену.

Он разлетелся на пятьдесят кусочков, но этого оказалось недостаточно. Мне нужно было увидеть, как Сета разорвет на пятьдесят частей, а не сраный стул. Мне нужно причинить боль ему, заставить его кричать.

Раздвижная дверь открылась, и я с рычанием развернулся, мой взгляд упал на вошедшую девушку.

Воздух вырвался из моего тела, а сердце гулко упало в груди. Я страстно желал, чтобы она пришла и увидела меня с тех пор, как я прибыл сюда, но она так и не появилась. Даже когда Лайонел приезжал в гости, он привозил только Тори. Не ее. Но теперь моя сестра вошла в этот дом, с любопытством глядя на меня, но совсем не похожая на себя. Ее волосы были темным морем теней, а тело окутано той же субстанцией, платье облегало ее фигуру. Наконец-то она была у меня одна. И я, черт возьми, не знал, как себя вести.

— Клара, — прохрипел я, бросаясь к ней, но прежде чем я успел приблизиться, она сковала тени во мне, заставив меня остановиться в нескольких футах от нее.

— Привет, братишка, — промурлыкала она, склонив голову на одну сторону, когда двинулась дальше в летний домик. — Меня здесь не должно быть. — Она хихикнула, озорно оглядываясь по сторонам. — Папочка не хочет, чтобы я навещала тебя.

— И почему? — потребовал я, моя кровь кипела, когда она, как фантом, перемещалась по комнате.

Мой желудок скрутило, когда я рассматривал ее. Она сама не своя. Тени поглотили ее. Но я видел в ее глазах частички моей сестры, так что, конечно, она ведь сможет вернуться ко мне? Тори вернулась. Так почему не она?

— Потому что ты плохой, плохой мальчик, — сказала она с сумасшедшей улыбкой. Она взобралась на спинку дивана, на цыпочках пройдя вдоль нее, и с интригой посмотрела на меня.

— Послушай меня, — процедил я. — Лайонел — твой враг, ты заперта в тенях.

Она взмахнула рукой, и я вскрикнул, когда тени обхватили мои органы, сдавливая их так, что казалось, будто они вот-вот лопнут. Мне удалось устоять на ногах только потому, что она поддерживала меня в вертикальном положении своей силой.

— Не смей говорить гадости про Папочку. Он заботится обо мне, он любит меня.

— Он не любит ничего, кроме себя, — прорычал я, и Клара вскрикнула, как будто я ударил ее.

Она спрыгнула с дивана, приземлившись передо мной и обхватив мое лицо руками, рассматривая знакомые веснушки, усеивающие ее нос. Ее прикосновение было ледяным, а глаза затуманились тенью. Однако под ними виднелся проблеск моей сестры, которая только и ждала, чтобы выйти наружу. Я знаю, что ты там.

-Клара, — прохрипел я. — Разве ты не помнишь меня?

Ее пристальный взгляд скользнул по моему лицу, гнев в ее чертах исчез, пока вместо него их не заполнила тоска. Слезы покатились по ее щекам, и она сделала небольшой и полный надежды вдох.

— Лэнс, — выдохнула она, падая вперед и держась за меня. Тени перестали контролировать мое тело, и я ахнул, обхватив ее руками, ее хрупкое тело прижалось к моему. Ее плечи вздрогнули, а ногти в отчаянии впились мне в спину. — Помоги мне, — всхлипнула она. — Не отпускай меня. Пусть это закончится здесь. Больше не могу, не могу, не могу.

Боль пронзила меня при ее словах, и я пожалел, что не знаю, что делать. Я прижал ее к себе, мое сердце бешено колотилось, когда я взял ее за подбородок и приподнял ее голову, чтобы она посмотрела на меня. Ее нижняя губа задрожала, а туман в глазах рассеялся, так что ее прекрасные черные радужки засияли мне в ответ.

— Это действительно ты? — спросил я в отчаянии, и она кивнула.

— Я здесь. Я всегда здесь, — сказала она сдавленным голосом. — Но она тоже здесь.

— Что ты имеешь в виду? — потребовал я, держа ее и пытаясь понять, что делать. Как, черт возьми, я могу ей помочь??

Она внезапно зарычала, отпрянув от меня и вытянув руку. Тени прижали меня к земле спереди, и ее босая нога впилась мне в позвоночник.

— Никчемное маленькое животное, не прикасайся ко мне. Только мой король может прикасаться ко мне!

Тени вонзились глубже, зарываясь в мою грудь, и агония пронзила мои конечности. Моя челюсть сжалась, когда я оказался в их власти и почувствовал, как они обвиваются вокруг моего сердца, сжимая, сжимая, сжимая.

— Оно лопнет, и тогда ты больше никогда не расстроишь ни меня, ни папочку, — прошипела она, а я сопротивлялся сильнее, пытаясь вырваться, но ее сила всепоглощающа.

— Остановись! — Голос Тори наполнил воздух. — Нашему королю он нужен живым. Он возненавидит тебя, если ты убьешь его.

Клара остановилась, обе ее пятки врезались мне в спину, когда она полностью навалилась на меня.

Клара приостановилась, оба ее пятки впились мне в спину, когда она полностью встала на меня.

— Возненавидит меня? — задохнулась она.

— Да, он сам мне об этом сказал, — твердо сказала Тори, и тени внезапно ослабли, отпустив меня, так что я облегченно вздохнул. — Он ищет тебя.

— Ох, папочка, что я наделала?! — Клара выбежала за дверь со скоростью Вампира, исчезая в темноте.

Я поднялся на ноги, исцеляя себя.

— Спасибо, — вздохнул я, а Тори грустно улыбнулась и закрыла за собой дверь.

Меня каждый день преследует мысль о том, что моя сестра трахается с Лайонелом Акруксом. Что она находится в плену теней. Она сама не своя. Я просто не знаю, что делать. У Тори есть ее Феникс, который помогает держать тени в стороне, но если Дарси не придумает, как изгнать тени от всех нас, я не представляю, как смогу спасти Клару.

— Я должен помочь ей, — тяжело сказал я, и Тори нахмурилась, вызвав у меня страх, что она может высказать то же, что и раньше. Что Клара не сможет вернуться. Что ее там нет. Но я только что убедился в этом сам. — Не говори, что ее нельзя спасти, — хрипло сказал я, отвернувшись от ее мрачного выражения лица.

— Я и не собиралась, — серьезно ответила она. — Вообще-то… теперь, когда я сама побывала рабом теней, я думаю, что, возможно, ты прав. Но это все равно не объясняет, как она смогла выжить после всего того времени.

— Я знаю, — вздохнул я, проводя рукой по лицу, прежде чем с потребностью посмотреть на пустую бутылку бурбона, которая никак не хотела утихать.

— Хочешь еще? — поддразнила Тори.

Я повернулся и обнаружил, что иллюзия сместилась с ее стороны, показывая бутылку бурбона в руке. Я посвятил некоторое время тому, чтобы научить ее тому, чему научил Дарси, и, блядь, они обе быстро обучались.

— Ты и твоя сестра однажды превзойдете меня. — Я ухмыльнулся, а она повторила мое выражение лица, протягивая мне бутылку.

Я взял ее, прихватил с кухни еще один стакан для нее и налил каждому из нас, и все это менее чем за две секунды.

— Почему ты поощряешь мою дурную привычку, Тори Вега? — подозрительно спросил я.

— Думаю, ты сможешь сам вылечить себя от гниения печени, когда захочешь, так что вряд ли это такая уж плохая привычка, — сказала она, с ухмылкой отпивая из своего бокала.

— Выпьем за это. — Я стукнул своим бокалом об ее бокал, после чего осушил половину из своего, жжение по пути вниз к желудку немного ослабило удушающую боль от встречи с сестрой в таком состоянии.

— Итак, у меня есть еще один маленький подарок для тебя, — сказала она, плюхнувшись на диван, а я сел в кресло напротив.

— Не могу поверить, что ты вспомнила, что у меня день рождения, — удивленно произнес я, и ее губы приоткрылись.

— Да… конечно, чувак, — сказала она, попытавшись притвориться. — Отсюда и все подарки, да.

— Он будет завтра. — Я издевательски ухмыльнулся, а она нахмурилась.

— Ладно, неважно, я не помню. Но я явно получила очки, поскольку мое подсознание сказало: «Принеси Лэнсу кучу крутого дерьма». И я даже не буду сегодня бить тебя по яйцам, так как чувствую себя очень щедрой. Так ты принимаешь мой подарок или нет?

— Тогда давай. Но если это не ключ к моей свободе, не восстановление моего положения в обществе и не твоя сестра, завернутая в бант, настроенная простить меня, то, вероятно, это не то, чего я хочу.

Она хихикнула.

— Продолжай мечтать о последних двух. Но первое… — Она сдвинула брови и полезла в карман, доставая золотое кольцо с красным камнем в верхней части. — Я нашла это сегодня в покоях короля, — прошептала она. — Я думаю, оно принадлежало моему отцу.

— О, Тори… я не могу это надеть.

Близнецы рассказали мне о видении, в котором им явился их отец, которого Лайонел приказывал Темным Принуждением, и с тех пор это не давало мне покоя. Я принципиально ненавидел Дикого Короля в течение многих лет. Я больше всего на свете хотел, чтобы Дариус и другие Наследники вместе заняли трон, чтобы Вега не сумели отнять его у них, опасаясь, что в их жилах течет кровь их отца. Но я так чертовски ошибался. Не только насчет них, но и насчет него. Все королевство обвинило Хейла Вега в злодеяниях, которые он совершил, а ведь все это время его коварный друг нашептывал ему на ухо. Это изменило все. И ничего. Ведь всё уже сделано, история. Но зато это дало мне еще тысячу причин презирать Короля Дракона. Как будто они были мне нужны.

Я был полным лицемером, беспокоясь о том, кем станут близнецы Вега, основываясь на их отце. Я всегда поддерживал Дариуса, несмотря на то, каким ужасным был Лайонел. Возможно, плохие люди рождаются, а не воспитываются.

— Ты можешь и будешь. — Тори вскочила на ноги. — Итак, на днях мы с Габриэлем сделали для него одно из таких колец, и я решила сделать его и для тебя. Я использовала небольшое связывающее заклинание, поместив свою кровь в этот камень, и заколдовала его с помощью своей магии. В общем, это ключ к королевским ходам. — Ее глаза возбужденно сверкнули, и у меня внутри все оборвалось.

— В любом случае, я не могу выйти за границы теней, — сказал я, не отрывая взгляда от кольца.

— За исключением того, я думаю, что смогу позволить тебе, — сказала она, придвинувшись ко мне и потянувшись к моим запястьям. Ее пальцы обхватили темные кольца теней, извивающихся под моей кожей, и я поднял на нее обеспокоенный взгляд.

— Что, если Клара почувствует? — спросил я.

— Не почувствует, — уверенно ответила Тори. — Потому что я не собираюсь разрывать узы. Я собираюсь оградить их. — Тени закружились на ее ладонях, и я почувствовал их зов в своих костях, умоляя меня погрузиться в их голодные объятия. Я вздохнул, когда она провела ими по моей коже, и их прохладное прикосновение обвилось вокруг моих запястий. Теперь путы стали немного больше, однако было незаметно, в то время как она закрыла глаза и прошептала что-то под нос, чего я не понял. Голос едва ли был похож на ее голос, и моя кровь заледенела при мысли о том, что через нее говорят тени.

— Вот, — сказала она, отступая назад с клубящейся вокруг ее радужек тьмой. — Это должно сработать.

— Я не могу бежать, — сказал я ей, качая головой. — Даже если это сработает, я не могу покинуть это место. Лайонел заставит ФБР охотиться за мной до скончания веков. Я не смогу помочь ни тебе, ни Дарси, ни…

— Я знаю, — сказала она, ее брови сошлись вместе. — Однако это значит, что ты можешь приходить и уходить без ведома Лайонела. И когда придет время бежать, у тебя будет возможность. Это намного лучше, чем то, что он вернет тебя в Даркмор, верно?

Бремя того, что она предложила, сдавило мое сердце, и хотя мне не нравится идея прожить остаток жизни в бегах, если Лайонел останется у власти, по крайней мере, это один из вариантов. И, возможно, даже лучше, чем двадцать пять лет в тюрьме. Когда я найду способ спасти Клару, когда у близнецов будет Имперская Звезда… если все срастется, возможно, тогда мне удастся сбежать.

Я открыл рот, собираясь поблагодарить ее, но она опередила меня.

— Давай сначала посмотрим, сработает ли вообще, — сказала она с нервным смешком, подняв меня с места и жестом указав на потайной люк на кухне.

Я потянулся за кольцом, и она протянула мне его. Когда я надел его на большой палец, металл завибрировал от прикосновения ее магии, и я почувствовал странную близость к ней, когда поднял глаза и улыбнулся ей.

— Ах, черт, ты сейчас заплачешь, да? — поддразнила она. — Успокойся, чувак, я не могу справиться с тем, что ты на меня так эмоционально реагируешь.

— Ну-ну, — усмехнулся я, покручивая кольцо туда-сюда, привыкая к ощущению того, как оно сидит. — Но Дариус не сможет, когда поймет, что я явно твой фаворит.

— Ага. Ты можешь сказать ему, что я встала на одно колено, когда дарила его тебе, пусть понервничает.

— По-моему, я предпочитаю, чтобы моя голова была на плечах, но все равно спасибо», — пошутил я, и она снова кивнула в сторону кухни, напомнив мне о том, что я должен делать.

Я прошел к ней, присел и прижал руку к тусклой метке Гидры, спрятанной в узоре напольной плитки. Она засветилась от моего прикосновения, и я взглянул на Тори с колотящимся сердцем.

— Трахните меня.

— Нет, спасибо, чувак. — Усмехнулась она, когда я открыл люк.

— Это не предложение, — ухмыльнулся я.

— Все равно нет. — Она кивнула на люк. — Давай, посмотрим, сможешь ли ты выбраться отсюда. Что может случиться в худшем случае?

— Лайонел сожрет меня целиком в форме Дракона, а потом высрет меня обратно, только чтобы я продолжил поиски Имперской Звезды? — предположил я, а она рассмеялась.

— Если начнется тревога, ты можешь метнуться обратно сюда, а я скажу Лайонелу, что увлеклась, пытая тебя, и швырнула через границу. Он не станет меня допрашивать, потому что считает меня своей маленькой комнатной собачонкой.

— Хорошо. К чёрту. — Я спустился в туннель и рванул прочь с бешеной скоростью. Я свернул налево, когда тропинка раздвоилась, мысленно прочертил в своем воображении территорию над собой и помчался в темноте с радостным воплем. Я давно не бегал так быстро, ощущения были просто невероятными. Достигнув дальнего конца туннеля, я зажег над собой Свет Фейри и, нахмурившись, оглядел тупик.

Еще один символ Гидры привлек мой взгляд, и я бросился к нему, прижав руку к знаку, чтобы он засветился, как звезда. Мой пульс стучал в ушах, когда корни в земле надо мной скрутились и проросли вниз, образуя лестницу, ведущую на поверхность земли. Я поспешил по ней и оказался в темном лесу, который, должно быть, находился за стенами дворца.

Я рассмеялся и помчался обратно вниз по лестнице, проносясь по туннелям так быстро, как только мог, пока не добрался до люка. Я выбрался наружу и посмотрел на Тори, которая улыбалась.

— Ну что? — спросил я. — Никакой тревоги?

— Ничего, — сказала она, затем полезла в карман и помахала мне мешочком со звездной пылью. — Так что если тебе когда-нибудь придется бежать, беги как ветер, понял? — Она бросила мне мешочек, и я поймал его.

— Понял, — сказал я, ухмыляясь и засовывая его в карман, когда закрыл люк. — Откуда у тебя эта звездная пыль?

— Почти всю стащила у Дариуса. Его слишком легко обмануть для того, кто считает себя всемогущим.

Я рассмеялся, мысленно помечая, как буду подкалывать его за это, когда увижусь с ним позже, а Тори, нахмурившись, посмотрела на часы.

— Мне нужно вернуться во дворец, — вздохнула она, и мое сердце сжалось от жалости к ней. — Тебе лучше приберечь немного бурбона на завтрашний день рождения.

— Нет, завтра пить нельзя, Тори. Завтра полнолуние.

— Значит, ты будешь читать этот дневник всю ночь напролет, как зануда? Похоже, на твой идеальный день, — с выражением надежды сказала она, и я натянуто улыбнулся ей.

Мое представление об идеальном дне состояло в том, чего у меня уже никогда не будет. Но я не собираюсь озвучивать это и втягивать ее в свою продолжающуюся вечеринку жалости.

Она направилась к двери, помахала на прощание рукой, а затем, сделав невозмутимое лицо стервы, вышла на улицу. Моя грудь сжалась, когда я смотрел, как она уходит, зная, что она возвращается в объятия Лайонела, а я ничем не могу помочь ни ей, ни моей сестре. Во всяком случае, не сейчас. Дарси придумает, как выжечь тени из Дариуса, а потом сделает то же самое с остальными. Я знаю, что она справится. И каждый раз, когда я испытывал боль под напором огня, который она вливала в вены Дариуса, я понимал, что оно того стоит. Потому что она должна разобраться с ситуацией и освободить всех нас.

Я вернулся к своему верному другу бурбону и, топя свои печали, смотрел, как часы отсчитывают полночь.

С днем рождения меня.

Я вспоминал свой последний день рождения с тоской в душе, тоскуя по тем временам. В бумажнике у меня до сих пор лежала одна из записок Дарси, и я подозреваю, что она останется там, пока не сгниет. Она нихрена мне не должна. Никогда не была и никогда не будет.

В голове у меня помутнело, и я окончательно погрузился в пучину пьянства, когда зажужжал мой телефон.

Я взял его и обнаружил еще одну фотографию, присланную Сетом, которая сразу же вызвала у меня недоумение. На снимке был розовый кварц, который я подарил Дарси, лежащий на его ладони, символ моей любви к ней, моей гребаной преданности.

Сет:

Не возражаешь, если я сегодня выгравирую это и переделаю, а, Лэнси? Я не смогу достать ни одного в короткие сроки, а ведь она только что сделала мне лучший минет в моей жизни, так что мне нужно позаботиться, чтобы она не подставила эти красивые губы кому-нибудь еще.

Пришла еще одна фотография, на которой он лежит в кровати Дарси, одна рука заложена за затылок, а розовый кварц зажат между зубами, и он ухмыляется.

— Ублюдок, — выплюнул я, вскакивая на ноги и спотыкаясь, когда голова закружилась. Рев эмоций ослепил меня, горячий, сильный гнев затуманил мои мысли черным облаком.

Нахуй, нет. Я не позволю этому продолжаться. Эта шавка не сможет увести ее у меня.

Я проигнорировал голос в глубине сознания, который говорил, что он не может украсть то, что уже ушло, но я не прислушался. С меня хватит его сообщений. Он, должно быть, издевается надо мной. Дарси ни за что не стала бы встречаться с этим куском дерьма. Ни за что, мать его.

Я просто могу выскользнуть из дворца, добраться до Академии Зодиака и проведать ее. В этом нет ничего плохого. Я просто беспокоюсь о ней. Я могу добраться туда и вернуться обратно за полчаса. Только проверю.

Я взглянул на люк, который, казалось, шептал мое имя, потом на кольцо на большом пальце, которое, казалось, кричало «иди и убей Сета». Все неодушевленные предметы высказали свои мысли.

Я бросился к люку, открыл его и опустился в темноту, захлопнув его за собой, и помчался в туннель. Только вместо этого я врезался головой в стену и грохнулся на задницу. Гребаный бухой хуй о стену.

Я вскочил на ноги и бросил Свет Фейри, который покачивался впереди меня. А может, это я шатался. Я рванул в темноту, добежал до дальнего конца туннеля и ударил рукой о стену, где находилась очередная метка Гидры, погасив Свет Фейри, когда он ударился о мою голову.

Появилась лестница, корни которой извивались вместе, пока я не выбрался наружу. Как только я оказался на поверхности, я достал из кармана звездную пыль и попытался сосредоточиться. Мне просто нужно попасть в Академию Зодиака. Но я не могу просто перенестись в свой кабинет, как раньше. Нужно отправиться в другое место. Туда, где кусты и прочее дерьмо.

Я подбросил звездную пыль в воздух, и меня унесло в пустоту, пока я пытался сосредоточиться на цели. Чертов оборотень. Я переломаю ему ноги и засуну его голову в задницу Гриффона.

Звезды выплюнули меня, и внезапно я начал падать. Я был на сотни футов выше в воздухе и кувыркался в облаках. Далеко внизу показалась Башня Эир, и я выругался, пытаясь с помощью магии воздуха предотвратить свое падение. Я врезался в защитные барьеры вокруг академии, и мне показалось, что в моем теле взорвалась тысяча электрических разрядов, когда меня отбросило от них. Я закричал, мир превратился в черно-серую массу, пока я пытался понять, что происходит, мой мозг звенел в голове.

Мне удалось овладеть магией воздуха, и я поднялся на ноги, оказавшись в облаке, где на меня смотрела луна.

— Не суди меня, — прошептала я. «Легко быть тобой, там, наверху, с твоей большой светящейся головой и самодовольной физиономией в виде кратера». Я бросил на себя еще одну щепотку звездной пыли и снова перенесся вдаль, оставив последнее слово за луной, и на этот раз приземлился в кустах за забором. Ха.

Я поднялся с задницы и направился к фальшивому столбику в заборе, который пропустит меня в академию, быстро подходя к нему. Мой лоб встретился с металлом, и раздался громкий удар, который эхом отозвался в моем черепе. Нет. Не этот.

Я обошел его стороной, прошел к другому и оказался на территории академии. Определенно, это была хорошая идея.

Хотя, наверное, мне стоит наложить иллюзию на свое тело.

Я поднял руку, провел ладонью по груди и лицу, создавая некую иллюзию, чтобы я стал выглядеть как Волк в форме Ордена, бродящего по кампусу. Или это был Пегас? В любом случае, я точно был скрыт, если кто-то меня заметит. А они не заметят, так как я могу двигаться так же быстро, как Гарпия с горящими крыльями.

Я добрался до тропинки, ведущей к Башне Эир, остановился у входа и повернул шею, глядя на комнату Дарси. Что, если она трахается с ним прямо сейчас? Я точно что-нибудь сломаю. Окно. Шею Сета. Любое подобие уважения Дарси ко мне.

О, черт. Я посмотрел на звезды, качая головой. Вы бы так со мной не поступили. Да ладно, я уже достаточно настрадался, не так ли? Не позволяйте ей трахаться с ним. Я заключу с вами сделку прямо сейчас. Вы можете взять любую конечность. Какую хотите. Просто выберите конечность.

Блестящие говнюки оставались смертельно молчаливыми, но у меня сложилось ощущение, что они потешаются надо мной. Да, должно быть, сверху всё выглядит чертовски забавно. Эти блестящие дружки делают ставки на то, кто из Фейри первым сломается под их дерьмом. Ну, ребята, шутка для вас, я уже давно сломался.

Подождите…

— Ааа! — закричала девушка, и я опустил голову, увидев Кайли Мейджор, выходящую из башни, ее змеиные волосы выбились из-под макушки и стояли дыбом от испуга.

Мое сердце заколотилось, и я резко вскинул руку, отправив ее в полет на огромном ветру. Ее швырнуло в сторону Леса Стенаний, и ее крики затихли вдали, когда она пронеслась по небу.

Она уронила зеркало, и я поспешил вперед, чтобы поднять его и взглянуть на свое отражение. Вот дерьмо. Я был похож на безумного йети со сверкающим рогом, торчащим из центра лица, и огромными клыками, торчащими изо рта.

Я уставился в ту сторону, куда запустил Кайли, уверенный, что все еще слышу ее крики, летящие в мою сторону.

Я ни о чем не жалею.

Я бросил зеркало и закружился вокруг башни, а затем с помощью магии воздуха подбросил себя вверх со скоростью пятьдесят миль в час. Я приземлился на подоконник Дарси с удивительной грацией, затем заглянул внутрь, окутав себя иллюзией полумрака, когда мой взгляд упал на кровать. Одеяла были натянуты на парочку, трахающуюся как кролики, и мое дыхание вышло из-под контроля, поскольку я стал никем иным, как плотоядным зверем, ищущим свою следующую жертву. Я уже собирался силой открыть окно и убить Сета голыми руками, когда одеяло откинулось, и я понял, что это вовсе не они. Просто пара чуваков, проводящих время в свое удовольствие. О, не та комната.

Я поднялся еще на один этаж, сообразив, где нахожусь, и приземлился на следующий подоконник.

От вида голубых волос у меня сжалось нутро, и я взглянул на нее, свернувшуюся калачиком в постели между лап белого Волка. Мое сердце разорвалось, а тело обмякло, когда я увидел их вместе. Мои глаза пробежались по ее лицу, выражение было напряженным, словно она попала в ловушку болезненного кошмара, но потом Сет прижался к ней во сне, и напряжение в ее чертах ослабло.

— Голубок… — прохрипел я, подаваясь вперед, прижимая руку к стеклу, готовясь пробить себе путь внутрь и заставить Волка истекать кровью, страдать и молить о пощаде, которую я никогда не собирался давать.

Но затем меня настиг момент ясности.

Я не могу войти туда. Я потерял право на это, когда отказался от нее. Когда я отказался от всего. И как бы я ни хотел уничтожить Сета за это — а я очень, очень хотел, черт возьми, — я не могу. Я оттолкнул ее. Сказал ей двигаться дальше. Я просто не был готов к тому, что она послушает.

Я не думал, что мое сердце может разбиться сильнее, чем оно уже разбилось, но, видимо, от него еще немного осталось.

Я повернулся и спрыгнул с уступа, опустившись вниз с помощью магии воздуха и ударившись о землю. Сейчас я хочу быть только в одном месте. Я побежал к Дому Игнис, порывом воздуха поднялся в комнату Дариуса и почувствовал, как проскользнул сквозь его заслоны, когда они открыли мне доступ. Я распахнул окно, ввалившись в его комнату, и он вскочил с постели, в его ладонях полыхало пламя.

— Кто ты?! — закричал он, его лицо исказилось от ужаса при виде меня. Он направил пламя на меня, и я выпустил струю воды, чтобы погасить его, прежде чем оно сожжет меня дотла.

— Дариус, — огрызнулся я. — Это я.

— Лэнс? — прохрипел он в замешательстве, и я кивнул. — Клянусь гребаным солнцем, что это за иллюзия?

— Ах да, — пробормотал я, взмахнув рукой, рассеивая ее.

— Как ты сюда попал? Ты в бегах? Нам нужно идти? — Он спрыгнул с кровати, начиная хватать свои вещи, и улыбка растянула мой рот.

— Нет, брат. — Я бросился к нему, повалив его обратно на кровать и обхватив его руками. Он притянул меня ближе со вздохом облегчения, когда наши лбы прижались друг к другу.

— Тори нашла способ, как мне выбраться. — Я продемонстрировал ему кольцо короля, разъяснив ситуацию.

— Ты пьян, — обвинил он, когда я закончил и пожал одним плечом.

— Я не пьян, — признался я, и он прижал пальцы к моему виску, начиная лечить последствия бурбона. С каждым прояснившимся дюймом моего сознания, я все больше сожалел о случившемся. Бляяядь, мне не следовало приходить сюда.

Я застонал, протирая глаза и перекатываясь на спину, мое сердце словно превратилось в блендер от того, что я только что увидел. Дариус приподнялся на локте, хмуро глядя на меня.

— Что происходит? — спросил он, и я сокрушенно вздохнул.

— Сет с Дарси. Они вдвоем… — Я плотно сжал губы, не в силах закончить предложение, так как ярость и собственничество забились в горле. Ревность не могла описать то, что я чувствовал. Меня заживо съедало желание завладеть ею и свернуть шею тому ублюдку, который посмел положить на нее свои грязные руки.

— Что? Они не вместе, — сказал он, и я нахмурился.

— Я только что видел их в одной постели, — прорычал я.

— Ну да, Сет так поступает со всеми своими друзьями, когда им грустно, — сказал он, пожав плечами, как будто это ничего не значило. Но это значит все.

— Это нечто большее, — бормотал я, доставая свой атлас и показывая ему фотографии, которые Сет прислал мне.

— Что… — вздохнул Дариус, пролистывая их. — Это не правда.

— Возможно, они держат все в секрете, — ответил я, мое дыхание стало учащенным, когда я подумал об этом. Я был ее самым сокровенным секретом, не он. Не ебаный он. Так было… со мной.

— Я узнаю, хорошо? — пообещал он, и я кивнул, хотя знал, что простого ответа недостаточно. Я никогда больше не буду чувствовать себя хорошо, будь она с гребаным Сетом или с каким-то другим парнем. Мне было все равно, насколько это иррационально, я хочу калечить, пытать и уничтожать любого, кто посмеет попытаться завладеть ее сердцем. Сердце, которое она отдала мне.

— Я велел ей жить дальше, но я не могу отпустить ее, Дариус, — прорычал я, устремив взгляд на деревянный полог над его кроватью с четырьмя столбиками. — Это произошло из-за меня. Я оттолкнул ее. Я думал, что смогу справиться с этим, но не могу. Я не представлял, что может быть что-то больнее, чем потерять ее, но теперь видеть ее с ним… — Мое сердце было разорвано, из него сочилась кровь. Я не смогу пережить ее потерю. Это долгая и мучительная смерть, но конец, черт возьми, близок.

— Слушай, я действительно не думаю, что они вместе, но Лэнс… однажды она пойдет дальше, — рассуждал Дариус.

— Я знаю, — прошипел я, в моих словах, в моих венах заструился яд. — Я, блядь, знаю. И я получу за это пожизненное заключение в Даркморе вместо двадцати пяти лет, потому что кто бы это ни был, он, блядь, сдохнет.

Дариус схватил меня за лицо, поворачивая мою голову так, чтобы я посмотрел на него.

— Тогда не отпускай ее.

Я с рычанием оттолкнул его.

— Она уже ушла. И даже если в какой-то гипотетической реальности она сможет простить меня и принять обратно, какую жизнь я могу ей предложить? Я в полной заднице, с какой стороны ни посмотри. Я пленник Лайонела до тех пор, пока я ему нужен, а потом меня отправят обратно в Даркмор до конца срока. Даже если мне удастся сбежать до того, как это случится, мне придется жить в подполье, если мы не сможем победить Лайонела. Я не могу вернуться в общество в нынешнем виде, я — Опозоренный Властью неудачник. У меня нет будущего. Нет возможности дать ей хоть что-то.

— Я убью своего отца», — поклялся Дарий. — И мы с Наследниками займем его место как правители этого королевства и…

— Подожди, что? Как советник королев Вега, ты имеешь в виду? — Я в замешательстве посмотрел на него, и выражение его лица исказилось от отвращения.

— Нет, — усмехнулся он. — Конечно, нет. Я не собираюсь позволять им завладеть троном только потому, что мы теперь друзья. Откуда, черт возьми, у тебя эта мысль?

Я с рычанием поднялся и сел.

— Ты сейчас издеваешься надо мной? Ты влюблен в Вега. Ты и другие Наследники месяцами работаете с Дарси и…

— И что? Ты думал, что я просто отойду в сторону и дам им шанс на убийство моего отца? Позволю занять трон, как будто я какой-то слабый Фейри, который не может сам претендовать на него? Они возможно и могущественны, но они не сильнее Наследников, так какого черта мы должны просто отдать его им? Так не будет, — сказал он в недоумении.

— Дело не в слабости, — прорычал я, вставая перед ним. — Речь идет о том, что лучше для королевства.

— И ты думаешь, что они — лучшее? — спросил он в изумлении. — Это ты готовил меня все эти годы, чтобы я занял место своего отца. А теперь ты просто сменил верность? — потребовал он.

— Я не меняю верность, — серьезно сказал я, схватив его за затылок, чтобы заставить его посмотреть мне в глаза. — Я хочу, чтобы ты был у власти, Дариус. Но они — законные королевы. Мой отец был членом Гильдии Зодиака, он защищал короля, королева пришла к нему с видением, которое указало ему путь.

— Ты уже рассказывал мне обо всем этом, — фыркнул он. — Но ты просто поверил на слово какому-то мертвому старику, который просидел несколько лет в Даркморе.

— У меня было письмо от отца. И ты знаешь, что это нечто большее. Близнецам были дарованы видения от звезд. Они увидели правду. Дикий Король был не тем, кем мы думали. То, что сделал Хейл Вега, произошло из-за Темного Принуждения Лайонела. Он выжидал время все эти годы, он все спланировал.

— Я всю жизнь тренировался, чтобы править этим королевством, — прорычал Дариус, его глаза превратились в золотые Драконьи щелки, а дым заклубился меж зубов. — Я свергну своего отца и буду править вместе с другими Наследниками. Вега не сядут на трон.

Я замолчал, видя пылающую решимость в его глазах, упрямство, которое никогда не исчезнет.

— Правь с ними, — умолял я, но он покачал головой.

— Нет, — прошипел он. — И другие Наследники тоже не потерпят этого. Мы можем быть друзьями с Вега, Лэнс, но когда дело дойдет до трона, мы будем сражаться против них за него.

Я тяжело вздохнул, понимая, что не смогу переубедить его. Я встал с кровати, подошел к окну и провел пальцами по волосам.

— Я всегда буду прикрывать тебя, брат, — поклялся я, и между нами воцарилась тишина.

— Я вернусь домой завтра, когда взойдет луна, — сказал он наконец.

— Тогда до встречи, — серьезно сказал я, открывая окно.

Я наложил на себя иллюзию, а затем спрыгнул с оконного карниза и помчался в ночь.

Следующий день я провёл в одиночестве, с тревогой ожидая захода солнца, пока Дариус и Ксавьер присутствовали на пышных похоронах, которые Лайонел устроил для Каталины. Как и предсказал Габриэль, состоялся короткий, но очень публичный суд над Кристофером, и он был приговорен к пожизненному заключению в Даркморе за похищение, изнасилование и убийство королевы. Меня удивило, что Лайонел не настаивал на казни, но я полагаю, что он просто хотел покончить с этим и таким образом жить дальше.

Я немного посмотрел по телевизору нелепые похороны, но фальшивой скорби, которую демонстрировал Лайонел, было более чем достаточно, чтобы у меня свело желудок, и я выключил телевизор после того, как увидел запряженный лошадьми катафалк, ведущий огромную процессию по улице.

Газеты были полны рассказов о том, какой любимой была Каталина и как ужасно ее будет не хватать, и мне было интересно, что подумают люди, если узнают правду о жизни, которую Лайонел заставил ее прожить.

Джеральдина сообщила всем, что Каталина хорошо спрятана у отца и прекрасно устроилась, пообещав организовать визит для Дариуса и Ксавьера как можно скорее. Я рад был, что она избежала адского общества Лайонела.

Габриэль позвонил, чтобы поздравить меня с днем рождения, и сказал, что сегодня в основном карты складываются в нашу пользу. Ночь будет ясной, луна яркой, но он не может рассказать мне о деталях того, что должно произойти, на случай, если это что-то изменит. Однако все выглядит относительно неплохо. К счастью, Лайонела сегодня не будет дома, и он сможет с пользой провести похороны Каталины и дать нам с Дариусом возможность почитать дневник отца.

Когда последние лучи солнечного света проникали сквозь окна летнего домика, мой пульс начал учащенно биться. Наступила ночь, и на небе рассыпались звезды, а я с нетерпением ждал восхода луны.

Через некоторое время появился один из приспешников Лайонела, поставив защиту по периметру летнего домика и заперев меня на ночь. Я небрежно показал ему палец, пока он работал и, нахмурившись, ушел.

Вскоре луна показалась над деревьями за бассейном, и я с учащенным сердцебиением достал дневник из тумбочки. Кожаный переплет был испещрен звездами, и я провел по нему большим пальцем, на секунду почувствовав себя ближе к отцу. В последнее время я много думаю о нем. О всех секретах, которые он хранил, о жертве, которую он принес ради всего королевства.

Если в прошлом у меня и были какие-то сомнения в том, что он хороший человек, то теперь они были полностью развеяны. Я просто жалею, что у меня не было возможности узнать его поближе в детстве. Чтобы он был рядом, когда я больше всего в нем нуждался. Когда Лайонел привязал меня к Дариусу, когда я не знал, какой путь выбрать.

Я догадался, что этот дневник был доказательством того, что он верил в меня, и в этом было некоторое утешение. Но это не то же самое, как если бы у меня был родитель, на которого можно было положиться, тот, кто мог бы помочь мне, когда я потерялся.

Я надеюсь, что в твоих глазах, пап, я не испорчен. Даже если весь остальной мир так думает.

Раздался звук раздвижной двери, и я повернулся, увидев входящего Дариуса в черной футболке и джинсах, что-то сжимающего в руке.

— С днем рождения, Лэнс, — сказал он с кривой улыбкой, протягивая подарок, выглядевший так, будто его завернул ребенок. Я ухмыльнулся, подбежал к нему и взял подарок, разорвав бумагу и обнаружив внутри небольшую коробку. Я открыл ее и посмотрел на маленький стеклянный шар внутри, который искрился красками заката.

Мои брови удивленно изогнулись.

— Сувенир на память?

— Да. — Дариус провел рукой по волосам. — Слушай, я не хочу ссориться с тобой из-за Вега. Мой отец заставил тебя быть на моей стороне, несмотря ни на что, сделав тебя моим Опекуном, и я не собираюсь заставлять тебя чувствовать себя дерьмово из-за того, что ты сам принял решение о троне. Нам просто придется согласиться с тем, что мы не согласны. — Он нахмурил брови. — И хотя моя мама на самом деле не умерла, сегодняшнее участие на ее похоронах заставило меня задуматься о том, как легко можно потерять людей, которых ты любишь. Я не потеряю тебя, поскольку мне не нравится твое мнение насчет того, что еще даже не произошло.

Я покрутил шар между пальцами, глядя на него и отмечая, каким мужчиной он стал в последнее время.

— Я всегда на твоей стороне, Дариус, — серьезно ответил я. — Но знаю, что прошу у тебя многого.

— Значит, ты все еще просишь? — подколол он, и я усмехнулся.

— Нет смысла отрицать. — Я пожал плечами, а он сложил руки, подперев подбородок под сувенир.

— А ты не собираешься взять мой шар в рот? — спросил он.

Я рассмеялся.

— Ладно, но только потому, что ты так мило попросил, сладенький. — Я потянулся к его ширинке, и он фыркнул, отбивая мою руку.

— Давай, придурок, — подтолкнул он, и я поднёс шар к губам и протолкнул его в рот.

Мир вокруг меня изменился. Я вдруг оказался на вершине горы, сидя на спине огромного золотого Дракона. Мое сердце забилось при виде невероятного заката, сияющего над морем облаков внизу. Пастельные цвета переливались в небе, и все это было до боли знакомо, когда солнце скрылось за горизонтом. Дариус издал оглушительный рев и взлетел, выбрасывая снег из-под когтей, неся меня к закату. Я ощущал ветер на своем лице, тепло солнечных лучей на своей коже. Воспоминание было прекрасно запечатлено, и его волшебство поражало.

Дариус кружил вдали от солнца, а я смотрел на стык в небе, где ночь отделялась от дня, на скопление звезд, прогоняющих свет. Дариус мчался к ним, пока не стало казаться, что небеса поглотят нас, и мир коснулся моего сердца.

Я вынул изо рта сувенир, и воспоминания растворились во мне, а я снова стоял и смотрел на своего самого близкого друга.

— Однажды мы снова отправимся туда, — пообещал он. — Как только разберемся со всем этим дерьмом. Я лишь хочу, чтобы у тебя была частичка чего-то хорошего. Того времени, когда все было намного лучше.

Я грустно улыбнулся ему, и он подался вперед, обнимая меня. Я похлопал его по спине, зная с абсолютной уверенностью, что, независимо от того, есть узы Опекуна или нет, Дариус Акрукс — это друг, созданный для меня самими звездами. И ничто и никогда этого не изменит.

— Может, выясним, что знал мой отец? — спросил я, и он кивнул, отстраняясь, его брови собрались от напряжения.

Я убрал памятную вещь в ящик тумбочки, а затем направился к раздвижной двери, следуя за Дариусом на улицу, где мы сели за столик возле бассейна. Я положил дневник, когда Дариус начал накладывать иллюзии, скрывая нас, а заодно и заглушающий пузырь.

Полная луна была скрыта за небольшим скоплением облаков, но когда я открыла первую страницу дневника, облака сдвинулись, и серебристый свет пролился на нас, как туман. Буквы засветились серебром, мерцая, как звездная пыль, кружась по бумаге, а затем осели на место темными чернилами, и свет рассеялся. Я затаил дыхание, проследив взглядом за словами и нарисованным от руки изображением упавшей звезды внизу страницы. Вот оно. Это то, чего мы так долго ждали.

Ваша первая и самая неотложная задача.

Дорогой Ланселот,

Пришло время тебе познать пути Гильдии Зодиака. Последние из нас мертвы, но я единственный, кто обрел могилу. Моя смерть была тщательно спланирована для этой цели. И в моей смерти я могу только надеяться, что ты станешь тем, кем тебя предвидела королева Вега.

Пришло время воскресить Гильдию. Ты займешь место Линга Аструма в качестве Мастера Гильдии и посвятишь в ее ряды своих самых надежных и верных друзей.

Имперская Звезда ждет тебя в моей гробнице на кладбище Эверхилл. Знай, что ею может пользоваться только правящий король, поэтому она не должна попасть в руки Лайонела Акрукса, если он взошел на трон.

Если все пройдет как надо, вы получите доступ к кольцам принцесс Вега. Оба кольца необходимы, чтобы открыть гробницу, но будьте внимательны, это древнее кладбище находится под надежной защитой. Только те, кто владеет темной магией, могут войти туда.

Отправляйся сейчас, пока звезды не сошлись.

Ты сможешь, мой мальчик.

Ни хрена себе. У моего отца есть могила. Я вспомнил, как мама говорила мне, что его кремировали. У нее даже была урна на каминной полке. Неужели все это было фарсом?

— Ну, это была пустая трата времени, — вздохнул Дариус, и я подняла на него глаза.

— В смысле? — воскликнул я.

— Луна ни хрена не помогает, — сказал Дариус, хмуро указывая на дневник. — Может ему нужно немного полежать под лунным светом?

— Ты ничего не видишь? — удивленно спросил я.

— Подожди, ты видишь? — вздохнул он, придвигаясь ближе.

Я кивнул, смех вырвался из меня.

— Думаю, это только для моих глаз. Вообще-то, мой отец упоминал что-то об этом в своем письме ко мне…

— Что там написано, придурок? — потребовал он.

— Там сказано, где находится Имперская Звезда, — прошептал я, мое сердце взволнованно колотилось. — И мы, блядь, должны отправиться за ней прямо сейчас.

Я встал со своего места, засовывая дневник в карман, а Дариус вскочил на ноги с темной, необузданной дикостью в глазах. Я продолжу читать сегодня вечером, как только у нас будет Имперская Звезда.

— Да, блядь.

— Единственное, похоже, что мы не сможем ее использовать. Там сказано, что только правящий король может ее использовать, — вздохнул я.

— Ну, давай, по крайней мере, держать ее подальше от моего отца, — твердо сказал Дариус, и я кивнул.

— Тебе лучше запомнить все, чему я тебя учил, потому что мой отец говорит, что нам понадобится темная магия, чтобы добраться до нее. Ты сохранил все мои артефакты? — спросил я.

— Все, — подтвердил он. — Они в академии.

— Нам также нужны кольца близнецов, те, что оставила для них мать, — сказал я, и Дариус кивнул, его брови сошлись вместе. — Хорошо. Ты знаешь, куда нам идти?

— Да, у моего отца есть могила на кладбище Эверхилл в западной Лакровии. Имперская звезда вместе с ним, — сказал я с ухмылкой, вспоминая, как посещал это место в детстве. Отец брал меня туда воровать кости, используя свой дар, чтобы получить доступ к некоторым склепам и могилам, которые были менее защищены, хотя он всегда предупреждал меня не пытаться делать это ночью. И никогда в одиночку. Однако у нас не было другого выбора, кроме как отправиться туда прямо сейчас; нельзя было терять время, поскольку Лайонела нет в городе, а звезды благоприятствуют нам.

— Черт, да. Тогда мы пойдем в Зодиак. Ты сможешь попасть в Королевскую Лощину и найдешь все артефакты в сундуке в моей комнате, пока я буду забирать кольцо у Рокси, — сказал Дариус.

— Хорошо, — согласился я, мое сердце заколотилось от волнения впервые за долгое время. — Давайте пойдем и одолеем короля

Дарси

— Я чувствую ваше веселье за милю, — пробурчал Макс со своего места, когда мы с Джеральдиной пытались подкрасться к нему с шаром воды, созданным нами и висящим над его головой.

— Ты ничего такого не ощущаешь, Максик, — легкомысленно сказала Джеральдина. — Я не чувствую к тебе ничего, кроме презрения, ты, слюнявый тюлень.

— Чушь. — Макс повернулся в кресле, и мы с Джеральдиной вылили воду ему на голову.

Он вскинул ладонь, в последнюю секунду уворачиваясь от Элемента, и мы с визгом бросились на пол, когда вода пронеслась над нашими головами. Калеб отскочил в сторону, как раз когда Сет ворвался через дверь позади него в Лощину, приняв на себя всю мощь удара и кувырком скатившись вниз по лестнице.

Мы все разразились хохотом, а Сет вернулся в комнату с лозой в руке, которой он ударил, как кнутом, пробив дыру в половицах.

— Так, кто из вас, водных Элементалей, это сделал? — Он сузил глаза на меня и Джеральдину на полу, затем посмотрел на Макса, который как ни в чем не бывало опустился обратно в кресло.

— Ну тогда. — Сет взмахнул лозой и, схватив Джеральдину за лодыжку, потащив ее к себе.

Я со смехом схватила ее за руку, когда она взвыла, как банши, и меня потащило по полу вместе с ней.

— Отпустите меня, миледи! — зарыдала Джеральдина. — Я уйду в вечную ночь ради вас. Ты должна жить, чтобы произвести на свет много детей от самого красивого из королей!

— Значит, это буду я. — Калеб бросился вперед, прыгнул мне на спину и вцепился в меня, когда Сет протащил нас по полу.

— Калеб, — засмеялась я, когда он пощекотал меня, пытаясь заставить отпустить Джеральдину.

— Пусть Волк заберет ее! — резко крикнул Калеб, и я отпустила ее, оставив Сета, который дернул Джеральдину по полу к своим ногам и начал связывать ее лианами.

— Грибковые фестоны! — причитала она. — Я умру во имя моих королев! Меня будут помнить как Грас Великую. Самая верная из друзей, самая свирепая из союзников…

— Не сегодня, Джерри! — Макс перепрыгнул через меня и Калеба и бросился на Сета, его шаги гулко стучали по полу.

Он ударил Сета порывом воздуха, отчего тот попятился назад, и Сет завыл, набрасывая лианы на ноги Макса, дабы поймать его.

— Я твой настоящий враг! — крикнул Макс.

— Ты сделал это? — Сет притворился шокированным и фыркнул от удовольствия, тогда Макс схватил его, перепрыгнув через Джеральдину, и они начали бороться на полу.

Калеб вскочил на ноги, подхватил меня и перекинул через плечо, а затем бросил меня к ним и нырнул туда сам. Зубы Сета впились в мою руку, я вскрикнула и со смехом ударила его.

Джеральдина разорвала свои путы, с криком бросилась на нас и схватила Сета за волосы, обхватив его ногами сзади за талию, падая назад, чтобы оторвать его от меня. Моя нога попала под ее, а лицо Макса впечаталось в мой живот, когда Калеб ударил его ногой по голове. Мы спутались в клубок конечностей и начали хохотать, так как никто из нас не мог подняться.

Дверь распахнулась, и мой смех оборвался, как у машины, у которой кончился бензин, когда я уставилась на Ориона в дверном проеме, который в шоке смотрел на всех нас. Боже мой.

— Какого хуя? — выругался Макс, сумев подняться и потащив меня за собой.

Я знала, что Тори дала ему способ выбраться из дворца, но от этого не стала менее удивленной, обнаружив его здесь. Что, черт возьми, происходит?

Джеральдина вскочила на ноги, подняла подбородок и указала на Ориона.

— Вероломный проказник! Почему ты здесь? — потребовала она.

— Осторожно, Грас, — сказал Орион низким голосом, его глаза окинули всех нас и остановились на мне.

— Что происходит? — спросила я, шагнув вперед, когда меня охватило беспокойство. Что-то с Тори? С Дариусом?

— Мне нужно поговорить с тобой. Наедине, — сказал он, бросив взгляд на остальных, словно надеясь, чтобы они все свалили.

— Нет, — сразу же ответила я. — Что бы это ни было, ты можешь сказать это всем нам. У нас больше нет секретов.

У него отвисла челюсть, а Макс свёл руки рядом со мной, давая понять, что он абсолютно никуда не уйдёт.

— Она права, чувак, — сказал Калеб. — Выкладывай.

— Или ты здесь только для того, чтобы попытаться убедить Дарси принять тебя обратно? Потому что пока что это драматическое заявление довольно неубедительно, — добавил Сет, отчего мои щеки запылали.

— Закрой свой рот, — огрызнулся Орион. — Я здесь по поводу Имперской звезды.

— Ты нашел что-то в дневнике? — спросила я, и сердце бешено заколотилось в груди.

Он кивнул, его челюсть сжалась, когда он посмотрел на остальных, а затем, казалось, решил, что у него нет другого выбора, кроме как довериться им.

— Я знаю, где она. Мне нужны ваши с сестрой кольца. Те, что оставила для вас ваша мать. Дариус заберет кольцо Тори.

— Зачем они? — спросила я в замешательстве.

— Я думаю, они позволят нам получить доступ к гробнице моего отца, — объяснил Орион. — Там находится Имперская Звезда. Но это опасно…

Мое сердце заколотилось.

— Я иду с вами, — твердо сказала я, не оставляя возможности для обсуждения.

— Нет. Пойдем я и Дариус, — сказал он. — Никто больше не должен подвергать себя риску.

— Я пойду, нравится тебе это или нет, — прорычала я, и между его бровями образовалась складка.

— Разве не это ты сказала мне прошлой ночью, детка? — пошутил Сет, и я проигнорировала его, пока Орион обнажал клыки, но не сводя с меня глаз.

— Это небезопасно, — твердо сказал он.

Я шагнула вперед, подняв подбородок и глядя на него.

— Я Феникс, который может уничтожать Нимф, у которого есть четыре стихии, который боролся с тенями и победил. И мне никто не скажет «нет», Лэнс Орион.

Его горло дрогнуло, и наступила тишина, прежде чем он схватил меня за руку и потянул вперед.

— Хорошо, ты можешь идти. — Он потащил меня по коридору в комнату Дариуса и пинком захлопнул дверь, которая открылась через секунду, когда Джеральдина широко распахнула ее, прикрывая собой Наследников.

Ее грудь вздымалась, как у павлина, а в глазах застыл взгляд войны.

— Ты не отстранишь нас, тщеславный вампир! Куда идет моя леди, туда иду и я. И хотя эти люди могут казаться хитрыми и могут быть откровенными негодяями, они также верны и непоколебимы. Если надвигается опасность, то нет лучшей группы рыцарей, чем эти, которые последуют за одной из истинных королев в ночь.

— Я ни за кем никуда не пойду, — прорычал Макс. — Мы идем к Имперской Звезде, вот и все.

— Чтобы остановить Лайонела, — согласился Калеб.

— Ага, — добавил Сет, и Орион зарычал, его рука все еще крепко сжимала мое запястье.

Я отцепила его пальцы, одарив его твердым взглядом, когда мою кожу покалывало от его прикосновений.

— Это не обсуждается.

— Блядь, ладно, — прошипел Орион. — Но вы все будете делать то, что я скажу, потому что это место защищено темной магией, а заклинаний, которые нам понадобятся, нет в этой чертовой учебной программе.

— Вы больше не можете нами командовать, сэр, — издевался Сет. — Ты Опозоренный Властью ничтожество. Тебе повезло, что мы вообще признаем твое существование, и ты это знаешь.

Орион открыл рот, собираясь снова на него огрызнуться, но я успела первой.

— Заткнись, Сет. Делай, что он говорит. Мы ничего не испортим. Нам нужно достать Имперскую Звезду, — приказала я, а Сет зарычал на мой тон, но не стал огрызаться.

Когда я снова повернулась к Ориону, клянусь, он ухмылялся, но через долю секунды всё исчезло, так что я не могла быть уверена.

Орион бросил на меня напряженный взгляд.

— Мы не сможем использовать ее против Лайонела.

— Что, но почему? — спросила я, мое сердце замерло.

— Его может использовать только правящий король, — сказал он, а остальные выругались.

— По крайней мере, пока Лайонел не получит ее, это не имеет значения, — твердо сказала я, хотя меня бесило осознание того, что мы были так близко к такой силе, а она не способна нам помочь.

Орион кивнул, затем подошел к солидному золотому сундуку в глубине комнаты Дариуса, открыл его и достал деревянную коробку с карточками питбола, которую я узнала. Он достал из нее кинжал, и я напряглась. Я уже видела, как Орион наносил удары подобным клинком. Тори столько раз поддавалась тьме из-за такого же. Я не желаю, чтобы это дерьмо снова оказалось рядом с тем, кого я люблю.

Он сложил его вместе с кучей костей и инструментов в рюкзак, после чего взвалил его на плечи. Затем он перевел взгляд на меня, и я шагнула к нему, борясь с любыми страхами по поводу использования этой штуки, так как мы должны получить Имперскую Звезду. И я сделаю все, что угодно, лишь бы успеть достать ее раньше Лайонела.

— Что нам нужно делать? спросила я.

— Что случилось с тем, что мы идём вдвоём, брат? — прогремел голос Дариуса, когда он вошел в комнату с Тори в нескольких шагах позади него.

Я улыбнулся ей, и она усмехнулась, проталкиваясь через Наследников, чтобы добраться до меня.

— Серьезно? — простонал Орион.

— Ну, ты же не ожидал, что мы с Дарси просто отступим? Я думала, вы уже давно усвоили этот урок, — сказала она легкомысленно.

Джеральдина издала взволнованный визг и захлопала в ладоши. — Принцессы Вега никогда и никому не поклонятся!

— Ага, — сказал Дариус, затем пробормотал что-то себе под нос, подозрительно похожее на «это мы еще посмотрим», а затем продолжил более громким голосом. — Пошли. Берите оружие. — Он повернулся и вышел за дверь, демонстрируя прикрепленный к спине топор, сверкающий от пламени, живущего в нем.

— Вспомнила. — Я взволнованно посмотрела на Джеральдину. — Мы с Тори изготовили для тебя оружие.

— Боже мой! — воскликнула она. — Что я такого могла сделать, раз заслужила такой подарок?

— Ты, Джеральдина, — сказала я с серьезным видом. — Этого достаточно.

— Никогда не меняйся, — с улыбкой добавила Тори, схватила ее за руку и вывела из комнаты вслед за Наследниками.

Я пошла следом, но Орион поймал мою руку и развернул меня к себе лицом с выражением неуверенности.

— Могу я… — В руках у него была длинная шкатулка, и он положил ее на кровать с выражением тоски. На дереве было вырезано созвездие Ориона, которое я выгравировала на ней сама. У меня перехватило дыхание, и я шагнула мимо него, открыла шкатулку и достала прекрасный меч, выкованный в огне Феникса. Тот самый, который я сделала для него в подарок накануне его ареста. Я старалась не думать о той ночи, но она была запечатлена в моей душе так же четко, как зодиак — на звездах. От этого никуда не деться. Невозможно скрыть, как много это значило для меня. Но из-за этого, его предательство стало еще больнее.

Я протянула его ему, напряженно нахмурившись.

— Он твой. Навсегда. Только потому, что мы не… ну, просто прими его, хорошо? — Я протянула его ему, и его пальцы коснулись моих, когда он принял его, и от его прикосновения меня пронзила искра электричества.

— Щупальца на тунце, — воскликнула Джеральдина из другой комнаты. — Смотрите, как я могу!

Я неловко улыбнулась Ориону и трусцой выбежала из комнаты, обнаружив Джеральдину с кистенем, который мы сделали для нее: металлический шар с шипами качался на цепи на конце огромной палки. Она махала им вокруг головы, под ногой, через плечо — все это с невозможным мастерством.

— В свое время я уже пару раз махала кистенем, — объявила она. — Это совершенно божественно, миледи. Я не могу быть более благодарна. Может быть, стоит спеть песню?

— У нас нет времени на песни, — прорычал Калеб, взглянув на Дариуса. — Верно? — Его взгляд был умоляющим, а Сет положил руку ему на плечи, обхватив металлическими перчатками.

— Не будь занудой, брат. Давай споем песню Вега о том, как они сосут наши члены, — сказал Сет с ухмылкой, и Джеральдина ощетинилась, направив на него свой кистень.

— Больше никогда не оскверняй мои прекрасные тексты, ты, грязная шавка!

Макс рассмеялся, а Джеральдина набросилась на него с рычанием.

— И над чем ты смеешься, морской огурец-переросток? — потребовала она.

— Успокойся, Джерри, — сказал он.

Она выглядела так, будто вот-вот взорвется, но Орион метнулся в центр группы с мечом в ножнах у бедра.

— Мы уходим. Прекратите препираться, иначе некоторые из вас останутся здесь, когда мы покинем это место.

— Пфф, как будто Дариус оставит кого-то из нас здесь, — сказал Сет, но Дариус сложил руки с видом, говорящим, что так и будет, и все встали в строй.

Орион подошел к двери, как раз когда зажужжал мой атлас, и я достала его, обнаружив сообщение от брата.

Габриэль:

КООТы вышли в полном составе, когда я час назад возвращался домой. Пусть Вампиры доставят тебя и твою сестру к границе. Остальных никто не остановит.

Удачи сегодня вечером.

Он стал присылать кучу фотографий своего ребенка и семьи, и у меня сжалось сердце. Черт возьми, этот ребенок такой милый. Я так хочу потискать его пухлые щечки, пощекотать его круглый животик и — о, точно, у меня же миссия жизни или смерти, которая требует моего внимания.

— Лэнс, — позвала я его, подбегая и показывая ему сообщение, прежде чем дать посмотреть остальным.

— Калеб, возьми Тори, — скомандовал Орион, затем подхватил меня, прежде чем я успела не согласиться, и помчался вниз по лестнице.

Я прижалась к нему, подавив крик, когда он прижал меня к своей груди и понесся со скоростью света, бегая быстрее, чем когда-либо раньше со мной на руках. Я не могла сделать ни единого вдоха, пока мы не остановились и мир не закружился. Мы стояли за оградой академии, и вокруг нас струился прохладный ночной воздух.

Я уставилась на Ориона, его глаза блуждали по моему лицу, и у меня подогнулись пальцы на ногах.

— Теперь ты можешь опустить меня, — сказала я, задыхаясь, мое сердце бешено колотилось, и я пыталась убедить себя, что это от скорости, с которой мы двигались. Но кого я обманываю?

Он поставил меня на ноги, и между нами воцарилась тишина, пока я смотрела ему в глаза.

— С днем рождения, — выдавила я из себя.

Я весь день подумывала о том, чтобы написать ему сообщение, но никак не могла заставить себя сделать это. Теперь он стоял прямо передо мной, и я не хотела, чтобы он подумал, что я забыла. Возможно, мне и следовало вести себя по-дурацки, но он и так провел этот день как пленник, которому нечего делать и некуда идти. До сего момента, как я поняла.

— Он не такой радостный, как мой предыдущий, — пробормотал он, и тут появился Калеб с Тори, поставив ее рядом со мной, оставляя меня в ловушке счастливых воспоминаний о прошлом и желая, чтобы я могла вернуться в прошлое.

— Тебе действительно нужно было сделать круг по всей академии? — проворчала Тори, поправляя свои взъерошенные волосы.

— Мне нужно было размяться перед битвой, — сказал Калеб с ухмылкой.

— Мы не идем в бой, мы идем на кладбище, где нас ждут всякие хреновые заклинания, — сказал Орион.

— Ну, тогда я подготовился к жутким заклинаниям. — Калеб пожал плечами.

Сет появился в форме Волка с Дариусом и Максом на спине, и все они проскользнули через брешь в заборе. Сет перекинулся обратно, надел треники и кроссовки, которые ему бросил Макс, и завязал волосы в узел. Джеральдина появилась в своей форме Цербера, одна из трех больших коричневых собачьих голов застряла между прутьями, когда она пыталась протиснуться. Она была чертовски огромной. Больше, чем Сет в своей Волчьей форме, а он едва помещался.

Она со смехом перешла обратно в форму Фейри, ее груди ударились о прутья решетки, когда она пролезла в брешь.

— Ради солнца, Джерри, — огрызнулся Макс, делая шаг вперед, чтобы прикрыть ее от посторонних глаз.

— О, перестань быть собственнической морской свиньей, мальчик Макси. Это действительно неподобающе. — Она взяла у него свою одежду, натянула ее, а затем выхватила свой кистень у Дариуса, который понес его для нее.

— Идем на войну, — взволнованно сказал Сет, ударившись плечом о плечо Калеба, когда тот завыл.

— Мы не собираемся идти на гребаную… тьфу, не важно, — сказал Орион, подойдя ближе ко мне и Тори. — Кольца у вас?

— Ага. Держи, чувак. — Тори протянула свое, но я схватила его раньше, чем Орион успел, и надела его на палец рядом с другим кольцом.

— Куда пойдут они, туда пойду и я, — с вызовом в голосе заявила я. Если он думает, что сможет бросить меня сегодня в любой момент ради моей безопасности или еще какой-нибудь ерунды, то этого не произойдет. Я собираюсь лично проследить за тем, чтобы звезда вернулась сюда, несмотря ни на что.

— Черт, — пробормотал он, и я торжествующе усмехнулась. Я так и знала.

Тори рассмеялась.

— Ты больше не сможешь одержать над ней верх, мудак.

— Я и не пытался… — Орион остановил себя на полуслове, покачав головой. — Давайте, блядь, просто пойдем. — Он достал немного звездной пыли, бросил ее на нас, прежде чем кто-то успел сказать еще хоть слово, и нас унесло в звездное небо.

Мои ноги ударились о землю, однако я не споткнулась, оглянулась на своих друзей, а затем на огромный черный металлический забор, возвышающийся перед нами. Наступила тишина, и я почувствовала, как сила этого места гудит в воздухе, посылая струйку предвкушения вниз по позвоночнику.

Позади нас был густой лес, тени между ветвями которого были черны как ночь. Где-то за деревьями раздался низкий собачий вой, и все замерли.

— Дариус, — прорычал Орион, в его тоне прозвучало предупреждение, которого я не поняла.

— Что это? — прошипела Тори, когда я шагнула ближе к ней.

— Гончие Жнеца, — мрачно сообщил Дариус.

— Они находятся здесь для защиты периметра, — объяснил Орион, создавая вокруг нас заглушающий пузырь. — Никто не должен смотреть им в глаза, они вырвут душу прямо из вашего тела, если вы это сделаете.

— Что они сделают? — недоумевал Макс.

— Вырвут душу из самого твоего существа, Максик, не отставай, — сказала Джеральдина, поднимая свой кистень. — Все вы должны идти вперед, я сражусь с этими злодейскими извергами ради моих королев. Я нырну в темный лес и верну этих чудовищ в ад, откуда они пришли.

— Нет, Джеральдина, — задохнулась я. — Ты никуда не пойдешь.

— Нет, не пойдешь. Все должны закрыть глаза прямо сейчас, — приказал Орион, когда в деревьях раздалось еще больше воя, и мое сердце забилось от этого звука. — Не вступайте с ними в бой, что бы они ни делали. Не открывайте глаза, не бегите и не сопротивляйтесь.

— Даже если один оторвет мне руку? — спросил Сет. — Потому что я не могу ничего обещать при таком раскладе.

— Они не нападут, если их не провоцировать, — прорычал Орион. — Так что не стесняйся ткнуть одного в глаз, Капелла, но делай это где-нибудь подальше от остальных.

Из-за деревьев послышалось рычание, и я успела заметить огромную черную фигуру, двигавшуюся между ветвями, прежде чем закрыла глаза. Вот дерьмо.

— Всем взяться за руки и следовать за мной, нам нужно добраться до врат, защита не позволит нам подойти ближе, чем сейчас, — сказал Орион, и его грубая ладонь схватила мою.

Моя вторая рука скользнула в руку Тори, и мы все начали идти, когда в лесу раздалось еще больше воя.

Мое сердце колотилось в груди, пока мы шли, листья хрустели под ногами, и в тишине это звучало как выстрелы. Совсем рядом со мной раздалось рычание, и мое дыхание участилось, когда воздух наполнился сопением, а рядом раздался топот тяжелых лап.

От горячего, прогорклого дыхания у меня зашевелились волосы, а лицо стало теплым. Зверь, должно быть, был огромным, по крайней мере, такого же роста, как и я, и запах гнили прилипал к нему, заставляя мой желудок сворачиваться.

— Мы почти пришли, — пробормотал Орион.

— Тебе лучше не открывать глаза, — прошипела я, и его пальцы сжали мои.

— Кто-то должен смотреть, с таким успехом им может быть Опозоренный Власть ничтожество, — сказал он под дых, и мои ногти впились в его ладонь.

— Ты не никто, — серьезно прорычала я. Ты один из самых нужных людей, которых я знаю.

— Ты готов, Дариус? — позвал он, не отвечая мне.

— Готов, — подтвердил Дариус, и где-то позади меня раздался треск.

— Что он делает? — прошептала я, затем возле моего уха раздалось еще одно рычание, и я вздрогнула.

— Он накладывает темное заклинание на кость Фейри, — пробормотал Орион. — Гончие Жнеца не могут устоять перед запахом смерти.

До меня донесся звук, когда Дариус бросил кость, а собаки завыли и залаяли. Казалось, что большая стая собак мчится прочь от нас, и земля под ногами содрогалась от их бега.

— Быстрее! — рявкнул Орион. — Все держитесь ближе. Вы можете открыть глаза, но если появятся признаки их возвращения, немедленно закройте их.

Я открыла глаза, когда Орион вырвал свою руку из моей, а Дариус промчался мимо меня. Мы стояли перед огромными воротами со смертоносными шипами на вершине. На железе посередине было написано «Кладбище Эверхилл».

Орион передал Дариусу истощающий кинжал, а сам взялся за другой. Они оба резанули по ладоням, после чего начали двигать ножами в идеальной синхронности друг с другом, казалось, рассекая сам воздух. Движения были сложными, и каждый удар ослаблял магическое напряжение в воздухе.

Яростный вой пронесся в ночи и вызвал во мне дрожь страха.

— Думаю, они поняли, что произошло, — прошипел Сет.

— Они возвращаются, — отчаянно произнес Калеб, но Дариус и Орион были погружены в транс, пытаясь сломать защиту.

— Приготовьте оружие, — вздохнула Тори, и все сделали это, когда стук лап снова приблизился.

Мы с Тори подняли свободные руки, держа их сцепленными вместе. Огонь моего Феникса жарко пылал внутри моего тела, и наша сила инстинктивно слилась воедино, между нами закрутилось инферно, готовое к высвобождению.

Я переглянулась с Тори, а затем зажмурила глаза: вой становился все ближе и ближе.

Лапы неслись к нам с бешеной скоростью, и, судя по щелкающим зубам и ужасающему рычанию, у меня было ощущение, что Сет прав. Они знали, что мы делаем. И они шли за кровью.

— Дьяволы смерти, я отправлю вас в загробный мир! — воскликнула Джеральдина.

Раздался рык, затем вопль, когда один из зверей нанес удар, и мое сердце сжалось.

Я держала ладони поднятыми, пламя извивалось между пальцами, я ждала атаки, вдавливая магию земли в землю, чтобы почувствовать их приближение.

Прямо перед нами раздалось рычание, и я почувствовала, как Тори прижалась ближе, мы вместе подняли руки и отошли от наших друзей, чтобы не причинить им вреда. Я чувствовала дыхание гончей, ощутила ее тошнотворный запах в воздухе и с помощью своей магии почувствовала, как вздрагивают ее лапы по земле. Мы высвободили силу нашего Феникса в огненном взрыве, и адреналин забурлил в моих венах. Пламя полыхнуло сквозь мои веки, когда он покатился прочь от нас, и один из зверей пронзительно взвизгнул.

— Да, блядь! — воскликнула Тори, и ухмылка расплылась по моему лицу.

Однако наша победа была недолгой: в лесу раздался вой, и в темноте показались новые звери.

— Назад! — Я обратилась к остальным, и мы с Тори выставили впереди себя огненную стену, сдерживая гончих.

Моя спина столкнулась со спиной Дариуса, и вдруг я упала, споткнувшись о стену и пройдя сквозь заслоны, окружающие кладбище.

— Заходи внутрь! — прорычал Орион, схватив меня за руку и удерживая в вертикальном положении, он повел меня в обход, а я потащила за собой Тори. Звук звенящего металла наполнил воздух, затем мои ноги коснулись мягкой земли. — Открой глаза, — приказал он, и я открыла, глядя на него, его брови были озабоченно насуплены.

Я обернулась, проверяя, все ли в порядке, и, чудесным образом, все были в порядке. Я обменялась с Тори взглядом облегчения, а затем оглядела темное кладбище, на котором мы стояли.

Перед нами простирались надгробия, все они были древними и разрушившимися, с символами зодиака и именами умерших. В глубине кладбища были более крупные могилы, они тянулись вверх по огромному холму, а на вершине в окружении деревьев возвышался большой каменный мавзолей.

Я поняла, что моя рука все еще сцеплена с рукой Ориона, и быстро отдернула ее, мой пульс бился у основания горла, а ладонь продолжало покалывать от его прикосновения.

— Никто не должен оглядываться. Мы должны посыпать землю солью, чтобы не пустить их. Это не продлится долго, но должно дать нам достаточно времени, — сказал Орион, и они с Дариусом отошли к воротам, а мы все смотрели вперед. Когда все было готово, они снова появились с мрачными выражениями лиц, переговариваясь между собой негромким бормотанием.

— Ну что? — спросила Тори. — Каков план?

— Мы во внешнем кольце, — сказал Орион, указывая на зазор, разделявший внешние могилы и те, что находились дальше. — Здесь защита будет слабее. Чем дальше внутрь, тем темнее будут заклинания.

— И дай угадаю, могила твоего отца находится где-то посередине? — спросил Сет, изогнув бровь.

— Могилы расположены по уровням силы, — холодно ответил Орион. — Так что да. Он будет где-то посередине. Если ты не хочешь идти в ту сторону, то можешь оставаться здесь.

— Ты хочешь мне что-то сказать, придурок? — прорычал Сет, шагнув к нему с расправленными плечами. — Потому что твое поведение — полная хуйня.

— Мне нечего тебе сказать, — шипел Орион.

— Да ну? — прорычал Сет. — Ну, тогда, видимо, единственная киска здесь — это ты.

— Что, блядь, это значит? — Клыки Ориона оскалились, и я шагнула между ними со своим собственным рыком.

— Прекратите, — огрызнулась я. — Мы должны идти.

Глаза Сета скользнули к моим, и он отступил, невинно пожав плечами. Орион посмотрел между нами с непонятной мне гримасой, но больше ничего не сказал.

— Пошли, — прорычал Дариус, и Орион пошел с ним в ногу, пока они прокладывали путь через первую линию могил.

Я шла рядом с Тори позади них и чувствовала, как в воздухе колышется темная магия, заряжая частицы вокруг меня. Как только мы достигли внутреннего круга, волосы встали дыбом на моей коже, и мое дыхание перехватило от силы этого места.

— Вы чувствуете это? — прорычал Калеб позади меня, и мы все кивнули.

Земля задрожала под нашими ногами, и я с тревогой оглядела окружающие нас могилы. Джеральдина закричала, когда справа от нее сквозь землю пробилась рука скелета, и я инстинктивно выпустила огонь, разнеся ее на куски. Но их становилось все больше и больше, они выбирались из своих могил, сотни мертвых тел вылезали из земли. Страх и ужас охватили меня, когда нежить поднялась, и я поставила ноги, готовясь к бою.

Дариус взмахнул топором, когда костлявая фигура бросилась на него, и одним сильным ударом разбил ее на куски. Как только кости упали на землю, они начали срастаться, и труп снова поднялся на ноги.

— Что за хрень? — Тори сморщила нос, и мы вдвоем придвинулись ближе друг к другу, готовясь взорвать их всех к чертовой матери.

— Найди гробницу! — рявкнул Дариус на Ориона.

Все начали орудовать своим оружием в бою против скелетов, по мере того как все больше и больше их выползало из земли. Некоторые из них выглядели более свежими, чем другие, их тела были жилистыми и гниющими. Когда один из них поднял руки, из них вырвалась огненная магия и послала пылающий шар в сторону Сета.

Он быстро перекинулся, приземлился на все четыре лапы, как Волк, увернулся от огненного шара и разрубил скелет на куски своими огненными когтями Феникса.

— Давай же! — скомандовал Дариус, и Орион посмотрел на меня, в его глазах появилось решение.

— Подо…, - начала я, но он бросился вперед, перекинул меня через плечо и умчался вглубь кладбища, оставив остальных позади.

Калеб

Труп вырвался из земли передо мной, и я бросился на него, размахивая своими двойными клинками со скоростью моего Ордена и разрубая его на части, так что он упал в кучу костей у моих ног.

Я взорвал останки своей магией огня, добивая его, но когда пламя погасло, я обнаружил, что кости все еще целы, а магия в них уже стягивала их воедино, пока они срастались.

Я выругался, наклонившись, оторвал от него руку и отбросил ее от себя со всей силой своего Ордена, а затем швырнул ногу в другом направлении. Я оторвал череп от шеи, и его зубы вонзились в мой палец, заставив меня вскрикнуть, прежде чем я бросил его, как мяч, предназначенный для ямы.

Но он приземлился не в яму. Он ударил белого Оборотня в задницу и укусил, заставив его вскрикнуть от боли, так как он крепко вцепился в него.

Сет крутился вокруг, щелкая челюстями, пытаясь оторвать тварь от себя, но это было невозможно из-за ее положения.

Я сделал шаг, чтобы подбежать и помочь ему, но тут на моем пути возник еще один труп, у которого на костях было больше кожи, а в бездушных глазах затаился разум. Я замахнулся на него кинжалом и отрубил руку, но он уже поднял другую руку, и в грудь мне ударила струя магии воды.

Меня свалило с ног и швырнуло через кладбище, я упал на землю на спину и заскользил по грязи, пока не врезался в огромный надгробный камень, который выбил воздух из моих легких.

Я закашлялся, перевернувшись, но прежде чем успел подняться на ноги, руки вырвались из земли подо мной, и я закричал, когда меня потащили вниз, в глубину могилы.

Я брыкался и вырывался, когда острые зубы впились в мою руку, вырвав кусок мяса, и я впечатался в гроб, а земля посыпалась вокруг меня, давя со всех сторон, погружая меня в темноту.

Я ослабил хватку одного из своих кинжалов, не в силах вывернуть руку, чтобы использовать другой, и вскрикнул от боли, когда в мою ногу вонзились другие зубы.

Я опустил руку в почву, призывая магию земли, связывая ее со своей волей, наполняя пространство вокруг себя острыми как бритва камнями и отбрасывая их от своего тела приливом силы.

Трупы отлетали от меня, и я, выкрикивая проклятия, стал отталкивать землю в стороны, чтобы вылезти из могилы и вернуться в бой. Но когда я начал пробираться к поверхности, я обнаружил две белые лапы, взрыхляющие почву, — это Сет раскапывал меня сверху.

Грязь расступилась, и я оказался лицом к лицу с волчьей мордой Сета, его язык прошелся прямо по центру моего лица за мгновение до того, как он перешел обратно в форму Фейри и поднял меня на ноги.

— Черт, на секунду я подумал, что тебе конец. — Он потряс меня, словно убеждаясь, что я точно в порядке, а затем повернулся и оторвал череп от своей задницы, где тот все еще цеплялся зубами.

Я схватил череп и изо всех сил швырнул его в сторону забора, где ждали гончие Жнеца, надеясь, что он пролетит мимо, и они смогут прикончить эту тварь за меня.

— Извини за это, — засмеялся я. — И тебе не стоило беспокоиться. Убить меня гораздо сложнее, — пообещал я ему, прежде чем шлепнуть рукой по кровоточащей ране на его заднице и залечить ее.

— Лучше бы так и было, — прорычал Сет, снова превращаясь в Волка, и помчался обратно вверх по холму к месту схватки.

Я остановился, доставая магией земли кинжал, который потерял под землей, а затем швырнул его из грязи и ловко подхватил. Я бросился вверх по склону, догоняя Сета, и не отставал от него, пока он разрывал зубами и когтями все новые трупы рядом со мной.

Джеральдина стояла на вершине каменного саркофага и вертела своим огненным кистенем, как жезлом смерти, круша черепа и крича на луну.

— Идите за мной, мерзкие ублюдки! — прорычала она. — Ибо я верна сердцем и выкована из стали! Я владею оружием, созданным истинными королевами Солярии, и никто, кто выступит против них, никогда не преуспеет! Они — свет восходящего солнца, а я — тень за их спинами — вам никогда не пройти мимо меня!

Мимо моего уха пролетела огненная стрела, и я обернулся, обнаружив Макса, зависшего на башне магии воздуха, который делал выстрел за выстрелом из своего лука, поражая трупы в центре груди, где должно было находиться сердце. Когда они падали, то больше не поднимались, и я догадался, что в этом есть смысл. В конце концов, магия живет в сердце, так что, должно быть, именно оттуда они черпали свою силу.

Я усмехнулся, запрыгивая на мохнатую спину Сета, а затем бросился к ближайшему трупу и вонзил свой кинжал в его грудь. Хрупкие кости хрустнули, сухожилия разошлись, свет погас в глазах нежити, и она рухнула на землю у моих ног.

Сет завыл от восторга, врываясь в гущу схватки, врезаясь в толпу трупов, пытавшихся взобраться на Джеральдину, и сбивая с ног группу из них, после чего набрасывался на каждого из них, сокрушая их груди своими огромными пылающими лапами.

Дариус и Тори сражались дальше по склону, он размахивал огромным двуглавым топором со всей мощью своего Ордена и разрывал нежить на части, а она посылала копья огня Феникса в цели, находящиеся дальше от них.

Я заметил группу нежити, движущуюся по тропинке, по которой прошли Орион и Дарси, и, обогнув надгробия, помчался за ними.

С рычанием жажды крови и поднятыми кинжалами я бросился прямо к ним, но один из них послал в меня взрыв воздушной магии, прежде чем я успел разрубить его, и меня снова отбросило в сторону.

Это кладбище было самым престижным во всей Солярии, и все трупы здесь когда-то были могущественными Фейри. Черт, да я, наверное, сражался со своим прапрадедом среди этой массы людей, и все они явно сохранили свою силу после смерти.

Существует причина, по которой большинство Фейри кремируют после смерти. Наша магия остаётся в наших костях, и для расхитителей могил очень соблазнительно прийти и украсть кости, дабы использовать их в тёмной магии. Отсюда и безумная охрана вокруг этого места. Конечно, логичнее было бы просто кремировать всех Фейри, но такие могущественные засранцы, как моя семья, всегда любили делать что-то сложное, доказывая, что они могут.

Я снова ринулся в бой с решительным рычанием, когда группа нежити продолжала двигаться по тропинке, похоже, точно зная, куда они направляются, и мчались за Дарси и Орионом, оставив остальную часть нашей группы позади сражаться с остальными.

Но я не собирался позволять им догнать их. Им нужно забрать звезду, и моя задача была ясна. Этих существ необходимо остановить.

Я убрал в ножны один из своих клинков и направил землю под их ногами под свой контроль, дико раскачивая ее и посылая их всех в полет, когда я бросился к ним.

Мой клинок нашел пристанище в сердцах трех из них еще до того, как они поняли, что я здесь, затем еще один дикий взрыв магии воздуха врезался в меня, снова отбросив меня в сторону.

Я сильно ударился о землю, кувыркаясь вниз по склону, затем снова вскочил на ноги и бросился к мертвецам.

Передо мной расцвела стена огня, и я нырнул за высокий надгробный камень, чтобы укрыться, а затем поднял руку и стал бороться за контроль над стихией.

Огонь был диким и метался без всякой цели, только мешая мне, и мне удалось быстро взять его под контроль, подчинив его своей воле и разжигая пламя, которое закружилось вокруг меня в горящем вихре.

Я раздувал пламя все выше и выше, а затем пустил его по тропе, пронзая трупы и повергая их на землю, а затем снова бросился к ним и вонзил свои клинки в их сердца один за другим.

Как только все они были выведены из строя, я крутанулся на месте и бросился обратно к остальным, и тут воздух прорезал болезненный вой, побудивший меня двигаться еще быстрее.

Я обнаружил Сета, прижавшегося спиной к внушительному каменному мавзолею и сражающегося как сумасшедший с по меньшей мере двадцатью созданиями нежити, которые объединились, пытаясь покончить с ним. Они были слишком близко к нему, и я не мог запустить в них огнем, поэтому вместо этого я использовал землю, вырывая грязь из-под их ног и заставляя некоторых из них пасть на колени.

Сет воспользовался открывшейся возможностью и вонзил когти в груди нескольких из них, окончательно выводя их из строя, но это дало троим из них возможность вскочить ему на спину.

Я выругался, когда Сет завыл от боли, брыкаясь и дергаясь, пытаясь сбросить их, а они впились зубами в его тело.

Я рванулся вперед, быстро вогнав свой клинок в три трупа, прежде чем огромный взрыв огненной магии прорвался сквозь всех нас от одного из них и сбил меня с ног.

Я вскинул руки вверх, контролируя стихию своей силой и не давая ей приблизиться ко мне, но я потерял Сета из виду, и когда он завыл в агонии, мое сердце едва не вырвалось из груди.

Я издал яростный рев и бросил всю свою силу на то, чтобы заставить пламя подчиниться мне, отыскивая среди трупов очертания тела Сета и отводя от него огонь так быстро, как только мог. Затем я заставил огонь гореть все жарче и жарче, используя его, чтобы прорваться сквозь все скелеты вокруг нас, жар пламени был почти невыносим, когда оно давило на меня. Но я не останавливался, поднимая их все выше и выше, когда ярость, прорывающаяся сквозь мою плоть, была настолько сильной, что лишила меня всех мыслей и сосредоточенности. И единственным желанием, оставшимся у меня, было защитить Сета от любого вреда, который может быть направлен в его сторону.

Пламя пылало белым жаром и яростно пожирало трупы, и я почти выдохся к тому времени, как вырвался из пламени.

Сет снова обрел форму Фейри и лежал в кольце зеленой травы, окруженный обугленной и почерневшей сажей во всех направлениях, насколько я мог видеть и в мгновение ока оказался рядом с ним.

Я опустился рядом с ним, с ужасом глядя на обожженную и покрытую волдырями кожу его тела, когда он издал болезненный стон, и взял его руку в свою.

Моя магия соединилась с его, так же легко, как дыхание, сила торнадо ворвалась в мои вены, и тяжелый вес его магии земли слился с моей, словно они были одним целым, и им всегда было суждено соединиться таким образом.

Целительная магия хлынула из моего тела в его, и он застонал, когда я вливал ее все быстрее и быстрее, побуждая каждый ожог и волдырь зажить как можно быстрее, пока он сжимал мои пальцы смертельной хваткой.

Как только он исцелился, я отпустил его руку, взял его лицо в ладони и поцеловал в лоб, а затем притянул его к себе.

— Черт возьми, Сет, никогда больше так со мной не поступай, — прорычал я, когда мое сердце выбилось из ритма, и мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы выкинуть из головы образ его обгоревшего тела.

— Пока ты не поступаешь так со мной, то мы договорились, — засмеялся он, и я готов был расцеловать его, лишь бы снова услышать его дразнящий тон.

Его руки крепко обвились вокруг моей талии, и он прижал меня к себе на мгновение, прежде чем я вскочил на ноги и потащил его за собой.

Мои руки дрожали от недостатка магии в венах, а клыки обнажились, когда мой взгляд остановился на пульсе у основания его горла.

— Прекрати трахать мою шею и просто укуси меня уже, Кэл, — сказал Сет, его землисто-карие глаза манили меня к себе, когда он поднял подбородок. — Мы должны выиграть бой, а я всю ночь бегал под полной луной. Моя магия восполнится за пять секунд, как только я снова перекинусь, так что хватит ждать меня и сделай это.

Он схватился за переднюю часть моей рубашки и с силой притянул меня к себе, а я ухмыльнулся, набросившись на его шею.

Стон, вырвавшийся с его губ, когда я укусил его, заставил мои руки сомкнуться вокруг его талии. Я прижал его спиной к дымящейся стене мавзолея, и вкус его силы на моих губах вызвал дрожь удовольствия, пробежавшую по позвоночнику.

Его кулак сжался на моей рубашке, когда он притянул меня как можно ближе, и я глубоко впился пальцами в его тело, цепляясь за тот факт, что он здесь, рядом со мной, как и должно быть.

Я отстранился, когда было достаточно, щетина на моей челюсти прижалась к его челюсти, и моя грудь тяжело вздымалась и опускалась, когда я снова посмотрел в его глаза, луна отражалась в его темных зрачках, как будто тоже наблюдала за мной.

— Кэл, — прошептал Сет, его рот был так близко к моему, что я ощутил движение моего имени на его губах.

— Да?

— Я…

Он все еще крепко держал мою рубашку, как будто думал, что я могу сбежать, если он отпустит ее, а я не ослаблял хватку на его талии, мои большие пальцы перебирали твердые изгибы его пресса, когда я прижимался к нему.

Мое сердце колотилось в глубоком ритме, который, казалось, хотел, чтобы я оставался на месте, и на мгновение у меня возникла безумная идея просто наклониться вперед и…

Крик боли прорвался сквозь воздух от остальных участников драки, и Макс взревел так громко, что я ощутил его страх и ярость, когда его дар послал поток эмоций на все кладбище.

— Джеральдина, — задыхаясь, произнес я, отворачиваясь от Сета и бросаясь прочь, дабы помочь ей.

Но пока я мчался обратно в битву, мое нутро сжалось от разочарования, и я не мог не задаться вопросом, что бы случилось, если бы я провел еще несколько мгновений наедине в обществе моего лучшего друга?

Дарси

Я бежала трусцой вслед за Орионом по могилам, окружавшим огромный каменный мавзолей в самом центре кладбища. Вокруг него стояли статуи звездных знаков, и мы прошли мимо жуткого на вид барана Козерога, рассматривая большие каменные саркофаги, окружавшие его. Из них доносился скрежет, который говорил о том, что мертвые пытаются выбраться наружу, но я догадалась, что они не могут поднять каменные крышки. Крики и вопли, доносившиеся от наших друзей, говорили о том, что они по-прежнему стоят перед ними. Так что нам нужно было поторопиться.

— Мы близко? — прошептала я.

— Я не знаю, — пробормотал Орион.

— Разве ты никогда не навещал его могилу? — спросила я в замешательстве.

— Нет, я думал, его кремировали, — сказал он, нахмурив брови.

— О… ну, здесь одни Козероги, — сказала я, и он нахмурился, глядя на ближайшие каменные гробы.

— Должно быть, они расставлены по звездным знакам, — сказал он, схватив меня, и я выругалась, когда он снова заключил меня в свои объятия и помчался по мавзолею на большой скорости. Он опустил меня рядом с большой статуей Весов, и я вырвалась из его объятий.

— Хватит делать так делать без предупреждения, — прошипела я, но моя фраза прозвучала немного невнятно, так как моя нога заскользила по грязному склону.

Я уже собиралась бросить воздух, чтобы надавить на спину, когда он молниеносно выбросил руку, поймав меня. Он прижал меня к своей груди, и я, нахмурившись, задрала подбородок.

— Прекрати, — огрызнулась я.

— Я никогда не перестану ловить тебя, — прорычал он, и я отстранилась от него, направляясь к группе могил за статуей и ища имя Ориона.

— Я бы поймала себя, — твердо сказала я.

— Конечно, ты бы так и сделала.

Его взгляд скользнул поверх моей головы, и я открыла рот, чтобы упрекнуть его, но он выпалил:

— Сюда, — и промчался мимо меня.

Я обернулась, заметив, как он бежит к огромной каменной гробнице, стоящей под изогнутой ивой. Имя Ланселот было выгравировано рядом с символом Весов над круглой каменной дверью.

— Откуда ты знаешь? — спросила я, когда мы остановились перед ним.

— Потому что мой отец называл меня так, — сказал он и провел пальцами по двум маленьким отверстиям в центре двери, наложенным друг на друга, как символ бесконечности.

Я сняла кольца со своей руки с гулом возбуждения в венах и шагнула вперед, вставляя первое в более глубокое отверстие, а второе в то, которое перекрывало его.

Дверь не открывалась, и я обеспокоенно посмотрела на Ориона, когда он надавил на нее, но она не сдвинулась с места. Он провел пальцами по камню, его глаза сосредоточенно закрылись, и я с тревогой оглянулась через плечо, надеясь, что с остальными все в порядке.

— В чем дело? Как же нам попасть внутрь? — спросила я, и он вздохнул, открывая глаза.

— Оно связано магией крови. Но ему нужна не только моя кровь… — Его пальцы двигались по камню, смахивая кольца. — Оно хочет и кровь Вега.

— Как ты думаешь, моя мать видела это? Нас, стоящих здесь вместе? — спросила я в шоке.

Он сглотнул и посмотрел на меня.

— Похоже на то. — Он поднес истощающий кинжал к своей ладони, разрезал ее и прижал руку к камню.

Я взяла у него кинжал, чувствуя в нем зов теней. Но я знала, что делаю, и мой Феникс все равно не позволит этой тьме снова войти в меня. Я разрезала ладонь, а клыки Ориона обнажились, и он издал низкий стон.

Я вскинула на него бровь и положила руку на дверь рядом с его, мое дыхание участилось в предвкушении. Мне стало не по себе от осознания того, что моя мать видела нас вместе и рассказала об этом отцу Ориона. Думали ли они, что мы были союзниками, или знали, что между нами было нечто большее?

Изнутри гробницы послышался тяжелый скрежет камня, и круглая дверь распахнулась внутрь. Изнутри на меня полилась магия, и я почувствовала, как что-то зовет меня, умоляя подойти ближе. Я задохнулась и бросилась в гробницу, желая добраться до того, что это было, и Орион был рядом со мной, он тоже охотился за этим. Оно пульсировало, словно рядом билось второе сердце, которое жаждало оказаться в моих руках.

Дверь захлопнулась с громким грохотом, от которого у меня затрещали кости, а моя магия внутри меня затихла, покрытая какой-то силой и не позволяющая мне получить к ней доступ.

— Вот дерьмо, — вздохнула я, бросив красно-синее пламя своего огня Феникса в угол гробницы, и мой взгляд упал на огромный саркофаг перед нами.

На каменной крышке было высечено изображение человека, держащего меч у груди, на поверхности которого были выгравированы все созвездия. Его глаза были закрыты, словно он находился в вечном сне, и меня поразило, насколько он похож на своего сына.

Орион бросился вперед и поднял крышку, таща ее с силой своего Ордена, и поставил у стены. Внутри лежал труп, от которого остались одни кости, и Орион перевел взгляд на своего отца с болью в глазах, которая причинила мне боль.

— Привет, папа, — пробормотал он.

— Соболезную, — мягко сказала я, придвигаясь ближе, чтобы заглянуть в гроб.

— Не стоит, — вздохнул он. — Он давным-давно умер.

— Это не значит, что больше не грустно, — нахмурившись, сказала я, придвигаясь к нему и проводя пальцами по его руке. Он взглянул на меня, и наши глаза встретились, воздух сгустился между нами.

Он наклонился к гробу, внимательно осматривая тело. Я двинулась вдоль его края, охотясь за темным пространством, призывая пламя Феникса в моих руках заглянуть туда.

— Ее здесь нет, — прорычал Орион.

— Должна быть, — настаивала я, начиная двигаться вокруг гробницы, обыскивая все вокруг.

Орион тоже обшарил все вокруг, проверяя, где может скрываться отсек, но ничего не было, только четыре холодные каменные стены.

— Почему дневник привел тебя сюда, если она исчезла? — спросила я в разочаровании, снова тщательно обыскивая все вокруг тела. — Мог ли кто-то попасть сюда раньше нас?

— Невозможно, — яростно прорычал он. — Как они могли пройти через эту дверь?

Я покачала головой, в замешательстве и ярости продолжая поиски, но здесь не было ни отсека, ни люка, ни чего-либо еще. Это была просто пустая гробница и саркофаг.

— Должно быть что-то, что мы упускаем, — упрямо сказала я, посмотрев на Ориона, но у него не было ответа. — Может быть, тебе нужно было прийти сюда с Тори…

— Нет, — прорычал Орион. — Это должна была быть ты, я уверен в этом.

— Почему? — возразила я, двигаясь к двери и прижимая руки к ней, толкая со всей силы, но без магии воздуха у меня не было шансов открыть ее. Проклятье, как, черт возьми, нам отсюда выбраться? — Возможно, это она. Или мы обе, или…

— Это ты, — огрызнулся он. — Это я и ты, так должно было быть.

— Говорит парень, который бросил меня, — усмехнулась я. — Мы явно не должны были быть никем.

— Я не бросал тебя, — сказал он с недоверием, толкнув дверь в мою сторону, добавив силу своего Ордена, но она не поддалась. Черт.

— Верно, — с горечью ответила я. — Ты просто подумал, что отправиться в Даркмор и оставить меня собирать осколки наших разрушенных отношений — это отличный способ показать свою поддержку мне?

— У меня не было выбора, — прорычал он, и я повернулась к нему лицом.

— Если ты скажешь это еще раз, я снесу тебе голову огнем Феникса.

Его глаза потемнели и сузились до щелочек.

— Ты не понимаешь, — шипел он.

— На самом деле, я прекрасно понимаю. Я понимаю, что ты предал меня, что ты нарушил мое доверие. Единственное, что, как ты знал, почти невозможно для меня дать тебе. Но я сделала это, потому что думала, что могу положиться на тебя, что ты всегда будешь рядом. Но ты перестал бороться за меня, и я была идиоткой, которая удивилась этому.

— Я никогда не переставал бороться за тебя, Голубок, — прорычал он, прижимая меня к стене, и мое сердце сжалось от этого имени. — Я просто перестал бороться за нас.

— Разница та же самая, — ледяным тоном ответила я, когда в моих ладонях в знак предупреждения вспыхнул огонь, но он не отступил.

— Неправда, — огрызнулся он своим чертовски профессорским тоном, и я затаила дыхание, гадая, действительно ли он собирается наконец-то дать мне объяснение. — Все, что я делал, было для тебя. И я бы сделал это снова и снова, потому что, несмотря на то, как сильно это меня убивает, ты все еще на правильном пути к тому, чтобы стать королевой Солярии. А если бы я поступил иначе, ты бы потеряла свое место в Академии Зодиака, твое имя было бы разрушено из-за отношений со мной. Я в любом случае попал бы в тюрьму, и я видел один путь, который не потянул бы тебя за собой. Поэтому я выбрал его. И если это делает меня засранцем, то мне плевать. Если ты будешь ненавидеть меня до конца моих дней, я проглочу это, потому что я не буду причиной, по которой ты упустила свой шанс занять трон.

Слезы затуманили мое зрение, но я смахнула их, так как во мне нарастал гнев.

— Ты не имел права делать этот выбор за меня.

— Я знаю, — сказал он мрачным тоном. — Я не получал от этого удовольствия. Но я бы все равно выбирал его каждый раз.

Я покачала головой, сердце бешено стучало о ребра.

— И ты даже не подумал о том, как повлияет на меня твое заключение в тюрьму? Как больно осознавать, что ты находишься в том гребаном месте, что ты можешь умереть там, и что все в королевстве думают о тебе как о чертовом хищнике, который манипулировал мной? — Я толкнула его, пытаясь пройти мимо, чтобы набрать воздуха, но он не отступил, отказываясь отпустить меня. И я была в секунде от того, чтобы заставить его.

Он схватил меня за подбородок, его грудь прижала меня к стене, и внезапно воздух стал густым и горячим, а где-то в могиле в такт моему пульсу бился другой пульс. Но я не могла сосредоточиться на этом сквозь туман моего сознания, мои руки скользнули вверх, чтобы обхватить его бицепсы и сжать, когда гнев сжал меня в железный кулак.

— Мне все равно, — сказал он, его дыхание было теплым и манящим на моем рту. — Я знал, что никогда не смогу удержать тебя, Голубок. Я знал это с первого нашего поцелуя, я просто обманывал себя, веря в это какое-то время. И когда встал выбор: мы или ты, я выбрал тебя. Потому что я очнулся от реальности. А реальная жизнь не бывает приятной или легкой, это чертовы зыбучие пески, которые пытаются утянуть тебя вниз, чем больше ты сопротивляешься. Любовь не побеждает все время, потому-то мы и идем двумя разными путями. Ты идешь к звездам, красавица, а я остаюсь здесь, в грязи. Как и должно быть.

— Этого не должно было случиться, — прошипела я, ненавидя и любя его.

— Ну, уже слишком поздно для сожалений, — мрачно сказал он. — И я уверен, что ты будешь наслаждаться видом неба там, наверху, с Сетом Капелла рядом с собой.

— Что? — ахнула я, мои мысли были полностью выбиты из колеи этим комментарием. — При чем здесь Сет?

— Да ладно, — усмехнулся он, показав свои клыки, когда наклонился к моему лицу, и мои руки угрожающе раскалились на его руках. — Ты собираешься отрицать это прямо мне в лицо?

— Что отрицать, придурок? — огрызнулась я, мои руки теперь пылали жаром, но он все еще не двигался, скорее принимая ожоги, чем отпуская меня.

— Что вы вместе. Он любит присылать мне сообщения, тыкая ими мне в лицо, — выплюнул он, и жар покинул мои руки, когда я увидела обиду в его глазах. — Честно говоря, если бы ты была с кем-то другим, я бы сломался, но неужели ты должна была выбрать того парня, который пытался разлучить нас?

Я потянулась, чтобы провести пальцами по его щеке, ненавидя боль, которую увидела в его глазах. Она резала меня, как нож.

— Я не с Сетом, Лэнс. Никогда не была и никогда не буду. Он друг. Вот и все.

Он хмыкнул, как будто не поверил мне, и я нахмурилась, мой гнев снова поднялся. Значит, мои слова теперь ничего не значат?

— Ты думаешь, я трахну его после того, что он сделал со мной? Возможно, мы и уладили наши разногласия, но я не забыла, что он отрезал мои волосы или что он пытался уничтожить меня при каждом удобном случае. Что он издевался над нами и сделал так, что нам стало намного сложнее быть вместе. Ты действительно так плохо обо мне думаешь, Лэнс Орион?

Его брови изогнулись, глаза изучали мое лицо, остановившись на моем рте.

— Нет… Я думаю только о тебе, Дарси Вега.

Он схватил в кулак мою рубашку, дернул меня вперед и внезапно прижался требовательным поцелуем к моим губам. Он окружил меня, поглотил меня. Мое сердце готово было разорваться, когда я почувствовала вкус мужчины, о котором так давно мечтала, и я застыла в шоке, разрываясь между желанием обладать им и необходимостью отстраниться. Но я сдалась, поддавшись искушению и откусив от самого сочного яблока, когда-либо представленного мне. Я вцепилась в него ногтями, когда он прижал меня спиной к стене, низкий стон отчаяния в его горле вызвал землетрясение в самом центре моего существа. На вкус он был похож на нарушенные обещания, но также и на чистейший солнечный свет. Разбитые осколки моего сердца бились, как стекло, о мой язык, и чем дольше я его целовала, тем больше казалось, что эти осколки снова собираются вместе. Но было уже слишком поздно. У нас был шанс. Он причинил мне боль. И он даже ни разу не извинился за это.

Я разорвала поцелуй, злясь на себя за то, что поддалась, и его лицо было скрыто тенями, когда я подняла на него глаза, мои губы были в синяках и покалывали.

— Мы не можем, — вздохнула я.

— Блядь, — прохрипел он, отступая на шаг назад. — Нет.

Я не знала, что сказать, но понимала, что это последнее, что мы должны сейчас делать. В моей голове снова зазвучал ударный импульс магии, и Орион сделал еще один шаг назад, поднеся руку к горлу.

— Дарси, — взмолился он, и я покачала головой.

— Мы должны придумать, как выбраться отсюда, — сказала я, мои щеки все еще горели, а губы саднило.

— Нет, Голубок, — сказал он с яростным предупреждением в тоне, и я нахмурилась, когда поняла, что его клыки блеснули на меня в темноте. Сила этого места сомкнулась вокруг меня со всех сторон, и я обернулась, когда поняла, что он смотрит на что-то над моей головой. На двери светящимися голубыми буквами загорелись слова, и мое сердце сжалось от страха, когда я почувствовала, как наложенное ими заклинание разливается в воздухе.

Королевская кровь Вега самая сладкая на вкус.

Кто в тебе живет больше — монстр или человек?

— Убирайся отсюда! — прорычал Орион, его зрачки расширились, и страх пробежал по мне, когда я подняла руки. Его верхняя губа оттопырилась, жажда крови в его глазах сделала его лицо совершенно животным. — Дарси — беги!

Джеральдина

— Придите и заберите меня, вы, разбушевавшиеся язычники! — крикнула я, оглядывая толпу нежити, готовую утащить меня в чертоги, куда я упала.

Жезл бесконечной небесной кармы, как я его окрестила, выпал из моей руки, когда каменный саркофаг, на котором я стояла, рассыпался, как недопеченная лепешка, и я скатилась сюда, как рыба с колеса обозрения, оказавшись одна в этой темной камере.

Трупы набросились на меня, но я держалась стойко, высоко подняв подбородок, и моя магия воды сдерживала их, когда они пытались наброситься на меня. Но я не была барахтающейся Флоренцией и не собиралась становиться жертвой этих мерзавцев.

С боевым кличем, достаточно громким, чтобы поджечь небеса, я помчалась за своим славным кистенем, нырнула в роли-поли и выхватила его, прежде чем замахнуться им на нос ближайшего дьявола, который пришел попробовать на вкус мою плоть.

— Не сегодня, добрый сэр! — прокричала я. — Ибо я сражаюсь с огнем справедливости под крыльями и сияющим светом моих дам, ведущим меня к успеху. Я никогда не буду побеждена такими, как вы!

Я взмахнула над головой тяжелым шипастым шаром своего кистеня и размозжила череп одному из хвастунов, прежде чем другой прыгнул мне на спину.

— Джеральдина?! — крикнул Макс, его голос эхом донесся до меня сверху.

— Сражайся, скользкий угорь! — обратилась я к нему. — Займи свое место, защищая миледи Тори в этот трудный час, и отвлекись от моих проблем.

— Я спускаюсь к тебе — только держись! — крикнул он, словно не слыша ясного и уверенного звука моего голоса.

Но у меня не было времени укорять его, так как все новые и новые бездушные хулиганы пришли попробовать Грас.

— Не выйдет, скелетные негодяи! — воскликнула я, взмахнув над головой своим оружием, из него полилось пламя славы, пылающее от силы моих дам, и я знала, что удача, связанная с таким сокровищем, никогда не подведет меня.

Я сражалась с текучестью моего водного Элемента и силой моей земли, как всегда учил меня мой дорогой папа, направляя чистую волю звезд через каждое свое движение и зная, что я сражаюсь достойно.

Если я умру сегодня, защищая своих дам, то отправлюсь к звездам, зная, что моя жертва была достойной. И все же я не собиралась покидать их сейчас. Я буду там, наблюдать за их восхождением на трон и купаться в сиянии их вечного правления в нашем королевстве.

Кости трещали, магия вспыхивала, гниющие тела распадались вокруг меня, а я сражалась с яростью былых воинов и твердой решимостью вернуться к своей леди и твердо стоять рядом с ней.

Как раз когда последний выскочка встретил свою гибель в конце моего тяжелого клубка гнева, в мою пещеру спустилась саламандра с выражением облегчения в глубоких карих глазах.

— Черт возьми, Джерри, я думал…

— Нет времени для леденящих душу разговоров! — воскликнула я, приложив ладонь к его надутым губам, когда он наклонился ко мне, словно считая, что в такой момент самое время для поцелуев. — Мы должны вернуться к миледи.

Я подняла руку, повелительно взмахнула землей и создала платформу, которая подняла нас обратно к кладбищу, где продолжалась битва.

— Знаешь, я действительно беспокоился о тебе, — прорычал Макси, придвигаясь ближе, сжимая мою челюсть в своей хватке и вызывая землетрясение, которое пронеслось до самых моих внутренностей.

— Я следую истинным и справедливым путем Всемогущего Суверенного Общества, — легкомысленно сказала я, пока мы поднимались все выше. — Нет нужды беспокоиться о моем благополучии.

Он покачал головой, словно не понимая меня, и прижался своим ртом к моему, прежде чем я успела возразить.

Я покорилась ему, когда мы поднялись на уровень земли, и оторвалась от него, когда лунный свет снова коснулся нашей кожи.

— Во имя истинных королев! — воскликнула я, снова бросаясь в бой и размахивая своим кистенем по широкой дуге вокруг головы. — Пусть звезды вечно сияют над ними!

Дарси

Орион снова и снова бросался на меня, а я использовала огонь Феникса, пытаясь удержать его. Но я не желала причинять ему боль, поэтому я бросала вспышки огня к его ногам, пытаясь замедлить его настолько, чтобы просто держать его на расстоянии. Я чувствовала силу заклинания, под которым он находился, и я ничего не могла сделать, чтобы остановить его.

Выхода нет. Некуда бежать.

Я прижалась спиной к дальней стене, выпустив перед собой огненную дугу, пытаясь задержать его.

— Лэнс, остановись! — закричала я, когда он бросился сквозь нее, и я быстро погасила пламя, чтобы не убить его. Хуже, чем умереть самой, была только его смерть.

Его рука обхватила мое горло, и он прижал меня к стене, обнажив клыки, а в его глазах плескался лишь голод. Его самого нет. Он стал сосудом, жаждущим крови, и я с ужасом поняла, что это закончится только одним способом.

Он рванулся вперед, выставив руку, чтобы попытаться впиться в меня зубами, но внезапно я упала, и стена позади меня покатилась назад. Я наткнулась на скрытый проход и сумела ударить его ногой достаточно сильно, чтобы сбить его с ног.

Я развернулась и помчалась прочь по крутой лестнице, которая спиралью уходила в кромешную тьму.

Орион бросился за мной, и я с испуганным криком выпустила позади себя огненную вспышку, заставив его зарычать, как зверя, и отступить назад. Мои ноги ударились о дно лестницы, и я побежала, оказавшись в извилистом лабиринте, углы которого были тесными и плотно прижимались друг к другу по обе стороны от меня. Пламя в моих руках было единственным светом, я бежала наугад, слыша порывы воздуха, когда он мчался за мной со скоростью своего Ордена, а я бросала огонь в разные стороны, чтобы сбить его с пути. Он рычал от ярости, делая неверные повороты, но он был так близко, его тяжелое дыхание доносилось из-за стены справа от меня. Единственное, что помогало мне выжить, это чистая удача, но она должна была закончиться. Должна была.

Я побежала быстрее, влево, вправо, влево, вправо, моя голова кружилась, поскольку я заблудилась в бесконечных переходах. Я двигалась как можно тише, но каждый мой шаг звучал в моих ушах как раскат грома. Ужас пронизывал меня насквозь и затуманивал мысли. Просто продолжай идти. Не останавливайся.

Я помчалась за последний угол, когда позади меня приблизился порыв воздуха. У меня была секунда на то, чтобы решиться, когда я выскочила в центр лабиринта и обнаружила ряды и ряды статуй, окольцовывающих большой саркофаг. Статуи были сделаны из камня, стояли высокие и внушительные, в форме воинов.

Звук пульсирующей, бьющейся магии снова заполнил мою голову, громче, чем биение моего собственного сердца, и в душе я понимала, что Имперская звезда уже близко.

Я нырнула за одну из статуй и затаила дыхание, сделав себя как можно меньше, пытаясь спрятаться. Я погасила пламя и погрузилась во тьму как раз перед тем, как Орион вырвался в пространство.

Я услышала, как он движется среди статуй, выслеживая меня, и страх пронзил меня. Единственное, что держало меня в безопасности, — это громовая магия Имперской звезды, которая, должно быть, заглушала звук биения моего сердца. Но если я не смогу найти способ остановить это заклинание, под которым он находился, он найдет меня. И я, несомненно, стану жертвой его клыков, потому что я скорее умру, чем убью мужчину, которого люблю.

Тори

Я не чувствовала себя такой живой уже несколько месяцев. Чистая, неподдельная сила Феникса горела в моих конечностях с такой интенсивностью, что мои чертовы вены гудели от нее.

Расплавленный огонь вырвался из моих рук смесью красного и синего, и я упивалась жаром пламени, разжигавшего мою магию и наполняющего меня до отказа.

Дариус сражался как воин рядом со мной, размахивая своим топором двуручным хватом и прорубаясь сквозь тела мертвецов, как будто он рубил деревья. Его мускулистое тело напрягалось от силы ударов, и мой взгляд продолжал возвращаться к нему снова и снова.

Свирепый вой донесся до моего слуха со стороны ворот, и я замерла, резко обернувшись, чтобы посмотреть вниз по склону в том направлении. Это был не Сет.

У меня кровь застыла в жилах, когда я заметила фигуры, мчащиеся по тропинке к нам, звук лая стаи гончих, жаждущих нашей крови, заставил страх охватить меня.

— Гончие Жнеца только что сломали ворота! — крикнула я достаточно громко, чтобы все меня услышали, указывая в их сторону.

Они были слишком далеко от нас, чтобы я могла беспокоиться о том, как бы не глянуть им в глаза. Но их огромные черные тела выделялись на кладбище как темные тени, их чудовищно большие размеры невозможно было не заметить, так как они больше походили на лошадей, чем на собак.

— Нам нужно бежать к гробнице! — приказал Дариус тоном, не допускающим возражений. — Мы можем подождать там, если понадобится, и я унесу нас отсюда, как только Орион и Дарси вернутся с Имперской Звездой.

Остальные все еще сражались с нежитью, которая продолжала выползать из под земли, и я призвала свои крылья вырваться из моего тела и взмыла в небо.

— Что ты делаешь? — потребовал Дариус, потянувшись ко мне, когда я пронеслась над ним, и я указала на стаю гончих, несущихся сюда.

— Я собираюсь сделать так, чтобы им было как можно труднее преследовать нас, — сказала я, не обращая внимания на то, как он качает головой в знак отказа, когда я унеслась от него через головы наших друзей и дальше по тропинке с огнем, пылающим в моих руках.

В тот момент, как я миновала Макса с Джеральдиной, вытянула руки по обе стороны от себя и создала пылающую стену огня Феникса поперек тропы, замедляя собак.

Как только она возникла, я опустилась на землю, создала в руках меч, состоящего только из огня Феникса, и, отказавшись от крыльев, с размаху ударила им по голове ближайшего трупа и рявкнула остальным, чтобы они начали бежать.

Сет промчался по тропинке впереди нас в своем обличье белого Волка, а Калеб пронёсся между надгробий, пронзая трупы своими двойными кинжалами и повалив их на землю еще до того, как они поняли, что он на них напал.

Джеральдина и Макс побежали со мной, и мы пробились сквозь толпу нежити, размахивая оружием и пуская в воздух энергию, от которой он потрескивал вокруг нас.

Я потеряла Дариуса из виду, ища его сквозь толпу трупов, пока мы пробивались вверх по холму, мое сердце бешено колотилось, когда я смотрела влево и вправо, страх брал меня в тиски.

Лай гончих Жнеца, достигших огненной стены позади меня, заставил мой пульс участиться, когда они с яростью завыли в небо, и я оглянулась через плечо, мое нутро сжалось, когда один из них прыгнул прямо сквозь пламя и приземлился на тропинку у подножия холма.

— О, черт, — задохнулась я, набирая скорость и опуская меч, который создала, чтобы вместо него использовать воздух.

Я возвела щит вокруг себя, Макса и Джеральдины, затем выпустила его из тела со всей силы, так что трупы, окружавшие нас, отбросило назад, и мы получили возможность свободно бежать по тропинке.

— Имейте мужество, миледи! — воскликнула Джеральдина. — Мы верны чести, и за нашими спинами звезды. Мы не можем потерпеть неудачу.

— Звезды никогда не прикрывали мою спину, Джеральдина, — проворчала я, продолжая бежать. — Эти блестящие ублюдки только посылают несчастья мне.

Джеральдина не успела ответить, так как мы поднялись на холм и снова оказались в окружении нежити.

— Приготовьтесь! — взревел Дариус, и облегчение наполнило меня, когда я увидела его, стоящего на вершине каменного Дракона, который охраняет вход в гробницу.

Он поднял перед собой руки, и я направила больше силы в воздушный щит, защищающий нас троих, как раз перед тем, как он послал приливную волну воды, пробивающуюся сквозь толпу нежити.

Трупы кричали, требуя нашей крови, когда их уносило прочь, и я торжествующе закричала, когда волна разбилась о мой щит, оставив нас троих на месте на тропе.

Я случайно оглянулась вниз по склону, когда Гончие Жнецы набросились на трупы, яростно разрывая их, вырывая кости и пожирая их с рычанием и воем, дерясь за свою еду.

Дариус спрыгнул на дорожку перед нами, и мой взгляд упал на его обнаженные руки, на которых блестели капельки пота, отчего мое сердце заколотилось, и меня охватила мысль о том, как я буду раздавлена его крепкой хваткой. Во мне все еще оставался страх того, что Лайонел сделал со мной, но я начинала желать острых ощущений, всегда жаждущих адреналина, который получала, находясь рядом с таким опасным существом.

Он вынул топор из кобуры на спине и подождал, пока мы добежим до него, окинув меня оценивающим взглядом, от которого у меня заколотилось сердце, прежде чем мы побежали дальше в поисках Дарси и Ориона.

— Сюда! — крикнул Калеб откуда-то спереди, и я заметила его и Сета, который перекинулся обратно в форму Фейри и натянул треники. Макс всегда носил с собой запасные вещи для своих друзей; вероятно, у него в сумке была и сменная одежда для меня, если мне потребуется.

Они все стояли перед огромной гробницей под ивой, и мы побежали к ним.

— Вам стоит только сказать слово, и я отправлюсь туда, чтобы задержать этих зверей, миледи, — сказала Джеральдина, взмахнув своим кистенем, когда заняла позицию рядом с Сетом.

— Никто никуда не пойдёт, Джеральдина, — приказала я. — Оставайся рядом со мной, и давай попытаемся, чтобы наши души не высосали, хорошо?

Я огляделась вокруг, ориентируясь, и заметила свое и Дарси кольца, воткнутые в круглую каменную дверь гробницы, отмечая проход Ориона и Дарси вовнутрь. Дверь, казалось, была плотно заперта, но я не слышала никаких звуков, доносившихся изнутри, но они должны быть там.

— Закрой глаза, Рокси, — приказал Дариус, когда завывание гончих Жнеца возвестило о том, что они снова взяли след.

— Ты закрой глаза, — прошипела я в ответ, когда он встал передо мной с поднятым топором. — Я могу использовать магию воздуха и земли, чтобы почувствовать, где они находятся, а пламя, очевидно, не особо их берет, так что, возможно, тебе стоит просто стоять позади меня.

— Ни единого шанса, красавица, — сказал он, дразняще ухмыляясь, прежде чем повернуться ко мне спиной и поднять топор.

— Если я умру, не позволяйте моей маме убираться в моей комнате, — пробормотал Сет. — У меня под кроватью тааак много порнушки.

Калеб фыркнул от смеха, закрыв глаза, и все Элементали земли обратились к своей связи с землей, чтобы почувствовать приближение гончих Жнеца.

— Под путеводным светом луны я знаю, что мы победим, — сказала Джеральдина, закрыв глаза, она взмахнула своим кистенем, и мое сердце учащенно забилось, когда звук стаи приблизился.

Когда первый из огромных черных зверей поднялся на холм, я закрыла глаза и использовала свою связь с землей, чтобы выбить почву у него из-под ног.

Калеб, Джеральдина и Сет присоединились ко мне, когда мы ощупывали каждое место, где их лапы соприкасались с землей, и мы расставляли каменные и деревянные копья на пути приближающихся зверей.

Запах гнили и смерти пронесся над нами, когда они подбежали ближе, и мои друзья закричали, вступая в бой с чудовищами, пришедшими утащить нас в ад.

Я держала глаза закрытыми, чувствуя каждое движение на земле, каждое колыхание воздуха, снова и снова обрушивая на них смертоносную магию.

Дариус яростно размахивал своим топором, нанося жестокие удары, когда звери настигали нас, а я чувствовала, как его телодвижения отражаются в воздухе при каждом движении.

Потребность открыть глаза была непреодолимой, и мне пришлось бороться с ней всеми силами самоконтроля. Но когда Дариус застонал от боли, я не могла не открыть глаза, чтобы посмотреть, что с ним случилось.

Мое дыхание замерло в груди, когда он упал на колени перед чудовищным зверем, его широко раскрытые глаза впились в кроваво-красный взгляд существа. А топор безвольно упал на бок, и мое сердце оборвалось.

Гончая Жнеца неслась вперед, оскалив зубы, и слюна стекала с ее пасти, когда гниющая плоть растягивалась в адском рычании.

— Нет! — взревела я, мчась к нему, когда красные глаза зверя вспыхнули силой, и я вырвала топор из рук Дариуса, после чего взмахнула им со всей силой, которая была в моем теле.

Топор обрушился на шею гончей, раздался треск костей и глухой удар, — я с яростным криком отрубила ей голову, не желая позволять этому чудовищу украсть его у меня.

Дариус ахнул, покачнувшись на пятках, внезапно освободившись от чудовищной силы.

Макс прорычал вызов небу, и огромный воздушный щит был создан вокруг нас, пока боролся, стараясь удержать тварей.

Сет тоже поднял руки, усиливая магию, когда гончие бросились на щит, лаяли и рычали в дикой ярости, пытаясь прорваться сквозь него.

Я бросилась к Дариусу, выронив топор и врезавшись в него с такой силой, что он упал на задницу, а я приземлилась ему на колен.

— Это ты? — воскликнула я, глядя в его темные глаза и обхватив его лицо руками, пока неподвижно удерживала его, ища мужчину, которого звезды выбрали в мою пару. — Ты все еще ты?

— Это я, Рокси, — грубо сказал он, его руки переместились, хватая меня за талию, когда он посмотрел на меня так, словно я была ответом на все вопросы, которые он когда-либо задавал миру.

Облегчение хлынуло через меня непреодолимым потоком, заставив меня наклониться вперед, и я прижалась лбом к его лбу на кратчайшее мгновение, а затем снова отпрянула назад.

— Ты долбаный придурок, — огрызнулась я, ударив его кулаком в грудь, когда достоверилась, что с ним все в порядке. — Какого хрена твои глаза были открыты?

— Потому что я не собирался рисковать тем, что они пройдут мимо меня к тебе, — прорычал он так, словно это была самая очевидная вещь в мире, и я снова ударила его.

— И что бы я делала без тебя? — потребовала я, заставив его глаза расшириться от удивления, прежде чем я успела осознать, что толькл что сказала, но, блядь.

Я даже не хотела думать над ответом на этот вопрос или о последствиях того, что его задала, поэтому просто задрала подбородок и слезла с него, закрыв глаза, подняв руки, добавляя свою магию воздуха к щиту.

Я выругался, когда гончие врезались в него, пытаясь пробить себе путь внутрь, и все вокруг зазвенело от силы их мощи.

— Как долго ты сможешь его удерживать? — поинтересовался Калеб слева от меня.

— Дольше, если мы поделимся силой, — пробурчал Макс, и Дариус мгновенно схватил меня за левую руку.

В тот момент, когда я почувствовала, как его магия упирается в мой барьер, я открылась ей, ощущение его силы, сливающейся с моей, было самым естественным, волнующим чувством в мире.

Но если я думала, что это было волнительно, но оно было ничем по сравнению с тем, что произошло, когда Дариус соединил свою магию с магией Калеба, а затем Сета, и шквал их магии, хлынувший в мое тело, чуть не сбил меня с ног.

Я громко ахнула, пытаясь сдержать столько силы одновременно, а когда Джеральдина схватила меня за другую руку, и сила ее и Макса соединилась с нашей, мои колени почти подкосились от тяжести всего этого.

— Ебать, — простонал Калеб.

— Это даже лучше, чем секс, — выдохнул Сет, и я издала звук подтверждения, который вышел в виде придыхательного стона.

— Обалдеть, лангусты, — вздохнула Джеральдина, и в кои-то веки я сразу поняла, что она, блядь, имеет в виду.

Гончие Жнеца продолжали бросаться на щит, и я хрипела от усилий, сдерживая их, пока мы все вливали свою магию, удерживая его на месте.

— Давай, Дарси, — прорычала я, надеясь, что чудесные инстинкты близнецов дадут ей понять, чтобы она поторопилась, потому что даже со всей нашей объединенной силой, удерживающей этот щит, я знаю, что он не простоит вечно. И я не уверена, что мне импонируют наши шансы против гончих Жнеца, когда он сломается.

Орион

Мой разум был затуманен жаждой крови, когда я охотился за синеволосой девушкой через море каменных статуй, зов ее крови не был похож ни на что, что я когда-либо знал. Я нуждался в ней. Я должен был получить ее, ворваться в ее вены и выпить все до последней капли. В моей голове стоял грохот, заглушающий все звуки, но она должна быть где-то здесь. Я чувствую ее, прячущуюся в темноте.

Я бегал по комнате так быстро, как только мог, и наконец мой взгляд упал на нее, притаившуюся за статуей.

Я поднял ее с пола, и она закричала, когда я швырнул ее в статую, пытаясь пригвоздить к месту. Статуя опрокинулась назад от силы, которую я использовал, разбившись на куски, и я зарычал, потеряв хватку. Она упала на пол в кучу обломков и отползла в сторону, бросив вокруг себя кольцо синего и красного огня, пытаясь удержать меня. Но ничто не сможет. Я сгорю ради нее, знаю это своим оставшимся рассудком. Я готов стоять в адском пламени и умереть за кровь этой девушки, но сначала должен был утолить жажду, которая пожирает меня изнутри.

— Нет! Лэнс, остановись! — закричала она, когда я нырнул в пламя, придавив ее своим весом к земле.

Запах моей собственной обожженной плоти скользнул мне в нос, когда ее руки прижались к моим, пытаясь удержать подальше, ее кожа пылала солнечным жаром, но я отказывался уклоняться от боли.

Ее голубые волосы веером рассыпались вокруг нее, и я уставился на бьющийся пульс у основания ее шеи, с абсолютной уверенностью понимая, что собираюсь испить. Мои клыки прошлись по моему языку, а ее руки впились в меня ногтями, пытаясь остановить меня, но я один из самых сильных существ этого мира. Она не сможет убежать. Сначала ей придётся убить меня.

— Лэнс! — закричала она, и я зарычал от боли ожогов, которые она оставила на моих руках.

Я схватил ее за подбородок, заставляя вбок наклонить голову, обнажив горло и припав ртом к коже. Вена на ее шее пульсировала в такт биению ее сердца, отчаянно желая, чтобы я вонзил в нее зубы, но ее запах заставил меня остановиться.

Она была самой сладкой. Мед, сахар и все остальное. Она напоминала мне ярмарочную площадь, школу, секрет.

Еще одно рычание вырвалось из моего горла, когда зверь во мне умолял меня укусить, но другая часть моей души сдерживала меня.

В моей голове прокручивались воспоминания об этой девушке. Она впервые стоит передо мной, ее кончики волос окрашены в голубой цвет, ее глаза широко раскрыты и полны любопытства. Потом она сидит в моем классе, а я украдкой бросаю на нее взгляды, на которые не имел права. Вкус ее губ на моих губах в первый раз, спрятанных на дне бассейна, затем то, как она стоит мокрой перед моей входной дверью с одним-единственным словом на губах. Слово, которое значит для меня все. Потому оно олицетворяет ее. Моя девочка. Моя королева.

— Голубок, — простонал я, отпустив ее подбородок, чтобы она повернула голову и посмотрела на меня со страхом в своих темно-зеленых глазах.

Я не мог вынести, что она так смотрит на меня, и в помутнённом рассудке наклонился, не приняв решения, поскольку нить судьбы, казалось, потянула меня к ней. Я прижался губами к ее губам, завороженный.

Ее рука ударила меня по щеке, и я застонал, когда моя голова повернулась в сторону.

— Какого черта? — крикнула она, тяжело дыша, пытаясь оттолкнуть меня.

Заклинание, наконец, полностью отпустило меня, сила в воздухе растворилась, освобождая меня, возвращая мой разум мне. А реальность была сукой.

— Блядь. — Я опустился на колени, притянул ее к себе и с тревогой осмотрел ее на предмет травм, рыча на найденные синяки.

— Я сделал тебе больно? — спросил я в панике, тяжесть сдавила мне грудь от того, что только что сделал.

Она уставилась на меня, затем покачала головой.

— Ты…это ты?

— Да, — прорычал я. — Мне так чертовски жаль.

— Все в порядке. Но что, черт возьми, произошло? — вздохнула она, и я сглотнул сухой ком в горле. В ушах стоит звон — звук, похожий на песню Сирены, которая зовёт меня. Но ничто в этом мире не в состоянии сейчас заставить меня отвернуться от Дарси.

— Я не знаю.

— Ты ранен, — сказала она сдавленным голосом, прижимая ладони к ожогам на моих руках.

— Я исцелюсь, — пообещал я. — Нам просто нужно выбраться отсюда и вернуть нашу магию.

— Ты прошел испытание. Родился новый Мастер Гильдии Зодиака, — наполнил мою голову бесплотный голос, и Дарси тоже напряглась, услышав его. — Защитник королевского рода, надежный хранитель сердца.

Свет замерцал из-под крышки саркофага в центре комнаты. Он сиял все ярче и ярче, когда я поднялся на ноги и помог Дарси встать рядом со мной. Мы шли вместе, и когда я взял ее за руку, она не отдернула ее. Я взглянул на нее, когда мы подошли к могиле, и открыл крышку, заглядывая внутрь. В пустой могиле лежал какой-то предмет, освещенный ярким белым светом. Я протянул руку к ослепительному свету, и мои пальцы коснулись шершавого камня.

Я обхватил его рукой, и раз ничего плохого не произошло, взял его в ладонь, по мне пробежала волна раскаленной добела энергии. Я в шоке посмотрел на свое предплечье, обнаружив мерцающий след, в виде меча, вспыхнувшего под моей коже. Он был точно такой же, как и у Джаспера, и в голове у меня пронеслась мысль, что это значит. Новый мастер Гильдии? Твою мать.

— Принцесса Вега, половинка одного целого. Ищи дворец в глубине. Где лежат последние из них, — снова заговорил голос.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты тоже слышишь, как звезда разговаривает с тобой? — прошептала Дарси, и у меня вырвался тихий смешок.

— Да, слышу. Черт, как красиво. — Я повертел ее в ладони, камень был шершавым и сверкал, как бриллианты.

— Сын моего последнего хранителя, — прошептала она мне. — Сделай то, чего не смог король.

— Что он не мог сделать? — в замешательстве спросил я.

— Сделай то, чего не смог король, — повторила она, затем свет померк, а звезда мирно лежала на моей ладони, будто не была волшебным говорящим камнем, спустившегося с небес.

Я протянул ее Дарси, и ее глаза расширились.

— Кажется, она хочет, чтобы ты был ее хранителем, — сказала она.

— Я не могу отнести ее домой к Лайонелу, красавица, — сказал я с ухмылкой, мое настроение зашкаливало от того, что мы действительно провернули дело. Наконец-то мы одержали верх над этим гребаным ублюдком.

Она протянула руку и взяла звезду, провела по ней большим пальцем, а затем положила ее в карман.

— Нам нужно вернуться к остальным, — твердо сказала она, но остановилась, внезапно потянувшись к саркофагу и достав одинокую карту Таро. Колесница.

Меня пронзил шок, когда я узнал закрученную серебряную надпись на обороте. Еще одно сообщение от Аструма. Дарси придвинулась ближе, чтобы я тоже мог прочесть его.

Вы нашли последнюю карту.

Звезды сошлись, мой долг выполнен.

Когда все надежды рухнут, принцессы Вега, найдите мужество в свете.

— Вот и все, — выдохнула она. — Она последняя.

— Колесница означает контроль, — с надеждой сказал я. — Взять бразды правления и…

— Встать на путь к победе, — закончила она с широкой ухмылкой, а затем спрятала ее в кармане. — Пошли.

Я подхватил ее на руки и выскочил из комнаты, помчался обратно по лабиринту туннелей и вверх по лестнице в гробницу.

Звук скрежещущего камня сказал, что дверь открывается, и Дарси подтолкнула меня, когда я рванулся вперед, чтобы выйти.

Какофония звуков донеслась до меня, когда я обнаружил, что наши друзья сдерживают стаю гончих Жнеца прямо у входа в гробницу. Мое сердце дрогнуло, и я закрыл глаза Дарси ладонью, одновременно закрывая свои собственные.

— Мы здесь! — крикнул я, и раздался сокрушительный удар, а затем рев Дракона наполнил мои уши четким приказом.

— Кольца, — настойчиво произнесла Дарси, пытаясь вырваться из моих объятий, но я ни за что не отпущу ее.

Я повернулся, открыл глаза, схватил серебряные кольца с двери гробницы, и все снова запечаталось.

— Залезайте! — крикнула Тори, и я снова закрыл глаза, повернувшись на звук ее голоса. Ее рука обвилась вокруг моей руки, когда она потащила меня и Дарси к Дариусу.

— Закрой свои чертовы глаза, — рявкнул я, когда Дарси умоляла ее сделать то же самое.

— Они закрыты, я открыла их примерно на одну миллисекунду, — прорычала Тори.

Я подтолкнул Дарси вперед себя, положив одну руку на горячую чешую моего друга, и подтолкнул Тори вслед за ней. Я взобрался на него, и чья-то рука нащупала мою, и я понял, что это рука Голубка, только по прикосновению. Я сел позади нее и почувствовал, как Джеральдина скользнула на место сзади, поняв, что это она, по тому, как она выдохнула:

— Святой гуакамоле, я на чреслах ящерицы.

От руки Дарси исходила теплая магия, и ожоги на моем теле затянулись. Я тут же направил свою собственную магию обратно в ее вены, исцеляя все синяки и отметины, которые оставил на ней в гробнице. Мне стало тошно от того, что я это сделал. Я понимаю, что был под заклинанием, но, черт возьми, от этого мне не стало легче.

Руки Джеральдины скользнули вокруг моей талии, когда Дариус переместился под нами.

— Святой пресс, за чьи мужские мышцы я держусь? — прокричала она мне в ухо, и я фыркнул.

— Это твоя старый учитель, — крикнул я ей.

— Ты настолько молод, насколько сам о себе думаешь, — сказала она, после чего Дариус взлетел, а она взвыла, как банши, ее руки скользнули вверх, схватив меня за грудные мышцы и сильно сжав.

— Ебаные звездами, — выругался я, притягивая Дарси к себе, когда Джеральдина чуть не оцарапала мне соски.

Я открыл глаза, когда Дариус пролетел над воротами далеко внизу и помчался над лесом, издавая яростный рык, а за нами гонится стая. Темно-синие волосы Дарси развевались у моего лица, и я крепче прижал ее к себе, испытывая облегчение от того, что мне удалось убраться подальше от этого кладбища.

— Клянусь светом луны на груди моей двоюродной бабушки Делии, это самая великодушная поездка в моей жизни! — закричала Джеральдина.

Сет завыл, а Макс и Калеб присоединились к нему, когда мы взмыли вверх навстречу полной луне.

— Не хочешь немного ослабить хватку, Грас? — прорычал я, когда ее пальцы крепче сжали мою грудь.

— Такой крепкий мужчина, как ты, может выдержать небольшое легкое женское пожатие, — настаивала она, а Дарси вывернула шею, чтобы посмотреть, в чем дело, и разразилась смехом, когда поняла, что происходит.

— Мы уносимся отсюда по звездной пыле или как? — закричал Макс.

Я поправил свою хватку на Дарси, засунул руку в карман и достал мешочек.

— Готов, Дариус? — крикнул я ему, и он кивнул своей большой головой.

Я бросил пыль вперед нас, и Дариус направил нас прямо в неё. Мы нырнули в космос, пролетая сотни миль по Солярии, где нас выбросило за забор академии.

Дариус перекинулся обратно, прежде чем приземлились, и мы упали в одну кучу на траву. Я выбрался из этой кучи, подтянул Дарси за руку и помог выбраться ее сестре.

— Вы нашли ее? — с тревогой спросила Тори, и Дарси полезла в карман, доставая Имперскую Звезду и демонстрируя ее с торжествующей улыбкой. Все поближе столпились, чтобы посмотреть, и гордость наполнила мою грудь. Мы, блядь, сделали это.

— Смилуйтесь! — взвыла Джеральдина, честное слово, слезы покатились по ее щекам, когда она смотрела на неё. — Она красивее, чем бриллиант заката Туллиссии.

— Заставь ее что-нибудь сделать, — призвал Сет, возбужденно подпрыгивая.

Я слегка попытался не презирать его, но потерпел неудачу. Если Дарси говорила правду о них, то ему предстоит чертова тонна объяснений. И я не был из тех, кто прощает.

— Давай не будем, — ответила Дарси, убирая звезду в карман. — Мы не знаем, как она работает, а игры со звездами доставили нам слишком много проблем.

— Поддерживаю. Давайте просто отправимся в Королевскую Лощину. Я не хочу больше злить небесных тварей в своей жизни, — сказала Тори, бросив взгляд на Дариуса, когда он закончил одеваться.

— Жаль, что мы не можем использовать ее и взорвать голову моего отца, — нахмурившись, сказал Дариус.

— Для него это слишком легкая смерть, — рассуждал Макс. — Его надо проклясть, чтобы он съел поле терновых кустов, а затем задушили в заднице Гриффона.

— Ого, как интересно, — захохотала Джеральдина, хлопнув себя по бедру. — Я бы хотела заставить это отвратительное чудовище стоять в бассейне с хищными рыбами, которые пировали бы его мошонкой и причиндалами, пока от него внизу не останется ничего, кроме сомнительной морали.

Я рассмеялся, а она усмехнулась.

— А вы бы чего хотели, чтобы с ним случилось, профессор?

— Лэнс, — твердо поправил я. — И я был бы счастлив, если бы просто забил его до смерти рогом Пегаса.

— Давайте, расскажите нам, что произошло в гробнице, пока мы все сражались с нежитью? — спросил Калеб меня с Дарси.

Мы обменялись взглядами, прежде чем объяснить, какое безумное дерьмо там произошло — за исключением моего очень неудачного поцелуя и того, с чем я столкнулся после него. Я имею в виду, серьезно? Это то, что я решил сделать? О чем, блядь, я думал? Что я могу поцелуем избавиться от всех наших проблем? Дарси заслуживает лучшего. Черт, она заслуживает всего. А я полная противоположность всему.

Мне пришлось порезаться, чтобы показать им знак Гильдии Зодиака на руке, как показывал мне Джаспер, и Джеральдина чуть не упала в обморок, когда я это сделал. Не потому, что она брезглива, а потому, что Гильдия Зодиака была «самым сенсационным обществом из всех обществ в стране, и она отдала бы три конечности, чтобы стать его частью».

— Я должен вернуться во дворец, — жалобно сказал я, глядя на бледнеющее небо.

После рассвета ко мне придет охранник и снимет заклятия, которые должны меня удержать в летнем домике всю ночь. Мысль об уходе заставила мое сердце замереть, но теперь у нас появилась Имперская Звезда. И Лайонел не приблизиться к ней. Хотя бы тут можно радоваться.

Дариус притянул меня к себе и прошептал мне на ухо:

— Осталось недолго, брат. Мы победим его. Судьба складывается в нашу пользу.

Он отпустил меня, отступив назад, а Тори следующей обняла меня, застав врасплох.

— Мы ударим его прямо по больному месту.

— Я не уверен, что один из твоих ударов по яйцам поможет, но, возможно, если ты прицепишь Имперскую Звезду к ботинку, то сразу их размозжишь, — сухо сказал я, и она рассмеялась, отпуская меня.

Следующей на меня набросилась Джеральдина, застав меня врасплох еще больше.

— О, ты верный Мастер Гильдии, ты настоящий роялист, ты всегда делал то, что правильно для моих королев. Теперь я это вижу, — всхлипнула она, а я ощутил на себе суровые взгляды Наследников. Вот блядь.

Я неловко похлопал ее по плечу, но она крепко вцепилась в меня, когда я попытался отцепиться от нее, издав жалобный всхлип.

— Неужели ты не можешь наладить отношения с миледи Дарси? — совершенно беззвучно прошептала она. Ради звезд.

Я встретился взглядом с Голубком поверх ее головы, и у меня сжалось горло. Мне нужно сказать ей столько всего, но я не знаю, когда мне выпадет такая возможность, и захочет ли она вообще что-то выслушивать от меня. Я поцеловал ее как гребаный идиот — дважды. По крайней мере, она ответила на поцелуй в первый раз. Но ненадолго. И я сомневаюсь, что она повторит это снова.

Я отошел от Джеральдины, одарив ее натянутой улыбкой, зная, что это последнее, на чем мне нужно сейчас сосредоточиться.

— Я вернусь домой завтра, — сказал Дариус, переступая через забор, Макс отсалютовал мне, в то время как Калеб просто отвернулся. Наш Орден заключается в том, что мы никогда не будем кем-то, кроме как соперниками, но я не собираюсь плакать из-за потерянных друзей. Вообще было чудом, что я могу насчитать больше трех.

— Будь осторожен, — произнесла Дарси с натянутой улыбкой, а я поймал ее за руку, прежде чем она успела убежать.

Она повернулась ко мне лицом и посмотрела на меня с вопросом в своих прекрасных глазах. Я достал кольца из кармана и вложил их ей в ладонь, желая, чтобы мне не нужно было отпускать ее. Теперь я всегда так поступаю, твою ж мать. И сейчас мое сердце болит, так как знаю, что в ту секунду, как отпущу ее, неизвестно, когда смогу увидеть ее вновь.

Я отпустил ее, не имея другого выбора, и она отвернулась со словами благодарности, идя через забор и не оглядываясь.

Сет пошел следом, но я поймал его за шиворот и с рычанием развернул лицом к себе.

— Нам с тобой нужно поговорить, — прорычал я, когда он вырвался из моей хватки и скрестил руки на груди.

— О чем? О том, как я последую за Дарси обратно в Башню Эир и трахну ее вслепую? — спросил он небрежно, и мой кулак с размаху ударил его в челюсть, заставив попятиться назад с собачьим скулежом. Я с наслаждением ощутил боль в костяшках пальцев. Борьба в Даркморе с Фейри научила меня получать больше удовольствия от физической драки, чем я мог себе представить. И если я собираюсь причинить боль этому ублюдку, то хочу причинить ее руками.

Он выругался, а затем набросился на меня, как зверь, схватил мою рубашку в кулак и дернул вперед, так что я оказался нос к носу с ним. Я обнажил клыки, не переставая улыбаться. Я с удовольствием подерусь. Я с удовольствием почувствую, как его кости ломаются под напором моих кулаков.

— Ревнуешь, придурок? — насмехался он, и я оттолкнул его на шаг назад с силой своего Ордена, заставив его практически упасть, но в последнюю секунду он поймал себя порывом воздуха.

Он злобно рассмеялся, наклонив голову вперед и зарычав.

— Вы не вместо, она сама мне сказала, — сказал я, и он снова рассмеялся.

— Конечно, она так сказала, не так ли? — усмехнулся он. — Я знаю, что мне придется многое исправить, прежде чем завоюю ее доверие, но я сделаю это, профессор.

— Я не твой профессор, Сет, поэтому без проблем уничтожу твою ненавистную задницу и закопаю твое тело. Это сделает мой ебаный день. И вообще, всего лишь еще несколько лет к моему сроку, да?

Его лицо расплылось в ухмылке, и он прыгнул на меня с радостным лаем. Я нанес ему сильный удар в живот, когда он обхватил меня руками и лизнул сбоку моего лица, хрипло выдохнув.

— Какого хуя ты творишь? — огрызнулся я, отпихивая его, но он продолжал наступать, пытаясь лизнуть и ткнуться носом в меня, пока я снова не ударил его по лицу и не отлетел на несколько шагов со своей вампирской скоростью.

Его пучок распустился, и он небрежно поправил его, ухмыляясь мне, залечивая свои синяки.

— Ладно, я пошел трахать твою девушку. Ой, прости, я имел в виду мою девочку.

Я снова бросился на него, но в этот раз налетел в воздушный щит.

— Она не трахается с тобой. Она выше тебя классом.

— Дело в том, Лэнси, как бы тебе не хотелось в это верить, крошечная часть тебя сомневается в ней, не так ли? В конце концов, она довольно-таки долго скрывала отношения с тобой. И очевидно, что мы сами держим в тайне наши отношения, учитывая нынешние законы. Она не может рисковать тем, что Лайонел узнает от тебя правду, если вдруг решит покопаться в твоей голове с помощью приятеля Циклопа. А как ты думаешь, она когда-нибудь снова доверится тебе?

Я не хотел, чтобы его слова задели меня за живое, но они задели. Они засели во мне, как крысы, зарывшиеся в сердце. Но кому я должен верить? Дарси Вега или этому куску дерьма?

Но, блядь, этот кусок дерьма дело говорит.

Он широко улыбнулся.

— Хорошо, тогда наслаждайся переживаниями из-за того, что я трахаю ее. Я думаю, что сегодня ночью я выебу тебя из нее навсегда. — Он направился прочь через забор, а я бросил в него ледяную струю, от которой его воздушный щит задрожал, но не сломался.

Я сделал два тяжелых вдоха, моя грудь вздымалась, пока подумывал о том, чтобы пойти за ним. Но почти рассвело, и что, черт возьми, я бы сделал? Его убийство не решит мою проблему…

Я долго представлял, как заставляю его кричать, но всё-таки вытащил звездную пыль из кармана. Наверное, не стоит заставлять Дарси и Дариуса ненавидеть меня. Кроме того, хрен бы они увеличили мой срок за это в Даркморе. Они казнили бы меня на месте.

Звезды перенесли меня обратно в лес рядом с дворцом, я подбежал к огромному дереву и прижал руку к метке Гидры, соскользнув по лестнице в подземный ход. Я на большой скорости помчался обратно к летнему домику, открыл люк, толкнул его и проскользнул на кухню. Все было тихо, и я сделал успокаивающий вдох как раз перед тем, как раздался звук раздвижной двери. Мое сердце екнуло, и я бросился в ванную быстрее, чем когда-либо в своей жизни, срывая с себя одежду и ныряя в душ. Я включил его и стал смывать все следы ночи.

— Лэнс! — прогремел голос Лайонела.

Твою мать. Что, если он знает?

Страх пронзил меня, когда я вышел из душа, обернув полотенце вокруг талии и придав лицу бесстрастное выражение. Я должен действовать, спасти свою жизнь, так как не позволю ему разузнать, что у нас находится Имперская звезда.

Лайонел был одет в изумрудно-зеленое пальто и выглядел так, словно собирался в город.

Он бросил на меня мрачный взгляд, направляясь ко мне с расправленными плечами и в яростной позе.

— Я начинаю терять терпение, — прошипел он. — Вард сказал мне дать тебе время, но у тебя его было предостаточно. Где находится Имперская звезда? У тебя уже должны быть хоть какие-то догадки.

Облегчение пронзило меня, он не в курсе, что я покидал домик. Какое же чертовски удивительное чувство — одержать над ним верх. И у меня был лучший покерфейс из всех, кого я знал. За исключением, может быть, Тори — эта девушка профессионал в обманывании людей.

— Сегодня я кое-что нашёл, — солгал я, бросаясь к ящику на кухне и доставая копию дневника моего отца, которую сделал.

Он был заполнен бессмысленными символами и диаграммами, которые выглядят чертовски убедительно и абсолютно ничего не значат. Я указал на одну из карт, которую нарисовал от руки. Я срисовал ее из старой детской книжки, которую нашел в библиотеке, изменив несколько деталей, чтобы она не была полностью узнаваемой. Я, конечно, не ожидаю, что Лайонел в ближайшее время возьмет в руки экземпляр «Фейри, которые прилетели во Фламу». Но никогда не знаешь, чем психи убаюкивают себя по ночам.

— Я думаю, Имперская Звезда может находиться в этой горе, но неясно, где именно. — Я указал на бессмысленные символы над ней, которые размазаны — благодаря мне. — Название не читаемо, но я просмотрел древние карты Солярии, пытаясь найти её.

Лайонел взял у меня дневник, нахмурился, пытаясь определить местоположение картинки.

— Она выглядит знакомо… Возможно, Вард сможет увидеть больше.

О черт, он может увидеть Фламу.

— Сомневаюсь. Там говорится, что это давно забытое место, защищенное темными заклинаниями, скрывающие местоположение, — вздохнул я, и Лайонел прищурился, глядя на меня. Я сохранял напряженное выражение лица, нахмурившись, словно пытаясь разобраться в этом. Но единственное, что я действительно понимаю, это то, как бы хотел увидеть его падение с небес. Сгоревшего в огне Феникса или разорванного на куски челюстями своего сына? Брошенного в чан с горячей смолой или измельчённого в блендере? — Ещё я нашел это, — перевернул страницу и показал ему изображение скипетра, которое взял из книги о древних артефактах — плюс добавил несколько украшений, включая камень, вставленный в его вершину. За основу я взял одну из многочисленных древних историй о том, где в прошлом хранилась Имперская звезда, так что получилось довольно убедительно. — Я думаю, звезда может быть спрятана в этом скипетре.

Я посмотрел на него, в его взгляде появился голодный блеск, как будто он уже представил, как держит в руках скипетр и уничтожает им людей. Интересно, в каком возрасте Лайонел превратился в полноценного психопата, или он родился невменяемым?

— Скипетр… в этом ест смысл, установить ее в чем-то подобном. Продолжай искать. Я хочу, чтобы звезда появилась у меня в ближайшее время, — прорычал он, в его тоне звучало предупреждение.

Он повернулся, собираясь уйти, но я поймал его руку, и мне пришла в голову идея.

Лайонел оглянулся на меня с рычанием, заметив мою руку на его руке, и я быстро убрал ее, решив, что не хочу потерять конечность сегодня вечером.

— Дядя Лайонел… — сказал я. — Я знаю, что мы иногда не сходимся во взглядах, но вы всегда заботились о моей семье, — я опустил взгляд и почувствовал, как он внимательно изучает меня. Я должен получить за это награду «Золотой Лев», если у меня получится. — Меня убивает то, что я не могу находиться рядом с сестрой. Может ли она иногда навещать меня?

Если я смогу проводить с ней больше времени, возможно, найду способ вернуть ее, заставить вспомнить себя.

Лайонел усмехнулся и отступил от меня.

— Нет.

— Почему нет? — потребовал я, когда моя кровь закипела. — Я сделал все, о чем ты меня просил, позволь только одно. Позволь ей обрести чертово счастье.

— Счастье? — рассмеялся он. — Девушка довольна мною больше, чем любым другим фейри в Солярии. Ей не хочется проводить время с тобой, Лэнс. Даже если я позволю ей это. А я не позволяю.

В моем горле поднялся рык, и меня пронзила едкая ярость. Я знаю, что раздражать Дракона — плохая идея, но для него я представляю ценность, поэтому что он вообще может сделать со мной? Посадить меня в тюрьму? Да, я это уже проходил, получил почетный титул «Я выжил в Даркморе».

— Она не в себе, — огрызнулся я. — Как ты можешь прикасаться к ней? Это тени хотят тебя, а не она. Она никогда бы к тебе не притронулась.

Я ожидал, что Лайонел ударит меня, но он этого не сделал. Он просто рассмеялся, холодным, пустым смехом.

— Твоя сестра сосала мой член еще задолго до того, как попала к теням, мальчик. Еще до того, как я связал ее узами Опекуна.

— Лжец! — рявкнул я, набрасываясь на него с одной лишь ненавистью в голосе, создав ледяное лезвие в своей ладони. Он разбился о его воздушный щит еще до того, как я приблизился к нему, и его глаза потемнели до смертоносного цвета паслена.

Он взмахнул рукой, и воздушный поток отбросил меня через всю комнату, так что я сильно ударился о стену, и боль взорвалась в моем черепе. Он охватил мое горло нитями теней и удерживал в таком положении, медленно подходя ко мне, как кровожадный зверь, тщательно убирая свои светлые волосы обратно.

— Ее привлекает власть, и я позволил ей вкусить ее, поскольку она была мне полезна. Не стоит убеждать себя, что это я принудил ее или надругался над ней. Хочешь знать, как все началось? Однажды ночью, когда Каталина и твоя мать гостили в городе на каком-то благотворительном мероприятии, я застал ее обнаженной в своей постели. Признаюсь, я был удивлен, но она красивая девушка, и я не собирался ставить ее в неловкое положение, отказывая ей. И вскоре после этого я понял, насколько она может быть мне полезна. Теперь она вновь стала полезной, и я буду трахать ее, использовать ее и пожирать ее, если мне взбредет в голову, мальчик, потому что она моя — причем совершенно добровольно. Она больше не заботится о своем брате, который только и делает, что позорит свою семью. Ты позор для своих родителей, — прошипел он.

— Только для одного из них, — сумел пролепетать я, и его глаза сузились.

— Твой отец был моим верным слугой, несмотря на то, что его жена сохла по мне, — он снова рассмеялся, радуясь моей боли, но он ничего не знает.

Мой отец обманул его. Позволил ему думать, что он его союзник, в то время как он был союзником короля. Он был предан им, и никому другому. И когда дошло до дела, отец пожертвовал собой, лишь бы у этого засранца Дракона оказались слабые места. Имперская Звезда, близнецы, я. Возможно, они даже знали о Дариусе.

— Тебе следует проявлять больше уважения к человеку, который устроил брак твоих матери и отца, — прорычал он, выпуская меня из теней, так что я рухнул на пол. — Тебя бы даже не было, если бы не мое вмешательство.

— Как мне повезло, — процедил я, поднимаясь на ноги, а он вздернул подбородок.

— Пришло время узнать свое место, Лэнс Орион. Ты теперь никто. Ты отказался от своего статуса Фейри, когда трахнул Вега и угодил в тюрьму. Жалкое зрелище. Когда ты найдешь звезду, я буду более чем счастлив избавить тебя от страданий, если хочешь. Я не сомневаюсь, что скоро ты будешь молить о смерти.

— Да пошел ты, — огрызнулся я, и он повернулся ко мне спиной, направляясь к выходу.

Он ничего больше не сказал, выйдя за дверь, и она с размаху захлопнулась за ним, плотно закрывшись.

Мое сердце сжалось в груди, и я зарычал от злости на весь мир на Клару. Но я заставил себя успокоиться и вспомнить, что теперь в наших руках Имперская Звезда. И так или иначе, однажды в ближайшем будущем Лайонел встретит свой конец, и я позабочусь о том, чтобы посмотреть на это.

Тори

Поскольку все мы живем в Королевской Лощине, нам катастрофически не хватает места: два кресла и трехместный диван на семерых, поэтому я сбежала на мини-кухню. Мой план состоял в том, чтобы сварить всем кофе, пока Дарси и Сет спорят о том, кто первым займет кресло, но я замерла, поняв, что не знаю, как его сварить.

Несмотря на то, что я довольно часто оставалась тут с тех пор, как вернулась обратно, остальные обращались со мной как с принцессой, ибо все они хотели присмотреть за мной после всего, что я пережила в веселой компании Лайонела. А мне даже не было противно от этого, поскольку мне постоянно приносили выпивку, а также вкусную еду и уютные одеяла.

Калеб купил мне пару пушистых тапочек, а Сет по-прежнему кормил меня, то и дело принося конфеты. Конечно, Джеральдина заставляет каждое утро уплетать бублики, а Макс, по сути, мой эмоциональный костыль, который вынужден спать со мной в одной кровати, помогая справляться с кошмарами.

Дарси — моя вторая половинка, ее присутствие рядом со мной — это все, что мне было нужно, но, разумеется, и она постоянно баловала меня, и мы проводили здесь столько времени вместе, сколько могли выкроить.

А Дариус… Ну, Дариус был рядом всегда, когда был мне нужен. Я не могла остаться с ним наедине, и мы не можем быть физически близки в течение длительного времени, но он находит иные способы быть ближе ко мне.

Например, он всегда разжигает огонь в моей комнате, даже не успев подумать о том, что пора ложиться спать. Или то, что каждое утро меня ждет идеально сваренный кофе с моим именем, даже если он ночует во дворце с Орионом. Он даже купил мне мою собственную кружку — да вот только не дал мне ее развернуть, как нормальный человек. Просто мой кофе стал появляться в ней каждое утро без всяких слов. Она была розового цвета с золотой буквой R, короной, небрежно свисающей с верхнего угла буквы, и парой крыльев, широко раскинувшихся вокруг нее. Совсем не мое — абсолютно девчачье, принцессино, слишком милое и с совершенно неверными инициалами, напечатанными на ней, словно специально, чтобы убедиться, что я чертовски ее ненавижу… и все же, если кто-то еще осмелится пить из нее, мне захочется подпалить ему лицо, если он разобьет ее, так что, возможно, мне она и нравилась. Хотя я ему такого не говорила.

На самом деле, он так тонко улавливал мои потребности в кофеине, что за все время, проведенное здесь, я ни разу не приготовила себе кофе. И вот теперь я стою и смотрю на переделанный кусок мусора, который они называют кофеваркой, и думаю, что, твою мать, я должна с ней делать, чтобы получить порцию кофе. Куда подевались растворимые гранулы? Черт, а где же кружки? А сахар? Я не спала всю ночь, и у меня сейчас начнутся нервные приступы, если в ближайшее время не удовлетворю свою зависимость.

Моя кожа затрепетала от волнения, и я напряглась, почувствовав, как крупное тело приблизилось ко мне сзади.

— Я могу помочь тебе, если ты не уверена, как ею пользоваться, — сказал Дариус, опершись на меня и ковыряясь с какими-то кнопочками и прочими штучками на аппарате, прижимаясь грудью к моей спине.

— Спасибо, — ответила я, пытаясь сосредоточиться на том, что он делает, чтобы в следующий раз вспомнить, но вместо этого была совершенно ошеломлена его присутствием.

Он говорил что-то о бобах и перекладывал смешную на вид штуку с ручкой из одной части машины в другую, но все, о чем я могла думать, это о тепле его тела, прижимающегося к моему, и о том, как его щетина касается моего виска, когда он наклоняется ко мне, пока говорит.

— Поняла? — спросил Дариус, закончив добавлять в кофе вспененное молоко. Вот тебе и растворимое дерьмо, которое я обычно покупала в Царстве Смертных. Мне было интересно, почему кофе здесь намного вкуснее, и я думаю, что нашла ответ, однако до сих пор не представляла, что он только что сделал, поэтому покачала головой. Нет, меня отвлекло то, как же здорово твое тело прижимается к моему, и желание облизнуть твои татуировки. Черт, давненько я не трахалась.

— Может, ты приготовишь его, а я их раздам? — предложила я, вызвав у него смех.

— Хочешь, я покажу тебе еще раз? — спросил он, прижимаясь ближе, так что моя задница уперлась в его пах, и я прикусила губу, сдерживая стон.

— Сделай мне тройную порцию, а то я устал, — позвал Сет, и я посмотрела на него как раз в тот момент, когда Макс ударил его по бицепсу. — Что? Ты что, не понял? Собачья усталость — так как я…

— Ты испортил момент, болван, — прорычал Макс, и я быстро покинула свое место, зажатая между Дариусом и стойкой, схватила уже приготовленный им кофе и отнесла его Джеральдине.

— Милостивый государь, — вздохнула она. — Миледи, вы не должны превращаться в служанку для такого жалкого негодяя, как я — предоставьте беготню по дому одному из этих ничтожных Наследников. Они гораздо лучше приспособлены к подневольному труду…

— А мы, блядь, подходим, — прорычал Макс, а я лишь со смехом отмахнулась от него, отступая назад, чтобы принять у Дариуса следующую кружку.

Каждый раз, когда он передавал мне кружку, его пальцы касались моих, и я не могла удержаться и не прикусить губу от глупой ухмылки, с которой я боролась. Мы будто играем в игру со звездами, пытаясь понять, где именно мы переходим грань между тем, как они не замечают нашего взаимодействия, и тем, как они делают что-то, чтобы вмешаться. И я все время хочу играть в эту игру, черт возьми.

Когда все, наконец, допили кофе, и Макс наполнил всех бодростью, помогая нам взбодриться после бессонной ночи, мы с Дариусом перебрались к остальным и обнаружили, что в конце дивана осталось только одно свободное место.

Сет и Калеб сидели на двух других местах дивана, Сет низко наклонился на своем месте, так что его голова была прижата к боку Калеба, а его ноги упирались в кофейный столик.

Дарси заняла кресло слева от камина, а Макс расположился справа, на его подлокотнике сидела Джеральдина, положив ноги ему на колени.

Я сделала шаг к Дарси, но Дариус поймал мою руку и потянул меня вниз на диван, аккуратно поместив меня между ног, когда он перекинул одну через подлокотник и раздвинул их как можно шире в своей манере «мой член слишком большой, чтобы быть удобным». Таким образом, мы не прикасаемся друг к другу, но в то же время я практически сижу у него на коленях.

Он перекинул руку через спинку дивана и сделал глоток кофе, поддерживая зрительный контакт со мной, когда я посмотрела на него через плечо, и он поднял бровь, словно решив, что я подниму шум.

Я решила не делать этого и повернулась, посмотрев на остальных, делая вид, что не замечаю, как они все наблюдают за нами, пока я пью свой кофе.

— Давайте посмотрим, — сказала я, когда Дарси подняла брови, давая понять, что она хочет обсудить со мной ситуацию с Дариусом как можно скорее, а я выгнула бровь, давая ей понять, что ожидаю всех подробностей о ней и Орионе в той гробнице.

Она бросила взгляд на остальных, кивнула мне, затем достала из кармана Имперскую Звезду и протянула ее всем нам.

Сет издал тихий свист, наклонился вперед, чтобы выхватить его из ее руки и поднять так, чтобы он поймал свет восходящего солнца, проникающий через окно.

Сет издал негромкий свист, наклонился вперед, выхватив звезду из ее рук, и поднял ее так, чтобы на нее упал свет восходящего солнца, проникающего через окно.

— Вот это чертовски круто смотрелось бы в скипетре, — сказал он, несколько раз подбросив звезду вверх-вниз, так что радужный свет разлился по комнате. — Почему никто больше не ходит со скипетром? Возможно, я бы мог воскресить эту привычку.

— Неа, — сказал Калеб, наклоняясь вперед, чтобы выхватить ее из его рук. — Ей место в короне для большой задницы.

— Ты имеешь в виду, что она подходит к твоей большой заднице? — поддразнил Дариус, огибая меня и ставя кружку на стол рядом с моей, а затем потянулся за Имперской звездой, и Калеб подкинул ее ему.

Сет откинулся назад, положив голову на колени Калеба, и заскулил, глядя на него щенячьими глазами, а Калеб начал гладить пальцами его длинные волосы, покачивая головой, словно не хотел этого. Но он мог бы просто сказать «нет», так что я не собираюсь верить в это.

Дариус подался вперед, его рука обвилась вокруг моей талии, когда он передал звезду, и я глубоко вдохнула, когда сила этой штуки обрушилась на меня, как огромный груз на грудь.

— Святое дерьмо, — вздохнула я, пока звезда пощипывала мои пальцы, и моя магия потянулась к ней, словно ожидая возможности воспользоваться ею. — Это невероятное ощущение.

— Я знаю, да? — усмехнулась Дарси, а Сет озадаченно покачал головой.

— Мне показался обычным камнем, — сказал он, взглянув на Калеба, который кивнул.

Я еще раз обменялась взглядом с сестрой и протянула звезду Джеральдине, которая опустилась передо мной на одно колено, прежде чем принять ее.

— Конечно, никто из вас, недостойных шутов, не может почувствовать силу, заключенную в оружии королев, — воскликнула она, подняв Имперскую звезду над головой, словно боялась, что та окажется слишком близко к земле. — В ваших жилах не течет королевская кровь, и поэтому вы не способны почувствовать силу, которая живет внутри. Только истинные королевы могут почувствовать ее!

— Я кое-что почувствовал, — вставил Дариус. — Не очень много, но больше, чем ничего. Словно за завесой, через которую невозможно пробиться, в самом его сердце скрывается сила.

Джеральдина задохнулась, чуть не выронив звезду, она схватилась за жемчуг — который, честно говоря, ни хрена не носила — и уставилась прямо на Дариуса позади меня.

— Твой недостойный отец-узурпатор посадил свою чешуйчатую задницу на трон и провозгласил себя королем. Его кровь течет в твоих жилах, что делает тебя… принцем тьмы.

Все остальные Наследники неловко заерзали при этом объявлении, и я нахмурилась, поняв, что в этом была доля правды. Возможно, все они были равны друг другу до того, как Лайонел подарил Дариусу тени, но теперь, когда они у него были, он был технически сильнее. И с его отцом на троне он был следующим в очереди…

— Успокойся, Джеральдина, я не принц, — прорычал Дариус. — Я бы никогда не стал претендовать на роль наследника престола. Мои намерения всегда были ясны и никогда не менялись. Я поддерживаю объединение со своими братьями.

Другие Наследники расслабились, услышав это, в то время как Сет фыркнул от смеха.

— Я знаю, ты бы никогда не отвернулся от нас, Дариус. Ты слишком нуждаешься в друзьях — без нас у тебя не было бы никого и ничего.

— Кроме удобного трона и блестящей короны, — пошутил Калеб, и Дариус пренебрежительно рассмеялся, в то время как Макс наклонился вперед и вырвал звезду из руки Джеральдины.

— Ну, я ничего не чувствую, — сказал он, пожимая плечами. — Но если вы, девочки, можете, тогда, возможно, вы все-таки сможете ею управлять?

Он бросил звезду через кофейный столик, и Дарси поймала его, когда Джеральдина закричала от ужаса, закрыв глаза тыльной стороной ладони.

Я не смогла удержаться от смеха, а Макс поднял ее с пола и посадил к себе на колени, прошептав ей, чтобы она успокоилась.

— В дневнике сказано, что только правящий монарх может использовать ее, — сказал Дариус.

«Что ж, стоит попробовать. Попробуй, — настаивала я, и Дарси нахмурилась, глядя на мерцающий камень в своей ладони.

Мы все замолчали, наблюдая за ней, и я вздрогнула от удивления, когда рука Дариуса опустилась на мою лопатку, а затем он провел линию точно по тому месту, где у меня появляются крылья, когда я перекидываюсь.

С моих губ сорвался стон, который я поспешила прикрыть кашлем, когда остальные посмотрели в нашу сторону, а Дариус усмехнулся, после чего снова повторил движение.

Черт, почему это так афигенно? Ему нужно остановиться. И никогда не останавливаться. И, блядь, он снова это делает…

Я старалась не обращать внимания на то, что делает Дариус, пока Дарси еще немного смотрела на звезду, а потом со вздохом сдалась.

— Ничего, — сказала она. — Я чувствую ее силу, но, как и сказал Дариус, между ней и мной что-то стоит между ней и мной, и я не могу объединить свою магию с ней или заставить ее реагировать. Звучит безумно, но там, в пещере, она говорила со мной и Лэнсом. Звезда сказала, что мы должны найти дворец в глубине, где лежат последние из них. И… что мы должны сделать то, что не чумел сделать король.

— Для меня это звучит как тарабарщина, — сказал Сет, а Джеральдина усмехнулась.

— Голос звезды священен, он должен означать что-то очень важное, — воскликнула она.

— Мы слышали, как она говорила в видениях о нашем отце, — сказала я, пытаясь вспомнить все, что мы слышали тогда. — В них ведь тоже упоминался дворец?

— Да, — сказала Дарси. — Дворец пламени. — Она посмотрела на Наследников, вдруг они могут пролить свет на это, но ни у кого не оказалось ответа. Моя сестра полезла в карман, достала карту Таро, и мое сердце забилось сильнее.

— Это..? — спросила я, и она кивнула, посыла мне ее порывом воздуха. Я взглянула на изображение мужчины, едущего на колеснице в сопровождении двух Сфинксов, и перевернула ее, чтобы прочитать послание.

— Она последняя, — сказала Дарси, и я улыбнулась, проводя пальцами по надписи.

Мы сделали то, что он хотел, и я предположила, что если эти люди из Гильдии хотели, чтобы мы смогли найти Имперскую Звезду, то, возможно, для них был смысл использовать такой раздражающий способ показать нам, где она спрятана. Но все же. Наконец-то у нас получилось. Так что, возможно, старик был в чем-то прав, когда после своей смерти оставил след из магических карт Таро. Абсолютное безумие, но очень полезное в долгосрочной перспективе.

Дарси снова посмотрела на звезду у себя на ладони.

— Думаю, чтобы воспользоваться ею, нам действительно придется занять трон.

— Никаких шансов, — пробормотал Дариус, и мы все замерли, бросая друг на друга взгляды, напоминая об огромной пропасти, которая все еще оставалась между нами.

Может показаться, что в эти дни мы ладили друг с другом, как одна большая счастливая семья, но на самом деле мы едины в своей цели — свергнуть Лайонела. После этого все ставки будут повышены.

— Вы, гнилые, грязные негодяи, не можете же вы всерьез все еще верить… — начала Джеральдина, но ее прервал стук в окно, и мы подняли головы, увидев Габриэля, стоящего на балконе с его черными крыльями, трепещущими на ветру.

Сет с помощью магии воздуха открыл для него окно, и он запрыгнул внутрь, его крылья исчезли, когда он снова обрел форму Фейри.

— Ох, я никак не пойму, почему я не заподозрила твою королевскую кровь еще до того, как открылась правда, дорогой Габриэль», — сказала Джеральдина, обмахивая лицо рукой. — Твоё тело явно принадлежит истинному обладателю голубой крови. Одна только широкая грудь…

— Надень рубашку, чувак, ты выглядишь замерзшим, — огрызнулся Макс, используя магию воздуха и доставая рубашку из сундука в конце комнаты, швырнув ею прямо в лицо Габриэлю.

Дариус снова провел большим пальцем по моей лопатке, но я стряхнула его, нахмурившись из-за замечания о троне и напомнив себе обо всех причинах, по которым я не должна чувствовать себя с ним так чертовски комфортно. Он меня так раздражает. Почему Дариус должен быть таким охренительно соблазнительным, несмотря на то, что я знаю, когда дойдет до дела, мы никогда не окажемся на одной стороне? Мы всегда будем выжидать, когда склонится другой, а это закончится только боем и проигрышем.

— Я увидел, как приду сюда, но не знаю зачем, — сказал Габриэль, бросив рубашку в сторону и прислонившись к камину.

— Мы сегодня отыскали Имперскую звезду, — ответила я, ухмыляясь, когда его брови взлетели вверх, а Дарси подняла сверкающий камень, демонстрируя ему.

— Вы что? Как… Я видел, как вы уходили из кампуса, и знал, что это что-то важное, но я не… — Габриэль нахмурил брови. — Нечто настолько важное, что случилось с вами обеими, должно было заставить мою голову кружиться от видений весь день. Как такое возможно, что я даже не знал, что вы отправились за ней вчера вечером?

— Прости, чувак, я должна была рассказать тебе, — сказала я. — Но полагая, что ты итак все знаешь, я подумала…

— Я не знаю всего, — сказал Гэбриэл с ехидной ухмылкой, приподнявшей уголок его рта, что говорило о том, что он действительно все знает. — Но я прекрасно разбираюсь в том, что важно. А если с моими сестрами происходит что-то настолько значительное…

— Что это значит? — прервал его Сет, и Габриэль наклонил голову, глядя на камень.

— Я не уверен. Можно взглянуть на нее?

Дарси передала ему камень, и мы все следили за тем, как он вертит звезду в руках, проводя большим пальцем по шершавому камню взад-вперед, а затем закрыл глаза, сосредоточившись.

— Чувствую в нем огромную силу, но не могу получить к ней доступ, — сказал он. — Как, черт возьми, ты чувствуешь ее? — запротестовал Калеб. — Я считал, что это свойственно только людям королевской крови, а ты не сын Дикого Короля, так что ты не можешь чувствовать ее больше, чем я.

— Там, откуда родом наша мать, она была принцессой. Возможно, как ее старший сын, Габриэль технически имеет право претендовать на тот трон? — предположила Дарси.

— О, какой в этом смысл! — вздохнула Джеральдина. — Я давно восхищалась тем, какой ты лихой и великодушный, а теперь, зная, что ты действительно принц…

— Давайте не будем увлекаться, — перебил Габриэль, когда Макс пробормотал что-то о том, что он не такой уж и лихой. — Я принадлежу к королевскому роду, но я не принц, и не вижу никакого будущего, в котором смогу посетить родину нашей матери, не говоря уже о том, чтобы претендовать на какой-то иностранный трон. Мое сердце и моя семья находятся в Солярии, и я намерен остаться здесь и поддерживать своих сестер, когда они восстанут и заявят свои права на трон. А потом я буду служить им в качестве Королевского Провидца. Вот и все. В любом случае, вернемся к сути дела, я ничего не вижу про эту звезду. Ничего. Я даже не вижу, кто из вас возьмет ее из моих рук. Поэтому почти уверен, что она защищена от моих видений так же, как и все решения звезд. Они даруют мне Зрение, если речь идет о вещах, влияющих на людей, которых я знаю или люблю, но они не позволяют мне видеть их поступки в таких вещах, как Элизианские пары — и со звездой дело обстоит точно так же.

— Значит, Вард тоже не может видеть ее? — с надеждой спросила я.

Верхняя губа Габриэля оскалилась при упоминании о выбранном Лайонелом Королевском Провидце.

— Нет. Этот двуличный мошенник не имеет и десятой доли того контроля над Зрением, который есть у меня. Я готов поспорить, что единственная причина, по которой ему вообще удается что-то видеть, заключается в том, что он просиживает свою недостойную задницу в кресле в Палате Королевского Провидца, используя его силу, дабы усилить свои скудные способности в десять раз.

— Так почему же ты просто не расположился в нем и не увидел все, что хотел увидеть, летом, когда Дарси все еще жила во дворце, если оно такое потрясающее? — спросил Сет, бросив на Габриэля обвиняющий взгляд, и Габриэль вздохнул.

— Я так и сделал. Я сидел в нем несколько раз и пытался сделать все возможное, чтобы он сработал на мне, но он зачарован только для Королевского Провидца, а так как я им не являюсь, а Дарси не могла дать мне титул, пока сама не получит трон, он не подействует. Поверьте, я перепробовал все, что только можно было придумать, в надежде, что он покажет мне способ найти Тори.

Взгляд Габриэля с болью обратился ко мне, и мое сердце сжалось при мысли о том, через что им всем пришлось пройти, пока меня держал Лайонел в своем поместье. Я знала, что они сделали все возможное, и не могла представить, как больно было моему брату и сестре знать, что они не в силах сделать что-либо, чтобы спасти меня, и в то же время испытывать ужас от того, что произошло со мной. Такое свело бы меня с ума.

— Значит, если мы спрячем Имперскую Звезду, то у Лайонела не будет никакой возможности узнать, что она у нас? — спросила я, и Габриэль кивнул.

— Давай для начала проверим мою теорию — невозможно увидеть звезду. Я закрою глаза, а один из вас бросит ею в меня. Мое Зрение всегда предупреждает о том, что в меня что-то летит, так что, если я не смогу увидеть ее, тогда мы будем уверены, что она и вправду скрыта звездами.

Габриэль закрыл глаза, а Сет выхватил звезду у Дарси потоком магии воздуха и запустил ее в грудь Габриэля гораздо сильнее, чем требовалось.

Я втянула воздух, когда она врезалась в его грудь, и он пробормотал проклятие, когда грубый край звезды разрезал его кожу, в то время как Сет уберег Имперскую звезду от падения на пол с помощью своей магии и направил ее обратно на стол.

— Ай, — прорычал Габриэль, открыв глаза и сузив их на Сета.

— И почему мы должны быть уверены, что это что-то доказывает? — спросил Калеб. — Я понимаю, что ты считаешь, якобы можешь предвидеть подобное, но, возможно, ты просто не видишь ничего из того, что мы швырнем в тебя, и Имперская Звезда ничем не отличается от прочего.

Габриэль зашипел, залечивая порез на груди, и посмотрел на Калеба. — Если ты хочешь, чтобы я доказал тебе это, тогда кидай в меня все, что хочешь, — поддразнил он, снова закрыв глаза в ожидании.

Калеб ухмыльнулся, наклонившись вперед, поднял руку и подбросил на ладони круглые камушки, а затем начал бросать их в Габриэля один за другим. Мой брат с легкостью ловил каждый, ни разу не открыв глаза, и каким-то образом его рука оказывалась в идеальном месте для ловли, независимо от того, каким способом Калеб бросал их в него.

— Удовлетворен? — спросил Габриэль, нагло ухмыляясь, и я усмехнулась ему. Дерьмо было по-дурацки крутым. У меня действительно самые лучшие брат и сестра.

— Ладно, значит, нам просто нужно ее спрятать, — задумчиво сказала Дарси. — Мы должны оставить его где-нибудь здесь или…

— О, миледи, я не думаю, что она когда-либо должна быть вне поля зрения одной из принцесс Вега. Звезда имеет огромное значение в войне против нашего злобного повелителя, — поспешно сказала Джеральдина.

— Тогда одна из вас должна носить ее, — предложил Макс.

— У меня есть цепочка, на которую ты сможешь повесить ее, — сказал Дариус, на мгновение подняв меня на руки, чтобы встать с дивана, затем опустил меня обратно и направился через всю комнату к сундуку, где хранились его сокровища.

— Ты должна носить ее, Дарси», — сказала я. " Для меня слишком рискованно приносить ее Лайонелу всякий раз, когда я возвращаюсь туда.

— Хорошо, — согласилась она, принимая серебряную цепочку от Дариуса, когда он протянул ее ей.

Однако он не отпустил ее: из его уст вырвался тихий рык, когда он пытался побороть свою драконью натуру и забрать все сокровища себе.

— Я могу найти другую цепочку, если ты не хочешь, чтобы у меня была эта? — спросила Дарси, забавляясь тем, как напряглись его мышцы, пытаясь заставить себя расстаться с ней.

Я поднялась на ноги и подошла к нему, взяла его руку в свою и встретилась с его темным взглядом, медленно вынимая один за другим пальцы из его кулака.

— Плохой дракон, — укорила я, и он почти ухмыльнулся мне, до того момента, когда я действительно вырвала цепочку из его руки.

Он резко схватил меня за запястье, но я уже бросила цепочку Дарси. Я чувствую, как все наши друзья наблюдают за нами, пока он борется со своей природой Дракона, глядя на меня со всей силой огня, пылающего в его душе.

— Ты не должна была так поступать, Рокси, — прорычал он, и дрожь страха пронеслась сквозь мою душу от его слов, которые одновременно заставили меня захотеть бежать к холмам и подойти еще ближе к опасности в его глазах.

Я заставила себя переступить через страх, встала на цыпочки и поцеловала грубую щетину на его челюсти, мои губы коснулись уголка его рта, а сердце заколотилось в груди.

— Ты простишь меня, — поддразнила я, и его глаза вспыхнули жидким жаром, когда он медленно ослабил хватку на моей руке и отпустил меня.

Я отступила назад с колотящимся сердцем и повернулась к Дарси, которая делала из магии земли амулет, чтобы зафиксировать звезду на цепочке, а затем повесила его на шею. Он был прекрасен, и ничто в нем не выдает, что же это такое на самом деле, и я улыбнулась при мысли о том, что нам наконец-то удалось одержать верх над ящероподобным засранцем, укравшим наш трон.

— И что теперь? — нетерпеливо спросил Сет, и я оглядела всех, гадая, есть ли у кого-нибудь ответ на этот вопрос.

— Ну, Орион пока не сможет прочесть ничего из дневника до следующего полнолуния, — сказал Дариус. — И мы не можем воспользоваться Имперской Звездой. Так что, я думаю, мы будем продолжать искать способы разорвать узы Хранителя, сражаться с нимфами и искать любые другие преимущества, которые сможем заполучить над моим отцом.

— Что ж, в таком случае, я полагаю, мне пора отправляться спать, — объявила Джеральдина, поднимаясь на ноги. — Мы все должны попытаться немного отдохнуть, чтобы подкрепиться перед занятиями.

— Я провожу тебя, — объявил Макс, поднялся на ноги и вышел из комнаты вслед за ней.

— Не хочешь переночевать со мной? — спросила я Дарси, бросив на нее взгляд, который дал ей понять, что я собираюсь получить ответы о ней и Орионе, как только мы останемся одни.

— Конечно, — согласилась она, и мы пожелали остальным спокойной ночи, направляясь из комнаты в спальню, которую я выбрала для себя здесь, в Лощине. Мы не можем оставаться здесь вместе так часто, как мне хотелось бы, на случай, если кто-то из КООТа заметит ее отсутствие, поэтому она частенько возвращалась в Башню Эир, и сейчас я радовалась возможности побыть здесь вместе со всеми.

Я заскочила в комнату Дариуса, когда Дарси прошла в мою, и на секунду огляделась, перед тем как стащить одну из толстовок с его кровати и взять ее с собой. Я не собираюсь думать о том, что, укутавшись в его одежду, я сплю лучше, чем без нее. Просто она теплее моей. И удобнее. И пахнет так приятно.

Дарси уже принимала душ, когда я вошла в комнату, поэтому я стянула с себя одежду, воспользовалась магией воды, чтобы помыться, вместо того, чтобы ждать своей очереди, затем с помощью воздуха высушила себя, а потом пустила огонь по венам, согреваясь. Далее я натянула толстовку Дариуса и сделала себе и Дарси маленькие короны из лоз белых роз, просто чтобы воспользоваться каждым Элементом, и только потом забралась в кровать и стала ждать ее. Чертовски круто обладать всеми Элементами, и я в настроении отпраздновать нашу победу.

В камине горел огонь, и я прикусила губу, глядя на него, пытаясь понять, когда Дариус успел пробраться сюда и разжечь его для меня после нашего возвращения. Конечно, мне не нужна была помощь в разжигании огня, но в комнате всегда было так хорошо и тепло, когда огонь уже давно горел, а постоянное пламя обеспечивало то, что каждое утро я просыпалась с наполненным источником магии.

Когда Дарси вернулась в своей пижаме, я с усмешкой водрузила ей на голову корону, а она засмеялась, откинувшись на подушки.

— Посмотрите на нас, мы практически уже королевы, — пошутила я, взяла с тумбочки огромную плитку шоколада и бросила ей, а потом выругалась, когда поняла, что вторая плитка пропала. Ебаный Сет. Я знаю, что это был он. Всегда вынюхивает мои заначки. Если так пойдет и дальше, мне придется устроить что-то вроде ловушки для снеков, чтобы он не лез в мои закрома.

— Ты можешь себе это представить? — спросила Дарси, задыхаясь от смеха. — Мы правим чертовым королевством?

— Я подумала об этом, и у меня появилось несколько идей, — серьезно сказала я. — Прежде всего, думаю, во дворце можно было бы устраивать эпические вечера гонок, если построить трассу на территории. И каждый месяц я буду побеждать зад Дариуса в гонках.

— Звучит неплохо. Не нужно беспокоиться обо всем этом политическом дерьме.

— Неа, — согласилась я. — Мы сделаем Наследников нашими советниками, и пусть они разбираются с этим дерьмом. Назначь меня королевой вечеринок, и я стану счастливой уткой, а вы с Орионом сможете наполнить дворец маленькими Вампирчиками, дабы удовлетворить потребность королевства в новых Наследниках.

— Ага, щас, — возразила Дарси. — Нет никаких меня и Ориона. Больше нет.

— Ага. Тогда почему ты так краснеешь? Не хочешь рассказать, что произошло в гробнице, или заставишь меня угадывать? — поддразнила я.

Дарси громко застонала, откинувшись на подушки и откусив большой кусочек шоколада. — Не знаю, Тор. Мы искали Имперскую звезду, а потом как-то заспорили обо всем, что произошло, и я снова и снова злилась на него, а потом вдруг он просто оказался рядом, и он… я…

— Так ты хочешь сказать, что пока мы все там сражались за свои жизни, вы двое целовались в полной темноте? — поддразнила я, и она застонала, выдергивая подушку из-под меня и закрывая лицо.

— Нет, все было не так, — запротестовала она, ее голос был заглушен подушкой, поэтому я выхватила ее у нее.

— Так как же все было? Вы снова вместе? — с надеждой поинтересовалась я, и ее лицо гневно скривилось от этого предположения.

— Блядь, нет. Он не может так просто вырвать мое сердце, растоптать и оставить его на шесть месяцев гнить, а после смахнуть с него пыль и заставить снова биться. Мы просто… он просто… я просто… ничего.

Она казалась такой разбитой после заявления, и меня это задело, мое сердце сжалось от сочувствия к близняшке, когда я забралась под одеяло рядом с ней.

— Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы простить его? — предложила я тоненьким голосом.

— Что? — вздохнула она, словно никогда не ожидала услышать от меня такого мнения, и я тоже поморщилась от этих слов, но останусь при своем мнении.

— Слушай, я знаю, что я та, кто всегда первым говорит людям, чтобы они шли на хуй, если они мне переходят дорогу. И я первая дам пинка под зад чуваку, если он только подумает перейти дорогу тебе — что я, кстати, неоднократно делала с Орионом — но моя ситуация заставила меня понять, что, возможно, иногда стоит отбросить свою гордость и подумать о прощении. Если бы я не была такой упрямой, когда дело касалось Дариуса, то, возможно, все могло бы сложиться для нас иначе. Но теперь, когда я знаю, каково это — тосковать по любви, которой у меня никогда не будет, я просто не хочу этого для тебя. И я знаю, что Орион облажался и заслуживает любого наказания, какое ты только пожелаешь, и он должен унижаться так сильно, чтобы обязан стать королем унижений, но…

— Но? — спросила она, глядя на меня так, словно надеялась, что у меня есть ответы, которые ей необходимы, хотя мы обе знаем, что я хреново разбираюсь в таких вещах, чем кто-либо из наших знакомых. Но я догадывалась, что являюсь экспертом в том, чего не следует делать, так что могу дать ей свой совет по этому поводу.

— Но если думаешь, что есть шанс, и любовь между вами может быть восстановлена или что ты однажды сможешь простить его, тогда, пожалуй, тебе стоит открыться такой возможности. Потому что когда-то я думала, что никогда не смогу простить Дариуса за то, что он сделал со мной, и, хотя, я до сих пор этого не сделала, но мне бы хотелось, чтобы у меня появился шанс попробовать. И я не хочу, чтобы ты тосковала по мужчине, которого любишь, когда есть возможность обрести счастье с ним, даже если это лишь слабый проблеск надежды. По крайней мере, надежда есть.

Глаза Дарси наполнились слезами из-за нас обеих, и я грустно улыбнулась, притянув ее в свои объятия, и мы натянули одеяла на головы, как делали в детстве.

— Я не уверена, что есть хоть какая-то надежда, — прошептала Дарси в темноте.

— Знаю, — согласилась я. — Но не быть уверенной лучше, чем быть уверенной, что ее нет. Так что просто подумай об этом, хорошо?

— Хорошо, — согласилась она. — Я подумаю об этом.

Ксавьер

Я побежал трусцой на Территорию Земли на урок Улучшения Орена, взволнованный возможностью полетать со своим стадом. Сегодня у меня было охуенно классное настроение. С тех пор, как я прошел Час Расплаты, дерьмо, казалось, становилось все лучше и лучше.

Дариус и другие нашли Имперскую Звезду, моя мама сбежала от моего отца, а мой рог вырос на два сантиметра за последнюю неделю. Жизнь прекрасна. И в довершение всего, я провел вчерашний вечер, украшая свое барахло блестящими топазовыми стразами и большим бриллиантом, который теперь украшает основание моего члена.

Я не был уверен, что сделал все правильно, но я все выяснил из статьи в Зодиас Уикли. И теперь мне не терпится похвастаться. Раздевание стало чем-то вроде второй натуры, и все другие жеребцы постоянно демонстрируют свои сверкающие достоинства, привлекая внимание самок. Так что пришло время мне сдаться и сделать это. Мне казалось, что это не совсем правильно, но я уверен, что со временем привыкну.

Я поспешил на холм, где все остальные Пегасы уже собрались на занятия. Профессор Клип-Клоп — на самом деле его звали Клиппард, но, похоже, ему понравилось прозвище, которое дали ему ученики — был там, с фиолетовыми волосами, квадратным подбородком и узкими плечами, и уже раздевался, готовясь к переходу.

— Доброе утро, Ксавьер! — приветливо позвал он. — Готов подняться в небо?

— Да, сэр, — усмехнулся я, направляясь к своему стаду, но мое настроение резко упало, когда мой взгляд упал на Тайлера без рубашки, который шептал на ушко Софии и целовал ее шею. Она была в нижнем белье цвета радуги, которое заставило мой член радостно дернуться, но то, как он прикасался к ней, заставило меня поджать губы. Он такой собственнический засранец, с мускулами и волосами, которые всегда выглядят непринужденно развевающимися на ветру, словно он только что пролетел сквозь самое свежее и пушистое облако. Я мечтаю врезать ему по его чертовой роже.

София махнула мне рукой, и я стянул с себя футболку, обнажив широкую грудь, над которой я ежедневно работал в тренажерном зале Лунного Досуга.

Прежде чем я добрался до Софии, Лизель выскочила на моем пути, ее серебристые волосы ниспадали по позвоночнику, а большие глаза обрамлены голубым блеском, который соответствует ее измененной форме.

— Привет, Ксавьер, хочешь полетать со мной сегодня? — Она похлопала ресницами, и я посмотрел поверх ее головы на Софию.

— Да, конечно, — пробормотал я, когда она провела пальцем по моему прессу.

София возмущенно фыркнула, и мое сердце сжалось, когда она посмотрела на Лизель. Она… ревнует?

Лизель встала на цыпочки, привлекая мое внимание к себе. Она действительно очень красива, с полными губами, смуглой кожей и ароматом, напоминающим мне леденцы. Но для меня существует только одна девушка, и я планирую заполучить ее и это стадо, как только смогу.

Лизель запустила пальцы в мои волосы, наклонив голову набок.

— Тебе бы очень подошла длинная грива, ты никогда не задумывался о том, чтобы отрастить ее?

Внезапно ее оторвали от меня за волосы, и я обнаружил там Софию, сбившую ее на землю и обернувшуюся, чтобы осыпать ее грязью. Святое дерьмо.

— Жестоко, детка, — засмеялся Тайлер, доставая свой атлас, снимая происходящее.

— Ты, безродная дрянь! — закричала Лизель, бросаясь на Софию, но моя девочка была готова, сильно ударив ее ногой в живот и отправив обратно на землю. София победной рысью обошла вокруг нее, и мой взгляд проследил за ее задницей, когда все больше самцов приближалось.

Рука Хьюберта коснулась моей, когда он шагнул ко мне. Он был на голову ниже меня, с гладкой грудью и красочной татуировкой феи на правом боку. Он был голым, его маленький блестящий член гордо выставлен напоказ. Который был чертовски твердым, пока он пялился на Софию.

Я злобно фыркнул и толкнул его на землю, заставив его заскулить от ярости. Однако он не встал, когда я навис над ним, покорно опустив голову.

— Давайте поднимемся в небо, банда! — позвал профессор Клип-Клоп, и я понял, что сейчас или никогда не смогу продемонстрировать свой новый диджаззл. Никогда бы не подумал, что мне понравится украшать свой член вместо игры в Фортнайт, но все изменилось.

Нервы бушевали внутри меня, когда я снимал туфли, сбрасывал штаны и боксеры, выйдя из них и отведя плечи назад, я посмотрел на Софию. Она вернулась к Тайлеру, но ее глаза были прикованы ко мне, расширяясь, когда они опустились на мой блестящий член.

Несколько самок поменьше одобрительно зашушукались, но мне было не до них дела. Мне нужно лишь одобрение Софии, и когда она закусила губу и шагнула ко мне, мое сердце бешено забилось.

— Хорошо выглядишь, Ксавьер, — промурлыкала она, и я постарался не возбудиться, но, черт возьми, я помешался на этой девушке.

Тайлер топнул ногой, когда остальные девушки столпились вокруг меня, а Лизель даже протянула руку, чтобы потрогать его, пока я не отбил ее руку.

Моя голова уже готова была взорваться от гордости, когда я почувствовал, что один из драгоценных камней оторвался и упал в траву. О нет.

За ним упал другой, потом еще один, пока целый каскад страз не упал вниз и не приземлился между моих ног, а все вокруг в шоке уставились на меня. Нет, нет, нет! Стоп, стоп!

Я в тревоге заскулил, когда последняя из них упала, и, наконец, бриллиант сорвался, и это конец. Наступила тишина, и, клянусь, мимо пронесся несносный перекати-поле.

Тайлер первым разразился смехом, от которого ярость захлестнула каждый дюйм моего существа.

— Что за бесполезное заклинание прилипания ты использовал, приятель?

Я пытался сохранить достоинство, но другие уже вовсю ржали, и у меня возникло желание проделать дыру в земле с помощью магии земли и позволить ей поглотить меня.

— Я использовал клей Беглюзл, — пробормотал я, а потом пожалел, что не промолчал, потому что Тайлер только сильнее расхохотался.

— Эта штука как сахарная вода, — хихикнул он, и я в гневе притопнул ногой, когда к хохоту присоединилось еще больше людей.

Тайлер поднял свой атлас, собираясь запечатлеть это и выставить меня на посмешище всей школе. Но хуй с ним. Я издал яростный клич и бросился на него со всех ног. Он был недостаточно быстр, чтобы уйти с дороги, и я повалил его на землю, сильно ударив головой.

Я обрушил на него свои кулаки, а он с сердитым мычанием отбивался, пытаясь перевернуть нас. Его костяшки пальцев врезались мне в челюсть, я повернул голову, укусив его за руку, и он громко заскулил, заставив нас наконец перевернуться. Я позволил переходу пройти через меня, не позволяя ему одержать верх, и мое тело превратилось в сиреневую форму Пегаса. Я оттолкнул его копытами, и он тоже перекинулся, разорвав свои штаны и приземлившись на четыре мощные серебряные ноги.

Он налетел на меня, низко опустив голову и резко сверкнув рогом. Я повернул голову в его сторону, и наши рога столкнулись с резким звоном. Я хочу отломать рог этого засранца и избивать его до тех пор, пока он не подчинится мне. На этот раз меня ничто не сможет остановить.

Я взвился вверх, пытаясь пнуть его, но он тоже взметнулся вверх, его копыта столкнулись с моими.

София возбужденно скулила неподалеку, подпрыгивая ногами. Копыто Тайлера врезалось мне в плечо, и я в ярости заржал, в ответ нанеся ему сильный удар копытом в грудь.

— Так, теперь в небо! — воскликнул Клип-Клоп, забегая вперед и ударяя меня по боку.

Я снова взревел от злости, но он посмотрел на меня взглядом, который говорил, что он накажет нас, если мы не послушаемся. Он направился шлепнуть Тайлера по заду, но тот помчался галопом, подавая команду остальному стаду следовать за ним. Я поскакал за ним, и София вскоре догнала меня в своей сверкающей розовой форме, ее нос был на одной линии с моим, когда мы гнались за Тайлером.

Мне пришлось уступить ему, ненавидя, что эта битва закончилась. Но война только начинается.

София жалобно заскулила и на мгновение прижалась мордой к моей, а затем бросилась вперед, чтобы бежать рядом с Тайлером. Смешанные сигналы — определенно ее второе имя. Но, очевидно, сверкающий дождь драгоценных камней, выпавший с моего барахла, еще не значит, что игра для нас закончена. Так что я могу считать это победой.

Я сидел в классе Таро с Хэдли справа от себя и с Грейсоном слева. Это один из немногих классов, где нас не делят на Ордена, и профессор Нокс удобно предвидел смерть каждого под звездами, если хоть один КООТ поднимет шум по этому поводу.

Я наконец-то овладел заглушающим пузырем, благодаря тому, что Дариус обучал меня этому, так что мы с ребятами можем спокойно разговаривать внутри него, пока читаем карты друг для друга. Афина сидела с Эллис в другом конце комнаты, выглядела скучающей от того, что рассказывала сестра Макса, изредка бросая на нас тоскливые взгляды. В последнее время мы вчетвером стали очень дружны, встречались в пещерах каждый обед и вечер, наше убежище теперь заполнено всяким дерьмом, которое мы стащили со всего кампуса. Грейсон и Афина даже умудрились притащить туда несколько кроватей, выкрав их ночью из Башни Эир с помощью магии воздуха и спрятав в пещеры.

Несмотря на мои попытки поговорить с ней, Эллис не проявляла желания общаться с нами, и мы уже смирились с тем, что она не хочет быть нашим другом. А возможно, она слишком боится Орденского закона Лайонела, чтобы его нарушать. Время от времени она пыталась втянуть меня в разговор о том, каким великим был мой отец, и я скармливал ей несколько лживых фраз, подразумевающих, что я согласен, а затем поспешно уходил. Возможно, когда-нибудь она присоединится к КООТ.

Грейсон ткнул меня локтем под ребра, когда доставал атлас.

— Эта ведьма запретила Хэллоуин, я, блядь, так и знал, — прорычал он, показывая мне сообщение на экране, и я понял, что большинство людей в классе проверяют свои атласы. Даже Габриэль Нокс уставился на свой с хмурым видом, способным разбить стекло.

Всем студентам напоминается, что общественные мероприятия ограничены Заказами, а вечеринки запрещены не более чем для трех студентов одновременно. Хэллоуин — это священный праздник, предназначенный для того, чтобы почтить память умерших.

Всем студентам напоминаем, что общественные мероприятия ограничены Орденами, а вечеринки запрещены не более чем для трех студентов одновременно. Хэллоуин — это священное событие, предназначенное для поминовения усопших. Убедитесь, что вы проводите свой вечер с уважением к тем, кто умер. Костюмы строго запрещены. Любой студент, нарядившийся или выдающий себя за кого-то другого, кроме своего кровно рожденного Ордена, столкнется с серьезными последствиями.

Хорошего дня.

Слава избранному звездой Королю.

Директор Элейн Нова.

Кучка студентов посмотрела в мою сторону, некоторые из их лиц выражали ненависть, другие — страх, третьи — обожание. Я презираю быть маленьким принцем Лайонела. Я хотел бы выступить и сказать всему миру, что не хочу иметь с ним ничего общего, и публично отвергнуть все, за что он выступает. Но это все равно, что накинуть петлю на шею и прыгнуть с моста. Я не хочу умирать. По крайней мере, у меня есть София и другие друзья, которым я могу довериться. Но я всегда должен быть очень осторожен в том, кому высказываю свое мнение.

В классе началась суматоха, и я рассеял заглушающий пузырь вокруг своих друзей.

Профессор Нокс засунул свой атлас в задний карман и сложил руки.

— Тихо, — сказал он властным тоном, и все повиновались. — Вы услышали правила. Все развлечения на сегодня отменяются. Занятия окончены.

Все встали со своих мест, а я обменялся хмурым взглядом с Хэдли, который, казалось, был готов пойти на убийство.

— Это наш гребаный первый год, а мы совершенно не веселимся, — проворчал Грейсон.

— Близнецы Капелла, мистер Альтаир и мистер Акрукс, останьтесь, пожалуйста, — сурово сказал профессор Нокс, и я опустил взгляд на свой наполовину заполненный лист по Таро на столе. Дерьмо.

Все направились к выходу, жалуясь на гигантскую помойку, которую только что устроили на Хэллоуин.

— Этот год — отстой, — пнул стул Грейсон. Нокс приподнял бровь, и тот заскулил, как собака.

— Вымещай свою злость на чужой мебели, Грейсон, — предупредил Нокс и сложил руки.

— Иногда ты прямо как щенок, Грей, — поддразнила Афина.

— Может, мне позвать твою мамочку и сказать ей, что ты хочешь пойти домой и пососать ее соски? — поддразнил Хэдли, и Грейсон бросился на него с оскаленными зубами. Хэдли спокойно отпрыгнул с его пути, используя свои вампирские дары, и появился позади Афины, где она сидела на своем столе. Он бросился вперед с оскаленными клыками, в его глазах светилось возбуждение, но врезался в плотный воздушный щит, который она воздвигла, и вновь с проклятием отшатнулся от нее.

— Не получится, Хэдли, — негромко сказала она, и он зарычал.

Профессор Нокс захлопнул дверь и создал вокруг нас заглушающий пузырь, заставив меня нахмуриться.

— Что происходит? — озадаченно спросил я.

— Звезды подарили мне видение о вас четверых, — сказал он с ухмылкой.

Дариус сказал мне, что этот парень заслуживает доверия, и я знаю, что он друг Лэнса, поэтому уверен, что он на нашей стороне. Но все равно как-то странно, что учитель ведет себя так дружелюбно и все такое.

— Что ты увидел? — взволнованно воскликнула Афина, раскачивая ногами.

— Что, в конце концов, вы все будете присутствовать на вечеринке сегодня вечером, — заговорщически усмехнулся Нокс.

— Блядь да, а где? — спросил Грейсон, устремляясь к нему, не испытывая ни малейших проблем с доверием.

— Вы знакомы с Джеральдиной Грас? — спросил Нокс.

— Сумасшедшая девушка Ослов? — замялся Хэдли, и я топнул на него ногой.

— Не называй ее так, — потребовал я, и он удивленно поднял брови.

Я не могу рассказать им, что моя мама вовсе не умерла, а укрылась у отца Джеральдины. Слишком рискованно сообщать об этом кому-либо, но я ни в коем случае не потерплю, чтобы кто-то плохо отзывался о Грасах. Они приютили мою маму и ни разу не усомнились в ее верности. За это я обязан им всем. Кроме того, я знаю сумасшедших, и это точно не они. Мой дядя Бенджамин сошел с ума, когда мой отец изгнал его из Гильдии Драконов после того, как тот проиграл более двухсот золотых слитков и трехсот мешков звездной пыли в игре Миноджек. С тех пор этот мужчина несколько раз появлялся у нас под дверью, умоляя о прощении под воздействием каких-то наркотиков и обещая, что сможет завоевать для моего отца весь мир, если он просто даст ему несколько аур.

— Ух ты, остынь, — ухмыляясь, сказал Грейсон.

— Джеральдина ищет новобранцев для благого дела, — объяснил Нокс.

— Я не собираюсь становиться частью ее сумасшедшего роялистского общества, — холодно сказал Хэдли.

— Тебе и не нужно. Ее дело гораздо глубже, чем это, — объяснил Нокс, а затем понизил тон до шепота. — Восстание.

Мой пульс участился от волнения, когда я переглянулся со своими друзьями.

— Например, против моего отца?

— Именно, — сказал Нокс, его глаза озорно заблестели. — Но как преподавателю мне категорически запрещено участвовать в таком деле. Так что, естественно, я принял участие по самые уши и сейчас усердно рассматриваю тех, кто может стать подходящими рекрутами.

— Наши братья участвуют? — спросила Афина.

— Да, — сказал Нокс, и я поджал губы от того, что не попал в их число раньше. — У них сегодня вечеринка. Приходите к северной двери стадиона Питбол в семь часов и скажите Джеральдине, что вас прислал агент Фокси. — Он вздохнул, когда мы рассмеялись. — Я не выбирал его, это сделала Джеральдина. Я пытался изменить судьбу до того, как она приняла решение, но она очень упрямая девушка.

— Да, блядь, — закричал Грейсон, а Афина возбужденно завыла.

Хэдли наблюдал за ней голодным взглядом, когда он перебежал на мою сторону, и я одарил его дразнящей улыбкой. Мы вышли из класса, и нам пришлось разделиться, пока мы шли обратно к нашим Домам. КООТы вышли сегодня полным составом, но это только усилило мое желание проскользнуть мимо них позже. Мне очень хочется почувствовать, как я бросаю вызов отцу, и сейчас представилась самая лучшая возможность.

В полшестого я принял душ, собрал свою сумку с одеждой для вечеринки и лег на кровать, обернув полотенце вокруг талии. Я уложил волосы назад и капнул на них немного мерцающего воска, отчего они заблестели.

Я тратил время на то, чтобы нанести на свой атлас блестки диджаззла, все еще ужасно смущаясь из-за того, что произошло вчера. Но я не собираюсь прекращать работу. Мой член должен стать самым красивым во всем стаде, осталось только придумать, как этого добиться…

Я перешел по ссылке на десять самых горячих диджазлов года, и мои брови взлетели вверх, когда я пролистал до номера восемь. Вместо драгоценных камней парень проколол свой член бриллиантами, и это выглядит чертовски мило.

В верхней части экрана появилось сообщение, и мое сердце забилось сильнее.

София:

Я немного пьяна.

Хэллоуин — мой любимый праздник.

Прямо сейчас я голая.

Я сел прямо с глупой ухмылкой, печатая свой ответ. Две правды и одна ложь — наша игра, и как бы мне ни хотелось, чтобы вариант номер три оказался правдой, я не ожидаю, что мне так повезло.

Ксавьер:

Третий вариант — ложь…

София:

Ты прав. Разочарован?

Мой член напрягся от ее слов, и я закусил нижнюю губу, собираясь ответить, когда раздался стук в окно, за которым последовал стон.

— Какого хрена? — Вскочил я, обнаружив Хэдли, прижавшегося к раме снаружи.

— Я слишком сильно приложился. Впусти меня, — позвал он, потирая нос, и я фыркнул от смеха, открывая ему окно.

Он вошел в мою комнату, одетый в хрустящую белую рубашку и брюки, его темные волосы зачесаны назад. Сегодня он похож на своего брата Калеба, все в нем излучает самоуверенность.

— Почему ты голый, парень? Одевайся.

— Я собираюсь полететь туда. — Я указал на свою сумку, и Хэдли нахмурился, взяв ее в руки.

— Нет. Ты должен выглядеть сексуально сегодня вечером. — Он вытряхнул из нее мою одежду, которая состояла из пары джинс и футболки, затем, цокнув языком, прошел мимо меня к шкафу.

— Э, зачем? — в замешательстве спросил я, пока он рылся в моих вещах, доставая черную рубашку и нарядные брюки, после чего бросил их мне.

— Потому что ты должен получить свою вишенку, — сказал он с ухмылкой, а я нахмурился.

— Кто сказал, что я не…

— Все, — парировал он. — Буквально все говорят, что ты этим еще не занимался, так что, возможно, стоит исправить. Например, сейчас.

Я не ответил, пока жар поднимался по моей шее, надевая одежду, которую он выбрал для меня.

— Да, это поможет. — Он похлопал меня по плечу. — А теперь забирайся ко мне на спину, я покатаю тебя этой ночью, сладенький.

Я рассмеялся.

— Ты засранец.

— Да, но с засранцами трахаются, — заметил он, повернувшись и похлопав меня по плечу. — Давай, запрыгивай.

— Есть только одна девушка, которую я хочу, чувак, — пробормотал я, и он вздохнул.

— Я знаю, знаю, но София занята. И если ты хочешь увести ее, значит, ты также хочешь произвести на нее впечатление в постели, верно?

— Ну да, но…

— Никаких «но», тебе нужно трахнуть как можно больше девушек, чтобы потренироваться, — сказал он непринужденно, и я нахмурился. — Потом ты сможешь очаровать ее, показать ей свой волшебный член и бам, она будет твоей на столько, на сколько ты захочешь.

— Я не хочу просто трахать ее. Я хочу, чтобы она была моей, — прорычал я, и он оглянулся на меня с насмешливым взглядом.

— Серьезно? Ты хочешь остепениться с этой девушкой, когда ты даже не трахнул ни одну другую Фейри? — спросил он.

— Ты начинаешь говорить как Грейсон, — сказал я.

— Стая фанатичных шавок Грейсона меня не привлекает, — усмехнулся он. — Мне нравятся девушки, которые бросают вызов. Но как только я ее заполучу, наступает время искать новую добычу. А вдруг, ты такой же? Как только София станет твоей, и она оттрахает тебя до блеска, ты забудешь о ней.

— С ней так не будет, — сказал я, в моем тоне послышался рык, почти достойный Дракона.

— Откуда тебе знать? — Он выгнул бровь, и, черт возьми, у меня не было на это ответа. — Видишь? Ты Альфа, это в твоей крови, как и в моей. Но в спальне ты будешь Омегой, если не перепихнешься несколько раз. И желательно до того, как ты попробуешь это с девушкой, которая тебе действительно нравится.

Возможно, он прав. Но я не могу представить себя с другой девушкой. Просто в Софии что-то есть. И всякий раз, когда я вижу ее в объятиях Тайлера, мне хочется повалить его под себя и забрать ее у него. Заставить ее хотеть меня вместо него. Но что, если Хэдли прав? Что, если мне удастся взять ее, а потом я не буду иметь ни малейшего представления о том, что делать с ее телом? Черт, я могу все испортить. Что если я случайно засуну его ей в задницу?

— Давай просто пойдем, — пробормотал я, двигаясь, чтобы забраться ему на спину.

— Я побегу на максимальной скорости, — предупредил Хэдли, вылезая из окна и вставая на небольшой выступ за ним. От падения на три этажа вниз у меня заныло нутро, но я уже давно привык к высоте. — Готов?

— Готов, — сказал я с ухмылкой, после чего он прыгнул вперед, промчался по воздуху, затем смягчил землю, остановив свое падение, и помчался через кампус.

Мир вокруг меня стал размытым, и я рассмеялся от прилива крови. Это безумие.

Возбуждение гудело в каждой частичке моего тела, пока он не остановился на северной части стадиона Питбол, споткнулся о бугор, и мы рухнули в грязь. Я рассмеялся, когда он перекатился, поднялся на ноги и с ужасом осмотрел себя.

— Блядь, — прошипел он.

— Все в порядке, я справлюсь. — Я вскочил на ноги и направился к нему. — На этой неделе я выучил очищающее заклинание». Я протянул руку, начиная счищать грязь с его одежды, и его глаза с надеждой расширились. — На кого ты пытаешься произвести впечатление? — поддразнил я, когда он поправил волосы, и его мышцы напряглись.

— Ни на кого. Но мы не сможем трахаться, если будем выглядеть как дерьмо, — раздраженно прорычал он. Его горячая голова взрывалась по нескольку раз на дню, но я всю жизнь жил под крышей самого злобного Дракона в Солярии, так что ничего страшного в этом нет.

— Точно, вот поэтому ты и выглядишь готовым сломать кому-нибудь шею, — прокомментировал я с косой ухмылкой, и он пожал плечами, нахмурившись, однако, так и остался на месте.

Я закончил счищать с нас грязь, и мы направились к металлической двери в высокой стене стадиона. Я постучал по ней костяшками пальцев, сердце заколотилось в груди, пока мы ждали ответа.

В центре двери открылась щель, и оттуда выглянули два ярких глаза. — Назовите свои имена! — воскликнула Джеральдина.

— Ксавьер Акрукс, — сказал я.

— Хэдли Альтаир.

— Вас нет в списке, прочь, язычники, — зашипела она.

— Нас прислал агент Фокси, — быстро сказал я, и ее глаза сузились.

Наконец она отступила назад и провела пальцами по щели. Заклинание ударило меня в грудь одновременно с Хэдли, и от его силы мы отступили на шаг назад. По моей коже пробежал холодок, и я задрожал.

— Что это было? — потребовал я.

— Заклинание раскрывает все иллюзии, под которые вы могли маскироваться, — объяснила Джеральдина. — Вы прошли испытание. Проходите! — Дверь распахнулась, и Джеральдина предстала перед нами в кружевной маске, закрывавшей верхнюю половину ее лица, и в струящемся розовом платье, которое плотно облегает ее фигуру. — О, мой дорогой Ксавьер! — Она крепко обняла меня, сильно прижав к себе. — Я очень рада, что ты наконец-то присоединился к нам.

— Спасибо, — сказал я, когда она отпустила меня, и я одарил ее яркой улыбкой. Когда позже у меня появится возможность, я собирался застать ее одну, чтобы спросить о маме, но сейчас я не могу рисковать и спрашивать что-либо.

Хэдли закрыл за нами дверь, и я окинул взглядом длинный коридор, но ничего, кроме тишины, не услышал. Где, черт возьми, все?

— Вы последние, — сказала Джеральдина, шагнув вперед и наложив на дверь заклинание, которое, как я догадался, должно было запереть ее. — Вам понадобятся вот эти вещи. — Она достала пару масок из своей груди и передала нам по одной. — Мне очень обидно, что мы не можем нарядиться в самые возмутительные костюмы, но комитет Ослов решил, что не стоит рисковать, если сегодня вечером нас поймают на улице и по всему кампусу в откровенных нарядах. — Она тяжело вздохнула. — Однако наши личности должны оставаться скрытыми, чтобы защитить друг друга. Так что мы наденем маски и будем поносить большого человека, пока мы здесь.

— Да, к черту моего отца, — сказал я с ухмылкой, надевая маску.

— Все это неповиновение заставляет мою мокрую Ванду трудиться, — воскликнула Джеральдина, ведя нас по темным коридорам, а затем вытолкнула через дверь на лестничную площадку и провела нас вниз на пару пролетов.

— Как ты попала в команду по питболу, Джеральдина? — спросил Хэдли. — Я хочу попробовать себя в следующем семестре.

— У тебя должно быть сердце льва и яйца быка, молодой Альтаир, — серьезно сказала она, подняв подбородок, в ее глазах светилась гордость.

— Проверяйте, проверяйте, — сказал он с ухмылкой, и я закатил глаза.

Мы прошли через дверь, и мое сердце подпрыгнуло, когда Джеральдина впустила нас в заглушающий пузырь, и шум толпы взорвался в моих ушах. Мы находились в огромном подземном помещении размером с поле для питбола. Наверное, оно находилось прямо под ним. Все помещение было украшено с помощью магии земли, так что оно напоминало джунгли: мох и лианы покрывали крышу и пол, вокруг красовались деревья с вычурными деревянными табуретами. Перед танцполом играла группа, а с одной стороны от него находился длинный бар, уставленный алкоголем.

— Вау, — вздохнул я.

— Скоро увидимся, мальчики, я ухожу, чтобы порезвиться на танцполе. Джеральдина направилась прочь, вскоре присоединившись к Максу Ригелю и виляя бедрами, сбивая с ног девушку, которая танцевала возле него. Другие Наследники и девушка, которая, как я догадался, была Дарси, были за ними, все пили коктейли и дико подскакивали в такт. Я узнал Наследников только потому, что очень хорошо их знаю, но все они сменили прически и наложили иллюзии на свою внешность, чтобы слиться с толпой.

— Это охуенно, — прорычал Хэдли.

Мой взгляд внезапно остановился на Софии в пастельно-голубом платье, ее светлая стрижка пикси переливалась блестками. Я понял, что это она, по глубокой связи, которую я почувствовал в своей груди, как только взглянул на нее. Она была в баре с группой девушек, и никакого признака гребаного Тайлера. Она здесь. И она выглядит как чертова мечта.

— Пойду поздороваюсь с Софией, — сказал я и повернулся к Хэдли, обнаружив, что его взгляд прикован к кому-то, а бровь насуплена.

Я узнал Афину, сидящую на одном из табуретов у ближайшего дерева, одетую в черное платье с разрезом на одном бедре. Друг Хэдли Трент сидел рядом с ней без маски, положив руку ей на колено, а Грейсон находился за ними, оживленно разговаривая, а его стая самок вздыхала или смеялась над каждым его словом.

— Ты в порядке? — спросил я у Хэдли, и он хмыкнул.

— Увидимся через некоторое время, — пробормотал он и убежал вперед меня, опустившись на сиденье рядом с Афиной, его плечи были развернуты к Тренту. Если я не схожу с ума, то мне кажется, что он ревнует. Или, может, это всего лишь кровь. Он отчаянно хотел впиться зубами в Афину, и Трент, вероятно, тоже. Я никогда не пойму Вампиров. От одной мысли о том, чтобы пить кровь, меня тошнит. Дайте мне сверкающее радужное облако в любой день недели.

Я стал пробираться через джунгли к Софии, мой пульс бился о барабанные перепонки, пока я шел. Совет Хэдли продолжал преследовать меня, пока я шел. Что должен переспать с несколькими случайными девушками, чтобы не быть совсем неопытным девственником, когда дело дойдет до притязаний на Софию. Но когда я приблизился к ней, я даже не увидел никого другого. Как я должен трахать другую девушку, когда чувствую, что София уже владеет каждой моей частичкой? Я понимаю, что это безумие. Но я не могу выбросить ее из головы. Она моя счастливая звезда. И, возможно, она смирится с тем, что я не такой, как другие парни, с которыми она была, когда я присвою себе титул Дома и раздавлю под своими копытами все остальное стадо.

Я подошел прямо к ней, не успев опомниться, положил руку на барную стойку и посмотрел на нее, пока остальные девушки пятились назад.

— Привет, — сказал я, опустив глаза к ее губам, которые раскрылись от удивления.

— Ксавьер, — вздохнула она. — Ты здесь.

— Похоже, я теперь часть клуба, — сказал я с ухмылкой, достойной Хэдли. Я вполне способен сыграть роль крутого чувака. Хотя пару рюмок выпивки могли бы помочь.

— Думаю, так и есть. — Ухмыльнулась она.

Другие девушки начали хихикать, и я узнал Лизель, когда она раздраженно топнула ногой, пытаясь поймать мой взгляд.

— Хочешь выпить? — спросил я Софию, не обращая внимания на остальных, весь мой мир был поглощен этой красавицей передо мной.

Она похлопала ресницами под маской, которые были усыпаны розовыми блестками, и кивнула.

Я взял бутылку текилы и две деревянные рюмки из стойки в задней части бара. Похоже, тут действует принцип «помоги себе сам», поэтому я собирался выпить столько алкоголя, сколько понадобится, чтобы мои нервы перестали сдавать.

Я налил нам по одной, и наши глаза не отрывались друг от друга, пока мы их выпивали. Я выпил еще две, прежде чем почувствовал, что начинаю расслабляться, и погрузился в рок-музыку группы, сделав шаг ближе к Софии.

— Тайлер не состоит в клубе? — спросил я, положив руку на ее бедро, и она тут же двинулась ближе к моему телу. Да, блядь.

— Состоит, но он ушел с Хьюбертом и Брутом раньше, — сказала она с вызывающей улыбкой.

Я медленно кивнул, борясь с желанием оглядеться в поисках его. Если Тайлер разозлится, что я снова пристаю к его девушке, ему придется драться со мной. Поскольку мои инстинкты бурлили, и я не намерен игнорировать то, как они подталкивают меня к ней. Как будущий Дом, она должна воспринимать мой интерес всерьез; таков путь кобыл. Но технически я еще не бросил Тайлеру официального вызова. Я хочу сначала освоиться в стаде и убедиться, что не обманываю себя. Но я не думаю, что теперь есть смысл ждать. Я готов на все, лишь бы заполучить ее. И более того, я желаю возглавить стадо. Это у меня в крови.

— Потанцуй со мной, — почти приказал я, схватив ее за руку, когда она кивнула, и потянул ее к танцплощадке.

Мы двинулись сквозь толпу, и она обвила руками мою шею, а я притянул ее ближе, наши тела прижались друг к другу. Моему члену это очень понравилось, и я томно улыбнулся, когда мы начали двигаться в такт. Полагаю, грация всегда была моей натурой, плюс годы посещения скучных балов с семьей означают, что я умел танцевать. Впрочем, София тоже умеет.

Она провела ногтями по моей шее самым соблазнительным образом, и мой лоб припал к ее лбу, когда ее изгибы прильнули к моим мышцам. Ощущения казались такими чертовски правильными, что мне хотелось крикнуть об этом всем в этом зале и провозгласить ее своей. Но я знаю, что не смогу этого сделать, не избив вначале Тайлера.

— Ты не ответил на мой вопрос, Филипп, — поддразнила она, используя имя, которое Дариус дал мне, когда она писала мне все те месяцы.

Она была для меня спасательным кругом в моем одиночестве. Единственный проблеск надежды в море мрака. Я ничего не знал о своем Ордене, не мог перекидываться, если долго не оставался один, но никогда не умел летать. Она рассказала мне все о Пегасах, она заставила меня полюбить быть одним из них, заставила меня страстно желать сбросить оковы и присоединиться к ней в небе. Наконец-то мое желание исполнилось. И оно оказалось даже лучше, чем я мог себе представить.

— На какой вопрос? — спросил я, мысленно изучая ее черты лица, от изгиба губ до больших голубых глаз. Она была маленького роста и чертовски совершенна.

Ее ресницы наполовину опустились, обрамляя ее взгляд блеском, а ее рот причудливо приподнялся в уголке. Она встала на цыпочки, чтобы прошептать мне на ухо, и от ее дыхания на моей коже меня пробрала дрожь.

— Ты был разочарован тем, что я не была голой, когда писала тебе сообщение?

Мое горло сжалось, когда я повернул голову и прикоснулся губами к ее коже, пахнущей конфетами.

— Нет, — признался я. — Потому что я подумал, что ты можешь быть с ним.

Ее пальцы запутались в моих волосах, ее тело прижалось ко мне так, что ее груди прижались к моей груди, заставляя меня напрячься. Вот дерьмо.

— А что если я захочу быть с тобой голой? — прошептала она.

Я ахнул. Мой член дал о себе знать, и она откинулась назад, слегка задыхаясь от возбуждения, ее глаза впились в мои.

— Ты хочешь пойти в более укромное место? — спросила она, и я кивнул, потому что, черт возьми, да, я хочу. Да к черту звезды, я не знаю, что делаю.

Она схватила меня за руку и потащила с танцпола, мой взгляд упал на ее задницу в обтягивающем платье, отчего мне захотелось прикусить костяшки пальцев. Она выглядит такой съедобной, возможно, я все-таки смогу понять потребности Хэдли, потому что прямо сейчас все, чего я хочу, это впиться зубами в эту девушку и попробовать ее на вкус.

Мы проскользнули через боковую дверь на лестничную клетку, и София прижалась спиной к стене, притянув меня к себе за руку. Я наблюдал за ней с неистовым желанием, не торопясь запомнить каждый сантиметр ее сегодняшней внешности, а она прикусила губу в предвкушении.

Я прижал одну руку к стене над ее головой, другой рукой провел пальцами по ее челюсти, наклоняя ее губы к своим. Может, я и не трахал раньше девушек, но я знаю, как их целовать. Я целовался с девушками в своей старой школе, пока отец не запер меня дома после появления моего Ордена.

У нее перехватило дыхание, и воздух словно заискрился, как будто между нами протянули живую нить.

— Ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел, — прорычал я, и она потянулась, чтобы запустить руку в мою рубашку. — И ты дала мне повод для надежд, когда я думал, что у меня нет ничего в будущем. Я мечтал о встрече с тобой каждую ночь, София. И они и рядом не стоят с реальностью. Ты — мой солнечный свет в темноте.

Она притянула меня ближе, но ей не пришлось этого делать, я уже двигался, прижимая ее к стене и прижимаясь губами к ее губам. Ее рот приоткрылся, и я просунул язык внутрь, чтобы попробовать ее на вкус, ее язык встретил мой голодными движениями, и мы поглощали друг друга.

Мой твердый член уперся в ее бедро, и она потянулась между нами, проводя ладонью вверх и вниз по нему, заставляя меня стонать от желания. Мне тоже хотелось прикоснуться к ней, но я не хотел все испортить и заставить ее понять, насколько я девственник. Но если я не прикоснусь к ней, что она подумает?

Я сосредоточился на поцелуях, пока она не начала задыхаться, и, клянусь, я собирался кончить в штаны от того, как ее пальцы обхватывали и ласкали мой член. Моя голова кружилась, и я не мог насытиться.

Я потянулся вниз, чтобы зацепить ее бедро за мое бедро, и она выдохнула мое имя, этот звук был самым лучшим, что я когда-либо слышал.

— Тебе это нравится, детка? — Голос Тайлера прорезал туман в моем мозгу, и я вздрогнул от неожиданности, мои губы оторвались от губ Софии, и я обернулся, заслоняя ее от него, и в гневе топнул ногой.

— Клянусь звездами, Тайлер, как долго ты там стоишь? — потребовала София, не выглядя ни капли обеспокоенной тем, что он только что застал ее с языком во рту у другого парня.

Она придвинулась ко мне, поправляя юбку своего платья и складывая руки, совершенно спокойно.

— Достаточно долго, чтобы понять, что Ксавьер девственник, — сказал Тайлер со злобной ухмылкой, и я яростно зарычала. — У меня уже давно были подозрения, но теперь я уверен.

— Отвали, — огрызнулся я.

— Ничего страшного, — успокаивающе сказал Тайлер. — Ты ведь не возражаешь, детка? — Он посмотрел на Софию, и по моей шее пробежал жар. Я не мог посмотреть ей в лицо, или отрицать это, или сделать хоть что-нибудь, кроме как просто стоять там, как комок неловкости.

— Почему я должна возражать против этого? — ответила она, и мое сердце мощно забилось от убежденности ее слов.

Тайлер сделал шаг вперед, как большой Я, и притянул Софию к себе за талию.

— Полагаю, это значит, что я должен снова завоевать тебя, да?

Она кивнула, улыбка заиграла на ее губах.

— Прости, детка, Ксавьер просто такой… — Она посмотрела на меня так, что мои внутренности сжались, и это было чертовски приятно. — И у нас есть связь.

— Я знаю, — промурлыкал он, убирая ее волосы за ухо и глядя на меня поверх ее головы. — Ну что ж, мне вроде как раньше нравилось побеждать меньших жеребцов. — Он прильнул ртом к ее рту, яростно целуя ее, и в моем горле зародился яростный хрип, который я не выпустил.

Она застонала, выгибаясь в его руках так же, как делала это со мной, и мой член стал еще тверже. Я не знаю почему, но наблюдение за ними вместе возбуждает меня не меньше, чем ярость. Я оттолкнул Тайлера от нее, не в силах больше терпеть, повернул Софию лицом к себе и притянул ее к себе для еще одного страстного поцелуя. Я почувствовал вкус Тайлера на ее губах и сердито рыкнул, целуя ее сильнее, расцарапав ей губы. Тайлер прижался к ней сзади, резко потянул ее за волосы, разрывая наши губы, затем повернул ее голову, заставляя снова поцеловать его, его глаза смотрели на меня, в них читалась решимость. И я с готовностью согласился.

Его рука скользнула вниз по ее платью, сжав ее грудь, и мое горло сдавило, когда она застонала. София потянулась ко мне, взяла мою руку и положила ее на другую грудь, и мое сердце забилось как сумасшедшее. Я был не в своей тарелке, но я не собирался отступать. Ни одна сила в мире не сможет заставить меня сделать это. Лишь бы не облажаться.

Я должен справиться с этим лучше Тайлера, это единственное, о чем я могу думать. Поэтому я стянул ее платье вниз, освобождая ее грудь от сверкающего лифчика, и опустил голову, захватив ее сосок губами и посасывая его. Она вскрикнула, ее пальцы вцепились в мои волосы и крепко сцепились, удерживая меня там, и возбуждение захлестнуло меня. Я не облажался. Ей нравится. Ей действительно нравится!

Тайлер внезапно оттолкнул мою голову, и я выпрямился, взревев от ярости. София прижалась спиной к его груди, и он по-хозяйски обхватил ее рукой.

— Это официальный вызов, Ксавьер? — Он сузил глаза, и я поднял подбородок.

— Да, — сказал я без малейшего сомнения в голосе. — Да.

Его взгляд потемнел, и он кивнул, принятие заполнило его выражение.

— Хорошо… — Он уткнулся в шею Софии, проводя зубами по ее коже и заставляя ее вздрагивать в его объятиях. — Интересно, может ли девственник сделать это с тобой, детка. — Он снова скользнул рукой вниз по ее телу, задрал юбку, открывая сверкающие розовые трусики, и просунул в них пальцы. Я проглотил острый ком в горле, наблюдая и не зная, что делать, когда он начал двигать рукой, а София задохнулась от удовольствия, уронив голову ему на плечо.

Тайлер дразняще смотрел на меня, и я боролся с желанием сжать свой член в штанах, чтобы ослабить давление, которое нарастало во мне. Все это было так горячо и так возбуждающе одновременно. И пусть я был девственником, но я быстро учился, так что какого хрена я должен стоять здесь.

Глаза Софии с надеждой расширились, когда я сократил расстояние между нами и столкнулся лбом с Тайлером через ее плечо. Я просунул руку в ее трусики, следуя за линией его пальцев и встречаясь с ее влажным центром. Святые, блядь, звезды.

Мои пальцы скользнули между его пальцами, и я ввел два в нее, чтобы присоединиться к пальцам Тайлера, заставляя ее стонать от желания. Я усмехнулся, изучая движения рук Тайлера и подстраиваясь под его ритм, пока она стонала и задыхалась между нами. Он сильно прижался своим лбом к моему, но я не отступил ни на дюйм, заставив его отступить назад с такой силой, что наши глаза оказались направлены друг на друга.

Мое дыхание участилось из-за потребности в разрядке, а звук стонов Софии заставлял меня страстно желать ее.

— Кончи для меня, детка, — потребовал Тайлер, толкая мою голову своей, а я толкнула его в ответ, заставив всех нас споткнуться на несколько шагов в его сторону.

— Кончи для меня, София, — прорычал я, и она уперлась одной рукой в мою грудь, а другой обхватила шею Тайлера.

— О мои звезды, — простонала она.

Ее киска сжалась вокруг наших пальцев, и она громко застонала, когда кончила, мой взгляд упал на ее лицо. Я впился взглядом в выражение ее лица под маской и понял, что ее кожа действительно сияет. Блядь, она так прекрасна.

Я поцеловал ее, пробуя ее жар, ее тело и убирая руку с ее трусиков как раз перед тем, как это сделал Тайлер. Она тяжело дышала между нами, прижимая нас обоих к себе, но я не сводил глаз с нее, а не с придурка позади нее.

— Начинаем, Ксавьер, — предупредил Тайлер, оттаскивая ее от меня, и она одернула юбку, задыхаясь от смеха.

— Подожди. — Она вырвала свою руку из его руки, вернулась ко мне и прижалась ртом к моему рту. Я усмехнулся ей в губы, целуя ее медленно и пытаясь растянуть поцелуй.

Тайлер снова оттащил ее, и она грустно надулась, держась за мою руку, после чего он развернул ее и повел к выходу.

— Скоро увидимся, — позвала она меня, прикусив губу, и Тайлер потащил ее за дверь, прежде чем я успел последовать за ней.

Вздохнув, я посмотрел на свой твердый член и сел на ступеньку, решив, что мне нужно подумать о чем-нибудь неприятном, чтобы заставить его успокоиться, прежде чем вернуться на вечеринку.

Волосатая спина Милдред, волосатая спина Милдред, волосатая спина Милдред.

Я сижу в тени с бурлящим во мне возбуждением и понимаю, что я даже не так сильно зол на Тайлера, как должен был быть. Что-то в этом вызове было правильным, естественным. И я наслаждался идеей надрать ему задницу и сделать ее своей официально, на глазах у всего стада.

Мой стояк был упрямым, как черт, в основном потому, что я не могу не прокручивать в голове то, что мы только что делали, снова и снова. Я ощущаю себя девственником на один процент меньше, что совершенно печально и в то же время очень здорово.

Дверь внезапно распахнулась, и Афина проскочила в нее, прежде чем Хэдли бросился за ней и поймал ее за запястье, разворачивая к себе.

— В чем проблема? — потребовала она, выдергивая запястье и глядя на него.

— Он лапал тебя, — огрызнулся Хэдли.

— И что? Какое отношение это имеет к тебе? — спросила она с недоверием.

— Он вампир. Он пытается сделать тебя своим Источником, — прорычал он. — И я этого не потерплю. Если ты и будешь чьим-то Источником, то моим.

Она сузила глаза и стала смертельно тихой, так она делает, когда собирается стать устрашающей, и я решил, что остаться здесь в тени — хороший план.

— Я не чей-то Источник, — сказала она ровным тоном. — Я не мешок с кровью, на который ты пускаешь слюни. Я должна быть твоим другом.

Хэдли переместил свой вес с одной ноги на другую, выглядя взволнованно.

— Ты не понимаешь, — прорычал он.

— Ну так объясни мне, Хэд, потому что ты в секунде от того, чтобы я окончательно с тобой порвала. Я устала от этого, — спокойно произнесла она, в ее взгляде появился смертоносный блеск.

— Мне необходимо попробовать. Всего один раз, Афина. Тогда я смогу выкинуть тебя из головы. Пожалуйста. Я сделаю все, что ты захочешь, — сказал он, умоляя ее, что было совсем не похоже на него самого.

Она смотрела на него с суженными глазами.

— Ты сделаешь все, что я захочу? — спросила она с интригой.

— Все, что угодно, — поклялся он, шагнув ближе к ней, словно уже победил, но она прижала руку к его груди, удерживая его и обдумывая свои следующие слова.

— Ты будешь моей сучкой на неделю, — постановила она с игривой улыбкой. — Ты будешь делать все, что я попрошу, таскать мои вещи и приносить все, что я захочу.

Хэдли умолк с низким рычанием в горле, а затем бросился на нее, отскочив от плотного воздушного щита вокруг ее тела. Тишина сгустила воздух, и она выглядела так, словно собиралась уйти и покончить с ним навсегда. Мне не нравилась эта мысль. Мне нравилась группа, которую мы создали.

— Ладно, — наконец выплюнул Хэдли. — Я сделаю это. Но ты должна позволить мне кусать тебя там, где я хочу, столько, сколько я хочу. Прямо здесь, прямо сейчас. Ты моя Афина.

— На пять минут, — вздохнула она.

— Десять, — огрызнулся он.

— Четыре, — возразила она с ухмылкой.

— Тогда пять, — прорычал он, шагая влево-вправо со сцепленными руками. — Опусти свой щит.

Она на мгновение замешкалась, переводя дыхание, затем щелкнула пальцами, высвобождая магию. Он прыгнул на нее, схватил в кулак ее темные, окрашенные в пурпурный цвет волосы и потянул ее голову в одну сторону, вонзая клыки в ее горло. Она вскрикнула, а он застонал, словно испытывая самый лучший кайф в своей жизни, держа ее в своих объятиях по своей милости.

Он рычал как зверь, питаясь ею, и ее глаза закрылись. На мгновение мне показалось, что она вот-вот потеряет сознание, и я едва не вскочил на ноги, но тут она издала сдавленный стон, который полностью изменил ситуацию.

Хэдли невесело усмехнулся, прижимая ее ближе, когда он вытащил свои клыки из ее горла, затем опустил рот к ее груди и снова начал питаться. Она вцепилась в его волосы, пока он прижимал ее к стене, а когда закончил, опустился на колени, закинул ее ногу себе на плечо и вогнал клыки ей в бедро. Я не знал, что делать в этот момент, и просто сидел, надеясь, что Хэдли не решит обратить внимание и уловить биение моего сердца, но я решил, что тот факт, что он сейчас на седьмом небе, означает, что он был слишком отвлечен, чтобы заметить меня.

— Черт возьми, Хэдли, — прорычала Афина, откинув голову к стене. Для девушки, которая ненавидит, когда ею кормятся так называемые паразиты, она, черт возьми, похоже, получает удовольствие.

Хэдли наконец встал, вытирая полоску крови из уголка рта и посасывая пальцы. Он встал перед ее лицом, и она вызывающе подняла подбородок, скрывая блаженство на своем лице, которое я видел несколько секунд назад.

— Ты закончил? — ледяным тоном спросила она, и он покачал головой, сверяясь с часами.

— Ты моя еще целую минуту.

Боже, мне действительно нужно уйти.

— Ты на вкус как летний день, — задыхаясь, сказал он.

— Ну, я представляю, что ты на вкус как мертвая зима, — сказала она, пожав плечами.

— Хочешь узнать? — пробормотал он, затем опустил голову, чтобы заглянуть ей в глаза, прижав руки по обе стороны от нее к стене, как в клетке. — Ты можешь попробовать меня на вкус, если хочешь, Афина. Я никому не скажу.

— Я в порядке, — легкомысленно сказала она. — И у тебя осталось около десяти секунд, прежде чем ты станешь моей маленькой сучкой, так что ты закончил быть пиявкой?

Он зарычал, затем сделал выпад вперед и взял ее нижнюю губу между зубов, пустив кровь и заставив ее вздрогнуть. Она сглотнула, когда он отпустил ее губу, их рты сцепились, и его тело прижалось к ее. Их глаза были закрыты, и на мгновение я увидел намек на что-то большее в глазах Афины, когда она взглянула на него.

— Время вышло, — сказала она с победной улыбкой.

— Это того стоит, — тяжело произнес он.

— Отнеси меня обратно на вечеринку, маленькая сучка, — приказала она с ухмылкой, и он закатил глаза, после чего поднял на руки и пулей вылетел за дверь.

Мой стояк официально умер, поэтому я поднялся на ноги, подождал несколько секунд, а затем пошел следом, планируя оставить увиденное при себе. Я не стукач, и мне не нравится драма.

Мой взгляд снова упал на Софию, танцующую с Тайлером рядом с Дарси, Джеральдиной и Наследниками в масках. Мой брат поймал мой взгляд, дернув головой, приглашая меня, и я усмехнулся, переходя на бег.

— Красивые волосы, — поддразнил я, глядя на длинные золотистые локоны, свисающие вокруг его плеч.

— Классная помада, — бросил он в ответ, и я быстро вытер рот, яростно заскулив.

— Присоединяйся к нам, Ксавьер! — позвала Дарси, и я понял, что Джеральдина учит ее, Сета, Калеба и Макса какому-то безумному танцу, включающему множество странных движений руками.

— Это Крокенберри Джайв, — объявила Джеральдина, словно таким образом собиралась завлечь меня. По правде говоря, так и получилось.

София оторвалась от Тайлера, чтобы тоже научиться ему, и я с ухмылкой присоединился к ним, копируя движения рук Джеральдины, которые она делала, крутя бедрами.

Дариус пил свое пиво, качая головой, но в уголках его рта прятался призрак ухмылки.

Бедро Софии ударилось о мое, и я ухмыльнулся, глядя на нее.

— Ты уверен, что можешь идти в ногу, Ксавьер? — спросила она, ее глаза блестели от веселья.

— Да, маленькая кобылка, — поддразнил я. — Я могу идти в ногу. — И не только с этим танцем, но и с Тайлером. Скоро я буду управлять нашим табуном, а он будет кланяться мне и моей девочке рядом. И как только я завоюю ее, то никогда ее не отпущу.

Макс

— Вот так! — воскликнул Вошер, пробираясь через воду в лагуне Аква, чтобы посмотреть, что мы делаем. — Но если ты наклонишься в движении и подтолкнешь бедра, то получишь лучший толчок для броска.

Дариус вскинул бровь, когда Уошер подошел и встал рядом с нами, согнувшись пополам в талии так, что его голова почти погрузилась в воду, а затем выпрямился и подался бедрами вперед. Выпуклость в его плавках была выставлена вперед, когда он раскинул руки в стороны и произнес заклинание. Дрожь отвращения пробежала по моему позвоночнику, и я полностью дал ему прочувствовать его с помощью даров Сирены. Всплеск движения прокатился под волнами, и четыре прекрасно вылепленные лошади вскочили на поверхность, полностью состоящие из воды, и галопом понеслись прочь от нас.

В чем-то он прав: магия воды текуча и лучше всего работает в движении, а значит, добавление движений телом может увеличить силу заклинания — но это то, что нужно слабым Фейри. А с той силой, что есть у нас, ничего такого делать не требуется, и если он полагает, что я буду нагибаться и выставлять свою задницу к небу, а потом выпрыгивать вверх, то он зря так думает.

— Пойдем, я покажу тебе, — настаивал Вошер, двигаясь позади меня с протянутыми руками, словно он действительно верит, что я позволю ему схватить меня за бедра, пока он показывает мне, как надо двигаться в маленьких гребаных плавках.

— Думаю, у меня получилось, спасибо. То наглядное пособие, которое вы мне показали, очень помогло, — твердо произнес я, и он ударился о воздушный щит, который я выставил между нами, с надутым лицом.

— Иногда всем нужна помощь, Макс, — настаивал он, прижимаясь к моему воздушному щиту так, что его грудь сильно прижималась к нему, как к стеклу, а его соски были расплющены, пока не стали похожи на пару розовых жареных яиц. — Даже Наследникам время от времени нужно немного расслабиться.

— Думаю, я в порядке, — настаивал я, и он драматически вздохнул, после чего зашагал прочь, похожий на дельфина, которого шлепнул тюлень.

— Ты уверен, что тебе не нужно дополнительное обучение, Макс? — пошутил Дариус. — Я слышал, что с таким мощным толчком ты сможешь придать своим движениям настоящую силу.

— Да, а я слышал, что Вошер хранит твою фотографию в своем бумажнике и называет ее «дерзкий пикси мальчик», — бросил я в ответ.

— Конечно, держит. Я её даже подписал. Все мы знаем, что у Наследника Огня больше всего фанатов.

— Пфф, я так не думаю, на этой неделе мне отправили четырнадцать пар трусиков, — небрежно ответил я. Это, конечно, мерзко, но тем не менее правда.

— Меня не очень волнует твой выбор нижнего белья, чувак. Но какую-то сумасшедшую цыпочку арестовали за то, что она влезла в мою машину и разложилась голой на заднем сиденье в прошлое воскресенье, — сказал Дариус.

— В какую машину? — спросил я, фыркнув от удовольствия.

— Тот Фаерарри, на котором я вообще не езжу. Один из слуг отца выезжает на ней раз в неделю, чтобы убедиться, что двигатель не испортился от недостатка эксплуатации, и я думаю, она как-то узнала ее, когда он припарковал ее в городе. Не думаю, что она рассчитывала на то, что ее найдет Мантикору средних лет с усами — очевидно, она устроила скандал и отказалась выходить из машины, пока я не приеду за ней.

— Пиздец, — хмыкнул я. — Снова была та сумасшедшая сталкерша?

— Да, какая-то Синди Лу, — сказал он, пренебрежительно пожав плечами. — В ФБР сказали, что введут ей маячок, если она снова попытается ко мне подойти, но я не так уж и волнуюсь из-за какой-то чокнутой психопатки. В любом случае, суть в том, что у меня есть сталкерша, а у тебя нет. Если это не доказательство того, что я более популярен, тогда я не знаю, что это.

Я рассмеялся и бросил ему в лицо пригоршню воды, которую он рассеял взмахом руки, а затем нырнул в воду и набросился на меня.

Его большая задница, как у Дракона, врезалась в меня, и меня опрокинуло под воду, где я мгновенно обхватил его руками и ногами и, используя свой контроль над стихией, направил нас обратно к берегу, как торпеду.

Когда мы добрались до песчаного пляжа, огибающего лагуну, я вытащил нас из воды и перевернул так, что он оказался на песке. Дариус рассмеялся, когда я с рычанием нанес ему удар под ребра, а мое сердце заколотилось от адреналина.

Дариус принял удар с хрипом, но когда мой кулак опустился во второй раз, боль пронзила мою руку, когда костяшки пальцев встретились со слоем льда, которым он покрыл свое тело.

Я с проклятием отпрянул назад, и он сделал резкий рывок вверх, подмяв меня под себя и повалив в воду, где волны обрушивались на нас, пока мы боролись.

Дариус опустил мою голову под воду, и я усмехнулся, создав вокруг его головы водяной пузырь. Я мог бы перекинуться или использовать магию воздуха, чтобы помочь себе дышать, но это все-таки урок водных Элементалей, поэтому я лишь погрузился в воду, надеясь, что смогу задержать дыхание надолго.

Дариус прижал меня к себе, и мы смотрели друг на друга сквозь мутную воду, разделяющую нас, не решаясь первым дрогнуть.

Мои легкие начали гореть, с губ срывались пузырьки, а секунды шли, и ни один из нас не сдавал своих позиций ни на секунду.

В тот самый момент, когда я был уверен, что одному из нас придется сдаться, водяной хлыст ударил меня по бедрам с такой силой, что боль нарушила мою концентрацию, и моя власть над водой, окружающей Дариуса, ослабла. Он отпустил меня в тот же миг, и я резко выпрямился, втягивая воздух, когда увидел Джеральдину, стоящую над нами с водяной плетью в руке, готовой снова хлестнуть.

— Вы, парочка отмоченных Волли, в один прекрасный день убьете себя этим мужским леденящим душу занятием, помяните мое слово, — объявила она, угрожающе подняв хлыст.

— За это я должен надрать тебе задницу, — прорычал Дариус, вставая и предлагая мне руку, и когда он потянул меня вверх, я заметил розовый след от хлыста, пересекающий его спину в том месте, где она ударила и его.

— Хотела бы я посмотреть, как ты попытаешься, — насмешливо сказала она, подняв подбородок. — Некоторые из нас действительно уделяют внимание урокам, так что я уверена, что скоро буду находиться выше вас в рейтинге, если уже не нахожусь.

— Ты хочешь поставить свои деньги на кон, Джерри? — поддразнил я, обливая себя водой, чтобы удалить песок с кожи.

— Почему ты всегда пытаешься запутать свои щупальца вокруг меня, мальчик Макси? — потребовала она.

— Я думал, это уже очевидно, — сказал я низким голосом.

— О, черт возьми, нет, — прорычал Дариус, привлекая мое внимание к тому, на что он смотрел на дальней стороне лагуны.

Тори и Дарси работали над тем, чтоб заставить воду подняться над поверхностью в мини циклоны, а Тори погрузилась в процесс, проводя кончиками пальцев по воде так, что вода завихрялась вокруг ее ног, пока та двигалась кругами, затягивая ее вокруг себя. Пока она работала, Вошер приблизился к ней, вращая бедрами по кругу, словно используя обруч, и крича:

— Вращай! Вращай! Крутись!

Дариус сердито шагнул к ним, но Тори опередила его, погрузив пальцы в воду и запустив в нее еще больше магии, прежде чем циклон взмыл в воздух, оставив ее позади и налетев на Вошера. Она подхватила его и закружила, пока тот кричал что-то о мощной тяге, которую она создала, а затем его отбросило от нее к центру лагуны.

Она проделала довольно хорошую работу, сохраняя свою маску стервозной теневой девушки, но когда она повернулась и посмотрела на Дарси, ухмылка вырвалась с ее губ, и напряжение покинуло тело Дариуса.

Пока я был отвлечен, Джеральдина воспользовалась возможностью уйти от меня, и я вздохнул, наблюдая за ее уходом, мой взгляд нашел ее задницу в обтягивающем купальнике, который она носила, и я вздохнул в знак поражения.

— Проклятье, почему она всегда уходит от меня? — проворчал я, но и Дариус бросил меня, направившись к Тори с магией воды в руках, а затем создал вокруг нее поле из жидких цветов.

Губы Тори дернулись, когда она перехватила контроль над водой и создала вместо нее миниатюрный город, в центре которого возвышался Эмпайр Стейт Билдинг. Из них двоих исходило столько похоти, что моя кожа покрылась мурашками, и я решил оставить их наедине.

Я принял решение пойти за Джеральдиной, но прежде чем я успел это сделать, моя младшая сестра шагнула ко мне, сложив руки и подняв подбородок в знак вызова, заставив меня вздохнуть, так как я почувствовал, что мне предстоит лекция даже без использования своих даров. Она действительно дочь своей матери.

— Чего ты хочешь, Эллис? — спросил я усталым тоном.

— Мама сказала, что ты должен помочь мне овладеть магией воды, Макс, — надменно сказала она. — А ты даже ни разу мне не помог. Неужели мне придется позвонить ей и сказать, что ты только и делаешь, что тусуешься с другими Наследниками и всё время бездельничаешь?

— Делай, что хочешь, Эллис. Я не обязан тебя ничему учить, особенно когда ты ведешь себя как маленькая соплячка. Иди поплачься маме о том, что ты одинокий Элементаль, которому требуется дополнительное обучение, поскольку это не моя работа — помогать тебе добиться чего-то.

Иногда я чувствую себя неловко из-за отношений, которые у меня были с сестрой. Мама вынуждала ее соперничать со мной с момента ее рождения, всегда осыпая ее большей любовью и похвалой, чем меня, сравнивая нас и находя меня недостойным, делая замечания о том, что Эллис более прирожденный лидер, просто чтобы разозлить меня. Но я прекрасно понимаю, что истинная причина всего этого не имеет ничего общего с тем, что моя так называемая мать невысокого мнения о своем сыне. Все дело в том, что она не моя родная мать, и ее гложет мысль, что ее собственный ребенок не будет у власти после того, как отец сложит с себя полномочия члена Совета.

Было время, когда это сильно беспокоило меня, и я искренне переживал, что Эллис окажется сильнее меня, ведь мы оба унаследовали силу от отца, так как он самый сильный из наших родителей. Но теперь нет — тем более, раз она владеет только магией воды. Мысль о том, что она займет мое место, практически смехотворна.

— Не уходи от меня, Макс, — прорычала Эллис, когда я повернулся, чтобы поступить именно так.

Я усмехнулся, чтобы ее позлить, и продолжил идти. Но когда вода вокруг моих лодыжек отхлынула, и я почувствовал, как ее гнев обрушивается на мои чувства, я поднял воздушный щит у себя за спиной.

Приливная волна обрушилась на мой щит, когда она закричала от гнева и бросила на меня всю свою силу в безудержном, диком акте ярости, от которого у меня закипела кровь.

Кем она себя возомнила, чтобы так нападать на меня на публике?

— Ты действительно хочешь играть со мной в эту игру, Эллис? — спросил я, повернувшись к ней лицом с дразнящей ухмылкой, когда почти все в лагуне повернулись посмотреть в нашу сторону.

В ответ дерзкая маленькая нахалка провела руками по воде и запустила в меня еще одну огромную волну, как будто всерьез думала, что сможет меня одолеть.

Я расширил улыбку, щелкнул пальцами и разогнал ее волну, пройдя прямо через ее центр, ступая ногами по поверхности воды.

Эллис с воплем бросила в меня еще больше бесформенной воды, используя только грубую силу, и я рассмеялся, отбросив ее в сторону небрежным жестом, а затем обрушив на ее голову поток ледяной воды.

Я бы оставил все как есть, но она бросилась на меня, яростно крича и заставляя воду вокруг меня подниматься, словно намереваясь утопить меня в ней.

Одним движением запястья я зацепил заднюю часть ее купальника за водную веревочку и поднял ее за нее так, что материал натянулся прямо между ее задницой, обеспечивая огромным захватом, пока нес ее к песчаному пляжу.

Эллис дико брыкалась и вырывалась, похожая на осьминога на взводе, в попытке освободиться. Но я лишь бросил ее лицом вниз на пляж, используя магию, заставив ее голову скрыться под песком, так что она осталась лежать с выставленной на всеобщее обозрение задницей, как черепаха, собирающаяся отложить яйца.

Вокруг меня раздался смех, и я заметил пару девушек, снимающих происходящее прямо у раздевалок, которые, как я догадался, побежали за своими атласами, когда началась наша драка. Возможно, это и мудацкий поступок, но он был необходим. Единственные люди в Солярии, достаточно сильные, чтобы сразиться со мной, были Вега, Наследники и их братья и сестры.

Запасные не представляют особой угрозы из-за недостатка подготовки, но в их жилах течет не меньше магии, чем в наших, и если они захотят получить наши места, то им достаточно бросить нам вызов и победить, чтобы присвоить их себе. Такое случается нечасто, но за всю историю Совета такое случалось не раз, и я не намерен терпеть даже намека на то, что Эллис однажды сможет сравниться со мной.

Прозвенел звонок, возвещающий об окончании занятия, я повернулся и вышел из лагуны, оставив сестренку выбираться обратно из песка, кашляя и брызгая слюной, когда она выдирала купальник из щели в заднице. Моя сила возросла от прилива веселья и жестокости, которые я вызвал у окружающих, и моя улыбка расширилась, когда я отправился переодеваться.

Я надевал свою форму под хвалебные возгласы парней, которые видели, как я поставил ее на место, и хотели убедиться, что они ясно выразили свою преданность. Это было политическое дерьмо, но я все равно наслаждался им.

Когда я разблокировал атлас, то обнаружил, что меня отметили в посте, в котором было видео, где подставляю задницу Эллис, и я не смог удержаться, чтобы не рассмеяться вслух.

Тайлер Корбин: Похоже, что Наследники Воды решили устроить драку сегодня во время урока, и я только что получил видео от их анонимного одноклассника. Просто позор, что @ЭллисРигель выставила себя такой ЗАДНИЦЕЙ, выглядя как страус с ощипанной жопой после того, как @МаксРигель покончил с ней. Уверены ли мы, что она Сирена, поскольку она потеряла контроль над своей формой Ордена, и я уверен, что заметил верблюжью лапку^15.

#полнолуние #позорводы #ктоонавообщетакая #чувствуюболь #необращайвниманиянащелочку #запаснаяпричина #переодетыйверблюдоборотень

Люси Берфут: Хочешь немного сыра на этот крекер? — может быть, кусочек камелберта^16?? #унееестьгорб

Софи Раддок: Возможно, у них найдется для тебя место при дворе Камелота, Эллис! #рыцарькруглойлапки

Аннемари Макларен: Следи за своим языком, Корбин! Единственный, кто в конечном итоге останется с оторванной задницей, — это ты, как раз перед тем, как истинный король поджарит тебя и съест на ужин. #Пегапизда #низшийфейри

Тайлер Корбин: Не могли бы вы сказать королю спасибо за предложение, но если он хочет поджарить меня на вертеле, ему действительно лучше будет съесть мою задницу до, а не после. Кроме того, я не представляю, как меня разорвет пополам его чудовищный член #лонгдонгсильвер^17 #корольдонг #улайонеладлинныйстояк #дигтатор^18

Эрика Коллинз: @ТайлерКорбин и за что! У него такая большая голова, что он определенно компенсирует свой крошечный член #лилионель #минимясо #виситкакстрекоза #динкипинки

Телиша Мортенсен: @ЭрикаКоллиннз его барахло настолько маленькое, что, когда просочилась фотография члена Лайонела, все подумали, что это фотосессия для лагулианского Червя оборотня #егочервьзаставляетменяизвиваться #можетлингочервьвообщестатьтвердым

Я проснулся посреди ночи в Королевской Лощине от ощущения паники и страха Тори, захлестнувших меня, и я с проклятием выпрямился, спотыкаясь, направляясь к двери.

Она спала в комнате рядом с моей, что стало привычкой с тех пор, как мы вытащили ее из теней, а причиной этого стали ее кошмары. Ночью ей труднее сдерживать воспоминания о своих пытках, и они часто подкрадываются к ней, нарушая ее сон и замедляя выздоровление.

Я толкнул дверь как раз в тот момент, когда Калеб вышел из своей комнаты дальше по коридору в белых спортивных штанах и зевнул, когда я помахал ему рукой, давая понять, чем занимаюсь. Но когда я направился в ее комнату, используя свои дары, дабы успокоить ее, он проскользнул за мной.

— Это происходит каждую ночь? — вздохнул Калеб, нахмурив брови, наблюдая, как Тори ворочается в простынях, ее кожа покрыта капельками пота, а из ее уст вырываются слабые всхлипы страха.

— Нет, когда она спит с Лайонелом, — пробормотал я, рассказывая ему то, что она мне сказала. — Он натренировал ее разум так, что она чувствует себя в безопасности в его присутствии, но чем дольше она находится вдали от него, тем хуже ей становится.

— Дариус знает? — спросил Калеб, когда я протянул руку, чтобы взять ее за руку и влить в нее больше успокаивающей энергии. Ее пальцы крепко обхватили мои, и у меня перехватило дыхание, когда ее сила ворвалась в меня, заставляя вспомнить все, хотя я и не пыталась посмотреть на них.

— Чья это вина? — спросил Вард, когда я увидел глазами Тори в той же холодной каменной комнате с бежевыми стенами и единственной лампочкой, висящей над головой.

Я моргнула, глядя на него сквозь боль в теле и ощущая вкус собственной крови на губах. Я не могла посмотреть вниз на свое тело, чтобы увидеть, что они сделали со мной, — от этого зрелища у меня свело желудок, а если меня вырвет, то наказание будет еще хуже. Но боль, разъедающая мое тело, говорит о том, насколько все плохо.

Мои губы дрогнули на слове, которое застряло у меня в горле, и Лайонел раздраженно пробурчал.

— Ты сильна духом, надо отдать тебе должное, Роксания, — прокомментировал он, становясь передо мной, когда Вард отошел в сторону с почтительным поклоном. — Но это только затягивает дело. Скажи мне, кого ты любишь.

— Тебя, — выдохнула я, когда он протянул руку вперед, чтобы погладить мое лицо, и улыбнулся, словно гордясь мной, когда исцеляющая магия скользнула по моей коже и хныканье облегчения вырвалось с моих губ.

— Хорошая девочка. Ты знаешь, как мне неприятно видеть тебя в таком состоянии, Роксания. Я хочу лишь заботиться о тебе, но не могу помочь тебе, пока ты не дашь Варду то, что ему нужно. Разве ты не хочешь доставить мне удовольствие?

Я беззвучно кивнула, и его мягкое прикосновение к моей щеке стало твердым, когда он крепко взял мой подбородок в свою большую руку и повернул мое лицо так, чтобы я была вынуждена смотреть прямо в единственный глаз Циклопа Варда без всякого предупреждения.

— Дариус Акрукс, — произнес он в моем сознании, и я провалилась в воспоминания о его поцелуе, даже не пытаясь сопротивляться.

Как только мой разум зацепился за это воспоминание, боль ворвалась в мое тело так глубоко и быстро, что крик сорвался с моих губ, разрывая горло.

Я потеряла сознание, проваливаясь в мягкие объятия беспамятства, умоляя его забрать меня, но снова очнулась, задыхаясь от ледяной воды, обрушившейся на меня.

— Чья это вина? — спросил Вард, когда я в страхе отпрянула, цепи, приковывающие меня к креслу, не позволяли мне вырваться.

— Дариуса, — вздохнула я, и он кивнул, отступая назад, когда Лайонел двинулся вперед.

— Все хорошо, Роксания, — промурлыкал Лайонел, прикладывая руки к кровавым ранам на моем животе и исцеляя меня, пока я задыхалась от боли. — Теперь я здесь. Я позабочусь о тебе.

Цепи, удерживающие меня, ослабли, и я обмякла в его руках, когда он легко подхватил меня и прижал к своей груди.

— Кого ты любишь? — прошептал он, когда мои слезы замедлились, и я прижалась к нему.

— Тебя, мой король, — прошептала я, прислонившись к нему, в то время как мои руки все еще дрожали от воспоминаний о боли. — Только тебя.

Я пробормотал проклятия и взял под контроль ее воспоминания с помощью своего дара, мягко напомнив ей правду и отделив свою психику от ее, успокаивая ее страх и боль, пока ее дыхание не успокоилось.

Когда я снова стал возвращаться в себя, то понял, что рука Калеба лежит на моем плече, и я повернулся, хмуро посмотрев на него, и обнаружил, что его лицо побледнело, когда он медленно отступил назад.

— Ты видел? — спросил я, немного разозлившись, что он сделал так без спроса.

— Да, — пробормотал он, переводя взгляд на девушку, спящую на кровати, и снова нахмурив брови. — Мне жаль. Но ты показал лишь фрагменты, к которым я не прикасался. Я получил воспоминания о криках и боли, и мне просто… жаль.

— Все в порядке, — сказал я, испустив тяжелый вздох. — Но ты, возможно, захочешь извиниться перед ней утром — это были не мои воспоминания, в которые ты заглянул.

Калеб кивнул, его горло дернулось, когда он снова посмотрел на нее, а я провел рукой по лицу.

— Ты часто забираешь у нее этот страх и прочее дерьмо, так ведь? — догадался он, глядя на меня, когда я слегка поморщился.

— Да… а если я этого не сделаю, то ей станет только хуже, и я…

— Такое, видимо, влияет на твои эмоции, — сказал он, слишком хорошо зная, как работает мой дар Ордена и как на меня влияют эмоции, которыми я подпитываю свою силу.

— Немного, — признался я. — В принципе, это не так уж плохо, если заниматься ею раз или два за ночь, но она не успокоится, если я не буду спать здесь с ней, и тогда я автоматически подпитываюсь от нее всю ночь. Это делает ночной сон довольно паршивым. — Я пожал плечами, собираясь лечь с ней в кровать, но Калеб поймал меня за руку.

— Ты хочешь, чтобы я тоже остался? Я конечно не собираюсь смеяться от счастья, но у меня в голове есть и более легкие эмоции, способные уравновесить тебя.

Мои плечи опустились, когда часть напряжения выплеснулась из меня, и я улыбнулся ему, кивнув.

— Да, ты сейчас не настолько глубок, как Тори. Так что если у тебя есть запас магии…

— Я уже перекусил, — сказал он с ухмылкой, запустив руку в свои белокурые кудри, и я уловил привкус смеха, радости и похоти на его лице, когда он подумал об этом, что заставило меня усмехнуться.

— Тогда давай, — призвал я, откидывая одеяла и перебираясь на кровать к Тори, немного приподнимая ее и передвигая по кровати, чтобы освободить место для нас. Она уже более чем привыкла к тому, что я делаю это ночью, поэтому не проснулась, но напряжение в ее теле ослабло, когда я положил голову на подушку рядом с ней и притянул ее спиной к своей груди.

Калеб пристроился позади меня и тоже обнял, когда по его лицу скользнула волна веселья.

— Ты же мой маленький лежебока, Макси, — засмеялся он, и от его радости, противопоставленной страху Тори, мне захотелось забыть это имя, потому я использовал свои дары, усыпив всех нас, и мы задремали.

Непрекращающееся жужжание у моего бедра разбудило меня, и я застонал, нахмурившись от сна, в котором сейчас участвовал. Подсознания Калеба и Тори явно соединились с моим, создав странную мешанину мыслей. Я фыркнул от смеха при виде того, как Милдред Канопус надирает задницу Тори, в то время как Сет без рубашки кричит и подбадривает меня, исполняя стриптиз под «Milkshake» Келис. Мы с Калебом танцевали на спине золотого Дракона, в то время как голос Джерри периодически называл виды рыб соблазнительным голосом.

Я простонал, когда мне удалось вытащить свой атлас из кармана, нахмурившись от полученных сообщений и уведомления о том, что я был отмечен в нескольких новостях.

Тори что-то сонно пробормотала, и я поднялся с кровати, чтобы не мешать ей, успев поймать колено Калеба в мой живот, прежде чем выбраться отсюда.

Я приостановился и напустил еще больше сонливости на них обоих, когда они свернулись вместе, а затем выскользнул обратно в гостиную и открыл сообщения, которые я там нашел.

У меня было восемь пропущенных звонков от отца и куча сообщений от него с просьбой позвонить ему, и я быстро перешел по ссылке на газету, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит.

Заголовок бросился мне в глаза и больно хлестнул меня, когда я его прочитал.

Наследник воды Макс Ригель на самом деле вовсе не Наследник.

Какого хуя? Я перешел по следующей ссылке, и мое нутро сжалось, когда я понял, что именно это было.

Макс Ригель — бастард! Правда о скрытом происхождении Наследника Воды и все, что вам нужно знать о его тайном дедушке Минотавре.

Блядь. Это нехорошо. Особенно сейчас, когда Лайонел заставил полстраны поверить, что Минотавры участвуют в тайном сговоре со Сфинксами, цель которых — украсть и скрыть знания от остального населения Фейри.

Мой атлас зазвонил снова, и я ответил отцу, опустившись на диван с колотящимся сердцем.

— Макс? Я так понимаю, ты видел? — потребовал он.

— Да, пап, — сказал я безнадежным тоном. — Кто, блядь, слил это?

Последовала долгая пауза, прежде чем он ответил.

— Ты… уже знаешь?

«Да. Я узнал об этом много лет назад, так что я не психую из-за этого. И поверь мне, я не расстроен, что та сука, на которой ты женился, не моя мать, но… это очень неудачное время, не так ли? То есть, это и раньше вызвало бы скандал, но теперь, когда Лайонел охотится на Минотавров…

— Я уже подключил к этому всех своих людей, — прорычал он. — Не волнуйся. Кроме того, в твоих жилах все еще течет моя кровь, а это самое главное. Все трахаются до свадьбы, так что идея о том, что бастард может быть скандалом, абсурдна в наше время. Ты все еще мой Наследник, насколько я полагаю, и ты более чем достаточно силен, чтобы дать отпор любому, кто попытается оспорить твое место, а это все, что действительно имеет значение в любом случае. Фейри сражаются за свое положение, и никто не достаточно силен, чтобы сместить тебя. Не волнуйся, сынок, мы переживем эту бурю.

Я слабо улыбнулся, бесконечно благодарный отцу за то, что он вот так стоит рядом со мной.

— Спасибо, пап.

— Не за что меня благодарить. Теперь нам нужно сосредоточиться на ликвидации последствий. Мы будем преуменьшать историю с Минотавром, насколько это возможно. А что насчет других Наследников, как они это воспримут?

— Они уже знают, пап, — признался я. — Им плевать. Мы преданы друг другу. — Я избавился от страха потерять свое место среди братьев в тот момент, когда они узнали правду о том, что я бастард. Их не волнует моя родословная — их заботит я. Мы — семья, нерушимая, единая навсегда. И осознание этого сняло часть страха, который я испытывал, проходя через это дерьмо.

— Ну, тогда все будет намного проще, — твердо сказал папа. — Предположим, что они скажут об этом публично?

Я открыл было рот, чтобы сказать, что да, но потом задумался.

— Я почти уверен, что они скажут, но, думаю, все зависит от того, как к этому отнесутся их родители… Я думаю, что Кэл и Сет не станут проблемой, но если Лайонел скажет Дариусу, что не хочет, чтобы тот высказывался в пользу кого-то с кровью Минотавра…

— Сегодня я буду звонить Мелинде и Антонии. Если мы будем едины, то, надеюсь, наш король проявит благоразумие и поддержит и тебя. — Я не поверил в это, но и не пропустил, как отец произнес слово «король».

— Ты знаешь, кто слил это? — спросил я, понимая, что сейчас нет смысла продолжать эту тему.

Наступила пауза, затем папа вздохнул.

— Точно нет, но… Твоя мать была…

— Не моя мать, — прорычал я, радуясь хотя бы тому, что мне больше не придется притворяться из-за этого дерьма, даже если все остальное пошло прахом.

— Нет, пожалуй, нет. Что ж, больше всего она расстроилась из-за тех видео, которые вчера распространили о вас с Эллис, — сказал он тяжело. — Конечно, я сказал ей, что это обычные разборки между Фейри и Фейри, и что Эллис должна найти способ справиться с этим, не приходя к нам со слезами, но Линду это не удовлетворило. Она хотела, чтобы я заставил тебя принести официальные извинения, и сказала, что я должен заставить тебя ежедневно давать Эллис частные уроки, чтобы ее магия совершенствовалась ускоренными темпами. Когда я сказал ей, что тебе нужно сосредоточиться на собственном обучении, и указал, что Эллис все равно не Наследница, не говоря уже о том, что она была одарена только одним Элементом, так что она действительно никогда не станет…

— Эта сучка решила выступить публично, — подытожил я. — Ты думаешь, она попытается подтолкнуть Эллис к тому, чтобы однажды бросить мне вызов за мое место?

Папа хмыкнул, выражая согласие.

— Ну, у нее очень высокие амбиции, и, конечно, я очень люблю Эллис, но девочка просто не из того же теста, что и ты, сынок. Ты мой старший и самый сильный. У меня нет никаких сомнений в том, кто является Наследником. Нам просто нужно убедиться, что остальная часть королевства согласна с нами в этом.

— Хорошо, — согласился я, стараясь не чувствовать себя слишком безнадежным. — Я посмотрю, смогу ли заставить Наследников выступить с заявлениями в мою поддержку, и позволю тебе заняться контролем над нанесенным ущербом.

Я хотел прервать звонок, но папа остановил меня.

— Я люблю тебя, Макс, — прорычал он. — Мы все исправим.

Линия оборвалась, и я слегка улыбнулся, даже когда паника охватила меня от осознания того, что этот секрет раскрыт. Одно я знаю точно — я не буду помогать Эллис учиться. Если она всерьез думает, что ее задница с одним Элементалем сможет справиться со мной, тогда она может действовать, как Фейри.

Пока что мне придется работать над устранением последствий и надеяться, что все не полетит к чертям.

Дариус

Я сделал небольшой круг вокруг территории академии, моросящий дождь прилипал к моим чешуйкам, а дыхание поднималось туманом, хотя я не дышал огнем. Это был один из тех удручающе сырых и холодных зимних дней, которые лучше проводить в помещении, но у меня были проблемы со сном, поэтому я вышел на улицу.

Я смотрел на море, на горизонт, где всходило солнце, и мне захотелось покинуть защитные стены, окружавшие академию, и полетать несколько часов, по-настоящему расправив крылья. Но для этого мне пришлось бы приземлиться и выйти через ворота, прежде чем отправиться в путь, и тогда отцу сообщили бы, что я покинул территорию. Да и улизнуть я не могу, так как сложно скрыть полёт огромного золотого Дракона в небе. Я почти был уверен, что являюсь единственным золотым зверем нашего рода из ныне живущих, и люди сразу заговорят, решив, что заметили Наследника.

Я спрашивал отца, почему до сих пор действуют барьеры, ведь теперь он контролирует Нимф и мы больше не воюем. Он ответил, что его беспокоит угроза на севере, где, по слухам, небольшие деревни были полностью уничтожены за ночь, дома найдены пустыми и окровавленными, без следов Фейри, которые когда-то жили там.

Я, конечно, подозреваюсь в этом его. Он направил туда эскадрильи своих так называемых прирученных Нимф, чтобы противостоять угрозе, но я ни капли не поверил в это. Но нападения, казалось, происходят случайным образом. Маленькие городки повсюду подвергаются ударам из ниоткуда. Мне казалось странным, что никто из Фейри, живущих в разрушенных городах, не смог даже позвонить, но, не имея выживших, которых можно было бы спросить, невозможно понять, в чем причина. И отец, конечно, не проявляет особого интереса к тому, чтобы обсудить это со мной. В газетах почти ничего об этом не сообщалось, что, на мой взгляд, попахивает заговором, но я мало что могу сделать, если только нам не удастся получить информацию о городе, когда на него нападут, чтобы мы смогли отправиться туда и выяснить, что там происходит. Габриэль выискивал информацию с помощью Зрения, но пока не увидел ничего полезного. И поскольку это не затрагивало никого из его близких знакомых, у него мало шансов увидеть, что происходит, особенно когда он наблюдает за многими другими вещами ближе к дому.

Я хотел отправиться в один из разрушенных городов и исследовать его, но до сих пор между занятиями, обязанностями, которые отец возложил на меня, моими исследованиями с Орионом и охотой на Нимф, на которые мы все еще тайком выбираемся, когда у нас появляется возможность, я не моу найти время.

Я заметил белого Волка, мчащегося меж деревьев недалеко от Королевской Лощины, и, сложив крылья, спикировал с неба, чтобы перехватить его.

Я молчал, пока летел к земле, и в тот момент, когда Сет выскочил на поросшую травой поляну, я протянул лапу и вырвал его с поля своими когтями.

Сет взвизгнул от удивления, когда его подняли с земли, и я фыркнул Драконьим смехом, когда он стал брыкаться и лягаться, прежде чем вонзить зубы в мою лапу.

Я чуть не уронил его, кренясь к земле, пока пытался удержать хватку, а он перекинулся в моей хватке, скользнул между когтями в форме Фейри и, использовав свою магию воздуха, благополучно приземлился на склоне холма внизу.

Я покружился вокруг него, затем тоже приземлился и перекинулся обратно на краю поляны, одарив его дразнящей ухмылкой.

— Хочешь побороться? — с вызовом спросил он, колотя себя по груди, как пижон, который выпил слишком много пива и хочет подраться со всеми, кто находится поблизости.

— Хочешь побороться со мной голым? — поддразнил я, пробираясь к нему по длинной траве, которая стелилась вокруг моей талии, и он ухмыльнулся, когда его взгляд на мгновение переместился вниз по моему телу.

— Знаешь… в моей жизни бывали предложения и похуже.

— Давай сначала поедим, — предложил я. — Я предпочитаю надирать задницу на полный желудок.

— А может, вернемся в Лощину? — Сет не дал мне шанса ответить, после чего скрылся в деревьях, и я проклял его, когда пустился в погоню.

Как только я вышел на поляну, я ударился о воздушный щит и расхохотался, едва не упав на задницу, после чего снес его огненной магией и рванул за ним.

Этот засранец посылал лианы, пытаясь запутать меня, камни вырывались из земли на моем пути, затем огромная дыра разверзлась в земле подо мной, и мое нутро сжалось, когда я упал.

Я успел бросить воду под себя, прежде чем оказался на дне ямы, и перекинул мост из нее над землей, пробежав по жидкости, когда заметил голую задницу Сета, который как раз приближался ко входу в Лощину.

Взмах моего запястья вызвал взрыв огня прямо перед ним, и когда он отшатнулся назад, используя воздух, чтобы поглотить кислород, я сбил его с ног взрывом воды справа от него. Он завыл, когда его унесло к деревьям, и я засмеялся, перепрыгивая через свой водный мост и добираясь к двери.

Я протянул руку, чтобы открыть ее, но мой кулак снова ударился о твердый воздух, и костяшки пальцев хрустнули от удара. Я зарычал, атакуя щит огнем, но инстинкты подсказали мне, что он уже прямо за мной.

Плечо Сета врезалось в мое, когда он пытался отбросить меня в сторону, чтобы пройти к двери, но я не двинулся с места, прижав ноги и используя силу Дракона, удерживаясь на ногах, пока он дергал дверь.

Мы вдвоем одновременно шагнули через нее, наши плечи уперлись в раму, и мы оба разразились смехом, после чего вместе ввалились внутрь.

— Полагаю, мы все еще равны, — пошутил Сет, ласково прижимаясь к моей руке, а я отпихнул его с усмешкой.

— Убери свой член, пока не начал лапать меня, шавка, — пошутил я, открывая шкаф рядом с дверью и бросая ему одежду, а сам натянул пару кремовых треников и серую майку.

— Надеюсь, Джеральдина уже принесла рогалики, — простонал Сет, с надеждой вдыхая воздух, но поскольку, вероятно, еще не было и шести утра, я сильно сомневаюсь в этом.

— Вообще-то я хочу поговорить с тобой, — сказал я ему, понимая, что говорю об этом чертовски поздно после того, как пообещал Ориону, что поговорю с ним, но у меня было много забот. Кроме того, я действительно не думаю, что в этом что-то есть, и я вроде как забыл об этом. Это, возможно, делает меня ужасным другом, но, по крайней мере, сейчас я занялся этим вопросом.

— Да? — непринужденно спросил Сет.

— Да. Что происходит между тобой и Гвен? Лэнс, кажется, думает, что вы с ней вместе, но с моей точки зрения, я ничего такого не вижу. Значит, он просто ревнивый, разбитый сердцем засранец, воображает что-то или что?

— Давай я возьму свой атлас и покажу тебе, — загадочно сказал он, и я придержал язык, гадая, что, черт возьми, он задумал.

Сет захихикал, когда мы трусцой поднялись по лестнице в переднюю комнату домика на дереве, и я двинулся запихивать хлеб в тостер, пока он занимался кофе. В комнате было темно, огонь в очаге горел слабо, но я оживил его щелчком пальцев, пока ждал объяснений Сета.

Он открыл ящик и достал атлас, затем открыл сообщения с Орионом и передал его мне, чтобы я взглянул.

Сет Капелла:

Я все еще не заставил ее склониться мне, но я заставил ее встать на колени прошлой ночью. *открытый рот эмодзи* *эмодзи баклажан *.

Сет Капелла:

Как ты назовёшь захудалого профессора без работы и девушки?

Сет Капелла:

Никак. Потому она не может вспомнить твое имя.

Под этим было селфи Сета, лежащего рядом с Дарси в ее постели, когда она спала с хэштегом #всеоттраханные под ним.

— Понятно? — спросил Сет с ухмылкой. — Типа «весь измотанный», но с оттраханный, поскольку я хочу, чтобы он думал, что я засунул в нее свой член.

— Но ты этого не делал? — уточнил я, не понимая, какого черта все это значит.

— Не, чувак. У нас с ней все не так. Конечно, было время, когда я думал об этом, но сейчас мои фантазии гораздо менее фениксовские и более… В любом случае, если бы она захотела сделать мне минет, я был бы не против, потому что мои яйца в последнее время такие же синие, как ее волосы, и не похоже, что есть много шансов получить то, чего я действительно хочу, так что…

— Перемотай на тот момент, когда ты сказал, что все не так, но все равно посылаешь Лэнсу это дерьмо, — сказал я, не зная, рычать мне или смеяться, и чувствуя себя совершенно потерянным из-за всего этого.

— Конечно. Итак, я издеваюсь над ним, чтобы вызвать у него приступ ревности, который заставит его рассказать ей о своих чувствах и, следовательно, заставить ее выслушать и простить его, и тогда они смогут быть в конце концов счастливы и все такое. Я рассчитываю стать шафером — извини, чувак, но Лэнси будет любить меня больше всех, когда я закончу, а ты превратишься из шафера, может быть, в пажа. Хотя ты можешь получить милую маленькую бабочку и все такое.

Я не смог удержаться от смеха, пролистав еще несколько сообщений, которые он отправил, а затем перебросил атлас обратно ему.

— Ты чертовски безумен, и он, вероятно, попытается задушить твою задницу за это, — сказал я.

— Но? — спросил он.

— Но я согласен с тобой. Им двоим нужно разобраться во всем и снова быть вместе. Так что если он снова обратится ко мне, я подыграю.

Сет широко улыбнулся, и мы взяли свои тарелки с тостами и отправились есть на диван.

Я занял свое обычное кресло у камина, а Сет прошел к дивану, но когда он собрался сесть, он снова дернулся, и я рассмеялся, заметив Макса, появившегося из-под кучи одеял.

— Вот черт, я заснул? — пробормотал он, потянулся к кофе Сета и осушил его прежде, чем Сет успел осознать, что тот сделал.

— Эй! Ты только что заставил меня быть щедрым? — обвинил Сет, и Макс слабо улыбнулся ему, практически признавая это, а затем провел ладонью по лицу.

Я усилил свет в комнате несколькими Светом Фейри, чтобы лучше видеть его, заметив, что общее чувство беспокойства и тревоги покидает его по мере того, как его дары распространяются по комнате.

— Какого черта ты спал здесь? — спросил я его, и он застонал.

— Я не должен был. Я получил плохие новости и использовал свои дары, чтобы успокоиться и обдумать наилучшие действия. Должно быть, я слишком сильно превысил градус и вместо этого погрузился в сон.

Сет фыркнул, наливая себе свежий кофе и вторую кружку для Макса, который, похоже, нуждался в нем.

— Что за плохие новости? — спросил я, откусывая свой тост, пока Макс гримасничал.

— Моя милая сестренка и злая мачеха решили выдать меня миру прошлой ночью, скорее всего, в качестве платы за то, что я выставил Эллис чертовой дурой. Просочилась история о моей крови бастарда и дедушке Минотавре со стороны моей настоящей матери, и я, в общем-то, ожидаю сегодня целого мира дерьма. Тем более, что у Лайонела сейчас полкоролевства ненавидит Минотавров.

— Ебать, — тяжело сказал Сет. — Но с другой стороны, теперь, когда все раскрыто, мы можем просто разобраться с этим и двигаться дальше. Я имею в виду, ты можешь стать причиной небольшого политического скандала на некоторое время, но в конце концов, ты все еще сын своего отца, нет закона против бастардов, претендующих на свое место, и ты все еще в миллион раз сильнее Эллис. Так что она не угрожает ни тебе, ни твоему положению Наследника Воды.

— Какую тактику ты планируешь использовать, чтобы противостоять сплетням? — спросил я, и Макс неловко посмотрел между нами.

— Ну, когда я говорил с папой, он сказал, что будет полезно иметь четкую поддержку от вас, парни. Заявление или что-то в этом роде. Но я знаю, что с позицией Лайонела в отношении Минотавров он, вероятно, не захочет, чтобы ты так поступил, Дариус. И я понимаю, что вам с Кэлом тоже нужно посоветоваться с родителями, Сет, — сказал он, беспомощно пожимая плечами.

— К черту моего отца, — прорычал я. — Какую преданность он когда-либо проявлял ко мне? Дай мне атлас, и я запишу заявление в твою поддержку. Мы дадим понять, что давно знаем об этом, и скажем им, что единственная причина, по которой это держалось в секрете, — защита твоей мачехи от скандала, когда весь мир узнает, что твой отец ей изменял. Все просто.

— Серьезно? — спросил Макс, вскинув брови. — Но Лайонел накажет тебя за это, если это не соответствует тому, чего он хочет.

— Ну и что? Пошёл он нахуй. К черту его Орденское дерьмо и к черту идею того, что я когда-нибудь позволю кому-то думать, что я верю в его испорченные ненавистью слова. Он не убьет меня без другого Наследника, который заменит меня, и я пережил достаточно его наказаний, чтобы понимать, что попытка следовать его правилам не спасет меня от них. Так что я вполне могу заслужить их, делая то, во что я верю. — Я потянулся за атласом Макса, и он медленно протянул его.

— Я не хочу, чтобы ты пострадал от моего имени, — сказал он, явно сомневаясь в том, что я предлагаю.

— Слушай, я либо сделаю видео для тебя, чтобы ты отдал ее своим людям, и они бы использовали ее наилучшим образом, либо я выйду в прямой эфир на ФейБуке и расскажу обо всем миру сам, — сказал я.

— Хорошо. Черт, мужик, я тебе должен за это, — сказал Макс.

— Нет, не должен. Мы братья, и это то, что мы делаем для семьи. Никаких вопросов. Никаких долгов. Мы просто рядом друг с другом, когда нам это нужно.

Я поднял его атлас и сделал запись, четко и честно рассказав о своей любви и поддержке к нему и недвусмысленно заявив, что добавление крови Минотавра к его наследию не имеет для меня никакого значения. Макс был единственным реальным кандидатом на роль Советника Воды, когда мы все взойдем на свои посты, и я не намерен слушать никакие предложения о том, что кто-то другой может занять эту должность.

Я доел свой завтрак, пока Сет записывал себя, и к тому времени, как он закончил, Макс выглядел гораздо более уверенным в своем положении.

— Где Кэл? — спросил я. — Мы возьмем его заявление, и ты сможешь отправить их своей команде вместе со своим собственным.

— Все еще в постели, — сказал Макс, неопределенно указывая в сторону коридора, когда он начал просматривать видео, проверяя их, а Сет вскочил, когда я направился будить Калеба.

— Давай разбудим его, задавив собакой, — предложил Сет с ухмылкой, и я усмехнулся этой идее, образуя вокруг нас заглушающий пузырь, когда мы направились в комнату Калеба.

Но когда Сет толкнул дверь, мы обнаружили, что она пуста.

— Где он? — спросил Сет, и я в замешательстве оглянулся в коридор, заметив, что одна из дверей приоткрыта. Дверь Рокси.

По моему позвоночнику пробежала колючая дрожь опасения, а в горле зародилось низкое рычание, когда в голове возникла мысль, от которой я никак не мог избавиться. Прошлой ночью ее не было в доме Игнис, и я знаю, что она часто ночует здесь. И если Калеб отсутствовал в своей комнате, что если…

Клянусь, мне казалось, что звезды подталкивают меня к этой двери, разжигая во мне пламя ревности и гнева, хотя я еще не имел права чувствовать ничего подобного. Да и вообще. Она не моя. Но она была. И если он, блядь, еще раз к ней прикоснулся, я оторву ему член и подожгу его.

Я стиснул челюсти и направился к ее комнате, толкнул дверь, не потрудившись постучать или сбросить заглушающий пузырь, скрывающий меня и Сета, следовавшего прямо за мной по пятам.

Мир перестал вращаться, когда мой взгляд упал на кровать, где они лежали вдвоем, ее голова лежала на его груди, а он обнимал ее. Где-то в глубине моего сознания раздался тупой, отдающийся эхом стук и звон в ушах, который никак не утихал.

Долгое время я не мог даже шелохнуться, мое тело напряглось в ярости, настолько сильной и мощной, что я боялся, что сгорю в ней, как только высвобожу ее из своего тела.

Сет поскуливал, вышагивая взад-вперед рядом со мной, он запустил руку в свои длинные волосы, его взгляд был прикован к ним двоим, словно он был так же уничтожен этим, как и я, но я не смел сосредотачиваться на этом. Поскольку я собирался убить своего лучшего друга.

Тени поднялись во мне, и я сбросил заглушающий пузырь, когда рев ярости вырвался из меня, и я бросился к кровати, намереваясь вытащить Калеба из нее и бить его красивое лицо, пока он не перестанет двигаться.

Вскрик страха вырвался у Рокси, когда она проснулась, и я врезался в воздушный щит, прежде чем успел добраться до ублюдка, который прикоснулся к тому, кто принадлежит мне.

Дракон во мне жаждал крови, и мое тело горело и зудело от желания превратиться. Но я сопротивлялся этому с яростной решимостью, зная, что хочу почувствовать, как его тело ломается под моими кулаками, а не когтями.

— Какого хрена? — заорал Калеб, вскочив на ноги рядом с моей девушкой, одеяла сползли на его талию и обнажили его треники. Но мой мозг был больше сосредоточен на желании оторвать его голову от шеи, чем на его одежде. — Я не трогал ее! — добавил он, явно уловив причину того, что я смотрю на него убийственным взглядом.

— Это то, о чем ты подумал? — зарычала Рокси, откинув одеяло в сторону и встав на ноги, глядя на меня в черной майке, которая явно принадлежала мужчине и болталась вокруг бедер. — Иди нахуй, болван, — огрызнулась она, указывая на меня, а я выкрикнул что-то бессвязное, пытаясь пробиться сквозь ее магию, покрывая кулаки пламенем и выбивая все живое из щита, разделяющего нас.

— Хватит прятаться там, гребаный трус! — прорычал я, устремив свой взгляд на Калеба, и Сет зарычал рядом со мной, кажется, прикрывая меня.

— Ничего не случилось, чувак! — крикнул Калеб. — Макс был здесь с нами. Он помогал ей с кошмарами, а я помогал ему, поскольку ему было трудно принимать столько негативной энергии все время!

— Я даже не знала, что он здесь, — сердито добавила Рокси, устремив свой взгляд на меня. — Но спасибо, что так доверяешь мне, засранец.

— Ты в ее гребаной постели! — прорычал я, направляя всю свою ярость на Калеба, потому что не мог вынести, чтобы направить ее на нее. — Вы оба полуголые!

— Выглядит чертовски подозрительно, старик, — с горечью добавил Сет, сложив руки на груди, в то время как его челюсть судорожно напряглась, словно он сдерживался, чтобы не сказать лишнего.

— А вот и нет, — огрызнулся Калеб, бросив на Сета страдальческий взгляд, который меня разозлил, потому что его внимание должно было быть сосредоточено на мне.

Я боролся с жаждой крови и яростью, бурлящей в моих венах, глядя на этих двоих, и тут мой взгляд остановился на ней, меня охватила безнадежная, отчаянная тоска.

Дракон под моей кожей был готов разорвать это место на части, Калеба больше всего, и яростная, непрекращающаяся агония зародилась в моей груди, потому что я понял, что даже если это будет не он, то когда-нибудь это будет кто-то другой. Она не намерена оставаться одинокой только потому, что мы не можем быть вместе. Разве я могу ожидать от нее другого? Возможно, я знаю, что она не сможет найти любовь с кем-то еще, но мы знаем, что она вполне может трахаться с другими, несмотря на нашу связь. С кем-то конкретным.

Мой взгляд вернулся к Калебу, и я оскалил зубы, когда ярость захлестнула мое тело, а глаза превратились в щелочки. Я собираюсь убить его на хрен, если он снова прикоснется к ней. Если он всерьез думает, что может положить свои гребаные руки на мою девочку, а не держать их при себе, то…

Рокси перебралась через кровать, пока не оказалась прямо передо мной, ее положение было таково: она стоит лицом к лицу со мной, ее собственный гнев покрывает ее прекрасное лицо, и поскольку она опустила свой воздушный щит, то изо всех сил толкнула меня в грудь. Удара было недостаточно, чтобы сдвинуть меня с места, но я почувствовал силу толчка и понял, что именно таково было ее намерение.

— Вбей это в свою тупую башку, идиот — ничего не было. У нас с ним все не так. Больше нет, — кричала она.

— Тогда какого хрена вы устроились вместе в постели? — потребовал я, выпуская дым между губ, когда желание перекинуться одолело меня, и я снова перевел свой яростный взгляд на Калеба.

— Ты, тупица, — огрызнулась Рокси, снова толкнув меня и заставив зарычать еще громче. Какого хрена она решила, что это хорошая идея — подстрекать зверя во мне, когда я уже был готов… — Только ты. Даже если этого не может быть, все равно, блядь, это так.

— Что? — спросил я, нахмурив брови, но ее рот оказался на моем прежде, чем я успел сформулировать мысль.

Все тепло солнца вспыхнуло между нами, когда она обвила руками мою шею и вскочила на меня, ее ноги сжались вокруг моей талии, когда стон чистой гребаной потребности вырвался из меня, и она просунула свой язык между моих губ.

Я зарычал от голода, целуя ее сильнее и хватая ее за задницу, прижимая к себе. В этом поцелуе я ощутил каждую капельку ревности, которую когда-либо испытывал к ней, каждый дюйм боли, которую я пережил, желая и зная, что никогда не смогу обладать ею.

Она запустила пальцы в мои волосы, потянув их так сильно, что стало больно. Я прикусил ее полную нижнюю губу с рычанием, которое сказало ей, что я все еще дикий зверь и не собираюсь быть пойманным в клетку в ближайшее время. Хотя если у кого и был шанс посадить меня в клетку, так это у нее.

Я развернул ее и прижал к стене, мой твердый член уперся во влажную ткань ее трусиков, когда застонал, то смутно заметил, что Сет и Калеб покинули комнату. Но мне было насрать на них. Я забыл о них и о той гребаной безумной ревности, которую звезды так явно хотели, чтобы я почувствовал, когда они загнали меня в эту комнату, поскольку здесь была она. Здесь только она, как и она говорила мне, что здесь только я. Так что пошли они нахуй, эти звезды, за то, что постоянно пытаются разлучить нас. В жопу их за то, что они думают, якобы могут остановить это, остановить нас. Нас уже не остановить. Она стала для меня всем, и даже если я никогда не смогу по-настоящему обладать ею, я никогда не перестану хотеть ее. Я никогда не перестану принадлежать ей.

Рокси поцеловала меня сильнее, требуя большего, когда моя кожа горела от огня Дракона, а моя ярость превратилась в нечто более первобытное.

Она моя. Предназначенная звездами быть моей. Девушка, которая должна была стать моей Элизианской парой и стала намного больше. Я нуждался в ней. Мне нужна только она. Все время без нее я был как луна без света солнца. Холодный, бледный и лишенный жизни. Но она зажгла меня и заставила гореть. И я никогда не хотел перестать гореть вместе с ней.

Я уронил ее на комод, сбив с него все дерьмо, когда она вцепилась когтями в мою грудь, а над головой раздался раскат грома.

Но я не могу отпустить ее. Не могу. Черт, мне даже плевать, если они уничтожат меня на месте, главное быть в ее объятиях, когда я умру.

Она стянула мои треники, ее пальцы провели по татуировке, которую я сделал для нее, заставив меня зарычать еще громче, прежде чем она обернула их вокруг моего члена, а я отодвинул ее мокрые трусики в сторону.

— Я больше не могу быть без тебя, Рокси. Это убивает меня. Это убьет меня, — простонал я ей в рот, и она застонала от потребности, притягивая меня ближе, так что головка моего члена прижалась к ее влажному центру.

Но прежде чем мы успели осуществить желание, молния ударила в крышу над нами, и Рокси закричала, когда весь домик на дереве накренился на одну сторону, пламя вспыхнуло по всей древесине, а наши друзья из соседней комнаты закричали.

— Твою мать! — прорычал я, отрываясь от нее и снова натягивая свои треники, пока моя потребность в ней не убила ее.

— Дариус, — прорычала Рокси, явно требуя, чтобы я не выходил из себя, но я настолько охренел от злости, что едва ли услышал ее.

Я ударил кулаком в деревянную стену с такой силой, что пробил в ней дыру, и с моих губ сорвался рев, который издал Дракон, когда над головой снова прогремел гром.

Я бросил последний, тоскливый взгляд на прекрасную девушку, которой принадлежало мое сердце, желая больше всего на свете, чтобы мне не пришлось уходить от нее, а затем разрывая собственную душу на две части, поскольку поступил именно так.

Другие Наследники попытались успокоить меня, как только я вернулся в гостиную, но я не стал слушать их, сбросил свои треники, распахнул окно и нырнул в бурю.

Моя форма Дракона вырвалась из моей плоти, и я стремительно полетел к бреши в заборе с пламенем, рвущимся из моих губ, поглощенный потерей всего, что у меня должно было быть с моей девочкой.

Когда я добрался до щели в заборе, перекинулся, перелез через нее и снова перекинулся, а затем взлетел в направлении гор, используя грозовые тучи, чтобы укрыться. Мне необходимо оказаться как можно дальше от всего и каждого, иначе я наброшусь на того, кто не заслуживает этого.

Я взмахнул крыльями и полетел так быстро, как только мог, оставив академию позади, а вместе с ней и свое сердце. В моей голове крутились образы прекрасной девушки с глазами, полными огня, и губами со вкусом греха, но судьба распорядилась так, что она всегда будет от меня далека.

Буря не утихала, пока я летел, не оглядываясь назад, просто мчался все дальше и дальше по небу, приветствуя страдания ледяного дождя, когда он обрушивался на мои горячие чешуйки.

В голове проплывали все ужасные вещи, которые я когда-либо делал ей, напоминая мне обо всех причинах, по которым я заслуживал таких страданий, пока сожаления и ненависть к себе не стали угрожать утопить меня сильнее, чем вся льющаяся на меня вода.

Наконец я приземлился на огромной поляне между двумя горами, плоскую равнину заливал дождь, а мои когти впивались во влажную почву.

Я зарычал на звезды, хотя их не было видно за облаками, но все равно сделал это, проклиная их так же, как они проклинали меня, и выдохнул огромный шлейф драконьего огня в огромный огненный шар, который расцвел до самого неба.

Я опустил голову, наблюдая за пламенем, которое медленно угасало передо мной, и мое сердце заколотилось, когда я заметил фигуру, шагнувшую сквозь дым, и когда он рассеялся, ее длинные волосы рассыпались вокруг нее, а темное выражение ее лица подсказало мне, что она зла как черт.

— Не убегай от меня, Дариус Акрукс, — прорычала Рокси, подойдя ко мне в майке, которая, я только сейчас понял, была моей.

Ее ноги босы, а золотые крылья на спине, несмотря на проливной дождь, сверкали огнем ее вида.

Воздушный щит сомкнулся надо мной, когда гром снова прогремел в небесах, и молния ударила в него, раскалывая созданный ею купол и освещая ее, как будто именно она владела им.

Я вернулся в форму Фейри, мои мышцы напряглись, когда я боролся между желанием подойти к ней и необходимостью защитить ее от гнева звезд.

Я стоял совершенно неподвижно, пока она шла ко мне, ее глаза пылали опасностью и решимостью.

— Знаешь, когда меня вытащили из моей жизни и привезли в твой мир, люди снова и снова рассказывали мне о том, как звезды выбирают наши судьбы. Они говорили мне, что наши судьбы высечены в камне и запечатаны этими мерцающими маленькими искорками света далеко в небесах. А я ответила им, что не верю в судьбу. Неважно, сколько раз предсказания, гороскопы и прочее доказывали свою правоту, я по-прежнему насмехалась и говорила, что не верю в это.

— Не удивительно, Рокси. Ты самая упрямая Фейри из всех, кого я когда-либо встречал.

— Сказал чайник чайнику, — прорычала она, и во мне вспыхнул гнев от ее тона. Даже спустя столько времени она оставалась такой же неуважительной, такой же грубой, язвительной и свирепой, какой была в первый день, когда я увидел ее. Возможно, даже еще больше.

— Ну, если ты считаешь меня таким несносным, тогда зачем ты погналась за мной? — спросил я.

— Потому что с того момента, как я приехала сюда, я поклялась, что никому не позволю решать за меня мою судьбу. Поэтому, несмотря на то, что ты буквально самый грубый, самый свиноголовый и невыносимый засранец, которого я когда-либо встречала, я все равно хочу тебя. Так что к черту звезды. К черту луну, метеоры и гребаные облака. Пусть небо смотрит на меня, пока я говорю ему, чтобы оно отъебалось. Никто ни там, ни здесь не может указывать мне, что делать. Ты сказал мне, что я твоя, и я считаю, что ты мой тоже.

— Считаешь? — спросил я. — Я сказал тебе, что люблю тебя. Я вытатуировал это на своей коже, Рокси, мне кажется, что достаточно ясно выразил свои чувства. Ты — все, чего я хочу для себя. Единственный выбор, который хотел бы сделать, и единственный, который не могу сделать. Так что ты не считаешь ничего. Ты знаешь, что я твой, каждая чертова частичка меня. Но ты никогда не говорила мне, что ты хочешь получить меня, или хочу ли я владеть тобой.

В небе загрохотал гром, но Рокси полностью проигнорировала его, держа свой воздушный щит на месте, даже не вздрогнув, когда молния несколько раз ударила в него.

— Я девушка, которую никто никогда не любил, Дариус, — сказала она. — Никто, кроме Дарси, всю мою жизнь. И хотя я никогда не показывала этого, я мечтала найти кого-то, кто полюбит меня, как принц в сказке, и я смогу стать его принцессой. Но я не люблю тебя как принцесса. В нас нет ничего мягкого, сладкого или легкого. Мы дикие и непредсказуемые. Она ранит сильнее, чем любая боль, которую я когда-либо испытывала, и поглощает меня сильнее, чем все, что я когда-либо могла предсказать. Ты заставляешь мое сердце биться от страха, а мое нутро сжиматься от самых злобных бабочек, которых я когда-либо знала. Я ненавижу тебя больше, чем когда-либо знала, что могу ненавидеть человека, и думаю, что если буду любить тебя с такой же яростью, то я сгорю в ней.

— Значит, ты не хочешь позволить себе любить меня? — спросил я, глядя на нее сверху вниз, когда она остановилась в метре от меня, а небеса бушевали в ярости от того, что мы бросаем им вызов.

— Может быть, и нет, — согласилась она, и мое нутро рухнуло, но она приподняла подол моей майки, и мой взгляд привлекло движение ее руки, когда она провела большим пальцем по передней части бедра и убрала маскировку, которая, должно быть, скрывала участок ее кожи.

У меня в горле образовался ком, когда взгляд проследил за чернильными линиями на ее коже. Я знаю этот рисунок, поскольку он совпадал с тем, который Габриэль велел мне нанести на мою собственную кожу. Линии, которые указывали на положение небес в ту ночь, когда она сказала мне «нет». В ту ночь, когда все могло бы быть совсем по-другому, если бы я только последовал тому, чего хотело мое сердце. Слова, которые тонким шрифтом бежали по ее бедру слева от рисунка, были зеркальным отражением тех, что были на моей собственной коже. Есть только он.

— Думаю, я уже горю, Дариус, — вздохнула она. «И мне пора перестать притворяться, что это не так».

Я шагнул вперед и поймал ее лицо между своими ладонями, целуя ее в жесткой и требовательной мольбе о том, чтобы это было правдой. Потому что если у меня есть она, то я знаю, что у меня есть все. И мне все равно, если нам действительно придется сорвать звезды с неба, чтобы заставить их подарить нам наше завтра. Я сделаю это. Я заплачу любую цену, которую они попросят от меня, лишь бы эти чувства длились вечно. Лишь бы по-настоящему обладать ею.

Дайте мне ее, — умолял я их, теряясь в ощущениях ее рта напротив моего, ее рук на моей коже и ее пульса, бьющегося в том же пьянящем ритме, что и мой собственный. Дайте мне ее, и я заплачу любую цену, которую вы попросите.

Казалось, гром гремел еще громче, словно небеса отвергали мои мольбы, но вскоре я забыл о звездах и обо всем, что они делали, когда поднял Рокси на руки и поцеловал ее так, словно это был единственный шанс, который у нас есть. И, возможно, так оно, черт возьми, и было. Потому что очевидно, что она намерена сдерживать бурю с помощью своей магии так долго, насколько физически это возможно, и кто знает, позволят ли небеса нам снова оказаться так близко.

Мы стояли посреди грязного поля, поэтому у нас имелось всего несколько вариантов, и я опустился на колени, а затем сел на землю, усадив ее к себе на колени.

Ее язык преследовал мой, когда она целовала меня сильнее, и моя магия танцевала на краях кожи, так как она жаждала соединиться с ее. Мои барьеры рухнули, а за ними и ее, и она издала стон, когда тяжесть нашей магии, столкнувшись, разлилась по нам.

Она была так сильна, что у меня перехватило дыхание, этот бесконечный, неудержимый океан силы, который ревел в ритме, в котором я жаждал утонуть.

Мои руки двинулись вверх по ее позвоночнику, толкая материал моей майки, в которой она все еще была, но он зацепился за ее бронзовые крылья, отказываясь двигаться и заставляя меня зарычать от разочарования, пока мои пальцы не встретились с шелковистой мягкой текстурой ее перьев.

Дрожь пробежала по всему ее телу, и она отпрянула назад, задыхаясь, когда я провел пальцами по ее крыльям, ее зрачки расширились, когда она посмотрела на меня.

— Сделай это снова, — приказала она, ее глаза сверкнули, и я улыбнулся, выполняя ее просьбу: я ласкал гребни ее крыльев, а затем провел пальцами по месту на спине, где они соединялись с ее телом.

Она застонала, когда я повторил движение, и я наклонился, целуя ее шею, пробуя на вкус сладкую кожу, когда земля под нами начала грохотать от следующей волны обороны звезд в отношении нас.

Рокси уперлась коленями в землю по обе стороны от моих бедер, и через связь нашей магии я почувствовал, как она использует власть над землей под нами, заставляя ее успокоиться вспышкой магии.

Я отпустил ее крылья, развел руки в стороны и бросил пламя в кольцо вокруг нас, чтобы она могла пополнять свою силу, пока мы оставались здесь, давая ей все необходимое, чтобы защитить нас от нашей судьбы.

Я скользил руками вниз по ее телу, продолжая целовать ее шею, ощущая ее твердые соски через свою майку и стонал, когда поочередно смыкал на них свои губы.

Рокси стонала мое имя, и клянусь, это лучший звук в мире.

Она толкнула меня назад, и я позволил ей это сделать, лежа на мокрой, грязной земле, когда обхватил ее за талию и придвинул ее к себе на колени, чтобы иметь возможность поцеловать чернила на ее бедре. Я проследил языком каждую линию этой татуировки, мое сердце бешено колотилось от осознания того, что она нанесла ее на свою кожу навсегда ради меня.

Мои руки скользили по задней поверхности ее бедер и по округлому изгибу ее попки, я провел ртом по татуировке, а затем запустил пальцы в ее трусики и поднес огонь к своим рукам, чтобы избавиться от них.

Рокси вздохнула, когда пламя поцеловало ее кожу, но Феникс в ней не позволил ей сгореть.

Я повернул голову от ее бедра к центру, крепко обхватил ее попку и приник к ее губам, когда сладкий вкус ее желания встретился с моим языком.

Гром гремел так сильно, что воздух внутри щита трещал, но ее магия держалась, защищая нас здесь, чтобы мы могли бросить вызов звездам.

Я провел языком по ее клитору, наслаждаясь тем, как она дрожит от удовольствия при моем прикосновении, и ее бронзовые крылья широко распахнулись по обе стороны от нас, вспышки молний отражались от них и делали ее похожей на падшего ангела. А я был демоном, который бросил ее на погибель. Я не могу заставить себя пожалеть об этом ни на секунду.

Я ухватился за ее задницу, раскачивая бедра, и она повиновалась мне, оседлав мое лицо, пока я пожирал ее, жесткая щетина царапала ее нежную кожу, а мой язык снова и снова проникал в ее центр.

Она была настолько мокрой, что мой член пульсировал от желания заполнить ее, и я рычал на ее киску, заставляя ее задыхаться, когда она качала бедрами все сильнее, а мой язык поклонялся ее клитору.

Когда она кончила для меня, она вскрикнула от блаженства, ее крылья широко расправились, и огонь вокруг нас разгорелся ярче, согревая мою кожу.

Я почувствовал, как земля снова задрожала под нами, и показалось, будто вся поверхность, на которой мы лежали, содрогнулась от силы землетрясения, посланного звездами, чтобы разлучить нас. Магия Рокси притянула мою еще сильнее, когда она усилила свой контроль над Элементами, защищая нас, и я не мог не восхититься ее силой.

Дождь разбивался о ее воздушный щит с такой силой, что я не мог видеть за ним ничего, кроме постоянного потока воды, стекающего по его поверхности. Казалось, что она создала для нас этот крошечный рай, где ничего, кроме нас двоих, не существует, и я намерен воспользоваться этим в полной мере каждого мгновения, которые мы сможем украсть.

Я обхватил Рокси за талию и стащил ее с себя, бросив ее на спину в грязь, и она с пошлым смехом убрала свои крылья, когда я навалился на нее сверху.

Мой рот нашел ее рот, и она крепко поцеловала меня, вкус ее оргазма танцевал между наших губ, пока я погружал ее в грязь под собой.

Я нащупал подол майки, в которую она была одета, и задрал его вверх и через голову. Но когда материал зацепился за ее руки, я вывернул их, удерживая в ловушке, прижал их над ее головой и ухмыльнулся, глядя на нее, когда ее зеленые глаза вспыхнули от гнева.

Она выгнула спину дугой, словно собираясь сопротивляться, но мой член нашел вход в нее, и когда я вошел, она забыла об этой идее.

— Блядь, Дариус, — застонала она, когда идеальная тугость ее киски сомкнулась вокруг моего ствола, и я толкнулся сильнее, наслаждаясь звуком, который она издала, когда я заполнил ее, и тем, как все ее тело выгнулось дугой навстречу моему.

Я снова захватил ее губы и жадно поцеловал ее, в то время как земля продолжала неистово дрожать под нами, а раскаты грома над головой заставляли вибрировать все вокруг.

Как только она растворилась в моем поцелуе, я притянул бедра назад и снова сильно вошел в нее, удерживая ее руки над головой и доминируя над ее телом, пока ебал ее с отчаянной потребностью сделать своей безоговорочно.

Драконам свойственно находить самые бесценные сокровища и делать их своими, а она была самой ценной вещью, которую я когда-либо мог надеяться заполучить. Она была красотой, силой, храбростью и надеждой, и если бы мне пришлось посвятить каждый день до конца вечности тому, чтобы делать ее своей, то я бы с радостью так и делал.

Я собирался вбить свое имя в каждый дюйм ее кожи, заклеймить ее своими поцелуями и отметить ее своей любовью, пока ни один Фейри в мире не сможет отрицать этого, и даже звезды будут вынуждены позволить нам.

Моя свободная рука двигалась по изгибам ее тела, когда я снова и снова глубоко всаживал в нее свой член, и ее тело покрылось грязными отпечатками рук, которые я никогда не хотел с нее смывать.

Каждый выкрик, срывавшийся с ее губ, подстегивал меня, я насаживался сильнее, глубже, желая, чтобы она кончала для меня снова и снова, пока она не перестанет видеть и думать, и все, что останется в мире — это я и она, и ничего больше.

Она отдавалась мне в течение нескольких наполненных экстазом минут, пока я доминировал над ней, заставляя меня рычать от удовольствия, когда ее тело покорялось мне так, как я всегда хотел, чтобы она покорилась мне.

Но, конечно же, она не позволила так просто оставить все как есть.

Резким рывком она освободила свои руки от майки и моего захвата и переместила свои руки к моей груди, пытаясь толкнуть меня, чтобы я перекатился под неё.

Я рыкнул отказом ей, мне слишком нравится ощущение обладания ею, чтобы отказаться от этого, и схватил ее колено, чтобы трахать еще глубже. Я наблюдал, как она стонет и извивается, когда я вбиваюсь в нее все сильнее и сильнее, как ее руки ласкают свои груди и сжимают соски, окрашивая каждый сантиметр кожи грязью.

Но как только у меня появилась уверенность, что она в моей власти, Рокси снова потянулась вверх, прижав руку к моему плечу и откинув меня назад вместе с тенями, которые жили внутри нее.

Я застонал, когда тьма во мне остро отозвалась, наполняя все мое тело наслаждением, когда тени внутри нас слились и запульсировали в острой потребности соединиться, и я каким-то образом оказался на спине под ней.

Вокруг нас клубилась тьма, и я впился пальцами в бедра Рокси, вгоняя в нее свой член, заставляя ее принимать меня так глубоко, что от каждого толчка у нее перехватывало дыхание.

Тени что-то шептали мне на ухо, заставляя меня страстно желать пролить собственную кровь, чтобы усилить удовольствие, которое они дарили мне, маня меня глубже в свои объятия.

Но поскольку мой взгляд сквозь завесу был прикован к девушке, сидящей на мне, я сосредоточился на том, чтобы дать им отпор, зная, что никогда и ни в чем не нуждался так, как в ней.

Глаза Рокси вспыхнули огнем Феникса, и тени метнулись от ее тела, пламя, жившее во мне, тоже поднялось и помогло мне изгнать их, когда она откинула голову назад в наслаждении.

Моя хватка на ее бедрах усилилась, и я приподнялся, намереваясь снова подмять ее под себя. Но ее руки легли мне на грудь, и я сел рядом, крепко целуя ее и глубоко трахая.

Я нашел ее клитор между нами, и ее пальцы вцепились в мои волосы, пока я теребил его в такт своим толчкам глубоко внутри нее, пока она не задохнулась, крича и кончая на моем члене так сильно, что я не мог не кончить вместе с ней.

Я сильно вошел в нее в последний раз, заставив ее застонать, когда ее тугая киска прижалась ко мне, и я выплеснул свою горячую сперму в нее с рыком ее имени на своих губах.

Гром, раздавшийся над головой, был полон ярости и зловещих предсказаний, молния за молнией ударяла в ее воздушный щит, и она вздрагивала, пытаясь сохранить его, вытягивая из меня столько силы, что у меня перехватило дыхание.

Мы остались там, соединенные и задыхающиеся, целуясь нежно и сладко, а не голодно и отчаянно, и я провел грязными руками по ее позвоночнику, зная, что это конец. Но я не хочу, чтобы она уходила. Я не желаю видеть ее нигде, кроме как в своих объятиях — всегда.

— Я твоя, Дариус, — вздохнула она, ее голос был едва слышен из-за бури. — И ты мой. Несмотря ни на что.

Я поцеловал ее еще раз, не желая, чтобы это заканчивалось, не желая, чтобы она уходила. Мне казалось, что это сломит меня снова, если мне придется вновь увидеть, как она уходит от меня, и все же я знаю, что это самое большее, что у нас когда-либо будет. Это было гораздо больше, чем я думал, что мы сможем выдержать, но в то же время этого было недостаточно.

Я поцеловал ее припухшие губы в последний раз, и она провела пальцами по моей челюсти, словно хотела запомнить ее очертания, прежде чем наконец отстраниться и встать на ноги.

В тот момент, когда наши тела больше не были соединены, поток нашей общей магии прервался. Я застонал от потери ее силы во мне, а она стиснула зубы, пытаясь поддерживать воздушный щит только своей силой.

Я тоже встал, немного спотыкаясь, так как сила землетрясения сотрясала землю под нами.

— Ты сможешь держать щит, пока мы будем лететь над бурей? — спросил я ее, молнии, которые били в ее магию, заставляли мою кожу покрываться колючками от дискомфорта.

— Думаю, да, — согласилась она, снова натягивая мою грязную майку, а затем перешла в свою полную форму Феникса, ее тело покрылось красным и синим пламенем.

Я тоже перекинулся, Дракон во мне вырвался на свободу, и я взмыл в воздух вслед за Рокси, когда она взлетела в небо.

Мы летели тяжело и быстро, молнии снова и снова ударяли в щит Рокси, заставляя мое сердце колотиться при мысли о том, что может случиться, если одна из этих молний пробьет его. Но она летела еще сильнее, прокладывая путь между облаками, пока мы не оказались над ними, и нас внезапно залил солнечный свет.

Воздушный щит, окружавший нас, рассеялся, и мы обменялись последним взглядом, прежде чем она снова взлетела в направлении академии, а я остался смотреть, как она улетает, и мое сердце снова немного разбилось.

Но на этот раз трещина была не такой глубокой. Ведь несмотря на то, что звезды были полны решимости разлучить нас, нам удалось дать отпор и забрать кусочек собственного счастья прямо у них из-под носа.

Я просто надеялся, что они не из тех, кто держит обиду. Потому что если это так, то у меня возникло ощущение, что сейчас судьба обернется против нас, а она позаботится о том, чтобы посмеяться напоследок.

Я вышел из Юпитер Холла в конце дня, мои мысли были заняты моей девочкой, а не уроками, и я почти не заметил золотую монету, лежащую на дорожке передо мной, пока моя нога не приземлилась на нее.

Дым покрыл мой язык, когда я посмотрел на нее. Это была не просто случайная монета. Она была четырехсот тридцати восьмилетней аурой из чистого золота времен правления короля Агриана.

Я ухмыльнулся, наклонившись, чтобы поднять сокровище, и мой внутренний Дракон радостно захихикал, когда я мысленно добавил её в свою кучу сокровищ. Технически мне, вероятно, стоило приложить некоторые усилия, чтобы найти первоначального владельца и вернуть ее, но к черту. Эта монета стала моей. Моей.

Другие Наследники уже направились в Сферу, и я направился туда, не торопясь, доставая из кармана атлас и отправляя Рокси сообщение. Мы еще не успели попереписываться, как раньше, но после того, как мы отвергли звезды, чтобы побыть вместе, я надеюсь, что у нас наконец-то все наладилось.

Дариус:

Что на тебе надето?

Наше необычное начало разговора заставило мое сердце забиться, когда я подумал о том, как мало она была одета на том поле в грозу, посланную звездами, чтобы разлучить нас, и я почти не заметил блеска золота на краю тропинки справа от меня. Но Дракон во мне не собирался упускать сокровища, когда они были на виду, и моя голова повернулась почти по собственной воле, когда я заметил еще одну монету, еще более редкую — десятиауровую монету времен правления королевы Аланары.

Я ухмыльнулся и взял ее в руки, растирая золото между большим и указательным пальцами и наслаждаясь небольшим магическим возбуждением, которое я получил от этого.

Как раз когда я собрался свернуть с тропинки, дальше за деревьями мне на глаза попался темно-синий драгоценный камень, и я усмехнулся, направляясь к нему.

Мой атлас пискнул, когда я поднял сапфир с земли, и Дракон во мне почувствовал намек на магию воды, заключенную в камне. Это не обычный сапфир — это аква сапфир, весьма редкий. И чертовски мой.

Я положил камень в коллекцию в кармане и поднял атлас, обнаружив сообщение от Рокси.

Рокси:

Только моя форма;)

Там была прикреплена фотография, и я сглотнул, когда открыл изображение, на котором она была в расстегнутой школьной рубашке и без юбки, обнажая черное нижнее белье, а также школьные гольфы длиной до колена и туфли на шпильках, которые она недавно начала носить на занятия. Ее бедро было обнажено, и она сняла маскировку с кожи, так что я смог увидеть ее татуировку.

Я так сильно хотел пойти к ней, что у меня вырвался реальный стон, и я слишком долго пялился на фотку, думая, смогу ли я убедить ее снова улететь в какое-нибудь отдаленное поле, хотя понимаю, что это плохая идея. Если мы будем продолжать будоражить звезды и бороться с судьбой, которую они нам уготовили, я уверен, что они как-нибудь нам ответят. Но я также осознаю, что не смогу остановиться. И я тихо надеялся, что звезды в конце концов поймут, что они должны дать нам второй шанс на нашу судьбу, если мы будем продолжать бросать им вызов, даже если это очень глупо.

Рокси:

Ты так и не закончил рассказывать мне историю о том, как вы с Максом делали фотосессию на пляже в прошлом году…

Я вздохнул, понимая, что должен обуздать свой член и забыть о том, что она сейчас одета как мокрая мечта. Кроме того, даже если мой член не собирался получать от нее никаких действий, у меня есть ее внимание, и я планирую удержать его. Даже если значит, что я буду рассказывать ей истории о том, как на нас с Максом напала группа озабоченных женщин, и как нам пришлось использовать магию, чтобы навостриь лыжи в океан, то я был более чем счастлив сделать это.

Но когда я собрался напечатать смс, блеск серебра привлек мое внимание, и я повернулся, чтобы посмотреть дальше в лес, заметив изящное ожерелье, висевшее там, мягко покачиваясь на ветру.

Ненормально — находить сокровища, разбросанные по лесу. С недовольным ворчанием я убрал атлас в карман и, сузив глаза на ожерелье, направился вперед, дабы забрать его.

Если для Дракона и была расставлена ловушка, то это определенно она. Но когда я снял с ветки единственное в своем роде платиновое украшение, я не мог не усмехнуться. Все мое.

Дальше среди деревьев я заметил золотую брошь со щитом семьи Омега, вымершей около ста девяноста шести лет назад. Красиво. Моя.

Я продолжал идти дальше, не теряя бдительности, скрываясь в тени и собирая сокровище за сокровищем, не в силах сдержать ухмылку при мысли о том, чтобы добавить их в сундук у изножья своей кровати, когда позже вернусь в общежитие.

Наконец я вышел на поляну, где на камне лежала золотая диадема. Беглый взгляд сказал мне, что ей более трехсот лет, она инкрустирована воздушными кристаллами и сделана с искусной точностью. Вероятно, она изготовлена во времена правления короля Гектора. Потрясающе. Моя.

— И одним махом Наследники Акрукс погибли! — воскликнула Джеральдина, отбрасывая скрывающее ее заклинание с поляны и делая руками какой-то странный взмах.

— Во что ты играешь? — спросил я, заметив, что Ксавьер смотрит на нее немного ошарашенно, пока я сопротивлялся желанию водрузить диадему на голову и добавить ее к коллекции в кармане вместе с остальными моими новыми сокровищами. Ничего из этого она точно не получит обратно.

— Вы оба стали жертвами моих уловок, — самодовольно сказала она. — Если бы у меня были злые намерения, то, скорее всего, вы оба погибли бы.

— Вряд ли, — возразил я. — Я прекрасно понимал, что иду в ловушку, и был более чем готов дать отпор тому, кто, черт возьми, думал, что сможет меня схватить. Ты забываешь, что я один из самых могущественных Фейри в королевстве, Грас.

— Второй, — надменно сказала она.

— Что? — спросил я.

— Один из вторых по силе Фейри в королевстве. Хотя теперь, когда я об этом думаю, я задаюсь вопросом, не являешься ли ты третьим, поскольку мои дамы совместно претендуют на два места на вершине. — Она подняла голову к небу и приложила палец к губам, размышляя об этом, а я вскинул бровь.

— Мы не согласны с этим маленьким крупицей дерьма, и ты прекрасно это знаешь. Когда Вега удастся уложить меня на задницу и победно встать надо мной, я, возможно, сочту твою точку зрения обоснованной. Но поскольку этот день вряд ли когда-нибудь наступит, я буду спать спокойно, зная, что я и Наследники превосходим их.

Джеральдина разразилась приступом смеха, сложившись вдвое и схватившись за живот, а Ксавьер удивленно приподнял бровь, словно задаваясь вопросом, в своем ли она уме, а я сложил руки, выжидая. Это заняло много времени.

Когда она, наконец, снова выпрямилась, все признаки веселья исчезли с ее лица, и она выглядела достаточно свирепой, чтобы перейти в форму Цербера и попытаться оторвать мне голову.

— День быстро приближается, мастер Ящерица. Берегись колокола, который звонит, — серьезно сказала она, глядя на меня.

— Что? — спросил Ксавьер. — Это предсказание или что-то в этом роде?

— Нет, прекрасный конь, я не одарена Зрением, но у меня есть река веры и гора веры в моих дам. А теперь хватит болтать и давайте отправимся в путь. — Джеральдина скрылась в деревьях, а я бросил взгляд на ее удаляющуюся спину.

— Куда, блядь, ты нас ведешь? — спросил я.

— Я полагала, что вы хотите навестить свою мать, — ответила она, не удосужившись посмотреть на нас, и я обменялся более взволнованным взглядом с Ксавьером, прежде чем скрыться в деревьях вслед за ней.

— Правда? — спросил Ксавьер, торопясь догнать Джеральдину и заставляя меня тоже ускорить шаг.

— Конечно. Мой дорогой папочка ждет нас, и он позаботился о том, чтобы за ней хорошо присматривали во время ее пребывания в нашей обители. Я уверена, что вы будете очень рады увидеть, как хорошо она себя чувствует, — объяснила Джеральдина, и я очень надеялся, что это правда, потому что наша мама заслужила шанс быть счастливой после стольких лет, проведенных в цепях с этим чудовищем, за которым она была замужем.

Мы не отставали от Джеральдины, когда она направилась через деревья к бреши в заборе, и я подтолкнул брата, привлекая его внимание.

— Чем она заманила тебя в лес? — спросил я его, зная, что его инстинкты не заставили бы его следовать за сокровищами так, как делали со мной.

— О, эм… — Ксавьер слегка покраснел, а я достаточно мудак, чтобы не отпустить его с крючка, и ждал, пока молчание не затянется, прежде чем он признает правду. — Морковка.

Я рассмеялся, и он тоже усмехнулся, доставая из кармана сочную оранжевую морковь и ухмыляясь, когда откусил от нее большой кусок.

Когда мы вышли за ограждение, Джеральдина достала из кармана немного звездной пыли и, взметнув ее в небеса, опустила нас на землю перед владениями своей семьи. Это была огромная белая усадьба, расположенная среди сада, наполненного всеми видами деревьев и кустарников, которые только можно себе представить, а благодаря использованию магии земли, которую применяли эксперты, цветы цвели, несмотря на то, что сейчас зима, и все вокруг было наполнено цветом и жизнью.

Джеральдина провела нас через ворота, используя свою магическую подпись, открывая их и объясняя, что они дали сотрудникам выходной, дабы скрыть наш визит, пока мы шли по гравийной дорожке.

По мере приближения к месту, где пряталась наша мама, меня охватывало предвкушение, я сожалел, что не смог придти раньше, и старался не думать обо всем том ужасном дерьме, через которое она прошла.

Мы вошли в дом, и я с удивлением обнаружил, что, несмотря на его огромный размер, он оказался по-домашнему уютным, с теплыми деталями и запахом свежеиспеченного хлеба в воздухе. Я знаю, что Хэмиш Грас один с тех пор, как много лет назад умерла мать Джеральдины, поэтому я догадался, что у него есть кухонный персонал, который готовит вкусно пахнущую еду, и я надеюсь, что нас накормят, пока мы здесь.

Джеральдина сняла туфли и бросила на нас укоризненный взгляд, который заставил нас последовать ее примеру, прежде чем мы углубились в дом по узкому коридору.

Запах готовящейся еды становился все сильнее, чем дальше мы продвигались, а звук смеха вызвал улыбку на моих губах. Это место было не просто домом, как тот, в котором мы выросли, — это настоящий дом. И я обнаружил, что мне очень нравится мысль о том, что моя мама здесь.

— Не дразни меня, Китти, — донесся до нас раскатистый голос Хэмиша Граса из-за открытой двери в конце коридора. — У меня от тебя слюнки текут, и я хочу попробовать.

Я сморщил нос, гадая, трахает ли отец Джеральдины кого-то из своих сотрудников, а потом удивляясь, какого хрена Джеральдина все еще идет прямо к двери, из-за которой доносится звук.

— Ты испортишь предвкушение, — раздался мамин голос, и я нахмурился еще больше.

— Ты же знаешь, что я не могу ждать, я такой нетерпеливый дикобраз, — простонал Хэмиш.

— Тогда открой рот, — сказала мама с тихим смехом, и я зарычал, проходя мимо Джеральдины с намерением оторвать голову ее отцу. Моя мама приехала сюда, чтобы спастись от развратных стариков, а не стать жертвой еще одного.

Я распахнул перед собой дверь и громко зарычал, когда мой взгляд упал на маму, стоявшую возле печи, и на Хэмиша Граса, который сидел на стуле возле деревянного обеденного стола, накрытого на пятерых. Он был крупным мужчиной, плотным, с блестящей лысиной, черными пышными усами и густыми бакенбардами, которые, безусловно, можно было сбрить. Хотя ему каким-то образом удавалось выглядеть так, словно «мне все по барабану».

Он откинулся на стуле и открыл рот, а мама бросила ему кусочек хлеба, который он поймал зубами, как собака, и широко ухмылялся, жуя.

Пока я пытался понять, что за херню я наблюдаю, мама повернулась, посмотрев на меня и с восторженным визгом бросилась через всю комнату, чтобы обнять меня.

Я опомнился слишком поздно и обнял ее в ответ, улыбаясь, когда она крепко прижала меня к себе, и пытаясь привыкнуть к разнице в ее облике с тех пор, как она освободилась от контроля отца. Моя грудь сжалась при мысли о всех годах, которые мы упустили. Мне не хватало любви, пока он скрывал ее от меня, и мое сердце сжалось от одной мысли об этом.

Рядом со мной появился Ксавьер, и она отпустила меня, чтобы обнять его, а затем разразилась тирадой: «Посмотрите, какие вы оба большие», «О, и такие мускулистые», «Мои крошечные детки уже больше меня», «Ох, посмотрите, как прекрасно ты переливаешься на свету, Ксавьер» и так далее. Мы просто упивались этим, ухмыляясь, позволяя ей суетиться, и нам чертовски нравилось это, даже когда мы притворно застонали и преуменьшили ее комплименты.

Она прекрасно выглядит. Чертовски хорошо. Ее цвет лица стал более насыщенным, глаза яркими и полными жизни, а длинные темные волосы волнами рассыпались по спине. Я никогда не видел ее похожей ни на что, кроме пластикового совершенства, которого ожидал отец, и это только заставило меня осознать, как мало у нас было шансов узнать женщину, которой она была на самом деле. Здесь она чувствовала себя как дома, в зеленом фартуке поверх платья-свитера, с парой пушистых носков на ногах и улыбкой, большей, чем я когда-либо видел на ней.

Пока мы завладели ее вниманием, Хэмиш и Джеральдина занялись подачей огромной кастрюли тушеного мяса с булочками, маслом и бутылками вина с самодельной этикеткой, на которой было написано, что оно сделано из винограда сорта «Джобблсом Грас», что, как я догадался, означало домашнее вино.

Мама пригласила нас сесть за круглый деревянный стол, и мы все сами наполнили свои тарелки, ни одного слуги не было видно. И по тому, как легко Хэмиш управлялся на кухне, у меня сложилось впечатление, что так здесь и было. Очевидно, что у него нет недостатка в средствах на персонал, но он, похоже, доволен тем, что его дом принадлежит его семье, и я понял, что мне самому это по душе.

— Спасибо тебе за этот славный и великолепный обед, Китти Кэт, — сказал Хэмиш, тепло улыбаясь моей маме, которая заняла место рядом с ним и гордо подняла голову.

— Ты знаешь, что я смогла приготовить это только потому, что ты научил меня, Хэмми, — поддразнила она, игриво шлепнув его по руке и взмахнув ресницами, после чего повернулась, чтобы посмотреть, как мы с Ксавьером поглощаем нашу еду.

Это совсем не похоже на то претенциозное дерьмо, которое мы всегда ели с отцом. Эта еда была теплой, полезной и полной любви, и я с благодарностью улыбнулась маме через стол.

— Это потрясающе, — честно сказал я ей.

— Чертовски идеально, — согласился Ксавьер, и она засияла, а затем принялась за свою еду.

Мы оставались там весь вечер, поглощая еду и слушая обо всех забавных вещах, которые мама и «Хэмми» затеяли с тех пор, как она приехала к нему.

Они работали над составлением списка Фейри, недовольных правлением отца, которое Хэмиш постоянно называл «ля восстание», не объясняя, зачем ему понадобилось добавлять «ля».

Мама очень здорово помогла выяснить, кто был врагами моего отца, потому как она провела годы рядом с ним, участвовала в мероприятиях вместе с ним и видела, какие отношения у него были со многими влиятельными Фейри. Отцу нравилось слушать звук собственного голоса, поэтому он также выбалтывал ей о Фэйри, которые ему не нравились, и у нее было достаточно боеприпасов, чтобы использовать их против него, когда Хэмиш приблизится к ним.

Они тщательно скрывали участие моей мамы во всем, не позволяя никому знать, что она жива, кроме него, и я обнаружил, что очень привязался к этому человеку, который абсолютно ничем нам не обязан, но при этом принял ее, когда ей нужна была помощь, не задаваясь вопросом о ее лояльности.

Повстанцы создавали сети по всему королевству, помогая скрывать преследуемые Ордена и доставлять их в безопасное место, и у них даже появились задумки по освобождению Тиберийских Крыс, которых мой отец заточил в своих центрах Небулярной Инквизиции.

Джеральдина рассказывала об Ослах и о том, что они до сих пор тайно встречаются, и они вдвоем говорили о том, что на глазах растет сильное восстание, готовое выступить против моего отца, как только мы будем готовы нанести удар. То есть, да, они намеревались поддержать Вега в борьбе за трон, но их также устраивала идея, что я и другие Наследники останутся Советниками. Им придется смириться с тем, что Вега не будут носить короны, когда придет время восхождения новых правителей королевства. Ведь чтобы занять трон, им придется доказать, что они сильнее нас, а я с трудом верю, что этот день когда-нибудь настанет.

Помимо работы против моего отца, мама с головой ушла в домашнее хозяйство. Она училась готовить и печь, проводила время с Хэмишем, пока они работали над совершенствованием своей магии земли — отсюда и все эти прекрасные растения повсюду. Короче говоря, она была счастлива. И осознание этого успокаивало душевную и сердечную боль так, как я даже не подозревал, насколько нуждался в этом.

Она рассказывала о том, что может сама выбирать, во сколько ей просыпаться по утрам, что сама выбирает себе одежду, а вечер она проводит за чтением книг, просто потому что ей так хочется, и мое сердце ныло от жалости к той жизни, в которой она была заперта. Но вот она наконец-то свободна, и мне так чертовски приятно хоть раз порадоваться чему-то, так что я купался в этом весь вечер, не желая покидать это маленькое место удовлетворенности.

Грасы могли быть чертовски странными временами, но они очень хорошие люди, и теперь я в долгу перед ними, который никогда не смогу оплатить. Так что мне придется довольствоваться тем, что я убью своего отца и сделаю так, чтобы этот пузырь мира однажды смог выйти за пределы этих стен.

Дарси

«Подтяните свои задницы!» призвал Вошер, когда мы делали приседания в грязи, а дождь бил по нам на поле для питбола.

Мы никогда не защищались от непогоды во время тренировок, поэтому привыкли к любым условиям во время матча. Магия не должна тратиться на это, когда мы обязаны использовать ее для борьбы с противником. Вошер смилостивился хотя бы над группой поддержки, заставив их репетировать под проливным дождем, пока их костюмы не промокли, и в конце концов разрешил им отправиться в раздевалки, принять душ.

«Нам действительно нужно делать еще что-то из этого дерьма?» рявкнул Дариус на Вошера, который отгонял от себя дождь, сидя на раскладном стуле в лайкровых шортах и желтом свитере-водолазке.

Он возглавил тренировки по питболу, так как профессор Престос была перегружена дополнительными занятиями, которые она вела. Питбол ему чертовски не нравился, а его понимание правил было на нуле.

Нова, очевидно, наплевала на то, что наша команда проиграла собакам. Она, наверное, даже не заметила, поскольку ее голова так глубоко в заднице короля. У меня сложилось впечатление, что она назначила Вошера на эту роль, чтобы наказать его за то, что он порвал с ней. Но единственные, кто действительно наказан, этомы.

— Нет, вы совершенно правы, мистер Акрукс, — позвал Вошер. — Разделитесь на пары. Мальчики с девочками. Вот так, вы можете объединиться с мистером Капеллой, мисс Вега, — Вошер направил Сета ко мне, смачивая губы от жажды, от чего у меня по коже побежали мурашки. Он разбил на пары остальных членов команды, не торопясь решать, кто с кем будет, как будто это имело значение. — Вот так, теперь все девочки ложитесь на спину и вытяните одну ногу как можно дальше над головой. Мальчики, надавите своим весом на их бедра, чтобы увеличить растяжку.

— Вы, блядь, издеваетесь? — рявкнул Калеб.

— Потише, мистер Альтаир. Гибкость — важная часть любого спорта, — сказал Вошер. — А теперь поторопитесь и поднимите ноги в воздух, девочки.

Я с шумом опустилась в грязь, вытянув ногу над головой, насколько смогла, а Сет наклонился надо мной, чтобы подтолкнуть ее дальше, держа свой вес на мне, чтобы избежать этого. Хотя, я уверена, что все уже перешло в эту область.

Джеральдина лежала в грязи рядом со мной, вытянув обе ноги над головой, не напрягаясь.

— Ну же, мокрощелка, помоги мне размять квадрицепсы, — потребовала она, подняв голову, крикнув на Макса между своих бедер. Он ухмыльнулся и навалился на нее всем весом, схватив ее лодыжки и вбив их в грязь над ее головой, а его промежность прижалась к ее. Иисус.

Я посмотрела на Сета и фыркнула, а он зыркнул на своего друга.

— Сильнее толкайте девочек, мальчики! — призвал Вошер. — Используйте свой вес, чтобы получить хорошую глубокую растяжку. Вы не используете свой вес, мистер Капелла. — Поток воды ударил Сету в спину, и он опрокинулся на меня, его тяжелое тело упало на мое. Я зашипела, когда он заставил мою ногу продвинуться гораздо дальше, чем хотела, и меня тоже окатило ледяным потоком воды.

— Ай, ай, ай, — я оттолкнула его, и его рука заскользила по грязи, когда он попытался встать.

— Я убью его, — прорычал Сет, поворачивая голову, чтобы оскалить зубы на Вошера, когда ему удалось поднять себя с меня.

— Поменьше такого отношения, Капелла, или ты потеряешь свой дополнительный балл на этот семестр, — предупредил Вошер.

— Чертов мудак, — прорычал он, поворачиваясь ко мне лицом. — Извини, детка, но тебе придется принять участие в работе.

Я зарычала, толкая его в грудь.

— Просто позволь мне поменяться ногами, эта официально сломана.

Он засмеялся, опустился на колени и позволил мне поменять ноги местами, а затем снова надавил на меня своим весом, но не сильно. Он создал вокруг нас едва уловимый заглушающий пузырь, его глаза метнулись к Калебу, который был дальше по линии.

— Итак… ты снова поговорила с Кэлом? — прошептал он, когда моя лодыжка перевалилась через голову, и я вздрогнула.

— Да, но всякий раз, когда я пытаюсь перевести разговор на тебя, он меняет тему. Я не знаю, как его уломать, — сказала я, нахмурившись.

— Клянусь, он что-то чувствует, — пробормотал он.

Мы обсудили каждую деталь после инцидента на кладбище, как Калеб спас ему жизнь, потом наклонился, заглянул в рот Сету и, казалось, почти поцеловал его.

Сет воспроизвел все это момент за моментом, так что у меня было довольно хорошее представление, хотя у Волка была склонность драматизировать события, поэтому я не могу быть полностью уверена в точности его рассказа. Но какая-то доля правды в этом должна же быть.

— Быть может, тебе нужно спросить его, — предложила я, понимая, что уже звучу как заезженная пластинка, но действительно, какой еще вариант у него есть?

— Или, может быть, нам нужно заставить его ревновать. Понаблюдай за его реакцией, — потребовал он, опуская заглушающий пузырь, прежде чем я успела согласиться, затем схватил мои запястья и сжал их над головой одной рукой.

— Эй, — зашипела я.

— Макс, сфотографируй нас. — Сет достал из кармана свой атлас и бросил его своему другу, который сейчас раскачивал бедрами вперед-назад, а Джеральдина держалась за его голову и кричала ему дикие призывы. Казалось, он веселится от души.

Атлас Сета упал в грязь, и Макс ошарашенно посмотрел на нас.

— Что?

— Сфоткай, — огрызнулся Сет.

— Я не хочу фоткаться, — я дернула за запястья, раскрывая ладони и готовясь сбить его с себя воздухом, если он не подчинится.

Макс рассмеялся, выхватил атлас и сделал снимок как раз в тот момент, когда Сет наклонился и прижался своими губами к моим.

— Ах! — Я выпустила бурю воздуха, оттолкнув его от себя и отправив в грязь с жестким ударом.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони и с рычанием села, прежде чем подняться на ноги.

— Какого черта, Сет?

Он встал, держась за живот, и я набросилась на него, используя свою магию земли, чтобы швырнуть в него огромные шары грязи. Первый шар ударил его прямо в лицо, заглушив его смех, но он поднял воздушный щит, прежде чем я успела приземлить второй.

Земля затряслась под моими ногами, когда я приготовилась похоронить его, но Калеб внезапно проскочил между нами и начал дуть в свой свисток.

— Что происходит? — потребовал от меня Калеб, как будто это была моя чертова вина в том, что у Сета нет границ. Но я должна признать, кажется, Калеб действительно выглядит ревнивым.

— Он поцеловал меня, — прорычала я, указывая обвиняющим пальцем через плечо Калеба на шавку.

Калеб обернулся, глянув на него, и я не увидела его выражения, потому как Сет невинно пожал плечами.

— Она умоляла об этом, — сказал Сет с ухмылкой. — Она все время говорила: «О, ты меня так намочил, тащи меня обратно в свое логово Волка и вставь его мне в задницу».

Земля раскололась от меня, когда я зарычала, и разорвалась надвое. Я убью его.

Сет взвился вверх на воздушном облаке, когда Калеб отпрыгнул в сторону от щели, открывшейся в земле.

— Хватит! — воскликнул Вошер. — Я знаю, что этот новый закон Ордена вызывает много сексуальной неудовлетворенности, мисс Вега, но мы все должны стараться сдерживать себя. Я всегда могу помочь выплеснуть часть этой необузданной энергии, если вам нужен выход.

Я вздрогнула, обернувшись к ВошерУ, как это сделали Сет и Калеб.

— Почему вы такой чёртов извращенец? — огрызнулась я, не успев остановить себя, и рот Вошера приоткрылся.

— Прошу прощения, мисс Вега? — Вошер прижал руку к сердцу, выглядя совершенно оскорбленным.

— Нет, она права, — прорычал Сет. — Если вы еще раз так с ней заговорите, я сам разберусь с вашей задницей.

— Мне не нужна твоя помощь, — бросила я Сету, но догадалась, что его солидарность была в некотором роде милой.

— О-хо! — вздохнул Вошер. — Вы разберетесь с моей задницей, мистер Капелла? — спросил он, и это прозвучало как угроза совершенно иного рода, и я скривилась.

— Я уволю тебя, если ты не отступишь, старый урод, — рявкнул Дариус, подойдя к Максу сзади, вода струилась с их волос и заставляла форму прилипать к их мускулистым телам. Я заметила, что он наотрез отказался участвовать в растяжке, и я поняла, что это из-за Тори. В эти дни он не позволял ни одной из фанаток даже приблизиться к нему, и в этом было что-то по-дурацки милое.

Калеб несносно рассмеялся, а Вошер в шоке посмотрел на нас всех, потом сделал шаг назад, нервно хихикая.

— Я не хотел ничего плохого. У тебя не тот конец палки, — пролепетал он, труся под взглядами всех нас.

— Хорошо, — прорычал Дариус. — Тогда, говоря словами Лэнса Ориона, кстати, лучшего тренера по питболу, который когда-либо был у этой команды, класс, блядь, свободен.

Мы все отвернулись от Вошера, направляясь к раздевалкам, и Джеральдина зарычала, шагая рядом со мной.

— Вот покажет этому солоноватому мешку с шарами, куда засовывать свои канцелярские принадлежности, — сказала она с очередным громким смехом, и я рассмеялась.

— Не думаю, что он когда-нибудь перестанет быть жутким, — сказала я, когда мы направились внутрь, и я запустила огонь Феникса в свои вены, согревая себя.

Мы отделились от мальчиков, зашли в раздевалку для девочек и вскоре уже принимали душ и одевались в теплую одежду, я поправила ожерелье с Имперской звездой на своей рубашке. Я надела браслет Близнецов, который мне подарил брат, мне нравилось, что он заставляет меня чувствовать себя ближе к нему.

Я хотела полетать с ним и Тори сегодня вечером, но погода только ухудшилась. Когда я проверила атлас, то обнаружила сообщение от брата, в котором говорится, что по всему королевству бушуют штормы, но завтра выглянет солнце, поэтому мы должны полетать завтра.

Я натянула темную толстовку поверх спортивного лифчика, оставив молнию открытой, пока сушила волосы. Последние девочки вышли из комнаты, и я посмотрела на Джеральдину, которая накладывала макияж перед зеркалом.

— Куда-то идешь сегодня вечером? — с любопытством спросила я.

— Мы с Джастином встречаемся для позднего ужина, — сказала она, припудривая носик.

— О, как свидание? — спросила я с любопытством, и она покачала головой.

— О нет, моя милая Дарси, я не хожу на свидания. Я распространяю свое женское семя так далеко и широко, как только могу, пока мои дни свободного ухаживания не подойдут к концу. Мой брак с Джастином, маленьким червячком, будет на этом закончен, и тогда…

— Что? — спросила я, когда она тяжело вздохнула, ее плечи напряглись и опустились.

Она посмотрела на меня с эмоциями в глазах, и я положил руку ей на плечо, так как мое сердце сжалось.

— Ну, в последнее время, — понизила она голос. — Моя леди Петуния жаждет, чтобы ее сад поливал один-единственный дьявольский одуванчик.

— Макс? — прошептала я, волнение пробежало по мне. Я знаю, что политическая позиция Джеральдины удерживала ее от того, чтобы отдаться Максу, но мне бы хотелось, чтобы такого не было. Они полярно противоположны, но каким-то образом нашли баланс между собою, который просто работает.

Она кивнула, поджав нижнюю губу, а потом вдруг упала на колени и застонала.

— О, моя королева, я обидела тебя этим признанием! Он Наследник — ужасный Наследник! И я никогда не стала бы связывать себя с таким негодяем! Никогда!

— Все в порядке, Джеральдина. — Я подняла ее на ноги, когда она издала сдавленный всхлип. — Макс — хороший парень. К черту политику. Если он тебе нравится, то действуй. Тори и Дариус созданы друг для друга, так почему бы тебе не быть с Максом?

— О, миледи, если бы все было так просто. И миледи Тори, и ее Дариус — исключение, выбранное самими звездами. В конце концов, он неизбежно склонит колено, когда она воткнет булавку в его поразительно большую голову. — Она фыркнула, и мне стало противно, что политика так много значит для нее и что она искренне верит в то, что нужно придерживаться какой-то заранее оговоренной помолвки. Мне плевать, с кем она встречается. Ладно, я не буду в восторге, если она присоединится к Кларе, начнет встречаться с Лайонелом и называть его папочкой, но почти все остальные в Солярии были свободны. Кроме Ориона. Нет, уходи, подумала я.

Дверь открылась, и вошел Сет, словно он владел всем миром, в одних трениках и с сумкой, перекинутой через плечо.

— Хочешь прогуляться со мной до Башни Эир, Дарси? — спросил он. — Ребята ушли.

Я посмотрела на Джеральдину, и она кивнула, отмахиваясь от меня, когда повернулась к зеркалу, снова нанося макияж.

— Увидимся в первой половине дня. Я приготовлю пиршество из рогаликов с маслом в Лощине на рассвете.

— Ты не обязана, — сказала я, как всегда, но она снова отмахнулась от меня, потому что всегда так делает. Она чертовски хорошая подруга.

Я вышла за дверь вместе с Сетом, вместе прошли по тихим коридорам, наслаждаясь нарушением маленького закона Орденов Лайонела. С тех пор как Орион помог мне с заклинаниями иллюзии, я стала серьезно разбираться в них. Я могу выглядеть как пушистый серый Оборотень, идущий рядом с Сетом, когда захочу, так что общаться с ним и другими Наследниками в кампусе стало немного проще.

— Я хочу пробежаться перед тем, как мы отправимся обратно, я подумал, может, тебе захочется прокатиться? — спросил Сет, и я нахмурилась.

— Я все еще злюсь на тебя, — напомнила я ему.

— Ах да, — сказал он, наклонив голову на одну сторону и посмотрев на меня по-щенячьи. «Прости меня, детка. Я просто хотел заставить Кэла ревновать. И ты видела, как он бросился на него? Я думаю, что это помогло.

— Я не думаю, что тебе стоит играть в такие игры, — заявила я, потрепав его за ухо. — Это не круто.

Он заскулил во все горло.

— Но ревность так чертовски эффективно заставляет людей показывать свои настоящие чувства, — рассуждал он.

— Верно, но это тоже игра. Калеб не заслуживает такого, — надавила я, и он обдумал мои слова, прежде чем кивнуть.

— Черт возьми, ты права. Почему ты всегда права?

Я рассмеялась, шутливо отбрасывая волосы.

— Это все потому, что я одна из истинных королев.

Он зарычал, а я усмехнулась, но он не клюнул на наживку. Мы все избегали того факта, что однажды нам придется бороться за трон. Так проще. К тому же, пока Лайонел у власти, такое будущее кажется столь далеким и невозможным, что легко забываешь, что рано или поздно мы снова столкнемся.

Мы дошли до выхода, и Сет снял свои треники, положив их в спортивную сумку, которую я взяла у него, перекинув через плечо. Он открыл дверь, выпрыгнул из нее и перешел в свою огромную форму Волка.

Я побежала вперед, взбираясь ему на спину, быстро накладывая на себя иллюзию, чтобы никто не увидел ничего, кроме кучи белого меха на моем месте. Затем я создала вокруг нас воздушный щит, чтобы оставить нас сухими, и он понесся по мокрой траве, вдыхая носом ароматы вечера.

Я прижалась к его шерсти, прижимаясь к его телу, пока он бежал все быстрее и быстрее, проносясь мимо Обсерватории Земли и огибая Лес Стенаний. Темнота была гуще между деревьями, и другие Ордена тоже вышли, крадучись среди теней.

Сет мчался по лесу, петляя меж крупных сучьев и заставляя мое сердце прыгать от восторга. Вскоре мы добрались до Башни Эир, и он замедлил шаг, подбежав к двери, а я подняла руку, чтобы бросить воздух на символ Элементаля над ней. Сет распахнул дверь и начал бежать вверх по лестнице, сбивая людей с ног, делая по несколько шагов за раз.

На стене висели плакаты, предупреждающие о каком-то диком человеке-монстре, о котором Кайли постоянно твердила, что он напал на нее однажды ночью несколько недель назад. Я догадалась, что это просто способ привлечь к себе внимание, но он не сработал. Единственные Фейри, которые обращали на нее внимание в эти дни, были другие КООТы. И даже они не проводили с ней по-настоящему много времени. Но всякий раз, когда мне было хоть немного жаль, что она сидит в одиночестве и тоскует по другу, я вспоминала, как она стояла на трибуне в суде, рассказывая всему королевству, что это она поймала нас с Орионом. Я никогда не прощу ей этого. И если из-за этого она проведет остаток времени в Зодиаке в одиночестве, значит, она легко отделалась.

Сет замедлил шаг, когда достиг коридора, ведущего в мою комнату, и подождал, пока студенты вокруг нас разойдутся, а затем устремился по нему. Я соскользнула с его спины, отперла дверь и повернулась, намереваясь пожелать ему спокойной ночи, но он ворвался в мою комнату.

— Чертов волк, — пробормотала я, следуя за ним внутрь, закрыла дверь и плотно заперла ее, после чего вокруг нас образовался заглушающий пузырь.

Сет вернулся в свою форму Фейри, и я передала ему его сумку. Он достал боксеры и натянул их, после чего плюхнулся на мою кровать и устроился поудобнее. Он не всегда оставался здесь, но я должна признать, что сплю лучше, когда он приходит. Поскольку Тори вынуждена притворяться, что ее все еще контролируют тени, то я не могу оставаться с ней, если мы не ночуем в Королевской Лощине. А без компании мне едва удавалось поспать пару часов. Поэтому, как бы странно это ни было, я не собираюсь заставлять его уходить.

Я сняла обувь, взяла резинку с тумбочки и собрала волосы в хвост, а затем опустилась рядом с ним на кровать.

— Разве ты не скучаешь по своей стае, когда остаешься здесь? — спросила я, доставая из-под подушки учебник по астрологии и подпирая им колени.

Профессор Зенит хотела, чтобы мы все изучили Седьмой дом для викторины, которую она проведет завтра. Мы изучали его всю неделю, и поскольку им управляли Весы и Венера (знак звезды Ориона и чертова планета любви), я постоянно вспоминала о нем. Другое название Седьмого дома — Дом партнерства, так что это было еще одно совпадение, в котором я сейчас не нуждалась.

— Не совсем, — сказал он с виноватым видом, перекатившись ко мне и положив голову на мою руку. — Хочешь знать то, что я рассказывал только Наследникам?

— Как всегда. — Я отложила книгу и с любопытством посмотрела на него.

Он посмотрел на меня с косой ухмылкой.

— Они — моя настоящая стая. Те, на кого я рассчитываю больше, чем на кого-либо еще. Те, кого я поддерживаю больше всех среди моих Волков. Я знаю, что это хреново, и я действительно люблю свою стаю. Но они не семья. Наследники — да. И ты теперь тоже. И твоя сестра тоже… хотя я не думаю, что я ей так уж и нравлюсь.

— Ты постоянно приносишь ей снеки, а потом воруешь их обратно.

— Это игра, в которой мы оба принимаем участие, — защищаясь, сказал он. — Когда я был на луне, другие Фейри прятали все лучшие лакомства, чтобы я их вынюхивал и крал. Им это нравилось.

— Звучит так, будто ты просто крал их еду.

— Поверь мне. Им это нравилось. Тори тоже, — настаивал он.

— Нет. Тори как медведь, когда дело касается еды. Она не часто делится, и ей определенно не нравится, когда у нее крадут еду, — сказала я, а он только насмехался.

— Ей это нравится, — настаивал он, хотя я точно знаю, что он ошибается. — Но кроме этого, она все еще не хочет обниматься со мной, так что должно быть что-то еще сдерживает ее.

— Ну, в тот раз ты на нее помочился, — заметила я. — Люди не могут просто так забыть, когда на них писают.

— Да…, - сказал он, из него вырвался тихий волчий скулеж, и я сжалилась над ним, продолжая.

— Она больше не ненавидит тебя. Ей просто нужно узнать тебя получше, — добавила я, и он негромко захихикал.

— Может быть, мне нужно поработать над этим, — ответил он, отпихивая в сторону мою книгу по астрологии, получше прижимаясь ко мне и зевая, как усталый щенок.

У меня никогда не было домашней собаки, но я представила, что всё обстоит примерно так же. Что было совершенно странно, но что-то в его лежании на мне или в том, как он ведет себя с Наследниками, кажется естественным. Это был образ жизни его вида, и у него такая успокаивающая аура, когда он не засранец. Что в наши дни случается довольно часто. По крайней мере, для тех, кто входит в его ближний круг. Я никогда не думала, что в парне, которого я когда-то ненавидела всем сердцем, может быть столько хорошего.

— Так мы когда-нибудь поговорим о том, что произошло между тобой и Орионом в той гробнице? — спросил он неожиданно, и мое сердце заколотилось.

— Что? — пролепетала я, пылая от жара. — Ничего не было. — Отлично, прозвучало очень убедительно.

— Пфф, ты вышла оттуда с виноватым и растерянным видом. Я знаю, что что-то случилось, — настаивал он. — Я просто предполагал, что в конце концов ты об этом заговоришь, но, видимо, ты все еще не доверяешь мне.

Я застонала, потирая глаза.

— Это не имеет значения, ничего не значит.

Он вздохнул, сел прямо и отбросил мою руку от лица.

— Твою мать, я не думал, что что-то произошло на самом деле, я просто проверял тебя! Расскажи мне все.

— Ты — мудак. — Я ударила его по руке, и он рассмеялся, схватив меня за запястье и ухмыляясь, как маньяк. Я резко вздохнула и сдалась, вырывая свою руку из его хватки. — Ладно. Просто один глупый поцелуй и все. — Тори была единственной, кому я призналась в этом, и единственной, кому я обычно признавалась. Так что для меня было нелегко.

Его глаза загорелись, как будто я только что сказала ему, что Рождество наступило раньше, и я в замешательстве нахмурилась.

— Почему ты выглядишь таким чертовски счастливым из-за этого? — спросила я.

— Очень волнительно, — ответил он, пожав плечами, но я не поверила.

— Сет, — предупредила я, и он вздохнул, опустился, сев рядом со мной и прислонив свою голову к моей.

— Ладно, я хочу, чтобы вы снова были вместе. Это преступление?

Я повернулась к нему, удивленная тем, что он повторил слова моей сестры.

— Ты что?

Он невинно пожал плечами.

— Вы, блядь, созданы друг для друга, и да ладно, прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он ушел, а ты все еще не забыла его. Даже на один процент, — умолял он, и я ненавидела, когда он так меня задевал. Он поставил меня в неудобное положение, и я пробурчала что-то невнятное, а он лишь терпеливо смотрел на меня, ожидая, когда я признаюсь. Черт возьми, как же он иногда раздражает.

— Даже если бы я не забыла его, а это так, я бы никогда не смогла быть с ним после того, что он сделал, — сказала я, но даже сказав это, я понимаю, что это не совсем правда. С тех пор как Орион объяснился, я постоянно прокручиваю в голове его слова. Они звучали слишком искренне, слишком чертовски мило.

— Ты имеешь в виду, когда он пожертвовал собой ради тебя, чтобы у тебя был шанс уничтожить Лайонела? Чтобы ты не потеряла все, включая место в единственной академии, способной подготовить Фейри твоего уровня силы и дать тебе реальный шанс на трон? Клянусь звездами, ну и засранец, — насмешливо прорычал он, а я поджала губы. — Нет, ты права, Дарси. Я не потерплю этого. Как он посмел броситься в самое опасное место в Солярии и столкнуться с месяцами ада в Даркморе из-за того, как сильно он тебя любит? Как он, блядь, посмел.

— Прекрати, — прошипела я, но он продолжил.

— Как он посмел разрушить себя настолько, насколько любой Фейри может разрушить себя ради тебя.

— Я не просила его об этом, — горячо сказала я. — Я никогда не хотела этого.

— Я знаю, — сказал он, его улыбка исчезла, когда он взял мою руку и сжал. — И ты имеешь право злиться на него за это. Но не навсегда, детка.

Комок прожег мое горло, эмоции нахлынули на меня. Я опустила взгляд вниз, не в силах встретиться с пылающей правдой в его глазах.

— Все так запущено.

— Но не неисправимо, — убеждал он. — Послушай, мне нравится проводить время с тобой, Дарси. Пребывание здесь с тобой подпитывает мою внутреннюю волчью сущность, но я здесь только потому, что чувствую твою боль. Не так, как Макс, но… — Он протянул руку и провел костяшками пальцев по моей ключице, мрачно нахмурившись. — Это инстинкт, думаю. Я просто знаю, что тебе больно. И ситуация не изменилась с тех пор, как он ушёл. Даже когда Тори вернулась, я знаю, что ты стала счастливее, но этого недостаточно. И если быть честным, я не думаю, что что-то изменится, пока вы двое не уладите это.

— Я не знаю, можно ли что-то исправить, Сет, — сказала я, боль во мне распирала, как герметичная коробка в груди.

Он прикоснулся к моей щеке и пристально посмотрел на меня.

— Если вы оба этого захотите, то все возможно.

Я отвела взгляд от его глаз, не желая смотреть в лицо тому, о чем он просил меня. Но я знаю, что должна сделать. Я не уверена, что смогу когда-нибудь отпустить ту боль, которую оставил во мне Орион. Я не вижу реальности, в которой я могу снова довериться ему, а если не могу доверять ему, то для нас нет никакой надежды.

Я сидела на последнем уроке этого дня, хмуро глядя на Хайспелл, которая раздавала толстые шоколадные пирожные «высшим» Орденам в передней части класса, уделяя особое время болтовне с мальчиками и небрежно проводя пальцами по их волосам. Ее юбка была настолько короткой, что было видно ее змеиное отверстие, и она старалась нагнуться перед каждым парнем, который ей нравился.

Мне жаль, что Тори приходится сидеть там и притворяться, что она рабыня теней. Вероятно, сейчас она старается сдержать себя, чтобы не ударить Хайспелл по сиськам. Как бы ни было удивительно знать, что она в основном свободна от контроля Лайонела, мне неприятно, что я не могу проводить с ней больше времени. Мы должны быть осторожны, чтобы никто ничего не заподозрил. И как бы я ни тосковала по ней, я не собираюсь рисковать тем, что Лайонел узнает, что теперь она больше не ходячий зомби.

Но сегодня было кое-что, что поднимало мне настроение: наконец-то наступило полнолуние. И Орион сможет прочитать еще больше из дневника своего отца. Возможно, моя мать увидела что-то еще из того, что нам нужно сделать, чтобы противостоять Лайонелу.

Я попыталась наложить заклинание левитации на трехкилограммовый груз, лежащий на моем столе, и он поднялся на несколько дюймов, прежде чем я позволил ему снова упасть на мой стол. Хайспелл не разрешал нам брать для этого ничего весом выше пяти килограммов, в то время как передние участники класса уже поднимали до пятидесяти. Она смутно объяснила всему классу, как произносить заклинание, а затем провела оставшееся время, перемещаясь между «высшими» Порядками и показывая им, как это делать более подробно. И неудивительно, что все присутствующие здесь усердно проваливали этот предмет.

Я попробовала наложить заклинание левитации на трехкилограммовую гирю, стоявшую на моем столе, и она поднялась на несколько дюймов, после чего я позволила ей снова упасть на мой стол. Хайспелл не разрешала нам брать для этого гири больше пяти килограммов, в то время как первые классы уже поднимали до пятидесяти. Она туманно объяснила всему классу, как произносить заклинание, а затем провела остаток времени, перемещаясь между «высшими» Орденами и показывая им, как выполнять заклинание более подробно. И неудивительно, что все остальные завалили этот предмет.

Мой атлас зажужжал, и я достала его. Хайспелл редко обращает внимание на кого-либо из нас в задних рядах, поэтому я не потрудилась скрыть его, найдя сообщение от Дариуса. Конечно, если она решит посмотреть в мою сторону, то накажет меня за это по полной программе. Но мне плевать.

Дариус:

Ты можешь сегодня пойти к Лэнсу? Ему может понадобиться помощь, а я занят.

Мое сердце пропустило удар.

Дарси:

Чем занят?

Дариус:

Всякой всячиной. Будь там к семи, землеройка.

Я отправила ему картинку с разъяренным минотавром, кричащим «НЕТ!», а он ответил картинкой с землеройкой, убегающей от потока огня Дракона.

Я поджала губы, удивляясь, где, черт возьми, он нашел такую картинку, и бросила ему в ответ картинку Калонского Осьминога-перевертыша с руками Фейри на конце каждого щупальца, выставившего вверх средние пальцы.

Дариус:

Повеселись!

— Засранец, — пробормотала я.

Ну да, если я пойду, мне определенно нужен буфер. Я не собиралась проводить вечер наедине с парнем, которого я жажду, как наркотик, и который был так же плох для меня. Поэтому я отправила сообщение в групповой чат с просьбой о помощи.

Макс:

Ничего не поделаешь, малышка Вега, Джерри пробирается ко мне сегодня вечером.

Дарси:

Как ты это провернул?

Макс:

Я украл все рогалики из школьных запасов и спрятал их в своей комнате. Если она захочет завтракать, она обязана прийти. В буквальном смысле.

Я фыркнула от смеха, но он тут же затихла, когда последовал ответ Сета.

Сет:

Не могу прийти сегодня. Кэл охотится на меня.

Калеб:

Да?

Сет:

Да. *скрещивание мечей эмодзи*

Сет:

Черт, это должен был быть эмодзи с боевым топором.

Калеб:

…

Сет:

В любом случае, извини, детка, мы уходим. Удачи, сообщи нам все сочные подробности… о дневнике.

Я стиснула челюсть в раздражении, посмотрев на Тори, но я прекрасно понимаю, что она не сможет присоединиться ко мне. Она бывает дома у Лайонела только по выходным, и я не собираюсь заставлять ее возвращаться во дворец чаще, чем она должна.

Мой атлас зажужжал, и я обнаружила сообщение от единственного человека, которому могу позвонить.

Габриэль:

Ничего не поделаешь, я отправляюсь домой на ночь на фаэтанские вторники. Я готовлю. Я заморожу тебе немного!

Отлично. Похоже, всё зависит от меня.

Не то чтобы я не хочу видеть Ориона. Черт, это было все, чего я желаю. Но оставаться с ним в доме наедине кажется ужасной идеей. Особенно после того, как мы поцеловались. Я изо всех сил уверяла себя, что это ничего не значит, и не хочу, чтобы мне доказали, что я ошиблась.

Я провела большим пальцем по новому номеру в контактах Ориона, его имя сохранилось как Starboy, как и раньше, скрывая тот факт, что мы общаемся. Я полагаю, некоторые вещи никогда не меняются. Я не написала ему ни одного сообщения с тех пор, как получила его номер, но решила, что будет правильно сказать ему, что я появлюсь позже.

Дарси:

Привет, я приду в семь. Дариус решил, что будет лучше, если кто-то будет с тобой.

P.S. Полная луна ура!

Полная. Луна. Ура???

Боже, зачем я это написала?

Три маленькие точки сообщили мне, что он печатает ответ, и я не смогла поверить, насколько сильно это заставило мое сердце перевернуться.

Старбой:

И Дариус решил, что лучший человек — это ты?

P.S. Я думаю, ты проводишь слишком много времени с Оборотнями, раз Луна так тебя взволновала…

Я закатила глаза, но при этом изо всех сил пыталась сдержать ухмылку, когда отвечала.

Дарси:

Он занят " всякой всячиной», что, как я полагаю, означает пересчитывание его золота и проверка всех замков на его дверях, дабы убедиться, что никто никогда не украдет его.

Так что, полагаю, ты застрял со мной.

P.S. Ничуть не больше времени, чем я провожу с Сиренами, Вампирами, Церберами и Драконами.

Старбой:

Я могу придумать судьбу и похуже.

P.S. Но они ведь не спят в твоей постели, не так ли?

Мое сердце подскочило к горлу, когда я уставилась на эти слова. Откуда, черт возьми, он знает, что Сет спит в моей кровати? Неужели Дариус рассказал ему?

— Мисс Вега! — прокричала Хайспелл, и я удивленно подняла голову, обнаружив, что она несется ко мне, как летучая мышь из ада. Ее глаза превратились в зеленые щели, а ожерелье на горле засверкало ярче, когда она приблизилась ко мне.

— Как вы смеете проявлять неуважение ко мне в моем собственном классе? — зашипела она, и я спрятала атлас в карман.

— Мне не нужно проявлять к вам неуважение, мисс, вы справитесь с этим сами, — легкомысленно сказала я, подталкивая зверя.

Тори встретила мой взгляд через всю комнату, ухмылка слегка подергивала уголок ее рта. Я заметила, как ее пальцы мелькнули под креслом, и Хайспелл внезапно споткнулась, словно воздушный хлыст подсек ее ноги, отправив ее кувыркаться на пол задницей на сиськи. Все засмеялись, включая меня. Да, Тор.

Прозвенел звонок об окончании урока, и я вскочила со своего места, перепрыгнув через Хайспелл, когда она с трудом поднялась на ноги, и побежала к двери.

— Дарси Вега остановись сейчас же! — прорычала она, и я знаю, что заплачу за это завтра, но мне все равно.

Сегодня полнолуние, и я не собираюсь сидеть в изоляторе. Я смеялась, бежала во всю прыть по коридору, и вдруг мне на голову обрушился лед. Вот дерьмо!

— Остановись сейчас же, или ты пожалеешь об этом! — крикнула Хайспелл, и я заметила Калеба, поднимающегося по лестнице впереди меня.

— Кэл! Вытащи меня отсюда! — позвала я, и он даже не стал сомневаться, метнулся ко мне и перекинул меня через плечо, смеясь над тем, как Хайспелл мчится к нам на своих высоких каблуках.

Калеб подставил ей подножку, а затем бросился прочь на большой скорости, проносясь через весь кампус и заставляя мою голову кружиться. Мы оба рассмеялись, когда он поставил меня на землю, и я поняла, что нахожусь за внешним ограждением.

«Тебе лучше продолжать бежать, милая. Она заставит всех КООТ в школе охотиться за тобой». Он ухмыльнулся, достал мешочек со звездной пылью и бросил его мне.

— Спасибо, — ухмыльнулась я. — А ты?

— Она неравнодушна ко мне. — Подмигнул он и отступил за ограду. — Я просто буду флиртовать, спасаясь от неприятностей. О, и я подсуну ей зелье памяти, чтобы ты тоже не попалась на крючок. Увидимся позже. — Он удалился, а я осталась улыбаться, перебирая в пальцах щепотку звездной пыли. Быть другом Наследников в эти дни очень выгодно.

У меня пересохло во рту, и я нахмурилась, глядя на свою школьную форму. Не совсем подходящий наряд для сегодняшнего вечера. Но сейчас у меня нет выбора.

Я подбросила звездную пыль над головой и представила себе лес за дворцом, как меня уносит сквозь звезды.

Я приземлилась в грязь — без единого спотыкания, спасибо большое, — и начала бежать к дереву, откуда можно попасть в коридор ко дворцу. Я не стала приземляться слишком близко к нему — на случай, если кто-то окажется здесь, когда я появлюсь. Я не думала, что это возможно, но на всякий случай всегда была осторожна.

Я подошла к сплетенному дереву, мое дыхание застыло в прохладном воздухе, когда я прижала руку к знаку Гидры, и он засиял под моей ладонью.

Я подумала о своем отце с болью в душе, жалея, что у меня не было возможности узнать его. Но еще больше я желала, чтобы он был спасен от того, что сделал с ним Лайонел. Меня преследовало осознание его судьбы. Я надеюсь, что он хотя бы познал счастье рядом с моей матерью.

Я спустилась по лестнице, которую образовали корни, уходя в туннель внизу, прежде чем они втянулись, и свет дня исчез. Я достала атлас, решив, что должна предупредить Ориона о том, что пришла рано, но обнаружила, что сигнала нет. Запрятав атлас подальше, я зажгла Свет Фейри, пытаясь разглядеть дорогу, и побежала трусцой, вгоняя тепло в вены, чтобы побороть холод.

Добравшись до люка, я приоткрыла его и выглянула наружу с колотящимся сердцем. До меня донесся звук работающего душа, и я поднялась наверх, осторожно опустив люк на место и пройдя в гостиную. Дверь в ванную была приоткрыта, и мой пульс участился при виде Ориона в душе. Он стоял ко мне спиной, и вода стекала по его широким плечам и мышцам, сужающимся у основания позвоночника, прежде чем омыть его задницу.

Я стояла неподвижно, не смея дышать, пока он проводил пальцами по своим волосам.

Я должна уйти.

Я должна делать что угодно, только не стоять здесь и просто смотреть.

Жар прожигал дорожку по моему телу, пока я не почувствовала, что таю. Я заставила себя сделать шаг в сторону, но под моей ногой скрипнула половица. Он повернул голову, и я чуть не проглотила собственный язык, когда он встретился с моим взглядом. Дерьмо, дерьмо, не надо дерьма.

Я запаниковала, все рациональные мысли вылетели из моей головы, и я бросилась бежать. Это было глупо и по-детски, но мне плевать, поскольку мне необходимо вернуться в туннель и уйти, и вернуться позднее, если понадобится, но сейчас я должна принять своего внутреннего труса и бежать, как маньяк, спасаясь.

Я почти добралась до люка, когда Орион пронесся передо мной с полотенцем, свободно обернутым вокруг талии, с его обнаженного тела капает вода, а он ухмыляется мне. Гребаная ухмылка. Мое сердце подскочило к горлу, и я сложила руки, пытаясь вернуть самообладание, но я почти уверена, что потеряла его в тот момент, когда испугалась и стала вести себя так, будто дом горит.

— Куда ты убегаешь, Голубок? — спросил он, его глаза мрачно сверкнули, и у меня все сжалось между бедер. Почему он снова начал называть меня так? Почему мне это так нравится?

— Я рано, — заявила я очевидное, так как эта идея была потрясающей.

— Я вижу, — сказал он, его клыки оскалились на меня, и я подумала, не разбудила ли эта небольшая погоня его Вампира. Несмотря на все недавние доказательства обратного, я не являлась, на самом деле, добычей. И мне нужно быстро напомнить ему об этом.

— Ты шпионила за мной? — спросил он, на его лице было написано веселье, а мои плечи сжались.

— Нет. Но, вероятно, тебе не стоит принимать душ с открытой дверью, идиот. Я не планировала сегодня увидеть рассвет дважды, — бросила я ему.

Он рассмеялся, и это было так чертовски заразительно, что улыбка заиграла в уголках моего рта. На его правой щеке появилась ямочка, и у меня возникло желание протянуть руку и провести по ней большим пальцем. Это желание я быстро подавила.

Он сделал шаг ко мне, и я пыталась удержать взгляд на его лице, в то время как его блестящий пресс умолял меня обратить на него внимание. — Не уходи, — сказал он низким рыком, от которого у меня подкосились пальцы на ногах. — Я оденусь.

Он бросился прочь через комнату, и я оглянулась через плечо, когда он бросил полотенце возле ящиков большой кровати. Я снова быстро повернула голову, достаточно стремительно, чтобы почувствовать себя неловко.

— Ты уже закончил быть голым?

— До тех пор, пока тебе это не надоест, — дразняще сказал он, и мои щеки вспыхнули жаром.

— Я уже давно закончила, Лэнс, — легкомысленно ответила я, хотя на данный момент, вероятно, уже не выгляжу невинно. Мне действительно следовало написать смс, прежде чем спуститься в туннель. Мой гороскоп предупреждал меня о необходимости принимать необдуманные решения сегодня. Думайте, прежде чем действовать, Близнецы. Что ж, этот совет пошел псу под хвост.

Он прошел мимо меня на кухню в серых трениках и белой кофте и начал готовить кофе.

— Луна взойдет только через пару часов, — сказал он, взглянув на меня. — Почему ты рано?

Похоже, он доволен, что я пришла, и мысль об этом согрела меня. — Скажем так, я в бегах.

— От кого? — спросил он негромким смешком.

— От Хайспелл, — сказала я, сморщив нос.

— Ну, ты можешь прятаться здесь, подальше от этой ведьмы, когда захочешь, — пробормотал он, заварив кофе и протягивая мне кружку. На ней был изображен маленький лучик солнца, проглядывающий сквозь облако, и я подумала, не был ли этот сервиз маминым.

— Спасибо. — Я дунула на кофе, чтобы чем-то себя занять, но, несмотря на то, что я ввалилась к его голой заднице, это как-то не казалось таким неловким, как в последние пару раз, когда я бывала тут.

И на этот раз я хотя бы представляла, что сказать, дабы поддержать разговор. Что было немного грустно, поскольку раньше у нас никогда не было проблем с разговорами. Но открыться ему сейчас стало трудно, и я не уверена, что хочу, чтобы снова стало легко. Тори и Сет заронили семя в мою голову насчет Ориона, и с каждым днем оно становилось все больше и больше. Учитывая все, что я знаю о причинах его поступков, как я могу вечно злиться на него? Особенно после всего, через что он прошел. Он был достаточно наказан за всё это. Но мысль о том, чтобы простить его, открывает еще больше вопросов, с которыми я не готова столкнуться. Даже если я признаюсь, что все еще люблю его, что тогда? Он хочет, чтобы я жила дальше. Он не видит для нас будущего. Он достаточно ясно дал это понять. Какая неразбериха.

— Есть шанс, что ты захочешь помочь мне с другим заклинанием? — спросила я, надеясь, что мы сможем сосредоточиться на этом на некоторое время и держаться подальше от неудобной территории, вроде нас.

— Конечно, — сказал он, потягивая свой кофе и наблюдая за мной поверх него. — Чему Медовая Высотка не смогла научить тебя на этот раз?

— Левитации, — вздохнула я. — Я могу перемещать небольшие предметы, но она не разрешает мне практиковаться на предметах больше пяти килограммов в классе, ибо ученики в конце класса не «способны». Но даже когда я пробую самостоятельно, я не могу понять, что к чему. Тори сказала, что расскажет мне о том, что показала ей эта сучка, когда у нас появится шанс, но трудно найти время, когда она все время притворяется, что ее контролируют тени.

Он сердито нахмурился, поставил свой кофе на стол и пригласил меня подойти.

— Иди сюда.

Я тоже поставила свою кружку, подошла к нему, и от его тела исходил аромат корицы, от которого у меня перехватило дыхание. С каждым днем я все больше скучала по этому запаху. Однажды Макс нашел меня рыдающей в своей комнате во дворце в куче одежды Ориона, которую я заставила Дариуса отдать мне. Его запах наконец покинул их, и я поняла, что это конец. Это был последний раз, когда я чувствовала его запах. Но оказалось, что я ошиблась. И я не уверена, какая участь хуже. Иметь его так близко, зная, что он никогда не будет моим, или никогда больше не быть рядом с ним.

— Повернись, — приказал он, и я сделала это, когда он приблизился ко мне сзади. Он поднял мою правую руку, направив ее к дивану, и его дыхание на моем плече определенно не отвлекало. — Левитация — это игра разума. Ты можешь поднять только пять килограммов, потому что веришь, что можешь поднять только пять килограммов. Хайспелл специально сдерживает тебя, обучая этому заклинанию таким образом, — сказал он яростным тоном.

Гневное рычание покинуло меня, когда я осознала это.

— Ты действительно веришь, что принцесса Вега может поднять только пять килограмм? — спросил он мне на ухо, заставив мурашки пробежаться по моим рукам.

— Нет, — ответила я, поднимая подбородок.

— Ты можешь поднять гору, Голубок, — пробормотал он, и я почувствовала, как его вера в эти слова проникает и в меня.

Он направил мою руку к дивану, а затем отпустил ее, предоставив мне выполнить работу. Я прижала большой палец к ладони, призывая магию к краям своей кожи, и сосредоточилась на мебели передо мной. Я позволила вере Ориона в меня и моей вере в себя наполнить меня до краев, не оставляя места для сомнений.

Я могу сделать это.

Магия покинула меня волной, и я отпрянула назад, когда она столкнулась с диваном, удерживая силу прикрепленной ко мне, как я училась, контролируя ее. Диван приподнялся на фут от пола, я задохнулась от восторга, магия хлынула из меня, и вся мебель в комнате начала подниматься, присоединяясь к дивану. Кровать, журнальный столик, даже картины на стенах. Все в комнате парило, и это было легко, легче, чем заставлять себя поднимать крошечный груз по одному за раз и бояться, что это все, что я смогу сделать. Именно так должна проявляться моя магия. Свободно и с полной, абсолютной верой.

Я со смехом повернулась, обхватила Ориона за шею, и он крепко притянул меня к себе. Мое сердце пыталось вырваться из груди, когда я вспомнила, каково это — снова оказаться в его объятиях, и отстраниться почти невозможно. Но я все-таки отстранилась. Я отступила назад, разворачиваясь и возвращая все на свои места.

— Ты не ответила на мой вопрос, — мрачно сказал Орион, и я села на диван, взяла свой кофе и хмуро посмотрела на него.

— На какой вопрос?

Он провел рукой по густой щетине на челюсти и опустился на стул напротив меня.

— О Волке, спящем в твоей кровати.

Мое нутро сжалось, и я выждала несколько лишних секунд, попивая свой кофе, прежде чем ответить.

— Кто тебе это сказал?

— А разве это имеет значение? — ответил он.

— Чертов Дариус, — пробормотала я.

— Ты сказала, что вы не вместе, — сказал он, и я вздохнула, не желая снова вступать в спор.

— Мы не вместе. Он просто иногда спит со мной, — сказала я так просто, но, наверное, так не кажется.

— И целует тебя на поле для питбола? — прорычал он, и у меня буквально отпала челюсть.

— Откуда, черт возьми, ты об этом знаешь? — задохнулась я, но его зубы сомкнулись. Черт бы побрал Дариуса. — Он поцеловал меня, потому что пытался… — Я остановила себя, не желая выдавать секрет Сета о Калебе. — Он просто хотел заставить кое-кого ревновать, вот и все.

Его челюсть сжалась, когда он уперся локтями в колени.

— Тебе действительно нужно лгать мне?

— Я не лгу, — с недоверием ответила я, мой тон становился все жестче, так как мне не удавалось сохранить спокойствие.

— Ты солгала о нас, так почему не о нем? — бросил он мне, и возмущение ударило меня, как удар в грудь.

— Мне пришлось солгать о нас, — прорычала я, и он выдохнул.

— Ради всего святого, получилось не так. У тебя ведь тоже есть причины врать о нем. Есть закон, запрещающий Фейри разных Орденов встречаться, твоя сестра может не одобрить и…

Я в ярости вскочила с места.

— Я говорю об этом в последний раз, Лэнс. И если ты мне не веришь, то это твои проблемы. Но я не с Сетом Капеллой. И я больше никогда не совершу ошибку, солгав своей сестре.

Мой атлас зазвонил, прежде чем он успел ответить, и я достала его, обнаружив, что звонит Габриэль. Я ответила, прижав трубку к уху, и поднялась со своего места, когда мой желудок опустился.

— Эй, все в порядке? — спросила я, обеспокоенная тем, что он мог увидеть что-то плохое.

— Все хорошо, Дарси, можешь включить громкую связь? Лэнсу тоже нужно это услышать.

Чертов экстрасенс. Мне интересно, как много он иногда видит про меня. Неужели он может узнать, где я нахожусь, просто обратив свой разум ко мне? Возможно.

Я нажала на кнопку громкой связи, убрав атлас от уха, и Орион с любопытством нахмурился.

— У меня было видение, — сказал Габриэль взволнованным голосом. — Возможность. Мы не должны ее упустить.

— Что такое, Нокси? — Орион поднялся со стула и встал передо мной, так что атлас оказался между нами.

— Лайонел устроит вечеринку во дворце в канун Рождества, — сказал он. — И у меня будет шанс попасть внутрь и воспользоваться креслом в комнате королевского провидца в ту ночь. Звезды дадут мне эту единственную возможность воспользоваться им, хотя официально я не ношу этот титул.

Я втянула воздух.

— Замечательно.

— Да, — сказал Габриэль. — И я думаю, что в это же время у нас может появиться и другая возможность…

— Например? — спросил Орион.

— Стелла будет на вечеринке, а это значит, что вы двое сможете попытаться попасть на ее территорию. К сожалению, я не вижу, как именно это может получиться, у нее там все еще находятся Нимфы, и они скрывают их от меня с помощью теней.

— Почему мы? — спросила я, взглянув на Ориона, а затем снова на атлас.

— Потому что вы единственные, кого не пригласят на вечеринку. Кроме того, ты можешь снять защиту, Орио, и Дарси, ты знаешь, где искать шапку Диего.

Мое сердце забилось сильнее, и адреналин хлынул по венам, когда я признала его правоту.

— Ладно. Черт, давай сделаем это. — Я посмотрела на Ориона с ухмылкой, и он ухмыльнулся мне в ответ.

— Я поговорю с вами завтра, — сказал Габриэль. — Луна взошла.

Он повесил трубку, и я повернулась, устремив взгляд в окно, моя улыбка расширилась, когда лунный свет разлился по патио.

— Да, блядь. — Орион бросился прочь, схватив дневник из ящика тумбочки, а я трусцой побежала к двери, открыв ее как раз перед тем, как Орион пробежал мимо меня, поймал за руку и на скорости потащил за собой.

Он усадил меня за столик во внутреннем дворике и опустился рядом со мной, положив дневник перед нами. Я начала накладывать на нас заклинание сокрытия, а Орион помогал, пока мы не оказались полностью скрыты, затем он одарил меня улыбкой, вызывающей привыкание.

Он открыл дневник, и луна осветила страницы. Свет мерцал на них, и слова появлялись темным, вихрящимся почерком.

— Это Имперская звезда? — вздохнула я, указывая на изображение в основании первой страницы, подняла руку, проводя пальцами по ожерелью, и Орион удивленно обернулся посмотреть на меня.

— Ты можешь увидеть слова? — удивленно спросил он.

— Да, а ты? — нахмурилась я.

— Я могу, — сказал он. — Но Дариус не смог.

— Ох, — вздохнула я. — Ну… гробница впустила нас обоих. Так что, возможно, это дело Вега и Ориона.

— Да… вообще-то, в записке моего отца говорилось, что дневник будет нечитаемым для неверных. Наверное, он имел в виду верность королевским роду, — пробормотал он с небольшой ухмылкой, секунду рассматривая меня, а затем вернулся к дневнику и перевернул страницу. Я догадалась, что это доказательство того, что он предан мне и Тори. Но значит ли это, что он больше не поддерживает Дариуса и других Наследников? Он и раньше подбадривал меня, но увиденная правда заставила мое сердце сжаться от эмоций.

Я наклонилась к нему, читая следующую заметку, и наши плечи прижались друг к другу.

Поздравляю, сын мой.

Если все идет по плану, ты прошел испытание, которое мы устроили для тебя в гробнице. Мерисса Вега заверила меня, что ты защитишь ее дочь, под какими бы чарами ты ни находился. Гордость не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую к тебе сейчас. Если ты обрел Имперскую Звезду, то знаю, что ты тот человек, которым, как я надеялся, ты станешь.

Теперь звезда должна оставаться скрытой. Только твои самые верные друзья могут знать о ее местонахождении. Звезду не могут увидеть Провидцы или определить с помощью тайных искусств. Пока ты хранишь знание о ее местонахождении, она никогда не будет обнаружена Лайонелом Акруксом.

Что подводит меня к следующей задаче. Ты должен восстановить Гильдию Зодиака. Выбери тех, кто силен сердцем, умом и душой, чтобы они дали клятву защищать королев Вега. Им понадобятся сильные последователи, которые помогут им подняться, Фейри, которым они смогут доверить свои жизни. Выбирай с умом.

Чтобы вступить в Гильдию, тебе понадобится Чаша Пламени — предмет, который уже давно находится в моем владении.

Пролей свою кровь под светом полной луны, чтобы призвать чашу.

Орион перевернул страницу, и там было нарисовано изображение прекрасной чаши с припиской под ней.

Чаша Пламени хранит в своей сердцевине древнее пламя Феникса. Она неуничтожима, ее нельзя запятнать, и ее должен охранять Мастер Гильдии Зодиака. Все, кто выпьет королевский эликсир из этой чаши и произнесет слова, начертанные на ее поверхности, будут связаны с Гильдией и присягнут на защиту линии Вега.

Орион поднес большой палец ко рту, разрезал его клыком и поднес к лунному свету, заливающему нас. Свет заблестел на его ладони, и в его руке появилась мерцающая серебряная чаша, заставившая мои губы приоткрыться в благоговении. Слова, начертанные на ней, были написаны на латыни, и я понятия не имела, что они значат, но я почувствовала, как сила этого предмета практически взывает ко мне.

— Могу я подержать ее? — Я вздохнула, и Орион без колебаний передал ее мне. Металл был теплым, он целовал мою ладонь, и я задохнулась от ощущения пламени, вьющегося внутри него, чувствуя какую-то давно потерянную связь с Фениксом, который поместил его туда.

— Она прекрасна, — вздохнула я, передавая чашу обратно Ориону, и он поставил ее перед нами, начав читать следующую страницу. Я наклонилась вперед, делая то же самое.

Эликсир королевских особ изложен на следующей странице. Его приготовление займет шесть недель, и в течение этого времени ты несешь полную ответственность за защиту Имперской звезды. Мерисса сообщила мне, что с помощью дорогого друга ты найдешь способ сохранить ее в безопасности, пока Гильдия не будет восстановлена и твои союзники не смогут помочь защитить ее местоположение.

Я улыбнулась, думая о Габриэле и чувствуя себя ближе к матери, чем когда-либо прежде. Знание того, что она видела нас, принесло мне некоторое утешение, как будто мы были связаны друг с другом. Что мы с Тори не были для нее чужими в нашей взрослой жизни. Она знала нас в какой-то степени благодаря своим видениям. И я хотела бы узнать ее тоже.

Твоя последняя задача — величайшая из всех. Ты должен обеспечить коронацию близнецов Вега. Они должны стать истинными королевами, и тогда они смогут управлять Имперской Звездой. Тем временем ты обязан охранять знания, хранящиеся в этом дневнике. Каждое заклинание, которое может сотворить звезда, доступно через мощное слова. Слова, которые содержатся на этих страницах. Ты должен запомнить каждое из них, убедиться, что Вега знают их наизусть, и никогда, никогда не забудут их. Ты не должен пытаться использовать их на Имперской Звезде сам или позволить Вега сделать это до того, как они будут коронованы, ибо только правящий государь может использовать Имперскую Звезду. Все остальные погибнут, если попытаются воспользоваться ею.

Орион перевернул страницу, и по центру ее было написано слово.

Immunisia

Иммунитет.

Это заклинание дает пожизненный иммунитет ко всем болезням.

— Вот дерьмо, — вздохнул Орион, и я повернулась к нему со смехом, бурлящим в груди.

— Безумие.

Его глаза встретились с моими, и его пальцы коснулись моей руки на столе, посылая огненную волну по моему телу.

— Тебе нужно отполировать свою корону, Голубок, — поддразнил он.

Я рассмеялась, наклонилась чуть ближе и прошептала:

— Сначала мне нужно забрать ее у короля Драконов.

Тори

Канун Рождества подкрался незаметно, и я провела весь день во Дворце Душ с Лайонелом, пытаясь скрыть свои волнения по поводу того, что мы планировали сделать сегодня вечером.

Габриэль уверен в том, что все сложится, несмотря на все причины, по которым мы опасаемся, что все пойдет не так, и он уверен, что у нас есть все шансы протащить его во дворец во время вечеринки.

А потом нам останется только провести его в Палату Королевского Провидца и усадить его задницу в кресло, дабы звезды одарили его обещанным видением. Зачем им потребовалось быть придурками и настаивать на его приходе во дворец — ума не приложу, но он, похоже, считает, что для этих мерзких ублюдков вполне приемлемо бросать вызов, если хотим получить в награду знания с небес.

Мне лично кажется, что они — мстительные маленькие засранцы, но, возможно, я всего лишь озлобленная стерва, поскольку они неоднократно портили мне жизнь.

Я также понятия не имею, почему звезды решили дать ему возможность воспользоваться креслом после нескольких месяцев попыток, пока я находилась в плену у Лайонела — возможно, я им попросту не нравлюсь, — но верю, что он знает, о чем говорит. И, надеюсь, это послужит ключом к осуществлению наших планов в борьбе с так называемым королем, поэтому я более чем готова согласиться с ним.

В течение последнего месяца мы все помогали собирать ингредиенты, необходимые Ориону для королевского эликсира, необходимого для инициации членов Гильдии Зодиака. Было сложно, конечно, и зелье, которое булькало у него в шкафу и источало странный миндальный запах, должно было настояться целую неделю в темноте, перед тем как мы сможем добавить следующий ингредиент. Трава ротиум росла только на одной особой горе, которую сотни лет назад благословил какой-то старый принц Вега. Честно говоря, вся эта история с Гильдией заставляет чувствовать меня неловко. Возможно, всё потому, что я предположила, что все роялисты подобны членам Ослов, которые любят пялиться на меня и мою сестру, делая снимки на атласы, когда думают, что мы не смотрим. Я не хочу, чтобы люди клялись мне в дерьме и давали обещания на проклятых звездах, которые они не в силах отозвать. Хотя, возможно, все обстоит иначе. Поскольку я не могу представить себе Ориона, внезапно ожидающего меня с распростертыми руками и ногами и распевающего песни, когда я вхожу в комнату. Хотя для Дарси он может…

Черт, я забыла пнуть его член сегодня.

Платье, которое мне предоставили для сегодняшнего бала, было золотистого цвета и переливалось, когда свет падал на него, и казалось, что по моим изгибам разливается жидкий металл, когда оно спускается к моим ногам. Руки обнажены, а декольте глубокое, и в нынешнюю погоду мне стало бы холодно, если бы не тот факт, что я в состоянии воспользоваться магией огня и согреться.

Лайонел сумел пробраться в большой зал — который мой отец, очевидно, использовал для судебных процессов во время своего правления — и решил устроить этот праздник именно там. Никто не осмелился спросить, почему мы не воспользовались экстравагантным бальным залом, и я с тихой радостью поняла, что дворец по-прежнему не открывает перед ним все свои двери.

Я молча перенесла очередь на прием, где Лайонел заставляет каждого гостя на празднике проходить мимо него и кланяться, пока он сидит на троне. Все это время он удерживал за нашими спинами Нимф, хвалясь своей властью над ними, но все пришедшие смотрели на них настороженно.

Нимфы все это время оставались в своих измененных формах, стоя неподвижно и статно у нас за спинами, но происходящее заставляло меня бороться с дрожью. Я не доверяю им. Хотя я знаю, что Клара полностью контролирует их, однако это не мешает мне ожидать, что они могут атаковать в любой момент. Знание того, что Диего вел себя хорошо, лишь на один процент ослабило мои страхи. Из всех Нимф, с которыми я вступала в контакт, он был единственным, кто не выглядел голодным, желая полакомиться моей магией, и кто пытался нам помочь. Поэтому я предположила, что он был аномалией. О, Диего.

Клара находилась в своей стихии сегодняшним вечером, резвясь на руке Лайонела, воркуя и кудахча о том, как она якобы опечалена смертью Каталины, делая при этом менее чем тонкие намеки на то, что она хочет стать новой королевой Лайонела.

Я молчала, отвечая только тем, кто обращался ко мне напрямую, и игнорируя все подозрительные взгляды, которые я привлекала. Люди все равно не знают, что обо мне думать, поэтому им нечего сказать.

Наследники и их родители тоже присутствовали здесь, и я не раз ловила на себе их взгляды, находя утешение в том, что у меня здесь есть друзья, даже если я не могу с ними поговорить.

Лайонел источал самодовольство таким густым облаком, что я задохнулась, когда повисла на его руке, и была рада, что у меня вошло в привычку держать лицо пустым, как теневая сука, так что мне не пришлось фальшиво улыбаться, слушая его бредни.

Тем не менее, я слушала. Каждое слово, слетавшее с его губ, вся ложь о Тиберийских Крысах, Минотаврах и Сфинксах и все планы, которые он вынашивал, пытаясь привести их в действие, были поглощены и приняты к сведению. Затем все, что возможно использовать для противостояния его гнусным заговорам, передавалось Хэмишу Грасу и его повстанцам, которые в состоянии были что-то с этим сделать.

Чаще всего Лайонел уже совершал свои злодеяния до того, как я сообщала о них, собирая Фейри и заключая их в центры Туманной Инквизиции, раньше, чем я успевала хоть что-то передать. Но иногда Хэмиш и собранные им вокруг себя Фейри, стремившиеся противостоять тирании Лайонела, помогали вывести людей в безопасное место, прежде чем король успевал добраться до них. И каждый раз, когда я слышала, что информация, которую я передала, спасала жизни, мне становилось немного легче от той роли, которую я играю.

— Ах, если это не мой первенец, — позвал Лайонел, отрывая меня от моих мыслей, когда Дариус вышел из толпы, одетый во все черное.

Черный костюм, черная рубашка, черные запонки, все как полагается. Мрачность одежды лишь придавала ему еще больший и устрашающий вид, чем обычно, подчеркивая черные кольца в глазах и привлекая внимание к его эбеновым волосам и щетине на челюсти. Черт, он чертовски аппетитный. Прошло чересчур много времени с тех пор, как мы выкрали у звезд время, которое мы провели вдвоем, и я испытываю сильное искушение предложить ему, не хочет ли он попробовать второй заход в ближайшее время. Возможно, где-нибудь в менее грязном месте, хотя обязательно где-то на открытом пространстве… например, в пустыне. Солнце, песок, секс… но тогда повсюду будет песок, а это совершенно не прикольно. Никто не захочет песчаную вагину. Проклятые звезды, почему вы такие долбаные защитники В?

— Отец, — отрывисто произнес Дариус, его взгляд скользнул ко мне на затянувшееся мгновение, от которого жар поднялся по моим щекам, и я решила, что готова рискнуть ради него песчаной задницей, но затем он снова отвел взгляд.

— Где твоя прекрасная невеста? — спросил Лайонел, с любопытством оглядываясь вокруг.

— Она внезапно заболела, — ответил Дариус с ухмылкой, которая точно сказала мне, кто в этом виноват. — И давай не будем говорить ерунду, называя ее прекрасной, отец, мы все знаем, что она похожа на заднюю часть бородавочника, попавшего под автобус.

Я фыркнула от смеха, прежде чем успела остановиться, стараясь перекрыть его кашлем и привлекая внимание Лайонела к себе, пока я работала над своими чертами лица.

— Это забавляет тебя, Роксания? — спросил он, сузив на меня глаза, что было не так уж удивительно, поскольку я обычно смеюсь только тогда, когда пытаю людей тенями в своем поганом состоянии члена теней.

— В этом есть доля правды, сир, — ответила я, одарив его обожающим взглядом и проведя рукой по его руке и изгибу бицепса. Это произвело странный эффект: я почувствовала радость от того, что нахожусь так близко к нему, и мне немного захотелось выблевать выпитый алкоголь. Что, конечно, было слишком много на голодный желудок.

Взгляд Лайонела прошелся по моим чертам, когда я бросила на него свой самый жалкий взгляд, и он слегка кивнул, а затем снова посмотрел на своего сына.

— Ну, раз уж ты не занят своей невестой, почему бы тебе не отвести Роксанию поесть? У нее есть привычка забывать есть, если ей не напоминать, а я сегодня слишком занят, чтобы возиться с ней.

Челюсть Дариуса сжалась, и он пожал плечами.

— Тебе нравится мучить меня ее обществом, отец?

— Я полагал, что ты оценишь возможность провести с ней время. В конце концов, ты ведь так тщательно искал ее на протяжении всего лета. Или твои идеалистические фантазии о любви наконец-то исчерпали себя? Возможно, ты отказался от попыток вернуть ее из тьмы?

— Никогда, — прорычал Дариус, протягивая мне руку, и я взглянула на Лайонела, спрашивая одобрения, прежде чем принять ее.

— Тогда позаботься о том, чтобы она была сыта, и перестань жаловаться на свою судьбу. В конце концов, я вручаю тебе трон — и не собираюсь долго терпеть твое неблагодарное отношение.

Дариус изобразил насмешливый поклон, и я шагнула вперед, обхватив рукой его предплечье и позволив ему увлечь меня за собой.

Моя кожа нагрелась от нашего прикосновения, но я не осмелилась поднять на него глаза, а просто шла рядом с ним, пока мы не дошли до буфета, установленного в дальнем конце зала. Клянусь, я ощущала на себе взгляд Лайонела всю дорогу, и когда обернулась посмотреть назад через плечо, его взгляд послал дрожь страха по моему позвоночнику.

— Ешь, Рокси, — приказал Дариус, принимая тарелку с пирожными и печеньем ручной работы от одного из обслуживающего персонала и протягивая ее мне.

— Такой властный, — пробормотала я, принимая еду и откусывая печенье, подавляя стон от восхитительно сладкого вкуса. — Как думаешь, Лайонел что-нибудь заподозрил?

— С ним сложно сказать. Он всегда подозрителен. Но я думаю, если бы он что-то заподозрил, то сразу бы тебе об этом сообщил. — Его брови нахмурились от беспокойства за меня, а я слабо улыбнулась.

— Я уверена, что все в порядке. Макс научил меня защищать свои мысли от допросов Циклопа, так что даже если он заставит Варда…

— Если он или этот психопат еще хоть раз тронет тебя, я разорву их на части своими гребаными зубами, — прорычал Дариус, поймав мое запястье и сжав его так сильно, что на нем образовались синяки.

— Я справлюсь с ними, — твердо сказала я.

Конечно, меня не прельщала идея вернуться в ту комнату, которую они использовали, пытая меня и превращая в игрушку Лайонела, но я прекрасно осознаю, что когда-нибудь мне придется посетить ее еще раз. Я просто стараюсь не думать об этом и готовлюсь, как могу, благодаря помощи Макса.

Лайонел скрылся из виду и направился в коридор через зал с человеком, который, как я твердо уверена, был еще одним Акруксом, и я толкнула Дариуса, привлекая его внимание к ним.

— Габриэль сказал, когда представится удобный момент, — заметила я, быстро съедая еще одно печенье, потому что они были охренительно вкусными, и отступая от стола с едой.

— Встретимся в западном коридоре, — пробормотал Дариус, и я кивнула, наблюдая за ним, пока он пробирался сквозь толпу.

Я задержалась еще на несколько минут, потом тоже отвернулась, заметила Сета и Калеба у боковой двери и целенаправленно пошла к ним.

Сет подбрасывал оливки в воздух и ловил их ртом, а Калеб подмигнул мне, когда я проскочила мимо них.

— Мы присмотрим за тобой, милая, — пообещал Калеб низким голосом, который, я надеялась, больше никто не услышал, и кивнула, выходя из зала.

Мое сердце гулко билось, пока я шла на встречу с Дариусом, где мы сможем открыть потайной ход, по которому Габриэль попадет во дворец.

Он был уверен, что эта часть нашего плана пройдет успешно. Но дальше мы будем действовать по наитию — слишком много возможностей, чтобы он уверенно мог сказать, на какой путь мы выберемся.

Так что пока я доверяю его видениям. А что касается всего остального, то я надеюсь на лучшее.

Орион

Мы с Дарси приехали на окраину владений матери, ледяной воздух свистел вокруг нас, когда мы остановились в темном лесу. Я прислушался, нет ли поблизости кого-нибудь, но все тихо. Дариус прислал сообщение, что Нимфы находятся во дворце, так как его отец захотел похвастаться своей властью над ними перед своими набожными последователями. В кои-то веки нам повезло, что он такой тщеславный и гордый ублюдок. Поскольку его павлинье выступление распахнуло для нас окно возможностей. И мы с Голубком пролезли в него, собираясь обоссать все вокруг. Метафорически выражаясь, конечно. Но я бы не отказался помочиться на Короля Драконов, если мне представится такая возможность.

Мы оба были одеты в черное, но это лишь дополнительная мера предосторожности. Я позабочусь о том, чтобы скрыть нас с помощью заклинаний, когда мы двинемся. Работа должна была быть выполнена по принципу «вошли и вышли». Никакого промедления. А как Вампир, именно это являлось моей гребаной сильной стороной.

— Ты помнишь, где ты в последний раз видела Диего? — спросил я Дарси, и она задумчиво нахмурилась. Лунный свет освещал ее лицо в профиль, и мой взгляд скользнул по ее маленькому носу и полным губам. Губы, по которым я хотел провести большим пальцем, а затем взять, пометить, укусить — сосредоточься, мудак.

— Я узнаю его, когда мы подойдем ближе к дому. Думаю, это где-то в той стороне. — Она указала на деревья справа от нас, и я кивнул.

Я шагнул к защитным барьерам, чувствуя, как их энергия гудит рядом с моим телом, и протянул к ним ладони. Магия моей матери очень сильна, но ее кровь течет во мне — к моему несчастью, — поэтому я могу попасть в поместье, если она не ограничит мой доступ. А поскольку я уже несколько месяцев как пленником, уверен, что она не стала беспокоиться. Когда моя рука скользнула сквозь невидимый барьер, я торжествующе усмехнулся, вдавливая в него свою магию и создавая проход для Дарси.

— Ваша карета ждет, мэм. — Я поманил ее вперед, и она шагнула через брешь.

— Ты моя карета? — спросила она.

«Да, я забыл седло, но ты ведь справишься со мной верхом? — шутка проскользнула так легко, словно мы до сих пор пара, и я тут же пожалел об этом.

Она ударила меня по руке, но на ее губах заиграла улыбка, и мои сожаления тут же исчезли.

— Так это значит «да»? — поддразнил я, и она закатила глаза.

— Хватит тратить время, — пробормотала она, идя впереди меня, но она определенно пытается скрыть от меня свою улыбку. И это заставило меня почувствовать себя на все сто.

Я посмотрел меж темных деревьев. Мне нужно отметить место, чтобы мы потом смогли найти его вновь. Я не собирался оставлять ничего слишком заметного, но и рисковать тоже не намерен. Если нам придется бежать, или если мы разделимся, Дарси должна будет найти дорогу обратно сюда.

Я использовал магию воды и создал сверкающие сосульки на ближайшем дереве, а лунный свет осветил их, если она станет искать.

— Это твой выход, если все пойдет наперекосяк, — сказал я ей, и она с беспокойством посмотрела на сосульки. Но выражение ее лица быстро ожесточилось и превратилось в решимость. — Все не пойдет наперекосяк. Мы найдем шапку и уйдем, не успеешь оглянуться.

Я начал произносить заклинания сокрытия, а она стала помогать, добавляя свою магию, пока тьма не сомкнулась над нами.

— Ладно, пошли, — вздохнула она, и я повернулся.

— Запрыгивай, красавица, — приказал я, и она запрыгнула мне на спину, обхватив ногами мою талию. Теплота ее тела, прижатого ко мне, так охуенно приятна, и я нисколько не возражаю, что стал ее конем на ночь.

Ее колено коснулось дневника, который я спрятал в кармане, уменьшив его и использовав иллюзию, чтобы он стал похож на серебряную монету. Он слишком важен, чтобы выпускать его из виду, и я дважды проверил, на месте ли он, прежде чем начать бежать. Я ухватился за бедра Голубка, когда она обвила руками мою шею и наклонилась ближе, ее дыхание на моей шее посылало жар прямо к моему члену. Сейчас, блядь, не время.

Она создала вокруг нас плотный заглушающий пузырь, и я побежал сквозь деревья, сосредоточившись на поставленной задаче.

Прошло совсем немного времени, прежде чем мы добрались до границы деревьев, и я замедлил шаг, позволяя Дарси пригнуться, пока мы прятались в тени и смотрели через двор на мой старый дом. В доме царила темнота, внутри не горел ни один свет, и это меня немного успокоило. Здесь никого нет.

Дом явно перестроили после того, как Лайонел сравнял с землей его половину, и я заметил несколько улучшений и комнат, которых раньше в нем не было. Я возмутился, что мой дом разрушили. В нем хранилось большинство моих воспоминаний об отце, а мама умудрилась испортить их все. Когда-то это было место счастья, а теперь место, где обитает злая ведьма и нет ничего, кроме страданий.

— Это случилось где-то здесь, — сказала Дарси, и я последовал за ней, ведя ее через деревья, моя кожа покрылась мурашками, когда я прислушался, напрягая слух. Уханье далекой совы было похоже на клаксон в моей голове, а звуки ночных существ, суетящихся и скребущихся, доносились до меня со всех сторон. Но всё в порядке. Ничто не нарушило тишину. Когда животные затихнут, вот тогда и стоит беспокоиться.

Дарси остановилась, когда мы добрались до более открытого участка леса, и огляделась вокруг, напряженно нахмурившись.

— Здесь, — печально вздохнула она. — Именно здесь Клара боролась с нами. Если Диего превратился в Нимфу, то он должен был где-то оставить свою одежду.

— Мне жаль, что меня не было рядом с тобой в ту ночь. Со всеми вами, — признался я, сжав грудь.

Меня преследовало это с тех пор, как я узнал об этом. Я сразу понял, что в ту ночь что-то пошло не так, после того как испытал мучительную боль от того, что Дариус сражался с Лайонелом. Необходимость отправиться к нему сводила меня с ума. Я пытался пробиться через пятерых охранников и в итоге оказался заперт в изоляторе на ночь, сходя с ума от беспокойства. Я сломал обе руки, пытаясь пробить себе путь через стальную дверь, и в конце концов мне вкололи успокоительное, так чтобы медики смогли меня вылечить.

То, что я не смог защитить своего подопечного, было мучением, которое я никогда не хочу испытать снова. Но узнав, что Голубок тоже была там, позже, когда Дариус пришел рассказать о случившемся, я разорвалась на части. Тот день превратился в самую худшую неделю в моей жизни. Я терзался сожалениями, противостоя невезению звезд, участвовал в драках больше, чем мог сосчитать. Некоторые из засранцев Густарда, не относящиеся к Фейри, избивали меня в душевых, и я чуть не истёк кровью. Нет ничего лучше, чем едва не умереть на холодном, грязном, мокром полу в тюрьме, расставляя все точки над «i».

Дарси взглянула на меня с оттенком обиды, и я понял, что ничего не могу сделать, чтобы излечить ее. Я облажался. Меня не оказалось рядом, когда она нуждалась во мне больше всего. Какая-то ее часть, вероятно, ненавидит меня за это. Даже если она никогда в этом не признается.

— Ты не мог знать, — сказала она с грустным видом, глядя на деревья. — Давай искать.

Она направилась на поиски, а я начал рыскать по земле, перебирая ногами листья, пытаясь отогнать голос в голове, напоминающий мне о том, как сильно я ее подвел. Но я могу помочь хотя бы в одном. И это было найти эту проклятую шапку. Мы не можем использовать заклинание вызова, поскольку она связана с проклятыми тенями, но она должна быть где-то здесь.

Мы медленно продвигались по земле, перебирая обломки на земле. Время шло, и от каждого далекого треска ветки у меня удлинялись клыки и нарастала дрожь.

Я знал Диего не так уж хорошо, но он начинал мне нравиться. По крайней мере, он умер доблестно и в объятиях девушки, которая его обожала. Я и сам не мог представить себе лучшего способа уйти из жизни. И однажды я тоже был очень близок к такому. За исключением доблестной части.

Когда мы перевернули все камни и листья в округе, Дарси бросила на меня разочарованный взгляд, от которого у нее собрались брови.

— Она может быть где угодно в этом лесу. Что если он перекинулся за милю отсюда? — с досадой подумала она, вглядываясь в тени между деревьями.

— Что именно он тебе сказал? — спросил я.

— Ничего… он просто сказал забрать шапку, — сказала она, обиженно нахмурившись, глядя куда-то на землю, словно заново переживая воспоминания о его смерти.

Я терпеть не могу видеть горе в ее глазах, оно пробуждает во мне монстра, который хочет сразиться с ее демонами и положить их мертвыми к ее ногам. Эта девушка не заслуживает того, чтобы на ее сердце оставалось столько ран. Она достойна мира, счастья и жизни без боли. И если бы я мог загадать одно желание у звезд, я бы загадал именно это. Хорошо, и чтобы Лайонел лишился своей силы и был сброшен с двухсотфутового утеса. Маленькие мечты и все такое.

— Ну, она была важна для него, так что, возможно, он оставил ее где-то, где легко найти, — задумчиво произнес я, и она кивнула, прикусив губу, размышляя над этим.

— Может, он подвесил её где-то. — Она оглядела деревья в округе, и я кивнул, целеустремленно шагая вперед.

— Залезай ко мне на спину, мы сделаем круг. Здесь никого нет, если мы воспользуемся Светом Фейри, то сможем быстрее ее обнаружить.

— Хорошо, — согласилась она, забралась ко мне на спину и зажгла в ладони огонек. Я обхватил ее ноги вокруг своей талии и начал бежать, а она направляла свет на деревья и землю, пока мы искали хоть какие-то признаки шапки.

Ну же, Диего, где ты спрятал проклятую шапку души своей абуэлы?

Дариус

Я сидел у подножия лестницы у центрального входа во Дворец Душ, ожидая свою девочку, мое сердце билось ровном ритмом, а органы чувств были направлены на окружающее пространство.

Я накладывал заклинания обнаружения и отталкивания вокруг нас, пока Рокси направлялась в тайные ходы, которыми когда-то пользовался ее отец, чтобы встретиться с Габриэлем. Он видел, что все пройдет гладко, и был уверен, что мы доберемся до Палаты Королевского Провидца, не оказавшись обнаруженными, но после этого звезды не дали ему четкого результата, удастся ли нам выйти сухими из воды.

Я провел рукой по лицу, потирая щетину на челюсти, прислонился к перилам и посмотрел на пустой участок стены, где исчезла Рокси. Мне не хотелось отпускать ее туда одну. Но даже во время похода сюда земля начала дрожать, отчего на стенах задрожали картины, а официант так быстро открыл дверь на кухню, что врезался в нас, расплескав весь поднос с шампанским. Я успел поймать жидкость своей магией воды, прежде чем она облила нас, а Рокси бросила на меня злобный взгляд, который прервал мою попытку накинуться на чувака.

По-видимому, было нехорошо кричать на пешек, которых используют звезды, вынуждая разлучить нас, но это единственный способ выплеснуть свое разочарование, так что трудно удержаться.

Мне пришлось побороть желание начать вышагивать, и я выпрямился, когда за дверью, ведущей в восточное крыло дворца, почувствовал, как магия Фейри столкнулась с моими отталкивающими чарами.

До меня донесся звук чьего-то бормотания, и я напрягся, узнав Дженкинса, засранца-дворецкого своего отца.

— Я был уверен, что мне нужно идти сюда… — Он пробормотал что-то еще, похоже, задаваясь вопросом, не король ли виноват в том, что он изменил свое мнение, и я выругался, поняв, что он обнаружил мою магию. Ухмыльнувшись про себя, я влил в заклинание еще больше силы, заставив его почувствовать отчаянное желание посрать, и он вскрикнул, начав бегать в поисках туалета. Я подавил смех, надеясь, что он обосрется еще до того, как добежит до туалета.

Звук скрежещущего камня возвестил о возвращении Рокси, и я выпрямился, когда в стене открылось отверстие, и она шагнула через него вместе с Габриэлем.

Они вдвоем смеялись, и у меня защемило сердце, когда я наблюдал за ними, страстно желая, чтобы она почаще так улыбалась. Единственный человек, ради которого я видел, что она действительно сбрасывает барьеры, была Дарси, и хотя я знаю, что Габриэль ее брат, мне все равно неприятно осознавать, что есть преграды, которые она до сих пор не сбрасывает перед мной.

Не сказать, что я тоже пытался показать ей всего себя, но я пытаюсь. И я предполагаю, что и она тоже. Так что если звезды просто перестанут вставать на нашем гребаном пути, я уверен, что у нас появится реальный шанс на что-то.

— Привет, — сказал я Габриэлю, кивнув подбородком в знак приветствия, в то время как мои глаза были прикованы к моей девушке.

В этом золотом платье она выглядит опьяняюще, да и с тех пор, как я впервые на нее взглянул, меня не покидают фантазии о том, как утащу ее в тронный зал.

Было что-то очень волнующее в том, чтобы быть вместе с ней в этом месте. Как будто мы насмехаемся над звездами за то, что они натравили нас друг на друга из-за того, кому удастся усадить свою задницу на трон. Конечно, они будут смеялись последними, проклиная нас.

— Нам пора идти, — сказал Габриэль, едва поприветствовав меня, и я заметил, что он довольно быстро отвернулся от меня, словно его практически не интересует мое присутствие.

— Сюда, — сказала Рокси, взяв его за руку и потащив его по коридору слева от нас.

Я наблюдал за этим случайным контактом с оттенком ревности. Я завидую любому, кто может без последствий находиться рядом с моей девушкой. А значит, во мне постоянно бушует зависть, которая грозит перерасти в ярость при малейшей провокации.

Я следовал за ними по коридору, и Рокси взглянула на меня через плечо с легкой улыбкой, от которой у меня сжалось нутро, и я улыбнулся в ответ, как маленький счастливый эльф на Рождество. Если я не буду осторожен, эта девушка превратит меня в гребаного мягкотелого. Проблема заключается в том, что у меня нет никакого желания препятствовать ей.

Мы подошли к двери в Палату Королевского Провидца, и Рокси осторожно открыла ее.

Из темной комнаты хлынул прохладный воздух, и ее высокие каблуки зацокали по мраморному полу, когда она шагнула внутрь.

Взмахом руки Рокси зажгла ряд бра, вмонтированных в стены, с помощью магии огня, и перед нами открылась длинная комната.

Я прошла за ними, а Габриэль направился к левой стене, откинув голову назад, глядя на портрет пожилого мужчины, держащего хрустальный шар, его глаза остекленели, когда он что-то увидел.

Все стены были увешаны огромными портретами прошлых Королевских Провидцев, мужчин и женщин, иногда королевских особ, а иногда просто могущественных Фейри, одаренных видениями будущего.

Рокси прошла в дальний конец зала и остановилась под портретом потрясающей женщины, смотрящей в полуночное небо с серебряной диадемой на голове.

— Она была почти так же прекрасна, как ты, — прошептал я, становясь позади нее и глядя на королеву Мериссу, мать Рокси и последнюю великую Провидицу, известную в мире.

— Иногда я думаю, каково было бы знать ее, — тихо произнесла Рокси, и в ее голосе послышалось сожаление. — Вырасти в любви родителей, которые хотели бы нас и заботились о нас.

— Мы бы росли вместе, — пробормотал я, потому что был уверен, что это правда. — Ты и Дарси были бы с нами четырьмя с самого начала, днем и ночью, рано Пробужденные, обученные вести за собой.

Она подняла на меня глаза, изогнув бровь.

— И при таком раскладе тебя бы это устроило? — спросила она меня. — Чтобы мы были вашими королевами, а судьба заставила вас быть нашими Советниками?

Я в напряжении смотрел на нее, обдумывая, а затем кивнул.

— Если бы твои мать и отец были живы, то альтернативы не было бы. Тебя бы вырастили для этой роли. Ты была бы идеальна для правления.

— Но поскольку твой отец убил моих родителей и пытался убить нас, предоставив нас приемной семье в царстве смертных, мы просто пара глупых девчонок, которые никогда не будут пригодны для правления в твоих глазах? — возразила она, в ее глазах появился вызывающий блеск, который я в равной степени любил и ненавидел.

— Я этого не говорил, — прорычал я.

— Значит, ты готов склониться передо мной? — поддразнила она, и мой позвоночник выпрямился в явном отказе.

— Я не хочу ссориться с тобой, — сказал я низким тоном, и она рассмеялась.

— И тем не менее, все время, пока это висит между нами, разве не будем мы всегда ссориться в глубине души? Когда дошло до дела, твоя семья предала мою. Твой отец забрал у нас все. Шанс вырасти в мире, где нас любят, шанс рано обрести силу и научиться всему тому, что тебе дается так легко. И даже после всего, что произошло, ты все еще хочешь продолжать обкрадывать нас, не так ли? Ты все еще считаешь, что ты и другие Наследники более достойны сидеть на троне, чем мы. Несмотря на то, что это наше право по рождению. Несмотря на то, что мы более могущественны, чем вы. Даже несмотря на то, что нам пришлось потерять все, чтобы оказаться там, где мы сейчас. — Ее глаза горели эмоциями, которые она редко кому позволяла видеть, и я метался между желанием обнять ее и потрясти.

— Рокси, — сказал я грубым голосом, шагнув вперед и делая движение, чтобы поймать ее руку, так как гнев пронзил меня из-за ее обвинений. Но она сдвинулась так, что я не успел дотронуться до нее, моя рука ничего не поймала, когда она отпрянула назад, и зверь во мне злобно зарычал. — Если бы я мог вернуться назад и все изменить, я бы это сделал. Но это не изменит реальности, в которой мы сейчас живем. У меня и у Наследников достаточно политических знаний, силы характера и магической подготовки, чтобы гарантировать, что мы — единственные реальные кандидаты на то, чтобы править этим королевством после свержения моего отца. И если бы ты перестала быть такой чертовски упрямой и взглянула на это логически, то увидела бы…

— Хватит, — огрызнулся Габриэль, встав между нами и одарив меня яростным взглядом, который так и напрашивался, чтобы я выбил его с его лица. — Если так пойдет дальше, нас обнаружат здесь, и ваши препирательства ничего не решат. Ты слишком упрям и своенравен для этого. — Его слова могли быть адресованы нам обоим, но по тому, как он уставился на меня, ясно, кому они адресованы.

— Какие-то проблемы? — зарычал я на него, но вместо того, чтобы клюнуть на приманку, которую я ему подкинул, он только вздохнул.

— Я часто имею дело с гораздо более раздраженными мужчинами, чем ты, Дариус, и ты не заставишь меня драться только потому, что твоя гордость уязвлена. Мы пришли сюда по определенной причине и должны довести ее до конца. — Он бросил страдальческий взгляд на портрет своей матери, затем отошел от меня и направился к креслу, стоявшему в центре комнаты.

Настоящий трон, выполненный из стекла, который отражает свет и, казалось, искрится от бесконечной магии. Он инкрустирован серебряными драгоценными камнями, которые, я уверен, были осколками метеоритов, и на его поверхности были нанесены все созвездия.

Рокси двинулась за ним, не тратя больше времени на меня, и я мысленно пробормотал проклятия ей и себе, следуя за ними. Чем скорее она смирится с тем, что ей придется склониться перед нами, тем лучше.

Габриэль опустился на стеклянный трон, протянул руку, провел пальцем по подлокотнику и застыл, его взгляд на несколько секунд заволокло видение, после чего он отдернул руку и покачал головой, отгоняя его.

— У нас мало времени, — пробормотал Габриэль, и Рокси взяла его за руку, крепко сжав его пальцы, прежде чем он посмотрел на меня через плечо. — Ты должен записать все, — сказал он. — Потому что я не знаю, что увижу, но знаю, что это, возможно, самое важное видение во всей моей жизни.

Вскинув бровь, я молча достал свой атлас из кармана и включил запись.

Габриэль поцеловал голову Рокси, затем отвел ее на несколько шагов назад от стеклянного кресла, после чего повернулся к нему спиной и медленно опустился на него.

Он резко вдохнул, и огонь в каждом бра в комнате потух под сверхъестественным ветром, который поцеловал мою кожу и заставил меня задрожать. Когда мы погрузились в полумрак, рука Рокси нашла мою в темноте, и я крепко сжал ее, моргая, пытаясь увидеть сквозь кромешную тьму. Я вздрогнул, когда в бра вспыхнуло темно-синее пламя, озарив все вокруг жутким цветом.

Все драгоценные камни, вставленные в кресло, начали светиться каким-то внутренним светом, а созвездия, которые они образовывали, проецировались вокруг нас, покрывая стены, потолок и пол, словно мы сами парили среди них.

Руки Габриэля вцепились в подлокотники трона, костяшки его пальцев побелели, а зрачки, казалось, засветились золотым светом, пока все, что я мог видеть в его глазах, было насыщенного золотого цвета, словно я смотрел в лицо звезды.

— Выслушайте меня, ибо его пророчество может изменить ход самой судьбы, — сказал он бесплотным голосом, который совсем не принадлежал ему, а пальцы Рокси сжались на моих, когда она испустила тревожный вздох.

— Смотрите на восток, в сердце восходящей звезды, когда ветер позовет вас, и найдите истоки своего наследия, — твердо сказал он, прежде чем его голос, казалось, умножился и отразился от стен комнаты, и я был уверен, что следующая часть была пророчеством, которого он ждал.

Два феникса, рожденные из огня, восстанут из пепла прошлого.

Колесо судьбы вращается, а Дракон готов нанести удар.

Но кровь обманщика может изменить ход судьбы.

Остерегайтесь человека с нарисованной улыбкой, который держится рядом с вами.

Обратите презренных. Освободите порабощенных.

Опасайтесь тех, кто связан узами. Многие падут, чтобы вознесся один.

Претерпите проклятие. Охотник заплатит цену.

Не повторяйте ошибок прошлого. Сдержите нарушенное обещание.

Загладьте разрыв. Все, что скрывается в тени, не является тьмой.

Кровь прольется наружу. Скрепите свою судьбу. Выберите свою судьбу.

Синий огонь погас в волне, и свет от кристаллов в троне тоже погас, когда вздох Габриэля донесся с трона.

— Габриэль? — взвизгнула Рокси, отпустив меня и бросившись вперед, она зажгла огонь в своей ладони, свет от которого полыхал достаточно ярко, чтобы осветить ее брата, полуразвалившегося на троне.

Я выключил свой атлас и двинулся вперед, помогая ей поднять его на ноги.

— Мы должны уйти сейчас же. Вард уже на пути сюда, — пробурчал Габриэль, едва держась на ногах, когда, спотыкаясь, направился к двери.

— Что случилось, тебе нужно, чтобы я тебя исцелила? — обеспокоенно спросила Рокси, но Габриэль покачал головой.

— Дело не в этом. Просто сейчас на меня обрушилось так много видений, что я едва могу выдержать их тяжесть. Мне нужно сдержать их на время и уйти куда-нибудь, где я смогу разделить их и рассмотреть каждое по отдельности, — объяснил он.

— Тогда давайте уйдем отсюда, — сказала я.

Я обхватил его за талию и перекинул его руку через плечо, после чего поднял его на ноги и направил к двери, почти полностью удерживая его вес на себе.

Рокси поспешила вперед нас и потянула дверь на себя, после чего погасила свою магию огня и вышла обратно в коридор.

— Не туда, — пробормотал Габриэль, когда я повернула направо, и я развернул нас, наполовину неся его, когда мы побежали в другом направлении.

Голос Варда донесся до моего слуха, как раз когда мы повернули за угол. Габриэль указал на гобелен с изображением Гидры, стоящей на склоне горы, и Рокси отодвинула его в сторону, открывая за ним лестницу.

Я втащил Габриэля в проход для слуг, надеясь, что никто из них в данный момент им не воспользуется, а Рокси накинула на нас заглушающий пузырь, и мы начали спускаться по ступенькам быстрым шагом.

Мы свернули, и Габриэль протянул руку, открывая один из королевских проходов с помощью кольца, которое дала ему Рокси, чтобы мы могли проскользнуть в более безопасные туннели, где нас никто не найдет.

— Тебе нужно вернуться назад, Тори, — сказал Габриэль, указывая на голый участок стены справа от нас. — Затем ты сможешь обойти вокруг вечеринки через сады. Дариус вернется другим путем.

— Ты уверен? — спросила она, ее глаза вспыхнули беспокойством, когда она перевела взгляд со своего брата на меня.

— Да, — настаивал он. — Сейчас, Тори. Этот путь должен сработать. Я почти уверен.

Она не выглядела так, словно думала, что достаточно уверена, но согласилась, а затем посмотрела на меня и выдержала мой взгляд.

— Возвращайся в целости и сохранности, — приказала она мне. — Я поручаю тебе и своего брата.

— Я займусь им, Рокси. Ты можешь на меня рассчитывать, — пообещал я ей, и она твердо кивнула. Она явно верит в меня, хотя я вижу, что она все еще злится из-за того, что между нами по-прежнему царит разлад из-за трона. Но она простит меня. Она ничего не сможет с собой поделать.

Она подалась вперед и прижалась поцелуем к щеке Габриэля, а затем повернулась и прильнула к моим губам.

Мое сердце подпрыгнуло от удивления, и я едва успел прильнуть к ней, как она отстранилась и снова направилась к потайной двери, оставив мои губы покалывать, а сердце трепетать.

— Мы закончим наш спор позже, придурок, — сказала она, ее глаза загорелись, как будто сама мысль об этом взволновала ее. — А пока просто уведи отсюда Габриэля.

Я ухмыльнулся в знак согласия этому вызову, и через мгновение она исчезла.

— Туда, — скомандовал Габриэль, указывая вниз по наклонному туннелю, и я двинулся вперед, помогая ему, хотя он, казалось, уже меньше опирался на меня.

Мы сделали несколько поворотов, и наконец он остановился возле очередного пустого участка стены, убрал руку с моих плеч и глубоко вдохнул, выпрямляясь.

— Ты в порядке? — спросил я его, и он кивнул, после чего окинул меня мрачным взглядом.

— Да. Но я хотел поговорить с тобой наедине о Тори, — сказал Габриэль, откидывая плечи назад, когда выпрямился.

— Да?

— Только не облажайся, — предупредил он, устремив на меня смертельный взгляд. — Потому что я видел ряд сценариев, разыгрывающихся для вас двоих, и по крайней мере в половине из них ты ведешь себя как гребаная задница. Если ты разобьешь ее сердце во второй раз, она никогда не даст тебе шанса снова претендовать на него. Ты понимаешь это?

— Ты серьезно думаешь, что я до сих пор этого не знаю? — прорычал я. — Я не хочу причинять ей боль. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Но вряд ли ты ожидаешь, что я просто возьму и уступлю ей трон после всего…

— Я не говорю об этом дерьме, — сказал он, пренебрежительно махнув рукой. — Я говорю о тебе и о ней. Просто сделай все правильно. И в следующий раз, когда ты захочешь бросить вызов звездам, чтобы быть с ней, предупреди меня, чтобы я принял сонное зелье или что-то в этом роде, — добавил он с видом отвращения.

— О чем это ты? — спросил я.

— Я увидел слишком много кадров, где вы вдвоем валяетесь в грязи, а я не хочу видеть это дерьмо. Я могу блокировать такие вещи большую часть времени, но мне было чертовски трудно, когда небеса так разгневались на вас двоих, и все их внимание было направлено на то, чтобы разорвать вас на части.

Я ухмыльнулся этому воспоминанию, пожав плечами.

— Ну, это было не совсем запланировано.

— Я знаю. Но если вы двое настроены идти против воли небес, то, думаю, вы должны знать, что на этом пути у вас появится много врагов среди звезд.

— Она того стоит, — заверил я его, и его маска раздражения расплылась в улыбке.

— Хорошо. Это все, что я хотел услышать. А теперь пиздуй обратно на вечеринку, пока твой отец тебя не хватился. — Габриэль использовал свое кольцо, с помощью которого открыл потайную дверь, и я похлопал его по плечу, чувствуя, что хоть раз мы действительно в чем-то разобрались.

— Ты справишься с выходом отсюда? — спросил я его, и он кивнул, слегка нахмурившись.

— Моя голова сейчас настолько забита видениями, что я едва могу их осмыслить, но моя семья помогла мне построить комнату в нашей зимней хижине, которая помогает мне сосредоточиться. Пока что я борюсь с видениями, но как только я прибуду туда, я разберусь с ними и, надеюсь, у нас появится больше информации.

— Я могу остаться с тобой и проследить, чтобы ты благополучно выбрался из дворца, — предложил я, так как его взгляд, казалось, скользил то в одну, то в другую сторону от видений, которые наседали на него, но он покачал головой.

— Со мной все будет в порядке. В дальнем конце туннеля среди деревьев меня ждет другой Дракон. Тебе необходимо вернуться на вечеринку.

Я кивнул в знак согласия, наблюдая за ним, пока он не стал уходить, а я, убедившись, что он справляется сам, проскользнул в потайную дверь и вышел обратно в коридор дворца.

При первой же возможности мы все должны попытаться разгадать смысл пророчества. Я лишь надеюсь, что это были хорошие новости. Потому что звучало оно не слишком многообещающе.

Дарси

Мы обшарили почти каждый дюйм леса, когда мой Свет Фейри осветил что-то впереди нас.

— Там! — воскликнула я, указывая на предмет, и Орион помчался к нему, спуская меня со своей спины.

Он сорвал шапку с торчащей ветки, которая находилась низко над стволом дерева, и мое сердце забилось, когда он передал ее мне, вздох облегчения вырвался из моей груди.

Моя нога зацепилась за что-то на земле, и я наклонилась, отодвигая листья в сторону и обнаруживая там одежду Диего. Мое сердце разорвалось на части, когда я вытащила ее из грязи, и горе схватило меня холодной, непреклонной хваткой. Он пытался помочь нам. И он умер, не позволив Кларе уйти от нас. Я никогда не смогу отплатить ему за это, и мне не хватает его каждый день.

— Погаси свой Свет, — прорычал Орион, и его тон вызвал во мне дрожь страха, потому я быстро подчинилась.

Я поднялась на ноги, встретившись с его тревожным взглядом, пока он прислушивался к чему-то в лесу, чего я не могла расслышать.

— Залезай мне на спину, — прошипел он, и я поспешила запрыгнуть на него, крепко держась за его плечи, пока заталкивала шапку Диего в карман.

— Что такое? — вздохнула я, хотя наш заглушающий пузырь все равно скрывал наши голоса.

— Не уверен, — ответил он. — Но нам нужно идти. — Он помчался прочь сквозь деревья, устремляясь к границе так быстро, что мир вокруг меня превратился в сплошное пятно темно-зеленого и голубого цвета.

Впереди показался блеск сосулек, и я достала из кармана звездную пыль, готовясь набросить ее на нас, как только мы преодолеем границу. Мы были в двадцати футах от нее, десять, пять…

Мир вырвался у меня из-под ног, когда Орион упал, а меня с криком скинули с его спины, повалив на твердую землю и бросив на стену мха, чтобы я не покатилась дальше. Однако у меня не было времени на панику, мне нужно действовать. Быстро.

Орион застонал от боли, и я вскочила на ноги, в страхе подбегая к нему. Он лежал на спине, корчась под натиском какой-то силы, которую я не могла разглядеть, но свет луны позволил мне заглянуть в его глаза, и в них клубились тени.

— Нет! — задохнулась я в ужасе, схватив его за руки и потащив назад к барьеру.

Мы были так близко. Я могу вытащить его. Я могу сделать это.

— Беги, — прохрипел он, но я ни за что не оставлю его здесь.

Я щелкнула пальцами, сосредоточилась и произнесла заклинание левитации, поднимая его с земли, мой пульс бился о внутреннюю поверхность черепа. Я начала бежать, увлекая его за собой и используя магию, чтобы удерживать его рядом, пока сама мчалась к бреши в защите.

Что-то врезалось в меня с силой тарана, и я упала в грязь на спину, тело прижало меня к земле, а адреналин забурлил в моем теле. Моя магия была разорвана с Орионом, и он упал на землю где-то за моей спиной, а я знаю, что не могу терять времени.

Я вывернула руки для боя, сердце бешено заколотилось, и огонь Феникса вспыхнул под моей кожей, как инферно.

— Одна искорка магии — и мой брат умрет, — предупредила Клара, откинувшись назад, чтобы я смогла разглядеть ее бледное лицо в лунном свете и тени, ползущие под кожей. От нее несет пеплом и смертью, сила теней излучается от каждого ее сантиметра. — Не испытывай меня, маленькая принцесса, — шипела она, и из-за ее глаз выглядывал демон, от которого в моем сердце застыл ужас.

Орион закричал в агонии, и мне потребовалось все, что у меня было, чтобы не попытаться уничтожить девушку, сидящую на мне. Я тяжело дышала и сжимала руки в кулаки, сдерживая огонь в крови.

Я в отчаянии посмотрела на Ориона, который дергался на земле под силой Клары. Что мне делать? Как мне вытащить нас из этого?

— Может, тебе не стоило быть таким самоуверенным, приходя сюда, — прошипела на меня Клара, затем ее лицо расплылось в ухмылке. — Но неважно, давай повеселимся до прихода мамы. Она будет очень удивлена, когда поймет, кто включил теневую сигнализацию, которую я установила возле нашего дома.

Я зарычала на нее. Неудивительно, что мы не смогли обнаружить тени с помощью нашей магии. Черт, нам нужно убираться отсюда. Я должна найти способ спасти нас.

Клара встала, потянула меня за собой и смахнула листок с моего плеча, улыбаясь, как будто мы были лучшими подругами.

— Не смотри так грустно, сейчас время игры. Мы будем веселиться! Давай, братишка, поднимайся.

Орион перестал дергаться, поднялся на ноги с перекошенным от гнева лицом. Но он не сказал ни слова, а может, и не мог сказать, поскольку просто смотрел на меня со страданием в глазах. Я хотела сказать ему, что все будет хорошо, но страх охватил меня, и я не в состоянии придумать выход из этой ситуации. Если я нападу на Клару, она убьет его. А я не могу так рисковать. Ни за что.

Клара бросилась ко мне, подхватила меня и перекинула через плечо. Я задохнулась, когда она бросилась в лес, и услышала, как Орион рванулся за нами.

Когда я снова оказалась на земле, мы были внутри кухни Стеллы, просторной, с потолочными балками и деревянными столешницами под большими кремовыми шкафами. Клара вскочила и села на край огромного стола в центре комнаты, щелкнув пальцами, чтобы Орион подошел ко мне сзади и обхватил рукой мое горло. Я замерла в его руках, мое дыхание стало тяжелее. Я не должна паниковать. Я обязана мыслить здраво. Найти способ сбежать.

Не паникуй, мать твою.

Клара раскачивала ногами, наблюдая за нами, а я смотрела на нее с ядом в глазах.

— Если ты будешь отбиваться от него, он умрет. Если ты будешь драться со мной, он умрет. Если ты разозлишь меня, он умрет, — пела она. — Ты понимаешь правила игры?

— Да, — ядовито шипела я. — Чего ты хочешь?

— Хммм, никто не спрашивал меня об этом долгое, долгое, долгое, долгое время, — сказала она в восторге, ее волосы развевались вокруг нее, словно подхваченные каким-то неземным ветром. — Полагаю, я хочу того же, чего хочет каждая принцесса. И ты тоже, девочка Вега.

— И чего же? — потребовала я, решив, что лучше не давать ей времени на разговоры, пока не придумаю, как нам выпутаться из этого. Но если я не смогу убить ее прежде, чем она сможет убить Ориона, я не знаю, что делать. А одна неудачная попытка равносильна его смерти. Она так могущественна, что я не представляю, что нужно сделать, чтобы уничтожить ее.

— Стать королевой, — с тоской вздохнула она. — Папочка собирается жениться на мне.

Я сморщила нос, и она взвизгнула от моего выражения. Орион снова прижал меня к себе, его хватка на моем горле болезненно сжалась. Я вцепилась в его руку, борясь с инстинктами, чтобы не воспользоваться магией и не вырваться на свободу.

— Не смотри на меня так! — крикнула она, ее голос приобрел глубокое, демоническое звучание, от которого волосы на моих руках встали дыбом. — Я предназначена для величия. Папочка сам так говорит. Он любит меня. Так же, как мой брат любит тебя.

Орион развернул меня в своих объятиях, сомкнув две руки на моем горле, и страх в его глазах едва не сломил меня.

Клара подбежала к нам, наблюдая за моим лицом с яркой улыбкой. Мои легкие жаждали воздуха, а ногти впились в его руку, когда магия покалывала кончики моих пальцев, умоляя использовать ее против него. Но я не могу. В этом мире не существует силы, которая могла бы заставить меня рисковать его жизнью.

Орион вдруг отпустил меня, и она схватила его за руку, заставляя его кружить ее по комнате, как марионетку на ниточках. Я схватилась за горло, задыхаясь от боли, и с трудом глотая воздух. Мой Феникс ревел под моей кожей, отчаянно пытаясь уничтожить ее, и мне потребовалось все, что у меня есть, чтобы сдержать его. Одна искра, и она убьет его.

— Интересно, как ты выбрался из своей тюрьмы? — размышляла Клара, взяв лицо Ориона в свои ладони. — Очень любопытно. Папочка будет недоволен. Но у него вечеринка, а я не должна мешать ему во время вечеринок. Мама знает, что делать. Это будет воссоединение семьи!

Она резко отвернулась от Ориона, направляя его ко мне, и он молниеносно бросился вперед, схватив меня сзади.

— Интересно, какая она на вкус, — вздохнула Клара, и Орион схватил меня за руку, заставляя повернуться к сестре. Мои мышцы напряглись, когда ненависть проникла в мое тело. Но я не смею бороться.

— Отойди от меня, — прорычала я, когда Клара двинулась ко мне, как фантом, облизывая губы.

— Не двигайся, маленькая принцесса. Или он будет мертвее мертвого.

Я прикусила язык, когда она схватила мою руку и поднесла запястье ко рту, мой живот скрутило от ее прикосновения. Ее клыки обнажились, и я вздрогнула, когда ее холодный рот прижался к моей коже. Ее зубы с силой вонзились в меня, и я задохнулся от боли, когда она впилась в мои вены, как дикарка, и жадно пила.

Я почувствовала, как моя магия засасывается в пустоту передо мной, а она пила и пила, вливая в себя все больше и больше моей жизненной силы. Мой Феникс бился внутри меня, моя кожа становилась все горячее и горячее, я едва сдерживалась. Как быстро я смогу убить ее? Что, если я потерплю неудачу?

Я не могу рисковать.

Она вырвала свои клыки и вонзила их дальше по моей руке, заставляя меня кричать, когда она снова и снова раздирала кожу, и кровь вытекала из глубоких ран. Рубиновое ожерелье, которое она украла у Тори, прижималось к моей коже, его тепло звало меня, словно умоляя сорвать его с ее шеи, и я желала этого.

Ногти Клары скребли по моему горлу и по ключице. Она была так близка к Имперской Звезде, но даже не подозревала об этом. Я просто молилась, чтобы она не присмотрелась к амулету на моей шее, чтобы она ничего не почувствовала от него.

Еще один крик вырвался из меня, когда она снова распорола мою кожу и с голодными стонами стала вытирать кровь с моей груди. Я стиснула челюсти во время этой пытки. Я стерплю боль, лишь бы она не трогала Ориона, но мне нужно вытащить нас отсюда, пока она не решила убить нас обоих.

Моя голова начала кружиться, когда Клара вонзила свои клыки в мое горло и продолжала пить и пить. Это слишком, она брала слишком много, а мои запасы магии иссякают вместе с моей собственной силой.

Я должна держаться.

Я снова прижалась к Ориону, его тело обхватило меня, а дыхание становилось все более поверхностным. Я не должна умирать вот так. Я должна защитить нас. Я должна что-то сделать. Что угодно!

Дверь распахнулась, и вошла Стелла с родителями Диего, Друзиллой и Мигелем, идущими за ней по пятам. Они были не в форме Нимф, но их глаза сверкнули красным, когда они увидели, что я истекаю кровью, их жажда моей магии очевидна.

— Клара, что происходит? — задохнулась Стелла, в шоке переводя взгляд с меня на Ориона.

Она была одета в приталенное фиолетовое платье, ее короткие темные волосы были уложены, а от нее исходит аромат розовых духов. Нимфы тоже были нарядно одеты, Друзилла в черном платье, а Мигель в официальном костюме, и я догадалась, что они тоже были на вечеринке Лайонела.

— Вега? — ахнула Стелла, вскинув руку, отчего входная дверь захлопнулась.

Клара выдернула зубы из моего горла, вытирая кровь, капающую изо рта, ее лицо выглядело чудовищным и искаженным.

— Здравствуй, мамочка.

Горло Стеллы дрогнуло, она осторожно приблизилась к ней и взглянула на сына с проблеском беспокойства в глазах.

— Вот так сюрприз, Клара.

— Они вторглись на твою территорию, я почувствовала, как они сломали мою сигнализацию, разве я не молодец, что пришла сюда, чтобы поймать их? — заплакала Клара, бросившись обнимать Стеллу, размазывая кровь по ее щеке. Она скривилась, похлопывая дочь по спине, но видно, что даже ей не по себе от поведения Клары.

Пока они были отвлечены, я незаметно прижала пальцы к ладоням, пуская исцеляющую магию по венам и борясь с дурнотой в голове. Моя магия была на последнем издыхании, так что мне придется положиться на моего Феникса, чтобы защитить нас. Мне просто необходима возможность воспользоваться им, не рискуя жизнью Ориона.

— Я видела тебя в воспоминаниях моего сына, — заговорила Друзилла, ее глаза сузились, когда она подошла ко мне. — Это ты настроила его против нас.

— Нет, это Диего решил сам, — прорычала я, мое сердце защемило при воспоминании о нем. Все, что он показал мне о своей чудовищной матери и дяде Алехандро.

Выражение лица Мигеля было пустым, он оглядывался по сторонам и, казалось, не проявлял особого интереса к происходящему.

«Что нам с ней делать?» Клара взволнованно спросила Стеллу. — Испечем их нее пирог и скормим нашей армии Нимф?

— Не будь смешной, — отругала Стелла. — Мы отнесем их Лайонелу, он знает, что делать.

— Папочка занят! — вскрикнула Клара. — Мы не можем его беспокоить, иначе он рассердится.

— Он захочет узнать об этом, — бросила в ответ Стелла, проходя мимо нее и встречая меня с арктическим выражением лица. — Почему ты здесь, в моем доме, с моим сыном? Как он выбрался? — потребовала она.

Я тут же придумала ложь, чтобы скрыть то, зачем мы на самом деле сюда пришли. Они не найдут шапку Диего, несмотря ни на что.

— Лэнс сказал, что здесь может находиться что-то его отца, что может освободить его от теней. Что-то, что поможет ему сбежать навсегда, — сказала я, притворяясь разбитой, чтобы они подумали, что я говорю правду. Я даже довольно убедительно изобразил дрожание губ.

Стелла заинтригованно вскинула брови.

— Что именно?

— Я не знаю, — сказала я, покачав головой. — Я просто хотела помочь освободить его.

— Клара, дай моему сыну высказаться, — потребовала Стелла, и ее дочь резко охнула.

— Она лжет, разве ты не можешь объяснить маме? — прошипела Клара. — Ничто не может освободить его от моих теней. — Клара снова придвинулась ближе и посмотрела на меня так, что моя кровь все еще смачивала ее губы. — Ты победила их с помощью своих грязных маленьких сил Феникса, но ты не можешь сделать это для него, не так ли? Иначе ты бы уже это сделала, — насмехалась она, щелкая пальцами и используя нити тени, схватив острый кухонный нож из блока в другом конце комнаты. Она вложила его в руку Ориона, и он тут же прижал острие к моему сердцу, заставив мое тело напрячься.

— Тени не одолеть, — взволнованно прошептала она. — Я могу заставить его вырезать твое сердце и положить его на мою ладонь, если захочу. И, возможно, я хочу…

Я вздрогнула, когда Орион надавил и кончик пронзил мою кожу.

— Вся эта красивая кровь, — промурлыкала Клара, облизывая губы. — Твое сердце будет слаще, чем все остальные, которые наполняли мой живот. И я должна отомстить Вега, так что, возможно, это будет уместно.

Съесть мое гребаное сердце?

Стелла схватила меня за подбородок и повернула мою голову к себе лицом, когда во мне вспыхнула паника.

— Ты скажешь мне, зачем пришла сюда, или я позволю своей дочери сделать с тобой все, что она захочет. Будь честной, и я буду милосердна.

— Милосердие, — насмехалась Друзилла. — Она — Вега. Позволь мне истощить ее силу, как мой брат Алехандро истощил силу ее отца. Я хочу, чтобы в моих жилах текла сила королей.

— Тихо, — прошипела Стелла, впиваясь ногтями в мой подбородок. — Скажи мне правду. — В ее голосе звучали нотки Темного принуждения, но огонь Феникса в моих жилах вспыхнул в моем сознании и быстро сжег его.

— Хорошо, — выдохнула я, притворяясь, что ее сила подействовала на меня, и готовясь действовать во имя наших жизней. — Это… Имперская Звезда. Орион и я полагаем, что она хранится среди вещей его отца. Мы подумали, что она может быть здесь, в подвале…

Глаза Стеллы расширились от ликования.

— Где? — потребовала она, приблизившись к моему лицу, когда безудержный голод заполнил ее выражение.

— Она замаскирована под скипетр, — соврала я, придерживаясь бредовой истории, которой Орион кормил Лайонела. — Больше я ничего не знаю.

Стелла ухмыльнулась, как ребенок на Рождество, повернулась и выбежала из комнаты. Я рассчитывала, что Клара соблазнится и уйдет с ней, но она осталась на месте, накручивая на палец прядь теневых волос.

— Это глупо, перед нами стоит плутовка Вега. Позвольте мне завладеть ею, принцесса. Пожалуйста, — попросила Друзилла, с надеждой шагнув ко мне.

— Ты могла бы получить немного, но я не думаю, что у нее осталось хоть немного магии, — размышляла Клара, и я вздрогнула, когда правая рука Друзиллы превратилась в длинные щупы Нимфы, когда она приблизилась ко мне, и раздался скрежет, от которого у меня застыла кровь.

— Отойди от меня, — прорычала я, когда Орион поднес лезвие к моему горлу. Глубокий хрип в теле Друзиллы пронесся надо мной, и моя магия начала гаснуть по мере ее приближения.

Клара начала петь, сидя на кухонном столе, ее песня была беззвучной и искаженной. Мышцы Ориона напряглись, и я почувствовала, как дрожит его рука, борясь с силой, удерживающей его на месте. Но я сама раньше находилась под ее влиянием и знала, что Клара может полностью контролировать твое тело. Как только она овладевает тобой, выхода уже нет.

Только для меня был. Мой Феникс вытеснил тени из моего тела. Я нашла способ спастись, и, возможно, я сумею помочь ему в этом. С Дариусом я терпела неудачу бесчисленное количество раз, но я должна попробовать.

Я потянулась вверх, сжимая руку Ориона и желая, чтобы мой Феникс дошел до краев моей кожи, пытаясь скрыть то, что я делаю, пока я проталкиваю огонь в его тело. Друзилла прижала свои острые щупы к моей груди, и они вонзились в меня, заставив меня закричать в ослепительной агонии. Я влила свой огонь глубже в вены Ориона, пытаясь распространить его повсюду и прогнать тени. Но, как и в случае с Дариусом, они продолжали отступать.

— Подожди, — внезапно прорычала Клара, крутанулась на пятках и уставилась на меня.

Друзилла не остановилась, жадно облизывая губы, она вводила свои щупы все глубже, и ледяная боль пронзила мою грудь. Моя магия полностью уснула, ожидая, когда ее заберут. И я не могу позволить этому случиться. Этого не должно случиться. Невзирая на боль и страх, я не сдамся. Я отказываюсь от этой судьбы.

Я снова вступила в борьбу с тенями в Орионе, чувствуя, как они отступают, а лезвие внезапно отрывается от моего горла. Его рука резко опустилась, и я испуганно застыла, ожидая удара острия, но вместо этого нож полоснул по щупам Друзиллы, отрезав их чистым срезом.

Она взвыла от боли, попятилась назад, в ужасе прижимая к груди окровавленную руку. Чудовищные щупы все еще торчали из моей груди, боль от них была мучительной, но ее энергия иссякла. Я поспешно развернулась в объятиях Ориона, прижав руки к его груди и вливая свой огонь все глубже в его тело, заставляя тени отпрянуть от его сердца, понимая, что это единственный шанс, который у нас сейчас есть.

— Он умер! — крикнула Клара. — Мертв, мертв, мертв!

Орион все еще был в основном под ее контролем, и я чувствовала, как тени отбиваются от моего огня в порыве силы, пытаясь убить его. Но я не позволила им причинить ему вред. Я поместила свой огонь между ними и его сердцем, оберегая его от их прикосновений, пока она пыталась уничтожить его.

— Убей ее! — потребовала Клара. — Зарежь ее, разруби, разрежь и пролей ее кровь, младший братишка!

Его рука врезалась мне в бок, и прошло целых две секунды, прежде чем я почувствовал боль, шок от ледяного лезвия, глубоко вошедшего в мое тело. Я вцепилась в его рубашку, задыхаясь от боли, не желая отпускать, желая продолжать бороться с тенями в нем. Но мои колени подкосились, и вдруг Орион упал на меня сверху, вытащил нож и снова вонзил его в мой бок, издав придушенный звук страданий.

Я кричала так громко, что горло стало саднить, но я не отпустила его. Я держалась за него изо всех сил, не позволяя теням заползти в его грудь, когда они завладели его руками и направили их против меня. Нож снова вонзился в мой бок, и огонь Феникса вырвался из меня в яростном, бурлящем пламени, и весь он разом устремился в его тело. Я почувствовала, как мой Феникс соединился с каким-то глубоким источником силы внутри него, и клинок выпал из его руки, когда он застонал. Мой огонь соединился с его энергией и хлынул в его тело, его глаза засверкали, и огонь распространился как лесной пожар, изгоняя каждую тень, которую он находил. Пожалуйста, будь в безопасности. Пожалуйста, будь свободен.

Он навалился на меня, крепко обнимая, словно пытаясь защитить от чего-то, и вдруг из меня и из него вырвался извилистый огненный шторм, который пронесся по комнате, как взорвавшаяся бомба.

Клара закричала, на полной скорости убегая от него, но я больше ничего не видела, так как пламя застилало мне глаза.

Когда они наконец утихли, Орион откинулся назад, посмотрев на меня. Его глаза прояснились, пока снова не стали только его глазами, глубокого полуночного синего цвета, полными ужаса. Но не за себя. За меня.

Я больше не чувствовала боли, оцепенение просачивалось в мое тело, но растущая лужа тепла вокруг подсказывала мне, что крови очень много. И я вдруг обнаружила, что у меня совсем нет сил.

Впрочем, это не имело значения. Потому что он в порядке. Тени больше не владеют им и никогда не смогут.

Его рот произносил мое имя, когда он кричал, но тьма тянула меня вниз, вниз, вниз, вниз, и смерть шептала мне на ухо сладкие обещания. Было бы так легко взять ее за руку и позволить ей увести меня, но где-то в глубине души я чувствовала притяжение к своей сущности, привязывающее меня к девушке, которая была моей второй половиной. Я не могу покинуть этот мир без нее. Или без мужчины, который зовет меня по имени.

Свет переливался в моих глазах, красный, оранжевый, золотой…

— Голубок!

Тепло окружило меня, а веки оказались весом в тысячу тонн. Я не думала, что мне легче открыть их, чем удержать вес неба на спине. Но я смогла. Каким-то образом я сделала это.

И он был там, держал меня в своих объятиях, стоя в сгоревшем остове кухни. Тело Друзиллы превратилось в пепел, остатки ее одежды валялись на полу.

— Она возвращается! — крикнул Мигель из дверного проема, одна сторона его лица обгорела, когда он уставился на нас. Это была самая сильная эмоция, которую я когда-либо видел на его лице: паника, отчаяние и проблеск души, которого до сих пор не было в его глазах. Я не понимала этого, да и времени на это не было.

Орион бросился прочь, прижимая меня к своей груди, как ребенка, вырвался через парадную дверь и помчался к деревьям. Я прижалась к нему, чувствуя, как поцелуй его исцеляющей магии все еще покалывает мою кожу. Клара вдруг оказалась рядом с ним, не отставая от нас, и я вскинула руки с криком ярости и решимости, пламя моего Феникса вырвалось из меня в виде крыльев.

Клара отступила назад, избегая их, но я все равно слышала, как она преследует нас.

— Лэнс! — кричала она, ее голос был гортанным и более реальным, чем раньше. — Уходи! Беги! — умоляла она. — Я не смогу ее долго сдерживать.

Я не уверена, была ли это настоящая Клара или какой-то трюк, но она не напала на нас, и мне стало больно от мысли, что она все еще там, в ловушке теней.

Орион крепче прижал меня к себе, издав страдальческий стон, когда он ускорился, и внезапно мы оказались за барьерами. Моя рука была липкой, когда я сунула ее в карман в поисках звездной пыли, но Орион уже набросил на нас несколько щепоток, и мы погрузились в море звезд.

Они сияли над нами ярче, чем когда-либо, и я почувствовала, как их сила наполняет меня. Шепот пронесся у меня в голове, и я готова поклясться, что они произносят наши имена.

Ноги Ориона коснулись твердой земли, он все еще крепко прижимал меня к себе, и когда я попыталась спуститься, он не отпустил меня.

— Все в порядке, я могу идти, — сказала я, но его челюсть сжалась, и он не смотрел на меня, проходя через ворота, и я почувствовала, как по мне скользнула струйка магии. — Лэнс, все в порядке. Опусти меня.

Я огляделась, пытаясь понять, где мы находимся: по обе стороны от нас простирались виноградники, но потом он снова помчался вперед со своей вампирской скоростью, и мир потерялся для меня.

Он остановился на крыльце огромного дома, стоявшего в тени большой горы. У него были бледно-голубые стены, а на двери висел рождественский венок. Орион прижал к ней руку, и она открылась от его прикосновения. Я поняла, где мы находимся. Это место счастья, семьи и мира.

Дом Габриэля.

Калеб

Вспышка золота привлекла мой взгляд, и я подтолкнул Сета, заметив Тори, прогуливающуюся по залу с тенями, извивающимися вокруг ее рук, и отсутствующим взглядом. По крайней мере, они вернулись без того, чтобы мы отвлекали гостей.

— Мне кажется, или она до жути страшная, когда превращается в теневого фрика? — пробормотал Сет, и я фыркнул.

— Немного, — согласился я. — Но она может быть чертовски страшной и без теней.

— Думаю, ей нужно быть такой, чтобы держать Дариуса в узде, — пошутил он.

— Неужели? — раздался голос Дариуса позади нас, и я обернулся, посмотрев на него и пожав плечами не совсем невинно.

— Ты очень требовательный, чувак. Ты должен признать это, — поддразнил я.

— Да, все знают, что задумчивые плохие парни — самая тяжкая работа, когда дело доходит до бойфрендов, — согласился Сет. — Но вся эта яростная ебля обычно того стоит.

— Обычно? — спросил Дариус, выглядя веселым.

— Ну, у меня нет непосредственного опыта с твоим членом, чтобы судить о нем, так что я не могу быть уверен, если только ты не хочешь пойти в более уединенное место? — поддразнил Сет, и раздражение пробежало по моему позвоночнику.

— Если кто-то и будет прижимать тебя к себе сегодня, шавка, то это буду я, — предупредил я его, обнажая клыки и наблюдая, как улыбка Сета расширяется.

— Хочешь поспорить? — бросил вызов Сет, всегда такой самоуверенный в своей способности отбиться от меня, но всякий раз, когда мы играли в эту игру, мои клыки всегда оказывались в его теле.

— Ты бросаешь мне вызов, чтобы я гонялся за тобой по всему дворцу, как будто мы кучка плохо ведущих себя детей, родители которых не могут уследить за нами? — спросил я.

— Нет. Я бросаю тебе вызов, чтобы ты гонялся за мной по дворцу, как кровожадный Вампир, который проводит ночи в мечтах о моем вкусе, — подначил Сет, опрокидывая свой коктейль в себя и ухмыляясь, глядя в сторону двери.

— Хочешь поиграть с нами? — поинтересовался я у Дариуса. — Ты можешь помочь мне охотиться, если хочешь, но добыча только моя.

— Нет, — ответил он, подбородком указывая через всю комнату на место, где стояла мачеха Макса, выглядевшая так, словно у нее под носом неприятный запах, в то время как Макс оставался в ее обществе. — Думаю, я пойду туда и дам ей почувствовать мое презрение к ней с помощью своих даров, а потом уведу Макса, чтобы он напился со мной, пока я буду присматривать за Рокси.

— Счастливо, увидимся позже, чувак. — Я поднёс свой бокал к губам и направился прочь от него, держа Сета под руку, мы оба бросали друг на друга взгляды, пока пробирались к своей цели. Мой пульс бился от волнения при мысли о том, что мы займемся этим здесь.

Мы сбежали с душной вечеринки и понеслись по гулким коридорам, непринужденно сворачивая то влево, то вправо, пока не затерялись в глубинах дворца, и я понятия не имею, где, черт возьми, мы вообще находимся.

— Ты готов? — поддразнил Сет, толкнув меня достаточно сильно, чтобы я отступил на шаг вправо, и я оскалил клыки, издав первобытный рык.

— Сегодня я очень хочу пить, — предупредил я, но вместо того, чтобы испуганно отпрянуть, его глаза вспыхнули от возбуждения.

— Да начнется охота, — сказал Сет с дразнящей улыбкой, от которой мои клыки заныли, а язык пробежался по губам. — Это становится моим любимым развлечением.

— Ты уверен? — спросил я, наклонив голову к нему, когда он начал расстегивать пуговицы на своей серой рубашке. — Кажется, правила игры поменялись.

— Ты знаешь меня, Кэл, — промурлыкал Сет, покончив с пуговицами, после чего расстегнул рубашку и позволил ей сползти с его широких плеч, обнажив мускулистое тело. Я поймал ее, когда он бросил ее мне, и заправил в заднюю часть брюк. — Я никогда не играю по правилам. Так что если ты хочешь изменить пределы, которые ты на себя наложил, то я готов.

Я сглотнул, услышав намек в его тоне, и мое сердце заколотилось, когда я наблюдал, как он расстегивает брюки.

— Зачем перекидываться? — спросил я. — Ты же знаешь, что я все равно тебя поймаю.

— Правда? — поддразнил Сет, ухмылка приподняла его губы и привлекла мой взгляд. — Тогда иди и поймай меня, если думаешь, что я такая легкая добыча. — Он начал отступать назад, снова застегивая ремень и дразняще ухмыляясь, что заставило мой пульс участиться от желания преследовать его.

Я пожал плечами, словно не был хищником, готовым к нападению, а затем бросился к нему, сильно отпрянув назад, когда я вырвался из лоз, которыми он успел оплести мою куртку. Я выругался, выдергивая руки из лиан, и снова бросился вперед, но врезался в прочный воздушный щит. Я даже не увидел, как этот мудак воздвиг его, и зарычал, обнажив клыки в знак ясного предупреждения того, что я собираюсь сделать, когда доберусь до него.

Сет рассмеялся, затем повернулся и побежал по коридору в своей форме Фейри, подняв руку, чтобы перевернуть меня через плечо на ходу, и завыл, как только скрылся из виду за следующим поворотом.

Я поднес огонь к своим рукам и начал бить по воздушному щиту со скоростью и свирепостью моего Ордена, нанося ему удары снова и снова, пока он, наконец, не разлетелся вдребезги, и я смог метнуться в коридор.

Я сфокусировал свой дар на слух и выругался, так как ничего не смог обнаружить. Проклятый засранец, должно быть, установил заглушающий пузырь. Но если он думает, что этого достаточно, дабы остановить меня, значит, у него наготове другое.

Я носился взад и вперед так быстро, как только мог, распахивая двери и проносясь по комнатам, которые находил во время охоты. Может, он и хитрый, но его скорость не шла ни в какое сравнение с моей, а мест, где он может скрываться, здесь очень много.

Я распахнул дверь в огромную музыкальную комнату и приостановился. Сводчатый потолок был расписан вручную изображениями созвездий, инструменты были разложены по всему помещению, что создавало множество укромных мест для подкравшегося Волка.

Я чуть было снова не отвернулся, но когда я оглянулся на дверь, движение в углу моего глаза выдало его, и я крутанулся на месте, когда он выпрыгнул из тени с верхушки рояля. Я отлетел в сторону, когда он приземлился, заскользив в своих шикарных туфлях, из его уст вырвался смех, он устоял на ногах, и в воздухе раздался треск магии.

Я бросился к нему, забрасывая огнем созданный им щит, а затем уходя в сторону, когда он попытался поймать меня в сеть воздушной магией.

— Мне кажется, ты слишком удобно устроился, думая, что можешь получать от меня выпивку каждый раз, когда мы играем в эту игру, — насмехался Сет, его глаза следили за моими движениями, пока я кружился вокруг него, выискивая удобный момент.

— Думаю, тебе нравится, когда я тебя кусаю, — бросил я в ответ. — Ты любишь острые ощущения.

— Да ну? — спросил он, ухмыляясь, когда магия воздуха, которой он владел, разбросала его длинные волосы по плечам.

Я продолжал перебегать с места на место, снова и снова направляя в его сторону магию огня, ища слабое место в его защите, и быстро создал иллюзию самого себя, прежде чем спрятался за гигантским рогом.

Сет поддался на это, когда фальшивый я выстрелил в его сторону, и когда он направил свою магию в ту сторону, я выскочил из своего укрытия и метнул огненное копье в заднюю часть его щита.

Он был не настолько глуп, чтобы ослабить его, концентрируясь на фальшивом мне, но когда его внимание было отвлечено от области, которую я атаковал, и весь вес моей силы был направлен на удар, мне удалось прорваться.

Я врезался в него, сбив с ног и отправив нас двоих кататься по полу, мы смеялись и боролись, нанося удары и пинки, пытаясь одержать верх.

Мы так увлеклись нашей перепалкой, что даже не заметили, что покатились прямо к аккуратно выстроенным инструментам. Мы врезались в виолончель, которая влетела в тубу, и в следующее мгновение весь оркестровый строй рухнул, как ряд домино.

Мы двое застыли, вытянув рты и глядя на разрушения, которые мы устроили, когда Сет прижал меня к деревянному полу, и до моего слуха донесся крик охранника вдалеке.

— Идем, — шипел я, вскакивая на ноги и взваливая Сета на спину, после чего выскочил из комнаты и помчался по коридорам дворца так быстро, как только мог бежать.

Я наугад выбрал дверь, как только мы оказались достаточно далеко, и ворвался в темную кухню, где мы повалились от смеха.

— Ты бы видел свое лицо, — насмехался Сет. — Ты выглядел так, будто готов был обделаться кирпичом, Кэл.

— Полагаешь? — Я схватил его и перевернул, прижав его спиной к столешнице и запустив руку в его волосы, наклонив его голову в сторону, чтобы поднести его горло к себе. — Тебе нравится, как ты выглядишь, когда я держу тебя в своей власти, как сейчас?

Сет зарычал, схватив меня за талию и толкнув, пока не прижал меня спиной к стойке, а рукой схватил в кулак мои белокурые локоны. — Может быть, тебе нужно напомнить, с кем ты играешь, — предупредил он.

Я фыркнул от смеха и потянулся к его шее, но врезался в воздушный щит, который он плотно прижал к своей коже, и он ухмыльнулся.

— Обманщик, — проворчал я, и боль в моих клыках усилилась до отчаянной пульсации, когда я увидел, как бьется его пульс под кожей.

— Никаких правил, помнишь? — поддразнил Сет.

Мой взгляд переместился вверх от постоянного биения его пульса, скользнул по шероховатости его челюсти и задержался на его рте на несколько долгих секунд, прежде чем я перевел взгляд на него.

Глаза Сета были самого насыщенного карего цвета, который я когда-либо видел, как самый глубокий, теплый оттенок шоколада с маленькими крупицами золота среди них и такой богатой и заботливой душой, лежащей в них.

— Ты знаешь… — сказал я медленно. — Весь мир считает тебя засранцем. На самом деле, девяносто девять процентов людей, которых ты встречаешь, согласятся с ними, потому что ты можешь быть полным мега-альфа-мудаком, когда захочешь.

— Продолжай говорить в том же духе, Кэл, и ты доведешь меня до слез, — поддразнил он, но я лишь приподнял уголок губ в улыбке. — Я просто хочу сказать, что под всем этим ты на самом деле лучший из нас. Как только ты впускаешь кого-то, ты чувствуешь его боль, как свою собственную. Я слышал, как ты плачешь по Дариусу и Тори, вижу, как ты спишь с Дарси ночь за ночью только потому, что знаешь, что ей грустно и одиноко без Ориона. И ты позволяешь мне охотиться на тебя, потому что знаешь, что я слаб и не могу сопротивляться, и ты знаешь, что со мной будет, если я причиню кому-то боль, как это было раньше…

— А может, ты был прав в первый раз, — поддразнил он, казалось, немного неловко от того, что я сделал ему комплимент. — Возможно, мне просто нравится, как ты меня кусаешь, и я на самом деле просто эгоистичный ублюдок, использующий предлог, чтобы прикоснуться своими губами ко мне.

Он произнес это как шутку, но она как-то не удалась, и мой взгляд медленно переместился вниз по его голой груди, прежде чем я снова встретился с его глазами.

— Возможно, тебе не нужно оправдание, — осторожно промолвил я. — Наверное, если это то, чего ты хочешь, ты должен просто сказать об этом.

Сет тяжело сглотнул, его глаза метались между моими, как будто он искал от меня какой-то ответ, хотя я прекрасно знаю, что у меня его нет. Но мне нравится, как его руки ощущаются на моей коже, и мне нравится его вкус. Черт, мне тупо все в нем нравится, и, возможно, сошел с ума, но я стал задаваться вопросом, а что если…

Сет схватил меня за волосы и притянул к своей шее, обнажая горло и опуская воздушный щит, чтобы я мог почувствовать тепло его крови, простирающейся под его кожей и моими губами.

Я медленно вдохнул, не кусая, просто провел губами вверх по изгибу его шеи к уголку челюсти.

Я ослабил хватку в его волосах, мои пальцы мягко погрузились в них, вместо того, чтобы сжать их грубо, и дрожь пробежала по его телу, когда я вытянул свои клыки на его горле.

— Клянусь звездами, Кэл, ты доведешь меня до чертовой смерти, если в ближайшее время не перейдешь к делу, — сказал он грубым голосом, и я усмехнулся ему в кожу, слегка покусывая, но не прокалывая ее.

— И какой в этом смысл? — спросил я, желая услышать ответ на этот вопрос больше, чем следует.

Сет колебался, из его горла вырвался тихий собачий скулеж.

— Не дразни меня, Калеб, — пробормотал он. — Не надо, если ты на самом деле не…

— Не делать что? — Движение моего рта на его шее заставило его тихо зарычать, и я прочувствовал этот звук всем своим телом.

Его хватка в моих волосах усилилась, и он сильнее опустил мою голову, требуя, чтобы я продолжил, и я уступил ему, погрузив свои клыки в его кожу и застонав, когда восхитительное богатство его крови и магии пролилось на мой язык.

Он все еще прижимал меня спиной к стойке и сам с силой прижимался ко мне, твердость в его штанах терлась о мое бедро.

Он попытался отодвинуться, но я убрал руку с его волос и схватил его за ремень, снова притянув его к себе и удерживая здесь, пока я чувствовал, как его возбуждение прижимается ко мне, и обнаружил, что мне это ебать как нравится.

Другая моя рука скользнула вниз по твердым выпуклостям его груди, и он сделал прерывистый вдох, от которого у меня по коже побежали мурашки.

— О, эм, извините, я не хотел прерывать, — раздался голос Ксавьера, сопровождаемый лошадиным фырканьем от смущения, и я вытащил свои клыки из шеи Сета, когда посмотрел на младшего брата Дариуса со вспышкой раздражения.

Он стоял у двери на кухню и держал на тарелке недоеденный бутерброд, которым и помахал нам, когда Сет что-то прорычал себе под нос.

— Чуваки, я точно думал, что только что застал вас за чем-то другим, — засмеялся он, глядя на мои клыки, когда я слизывал остатки крови Сета со своих губ, убирая следы. — Я пришел сюда в поисках майонеза, потому что он закончился на главной кухне, а тут вы в темноте, полуодетые, друг на друге и… — Он откашлялся, поскольку никто из нас не произнес ни слова, и неловко улыбнулся нам. — Но, эээ, очевидно, ты, просто кормишься — есть ли какой-то протокол, который я здесь упускаю, о прерывании вампирского пира в середине или…

— Нет, чувак, — сказал я, натягивая улыбку, когда протянул руку и залечил укус на коже Сета. — Как ты и сказал, я только что кормился, а Сет собирался перекинуться — вот почему он без рубашки.

Мой взгляд встретился с Сетом, и с его губ сорвался тихий стон, прежде чем он повернулся и тоже улыбнулся Ксавьеру, но это выглядело как-то фальшиво, и я не мог отделаться от ощущения, что только что сказал что-то не то. Но что было правильным? «Да, я просто кусал его, но мне показалось, что это нечто большее, и если бы ты прервал нас на десять минут позже, я не совсем уверен, что бы ты увидел». Это чертовски безумно. Верно?

— Да. Если бы ты застал нас трахающимися, Кэл был бы прижат ко мне, выкрикивая мое имя в экстазе, — пошутил Сет.

— Эээ, я думаю, ты обнаружил бы, что Сет стоит на коленях и что-то стонет, нечто похожее на мое имя, но ты не был бы уверен, поскольку мой член овладел бы его ртом — добавил я с мрачной усмешкой.

— Ха-ха, да, — сказал Ксавьер, смеясь немного слишком громко, а его щеки порозовели. — Один из вас мог бы сказать: «О, детка, засунь свой огромный член мне в… ухо, пока я читаю алфавит, чтобы убедиться, что я не кончу слишком быстро, а потом полностью уничтожу твои… колени о твердый пол…»

— Черт, чувак, никогда не говори так тому, кого хочешь трахнуть, — сказал я, смеясь, когда он покраснел с клубничного до алого и быстро открыл холодильник, чтобы найти свой майонез.

Сет посмотрел на меня с вопросом в глазах, и я нахмурился, не понимая, о чем он спрашивает в первый раз в жизни. Я стянул его рубашку с задней части своих брюк и протянул ее ему, а он нахмурился, когда его взгляд упал на нее.

Он взял ее у меня довольно грубо и засунул в нее руки, как будто эта вещь его оскорбила.

— Ребята, хотите сэндвич? — предложил Ксавьер, протягивая пакет с морковью, и я открыл было рот, чтобы ответить, но полный боли крик достиг моих ушей прежде, чем я успел, заставив замереть на месте.

— Кто-нибудь из вас это слышал? — спросил я резким шепотом.

— Слышал что? — спросил Ксавьер, оглядываясь на меня из-за дверцы холодильника, его щеки стали чуть менее красными.

— Кто-то кричал, — пробормотал я, напрягая свой одаренный слух и концентрируясь на всем, что нас окружает.

— Когда я был на Луне, — начал Сет. — Временами раздавался звук, похожий на крик, когда…

Я резко заткнул его, когда снова услышал шум, но на этот раз вместе с криком раздался мужской голос, умоляющий кого-то прекратить то, что он делает.

— Пойдем, — скомандовал я, выбегая из комнаты и торопясь по коридору наружу, а затем круто свернул на лестницу для слуг, которая вела в подземную часть дворца.

— Куда мы идем? — прорычал Сет, видимо, разозлившись на меня, а я нахмурился.

— Там внизу кто-то кричит о помощи.

С его лица исчезло раздраженное выражение, и он ускорил шаг, пока я вел их вниз к подножию лестницы, а затем снова прислушался.

— Ты уверен, что здесь кто-то есть? — спросил Ксавьер, выглядя немного обеспокоенно, но решительно настроенный остаться с нами. В руке у него все еще была половина бутерброда с морковью и майонезом, который он быстро съел, когда я взглянул на него.

— Да, — произнес я, ожидая, что крики раздадутся снова, и нахмурился, когда они послышались. — Все еще доносится снизу.

— Я уже достаточно исследовал дворец и не обнаружил уровня ниже этого, — сказал Ксавьер низким голосом, проглотив еду.

Я нахмурился, оглядываясь вокруг, положил руку на каменную стену у подножия лестницы и проигнорировал импульс поссать, когда тот охватил меня.

— Здесь отталкивающее заклинание, — пробурчал я, сосредоточившись на попытке снять его, так как из-за потребности помочиться я чувствовал, что вот-вот описаюсь. — Кто-то сильный создал его.

— Отец? — встревоженно спросил Ксавьер.

— Нет, — сказал я, вливая свою магию в заклинание и разрушая его толчком силы. — Его было бы сложнее обойти, если бы речь шла о нем. Сейчас я ощущаю пространство за стеной.

Сет придвинулся ко мне, его рука коснулась моей, он тоже провел рукой по стене, прощупывая своей магией земли, и я слегка подтолкнул его, как он обычно делает, когда понимает, что что-то не так. Он взглянул на меня на мгновение, улыбка мелькнула в уголках его губ, когда он пихнул меня в ответ. Она превратилась в ухмылку, когда он нашел щеколду, удерживающую дверь на месте, и вдавил кирпич в стену.

Раздался звук скрежещущего камня, открылся дверной проем, и мерцающий оранжевый свет откуда-то снизу осветил изгибающуюся лестницу.

Я напустил на нас троих заглушающий пузырь, затем посмотрел на остальных.

— Что бы ни было здесь внизу — нехорошо. Это последний шанс повернуть назад.

Сет пренебрежительно хмыкнул, но мы оба поняли, что мое предложение адресовано Ксавьеру, который вызывающе поднял подбородок.

— Я иду, — сказал он, притопнув ногой, как будто она была копытом, и у меня всплыло яркое воспоминание того, как он точно так же делал, когда мы все вместе играли в детстве. Как никто не понял, что он Пегас до Появления, стало для меня загадкой.

— Ладно, посмотрим, что ты умеешь, пони, — пошутил Сет, и я усмехнулся, направляясь к темной лестнице.

Мы трусцой спустились по каменным ступеням, холодный воздух пробирался под кожу и заставлял меня использовать магию огня, дабы согреться. Я протянул руку к Сету, стоявшему позади меня, и тоже послал ему немного огня, поскольку он единственный среди нас, кто не обладает им, и он, в благодарность, наклонился вперед и лизнул меня в щеку.

Я отпихнул его, фыркнув от смеха, но быстро забыл о наших шалостях, когда до нас донесся еще один крик, на этот раз гораздо ближе, и они оба встревоженно вздохнули.

Мы перешли на бег, направляясь к подножию лестницы, где свет камина горел ярче, и перед нами открылась огромная комната.

Сет накинул на нас маскировочное заклинание, и мы, прячась в тени у подножия лестницы, оглядели каменную комнату, где расставлены несколько медицинских столов с хирургическим оборудованием.

Невысокий мужчина в длинной красной мантии стоит над парнем, который привязан к столу в центре комнаты, его белые волосы почти сияют в свете камина, пока я рассматривал его затылок.

— Я знаю его, — прошипел Ксавьер, в его тоне сквозил ужас. — Он — терапевт по Преобразованию Ордена, которого отец нашел для меня после превращения в Пегаса. Его зовут Грейвбоун.

— Какого хрена, спрашивается, он делает? — спросил Сет.

— Больной ублюдок, который пытался заставить меня поверить, что я Дракон, а не Пегас. Я так и не смог понять, в чем был смысл, но его методы были страшно эффективными. На какое-то время я почти начал верить в дерьмо, которым он меня кормил. — Ярость и отвращение в его голосе были очевидны, и я успокоительно похлопал его по руке, стиснув зубы от злости на то, как с ним обращались, как раз в тот момент, когда Грейвбоун начал говорить.

— Крысы — такие грязные твари, — промурлыкал он, его голос был вязким, как масло, а внимание полностью сосредоточено на человеке, который боролся со своими путами под ним. Я заметил пару ограничивающих магию наручников на запястьях мужчины, которые явно использовались для того, чтобы он не мог сопротивляться. — «Такие маленькие, бессмысленные, интригующие паразиты. Никто не желает быть таким ничтожным Орденом. Ты уж точно не желаешь.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы быть Тиберийской Крысой! — шипел человек на столе. — Ты не убедишь меня, что я гребаная Медуза, так что прекрати попытки.

— Процедура пройдет гораздо более гладко, если твой разум будет соответствовать ей, — сказал Грейвбоун, звучая покорно. — Но если ты даже не попытаешься приспособиться к новой реальности, то шансов на успех будет гораздо меньше…

— Да пошел ты! — прорычал Крыса и плюнул прямо в лицо Грейвбоуну.

Гад вздрогнул и громко зарычал, проведя красным рукавом по щеке, убирая плевок.

— Давай попробуем еще раз. — Он поднял скальпель с маленького столика рядом с собой, но Сет вскинул руку, прежде чем тот успел им воспользоваться, и создал густую сеть лиан, которая плотно обвила его руки и обездвижила магию.

На следующем вдохе я бросился вперед, магия земли запульсировала в моих венах, и я несколько раз пронесся вокруг Грейвбоуна, пока он в панике кричал, связывая его своими лианами. Он кричал о помощи, а потом упал на землю с глухим ударом, но благодаря моему заглушающему пузырю, окружающему его, шансов на спасение не было.

— О мои звезды, вы здесь, чтобы спасти нас? — задыхался парень на столе, его светлые волосы прилипли ко лбу, и он смотрел на меня так, словно я какой-то герой.

И я предположил, что, возможно, именно для этого мы здесь и очутились, хотя до этого момента я особо не задумывался об этом.

— Нас? — спросил Ксавьер, подбегая к Крысе и прямым ходом направляясь к чуваку, словно собирался снять с него оковы, а я протянул руку, притормаживая его.

— Подожди секунду, — сказал я, ударив ладонью по груди Ксавьера, когда он встревоженно посмотрел на меня. — Мы не можем допустить, чтобы было очевидно, что мы были здесь.

— Вероятность этого невелика! — закричал Грейвбоун, лежа на спине на полу. — Я видел ваши лица — твой отец узнает об этом, Ксавьер!

Ксавьер фыркнул в гневе, ударил Грейвбоуна ногой по голове, заставив того вскрикнуть от боли, так как его нос сломался. Я схватил Ксавьера за плечо, останавливая его, пока он не успел сделать что-нибудь еще, не зная, как лучше поступить.

Я набил рот Грейвбоуна грязью, чтобы он больше не мог говорить, и жестоко улыбнулся, глядя на ужас в его глазах, когда он старался дышать, преодолевая препятствие.

— Развяжите меня! — умолял Крыса. — Пожалуйста — я знаю, кто ты. Ты Калеб Альтаир…

— Все знают, кто он такой, приятель, — сказал Сет, придвигаясь ко мне и задумчиво хмурясь.

— Да, но я учился в Академии Авроры вместе с Элизой. Пожалуйста, меня зовут Юджин. Юджин Диппер. Клянусь, я не делал ничего из того, о чем они говорят. Я ни у кого не крал полуночные аметистовые камни. Я просто коллекционер, и никогда этого не скрывал, клянусь!

Я обменялся взглядом с Сетом, и теперь он привлек еще больше моего внимания, поскольку размышлял, стоит ли мне пытаться опровергнуть его утверждения, выясняя, есть ли в них хоть доля правды. Если он знаком с Элизой, то это дает мне еще больше оснований помочь ему, но у меня в любом случае не было намерений оставлять его здесь.

— Успокойся, парень, — сказал я. — Никто тебя здесь не бросит. Нам просто нужно придумать, как скрыть наше участие в этом маленьком инциденте. Мне нужно, чтобы все выглядело так, будто ты каким-то образом освободился.

— У Грейвбоуна в кармане ключ от наручников, — выдавил из себя Юджин. — Возможно, если это будет выглядеть так, словно я освободил руку, то можно будет подумать, что я завладел им и освободил себя и свою магию без посторонней помощи.

— Однако это не поможет нам с проблемой свидетелей, — размышлял Сет, отвесив Грейвбоуну небрежный пинок, который вызвал у того приглушенный болезненный стон.

— Вот почему мы должны убить его, — прорычал Юджин, и я удивился, услышав такую дикость от маленького паренька, но он более чем ясно продемонстрировал свою жажду крови. И я подумал, что если бы меня привязали к столу и пытали, пока какой-то ненормальный придурок старался убедить меня, что я — Медуза, то и я бы жаждал крови.

— Какой, блядь, смысл во всем этом? — возмущенно спросил Ксавьер. — Даже если бы ты поверил, что ты Медуза, внезапно не стал бы ею…

— Грейвбоун и В-Вард проводили эксперименты, — сказал Юджин, и всхлип застрял в его горле. — Они вскрывали Фейри и пытались вырвать у них форму Ордена, а затем заменяли ее на другую. Я пробыл здесь несколько недель и видел, как они убили бесчисленное количество Фейри моего вида в своих извращенных экспериментах. Никогда ничего даже близко не получалось, но как только у них что-то не срабатывало, они начинали снова. Они больны.

— Вас здесь много? — резко спросил Сет, и Юджин качнул подбородком в сторону двери на дальней стороне открытого пространства.

— Б-больше, чем я могу сосчитать. Тиберийские Крысы, Сфинксы, Минотавры — все Ордена, которые Король Драконов счел низшими, чем те, которые ему нужны для верховенства. Вы должны помочь нам. Вы должны!

— Мы займемся этим, — сказал Сет, взглянув на меня, и я стиснул зубы, пытаясь придумать лучший способ добиться этого.

— Нам нужно скрыть наши лица, чтобы все они нас не разглядели, на случай, если кого-то из них поймают, — сказал я, взглянув на Юджина и жалея, что не подумал об этом раньше. — Затем мы выпустим их и дадим шанс бежать. Они смогут наказать Грейвбоуна так, как сочтут нужным.

Грейвбоун начал биться и брыкаться на полу у моих ног, прекрасно понимая, что жертвы его пыток не будут милосердны, если мы позволим им решить его судьбу. Но это не моя проблема. Если они захотят отомстить ему за то, что он делал, то у них есть на это право.

— Если мы позволим им просто убежать, их снова поймают, — сердито возразил Ксавьер, и я провёл рукой по челюсти, понимая, что он вполне прав.

— Я не представляю, что еще мы можем сделать, — сказал Сет. — То есть, Крысы могут перекинутся и, возможно, ускользнуть, но Сфинксы и Минотавры… — Он пожал плечами. — По крайней мере, так у них будет шанс.

«Этого недостаточно», — потребовал Ксавьер, снова сердито топнув ногой, и я открыл было рот, намереваясь возразить, но тут раздался звук скрежета камня о камень, и позади нас открылась еще одна потайная дверь.

Я крутанулся на месте, огонь вспыхнул в моих кулаках, когда я почуствовал, как вокруг нас сомкнулся воздушный щит Сета, и мое сердце чуть не выскочило из живота, когда в стене открылась дверь, и через нее шагнул Габриэль.

— Я увидел, что вам требуется моя помощь, дабы вывести отсюда людей, — сказал он с наглой ухмылкой, которую вполне заслужил.

— Блядь, да, — воскликнул Сет, и Ксавьер с облегчением вздохнул, когда я сосредоточился на освобождении Фейри.

Я нагнулся и нащупал карманы Грейвбоуна, пока он извивался и сопротивлялся подо мной, но он так здорово связан, что у него нет ни малейшего шанса вырваться. С раздраженным ворчанием я прижал его к себе, находя в его кармане ключ от ограничивающих магию наручников, а затем толстый металлический ключ, который, как я предположил, освободит Фейри за той дверью.

Я провёл рукой по лицу, создавая маскировку, чтобы скрыть свою личность, и Сет быстро сделал то же самое для него и Ксавьера. Габриэль последовал нашему примеру, и как только я убедился, что нас никто не узнает, я схватился за кожаный наручник, привязывающий запястье Юджина к столу, и потянул за него со всей своей вампирской силой. Проклятая штука почти не поддавалась, но с усилием я сломал ее, оставив Юджина расстегивать остальные наручники, пока я мчался к двери на другом конце комнаты.

Ключ, который я выкрал у Грейвбоуна, открыл ее, и я увидел ряд камер, полных Фейри, которые закричали и отпрянули от прутьев при виде открывающейся двери.

— Я здесь, чтобы освободить вас, — произнес я, мой голос замаскирован заклинанием сокрытия, когда я подошел к ближайшей камере и быстро отпер ее.

Я решил, что если они узнают, что я Вампир, то не сильно рискну своей личностью, и быстро забегал вокруг, используя свой дар, чтобы как можно быстрее отпереть остальные камеры. Фейри внутри все высыпали наружу, выражая свою благодарность, некоторые из них рыдали, устремившись к выходу и свободе, которую, я полагаю, они не ожидали увидеть снова.

К тому времени, когда я вернулся в главную комнату, Сет снял с большинства из них наручники, а Грейвбоун был уже мертв. Его кровь растеклась по полу, а изуродованное тело настолько растерзали, что я готов был поспорить, что они забили его до смерти, и не стали тратить на него магию.

Я разогнал лианы, которые удерживали его, а Габриэль направил беглецов к темному туннелю, из которого сам вышел.

— Идите сейчас же, — рявкнул он на нас. — Калеб должен привести вас обратно на вечеринку в течение следующих тридцати секунд, иначе вас хватятся. Я сумею безопасно вывести всех отсюда. Хэмиш поможет им спрятаться дальше.

Мне не нужно было повторять дважды, поэтому я твердо кивнул Габриэлю, после чего бросился вперед и обхватил руками Ксавьера и Сета, а затем быстро покинул потайную камеру.

Я остановился только для того, чтобы снова закрыть скрытую дверь, затем поднял их обоих на руки и понес обратно на вечеринку, остановившись у бокового выхода, который мы воспользовались для побега.

От скорости, с которой мы только что пронеслись, Ксавьер был близок к тому, чтобы его стошнило, а Сет покачивал головой, словно пытаясь унять головокружение. Я рассеял наложенные на нас иллюзии, и мы толкнули дверь, проскользнув обратно внутрь.

Мое сердце гулко стучало, пока я шел к буфету, и голос мамы привлек мое внимание к ней, когда она позвала меня по имени.

— Я искала тебя! — укоризненно сказала она. — Пойдем — я хочу, чтобы ты побеседовал с лидером компании Фалхерст. Он занимается очень впечатляющими разработками в области предсказательных диаграмм, о которых, я знаю, ты с удовольствием послушаешь.

Я вежливо улыбнулся парню из Фалхерста, которого мама явно пыталась впечатлить ради какой-то сделки, и изобразил лицо Наследника, направляясь к ним.

Неужели мы только что освободили кучу пленников прямо из-под чешуйчатого носа Лайонела, и никто даже не догадался, что мы сбежали с вечеринки?

Да, черт возьми. И это чертовски приятно.

Дарси

Я стояла в огромном душе, который показался мне достаточно большим даже для восьми человек, смывая кровь со своей кожи и осматривая те места на животе, где нож вспорол меня. Не было ни малейшего признака того, что произошло, но я до сих пор ощущаю ледяной след от него, отпечатавшийся в моей памяти.

Я вздрогнула, выключила воду и вышла в большую ванную комнату на пушистый белый коврик, используя магию воздуха, чтобы обсохнуть, после чего завернулась в полотенце. Семья Габриэля по традиции встречала Рождество в коттедже, и Габриэль тоже должен присоединиться к ним после сегодняшнего вечера. Некоторое время назад он дал мне доступ в свой дом и разрешил приходить сюда, если у меня возникнут проблемы. Я догадалась, что он сделал то же самое для Ориона.

Моя окровавленная одежда была убрана в мусорный пакет, а шапка Диего покоилась у раковины с моим атласом. Я подняла их и обнаружила сообщение от Тори в ответ на мое о том, что шапка у нас и мы в порядке, но нам нужно бежать после появления Стеллы и Клары. Остальное я расскажу ей при следующей встрече. По крайней мере, сейчас мы в безопасности.

Тори:

Заляг на дно. Лайонел пошлёт ФБР на поиски Ориона, как только поймёт, что тот сбежал. xx

Мое горло сжалось, когда я позволила этому знанию проникнуть в меня. С одной стороны, я рада, что он вдали от Лайонела, но с другой стороны, мысль о том, что ФБР придет за ним, была ужасающей. Что они сделают с осужденным, который находится в бегах? Сколько лет они добавят к его сроку, если его поймают? Существует лишь один план, который мы смогли придумать. Они никогда, никогда не смогут его поймать.

Я оделась в пару мягких сиреневых треников и белый топ, который позаимствовала у жены Габриэля, затем открыла дверь, положив шапку Диего и атлас в карман. Орион тут же оттолкнулся от стены прямо напротив меня, его глаза полны тревоги. Он вымылся и переоделся, надев, как я догадываюсь, пару темных треников Габриэля. Он не останавливаясь подошел, опустился передо мной на колени и прижался губами к моему голому животу. Я удивленно вскрикнула, запустив руки в его волосы, когда желание разлилось по моему телу.

Он прижал меня к себе и посмотрел на меня сверху вниз, нахмурив брови.

— Мне жаль, — прошептал он, в его глазах появился затравленный взгляд, от которого мое сердце болезненно сжалось.

Я тоже опустилась на колени и прижалась к нему, когда он прикоснулся к моей щеке.

— Это был не ты.

Его верхняя губа оттопырилась, оскалились клыки, а в глазах сверкнула ненависть. Но я не знаю, на кого она направлена, только уверена, что не на меня. Его пальцы пробежались по моим волосам, словно он пытался убедить себя, что я все еще здесь, а сама я позволила себе купаться в его прикосновениях, хотя понимаю, что от этого лишь труднее отстраниться.

— Я в порядке, — подтвердила я, и его кадык поднялся и опустился.

— Нет, — ответил он глубоким рыком.

— Мне тоже жаль, — вздохнула я, и боль захлестнула мою грудь.

— Не смей извиняться. — Он посмотрел на меня с такой силой во взгляде, что у меня перехватило дыхание. — Ты освободила меня от теней. Ты спасла нас. Я был тем, кто… — Он прильнул ртом к моему горлу, где нож целовал мою кожу, и по позвоночнику пробежала дрожь.

— Остановись, — сказала я, но прозвучало это как-то хрипло, больше похожее на просьбу продолжать, чем на что-то еще. После того, как я оказалась так близко к смерти, мне хотелось только одного — притянуть его к себе и никогда не отпускать. Но нас по-прежнему разделяет пропасть, которую невозможно преодолеть. — Это не твоя вина.

Он поднялся на ноги, не выпуская моей руки, и потащил меня за собой с суровым и отстраненным выражением лица. Я взглянула на его запястья, замечая, что теневые наручники исчезли, и от этого мне стало чертовски приятно, что я наконец-то смогла освободить кого-то от темного контроля Клары. И, возможно, я смогу повторить снова.

Мы прошли через большие пустые залы дома Габриэля, и я заглянула в красивую детскую со светло-голубыми стенами и множеством мягких игрушек в кроватке — от огромной змеи до пушистого льва с темной гривой. Орион был тихим и задумчивым, его челюсть постоянно напрягалась, будто он боролся с каким-то демоном внутри себя. Мы спустились вниз, в большую кухню, сделанную из красивого медового дерева и кремовых светильников. Он подвел меня к табурету у островка с пятью стульями, подхватил меня и усадил на него, после чего направился к холодильнику. Я удивленно нахмурилась, глядя на подтянутые мышцы его спины, когда он начал доставать продукты и складывать их на стойку.

— Я не голодна, — сказала я, доставая из кармана шапку Диего и кладя свой атлас на островок. — Нам нужно…

— Ты должна поесть, — прорычал он своим властным профессорским тоном, и мои губы сжались.

— Нет… Я собираюсь попытаться выяснить, чего хотел Диего, чтобы мы увидели через его шапку. — Я собралась надеть ее, но он бросился ко мне, выхватил ее и засунул за пояс.

— Сначала поешь, — повторил он, положив руки на мои бедра, удерживая на месте и заставляя гнев и похоть соединиться во мне. Он такой пьянящий, когда находится настолько близко, его дыхание на моей коже возбуждает. Но я не намерена поддаваться бушующим во мне эмоциям, потому что если поведусь на его притяжение сегодня, то уже никогда не смогу остановиться.

Я резко оттолкнула его руки, соскользнув со своего места, но он не сдвинулся ни на дюйм, и я оказалась в клетке его рук и в ловушке восхитительного аромата корицы его обнаженной груди.

— Отдай, — прорычала я, стараясь сохранить ровный голос. Я была не в настроении спорить после всего того дерьма, через которое мы только что прошли.

— Нет, — просто ответил он, схватил меня за бедра, приподнял и посадил на стул, прижимаясь ко мне еще ближе. Черт возьми, я не хочу драки, но он сам напрашивается на нее.

— Лэнс, — предупредила я, протягивая руку. — Отдай ее.

Он наклонился к моему лицу, его дыхание коснулось моих губ и на вкус казалось кардинальным грехом.

— Нет. Сначала. Ты. Поешь.

Я потянулась к его спине, собираясь выхватить шапку, но он со своей вампирской скоростью бросился прочь. Как только он остановился, я использовала кнут магии воздуха и стащила ее с его пояса.

Я поймала её и создала вокруг себя воздушный купол, когда он бросился вперёд, стремясь выхватить её снова. Я усмехнулась, когда он врезался в мой щит и зарычал. Он открыл рот, несомненно, чтобы попытаться покомандовать мною, но я демонстративно подняла шапку и надела ее.

Все вокруг потемнело, и я наполовину осознала, что упала со стула, а мое сознание перенеслось в пространство. Чья-то рука схватила мою, сила теней втянула меня в них, и что-то в моей душе подсказало мне, что это был Диего. Эмоции сдавили мою грудь, и я испытала грусть и радость от того, что снова ощутила его присутствие. Мой друг. Парнишка, который отдал свою жизнь за меня, за все королевство. Он пытался остановить Клару и показал, из чего на самом деле состоит его душа.

Тени обвились вокруг меня, но не смогли проникнуть под мою кожу, унося меня вниз, вниз, вниз в вечную тьму. Присутствие Ориона стало ближе, и я почувствовала, как он настойчиво потянулся к моему сознанию. Но я никуда не собиралась уходить. Я усилием воли заставила его присоединиться ко мне, проваливаясь в темноту, и внезапно перед нами возникло белое облако, вспыхнувшее воспоминаниями о прошлом.

Я почувствовала вес воспоминаний в атмосфере, тысячи жизней, вереница предков, тянущаяся на сотни лет назад. Рука выскользнула из моей, и через мгновение я увидела среди тумана два тёмных глаза, а сердце ёкнуло от узнавания.

— Диего, — сказала я, но имя прозвучало только в моей голове. Я потянулась к облаку воспоминаний, глубокая потребность заполнила меня, когда я стала искать своего друга.

Я почувствовала, как его рука снова обхватила мою, притягивая меня к себе, и ощутила его потребность показать мне, что ждет меня в этом облаке.

Я погрузилась в воспоминания, увидев глазами кого-то, кто игрался с тенями в своих ладонях, сидя перед большим костром. Вокруг нее на поленьях сидели Фейри, а слева сидела старая женщина, подправляющая ладони девушки, пока тени плясали по ее коже.

— Вот так, Лавиния, — сказала она, плотнее натягивая мех на плечи. — У тебя такой талант к ним.

— Я все еще не могу управлять ими, как Нисар, — пожаловалась я, и мой голос звучал голосом Лавинии, когда я переживала воспоминания с ее точки зрения.

Я хмуро посмотрела на мальчика, который всегда приковывает всеобщее внимание своими дарами, и горькая зависть заполнила меня.

— Тебе всего четырнадцать, со временем ты будешь владеть ими лучше всех в нашем племени, — сказала старуха. — Ты рождена для величия.

— Ты и правда так думаешь? — спросила я.

— Я знаю это. Это написано на звездах.

— Не рассказывай ей сказки, — хмуро отозвался крупный бородатый мужчина. — Моей дочери суждено производить на свет детей и заботиться о своем будущем муже. Как и все женщины в нашем племени.

— Я не хочу этого, отец, — холодно прорычала я. — Я стану воином.

— Ты будешь такой, какой я скажу тебе быть, — ответил он, отпивая свой эль, и ледяная ненависть пробежала по мне. Ненависть, которую я уже давно испытываю к человеку, который постоянно благоволит моим братьям. Всегда воспринимавшего меня как ничтожество.

Видение изменилось, и я почувствовала, что прошло несколько лет, когда я снова взглянула глазами Лавинии.

Я кралась через палатки племени с ножом в руке, проскользнув в одну, где мой пьяный отец лежит в постели с двумя женщинами. Я подкралась к постели из шкур и овладела тенями, как тренировалась день и ночь. Моя власть над ними очень возросла, и когда я ощутила их в отце и шлюхах, я накрепко заперла их. Отец вздрогнул, но не смог пошевелиться, так как я удерживала эту силу в нем, и меня охватило возбуждение от того, насколько легко это было сделать. Я злобно улыбнулась, взобралась на кровать и взяла в руку нож, в глазах отца мелькнул страх.

— Тебе не следовало недооценивать меня, отец, — Я наклонилась, уперев кончик лезвия ему в грудь.

Он дернулся, сопротивляясь силе теней, но я была чрезвычайно одарена. Одарена больше, чем кто-либо в племени. Я с силой вонзила нож ему в грудь, потом еще и еще раз, а затем принялась наносить удары и женщинам, наслаждаясь их болью. Кровь покрывала мою кожу, и я слизывала ее с губ, уничтожая человека, который не давал мне покоя, который отказывался признавать мое величие. Умирая, я прошептала ему на ухо свое самое заветное желание:

— Я стану королевой.

Видение снова изменилось, и тошнота охватила меня, я все еще ощущала во рту железный привкус крови. Я почувствовала, что снова погружаюсь в воспоминания Лавинии.

Я скакала на лошади, пересекая поле боя с поднятыми руками, а вокруг меня метались тени, разрывая сердца других Фейри, которые использовали против меня свою Элементальную магию. Я обернулась, и сердце мое забилось при виде огромной армии великолепных зверей, бегущих позади меня, пробиваясь сквозь наших врагов.

Шок пронзил меня насквозь. Это вовсе не Фейри, а Нимфы. И Лавиния тоже.

Я метнула тени на Фейри впереди меня, рассекая их тела. Они казались нищими, их одежда изношена, а лица исхудавшие. Хотя они пытались бороться, ничто не в силах остановить мою силу, и вскоре они истекали кровью и кричали о пощаде. Пощады я не давала. Я стала высшей силой на этой земле, и сделаю все, что потребуется, дабы занять свое законное место королевы.

Фейри были вынуждены сдаться, а Нимфы одержали победу, после чего видение снова изменилось, показав, как Лавиния и ее племя движутся на новую территорию, захватывают города и убивают всех выживших. Я смотрела глазами Лавинии, как она бессердечно убивает семью, спрятавшуюся в сарае, и у меня свело живот от желания не видеть этого.

Тела упали в грязь, и холодный смех вырвался из моего горла, когда Нимфы вокруг меня смотрели на меня со страхом и уважением. Смерть и власть питают самую темную часть моей души и заставляют меня жаждать большего.

Видение снова изменилось, я сижу на троне, сделанного из изогнутого ствола дерева, расположенного на вершине большого холма, над которым возвышается богато украшенная каменная беседка.

Ко мне подвели мужчину, которого сопровождают две Нимфы в своих измененных формах, а остальные охранники стоят и внимательно наблюдают за происходящим. Мужчина был высоким и светловолосым, его глаза были глубокого зеленого цвета, и я узнала в нем Повелителя Драконов, Октавиуса Акрукса. Он был красив. Я уважаю этого человека и тихонько мечтаю о нем на расстоянии.

— Принцесса Лавиния. — Он низко поклонился. — Я принес подарок от моей семьи. Подношение мира от Гильдии Драконов. — Он отошел в сторону, и большой прямоугольный предмет поплыл вперед в порыве воздуха. Он поставил его вертикально передо мной и стал стягивать с него шелк.

Передо мной появилось прекрасное позолоченное зеркало с серебряной рамой, по краям которой, словно виноградные лозы, вились нежные розы. Я поднялась со своего трона и взглянула на свое отражение.

Девушка, смотревшая на меня, была потрясающей, ее волосы были длинными и цвета воронова крыла, а глаза — два чистейших голубых камня. Она красива, ее губы полные и пухлые, а черты лица выразительные. Она выглядит как воин, ее тело облачено в доспехи, на руках — шрамы.

— Мы хотим предложить вам союз, — сказал Октавиус, становясь рядом с зеркалом, пока я любовалась им. — Я знаю, что вы стремитесь отобрать трон у Вега, но у вас нет достаточного количества людей, чтобы противостоять им. Объединение с Драконами сделает нас всех достаточно сильными, чтобы достичь этого вместе.

В моей груди зашевелилась надежда, когда я посмотрел на него, но и подозрение тоже.

— И как я могу тебе доверять?

Мужчина с улыбкой опустился на одно колено, достал деревянную коробочку и протянул мне кольцо.

— Выходи за меня замуж и дай обещание на звездах. Наши семьи будут связаны силами небес. Акрукс и Умбра. Наш Провидец получил великое пророчество. Посмотри в зеркало, и ты сможешь убедиться в этом. — Он жестом попросил меня шагнуть вперед, и я осторожно подошла. Мне было необходимо это, я хочу быть королевой больше всего на свете. Но я никогда не желала делиться своим троном…

Я шагнула к зеркалу, и изображение исказилось, показывая меня сидящей на большом троне в зале, полном горящих бра. Трон выполнен из насыщенного рубиново-красного стекла, сверкающего в свете камина. Место было прекрасным, высокие стены возвышаются и, кажется, возведены из самой земли. Рядом со мной на другом троне глубочайшего сапфирового цвета сидит Октавиус Акрукс, его мантии пунцового цвета, а глаза, превратившиеся в щёлки рептилии, смотрят на меня с обожанием. На моих коленях покоится прекрасный серебряный меч со сверкающим камнем в рукояти. Я выгляжу счастливо, влюбленно. Так что, возможно, разделить трон не является чем-то непостижимым. Если когда-нибудь мужчина и захватит мое сердце, то не так уж плохо, если это окажется именно он.

Видение в зеркале померкло, и я с трепетом посмотрела на Октавиуса.

— У меня будет Имперская Звезда?

— Она будет нашей, — прорычал он. — Вега падут, мы захватим Дворец Пламени и уничтожим последних Фениксов.

— Но как мы победим Королеву? — спросила я.

— Я знаю о темном проклятии, которое не сможет преодолеть даже ее сила, — сказал он с извращенной улыбкой. — Когда ее армия будет разбита, ты сможешь использовать силу теней, чтобы мы смогли наконец уничтожить ее.

Возбуждение нарастало в моей груди, и я с готовностью кивнула, принимая от него кольцо, и видение снова изменилось.

Я нахожусь на залитом кровью поле боя, вокруг меня гибнут Нимфы, огонь Феникса пронзает их тела и превращает их в пепел. Они мчатся в небе на огненных крыльях, обрушивая адский огонь на своих врагов. На земле я изо всех сил сражаюсь с Фейри. Они не просто используют свои стихии, чтобы отразить мои атаки, они используют темную магию, сражаются с тенями моих Нимф, применяя силу костей, усиливающих их естественную магию.

Ненависть хлынула через меня, когда мой взгляд упал на Королеву Фениксов, парящую над своей армией, ее темные волосы развеваются вокруг нее на ветру, а на лице застыл оскал. На ее голове возвышается серебряная корона, а в руке она держит огромный меч, на поверхности которого выгравированы все созвездия неба и Имперская Звезда. Она подняла его вверх, проговорив слова, которые я не расслышала, но от которых воздух запульсировал мощными волнами.

Дракон взлетел к ней, но Феникс пронесся мимо своей королевы и остановил его, сражаясь с ним огромными взрывами огня из своих ладоней.

Хотя сейчас день, на небе внезапно засияли звезды, осыпая мир яркими бликами крови и хаоса.

Я запаниковала, когда из Имперской звезды вырвалась огромная волна силы, охватившая все поле боя. Нимфы пали жертвой ее силы, рухнув на колени, и я тоже рухнула, схватившись за грудь, так как во мне укоренилась какая-то яростная магия.

По приказу Королевы Фениксов в небе разверзся огромный пролом, и тени начали проникать в нее из моей армии, вытягивая из них темную силу, похищая ее и бросая в бездну. Я закричала от страха, когда тени забрали и у меня, вырвав их из центра моей души и оставив в груди пустоту, которая, как я испугалась, никогда больше не заполнится.

Когда последние из них были втянуты в пролом в небе, он закрылся, и Имперская Звезда перестала сиять на рукояти меча.

— Война окончена! — крикнула Королева, ее голос разнесся по тихому полю, отчаяние сквозило в ее тоне. — И не будет больше темной магии и теней на нашей земле. С этого дня она объявлена вне закона. И те, кто призовет ее, встретят мой гнев.

— Нет! — закричала я, вскакивая на ноги. — Нам нужны тени, чтобы выжить, мы не такие, как вы!

— Вы найдете способ, — усмехнулась королева, призывая свой народ к отступлению, оставив Нимф беспомощно лежать на земле.

Огромный красный Дракон пронесся в нашу сторону, и мое сердце забилось, когда я увидела Октавиуса, идущего мне на помощь, как он и обещал, поддерживая меня до конца и предлагая нам последний шанс все изменить.

Но вместо того, чтобы броситься на меня с когтями и зубами, он проревел приказ своей армии, и они обратились против моих Нимф, сжигая их дотла огромными струями огня из своих легких.

— Октавиус! — в ужасе воскликнула я, глядя, как Драконы уничтожают мою армию, предавая меня и свое обещание, разрывая мое сердце на две части.

Как он мог так поступить? Он обещал мне весь мир, занимался со мной любовью, бесконечно говорил обо всем, что у нас будет вместе. Как он мог предать меня после того, как сказал, что любит меня? Было ли все это ложью? Какой-то великий обман, чтобы заманить меня сюда и уничтожить мой род?

Повелитель Драконов направил своих чудовищ на землю под Королевой Фениксов и поклонился ей, когда все они зарычали. Она кивнула им, и мое сердце разбилось вдребезги, когда я наблюдала, как рушится мир вокруг меня. Мой шанс на истинную власть был украден.

Королева опустилась передо мной в своих золотых доспехах, ее пламенные крылья сложились за спиной, и она посмотрела на меня сверху вниз.

— Это конец твоего правления террором, Лавиния.

— Ты не можешь просто убить меня, — вздохнула я. — Я принцесса своего вида. Не осталось никого другого, кто мог бы повести их за собой.

«Теперь ты лишь принцесса теней, и ты умрешь вместе с ними», — прорычала королева, сжимая в руке Имперскую звезду и что-то бормоча ей вслед.

Я вскочила на ноги, подняв нож с бедра, но Королева растопила его одним лишь движением руки. Еще одно движение ее пальцев послало в меня взрыв воздушной магии, и я отлетела назад, брошенная через разлом между мирами, открытый Имперской Звездой еще раз, и втянутая в ничто, кроме теней.

Темный Элемент обернулся вокруг моего тела и поглотил меня целиком, разрывая мое тело, пока я не соединилась с ним. Я погибла не так, как ожидала та мерзкая королева.

И сквозь туман и дымку этой боли и силы я жажду мести и короля, обещанного мне в пустоте бесконечной страны тьмы, и клянусь, что однажды я вернусь и заберу его.

Меня выдернули из видения, вырвали из облака воспоминаний, и вдруг я очнулась, лежа на спине, а рядом со мной задыхался Орион.

— Боже мой, — вздохнула я. — Это она. Принцесса Теней.

— Каким-то образом она связана с моей сестрой, — сказал Орион, проводя рукой по лицу.

Мое сердце все еще колотилось как сумасшедшее, когда я поднялась на ноги и сняла шапку, сила которой теперь затихла. Я засунула ее в карман и повернулась посмотреть на Ориона, его грудь бешено вздымалась и опускалась.

— Она пытается исполнить свое пророчество, даже после стольких лет, — сказала я в шоке, и он кивнул, глядя на меня с морщинами у глаз.

— У меня так много вопросов, — сказал он, его взгляд загорелся от всей информации, которой нас снабдили.

Что темная магия когда-то использовалась всеми Фейри. Что Принцесса Нимф и Дракон Акрукс уже однажды объединились.

Я поднялась на ноги и начала вышагивать, чувствуя, как во мне нарастает возбуждение.

Орион сидел, наблюдая за моими передвижениями с обнадеживающей улыбкой, и мой взгляд зацепился за ямочку на его правой щеке.

— Это доказывает, что моя сестра все еще там. Ее контролирует принцесса.

— Мы спасем ее, — поклялась я ему, как уже однажды. — Мы найдем способ. Возможно, шапка покажет нам больше.

— Голубок, — сказал Орион, пока я продолжала шагать, не в силах остановиться.

— Возможно, там есть какой-то ответ, нечто, что может нам помочь. Ты видел всех этих Фениксов? Должно быть, они мои предки…

— Голубок…

— Но что с ними случилось? Драконы в конце концов уничтожили их? Но как? — Мой мозг перебирал мысли со скоростью сто миль в час. Я ощущала волнение, как будто мы находимся на пороге познания чего-то жизненно важного, но я не знаю чего.

— Голубок, — выпалил Орион, сжимая в кулаке мой топ.

— Что? — спросила я, удивленно глядя на него, в то время как мое сердце бешено колотилось.

— Ты станешь королевой, — прорычал он. — Прямо как твоя прародительница. Я чувствую это, я, черт возьми, знаю это.

— Откуда ты знаешь? — спросила я, во мне зарождалось сомнение.

Но я знаю, что хочу этого. Мне нужно, чтобы Лайонел пал, и сейчас кажется это возможным, как никогда. У нас есть Имперская Звезда. У нас есть связь с морем воспоминаний, в которых могут находиться ответы на вопросы, как победить Принцессу Теней, как понять силу, которой Лайонел сейчас обладает в королевстве.

— Я понял это с тех пор, как короновал тебя в своей машине. Только не забывай, что сначала ты была моей королевой. — Он притянул меня вперед, и его рот встретился с моим, его поцелуй был яростным и неистовым, и я не смогла не поддаться ему целых две секунды. Я почувствовала, что меня влечет к нему, словно самими звездами, и вспомнила, каково это — обладать им, пока моя воля разрушалась дюйм за дюймом.

Но потом я отстранилась, тряся головой, не уверенная в себе, в нем, во всем.

— Скажи мне «нет». Скажи слово, — прорычал он, и мои губы приоткрылись, но слова не вырвались. Почему не выходит?

Я отступила назад, пытаясь привести мысли в порядок. Но в голове было чертовски хреново.

Он приближался ко мне, медленно и целенаправленно, и я не могу игнорировать то, как каждая фибра моего существа пылает по нему.

— Я думал, что ты порвала со мной, Голубок, правда, думал. Я тоже надеялся на это, хотя осознание уничтожало меня. Но потом я обнаружил, что ты спишь с собакой.

— Мы уже проходили через это… — в отчаянии начала я, но он заговорил дальше.

— Я почти потерял всякую надежду на нас, красавица, хотя я не должен был иметь ее с самого начала. Но она была, просто запрятал ее очень глубоко, отрицая, что все еще мечтаю о будущем, в котором ты будешь моей, каким бы невозможным оно ни казалось. И после того, как ты призналась мне, что ты не его, и поцеловала меня в склепе, блядь, с тех пор я больше ни о чем не думаю. Ни о чем, кроме твоих губ на моих и того, как ты притягиваешь меня ближе. Но я все равно держусь в стороне. Потому что ничего не могу тебе дать. Ничего не изменилось. Я знаю это всем сердцем. Я знаю это и все еще не могу принять. Но сегодня я узнал, каково это — когда ты умираешь у меня на руках, и ничто еще не ужасало меня так сильно. Ничто, Голубок.

— Так к чему ты клонишь? — потребовала я, огибая диван и помещая журнальный столик между нами, мое сердце колотится как сумасшедшее.

Он бросился ко мне и провел большим пальцем по моей скуле.

— Я говорю, что все испортил. И в ближайшем будущем это не удастся исправить. Но я больше не могу держаться от тебя на расстоянии.

— Ты не можешь просто так решить, что снова хочешь меня, и ожидать, что мы продолжим там, где остановились. — С моих губ сорвалось рычание, когда я толкнула его в грудь, и он снова прижался ко мне, схватив за бедра и притянув ближе.

— Я знаю, — сказал он с яростным вздохом. — Я хочу, чтобы существовало будущее, в котором смогу предложить тебе все, чего ты заслуживаешь, но его нет. Для меня такой жизни нет. Судьба закрыла для меня дверь, но какая-то часть меня все еще глупо бьется в нее, пытаясь найти путь обратно.

— Лэнс, ты такой идиот, — огрызнулась я, и его брови сошлись вместе, словно он прекрасно знает это, но я не думаю, что он понял это так, как я имела в виду. Я запустила пальцы в его волосы, наклонилась и посмотрела ему в глаза. — Ты самый лучший человек, которого я знаю, самый лучший, самый чертовски глупый, самый разочаровывающий человек, которого я знаю. Будь ты профессором, осужденным, беглецом, опозоренным властью Фейри или всем вышеперечисленным, нет такого, кем бы ты мог быть, из-за чего я бы не хотела тебя. Но я просто не могу тебе доверять.

— Ты все еще хочешь меня? — спросил он, словно это было все, что он услышал.

Я хочу ругаться, бороться и кричать, лишь бы достучаться до него, но я просто стою в ловушке взгляда человека, который завладел моим сердцем так основательно, что я уже не ощущаю, что оно принадлежит мне. Оно так и не зажило после его ухода. А теперь он просит меня сдаться на какое-то ограниченное время, и самое ужасное, что мое сердце тоже этого хочет.

Я отогнала все сомнения и страхи внутри себя по поводу нас и просто урвала один сладкий момент для себя, отдавшись этой любви и позволив ей поглотить меня, как огню. Как только я притянула его ближе, он застонал от отчаяния, и мое сердце забилось, как мощные крылья, когда его рот прижался к моему. Я понимаю, что между нами нет ничего определенного, что, возможно, этого никогда не будет, но я жажду его так долго и не в состоянии думать. Я так хочу, чтобы снова были только мы. Еще один разок.

Его язык двигался вместе с моим, и я чувствовала, как звезды сближаются где-то над нами, когда он опустил свои руки на меня, проводя ими по моей спине с нуждающимся рыком. Его пальцы провели между лопаток, и я застонала, дрожа всем телом от его твердых и требовательных прикосновений. В моем теле вспыхнул огонь Феникса, и я не смогла его сдержать, когда он обхватил мои бедра, и жар его груди прижался к моему телу.

Я не осмелилась прервать наш поцелуй, когда он приподнял меня, и я обвила ногами его талию. В периферии моего зрения вспыхнули маленькие огоньки, и его рука вскинулась, чтобы потушить их водой, прежде чем все вокруг охватит пламя. Он пронесся через всю комнату, опрокинув лампу, и прижал меня к стене, отчего вспыхнули обои. Он разорвал поцелуй и хлопнул рукой по стене, в результате чего лед хлынул вверх и в сторону от нас, покрывая всю комнату и превращая ее в мерцающую зимнюю страну чудес.

— Вот дерьмо, — вздохнула я, глядя на беспорядок, который мы устроили в доме Габриэля.

— Ты можешь сжечь дом дотла, если хочешь, красавица, я с радостью отстрою его кирпичик за кирпичиком, когда ты закончишь со мной. — Он схватил меня за подбородок, заставив посмотреть на него, и мое дыхание сбилось, когда я погрузилась в бесконечную глубину его глаз. Правда осела у меня на языке, отягощая его, как свинец. Я никогда с ним не закончу. Я слишком сильно люблю его. Каждую минуту каждого часа, вплоть до промежутков между секундами.

Это ужасная идея с множеством последствий, с которыми мне придется столкнуться завтра. Но разве не все лучшие идеи таковы?

Я обхватила его за шею, притягивая к себе, моя ладонь скользнула к его груди, ощущая яростный, отчаянный стук его сердца.

Весь мир рухнул вокруг нас, крыша над нами разлетелась вдребезги, и я с криком создала воздушный щит, когда Орион прижал меня к груди и бросился бежать. Драконье пламя пронеслось в воздухе, пересекая комнату и окружая нас, плавя мебель. Орион не замедлял бега, но жар, несущийся к нам, подсказывал мне, что он умрет, если попытается прорваться. Я сделала единственное, что могла придумать, как помешать ему, — вырвала его ноги из-под ног воздушной плетью. Он упал на землю, и мы кувырком полетели к огню, пока я не поднял воздушную стену, которая остановила нас, не дав нам влететь в огонь.

Орион достал из кармана мешочек со звездной пылью, бросил щепотку на нас, но она рассыпалась каскадом блесток вокруг нас, никуда не девшись.

— Охрана еще не полностью снята, — ругнулся он.

Сверху посыпались обломки, огромная тень заслонила свет луны, и с неба упал Дракон Лайонела, приземлившись на разрушенную крышу и глядя на нас сверху вниз, с разинутой пастью и огнем, клокочущим в горле. Паника пронзила меня, и я бросила воздух под нас в то же время, что и Орион, ухватившись друг за друга, мы пронеслись над пламенем. Лайонел щелкнул челюстями, и я выпустила в него поток огня Феникса, прежде чем мы упали на землю, заставив его отступить.

Орион поднял меня на ноги и снова пустился бежать, разбив перед нами окно и выпрыгнув из него. Огромная стена теней возвышалась над раскинувшимся впереди виноградником, окольцовывая весь участок и загоняя нас в ловушку.

— Нет, — вздохнула я.

Клара стояла между виноградными лозами с безумной улыбкой на губах, а ужасный провидец Вард стоял прямо за ней.

— Сейчас, мой король! — крикнул он, и Лайонел выпустил огромную огненную струю, которая разбилась о наш объединенный воздушный щит.

Я вскрикнула от напряжения, когда мы с Орионом вливали все больше и больше своей силы в окружающий нас купол, огонь разливался повсюду, пока я не перестала видеть все вокруг.

Я действовала быстро, создавая иллюзию того, что мы вдвоем стоим на своем месте, а затем взрывом разнесла землю, пока Орион помогал скрыть дыру. Он упал в туннель, который я проделала, а сама прижалась к его спине, как раз когда огонь вокруг нас угас. Иллюзия продлится недолго, но, возможно, нам хватит времени, чтобы прорваться через заслоны и выбраться отсюда. Лайонел наверняка как-то прорвался сквозь них, несмотря на их силу. И чутье подсказывает мне, что Клара приложила к этому руку, ее сила невообразима. Мне стало тошно от мысли, что Вард видел нас здесь. Мы думали, что находимся в безопасности.

Туннель оказался совершенно непрочным, он обрушился позади нас, когда я пробивалась сквозь землю, создавая Свет Фейри, благодаря которому мы двигались все быстрее и быстрее. Один неверный шаг любого из нас — и нам конец.

Огромный рев над землей сообщил мне, что Лайонел направляется к нам, и ужасный грохот, разрывающий землю, пронесся над нашими головами.

— Быстрее! — закричала я, цепляясь одной рукой за Ориона, а другой прокладывая тоннель глубже и дальше.

Свет пролился на нас, когда земля над нами разверзлась, и нити теней пронзили ее когтями, выкапывая нас наружу.

Я почувствовала прикосновение магии к своему телу, точно впереди была защита. Но что-то обвилось вокруг моей талии, потянуло меня назад и подняло над землей.

Меня швырнуло в виноградник, и я со скоростью перекатилась, вышибая из меня воздух, когда врезалась в виноградные лозы, размягчая землю своей силой с секундным опозданием. Я поднялась на ноги с кружащейся головой, не колеблясь, когда заметила Лайонела в его форме Фейри, темная мантия обвилась вокруг него, он поднял руки, и сила урагана обрушилась на меня. Я бросила свой воздух против его, уперлась пятками, чтобы он не заставил меня отступить, отчаянно пытаясь повернуться и отыскать Ориона. Но я не могу оторвать глаз от этого чудовища.

Вард подошел к нему сзади, с ликованием наблюдая за ним, и зашептал Лайонелу на ухо, давая ему преимущество, которое я не в силах была парировать. Но я должна была попытаться.

Я приподняла щит одной рукой, а другой направила в его сторону огонь Феникса, и от меня отделился столп пламени. Клара бросилась на его пути, выбрасывая тени, которые поглотили огонь, но затем с пронзительным криком отбросила ее назад.

— Сражайся со мной как Фейри! — прорычала я на Лайонела.

— Сейчас, сир! — рявкнул Вард, а затем воздушный кнут врезался в мой щит, расколов его, как орех.

Я закричала, отбрасывая от себя еще больше огня Феникса, пока Клара окутывала Лайонела тенями. Я не могла видеть, где находятся мои враги, но продолжала обрушивать свою силу на Короля Драконов. Еще один воздушный хлыст зацепил мои запястья, с силой вывернув их в стороны, и я закричала, когда Лайонел переломал все кости в моих руках.

Орион внезапно врезался в меня сбоку, снова унося меня от них так быстро, как только мог.

— Исцели меня! — в панике вскрикнула я, не в силах ничего сделать, и он поднял руку и прижал ее к моей руке. Его сила влилась в меня, и кости начали вставать на место, но его магия ослабевала, и меня охватил страх.

— Черт, — прорычал он.

Сегодня он использовал слишком много магии и не питался. Я не должна была терять бдительность. Я должна была дать ему поесть, как только пополнила свои запасы магии в доме.

Его сила иссякла, и он набрал полную скорость, отдавая все силы тому, чтобы вытащить нас за границы защиты.

Мы достигли стены теней, и я направила на нее свои руки, выпустив столько огня Феникса, сколько смогла, чтобы пробить в ней дыру.

Что-то столкнулось со спиной Ориона, сбив нас в клубок конечностей, и я застонала от боли, когда меня раздавило под ним. Клара бросилась на нас с восторженным криком, и что-то острое вонзилось мне в шею, прежде чем я успела снова обратить на нее свое пламя. Силы уходили из моего тела, когда я прижалась щекой к влажной земле, сердцебиение замедлилось, а конечности стали тяжелыми, как валуны.

Босая нога прижалась к моему боку, толкнув меня, и я подняла глаза на Лайонела, в то время как мое тело продолжало отключаться. Рука Ориона коснулась моей, но я не могла повернуть голову, чтобы посмотреть, в порядке ли он.

— Яд Медузы, — объявила Клара с ликованием в глазах. — Идея дядюшки Варда. Разве он не умный маленький Провидец?

Вард появился в поле зрения, гордо улыбаясь, с надутой грудью, и во мне вспыхнула ненависть.

— Твои видения наконец-то приносят плоды, Вард, — самодовольно улыбнулся Лайонел, но улыбка превратилась в усмешку, когда его взгляд скользнул по мне.

Он потянулся вниз, и от паники моя кровь похолодела: я была уверена, что он собирается забрать у меня Имперскую Звезду. Вместо этого его пальцы обхватили мое горло, а глаза наполнились обещанием смерти. — Посмотри в последний раз на ночное небо, Гвендалина. В следующий раз, когда ты увидишь звезды, ты будешь там с ними.

Тори

Я сидела на стуле в стороне от зала, где проходила вечеринка, и не знала, чем себя занять, так как часы пролетали незаметно, и я начала думать, не забыли ли меня. Лайонел исчез вместе с Кларой и Вардом много времени назад без всяких объяснений, просто сказав мне, чтобы я ждала здесь, пока он не вернется. Так что меня оставили сидеть с маской теневой сучки, пока Наследники и Ксавьер вели светские беседы, а Фейри, пришедшие провести канун Рождества с королем, остались без него, занятые своими политическими планами.

Несколько Фейри то и дело подходили ко мне, но я отгоняла их взглядом и скучающим выражением лица. Только звезды знали, как мне удастся снова привлечь их на свою сторону, если нам удастся справиться с Лайонелом. Я понимаю, что они думают обо мне — какая-то ничтожная пешка, которую он одолел. Но я им покажу. Прежде чем все закончится, я заставлю их понять, что ничто не сможет приручить меня надолго.

Мой взгляд метнулся к огромным часам на стене, когда пробило полночь, и мое сердце сжалось, когда раздался звон, и все гости остановились в своих политических интригах, чтобы порадоваться Рождеству.

Это первый раз, когда я проснусь на Рождество без Дарси. Сколько я себя помню, мы всегда спали в одной постели в канун Рождества, и она будила меня, прыгая вокруг, как взволнованный щенок, хотя у нас не было подарков, которые нужно было открывать, или чего-то подобного.

Санта обычно забывал о приемных детях, которые никому не нужны. Тем не менее, нам всегда удавалось что-то подарить друг другу — Дарси обычно тратила недели на то, чтобы собственноручно сделать мне подарок, а поскольку у меня ничего не получалось, я просто крал то, что было нужно ей, например, хорошие носки или новое нижнее белье. Однажды, когда нам было по пятнадцать, я украла для нее красивое пальто темно-синего цвета прямо с манекена в витрине магазина. Оно было с подкладкой, мягкое и очень теплое, именно то, что ей было нужно для долгой ходьбы в школу зимой. Но она успела надеть его только один раз, поскольку наша тогдашняя приемная мать увидела его на ней и взбесилась, обвинив нас в воровстве и угрожая вызвать на нас полицию и социальные службы. Но она этого не сделала. Она просто стала носить пальто сама и позволяла Дарси ходить в школу, дрожа от холода каждый день. Чертова сука.

Я была настолько погружена в свои мысли, что даже не заметила, как Дариус подошел ко мне сзади, пока он не наклонился, чтобы сказать мне на ухо, его щетина коснулась моей челюсти и заставила меня желать от него гораздо большего, чем просто это.

— Такая красивая девушка не должна сидеть одна на Рождество, — пробормотал Дариус, и я повернулась посмотреть на него, когда он придвинул стул рядом со мной и поставил на стол два бокала с шампанским.

— Пытаешься напоить меня? — поддразнила я, сохраняя нейтральное выражение лица на случай, если кто-нибудь посмотрит в нашу сторону.

— Ни за что, — не согласился он, опрокинув свой бокал и откинувшись в кресле, наблюдая за мной и небрежно напуская на нас заглушающий пузырь. — Я ненавижу видеть тебя в одиночестве на таких мероприятиях.

— Это катастрофа, что я не танцую на столе, пытаясь не блевануть, — согласилась я, сохраняя как можно более нейтральное выражение лица на случай, если кто-нибудь обратит на нас внимание. — Ты должен устроить мне настоящую ночь после того, как все закончится.

— «Все» — это правление моего отца или то, что тебе приходится постоянно притворяться его маленькой любимицей? — спросил он с ноткой горечи в тоне.

— Все вместе, — согласилась я. — Осталось недолго.

Дариус фыркнул невеселым смешком, и я почти улыбнулась.

— Каковы шансы на то, что завтра я уведу тебя на часок? — спросил он.

— Ты хочешь улизнуть в какое-нибудь уединенное поле и посмотреть, сможем ли мы снова сразиться со звездами ради секса? — поддразнила я.

— Так-то я собирался предложить Дарси пробраться в летний домик Ориона, и мы вчетвером отпраздновали бы Рождество, но в твоем предложении есть определенная заманчивость.

Я прикусила губу, так как улыбка натянула уголки моего рта, а Дариус бросил на меня взгляд, который говорил, что он затрахает меня нахрен, если у него будет хоть полшанса. И если выбирать мне, то с удовольствием дам ему такой шанс. Но звезды как всегда были занозой в моей заднице, и вместо Дариуса я собиралась провести ночь в постели его отца. Мерзость.

Двойные двери в дальней части зала резко распахнулись, и в комнату вошел Лайонел с Кларой и Вардом по обе стороны от него, на его губах играла ухмылка, которая говорила о том, что где бы он ни был, он ничего хорошего не замышлял. Стелла пристроилась на шаг позади них, стараясь не выглядеть обиженной стервой, но я провела достаточно времени рядом с ней, чтобы разглядеть это дерьмо. Она ненавидит, что он променял ее на ее же дочь. И я понимаю, что она права — это было довольно неприятно и достойно отвращения. Но и она жаждет занять место под его рукой, и хотя Стелла старается не подавать виду, я вижу ее дерьмо насквозь.

— Надеюсь, вы все провели прекрасный вечер, — обратился Лайонел, распахнув руки, чтобы охватить этим заявлением всех присутствующих. — Но уже поздно, и я уверен, что вы все хотите вернуться в свои дома к завтрашнему Рождеству.

Музыка резко оборвалась, и я обменялась взглядом с Дариусом, прежде чем смогла остановить себя, задаваясь вопросом, что послужило причиной такого внезапного окончания вечера. Конечно, было уже поздно и все такое, но Лайонел пропал на час или больше, и казалось странным появиться вновь только для того, чтобы сказать всем, чтобы они съебались.

Гости поспешили удалиться, другие Наследники помахали нам, следуя за своими семьями. Дариус выпрямился в своем кресле, когда Лайонел прорвался сквозь толпу, игнорируя всех остальных и направляясь прямо к нам.

— Все еще тоскуешь по моему Опекуну, как я вижу, мальчик? — спросил Лайонел, одарив Дариуса презрительным взглядом, когда он встал над нами.

— Я думаю, он ее люююююбит, — проворковала Клара, запрыгивая на стол и ставя босую ногу прямо на оставленный там чизкейк, не подавая виду, что это ее совсем не беспокоит.

— Любовь, — усмехнулся Лайонел, его верхняя губа оттопырилась. — Какая глупая затея.

— Разве любовь не должна побеждать все? — непринужденно спросил Дариус, которого, казалось, совершенно не волновало, что он приманивает чудовище.

Последние гости вышли, и Вард закрыл двойные двери, прислонившись к ним спиной и наблюдая за нами с голодным выражением на лице, которое могло предвещать только неприятности.

— Давайте проверим это на практике, не возражаете? — спросил Лайонел, щелкнув запястьем так, что копье теней вырвалось из его руки и ударило Дариуса в грудь, сбив его со стула и повалив на пол.

Я вскочила на ноги, задыхаясь от ужаса, но не успела двинуться дальше, как почувствовала на себе взгляд Лайонела.

— В чем дело, Роксания? — спросил он мягким тоном, побуждая меня посмотреть в его сторону.

Но я знаю, что мой страх за Дариуса написан на моем лице слишком явно, и мое сердце гулко билось, когда я не сводила с него глаз, наблюдая, как он корчится на полу под пытками, которые ему устраивали тени.

— Я задал тебе вопрос, девчонка, — прорычал Лайонел, и я потянулась к теням, когда страх толчком пронесся по моему телу. Я нырнула в них с головой и позволила им поглотить меня, а затем повернулась, чтобы посмотреть на него, и тьма разлилась по моему зрению.

Мои губы скривились в жестокой ухмылке, когда он наблюдал за мной, и я придвинулась на шаг ближе к нему, пытаясь придумать ответ, который он хотел услышать, и одновременно дрожа от проникшего в меня поцелуя тьмы.

— Я просто наблюдала за его болью, — сказала я с оттенком веселья в словах, хотя они и жгли мой язык желчью.

Лайонел рассматривал меня еще несколько секунд, протянул руку, зажав мой подбородок большим и указательным пальцами, и я посмотрела прямо в его глаза, оценивая меня.

— Никогда больше не колеблись, когда я попрошу тебя о чем-то, — прорычал он.

— Да, мой король, — согласилась я.

Его взгляд задержался на мне, затем он улыбнулся, от чего у меня отлегло от сердца из-за этой проклятой связи, но также я расслабилась, когда его внимание отвлеклось от меня.

— Вставай, — огрызнулся Лайонел на Дариуса, убирая тени с его тела, и его сын перекатился на четвереньки, пытаясь восстановить дыхание.

Я отчаянно хотела подбежать к нему, яростно ненавидя Лайонела, Клару, Стеллу и Варда, не имея равных ни одному другому чувству, которому я когда-либо поддавалась. В один прекрасный день я наброшусь на их задницы, как Феникс, и сожгу их всех дотла. Но до тех пор я ненавижу себя почти с такой же ненавистью за то, что стою в стороне и смотрю, как они причиняют боль стольким людям.

Дариус ухватился за край стола и поднялся на ноги, оскалив зубы на отца и пуская дым между губ.

— Ты гребаный трус, — прорычал Дариус. — Ты прячешься за тенями и за девушкой, которую ты привязал к себе против ее воли, и отказываешься сражаться со мной, как Фейри. Все здесь знают, что это потому, что я смогу победить тебя. И ты так чертовски боишься наступления этого дня, что продолжаешь создавать новые препятствия между нами. Но однажды я прорвусь и докажу, что твои страхи верны.

Лайонел зарычал в ответ, от него струился резкий запах дыма, когда он подошел ко мне сзади и положил обе руки мне на плечи, его хватка оказалась сильной, когда он крепко сжал меня.

— Думаю, тебе пора идти спать, мальчик, — промурлыкал Лайонел, и я нахмурилась, так как он не сделал ни единого замечания Дариусу за его слова. — Ты явно пьян, а остальные из нас устали.

Дариус хотел возразить, но я бросила на него умоляющий взгляд, уговаривая его не делать этого. Я не могу спокойно смотреть, как Лайонел мучает его, и я догадываюсь, что он понимает, о чем я прошу, поскольку он пробормотал несколько отборных ругательств и пошел прочь от нас.

— Проводи моего сына обратно в его комнату, Стелла, — приказал Лайонел. — Он явно пьян и ему нужно время, чтобы проспаться.

— Да, мой король, — промурлыкала она, мило улыбаясь, и рысью направилась за Дариусом к дверям.

Вард отошел в сторону, чтобы Дариус и Стелла могли выйти из комнаты, а Лайонел развернул меня, чтобы я посмотрела на него, когда дверь снова закрылась, и улыбнулся, как заботливый родитель, проведя пальцем по моей щеке.

— Какая ты умница, правда, Роксания? — мягко спросил он, снова поглаживая меня, а я ненавижу, насколько мне нравится, когда он так хвалит меня, и как наслаждаюсь теплом его рук на моей коже.

— Она не такая умная, как я, — пробормотала Клара, но Лайонел проигнорировал ее, улыбнулся мне, взял за руку и повел к выходу.

Я шла рядом с ним, когда мы подошли к Варду, и он ухмыльнулся мне, его глаза с кроваво-красными тенями, казалось, на мгновение вспыхнули тьмой, заставив мой живот завязаться от напряжения.

— Я все еще любимица, не так ли, папочка? — хныкала Клара, спеша за нами, а я раздраженно хмыкнула, позволяя дурацкой связи управлять моими реакциями, пока Лайонел вел меня через дворец к своим покоям.

— Ты все еще хочешь быть фавориткой, Роксания? — спросил он низким голосом, наклоняясь ближе, чтобы прошептать мне на ухо, его горячее дыхание коснулось моего носа и заставило мой желудок заурчать.

— Да, — заставила я себя сказать, но даже притяжение уз не облегчило мне произнесение слова.

— Тогда, возможно, тебе повезло.

Я едва не вырвала свою руку из его хватки при этом предположении, сумев удержаться от подобного, но все же вздрогнула достаточно сильно, заставив его укоризненно посмотреть на меня.

Я втянула в себя тени, стараясь не реагировать, надеясь, что он сочтет это непроизвольное движение не более чем мышечным спазмом.

Мы начали подниматься по спиральной лестнице в его покои, и мое сердце колотилось все сильнее с каждым шагом, который мы делали по направлению к вершине башни. Я выслушивала крики протеста Клары по поводу того, что он уделяет мне больше внимания, чем ей, с отчаянной надеждой, что их будет достаточно, чтобы заставить его уступить ей.

— Пора, Ваше Высочество, — объявил Вард, когда мы достигли его покоев, и я в замешательстве оглянулась на него, когда Лайонел втащил меня в огромную комнату на вершине Королевской башни.

Хотя, наверное, я должна была почувствовать облегчение от того, что этот гад последовал за нами внутрь. Лайонел не увлекается вуайеризмом, насколько мне известно, поэтому я сомневаюсь, что он планирует трахать кого-либо, когда Вард в комнате.

— Папочкааааа, — громко заскулила Клара, когда Лайонел подтолкнул меня, чтобы я встала в центре комнаты, а затем отступил назад, окинув меня критическим взглядом.

— Клара, если ты не заткнешься и не усвоишь свое место, я буду вынужден наказать тебя, — прорычал Лайонел. — И не так, как тебе нравится.

Клара казалась готовой к истерике, и мои глаза проследили за ее движениями, когда она повернулась и побежала к кровати, упав на нее с драматическими рыданиями.

— Сними платье, Роксания, — прорычал Лайонел, его взгляд был устремлен на меня, а Клару он и вовсе игнорировал.

— Что? — воскликнула я, переведя взгляд на Варда, который снова занял позицию у двери, жестокая ухмылка исказила его черты.

— Твое платье. Разве ты не хочешь доставить мне удовольствие? — с вызовом спросил Лайонел, и мне пришлось бороться с тем, чтобы не дать своему рту раскрыться, так как я слишком долго смотрела на него пустыми глазами, а между его зубов клубился дым. — Есть ли какая-то причина, о которой я должен знать, почему ты вдруг не хочешь показать мне свою любовь? — надавил он, и я быстро покачала головой.

Не отвечая, я потянулась к бретелькам своего золотистого платья и поспешно опустила их с плеч. С нижним бельем я справлюсь, но если он попытается прикоснуться ко мне хоть пальцем, то я стану Фениксом, сожгу его член и помчусь к чертовым холмам. Прикрытие будет разрушено — я не трахну этого ублюдочного мудака, что бы ни случилось.

Я сбросила платье, и оно соскользнуло с моего тела, оставив меня стоять на шпильках и в черном нижнем белье, пока Вард хихикал в углу комнаты, как какая-то старая мерзкая леди.

— Хорошая девочка, — промурлыкал Лайонел. — А теперь иди сюда.

Я замешкалась, прежде чем подойти к нему, огонь Феникса проложил путь по моим венам и обещал мне безопасность, даже когда страх охватил меня изнутри.

Тени скользили по моей коже, пока я боролась за то, чтобы моя маска оставалась на месте, и я замерла перед Лайонелом, ожидая, что будет дальше.

Он небрежно протянул руку, запустил пальцы в мои волосы и освободил шпильки, которыми они были уложены, грубо расчесывая их, словно что-то искал.

Я оставалась неподвижной, сосредоточившись на том, что никогда не видела, чтобы он делал что-то подобное с Кларой до того, как трахнуть ее, и пытаясь успокоить свое колотящееся сердце.

— Что такое? — вздохнула я, когда он отвел руки назад, его взгляд изучающе скользнул по моему тонкому нижнему белью.

— Повернись, — холодно приказал он, и я заставила проглотить свои жалобы, повернувшись к нему спиной.

Мои руки сжались в кулаки, которые так и хотели вспыхнуть, пока я стояла, глядя в окно на усыпанное звездами небо, и ждала, что же будет дальше.

Острый укол вонзился в мое бедро, и я задохнулась от тревоги, когда огонь в моем теле уменьшился, как будто кто-то его погасил, и мой Феникс провалился от меня в темноту.

— Я должен убедиться, что у тебя нет противоядия, перед тем как вколоть тебе новую дозу подавителя, — сказал он, отбрасывая шприц в сторону, и я слишком поздно поняла, что у меня серьезные проблемы.

Рука Лайонела схватила меня за горло, и когда я попыталась отстраниться, его хватка усилилась, он прижал меня к своей груди, и я в панике вскрикнула.

Я пыталась призвать свою магию, чтобы отбиться от него, но меня охватил ужас при мысли о том, что могу причинить ему боль, а узы Опекуна на моей руке вспыхнули от возмущения.

— Очень, очень умно, — усмехнулся он мне в ухо, его рука сжимала мое горло, пока я совсем не перестала дышать, но даже тогда не смогла заставить свое тело сопротивляться ему.

Кто-то схватил меня за руку, и я перевела взгляд налево, заметив там Варда, и успела ударить его огненной магией, прежде чем он успел защелкнуть наручник, который держал на моем запястье.

Лайонел злобно зарычал мне в спину, сжимая горло так сильно, что перед глазами поплыли пятна, а мои туфли на высоких каблуках бесполезно шкрябали по деревянному полу. Я подняла руку, чтобы вцепиться в его руку, которой он удерживал меня, но не смогла заставить себя даже попытаться оторвать его руку от своей, так как узы заставляли меня позволить ему делать это.

Звезды за окном, казалось, насмехались надо мной, когда темнота подступила еще ближе, и я почувствовала, как магические ограничительные наручники сомкнулись на моих запястьях как раз в тот момент, когда я была уверена, что потеряю сознание.

Но прежде чем я успела уйти в небытие, Лайонел отшвырнул меня от себя со всей силой своего Дракона.

Мой лоб врезался в угол тумбочки, и от боли я чуть не ослепла, рухнув на пол, задыхаясь, с кровью, стекающей по лицу.

Клара победно вскрикнула, спрыгнула с кровати и ударила меня босой ногой в бок, отчего по моему телу прокатилась еще больше боли.

Она пнула меня дважды, прежде чем мне удалось перевести дух и попытаться отбиться.

Я схватила ее лодыжку, когда она в очередной раз пнула меня, сильно дернула и лишила ее равновесия, так что она упала на пол с яростным криком.

Она бросилась на меня, и я ударила ее кулаком в ее тупую теневую морду с яростным рычанием за все, что она и мужчины в этой комнате сделали со мной. Что-то треснуло под силой моего удара, и она закричала от боли, прежде чем тени вонзились в меня, как тысячи ножей, сдирая мою плоть от костей разом, ослепляя меня в агонии.

Моя спина сильно ударилась обо что-то, когда я закричала, и когда она, наконец, отстранила тени от моего тела, я обнаружила себя привязанной к стулу из моих кошмаров, окровавленной, задыхающейся и наполненной страхом, настолько чистым, что он парализовал.

— Мой глупый сын снова прокладывает себе путь в твое сердце, не так ли? — Лайонел усмехнулся, стоя надо мной, и я подняла подбородок, чтобы плюнуть ему прямо в лицо. Все равно все уже кончено. Он знает. Так что к черту его и к черту эту дерьмовую полужизнь, которую я вела при нем.

Лайонел вздрогнул, когда кровь и слюна потекли по его лицу, затем зарычал на меня, снова вцепившись в мое горло железной хваткой. Он потянулся вниз, прочертил огненную линию по моему бедру одним пальцем, прожигая заклинание сокрытия, которое я наложила на свою кожу, чтобы скрыть татуировку.

— Как мило, — промурлыкал он, читая слова, обозначающие, что я принадлежу Дариусу, а затем провел рукой по чернилам и притянул огонь Дракона к своей ладони.

Я не удержалась и закричала, когда чернила были уничтожены вместе с плотью на моем бедре, а воздух наполнился тошнотворным запахом горящей кожи. Когда он наконец убрал руку, я чуть не потеряла сознание от боли.

Вард приблизился к нему, когда смех Клары наполнил воздух, и мой взгляд остановился на рубиновом ожерелье, которое она носила. То самое, которое мне подарил Дариус, и которое она вертела в пальцах, дразня меня.

Дрожь пронзила мое тело, когда я попыталась вспомнить все, чему Макс учил меня о том, как избежать вторжения Циклопа. Но с такой сильной болью в теле практически невозможно заставить свои мысли привести в порядок, чтобы подготовиться к этому.

Вард облизнул губы, когда его искривленные глаза встретились, а Лайонел схватил меня за подбородок, заставляя повернуться и посмотреть на своего Провидца.

Я стиснула зубы и заставила свой разум запереть все секреты, которые храню в глубине души. Он не найдет их. Я умру, прежде чем сдам свою сестру, своего брата, своих друзей. Я сохраню в тайне все, что мы делали, борясь с этим чудовищем, и скрою местонахождение Имперской Звезды, несмотря ни на что. Он не сломит меня. Но он определенно попытается.

Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в бездну силы Варда, был густой и тяжелый голос Лайонела у моего уха.

— Я думаю, пришло время напомнить тебе о том, кого ты действительно любишь, Роксания.

Дариус

Я сидел и завтракал за огромным обеденным столом рядом с Ксавьером, ожидая прихода Рокси, в то время как мое нутро сжималось от напряжения из-за того, как поздно они все явятся.

Я не был уверен, как долго еще смогу поддерживать эту игру. Я ненавижу ее. Ебать, как ненавижу. И мы по-прежнему не добились ни малейшего прогресса в поисках того, что поможет ей освободиться от уз, наложенных на нее моим отцом.

В последний раз, когда я говорил об этом с Орионом, он предложил придумать способ заманить ее и Клару в ловушку, оставив отца беззащитным, а их — неспособными прийти ему на помощь, чтобы я смог наконец заставить его встретиться со мной лицом к лицу, как настоящего Фейри. И мне пришлось согласиться.

Единственная проблема в том, как обмануть их обеих и продержать их так долго, чтобы осуществить задуманное. Мы даже не сможем рассказать Рокси о нашем плане, иначе узы заставят ее помешать этому, и мысль о том, чтобы запереть ее где-нибудь так, чтобы она даже не поняла зачем, приводила меня в полный дискомфорт. Но я знаю, что она поймет, когда все будет сделано.

Главной проблемой была Клара. Она никогда не покидает отца и, похоже, не имеет никаких желаний, кроме как угождать ему, так что заманить ее в ловушку будет практически невозможно, если он не поймет, что происходит. И хотя он по-прежнему может призвать Нимф для защиты, нам нужно убедиться, что он останется один и не сможет вовремя обратиться к ним за помощью, дабы спасти себя.

На этот раз ошибок быть не должно. Мы не можем допустить, чтобы все снова пошло не так.

Сидя здесь, я неоднократно звонил Ориону, желая узнать побольше о том, как все прошло с шапкой Диего, но его атлас сразу же переводил на голосовую почту. А благодаря тому, что я прихватил бутылку рома и отнес ее в свою комнату, чтобы напиться до беспамятства после вчерашней вечеринки, я проснулся слишком поздно, чтобы лично отправиться в летний домик.

Отец ясно дал понять, что ждет нас здесь к рождественскому завтраку в восемь, но было уже почти девять, а он все еще не появился.

Дверь наконец открылась, Дженкинс с поклоном распахнул ее перед моим отцом, и в комнату вошел тот, кто меня породил. Но вместо того, чтобы Рокси вошла вместе с ним, как она делала каждое утро, когда оставалась здесь, во дворце, он пришел один. Даже Клара отсутствовала, и странность данного факта сразу же заставила меня насторожиться.

— О нет, мальчики, не вставайте из-за своего отца, — презрительно сказал он, когда ни я, ни Ксавьер не сделали ни малейшей попытки сдвинуться с места, сидя над нашими тарелками с едой. — Я всего лишь человек, который подарил вам жизнь, который привел вас в этот мир, который воспитал вас сильными и бесстрашными и позволил взять то, что принадлежит вам, как истинным Фейри. Я лишь тот, кто наделил вас тенями и возвысил над всеми остальными. Лишь тот, кто заверил, что однажды ты станешь королем вместо меня, Дариус.

— Где Рокси? — спросил я, игнорируя его бредовую тираду. Я не просил у него ни одной из этих вещей, и он знает это.

Ксавьер выпрямился рядом со мной и положил руку мне на плечо в знак предупреждения, но мне плевать было на то, что меня накажут за мою дерзость. Мне нужно увидеть свою девочку.

Отец прищелкнул языком и тяжело вздохнул, переместившись на место прямо напротив меня.

— Счастливого Рождества, Дариус, — сказал он с жестокой улыбкой. — Не хочешь ли ты узнать, что тебе подарят?

Когда я встретился с ним взглядом, в моем горле зародился рык, а Дракон во мне неловко дернулся, словно уже понял, о чем он говорит, хотя я оставался неподвижным, не имея ни малейшего представления.

— Мне ничего от тебя не нужно, — ответил я, но его улыбка только расширилась, когда он медленно достал свой атлас из кармана и положил его на стол, а затем подвинул ко мне.

— Прошлая ночь оказалась для меня очень интересной, — сказал он небрежно, смахивая невидимые пылинки с манжет, а затем снова окинул меня голодным взглядом. — Так много лжи вышло на свет. Это заставило меня задуматься о том, что мне нужно сделать, чтобы закрепить свое положение на троне.

— Например? — вздохнул Ксавьер, и отец бросил на него взгляд, полный отвращения, словно только сейчас понял, что его второй сын вообще здесь.

— Не говори, пока к тебе не обратятся, лошадь, — прорычал он, прежде чем его взгляд снова переместился на меня.

— Не говори с ним так, — прорычал я, мои глаза то превращались в щели рептилии, то возвращались обратно, когда зверь во мне жаждал его крови.

— Все в порядке, — настаивал Ксавьер, схватив меня за руку, будто думал, что я могу броситься через стол на подонка, сидящего передо мной, но я не настолько потерял контроль.

— Тебе не мешало бы помнить, что я не гнушаюсь убийством сыновей. Неприглядный экземпляр рядом с тобой не является и никогда не будет моим Наследником. Возможно, в его жилах и течет моя кровь, густая и быстрая, но его ценность утрачена этим извращенным проклятием, посланного звездами. Ни один мой Наследник не передаст ДНК лошади. Тебе просто повезло, что ты мой сын, Ксавьер, поскольку, поверь мне, когда я проверял его, я надеялся узнать, что это не так. И тогда я бы утопил тебя, как карлика, которым ты, несомненно, являешься.

Я с громким стуком опустил кулак на стол, вскочил со стула и зарычал на него, в моем взгляде был явный вызов.

— Не смей так говорить о нем, — прорычал я, когда отец оглядел меня с диким блеском в глазах.

— А вот ты, Дариус, действительно прекрасный экземпляр, не так ли? — прокомментировал он, оглядывая мое огромное тело и улыбаясь про себя, словно он мог взять на себя всю ответственность за все, чем я был, и назвать своим собственным достижением.

— Извинись перед Ксавьером, — потребовал я, но с таким же успехом я мог бы поговорить сам с собой, ибо он просто продолжил свой гребаный монолог.

— Высокий, широкоплечий, сильнее любого другого Фейри физически и магически, свирепый и кровожадный, целеустремленный и жестокий, — перечислял он, будто эти слова подводят итог того, кем я являюсь. — И самое главное — могущественный. Почти настолько могущественный, чтобы соперничать со мной.

— Мы с тобой оба знаем, что я превосхожу тебя, — сказал я опасным тоном, наклонившись вперед над столом. — Ты был бы мертв от моей руки, если бы не использовал Клару, спасая свою жалкую жизнь.

— Сила бывает разной, сынок, — ответил он, пожав широкими плечами, не выглядя ничуть обеспокоенным тем, что я склонился над ним со смертью в глазах. — Чем скорее ты это признаешь, тем скорее ты вырастешь в человека, который мне нужен, и прекратишь это глупое благородство. Мы Фейри, а не полевые мыши. Мы видим, чего хотим, и берем это, если можем. Сильнейшие естественно поднимаются на вершину. Ты не можешь отрицать, что ты такой и есть на самом деле. Именно поэтому ты так упорно борешься со мной. Тебе нужно то, что принадлежит мне — моя корона, моя власть… даже милая маленькая Роксания Вега, которая украла твое черное сердце и испортила твою темную душу своим калечащим проклятьем.

— Каким проклятьем? — спросил я с усмешкой, ни на мгновение не купившись на его бред.

— Любовным, — ответил он просто, будто это было грязным словом, запятнавшим его язык. — Вот почему я взял ее, понимаешь? Потому что ты так сильно хочешь ее. Фейри во мне увидел, как она дорога тебе, и я забрал ее, потому что мог. Потому что я могущественнее тебя, что верно по одной-единственной, неоспоримой причине.

— Какой? — спросил я.

— Ты ослаблен своими эмоциями. Твоя любовь к ней делает тебя слабым. Если бы ты действительно хотел убить меня, ты бы уже сделал это — тебе нужно только прорваться через неё, чтобы добраться до меня. Но ты ведь этого не сделаешь, правда?

— Ни за что, — согласился я, не утруждая себя попытками скрыть свои чувства к ней, поскольку он все равно уже знает.

— Жаль, — сказал он со вздохом. — Но со временем я выжгу из тебя эту слабость. Ты не собираешься открывать свой подарок? — Он указал на атлас, забытый между нами на столе, и я зарычал, глядя на черный экран с кнопкой воспроизведения в центре.

— Что это? — спросил я, снова задаваясь вопросом, где, черт возьми, Рокси, и страх скрутил меня в узел.

— Напоминание, — пожал плечами отец. — О том, кто я и на что способен. Однако тебе, возможно, придется поработать над тем, чтобы держать свои эмоции под контролем, когда ты включишь видео — если ты хоть когтем заденешь меня в ответ на него, это будет иметь ужасные последствия для твоего брата.

Я взглянул на Ксавьера, который все еще сидел в своем кресле и смотрел на нашего отца с вызывающе поднятым подбородком, как будто он был готов принять любое наказание, которое тот выберет. Но я отказался быть архитектором его боли.

Я схватил атлас со стола и нажал кнопку, чтобы включить видео.

Крики Рокси наполнили тихую комнату в тот момент, когда я это сделал, и камера переместилась, показывая ее привязанной к деревянному стулу в центре покоев моего отца. Она была в нижнем белье, ее тело покрыто бесчисленными порезами и колотыми ранами, а лоб покрылся испариной, из-за чего темные волосы прилипли к лицу.

— Снова, — раздался голос отца, давая понять, что он был тем, кто снимал, и Клара бросилась вперед из угла комнаты с окровавленным ножом в руке и вонзила его в живот Рокси.

Ужас накатил на меня такой мощной волной, что я не мог сделать ни одного вдоха, пока смотрел на изображения, моя грудь судорожно вздымалась, мышцы сводило от ярости и отчаянного желания пойти к ней, спасти ее, вернуться в чертово время и не дать этому случиться.

Клара наносила ей удары снова и снова, она кричала в агонии, пока Вард не встал перед ней, его единственный глаз Циклопа буравил ее залитый слезами взгляд, и он жадно облизывал свои губы.

— Кто освободил тебя от теней? — промурлыкал он, его голос был вязким и маслянистым, и у меня перевернулся живот.

— Пошел ты, — прошипела Рокси сквозь зубы, тяжело дыша, когда у нее началось кровотечение, и она обвисла на ремнях, удерживающих ее на месте на стуле. — Я освободила себя.

Клара ударила ее сзади с такой силой, что та упала спиной на дерево с новым проклятием боли, и видео было прервано как раз в тот момент, когда мой отец потребовал еще.

— У нас была довольно долгая ночь, — сказал он, подавляя зевок, пока я боролся со всем, что у меня было, чтобы не перекинуться и не напасть на него, даже когда мое тело дрожало от необходимости уничтожить его за это. Я должен выслушать его, потому что она у него, а я не знаю, где Вард и Клара и что, черт возьми, может с ней случиться, если я сейчас же перепрыгну через этот стол и сорву его несчастную голову с плеч.

— Ты гребаный монстр, — выдохнул Ксавьер, но его полностью проигнорировали.

— Сегодня утром я объявил о новом законе, — продолжил отец, как будто это был обычный разговор за завтраком. — Фейри больше не нужно ждать окончания школы, чтобы жениться. Я устал ждать, пока ты встанешь в очередь, Дариус, поэтому я упрощаю ситуацию. Сегодня ты женишься на Милдред, а потом трахнешь ее. Ты будешь трахать ее день и ночь, пока не всадишь Наследника ей в живот, чтобы сохранить мое наследие и чистоту нашей родословной.

— Милдред? — задохнулся я, пытаясь привести свои мысли в порядок, поскольку они были сосредоточены на моей девушке и отчаянной потребности добраться до нее и спасти от этого гребаного животного.

— Да. Мне все равно, что ты будешь использовать в качестве мотивации, чтобы твой член стал твердым для этой троллихи, но поверь мне, ты это придумаешь. Возможно, тебе повезет, и она быстро забеременеет от тебя и даст тебе девять месяцев отсрочки, прежде чем тебе придется всадить в ее живот еще одного Наследника.

— Я не женюсь на ней, — прошипел я. — Я не буду. Я люблю Рокси и никогда не буду ни с кем другим.

Отец тяжело вздохнул, как будто я испытывал его терпение.

— Будешь. Потому что каждая ночь, пока эта ослиха не забеременеет, — это еще одна ночь, которую твоя милая Роксания проведет вот так. — Он указал на атлас в моих руках, и я с отвращением отбросил его от себя, так что он упал на стол. — И если этого недостаточно, то Вард жаждет попробовать ее, так что, возможно, я начну посылать ее и в его постель.

— Ты не можешь, — в ужасе выдохнул Ксавьер, а отец только фыркнул, будто само его присутствие было оскорбительным.

— Конечно, могу. Я — король. Я могу делать все, что, черт возьми, захочу. Но я тоже могу быть добрым. В награду за то, что ты поместишь Наследника в троллиху Канопус, когда найду, я использую Имперскую Звезду, чтобы остановить столкновение небес каждый раз, когда ты остаешься наедине с Роксанией. Ты даже можешь забрать ее, то есть в награду за хорошее поведение.

— Забрать ее? — спросил я в замешательстве, мой мозг изо всех сил пытался справиться с этим гребаным беспорядком, который развернулся вокруг нас.

— Фениксы полезны, и в ее крови глубокая сила. Я думаю, что в данном случае стоит разрешить скрещивание. Любые дети, которых ты создашь от нее, могут быть связаны узами Опекуна с Наследниками, которых ты создашь с Милдред. Таким образом, ты получишь все. Думаю, я поступаю более чем справедливо.

— Справедливо? — воспротивился я. — Ты же не можешь всерьез верить…

— Хватит! — внезапно отец взревел, воздух вокруг нас задрожал, когда его сила вспыхнула вместе с его яростью. — Я больше не потерплю никаких жалоб или дерзости от тебя, Дариус. Тебе нужно присутствовать на свадьбе, и если ты не пройдешь через это, я лично вырежу сердце Роксании из ее груди и положу его к твоим ебаным ногам.

Он резко встал и выбежал из комнаты, широко распахнув дверь и разбив ее о стену, оставив меня там, тонущего в страхе и удушающем осознании того, что мне придется сделать. Но выхода нет.

— Дариус? — Голос Ксавьера, казалось, доносился издалека, и я даже не мог заставить себя посмотреть на него, пока он не начал трясти меня, рявкая приказ, чтобы я, черт возьми, слушал его. — Должен быть какой-то выход из этого, — страстно настаивал он. — Я пойду и приведу Лэнса. Мы все выясним. Придумаем. Обещай мне, что не сдашься.

Слова лишили меня дара речи на несколько долгих секунд, и в моем сознании все, что я мог видеть, была девушка с длинными брюнетистыми волосами и глазами, которые могли заглянуть прямо в мою темную душу, не дрогнув от этого. Она была обладательницей всего, чем я был, и я знал, что пойду на любую жертву, чтобы спасти ее.

Движение у двери привлекло мое внимание, и я поднял голову, когда Вард вошел, за ним следовала группа слуг, которые несли сумки с костюмами и средствами для укладки, и мое нутро сжалось, когда я понял, что это действительно происходит.

— Его Величество просит вас прибыть в часовню в течение получаса для церемонии, — вежливо сказал Вард, расчесывая пальцами свои длинные, сальные черные волосы, когда он подошел ближе, и я встал лицом к нему.

Ксавьер пробормотал что-то о том, что ему нужно в ванную, и выбежал из комнаты, бросив на меня взгляд, который говорил, что он собирается найти Лэнса, и хотя я отчаянно надеялся, что мой лучший друг сможет придумать какой-нибудь выход для нас, я не питал особой надежды.

Вард жестоко ухмыльнулся, когда он перекинулся, его глаза слились в один, и он попытался взять меня под свою власть. Я не сопротивлялся, зная, что должен выполнять все приказы отца, пока не придумаю, как спасти от него Рокси.

— Твоя невеста прекрасна, — произнес его голос в моей голове, подталкивая мой разум к образу Милдред с ее побритой челюстью, усами и серьезными мужскими чертами лица, не говоря уже о ее мерзком характере. Она была уродлива до глубины души, и все это знали. Но Варду удалось найти в моем сознании образы Рокси, и он попытался объединить эти два образа, словно всерьез думал, что сможет манипулировать мной, чтобы я почувствовал желание к этой карге.

Он продолжал вторгаться в мой мозг, пытаясь сделать меня более сговорчивым еще несколько минут, но в тот момент, когда он отстранился, Поцелуй Феникса, подаренный мне Рокси, вспыхнул под моей кожей и выжег из меня все его манипуляции.

Чтоб ему провалиться, если он думает, что сможет заставить меня забыть мою девушку и захотеть эту гребаную сучку Милдред. Но хуже всего, несмотря на то что он потерпел неудачу, это не имеет значения. Я все еще собираюсь жениться на ней. Я должен. Несмотря на то, что это сломит меня, и я боюсь, что это сломит и Рокси, но я должен так сделать.

Отец не лжёт. Я слишком хорошо его знаю, чтобы думать, что она ему дороже, чем его желание заставить меня подчиниться. Он убьёт ее. Возможно, он заставит и меня смотреть. А я не могу этого допустить. Даже если ее защита означает такое предательство.

Я хранил молчание, позволяя слугам одеть меня на свадьбу в идеально сшитый черный костюм с черной рубашкой и галстуком под ним.

Кто-то уложил мне волосы, а кто-то даже зашнуровал мои гребаные ботинки, и я просто позволил им это сделать, наплевав на все это и просто желая, чтобы появился Лэнс с каким-нибудь ответом, которого я не вижу.

Но когда Ксавьер вернулся, его глаза были полны отчаяния, и когда он поспешил ко мне, я обнаружил, что уже знаю, что он собирается сказать, прежде чем слова покинули его губы.

— Его там нет. Не похоже, что он был там всю ночь. Как ты думаешь, отец мог что-то с ним сделать?

— Конечно, сделал, — прорычал я, потирая большим пальцем знак Весов на левой руке и желая, чтобы Лэнс почувствовал это через нашу связь, хотя я знаю, насколько это бессмысленно.

Ксавьер выглядел совершенно подавлено, а я просто закрыл глаза, пытаясь притвориться, что ничего этого на самом деле не происходит, в то же время ломая голову в поисках любой идеи, которая сможет помочь моей девочке.

— Пора идти, — скомандовал Вард, и мои глаза резко открылись, когда я устремил на него взгляд, который заставил бы более слабых мужчин обоссаться.

— В один прекрасный день я разорву тебя на части и выпущу тебе кишки, — поклялся я ему. — А потом я повешу тебя на них, и пусть вороны закончат работу.

Глаза Варда остекленели от видения, и то, как побледнело его лицо, дало мне понять, что он только что увидел путь к будущему, где я выполняю обещание. И я действительно надеюсь, что оно сбудется.

Пока он пытался побороть страх, промелькнувший на его лице, я повернулся и вышел из комнаты. Я знаю, где находится эта чертова часовня и не собираюсь тащиться туда, как какой-то хнычущий трус.

Ксавьер побежал мне навстречу, страдальческое ржание вырвалось из его горла, когда он попытался поймать мой взгляд, но я просто сосредоточился на своей цели. У меня нет выбора. Отец слишком хорошо расставил эту ловушку.

Мы быстро прошли через дворец, и я вышел в снегопад за дверями в задней части здания, прежде чем направиться к западной части территории, где находится часовня.

Мгновение я просто смотрел на снег, думая о том, как Рокси сказала мне, что ее единственной рождественской традицией была игра в снежки с Дарси, и вспоминая, как она смеялась вместе со мной, когда мы боролись в снегу ровно год назад на территории этого самого места.

Я должен был сказать ей тогда, как сильно я хотел ее. Я должен был быть настоящим Фейри и признаться во всем дерьме, через которое я заставил ее пройти, и просто сказать ей, как сильно я восхищаюсь ею, жажду ее, нуждаюсь в ней.

Но я знал, что недостаточно хорош для нее. Даже тогда я знал это, поэтому вместо того, чтобы просто сказать ей о своих чувствах, я скрыл их. И посмотрите, к чему это нас привело.

Мне так чертовски жаль, детка.

Мое сердце колотилось в этом ужасном последнем ритме, который казался гребаным маршем смерти, когда я шел навстречу своей судьбе, и все, что мог делать — продолжать идти.

Часовня стояла на берегу реки, которая протекала через эту часть территории. Рядом с красивым каменным зданием стоял огромный дуб, который, как и все остальное, был усыпан свежим снегом. Это было бы потрясающе, если бы я не был здесь по такой хреновой причине.

Кто-то широко распахнул передо мной двери, когда я вошел, и Ксавьер расстроенно фыркнул, когда мы вошли в симпатичное маленькое здание.

По обе стороны часовни было шесть витражей, каждый из которых представлял разные знаки зодиака, и мой взгляд на мгновение зацепился за знак Близнецов, и мое сердце резко сжалось при мысли о том, что я собираюсь сделать.

Священник уже ждал меня перед алтарем, и я взглянул на его лицо с водянистыми глазами и белыми волосами, прежде чем отпустить его. Он был просто еще одним инструментом, который мой отец использовал против меня.

Отец поднялся с места на передней скамье, и мое сердце подпрыгнуло, когда он притянул Рокси к себе, прижимая ее, и бросил на меня взгляд, который говорил, что он знает, кто победил.

Здесь были только мы, и я не был уверен, было ли это потому, что он никого не приглашал, или он просто хотел на мгновение вонзить нож мне в живот, прежде чем впустить их.

Лицо Рокси было бледным, и в ее больших глазах я увидел страх и боль, отголоски того, что он сделал с ней прошлой ночью, все еще сохранялись, несмотря на то, что теперь он исцелил ее. Он одел ее в белое платье, чтобы поиздеваться надо мной, и от того, как кружево прижималось к ее телу, мне захотелось, чтобы это была какая-то другая реальность. Чтобы это были я и она, стоящие здесь одни, пока я обещаю ей все, что могу дать.

У меня перехватывало дыхание от боли, и, глядя на нее, я чувствовал себя так, словно в мое сердце вонзили нож, потому что она всегда будет моей и никогда не сможет быть моей.

— Рокси, — выдохнул я, глядя ей в глаза и пытаясь передать ей все, что я чувствовал, без слов.

Я хотел вырвать ее из его рук, утащить с собой и просто бежать и бежать, пока мы не потеряемся настолько, что никто никогда не сможет найти нас снова.

— Дариус, мне жаль, — начала она, и я с облегчением увидел, что на этот раз ему не удалось раздавить ее тенями, но это значит, что она чувствовала каждую каплю боли, которую он ей причинил.

— Выпей это, Роксания, — приказал отец, протягивая ей склянку с красной жидкостью и заставляя взять ее в руку.

— Что это? — прорычал я, желая выхватить у нее этот сосуд и зашвырнуть его как можно дальше.

— Выпей это, или я убью Ксавьера, — небрежно добавил отец, и я громко зарычал, встав между ним и моим братом, который испуганно заржал, но все еще твердо стоял рядом со мной.

— Все в порядке, Дариус, — настаивала она, хотя мы оба знали, что это не так.

Я протянул руку, чтобы выхватить ее, но не был достаточно быстр, чтобы помешать Рокси откупорить бутылку и выпить содержимое до дна.

— Что это было? — заорал я, не заботясь о том, смотрит ли гребаный священник или нет.

— Просто немного эссенции осеннего цветения. Если она выпьет эликсир весеннего сияния, который я приготовил в течение получаса, это не будет смертельно. Я хотел убедиться, что у тебя не возникнет никаких театральных идей о том, чтобы сделать какой-нибудь грандиозный жест во время церемонии, — сказал отец непринужденно, словно не он только что заставил ее выпить смертельное зелье.

Я покачал головой, пытаясь отрицать, что это действительно, блядь, происходит. На приготовление эликсира весеннего сияния уходит четыре дня, и я не знаю ни одного места, где можно было бы найти его так быстро. Он украл последний дюйм надежды, за который я цеплялся, думая, что смогу найти какой-нибудь выход из ситуации.

— Не унывай, Дариус, — сказал отец, его взгляд скользил по мне, оценивая, словно он впитывал всю мою боль. — Я дам тебе две минуты с Роксанией, чтобы сказать все, что тебе нужно, до прибытия остальных гостей, а потом больше не буду слушать глупости. Если после этого ты захочешь снова получить ее в свое распоряжение, тогда заведи себе от невесты Наследника и научись вести себя прилично.

Он подтолкнул Рокси ко мне, и я обхватил ее лицо руками, создавая вокруг нас заглушающий пузырь, в то время как мой разум кружился от отчаянного желания найти какой-нибудь выход из происходящего.

— Скажи мне, что делать, детка, — вздохнул я, глядя в ее зеленые глаза, надеясь, что она придумала что-то, чего не придумал я.

Она тяжело сглотнула и покачала головой.

— Нет, ничего, — вздохнула она, и слеза скатилась по ее щеке, когда она подняла на меня глаза. — Мне жаль, Дариус. Я не хочу, чтобы ты делал это для меня.

— Я сделаю для тебя все, — яростно прорычал я, смахнув слезу с ее щеки, когда мне казалось, что вся моя грудь сжимается, и я пытался задержаться в этом моменте навсегда, не желая, чтобы он заканчивался и чтобы будущее, которого я не мог избежать, наступило.

— Я твоя, — вздохнула она, ее рот коснулся моего при этих словах. — Что бы ты ни делал… даже если Милдред действительно станет твоей…

— Я не могу быть с ней в этом плане, — прорычал я. — Я не могу быть ни с кем, кроме тебя. Это убьет меня, Рокси.

Она слабо улыбнулась, потянулась вверх, чтобы взять мою щеку в свою ладонь, в то время как ее другая рука сжимала мою рубашку над моим сердцем.

— Ты мой там, где это важно, Дариус. И я твоя. Ничто не может этого изменить.

Ее губы встретились с моими, и я почувствовал вкус ее слез и своего горя между нами в самый сладкий, самый болезненный момент, который я когда-либо знал.

Что-то тяжелое ударило меня по ноге, и я выругался, когда боль пронзила конечность, отшатнувшись от Рокси, когда я оступился.

Я посмотрел вниз на упавший пюпитр, который и ударил меня, когда священник, задыхаясь, извинился за то, что каким-то образом опрокинул его.

Но это был не он. Не совсем. Это были гребаные звезды, которые снова украли ее у меня, и когда отец оторвал ее от меня и толкнул на скамью у входа в часовню, я понял, что нам никогда не будет позволено быть вместе. И этот факт в сочетании с осознанием того, что я не могу защитить ее, сломал что-то внутри меня, что причиняло такую боль, что я блядь не мог дышать.

Ксавьер схватил меня за руку и крепко сжал, пытаясь успокоить, а священник велел мне встать сбоку от прохода и подождать невесту. Мою ебаную невесту. Что, черт возьми, я сделал звездам, чтобы заслужить это? Неужели они так разозлились на то, что мы с Рокси смогли быть вместе, несмотря на все их усилия разлучить нас, что посчитали, что я заслуживаю такой участи? На гребаное Рождество? Кто, черт возьми, мог сделать что-то настолько хуевое на Рождество?

Клара, Стелла и Вард вошли в часовню в числе немногих гостей, приглашенных отцом, вместе с горсткой его любимых Драконов, и мое сердце упало, когда я понял, что он даже не пригласил Наследников и Советников. Они понятия не имеют, что со мной происходит. А ведь это была последняя надежда на помощь, на которую я так надеялся.

Когда все заняли свои места, дверь снова распахнулась, и в дверном проеме появилась фигура Милдред, которую ни с чем нельзя было спутать.

На ней было объемное белое платье и, к счастью, вуаль, скрывавшая ее непохожие черты лица, но это не слишком утешало. Мне все равно предстояло поднять эту штуку и посмотреть на ее проклятое звездами лицо, когда я поклянусь быть ее гребаным мужем.

Один хрен знает, как я должен был зачать Наследника в ее животе. Но если я этого не пойму, то страдания Рокси могли бы с тем же успехом исходить от моей собственной руки. И несмотря на то, что она сказала, я знал, что это сломает нас так, что мы не сможем ничего исправить. Мы могли бы по-прежнему принадлежать друг другу, но если у меня будет ребенок от этой чудовищной девушки, как Рокси сможет смотреть на меня по-старому?

Милдред не спеша шла по проходу, несколько раз чуть не упав со своих высоких каблуков, прежде чем остановиться рядом со мной.

Она наклонилась ко мне, словно ожидая, что я подниму ее фату, но я просто стоял там, нахмурившись, не обращая внимания на то, что все видят, как сильно я не хочу жениться на этой гребаной женщине. Мне казалось, что я прикован к месту железным прутом к позвоночнику, и у меня нет иного выбора, кроме как следовать этой извращенной судьбе, в то время как каждый дюйм моего существа молил звезды о другой судьбе. Но небеса уже давно оставили меня, и было ясно, что они еще не закончили наказывать меня.

Милдред хихикнула и сама подняла ее, широко улыбаясь мне и показывая коричневую помаду, которой она намазала рот и зубы. Я понятия не имею, почему она решила начать принимать фаэроиды и когда, но эффект, который они произвели на ее тело, был просто гротескным. Что вообще говорит о том, что она сможет забеременеть, когда вся эта дрянь так сильно на нее влияет?

Мой член должен был сморщиться внутри моего тела, прежде чем он когда-либо окажется внутри этого гребаного образца. Она сверкнула на меня своими колючими ресницами, и я вздрогнул, когда отвел от нее глаза, мой взгляд нашел Рокси, когда я произнес тысячу безмолвных извинений в воздухе, который повис между нами, пока начиналась церемония.

Звон в ушах стал слишком громким, чтобы я мог сосредоточиться на словах, которые мне говорили, когда священник зачитывал клятвы и обещания, и я вышел из задумчивости только тогда, когда он подтолкнул меня, чтобы я сжал руку Милдред для переплета.

Ее волосатые костяшки коснулись моих пальцев, и я клянусь, что ее гребаные руки были больше моих. Она сжала меня так сильно, что я почувствовал, как мои кости скрежещут друг о друга, а мой член сжался еще больше при мысли о том, что она вцепилась в него мертвой хваткой.

— Теперь вы оба должны произнести слова переплёта, — объявил священник, и слова, казалось, сами собой влились мне в рот, когда я говорил в унисон с Милдред.

— Я решаю связать себя с тобой узами брака. Пусть мы оба вступим в этот союз с ясностью и честностью и навсегда будем связаны звездами.

Мне стало так плохо от окончательности этих слов, что даже не почувствовал хлопка магии, который, должно быть, сопровождает их, связав меня узами брака с женщиной, на которой я поклялся никогда не жениться.

Мой взгляд снова нашел Рокси, но прежде чем я понял, что происходит, Милдред сделала выпад, ее усы задели мою верхнюю губу, а ее толстый влажный язык скользнул по моему рту. Она схватила меня за голову так чертовски крепко, что мне показалось, будто она может раскроить мне череп, и я мог только держать рот крепко зажатым и ждать, когда она, блядь, остановится.

Ублюдки, наблюдавшие за этим фарсом, аплодировали, когда я, наконец, оторвался от нее и провел рукой по задней части рта, чтобы стереть эту гребаную коричневую помаду со своего лица.

— Теперь вы связаны узами брака, вечного в глазах звезд. Пусть судьба никогда не разлучит вас, и пусть судьба всегда светит вам добром, — с пышным торжеством объявил священник, и мой взгляд снова встретился со взглядом Рокси, когда на мою шею опустился груз, тяжелее которого я никогда не носил.

Отец широко улыбнулся, когда я посмотрел на него, достал из кармана флакон с эликсиром весеннего сияния и передал его Рокси, чтобы она могла исцелиться, прежде чем осенний цветок пустит корни в ее сердце и убьет ее.

Отец подошел ко мне, а Милдред визжала от восторга, повиснув у меня на руке и позируя для фотографий, на которые я даже не смотрел.

— Молодец, мальчик, — промурлыкал он, хлопая меня по спине. — А теперь иди и трахни ее, прежде чем придешь и присоединишься к нам на оставшуюся часть празднования. Я хочу, чтобы Наследник появился на свет как можно скорее — и не думай, что я не узнаю, если ты соврешь об этом. Милдред — девственница, и мы позаботимся о том, чтобы этого больше не было, как только ты выполнишь свои супружеские обязанности.

— Какие торжества? — спросил я, отказываясь комментировать ужасы того, что мне предстояло сделать дальше, и заметив, как взволнованно он выглядел, когда упомянул об этом.

— Увидишь, — уклончиво ответил он. — Но я могу заверить тебя, что это будет день, который запомнится всей Солярии.

Прежде чем я успел ответить, Милдред оттащила меня от него, и я наткнулся на ее мускулистое тело, когда она протянула руку, схватила мое барахло своей массивной рукой и сжала.

— Давай, любовничек, я собираюсь перевернуть твой мир, — пообещала она, когда мне удалось сбросить ее гребаную руку с себя.

Однако она все еще держала меня за руку и быстрым шагом потащила к двери, явно отчаянно желая перейти к следующей части, пока мое сердце колотилось от ужаса.

Я не могу пройти через это. Как, черт возьми, я смогу? Она была мерзкой и вульгарной во всех отношениях, и даже если бы это было не так, она не была моей девушкой. Я не хотел ни ее, ни кого-либо другого. Только Рокси. Всегда только ее.

Я повернулся, чтобы посмотреть на мою девочку, Ксавьер стоял рядом с ней, его пальцы обвились вокруг ее пальцев. Боль в ее зеленых глазах, когда она смотрела, как я ухожу, сломала что-то во мне, и я не был уверен, что это когда-нибудь удастся исправить. Я поклялся, что никогда больше не причиню ей боль, и вот я вырываю ее сердце, хотя даже не достоин владеть им.

Я пыталась упереться ногами, имя Рокси застыло у меня в горле, и мне хотелось позвать ее, вырвать руку из смертельной хватки Милдред и побежать к ней. Но когда отец подошел к ней сзади и положил руку ей на плечо, я понял, что это бесполезно. Я должен сделать то, что он сказал, если хочу спасти ее, но как я могу пойти на такое, когда уверен, что это уничтожит нас?

Милдред явно не разделяла моих опасений, когда она потащила меня обратно во дворец, и я был вынужден снова оставить свою девочку с этим монстром и начал задаваться вопросом, серьезно ли я собираюсь в конечном итоге сделать это.

Если я считал, что свадьба ужасна, то я, черт возьми, понятия не имею, как должен пережить консумацию.

Мне так жаль, Рокси.

Дарси

Я ожидала умереть, а не проснуться от холода и дрожи в сырой, темной камере. Мои глаза приоткрылись, и я застонала, когда встала на колени, мое сердце сжалось, когда обнаружила, что мои запястья скованы светящимися синими магическими блокирующими наручниками. Мой Феникс дремал внутри меня, и на моей руке появилась ранка от укола, которая говорила о том, что мне ввели Подавитель Ордена.

По сути, я в жопе, и когда оглядела сырое пространство, от древних кирпичей, изгибающихся вокруг меня, до железных прутьев передо мной, я поняла, что выхода нет.

В панике я потянулась к горлу, но обнаружила, что Имперская Звезда чудесным образом все еще висит там. Лайонел не узнал. Он не знает.

— Голубок? — Встревоженный голос Ориона донесся до меня из-за стены справа от меня, и я с надеждой развернулась, устремляясь к нему. — Ты не спишь?

Один из кирпичей между нашими камерами отсутствовал, и я могла видеть его камеру. Его рука просунулась сквозь дыру и схватила мою, притянув ее к себе, его рот прижался к ее тыльной стороне. Жар его губ был подобен костру, прожигающему холод, пробирающего до костей. В эти дни я редко чувствовала холод, всегда могла использовать своего Феникса, чтобы согреться, и я почти забыла, как глубоко он может кусать.

Волшебная манжета Ориона ударилась о мою, когда наши пальцы сомкнулись, и паника прорезала дорожку в моей груди. Я понятия не имею, сколько времени прошло с тех пор, как Лайонел схватил нас, или где мы находимся, или что планирует этот ублюдок. И неизвестность хуже страха. Хуже, чем даже подземелье, в котором нас заперли.

Я высвободила руку, вместо этого заглядывая в щель, и его взгляд встретился с моим.

— Я не позволю им причинить тебе вред, — поклялся он, но что бы Лайонел ни планировал для нас, мы не можем бороться. Без нашей магии и Орденов мы с таким же успехом могли бы быть смертными.

— Не давай обещаний, которые ты не можешь сдержать, Лэнс, — безнадежно выдохнула я.

Он зарычал, провел рукой по лицу, его черты напряглись. Он выглядел отчаявшимся, потерянным в море страха, но то, как он смотрел на меня, говорило о том, что страх был не за себя.

— Я знаю, что раньше нарушил твое доверие, — сказал он с болью в голосе. — Но только потому, что думал, что так будет правильно. Я бы не нарушил данное тебе обещание, если бы альтернатива не была хуже. Поэтому, когда я это сделал, я был уверен, что так оно и есть.

Я прислонилась лбом к стене над отверстием, делая вдох.

— Знаю, — призналась я.

В какой-то момент, когда мы были вместе последние несколько месяцев, я поняла, как он видит правду. Это не сделало его правильным или лучшим. Но горечь от того, что он бросил меня, стала менее острой. Теперь мы сидели в темнице Короля Драконов в ожидании неизбежной ужасной участи, и нам так много нужно было сказать.

Почему мы еще не мертвы — загадка, но, возможно, Лайонел планирует сначала помучить нас. Если у него есть хоть малейшее подозрение, что мы знаем местоположение Имперской Звезды, то, возможно, это то, чего он и добивается. Но почему нас прямо сейчас не пристегнули к какому-нибудь приспособлению для пыток, если это так?

Я провела пальцем по своему ожерелью, и Орион придвинулся ближе, обменявшись со мной пристальным взглядом.

— Жаль, что ты не можешь ею воспользоваться, — вздохнул он.

— Мне пришлось бы стать королевой, — грустно сказала я.

— Ты и есть, — прорычал он, и свирепость в его голосе заставила меня обхватить рукой Имперскую Звезду. Далекое эхо силы загрохотало в ней, но она никак не могла ответить на мой зов.

— Ты всегда так сильно верил в меня, — грустно произнесла я. — Я так благодарна за это.

— Я бы сам ужаснулся, если бы увидел, каким роялистом стал, — невесело рассмеялся он. — Мастер Гильдии Зодиака, — усмехнулся он над собой. — Но я не жалею об этом, красавица.

— Дневник все еще у тебя? — спросила я его, и он кивнул, похлопав себя по карману. Поскольку он был спрятан так, чтобы выглядеть как монета, я предположила, что Лайонел не потрудился забрать его у него. Я быстро сунула руку в карман, обнаружив там шапку Диего, и вздох облегчения покинул меня.

— Дарси, я… — Он придвинулся ближе к стене, снова протягивая руку сквозь нее, и я переплела свои пальцы с его, когда мое сердце заныло. — Если это мое последнее обещание, пожалуйста, знай, что я его не нарушу. Я клянусь, что бы ни случилось, я буду бороться, чтобы спасти тебя.

Слезы обожгли мои глаза, когда я крепче сжала его руку.

— Я тоже буду сражаться за тебя, — поклялась я. Так же, как и все эти месяцы назад. До того, как я потеряла все.

— Я знаю, что сейчас это ничего не значит, но если я этого не скажу, то возненавижу себя, — сказал он мрачным и грубым голосом. Молчание затянулось на долгое мгновение, пока я ждала, что он продолжит. — Я люблю тебя, Голубок. Я любил тебя тогда, я люблю тебя сейчас, я буду любить тебя завтра, даже если меня больше не будет на этой земле. Не существует времени, в котором я не буду любить тебя.

— Лэнс, пожалуйста, не говори прощай, — мои слова застряли у меня в горле, когда боль пронзила меня изнутри.

— Я должен, — прохрипел он. — Просто на всякий случай. Мне чертовски жаль за все, что я сделал с тобой. С нами. Я все разрушил. И я знаю, что это невозможно исправить. Из-за меня ты почти не могла доверять мне, когда мы впервые встретились, а когда ты, наконец, доверилась, и я завоевал твое сердце, я разрушил это доверие безвозвратно.

— Может быть, так и должно было быть, — тяжело сказала я, моя грудь сжалась. — Ты бы не получили доступ к дневнику, если бы не попал в тюрьму. Твой отец знал это. Это было то место, где ты должен был оказаться, чтобы мы получили Имперскую Звезду.

— Но это стоило мне тебя, — сказал он, его тон был полон потери и сожаления.

Я крепче сжала его руку, слезы текли по моим щекам, принимая то, что я должна открыть свое сердце в последний раз, потому что, возможно, у меня никогда не будет шанса сделать это снова.

— Лэнс, — сказала я, мой голос ломался. Его слова были сладчайшим ядом, специально созданным, чтобы убить меня. Я вытерла слезы и собралась с духом, чтобы сказать ему то, что нужно было сказать, но тут до нас донесся звук открывающейся двери и тяжелые шаги раздались в нашу сторону.

Хватка Ориона на моей руке болезненно усилилась, и я заглянула в дыру, когда Свет Фейри осветил его камеру, и страх сжал мое сердце.

Раздался лязг, когда дверь его камеры открылась, и вошли двое крупных мужчин в форме королевского спецназа.

— Эй, смотри, это ублюдок принцессы, — ухмыльнулся один из них, и рычание застряло у меня в горле.

— Ты снова под судом, ты, опозоренный властью кусок дерьма, — сказал другой, жестоко улыбаясь. — Я ставлю на то, что король не проявит милосердия. Вам лучше попрощаться навсегда, на всякий случай.

Они бросились на Ориона, подняли его на ноги, и его рука была вырвана из моей. Он пытался бороться, нанося яростные удары, но без магии они быстро связали ему руки виноградной лозой и потащили к двери. Один из них ударил его костяшками пальцев в живот, заставив его зарычать, а мое дыхание сбилось.

— Подождите! — плакала я, когда паника вонзалась в мое сердце острыми когтями. — Возьмите и меня тоже! Возьмите меня с ним!

Они начали смеяться, игнорируя меня, когда Орион повернул голову, чтобы встретиться со мной взглядом с мучительным выражением лица, когда они потащили его прочь.

Я начала выкрикивать его имя с необузданным отчаянием, потому что у меня было ужасное, душераздирающее чувство, что я вижу его в последний раз.

Дариус

Милдред практически тащила меня по дворцу, пока мы не добрались до покоев в гостевом крыле, которые, как я догадался, отец выделил ей.

Она отперла дверь, и я нахмурился, когда она протащила меня через магические заслоны и заглушающий пузырь, пока мы не вошли в огромные бело-голубые апартаменты с огромной кроватью в центре, усыпанной лепестками красных роз.

— У меня есть для тебя сюрприз, — вздохнула она голосом, который, по моим предположениям, должен был быть соблазнительным, но получился больше похожим на змеиное шипение, когда слюна полетела между щелями ее зубов, и я вздрогнул.

— Наверное, нам стоит побыстрее покончить с этим, — пробурчал я, не испытывая никакого желания заниматься этим, но у меня все равно нет никакого гребаного способа выбраться из этого положения.

Разве что… может быть, я нагну и впечатаю ее уродливое лицо в подушки, чтобы она не видела, что я делаю. Тогда я смогу создать волшебную иллюзию члена, чтобы трахнуть ее, и она даже не узнает, что мы не делали этого на самом деле.

Это не поможет мне с проблемой Наследников, но я все равно не желаю, чтобы от нее был мой гребаный ребенок. И, возможно, если я смогу выиграть немного времени, мы сможем как-то забрать Рокси от моего отца.

План так себе, но все-таки лучше, чем засовывать в нее свой член.

Милдред схватила меня за руку и попыталась протащить через всю комнату, но я зарычал на нее и использовал свою силу, крутанув ее вокруг себя и бросив на кровать.

Она отскочила от моей силы, и ее глаза расширились, пока я шел за ней, решительно сжав челюсти.

— Подожди — я не показала тебе сюрприз! — задыхалась она, ее голос звучал еще более мужественно, чем обычно, но мне нужно было сделать это, а не вступать с ней в разговор или баловать ее гребаными сюрпризами.

— Сиди тихо, — прорычал я, схватив ее за талию и перевернув лицом вниз, а затем поднял ее бедра, направляя ее плоскую задницу на меня.

Я вздрогнул, когда с помощью магии воды создал лед, так что ее руки примерзли к изголовью кровати, а угол, под которым я их вытянул, заставил ее уткнуться лицом в подушки, как я и планировал.

Я задрал массивную юбку, в которую она одета, стараясь не слишком задумываться о том, что я собираюсь найти под всеми этими слоями ткани.

По крайней мере, я не трахну ее по-настоящему. Я снова и снова повторял эти слова в своей голове, пока рылся в ткани в поисках ее трусов. Моя рука вдруг наткнулась на выпуклость между ее ног, и я в тревоге отпрянул.

— Воу, подожди, блядь, ты парень? — охнул я, однако теперь, когда я задумался об этом, все стало на свои места. — Это твой гребаный сюрприз? — Святое дерьмо, похоже, это мой выход. Я не смогу оплодотворить мужчину.

Ее большая задница внезапно врезалась в мою грудь и отбросила меня назад к столу, стоящему у изножья кровати.

— Какого хуя? — зарычал я на нее, мое самообладание пошатнулось, когда она растопила ледяные оковы на своих руках и перевернулась на спину.

Но вместо Милдред я обнаружил там ебаного Габриэля, который ухмылялся, как какой-то сумасшедший придурок, снимая иллюзорные чары, которые он наложил, чтобы выглядеть как Милдред.

— Хей, муженек, — поддразнил он, схватившись за переднюю часть свадебного платья и разорвав его прямо спереди, чтобы вылезти из него. — Ты действительно собирался трахнуть меня, даже не сказав, что любишь меня?

— Что… как… я только что женился на тебе!

— Не совсем, — не согласился он. — Я уже женат более чем достаточно, хотя очень мило, что ты подумал, что такое возможно. — Он помахал мне своим обручальным кольцом, и я просто уставился на него в замешательстве, пока мой мозг пытался догнать мои глаза.

— Я не понимаю, — прорычал я, пытаясь понять, был ли я женат? Святое гребаное дерьмо, разве такое возможно?

Габриэль закатил глаза и поднялся на ноги, скинув шпильки и пересек комнату в одних боксерах со своими татуировками. Мой взгляд зацепился за Дракона, который изогнулся над его лопаткой и был подозрительно похож на меня.

— Я видел, что произойдет сегодня, и это единственный шанс остановить события. И поскольку ты поклялся жениться на Милдред в «ясности и честности», а я на самом деле был переодетым чуваком в платье, эти клятвы ни хрена не значат. Разве ты заметил хлопка магии, связывающей тебя после того, как ты их дал? — спросил он, открывая ящик и натягивая пару джинс и черный свитер.

— Думаю, я был сосредоточен на том, что меня заставили жениться на этом чудовище, в то время как девушка, которую я действительно люблю, должна смотреть, — прорычал я, но, несмотря на то, что я был серьезно зол, его слова медленно доходили до меня. — Подожди, так… я на самом деле не женат?

— Нет. И каким бы фантастическим ты ни был в постели, я придерживаюсь довольно строгих правил, запрещающих трахаться с Драконом, так что мне пришлось тебя остановить, — пошутил он.

— Как, блядь, ты это провернул? — спросил я, ухмыляясь, когда понял, что он только что спас меня от судьбы, которой я не мог сам избежать. Хотя до сих пор не представляю, как, черт возьми, мне удастся избежать этой участи в долгосрочной перспективе.

— Ну, если бы ты позволил мне продемонстрировать тебе сюрприз вместо того, чтобы лапать мой член, ты бы узнал. — Габриэль прошелся по комнате, вытирая коричневую помаду со рта тыльной стороной ладони, и я мысленно отметил, что когда-нибудь надеру ему зад за то, как сильно он вжился в роль. Но сейчас я готов забыть этот отвратительный поцелуй перед лицом моей благодарности и любопытства.

Он подошел к двери шкафа и открыл его, отступив в сторону с огромной ухмылкой на лице, когда увидел Милдред, лежащую связанную внизу, с магическими ограничивающими наручниками, светящимися голубым светом вокруг ее запястий. Она хрюкала и ругалась через кляп во рту, и я разразился смехом, когда она посмотрела на меня своими маленькими круглыми глазками.

— Я прибыл сюда рано утром, и с помощью моего друга нам удалось убедить ее снять защиту, поставленную для того, чтобы никто не мог выдать себя за нее. К счастью, у него оказались веревки, наручники и кляп… и я пообещал купить ему взамен новые, потому что, очевидно, теперь он не захочет их возвращать. В общем, я просто дам ей зелье памяти, и она забудет все это дерьмо, а затем нам нужно идти, — сказал Габриэль, опускаясь вниз, развязывая кляп и вливая в рот Милдред маленькую бутылочку с зельем.

Она сопротивлялась и визжала, как свинья, билась в своих путах, а я хихикал, когда Габриэль использовал свою магию воды, чтобы протолкнуть зелье в ее горло. Ее глаза стали стеклянными, когда зелье подействовало, и он защелкнул кляп на место, прежде чем закрыть за ней дверь и снова повернуться ко мне лицом.

— Не хочешь рассказать мне, почему ты решил поцеловать меня и схватить мой гребаный член, пока я верил, что ты — это она? — спросил я, не в силах избавиться от воспоминаний о том, как усы Милдред провели по моим губам, хотя теперь я точно уверен, что это был переодетый он.

Габриэль ухмыльнулся, подавшись вперед, и посмотрел мне прямо в глаза, и я с удивлением обнаружил, что он одного со мной роста, поскольку не так уж много мужчин, которые обладают таким ростом.

— Помнишь, как моя младшая сестра вернулась из мира смертных, и ты превратил ее жизнь в ад? — спросил он низким рыком, и в его взгляде промелькнула тьма. — Помнишь, как ты сжег всю ее одежду, заставил все королевство думать, что она сексуально озабоченная, и чуть не утопил ее в том гребаном бассейне?

— Ты наказал меня? — спросил я, мои брови поднялись от самодовольного выражения его лица.

— Это наименьшее, чего ты заслуживаешь, согласен? — Габриэль пару раз ударил меня по щеке, и я с рыком отпрянул назад, но он продолжал стоять на своем, видимо, был настолько уверен, что я соглашусь с ним, что даже не боялся, что я наброшусь на него. И, возможно, он прав, твою ж мать.

— Хорошо. Я понял. Я облажался, и ты не дашь мне забыть об этом, — пробормотал я, и он кивнул.

— Но у нас есть более важные вещи для разговора, чем это.

— Что же? — спросил я, почувствовав перемену в его тоне, и он нахмурился.

— Когда я вчера вечером наконец-то вернулся в зимнюю хижину своей семьи, то пошел в усиливающую камеру и смог увидеть целую кучу вещей, которые мне открыло мое пребывание в Кресле Королевского Провидца. И там появилось одно пророчество, где не видно выхода, кроме этого.

— Но что? — обеспокоенно спросил я, нахмурившись, когда он подошел ближе ко мне, вскинув брови.

— Одна из моих сестер сегодня умрет. И единственный возможный шанс спасти их — это то, что я приведу тебя в пещеры забытых.

— Что, куда? — потребовал я, мое сердце бешено колотилось при мысли о том, что Рокси или Дарси не переживут сегодняшний день, пока я пытался понять, что, черт возьми, может произойти такого, из-за чего они смогут не выжить.

— Это древняя группа пещер на крайнем юге Солярии, скрытая в джунглях и давно забытая нашим родом. Однажды мои видения уже привели меня туда, и я нашел кольцо, которое спасло мне жизнь. Звезды не говорят мне, что произойдет, когда мы туда попадем, и вообще ничего не говорят, кроме шепота, что это единственный шанс для обеих принцесс Вега пережить этот день. Так ты со мной? — требовательно спросил он, и я увидел, насколько серьезно он настроен, и кивнул.

— Ты уверен, что лучшее, что я могу сделать для Рокси, это пойти с тобой? — потребовал я. — И как Дарси замешана в этом?

— Твой отец схватил ее и Лэнса прошлой ночью. Я настолько погрузился в видения, которыми меня одарили звезды, что не заметил, как он пришел за ними, пока все не закончилось. Я сожалею об этом больше, чем можно выразить словами. Я позвонил другим Наследникам и рассказал им, что произошло. Но если мы с тобой сейчас не отправимся в пещеры, боюсь, одна из моих сестер погибнет.

— Но из-за чего? — возразил я, делая шаг вперед и хватая его за рубашку, притягивая ближе к себе. — Как? Где? Давай просто пойдем и заберем их сейчас и…

— Нет, — огрызнулся Габриэль, отпихивая меня от себя и заставляя мою панику превратиться в гнев. — Я говорил тебе, нам нужно идти в пещеры, если мы хотим спасти их. Это единственный шанс, который у нас есть. Если ты позволишь своей горячей голове взять верх над собой и попытаешься броситься их спасать, то ты приведешь их к гибели. Я хочу, чтобы ты пошел со мной добровольно, но если мне придется выбить из тебя все дерьмо и тащить тебя туда связанного, как Милдред, то я так и сделаю. Потому что я не позволю, чтобы с ними что-то случилось. Так ты со мной или нет?

Я долго смотрел на него, пока эти слова впитывались в меня, и я тяжело вздохнул, смирившись с ними. Возможно, мне хотелось бежать к Рокси, но если бы я сумел вытащить ее из объятий отца, то уже сделал бы это. Габриэль несомненно был лучшим Провидцем, которого я когда-либо встречал, и хотя он раздражал меня большую часть времени, я доверяю ему, особенно когда дело касается Вега.

— Хорошо, — твердо сказал я, достаточно зная о его видениях, чтобы положиться на то, что он действительно знает, о чем говорит. — Пошли.

Габриэль решительно кивнул и направился к книжному шкафу у стены, где с помощью кольца, которое Рокси изготовила для него, открыл Королевские проходы.

Я шагнул за ним в темноту, полностью доверившись ему, оставив Рокси позади и следуя за ним из дворца. Но если именно это было необходимо, чтобы спасти ее или Дарси, то я сделаю это. Чего бы мне ни стоило.

Орион

Два мудака, вытащившие меня из камеры, провели меня по темным туннелям, а затем затолкали в каменную комнату с дверями впереди и позади, единственным источником света было голубое свечение от наручников, ограничивавших мою магию. Перед тем как уйти, один из них воткнул мне в шею иглу, и вскоре после этого мой Орден пробудился. Я попытался вырваться из этого места, но магия придала этому месту силу, и без моих собственных сил, необходимых для ее разрушения, я был в полной заднице.

Все вокруг было тихо, слишком тихо для моих обостренных чувств, и я догадался, что меня держат внутри чертова заглушающего пузыря. Я ждал, когда Лайонел появится со своим планом, объяснением того, что должно произойти. Но он не появлялся.

Страх расставания с Дарси был удушающим. Не зная, увижу ли я ее когда-нибудь снова, я схожу с ума от страданий, страха и паники. Я должен спастись. Я должен спасти ее от того, что сейчас произойдет.

Я снова и снова наваливался всем весом на каменную дверь, пытаясь заставить ее поддаться, и вдруг она распахнулась, и я, спотыкаясь, вылетел наружу. Мои ноги коснулись песка, и когда я прошел через магический барьер, на меня обрушился шум. Меня ослепило солнце после столь долгого пребывания в темноте, и я поднял руку, прикрывая глаза, когда дикие возгласы толпы окружили меня.

— Лэнс Орион! — прогремел голос Лайонела, когда мое зрение обострилось, и я обнаружил, что стою в яме огромного амфитеатра.

По кругу были расставлены клетки из ночного железа, каждая из которых держала Нимфу в измененной форме, их сверкающие красные глаза голодно смотрели на меня.

Ужас сковал самые глубины моего существа, когда я заметил Лайонела на большом троне на трибунах с Тори по одну сторону от него и Кларой по другую. Ксавьер стоял за Тори, а Вард — рядом с ним с кровожадной улыбкой на губах. С холодной ясностью я осознал, где нахожусь. Это амфитеатр, который раньше использовался для судебных процессов и смертельных игр во времена правления Дикого Короля. Место, которое Советники закрыли, объявили вне закона, забыли. Но, конечно, этот монстр вернул его в обиход. Наверное, больше половины Фейри, погибших здесь во время правления Хейла Вега, погибли из-за него.

Пульс стучал в моей голове, когда я рассматривал толпу людей в изысканных мантиях и платьях, и я практически ощущал вкус их желаний моих страданий.

Тори рванулась вперед, где она стояла рядом с Лайонелом, но один взгляд моей сестры заставил ее отступить. Судя по жесткой позе Ксавьера, я догадался, что его удерживают тени. Но где же Дариус?

— Вы представлены к суду за побег из-под моей стражи, срыв тюремного заключения и сговор с врагом Акруксов, — объявил Лайонел, и по стадиону раздались одобрительные возгласы. — Есть ли у вас что сказать в свою защиту?

— Пошел нахуй, — прорычал я, плюнув на песок у своих ног, и из толпы раздались крики.

Лайонел посмотрел на меня с гримасой.

— Очень хорошо. В качестве наказания ты будешь бороться за свою жизнь. Твой Орден возвращен тебе, и ты можешь использовать любое оружие, доступное тебе на ринге. — Он жестом указал на середину ямы, где на земле лежали ржавый меч, нож и деревянная бита.

Ублюдки, наблюдавшие за происходящим, разразились возбужденным смехом, и моя кожа покрылась мурашками. Гнев и ненависть захлестнули мою грудь, овладевая каждым дюймом моего тела.

Я бросился к оружию, поднял ржавый кусок дерьмового меча и со всей силой своего Ордена запустил его в самодовольное лицо Лайонела Акрукса. Он врезался в магический щит, защищающий толпу, и раздались вздохи, прежде чем все начали хлопать и смеяться.

На лице Лайонела появилась темная и яростная гримаса, которая свидетельствовала о моем неповиновении. Он ненавидит, что так и не смог по-настоящему подчинить меня себе. Но он не знает, что у нас Имперская Звезда, или что я месяцами кормил его ложью. Если он и вправду намеревается убить меня сейчас, то неужели он оставил надежду найти ее?

— Ты будешь страдать за свои преступления против меня, — прорычал Лайонел, и в толпе воцарилась тишина.

— Так убей же меня! — прорычал я. — Получи свой кусок плоти, ты, ничтожество.

Он окинул меня знающим взглядом, от которого у меня по позвоночнику пробежала дрожь.

— Я жажду не твоей крови.

Позади меня раздался скрежет камня, и я обернулся, увидев Дарси, выходящую из двери в своих трениках и майке.

Толпа аплодировала, указывая на нас, обсуждая ложь, в которую они верили о нас. Но они ничего не знают.

— Гвендалина Вега покушалась на мою жизнь прошлой ночью, — обратился Лайонел к толпе, которая гневно закричала.

Мое сердце сжалось в груди, когда Дарси вызывающе подняла подбородок, глядя на никчемного человека, осмелившегося называть себя королем. Я бросился к ней, и наши руки автоматически переплелись, что еще больше разозлило толпу, которая освистывала и ругала нас.

— Сегодня предатель короны умрет! — прорычал Лайонел, и Тори снова рванулась вперед, ее глаза были полны ужаса, но Клара снова заставила ее отступить. " Смеешь ли ты говорить в свою защиту, Гвендалина Вега?

Ее пальцы сжались на моих, а верхняя губа оттопырилась, выражение ее лица стало выражением бесстрашного воина. Я чуть не лопнул от гордости за то, что стою рядом с ней. Если она умрет сегодня, то и я умру. Я не останусь в этом мире без нее ни на секунду. Но даже думать о такой судьбе для нее невыносимо. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы остановить это.

— Ты не Фейри и недостоин сидеть на троне моего отца, — воскликнула Дарси, и ее голос разнесся по амфитеатру. — Я знаю, что ты сделал, я знаю, как ты Темным Принуждением подчинил себе Хейла Вега, как ты одурманил его разум и настроил его против собственного народа.

Толпа начала бормотать, обмениваться любопытными взглядами, и Лайонел выпрямился на своем месте.

— Твой отец был бессердечным, безмозглым глупцом, и ни один истинный Фейри никогда больше не склонится перед его грязной родословной, — прорычал Лайонел.

— Да здравствует Король Драконов! — крикнул Вард, и ответные возгласы сорвались с уст всех присутствующих на трибунах.

— Да здравствуют королевы Вега! — прокричал я в ответ и упал на колени, склонившись перед своими королевами в акте восстания, который, вероятно, станет для меня последним.

— Освободите Нимф! — прорычал Лайонел, и клетки с лязгом распахнулись вокруг нас. Дарси дернула меня за рукав, чтобы я поднялся, и я встал, притянув ее ближе, так как мое сердце гулко билось о грудную клетку.

— Есть шанс, что они пробудили твой Орден, красавица? — пробормотал я, и она покачала головой. Блядь. — Тогда тебе лучше забраться ко мне на спину.

Она бросилась ко мне, встала на цыпочки и яростно поцеловала меня в течение двух коротких, сладких секунд, после чего разбежалась и забралась ко мне на спину. И что-то подсказывает мне, что это мой последний хороший момент в этом мире.

— Я люблю тебя, Лэнс, — прошептала она мне на ухо, и ее слова наполнили меня силой, необходимой для того, чтобы противостоять пяти Нимфам, идущим нам навстречу.

Я выбежал в центр арены, взяв в руки биту и засунув нож за пояс. Я осознаю, что шансы в этой схватке сильно перевешивают не в нашу пользу. Но я буду бороться до последнего вздоха, лишь бы уберечь свою девочку. Смерти придется самой попытаться вырвать ее из моих рук, если она ей нужна, даже тогда я не отпущу ее.

Дариус

Звезды перенесли нас в центр знойных джунглей, и я втянул в себя влажный воздух, когда Габриэль начал пробираться сквозь деревья в ускоренном темпе.

— Вокруг этого места все еще стоят древние заслоны, — сказал он, не оглядываясь на меня. — Но они позволили мне пройти мимо них, и я видел, как ты тоже прошел через них. Я просто подумал, что должен предупредить тебя, поскольку ты все узнаешь, когда пройдешь через них.

— Хорошо, — согласился я, шагая за ним, пока он использовал свой Элементаль Земли, заставляя листву расступаться перед нами, прокладывая путь через густые джунгли.

На ходу я снял с себя тяжелый пиджак от костюма, беззаботно отбросив его в сторону, а затем сорвал с себя и чертов галстук. Здесь очень жарко, и я все равно не хотел носить эту чертову штуку, она лишь напоминает о той извращенной судьбе, которой мне только что удалось избежать.

— Ты уверен, что мы должны быть именно здесь? — с тревогой спросил я, ненавидя, что нахожусь так далеко от людей, которых люблю больше всего на свете, когда они явно нуждаются в моей помощи.

— Это одно из самых ясных видений, которые у меня когда-либо были. Единственный шанс для обеих моих сестер пережить этот день — это оказаться здесь. Сегодня у них так много смертельных исходов, что я постоянно вижу, как одна или другая из них умирает. Именно так мы их спасем, — твердо сказал Габриэль, и я заметил, как сильно на него давит страх, что эти видения сбудутся.

— Тогда давай поторопимся, — прорычал я, сосредоточившись на поставленной задаче и не позволяя себе поддаться беспокойству. Если это то, что я обязан сделать, то я сделаю это.

Габриэль ускорил шаг, и вдруг воздух вокруг нас словно ожил. Я задохнулся: повсюду мелькали искры и вспышки света, кожа гудела от прикосновения, древняя магия прижималась к коже, перехватывая дыхание.

— Акрукс, — раздался у меня в голове мягкий, женственный, но неистовый и полный силы голос. — Потомок нарушителя клятвы. Предвестник гибели. В твоих жилах течет кровь лжи и предательства.

Сила, окружавшая меня, становилась все плотнее и мощнее, обездвиживая меня, пока я задыхался, а разряды энергии начали обжигать мою кожу.

— Я вижу перед тобой два пути, кровь обманщика. Выбирай мудро.

Сила отпустила меня так внезапно, что я упал на колени, втягивая в себя воздух, и мои руки задрожали, пока я пытался вернуть себе самообладание.

— Я же говорил, что ты почувствуешь, — сказал Габриэль, вставая надо мной, и я с воплем боли поднялся на ноги.

— Что это, блядь, было? — прорычал я.

— Что-то гораздо более древнее, чем мы, — ответил он, прежде чем повернуться и снова повести меня сквозь деревья.

Я поспешил за ним, расстегивая пуговицы на горле, пот струился по моей коже, и я использовал свою магию воды, чтобы освежиться.

Габриэль внезапно шагнул сквозь деревья вперед, и я посмотрел вниз на свои ноги, заметив бронзовую дорожку, проглядывающую между листвой, после чего протиснулся за ним и оказался у входа в огромную пещеру.

— Ты готов, Дариус? — серьезно спросил он, и я пожал плечами.

— Думаю, мы скоро узнаем.

Мы вошли в темноту пещеры, но прежде чем я успел вызвать Свет Фейри, чтобы осмотреться, на стене засветились огромные серебристые руны. Габриэль кивнул мне, чтобы я шел вперед, а я вопросительно посмотрел на него.

Я сделал шаг вперед и провел по ним пальцами, задыхаясь от прилива силы, проникающей под кожу, отыскивая свою магию и, словно взвешивая ее, перед тем как снова отступить.

Не успел я спросить, что нам теперь делать, как вдоль стены загорелось еще больше древних рун, которые уводили в проход, поворачивающий направо.

— Они укажут нам путь, — сказал Габриэль, и я перешел на бег, погнавшись за ними.

Наши шаги гулко отдавались по широким каменным туннелям, и на пути мне попадались древние реликвии и сокровища, некоторые из них были настолько ценными, что Дракону во мне захотелось остановиться и забрать их себе. Но на этой земле не было ни одного сокровища дороже девушки, которую я люблю, и я не намерен отвлекаться от того, что мне нужно здесь сделать.

Туннели уходили под углом вниз, и чем глубже мы погружались в пещеры, тем сильнее вокруг меня гудела магия этого места. Оно было прекрасным, страшным и каким-то призрачно знакомым.

Мы внезапно ворвались в пещеру, которая открылась вокруг нас, и когда руны засветились по всем стенам, я обнаружил, что повсюду процветает жизнь и зелень.

По стене пещеры слева от нас откуда-то сверху стекал маленький струйчатый водопад, а рядом с ним росло потрясающее дерево, корни которого распространялись по всей пещере. Повсюду на толстых зеленых лианах, покрывавших каменные стены, распускались маленькие белые цветы, и я разглядывал это место, удивляясь, как, черт возьми, все это может процветать под землей в такой темноте.

Неужели магия здесь настолько сильна, что обрела собственную жизнь? Не нуждаясь в помощи Фейри, чтобы направлять ее? Или это творение прошлых поколений, а магия, создавшая место, так сильна, что до сих пор сохраняет здесь свою силу?

Руны пульсировали и мерцали, и мой взгляд устремился в дальнюю часть пещеры, где у стены стояла закрытая круглая каменная дверь, вокруг которой располагалось кольцо зодиака, и каждый символ светился серебром.

Я подошел ближе, боясь нарушить тишину, затаив дыхание, и остановился у двери, зная с уверенностью, проникающей в самую глубину души, что за ней находится моя судьба.

— Дальше я не вижу, — мрачно сказал Габриэль, потянувшись и схвтив меня за плечо, заставляя меня повернуться и посмотреть на него. — Я не вижу, что ты обнаружишь за этой дверью, Дариус. Я знаю только, что, когда ты окажешься внутри, все, что произойдет, повернет колесо судьбы фундаментальным образом, которое изменит многие вещи. Так много, что я не могу представить их все.

— Но если я сделаю там что-то правильно, Вега выживут? — спросил я, желая знать без всяких сомнений.

Габриэль замешкался, протянул руку, провел пальцами по каменной двери, заставив ее задрожать и на мгновение подсветить свой звездный знак, после чего отступил назад.

— Да. Ты можешь спасти их, войдя туда. Но я не могу видеть больше, чем это. Это испытание только для тебя.

— Тогда я точно не провалю его, — поклялся я, похлопал его по плечу и шагнул вперед, взглянув на дверь.

Я приложил руку к шершавому камню, и символ Льва засветился ярче всех остальных, магия забурлила в моих руках, когда кольцо зодиака начало вращаться, пока мой знак звезды не оказался над входом, и дверь распахнулась.

За дверью было темно, но я не стал медлить, поднял подбородок и шагнул внутрь.

— Акрукс, — снова заговорил бесплотный голос в моем сознании. — Твоя судьба ждет.

Дарси

Орион промчался по стадиону, запрыгнув на спину Нимфы как раз в тот момент, когда другая бросила в нас огонь во взрыве неконтролируемой силы. Огонь ударил в чудовище, с которым мы сражались, попав ему прямо в грудь, так что он завизжал и отшатнулся назад, собираясь упасть.

Я выдернула нож из-за пояса Ориона, когда Нимфа вцепилась в его шею, и протянула руку, ударив ее со всей силы в затылок. Она взорвалась тенями, и я отпустила Ориона, после чего мы ударились о землю, его вес выбил из меня дух.

Мы уже уничтожили двух Нимф, но за каждой уничтоженной нами Нимфой в яму попадала другая, и я понимаю, что мы не можем продолжать так вечно.

Огненный столб вырвался из рук ближайшей Нимфы, у которой на голове были большие изогнутые рога, а между глаз — черноватая звезда. Она была пугающе сильна, украденная сила Фейри в ее жилах наводила ужас, и единственное преимущество, которое у нас есть, это то, что она не может владеть силой с большим мастерством.

Орион подхватил меня на руки и помчался прочь, когда огонь охватил землю на том месте, где мы только что лежали. Мы добрались до другой стороны ямы, и я спрыгнула с его рук и поспешила забраться ему на спину, когда справа на нас налетела Нимфа. Я держала нож в руке, пока Орион с рычанием поднимал биту, а толпа подбадривала монстров, направлявшихся к нам, требуя нашей смерти.

Орион тяжело дышал, переводя дыхание, и я хотела бы предложить ему исцеляющую магию, но я бесполезна. Все, что я могу делать, это держаться за него и делать все возможное, чтобы мы выжили. Но чем дольше это продолжается, тем больше я боюсь что мы приближаемся к нашему концу. Чудо, что мы продержались так долго.

— Держись крепче, — прорычал Орион, поднимая биту выше, пока нас окружали наши враги.

— Мы не можем продолжать в том же духе, — сказала я, глядя на трибуны, где Лайонел наблюдал за нами с насмешкой, исказившей его черты.

Тори смотрела на меня с отчаянием в глазах, пока Клара удерживала ее на месте, и я молча дала ей понять, что не собираюсь сдаваться. Ни за что.

Ближайшая Нимфа послала в нас взрыв водной магии, ледяные осколки разлетелись повсюду, а Орион помчался прочь, шипя между зубами, когда один из них разорвал его руку. Я ахнула, зажимая рану, мои пальцы стали мокрыми от крови.

— Продолжай бежать, — в ужасе взмолилась я.

Он продолжал носиться по яме, а на нас со всех сторон обрушивалась магия, и я полностью доверилась Ориону, чтобы он провел нас через все это.

Он подскочил к Нимфе сзади, которая владела магией воды, сильно ударил ее битой по задней части ноги, и существо с ревом упало на одно колено.

Орион развернулся, поднял биту над головой и яростным ударом обрушил ее на череп Нимфы. Существо ударилось о землю с предсмертным стоном и рассыпалось пеплом и тенями вокруг нас.

— Да, — прошипела я, целуя Ориона в щеку.

Еще больше Нимф высыпало на арену из каменных дверей напротив нас, и Орион бросился на них со всех ног, пытаясь проникнуть внутрь. Но как раз в тот момент, когда мы собрались нырнуть через двери, мы наткнулись на магический барьер, и нас отбросило назад к четырем гигантским чудовищам, откатившихся друг от друга по песку.

Мое сердце гулко стучало в груди, когда я поднялась на ноги, подняла нож и полоснула по ногам ближайшей Нимфы, а затем вонзила его в живот одной из них.

В меня врезалась огромная рука, отбросив меня еще дальше от Ориона, и я ударилась о песок так сильно, что ушибла позвоночник. Страх и решимость столкнулись во мне, и я с рычанием поднялась на ноги, переставляя рукоять ножа, и побежала назад, туда, где Орион жестоко орудовал битой против трех монстров.

Он сражался яростными, непреклонными ударами, но вскоре они одержали верх, и одна из них повалила его на землю, ударив ногой по груди и протянув к сердцу вытянутые щупы.

— Нет! — Ужас охватил меня, и я бросилась к нему с вызывающим криком, снова и снова вонзая нож в спину Нимфы, заставляя ее в тревоге повернуться ко мне лицом. Другой зверь обхватил меня за талию, повалив рядом с Орионом, и нож вылетел из моей руки, отскочив в сторону по песку. Мое сердце бешено колотилось, надежда угасала.

Море гротескных лиц Нимф смотрело на нас сверху вниз, прижав нас к земле, а Орион изо всех сил пытался подняться, пройдя половину пути, но его снова толкали вниз все новые и новые руки Нимф, которые боролись за то, чтобы стать теми, кто заберет его магию.

— Уйдите! — закричала я, потянувшись к нему, когда острые щупы прошлись по всему моему телу, и запах собственной крови ударил мне в нос.

Я должна добраться до Ориона. Я не остановлюсь, пока не окажусь рядом с ним.

Если нам суждено умереть, по крайней мере, пусть сы умрем вместе.

— Дарси! — раздался пронзительный крик моей сестры, и боль пронеслась сквозь меня, подтверждая то, что я уже знала. Все кончено. Нимфы борются за то, кто из них украдет нашу магию, а мы не в состоянии освободиться, поскольку они окружили нас.

Мне жаль. Я люблю тебя.

Толпа возбужденно кричала, скандируя о нашей смерти, и казалось, что жизнь смыкается вокруг меня, сокращаясь до нескольких последних мгновений.

Моя рука нашла руку Ориона, и он с силой притянул меня к себе, пытаясь освободиться. Но Нимфы столпились вокруг, и когда он каким-то образом встал на колени, одна из них схватила его за голову. Я взревела и вцепилась ногтями в руки зверя, вонзая зубы в его щупы и кусая твердую кору его плоти, пока не почувствовала вкус крови.

Нимфа с визгом отшатнулась, но на ее место встала другая и удержала Ориона на месте. Глаза Лэнса встретились с моими, немигающими, словно он не смел видеть ничего, кроме меня, в свои последние мгновения, и я тоже не смела закрыть глаза. Скорбь пронеслась по моему телу, когда другая Нимфа схватила меня, и нас с Орионом прижали друг к другу, поскольку они стали бороться за то, чей щуп проникнет в нас первым.

Слезы текли по моим щекам, и я почти не чувствовала боли от полученных травм, глядя на стоящего передо мной партнёра. Мужчину, которого я выбрала для себя, невзирая на звезды, судьбу и законы. Он был моим, а я — его. Сейчас и навсегда. В конце концов, он все-таки сдержал свое обещание, данное мне, а я сдержала свое. Мы боролись друг за друга до тех пор, пока не перестали бороться.

Я вдохнула и прокляла мир за то, что он не дал нам шанса. Или, может быть, у нас был один, и это была цена за то, что мы все испортили.

— Не отпускай меня, — умоляла я у его рта.

Он крепче прижал меня к себе, пытаясь снова подняться, но слишком многие из них прижали нас к земле.

— Увидимся на звёздах, Голубок, — поклялся он, его губы коснулись моих.

Над головой прогремел гром, и вспышка молнии озарила трибуны, а затем раздался грохот от удара. Я почувствовала, как смерть подбирается ближе, окружая нас, словно плащ.

— Аргггггхххх! — закричала женщина откуда-то позади нас, и толпа ахнула и закричала как раз в тот момент, когда четыре огромные белые лапы врезались в Нимф, удерживающих нас. Передние две были облачены в металл Феникса, и из их когтей вырвался огонь, быстро убив двух Нимф.

Нас опрокинули, и Орион притянул меня к своей груди, окружая своим телом, когда Сет перепрыгнул через нас и разорвал еще одну Нимфу одними зубами. Джеральдина сидела на нем верхом, одетая в какие-то сверкающие бронзовые доспехи воина с острыми серебряными сиськами.

Она взмахнула кистенем над головой, проламывая черепа Нимф, тени и пыль вырывались из них, когда они падали. Из-за боли и слабости в теле я едва могла найти в себе силы надеяться.

— Ради моих самых славных величеств! — воскликнула она. — Гибель зовет меня по имени, и меня зовут Джеральдина Гунделлифус Габолия Гундестрия Грас! Услышьте меня!

Калеб появился в поле зрения, одетый в черное, опустился на песок перед нами и прижал руки к моей спине, где щупы Нимфы вонзились в меня. Я застонала от боли, когда он исцелял меня, а после перешёл к исцелению Ориона, чьи пальцы сомкнулись вокруг моих. Когда все было готово, Калеб без единого слова воткнул иглу в мою руку, и я задохнулась, когда антидот Подавителя Ордена хлынул в мои вены.

— Я держу тебя, — прорычал он, отстегивая наручники ключом и бросая его Ориону.

— Спасибо, — сказала я, задыхаясь.

— Вставай, сражайся, беги, вот план — о, и не умирай, — сказал Калеб, доставая из-за спины огромный меч, в котором я узнала тот, что сделала для Ориона. Он передал его ему, а затем скрылся в тумане.

Магия устремилась к моим кончикам пальцев, и я притянула Ориона ближе, пока Нимфы отвлеклись на наших друзей, и крепко прижала его рот к своей шее. Он не ел с тех пор, как мы были в доме Стеллы, и, должно быть, изголодался по магии.

— Пей, — скомандовала я, создавая вокруг нас воздушный щит, и он сделал это, его клыки вонзились в мое горло, пока он заряжал свою магию моей собственной.

Я едва успела вздохнуть с облегчением, как вокруг нас воцарился хаос и над головой пронеслась тень огромного Штормового Дракона. Толпа кричала, смерть проносилась по амфитеатру на яростных, хищных крыльях, а молнии Данте взрывали трибуны, и появлялось все больше и больше наших друзей.

— За истинных королев! — Хэмиш бросился сквозь толпу, срывая с себя одежду, прежде чем превратиться в огромного черного Цербера и разинул пасть на Фейри, которые пришли посмотреть, как мы умираем. Там были Тиберийские Крысы, Минотавры, Волки. Это был прекрасный, ужасающий хаос. И я упивалась всем этим, надежда росла в моей груди, а силы возвращались яростной волной. Я не могла видеть Лайонела за роем теней, когда Клара боролась, сдерживая всех, кто осмеливался попытаться приблизиться к нему. Но моя сестра там, наверху. И я должна добраться до нее.

Когда Орион закончил, мы поспешно поднялись на ноги, залечивая раны, и я вскинула руки, когда огонь Феникса пронзил мое существо. Мрачная и мстительная улыбка затронула мои губы. Над ямой щит опущен, и наши друзья здесь, спасая нас. Судьба дала нам второй шанс. И я собирался использовать каждую секунду этого шанса.

Когда Сет и Джеральдина прорвались сквозь Нимф впереди нас, а Орион рвался вперед, чтобы срубить мечом еще больше, я протянула ладони и выпустила огромный поток огня Феникса, позволяя ему рассекать Нимфу за Нимфой, пока половина из них не начала бежать, пытаясь спастись. Но я не собираюсь проявлять милосердие. Пришло время королю и его армии пасть. А королевам Вега — восстать.

Макс

Моя темно-синяя чешуя покрыла мое тело, когда я взлетел над амфитеатром порывом ветра и удержался в воздухе над толпой кричащих, сражающихся Фейри.

Драконы взревели, когда они перекинулись и поднялись в небо, защищая своего короля, а я нырнул в глубокий колодец силы, который содержали мои дары, пока искал каждого из них своей психикой.

Я цеплялся в разум за разумом, их измененные формы делали их еще более доступными для захвата, когда их магия вне игры, и я вызвал все самые глубокие, самые темные чувства страха, безнадежности и ужаса, какие только мог, и вгонял их в них со всей силой.

Люди в панике кричали, когда мощь моих даров обрушивалась на всех них, и чем больше они боялись меня, тем больше это подпитывало мою собственную силу.

Лайонел все еще был скрыт под завесой теней на трибунах подо мной, и я проклинал его, когда заметил Калеба, пытающегося пробиться сквозь них, чтобы добраться до него.

Данте Оскура свирепо взревел, пронесшись над головой в своей форме Штормового Дракона, мощь бури рвалась из его пасти, молнии били со смертельной точностью, врезаясь в сторонников Лайонела и уничтожая их снова и снова.

Он развернулся к земле за огромным каменным сооружением, где проводились игры Лайонела, и я воспользовался своей магией воздуха, проносясь по небу вслед за Штормовым Драконом. Я приблизился к нему, вселяя мужество и уверенность в повстанцев, цепляющихся за его спину, когда он приземлился, чтобы высадить их, и чтобы они смогли присоединиться к битве.

Когда они спрыгнули с его спины, все изменились, большинство из них превратились в стаю огромных Волков, но один гигантский Немейский Лев ринулся в бой вместе с ними, рыча так громко, что, казалось, небо задрожало от этого.

Взрыв магии врезался в щит, который я создал вокруг себя, и я зарычал от злости, отрывая взгляд от мятежников и обнаруживая Варда, стоящего подо мной на стене, опоясывающей трибуны, с огнем в ладонях, когда он поднял руки, чтобы выстрелить в меня еще раз.

Я сорвал лук со спины и прицелился в него, свирепо улыбаясь, когда позволил ему выстрелить, вся сила его магии врезалась в мой щит и заставила его завибрировать от силы, которую он использовал.

Но я был Наследником Совета Целестиалов, одним из самых могущественных Фейри в мире, и он должен был, блядь, подумать лучше, прежде чем брать меня на себя.

Я позволил своему щиту исчезнуть на полсекунды, после чего выпустил стрелу, и огненный след пронесся по воздуху, когда я прицелился, направив ее прямо в его сердце.

Вард вскинул руки, обрушив на стрелу всю свою огненную магию и сбив ее с курса как раз в тот момент, когда подготовленный мною воздушный снаряд врезался ему в живот, в тот самый момент, когда он думал, что находится в безопасности.

Не уверен, что он сломал свою ебаную шею, поскольку ржаво-красный Дракон с яростным ревом бросился с неба в мою сторону и забрал все мое внимание.

Я отскочил в сторону, когда Дракон выпустил огненный шар, нацеленный прямо на меня, и я направил все свои дары на то, чтобы заставить его дрожать от страха при одном моем виде.

Дракон взревел, пытаясь бороться с ужасом, который я пробудил в его душе и выкинул ледяные копья в его бок, когда его на секунду парализовало от страха.

Зверь зарычал в агонии, когда его крыло было разорвано, и кровь хлынула из раны. Его глаза расширились от паники, когда он рухнул с неба, переходя обратно в форму Фейри, прежде чем удариться о землю с тошнотворным треском, означавшим его конец.

Глубокий хрип Нимф снова привлек мое внимание к яме в центре амфитеатра, и я помчался обратно в ту сторону, обернув свою магию воздуха вокруг стрелы, которую выпустил в Варда, и возвращая ее в руку на ходу.

Джеральдина сражалась подо мной с яростным ревом, срывающимся с ее губ, когда она снова и снова размахивала кистенем над головой, бросая вызов Нимфам и сияя всей уверенностью солнца.

— Я — справедливый демон, который преследует ваши кошмары, изверги теней! Почувствуйте поцелуй правосудия, когда я сражу вас и изгоню в глубины подземного мира! — кричала она, бесстрашно бросаясь вперед и ударяя шипастым шаром на конце копья о череп одного из существ.

Нимфа закричала от боли, когда огонь Феникса, вложенный в оружие, поджег ее, а Джеральдина громко рассмеялась и побежала к следующей цели.

Она была так чертовски красива, что у меня заколотилось сердце, и я погнался за ней по небу, стараясь помочь ей справиться с нимфами, когда она снова бросилась в бой.

Я вселял уверенность и храбрость в своих друзей, пока они сражались, но они даже не нуждались в этом, каждый из них сражался с чистой яростью справедливости, когда мы боролись за свои жизни и жизни тех, кого мы любим.

Но когда я снова прицелился из своего лука, слишком знакомый, полный боли вой позвал меня и заставил мое сердце забиться в панике. Я обернулся, чтобы поискать Сета среди сражающихся тел, и мое сердце упало, когда я не нашел его.

Я произнес усиливающее заклинание, когда услышал его снова, и опустился на землю, побежав в том направлении, откуда доносился его вой. Я очень надеюсь, что не опоздаю.

Сет

Две Нимфы загнали меня в угол у стены, прижав меня к ней, пока я яростно боролся, пытаясь освободиться. Та, что с изогнутыми рогами, швыряла в меня огнем, обжигая мой бок с садистским, загребущим смехом, пока я завывал в агонии.

Я вцепился в них лапами, но ублюдок не остановился, даже когда я пронзил его бок огнем Феникса.

Я услышал, как Дарси выкрикивает мое имя, и откуда-то с другой стороны ямы в небо взметнулось красно-синее пламя, говоря мне, что она не доберется сюда вовремя. Между ними образовалась брешь, и я с решительным лаем бросился вперед, чтобы попытаться освободиться, но путь мне преградила еще одна Нимфа, ее огромная рука треснула меня по морде и сбила с ног.

Они гремели жадно и голодно, когда трое из них боролись, чтобы пригвоздить меня к месту, каждая отчаянно хотела быть той, кто украдет мою силу и убьёт меня. Страх охватил меня, когда они заставили меня лечь на спину на песок, а огромная Нимфа с рогами потянулась вниз, чтобы вырвать мою магию из сердца. Черт, нет, у меня столько еще жизни, чтобы прожить ее. Я не успел рассказать Кэлу о своих чувствах.

Стрела вонзилась в череп той, которая держала меня за лапы, и она взорвалась тенями, а вторая стрела едва не задела рогатую Нимфу надо мной. Огромный зверь с вызовом взревел, перепрыгнул через меня и побежал к Максу, когда он спустился с неба, выбрасывая огромный поток огня из своих рук.

Макс защитился воздухом, пока я поднимался на лапы, вскрикивая от ноющих ожогов на боку, запах паленой плоти и жженой шерсти доносся до меня от ран.

Я набросился на последнюю Нимфу с яростной жестокостью, вцепившись ей в горло и яростно тряся ее, пока она кричала и визжала в моих челюстях.

Мои мышцы задрожали, когда боль от ран начала одолевать меня, и моя хватка на Нимфе ослабла на мгновение, когда я почти потерял сознание, но с решительным рыком сумел побороть это чувство и вцепиться снова.

Жестоким рывком головы я сломал шею Нимфы, и она рассыпалась тенями, а сам зашатался, мои передние лапы подкосились. Я попытался подняться, но темнота заслонила мое зрение, и я споткнулся и рухнул на песок с воплем боли.

Пятно движения метнулось ко мне, и мое сердце забилось, когда я поднял морду, готовясь поприветствовать Калеба. Но это был Орион, который затормозил передо мной, опустился и прижал руки к ожогам, покрывающим мое тело. Боль утихала по мере того, как он работал, и я издал низкий вой, поворачивая голову, чтобы лизнуть его лицо, заставив его раздраженно фыркнуть. Лэнс Орион пришел за мной. Он любит меня, как товарища по стае.

— Это только потому, что Голубок возненавидит меня, если я позволю тебе умереть, — прорычал он, и я одарил его волчьей ухмылкой, мой хвост бил по песку. Ага, как же.

Когда он закончил исцелять меня, я вскочил на лапы и мотнул головой за спину, явно предлагая ему сесть.

— Не в твоей жизни, шавка, — он отскочил от меня, разрубив Нимфу яростным ударом своего меча, и я внутренне вздохнул. Вот мой будущий лучший друг.

Я бежал по песку, пока несколько Нимф отступали к широкому проему, ведущему под амфитеатр, а Макс пытался разрушить щит, мешающий ему последовать за ними.

Дарси сражалась с рогатой Нимфой с жестокостью своего отца, и я взвыл от радости, после чего развернулся и выпрыгнул из ямы на трибуны.

Я наступал на пятки толпе, пока они убегали, сбивая их с ног своими огромными лапами и замечая впереди себя красивую серебристую форму Розали, ведущую стаю волков Оскура. Я завыл ей в знак приветствия, и она повернула голову, лая в ответ.

Я пронесся сквозь ее стаю, пока не достиг ее впереди, и мы побежали бок о бок, затаптывая любого неудачливого куска дерьма, оказавшегося на нашем пути.

Я искал Калеба в этом безумии, но было слишком много Фейри, бегущих отовсюду. Найти его невозможно. Я надеюсь, он уже добрался до Тори, ведь мы должны забрать ее от Лайонела. Тогда, возможно, кому-то из нас повезет, и он сможет убить его.

Тори

Я стояла рядом с Кларой, удерживаемая тенями, которыми она управляла, чтобы никто не смог приблизиться и напасть на нас. Лайонел вышагивал перед нами, глядя на бой, происходящий в яме, в то время как звуки столкновений повстанцев и Драконов снаружи доносились до нас, стоящих в королевской ложе.

Мои мышцы напряглись, когда она принуждала меня сохранять полную неподвижность, даже челюсть плотно сжала от любых слов, которые я могла бы произнести, а по другую сторону от нее то же самое делали с Ксавьером.

— Как скоро прибудет моя армия Нимф, чтобы сокрушить этих предателей? — потребовал Лайонел.

— Они идут, папочка, — заверила его Клара, тени дико вились вокруг нее. — Часть из них скоро будет здесь. Некоторые очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень далеко…

— Ты та, кто сказал мне, что им нужны свежие жертвы. Я отправил их на север только потому, что ты настояла на том, чтобы им дали возможность самим воспользоваться магией, а теперь их здесь нет, когда они мне так нужны, — прорычал он, обвиняюще указывая на нее пальцем. — Если они подведут меня сейчас, я буду винить только тебя.

Клара жалобно заскулила, повернулась ко мне и изо всех сил ударила меня по лицу, отчего моя голова дернулась в сторону, а губа рассеклась, так как тени не давали мне сопротивляться.

— Из-за твоей сестры папочка грустит! — крикнула она, указывая мне в лицо, а я просто улыбнулась ей, давая понять, как отношусь к происходящему, в то время как она по-прежнему не давала мне возможности говорить.

Клара вскрикнула и бросилась на меня, но Лайонел схватил ее за заднюю часть платья и остановил прежде, чем она смогла дотянуться до меня.

— Это неприемлемо, — прорычал Лайонел. — Я больше не потерплю этого. Если Нимфы не покончат с этой проблемой, тогда я все сделаю сам. Каждый Фейри, явившийся сюда, защищая девушку Вега, доказал свою нелояльность короне. Они предатели, а это акт измены, наказанием за которую может быть только смерть.

Моя кожа вздрогнула от его слов, но я не позволила им наполнить меня страхом. Наследники здесь, повстанцы тоже. Дарси сможет выкарабкаться, я верю в нее.

Клара разогнала тени, чтобы мы смогли увидеть битву внизу, и Орион пронесся по песчаному карьеру под нами, размахивая мечом с яростным криком. Мои губы дернулись в восторге, когда Нимфа, которую он сразил, распалась на тени, издав пронзительный крик.

— Хватит! — прорычал Лайонел, его голос эхом отразился от трибун, так как в нем проявился Дракон. — Клара, спустись туда и положи этому конец сейчас же. Я не буду больше стоять в стороне и смотреть, как все это происходит.

— Да, мой король, — возбужденно промурлыкала она, двигаясь прямо к стене, выстроенной вдоль балкона, и запрыгивая на нее, а затем перепрыгивая через край.

Тени взвились вокруг нее, и она использовала их, чтобы спуститься в центр битвы, которая бушевала под нами, и я осталась одна с Лайонелом и Ксавьером.

Мои глаза остановились на сестре, когда она яростно сражалась, а эта теневая шлюха двинулась прямо к ней с ужасающей ухмылкой на лице, когда ее тьма заструилась и закружилась вокруг нее.

Тени ослабили свою власть надо мной, когда Клара сосредоточилась на схватке, и я вздохнула, сделав несколько шагов от Лайонела, схватив за руку Ксавера и потянув его к двери на стороне балкона.

— Ты не можешь оставить меня, Роксания, — усмехнулся Лайонел, не делая ни малейшей попытки остановить меня. — Мы находимся в центре битвы. Моя жизнь в опасности. Узы удержат тебя рядом со мной, и ты будешь готова умереть, защищая меня, хочешь ты этого или нет.

— Надеюсь, что я умру, — прошипела я ему. — И последнее, что я увижу, будет моя сестра, отрубающая твою ебаную голову.

Лайонел ехидно усмехнулся, когда вкус этих слов на моем языке вызвал у меня физическую тошноту. Я проклинаю эту связь, поскольку она пульсирует жизнью между нами, подталкивая меня ближе к нему, хотя в глубине души я понимаю, что вовсе не хочу такого.

Я попыталась сделать еще один шаг, но не смогла, потребность защищать его росла во мне настолько, что в голове не оставалось никаких других мыслей.

— Тори, пойдем, — призвал Ксавьер, потянув меня за руку, но я покачала головой, создавая защитный щит над Лайонелом, ослабляя некоторые требования уз, уступая им.

— Ты иди, — выдавила я из себя, давление в черепе немного ослабло, когда я, спотыкаясь, вернулась к Лайонелу, и он торжествующе ухмыльнулся.

— Я не оставлю тебя здесь, — прорычал Ксавьер, но прежде чем я попыталась настоять на своем, в уголке моего глаза мелькнуло движение, заставив меня обернуться.

Калеб перепрыгнул через балкон и бросился к Лайонелу так быстро, что я едва успела разглядеть движение. В последний момент он отскочил от моего воздушного щита и с яростным рычанием попятился назад, а мое сердце заколотилось от паники за своего короля.

— Привет, милая, — сказал Калеб, держа в руке один из своих пылающих кинжалов, и на мгновение посмотрел на меня и Лайонела. — Не хочешь отойти в сторону ради меня?

— Я не могу, — пробурчала я, двигаясь, перекрывая ему доступ к Лайонелу, в то время как ублюдок засмеялся за моей спиной.

— Твоя мать будет так разочарована, когда я пришлю ей твою голову, Калеб, — усмехнулся он. — Что она подумает, когда узнает, что ты предатель королевства, для правления которого тебя растили?

Калеб не стал тратить время на пустые разговоры с ним, вместо этого он стал стрелять вокруг меня. С помощью магии земли он вырвал кусок камня из сидений над нами, обрушивая тяжелые глыбы каменной кладки на воздушный щит Лайонела.

Мои руки вскинулись, и я метнула в Калеба огненный шар, даже не подумав сдержаться. Магический взрыв ударил в стену, где он стоял, и заставил мое сердце подпрыгнуть от страха за него.

— Хорошая попытка, милая, — поддразнил Калеб, забегая мне за спину, и я резко вдохнула и обернулась к нему лицом.

— Я не могу позволить тебе причинить ему боль, Калеб, — предупредила я, снова подняв руки вверх и наполнив их воздухом в надежде, что хотя бы не подожгу его, если он не отступит.

Взрыв воздушной магии пронесся мимо меня, когда Лайонел прицелился поверх моего плеча, и Калеб снова рванул прочь, выбрасывая огонь по огромной дуге, который столкнулся со щитом Лайонела.

— Сражайся как Фейри! — прорычал Ксавьер на своего отца, заставляя камень вокруг нас содрогнуться от его магии земли. — Хватит прятаться за ее спиной и встреться со своими врагами!

— Как будто такое стадное существо, как ты, вообще понимает значение истинной силы, — прошипел Лайонел, когда я была вынуждена пустить в Калеба воздушную струю, остановливая его очередную атаку. — Использовать Роксанию — означает быть Фейри. Если ты даже такого не в состоянии понять, значит, я вижу, у тебя нет никакой надежды. Ты всего лишь ошибка, с которой я должен был разобраться давным-давно.

Ксавьер с вызовом зарычал, побежав вперед с поднятыми руками, и я выкрикнула ему предупреждение, когда он выпустил взрыв чистой магии огня, который был настолько горячим, что, казалось, поджег воздух вокруг нас. Он врезался в мой щит с такой силой, что тот задрожал, но выдержал, и я выругалась, жалея, что не могу заставить себя сбросить его.

Я ничего не могу поделать, чтобы сдержать себя, и запустила в него воздушной струей, а из-за недостатка подготовки Ксавьера он даже не защитился от меня щитом.

Я вскрикнула, когда поток ударил его с силой метеора, подняв его на ноги и ударив о стену с тошнотворным хрустом. Кровь хлынула, и он упал на землю, не шевелясь, а у меня в груди раздался всхлип.

Я снова уловила движение, метнувшееся к нам, и изо всех сил сопротивлялась узам, пытаясь не дать себе заслонить Лайонела, цепляясь за каждую причину ненависти к нему.

Из рук Калеба вырвалась огненная вспышка, и я прыгнула перед ней, даже не защищаясь, поскольку бросила всю свою магию на защиту Лайонела, и моя кожа пылала без защиты Феникса.

Я упала на пол с криком боли, и только вспышка огненной магии Лайонела, пронесшаяся над моей головой, была всем, что я могла видеть, пока я быстро тушила пламя, сжигающее мое белое платье.

Я застонала, исцеляя себя, и снова поднялась на ноги, даже не закончив, создала водоворот магии воды вокруг себя и Лайонела, не пуская Калеба к нам.

— Так-то, Роксания, — подбодрил Лайонел, откидывая мои волосы на плечо и подходя так близко, что от его дыхания у меня по позвоночнику пробежала дрожь. — Теперь докажи им, где твоя истинная преданность, и убей его за меня.

Приказ был подобен стреле, пронзившей мое сердце, и огню, зажегшемуся в моей душе.

Узы хотели угодить ему больше всего на свете, побуждая меня уничтожить Калеба за то, что он посмел выступить против моего Подопечного, в то время как мое сердце болело и разрывалось от одной мысли о том, чтобы причинить ему боль.

— Я не буду, — вызывающе вздохнула я, когда водоворот распался по моему приказу.

Но пока я стояла, готовая снова встретиться с Калебом, в моей руке появился кинжал, созданный изо льда, и меня переполнило желание вонзить в его сердце.

Калеб настороженно наблюдал за мной, когда я встала между ним и моим королем. По моей щеке скатилась слеза, так как потребность убить его ярко горела во мне, и я безмолвно умоляла своего друга просто повернуться и убежать.

Но, конечно, он не сделал этого. Он Наследник. А их воспитали так, чтобы они оставались наглыми и самоуверенными до самого конца. Я просто молилась о том, чтобы это был не конец.

— О, я думаю, что будешь, — промурлыкал Лайонел, и у меня возникло ужасное чувство, что он может оказаться прав.

Дариус

Камера, в которой я находился, была темна и холодна, но где-то впереди меня в полумраке пробивался золотистый свет, направляя меня все дальше.

Мою кожу покалывало от силы этого места, а мой пульс бился в такт знойному ритму, который, казалось, заманивал меня все глубже в пещеру.

Когда я сделал шаг вперед, под моей ногой засветилась золотая руна, символ, извилистый и красивый, казалось, шептал мне на ухо свое значение.

— Истина.

Я сделал еще один шаг, и еще одна руна зажглась подо мной, а эта произнесла в эфире «удача». По мере того как я шел дальше, загоралось все больше рун, и все больше их значений нашептывали мне.

— Честность. Добродетель. Жизнь. Рост. Сила. Жертвенность. Сила. Смерть. Судьба. Предназначение.

Когда отзвуки последнего слова стихли в воздухе и я снова погрузился в тишину, то обнаружил, что стою перед огромным камнем, который тускло светился в темноте.

Он гудел от такой силы, что у меня на затылке зашевелились волосы.

Я нерешительно потянулся к нему, кончики пальцев коснулись шершавого камня, но тут в груди пронесся толчок силы, и меня неудержимо потянуло ближе.

Я глубоко вдохнул, когда все вокруг начало светиться глубоким золотистым светом, который напомнил мне чешую своего Дракона в лучах заходящего солнца. Свет был насыщенным, ярким и таким мощным, что у меня перехватило дыхание.

Казалось, все вокруг гудит от такой древней силы, что я ощутил себя совершенно ничтожным, стоя перед ним, когда он внимательно изучал каждый темный уголок моей души.

— Акрукс, — вздохнул он, его голос стал глубже, когда я прикоснулся к нему, а мой пульс участился, когда почувствовал, что он действительно знает меня.

В центре камня было идеально гладкое отверстие, и я провел рукой по нему, нащупывая монеты, драгоценности и другие мелкие жетоны, которые были оставлены в нем в дар так давно, что даже земля под моими ногами вряд ли помнила Фейри, оставивших их. Мне стало ясно, что когда-то здесь было место поклонения, а эта реликвия была создана с помощью глубокой и древней магии, о которой наш род давно забыл.

Окружающее нас пространство было наполнено ожиданием, но когда голос умолк, меня охватило желание предложить что-то свое в плату за его слова, как это делали другие до меня.

Я напрасно пошарил руками по карманам и выругался, не найдя в своем распоряжении ничего, что мог бы преподнести, кроме своей одежды. А костюм, сшитый для свадьбы, на которой я даже не хотел присутствовать, не казался мне большой жертвой.

Я нахмурился, пытаясь придумать, что же можно ему поднести, перебирая в памяти все истории, которые Орион рассказывал мне о древней магии, когда учил меня владеть истощающим кинжалом и применять магию крови. То, что он знал, было реликвиями магии давних времен, по словам его отца. Так много знаний было утеряно со временем, а с запретом на использование темной магии еще большее их количество кануло в небытие.

Но некоторые знания остались. Например, сила крови.

Я скрутил пальцы в тонкий узор, создавая лезвие с помощью своей магии льда, а затем поднял другую руку и поместил ее в отверстие в центре камня.

Я закрыл глаза на мгновение, держа кинжал наготове и надеясь, что не сошел с ума, а затем провел им прямо по ладони, глубоко вонзая.

Кровь хлынула из раны, забрызгав отверстие, и я задохнулся, когда вся пещера озарилась ярким золотым светом, а мою руку затянуло глубже в камень какой-то нездешней магией.

— Цена знания — власть. Цена власти велика. Каждая сделка имеет свою цену. Что ты обменяешь на иную судьбу?

Голос отражался от стен, врезаясь в мой череп, пока я не закричал от его силы, отчаянно пытаясь вырвать свою руку обратно из отверстия, так как камень вытягивал все больше и больше моей крови из тела, и я чувствовал, как он питается и моей силой.

Я выругался, пытаясь освободиться, бил по камню свободной рукой и обнаружил, что не могу использовать магию, как будто камень был Вампиром, использующим яд, обездвиживая ее.

Сила начала покидать мои руки, и я закрыл глаза, нанося удары по камню, пока не разбил костяшки пальцев, а в голове возник образ девушки, которую я люблю.

Она в моих объятиях, уютно устроившаяся в моей постели, ее глаза полны смеха, ее руки на моей груди. Она гладит пальцами мою скулу и смотрит в мои глаза, наполняя меня теплом своего образа и заставляя чувствовать себя так счастливо, как никогда раньше. Рокси натянула белую простыню на наши головы, и мы погрузились в белый кокон.

— Я люблю тебя, Дариус, — вздохнула она, ее слова были такими чистыми и настоящими, что у меня защемило в груди от отчаянного желания услышать, как она их произносит.

— Я люблю тебя, Рокси, — прошептал я в ответ, мои слова эхом разнеслись по пещере, когда я произнес их вслух, а не только в видении. Она наклонилась вперед, прижавшись к моим губам в сладчайшем поцелуе, а моя рука двинулась вниз по выпуклому изгибу ее живота, и меня охватила боль, подобной которой я никогда не испытывал.

Видение исчезло, и голос заговорил снова.

— Ты желаешь любви с девушкой, которая отвергла тебя. Но у судьбы на уме другие планы.

Я погрузился в череду видений, одно за другим, некоторые из них были лишь вспышками, другие длились дольше, и я увидел, как люди, которых я люблю больше всего на свете, участвуют в битве в амфитеатре на территории дворца. Мое сердце отчаянно заколотилось, когда я увидел, что каждый из Наследников ранен или умирает: Орион насажен на щуп Нимфы, Дарси истошно кричит, поскольку Клара разрывает ее зубами на части, а кровь течет горячим и быстрым потоком — слишком обильным, чтобы она смогла пережить потерю. Я видел, как моего брата ударило о каменную стену взрывом магии, и, наконец, как Рокси боролась за жизнь моего отца против своей воли, только для того, чтобы он вонзил нож ей в спину в тот момент, когда бой будет выигран.

Видение остановилось на ее лице, когда она упала на колени, мое имя прозвучало на ее губах, а потом блеск померк в ее глазах, и она рухнула на пол перед ним, красная кровь испачкала ее белое платье, когда весь мой мир был вырван у меня.

— Что бы ты отдал за них, Дариус Акрукс? Чем бы ты пожертвовал, чтобы они выжили?

Орион

Нимфа упала под мощным ударом моего меча, и я обернулся, ища Дарси, дабы убедиться, что с ней все в порядке, но мой взгляд зацепился за Клару, мчащуюся к нам. Тени вырвались из моей сестры, поглотив меня и Голубка, а пульс заколотился в ушах.

Я не мог видеть. Я потерял из виду битву, мою девочку, все. Шепот заполнил мою голову, и все звуки исчезли благодаря темной магии, поглощающей мир вокруг меня, а единственным светом был сверкающий огонь, горящий на острие моего меча.

— Клара! — позвал я в темноте. — Покажись.

Темнота окутала меня, и я обнаружил, что стою в нависшем надо мной куполе из теней. Клара стоит на коленях в центре купола, схватившись за грудь и всхлипывая.

— Клара? — с надеждой вздохнул я, осторожно приближаясь к ней.

— Ох, Лэнс, — сказала она, ее голос надломился. — Пожалуйста, помоги мне.

Я потянулся к ее плечу, и она повернула голову, ее глаза были темными, как смола, и она бросилась на меня с обнаженными клыками. Мое сердце бешено забилось, и я отбросил ее от себя силой своего Ордена, но ниточка теней поймала мои ноги и повалила меня на спину.

Она запрыгнула мне на грудь, и я зарычал, снова отбросив ее от себя, так что она кувырком полетела в песок. Я вскочил на ноги, поднимая свое оружие для защиты, но как я могу ударить ее, когда знаю, что там моя сестра?

— Лэнс! — Голос Дарси донесся до меня откуда-то из теней, и моя грудь сжалась.

— Голубок. Не подходи! — прорычал я, но она снова выкрикнула мое имя, словно не слыша меня.

— Я могу раздавить ее, братишка, — легкомысленно сказала Клара, поднимаясь на выступе из теней в десяти футах надо мной и глядя вниз с ядовитым взглядом. — Я могу сжать ее тенями, пока голова не лопнет.

Я стиснул зубы, побежал вперед и вонзил меч в ее тени. Она вскрикнула, упала и ударилась о землю. Я бросился к ней, пытаясь схватить ее за волосы, но моя рука прошла сквозь тьму.

— Ты не можешь причинить ей вред, она сильнее тебя, — огрызнулся я, а она взмахнула рукой.

Крики Дарси раздались в моей голове, и страх пронесся по моему телу.

Я бросился к Кларе, но она исчезла в тенях, а сам пустился в погоню, побежав так быстро, как только мог, пытаясь догнать ее.

— Голубок! — крикнул я, но ответа не последовало. Я снова потерялся в темноте, бегая сквозь бесконечное море, не в силах найти ни свою королеву, ни сестру.

— Голубок! — раздался в глубине тьмы подражание моему голосу, и мое сердце испуганно забилось.

— Я иду! — ответила Дарси.

— Нет! Это не я! — закричал я, но звук отозвался в моих ушах и, казалось, никуда не делся.

В моей голове зазвучал звонкий смех Клары, и я быстрее помчался сквозь тени в поисках Дарси.

— Ты был очень груб со мной, братишка, — голос Клары преследовал меня повсюду, пока я бежал, раскачивая руками взад-вперед, когда бежал все быстрее и быстрее. — А теперь ты выбрал эту грязную маленькую Вега вместо меня и моих теней. Они были подарком, как ты посмел позволить ей избавиться от них?

— Заткнись! — рявкнул я. — Ты не моя сестра. Ты Лавиния. Принцесса Нимф.

— Аххх! — закричала она с ликованием. — Лавиния, да, да, да. Я забыла свое имя. Какое оно красивое. Ла-ви-ни-я. Мне нравится, мне нравится. Спасибо, братишка.

— Я тебе не брат, — злобно прорычал я.

— Да, пожалуй, ты прав. Но папочка — не мой папочка, хотя мне нравится так называть его. Думаю, твоей сестре это тоже когда-то нравилось, — беззлобно усмехнулась она. — Клара здесь. Не хочешь поздороваться?

Мое дыхание сбилось, и я замедлил шаг.

— Да, отпусти ее. Позволь ей быть свободной, Лавиния. Пожалуйста. Она не имеет к этому никакого отношения.

— Лэнс, — всхлипнула Клара. — Пожалуйста, положи этому конец. Спаси меня.

Я сердито зарычал и повернулся, когда голос моей сестры раздался прямо за моей спиной. Два знакомых глаза встретились с моими между тенями, и я бросился к своей настоящей сестре, потянувшись к ее руке, но она тут же растворилась в тумане.

Темный смех Лавинии снова зазвучал, пронзая мой череп.

Дарси закричала где-то в глубине тумана, и меня охватила паника. Что мне делать? Как мне найти ее?

— Папочка хочет, чтобы ты выжил, — ворковала Лавиния. — Но ты не можешь быть живым и не быть наказанным. Поэтому я собираюсь сделать твою жизнь невыносимой, братишка. Ты будешь страдать, страдать и страдать, пока не станешь умолять меня избавить тебя от боли. Ты захочешь вернуться в тени и вечно быть рядом со мной. Ты и я. Семья. Разве это не мило?

— Отлично, — прорычал я. — Сделай мне больно, накажи меня, делай все, что хочешь, только отпусти Дарси.

— А зачем мне так поступать? — усмехнулась она. — Боль заставит тебя страдать сейчас, а я хочу, чтобы ты страдал всегда.

— Голубок! — в отчаянии снова позвал я, и мой голос эхом раздался повсюду.

Ответа не последовало, а судьба, казалось, приблизилась, сузилась, пока не остался только один путь. И она должна была закончиться не в мою пользу.

— Отпусти ее, — потребовал я.

— Хорошо, — усмехнулась Лавиния. — Кого же ты выберешь, свою сестру или принцессу Вега?

— Обе, — прошипел я, мое сердце неистово колотится.

— Ах ты, маленькая ведьма! — внезапно закричала Лавиния, и тени сгустились, став удушающе плотными. Меня потащило вперед, направляя к чему-то, когда нити теней связали меня, а я снова и снова рубил их своим мечом, пытаясь освободиться.

— Да пошла ты, — прорычала Дарси, и Клара снова взвизгнула.

— Ай-ай-ай! Ты делаешь больно. Весь этот огонь ай-ай-ай, — умоляла Лавиния, а потом начала смеяться и хохотать. — Оставайся в темноте, я беседую с твоим возлюбленным.

— Лэнс! — закричала Дарси, но звук был приглушен, и когда она снова начала кричать, ее голос затих.

Я боролся с держащими меня тенями, все больше и больше их обвивалось вокруг тела, а несколько обхватили руку, пытаясь вырвать меч из моей хватки. Но я не отпускал его.

Лавиния появилась передо мной, глядя на меня глазами моей сестры, ее голова наклонилась набок, когда она разглядывала меня, а я пытался наброситься на нее, но не мог сдвинуться с места.

— Мне кое-что нужно, — сказала она с ухмылкой, придвигаясь ко мне и беря меня за подбородок. — Ты умный, много ли ты знаешь о проклятиях теней?

— Нет, — сказал я, мой голос был глухим, так как при слове «проклятие» страх пробежал по моему позвоночнику.

Она протянула руку, схватив меня за горло, и я изо всех сил сопротивлялся теням, пытаясь вырваться из них. Ее прикосновение ледяное, ее рука скользнула по моей коже, а затем ее ногти вонзились в мою плоть.

— Для него нужна кровь. А у меня ее нет. — Ледяное лезвие полоснуло меня по руке, и я зарычал от боли, оттолкнув ее, но не раньше, чем она измазала свою руку в крови из моей раны.

— Клара, — вздохнул я, пытаясь привлечь внимание сестры, ища ее в глазах этого монстра. — Я спасу тебя. Я найду способ.

Она усмехнулась, но затем выражение ее лица изменилось, и я уверен, что смотрю на свою настоящую сестру. Ее черные глаза были наполнены бесконечной болью, и у меня разорвалось сердце при виде ее страданий.

— Я здесь, смотри на меня. Ты сможешь противостоять ей, я помогу тебе. Дарси поможет тебе, — пообещал я, и она издала всхлип, который ранил меня.

— Я не могу вернуться, — прохрипела она. — Пожалуйста, освободи меня. — Затем она снова исчезла в темноте.

Калеб

Я в сотый раз обстрелял балкон, моя магия стала ослабевать, когда я снова и снова бросал ее в Лайонела.

Но чаще всего между нами оказывалась Тори, и даже когда ей это не удавалось, его щит отражал мои удары, пока он концентрировался на его поддержании. Каждый раз, когда Тори подвергалась воздействию огня, ее магия усиливалась, но у Лайонела тоже заканчивался период действия, как и у меня. И пусть золотая корона на его голове придавала ему немного силы, я знаю, что Драконы не могут быстро обрести силу от одного украшения вроде нее.

Мне нужно лишь измотать его и одолеть. Тогда я докажу ему, что Акруксы ничуть не могущественнее Альтаиров.

Глаза Тори полны боли, так как ей приходится бороться со мной снова и снова, и я тихо извинялся перед ней, продолжая наступать. Именно здесь я должен находиться в этом бою, и даже если мне захотелось бы избавить ее от необходимости сражаться со мной, я не могу отступить, раз уж я здесь.

Лайонел с ревом бросил в меня огненный шар такой силы, что я предпочел уклониться, а не попытаться отразить его, и только в последнюю секунду понял, что он летит прямиком в потерявшего сознание Ксавьера.

Я бросился к нему наперерез, создав вокруг нас стену из грязи, и закинул его на плечо, пока пламя бушевало над головой.

Как только пламя утихло, я помчался прочь, спрыгнув с балкона и бросив через плечо несколько деревянных копий, чтобы сдержать Лайонела, пока бегу.

Я взбежал по лестнице амфитеатра и произнес заклинание сокрытия, спрятав нас от Драконов и Нимф, сражающихся на стороне Лайонела в этой битве. Я опустил Ксавьера на одну из каменных скамеек и прижал пальцы к его голове, залечивая кровоточащую рану, моя сила иссякала по мере того, как я близился к развязке. Мне нужна кровь, прямо сейчас.

Над головой раздался взрыв огня и молний, когда один из пурпурных Драконов Лайонела столкнулся со Штормовым Драконом, и я не мог не запрокинуть голову к небу, когда они сцепились в яростном переплетении когтей и зубов.

Данте свирепо зарычал, впиваясь зубами в шею другого Дракона, и тут же выпустил из пасти молнию, которая вонзилась в его противника, поджарив того изнутри.

Ксавьер тревожно закричал, приходя в себя, и увидел фиолетового Дракона, падающего с неба прямо на нас, и я снова схватил его с земли, а затем устремился прочь из зоны крушения.

Мертвый Дракон с силой шлепнулся на трибуны, отчего вся конструкция загрохотала, и я остановился, повернувшись, чтобы оглядеть тело, которое после смерти снова превратилось в форму Фейри, а на его месте появился голый мужчина.

Повсюду были повстанцы, и моя кузина проскочила мимо меня, побежав в противоположном направлении с триумфальным криком Штормовому Дракону, когда он проревел свою победу в небо. Данте пригнулся, услышав, как она зовет его, и с помощью магии воздуха взмыла в небо, приземляясь ему на спину, и они вдвоем снова ринулись в бой.

Я побежал дальше, все еще держа Ксавьера, затем остановился на краю ямы, на мгновение взглянув на бушующую внизу битву, после чего обратил все свое внимание на него.

— Мне нужно вернуться к Тори, — сказал я ему.

— Давай тогда, пошли…

— Нет. Ты должен спуститься туда и показать этим ублюдкам, почему они не должны недооценивать Пегаса. Но сначала — мне нужно выпить. — Я набросился на него, и он взвыл, когда мои клыки вонзились в его шею, богатое сочетание силы его крови скользило по моему языку, пока я жадно глотал.

— Козел, — пробормотал он, сдаваясь. — Я слышал, что тебя возбуждает рог, но до сих пор не верил, что это правда.

Я чуть не выдернул зубы из его шеи, когда фыркнул от смеха, а затем зарычал, пытаясь скрыть это. Я терпеть не могу эти ебаные слухи — но в данном случае они были забавны.

Ксавьер Акрукс оказался невероятно вкусным. Но он не Альфа Волк, и я отступил так быстро, как только мог — мне нужно срочно вернуться к драке с Лайонелом.

— Давай, меняйся, — скомандовал я, и Ксавьер решительно кивнул.

— Удачи, Калеб, — серьезно сказал он, стягивая рубашку через голову, когда его кожа начала мерцать сиреневым блеском.

— Мне не нужна удача, — поддразнил я. — Я непобедим.

Ксавьер нахмурил брови, словно собирался отчитать меня за то, что я так искушаю судьбу, но я лишь рассмеялся и бросился прочь, готовый сразиться с его отцом.

В конце концов, он просто злой повелитель Драконов, контролирующий темную магию теней, с двумя могущественными Опекунами, которые служат ему.

Я вполне смогу надрать ему задницу.

Наверно.

Дарси

— Лэнс! — кричала я в сотый раз, используя огонь, сжигая тени и ища его в бесконечном пространстве тьмы, в котором я потерялась.

— Лэнс, Лэнс, Лэнс! — Голос Клары насмехался надо мной, и я зарычала, приподнимая ладони и сжигая еще больше ее силы.

Я не могу рисковать, пробиваясь сквозь туман теней, вдруг задену Ориона, но как только я снова увижу эту сучку, то выжгу их прямо из нее.

— Ты красивая, как и она, — ворковала Клара где-то позади меня, и я обернулась, пытаясь разглядеть ее. — Но все Вега противные, противные. Ты такая же, как она, та мерзкая королева, которая бросила меня во тьму.

— Я видела, кем ты была, — сказала я. — Я знаю, что она с тобой сделала.

— А, ты знаешь, да? А ты знаешь, что Нимф преследовала та злая королева огня?

— Она просто пыталась закончить войну, — зарычала я.

Клара яростно зашипела.

— Она уничтожила мой род, превратила нас в чудовищ и настроила весь мир против нас.

— Что ты имеешь в виду? — потребовала я, сжимая вокруг себя огненное кольцо, которое сдерживало надвигающиеся тени.

— Мы сестры, видишь? — уныло сказала она. — Сестры — очень ценные существа. Но королева предала всех своих сестер.

— Я не понимаю. Ты была ее родственницей?

— Не в этом смысле, о, разве ты не видишь, маленькая принцесса Вега? Как ты наивна, и как высокомерна.

— Лэнс! — снова позвала я, а она пронзительно рассмеялась.

— Влюбленные в моей паутине, — пропела она. — Что ж, мне лучше покончить с тобой, пока на ладони не высохла кровь. Сейчас будет немного больно, а потом будет очень больно.

— О чем ты говоришь? — прорычала я, отталкивая огонь от себя, пытаясь выкроить место, где смогу хоть что-то разглядеть.

Время здесь замедлилось, и я боюсь того, что находится за его пределами: моя сестра, мои друзья, что происходит в сражении?

— Я собираюсь сделать с тобой то, что хотела сделать с ней, — прохрипела она. — Я так долго изучала это заклинание, но так и не смогла проклясть ее, как хотела. На самом деле очень волнующе. Как много, много, много лет я ждала мести и собираюсь сделать все медленно, долго и ох как сладко.

Я отодвинула свой огонь глубже в тени, мой пульс ускорился от ее слов.

— Выйди сюда и встреться со мной лицом к лицу, — потребовала я, приготовившись сражаться за свою жизнь.

— Я собираюсь придать всему этому небольшой веселый поворот, — продолжила она, как будто я ничего не говорила. — Ой, будет так весело наблюдать, как вы оба сломаетесь, когда узнаете, о чем идет речь. Я позабочусь о том, чтобы вы прожили достаточно долго, чтобы узреть мое восхождение. Папочка будет в бешенстве, но я стану его королевой, и, возможно, пришло время мне начать устанавливать свои собственные правила.

— Сражайся со мной! — прорычала я, пуская огонь вверх, пробивая дыру в тенях над головой. Я бросила воздух под ноги и устремилась к открывшемуся клочку неба, но он снова закрылся, и тьма навалилась на меня, заставляя отступить. Я упала на землю и с рыком бросилась бежать, посылая вперед огненные вспышки, прокладывая себе путь.

— Лэнс, где ты?!

— Дарси! — кричал он где-то рядом и далеко.

Я побежала быстрее, с бешеным, отчаянным придыханием, нуждаясь в том, чтобы добраться до него. Как только я окажусь рядом, то смогу разорвать эту сеть теней и освободить нас.

Тяжелая магия лизнула мою кожу, и Клара начала скандировать слова, от которых волосы на моем теле встали дыбом. Я не понимаю темного языка, на котором она говорит, но я и раньше слышала его в тенях, и он пробирал меня до глубины души.

— Ambres tenus avilias mortalium avar, — шипела она. — Irexus tu neverendum.

Я прорывалась сквозь тени, которые пытались вцепиться в меня, бежала все быстрее и быстрее, пока проклятие давило на меня, обволакивая мое тело и проталкиваясь все глубже и глубже, пытаясь укорениться во мне.

Я направила огонь Феникса по своим венам, пытаясь сжечь его, но темная магия проскользнула мимо него, и я не успела остановить его, как оно укоренилось глубоко внутри меня. Это то, с чем я не могу бороться, и мысль об этом повергала меня в ужас.

— Novus estris envum magicae, — вздохнула она. — Avilias avar!

Ледяная рука прижалась к моей руке, и я развернулась, выпустив огонь в сторону Клары, пока она снова не исчезла в темноте с пронзительным воплем.

Я в страхе посмотрела на свою руку, увидев кровавый отпечаток руки, обвивающий мой бицепс. Отпечаток стал черным, и моя голова закружилась, когда сила от него хлынула в меня, как цунами.

Я споткнулась, мое зрение помутнело, когда сила охватила меня, и я обнаружила, что не в состоянии бороться с тем, что происходит. Я обрушила на него весь свой огонь Феникса, но ничего не смогла сделать, чтобы остановить его. И в самой глубине своего сердца знаю, что ничего не сможет, поэтому упала на колени, и океан тьмы унес меня прочь.

Орион

Смех Лавинии раздавался повсюду, когда я пробивался сквозь море теней, чувствуя, как они тянут меня за собой, словно я пробираюсь через самую гущу трясины. Никакая магия не способна сдержать их, кроме силы меча, поэтому я рубил и дрался, пытаясь найти Дарси, даже когда мои мышцы горели, а силы были на пределе.

— Голубок! — крикнул я, мой голос стал хриплым от того, как сильно звал ее.

Тени внезапно расступились, освобождая меня, и сквозь них пролегла тропинка, ведущая к Дарси, лежащей на земле и выглядящей ужасающе неподвижно, а ее темно-синие волосы рассыпались вокруг нее веером. Паника охватила меня, и я с отчаянным криком бросился к ней, но не успел добежать, как тени снова сомкнулись, и она пропала в темноте.

— Лавиния! — крикнул я. — Что ты с ней сделала?!

Смех раздался вокруг меня, издеваясь надо мной, а по телу пробежали мурашки. Я тяжело дышал, продираясь сквозь тени, пытаясь добраться до моей девочки. Она не умерла. Она не мертва, твою мать.

— Успокойся, это всего лишь маленькое проклятие, — сказала она со смехом, от которого у меня застыла кровь.

— Что за проклятие? — прорычал я, оглядываясь по сторонам в поисках ее и снова не находя ничего, кроме теней. Что она с ней сделала?

— Моя армия здесь, — прошептала Лавиния рядом, и я с рычанием развернулся в сторону голоса. — Твои друзья умирают. — Давящая тишина теней на мгновение рассеялась, и вокруг меня раздались крики и вопли ужаса, заставившие мое сердце замереть от беспокойства.

Я услышал крики Джеральдины от боли, и страх пронзил меня насквозь, прежде чем звук был снова украден тьмой, надвигающейся на меня.

Два жестоких глаза появились в темноте, и я направил свой клинок в их сторону, предостерегая, чтобы она оставалась на месте. Лавиния вскрикнула, а затем издала сдавленный всхлип, который задел мои душевные струны.

— Лэнс, — сказала она, и я понял, что на этот раз говорит моя сестра. — Она становится слишком сильной. Ты должен положить этому конец. Пожалуйста. Убей меня. Я все равно уже мертва. Я не смогу вернуться, в глубине души ты должен понимать это.

— Нет, — прорычал я в знак отрицания, потянулся к ней в темноте, и ее холодные пальцы нашли мои, хотя я все еще не мог ее видеть.

Я попытался притянуть ее к себе из темноты, но она не поддалась.

— Мне так жаль, — плакала она. — За все. Но ты должен посмотреть правде в глаза. Ты знаешь это своим сердцем.

— Пожалуйста, не говори так, — умолял я, мысль о том, что я могу потерять ее снова, слишком тяжела для меня, поскольку паника заставила мое сердце болеть, и мне пришлось бороться, отрицая ее слова.

Тени сомкнулись вокруг меня, и вспышки образов пронеслись в моей голове, пока меня не затянуло в воспоминания о той ночи, когда я потерял свою сестру.

Клара стояла на пустынной земле Царства Теней обнаженная и замерзшая, ее рука все еще была в крови от жертвы, которую Лайонел принес ей, прежде чем темная звездная пыль поглотила ее.

— Тише, — голос Лавинии наполнил воздух, и тени закружились вокруг нее, окутывая ее тело. — Я здесь. — Они сжимались все туже и туже, и Клара задохнулась от страха, когда они погрузились под ее плоть, укореняясь в ней. — Иди тихо, девочка Фейри, твое тело — мое.

Клара кричала и билась, пока тени не овладели ею, пока она не опустилась на колени, и изо рта ее потекла кровь, когда дух теней Лавинии прогрыз себе путь в ее тело.

Тошнота пробежала через меня, и я наполовину осознал, что издал крик, которого не мог слышать.

На ее коже открылись раны, и кровь хлынула из нее волна за волной, омывая землю и устремляясь обратно через расщелину, пробитую в воздухе. Портал, открытый Лайонелом Акруксом в процессе ритуала, свидетелями которого он заставил нас быть все те годы назад, принеся в жертву мою сестру только ради этого.

Клара в отчаянии начала ползти обратно к порталу, как вдруг из нее вырвался ужасный крик, от которого все мое существо сжалось от горя.

Она упала, не дойдя до портала, и тени обосновались внутри нее, завладев телом и душой. Лавиния взяла контроль над Кларой, пока раны на ее теле затягивались, ее черты искажались, теряя мягкость моей сестры и приобретая свирепость принцессы Нимф.

Она вскочила на ноги и бросилась к порталу, но он закрылся прежде, чем она успела добежать, и Лавиния издала нечеловеческий вопль, который эхом отозвался в моем черепе. Затем она упала на землю, лакая кровь, которая осталась там, как чудовище, пока мой желудок не перевернулся, а в груди не образовалась пустота.

Я освободился от видения, и горестный крик вырвался из меня, когда тяжесть правды обрушилась на меня.

— Я умерла в тот момент, когда она нашла меня, — прошептала Клара мне на ухо, и я почувствовал прикосновение ее большого пальца к моей руке, ее пальцы все еще сжимали мои. — Моя душа оказалась в ловушке, не в силах присоединиться к звездам. И если ты не уничтожишь ее, я никогда не освобожусь. Пожалуйста, Лэнс. Пожалуйста, сделай это для меня.

Ее рука вырвалась из моей, и Лавиния зарычала, посылая тени, налетевшие на меня, и я упал на землю. Я направил воздух под себя, поднимаясь на ноги, и бросился бежать, прокладывая путь в темноту, пока мои мысли кружились в вихре, и ужасное решение легло к моим ногам.

— Я видела, что она собирается сделать, — задыхалась Клара, словно ей было больно.

— Заткнись! — закричала Лавиния.

— Я видела ее планы, — сказала Клара сдавленным голосом. — Ты должен уничтожить ее до того, как она завершит проклятие.

— Еще есть время? — задыхаясь от надежды, произнес я.

— Хватит! — прорычала Лавиния, и я ощутил ее гнев, искрящийся в воздухе.

Моя нога зацепилась за мягкое тело, и я рухнул на землю, карабкаясь обратно к ней, мое сердце грохотало, пока я рассекал мечом воздух, очищая его от тьмы. Дарси лежала с закрытыми глазами, выражение ее лица было спокойным, а кожа теплой.

— Спасибо звездам, — тяжело произнес я, слыша, как ее сердцебиение гулко отдается в моих ушах.

Я уже собирался заключить ее в объятия, когда тени отступили, и увидел Лавинию, хмуро смотрящую на нас с оттопыренной верхней губой. Рубиновое ожерелье, принадлежащее Тори, поблескивало на ее шее, выглядя ярко-красным на фоне ее почти полупрозрачной кожи.

С яростью в сердце я поднялся на ноги и встал вплотную к Дарси, держа меч повыше и стиснув челюсти.

— Не двигайся, — прорычала Лавиния, смачивая губы. — Ты не дал мне достаточного количества крови. — Она бросилась на меня, и я крепко сжал клинок, так как пульс застучал в моих ушах.

Я уперся ногами, не позволяя ей приблизиться к Дарси, защищая ее, когда она набросилась на меня. Я уже собрался ударить ее клинком, но потом подумал о своей сестре, которая в детстве играла со мной в саду, смеялась и шутила. Мы любили друг друга каждой своей частичкой. Мы были неразлучны. Лайонел разлучил нас, но даже если в этом теле осталась только ее часть, как я могу причинить ей боль?

Лавиния столкнулась со мной, отбросив меня на шаг назад, и ее руки вцепились в меня когтями.

Я зарычал, пытаясь оттолкнуть ее, когда ее клыки вонзились в мою руку, и она зверски укусила меня, разрывая мою кожу так, что по ней потекла горячая кровь.

— Лэнс — сейчас — сделай это сейчас! — закричала Клара страдальческим и отчаянным голосом, и мое сердце разорвалось на части, расколовшись надвое.

Мои руки тряслись на эфесе меча, а ее глаза встретились с моими, когда ей удалось отстраниться от меня. Я увидел, как она пытается устоять на ногах, а Лавиния пытается вернуть контроль над собой. У меня есть секунды, чтобы действовать. Секунды, чтобы ударить ее, секунды, чтобы освободить свою сестру, чтобы спасти Голубка.

— Прости меня. — Я взмахнул клинком, принимая решение с удушающей болью в груди, когда вогнал его в ее нутро. Я пронзил насквозь плоть, кость и тени, насаживая ее на клинок, и Лавиния с Кларой закричали как одна.

Тени обвились вокруг меня, сжимая мое горло, мою грудь, мой живот и вытесняя из меня воздух, пытаясь убить, раздавить меня, как крысу в тисках питона. Но я не отпустил меч и с криком ярости и горя вогнал его еще глубже.

Вокруг меня внезапно вспыхнул огонь Феникса, сжигая тени, когда сила Дарси пришла мне на помощь из глубины.

Тени отступили, возвращаясь в тело Клары в виде огромного клубящегося облака, а огонь сжег их. Торнадо пламени окружило нас, сила моей девочки вырывалась из нее бесконечной разрушительной волной, пожирая каждую тень.

Крики битвы снова обрушились на меня, дневной свет осветил нас и обжег мои глаза.

Я вытащил меч, и моя сестра рухнула на землю передо мной, и тени окутали ее тело. Я упал на колени, притянул ее к себе и обхватил ее лицо, пока она смотрела на меня с блаженной улыбкой на лице. Она потянулась, проводя пальцами по моей щеке, смахивая слезы, когда мое сердце разбилось, и я встретился с прощанием, которого так и не добился в первый раз, когда потерял ее. Прощание, которого я никогда не хотел.

— Спасибо, — вздохнула она, глядя на небо, как будто увидела звезды, сияющие ей в ответ. Я надеюсь, что она видит нашего отца, что она воссоединится с ним, и они вдвоем будут ждать меня за Завесой, пока не придет мое время присоединиться к ним. И я надеюсь, что папа знает, как мне жаль, что не смог спасти свою сестру.

— Я люблю тебя, — прошептал я, прижимая ее крепче, и ее губы пошевелились, повторяя за мной слова, но из них не вырвалось ни звука.

Ее глаза закрылись, и я сжал ее в последнем, разрывающем сердце объятии, прежде чем ее тело превратилось в пыль, тени рассыпались и исчезли, когда она наконец-то рассталась с ними. Ожерелье Тори осталось лежать на земле, где лежала она, и я взял его, засунув в карман, так как горе заставило меня наклониться вперед.

— Лэнс? — раздался сзади меня голос Дарси, и я обернулся, увидев девушку, которая сделала мое существование на земле достойным.

Но мое сердце сжалось от ужаса, когда тени поднялись позади нее, собираясь вместе и реформируясь, пока из них не вышла девушка, тьма внутри которой заставляла воздух трещать от силы.

— Quendus novlia andrenis, — произнесла она властным тоном, и Дарси застонала, не в силах подняться, так как попала под темную власть этих слов.

— Нет! — Я бросился к ней, желая убрать ее с дороги, но из Лавинии вырвались потоки теней, повалив меня на землю и связав мои конечности.

Лавиния смотрела вниз на свои руки, любуясь своей истинной формой, когда она провела длинными черными ногтями по своей бледной коже. Ее длинные волосы вились вокруг нее живыми тенями, а глаза были злыми и красными, когда ее взгляд устремлялся на меня и девушку, которую я люблю. Я почувствовал себя так, словно меня сбил грузовик, когда уставился на Принцессу Теней, которая каким-то образом все еще здесь. Все еще, блядь, живая. И у меня возникло ужасное ощущение, что теперь, когда она освободилась от тела Клары, она стала могущественнее, чем когда-либо.

Лавиния рванулась вперед с неестественной скоростью, схватив Дарси за руки и вымазав их кровью. Моей кровью.

— Остановись! — прорычал я, сопротивляясь изо всех сил, но сила, удерживающая меня, была огромна.

— Nevellius combra asticious levellium mortus! — воскликнула Лавиния, когда я крутанул меч в своей руке и полоснул им по связывающим меня теням. Огонь вспыхнул по всей длине меча, прорезая тени, и внезапно я оказался на свободе. Я поднялся на ноги и яростно побежал вперед, дыхание вырывалось из моих легких, когда я устремился к ним, мой меч был наготове, намереваясь убивать.

Дарси закричала, попав в плен темного проклятия Лавинии, огонь Феникса слабо мерцал на кончиках ее пальцев.

— Смотри, как я буду царствовать, маленькая принцесса Вега, — засмеялась Лавиния, толкая Дарси ко мне. — Я подарю тебе смерть, когда ты придешь умолять меня о ней.

Я с криком бросил меч в Лавинию, вложив в него всю свою силу, и он полетел в сторону Принцессы Теней. Она испарилась в облаке теней, уносясь от нас в битву, а мой меч бесполезно упал в песок в том месте, где стояла она. Я притянул Дарси к себе, и она с содроганием повалилась на меня.

Я прижал ее к себе, вливая в ее тело исцеляющую магию и одновременно поддерживая вокруг нас воздушный щит, защищающий нас, так как битва продолжалась, а надежда угасала повсюду, куда бы я ни посмотрел. Армия Нимф хлынула в амфитеатр, подавляя повстанцев численностью.

Дарси выпрямилась и подалась назад, силы начали возвращаться в ее глаза, и мне стало за что цепляться. Мой взгляд упал на черный отпечаток ладони на ее руке, и мое сердце обратилось в пыль.

— Что она с тобой сделала? — Я подтащил ее ближе, изучая след, но Дарси потянулась к ранам на моих руках, посылая целительную магию в мою кожу. Страх сковал меня, пока я смотрел на неё, не зная, что сделала с ней эта злобная ведьма.

Я должен сосредоточиться на том, что она жива и рядом. Какое бы проклятие ни было наложено на нее, я сниму его. Я поклялся в этом каждому созвездию, каждой галактике, всей Вселенной.

— Я не знаю как, но мы должны выбраться отсюда. — Она повернулась, ища глазами свою сестру на трибуне, ее глаза наполнились беспокойством, когда к нам устремился поток Нимф.

Я приготовился к последней схватке, посылая исцеляющую магию по своим венам, прижимая ее к себе, пока двигался, выхватывая меч.

Я измотан, ранен и на пределе сил. Но я не сдамся. Пусть Клара ушла, но теперь она среди звезд. Я оплачу ее позже, когда все закончится.

А сейчас я должен позаботиться о том, чтобы больше никто из моих близких не погиб от рук наших врагов.

Дариус

Мой разум был охвачен видениями обо всех людях, которых я люблю в этой жизни, павших жертвами ужасных испытаний судьбы, а сердце забилось в ушах, так как глубокая магия этого места, казалось, прокладывает себе путь прямо в мою душу.

— Скажи мне, — прорычал я. — Что нужно сделать, чтобы спасти их?

— Жертва, — вздохнул голос, заставив воздух вокруг меня задрожать, когда бесчисленные руны засветились на стенах вокруг меня.

Дыра в скале внезапно разжала хватку на моей руке, и я, спотыкаясь, отступил на несколько шагов назад, убирая кровоточащую руку. Моя магия вернулась ко мне, пока я стоял, задыхаясь, перед огромным камнем, и чувствовал себя так, словно пробежал марафон от того, что он только что со мной сделал.

— Ты спасешь их? — потребовал я, и по комнате пронесся шорох, почти похожий на далекий смех. Моя кожа дрогнула, словно на меня уставились сотни глаз, но я не в силах оторвать взгляд от светящегося камня перед собой.

— Жизнь Фейри мало что значит для звезд. Судьба меняется, судьба не всегда предопределена. Дар, который мы предлагаем, это не жизнь. Это свобода. Шанс. Возможность снова переменить звезды.

Я открыла рот, чтобы спросить, что это значит, но тут мое сознание заполнило другое видение.

Рокси сражается за моего отца, вынужденная отдавать все, что у нее есть, защищая его, благодаря узам, которые он навязал ей. Но пока я наблюдал, она упала на землю, клеймо Овна на ее руке исчезло, а ее разум освободился от контроля уз.

Ее глаза вспыхнули силой и местью, но видение исчезло прежде, чем я успел увидеть, чем все закончится. Но я уверен в одном: если это произойдет, он не сможет ударить ее в спину, эта возможность исчезнет, и ее жизнь будет спасена. По крайней мере, она переживет этот день, и сейчас я не уверен, что могу надеяться на большее.

— Один год, — вздохнул голос. — Любить ее так, как тебе хочется. Стать наилучшим из себя. Один год и не больше.

— Ты хочешь, чтобы я выкупил ее жизнь своей смертью? — спросил я, мой голос огрубел, когда я понял, что это и есть цена. Вот что необходимо, чтобы переписать звезды, спасти ее жизнь и освободить ее от власти моего отца.

Мое сердце отчаянно забилось в груди, словно я стоял и смотрел в глаза своей смерти, и дрожь страха пробежала по мне при этой мысли. Я не хочу умирать. Я хочу жить. С ней.

Но если ее судьба уже решена, и это единственный шанс, который у нее остался, то какой выбор есть у меня? Если она умрет сейчас, я все равно умру, поскольку знаю, что для меня больше не будет радости в мире, если ее не станет.

Солярии нужны сильные правители, а мое место в Совете сможет занять Ксавьер. И у нее останется ее сестра после того, как меня не станет.

— Все узы? — уточнил я, когда видения ее смерти снова нахлынули на меня, предупреждая, что время для нее истекает, и я должен быстро сделать выбор.

— Новое начало, — подтвердил голос. — Все узы, наложенные на вас двоих звездами, будут стерты.

— Но все, что я получу — один год? — Мое сердце отчаянно стучало, адреналин молил меня сделать хоть что-то, чтобы спастись, но здесь не было врага, с которым я могу бороться. Это судьба в процессе формирования.

— Год, чтобы прожить жизнь, которой ты жаждешь. Год, чтобы узнать, действительно ли ты тот человек, которым хочешь быть.

Мои губы дрогнули в ответ, но воздух передо мной замерцал, и я увидел себя в видении будущего. Я стою с Рокси под огромной рождественской елкой, мои губы прижимаются к ее губам в последнем, отчаянном поцелуе, перед тем как мое время закончится через год.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, притягивая меня ближе, а я обнимал ее так крепко, что был уверен, что даже звезды не смогут нас разлучить.

Но когда часы пробили полдень, мои мышцы застыли, магия внутри меня затихла. И даже когда я боролся изо всех сил, пытаясь остаться с ней, моя судьба была уже предрешена, и она все равно оторвала меня от нее.

Рокси закричала, когда я упал перед ней на колени: сила звезд пришла, чтобы потребовать плату, которую я обещал заплатить. Звуки ее горя ранили меня, и мысль о том, что я причиню ей такую боль, заставила меня отчаянно желать оградить ее от этого. Но альтернативы нет. Она сможет жить без меня или не жить вообще. И я не могу смириться с мыслью, что ее заберут из этого мира раньше времени, какую бы цену мне ни пришлось заплатить.

В видении я упал спиной на пол, и Рокси отказывалась отпускать меня, наваливаясь на меня сверху, прижимаясь еще одним поцелуем к моим губам и умоляя звезды передумать.

Ее слезы омыли мои щеки, когда мой последний вздох вырвался из моих губ, и я вынужден был оставить ее одну. Я сражался за то, чтобы удержаться за нее, когда меня оторвали от нее, и мое сердце разорвалось на части при мысли о том, что я оставляю ее совсем одну. Если я справлюсь, то знаю, что никогда больше не оставлю ее.

Но когда я погрузился в темные объятия смерти, мое сердце светилось от любви, которую я чувствовал в тот год. У меня появилось время, чтобы побыть с ней как с родной, о чем я так долго мечтал.

Но этого времени было недостаточно. Но ни дней, ни месяцев, ни лет, проведенных с ней, никогда не будет достаточно. И я знаю, что все время в мире будет пустым для меня без нее, если она умрет сейчас.

Цена слишком высока. Но за нее я готов заплатить вдвое больше.

Я закрыл глаза и подумал о ней, снова приложив кровоточащую руку к поверхности светящегося камня, магия которого взывала ко мне, когда я сделал единственный выбор, который мог сделать. Это жертва, которую я хотел бы не приносить каждой частичкой своей души. Но я давно понял, что отдам жизнь за свою девочку. Так что выбора на самом деле не было.

— Кровь клятвопреступника, — снова прозвучал голос, теперь еще более мощный, так как энергия в пещере заставила все мое тело покалывать. — Потомок обманщика. Сын разрушителя. Предлагаешь ли ты свою жизнь в качестве платы за разрушение уз?

Моя рука задрожала, прижавшись к камню, и я закрыл глаза от золотого сияния, исходящего от него, наполняя разум образами девушки, ради которой я с радостью готов отдать все, безмолвно извиняясь перед ней за то, что был таким эгоистом, принимая такой выбор. Хотя и знаю, что у меня нет другого выбора.

Без нее не будет меня. И я готов отдать свою жизнь за ее жизнь, даже если бы мне пришлось умереть прямо сейчас. Я сделаю этот год незабываемым. Я искуплю все ужасные вещи, которые когда-либо делал ей, и уничтожу своего отца, дабы убедиться, что она будет в безопасности от его тирании, когда меня не станет.

В конце концов, для меня существует лишь она. Я написал это на своей коже, и это клеймо на моем сердце. Она владеет мною полностью, и я никогда не сделаю другого выбора.

— Я принимаю твои условия, — прорычал я глубоким голосом, в котором звучала окончательность. — И я предлагаю свою жизнь в качестве платы.

Тори

Вокруг меня полыхал огонь, когда я стояла перед Лайонелом, стиснув зубы от отчаяния, пытаясь остановить себя от нападения на Калеба. Но всё бесполезно, связь вынуждает меня бороться, как бы я ни сопротивлялась.

Я держала воздушный щит вокруг себя и Лайонела, и стук моего сердцебиения в ушах заставлял мою голову кружиться.

Калеб с решительным криком бросился вправо от меня, и я подняла руки, намереваясь облить его магией воды, но как только сила достигла кончиков моих пальцев, огромный взрыв энергии чуть не сбил меня с ног.

Я пошатнулась на шаг назад и резко вдохнула, моя магия запульсировала в моей коже незнакомой волной, словно солнечный свет на моей плоти в яркий летний день и отголосок чего-то темного и забытого, проникающего в мою душу.

Моя левая рука горела так, что по коже побежали мурашки удовольствия, а когда я посмотрела на нее, то обнаружила, что знак Овна, которым Лайонел заклеймил меня, исчезает, а оковы в моем сознании начинают спадать.

Я втянула изумленный воздух, когда моя сила всколыхнулась во мне, и я повернула голову, взглянув на человека, который украл мою корону.

Щит, который я использовала для нашей защиты, распался, так как принуждение защищать его покинуло меня. Лайонел схватил меня за запястье, крича что-то неразборчивое, а я сузила глаза, наконец-то не чувствуя ничего, кроме ненависти к этому чудовищу, которое держало меня в тюрьме и пытало.

Уголком глаза я заметила, как в мою сторону метнулось какое-то пятно, воспользовавшись тем, что я впервые опустила щит, и вздохнула, когда острый укол врезался в мою руку.

Калеб исчез так же быстро, как и появился, но эффект от противоядия, которое он только что дал мне, пронесся по моему телу, как лесной пожар, когда мой Феникс проснулся, и огонь заплясал в моей душе.

— Что, черт возьми, ты наделала? — прорычал Лайонел, его хватка на мне усилилась, когда он почувствовал, как связь между нами разрушается.

Но он явно пока еще не понял, что именно происходит, и этот момент оказался единственным, который мне нужен.

С ревом ярости моя форма Феникса вырвалась из моей кожи, и я окуталась пламенем, которое при моем изменении пылало жарче, чем поверхность солнца.

Лайонел закричал, когда его руку охватило пламя, и взрыв воздушной магии ударил мне в грудь с такой силой, что меня выбросило из королевской ложи в яму под нами.

Вонь горящей плоти осталась со мной, пока я падала, его магия била по мне с такой силой, что я шлепнулась на песок в яме, не успев даже попытаться отбиться от нее.

Песок был твердым, как камень, мои крылья подмяли меня под себя, а вокруг вспыхнуло пламя, и агония рикошетом пронеслась по моему позвоночнику.

Я задохнулась от боли в теле, исцеляясь от самой сильной, когда оказалась в гуще битвы, происходящей здесь, внизу, хотя ни одна из Нимф еще не обратила на меня своего внимания.

Я выругалась, вскарабкавшись на ноги, и обугленная, почерневшая рука упала с моего запястья, где его пальцы все еще обвивались вокруг меня, на песок. Дикая и жестокая улыбка заиграла на моих губах, когда я посмотрела на Лайонела, который стоял и кричал на меня с королевской ложи, на месте правой руки у него был мозолистый обрубок, а на его лице отразилась полнейшая паника, когда он увидел передо мной обугленный кусок плоти.

Он метнул в меня магический снаряд, но я оказалась намного быстрее, поскольку он с трудом управлялся со своим Элементом одной рукой, испытывая ослепляющую боль от ранения, и его удар отрикошетил от моего воздушного щита безо всякого эффекта.

Магия забурлила в моих жилах, когда я взглянула на него, видя свой шанс покончить с этим раз и навсегда, и пламя, покрывавшее мое тело, разгорелось вокруг меня в пылающее инферно, скапливаясь в моих ладонях, когда я приготовилась уничтожить его.

Но прежде чем я успела уничтожить его, между нами проскочила женщина, окутанная тенями, в ярости выкрикивая мое имя, когда она заметила меня и потянула за тени, которые прикованы к моей душе, пытаясь снова подчинить меня своему контролю.

Но мне надоело быть игрушкой для теней и этого ублюдочного Дракона. И пока тьма вздымалась в моих жилах и пыталась заставить меня пасть под ее властью, Феникс внутри меня разгорался все ярче и ярче. Вся моя душа была выкована в огне, и когда я отдалась жару пламени, оно устремилось под мою кожу, выслеживая темную силу, которая никогда не должна была стать моею в первую очередь. Пламя сжигало тени одну за другой, освобождая меня от каждой из их оков, до тех пор, пока каждый клочок тьмы во мне не был изгнан.

Я задохнулась, когда последняя из них была выжжена из моей души, и встала во весь рост, когда тяжесть этих оков отпустила меня, и я наконец вернулась к самой себе.

Я свободна.

Моя улыбка увеличилась, а теневая сука яростно закричала, осознав, что я сделала, и бросилась ко мне с обнаженными клыками, словно собираясь разорвать меня на части своими чертовыми зубами.

Я запустила в нее огнем Феникса, заставив ее прекратить наступление, пока она призывала все больше и больше теней для своей защиты. Но она не остановилась на этом. Тьма хлынула из ее тела каскадом бесконечных теней, свернувшись вокруг нее и растекаясь темной силой, которая, казалось, высосала всю радость из воздуха и заставила ближайших к ней повстанцев упасть на колени в песок, крича от боли.

Я огляделась вокруг в поисках Дарси или моих друзей, но мое внимание снова привлекла Принцесса Теней, поскольку ей удалось отбить мое пламя и привлечь к себе еще больше темной магии.

Я огляделась вокруг в поисках Дарси или моих друзей, но мое внимание снова привлекла Принцесса Теней, которая сумела отбиться от моего пламени и притянуть к себе еще больше темной магии.

Облако черного дыма начало кружиться вокруг нее в водовороте, который поднимался все выше и выше, а она злобно улыбнулась, готовясь уничтожить нас всех силой своей мощи.

— Хватай мою руку! — прорычал Лайонел, швыряя магическую вспышку в Калеба, который снова вступил с ним в схватку, и сумел отбросить его достаточно назад, чтобы у того появился шанс сбежать.

Лайонел запустил огненную искру за спину, пытаясь сдержать Калеба, и спрыгнул с королевской ложи, используя воздух, направляя его ко мне, а я направила свое пламя на сучку теней, пытаясь прорваться сквозь них, до того, как она сделает все, что задумала.

Но похуй. Лайонел не должен исцелиться от этой раны, если я помогу. Я обещала отплатить ему кровью и плотью за все те муки, которые он мне подарил, а это только начало.

Вспыхнув огнем Феникса, который пронесся прямо через мою душу, я обрушила на почерневшую руку, лежавшую на песке, всю силу своего дара, уничтожив ее с яростным криком и наслаждаясь истошным ревом Лайонела, когда он увидел, что я сделала.

Прикрепить и исцелить конечность было можно. Но вырастить новую? Никаких, блядь, шансов.

Теневая сука закричала так громко, что, клянусь, все небо чуть не разорвалось на части, когда она отшвырнула тени от себя по убийственной дуге, которая врезалась в повстанцев, заставляя каждого, кого они задели, вопить в агонии.

Сокрушительный рёв разорвал облака над головой, и я не удержалась и посмотрела вверх: Штормовой Дракон пронёсся к нам, из него вырвалась молния, и огромная вспышка отбросила Лайонела назад, к клубящимся теням, поглотившим дальнюю часть амфитеатра.

Данте развернулся, собираясь погнаться за ним, но рогатая Нимфа прыгнула на него с трибун, ее щупы вонзились ему в ногу, разрывая чешую и плоть, Дракон взревел от боли и унесся в небо.

Я потеряла Лайонела из виду в тумане и бросила в сторону Нимфы мощный взрыв огненной магии, заставив ее отлететь от меня, пока я крутилась, пытаясь сориентироваться.

Я накинула на себя щит и в отчаянии развернулась, ища сестру среди бойни, зная в душе, что если у нас и есть шанс выжить, то только вместе.

Первым я заметила ее голубые волосы, когда она с яростным ревом прикончила Нимфу и повернулась, посмотрев на меня, словно почувствовала мой взгляд на себе.

Я вернулась в форму Фейри, когда мы начали бежать навстречу друг другу, и мое сердце сжалось от желания воссоединиться со своей второй половинкой. Если наша сила соединится, то я уверена, что в этом мире нет ничего, что сможет нас остановить. Ни злые Драконы, ни психованные суки, владеющие тенями.

Эта битва ещё не была закончена. Но мы закончим ее вместе.

Дарси

Я подбежала к сестре, наши руки сцепились, и она посмотрела на меня, поняв, что что-то не так, так как мой Феникс не сразу бросился навстречу ее, а из-за продолжительной силы проклятия я чувствовала себя обессиленной и слабой. Смятение охватило меня, когда я обнаружила, что ее глаза ясные, яркие и зеленые, а черное кольцо Несчастных вокруг них исчезло.

— Что… — начала я, но тут рядом со мной с гортанным ревом приземлился огромный Штормовой Дракон, и от его кожи заискрилось электричество, когда он повернул голову и посмотрел на нас.

— Данте, — вздохнула Тори, подбегая к нему и залечивая зазубренную рану на его ноге.

— Лэнс! — позвала я, и он в мгновение ока оказался рядом со мной, с ужасом глядя на меня и опуская меч в руке.

— Мы должны уходить, — настоятельно произнес он. — Армия Нимф уже здесь, мы все умрем, если останемся. Ты должна объявить отступление, пока нас не перебили.

— Я? — усмехнулась я.

— Да. Это ваша армия. Они будут слушать только тебя или Тори, — твердо сказал он, его глаза пылают от того, как сильно он верит в это. Я не была в этом так уверена, но решила, что попробовать стоит. Я не хочу, чтобы кто-то еще умер сегодня.

Он протянул руку, чтобы наложить заклинание на мое горло, и я переглянулась с Тори, которая кивнула в знак согласия.

Я откинула голову назад и закричала, звук усилился в десять раз благодаря его магии.

— Отступаем!

Хэмиш завывал на трибунах, призывая своих друзей за собой, он вел их через пролом, проделанный в боковой стене амфитеатра, пока они разворачивались от боя и бежали.

— Милые дамы, вы обе должны уйти сию же минуту! — Джеральдина бежала впереди, Макс рядом с ней, а Сет, вернувшись в свою форму Фейри, следовал за ними по пятам.

Тени закружились по всему стадиону, когда Лавиния прорвалась сквозь отступающих повстанцев, разрубая их своей свирепой силой, которая казалась сильнее, чем когда-либо прежде, заставляя землю содрогаться под нашими ногами.

Лайонел внезапно взлетел в небо в форме Дракона, прижимая одну обрубленную переднюю лапу к груди, а за ним устремилась толпа Драконов, перекидываясь и защищая его, пока летели над толпой, выпуская струи огня из своих легких.

Орион выставил щит, а я с усилием вытолкнула из себя магию, отчего у меня затряслись ноги, помогая ему защитить нас, Макс, Сет и Тори тоже добавили свою силу. Калеб выскочил из темноты навстречу нам, и мы пропустили его внутрь как раз перед тем, как щит полностью закрылся.

— Где, черт возьми, Дариус? — спросила Тори, пока Орион искал его на трибунах.

— Его здесь нет. Он куда-то ушел с Габриэлем, — сказал Сет, применив магию земли к своим ногам, прикрывая свои причиндалы парой штанов из листьев.

— Идемте, честные воины, мы должны отступить, чтобы мы могли жить и сражаться еще не один день! — приказала Джеральдина.

Ксавьер завывал на нас с неба, проносясь над головами, его крылья неистово бились, рог был окровавлен, а глаза свирепы.

Данте рыкнул на нас с приказом, рывком повернул голову к себе на спину, веля нам залезать. Мы вскарабкались на его спину, а Орион прижал меня к своей груди, и я обхватила Тори спереди.

Данте взмыл в небо, пока мы все продолжали прикрывать его, а я в полном отчаянии смотрела на кровавую бойню внизу. Амфитеатр горит, а повстанцы спасаются бегством. Розали Оскура завывала, ведя своих Волков через дворцовую территорию, а огромный золотой Лев помчался посреди стаи с целой группой людей, цепляющихся за его спину.

Тени поглотили весь стадион внизу в демонстрации силы, настолько огромной, что страх разлился в моей груди.

— Что сделал Дариус? — тяжело спросил Орион, наклонившись вперед, показывая мне свою левую руку, на которой больше нет метки Льва.

Я вздохнула, прижавшись к нему и сестре еще крепче, чем прежде.

— Понятия не имею, — ответила Тори, показывая нам голый участок кожи на своей руке, где когда-то был знак зодиака Лайонела. Слезы надежды залили мои глаза, и я взмолилась, чтобы этот день принес хоть что-то хорошее.

Вспышка силы пронеслась через отпечаток ладони, оставленный Лавинией на моем бицепсе, и сдержала вздох, прижимая его, прикусив губу от зловещего ощущения проклятия.

Орион прижался губами к моему виску, затем заговорил мне на ухо. — Что бы она ни сделала, я сделаю все, что в моих силах, но исправлю это, Голубок. — Мое сердце сжалось, когда я прижалась к нему, с трудом веря, что мы оба выбрались живыми из этой ямы.

Лайонел с ревом промчался по небу, заметив нас, и бросился в погоню с Лавинией на спине, а вокруг нее простиралось бесконечное пространство теней.

Я взмахнула рукой и направила всю свою магию в наш объединенный щит, готовая сражаться, если придется, и молясь, чтобы мы смогли обогнать их.

Ксавьер летел рядом с нами, его крылья неистово бились, он не отставал от Данте и оставался под защитой нашего щита.

Драконье пламя выплеснулось в нашу сторону, когда верные ему Драконы помчались за ним строем, мы оказались в бегах от целой армии, и только наш объединенный щит стоял между нами и смертью.

— Уходим за дворцовые стены! — ободряюще крикнула Тори, когда Данте помчался по небу, и огонь Дракона пронесся по нашему щиту, заставляя его дрожать и трещать, пока мы боролись за его сохранность.

Когда мы выбрались за границы барьера, по нам пробежал едва уловимый толчок магии, и я повернула голову, увидев Калеба с мешочком звездной пыли.

Калеб подбросил звездную пыль в воздух впереди нас, и Лайонел сердито зарычал, когда Данте влетел в частицы, и нас увлекли за собой звезды.

Данте подбросило на несколько футов, когда мы оказались в другом, блаженно тихом небе, где-то далеко от дворца, и меня охватило облегчение: я прижалась к сестре, а она в ответ крепко сжала мою руку.

Мы взмыли в облака, Ксавьер летел рядом с нами, а Данте издал скорбный рев, который я почувствовала до глубины души.

Слезы затуманили мое зрение из-за всех, кто погиб сегодня. И пока мы парили в бесконечном синем небе, и я не знала, куда мы летим, только то, что мы не можем вернуться в Академию Зодиака. Мы не сможем пойти туда, где нас найдет Лайонел. Наследники встали против него, мы все раскрыли свои карты. И Король Драконов заставит всех верных Фейри и Нимф в Солярии охотиться за нами до наступления ночи.

Теперь мы все стали беглецами.

И если кого-нибудь из нас поймают, цена тому — смерть.

Notes

[

←1

]

Призываю силы воды (лат.)

[

←2

]

Я прошу силы воздуха (лат.)

[

←3

]

Молитесь силе огня (лат.)

[

←4

]

Я прошу силы земли (лат.)

[

←5

]

Вид орального секса, когда мужчина помещает одно или два яичка в рот партнеру.

[

←6

]

Теперь я хочу познакомиться с вашими членами (итал.)

[

←7

]

Слэ́шер (англ. slash «удар с плеча; рубить») — поджанр фильмов ужасов (иногда называемых фильмы отсчёта тел или фильмы мёртвых подростков), для которого характерно наличие убийцы-психопата (иногда носящего маску, иногда обладающего сверхъестественными способностями), который преследует и изощрённо убивает одного за другим некоторое число людей, чаще всего — подростков, в типично случайной неспровоцированной манере, лишая жизни многих за один день.

[

←8

]

Ваджазлинг — украшение линии бикини женщины блеском, стразами, или драгоценными камнями, путём приклеивания на косметический клей. Используется как украшение, и как изюминка в сексуальных отношениях.

[

←9

]

Красавица (итал.)

[

←10

]

Склизкая ящерица (итал.)

[

←11

]

Принцесса (итал.)

[

←12

]

Засранец (итал.)

[

←13

]

Мой друг (итал.)

[

←14

]

Невеста (итал.)

[

←15

]

«Верблюжья лапка» — это разговорное название дефекта в одежде, когда она образует множественные складки или повторяет очертания половых органов женщины. Часто можно встретить данный дефект у женщин в купальниках, плавках, шорт, обтягивающих джинсах, лосин.

[

←16

]

В английской версии написано «camelbert», что созвучно с «camambert». Камамбе́р — сорт мягкого жирного сыра.

[

←17

]

Лонг Донг Сильвер — британская порнозвезда на пенсии, известная своим большим пенисом.

[

←18

]

В английской версии написано «dicktator» от слов «dick»- член, и «dictator»- диктатор.

Content

Валенти Сюзанна и др Обреченный трон

Каролайн Пекхам & Сюзанна Валенти Обреченный трон