Ольга Назарова

Убежище. Книга пятая

Посвящается моей маме – моему Убежищу.

Глава 1. Новогодний придверный кот

«Почему-то каждый Новый Год мы ждём, словно комиссию из санэпидемстанции! – думала Марина, до зеркального блеска надраивая плиту. – Моем, чистим, стираем…»

Она перешла к столу. «А ещё как будто мы шеф-повара и мечемся перед визитом мишленовского дегустатора! – в будущий оливье отправились нарезанные по всем правилам солёные огурчики. За ними неожиданно капнула слеза, потом ещё одна и ещё. – Ну, куда? Куда я всё это наготовила? И кому? А?»

Марина осмотрела стол, заставленный блюдами и тарелками, опустилась на стул и заревела. Хорошо так, от души, с подвыванием и горестными всхлипами.

«Ниииикооомуууу я теперь нееее нууужнаааа!» – слёзы превратились в Ниагарский водопад, щедро кропя её фартук.

На фартуках поверх домашнего костюма или платья всегда настаивал Виктор – супруг Марины.

– Мирашенька, – так он ласково переиначивал её имя. – Кроличек, ну, ты же не хочешь быть неаккуратной?

Марина, конечно же, не хотела и все двадцать четыре года супружеской жизни носила эти проклятые фартуки, а неделю назад Виктор объявил, что он полюбил по-настоящему и уходит из семьи…

– Марин, ты меня пойми… Я вдруг понял, что жизнь уходит, а я столько всего ещё не сделал! Нет, дерево посадил, сына вырастил, дом построил, конечно. Кстати, дом придётся поделить! Квартира твоя добрачная, я не спорю, а вот дом… Да! Так о чём я? Дерево, дом, сын – это всё здорово, конечно, только вот жизни-то я не видел! Всё работа, квартира, дом, гараж… Ну, в отпуск мы ещё с тобой ездили, а жизнь-то где?

Марина от изумления даже не сумела уточнить, а какую ещё жизнь он хочет? И где, в таком случае, её собственная жизнь? Она ведь тоже жила по такому же маршруту. Только вот слова запутались в мыслях и никак не захотели выразиться. А муж продолжал:

– Ну, так вот я вдруг понял, что так жить не могу! А потом… потом встретил её! – взгляд Виктора приобрёл мечтательное выражение, а руки непроизвольно обрисовали в воздухе нечто похожее на песочные часы экстремального размера. Марина отвернулась. – Даааа, понимаешь… вот так жил-жил, а встретил мечту, фею!

Мысли Марины и её взгляд наконец сфокусировались на чугунной сковородке и на том, что у неё тоже появилась спонтанная такая мечта: этим вот предметом да по маковке с намечающейся лысиной! Остановило только то, что от тела избавляться сложно и муторно, а потом – Андрюшка…

Сын и так переживал не лучший момент в жизни. Он с первого класса влюбился в соседку по парте, ухитрился войти и пережить подростковый возраст, закончить школу, закончить институт и даже на работу устроиться, и всё это рядом с Иришкой. Марина с мужем, равно как и родители Ирины, были свято уверены, что их дети поженятся. Собственно, после окончания института уже никто и не возражал: женитесь на здоровье! И тут рррраз – и всё закончилось. По какой причине они расстались, ни Ирина, ни Андрей не рассказывали, но оба впали в сумрачно-мрачное настроение, и только пару дней назад сын в первый раз подал какие-то признаки нормальной жизни, заявив, что Новый Год будет праздновать где-то с друзьями.

«И только он начал в себя приходить, я прибью его папеньку? Неее, это перебор!» – решила Марина и с усилием отвела взгляд от сковороды.

Виктор всё чего-то говорил и говорил, описывая свои эмоции и ощущения: он любил разбегаться «мыслью по древу», и Марина, наконец-то, решила, что с неё хватит!

«Пущай теперь молодуха выслушивает!» – кивнула она сама себе. То, что пассия супруга на двадцать пять лет его младше и приехала откуда-то издалека, Марина в речах мужа уловила.

Виктор, не дождавшись от жены понимания своих поступков, мрачно собирал вещи, а Марина всё думала про Новый Год.

Как же она его встретит одна? Родители уехали в Крым и живут там рядом с семьёй младшей сестры. Сын пойдёт к друзьям, а Виктор… Ну, собственно, оно понятно, куда денется Виктор.

Она почему-то ухватилась за эту мысль про праздники в одиночестве, словно это было самое страшное и сложное из того, что случилось в её жизни, и всю неделю только об этом и думала. И вот пожалуйста: Новый Год на носу, и она рыдает в собственной кухне в полном фатальном одиночестве!

«Когда надо отвлечься, хорошо мусор вынести! – вспомнила она фразочку младшей сестры. – И для хозяйства польза, и в голове проясняется».

«Ну, пойду, хоть отвлекусь!» – она вытерла слёзы, прихватила мусорный пакет и открыла дверь квартиры.

– Опять ты! – раздражение плеснуло под горло, заставив нашарить веник у двери и…

Тощий полосатый кот, который уже почти месяц с упорством, достойным лучшего применения, приходил и укладывался на придверный коврик у её квартиры, тоскливо поднял голову.

Марина в первые несколько дней после появления кота просто его шугала. Кот неохотно вставал и уходил на пару шагов в сторону, чтобы через пару минут снова вернуться на место. Виктор кошек откровенно не любил, поэтому обходился с пришельцем гораздо жёстче, сгоняя его точным пинком под рёбра.

Нет, Марине кота было жалко, особенно, когда она случайно поймала его взгляд: там была такая безнадёжная тоска, что она даже попыталась было уговорить мужа.

– Кота? Взять? Мирашенька, тогда я от тебя уйду и ты станешь старой девой с котом, – хохотнул он.

Разумеется, вопрос о том, чтобы кого-то там взять, отпал сразу. Кто же променяет родного мужа на тощего поддверного кошака?

И вот сейчас Марина осознала, что муж-то, когда говорил это, уже был готов уйти, что она теперь всё равно брошена и кот, что показательно, тут абсолютно ни при чём!

– И да! Старой девой я, по-любому, уже не стану чисто по физиологическим причинам! – сообщила Марина коту. – А про женщин с котами речи не было! Правда?

Кот заинтересованно поднял на неё глаза.

– Ааааа, да пропади оно всё пропадом! – решила Марина. – Самой так погано, что хоть на стену лезь, понимаешь?

Кот явно понимал.

– А раз понимаешь, чего коврик-то протирать? Заходи давай! Хоть поешь нормально.

Она сама себе удивилась, но решила, что сейчас просто покормит кота и даст ему возможность поспать в тепле и на чём-то мягком.

– И ничего такого больше! – она решительно кивнула сама себе. – На одну ночь!

Правда, как-то так вышло, что, когда она заплакала над приготовлением селёдки под шубой, которую обожал муж, кот оказался у неё на коленях и слёзы быстро закончились, зато началась котостирка, котосушка и котоукладывание на новогодний подарок мужу – меховую жилетку.

А чистого, благоухающего её лучшим шампунем, высушенного и блаженного котика выкинуть обратно на придверный коврик даже рука как-то не поднимается.

– А знаешь, что? Оставайся у меня! Муж ушёл, кот пришёл – однако, баланс! – Марина хотела было опять поплакать, а потом взяла и передумала! Нет, правда, что за глупости такие! Новый Год на носу, а нос такой красный и распухший, что с таким только Деда Мороза изображать!

Странное дело, как одно небольшое, в сущности, животное, может так изменить атмосферу! Холодные тени в углах превратились в уютный полусумрак. Накрытый по всем правилам стол, ломящийся от угощений, перестал выглядеть чем-то неуместным. Посверкивала в углу ёлка, уже не вызывая желания выкинуть её с балкона от отчаяния. И уж, конечно, не хотелось повыть там же на балконе, распугивая любителей фейерверков и новогодних гуляний.

«Глупости какие! Там холодно и снег, а у меня тут тепло, вкусно и котик опять же…» – медленно раздумывала Марина.

За три часа с момента появления кота мысли Марины тоже изменились. То метались как подстреленные, путаясь друг в друге, заныривая в воспоминания, копаясь там и раздирая в клочья любые попытки успокоиться. А сейчас они стали степенными и тихими, словно изменив направление движения.

Марина потёрла лицо, и кот с неодобрением покосился на неё, заставив подойти к зеркалу.

– Ндааа, и что мы видим? – уточнила она у зеркала. – Женщину в возрасте сорока четырёх лет! – сообщила она сама себе.

«Возможно, выглядишь моложе! – намекнуло зеркало. – Только вот зарёванная, и морда лица в пятнах, и глаза опухшие, да и нос тоже… Немудрено, что кот смущается».

– А нельзя было вот без всего этого? – возмутилась Марина. – Ну отразило бы что-то вроде: «Ты, конечно, всех милее, всех румяней и белее»? Жалко тебе, да?

«Это к Пушкину! Я тебе кто? Имей в виду, я просто зеркало!» – явственно отражала зеркальная поверхность.

Кот тоже пришёл посмотреть на себя.

– Ты-то красавец! Тощий, правда, но это дело поправимое! – польстила ему Марина. – А! Ладно! На двадцать пять лет моложе я выглядеть всё равно не буду: какая есть, такая и есть!

– Прррально! – мурлыкнул кот по-кошачьи, но вполне понятно.

И тут в дверях заскрипел замок.

Сердце Марины торопливо и взволнованно застучало. «Виктор? Вернулся? Всё понял и вернулся? Счастье-то какое! Так, секундочку. А почему, собственно, счастье? И где моя сковородка?»

Марина с боевым настроем шагнула к двери и…

– Андрюша? Солнышко! Что-то случилось? – понять внезапную тревогу было несложно. У сына был вид странный и загадочный.

– Мам, а ты не будешь против, если мы с тобой встретим Новый Год? – он разулыбался, смахнув с лица серьёзное выражение, и вытянул из-за спины свою Иришку, которая что-то прятала за пазухой.

– Марина Сергеевна, я так рада вас видеть! – пискнула Ира.

– Родные мои! Вы помирились? – Марина разом засияла, как та самая ёлка…

– Да! И мы… Мы это… пожениться решили! И вот ещё чего… – Андрей обнял Иринку за плечи и подвинул её поближе к матери. – Это тебе! Мы подумали, что тебе грустно, а с этой чудачкой грустить никак не выходит!

Из-за отворота Ириной дублёнки вынырнула крошечная стриженая мордашка.

– Она метис пуделя с кем-то, и мы её забрали из-под усыпления. Уже свозили на стрижку, так что она вся красивая и чистая, – Ирину смущало выражение лица будущей свекрови. – Наверное, вы не хотели собаку? Она маленькая совсем будет, её можно даже не выгуливать… Если что, она в нашей комнате жить будет.

– Я-то? Я хотела! – уверенно сказала Марина, ни о чём таком ещё полминуты назад не знавшая. – Только вот у кота нужно спросить… – Кооот, а кот… ты собаку усыновишь? Ёлки-палки, надо какое-то имя придумать, что ли, а то так обращаться как-то неудобно, да, ваше котейшество?

Кот милостиво осмотрел щенка, даже понюхал вполне благожелательно. Очень легонько постучал по ней лапой исключительно для того, чтобы эта капля поняла, кто в доме хозяин, и удалился к столу – наблюдать за порядком.

Люди суетились вокруг стола, что-то ещё подкладывая, поправляя и расставляя. Усталая щенуля, оприходовав кусок куриной грудки, уснула на свёрнутом байковом одеяле. Стрелки часов неумолимо приближались к двенадцати, а кот, сытый и довольный, уже домашний, со своей стаей и даже внезапно особаченный, думал о своём, тайно-кошачьем:

– Забавно… Люди думают, что это они нас заводят. Вот чудаки. Нет, это мы приходим, чтобы их вывести. Откуда? Из одиночества, отчаяния, лишних и ненужных мыслей. Вы же так любите забивать междуушье непонятно чем! И поверьте: мы всегда приходим вовремя и по адресу, и именно к тому, кому мы будем нужны! Нет, вы, конечно, можете пройти мимо, прогнать, пнуть или оттолкнуть. Только вот а вы абсолютно уверены, что наша помощь вам не понадобится? Что не нужно будет, как мышку, поймать и закогтить вашу тоску, рассмешить, сделать так, чтобы от одного маленького котика радости было так много, что она наполнит весь ваш дом! Уверены? Ну-ну, то есть мя-ууу… Выбор сделан, и он только ваш! Кому котика, а кому тени в углах и вой на балконе с тоски; кому собаку, а кому хищницу с зубами и когтями. И неясно пока, куда этот выбор кого из вас приведёт… правда, я прямо чую впереди очень интересную дорогу. Может быть, она и не очень скоро развернётся под лапами, но она будет!

Глава 2. Правила обезвреживания свадебных гостей

Свадьба всегда вещь хлопотная, особенно, если в её подготовке рвутся принимать самое активное участие две деятельные и крайне опытные во всех вопросах скопом тётушки.

– Маааам! Я тебя умоляю… Можно их как-то, ну, хоть как-то притормозить? – не выдержала Нина буквально после первого же тёткодесанта, изрядно потоптавшегося на её свадебных планах. – Инна привезла мне список из восемнадцати ресторанов, в которых, по её мнению, вообще можно что-то есть. Остальные она не рассматривает! Хотя при чём тут она, я не очень поняла. Даже если она ничего есть не будет, я переживу! Вот чесслово переживу!

Кот Полосатость, сидящий на Нининых коленях для уравновешивания расстроенной хозяйки, понимающе мяукнул, явно намекая, что и он это переживёт.

Нинина мама поставила смартфон на громкую связь, поэтому её муж – Нинин отец – тоже отлично слышал слова дочери.

– Инну можно притормозить, только если ей гирю на ногу приковать. Нет, лучше две! – вздохнул он.

– У меня Гирь один, и он против! А есть же ещё и тётка Мила! – вздохнула Нина.

– А Миле чего надо? – осторожно осведомились родители.

– Как чего? Платье у меня не то! Плохое, не по фигуре, не тот оттенок, кружавчиков мало, а оборок и жемчугов со стразиками и вовсе нет! И почему оно без шлейфа? Без шлейфа на свадьбе низззя! – Нина очень точно воспроизвела интонации тётушки, и сама хихикнула, правда, довольно невесело. – Нет, это было бы смешно, если бы не было так много и активно! И вообще, вот странно, у Милы отличный вкус во всём, что касается одежды, но вот на свадьбах он почему-то фатально погребается под ворохом всякой ээээ…

– Фигни! – дополнил Нинин отец. – Это потому, что она с детства мечтала быть принцессой на собственной свадьбе, но раз со своей не удалось, отыгрывается на окружающих.

Отыгрывание на племяннице шло полным ходом Мила планировала приехать «спасать платье» с полным швейным набором «фигни» свадебного характера. Инна упорно продвигала свои планы по ресторанам, не обращая ни малейшего внимания на то, что у Нины и Владимира уже всё запланировано, заказано и даже оплачено. Прочие родственники старались их отвлечь. Короче, семья Нины принимала посильное участие в предсвадебных развлечениях.

– Я вот одно не могу понять: на моей несчастной голове уже все сплясали, кроме ПП! – удивлялась Нина. – Что-то странно и подозрительно… И вообще, мне очень неловко!

– Это ещё по какому поводу? – Владимир расслабленно возлежал на диване с кошкой Маурой в районе солнечного сплетения. Кошка пела, сплетение внимало, явно транслируя приятность во все прочие важные точки организма. Короче, человек заслуженно отдыхал после рабочего дня и неловкость Нины встретил с недоумением.

– У тебя семья спокойная, нормальная, а у меня… – Нина обречённо покосилась на истерично заржавший телефон. – Всё время забываю, что Пашка поставил мне на звонки тётушек специальные «тревожные» вызовы. У Инны – конь, у Милы – коза. Каждый раз хочу сменить, но к концу разговора они меня так уматывают, что я напрочь забываю об этом.

Смартфон снова изобразил конское ржание, и Нина, поморщившись, приняла вызов.

– Нет, я не звонила в те рестораны. Почему? Потому что у нас уже всё заказано и я тебе об этом много раз говорила. Это приличный ресторан. Нет, не из твоего списка. Сочувствую, обидно, наверное, на свадьбе ничего не есть, но ты можешь принести всё с собой! – Нина поморщилась. – Тёть, я тебе разрешаю даже в ООН на меня пожаловаться, а не только родителям и бабуле с дедом!

Она отключила надоевший гаджет, отложила его в сторону и кивнула жениху:

– Вот, видишь, у твоих-то родственников этого нет!

– Милая, ты просто знаешь только маму и Мишку, а родню мою ты ещё увидишь! Я думаю, что они твоим ещё фору дадут…

Именно это в данный момент и обсуждали ПП с Мишкой.

– Бабулю забодали со звонками. Оказывается, у нас столько родственников, я и не знал… И, похоже, они все рвутся прибыть на свадьбу, – рассказывал Мишка.

– Незнакомые родственники на свадьбе – это или боооольшой кошмар, или веселущая комедия! – с умным видом заявил Пашка. – Надо постараться сделать так, чтобы это была комедия. Своих-то мы обесточим, если что…

– А как обесточите, если не секрет? – осторожно поинтересовался Мишка. Осторожно, потому что методы ПП почти всегда были довольно радикальными, а тут свадьба…

Полина сомнения приятеля поняла и рассмеялась:

– Не бойся, мы будем всё делать тихо, но эффективно! Например, Инну напрочь вырубает из действительности возможность прочитать лекцию о здоровом питании, а одна из наших родственниц на этом повёрнута. Так что мы поменяли план рассадки гостей так, чтобы она оказалась около Инны. С другой стороны от неё будет Мила: она к собственной сестре привычная, так что никто и не пострадает.

– А как вам разрешили план менять? – удивился Мишка.

– Да никак! – близнецы хмыкнули. – Мы что, стали бы спрашивать? Взяли Нинин ноут и переделали. Ей и так хватает, чем заниматься.

– Эээ, ну, ладно, про Инну я понял, а вторая тётка?

– Обесточивается одеждой. Ну, то есть, как только она начинает приставать к гостям, у неё нужно спросить что-то про одежду окружающих! И всё – она заводится читать лекцию. Тут важно смыться подальше, тогда она удивляется, что рассказывает пустоте, но ненадолго, потому что говорить-то уже начала, а значит, будет вещать любому окружающему. Мы ей в соседи подсунули очень молчаливого подполковника – дальнюю родню. Можно было бы проще: Инне высыпать в еду перец, а на Милу случайно перевернуть сок, но Нине не хочется праздник портить! – объяснил Пашка.

– Классно вы всё устроили! – восхитился Миша.

– Да ерунда, просто мы их хорошо знаем! Проблема будет в новых людях! Ну, ваших! Так что с тебя добыча информации.

Мишка подошёл к делу ответственно: взял под мышку кота Фёдора для морального равновесия и пристал с вопросами к бабуле.

– Миш, ну, люди как люди… С характерами, конечно, не без того… Свадьбу испортить? Эээээ, – Людмила призадумалась и вздохнула. – Чтоб прямо испортить – это вряд ли, но сделать так, чтобы их запомнили надолго, это запросто!

– Ба, а ты мне расскажи о них! Ну, чтобы знать, что от кого ждать!

– Родной мой, полагаю, что они и сами не знают, что могут вытворить, если честно! – Людмила тяжело вздохнула.

Она и не собиралась приглашать на свадьбу сына дальних родственников и как раз на эту тему с Володей поговорила заранее.

– Мам, давай тётку Юлию и Димку, да и хватит с нас! – Владимир в детстве отлично относился к Юлии – маминой двоюродной сестре, а с Димой – её сыном – так и вовсе крепко дружил, благо они были ровесники и жили довольно близко. Потом тётка переехала в Сургут и контакты почти прекратились. – С удовольствием с ними пообщаюсь!

Юля с радостью отозвалась на приглашение, только вот она обожала поболтать, поэтому к вечеру следующего дня о свадьбе «Людочкиного Вовочки» знали все, кто имел хотя бы водокиселёвое отношение к обозначенным личностям, поэтому количество внезапно самостоятельно пригласившихся на свадьбу гостей слегка выросло…

Владимир только плечами пожал, выяснив, что к ним рвутся прийти ещё человек семь, начиная с маминой троюродной сестры и заканчивая какой-то полунеопределимой тёткой.

– Мам, не нервничай. Свадьбы – это такой проходной двор, что одним больше, одним меньше – переживём! Я же понимаю, что если им напрямую отказать, то они будут жить в смертельной обиде и на тебя её постоянно выливать!

Людмила облегчённо вздохнула, решив, что со списком гостей покончено, неожиданностей больше не будет, и была не права!

***

– Людонька, ластонька, мы выехали! – сообщил смутно знакомый голос прямо в ухо ещё не очень проснувшейся Людмилы.

– Правда? – удивилась Людмила, спросонья схватившая зазвонивший смартфон. Она потёрла глаза, судорожно соображая, кто это «мы»? Юля, когда вышла на пенсию, купила дом в Подмосковье, так что за шесть дней до свадьбы ей выезжать нет никакого резона, разве что пешком пойти… Да и не Юлькин это голос!

– Людонька, мы так рады за Вовичка!

Вовичкой её сына называла только тётя Тоня – Антонина Ивановна, проживавшая в Хабаровске. Надо сказать, что только место её проживания и сохранило прочих родственников от ранней седины, заикания и поголовных нервных тиков.

– Неееет, только не это! – беззвучно простонала Людмила, припоминающая «коронные» тётушкины выходы, точнее, выходки.

– Да, разумеется, Вовичик любит танцевать на граблях, но, когда мужчина делает это в третий раз, это должно быть интересно! Я сразу поняла, что не могу это пропустить! – пояснила тётя Тоня. – Людонька, ты как-то странно примолкла. Ты что, в обмороке от радости?

– От неожиданности! – выговорила Людмила.

– Ну, это можно! Когда придёшь в себя, учти, что я еду не одна, а с внучкой! Помнишь, я тебе фото присылала?

– Не очень… – призналась Людмила.

– Людонька, я вот удивляюсь, как ты сумела столько проработать врачом и никому не пришить ноги на уши! Ты же ничего не помнишь! – типичная тётушкина шутка сопровождалась мелким подхихикиванием. – Кира! Кира, ты слышишь, тебя даже не помнят!

Молчание рядом могло говорить или о высочайшей степени самообладания, или о глубоком обмороке внучки тёти Тони.

В любом случае Людмила горячо ей посочувствовала.

– Тёть, а Кире сколько лет?

– Кира! Она даже не помнит, когда ты родилась! – торжествующе хихикнула тётушка. – Ну, видишь, какая у тебя рассеянная родственница! Ладно уж… скажу: ей почти тринадцать, и она у нас сбитый лётчик!

– Кто?

– Её выгнали из балета! Ой, ну ты посмотри, какая гордая! Даже из купе убежала, фу-ты, ну-ты… – комментировала Антонина Ивановна какой-то шум. – Чуть дверь эту дурацкую с собой не унесла! Короче, ничего у неё не получилось и её отчислили, а занималась она уже несколько лет!

Людмилино сочувствие к неведомой ей Кире перешло на новую ступень! Она с трудом представляла себе, как можно пережить ЕЩЁ шесть дней с такой бабушкой в небольшом и практически замкнутом пространстве.

Видимо, от этого сочувствия она несколько отвлеклась и задала прямой вопрос:

– Тёть, а вы чего едете-то?

– Как чего? На свадьбу Вовичка! И не говори мне, что ты меня не приглашала, потому что ты с твоей памятью сама-то не забудь туда прийти!

Людмила машинально нащупала на кровати Мауру и подтянула её себе на голову в качестве котокомпресса.

Тётка всё ещё что-то болтала, и в этом рече-селевом потоке Людмила уловила ещё один повод для приезда:

– Она такая неуклюжая: на репетиции грохнулась и повредила колено. Теперь прихрамывает! Врачи тут полные бестолочи и сказали, что хромота пройдёт, но танцевать она не будет, а мы хотим, чтобы она танцевала! Мы и Кристинку в балетную студию отдали, ну, младшенькую мою внучку! Что, ты и её не помнишь? Да она гораздо талантливее Кирки, но и эта, вроде как была ничего…

Людмила поняла, что Мауры, чтобы пережить этот разговор без потерь, ей не хватит, прикрыла смартфон рукой и позвала:

– Фёдооор! Кис-кис-кис! Спасай!

Кот прибыл незамедлительно, прислушался к голосу, выплёскивающемуся из людской звонилки, и поморщился. Состояние Людмилы оценил верно, улёгся ей на грудь, уставился прямо в лицо и громко замурлыкал.

– Да, так вот! Я еду на свадьбу и Кирку хирургам показать. Если чего-то можно сделать, то я тебе её оставлю на лето! А то её родители только младшей заняты, а эту мне вручили.

– Бедная Кира! – Людмила даже не успела возразить против внезапного появления в её доме абсолютно незнакомой ей девочки.

– Да чего она бедная? Характер мерзкий, мрачная вся такая, слово не скажет, только глазищами своими зыркает! То ли дело Кристи – весёлая, заводная, кудрявая, прямо как я в детстве! Короче, мы едем и нас надо встретить. Пиши дату, номер поезда и вагон! Записала? Я тебе буду каждый день звонить и напоминать, а то ты со своей памятью… Кира, Кирка, да где ты там? Напомни мне, чтобы я каждый день Людоньке звонила!

Людмила выключила гаджет и в замешательстве посмотрела на кота.

– Федь, а вот и он – упитанный и пушистый северный зверь! Тётка Тоня такого шороха наведёт, что мало нам не покажется…

Людмила некоторое время собиралась с силами, чтобы сообщить новость сыну, а потом, решившись, изложила ему свершившийся факт:

– К нам едет караул!

– Обычно с такой паникой на лице говорят о ревизоре… – напомнил Владимир.

– Неее, ревизор – это ерунда! Это детские сказочки! А вот Антонина свет Иванна, которая в настоящее время едет на поезде и неумолимо к нам приближается, это да! Это караул! – невесело вздохнула Людмила.

– Да ладно! Тина Иванна? – Владимир скривился. – А по поводу? Ну, чего ей надо-то?

– Она к тебе на свадьбу едет! – сообщила Людмила, снова прибегая к кототерапии и водружая себе на шею Чудь Болотную, пришедшую в гости к Фёдору.

– Хе, а нельзя ли сделать так, чтобы она на полпути поехала обратно? Нельзя? Я так и знал! – Владимир потёр виски. – А у меня как раз чудачка-Нина переживает, что её тётки меня должны шокировать, дескать, у нас таких нет.

– Ой, Нина… Как бы эта зар… в смысле тётушка ненаглядная, век бы не видела, к Нине не прицепилась! – расстроилась Людмила.

– Пусть только попробует! Выкину прямым лётом до Хабаровска! И на билетах сэкономит! – рыкнул Владимир. – Как вспомню её «Вооовииичииик», аж дурно становится!

Дни неумолимо шли, приближая дату свадьбы и приезд Антонины Ивановны. Нинино платье было надёжно спрятано от тётки Милы, тётку Инну озадачили разработкой меню для её собственного здорового питания, а ПП и Мишка жадно слушали рассказы Владимира о нежданно-негаданной гостье!

– Министерство обороны запросто могло бы её использовать в качестве тактического вооружения! – хмыкал Владимир. – Это не тётка – это ядерная боеголовка в пропитке слащавости, ну, сами увидите.

– Увидим-увидим… – мрачно переглядывалась тройка, заговорщицки прищуриваясь.

Глава 3. Терпение Ярославского вокзала

Москва – город выносливый. Разные люди приезжают, и всех нужно принимать. Кто –то приехал в гости, кто-то – по делам, кто-то – на работу, кто-то мрачно осмотреться, заявить, что «фффсевытутгады», и уехать домой, чтобы продолжать утверждать то же самое уже про свой город. Ну, что поделать, натура у людей такая, везде им плохо. Короче, именно моральная устойчивость, благоприобретённая за восемьсот с лишним лет со дня официального основания, и не позволила городу хотя бы немного дрогнуть вокзальной платформой под решительными шагами тётушки Антонины Ивановны.

«И не таких видели!» – решил Ярославский вокзал, призвав к порядку свои фонари, которые чуть было не отшатнулись от решительного вопля гостьи.

– Носииильщиииик! Где носильщик? Что за безобразие! Почему я приехала, а носильщика нет?

За её спиной проводница, обессиленно прислонившаяся к стеночке в тамбуре вагона, вытирала лоб, от души сочувствуя внучке этой невыносимой особы, а также её родственникам.

«Это не женщина, это же катастрофа какая-то!» – думала она.

Поезд из Хабаровска, осторожно поджимая буфера последнего вагона, торопливо уползал подальше от платформы.

– Ноооосииильщик! – проносилось по вокзалу эхо, распугивая дачников и прочих замотанных личностей.

– Я пойду поищу носильщика! – Кира вздохнула. Гора старомодных чемоданов бабушки занимала половину платформы.

– И не вздумай! Пойдёт она… Сейчас должны прийти Людонька и Вовичек. Они, конечно, оба редкие болваны, но нас должны встретить обязательно! Зря я, что ли, звонила и напоминала им каждый день?

Владимир услышал странные завывания издалека и покосился на Людмилу.

– Мам, а ты уверена, что нам нужно подходить близко к эпицентру?

– Ничего не поделать, если не подойти, эпицентр приедет с доставкой на дом! Адрес-то мой она знает…

Носильщик, которого Владимир изловил по пути к «эпицентру», с сомнением пожал плечами.

«Ну, не знаю, не знаю… была бы моя воля, я бы таких и в Хабаровск не пускал бы! Там, конечно, люди ко многому привычные и выносливые – одна погодка чего стоит, но эта так орёт… – подумал он. – Вот где-нибудь в глухой тайге: самое то – территорию от гнуса чистить! Как такая баба рот откроет, кааак взвоет, весь гнус и мошка от ударно-звуковой волны просто замертво попадают!»

– Ну, вот и они! Людонька, ты всё-таки забыла, когда у нас поезд? Вовичек, и как ты не боишься оставлять мать без присмотра? У неё же страшная проблема с памятью, а потом… как ты успела так постареть!

Моложавая и подтянутая Людмила только усмехнулась: на её памяти тётка обожала так начинать разговор с любой женщиной старше двадцати пяти лет.

За спиной крупной, дородной, хорошо одетой пожилой женщины в окружении чемоданно-сумочного разлива стояла худенькая, почти прозрачная, очень бледная девочка и тоскливо оглядывалась.

Людмила на тётку внимания не обратила никакого: знала она её расчудесный характер, а вот Киру рассмотрела сразу и запечалилась.

«Загнали девочку совершенно! Вон, вся съёжилась, плечи подняла так, словно удара ожидает. Нет, это не от того, что могли ударить, а от желания спрятаться».

Людмила после разговора с тётушкой позвонила их общим родственникам, которые и рассказали:

– Да забодали они уже Кирку! Вдолбили себе в бестолковые головы, что она вторая Павлова, и с трёх лет водили заниматься балетом! На неё уже смотреть больно: непонятно в чём душа держится – всё же на диетах! Я тут раз слыхала, как тёть Тоня отчитывала её за то, что она булочку попросила купить! Вот клянусь тебе, Люда, мне хотелось тётку взять за шкирку и трясти! Правда, мне для этого надо было бы стать башенным краном!

– А родители Киры? – уточнила Людмила.

– Оба мечтают о знаменитой дочери-балерине, точнее, о дочерях-балеринах. Когда у них родилась вторая – Кристина, то они решили, что с трёх лет в балет отдавать – это уже поздновато, и повели с двух! Да, это, скорее, была игра, а не балет, но суть в том, что младшей всё даётся полегче. Тогда, чтобы всё внимание уделять юному дарованию, Киру просто препоручили тёть Тоне, а ты сама понимаешь… Это такой кошмар!

– Понимаю! – уверенно кивнула Людмила, словно собеседница могла её видеть. – Ещё как понимаю.

– Я как услышала, что Кира травмировалась, подумала, что теперь-то она отдохнёт от этого проклятого балета, но нет, родичи решили, что надо травму вылечить и продолжать!

Людмила смотрела на девочку, вспоминала слова родственницы и понимала: какой там балет! Кире хорошо бы поесть и спать лечь, а потом отдыхать! Просто много-много отдыхать!

– Вот уж что-что, а крайнее переутомление да нервное истощение и налицо, и на лице!

Антонина Ивановна Вовичка помнила в подростковом возрасте: была проездом и заскочила буквально на пару часов. Был он забавным, худощавым, взъерошенным, как сердитый воробей. Людмила не позволила тётке поточить об него когти, быстро отправив сына на тренировку, но сейчас-то можно отыграться за все прошедшие годы!

– А Вовичек… Это же Вовичек? Ой, прямо не узнала бы! Так вырос, что даже потолстел! Говорят, ты уже два раза женился и развёлся! А что так? Рога помешали? А сын-то на тебя похож?

Владимир, у которого никакого лишнего веса в жизни не было, рогов и подавно, а Мишка был вылитой его копией, нехорошо прищурился… На последние глупости он особого внимания не обратил: понятно же, что пакостная баба ищет уязвимое место, чтобы можно было развлекаться, тыкать острой палочкой в прореху, обнаруженную в броне, а вот слова тётки Антонины про маму расслышал очень хорошо.

И если Людмила несколько отвлеклась от тётушки Антонины, всё вещавшей про её забывчивость, зато Владимир и не подумал этого делать. Напротив! Подойдя поближе, чтобы не орать на весь Ярославский вокзал, он сказал:

– Если вы сейчас же не закроете рот и не перестанете молоть ерунду, я вас лично запихаю в первый же поезд на Хабаровск, а до его отхода сдам тут на Ярославском в камеру хранения! Вам понятно?

Носильщик одобрительно закивал. Видал он подобных тёток! Ничего хорошего от них ждать было нельзя, жизнь окружающим портили только так, а вот остановить можно было только грубым затыканием или полнейшим игнором. Последний способ был чреват: святые на земле попадаются редко, а обычные люди могут или сорваться, или так отрешиться от реальности, силясь не слышать то, что несёт подобная тётушка, что и вовсе того… оторваться от действительности капитально и надолго.

– Я что-то непонятное сказал или вам меня слышно плохо? Понимаю, что в вашем солидном возрасте это может быть сложно, так я погромче могу и даже непосредственно на ухо!

– Вовичек, так я ж ничего такого… Я просто забочусь… – Антонина отлично знала, когда лучше временно отступить. Да и вообще, сейчас она просто наскучалась по настоящему общению: с приличным скандальчиком и воплями оскорблённых собеседников!

Нет, в поезде людей было полно, и она даже пообщалась с некоторыми, но они научились ловко нырять в свои купе и закрываться изнутри. В вагоне-ресторане ей ссориться расхотелось, потому что официантка напоминала самую хмурую из всех продавщиц советского времени и выглядела так, словно могла вывернуть /вывалить/ заказанную еду прямо на причёску Антонины.

К счастью, Антонина Ивановна не видела, как эта грозная женщина преображалась, когда подходила к другим столикам. Там, где сидели люди, которые приходили поесть сами, а не пожрать других, она была улыбчивой, приятной и заботливой.

Ещё была возможность покритиковать Кирку, но внучка, сев в поезд, словно закрылась изнутри: ничего не отвечала, не реагировала на колкости, кроме того, первого дня, когда выскочила из купе при разговоре Антонины с Людмилой.

Короче, дефицит общения и энергетического баланса требовал хорошенького, полноценного скандальчика, вот Тоня и начала его, только ступив со ступенек вагона на многострадальную платформу, а тут такой облом!

Людей, которые могли с ходу её остановить, Антонина Ивановна невольно, где-то глубоко-глубоко в душе уважала. Правда, это никак не проявлялось внешне и нападки на подобных людей она делала даже активнее: азарт, знаете ли… Но в данный момент лучше было слегка притормозить. В конце концов, платить за гостиницу Антонине категорически не хотелось, а Вовичек выглядит так, словно всерьёз может и не пустить её и Кирку в гости.

– Вовичек! – моментально переобулась в воздухе Антонина Ивановна. – Ты что? Ты решил, что я хочу вас ОБИДЕТЬ?

Это тоже было попыткой прощупать противника – подаст назад? Смутится? Почувствует себя неловко?

– Именно! – жёстко ответил Владимир, не страдавший излишней вежливостью.

– Вовичек, как ты мог? Как ты только мог такое подумать? Я старая женщина… здоровье слабое, – опять проверка боем.

– На вас пахать можно! – видал он подобных личностей подальше от себя, желательно в пинковом полёте! Правда, у нас не принято так обращаться с пожилыми, пусть даже исключительно вредными людьми, но вот обижать маму он этой самой тётке точно не позволит! – Короче, или вы ведёте себя прилично, то есть держите рот на замке, или мы уходим, а вы как хотите. Но появляться около маминой квартиры не советую. Понятно?

Антонина Ивановна хмуро поджала губы, даже несколько пожевала их, чтобы сдержать рвущиеся ядкие слова, но перед глазами возникли расценки на гостиничное проживание, просмотренные в интернете, и она сдержалась. Нет, деньги были, и даже не её, а её сына. И можно было въехать в недорогой хостел, только вот она слишком любила себя и свой комфорт…

«Ну, ладно-ладно, впереди свадьба, там и повеселюсь!» – решила она.

Людмила, пока сын, по заветам Карлсона, курощал и низводил гостью, пробралась через чемоданы к Кире.

– Здравствуй! Меня зовут Людмила, я твоя двоюродная, ой, нет, по-моему, троюродная бабушка. Короче, это не важно! Я рада тебя видеть!

Людмила смотрела на узенькое бледное личико с огромными тёмными глазами – против солнца и не понять, тёмно-серые они или карие, и так ей жалко стало это загнанное в угол дитя!

Кира серьёзно кивнула на речи незнакомой ей женщины, явно не поверив, что ей рады.

– Так, где тут твои вещи?

Людмила чуть не зашипела, увидев один чемодан на колёсиках, сиротливо прижавшийся к ногам хозяйки, и рюкзачок, который был водружён на чемодан.

– Всё? Всё остальное Антонины Ивановны?

– Да, – голос у Киры был под стать внешности: тихий, невыразительно-усталый.

Людмила ловко раздвинула завалы тёть Тониного скарба и выкатила Кирин чемодан, вручив ей рюкзак.

– Володя! Это все Кирины вещи. Остальное – Антонины Ивановны. Как ты думаешь, на тележку одного носильщика всё это влезет?

– Тут ничего нельзя ставить друг на друга! – Антонина Ивановна отлично умела расчёсывать нервные окончания окружающих.

– Ну, не знаю, не знаю… – тут же включился носильщик. – Я ж не верблюд, чтобы ещё и на себя вьючить!

Антонина царственно кивнула Кире.

– Ты бери вот эту сумку и тот чемодан, Люда возьмёт…

– Нет. Ни мама, ни девочка ничего таскать не будут. Что не поместится на этого носильщика, поедет с другим. Или стойте тут! – отрезал Владимир.

Разумеется, тут же все чемоданы оказались водружёнными друг на друга на тележку и мирно поехали за владелицей.

– А где мы будем жить? – Антонина чувствовала себя превосходно!

– У мамы в квартире, пока она там. Потом она едет на дачу.

– Ну, так отлично! Она поедет, а мы с Кирой там останемся.

– Нет, вы или едете с ней, или ищите гостиницу! – Владимир припомнил душераздирающий рассказ одной из родственниц, жившей в Питере, которая опрометчиво оставила тётку Тоню в собственной квартире на выходные!

– Она переставила мне всю мебель! Я не знаю, как! Ей лет то сколько… Ну, ладно, столы, стулья, кресла, ну, тумбочки, но ведь она и шкафы двигала! Когда я приехала и чуть в обморок не упала, она сообщила мне, что я могу её не благодарить, потому что она, зная мой омерзительный вкус, бесплатно сделала мне новый дизайн квартиры. Но при этом она так хихикала, что, по-моему, отлично понимала, сколько мне придётся потратить денег и сил, чтобы вернуть всё на места! Кроме того, я уверена, что все мои шкафы обысканы до последней тряпочки, потому что она уточняла, зачем я пью витамины? Забеременеть не получается, да? А флакон стоял в коробке внутри закрытого непрозрачного шкафа!

Владимир и близко не собирался подвергать такому испытанию мамины нервы и её квартиру, хотя понял уже, чего ради она вообще ввязалась в эту историю.

– Девочка! Затюканная донельзя и дико уставшая. Кажется, её к стене прислони, она уснёт лет на пять. Мама-мама… добрая ты моя душа! – Владимир тепло улыбнулся маме, покосился на безразличную ко всему Киру и весело прищурился, пропуская оскорблённые вопли Антонины Ивановны мимо ушей.

– Каааароч! Или так, или валите, тётушка, на все четыре стороны! Я плакать не буду, мама тоже! И да… начнёте выделываться, лично вас отвезу на вокзал и езжайте, куда вам заблагорассудится: хоть в Рим, хоть в Сингапур!

Глава 4. Мировоззрение энерговампира

Антонина Ивановна хитро поглядывала на Владимира, точнее, на его затылок.

«Ишь, ты… крутой какой! Раскомандовался! Погляжу я, как ты у меня попляшешь!»

В своих возможностях Антонина не сомневалась ни разу.

Вывести из себя ближнего своего… – в этом для Антонины Ивановны были и удовольствие, и польза. Она давно обратила внимание на то, что после ссор и скандалов всегда испытывает невиданный приток энергии и сил.

«Прямо, как лет тридцать с плеч долой! – рассуждала пободревшая после очередной склоки Антонина. – И мне хорошо, и этим… тренировочка, чтоб жизнь сахаром не казалась! А то расслабились все!»

Нет, поначалу она развлекалась только с теми, кто, по её мнению, реально заслуживал хорошенького пинка: с продавщицами в магазине, с дворниками, сотрудниками ЖЭКа, с соседями, людьми, гуляющими с собаками. Потом к этому списку «вечно виноватых» плавно присоединились коллеги, родные, знакомые, люди, гуляющие без собак, просто мимо проходящие… Потом ей уже и вовсе не стало дела до реальной или придуманной вины окружающих, важно было только одно – её желание!

Навык склочности оттачивался, и Антонина с лёгкостью могла выбить из колеи любого более или менее уязвимого человека, но и серьёзных противников не чуралась: чем больше эмоций удавалось получить от оппонента, тем энергичнее она потом себя ощущала.

Одно жаль: большинство людей, которые могли хоть как-то избежать контакта с ней, изо всех сил старались держаться как можно дальше.

Да, оставались те несчастные, которые никуда деться не могли: ну, не принято у нас копать окопы прямо в магазине или диспетчерской ДЭЗа… Только вот это была уже не такая интересная охота – без огонька, так, только чтобы не наваливался возраст да форму поддержать…

Обычно её жертвы потом чувствовали себя так, словно по ним проскакало стадо слонов, где каждый слон был запряжён в асфальтовый каток, а потом это стадо вернулось и ещё пару раз побегало в разных направлениях!

– Как будто все силы выжали и воздух выпустили! – это была типичная фраза «собеседников», а скорее, обеда, Антонины Ивановны.

Разумеется, попадались ей и люди со сходными талантами. Вот уж была потеха! Правда, Антонина Ивановна практически всегда выходила победительницей, так что угрозы Владимира её вообще не смутили.

«Расположусь, осмотрюсь и займусь! – обрисовала себе план действий Антонина. – Уж на свадьбе-то отыграюсь за всё!»

Она вошла в квартиру Людмилы с уверенностью захватчика, который будет распоряжаться на этой территории так, как сам сочтёт нужным, и узрела…

– Так, а это ещё чего такое? – Антонина ткнула пальцем в Фёдора и Тима, встречавших своих людей у входа. – Людонька, ластонька, ты что? Забыла, что ты врач?

– Нет, не забыла! – Людмила прикидывала, куда можно поставить чемоданы тётушки, чтобы оставалось хоть какое-то место для прохода.

– Так как ты пустила в дом эту ораву? Это же глисты, бактерии, грибки, вирусы! Зараза!

– Точно! И не говорите, тётушка! Только у нас-то на всё это уже иммунитет, а вот на вас я и не рассчитывала… Прямо и не знаю, как быть! Может, сразу в гостиницу, а то как глисты подхватите да грибками закусите?! – Людмила от присутствия тётки с её уверенностью в том, что она тут будет «владычицей морскою», уже успела несколько утомиться. Если бы не Кира, Антонина Ивановна и близко к её квартире не подошла бы, но девочку было откровенно жалко.

– Я надеюсь, ты их сейчас уберёшь? – грозно вопросила Антонина.

– И не надейтесь! – Людмила весело ухмыльнулась Антонине, протаскивая вперёд Киру. – Миш, познакомься, это наши родственники из Хабаровска – Антонина Ивановна и Кира.

Антонина тут же отложила планы по зооскандалу на более поздний период и воззрилась на Мишку.

– Так это тот самый мальчишка, которого Вовичек завёл со своей первой вертихвосткой? – прищурилась она.

– Дааа, вот возраст-то как сказывается… – Владимир приехал в лифте с тесной компанией оставшихся чемоданов тётеньки и пинком втолкнул четыре из них в коридор. – Надо же… вы позабыли слово «жена»? Какой ужас! Да, Миша – мой сын от первого брака. Ещё вопросы имеются?

Антонина имела много вопросов, и каждый мог сравниться с хорошей гранатой, но чемоданы были ещё в коридоре, слишком близко от входа, неразобранные, короче, маршрут «порог-лифт-гостиница» маячил слишком близко, и она сдержалась. Пока сдержалась.

– Ха-ха-ха… – неправдоподобно посмеялась она. – Вовичек, ты всегда бы таким юмористом!

– Вы меня видели один раз в жизни, в детстве, причём только на протяжении пятнадцати минут, и что-то я не помню, чтобы тогда вас чем-то веселил! – напомнил ей «юморист». – Всё, мам, я поехал, если что, некоторых низким стартом в такси и в гостиницу, ага?

– Ладно-ладно, поезжай, разберёмся! – Людмила насмешливо покосилась на спину тётушки, придирчиво осматривающей квартиру, и добавила тихо: – Она и меня знала только в детстве, так что сюрпризов у неё будет предостаточно!

Антонина дождалась, пока за Владимиром закроется дверь, и бросила пробный шар:

– А что? Мальчик тут живёт? Отцу и его третьей не ко двору пришёлся?

– Ко двору, конечно, – рассмеялась Людмила. – Тётенька, да вы проходите, проходите, нет, я разбирать вам вещи не буду, у меня хватает работы.

– Чемоданы мои принеси! Или пусть этот… Мишка принесёт!

– Миша? Миша занят: с собакой идёт гулять. Вы же не хотите, чтобы пёс счёл ваши чемоданы туалетом?

– Кирка! Чемоданы!

– Исключено! – отрезала Людмила. – Ей тяжести вообще поднимать сейчас нельзя!

Антонина воспряла.

– Да кто ты такая, чтоб мне тут рассказывать?

– Я? Я – врач-хирург плюс специалист по мануальной терапии! – рявкнула Людмила. – У меня достаточно профессионализма, знаний и опыта, чтобы абсолютно точно вас заверить: с травмой колена такие тяжести ребёнку перетаскивать категорически запрещено!

Антонина несколько удивилась. Нет, что Людонька, которую она про себя звала просто «Людкой», врач, она знала, конечно. Даже знала, что врач-хирург, но вот помнила-то она девочку, которую можно было шпынять, а потом молодую женщину, которую видела проездом совсем недолго. Удивление проистекало именно от досадного упущения – от того, что не прикинула, что профессия накладывает отпечаток на каждого человека. Ну, не бывает бесхарактерных хирургов в природе! Их попросту не существует!

– Людонька… – изменение тона Антонины на абсолютно медовый, Людмила восприняла как сигнал к бою.

– Кира, ты очень устала? Может, хочешь перед обедом чуточку пройтись? Только медленно и не спеша. Миш, проводи Киру! Заодно и познакомитесь!

Мишка не хотел оставлять бабулю с той крокодилицей наедине, но бабушка совершенно по-хулигански ему подмигнула, намекая на то, что хочет разделать гостью под орех без свидетелей, и он послушно пошёл выгуливать Тима и знакомиться с Кирой.

Через очень короткое время он от души пожалел о том, что связался с этой унылой и мрачной девчонкой: все его попытки как-то её расшевелить, расспросить, что-то рассказать натыкались на ледяную стену равнодушного молчания.

«Да что с ней такое? – недоумевал Мишка. – Ну, ладно, бабушка вредная донельзя, но я-то тут при чём?»

В конце концов он просто перестал обращаться к девчонке, разговаривая исключительно с Тимом.

Когда зазвонил его смартфон, Мишка обрадовался! Как назло, никого из собачников рядом не было. Тим азартно бегал за палочкой, а ему самому было скучно. Кира, прихрамывающая рядом, вела себя так же любезно, как бордюрный камень.

– Мишка, привет! – радостный голос Паши сразу улучшил Мишкино настроение. – Ты где? В парке с Тимом? А мы уже рядом!

Близнецы появились из боковой аллеи в сопровождении развесёлого лохматого эрделя Пина и Атаки, сидящей в модной сумочке-переноске.

Мишка познакомил их с Кирой, та неохотно поздоровалась и отошла в сторонку.

– Чего это она? – тихо удивился Пашка.

– Да такая… словно мороженная! – вздохнул Мишка. – Хотя, если вспомнить, какая у неё бабка…

– Рассказывай! – велели ПП.

Они умчались вперёд, обогнав Киру, а потом от мальчишек отделилась Полина и вернулась к новенькой.

– Слушай, давай мы с тобой медленно прогуляемся, пока мальчишки собак убегают или, скорее, собаки мальчишек, а то у меня Атака не любит, когда я быстро хожу.

Кира кивнула, слабо улыбнулась кошке, и Полина прищурилась.

«Ну-ну, я не я буду, если её не разговорю!» – подумала она.

Через час, устроившись на лавочке с мороженым в руках и Атакой на коленях, Кира выглядела уже не такой замкнутой.

– Балет мне уже не светит… Хирурги чётко сказали, что хромота потом пройдёт, но танцевать я не смогу.

– Это для тебя было так важно? – осторожно уточнила Полина, которой в балете больше всего нравились балетные пачки и декорации.

– Да, – просто ответила Кира. – Вся моя жизнь была посвящена балету.

Она грустно посмотрела на мороженое.

– Я его ем в первый раз за семь лет!

– Чего? – изумилась Полина.

– Ну, когда я в школу пошла, мне купили к празднику вроде как. Я же всё время на жёсткой диете… – Кира повела рукой по воздуху – движение вышло плавным, красивым, а потом бессильно уронила руку на колени. – Была на диете, а теперь? Теперь получается, что всё было напрасно!

– Эээээ, слушай, я, конечно, понимаю, что балет– это прекрасно и здорово, но раз уж так получилось, то, может, уже порадуешься тому, что тебе раньше было недоступно, а сейчас ррраз – и можно? – осторожно предложила Поля. С её точки зрения, ни один балет не стоил таких ограничений, такой жизни, о которой ей сейчас рассказывала Кира.

– Ты не понимаешь… – вздохнула Кира, которая, вообще, нечасто могла позволить себе поболтать и уж тем более никогда не говорила с кем-то по душам.

– Так ты объясни, – предложила Полина.

– У меня родители очень на меня рассчитывали! Очень! Они столько денег вбухали в обучение, в костюмы, в поездки на конкурсы! А сейчас ещё и в лечение хотят вложиться, а я их так подвела! У меня сестра есть – Кристина. Она талантливее меня, но я же тоже должна была дать какую-то отдачу!

Полина склонила голову на бок, как Пин, когда сталкивался с чем-то новым, и очень похоже вздохнула.

– Слушай, а ты со скольки лет балетом занимаешься?

– С трёх.

– Ну, тогда оно поняяятно! – протянула Поля. – Ты в три года заставила родителей на тебя страшно потратиться? Не? Они сами захотели? Так чего ты себя винишь, что у тебя травма и ты не можешь им как-то возместить их вложения? Успокойся и угомонись! Ешь мороженое, а когда доешь, мы мальчишек за новым пошлём!

Кира невольно хмыкнула. Никак она не могла сказать новой знакомой правду: дело было вовсе не в деньгах – родители хорошо зарабатывали. Дело было в том, что когда младшая сестра стала показывать лучшие результаты, то родители практически перестали обращать на Киру внимание, а после травмы и вовсе обращались с ней как с пустым местом.

Да и идея проконсультироваться с московскими врачами возникла не из-за того, что они рассчитывали, как Кира восстановится и станет танцевать как прежде: их её результаты и в лучшие времена не сильно устраивали, а потому, что преподаватели в балетном училище порекомендовали им перевести Кристину в Москву. Вот бабуля и поехала на разведку – уточнить на месте условия перевода, проживания и сопровождения Кристины.

«А я… Я и правда сбитый лётчик. Правильно бабушка сказала!» – подумала Кира, опустив голову.

В московском парке сияло солнце, липы шуршали над головой листвой и маленькими кисточками ещё не раскрывшихся соцветий. Зелёная радостная трава расстилалась изумрудным ковром на газонах, а посреди всего этого летнеканикулярного удовольствия сидела бледненькая и очень худенькая девочка, на полном серьёзе считающая, что её жизнь закончена и, раз она не может танцевать, её больше никто не любит и не полюбит никогда!

Полина глубину трагедии не осознала, конечно, но суть уловила.

– Так, а вот этого нам не надо! И, вообще, мороженое у тебя тает, слизни! – скомандовала Поля. – План такой! Ты лопаешь свою порцию, вытираешь руки, на десерт гладишь Атаку, мы вызваниваем мальчишек и идём на разведку. Мне страсть как любопытно на твою бабулю посмотреть.

– Лучше не надо… – честно предупредила Кира. – Она… она трудная…

– Вот и славно! Мы же должны понять, на какое место по шкале трудности её разместить! Ну, что ты так смотришь? Свадьба, столы, план размещения гостей!

– Аааа, в этом смысле…

– Именно что в этом, – Полина говорила не совсем об этом, но сочла, что нечего Киру сразу пугать, всё потом поймёт. – И, вообще, мы с тобой скоро станем родственницами, дальними, правда, но родственницами, так что и бабушку твою нам тоже узнать нужно!

Если бы она видела Антонину Ивановну в этот момент времени, то только укрепилась бы в этом мнении!

Все попытки как-то разозлить или достать Людмилу прошли мимо цели, и раздосадованная агрессорша удалилась с целью разложить вещи, не подозревая о том, что её поведение весьма заинтересовало Фёдора.

– Утю-утююю какая к нам приехала! И кто тут смеет моих обижать?

Вопль Антонины из комнаты Людмилу, готовившую обед, несколько смутил. «Что там такое случилось?»

Кучка чемоданов, красиво съехавшая на бок, почти скрыла под собой барахтавшуюся на полу Антонину, а на верхнем чемодане сидел Фёдор, вылизывал заднюю лапу, периодически брезгливо её встряхивая.

– Уууу… ууууббериии эту скооотииинуууу! – выла Антонина. – Оооон специааальнооо!

– Ну, конечно, специально, не случайно же! – удивлялся Фёдор странной бабе. – Поди урони такую тяжеленную горищу чумяуданов случайно!

Глава 5. Расчистка поля для охоты

К возвращению Мишки с Кирой и близнецами Людмиле удалось извлечь гостьюшку ненаглядную из-под чемоданного завала, причём та была настолько шокирована нападением собственного багажа, что даже немного помолчала, переваривая случившееся. Правда, она быстро пришла в себя и выдала:

– Твой кот хотел меня убить!

– Всего лишь прогнааать! – потянулся Фёдор. – Но раз вы, мяяядам, так настаааиваете, – зевнул он,  – можно рассмотреть и этот вариант!

Он пристально уставился на гостью, отчего она начала слегка сбиваться и запинаться.

– Людка! Убери эту тварррюгу! – выдала она, позабыв на некоторое время свой слащавый тон.

– С чего бы это? Он сидит на своём месте, вас не трогает, не мешает.

– Мешает! Он смотрит!

Людмила подняла бровь и покосилась на кота.

– И что?

– Он за мной охотится! Он специально скинул мои чемоданы!

– Они ему просто мешали, – аргументировала поведение котика Людмила. – Он привык там ходить, и вдруг вы… с чемоданами!

Антонина перевела тяжёлый взгляд на собеседницу и прищурилась:

– Ты что? Издеваешься надо мной? – сомнения были вполне оправданы: в своём мирке, состоящем из семьи, ближних и дальних соседей, несчастных продавцов, электриков, слесарей и прочих граждан, по долгу службы не имевших возможности убежать при виде Антонины Ивановны как можно дальше и быстрее, она уже давно была победительницей! Всех извела, достала и понадкусала неоднократно!

Люди, которые были категорически не согласны с таким раскладом, или всерьёз рассматривали возможность переехать, или старались не попадаться ей на глаза, чтобы не было искушения кардинально решить вопрос с этой особой. Грех на душу брать не хотелось никому, поэтому дешевле было держаться подальше, во избежание, так сказать!

– Да что вы! Ни в коем случае! Я абсолютно серьёзна! – покивала Людмила.

– Я требую, чтобы ты немедленно убрала кота, иначе… иначе…

– Иначе что? – вежливо уточнила Людмила. Ответа не дождалась и продолжила: – Тётушка, кот остаётся тут, собака тоже: это их дом. Если вас что-то не устраивает, вы совершенно спокойно можете отправиться в гостиницу. Наверняка вам там будет гораздо удобнее!

– Я не люблю гостиничные кровати! Матрас я с собой не вожу, так что мне на них неудобно.

– Матрас не возите? – Людмила решила, что ей послышалось.

– Ну, конечно! Ты что, не расслышала, что ли? Не вожу! Вот подушки всегда вожу, и постельное бельё, и посуду!

– Ааа, ну, тогда понятно, почему у вас такие чемоданы…

– Какие мне нужны, такие и есть! – Антонина собралась было заявить, что это не Людмилино дело, но тут открылась входная дверь и в квартиру ввалились четверо подростков.

– Что это ещё за шум? – Антонина с неожиданной для её возраста прытью оказалась в коридоре. – В чём дело? Кто вы такие? Людмила, почему у тебя какой-то проходной двор, а не дом? Что это за дети и ещё пёс с ними? Да ещё и кошка у девчонки! Дети, идите отсюда!

– Тётушка, это Нинины… Нина – невеста Владимира! – Людмила хотела было объяснить, что это Нинины племянники, но Антонина, разумеется, не стала дожидаться пояснений, а сделала собственные выводы:

– Аааа, так молодая-то у нас не молода! Баба аж с двумя прицепами! Ну, Володичка и даёт! А ты… Ты, мать, куда смотрела! Как можно было позволить сыну…

– Антонина Ивановна! Во-первых, это не ваше дело, во-вторых, это племянники Нины, а в-третьих, ребята, проходите скорее! Кира, почему ты там стоишь в дверях? Заходи!

Людмила заулыбалась ПП, стараясь как-то сгладить впечатление от такого хамства, но ПП растянулись в милейших улыбках.

Любой человек, который знал Пашку и Полину, содрогнулся бы от предчувствия, но Антонина близнецов видела в первый раз в жизни, поэтому только презрительно фыркнула.

– Паша, Поля, это моя двоюродная или троюродная тётушка, никогда точно не помнила… короче, она наша родственница из Хабаровска, – Людмила улыбнулась ПП и представила их Антонине. – Тётушка, это Полина и Павел.

– Понятно! – поджала губы раздосадованная Антонина. – И часто они у тебя появляются?

– К счастью, да! – Людмила тепло улыбнулась ребятам. – Вы голодные? Давайте мойте руки и на кухню! Киру только прихватите!

Пока вся четвёрка удалилась в ванную, Антонина высказала Людмиле своё бесценное мнение:

– Людонька, ластонька, я помню, что ты всегда была недалёкой, но нельзя же так!

– Как именно? – Людмила напрочь игнорировала колкости и оскорбления, памятуя о том, что человека нельзя обидеть, пока он сам не решит это кому-то позволить. Мы же не обижаемся на малыша, который, выучив дразнилку, обзывает ей всех, кого видит: сразу понятно, что ребёнок просто мал. Да, Антонину Ивановну маленькой нельзя было назвать никак, даже применить к ней фразу «Что стар, что млад» было нельзя: не тот случай, но вот позволять ей до себя добраться Людмила категорически не собиралась. Да вот ещё! Обойдётся вздорная склочная баба без её жизненных сил и энергии!

– Ты же их приваживаешь! Сама позволяешь приходить!

– И что?

– У тебя и так Мишка постоянно находится, это отнимает твоё время, силы, деньги! – Антонина сменила тон и манеру разговора, стараясь вбить клин между Людмилой и её семьёй. Это она тоже умела делать отлично! Разделяй и властвуй, во как! Это же так просто – внушить, что тебя используют, просветить о том, что всех членов семьи, даже самых-самых близких, нужно от себя срочно прогнать, расчищая себе поле для охоты, а потом элементарно додавить оставшуюся в одиночестве наивную и доверчивую дичь. – А теперь ты ещё и каких-то племянников прикармливаешь, вообще тебе чужих! Опять же время, деньги, силы, энергию. Это же всё можно потратить на себя!

– Да уж, и не говорите, тётушка! Я вот могла бы сейчас с вами и не разговаривать, и в гости вас не пустить, и обед не готовить. Это же занимает моё время, силы, что там ещё? А, деньги и энергию! – Людмила насмешливо улыбнулась Антонине, никак не ожидавшей нападения с фланга. – Давайте сойдёмся на том, что я живу так, как считаю нужным, а вы меня не учите!

– Как ты можешь сравнивать? – возмутилась Антонина. – Меня и чужих детей!

– Запросто! Я вас видела… постойте, сколько раз я вас в жизни видела? Да по пальцам пересчитать можно! А этих детей я люблю!

Антонина открыла было рот для энергичного выступления, но тут в кухню вошли те, кого они обсуждали. Стало шумно, под ногами закрутились два пса, чёрная совсем молоденькая кошка привычно возлежала на плечах девочки-близняшки, кот Фёдор перебрался на колени к Мишке и оттуда уставился немигающим взглядом на Антонину.

– Убери кота! И ты… Как там тебя! Убери это животное! – Антонина сначала ткнула пальцем в Фёдора, а потом в Атаку, а осознав, что её распоряжения не то что не выполняются, а напрочь проигнорированы, гневно повернулась к Людмиле. – Людонька! Немедленно убери животных!

– Тёть, у нас коты никому не мешают, – безмятежно отозвалась Людмила.

– Мне мешают! Это неприлично, негигиенично, невыносимо! – возмущалась Антонина. – Так, секундочку, а что ты делаешь?

– Как что? – удивилась Людмила. – Суп разлила.

– Кире этого нельзя есть! У неё жёсткая диета! Кирке можно немножечко варёной куриной грудки и несколько ложек гречки без масла.

Кира только голову опустила, тоскливо покосившись на благоухающую перед ней тарелку грибного супа, и тихонько отодвинула тарелку от себя.

– Антониночка Ивановна, я вам как врач говорю, что у Киры дефицит массы тела.

– Она балерина! Ей нельзя жиреть, а она такая… ей только волю дай! Тем более, что у неё сейчас репетиций нет, нагрузок нет. А она всё только и ищет, где бы что слопать!

Кира покраснела: ей вспомнилось мороженое в парке. Она прекрасно знала, что его есть нельзя, но было так вкусно, что удержаться не получилось!

– Вот Кристиночка тоненькая, как тростинка, лёгонькая, а с Киркой нужно строго! Лишний вес для неё недопустим!

– Ой, Антонина Ивановна, и что вы говорите… – покачала головой Людмила. – Вот пусть она и сидит на диетах, когда домой поедет. А тут мой дом и мои правила! Кира, бери ложку и ешь! Никакой вес от грибного супа не прибавится, тем более что для восстановления колена нужно питаться нормально. Тётушка, нет, лучше не стоит и начинать! – Людмила грозно глянула на тётку. – Тем более что скоро приедет Володя и, если вас что-то принципиально не устраивает, сразу же отвезёт вас в гостиницу.

Суп Кира съела, от второго отказалась, хотя котлеты пахли изумительно, а от вида картофельного пюре у неё даже голова немного закружилась: она его очень любила, но почти никогда не ела.

Людмила легко согласилась с её отказом, решив, что визит только начался и всё ещё впереди.

Зато тётушка себе ни в чём не отказывала. Ела с удовольствием, наслаждаясь и Людиной стряпнёй, и громким перечислением того, что случается с людьми, держащими кошек вообще и за столом в частности.

Правда, если она надеялась как-то смутить этим тройку из Пашки, Полины и Мишки, она сильно ошиблась: они вообще не замечали её неуместные высказывания.

– Омерзительно воспитанные дети! Никакого почтения! – высказывалась Антонина после обеда, пока Людмила мыла посуду. Она долго возмущалась современной молодёжью, сплошь развращённой, грубой, невоспитанной и необразованной.

Людмила на эти высказывания только посмеивалась. Насколько она понимала, ПП были совершенно, абсолютно не подходящими людьми для вытирания о них ног и оттачивания дурного характера.

«Могла бы на деньги поспорить о том, что они уже что-то придумали!» – размышляла Людмила.

– Людонька! Ты такая рассеянная! – притворно посетовала Антонина. – Я тебя спрашивала, есть ли у тебя знакомые риелторы? (риЭлтор- разговорное, так что на усмотрение Автора)

– Зачем вам риелтор? – удивилась Людмила. Она-то ожидала вопроса про врачей для Киры… Антонина поюлила, но в конце концов объяснила, что Кристину порекомендовали перевести в московское хореографическое училище, а это значит, что нужна квартира.

– Вот я и приехала, чтобы осмотреться. Пока я тут поживу, конечно, но отсюда неудобно до училища добираться, – вещала Антонина. – Кирку опять же можно попытаться врачам показать, правда, толку от неё никакого, даже когда здоровая была! Это уж так… сын для очистки совести решил её отправить!

– Обалдеть! – ПП, которые беззастенчиво толпились на Мишкином балконе и прекрасно слышали весь разговор, переглянулись. – Ну и тётка! Это ж вам какое счастье-то привалило, что вы живёте так для неё неудобно!

А Антонина Ивановна продолжала:

– Да, так вот… Сын решил ипотеку брать, но мне нужно всё выяснить. Они хотели сначала тебя попросить этим заняться или Вовичка, но я им сразу сказала, что полагаться можно только на своих!

– Во круто! Значит, вы не свои, но жить к вам без приглашения приехать можно запросто, и на свадьбу тоже! – Пашка восхищённо покивал. – Шикарная, однако, тётка!

– Киру жалко, – Полина поджала губы. – Реально жалко!

– Это да… – Мишка кивнул. Его недоумение по поводу хмурого и невесёлого вида и поведения девчонки растаяло, как утренний туман. – С такими замашками её бабули другой и не станешь, тем более что она всё время голодная!

Сама Кира в это время наслаждалась неожиданной радостью: к ней пришла Маура, пару минут присматривалась, а потом запрыгнула на руки и решительно свернулась клубком.

– Неудобно, конечно: одни косточки, ну да ладно, потерплю! И что за люди, как можно так котят не кормить? – размышляла кошка, тарахтя, как стиральная машинка на отжиме.

– Ой, какая ты хорошая, сама ко мне пришла! Кисанька, солнышко… – Кира от кошачьего пения растаяла, расслабилась и неожиданно уснула.

– Это ещё что такое, а? – Антонина Ивановна, обнаружив спящую в кресле внучку с кошкой на коленях, пришла в ярость. – Ты что? Забыла, что должна соблюдать режим? Кто тебе позволил спать днём? И зачем ты взяла эту кошку? Поди вымой руки с мылом!

– Нет сил… Ну, никаких! Можно было бы что-то похитрее придумать, но планы требуют времени, поэтому сейчас будем элементарно, методами простейших котоприёмов! – вздохнул Фёдор, примерился и, красиво взяв разбег, с размаху подкатился сзади справа под колено гневающейся дамы. Через долю секунды умело убравшись в сторону, Фёдор проследил, как гостья, словно озвученная и весьма звучно голосящая Пизанская башня, наклонилась на бок, а потом картинно ухнула на стопку собственных чемоданов.

– Тётушка, что-то вы зачастили… – Людмила озадаченно рассматривала Антонину Ивановну, вопящую в чемоданном развале. – Чего вас туда прямо как магнитом тянет-то, а?

– Кто-то меня уронил! Кто? – верещала Антонина. Кирку она видела лично, шаги Людки слышала, дурацкие детки сидели в комнате Мишки, закрыв дверь. Она бы услыхала, если бы дверь открылась. – Кто?

– Кот в пальто! – мурлыкнул Фёдор из тёмного угла за дверью. – Приятного приземления! Нет, можно было бы вообще ноги заплести, но так ещё сломает себе чего-нибудь, останется у нас лечиться… Неее, это нам не надо!

Антонина Ивановна подозрительно осматривала выделенную им с Кирой комнату, даже под диван заглянула, словно ожидая узреть там злоумышленника, посмевшего её уронить, – никого не нашла, а вот про кота и не подумала. Несмотря на свои вопли о том, что в первый раз кот свалил её чемоданы специально, она была абсолютно уверена, что животные думать не умеют, живут, руководствуясь инстинктами, а следовательно, и ничего осознанного сделать не в состоянии.

– Ой, наивная-то какая! – пофыркал Фёдор. – Ну-ну… Если бы не этот несчастный людокотёнок, я бы применил приём котокирпича по холке, но тогда она уедет точно! А нам этого пока не надо… Ладно-ладно, будем думать! – Фёдор уселся прямо напротив комнаты гостей и принялся думать.

Глава 6. Разговоры и планы

Владимир был готов к звонку мамы по экстренному выдворению тётушки, но звонка всё не было и не было.

– Я вообще себе не представляю, как можно её выносить! – рассказывал он Нине.

– Как я поняла, Людмиле Владимировне просто очень жалко ту девочку…

– Киру? Да. Мне её самому жалко. Главное, я не понимаю, зачем эта невозможная тётка приволокла её в Москву? Уже три дня как приехали, но Антонина даже не попыталась врачам её показать: бегает по риелторам! Правда, для нас это хорошо, потому что тётка возвращается такой перенасыщенной эмоциями, что к маме не пристаёт, Мишку вообще не замечает, Киру тоже практически… Я-то надеялся, что удастся её отправить домой до свадьбы, но, похоже, она прибыла надолго.

– Может, Людмиле Владимировне помочь нужно?

– Нет! Мама справляется, да и потом… Нин, ты же к свадьбе готовишься, столько всего делаешь! А с этой тёткой помочь может только рейс Москва – Хабаровск!

– А что она с риелторами-то делает? – удивилась Нина.

– Как что? Квартиру ищет. Желательно на Фрунзенской… – расхохотался Владимир.

– Там же непомерно дорого!

– Именно. Я ей сразу сказал, чтобы и не думала там купить, но она абсолютно убеждена, что где-то есть квартирка как раз для них! Типа, остальным и не найти, а она вот возьмёт и откопает! Сходила к риелторам. Сначала к крупным. Ей сразу объяснили, что по чём, получили от неё ураган с доставкой в офис, но стояли на своём: на Фрунзенской можно купить только собачью будку и то на тележке! Теперь она бегает по мелким риелторам и требует желаемое с них.

– Бедные! – посочувствовала незнакомым людям Нина.

– Ну, да… Правда, я им очень благодарен: они невольно дают возможность Кире передохнуть. Мама говорит, что, как только Антонина уходит, Кира прямо оттаивает. Ну, и Мишка с ПП с ней хороводятся: всё время её вытаскивают то погулять, то пообщаться.

– Погоди… Как ПП? Они что, у вас? – Нина поражённо уставилась на жениха.

– Ну, да, а что?

– И они знают Киру?

– Конечно!

– И ещё не было никаких разрушений, землетрясений, цунами и ураганов?

– Ну, тётушка падает постоянно, но ПП в это время у нас дома не наблюдается.

– Падает? – Нина прикрыла глаза, соображая, что могли учинить её драгоценные племянники, чтобы устроить падение и одновременно обеспечить себе алиби.

– Ага! Нее, это не ПП! – успокаивающе покивал Владимир.

– Миша?

– Неа! Это Фёдор! – рассмеялся Владимир. – Он подстерегает тётку и поддаёт ей под коленки головой. Причём вот же умник: валит её на диван, или на кресло, или на кровать, короче, так, чтобы она себе ничего не переломала, и тут же стремительно исчезает. Ну, ты знаешь, как коты умеют. Просто растворяется.

Он хмыкнул.

– Если бы мне раньше кто-то сказал, что я могу говорить так про кота, я бы решил, что надо мной смеются. Но, ёлки-палки, Фёдор реально разумен!

– Да они все разумны, просто не все считают нужным это демонстрировать, – кивнула Нина. – А Антонина не поняла, кто это её роняет?

– Неа… Она как-то… пугается, что ли! Людей она отродясь не боялась. Никаких и никогда. Скандал? Чем больше, тем лучше! Пьяные? Снесёт как стенобитная машина. Она даже как-то изловила одного не очень вменяемого мужика в Хабаровске. Ходил такой вечерами в парке и демонстрировал женщинам самое ценное, что у него в организме выросло. Развлечение такое у паразита было – кто-то пугается, кто-то визжит, кто-то убегает, а ему и здорово. Он забавлялся, пока тётку не встретил, распахнул плащ, а Антонина свет Ивановна кааак взвоет, как хватанёт колышек, что под руку попался… И ничего, что колышек к заборчику был приделан намертво: оторвала! Вот так, вращая над головой колышком с останками заборчика, она и гнала мужика через весь парк прямо в гостеприимное местное отделение полиции. Причём он как был гмм… а-ля натюрель, так и влетел в дежурку с криками «спасите!» Видать, он как узрел, что она с заборчиком учинила, сразу представил, что будет, если она до него самого доберётся!

Нина хохотала так, что чуть не уронила с колен Полосатость.

– Оооой, даже от такого трудного характера польза имеется! – выговорила она, переведя дыхание.

– Ага, имеется, а как же! Только вот я подозреваю, что у нас на свадьбе проявления этого характера будут несколько неуместны. Так что финты Фёдора, который тётку немного озадачивает, меня очень даже радуют. Может, она малость поутихнет.

– Возможно… – Нина задумчиво погладила Полосатость. – Знаешь, меня смущает то, что ПП ничего такого не учинили!

– Ну, может, каникулы, отдыхают они… – легкомысленно отозвался Владимир, который семьдесят четвёртый раз бросил Гирю «палочку» размером с хорошую дубинку и тоже наивно надеялся отдохнуть. Но Гирь подпихивал к нему дубинку, а, когда Владимир старательно отводил глаза от половины древесного стволика, клал ему на колени тяжеленную лапу и влюблённо заглядывал в глаза.

– ПП? Нееее, тут что-то не так! – вздохнула Нина и была права.

Пашка, Полина и Мишка как раз обсуждали это, вольготно разместившись в Мишкиной комнате.

– Всё не так! – злилась Полина, сверкая глазами. – Если бы не Кира… Ах, сколько всего можно было бы сделать! Но если эта невозможная хищница-людоедка уедет, то и Киру увезёт!

Полина, сама не зная почему, испытывала к Кире примерно такие же чувства, как к забитой кошке или собаке. Ну невозможно было спокойно смотреть, как эта девчонка сворачивается калачиком в кресле и засыпает, как только её бабка уходит из квартиры.

– Ей тринадцать! Ну, почти тринадцать, а ведёт она себя как старушка, усталая, оголодавшая старушка! Поспать и чтобы не трогали – главная цель! А это пюре… – Поля про пюре спокойно вспоминать не могла: сразу чувствовала, что звереет. – Картошку ей, видите ли, нельзя! Полнеют от неё. Ага! Ложку пюре ела так, словно это величайшее лакомство, чуть не тряслась над ним, и ту я заставила слопать: сказала, что иначе обижусь! В мозгах такое дикое месиво, что ужас просто. Балет, балет, балет… ррррр, слышать про это не могу! Да ещё страх, что потолстеет и родители совсем от неё отвернутся!

Мороженое Кира ела ещё два раза, каждый раз ужасаясь своему поведению. Ела и даже глаза закрывала от удовольствия, поэтому и не видела, какими мрачными взглядами обменивались её новые приятели.

– Да уж, Кирку жалко, – глубокомысленно кивнул Пашка. – Вид у неё, правда, такой, что без слёз не взглянешь: некрасивая, мрачная такая всегда, лишнего слова не вытянешь, но тоже человек… Ай, Полька!

Метко брошенная диванная подушка сбила философа с небольшой табуреточки, и он обиженно продолжил уже на полу.

– Чего ты кидаешься?

– Того… Она раз в сто красивее твоей Анечки из параллельного класса! А мрачная от жизни такой весёлой! – Полине категорически не нравилась девчонка, которой симпатизировал её братец: манерная блондинка, которая глупо хихикала и нагло строила Пашке глазки. – И не зови её Киркой! Так её бабка величает.

– Какая у меня тяжкая жизнь! – Пашка уселся по-турецки на полу, облокотившись на диван и обняв за шею счастливого Пина. – Не сестра, а чёрная мамба! И кошку подобрала себе под стать! Аааай, Полька! – он затряс рукой, на которой в виде прищепки повисла чёрная Атака.

Беззвучное «фас», сказанное Полиной, моментально превращало Атаку в катастрофически стремительное создание. Вот и сейчас она прыгнула на руку Пашки, поднятую в философском взмахе, и куснула его за запястье.

Мишка разумно помалкивал. Кира ему тоже показалась совсем некрасивой и мрачной, но он умел держать язык за зубами.

– Ладно, пошутили и хватит! Кирке, не-не, Кире, – Пашка вовремя поправился, покосившись на строгую сестру, – ей и правда хорошо бы хоть на какое-то время дать передохнуть. Только вот как обесточить бабку?

– Слушайте! Она ведь ищет дешёвую квартиру в районе Фрунзенской. А там цены дичайшие, я знаю. Бабушка и папа ей говорили. Только она всё равно уверена, что найдёт. Так может нам ей помочь?

– Найти квартиру? – удивился Пашка, зато Полина сообразила быстрее. Наверное, потому что, в отличие от брата, не была занята отдиранием от себя Атаки.

– Баран! Не найти, а помочь искать! Разместить объявления по несуществующим адресам!

– А зачем по несуществующим? – Пашка осторожно отцеплял от себя одну лапу котёнка-подростка, а как только переходил к другой, первая тут же возвращалась на своё место.

– Да затем, что она людям, которые окажутся по реальным адресам, мозг вынесет! Атака, фу. Плюнь ты его, а то он две мысли одновременно думать не умеет! – скомандовала Полина и подставила руки, ловя своё чёрное сокровище и водружая обратно на плечи.

– Так… Это интересно! Ну, положим, будет она ездить по адресам и что?

– Да не просто так ездить, а тогда, когда нам нужно! Ну, вот через пару дней у Нины свадьба. Как вы думаете, что эта тётя-мотя на свадьбе устроит?

– Ничего хорошего! – мрачно ответил Мишка. – Я уже слышал её рассказы о том, как она веселилась в качестве гостьи! Одна свадьба даже расстроилась, потому что Антонина наговорила гадостей жениху про невесту и невесте про жениха. Оба поверили, короче, вместо свадьбы вышел ужас ужасный!

– Ну, это и к лучшему! На фига жениться людям, которые с готовностью верят всяким разным, говорящим гадости про их любимых? – авторитетно заявила Полина. – Но в нашем случае всё не так. Чтобы там она ни несла, Нина и дядь Володя не разойдутся, но вот праздник им испортить эта вампирша может запросто!

– Поль, а давай мы её между нашими тётками посадим, а? – осенило Пашку. – Они обе пираньи, конечно, но за своих порвут, как Тузик грелку!

– Да запросто порвут! Только вот нужен ли этот процесс на свадьбе? Тихо они не могут, а громко… сами понимаете, будет не к месту! – Поля никогда не относилась с придыханием к самому празднеству, не мечтала о платье, о фате и прочих играх под названием «хоть день, но побуду невестой». Наоборот, они с Пашкой на одной из свадеб запустили фейерверки прямо в шатре, приспособленном для проведения банкета! Правда, им было по восемь лет да и фейерверки вспыхнули вовремя, остановив намечающийся скандал среди девушек, кучно поймавших букет невесты. Короче, обошлось «малой кровью» и небольшим количеством воды, которой потушили скатерть… Но вот Нина такого да и любого другого безобразия просто не заслуживала!

– Нда… наша Нина имеет право выйти замуж без шоу под названием «тёточные бои без правил», – сформулировал Пашка.

– Именно! Брат, да ты умный! – хихикнула Полинка. – Ладно, идея есть, осталось немного: разработать план и осуществить его. Думайте, а я пошла Киру кормить, а то она сама так и будет сидеть да вздыхать над тарелкой.

Кира и правда вздыхала.

– Тёть Люда, я не могу… Я же вес прибавлю! – Кира невольно принюхалась: пахло восхитительно. – У меня и так уже плюс полкило лишних!

– Где именно? Покажи мне то загадочное место, где они у тебя в плюсе. У тебя скоро будет не телосложение, а теловычитание! – Людмила пыталась рассмешить девочку, подбодрить её, осознавая, что её убеждения – верный путь к булимии или анорексии. – Солнышко, у тебя нет не то что лишнего веса, у тебя и нормального-то, необходимого для здоровья веса недостаточно. Я же врач – могу об этом судить. А когда бабушка тебя на консультацию ведёт?

– Не знаю. Бабушка занята. Я спросила… – Кира помолчала, вспоминая гневную отповедь бабушки на свой вопрос. – Но она пока занимается другим.

– Понятно, ну, ладно… А! Поля! Ты есть будешь?

– Есть? Ну, если только пару ложек за компанию с Кирой. Ты же составишь мне компанию? Да? А то мальчишки так болтают, а мне скучно!

Поля и Людмила мимолётно переглянулись, и обе про себя усмехнулись: чего только не сделаешь, чтобы эта несчастная, забитая балерина перестала сама себя мучить.

Антонина Ивановна возвращалась в квартиру Людмилы страшно раздосадованная. Она-то была уверена, что виденные ими в интернете цены на квартиры в нужном районе Москвы это так… фигня! Это всё для других – для богатеньких московских простаков. Она и поехала-то, заранее ощущая себя победительницей, зная, что вернётся и скажет:

– Пусть всякие дурачки покупают за такие деньжищи, а я вот поискала, поискала и нашла!

Только вот её уверенность после общения со всеми риелторами, до которых она добралась, и разговоров с владельцами квартир, наотрез отказывающихся продавать жилплощадь в нужном районе по её цене, слегка пошла трещинами и стала осыпаться, противно похрустывая под ногами, а знание принялось скукоживаться, принимая форму, издевательски напоминающую всем известную фигуру из трёх пальцев, сложенных особым образом…

«Ну, должно же мне повезти! – злилась Антонина. – Я точно знаю, что где-то ДОЛЖНО быть то, что я хочу!»

Эта убеждённость строилась на том, что Антонина когда-то весьма удачно вышла замуж. Муж, осознав, во что вляпался, очень быстро с ней развёлся и, желая сохранить рассудок и здоровье, оставил ей приличное количество имущества. Это имущество она использовала, получая неплохой доход. Короче, Антонина считала себя крайне везучей в финансовом плане женщиной, приписывая своё благосостояние исключительно своему везению и чутью, а не великодушию бывшего мужа.

– Мне просто нужно ЭТО найти! Представляю, как я утру всем нос! – бормотала Антонина Ивановна, просматривая объявления по продаже недвижимости.

Она так увлеклась охотой за своей удачей, что на внучку особого внимания не обращала и даже Людмилу игнорировала! Кроме охотничьего азарта, её волновало только одно:

– Что происходит в Людкиной квартирке? – менее смелый человек мог бы попросту испугаться ощущения, что тебе под колени что-то врезается и ты падаешь, но Антонина при всех её недостатках была не из робкого десятка, поэтому упорно оставалась у Людмилы, правда, теперь бдительно смотрела по сторонам.

Глава 7. Военные хитрости никто не отменял

День свадьбы для большинства приглашённых – это повод порадоваться за молодых, отдохнуть, вкусно поесть, повеселиться в соответствии со своим пониманием этого самого веселья. Это для большинства… Для ПП и Мишки неумолимо приближающийся день свадьбы был часом икс!

– А кто с ней разговаривать будет? – уточнял Мишка.

– Я, конечно, кто же ещё? – Пашка пожал плечами.

– Ты чего? Она же голос узнает! Да даже если и не узнает, то сообразит, что говорит с подростком, и всё сорвётся.

– Миш, ну, за кого ты нас принимаешь? – переглянулись ПП. – Военные хитрости никто не отменял.

Полина вытащила смартфон и показала Мишке экран.

– Вот, смотри! Программка по изменению голоса! Мы её уже давно скачали и очень довольны! Так что Паша будет говорить очень даже взрослым, прямо-таки солидным голосом!

Людмила несколько волновалась…

– Если эта крокодилица испортит праздник, я не знаю, что с ней сделаю! Лучше всего, конечно, чтобы она туда не попала, но это сказать ей, мол, сидите дома тётя Тоня, а мы на свадьбу поехали… – Людмила некоторое время пообдумывала идею. – Неее, не прокатит! Назло поедет и устроит дичайший караул! Даже в туалете её не припереть: у нас не только дверь, а даже стены не выдержат её напора!

Владимир доделывал на работе абсолютно срочные и совершенно неотложные предотпускные дела и был слишком занят, чтобы долго раздумывать про Антонину Ивановну, краем сознания решив, что в случае чего пойдёт на крайние меры и попросту удалит её из ресторана. Потом вспомнил про Нининых тётушек и ПП и пожал плечами:

– Если будет, что удалять!

Нина Антонину лично не знала, посему не представляла размеров стихийного бедствия.

Зато ПП и Мишка отлично себе всё представляли, разрабатывали план и печатали объявление для «привлечения клиента в нужное время и в нужное место».

Все были при деле, даже Кира, про которую Антонина как-то позабыла и припоминала, только когда нужно было напомнить про диету и её неудачи с балетом. Правда, на внучку это особого впечатления почему-то не производило: Кира открывала для себя столько нового и неожиданно приятного!

Когда она занималась балетом, сил и времени у неё хватало только на занятия и репетиции. Всё! Никаких больше радостей не получалось… А тут к Кире по очереди приходили кот Фёдор и Маура, весело вилял хвостом Тим, которого было так приятно гладить и общаться с ним. Людмила постоянно чем-то её подкармливала. Да, крохотными порциями, потому что больше Кира просто не ела, но еда была такая вкусная! Такая, что можно было зажмуриться и купаться в её вкусе и запахе! Особенно завораживала молодая картошка!

Людмила просто смотреть на это не могла и отворачивалась, чтобы не сказать что-то резкое в адрес Кириных диет, стараясь придумать повод для следующего Кириного приёма пищи.

«Ну, может, хоть на свадьбе поест как следует! – понадеялась она. – Киру нужно посадить как можно дальше от Антонины, иначе заботливая бабушка на весь зал будет рассказывать любименькой внучечке, как она недопустимо много ест».

Людмила сходила в комнату Мишки и попросила засевших там заговорщиков присмотреть завтра за Кирой.

– Вы утащите её к себе, в свою компанию, вроде как подростки все вместе сидят, а то доберётся до неё Антонина Ивановна…

– Неее, это вряд ли! – ПП рассмеялись, а Мишка от восторга подбросил в воздух диванную подушку.

– Эээээ… Думаете, не доберётся? – предыдущий опыт общения с развесёлой компанией громко, прямо-таки громогласно подсказывал Людмиле, что вопросы нужно задавать крайне осторожно и обдуманно, а то и вовсе не уточнять, особенно, если не готов услышать ответ…

– Надеемся, что нет! – прямо сказала Полина. Они, вообще-то, не имели обыкновения посвящать взрослых в свои планы, но Мишкина бабуля – человек понимающий, а ещё хороший и очень добрый. И волнуется! Зачем же заставлять хорошего человека переживать понапрасну? – Вы не беспокойтесь, пожалуйста. Мы думаем, что у Антонины Ивановны внезапно возникнут неотложные дела.

– Пурген? – деловито уточнила Людмила, которой при особо «цветистых» высказываниях тётушки тоже приходила в голову такая мысль.

– Думали об этом! – Пашка валялся в кресле, свешиваясь с его подлокотников. – Но решили, что у вас дома это будет вредительством: она и туалет займёт надолго, да и вообще … Неее, мы пошли другим путём.

– Надеюсь, без резкого воздействия на организм? – как можно ровнее уточнила Людмила.

– Это не наши методы! – серьёзно кивнула Полина. – Разве что в исключительных случаях… но не сейчас!

– Вы меня успокоили! – Людмила улыбнулась ПП и внуку.

– Для того и рассказали! – Мишка бабушку расстраивать нипочём не хотел бы и был благодарен друзьям за то, что они пошли на такое беспрецедентное нарушение правил работы!

Антонина Ивановна была несколько обескуражена: её удача, её счастливый случай не торопились к ней навстречу. Впрочем, она ничуть не унывала.

– Ну и ладно, я всё равно найду то, что мне надо! Не может же так быть, чтобы ни одну квартиру в этом районе не продавали по нужной мне стоимости!

Она торопилась поужинать, благо Людка готовила отменно. Шла довольно-таки быстро, раздумывала над завтрашним «затравочным» тостом на свадьбе, предвкушая дивный скандальчик.

– Только надо будет так их пощипать, чтобы совсем не разозлились! Хотя и пускай злятся! Вовичек то, женишок наш трёхразовый, сваливает со своей кралей в медовый месяц – ему явно будет не до меня, а с Людкой уж я управлюсь! Давненько нужно её осечь! Ишь, возражает, упирается ещё!

Она так увлеклась выдумыванием сочащихся ядом острот специально для Людмилы, что чуть было не прошла мимо объявления, висящего на ближайшем столбе.

Уже даже ногу подняла, чтобы шагать дальше, а потом невольно притормозила.

– Чего? А ну-ка…

В объявлении чёрным по белому было написано, что продаётся квартира на Фрунзенской набережной. ДЁШЕВО!

Местоположение недвижимости и последнее слово в объявлении заставили Антонину с мясом содрать влажноватую ещё бумажку со столба. Содрать и похолодеть!

Прорезанные снизу узкие полоски с номером телефона почти все были оторваны!

– Всего одна осталась! А было? – она быстро прикинула. – Восемь! Было восемь телефонов, остался один! Значит…

Ей представились семеро алчущих конкурентов, торопящихся зацапать её удачу!

«Так! Спокойно! Надо ещё прикинуть, что там за «ДЁШЕВО» такое. Может, какие-то дикие мильёны!» – Антонина стремительно добыла из недр сумки, больше похожей на баул, смартфон и торопливо набрала номер, указанный на узеньком листочке, одиноко трепещущем на объявлении.

– Алё? Это вы квартиру продаёте на Фрунзенской и дёшево?

– Да, я, – признался хрипловатый мужской голос. – А вы что, тоже купить хотите?

Слово «тоже» ранило Антонину прямо в сердцевину её делового чутья.

– Чего значит «тоже»? Я хочу купить! По чём продаёте?

Мужской голос уверенно назвал цену, и Антонина Ивановна чуть было не подпрыгнула от радости. «Вот она! Моя удача! Единственный шанс! А остальные дурни мне говорили, что так не бывает!»

Правда, её ликование моментально превратилось в крайнюю тревогу.

– Даже и не знаю, зачем я вам об этом говорю! – с недоумением проговорил голос.

– А чего? – встревожилась Антонина. – Вы ж продаёте?

– Я-то продаю, но у меня уже столько желающих купить…

– Да знаем мы, какие там бывают желающие! А я куплю! – заволновалась Антонина. – Только сначала посмотреть надо!

– Это само собой! – согласился голос.

– Сегодня и приеду! – решила Антонина.

– А смысл? Меня сегодня дома нет.

– Ну, так пусть кто-то покажет! – Антонина Ивановна всегда гордилась своей бульдозерной напористостью, которую принимала за особое деловое качество…

– Никого дома нет, кто вам что покажет!

– А когда будет? Ну, в смысле, когда вы приедете?

– Приеду завтра.

– Во, отличненько! Я тогда завтра прямо с утра к вам! – обрадовалась Антонина. – Мне будет очень удобно.

– Вам-то, может, и будет, а мне – нет, – парировал голос. – Приедете к часу дня.

– Неее, к часу мне поздно: меня на свадьбу пригласили! – сообщила Антонина.

– А вы невеста?

– Я? Нет, конечно!

– Ну, тогда, если хотите увидеть квартиру, то приедете к часу дня! – послышалось из смартфонного динамика.

Антонина ещё некоторое время пыталась перебодать вредного и неуступчивого продавца и угомонилась только тогда, когда услышала:

– Это вам что-то от меня нужно. Мне от вас – ничего! И вы ещё спорите и хамите? – сказанное столь решительным тоном, что она сочла за лучшее согласиться на час дня.

Антонина примчалась в квартиру Людмилы увесистым и возбуждённым вихрем.

– Ты! Ты мне говорила, что нет на Фрунзенской дешёвых квартир!

– Говорила… – Людмила недоумённо подняла глаза на тётку.

– Ты хотела, чтобы я их просто не искала! А я искала и нашла!

– Тётушка, да нет такого!

– Враньё! Я нашла! Вот! – она потрясла скукоженным в руке объявлением перед лицом опешившей Людмилы.

– Тёть, да небось, это «дёшево» – просто приманка, а сама цена заоблачная! – Людмила попыталась предостеречь родственницу от опрометчивых шагов.

– И что ты говоришь… Думаешь, что тут все такие дурошлёпые, как ты? Это ты в своей больничке копейки зарабатывала, а я… Я всегда в триста раз лучше жила!

– Да и на здоровье!

– А цену я сразу спросила! – Антонина торжествующе выкрикнула эту самую цену.

– Ээээ, тёть… это мошенничество! Ну, не может быть такого! – попыталась урезонить самоуверенную особу Людмила.

Правда, тут же услыхала о себе много нового: и о своём образе жизни, и о том, что устраиваться никогда не умела, и про мужа, и про животных, и про сына с внуком.

– Сели они тебе на шею и ноги свесили, а ты и рада! Ещё и пакость блохастую в дом натянула! Всегда такой была! А я… я – дело другое: вот сказала, что найду квартирку, и нашла! И завтра буду её смотреть! Правда, на свадьбу Вовичка не успеваю, но чего я на вашей нищей свадьбе то не видала?

Людмила открыла было рот, а потом плотно его закрыла, сообразив, что время показа найденной квартирки каким-то удивительным образом совпало с часом икс…

– Ну, тётенька, я вас предупредила… Но вы, конечно, человек взрослый, сами можете решить, что вам нужно! – дипломатично ответила Людмила и торопливо удалилась на кухню. «Как они это устроили? Вот уверена, что это наша птица-тройка!»

Птица-тройка беззвучно хохотала в Мишкиной комнате.

– Ой, как я за ней следила, что аж устала! Не дама в возрасте, а вертолёт какой-то! – Полинка вытянула длинные ноги и съехала пониже со спинки кресла. – Хорошо Мишка чётко сработал и по моему звонку налепил эту несчастную объяву!

– И идея с оборванными бумажками с телефонами очень удачная! – похвалил Мишку Паша. – Такая тётя-мотя: как только видит, что кто-то идёт с ней ноздря в ноздрю, забывает о том, что нужно информацию проверить!

– Думаешь, не начнёт адрес сверять?

– Нет, у неё же самый простенький смартфон, пользуется она им как звонилкой, инет вообще не смотрит. А у Людмилы спрашивать не станет!

– А у Киры? – забеспокоился Мишка.

– У Киры сейчас интернет повис и висит, висит… До завтрашнего обеда висеть будет! – хмыкнула Полина. – Не бойся, всё предусмотрено!

– Я вот думал, что, может, лучше было реальный адрес ей дать? – Мишка до последнего сомневался.

– Неее, она же ломиться будет к гражданскому населению. Скандалить, вопить, требовать чего-то! Да нуууу, не катит! Окружающие-то не виноваты! – Пашка во время проведения «спецопераций» чувствовал себя не совсем обычно, словно они с Полькой, а теперь и с Михой на военном задании. Вот и вышло разделение: они тут, а там «гражданские», и их лучше поберечь. – Миш, не нервничай! Всё пройдёт на ура!

Глава 8. Свадьба в третий раз

У Владимира это была уже третья свадьба, и он точно знал, чего он НЕ хочет! С Яной свадьба была изысканной, с живой музыкой, тщательно подобранными цветами, в сторону которых было страшно дышать, с элегантным платьем невесты, обтягивающем её, как перчатка. От нарочитой утончённости невесты немногочисленные гости Владимира чувствовали себя не в своей тарелке и нервно оттягивали воротнички рубашек, сочувственно косясь на жениха.

С Никой свадьба была из серии «дороХо-боХато» и с претензией на европейский шик: с аляповатой аркой из ярких живых цветов, платьем невесты, от которого от зависти облезли бы все диснеевские принцессы разом, и с развесёлым тамадой, выбранным самой Никой. Тамада шутил и трещал без остановки, пока Владимир, дико уставший от его шуточек, не заткнул его с помощью подкупленного официанта.

– Слушай, напои ты его, чтобы он хоть немного заткнулся, а? Сил нет! Голова как квадратная! – тихо попросил Владимир понимающего сотрудника дорогущего ресторана.

После обеих свадеб у него было ощущение, что он играл чужую роль в спектакле, который ему не нравится. И вот так он уже точно не хотел! Когда они начали с Ниной обсуждать, как будут отмечать свою свадьбу, он почему-то был уверен, что сама Нина тоже ничего подобного не захочет, и был прав!

– Давай просто распишемся и наших позовём, а? – Нина неловко пожала плечами. – Мне и так сойдёт.

Все попытки выяснить, как было бы не «мне и так сойдёт», а как ей хочется, были провальными. В конце концов проговорилась Нинина мама:

– Она когда-то говорила, что хотела бы свадьбу на корабле, ну, на теплоходе.

Нина от предложения Владимира отметить начало их семейной жизни на Москве-реке радостно вспыхнула, а потом замотала головой:

– Очень дорого!

– Нин, ты что? – Владимир только посмеялся. Ему, закалённому причудами и требованиями двух первых жён, такое отношение было и в новинку, и приятным сюрпризом. – Решено! Делаем свадебный круиз в плавучем ресторане по Москве-реке!

Ещё одним приятным сюрпризом было то, что Нина интересовалась у него, а что бы он сам хотел?

Нет, цвет драпировок и цветы на столах она выбирала сама, понимая, что Владимиру абсолютно без разницы оттенки ткани или разновидности роз… Зато меню и музыка были с ним согласованы.

«Еда его точно заинтересует, а музыка… Если будет что-то раздражающее и бьющее по ушам, то может быть просто неприятно!» – логично рассуждала невеста.

Короче, когда в день свадьбы они подъезжали к ЗАГСу, пришвартованный к пристани речной корабль в полной готовности уже ожидал молодых и их гостей.

– Красавица! – тётка Мила сентиментально сложила руки под подбородком и смахнула невольную слезу. – Ещё бы платье попышнее!

– Уймись! – сердито фыркнула Инна, тоже любовавшаяся племянницей, но нипочём не собиравшаяся в этом признаваться! – Платье в самый раз по Нинке! Не баба на чайник под кодовым названием «я прынцесса» и не три лоскутка в мишуре так, что страшно, если платье улетит вместе с букетом невесты. Да отцепись ты со своим шлейфом, куда его Нинке цеплять? Не та внешность! Мне вот другое интересно: что за отраву там понаприготовили? Что вообще могут приготовить на кораблике?

Нину, которая отлично слышала все эти высказывания, разбирал нервный смех.

– Терпи! – тихо порекомендовал ей улыбающийся Владимир. – Если сравнивать нашу семейную тётушку и твоих, то последние – образец кротости и любезности.

У него было расчудесное настроение. Появилась уверенность в том, что он не просто сделал правильный выбор, но ещё сделал его на всю жизнь. – Вот мой человечек – от и до! От молчания до разговоров на любую тему, от смеха до того, что для неё важно! Чудачка, абсолютно надёжная и уж точно не пустая картонная коробка или утонченная потребительница благ… Ну, хоть в третий раз сподобился найти ту, которая мне действительно нужна!

Нина, счастливая, улыбающаяся, принимала поздравления, но краем сознания улавливала некую неправильность… Когда они уселись в машину, чтобы ехать на пристань, Нина поняла, что не так:

– Володя, а где та ваша тётушка, которая приехала? Ну, вот Мишу, ПП И Киру я вижу. Это же Кира? Та темноволосая и совсем-совсем худенькая девочка, похожая на перепуганную птицу?

– Да, это Кира, – Владимир удивился точности формулировки. – И правда, как подбитая птица, я тебя потом с ней познакомлю, а то она сама не подойдёт – стесняется. А тётушка вчера заявила, что она нашла на Фрунзенской набережной квартиру своей мечты, которую мы, лохи, нипочём бы не обнаружили! Это её удача и везение привели к такой находке! Мама спросила было точный адрес – посмотреть, что за дом, ведь это же однозначно мошенничество: не бывает таких цен на Фрунзенской. За те деньги, о которых она говорила, можно купить что-нибудь в Москве, но очень далеко или вообще в Подмосковье.

Владимир поймал себя на мысли, что он едет в машине с молодой женой из ЗАГСа, а разговаривают они о его тётке, то есть о тётке его матери, причём им обоим это интересно! И не требуют от него бесконечного бубнежа о том, что его жена прекрасно выглядит, о том, что она – любовь всей его жизни, о том, что он купит жене «такое же колечко, какое я видела у той девицы в сиреневом платье», с учётом того, что он, вообще, никаких девиц в сиреневом не помнит! Они просто разговаривают, смеются, и им обоим тепло и приятно!

Нина, которая в это время думала о странностях Антонины Ивановны, скорчила забавную рожицу.

– Слушай, мне одной пришла в голову крамольная мысль о том, что к этому удивительному факту приложили свои цепкие лапки мои племянники и Мишка?

– Неа… – Владимир помотал головой. – Я тоже в этом уверен. Более того, мама тоже так думает. Нет, вслух она этого не сказала, но зуб даю, что так и есть!

Нина хихикнула, а потом заинтересовалась:

– А какой точный адрес? Ну, Людмила Владимировна спросила…

– Спросить-то она спросила, только вот наша одарённая тётушка решила, что мы хотим срочно перекупить её удачу, сделала морду лица кирпичом, процедила сквозь зубы что-то про хитрованистых москвичей и удалилась в свою комнату, правда, опять чуть не рухнула по дороге: Фёдор у нас подбивает её как кеглю. Короче, адрес она не сказала и убыла в предвкушении удачной встречи с продавцом! Мама говорит, что ещё и входной дверью грохнула напоследок так, что чуть с ней не вышла…

– Надеюсь, обойдётся без жертв и разрушений! – оптимистично понадеялась Нина. – Но я у ПП спрашивать ничего не буду!

– А я у Мишки! – согласно кивнул Владимир. – В нашем случае лишняя информация – лишняя головная боль!

Именно это золотое решение и позволило молодым выкинуть из головы мысли о гостье, так удачно НЕ попавшей на их свадьбу, и насладиться собственным праздником.

Запах и плеск речной воды, прекрасные виды, проплывающие мимо, отлично дополняли собой праздничную атмосферу, царящую внутри настоящего банкетного зала.

– Вот не ожидала, но всё вполне-вполне терпимо! Правда, это, конечно, не то, что я бы хотела увидеть за столом… Ну, что взять с людей, которые ничего не понимают в правильном питании? – милостиво кивала тётка Инна, обращаясь к своей соседке по столу. – Да, так вот! В качестве белковой пищи лучше употреблять бобы, нут или киноа… Как что такое киноа? Вы не знаете? Да это же основа нашего здоровья!

Соседка зачарованно внимала такому крупному специалисту, сожалея, что нечем записать рецепты, щедро выдаваемые собеседницей.

Мила тоже отлично проводила время. Разглагольствования своей сестрицы о правильном питании она принципиально не слушала, зато щедро делилась с окружающими своими познаниями в области моды и хорошего вкуса. Так как по воле ПП окружающим был очень молчаливый и сдержанный подполковник, то Мила без помех выкладывала все свои соображения прекрасному, с её точки зрения, собеседнику.

– Вы представляете? Я ей говорю, что нужно отделать лиф кружевом, и шлейф, шлейф нужен! А она мне…

Подполковник, как человек военный, умел принимать окружающую действительность как должное. Окоп на учениях – значит окоп! Визит штабных проверяющих – значит, визит! Болтливая соседка за столом – ну, и так бывает, зато отличная еда! Он полностью отрешился от стрекотни под ухом и с удовольствием вкушал выставленные перед ним блюда, время от времени многозначительно произнося что-то вроде:

– Угумс!

ПП и Мишка весело переглядывались.

– Сработало! – хмыкнул Пашка. – О! Опять Антонина звонит! Ты у бабушки смартфон отключил?

– Да, разумеется. И звук, и вибрацию, – хмыкнул Мишка. – Ответишь? – он кивнул на гаджет в руках приятеля.

– Конечно! Дело Сусанина, знаешь ли, требует жертв! – Пашка выскользнул из-за стола и торопливо выбрался на палубу.

Полина проводила брата взглядом, довольно кивнула и продолжила обработку Киры.

– И это тебе можно есть! И никакая ты не толстая! Знаешь, так и до анорексии можно дойти! Как ты такого не пробовала? Ну, значит, сейчас попробуешь!

Мишка глянул на отца с Ниной и заулыбался. Оба выглядели такими счастливыми!

– Ну, и чего ты радуешься-то? – сварливый голос слева заставил его удивлённо обернуться. – Бедолага ты, бедолага… вот будет у тебя теперь новая мачеха! Сначала-то они все добрые и хорошие, зато потоооом…

Бабушкину троюродную сестру, попросту напросившуюся на свадьбу в последний момент, Мишка видел в первый раз в жизни и в этот момент осознал, что не против, чтобы этот первый раз одновременно стал и последним!

– Какая-то она неприятная и Вовику улыбается так хищно! – продолжала сухопарая тётка, для выразительности своей речи поджимая тонкие губы. – А я Людке говорила, что надо Вовика с моей Улечкой познакомить! Вот Улечка бы ему лучше подошла!

Мишка только фыркнул, сообразив, что все эти речи произносятся исключительно из зависти! Разговаривать с неприятной женщиной он не стал, а потихоньку выбрался из-за стола и присоединился к Пашке, который с самым-пресамым серьёзным видом вещал:

– А сейчас вы должны повернуть направо! Повернули? И что вы там видите? Неее, это вы не на то право повернули! Поворачивайтесь обратно! В какое обратно? В то, откуда пришли туда, где вы не там повернули!

Мишка хрюкнул от смеха. Пашка показал ему кулак: мол, не мешай, и продолжил:

–Я же вам сказал! Идёте направо, там увидите деревья, а за ними кирпичный дом, но вам туда не надо, вам надо налево, пойдёте туда, перейдёте дорогу, и прямо перед вами будет проход между домами. Увидели проход? – Пашка с изумлением отодвинул от уха смартфон вместе с программой, изменяющей его голос, и верещащей Антониной Ивановной и покачал головой.

– Ну, надо же… случайно описал реальность… Чего только не бывает, когда у человека творческий порыв! – прошептал он Мишке на ухо. – Ладно, продолжаем разговор!

Он снова приник к смартфону.

– А зачем вы пошли по проходу? Вам туда опять не надо! Какая проходная, где военные? Вам абсолютно точно туда не надо!

Он отодвинул смартфон от уха и устало вздохнул:

– До минобороны добралась! Я специально её направлял подальше оттуда, чего занятых людей от работы отвлекать, так нет! Всё равно её занесло, куда не требуется!

Антонина Ивановна, кружащая по Фрунзенской набережной, никак не могла найти нужный дом!

– Да что за безобразие то, а? – злилась она.

В конце концов, разозлённая инструкциями бестолкового продавца, она ему сказала, что сама найдёт нужный дом, отключила смартфон и начала приставать с вопросами к прохожим, но ничем хорошим это не закончилось, потому что на удивлённые уточнения номера искомого дома она тут же начинала хамить и высказывать что-то вроде:

– Куда ни плюнь, одни понаехавшие! Города совсем не знают! Чего? Живёшь тут с рождения? Ещё того хлеще! Позорище какое-то, мааасквиич называется!

Кто-то пожимал плечами и уходил, кто-то, явно принадлежавший к породе наивных идеалистов, пытался просветить собеседницу, подсовывая ей собственный гаджет с картой окрестностей, на которой искомого дома отродясь не было. Один грубоватый мужик и вовсе послал Антонину по известному всем адресу, куда никто почему-то не ходит, сильно обрадовав этим тётушку. А она ещё некоторое время рассказывала вслед грубияну, куда ему самому нужно двигаться…

– Что за странная баба? Кружит около уже битый час и постоянно цепляется к прохожим! – охрана на КПП Министерства обороны, которое располагается на Фрунзенской набережной, несколько заинтересовалась этой особой, как настырная муха, нарезающей вокруг круги.

Все реки впадают в моря, все дороги чем-то заканчиваются, даже если это какой-то-то тупик, а Антонина, уставшая слушать путаные инструкции и напрочь заблудившаяся, закономерно пристала к какому-то военному, проходившему мимо.

– Как мне пройти… – она назвала адрес и требовательно уставилась в лицо военного. – Только не говорите мне, что такого адреса нет, потому что он есть!

– Но его действительно нет! – военный, как человек выдержанный, ничем не выдал, как именно эта особа похожа на его бывшую тёщу и как именно он относится к подобным, с позволения сказать, женщинам. – Так! Тут находится Министерство обороны! Если у вас к нам дел нет, прекратите орать и покиньте территорию!

Тётка струхнула и быстренько отступила, продолжив изыскания дальше.

Она бодро шагала по Фрунзенской, внимательно разглядывая дома и постоянно набирая номер продавца, который почему-то перестал брать трубку. Если бы Антонина повернула голову, то узрела бы проплывающую мимо яхту, на которой кто-то праздновал свадьбу. Но она была слишком увлечена подбором сочных и красочных эпитетов в адрес баранов, которые не могут объяснить ей, где же находится жилплощадь её мечты!

Глава 9. Тётушка исключительных моральных принципов

Владимир и Нина уехали в аэропорт прямо от трапа своего плавучего свадебного корабля, только заехали в квартиру Владимира за вещами. Остальные продолжили и плавание, и празднование. Так и получилось, что гости сошли на пристань уже за полночь.

«Очень мне интересно, где нас ждёт гостья наша ненаглядная? – раздумывала Людмила в такси, посматривая на спящую Киру, свернувшуюся субтильным калачиком на заднем сидении, и на клюющего носом Мишку. – Я её честно предупредила, что, если она с нами не едет, ей придётся где-то нас ждать и что вернёмся мы поздно».

Людмила и не предполагала, что, выслушав её предупреждения, Антонина Ивановна вовсе не подумала им внять и разумно распланировать свой день. Нет, тётушка и близко не собиралась сидеть под дверями в томительном ожидании.

– Не хватало ещё! Я им что? Посторонняя, что ли? Глупости какие! Это просто оскорбление – ключи не давать! Да ещё это: «Мама едет на дачу, вы или с мамой, или в гостиницу»…Счазззз! Я ж не воровка, а порядочная и приличная женщина! Купим квартирку на Фрунзенской, и плевать на них! Сами будем москвичами да покруче некоторых задрипанных! – Антонина умело завела себя до нужной кондиции и утром без малейших сомнений и угрызений совести временно прихватизировала Мишкин комплект ключей, небрежно брошенный у зеркала в прихожей.

– Скажу, что была уверена: Людонька сама собиралась мне их предложить, но постеснялась навязываться! – издевательски фыркнула Антонина Ивановна, вплывая в лифт с чужими ключами в объёмистой сумке.

Мишка ключи поискал, разумеется, но решил, что они куда-то завалились, а искать было некогда да особо незачем: он же с бабушкой домой приедет!

Вот так и получилось, что к вечеру, оббегав все окрестности в поисках вожделенной жилплощади и старательно обходя подальше минобороны, Антонина, пребывающая в опасно гневном настроении, прибыла к дверям квартиры Людмилы.

– Что себе возомнил тот мужик? Да что б ему никогда не продать эту квартиру! Да что б продать в убыток! Наверняка специально сказал неправильный номер дома! Точно! – она мрачно покивала головой, испытывая, впрочем, даже некоторое, хотя и очень слабое уважение к предусмотрительному типу. – Поназвал на просмотр квартирки кучу народа, всем сказал неверный номер дома, кроме первого! Если бы не договорился с ним, сообщил бы правильный номер следующему! От пройдоха! От лис!

Антонина решила, что сама так не сделала бы, а непременно позвала всех претендентов и с удовольствием стравила их друг с другом!

– А этот, небось, из интеллигентов… – презрительно шипела она. Правда, шипением дело не ограничивалось! Пока она ехала в квартиру Людмилы, сказала она в адрес неведомого ей продавца многое… Говорила про себя, но эмоции на лице были столь выразительны, что некоторые впечатлительные встречные-поперечные торопливо убирались с её дороги.

В квартиру Людмилы она вошла строевым шагом, решительно открыв оба замка, швырнула сумку на стул и прищурилась:

– Свадьбу я уже пропустила… нет бы, как нормальные люди, в ресторане праздновали, так всё выпендриться хотят! Чтоб всё не как у всех!

То, что желание «выпендриться» при подготовке свадьбы, даже в голову не приходило ни Владимиру, ни его невесте, Антонина и представить себе не могла. Зато она задним числом пожалела, что такую идею не осуществил её сын.

– Вот бы на Амуре так плавали и свадьбу там отмечали! Все аж обзавидовались бы!

Антонина нипочём не призналась бы в этом, но устала она прилично. Возраст всё-таки… Хотя, поругавшись со множеством встреченных людей, чувствовала тётушка себя очень бодро, разве что ноги гудели.

– Тээээкс… – она немного полежала, чтобы передохнуть, сходила к холодильнику, потребив там всё, что ей понравилось, а потом потёрла руки в приятном предвкушении. – Ну-ка, ну-ка, а что там у Людоньки нашей расчудесной в шкафчиках?

Антонина Ивановна была чрезвычайно любопытна, напрочь лишена излишней, с её точки зрения, тактичности и вовсе не считала грехом порыться в чужих шкафах.

– А вот нечего раскладывать то, что важно! Закрывать надо, раз не хотите, чтобы другие видели! – аргументировала она свою точку зрения. – Я-то ничего не возьму, а вот некоторые… и полезут, и захапают!

Это была чистая правда. Несмотря на абсолютную бесцеремонность и хамство, на тяжелейший характер и любовь к ссорам, она никогда ничего ни у кого не украла! Ну, бесконечный километраж безжалостно погубленных нервных окончаний, разумеется, не в счёт!

Базовые принципы жизни Антонина Ивановна почитала абсолютно чётко, считая себя человеком исключительных моральных принципов:

– Никого не убила, ничего не украла, мужу не изменяла!

Так что за фактическую сохранность вещей, поневоле оказавшихся во власти Антонины Ивановны, можно было не опасаться, но почему-то практически никому не нравится, когда в их личное пространство влезают без спроса и разрешения. Вот, например, самой Антонине… Если бы кто-то так же повёл себя с её имуществом, первое её убеждение «никого не убила» могло бы быть под большим вопросом. Кстати, сохранность замочков и «маячков» на собственных драгоценных чемоданах Антонина проверила, как только в квартиру вошла. Оно и правильно: каждый судит по себе! Она проверила тщательно, но ни волосок, вставленный в молнию самого ценного чемодана, ни тончайшие слои практически невидимой пудры на остальных чемоданах потревожены не были.

– Вот и хорошо! – заявила бдительная дама и отправилась в комнату хозяйки квартиры. – Итааак… – насмешливо протянула она, подходя к одежному шкафу Людмилы, в котором была приоткрыта дверца. – И что тут у нас?

Каков вопрос, таков был и ответ: на заверещавшую от неожиданности тётушку из сумрака шкафа вылетело что-то воющее, страшное, с раззявленной пастью, в которой блеснули абсолютно хищные клыки.

– Аййййй! – Антонина от неожиданности резко отступила и рухнула на диван.

«Прроооооочь! – Маура, мирная и тихая Маура, которая страшно боялась громких криков, чужих людей и резких жестов, распушившись и сразу став значительно объёмнее, стояла на середине комнаты, повернувшись боком к захватчице, и рычала, как заправский тигр. – Воооон! Пшшшш, пшшшшш, пшшшшла вооон!»

Антонина Ивановна трусливой никогда не была. Вот и тут отшатнулась и заорала, скорее, от неожиданности.

– Ах ты, тварюга облезлая и подзаборная! Да я тебя сейчас! – она схватила толстый журнал, лежавший на диване, и махнула им в сторону Мауры, намереваясь бросить.

Но кошка стремительно юркнула в приоткрытую дверь комнаты и исчезла в тёмном коридоре.

– Тьфу! Поназаводила Людка всякой пакости! – Антонина поднялась с дивана и только-только снова приступила к шкафу, как где-то в глубине квартиры послышался отчётливый скрип.

– Это чего? – тётка насторожилась. Как-то сразу вспомнились её постоянные падения с полной иллюзией того, что её кто-то сбивает с ног.

Нет, если бы она имела хоть какое-то представление о котах и кошках, то сразу поняла бы, кто это, равно как и то, что они и не то ещё могут! Пааадумаешь, под колено головой с разбегу! А моментально заплести человеческие ноги в какой-то неописуемый крендель? А прыгнуть на мимо мирно проходящего? А десантироваться с какого-нибудь подходящего возвышения, желательно со шкафа или люстры, на спящего? Нет, ни о каких таких фокусах Антонина и знать не знала, поэтому начала подозревать, что в квартирке-то нечисто…

Как уже неоднократно упоминалось, Антонина Ивановна трусостью не отличалась, поэтому, оглядевшись по сторонам и прихватив в качестве оружия небольшую табуреточку, осторожно прокралась в коридор.

Сумрак, царивший в комнатах, добавлял атмосфере таинственности, и Антонина невольно втянула голову в плечи, услышав отчётливый топоток, который явно к ней приближался из темноты.

– Топы-топы-топы… – вышагивал кто-то невидимый.

Антонина рванула навстречу опасности молча, угрожающе размахивая табуреточкой!

Домчалась до двери Мишкиной комнаты и включила свет.

– Выходи! Ну! Выходи, кто ты есть?

Абсолютно пустая комната гулко проглотила её крик.

– Никого… – Антонина невольно начала говорить сама с собой: так было спокойнее. – Так кто же топал?

Какой-то звук сзади, из коридора, заставил её резко обернуться и снова взвизгнуть: на неё из темноты выдвигался… кусок темноты!

– Тим, назад! Назад, я тебе говорю! Хватит пока! И по ковру обратно в кладовку! На пол не наступай, а то услышит. Давай быстро! – Фёдор прошипел это почти беззвучно.

Тиму страшно не хотелось выполнять команду «назад». Наоборот, ему хотелось выгнать мерзкую тётку, которая посмела без разрешения трогать вещи его людей, но пришлось послушаться: пёс по опыту знал, что Фёдор в людях и их дрессировке понимает значительно больше, чем он сам.

– Ой, чего это мне сейчас померещилось? А? – спросила Антонина. Нет, то, что в доме есть собака, она отлично знала, только вот Мишка старался Тима к ней не подпускать, опасаясь, что противная тётка его как-то обидит, а сейчас пёс не появлялся ей на глаза. К тому же, голова Антонины Ивановны была занята гневными мыслями про паразита, из-за которого она носилась вдоль Москвы-реки почти целый день, и предвкушением удовольствия порыться в вещах Людки.

На вопрос снова последовал ответ: тишину прорезал низкий, вибрирующий на грани инфразвукового диапазона, ни на что не похожий звук.

– Уууууууррррррвввввв… – угрозу, которая в нём звучала, не понять было невозможно.

Антонина нервно отступила на шаг назад и принялась напряжённо всматриваться в темноту, облюбовавшую конец коридора.

– Чей-то, а? Кто тут?

– Хто тут, хто тут… Мы тут! – старательно выпевал Фёдор.

На прилетевшую в его угол табуреточку он и внимания не обратил, элегантно отойдя в сторону ещё в процессе её полёта.

– Кидается ещё! Фууу какая! Маура, пугни её от кухни!

Антонина, опрометчиво метнувшая своё единственное оружие, уловила слева какое-то шевеление, и тут на неё уставились два огромных ярких глаза. Совсем близко! Уставились и исчезли, не давая времени сообразить, что это всего лишь кошка, которая выглянула из-за спинки стула и тут же присела обратно.

Тётушка никогда не увлекалась фэнтези, но некоторое время назад смотрела вместе с Кристиночкой какой-то фильм про волшебников и огромную змею, которая сверкала глазами, и люди каменели! О том, что в Людкиной кухне живут василиски, Антонина, разумеется, не подумала, но воспоминание вынырнуло из памяти, логично вписалось в жутковатую сумрачность, окружающую Антонину, и деловито уточнило:

– Куда бежать будем, если что?

Что может быть «если что», она додумать не успела, потому как в темноте раздался тоскливый, неописуемо тоскливый собачий вой.

Антонина ощутила некий первобытный ужас, кинула в темноту тапок, чтобы как-то остановить врага, и метнулась к входной двери.

– Так, хватит! Хвааатит! Вот завёлся, не остановишь! Да что ты как Эдик, что ли? – Фёдор деловито постучал лапой по длинной морде Тима. – О как её вынесло! Хе, даже тапок один унесла! На одну заднюю лапу уличный налапник успела нацепить, а вторая лапа так в тапке и ушла! Правда, сумку свою цапнула! Жаль-жаль, ну, ладно, нам и так хватит, чем заняться!

Мишкины ключи покачивались в захлопнувшемся замке, лишая Антонину Ивановну малейшей надежды вернуться в квартиру без хозяев.

– Ну, что же… Она, значит, любит в чужих вещах покопаться! Этакая любопытная! Ну, мы-то ещё любопытнее! Маура, забываем все правила хорошего тона в хозяйском доме – открываем и от души копаемся в её перевозных коробках, – Фёдор в два прыжка оказался в комнате Антонины и легко подцепил когтём бегунок замка первого чемодана, фыркнув на пудру, чтобы никакие отпечатки кошачьих лап не подсказывали незваной гостье ответы на вопросы…

– Коробках? – глаза тишайшей и воспитаннейшей Мауры блеснули фанатичным огнём великого коробочного рыскателя и утаптывателя. – Ты сказал коробках? Мяуууур, я с тобой!

Людмила расплатилась с таксистом и разбудила внука и Киру.

– Спящие красавцы, просыпайтесь! Мы уже приехали! Киронька, уже скоро, уже вот-вот – и дома! Миша, солнышко, открывай дверь.

Мишка похлопал себя по карманам, сунулся в сумку…

– Ой, ба, я ж их дома забыл: найти не смог.

– А! Ну, погоди, тогда я сейчас открою, – Людмила подошла к подъездной двери и тут услышала позади гневный возглас:

– Ну, наконец-то! Я вас уже с шести часов жду! Да как вам не стыдно-то? А?

Антонина приближалась к ним странной походкой, почему-то как будто изрядно прихрамывая…

– Тёть Тоня, я же говорила, что вернёмся мы поздно… – фонари у подъезда светили ярко, и Людмила невольно глянула на тётушкины ноги. – Эээээ, вы что, так и ходили квартиру смотреть?

На одной тёткиной ноге законно красовалась чёрная туфля на небольшом и надёжном каблуке, а на второй…

– Тапок? – Мишка чуть не расхохотался. Сонное настроение слетело с него моментально! Розовый легкомысленный тапочек с меховым помпоном числился одним из гостевых и исправно служил этой важной задаче. Только вот на улицу в нём никогда и никто не выходил!

– Да открывай ты уже дверь! – Антонина прекрасно знала, что лучшая защита – это нападение. – Я устала и голодная. Сидела из-за вас тут… Что квартира? Смотрела! Такая поганая планировка… Короче, она своих денег не стоит! И, вообще, это не район, а какое-то убожество! Метро далеко, магазинов почти что и нет, эта… инфраструктура поганая! А от речки сыростью тянет как от болота, да ещё всякие на катерах мотыляются туда-сюда, орут, вопят! Короче, этого нам и даром не надо, и в придачу не надо!

Людмила старательно сдерживала смех, узрев рядом с собой в лифте живое воплощение басни Крылова «Лиса и виноград». Правда, войдя в квартиру, ей пришлось уже сдерживать не смех, а крайнее недоумение…

Глава 10. Стремительное переобувание в воздухе

На самом видном месте перед входной дверью стояла туфля Антонины Ивановны носком в направлении двери, словно туфля изо всех сил догоняла свою хозяйку, но не успела за ней и покорно пристроилась ждать её возвращения.

– Ээээ, а как это? – удивился непосредственный Мишка. – Одна туфля на вас, вторая тут…

– А так это! – отрезала Антонина, мальчишек не любившая даже больше обычного.

Нет, она бы попросту рванула в выделенную ей комнату и укрылась от неудобных вопросов там, но пока в коридоре не горел свет, её не покидало иррациональное ощущение того, что там, в темноте, кто-то сидит и поджидает её!

Кстати, ощущение было абсолютно верным!

«Ну, давай-давай! Перебирай лапами! – мысленно подбадривал гостью Фёдор. – Тут тебя сюрприз ждёт-не дождётся!»

Мишка пожал плечами. Он был абсолютно уверен в том, что, когда они уходили, никаких туфель у двери не было!

– Я всё равно не понял!

Тут он краем глаза уловил какое-то движение и покосился на дверь. Там, в замке, который с обеих сторон открывался ключом, покачивались…

– Ба, так вот же моя связка! И брелок мой! Стопудово её тут не было! Вы что, свистнули мои ключи и сами квартиру открыли?

– Что ты несёшь такое? – весьма правдоподобно возмутилась Антонина. – Сам ничего не помнишь, и такие вещи на меня наговариваешь! Людонька, твой внук омерзительно воспитан!

Людмила логически размышлять умела и, что тётушка самостоятельно решила вопрос, где бы ей их дождаться, догадалась сразу.

– Тёть Тонь, Миша воспитан прекрасно, и его ключей в замке не было. Я же дверь запирала на оба замка, так что, если бы со стороны квартиры ключ был бы вставлен, просто не смогла бы этого сделать. Вы же видите, один замок защёлкивающийся, а второй обычный, – она кивнула на дверь. – Более того, выходили вы в туфлях. Ещё шаг чеканили по паркету! В тапке и туфле так не пройти. Кстати, ваша обувь, которая находится в квартире, а не у вас на ноге, тоже подтверждает Мишкины слова.

Антонина, как человек любящий скандалы, отлично умела «переобуваться в воздухе» и делать вид, что «оно так и бУло!»

– А что? Да! Зашла я в твою квартиру! – возмутилась Антонина Ивановна. – И что с того? Приличные люди гостям сами ключи предлагают, так что я была уверена, что ты будешь не против, а просто забыла мне их дать. А ты…

– А я НЕ забыла! – Людмиле жутко не хотелось портить настроение себе и детям, но тётка достала! – И впредь будьте любезны это учитывать. Я сама решаю, кому давать ключи от своего дома!

Антонина слегка удивилась. Она, захваченная поисками квартиры, всё никак не могла переосмыслить, что нынешняя Людмила не очень похожа характером на себя в молодости…

– Ты хочешь сказать, что, когда ты уедешь на эту свою дачу, а я буду дальше искать квартиру и Кирку возить по врачам, ты мне и тогда ключи не оставишь? – Антонина попыталась подавить родственницу морально.

– Нет, не оставлю. Вам Володя это уже говорил и предупреждал. Тем более, что, если вы считаете возможным брать их самостоятельно, я не считаю хорошим вариантом вам их давать. С момента вашего приезда вы Киру никуда не возили, даже на первичную консультацию, хотя я думала, что именно за этим вы и ехали!

Людмила чуть подтолкнула вперёд Мишку и Киру.

– Миша, Кира, мойте руки и будем чай пить. Я сейчас!

Мишка прошёл на кухню, бережно держа объёмистую сумку: они привезли с собой пирожные и восхитительные куски торта и собирались потом попить с ними чай.

Кира заинтересованно покосилась на сумку с пирожными. На свадьбе Поля уговорила её попробовать крошечный кусочек торта, и теперь ей страшно хотелось ещё немножечко такого же восхитительного, взбитого и нежного лакомства. Она шагнула было вперёд по коридору, включила там свет, но дальше пройти не смогла: Тим, который вышел из Мишкиной комнаты, приветственно замахал хвостом и легко подтолкнул девочку к кухне, не позволяя пройти дальше.

– Мне бы переодеться, Тимочка! – невесомая Кира практически въехала на псе в кухню, где Мишка посоветовал ей не париться по ерунде, а выбрать, что именно она будет.

– И дверь прикрой. У твоей бабули полёт буревестника… – хмыкнул Мишка, начёсывая Тима и недоумевая, почему это пёс его не встретил у двери и где, собственно, его Фёдор?

А в коридоре продолжалась беседа:

– Думала она… Занята я! Понятно? И вообще, ты врач, хирург! Ты почему ничего не посоветовала Кире? Она хромает у тебя на глазах, а ты? – принцип «лучшая защита – это нападение» Антонина обожала и нападала постоянно.

– А я не имею права оказывать медицинскую помощь несовершеннолетнему, если меня об этом не просят! – отрезала Людмила.

– Вот и окажи! Сидит дама такая, барыня на вате! Ничем не занимается, только ценные указания раздаёт! – Антонина обрадовалась внезапной идее перекинуть лечение Киркиного колена на эту малахольную. – Она всё-таки тебе ээээ…

– Племянница… четырёхюродная, нет, кажется, пятиюродная! – любезно подсказала Людмила, решившая дожать тётку. – И вам самой-то не смешно? К тому же, вы не Кирина мать, чтобы давать мне доверенность для того, чтобы девочку куда-то вести…

Она была уверена на сто процентов, что если бы согласилась с радостью и быстро, то тётка бы заподозрила неладное и стала бы всячески мешать, а то и вовсе забрала бы Киру!

– Фу-ты, ну-ты… родство она считает! Главное, что племянница! А доверенность родители Киры на тебя выпишут: велика работа к нотариусу сходить! И давай помогай! А то глупость какая: приехали к хирургу и должны ходить по чужим хирургам.

– Неее, ходить всё равно придётся: снимки сделать, анализы, у специалистов проконсультироваться по поводу колена.

– Аааа, крохоборка, да? Да вышлет тебе мой сын денег, не бойся!

Антонина Ивановна всё больше и больше убеждалась в том, что идея-то её посетила верная! Так она спихнёт с себя Кирку и будет дальше заниматься поиском квартиры, благо присмотрела несколько домов, которые ей понравились! Оставалось только заставить Людку оставить ей ключи от квартиры, когда она смотается жить на свою дурацкую дачку. Разговаривая, тётушка машинально прошла к выделенной ей комнате: по уже освещённому коридору это было совсем не страшно. Открыла дверь и щёлкнула выключателем.

Тишина, воцарившаяся в Антонининой комнате просто потому, что у тётки временно пропал звук, была недолгой. Через несколько секунд она сменилась воплями такой интенсивности, что на эту тревожную сирену прибыли все!

Перепуганные Людмила, Мишка и Кира ошеломлённо осматривали комнату, выглядящую так, словно в ней взорвался вещевой склад!

Все бесчисленные чемоданы Антонины были вскрыты и из них щедро выпучивалось утрамбованное ранее содержимое. Было страшноватое ощущение, словно оттуда кто-то пытается выбраться и поднимает собой гору шмоток, среди которых были и зимние… Вещей было так много, что поверить в то, что они все помещались в стоящих на полу чемоданах, было практически невозможно.

Часть вещей была перекопана, и крутую гору подушек венчала шуба, а на горном хребте из полотенец и простынь красовался эпических размеров красный бюстгальтер с ажурными кружевами.

Общее ощущение от комнаты напоминало поле боя или место, где случился какой-то природный катаклизм…

– Тёть, а что это вы тут делали? – осторожненько уточнила Людмила, воспользовавшись тем, что тётка на секунду замолчала, чтобы перевести дух.

– Я? Я делала? Это… это… – Антонина хотела было обвинить в кошмарном бардаке мерзкого чёрного пса, но он стоял в коридоре за Мишкой, а дверь в комнату была закрыта… – Я поняла! Это наделали твои помойные кошки!

Она втянула в комнату Людмилу, внучку и Мишку, захлопнув дверь перед носом Тима, и потрясла перед ними толстым указательным пальцем.

– Я их сейчас найду! Из комнаты никто не выбегал, а значит, они тут! Я их найду, и, если они мне что-то испортили, тебе, Людка, придётся мне всё, ВСЁ возмещать в тройном размере! Поняла? А то засужу за порчу имущества!

Она не стала тратить время на разглядывание Людкиной физиономии, а проворно распахнула дверцы шкафа: никого. Заглянула под диван – никого. Антонина зашла даже так далеко, что залезла на диван и с него осмотрела верх шкафа.

– Я не понял, а что вы ищете? – уточнил Мишка

– Ты что, совсем болван? – рыкнула тётка. – Кошек ваших ищу!

– Так чего их искать? Они у меня в комнате спят на диване, – Людмила, торопясь на вопли тётки, машинально заметила идиллическую картину, краем сознания удивившись, что кошек не разбудило подобное звуковое безобразие…

– Не верю! – Антонина рванула к двери комнаты, в два шага достигла цели и уставилась на кота и кошку, сонно сощурившихся на неё.

Картина «мы тут спим, вы что, не видите, что ли?» была срежиссирована лапой мастера и смотрелась абсолютно натурально, если, конечно, не учитывать полную её неправдоподобность!

Но повадки кошек и котов для Антонины были тайной за семью печатями, а Людмила и Мишка переглянулись и разумно промолчали.

– Тогда кто же… воры? – Антонина мгновенно просчитала, что история с вызовом её на показ квартиры могла быть уловкой злоумышленников и ринулась обратно – проверять ценности.

– Шуба, соболья шапка, кольца, броши… – бормотала она, закрывая собой вместилище ценностей от чужих глаз. – Деньги. Всё на месте! Да и потом, я ж приходила и здесь была – всё было в порядке.

За её спиной Мишка и Людмила понимающе переглянулись, а Кира прерывисто вздохнула и покраснела. Стыдно ей было, пусть и не за себя, но стыдно…

– Тогда как это, а? Дверь была закрыта! Коты двери открывать и закрывать за собой не умеют! Тогда кто?

Мишка вовремя зажал себе рот и сумел сдержаться: его разбирал смех. Он-то насмотрелся, как филигранно Фёдор открывает почти любые двери. Исключение составляли замки и круглые ручки, которые кот никак не мог повернуть.

«Я не удивлюсь, если он и закрывать научился! – решил Мишка. – Только вот этой крокодилице я говорить про это не буду. Интересно, до чего она додумается?»

Людмиле, судя по всему, это тоже было интересно, только вот до следующего шага бесценной тётушки она никогда бы не додумалась.

Антонина Ивановна топала по комнате, разъярённо размахивая руками, и вдруг одна из створок платяного шкафа приоткрылась, протяжно скрипнув.

Тётка застыла и медленно повернула голову на звук.

Багровый румянец гнева медленно покидал её щёки, сменяясь интересной бледностью.

– Скрип! – она помахала рукой перед лицом. – Скрип-скрип…

– Да, дверца поскрипывает. Смазать надо, – сказала Людмила, пытаясь понять: а сейчас-то что так смутило её родственницу? Ну, понятно же, что она тут топочет, как слониха, вот от сотрясения дверца и открылась.

Всё-таки молчание – золото! Если бы Людмила успела высказать эту версию, Антонина, возможно, и подуспокоилась бы… А так тётушка додумалась до всего сама.

– Я всё поняла! У тебя дома нечисто! – Антонина обвиняюще ткнула пальцем в хозяйку дома. – Как ты посмела меня принимать, если у тебя тут непонятно что летает, скрипит и воет! А ещё светится и топает! Я пришла до вас, так едва ноги унесла. А оно рассердилось, что меня не поймало, и испортило мне всё тут! – Антонина уверенно кивнула головой. – Точно! Всё так и было!

Людмилино молчание стало вынужденным: просто слов не было. Мишка, заткнув рот уже обеими руками, давился смехом за спиной бабули. Кира поражённо уставилась на Антонину Ивановну, надеясь, что она так шутит, а Антонина, любившая на досуге почитать чего-нибудь про страшненькое и таинствененькое, вдруг сорвалась с места, где застыла в патетической позе обвинителя, и рванула утрамбовывать вещи обратно по чемоданам.

– Да что б я тут хоть на час задержалась! Да ни за что! Ноги моей больше тут не будет! Поеду в гостиницу и там буду жить как нормальный человек!

– А я как же? – пискнула Кира.

Антонина, крепко сжимавшая в руках шубу, привезённую с уверенностью в том, что она найдёт нужную квартиру и сразу же разместит там часть имущества, застолбив лучшую комнату, резко развернулась к внучке.

В данный момент времени Кира в глазах бабушки воплощала в себе официальную причину её приезда в эту «нехорошую» квартиру, поэтому ответ был совершенно логичен, по крайней мере, с точки зрения Антонины Ивановны:

– А ты… Ты тут оставайся! Колено её ещё лечить… Вот пусть Людка и лечит!

Фёдор успокаивающе мурлыкнул Мауре:

– Ну, вот, видишь, а ты переживала, что зря ту штуку достала… Ну, похожую на два кошачьих гамачка, которую эта тётка себе спереди цепляет! Она отлично вписалась!

– Да выглядела она странно, словно её мыши ели-ели… вся в мелких прорехах и дырках. Вот я и решила: может, она посмотрит и зашьёт? Чего дырявистое с собой возить? – Маурино восприятие кружевного бюстгальтера несколько отличалось от общепринятого человеческого. – А ты хорошо шкурки приволок на подушки! Они там красиво смотрелись!

Фёдор, пока затаскивал шубу на подушечный Эверест, аж умаялся, но результатом законно гордился, поэтому снова прижмурил глаза, на этот раз от удовольствия, и замурлыкал, слушая дробный топот Антонины Ивановны, подволакивающей собственный багаж ко входной двери.

– Незваными, но желанными в гости ходят лишь кошки, короли и счастье! – вспомнил он фразу, услышанную от своего котоучителя. – А эта дама точно не оно!

Глава 11. Нянька для близнецов

Людмила поставила машину в дачный гараж и устало откинулась на спинку сидения: вчерашний день со свадьбой сына казался уже таким далёким, словно с его момента прошёл как минимум месяц.

«Ну, и вредная у меня тётка!» – Людмила чуть вслух не сказала эту фразу, хорошо удержалась: Кира была рядом. Она вылезла из машины и с любопытством озиралась по сторонам.

Мишка торопливо вытаскивал из багажника сумки и косился на бабушку.

– Они не звонили? Нет?

– Виктор? Нет пока. Они, небось, ещё со свадьбы отсыпаются… – Людмила тихонько улыбнулась, припомнив, как брат её невестки несмело уточнил, а как она ладит с ПП?

– Отлично! – уверенно ответила Людмила.

– ПРАВДА? – откровенно изумился Виктор, а потом, сочтя, что это несколько слишком откровенно, заторопился. – В смысле, ну, надо же… Вы же с ними не так давно знакомы, а они вам так доверяют, так славно о вас отзываются! Им это, вообще-то, несвойственно абсолютно.

– Очень рада! – Людмила вопросительно глянула на теперь уже родственника, ожидая продолжения банкета. И оно, разумеется, не замедлило последовать.

– Понимаете, какое дело… Мы с женой… ээээ, ну… отпуск…

Виктор понимал, что дело затеял практически безнадёжное, вот и мямлил. Ну, в самом-то деле, кто в здравом уме и твёрдой памяти согласится присматривать за гранатами с выдернутой чекой? И аж целую неделю! Правильно! Никто!

Так-то оно так, но всё совпало: возможность оторваться от бизнеса у него, отпуск у жены и, самое-то главное, абсолютно потрясающий тур в Японию, куда они с супругой давно хотели попасть да по весьма умеренной цене. Его надо было срочно выкупать, вот Виктор это и сделал, а теперь чувствовал себя как человек, который выхватил из печки горячий до нестерпимости пирог: и держать нет сил, и бросить жалко, и слопать невозможно!

Он-то рассчитывал на родителей, а они, оказывается, через два дня уезжают в Севастополь к давним друзьям. Кинулся к обеим тёткам и узрел редчайший случай их полного согласия и даже ответа в унисон.

– Витька, с ума сошёл, что ли? Да ни-за-что! – Инна и Мила сказали это хором и слишком громко, так, что чайка, пролетающая мимо борта их свадебного судна, едва в воду не нырнула, спасаясь от возможных бедствий и разрушений.

Все прочие претенденты на роль временных «нянек» для близнецов, отловленные среди родни на свадьбе, были готовы последовать её примеру, так что выхода не было…

Людмила осмотрела страдающего папеньку весьма предприимчивых отроков, махом выпившего бокал шампанского для храбрости и осознавшего, что шампанское – это не то, не то… Тут бы фронтовые сто грамм, а лучше двести!

– У вас отпуск?

– Да, – простонал несчастный родитель.

– И Паша с Полей с вами не едут? – Людмила уже поняла, чем всё закончится, но вовсе не возражала: ПП ей нравились, с Мишкой крепко дружили, да и Кире хорошо с ними будет.

– Неее, что вы… Это ж Япония! У них там и так то трясёт, то цунами! Да и всё такое хлипкое да непрочное… Стены из бумаги, и всё такое! Не, если смотреть в стратегическом плане, то это неплохая идея – взять их туда. Только мы-то просто съездить отдохнуть хотели, с самыми мирными помыслами! – честно признался Виктор. – Очень мечтали! – совсем закручинился он.

– Да в чём же проблема? Привозите! – Людмила такое «сияние» на физиономии ближнего своего видела только, когда вывихи вправляла. Вот только что человек подвывал от боли, а тут ррраз – и не болит! Ну, ура же, да? Уррррааа!

Вот это «ура» Виктор чуть было не выдал в полный голос.

– Вы что? Правда? Вы согласны? – он был готов просто расцеловать эту замечательнейшую из всех женщин, мимолётно позавидовав Нинке: у неё расчудесная свекровь!

Вот так и вышло, что Людмила и Мишка, приехавшие на дачу, ожидали приезда близнецов, а точнее, их привоза, ибо счастливые родители собрались самолично доставить детушек Людмиле.

– Заодно, будем точно уверены, где именно мы их оставили! – согласно решили они. – ПП – дело такое… Клювом лучше не щёлкать!

Кира неловко топталась около гаража, не очень-то понимая, что ей тут делать.

«Как чемодан без ручки! – вздыхала она про себя. – То в Москву зачем-то привезли, теперь вот на дачу. Хотя… мне глупо жаловаться! – она прикрыла глаза, вспоминая, как восхитительно пах торт, который она вчера съела, воспользовавшись тем, что её бабуля была занята спешным упихиванием вещей в чемоданы, вызовом такси и торопливым навьючиванием несчастной машины, не предназначенной для перевозки такого количества багажа. – Целый кусок торта! – она и пугалась своей неумеренности, и восторгалась едой. – Миша говорил, что это торты и пирожные от Зойки и что они постоянно у неё покупают. Вкуууусно так!»

– Кир, чего ты застыла, как подсолнух? – Мишка потормошил родственницу за локоть. – А? Вот же тормоз у меня сестрица!

– Ну, какая же я тебе сестрица? – хмыкнула Кира.

– Как какая? То ли четвероюродная, то ли ещё дальшеюродная…

– Неа! И вовсе даже нет! – у Киры от воспоминаний о тортике даже настроение повысилось. – Я для тебя тётя! Сколькотоюродная, конечно, но точно тётя!

– Да ладно… – Мишка расхохотался. – Во дела!

Людмила слышала их смех издалека: занята была в доме у Нины.

В день свадьбы Нининых животных покормила соседка Татьяна – хозяйка Крока и Дила. Она же выгуляла Гиря, но дальше помочь не могла: надо было ехать в Москву на работу, поэтому Людмила так и торопилась на дачу.

– Гирь, спокойно! Лапу на меня не ставь. Нет, не только правую, левую тоже не нужно: у тебя лапища гораздо толще моего запястья.

– Да, выросло такое не пойми что… – дразнился вредный Полосатость, восседавший на заборе. – Был такой маленький, такой хиленький, доходяжненький, а выросло…

– Что выросло, то выросло, и сейчас вот поймает некоторых болтливых котиков да не поленится донести до бочки с водой! – заявил Гирь, много почерпнувший от общения с Кроком и Дилом.

– Фуууй, грубиян какой! Бочкой грозить котикам – не по правилам! – Полосатость краем глаза наблюдал за очень глупым белым голубёнком, потихоньку вздыхая о том, что это свои, и их ни-ни… Низззззяяя! Расстройство следовало кому-то донести, вот он и добрался до Гиря. А что? Самый полосатостный размерчик! Если пристать к чёрному Гнусю, он по морде стукнет, отвечать потом замучаешься! К Чуди Болотной с дурным настроением лучше и вовсе не подходить: слопает, даром что размером в три раза меньше, вот и приходится до собаки докапываться!

***

Родители привезли ПП после обеда. Привезли, выгрузили вещи и живность, припали к ручке Людмилы (Виктор), слёзно поблагодарили (его супруга Светлана), ринулись в машину и стартовали так, словно очень боялись, что хозяйка дома передумает!

– Ну, живём! – провозгласил Пашка, наглаживая эрделя Пина. – Каникулы, лето, дача! Красотищщща! Чем займёмся?

Полина ткнула ему в руки его сумку, придерживая на плече чёрную кошку Атаку.

– Для начала перенесём вещи, а потом переделаем мир!

– Логично, сестра! – согласился Пашка. – Тем более что у нас ещё рыбак имеется… Недопереученный!

С недопереученным рыбаком, весьма опрометчиво глушившим рыбу электросачком, пришлось несколько погодить… Нашлись более срочные дела.

– Соседииии! А соседи! Вы козла не видели? – голос из-за забора заставил всех весело переглянуться.

Людмила отправилась к калитке уточнять, а о чём собственно речь, и за ней, разумеется, увязался весь коллектив. Полина даже Киру прихватила вполне буквально, за рукав!

– Чего ты стоишь-то, как неродная? Пошли уже.

– Так я же и не родня вам… – растерялась Кира.

– Вот вчера рано утром была не родня, а сейчас уже всё, поздняк метаться! – весело сообщил ей Пашка. – Пошли с нами, интересно же!

С ПП и Мишкой было интересно постоянно и везде, так что Кира сразу повеселела и вопросов из серии «Что чемодану без ручки делать на даче очень дальней и малознакомой родственницы?» больше себе не задавала.

– Козла не видали? – Анна Ивановна, которую чаще звали просто баба Аня, хозяйка стада коз и козла Зайчика, у которой вся округа охотно покупала молоко и сыр, растерянно разводила руками. – Зайчик пропал!

– Зайчик или козёл? – удивилась Кира такому расхождению в словах.

– Козёл по имени Зайчик! – пояснила баба Аня.

– Маленький? – Кира представила себе крошечного беленького козлёночка.

– Ну, не сказала бы… Бывают и крупнее, конечно, но редко! Вот такой в холочке! – Анна Ивановна показала высоту «холочки», и коллектив уважительно переглянулся. – Он очень! Очень хороший! Но такой обидчивый! Если ему кто скажет, мол, ууууу, ккккоззззёёёл! – Анна Ивановна изобразила классическое произношение этой фразы и помедлила.

– Тогда что? Ну, что будет? – глаза Пашки загорелись восторгом.

– Как что… Коррида, конечно! Причём, в отличие от быков, Зайчик не промахивается и никогда не попадается сам! – с некой даже гордостью отозвалась Анна Ивановна. – Очень трепетный он у меня!

– Вся округа трепещет! – машинально пробормотал Мишка. Оказалось, что вслух. Правда, у бабы Ани, кроме коз и Зайчика, присутствовало ещё изрядное чувство юмора, без которого этих животин вовсе заводить не стоит, и она согласно кивнула головой:

– Есть такое. Он ещё и пьяных страсть как не любит! В Новый Год я его вообще на замок запираю! Ой, заболталась я, пойду дальше!

– А можно мы вам поможем Зайчика искать? – загорелся Пашка. – Людмила Владимировна, мы вам не нужны?

У Людмилы мелькнула мысль о том, что союз ПП, Мишки и Зайчика, если они подружатся, станет чрезвычайно экстремальным явлением для окрестностей! Мелькнула и пропала. В конце концов, изолировать их друг от друга уже поздно: ПП вышли на охоту за дружественным козлом.

– Нет, идите и поищите Зайчика в своё удовольствие! – кивнула Людмила, припомнившая, что, если не можешь что-то остановить, лучше это возглавить, ну, или разрешить!

– И мне можно? – уточнила Кира, которой раньше всегда и везде было категорически нельзя.

– Конечно! У тебя же тоже каникулы – иди и отдыхай! Только с коленом осторожнее.

Кира, никогда раньше не отдыхавшая на каникулах, а использовавшая их для усиленных занятий у балетного станка, пошла искать Зайчика в некотором недоумении. После травмы она просто не знала, как ей дальше жить! Казалось, что её мир рухнул и восстановлению не подлежит! Перед глазами вставало будущее, безрадостное и блёклое без балета, без тихого шуршания накрахмаленных балетных пачек, без атласных лент пуантов, без прыжков, когда сила притяжения на мгновения тебя отпускает и только потом, словно спохватившись, мягко тянет вниз, но в эти секунды ты по-настоящему летишь! Да, ей это нравилось! Очень нравилось!

Правда, сейчас выяснилось, что нравятся ей и многие другие вещи: возможность поспать подольше, а не вскакивать семь дней в неделю в шесть ноль-ноль для соблюдения режима; вкусная, нет, вкуснейшая еда; неспешные прогулки; книги, которые, оказывается, ей читать нравится, просто никогда не было на это времени. А ещё – кошка, свернувшаяся на коленях и мурлыкающая до полного Кириного расслабления и засыпания, фильм или мультик, музыка, которая отличается от произведений Чайковского, которого бесконечно ставили в балетной школе.

«Короче, мне нравится лениться, объедаться и развлекаться! – Кира поставила себе диагноз и хмыкнула. – Ну, может, оно время от времени и ничего? А?»

Додумать она не успела, потому что Пашка пристал с вопросами к Анне Ивановне:

– А что было в Новый Год, а? Ну, вы говорили про то, что Зайчика на замок запираете!

– Запираю, приходится! – покивала баба Аня. – Понимаете, какое дело… Зайчик мой ещё и фейерверки на дух не переносит. Ну, то есть совсем-совсем никак!

– Боится? – посочувствовала Кира незнакомому козлу.

– Он? Да нет, что ты! Он считает, что это охота… Да, я говорила, что охотников он тоже не любит? Нет? – Анна Ивановна кивнула. – Терпеть не может! Короче, всё, что шумит и грохочет, это плохо и подлежит полному забоданию и затоптанию. Хотя он неприхотливый, может и укусить, если получится.

Она присмотрелась к каким-то передвижениям на другом конце поля, вдоль которого они шли, ещё покликала Зайчика и продолжила:

– В позапрошлом году он наткнулся на очень нетрезвую компанию, которая пускала фейерверки, вопила, гудела клаксонами машин… Они расположились у нас у деревни на пригорочке, развели там костёр размером с горящий Рим, наотмечались до полного изумления и начали веселиться: ходить по окрестностям и искать приключения на свою голову.

– Нашли? – деловито уточнила Полина.

– А как же! Парочка типов пришла к моему двору и стали прямо через забор ракеты запускать: им показалось очень круто сбить с забора моего петуха. А Карузо – это петуха так зовут – лучший друг Зайчика.

– И козёл решил, что пришли мало того, что нарушать порядок, так ещё и на друга охотиться? – Пашка словно своими глазами видел эту картину.

– Разумеется!

– Но, он же выбраться не мог, да? Ворота закрыты были, да?! – уточнил Мишка.

– Закрыты, но это же козёл! – Анна Ивановна развела руками. – Они умные и всепролазные! Он проскакал до моей старой яблони – она такая… разлапистая, потом с неё запрыгнул на крышу гаража, прогарцевал по крыше и сверзился в сугробы за спиной у весельчаков. Я как раз пироги делала – вся в муке, пока отряхивалась… поэтому и не успела выйти прогнать этих гавриков с петардами. Ну, а потом уже они ничего не успевали! То есть совсем ничего! Ни убежать, ни отбиться, ни на помощь позвать, потому что от страха орали что-то бессловесное.

– А Зайчик? – Пашка с восторгом внимал рассказу.

– Зайчик как раз, наоборот, всё успел: и попугать, и повеселиться, и погонять гавриков вокруг местных ёлочек, видимо, в честь Нового Года, и петарды незапущенные да отбитые у хулиганов растоптать в пыль и в ошмётки. Короче, пока я до них добралась, Зайчик уже всю компанию, которая расположилась на пригорочке, охватил мероприятием по антиохотничьему поведению. Они, правда, отбивались. Один даже палку схватил, которой в костре помешивал. Крутит ею перед Зайцем, как факел, типа. крутой такой… Несмешно!

– Не обжёг? – забеспокоилась Полина, проникшаяся к козлу. Она, вообще, после общения с козой Нострой всех представителей козлиного племени чрезвычайно зауважала.

– Заяц вышиб рогами эту палку и разозлился: попёр всерьёз, загнал на берёзу… А парень-то, такой упитанный, запрыгнуть с перепугу да с разбега смог, а удержаться или повыше влезть не получается: сползает!

– Земное притяжение ягодичных мышц! – понимающе кивнул Пашка.

– Именно! А там, куда эти самые мышцы стремятся притянуться, простите, рога наставлены. Оооострые! – пояснила Анна Ивановна. – Ну, подождала я чуток, так сказать, в воспитательных целях, а потом Зайчика отозвала: не калечить же этих ээээ… чудаков. Так что под Новый Год козёл у меня под замком. Так он взял и сейчас смылся! Зааайчииик!

Дробный топот и радостное взмемекивание, раздавшиеся вдали, заставили Анну Ивановну облегчённо выдохнуть:

– Нашёлся!

Зато, когда козёл показался в поле зрения, его хозяйка изумлённо воскликнула:

– Ну, это даже круче, чем в Новый Год! Заяц, да где ж ты лошадь угнал?

Глава 12. Козлодоставка

Галопирующий козёл, рядом с которым победным штандартом развевается конская грива, – зрелище редкое. Правда, Анна Ивановна не зрелищем наслаждалась, а лихорадочно прикидывала, у кого в их округе водились лошади.

– Мамочки мои, ну, где он мог угнать лошадь? А главное, зачем?

На второй вопрос Зайчик мог бы ответить легко и непринуждённо:

– Как зачем? А много ли козлов могут похвастаться, что в их стаде есть этакая животина? А то у меня черная коза есть, белые есть, даже эта, как её… кремовая в пятнышки и с ушами, как у собаки спунивеля, имеется! Рогатые есть и безрогие тоже, а этакой животной пока не было! Упущеньице! Надо брать!

Козёл, когда он козёл хозяйственный и домовитый, своего не упустит: пополнит коллекцию любой ценой. Правда, и цена-то была невеликая: подумаешь, рогами зацепить и помочь упасть длинной да хлипкой жердине, которая мешала этой странной копытной зверушке выбраться и последовать за ним!

Когда он доскакал до хозяйки, то сбавил скорость и стал всячески демонстрировать свои верноподданнические чувства: топал передними ногами, кланялся, крутил ушами и застенчиво улыбался, открывая зубы.

– Заяц! Как ты мог смыться? И кого ты приволок? И зачем? – Анна Ивановна долго сердиться на козла не могла, поэтому, скопом простив все его многочисленные хулиганства, уже начёсывала его голову у основания рогов. – Безобраааазник!

Лошадь остановилась невдалеке, ближе не подходила, но и не выказывала намерений ускакать куда подальше.

ПП, Мишка и Кира тоже уважительно стояли поодаль.

– Идите познакомьтесь! – Анна Ивановна поманила их. – Зайчик, это наши соседи. Почти соседи, но хорошие! Свои!

Заяц обнюхал протянутые руки, покрутил носом, взмемекнул понимающе: мол, не дурак, учту!

– А теперь ты… – Анна Ивановна покосилась на лошадь. – Давай иди домой! Помнишь же, где твой дом?

Лошадь так изумлённо на неё посмотрела, словно, вообще, в первый раз это слово услышала.

– Ну, конюшня твоя где? Иди давай! Хозяин ждёт!

Лошадь помотала головой, пофыркала и решительно подошла к Зайцу, застенчиво перебрав губами шерсть у него на холке.

Если бы Заяц мог, он бы объяснил что-то вроде:

– Хозяйка, она со мной!

Правда, он и так постарался это продемонстрировать: бочком обойдя хозяйку, чтобы с ног её не сбить, жизнерадостно потрусил по направлению к дому, оглянулся на лошадь и явно приглашающе мотнул головой.

– Я с ума с ними сойду! – вздохнула Анна Ивановна, глядя вслед своему предприимчивому животному. – Он же реально тащит конягу домой! Ну, ладно он… Ей-то это зачем? Хотя… Если росла в конюшне, где козлов держали для развлечения коней, то могла решить, что любой козёл только для этого и служит.

– Кстати, она не так уж и не права, – тихо хмыкнул Пашка. – С таким Зайчиком однозначно не соскучишься!

– Это уж точно! – кивнула Полина. – Особенно вооон тому типу, который мчится к нам от рощицы.

Анна Ивановна повернулась к бегущему и приготовилась объясняться из-за самоуправства своего Зайчика, но пришлось подождать, пока человек немного отдышится.

– Нашшшшлаааась! – выдыхал взмыленный тип. – Живаааая!

– Вроде он без претензий! – переглянулись зрители.

– Счаааастье-то какое! Ой, глазам своим не верю! Посмотрите! Она же… она же ест! Она траву жуёт!

Анна Ивановна несколько напряглась. Человек незнакомый… мало ли, может, того… думает, что кони мясом питаются.

– Эээээ, а что же ещё лошади едят? – осторожно уточнила она у странного типа, осмотрев его внимательно: на вид вроде как нормальный, молодой, конечно, лет двадцать пять от силы, но в таком возрасте люди уже в курсе, что лошади – животные травоядные.

– Про остальных лошадей разговора нет, а вот моя… – парень отдышался и объяснил:

– Я её недавно купил, и она нипочём не желает привыкать к новым условиям! Ей хорошо было в той конюшне, где я её приобрёл, всё нравилось, вот она и хочет обратно. У меня-то всё не так. Понимаете? Сено не то! Хотя я честно купил у них же, ну, чтобы точно хорошее было. Овёс и ячмень? Жри сам! Брикеты и комбикорм? Не те! Трава, типа, «да за кого вы меня принимаете»?! Я лошадь честная и такое фррр не ем! Морковку может отведать, ну, свеколку, яблоко, ну, сухарик, сахар… Но этим же лошадь не прокормить! Кормлю чуть не с плясками да уговорами, и то лопает, только чтобы с голоду не помереть!

– Изгаляется, короче… – понимающе кивнула Анна Ивановна.

– Точно! – парень с признательностью покосился на неё. – Я уже надоел в той конюшне, где купил эту воображалу! Мне велели дурью не маяться, а выпустить капризулю в леваду, ну, в загородку, и оставить её в покое. Проголодается, а зрителей нет, кормителей тоже не наблюдается, – поест. Так ведь всё равно не ела! А тут, смотрю, исчезла!

Он с трудом отвёл глаза от лошади, которая увлечённо щипала траву рядом с Зайчиком. Ел козёл – ела и она.

– Козёл! Ей нужен козёл! – выдал парень. – Продайте козла, а?

– Зайчика? Ни за что! – Анна Ивановна покачала головой. – Хороший козёл – большая редкость, а у меня козы… каждая как ваша лошадь в четвёртой степени! Выпендрёжницы, капризули да ещё и воображалы!

– Ужас-то какой! – понимающе закивал парень. – Ладно, продать не хотите, понимаю… Но напрокат-то можно? Ну, чтобы она поела и не скучала… Пожалуйста! Я заплачу!

– За прокат козла для развлечения лошади? – c сомнением уточнила Зайчиковская хозяйка. – Нееее, я ж его водить к вам каждый день не буду: мне коз доить надо! И конягу вашу на постой не возьму: козы заревнуют!

– Нда… Это проблема. У меня с утра работа на авторемонтной станции в посёлке… – парень было загрустил, а потом перевёл взгляд на ПП, Мишку и Киру. – А если вас попросить? Тут же не очень далеко. Вам как раз прогуляться! Я заплачу! – он назвал сумму.

ПП живо заинтересовались. Деньги по масштабам их трат были небольшие, но не помешают! А, кроме того, они прямо-таки чуяли, что эта миссия будет увлекательна, необычна и в самый раз для них!

– Обсудим детали! – солидно заявил Пашка. – Правда, мы тут только неделю, а потом можем приехать только в конце июня.

– И я на неделю – потом уезжаю, – признался Мишка.

– А я пока не знаю, на сколько, – тихо сказала Кира, когда коневладелец перевёл взгляд на неё.

– Народ, неделя – это аж в семь раз больше того, что у меня есть сейчас! – оптимистично заявил он и повернулся к Анне Ивановне. – Давайте договариваться! Ваш козёл – мои деньги, и козлодоставка нашлась!

– Вот козлодоставкой мы ещё не были! – переглянулись ПП. – Патентованным семейным проклятием – постоянно! Кошмаром были, ужасом много раз, невыносимыми и жуткими детьми – постоянно. Типами с изощрённой фантазией и беспринципными к тому же – сплошь и рядом, а вот этим пока не были! Такое упускать никак нельзя!

Глава 13. Харизма – вещь прожорливая

Если человек никогда прежде не общался с козлом, то у него будет много дивных откровений. Можно сказать, что их будет просто чрезвычайно много!

Людмила это предвидела, поэтому вручила Мишке, Кире и ПП пряники, сушки и ванильные сухари – всё, что нашла в шкафу.

– Ба, да зачем так много? – удивлялся Мишка.

– Мишенька, Заяц – это не просто козёл, а козёл с харизмой! Половину – козлу, а половину – харизме! Так что ничего и не много, в самый раз!

Когда дружная компания прибыла ко двору Анны Ивановна, последняя уже жалела о том, что согласилась на такую авантюру.

– Чем думала моя голова? Да ещё и детей в это впутала! Ой, вот дурында-то…

При виде компании подростков она закручинилась ещё больше: «Ну, разве смогут они справиться с моим Зайчиком?»

Попыталась было ребят отговорить.

– Не уверена я, что вы с ним управитесь! Я, конечно, и ошейник надела, и поводок достала, только вот… Он же весит много! Рога, копыта…

– Харизма… – задумчиво протянул Мишка.

– И она тоже! – вздохнула Анна Ивановна. – Может, передумаете?

– Неее, мы отведём! – ПП были настроены серьёзно.

– Ну, смотрите! Если что, запишите мой телефон и звоните! Я прибегу на помощь!

Пашка записал номер телефона в свой смартфон в полной уверенности, что это им не понадобится. Ну, в самом-то деле, в чём проблема? Взять поводок и отвести козла в посёлок. Он же не бык какой-то, в конце-то концов!

Заяц идею прогулки воспринял с удовольствием! Погода, природа, компания опять же…

Он точно знал, что когда на ошейник цепляют поводок, то это прогулка, а не выгул с целью попастись – разница огромная! Так ты жуёшь себе траву и листья, жуёшь, жуёшь… Иногда даже мимо никто не проходит. Скучно!

А с поводком другое дело! Круто и весело! Куда-то идти, что-то видеть, а то и что-то делать!

Делать он начал, как только компания вышла за пределы деревни.

– Заяц, ты куууудаааа? – Пашка не очень понял, как так вышло, но внезапно получилось, что он летит, причём практически параллельно земле. – Стояяяяять!

Ага, сейчас…

Заяц, узревший на лугу знакомую корову, рванул здороваться, и, сколько Пашка ни пытался как-то замедлить его продвижение, ничего у него не вышло.

Единственное, что удалось сделать, – избежать тесного контакта с «золотом полей», которое корова Улька щедро оставляла на месте предыдущего приёма пищи.

– Ёлки-палки, чуть не приземлился в… – Пашка выдохнул и вытер пот со лба. – Дело то усложняется! – озадаченно констатировал он.

Дело усложнялось с каждым пройденным поворотом. Зайчик оказался очень общительным и дружелюбным козлом, то есть старался выказывать своё расположение не только к знакомым, но и к совсем даже в первый раз встреченным.

Например, ему очень нравились велосипедисты…

Правда, сам Зайчик отчего-то им НЕ нравился, и они нервно нажимали на педали. Зайчик воспринимал это как приглашение весело провести время и поиграть. Играть он любил!

– Оооооон кооогдаааа-ниибуууудь ооостанооовится? – Пашка, как главный козловедущий, едва успел зацепить поводок за очередное дерево, обмотать его и повиснуть на желанной опоре. – Чем ему так велосипеды не нравятся?

Зайчик удивлённо мекнул: велосипеды ему очень даже нравились! Он, вообще, давно мечтал с ними поближе познакомиться, но ни разу не получалось: они всегда почему-то очень быстро уезжали.

К середине пути выяснилось, что, кроме знакомых коров, собак, людей и незнакомых велосипедов, Зайца ещё привлекают бабочки, за которыми он начинает прыгать так, словно сам взлететь хочет, и заросли дикой малины, куда он врубается, как бурый медведь, разыскивая ягоды, которых в начале июня, понятное дело, просто нет!

– Ничего себе у них траектория… – Полина уважительно следила за перемещениями брата и Мишки в густом малиннике.

– Может, им надо помочь? – неуверенно предложила Кира, которую Заяц скорее пугал.

– Может… но мы не будем! А знаешь, почему? Потому что Пашка с утра важно так объявил, что с этим делом он сам управится и нечего мне под ногами мешаться! Вот я и не мешаюсь!

Полина ощупала сумку, которую успела забрать у Мишки перед очередным малинником. – Хотя, как мне кажется, Зайцу может понравиться стимуляция перемещения в нужном направлении пряничком…

Столь сложная формулировка была претворена в жизнь элементарно просто: как только любопытная рогатая морда Зайчика показалась из малины, Полина подсунула ему под нос кусочек пряника.

Заяц заинтересованно потянулся следом, вытягивая из колючих кустов растрёпанных Пашку и Мишу, крепко вцепившихся в длиннющую брезентовую стропу, выполняющую роль поводка.

– О! Заяц их из зарослей добыл, как рыбку из воды выдернул! – хихикнула Полина.

– Тебе абы развлекаться… – заворчал Пашка. – Сама бы попробовала!

– Ты же говорил, что я только под ногами мешаться буду! – фыркнула Полина, размотала поводок с запястья брата и важно повела Зайчика по дороге.

– Нет, ну, ты глянь! Идёт как по струночке! – восхитился Мишка, изрядно исцарапанный старой малиной. – Вот козёл!

Хитрая Полина выдала Кире горсть лакомств и велела идти справа, чуть опережая козла.

– Не бойся, он миролюбивый, бодаться не будет, зато вкусное он видит отлично и пойдёт за лакомством как миленький. Только давай ему понемножку!

Сама она с видом великосветской дамы, выгуливающей модную собачку карманного размера, держала козлиный поводок и шла рядом.

За девчонками и козлом тащились два уставших и набегавшихся козлоукротителя, вытрясая по дороге из волос и одежды всевозможные репьи, колючки и древесную труху.

– Чего-то мне кажется, что мы продешевили! – Пашка на манер мокрой тряпки висел на перекладине левады, наблюдая, как лошадь радуется приходу Зайчика. – Это такое… такой…

– Просто кто-то не умеет общаться с умными козлами! – хмыкнула вредная Полинка. – Ладно, пошли домой! Забирать его когда? После обеда?

– Да, и это… сегодня ещё заберём, а потом подумаем, стоит ли продолжать! – Пашка с Михой переглянулись и кивнули друг другу.

Они уже почти ушли, но Кира, идущая последней, обернулась и пискнула:

– Ой, мамочки! Это какой-то уж чересчур умный козёл!

Зайчик, за несколько минут обследовавший всю леваду и не обнаруживший там ничего для себя интересного, попросту выбрался наружу и решил самостоятельно поразведать по окрестностям. Лошадь, только-только заполучившая себе приятеля, обиженно заржала, и Заяц, спохватившись, вернулся, подцепил рогами верхнюю перекладину и…

– Неееет! – дружный стон всей честной компании эхом отозвался в ближайшей рощице.

– Пора звонить Анне Ивановне? – уточнила Кира. Нет, если бы они были вдвоём с Мишкой, то так бы и сделали, но с ними же ПП!

– Ну, уж нет! Я что, с одним козлом не слажу? – возмутился Пашка, покосился на хмыкнувшую Полину и поправился: – В смысле мы! Неужели же мы будем отрывать занятых людей от дойки коз?

– Вообще-то, это было бы разумно! – Миха прикинул объединённые размеры копытной проблемы. – Речь-то уже не только о козле, но и о лошади!

– Лошадь – это мелочь! – отмахнулся Пашка, захваченный наполеоновскими настроениями. – Она существо ведомое! Главное – Заяц!

Главный Заяц в этом момент раздумывал, а куда бы ему отправиться, причём маршрут возвращения в леваду не рассматривался изначально!

К окончательному решению его подтолкнул шорох замечательного пакетика со всякими упоительно приятными вкусностями, который в данный момент держала в руках Кира.

– О! Еда! – обрадовался Заяц и отправился к цели. Лошадь за ним.

– Ой, мамочкииии! – пискнула Кира, которая и козлов, и лошадей до недавнего времени только на картинках и видала. Нет, она бы и вовсе бежать кинулась, но колено противно ныло и норовило подвернуться.

– И вовсе даже не мамочки, а отличная идея! – Полинка забрала пакет, быстренько вернулась к леваде, поднырнула под перекладину. – Паш, давай наверх! Бечёвка какая-то имеется?

Результат совместного творчества всей компании поражал своей креативностью! Левада одной стороной примыкала к сараю, переделанному под конюшню; длиннющую жердь приспособили к нему параллельно земле на приличной высоте, а на неё навязали сушек на верёвочках.

Лошади подойти вплотную и достать сушки мешала специально закреплённая перекладина, козлу не мешало ничего, кроме высоты…

Заяц наблюдал за устройством этого аттракциона сначала издалека: у приличного животного должны быть собственные планы. Потом всё-таки заинтересовался и прибыл поближе. Потом ещё поближе. Потом и вовсе вплотную.

– Ну, вот Зайчик! И лакомство тебе, и развлечение! – Пашка отряхнул ладони, с гордостью глядя на конструкцию. – То-то же… а то козлы… козлы… Чтобы я да его не перехитрил!

Они, невольно чувствуя превосходство «хомо сапиенс» над прочими видами, важно удалялись прочь, когда Мишка, обернувшись, расхохотался:

– Паш, кажется, на этот раз он тебя перехитрил!

Каким образом Зайчик объяснил лошади, что именно ей нужно сделать, осталось тайной, но она подошла и стала ровнёхонько так, как было нужно предприимчивой животине. Зайчик уже запрыгнул на лошадиный круп, чуть приподнялся и легко достал до сушек!

– Да что ж такое-то, а? И чего вы ржёте? – возмутился Пашка, а потом не выдержал и расхохотался сам: – И кто бы мог подумать, что он такой разумный?

В результате четвёрке пришлось занимать Зайца в леваде до обеда: играли в догонялки, угощали пряниками, чесали голову и спину, заговаривали зубы, пока не вернулся хозяин лошади.

– Не-не! Больше ни за какие коврижки! – козлодоставка в полном составе мотала головами. – Это слишком умный козёл, чтобы тут просто так стоять и наблюдать, как ест ваша лошадь!

– Да что ж мне делать-то? – расстроился коневладелец. – Она только и ест, когда козёл рядом.

– А может… может быть вы своего личного заведёте? – робко предложила Кира. – Он и убегать не будет! Анна Ивановна вчера говорила, что у неё козлята продаются. Ну, то есть козочки хорошо покупаются, а козлики – не очень, разве что на мясо. А вам как раз козлик нужен.

– Кир, да ты гений! – обрадовался Мишка, Киру страшно смутив. – И не надо Зайчика от коз отвлекать. Тем более, что у Анны Ивановны козёл один и все козлята – от него. С характером и харизмой!

Вдохновившийся идеей, Андрей, хозяин лошади, решил дело в дальний ящик не откладывать, а купить козлика прямо сегодня!

Позвонили Анне Ивановне, которая была только рада так славно пристроить козлёнка, и отправились с Зайчиком обратно.

– Ааааа, ну, почему мы не оставили сушки на обратную дорогуууу! – взвыл Пашка на очередном нырке козла в малинник. – Да чтоб я ещё хоть раз с козлом куда-то отправился! Да ни-ка-да! Ни-за-что!

– Нда… не рассчитали мы: харизма потребила всё, а на козла не хватило! – веселился Мишка, вспоминая бабулино напутствие. – Эта самая харизма у козлов, оказывается, вещь прожорливая.

По дороге решили зайти домой и взять ещё чего-нибудь зайцесдерживающего, типа печенья или сухарика, и только свернули на свою улочку, как узрели потрясающую сцену.

Напротив Мишкиного дома стояла машина, а около неё дама, с чрезвычайно воинственным видом установившая руки на пояс.

– Александр! Что значит, ты не перевёл деньги? Ты что, не забыл, а специально не перевёл?

– Ирина, я же тебе всё сказал, – устало объяснял новый сосед модно одетой и подтянутой женщине. – Мы разводимся…

– Во-первых, мы не разводимся! Я не собираюсь делать такие глупости! А во-вторых, у нас ДЕТИ! Ты что, отказываешься содержать детей?

– Они уже не совсем дети, прямо скажем. Точнее, вовсе не дети. И мы в прошлый раз об этом говорили: почему я должен содержать взрослых людей, которые меня ни в грош ни ставят?

– Да мало ли что ты там говорил! Им, мне… нам нужны деньги! – Ирина взвизгнула так, что у козла засвербело в ухе и он недоумённо почесал его копытом.

Деньги Ирина уважала чрезвычайно, правда, получала маловато. А зачем было особенно напрягаться, когда есть муж? Обеспечение семьи – это его работа, вот пусть и крутится! Муж крутился, зарабатывал. Ирина авторитетно рассказывала подружкам, как именно надо воспитывать мужиков и управлять ими, и распоряжалась семейными деньгами. Она и сейчас ими распоряжалась, только вот количество подкачало! А запросы, наоборот, ничуточки не уменьшились!

Глава 14. Женщина на тропе войны

«Мудрая» женщина на тропе войны. 5-13-1

Ирина после первого эпохального возвращения с дачи и долгого отмывания машины, что внутри, что снаружи, чистки салона да прочих мероприятий по приведению авто в нормальный вид сдаваться и не собиралась: попросту не видела другого выхода.

Кроме самих денег, которые были очень нужны, несмотря на приличный банковский счёт, откладываемый на «чёрный день», было ещё кое-что…

Ирина всегда чувствовала себя «на коне» в разговорах с подругами, сослуживицами да даже с соседкой! Она-то, в отличие от всяких неудачниц и тетёх, женщина умная и успешная. И что с того, что сама не вкалывает? Ей и незачем!

– Умная женщина умеет использовать для заработка не свои силы, а мужа! И да, его нужно «построить» так, чтоб даже мысли у него не возникало чего-то там возражать или разводиться! – говорила она, с наслаждением и смаком разбирая по косточкам неправильное поведение окружающих женщин.

Оооо, какое же упоение она испытывала, разглагольствуя таким образом перед прочими! Они-то все, все поголовно, и близко не дотягивали до её успешности, разумности и женской мудрости! Эти куры, как презрительно она именовала своих знакомых, были или разведёнными, то есть неудачницами, не сумевшими удержать своих мужиков, или жили с мужчинами, но абсолютно не умели ими управлять!

– Так жить с мужиком то же самое, что иметь машину, но не за рулём рассекать, а катить, подталкивая то сзади, то сбоку! – презрительно фыркала она на тупых неумёх. – Посадили их себе на шею – так не хнычьте!

Она, вообще, была скора на осуждение… Сослуживицы и знакомые – куры, а соседи вдобавок ещё и законченные свиньи, а всё потому, что не моют лестничную клетку после каждого прохода с улицы.

– Вы что? Не видите? Вы же натоптали! Как не вы? Ну, гости к вам приезжали и натоптали! Надо было встать и вымыть! Почему я за вами должна мыть? Я в свинарнике жить не подписывалась!

Ей почему-то и в голову не приходило, что у неё с весьма вольготным графиком работы есть несоизмеримо больше возможностей рассматривать блёклые отпечатки чужих подошв на лестничной площадке, оставшиеся после прошедшего дождя.

Все попытки соседей объяснить, что ничего особого грязного на площадке нет, а с тем, что возникает, вполне справляется уборщица, а если что-то действительно пачкает площадку, они непременно моют, наталкивались на презрение Ирины, которая любила всегда и во всём чувствовать себя идеальной и уж точно выше окружающих.

В её зоологический перечень входили ещё и «кобылы» – женщины, по какой-то причине зарабатывающие больше мужей, даже если последние из-за болезни временно не могли содержать семью; «павлинихи» – те, кто позволял себе одеваться лучше самой Ирины; «козы» – те, кто смел с ней не соглашаться.

Короче говоря, у окружающих, измученных Ириниными колкостями, не было причины ей сочувствовать! Более того, она чётко понимала, что её падение с пьедестала непогрешимости, на который она себя так отважно установила, будет весьма и весьма болезненным.

И как теперь ей было спокойно воспринять замечание одной из соседок о том, что давненько Александр не появлялся? А грядущие едкие и язвительные вопросы подруг и знакомых, которые непременно узнают о том, что от неё, красавицы, умницы и мудрой женщины, муж смылся? А? Правильно – никак! Поэтому, любой ценой нужно было вернуть мужа домой! Да не просто вернуть, а сделать так, чтобы он больше никогда и ни за что даже не подумал бы куда-то там съезжать, подвергая Ирину таким испытаниям!

Вторая поездка к мужу происходила абсолютно иначе, чем первая. Ирина всю дорогу выстраивала аргументацию, мысленно разбивала все попытки мужа возразить в пух и прах, оттачивала собственные доводы.

За всю дорогу отвлеклась на сторонние эмоции пару раз: проезжая мимо поста ГИБДД, она скорчила презрительную рожицу, а притормаживая у этого мерзкого кирпичного домишки, где теперь проживал её муженёк, мрачно усмехнулась и уточнила у пространства:

– Ну, что, дорогой муж, ты готов вернуться в дом, в семью? – она хотела было сказать «в стойло», но решила не отвлекаться на шутки, даже на такие, в которых было очень много истины.

Она была полностью готова к скандалу!

«Ничего-ничего, никуда он не денется! За столько-то лет я тебя знаю, как облупленного! Так что сейчас как миленький побежишь домой! – решила она. – Ишь ты… самостоятельный стал! Я тебе покажу самостоятельность!»

Дурой Ирина не была, выводы из предыдущего визита сделала и решила, что, если Сашке так нужен этот помойный кот, она разрешит его взять домой.

«Ненадолго! Потом-то всегда можно будет избавиться от мерзкой животины, а дурачку моему сказать, что пристроила в добрые руки».Ирина даже обдумала, что можно будет сделать так, будто кот где-то сильно набедокурил, а потом аргументировать это «пристройство в добрые руки» тем, что дикий бродячий кот не может жить в квартире.

Животные совсем беззащитны против коварства некоторых людей, беззастенчиво пользующихся тем, что они могут говорить, убеждать и даже, как злобные и бессовестные дети, подстраивать натуральные гадости. Единственное, что может противопоставить этому кот или собака – любое домашнее животное, так это любовь и привязанность.

Ирине такие мысли и в голову не приходили. Кота она рассматривала исключительно как мужнину блажь, как явление, опасное для её идеального дома, да ещё как причину её фиаско! Этого было вполне достаточно для пинка с лестницы в лучшем случае, а в худшем – для визита в ветеринарную клинику с котом для усыпления последнего.

Она подробно обдумала все варианты, решила, что действовать будет по обстоятельствам, и, притормозив машину у дома Александра, вышла, чтобы вернуть «банкомат» и по совместительству доказательство своей женской мудрости да непогрешимости домой – «в стойло»!

Почему-то она напрочь забыла, отодвинула подальше в самый дальний угол памяти тот факт, что замуж-то вышла по большой любви, то, что в первые несколько лет супружеской жизни чувствовала себя исключительно счастливой и считала, что ей очень повезло с мужем. А потом вдруг захотелось быть не просто очень любимой и везучей, но и ещё «вот ту шубку, как у Ани Сидороковой – ей-то муж купил», и «новую мебель в спальню, как Прохоровцевы себе поставили», и «машииинку, ну, хоть какую-то», а потом «ну, милый, разве я могу ездить на «Ладе»? Это же отстой! А вот у Лильки муж фордик для жены взял!» Понемногу сам Александр отодвигался всё дальше и дальше, а его место занимали её желания и «совершенно насущные потребности», со временем вытеснившие мужа из категории «люблю, жить без него не могу» в категорию «мужик, что с него взять, кроме денег и помощи по хозяйству, да и то ничего не делает», а её саму из реального мира в некий созданный ею самой мирок, где главным была её идеальная квартира, идеальные дети, идеальная мебель, одежда, машина и прочее, и прочее…

Она привыкла к тому, что муж из шкуры вылезет, но постарается заработать на её просьбы: он её очень любил. Впрочем, к этому она тоже привыкла и стала воспринимать его любовь как нечто само собой разумеющееся и обыденно-вечное.

Ирина, полностью готовая к сражению, толкнула калитку и решительно вошла на участок.

«Снесу тут всё! И деревья спилю! – решила она. – Первым делом сравняю тут всё с землёй, как только Сашку отсюда вытурю, чтобы у него больше никаких нор не было! Ишь, замылился и сидит, как сыч! И интересно, почему это он не на работе? А?

От Сашкиного партнёра она не сумела добиться ответа на этот вопрос, так что собиралась выяснить у мужа.

«Что ещё за ерунда такая! Упустит вожжи из рук – вытурят из фирмы, отожмут партнёрство и что? Таксовать будет?»

Это Ирину никак не устраивало!

Правда, разговор с мужем, вышедшим из-за дома в сопровождении проклятого кошака, Ирина начала нежно и ласково.

– Сашенька, здравствуй, родной!

– Здравствуй…

Ирина шла вперёд с решимостью танка, улыбалась и, кажется, была готова броситься Александру на шею.

Он машинально выставил перед собой ведро с настоявшимся раствором явно навозного аромата…

– Эээээ, чем обязан?

– Саш, ты что? Что значит «чем обязан»? – Ирина нахмурилась, но, вспомнив о том, что первым пунктом её программы был «сначала пряник, а потом кнут», уже с некоторым усилием натянула на физиономию улыбку. – Сашенька, я твоя жена, а ты спрашиваешь такие глупости! И да, почему ты не возвращаешься домой? Ну, поссорились мы, с кем не бывает? Сашенька, возвращайся. И что случилось с твоей работой? Ты там почему-то не каждый день бываешь! – она упорно придерживалась версии «в Багдаде всё спокойно, спокойно, спокойно», вроде как всё это просто ерунда, не стоящая особого внимания.

Александр вздохнул. Предвидел он, что просто не будет, морально к этому готовился, но стенобитный таран Ирининого упорства терпеть не мог!

– Ир, я не вижу смысла каждый раз повторять одно и то же. Мы с тобой уже об этом говорили. Я не вернусь домой.

– Саш, ну это же нелепо! Из-за одного скандала разводиться? Саш, у нас семья, дети! Ну, если ты хочешь, забирай домой этого кота: я не против! Видишь, я же стараюсь, иду тебе навстречу.

– Лучше не нужно! – честно ответил Александр. – Я хотел тебя предупредить, что вчера подал на развод!

– Чтоооо? – Ирина никак не ожидала от рохли-мужа такого стремительного шага. – Ты что сделал?

– Ир, я же тебе сказал, что буду разводиться.

– Я не хочу! Я не разрешу! – какие тут разработанные планы, когда вся стратегия рушится колоннами древнего Карфагена, а образы ехидных сослуживиц и гнусных соседок, не говоря уже о подругах, встают перед глазами как мёртвые с косами… Ярость плеснула ядовитой кислотой, напрочь смывая все разумные доводы и выпуская наружу истерические выкрики: – Тыыы… да как ты смел! Я не дам! Я не позволю всё разрушить! ДЕТИ! Наши дети! – она неосознанно отступала к калитке от мужа, который решительно шёл к ней с благоухающим ведром в руках.

При упоминании о детях ярость чуть приутихла, придушенная материнским инстинктом, и Ирина, машинально припомнив о том, что у неё были планы, попыталась пробудить мужнину совесть:

– Наши дети нуждаются в тебе. Они оба мне сказали, что ты не пополнил их счета!

– Не пополнил! – согласился Александр, выходя вместе с ведром за Ириной к машине и закрывая за собой калитку.

– Александр! Что значит, ты не перевёл деньги? Ты что, не забыл, а специально не перевёл?

– Ирина, я же тебе всё сказал, – устало вздохнул он. – Мы разводимся…

Он краем глаза узрел какое-то движение на улице и, покосившись туда, увидел соседских ребят в сопровождении крупного рогатого козла на поводке. В другое время он бы с удовольствием пообщался и с ними, и с козлом, но сейчас только больше расстроился: больше, чем скандалы, Александр ненавидел только скандалы при посторонних, тем более при детях!

А Ирина всё не унималась:

– Во-первых, мы не разводимся! Я не собираюсь делать такие глупости! А во-вторых, у нас ДЕТИ! Ты что, отказываешься содержать детей?

– Они уже не совсем дети, прямо скажем. Точнее, вовсе не дети. И мы в прошлый раз об этом говорили: почему я должен содержать взрослых людей, которые меня ни в грош не ставят?

– Да мало ли, что ты там говорил! Им, мне… нам нужны деньги! – Ирина взвизгнула так, что у козла засвербело в ухе и он недоумённо почесал его копытом.

Козёл Зайчик терпеть не мог, когда люди так разговаривают.

Собственно, когда так говорят козы, он тоже не любил и всячески это пресекал. Обычно хватало грозного меканья или предупреждающего наставления рогов, если источник скандала был спереди. Если это самое скандалёзное нечто находилось позади, то такому перепадал хороший пинок двумя копытами и тогда инцидент бывал моментально заткнут и исчерпан напрочь!

С людьми методы были похожими. Зайчик не надеялся на понимание людьми копытотерапии, поэтому сразу после предупредительного меканья предъявлял рога. Иногда помогало, а иногда приходилось применять предупреждающее бодание лобиком с размаху!

Визг, который вывалился на улицу и ввинтился в Заячьи уши, ему сразу же не понравился!

– Чего эта недокоза так вопит? – мекнул Заяц, обращаясь к Мишке, который был ближе всего.

– А кто её знает? – машинально ответил Мишка, привыкший к беседам с Фёдором. – Она, по-моему, вообще тётка склочная: вон как соседа замучила!

Кира хотела было спросить, с кем это Мишка разговаривает, но не решилась. Пашка и Полина выглядели так, словно это абсолютно в порядке вещей – разговаривать с попутным козлом. Так, может, оно и правильно? По крайней мере, Мишка и Зайчик общались так, словно друг друга понимали отлично.

– Мнээээ… – задумчиво уточнил Зайчик и затряс бородой.

– Да мне тоже это не нравится. Кому ж такое будет по душе? – согласился Мишка, сочувственно глядя на соседа, который выглядел так, словно раздумывал, а не стоит ли нахлобучить на визжащую жену ведро, которое он держит в руках. Вот прямо едва сдерживался!

На шум из кустов выглянул Фёдор, осмотрелся, вздохнул и канул в заросли собирать свою бригаду химического реагирования имени Котосокила…

А Зайчик, ещё раз помотав головой на очередную визговую очередь, прошивавшую уши слушателей навылет, принял волевое решение.

– Если этот её мемемуж не научил свою недокозу правилам приличного меканья, я сам это сделаю! Что за безобразие – так вопить в приличном обществе да ещё и при козлятах? – Зайчик покосился на подростков, парадоксальным образом ощутив себя в ответе за них.

Рывок козла застал козлосвиту врасплох. Мишка изумлённо уставился в собственную ладонь, где только что был поводок. Пашка помотал головой, приводя в соответствие с реальностью ощущение чего-то мимопросвистевшего. Кира пискнула, а Полинка нервно хихикнула.

– Ой, счас что-то бууудет!

Ирина уловила приближение чего-то крупного, повернула голову, осмотрела козла, в два прыжка добравшегося до участка Александра и притормозившего: козёл предпочитал начинать с переговоров.

– Мнээээ! – козёл по заветам Чебурашки начал издалека, надеясь на то, что у этой недокозы проснётся рассудок. Да, рогов у неё нет, конечно, но и у лучших коз это бывает, так что, это с точки зрения приличных рогатых козлов, отсутствие главного признака разума ещё не окончательный диагноз.

– Опять коза! – недовольно процедила Ирина, сбившись с мысли. – Только ты мог заехать в какую-то деревню, где сплошная скотина по улицам ходит. Чего ты на меня уставилась-то? Пшла отсюда!

– Я? Я КОЗА? – большего оскорбления Зайчик и представить себе не мог. – Да как ты сме-ме-меешь?

Миролюбие козлов – вещь такая же непрочная, хрупкая и неустойчивая, как тонкий ледок, бокал на новогоднем корпоративе и девушка на экстремальных каблуках в метро!

Короче говоря, Зайчик стал грозен и неукротим, тем более что Ирина добавила к прочим пригрешениям ещё и то, что равнодушно отвернулась от козла, приготовившись продолжать скандал с мужем.

– Мнээээ оскорбляяяять, игно-ме-ме-рировать?

Козлы орать умеют ничуть не хуже некоторых скандальных дамочек, так что внимание публики Заяц перетянул на себя стремительно.

Вид опущенных мощных и острых рогов, нацеленных на собственный организм, кого хотите приведёт в чувство. Это даже на Ирину подействовало, и, надо отдать ей должное, среагировала она здраво.

– Саша, прогониии его! – она ловко нырнула за спину мужа, выдвинув его на передовую козлоатаки. – Да поставь ты это вонючее ведро и прогони скотину! – затараторила она, тут же ощутив себя в полной безопасности.

Александр приткнул ведро с навозным раствором, которым поливал кусты, к забору и выпрямился, прикидывая, что ему делать в случае атаки, но на него Зайчик и не собирался нападать.

– Ббббмеееедняяга! – понимающе мекнул козёл, нырнув за Иринину машину. – Ишь ты, юркая, как козлёнок, и такая же наглая! Ну, ладно, поиграем в козосалки, и, кто от мну не спрятался, я не виновмяяяятый!

Он пропустил к открытой дверце машины спешащих по важным делам котов, тихонько мекнул им – поздоровался и выглянул со стороны багажника.

– И это царица природы! – фыркнул он, осмотрев Иринин тыл. – Сме-ме-шно прям!

Глава 15. Козёл с принципами

У каждого приличного существа имеются принципы, и козёл Зайчик исключением не был.

Одно из ключевых его убеждений гласило о том, что любое препятствие, неприятность и противника он, козёл Зайчик, может победить честно, в открытом бою и лоб в лоб. Ну, по крайней мере, первое столкновение с козлореальностью в виде его лба противник должен был получить с фасада, так сказать. Дальнейшие события могли развиваться в зависимости от скорости, соображения и увёртливости Заячьего «собеседника», но начало близкого общения следовало провести по правилам.

Именно поэтому Заяц, осмотрев Иринин тыл, с некоторым сожалением взмемекнул. С сожалением, потому что очень уж была выгодная позиция, даже жаль разбазаривать!

От меканья за спиной Ирина подскочила, словно её кольнули шилом.

– Саша! Он туууут!

– Ещё бы… А ты ду-ме-ме-ла, где я? – фыркнул Зайчик, одобрительно потряхивая хвостом.

Ирина снова осуществила рывок за спину мужа. Она испугалась больше от неожиданности и скорости перемещения в пространстве этой животины, опрометчиво полагая, что ничего такого козёл сделать не может. А теперь, глядя на козла из-за спины Александра, ощутила всё нарастающее раздражение, словно мало было уже имеющихся эмоций.

– Саша, убери эту скотину! – она сердито притопнула ногой. – Прогони его немедленно!

– Дружище, ты потише! – примиряюще заговорил с козлом Александр.

– Да я пока особо и не шумел… – вполне понятно высказался козёл, потряхивая бородкой. – Мну кажется, что твоя недокозень гораааздо больше шу-ме-мекает!

– Ну, это ты прав… – Александр отлично понял законные сомнения козла.

– Чтооо? – Ирина была уверена, что нормальный, правильный мужчина обязан схватить эту скотину за рога и зашвырнуть его куда подальше, а этот… – Дружище? Да ты ещё и разговариваешь с ним как со старым знакомым? Хотя чего я удивляюсь! Все вы мужики такие – натуральные козлы! Ах… он ещё и праааав? И позволь уточнить, в чём это он прав?

С каждым словом пронзительность голоса Ирины всё увеличивалась и увеличивалась, заставляя участников конфликта и его невольных зрителей морщиться словно от противного скрипа мокрой рукой по воздушному шару или скрежета ножа по стеклу.

– Если ты будешь так говорить, когда вырастешь, я от тебя отрекусь! – прошипел Пашка Полине, торопливо вытаскивая смартфон и включая камеру.

– Я что, дурочка, по-твоему? – ответила ему сестра. – От такого голоса самой от себя можно отречься!

– Ир, заканчивай вопить! Ты не только козла заводишь, ты всех тут уже оглушила! – поморщился Александр. – Прав он в том, что ему крик и скандалы не нравятся. Мне, кстати, тоже, так что я его отлично понимаю.

– Ах, не нравятся тебе крики… нежный какой! – Ирина цепко взялась за мужнино предплечье и пожалела о том, что не делает себе заострённые ногти: очень бы сейчас пригодились – вцепилась бы в этого гада как кошка! – У-бе-ри его! Прогони немедленно! Стукни его чем-нибудь!

Она не сомневалась, что муж тут же приступит к выполнению её команды, но не тут-то было.

– Ир, да с чего бы это? Это явно здешний козёл, шёл себе, никого не трогал, а тут ты разоряешься…

Александр мог бы поклясться, что в странных, жёлтых с горизонтальным зрачком, козлиных глазах он отчётливо различает сочувствие и понимание!

– То есть тебе на меня наплевать, да? На то, что он меня забодать хотел?! – Ирина отлично умела взять нечто маленькое и раздуть из этого чего-то вселенскую обиду и трагедию. Она никак не ожидала услышать ответ мужа.

– Мне? Ну, да, как-то так… Тебя сюда, вообще-то, никто не звал, так что, пока он не нападает, садись в машину и поезжай домой!

Возможно, она и сама думала о том, что её машина стоит совсем рядом, в трёх шагах от неё, и что проще всего нырнуть в салон и уехать, вернувшись в более удачный момент, когда муж окажется один. Только вот после этих слов разумные рассуждения как половодьем смыло!

– Да чтобы я какой-то скотины рогатой испугалась! Если ты обабился, то я сама могу за себя постоять! – Ирина обожала пнуть мужа в наиболее уязвимое для мужчины место, демонстративно засомневавшись в его принадлежности к сильному полу.

Она решительно вынырнула из-за его спины, схватила ведро с настоянным навозным «эликсиром флористической бодрости» и, со всей силы размахнувшись, отправила содержимое этого ведра туда, где стоял козёл! Ирина мысленно уже видела облитое зловонной жижей животное, с надетым на рога ведром, панически убегающее от её решительных действий, и мужа, которому не останется ничего другого, как сесть в машину и поехать с ней домой!

Мечты… мечты… У Ирины её фантазии никак не учитывали тот факт, что эти двое – козёл и её муж – вовсе не статисты в её спектакле, а вполне себе самостоятельные личности!

Александр, заметив взмах у своего правого локтя и учуяв «ароматы природы» от густо плеснувшего удобрения, ловко отскочил к машине, а Зайчик проделал то же самое, но поднырнув вперёд, к самому источнику нектара и амброзии для растений.

Удар рогами по днищу ведра кардинально изменил траекторию движения и жидкости, и самой ёмкости.

Зайчик, ловко убравшийся в сторону и присоединившийся к Александру, даже чуть прижмурился от мощной звуковой волны, вырвавшейся из-под потоков и брызг, щедро оросивших Ирину.

По его мнению, крикливость этой самой недокозы превосходила всяческое разумение и была уже просто неприличной! Нет, он бы боднул её, просто чтобы она заткнулась, но Зайчик был брезглив и чистоплотен! У его хозяйки в хозяйстве отродясь такой грязи не было!

– Крууууууть! – выдохнули ошеломлённые зрители, старательно дыша ртами: ветерок тянул природные ароматы в аккурат на них.

– Эдик, не отвлекайся, а делай своё дело! Тебе ещё это… крышу украшать! – Фёдор призвал к порядку приятеля, приникшего к машинному окну идобавил: – Клиф, ты с той стулью уже закончил?

– Да, я очень старался и сделал что мог! – Клиф устроился на единственно чистом сидении в машине – водительском, тоже выглядывал из окна и радовался зрелищу, а ещё тому, что рядом, пусть даже отделённый стеклом, стоит его человек: просто приятно, когда он близко! – Может, и её стуль того…

– Неее, если она сядет на мокрое, то сразу же вскочит с него и не поедет! – авторитетно фыркнул Фёдор. – Ещё тут останется!

– А сейчас, думаешь, не останется? – заволновался Клиф, глядя, как Ирина ошеломлённо роняет грязное ведро на землю и смотрит на свои руки так, будто вообще в первый раз их видит.

– Сашааааа! – боевой клич валькирии, сменившийся воплем ярости, перешёл в полузадушенные подвывания. – Сашааа! Что ты стоишь? Помоги мне!

– Ээээ… Тебе бы в душ…

– Где? Где тут душ? – чуть не шёпотом простонала Ирина, напрочь забывшая об исходной цели своего приезда и думающая только о том, чтобы смыть с себя эту омерзительнейшую грязь!

– Да вон там, под яблонями есть летний душ. И вода уже прогрелась… – Александр сам себе удивлялся. Он много лет по-настоящему любил эту женщину, переживал за неё, старался порадовать, оберегать от бед, но всё имеет свой предел. Нельзя же, в самом деле, всерьёз уповать на то, что любящий, покладистый и терпеливый человек навсегда останется таким, несмотря на весь холод и пользовательское отношение, которым его щедро потчевали долгие годы.

И вот теперь Александр машинально подумал о том, что как раз туда, под яблони, он и нёс удобрение. «Как раз туда всё и попадёт! Не думаю, что Ирина как-то сильно навредила исходному составу… А деревянную решётку от душа я потом вымою как следует. Могу и кипяточком обдать: вытащу к гаражу и оболью!»

Мысли были неспешные, приятные даже. Вот она, его дача, его дом! Тут спокойно… было, пока Ирина не приехала. И будет спокойно, когда она укатит в Москву, а она точно укатит! Вон как верещит под яблонями о том, что ей нужно срочно спасать волосы и кожу!

«Уедет, а я тут всё приберу, Клифа покормлю, редиску ещё полить надо!»

Ему вспомнился Иринин вопрос по поводу работы. «Не думал, что так скажу, но я даже доволен, что всё так вышло! Да, приостановление деятельности из-за нарушения требований охраны труда штука крайне неприятная, но они это переживут».

«Заработаем меньше, конечно, но это не конец света! – рассуждал Александр, выбирая в своих вещах джинсы и футболку для Ирины. – Тем более что устранение проблемы не моя головная боль».

Партнёр, честно признав, что облажался именно он, решил сам заняться исправлением ситуации. Нет, он очень хотел привлечь к делу Александра: обидно же в одиночку раскапывать собственные завалы, но после очередного звонка Ирины отчётливо понял, что Сашке сейчас нужно просто выжить, приноровиться к новым условиям, успокоиться и найти ту самую точку в пространстве, с которой он может начать выстраивать свою жизнь заново.

«Не-не, ему сейчас ещё добавить проблем с охраной труда и всё… и не будет у меня партнёра! Пусть передохнёт!»

Вот Александр и передыхал, раз уж появилась такая возможность. Даже сейчас, когда яблони около летнего душа клонились от рычания его громогласной почти бывшей супруги, он чувствовал себя как в детстве – «в домике». Это же так просто: достаточно свести ладони над головой, крикнуть преследователям «а я в домике», и погоня теряет свою яростную силу, послушно огибая твоё убежище, твою крепость, не принося тебе ни малейшего вреда.

Клиф, брезгливо обходивший грязевую полосу, оставшуюся за Ириной на чистой плитке дорожки, нырнул в прохладную домашнюю чистоту и потёрся о ноги хозяина.

– Ничего-ничего… скоро она уедет! Понимаешь? Сейчас я ей полотенце и одежду отнесу! – Александру нравилось говорить с котом: тот всегда очень внимательно слушал, а иногда и отвечал выразительным мяуканьем с забавным пофыркиванием. Вот как сейчас.

– Конечно уедет! И ехать ей будет весело и интересно! – согласился Клиф. – Ты давай иди, относи ей шкурки и провожай скорее. У нас с тобой ещё дел куча и котлеты не сделаны, а я их очень уважаю!

Ирина вылила на себя полный флакон мужского шампуня, измылила целый кусок хозяйственного мыла и спустила налитый доверху бак тёплой воды, стараясь избавиться от запаха. Получалось из рук вон плохо!

– Проклятое место! Это же какое-то фатальное невезение тут! А всё из-за этого барана! Нет, из-за козла моего!

При слове «козёл» перед лицом снова отчётливо взмыла вверх зловонная жижа и аж горло перехватило от мерзкого ощущения. Ирина схватила жёсткую мужнину мочалку и начала тереть физиономию, стараясь избавиться от вони и воспоминаний.

– Ккккоззззёл! – прошипела она и снова закашлялась: организм чётко запомнил и накрепко связал это сочетание звуков и отвратительнейшее ощущение из всего, что Ирине пришлось в жизни пережить!

Условный рефлекс накрепко впитался вместе с запахом и явно не собирался покидать Иринино сознание!

– Ир! Я тебе полотенце принёс и одежду! Вот тут на яблоне положу! – Александр разумно не стал приближаться к занавеске летнего душа: и на расстоянии было понятно, что старания жены особым успехом не увенчались. Напротив, хвойный аромат его шампуня и запах хозяйственного мыла как-то забавно вплелись в «удобрительное» амбре, покрывающее Ирину с ног до головы, усиливая и оттеняя особенно омерзительные его ноты.

Невнятные выкрики и булькающее шипение, доносящиеся из-за занавески, он принципиально слушать не стал, а переглянулся с верным Клифом и отправился включать шланг – промывать дорожку.

Ирина отчётливо поняла, что такое фиаско. Оно было ощутимо всей кожей и вполне-вполне осязаемо.

– Ир, я там тебе ещё мешок положил. Ну, чёрный такой, для мусора, вещи туда сложить, – донёсся приглушённый плеском воды голос мужа. – Ты их забери, потому что, если оставишь, я выкину сразу: на них куча мух уже прилетела.

Смотреть на то, во что превратился её дорогущий летний шёлковый костюм, специально надетый для усиления мужеподавляющего эффекта, Ирине не хотелось, а пришлось: он лежал прямо у занавески летнего душа, благоухал и жужжал мухами.

Одетая в мужские джинсы, футболку и кроссовки, с чёрным пакетом в руках и ярко-красной физиономией – жертвой мочалки, хозяйственного мыла и неуёмной ярости самой Ирины, она прошла мимо невозмутимого Александра, отмывающего дорожки, так, словно она английская королева, а он – садовник.

Впечатление несколько портил запах и жадное мушиное жужжание, сопровождавшие этот «парадный выход».

Она вышла из калитки, далеко обошла валяющееся на земле ведро и обернулась, открывая водительскую дверцу.

– Я тебе этого никогда не прощу! Ты меня понял? Ни-ког-да! – голос снова сорвался на визг, хрупкое самообладание пошло трещинами… Ирине дико захотелось пнуть ведро к мужу, обдав и его этим самым ценным веществом.

Что именно надо было не прощать и в чём, собственно, виновен Александр, она не смогла бы сформулировать даже за крупную сумму денег, но для начала истерики это абсолютно неважно!

«Опять понеслась!» – вздохнул Александр, а потом прищурился: из-за машины супруги выглянула козлиная морда, увенчанная рогами, на которой явно отражалось омерзение услышанными звуками.

– Она шо, ОПЯТЬ? – прочиталось бы в козлиных глазах любому, кто отважился бы туда заглянуть. – Она мнээээ надоееееела!

Появление козла помешало Ирине рассмотреть крышу своей машины, щедро украшенную плодовитым Эдиком, а спешка, с которой она десантировалась в салон, не позволила ей сразу принюхаться и ощутить новые нотки природной ароматерапии, пропитавшие салон так, что остановивший машину инспектор ГИБДД отшатнулся от открытого окна и очень сипло попросил водителя выйти для проверки документов.

Водитель выглядел странно, настолько странно, что инспектор надолго застыл у обочины, провожая взглядом диковинное средство передвижения.

– Вась, вот представь… баба с красным-красным лицом, злобная, как тридцать три фурии, волосы дыбом, а духииии – убиться о Камаз с разбегу! Я уж про амбре в машине не говорю: у меня это какое-то личное проклятие, как день сурка. Регулярно попадаюсь на каких-то чудиков, ароматизированных до жути! А эту уже во второй раз вижу. И знаешь, что странно… никогда не встречал раньше людей, которые на крышу авто укладывают это… ну… то, что кошки в лотках оставляют!

– Да ладно? – простодушно удивился Вася.

– Ага! У неё и в салоне не продохнуть, и на машине этакое украшение накладено да солнышком уже прихвачено, а духи такие, что тараканов травить можно – ни один не выживет!

– Да с чего ты думаешь, что это духи? Может, кота перевозила и он машину унавозил везде, где мог: и внутри, и снаружи! – предположил напарник, пропустивший Ирину по причине проверки другого водителя.

– Неее, она из машины вышла, а запах с ней пошёл. И я бы сказал, что это был уже другой запах – чистый навоз. Ну, запах навоза.

– До чего бабы дошли! – вздохнул напарник. – Я всё понял: есть такие чокнутые, которые для омоложения обёртывания применяют. Ну, грязи всякие, эти… водоросли… Смотрел по телевизору – так уж мерзко выглядит! Вот, видать, уже и до навоза дошли, куда уж грязистее-то?! А кота просто разобрало. Я и за себя-то в такой компании не ручался бы!

Словно мало было Ирине ГИБДДэшника, у которого физиономия непроизвольно сворачивалась на сторону, стараясь переместить нос подальше от неё, так ещё и соседей принесла нелёгкая выйти на лестничную клетку в аккурат, когда двери лифта распахнулись, выпуская сначала концентрированно-убойную газовую атаку, а потом уже и саму её носительницу, на которую и смотреть-то страшно было, в такой ярости она пребывала.

Когда она гордо пронесла в квартиру себя вместе с ароматом и чёрным мешком, который почему-то не сообразила выкинуть в помойку, соседи, нервно переглядываясь и переминаясь с ноги на ногу, не сговариваясь заторопились по лестнице, не решившись воспользоваться лифтом. Через пару этажей дар речи одной из соседок отдышался, откашлялся и выдал глубокомысленное:

– Ээээээ, ить-веть-меть… ээээ, и так бывает, однако!

Глава 16. Визит захребетников

– Мам! А чего это у нас такое? – она покосилась на обувницу и удивилась: вместо модных маминых босоножек там красовались старые отцовские кроссовки.

«Ха! Вернулся! И кто бы сомневался, что мама его за шкирку приволочёт обратно! Вот и хорошо, а то додумался до такой глупости!» – Аня решительно шагнула в кухню, где пахло ещё сильнее, раздумывая о том, что нужно у отца сразу деньги попросить, пока брат не приехал, чтобы ей больше досталось.

– Пап! Привет! Ты мне денег переведи! – Анна не любила откладывать то, что можно сделать сию же секунду…

Она была уверена, что увидит отца, но наткнулась на маму, с видом крайнего омерзения затягивающую узел на горловине мусорного мешка. Лицо у неё было странно покрасневшим, словно какое-то раздражение на коже нарушило обычное её безукоризненное состояние.

– Привет! А папа где?

– На своей проклятой даче! – процедила Ирина.

– А откуда тут его кроссовки? – удивилась Анна.

Ирина поджала губы. Говорить о том, что она приехала в обуви мужа, ей категорически не хотелось, но дочь всегда была упорна.

– Мам… Ты же к нему ездила? Он когда деньги переведёт?

– Сказал, что не станет ничего переводить, что вы уже взрослые и он вас содержать не обязан, тем более что вы оба его и в грош не ставите! – сухо ответила Ирина.

– Злится ещё, что вы поссорились? – «догадалась» Анна, а вслух сказала:

– Ты, может, помирилась бы с ним, а то мне на море хочется… Раз в Эмираты не вышло, так хоть в Сочи смотаться… И чем у нас так воняет?

Ирина разъярённо глянула на дочку. Детей своих она обожала, но объяснять обстоятельства поездки и уж тем более выслушивать инструкции дочери о том, что и как ей нужно сделать, не собиралась и близко! А Анна всё продолжала упорно уточнять, что же это за невыносимый запах…

– Запах от моего костюма! Твой ненормальный отец развёл на даче неописуемую вонь и грязь, и я испачкалась! На, вот, поди вынеси в помойку! – Ирина сунула в руки любопытницы завязанный ещё в три слоя пакетов мусорный мешок.

– Мам, да чего ты сама-то не вынесла? Я устала…

– Хочешь сказать, что я не устала? Ездила к нему ради вас! – тут же завелась Ирина.

– Ну, не только ради нас. Тебе же тоже денег хочется! – проницательно заметила Анна. – Да и обувь я уже сняла. Сейчас Димка придёт – пусть он и вынесет!

Ирина только зашипела вслед наследнице, отлично осознавая, что сын, отродясь никакой мусор не выносивший, и сейчас свои привычки не изменит!

Пришлось идти самой. На обратном пути она решила подойти и посмотреть, как там машина.

«Если от мешка такое амбре, в машине тоже мог остаться запашок! Надо бы окна открыть… – размышляла Ирина, а подойдя ближе к автомобилю, изумлённо уставилась на его крышу. – Чего? ОПЯТЬ?»

Она представила, что о ней подумают на мойке, и передёрнула плечами от раздражения. «Надо ехать скорее, пока совсем не присохло!»

В машине её ожидал очередной сюрприз: стоило открыть дверцу, как в лицо пахнуло такое… такое…

«ООООПЯЯЯТЬ? Да что ж за издевательство!» – Ирина никак не могла понять, как же она ехала в такой атмосфере и не унюхала ничего, но сообразила, что аромат от неё самой и от проклятого мешка с её костюмом перебивал всё.

Визит на мойку вышел ничуть не менее сложным и дорогостоящим, чем в прошлый раз. Мойщики, привыкшие к разным загрязнениям машин, работали словно это в порядке вещей: ездить с содержимым кошачьего лотка в салоне и на крыше автомобиля, зато как-то подозрительно принюхивались к ней самой.

Ирина, чрезвычайно чувствительная к мнению окружающих, начала подозревать, что даже после полутора часов пребывания в ванне и использования на себе всевозможных моющих средств не сумела смыть с себя запах…

Только вернулась домой в уже чистой и залитой автопарфюмом машине, как вернулся сын.

– О! Мамуль! Салют! А чего папенька денежек не прислал? Или он наличкой дал? И чем это так воняет?

– Мама сказала, что отец не пришлёт, типа мы его не уважаем, и он решил больше нас не спонсировать! – сообщила Анна, выглянувшая на голоса из своей комнаты.

– Аааа, понятно! Ты уже подкатила за бабками? – понимающе хмыкнул брат. – Кто бы сомневался! Так, а что значит не спонсировать? А как же деньги?

– Типа самим зарабатывать… – насмешливо хмыкнула Анна.

– Да ладно? Мы ещё учимся! Мамуль, ты же не хочешь, чтобы мы побросали институты и пошли зарабатывать на корочку хлеба? Не хочешь? Так убеди его деньги выслать!

Дима никак не понимал, в чём тут может быть проблема. Всегда же можно было получить деньги, а почему сейчас нельзя?

– Ваш отец ведёт себя странно… – сухо ответила Ирина. – Я пока не сумела его успокоить и вернуть домой!

Дима с Анной переглянулись и синхронно повели носами. Запах от матери был неприятный, словно от парфюмерного салона, расположенного около чего-то вонючего.

– И перестаньте принюхиваться! Паршивые коты опять уделали машину… – неохотно призналась Ирина. – И идите уже! Ужин ещё не готов!

Брат с сестрой вышли из кухни и переглянулись.

– Что-то там этакое… непонятное творится! – Анна пожала плечами. – Чтобы мать не сумела отца пригнать домой да вытрясти с него денежки… Очень странно! Дим, а может, нам самим туда смотаться? Ну, поноем, поплачемся! Я не знаю, как у тебя, а я уже по нулям!

– Я даже в минусе! – откровенно признался Дима. – Может, отец кого-то себе нашёл? Ну, помоложе? Вон и про развод заговорил! Это надо пресечь!

– Да, тут ты прав! – Анна редко соглашалась с братом, но тут испытывала полное единодушие. Стоило представить, что отец разведётся с матерью, женится на ком-то, а то ещё и детей заведёт в ущерб им, как в душе поднималась волна ярости и гнева. – Такие глупости допускать нельзя! Тем более, что квартирка-то наполовину его… Прикинь, приведёт сюда какую-нибудь или потребует поделить?

Брат обвёл глазами гостиную со свежим ремонтом в кремово-коричневых тонах и новой мебелью.

– Да счас! Этого мы не позволим!

Визит захребетников. 5-15-2

Ирина за ужином рассказала сыну и дочери про то, что их отец всё-таки подал на развод.

Мрачные взгляды, которыми обменялись брат с сестрой, она приняла как сочувствие в её адрес, но они были крайне далеки от этого.

– Ну, всё один к одному! – Анна редко заходила в комнату Димы, но теперь было не до их ссор и подколок – следовало объединиться перед лицом общего врага.

– Мать сама виновата! – мрачно заметил Дима. – Она на него слишком давила. Я и то думал, что можно было и поменьше… И вот, доигралась!

– Ну, да… надо было ей быть похитрее! – согласно кивнула Анна. – Опять же кот этот дурацкий! Да, тут он не нужен ни разу, но для вида можно было и согласиться его оставить.

– Надо самим ехать! Типа мы так соскучились, аж жить без него не можем! – он покосился на прыснувшую от смеха сестру.

Они давным-давно перестали воспринимать отца как что-то важное в своей жизни. Сыграли роль и уничижительные эпитеты, которыми Ирина щедро награждала мужа в разговорах с подругами и бабулей – своей мамой, и её полнейшая уверенность, в том, что всё и всегда будет по её слову, и абсолютное неуважение его мнения, о чём бы он ни говорил…

Некую иллюзию мира и порядка давало то, что Александр сначала устраивался в Москве на работу, стараясь приноровиться к штатской жизни, потом с боем прорывался из рядовых сотрудников вверх, хватаясь за любые проекты, сулящие хотя бы мало-мальскую прибыль, которую можно будет принести в семью. Потом, когда он был уже не последним лицом в организации, на него навешивали всё новые и новые обязанности, словно проверяя на прочность, и он иногда приезжал уже глубокой ночью, засыпая прямо за кухонным столом или в ванной под душем. Но он был счастлив! Его собственный отец бросил их с его сестрой и мамой, когда Александру было восемь лет, а сестре – пять, и он на всю жизнь запомнил, как это было трудно, когда мама старалась вытянуть всё сама, когда ей не на кого было положиться. Он стал подрабатывать ещё мальчишкой: крутился в гаражах, помогая помыть машину, разгрузить дачные заготовки и опустить их в погреба, которые были много у кого вырыты под гаражами, потом научился мелкому ремонту. Да, это были копейки, но даже они выручали! Ещё тогда, перетаскивая бесчисленные банки с солёными огурцами и расставляя их на стеллажах чужого гаража, он пообещал себе, что, когда он вырастет, его семья никогда не будет бедствовать и нуждаться, что он никогда не бросит своего ребёнка и не скажет ему в лицо то, что сказал ему отец: «А мне наплевать, чего там тебе надо! Пусть твоя мамаша теперь сама всё решает!»

– И вот я сам до этого дожил! – сообщил Александр Клифу, устраиваясь вечером на кухне. – Правда, я тогда был совсем пацан, а сестрёнка и того меньше, но они же всё равно мои дети…

Его угрызения совести продлились недолго, а точнее, в аккурат до визита «всё равно моих детей» к нему на дачу.

Он копался в огороде, высаживая картошку. С одной стороны, все нормальные люди сделали это ещё в мае, а с другой…

– Ну, не успел вовремя, что ж теперь-то… Может, она и так вырастет, хоть немного? – рассуждал Александр. – Вон и Людмила Владимировна, и Рита Михална говорят, что картошка любит тёплую землю и сейчас ещё не поздно: она нагонит свой рост, и урожай у меня будет.

Говорил он не просто так, сам себе, а собеседнику – коту. Клиф внимательно его слушал, кажется, даже головой кивал.

А ещё помогал и старательно копал ямы, углубляя лунки, сделанные лопатой Александра.

– Ну, ты и помощник у меня! – смеялся тот, и кот рыл ещё старательнее.

Дима и Анна, подошедшие к калитке, услышав отцовский смех, многозначительно переглянулись. Оба были уверены, что он на участке не один, а с какой-то девахой, которая увела из семьи основного добытчика.

– Как действуем? – шёпотом уточнила Анна у брата.

– По обстоятельствам! – так же тихо ответил он.

Александр после недавнего визита жены калитку решил запирать, так что Дима, безрезультатно подёргав ручку, пожал плечами и громко постучал в калитку, а Анна позвала отца.

– Пап! Пааапааа, мы приехалииии!

Клиф застыл с поднятой лапой над очередной лункой. Был бы человеком – плюнул бы туда с досады!

– Вот принесли их котокошмары! Только хозяин успокоился, как опять эти… попросители!

Кот ни секунды не сомневался в том, зачем именно прибыли эти двое.

– Визгля не сумела закогтить и вернуть себе моего человека, так эти прибыли для того же! – он прищурился. – Надо бы за поддержкой сбегать! Интересно, Фёдор дома?

Александр краем глаза увидел, как стартовала через забор рыжая кототушка. Ещё удивился, куда это так понёсся его Клиф, но в калитку постучали ещё настойчивее, и он заторопился.

– Ой, папочка, как я по тебе соскучилась! – припала к нему Анна, стоило только ей проскользнуть в калитку. Она увидела хмурый взгляд брата и ухмыльнулась про себя. «Каждый сам за себя – закон джунглей! И ты сам, братик мой золотой, мне это с раннего детства говорил!»

– Па, привет! Я тоже очень скучал по тебе! – Дима отстранил сестру, сделав вид, что обнимает её за плечи. – Ты нас примешь или мы не вовремя?

Брат с сестрой оглядывались, стараясь увидеть отцовскую «симпатию», но на участке никого не наблюдалось.

– В дом пригласишь?

– Конечно! – Александр широко распахнул перед детьми дверь дома. – Обедать будете?

– Да, будем! – закивали дети и уселись за кухонный стол.

– Тогда помогайте готовить! – усмехнулся Александр. – Ань, картошку почисть, Дим, будешь резать.

Брат и сестра недовольно скривились. У отца и раньше были такие попытки их привлечь к чему-то этакому кондово-хозяйственному, но мама всегда спасала их из лап тирании. Правда, сейчас не стоило упираться и злить родителя, поэтому послушные деточки занялись тем, что им было велено.

– Федь, они лапами пришли. Как бы их спровадить, а? Я не верю, что они его любят! Смотри, как переглядываются, когда он на них не смотрит! Словно две кошки над мышиной норой! – вздыхал Клиф.

– Не сепетите, уважаемый! – насмешливо фыркнул Фёдор. – Они не кошки, а крыски и очень зря так в себе уверены!

– Да что мы можем сделать? Им же даже ээээ… Эдика пригласить некуда! – переживал и суетился Клиф, опасавшийся, что его человека обидят те, о которых он так напрасно переживает.

– Эдика всегда есть куда пригласить. На худой конец, пролетит над ними… Хотя он в полёте мало что может, разве что орать что-то немузыкомяульное, – призадумался Фёдор. – Зато я знаю тех, кто может всё! И в полёте, и без него, – кот поднял подусники, выражая своё восхищение этим кем-то. – Клиф, не переживай! Не отдадим мы твоего хозяина этим… захребетникам!

Глава 17. Несъедобные ягодки

Когда Александр вышел набрать зелени, его дети переглянулись.

– Никакой бабы сейчас тут нет, но я уверен, что отец смотался не просто так! – Дима неумело резал картошку для рагу.

– Да я тоже уверена! – Анна мнила себя большом знатоком жизни. – Если честно, мне пофиг, если родители разведутся и он станет жить тут. Но вот если он кого-то найдёт и начнёт деньги спускать на какую-то постороннюю девицу, это будет жуть! А если ещё и киндера заведёт… – Анна закатила глаза и сделала вид, что её тошнит.

Дима почесал висок черенком ножа и поднял повыше на запястье широченный щёгольский мужской браслет, затейливо свитый из серебряных пластин. – Да уж… этого нам только не хватало – бабы, киндера! Хотя, если честно, я тоже не против, чтобы он тут остался! Мать становится всё более доставучей с этими её бесконечными ремонтами и перестановками. Прикинь, она мне недавно сказала, что у меня в комнате надо всё поменять!

Брат и сестра понимающе переглянулись. Ирина со своим стремлением к идеалу регулярно и бесцеремонно вторгалась в их комнаты и принималась там всё переустраивать.

– Короче, пусть он тут живёт, главное, чтобы никого себе не завёл и про нас не забывал! – хмыкнул Дима. – В денежном выражении, разумеется!

– Разумеется! – кивнула Анна. Яркие серёжки, изображающие гроздья ягод, покачнулись у щёк. – И чтобы рядом никакой хищницы не было! Он, конечно, староват, но, говорят, у мужчин в таком возрасте всякие разные иллюзии появляются!

– Ага, и баб разных много крутится! Присмотреть бы за ним… – Дима осмотрелся. – Может, ты сможешь тут пожить?

– Да чего это я? Сам и живи! Тут неудобно, ванны нет, и, вообще, у меня планы в Москве! Сессия… И я на море хочу!

– У меня тоже сессия, а на море мне просто необходимо поехать! – Дима не стал говорить, что для него вообще хорошо бы смотаться из Москвы на подольше и подальше! Он сказал правду, когда признался, что ушёл в финансовый минус – задолжал приятелю некоторую сумму денег, а тот стал слишком нервно требовать возвращения долга.

Именно эти обстоятельства и побудили Диму сделать вид, что он готов принести себя в жертву семейным интересам.

– Ладно, я всегда знал, что ты легкомысленная особа! – хмыкнул он. – Ну, не злись, я ж любя… только кому-то и правда нужно тут остаться!

– Вот сам и оставайся! – фыркнула сестра, которая пока никак не могла надолго отлучаться из Москвы. Сессия её не сильно беспокоила: училась она легко. А вот её парень… Да, уезжать от такой удачи было категорически неразумно. – А я не могу!

К моменту возвращения на кухню Александра с пучком укропа и мятой для чая дети уже решили, как именно они будут его контролировать и отваживать от него претенденток на их деньги и имущество.

– Па, слушай, а ведь у тебя тут классно! – Дима откинулся на стуле и благожелательно обвёл взглядом убогую на его вкус кухню.

– Мне нравится… – спокойно отозвался Александр.

– Вот и мне тоже… неожиданно понравилось! Слушай, а ты не будешь против, если я тут у тебя поживу, а?

Александр удивился. Сыну раньше дача не нравилась категорически, и если первая фраза могла быть попыткой его не обидеть, то желание остаться было уже чем-то серьёзным!

– Ну, если тебе хочется… – Александр произнёс это с сомнением, и дети понимающе переглянулись. С их точки зрения, всё было очевидно: отец не хочет, чтобы ему мешали с кем-то общаться!

Клиф изумлённо покосился на Фёдора, который пришёл лично понаблюдать за «объектами».

– Ему тут точно не нравится! – Клиф помотал головой, словно вытряхивая из ушей воду.

– Конечно, не нравится! Однозначно! – Фёдор прищурился. – Они как мы…

– Как это? – удивился Клиф. Вот кого-кого, а эту парочку с собой сравнивать он никак не был готов!

– Они на охоте – караулят твоего человека, чтобы прыгнуть и порушить все его желания, планы, его уют…

Клиф сморщился и смешно чихнул.

– Правильно! Вот и начхаем на них! – Фёдор поднял голову и всмотрелся в зелёную листву. – Ну, где эти сорокопуты!

– Кто? – изумился Клиф.

– Сороки-путаники! Я ж им нормальным мявликом объяснил, куда им нужно прилететь за блестяшками! Они мявлик отлично понимают.

– Федь, а попроще можно? – растерялся Клиф. – Сорокопуты, сороки…

– Сороки… Ну, такие птицы чёрно-белые.

– Аааа, вороны, у которых белые бока и длинный хвост? – Клиф был котом городским, многих птиц только тут и увидел в первый раз.

– Ты, главное, им так не скажи – ощиплют! – хмыкнул Фёдор. – Они ворон терпеть не могут! У них постоянная война. Я сначала хотел ворон позвать или голубей, которые у Чуди моей живут, но голубей мне жалко – они трепетные. Трепещут от любого шума, так их в прошлом году Ффффрика напугала. Я тебе потом расскажу про эту тётку, – припечатав Вику метким кошачьим фырканьем, Фёдор продолжил: – Потом подумал про ворон… Но они поумнее сорок будут и просто так налетать не станут. А сороки нам как раз подходят: очень упорные, очень громкие, их тут много, и они страшно любят блестяшки! А на этих чудиках такого хватает! Смотри!

Коты внимательно осматривали Анну и Диму.

– Да, у неё и висюльки наушные, и ошейник с блестяшками, и такая же штука на лапе и на коготке! – Клиф не знал слов «колье», «серьги», «браслет», «кольцо», но описал их довольно сносно. – Правда, то, что на лапе и на коготке, она сняла и положила вон там!

Кот покосился на перила крыльца, где лежало колечко, которое выглядело как листик с малиной и цветком, и браслет, сверкавший на солнце россыпью ягод.

– Именно! Очень хорошо, что положила! И отлично, что всё это такое яркое, как ягодки, которые люди едят. Сороки ягоды тоже очень любят, так что им понравится! – прищурился Фёдор. – Главное, чтобы прилетели!

Донёсшийся издалека многоголосый сорочий стрёкот котов обрадовал.

– О! Вот и они! – Фёдор кивнул на перелетающих между деревьями длиннохвостых птиц. – Пошли в кусты!

– Зачем? – удивился Клиф. – Ты же их сам позвал.

– Правильно, позвал. Но если они сами начнут охоту за ягодками и блестяшками, то мы тут ни при чём, а если я им покажу, что нужно сцапать, то они потом награду запросят, а мне лениво их кормить: очень уж шумные и наглые.

Сороки и правда прилетели, расселись на крыше гаража и с любопытством крутили головами, стараясь рассмотреть всё, что может их хоть как-то заинтересовать.

В кухне позвякивали тарелки, которые после обеда весьма неохотно мыла Анна.

Нет, она и вовсе не стала бы подобными вещами заниматься: дома посудомойка стоит, но отец велел помыть, а брат выразительно закивал за его спиной.

Злить отца перед разговором про деньги Анна сочла неразумным, поэтому покорно отмывала посуду, но вдруг у двери послышался громкий стрёкот.

– Сороки? – удивился Александр. – Чего это они так расшумелись?

Дима, находившийся ближе всех к выходу, выглянул и рассмеялся.

– А птички-то не дураки! Ягоды собирают!

– Ты что? С ума сошёл? Какие сейчас ягоды? – Анна покрутила пальцем у виска.

– Неее, я-то как раз не сошёл, а вот ты свои побрякушки ягодные зря поразбросала: птички их с ходу оценили!

Анна машинально схватилась за запястье, потом глянула на пальцы…

– Ай, мой браслет! Кольцо! – она вихрем вылетела на крыльцо и цапнула рукой воздух, на миллиметр не достав до браслета, который самая крупная сорока поспешно уволокла на ближайшую яблоню.

Анна завизжала и рванула к дереву, по дороге прихватив толстое суковатое полено, которым Александр подпирал дверь.

«Надо ж.., и откуда только силы взялись! То всё хнычет, что мусор вынести не может: тяжёлый пакетик, аж не поднимет, то коряжину метает как ядро!» – удивился про себя Александр, глядя, как лихо его тоненькая и стройная дочка размахивает тяжеленным полешком.

Сороки тоже впечатлились…

Пока Анна бегала вокруг дерева, примеряясь, откуда бы ловчее сбить негодяйку, сорока успела рассмотреть браслет, сообразить, что это не настоящие ягоды, восхититься этими не ягодами и настучать по клювам тем, кто покушался украсть её сокровище.

Короче говоря, отдавать столь уникальную штуку, которая запросто могла бы украсить собой любое сорочье гнездо, птица точно не собиралась!

Оценив угрозу двуногой пискли, чего-то там вопившей про «это моёёёё», сорока перелетела на гараж, зажала браслет лапой и победно осмотрелась.

Рядом с ней устроилась её соплеменница, которой повезло разжиться кольцом, и, хотя это было значительно менее круто, чем браслет, всё равно оказалось значительно лучше, чем ничего, оказавшееся в клювах у остальных!

– Скоты пернатые! Паааап, отними у них браслет и кольцо! – заныла Анна.

– Анька, ты чего? Как папа, по-твоему, это сделает? Ружья у него нет, а летать он умеет так же, как и ты. Полети отними! – Дима сообразил, что лучше бы продемонстрировать абсолютную лояльность к родителю.

– Подлизываешься, да? – злобно замотала головой Анна, не обращая внимания на серьги, закачавшиеся у её лица.

Зато на них обратили внимание остальные сороки, изнывавшие от мировой несправедливости.

– Ещё ягоды! – застрекотала одна из них, наименее выдержанная. – Хватай, а то не достанется!

Только хорошая реакция и спасла Анну от удлинения каждой серёжки на одну сороку и последующего растягивания оными ушных мочек.

– Пошли вон, ненормальные! Воооон! – она снова подхватила коряжину и замахала ею в воздухе, едва не угодив по плечу брата.

– Анька, ты потише, а то разошлась! – Дима поймал корягу в воздухе. Яркий серебряный браслет вспыхнул нестерпимо привлекательным блеском, полностью затмив последние слабые проблески сорочьего здравого смысла.

Первая сорока, спикировавшая на руку Димы, оказалась для него полнейшей неожиданностью, и он едва-едва успел отмахнуться от птицы.

– Пшла вон! И ты туда же! Да ёлки-палки, чего вам надо-то? Аааа! Паразитка, клюнула!

Правды ради, надо уточнить, что его вовсе не клюнули, а просто слегонца ущипнули, да и то случайно: клюв соскользнул с металла, когда сорока попыталась снять желанную штучку, которая должна была привести её гнездо на вершину сорокосовершенства!

Отбивающиеся от сорок дети не оставили Александра равнодушным – он попросту схватил Анну в охапку и впихнул в дом, а потом торопливо вернулся за сыном и затолкал его туда же.

– Мой браслееет! Моё кооольцоооо! – всхлипывала Анна. – Паааа, дооостааань!

– Воробушка… – невольно вырвалось у Димы. – Ань, ну, они уже не отдадут! Пап, как ты тут живёшь-то? Это же опасно для жизни: разберут и по частям уволокут.

– У нас ничего не крали… – растерянно ответил Александр, подразумевая под этим «у нас» себя и кота, а дети понимающе переглянулись.

«Точно какая-то баба есть!» – выразительно раздула ноздри Анна.

«Однозначно!» – прищурился в ответ Дима и повернулся к отцу: – Пап, слушай, а можно мне у тебя немного пожить?

– У меня? – Александр сильно удивился. Он уже и не помнил, когда сын хоть как-то интересовался его скромной особой.

– Ну, да… Мне к сессии готовиться надо, а дома мама… расстраивается. Ты же знаешь, что тихо она это делать не умеет, а я совсем не могу сосредоточиться! Да и за этими ворюгами послежу, – он кивнул в сторону входной двери. – Может, Анькин браслет найду.

– Ты лучше свой сними и спрячь! – посоветовал ему Александр. – И живи, конечно!

– Спасибо, па! – Дима незаметно для отца подмигнул сестре. – И ещё: можно тебя попросить… Мама сказала, что ты больше не планируешь нам помогать, но это ж получилось так внезапно. Короче, мы очень рассчитывали на эти деньги! Может, ты нам поможешь ещё разок?

Александр предполагал, что так и будет, поэтому просто кивнул.

«Ну, правда, я ж их приучил к этому, надо хоть поддержать на переходный период…» – размышлял он. Денег было негусто, но он без споров перевёл обычные суммы на счета сына и дочки, предупредив только о том, что больше у него такой возможности не будет.

Он не понял глубокомысленные переглядывания детей, решив, что они просто расстроены, а, на самом деле, эта фраза была понята Анной и Димой так: «Теперь буду тратить деньги на чужую женщину». Именно из-за этого «понимания» отцовские объяснения о проблемах на работе и о том, что им самим пора бы думать о своих прихотях и желаниях, пролетели мимо ушей деточек.

Глава 18. Планы на жизнь

Пашка, Полина и Кира выгуливали собак. Пин радостно нарезал круги, стараясь привлечь внимание солидного Гиря, и временами подпрыгивал от распиравшего его восторга.

– Мишка совсем с вещами закопался… – насмешливо хмыкнул Пашка, припомнив, как пришёл к приятелю с предложением пройтись, а обнаружил его в окружении куч одежды и прочего, абсолютно необходимого в Новой Зеландии имущества.

На вершине наиболее выдающейся кучи восседал Фёдор, а около чемодана улёгся Тим, склонивший голову набок, чтобы ничего не пропустить.

– Не знаешь, как это можно впихать в один чемодан? – мрачно уточнил Мишка. – Хоть на курсы к Антонине Ивановне иди… И как ей удаётся впихать невпихyемое?

– А у бабули слабо помощи попросить? – осведомился Пашка.

– Да она же у соседа. Ему плохо с сердцем стало, вот она и отправилась… Не, можно, конечно, и подождать, но я хотел закончить сейчас!

– Да ты хоть начни сейчас… – рассмеялся Пашка. – Ладно, пойдём без тебя, а ты сложишься – догоняй!

Он с сестрой и Кирой, которую Полинка везде таскала за собой, уже успели пройти довольно далеко в лес, когда услышали чей-то раздражённый голос:

– Да с сердцем ему плохо стало! Ну, нет, не притворялся. Так… реально всё было. Бледный весь, губы посинели. Я аж перепугался! Чего плохо? Да кто его знает? Нет, никто не приходил, а сам он только к соседкам напротив ходит. Ты чё? Глупая совсем? И как я не догадался проверить без тебя… Я с ним в гости напрашивался, так там одной семьдесят с гаком, вторая, которая, напротив, помоложе, конечно, но и ей точно за шестьдесят. Чего у соседок делал? Разговаривал. У Риты, той, которая старше, про какие-то удобрения спрашивал, а у Людмилы – про этого кота дурацкого! Он с котом прям носится, на меня раскричался. Да подумаешь… ускорения ему слегка придал, ну и вылетел этот кошак кубарем с крыльца, а не фиг было под ноги попадаться.

Дима сердито сморщился, припомнив, как рассердился отец, чего-то всё пытался ему объяснить, а потом поскучнел, ушёл в дом, там ему и захужело.

– И, вообще, скучища тут! Он чего-то всё бубнит, разговоры какие-то дурацкие! На фига они мне? Денег? А вот денег упорно не даёт, только то, что в первый день прислал, и всё!

Пашка, Полина и Кира, устроившиеся среди молодых ёлочек, мрачно переглянулись. Они отлично поняли, кто это разговаривает и о ком.

– Ну, и паразит! – беззвучно прошептала Полина, Кира согласно закивала.

Пашка бы много чего мог высказать в дополнение, но не стал: опасался, что тихо не выйдет – очень уж он разозлился.

– Ну, не знаю… Сама приезжай и сиди! Я что-то смысла уже не вижу. Да нет, кто-то у него, может, и есть, только вот с деньгами и правда фигово! Откуда-откуда… Слышал, как он с партнёром разговаривал. Оказывается, у них деятельность реально приостановили, он не врал. Да, и неизвестно ещё, когда всё восстановится и будет ли что-то!

Дима пребывал в расстройстве именно из-за этого. Переведённых отцом денег хватило, чтобы погасить долг перед приятелем, но жить-то ему на что? Нет, понятно, что о квартире и еде ему беспокоиться не надо: это мать обеспечит, но у него же и другие потребности есть!

Того, что мать зарабатывает, мало. Они с сестрой знали об этом давно, так что особой надежды на обеспечение от неё у Димы не было.

И что делать? Что делать, если хочется новый дорогущий смартфон, ноут, шмотки? Если нужны деньги, чтобы сводить девушку в приличный ресторан? Если хочется смотаться к морю в приличной компании и не экономить при этом, как другие отдыхающие, которые снимают домишки и даже на еде экономят – готовят сами!

– Нормальные родители нормально обеспечивают! – злился Дима. Отцовский сердечный приступ вызвал у него, прежде всего, раздражение. Раздражение на то, что ему нужны деньги, а их, похоже, по крайней мере, в ближайшее время не будет!

Нет, он было попробовал устроиться на работу, посмотрел вакансии и сморщился. Студентов без опыта работы приглашали, с его точки зрения, на какие-то жалкие копейки.

– И это что? Деньги? Это фигня какая-то, а не деньги! Я что, батрачить на какого-то дядю должен запросто так? Да вот ещё!

Отец попытался было ему объяснить, что никто и не предложит человеку без опыта работы значительную зарплату, но его слова Дима воспринял как мнение человека, напрочь не осознающего возможности нового поколения! Короче, обращать на них внимание попросту не стоило!

Анна испытывала те же денежные затруднения, что и брат, но на работу не собиралась в принципе! Впрочем, брату о её планах знать было совсем не обязательно, поэтому, как только Анна поняла истинное положение дел с отцовскими заработками, она быстренько свернула уже ненужный разговор и порадовалась своей предусмотрительности.

– Ну, раз такое дело, то здесь меня уже ничего не держит! – решила она. – Зато кое-где очень ждут!

Диме не хотелось возвращаться на дачу: там противно пахло какими-то лекарственными запахами и крутилась вокруг отца соседка из дома напротив, которая, оказывается, была врачихой. «Чего я там забыл? Правда, домой возвращаться тоже неохота! Там мать в страданиях и рыданиях. Даже Анька жалуется, что к матери ходят какие-то подружки и хором подпевают про то, что все мужики паразиты!»

Дима, как и сестра, учился легко. Ему оставался последний экзамен, и он был свободен как ветер. Только вот проблемка: без денег эта свобода становилась какой-то не очень-то интересной.

Звонок приятеля с предложением «замутить выгодное дельце» пришёлся как нельзя кстати.

– Димон! Заработаем кучу бабок! Приезжай. Море под боком, жить есть где, кормить будут от пуза, работка непыльная, да ещё и развлечёмся!

Дима, восхищённый прекрасным предложением, на радостях пнул сосновую шишку и заторопился на дачу забрать вещи.

Пашка, Поля и Кира выбрались из молодого густого ельника и пожали плечами.

– Неужели же он сейчас и правда свалит от отца? У того действительно с сердцем не очень, – удивился Пашка. Да, они с сестрой могли внушать страх и трепет родителям и родственникам, только вот им и в голову не пришло бы бросить кого-то из своих в такой ситуации и свалить на юг, «зарабатывать кучу бабок».

– По-моему, вашему соседу только лучше будет, если это нечто от него уедет! – Кира под влиянием новых приятелей и особенно Полины за последние несколько дней сильно изменилась, словно распрямилась, перестала втягивать голову в плечи и пугаться собственного безбалетного будущего. Даже, вот как сейчас, осмеливалась выражать собственное мнение. – Бабушка говорит, что Александр очень переживает из-за того, что детей толком не воспитывал.

– Знаешь, нас тоже толком отец не воспитывает: или занят на работе, или пребывает в панике от нас! И ничего, мы вполне себе самовоспитанные! – хмыкнул Пашка.

– Да у нас в классе чуть не у большинства родители в разводе, а многие отцы вообще позабыли, что у них дети имеются! – добавила Полина. – И ничего… Нормальные все. А этот точно ненормальный! И знаете, что… Мне как-то очень хочется его пнуть на прощание! Ну, как он Клифа!

– Твоё желание, сестра, для меня закон! – Пашка отвесил шутовской поклон. – Парень-то пешочком на электричку попрётся?

– И что? – заинтересовалась Кира.

– И то, что там есть такая чрезвычайно удобная рощица! Прямо как зелёный тоннель! Там темноватенько, сыроватенько и имеется отличное эхо… Сегодня не выходной, народу будет немного, так что есть шанс слегка попинать этого сынулю!

Александр не удивился, когда Дима заглянул к нему и жизнерадостно махнул рукой на прощание:

– Пап, пока, я домой поехал! Ты выздоравливай, лады?

– Лады… – негромко ответил Александр, глядя на закрытую дверь: сынок так опасался, что к нему опять пристанут с разговорами, что из комнаты удалился просто стремительно. «Как странно получилось. Всё казалось, что времени много-много, что я вот только ещё заработаю на какой-то Ирин план и всё: можно будет поменьше вкалывать, побольше быть с семьёй, что-то успеть им дать, вложить. Как всё быстро… прошло».

Людмила ещё раз заглянула к соседу уже в сумерках. Заглянула и встревожилась. Александр лежал, обречённо уставившись в окно, рядом с ним крутился Клиф, явно стараясь отвлечь хозяина от невесёлых мыслей, которые утягивают его человека в сумерки, в холод и безнадёжную усталость.

Вызвать соседа на разговор никакого труда не составило: тому было так горько и тяжело, что он был рад хоть с кем-то поговорить.

– Нет, вы не думайте, я не жену виню, а себя! Она перфекционистка, у неё всё должно быть идеально. Идеальный дом, абсолютно идеальные во всём дети… Только вот они такими, в принципе, не бывают, поэтому стали идеальными в учёбе и внешности, а остальное как-то пролетело мимо. Это я сейчас такой умный стал, чтоб мне раньше сообразить? – невесело хмыкнул он. – Только как-то сил не было и времени.

Людмила жену соседа видела и составила своё мнение и о ней, и о его сыне, который заявился недавно к ней в гости, зевал во всю идеальную белозубую пасть, презрительно закатывал глаза от их разговора с Александром, демонстрируя себе самому, какие они тут все скучные и неинтересные.

Встречала она уже такое… даже то, чем всё заканчивается, отлично помнила: присутствовала на похоронах мужчины, который сходным образом «обеспечивал достойный нас образ жизни», как выразилась его вдова.

– Саш, а можно вас спросить? – Людмила отлично понимала, что, с врачебной точки зрения, он зря отказался от госпитализации, только вот, раз уж категорически не захотел поехать в больницу, ему сейчас полезнее разобраться с собой, а не утаскивать себя в безнадёжность, от которой не спасают капельницы и уколы.

– Конечно!

– У вас воображение есть? – Людмила прищурилась.

– Ну, да… было когда-то, – удивился её собеседник.

– Тогда давайте, включайте его! – скомандовала она. – Итак! Картина первая! Вы приходите с работы вовремя, а не глухой ночью, и говорите супруге что-то вроде: «Дорогая, я принял решение больше времени уделять детям, а не перерабатывать». А она у вас наверняка спросит, мол, а где деньги, Саша? А что вы? А вы говорите, что деньги деньгами, но вы семью не видите, с детьми не общаетесь, и так вам не нравится. А дальше?

Она так увлечённо рассказывала, что он невольно представил ситуацию воочию.

– Ну, дальше был бы скандал! – уверенно кивнул он. – Ира… она к деньгам очень серьёзно относится. У неё в семье родителей такое же разделение сил было.

– Было? – невинно уточнила Людмила.

– Да, тесть умер рано. Я его уже не застал.

– Туда же хотите? Так сказать, в пару к тестю?

– Нет, как-то не очень! – откровенно признался Александр.

– Вот и заканчивайте себя грызть!

– Но я же реально виноват!

– А мы все реально в чём-то виноваты! Правда-правда. И нам по маковку хватает собственной вины, а вот чужую на себя взваливать не стоит. Я видела вашу супругу, пообщалась с сыном. Да, очень недолго, но однозначно поняла, что он уже взрослый человек, не мальчик, и уже сам в состоянии решить, как он хочет и может жить.

Людмила пододвинула соседу принесённую ею чашку с травяным отваром, погладила Клифа, который выглядел уже значительно спокойнее, и продолжила:

– Есть категория людей, которая во всех своих бедах будет винить родителей. Во всех и всегда! Много занимались, много вкладывали – плохо, потому что не давали времени «на свободу развития личности». Дали свободу – опять плохо: «не занимались развитием». Денег не давали – плохо, потому что нанесли моральную травму. Давали – снова не так, ибо «не научили ценить и не дали стимул для заработка». Я врач, а подрабатывала массажами. Знаете, сколько всего наслушалась? Мне так хотелось ответить подобным людям, что бывают реально трагедии в детстве, когда родители – и не родители вовсе, а хуже самого страшного врага. Бывают родители просто холодные, как январская ледышка. Бывают такие, которым дети не нужны вообще. Но если не брать в расчёт эти случаи, то остальных-то родителей обвинять в собственных неудачах и бедах выросшим деткам уже как минимум неправильно! Неидеально растили? Так не в царстве Божьем живём. Всё, что вам могли дать, дали. Берите уже свою жизнь и пользуйтесь ею сами!

Людмила покосилась на Александра. Слушал внимательно, гладил кота и выглядел уже не столь пугающе тоскливым.

– Вы дали им то, что они все очень от вас хотели, – деньги. Причём зарабатывали вы, щедро раздавая за эти деньги свои силы и здоровье. Сейчас больше ничего дать им вы не в силах. Если им понадобятся ваша любовь и участие, помощь или содействие, я почему-то уверена, что они всегда смогут к вам за этим обратиться. Правильно?

– Конечно! – уверенно подтвердил её собеседник.

– А раз так, то прекращайте себя загонять в беду чувством вины. У вас сейчас есть кот, дом, огород и сад. Пока этого достаточно, а дальше вы посмотрите, что вам нужно и куда вам идти! И да… кстати, мои внуки… – Людмила машинально назвала внуками весь подростковый коллектив, недавно завалившийся к ней на кухню и в полном восторге изложивший, как именно им удалось проводить «сынулю», как они прозвали Диму. – Они немного похулиганили, так что, если ваш Дима вам позвонит и скажет, что у вас в окрестностях ходит тигр, вы не пугайтесь!

– Тигр? – весело изумился Александр.

– Ага! Они взяли за основу фильм «Полосатый рейс» и изобразили очень правдоподобные тигриные следы на обочине, о высохшее дерево на высоте пары метров «почесали когти», а когда ваш Дима пошёл на станцию, включили запись тигриного рычания. Там, в принципе, темновато, сумрачная такая низинка и деревья над головой как тоннель, так что, я думаю, вышло впечатляюще. Миша сказал, что Дмитрий сначала рассматривал следы и хмыкал, потом наткнулся на дерево и уже встревожился, а потом, расслышав рык, уже мог бы рекорд по бегу поставить!

Александр припомнил, как его сын с силой, достойной лучшего применения, пнул Клифа и решил, что, раз уж у него не получилось привить наследнику уважение к животным, такой метод тоже неплох.

Сумерки за окном сменялись ночной темнотой. Кот под рукой вытянулся вдоль тела и плотно прижался к боку хозяина. Горьковатым запахом трав пах настой, оставленный соседкой на тумбочке у кровати. А жизнь почему-то не казалась такой безнадёжно неисправимой и тоскливой.

– Нет, этот самый сын нового соседа, конечно, нипочём не поверил бы в тигра, если бы не Гирь, Тим и Пин! – рассказывала Полина тётке Нине, позвонившей, чтобы уточнить, не разгромили ли они случайно что-нибудь… – Нет, зачем его Гирем травить? Да как ты о наc думаешь? Вот ещё не хватало! Мы ему просто попались на дороге, испуганно озирались, Гиря вели на поводке, а он, умник такой, шёл правильно! Прислушивался, настороженно вглядывался в заросли, а Тим и Пин его старательно копировали. Cамо собой, это была психологическая обработка, потому что мы сказали ему, что тут недалеко какой-то чудак завёл тигра на даче. Ну, ты же знаешь, сейчас это модно… Ага, точно! Ты догадливая! Мы так и сказали, что, мол, тигр смылся из вольера и теперь где-то тут ходит, и мы боимся собак по отдельности выгуливать, гуляем толпой, только всё равно страшно: вон как собаки тревожатся. А потом они начали ещё сильнее тревожиться, потому что Пашка и Миша свистками скомандовали псам «голос». Эти свистки люди не слышат, а псы обучены. Короче, они начали лаять, Гирь поддержал! И такой он актёр… шерсть вздыбил, глаза сверкают, зубы оскалил.

Нина рассмеялась:

– Короче, если бы там был тигр, он бы сам в обморок упал?

– Однозначно! – подтвердила Поля. – «Сынуля» так впечатлился, что заторопился на станцию почти бегом, а уж в рощице-то он научился уважать представителей кошачьего рода на предельной скорости! Там и следы были, и дерево Пашка обработал, словно котик коготки поточил. Большой такой котик… А уж звуковым оформлением Кира занялась, и так у неё это славно получилось! Я прям ею горжусь!

Нина хотела было сказать, что она ими тоже гордится, но разумно промолчала.

Глава 19. Обычная реальность

Летний тёплый дождь приплясывал тонкими серыми лапками по лужам у крыльца, прыгал по листьям девичьего винограда, пританцовывал на крыше дома, задорно скатываясь по водостоку в подставленную под трубу ярко-зелёную бочку.

Людмила сидела на веранде, задумчиво глядя на воду и чему-то тихонько улыбаясь.

Последние несколько дней выдались хлопотными… Сначала прихватило сердце у соседа напротив, и Людмила вызывала ему скорую, заставила принимать лекарства, чуть не насильно отправила к кардиологу, а Мишка, ПП и Кира устроили «прощание славянки» с элементами тигро-триллера для сынули Димули – отпрыска приболевшего соседа. Потом по окрестностям прокатился слух о сбежавшем у кого-то тигре, потому что предприимчивая четвёрка как-то запамятовала убрать следы Димулиных проводов.

– Как это вы так расслабились? – строго уточняла Людмила у проштрафившихся отроков.

– Да мы это… того… заняты были! – извинялся коллектив представителей «кошмара по вызову и без».

– Колитесь, что ещё устроили? – Людмила прикидывала, что ещё могут устроить деточки, осознавая, что её фантазия вряд ли поспеет за этими креативными подростками.

– Ба, ты не сердись! Мы честно пошли стирать следы, а потом Кира поскользнулась и съехала в канаву, – начал объяснять Мишка, покосился на родственницу и сердито фыркнул: – И нечего расстраиваться! Колено тебя подводит, это же понятно!

ПП дружно поддержали:

– И хорошо, что съехала, потому что иначе мы бы и не заметили те ловушки!

– Именно! – Мишка метнулся в свою комнату и приволок нехитрое сооружение. – Вот! Птицелов у нас тут завёлся. Вот тут было пятеро чижей и одна зеленушка! Мы всех выпустили, а потом прочесали лесок. Правда, темновато уже было, но ещё одну нашли уже с синицами!

– Ну, это свинство! Сейчас чижики ещё птенцов докармливают… – возмутилась Людмила. – Зеленухи, по-моему, тоже! Да и вообще, зачем? Канареек, амадин и попугаев не хватает? Зачем дичков-то ловить?

– Вот и мы так подумали! Ну, ладно, когда кто-то слабый или калечный – такого приютить правильно, а вылавливать, да ещё когда у кого-то из них дети… – сердился Мишка.

ПП стояли с такими каменными лицами, что было понятно: уже что-то придумали, а может, и устроили!

Некоторое время Людмила пыталась выяснить, что именно, но добилась только обещания обойтись без жертв и глобальных разрушений. Правда, всё время до возвращения сына и невестки из первой недельной поездки из медового месяца нервно вздрагивала на каждый громкий звук. Потом стало поспокойнее: Миша уехал с отцом и Ниной в Новую Зеландию на две недели. ПП на этот же срок отправились, по их выражению, «покошмарить родичей, а то давненько они нас не видали». И с Людмилой осталась одна Кира.

Киру требовалось показать врачам, чем Людмила и занялась, дождавшись присланной родителями Киры нотариально заверенной доверенности.

– Ну, да, травма. Не смертельная абсолютно, хромота пройдёт, а вот про дальнейшие занятия балетом я бы порекомендовал и не вспоминать! – столичное светило выразился однозначно и уверенно, а когда Кира вышла, добавил: – Нет, девочку можно, конечно, поставить на пуанты, только вот через пару лет про здоровое колено можно будет забыть на всю жизнь! Зато будут операции, резекция мениска… Короче, я крайне не рекомендую! А, кстати, из-за чего возникла такая острая необходимость в балете? Она же не прима Большого театра, у которой это вся её жизнь!

– Не прима, конечно, но для неё это пока и было всей жизнью… – невесело откликнулась Людмила. – Её родители… ээээ.., – сплетничать не хотелось, но профессор, сидящий перед Людмилой, видел подобное неоднократно, так что догадался без труда:

– Мечтают о второй Павловой в семье? – понятливо кивнул он. – Знакомо… понимаю… Хорошо, я постараюсь поубедительнее написать заключение. А девочке, коллега, лучше бы просто отдохнуть.

– Да, я постараюсь дать ей такую возможность, – ответила Людмила.

С тётушкой проблем не ожидалось. Антонина Ивановна была занята и счастлива так, как мог бы быть доволен жизнью голодный крокодил, оказавшийся на реке Ганг: еды хоть завалиииись! И такая, и сякая, и этакая, и вся с философским мировоззрением – одним больше, одним меньше – не страшно.

Антонина Ивановна с азартом фокстерьера и темпераментом юркой охотничьей таксы рылась в объявлениях, ездила смотреть квартиры, попутно пожёвывая встречных-поперечных риелторов, продавцов жилплощади и прочих попавшихся ей под руку невезучих личностей.

По зрелому размышлению, сделала выводы из своих первых неудач, расширив и географию поиска, и свои охотничьи угодья.

Изменились и доводы:

– Да чтоб ты понимал! Центр Москвы – это же такая помойка! Дышать нечем, транспорт неудобный, магазинов нет – одни эти… понты! Вот! – рассказывала она сыну. – Люди… фу, а не люди! Короче, я ищу подальше! Кристиночка достойна самого-самого, а вовсе не этого дурацкого центра!

Сын с самого начала был уверен, что этим всё и закончится, но предусмотрительно с матушкой не спорил, прекрасно осознавая, что это бессмысленно да и попросту стрёмно.

Антонина Ивановна известие о том, что Кира балетом заниматься больше не сможет, восприняла на удивление спокойно. Кристину в балетное училище брали, квартиру она всё равно найдёт, а Кирка… ну, неудачница она неудачница и есть!

– Ладно, можешь её подержать у себя? Мне пока не до неё! – как бы между делом уточнила заботливая бабуля.

– Могу. Только вот…

– Что «только вот»?

– Как решили Кирины родители? Чем она дальше заниматься будет?

– Понятия не имею! Позвони им сама и уточни, раз тебя это так тревожит. Всё, не могу с тобой разговаривать: мне квартиру показывают на Юго-Западной.

Людмила прикинула схему метро и тихонько улыбнулась: тётушка стремительно умнела, спустившись от метро «Парк Культуры» до «Юго-Западной».

«Ничего-ничего… реальность – она такая, уже и Фрунзенская набережная ни к чему! Жаль, правда, что Кира тоже не нужна…» – думала Людмила.

Как только Мишка и ПП уехали, Кира словно превратилась в невидимку: изо всех сил старалась не мешать, быть незаметной, но по хозяйству и в огороде помогала изо всех сил.

Вот и сейчас до дождя поливала огород, а потом потихоньку удалилась в свою комнату.

Людмила подозревала, что девочка опасается надоесть, боится, что её отправят к бабушке, а то и домой.

– Но ей же всё равно придётся возвращаться! Как бы сделать так, чтобы Кире полегче было общаться с родителями? – о том, что, прикинув цены Москвы, родители Киры изменили планы, Люде поведала Антонина Ивановна.

– Решили, что не потянут жить в Москве вашей. Квартиру купят, и я там буду с Кристиночкой жить, заниматься нашей девочкой!

– Прекрасно! Просто замечательно! Она будет заниматься «их девочкой»! А ничего, что девочек две? – Людмила сердилась весь день, а вот теперь, под этим жизнерадостным дождиком, расслабилась, словно отпустила тревогу и обиду за Киру туда, под дождик. Ей даже показалось, что все эти не очень-то хорошие эмоции моментально промокли, увязли во влажной земле грядок и потеряли всякую силу.

– Вот и славно… чего попусту раздражаться? Ничего я не изменю ни в тёть Тоне, ни в родичах моих бесценных… Можно только попытаться Киру немного успокоить да дать ей передохнуть.

Кира словно услышала, что она думает, беззвучно выглянула на веранду, потопталась на пороге.

– Выходи, давай на дождь посмотрим! – позвала её Людмила.

Разумеется, «посмотреть на дождь» вывалился весь дружный коллектив: Тим, Фёдор, Гнусь и Полосатость. Маура и Чудь Болотная, будучи кошками разумными, под дождь не выходили, предпочитая дремать на кухне в кресле. Гирь в дом и вовсе не заходил. Он любил возлежать на крыше своей будки или рядом на траве, любил приходить в гости к Людмиле или навещать Тима, но в дом – увольте! Вот-ещё-чего-не-хватало!

Впрочем, и без Гиря на крыльце стало многолюдно… нет, то есть многолапно! Некоторые лапы тут же нашли себе удобные лежанки в виде плеч Людмилы и Киры. Последняя «лежанка», согнувшись от груза Полосатости, почему-то ей благоволившего, добралась до Людмилы и сгрузила верхнюю свою половину на перила веранды.

– Полосатость! У тебя совесть есть? – уточнила Людмила.

– Совесть? У кота? Фёдор, и чего она у тебя такая наивная? – насмешливо фыркнул Полосатость, с комфортом умащиваясь на Кириной спине. – До чего ж тощий котёнок! Никаких сил нет – одни позвонки и рёбра!

– Людмила не наивная, а видит лучшее: характер такой! – серьёзно объяснил Фёдор, глядя, как жалостливая хозяйка снимает обширную полосатую тушку с Кириной спины и переносит кота на скамейку. – Кстати, ты видел Фунтика?

– Нет пока, а что?

– Он решил, что раз он свинобуль, то будет снова учиться лаять. Раньше-то у него совсем не получалось, а теперь какой-то забавный звук выходит… До лая там так же далеко, как и до мяуканья, зато чудно́. Увидишь – попроси полаять, не пожалеешь! А ещё он нашёл лужу у леса. Она было пересохла, а вот сейчас… Короче, перед тем как просить полаять, залезь повыше, чтобы на тебя половину лужи не отряхнули, как на Эдика.

– А что было с Эдиком? – Полосатость Эдика слегка недолюбливал: был у них конфликт из-за некой кошечки, но новостями о котосокиле он интересовался живо.

– Я сказал, что лужа пересохла, да? Ну вот… пересохла она из-за того, что туда сначала поскользнулся Эдик, а потом прыгнул Фунтик. Сокил-то наш случайно туда влетел, только лапы испачкал, заторопился выбраться, а Фунтик решил, что кот понял, как это прекрасно – поваляться в лужах и ринулся туда же, чтобы удовольствие не закончилось. Короче, Эдик грязными лапами не отделался – весь был в грязи, от ушей до когтей! Почти всю ценную Фунтиковскую грязь унёс с собой, и обезгрязненная лужа пересохла, – Фёдор покосился на дождь и оптимистично продолжил: – Зато сейчас там как раз утопиться можно! Так что…

– Понял-понял. Залезу на берёзу и оттуда попрошу Фунтика полаять! – хмыкнул Полосатость.

Кира, освобождённая от гнёта Полосатости, осторожно покосилась на Людмилу.

– А вы с бабушкой говорили?

– Говорила, конечно.

– И когда мне уезжать? – преувеличенно бодро уточнила Кира. Именно этот вопрос и мучил её всё время. Да, тут было замечательно! Так славно ей никогда в жизни, пожалуй, и не было. Но ведь привыкать и расслабляться нельзя: она скоро вернётся домой, и всё станет гораздо, гораздо хуже, чем было. Просто потому, что она теперь ничем не сможет порадовать родителей, а ещё потому, что видела, как бывает иначе!

– Я позвонила твоим родителям, и они сказали, что до конца летних каникул ты можешь побыть у меня. Через пару недель вернётся Миша, приедут Паша и Полина, так что скучно тебе не будет!

– Да я… Да мне и так не скучно! Мне очень хорошо! – Кира говорила чистую правду. Тут, на веранде, омываемой летним дождиком, она счастливо вздохнула: впереди ещё целое лето! Её первое безбалетное лето, о котором она думала с ужасом, а получилось всё совсем наоборот!

Оказывается, ощущение полёта возникает не только, когда ты на миг замираешь в самой высокой точке прыжка, а ещё когда выясняется, что ты можешь остаться там, где тебе тепло, радостно, вкусно и приятно. В доме, где есть люди… Ну, такие, как бабушка Людмила, которая, на самом деле, сколько-то юродная тётушка. Рядом с ней можно не бояться придирок, упрёков, обвинения в том, что «потолстеешь, если будешь столько есть», скандала из-за того, что ты не сумела исполнить сложный элемент и «опозорилась окончательно».

– Ты так вздыхаешь, что чуть Фёдора на дождь не снесло? – уточнила Людмила.

– Мне просто очень счастли́во! Спасибо вам! – cлово было употреблено, конечно же, неверно, но её даже за это не поругали!

Счастли́во было в этот момент и Фунтику, который с превеликим свинским упоением бродил по заветной луже, время от времени падая туда, отчего она выплёскивалась из берегов, а потом неохотно возвращалась обратно.

На уважительном расстоянии от лужи переживала под зонтом Лариса – хозяйка Фунтика, предвкушающая внеочередную его помывку. Она всевозможными способами пыталась уговорить свинтуса выйти. Начиная от: «Я тебя очень прошу, пошли, а?»

и до: «Фунт! Ко мне! Я тебе что сказала? Ко мне, негодная собака!»

Нервно оглядываясь на странную дамочку, брёл лесочком мужичок со старым брезентовым рюкзаком, в котором лежали ловушки для птиц. В привычном месте ловушки украли, так что он решил переместиться сюда. А тут какая-то дикая баба с хряком, которого она почему-то называет собакой!

Он даже подумал, а не выбрать ли ещё какое-то место, но поленился и продолжил свой путь, не подозревая, что некая козовладелица из соседней деревни снова собирается уезжать к родственникам, а одна из её коз уже обдумывает шок-визиты по местным лесам…

Лето под благодатным дождиком разворачивалось, наливалось силой, вдыхало свежий воздух, вплетало в свои травы цветы, а в грядущие события – новые краски и новые хитросплетения.

В Москве тоже шёл дождь…

– Понев! Закрой окно! Амадею сыро! – голос Ларисы пинком выкинул Николая Понева из уютного кресла и поволок по направлению к окнам. Почему-то этот самый Амадей, который стремительно рос и из подросточка мейн-куна обещался стать огромным котярой, обожал возлежать на подоконниках.

– Сыро ему… Ну и валил бы отсюда! – прошипел Понев котику. – А ну, пшёл!

Амадей спрыгнул с подоконника, укоризненно глянул на Понева, кажется, даже головой покачал: мол, я-то хотел по-хорошему, но раз ты так… Рухнул на бок и жалобно замяукал, явно сигнализируя хозяйке о покушении на жизнь молодую.

Глава 20. Самосохранение мужчины от мейн-куна

Понев изумлённо уставился на кота и тут услышал голос Ларисы:

– Амичек, он тебя что, обиииидел?

– Ну, ты и скооот! – беззвучно просипел Понев, всей шкуркой ощутив, как на него надвигается ураган, цунами, шторм, короче, спасайся, кто может…

Нет, обычный мужчина не сумел бы так мгновенно сориентироваться, но Понев обычным и не был. Ещё бы! Столько лет прожить под увесистой пятой сложного характера Поневской маменьки…

Чуять проблему и срочно улепётывать от неё Коленька научился ещё в подростковом возрасте, а позднее развил свои способности до чрезвычайности!

Правда, слегка расслабился, когда женился, решил командовать сам. Только вот сильно отвыкнуть от привычек не удавалось: матушка бдила!

Именно благодаря этому Понев мгновенно оценил ситуацию и принял единственно правильное решение.

Лариса, которая промчалась по коридору и влетела в комнату, полная самых мрачных ожиданий, аж затормозила на пороге от неожиданной картины: у окна обнаружился Понев, нежно укачивающий на руках Амадея.

– Такой забавный котик… – выдавил Понев, чуть запыхавшийся от стремительного нырка за котом. – Такой это… чудик…

– Не чудик, а чудо! А ты? Что ты его так сжимаешь, чудовище? – по инерции грозно осведомилась Лариса.

– Я это… от восторга! – нашёлся Понев, косясь на мрачного Амадея с плохо скрытым торжеством. Торжество проистекало от того, что ему удалось напрочь провальную ситуацию превратить в выигрышную – вон как Ларочка заулыбалась.

Правда, стоило Ларисе уйти из комнаты, как умильная улыбка Понева превратилась в хитрую усмешку.

– Что, съел, кошак? – прошипел он на ухо Амадея, украшенное кокетливой кисточкой.

Амадей фыркнул и осуществил коронный кошачий номер под названием «котожидкость вытекает из грубых и недостойных лап презренного человека», оставив Понева, незнакомого с котовыми фокусами, в немом недоумении.

Котик ловко отскочил от коварного типа, презрительно прищурился и тоненько мяукнул. Звук был как у маленького котёнка, и Понев уничижительно хмыкнул, не ведая того, что у кунов вообще голосок тоненький, ничуть не подходящий к их размерам, а ещё того, что именно ему сказали.

Где же ему было знать, что Амадей только что объявил о собственном выходе на тропу войны и о том, что он и не собирается спускать враньё и подлые хватания на руки без собственного на то позволения!

Нет, неразумный Понев шёл по пути столь же неразумных хазар, которым мстил Вещий Олег! Поэтому он притопнул на кота ногой и важно прошествовал мимо него на кухню.

Каким образом Амадей оказался там раньше, Николай не понял.

– Ты чего на столе сидишь? А ну, пшёл! – Понев был свято уверен в том, что Лариса его в этом поддержит, поэтому его не смутили её шаги за спиной.

– Понев… Ты что? Берега попутал? Ты почему так с Амадеем разговариваешь? – обманчиво мягко уточнила Лариса.

– Ларочка, он же сидит на столе!

– И что?

– На кухонном столе, там, где мы едим! – пытался достучаться до невесты Понев.

– Иииии?

– Ну, лапы у него грязные, этот… тыл. Он тоже грязный! – объяснял Понев.

– У моего кота чистое ВСЁ! Вообще, всё, что есть! – Лариса прищурилась. Пара молний вырвалась из-под её ресниц и живо напомнила Николаю о том, что, вообще-то, пока ссориться с Ларочкой ему не с руки. – Понев, ты меня понял?

– Ээээ, да, дорогая!

– Вот и отлично! Амадей, пойдём в гостиную, тут тебе сидеть неудобно, жёстко!

Амадей послушно отправился за хозяйкой, аккуратно и беззвучно ступая крупными лапищами по паркету, а в дверях обернулся…

– Ну-ну… до следующей встречи, и будет она скоро, так что не скучай! – явственно обещали его золотые глаза.

Понев, наивный Понев, избалованный мирной и абсолютно бескотовой прежней жизнью, и этого предупреждения не понял. Поэтому, когда через полчаса, выдвинувшись из кухни, обнаружил в ногах что-то чёрное и неописуемо длинное, которое никак не заканчивалось, сколько бы он ни пытался избежать близкого с ним контакта, попросту перепугался.

– Ааааай йёёёёё! – озвучил он свои ощущения от стремительного приближения коридорной стены. А через секунду – от пламенной встречи вышеназванного объекта с собственным плечом. – Ййййууууууу!

Ему внезапно померещилось слабое эхо где-то сбоку, но он не обратил на это внимания, поглощённый собственными ушибленными ощущениями.

– Мяяяяююююю! – тоненько и жалостливо повторил Амадей, и на этот зов тут же отозвалась любимая хозяйка.

– Что? Что случилось, зайчик мой золотой? Он тебя обидел? Он тебя уронил?

– Дааааа… – проскрипел Понев, пытаясь понять, цел ли он, а если нет, то где именно НЕ цел.

– Я не тебе говорю, – изумлённо уставилась на него Лариса, – а коту!

Николай не сразу осознал тот факт, что жалеют, гладят и целуют вовсе даже не его! И причитают вовсе даже не над его организмом, а над этим паразитом хвостатым!

– Ларочка, это ж я упал! – возмутился Понев.

– Николай, ты что? Ты едва не раздавил котёнка! Он маленький, беззащитный, а ты? Ты, как слон, тут грохнулся, у меня аж стены задрожали, а мой бедняжка оказался в эпицентре! Ты, небось, ещё и отдавил ему лапы или хвост! Амюшечка, – нежно пропела она, – ты как?

– Мяяяяюю! – Амадей припал к щеке Ларисы и тяжело вздохнул.

Нет, можно было бы, конечно, сделать вид, что он хромает, но тогда возмездие настигло бы грубияна Понева слишком быстро, а он, Амадей, ещё не наигрался в страшную месть.

Ошалевший от такого отношения, Понев сидел на полу, выпучив глаза и пыхтя от возмущения.

– Понев, что ты там разлёгся? Ты что, ковёр? Вставай уже! – Лариса хмуро осмотрела сложившегося в коридоре жениха и добавила: – Ты бы под ноги смотрел… повредишь что-нибудь коту – сильно об этом пожалеешь!

– Каникулы… Каникулы – это такое счастье! Аж сил нет! – бормотала Лиза, выруливая на дорогу, ведущую на дачу. Дорогу традиционно-ежегодно ремонтировали, поэтому ехать по ней следовало медленно и печально. – Дожить бы ещё до них! Последний бой – он трудный самый! Ну, ничего-ничего… осталось не так много, гораздо меньше, чем в сентябре! Да, зайцы?

Она покосилась на заднее сидение, где плотно, прижавшись друг к другу, сидели зайцы, а точнее, крокозайцы – белые бультерьеры Крок и Дил.

– Ничего-то я не понял! – вздохнул Крок. – Дил, ты мне объяснишь, да?

Крок был на несколько минут младше, поэтому Дил считался умнее и образованнее брата.

– Эти самые каникулы… люди часто о них говорят, только чего это такое, я так и не сообразил… – завздыхал Крок.

Дил сделал вид, что думает, как именно объяснить попроще, даже ушами пошевелил снисходительно:

– И чего тебе нужно объяснять такие простые вещи? Она же говорит, что это такое счастье!

– А мы? Она и нам говорит, что мы – это счастье! Мы что, каникулы? Но до нас же доживать не нужно! Мы тут, рядом! – удивился Крок.

– Да нет же! Каникулы – это ТАКОЕ счастье, а мы – другое! У людей много разных счастьёв бывает!

– Ааааа, теперь я понял! – обрадовался Крок. – Умный ты у меня всё-таки! Только вот слушай: а как бы нам это самое счастье-каникулы найти и Лизе притащить! Само-то оно к ней никак не идёт, слышал же, она говорит, что «дожить бы до них».

– Надо подумать! – солидно отозвался Дил и вздохнул: из переноски, стоящей на заднем сидении справа от него и надёжно пристёгнутой ремнём безопасности, высунулась лапа, которая старательно ощупала задвижку на дверце и гулко постучала по ней.

– Когда мы уже приедем, а? Ну, когдаааа! – заныла в переноске Глашка. – Мне скуууучнооо!

– Это хорошо, – одобрил Дил, – потому что, когда тебе весело, всем остальным уже просто страшно!

Он не стал опускаться до ответов на Глашкины вопли и обиженный мяв, а демонстративно уставился в окно, а потом изумлённо тявкнул.

– Крок, смотри, смотри! Ностра бежит! Ой, а перед ней ещё мужик бежит да так быстро-быстро! Выскочил из леса и мчииится. Нет, ты только глянь! Лиза и то медленнее едет, и он нас догоняет!

Мужик не просто бежал, нет, он нёсся как лось! На его спине болтался съехавший полупустой рюкзак, в котором угадывалось что-то жёсткое, а в трёх шагах от него держалась коза Ностра, причём было совершенно очевидно, что для неё такая пробежка никаких усилий не стоит – так, лёгонькая прогулочка перед обедом.

Мужик, обнаружив неспешно едущую машину, которую он стремительно нагонял, воспрял и рванул, окрылённый надеждой на скорое спасение.

– Эйййй, тыыыы, тормооозиии! Тоооормооозиии! Пппподвееезииии! – пропыхтел он, хватаясь за ручку дверцы и оглядываясь на приближающуюся козу Ностру. На то, кто именно едет в машине, он не обратил никакого внимания, занятый настигающей его погоней.

Лиза абсолютно не собиралась подвозить незнакомых ей мужчин! Тем более если их гоняет знакомая коза!

– Раз гоняет, значит, чем-то он её достал! Ностра просто так гнать никого не будет! – Лиза собиралась прибавить скорость, но мужик и не думал отпускать свой шанс на спасение, а вцепился в ручку изо всех сил.

– Оооткрой! – требовательно крикнул он, отводя взгляд от Ностры и заглядывая в машину. – Ой, еклмнопрс… – вырвался у него алфавитный залп. – Да что ж за проклятье-то!

Нет, его можно было понять! Он, как приличный птицелов с большим опытом и отличными ловушками, спокойно ловит птиц на продажу, потом какие-то ээээ… нехорошие люди часть ловушек у него крадут, и ему становится очевидно, что надо поискать другое место для промысла. Но стоит ему только найти такое место, как сначала появляется припадочная на всю голову коза, которая вместо того, чтобы лопать траву, начинает сшибать его ловушки и топтать их копытами, а потом, когда он законно пытается защитить своё имущество увесистой еловой палкой, сделанной из половины стволика, принимается гоняться уже за ним самим.

Но и это ещё не всё! Только ему попадается средство передвижения, чтобы спастись от ненормальной рогатой животины, как выясняется, что там… там…

– Ааааа, собаки-убииийцыыы! – вырвался у птицелова полузадушенный долгой гонкой возглас. – Бульбультерьеры! – взвыл он, оценив буль-буля на переднем сидении (Крок подсуетился и пробрался вперёд) и такого же буль-буля на заднем сидении.

И, словно всего этого было мало, из машины в ответ на его слова прозвучал такой вопль!

– Муууууаааааавуууааааа! – это выступила Глашка, которая заскучала по пути на дачу и решила внести свой вклад во всеобщую движуху. – Миаааааавуууууяяяяя!

Этого несчастный невезучий птицелов уже не выдержал, оторвался от дверной ручки и обрушился в заросли, густо затянувшие обочину дороги, отделяя её от канавы.

– Как вточечно вгрязюкался! – оценила результат падения Ностра, просунув любопытную треугольную мордочку сквозь кусты. – Ме-ме-мечта, а не дичь!

Когда охотник на кого-то становится дичью, ему всегда бывает обидно!

В данном случае птицелову было ещё и больно, и мокро, и весьма накладно.

Больно и накладно из-за того, что он боком приложился об рюкзак и там что-то явственно хрустнуло – явно ловушка. А мокро… ну, это же очевидно: в канаве после прошедшего дождика было приятно только лягушкам.

– Какая зараза сейчас коз держит! – бормотал ловец, поднимаясь на ноги и ощупывая рюкзак. – Сейчас любую молочку можно в магазине купить! Так нет… поназаводили не пойми чего! Ну, хорошо, что она хоть от меня отвязалась.

– Хто? Хто отвязался? – Ностра покосилась на верёвку, привязанную к её ошейнику и к колышку, который покорно следовал за ней во всех её странствиях. – Я не отвязывалась! Всё моё со мной! Ещё и клевещет!

– Вот паразитка рогатая! – бурчал птицелов, хватаясь за ветки кустарника. – И эти… псы жуткие! И ещё кто-то там так орал… ну, как пантерва какая-то!

Про псов и «пантерв» Ностра и слушать не стала, зато на рогатую паразитку всерьёз обиделась!

– Чего это ещё? Обзываааать? Приличную дойную козу ругать какой-то паразиткой? Меня? Ну ффффсёёёё! Ну, и за ме-ме-меньшее рогами прикладывали!

Птицелов подтянулся, держась за ветки и упираясь носками кроссовок во влажную скользкую землю. – Ну-ка ещё чуть-чууууть! Ещёёё немнооожкооо!

– Ага, неме-ме-межко! – насмешливо мекнула коза, просунувшая голову сквозь куст и оказавшаяся не просто близко, а на расстоянии катастрофического упора: её рога коснулись лба остолбеневшего ловца. – Пойме-ме-мела! – насмешливо констатировала она.

Глава 21. Котостранности и непонятности

Кот Полосатость неодобрительно наблюдал за голубями, топающими по крыше крыльца.

– Это ж птички, да? А топают-то топают… – он поискал грамотное сравнение. – Ну, как я, примерно! – фыркал он.

Его раздражало отсутствие Нины, топанье голубей, радостные вопли малышни, доносящиеся с параллельной улицы, слишком яркое солнце, слишком мокрая лужа у крыльца, слишком довольный жизнью кот Гнусь, который безмятежно спал на скамейке.

– Не жизнь, а полное безобразие! – утверждал хвост Полосатости, мотавшийся из стороны в сторону, как сумасшедший маятник.

– Опять разошёлся? – изящная кошка Чудь потягивалась под кустом жасмина. – Сходи лучше погуляй, а то всё закончится как в прошлый раз, когда ты набил морду Гнусю, а потом на тебя за это сел Гирь!

– Тебя забыл спросить! – сердито сверкнул глазами Полосатость, но, заметив, что Чудь начала сердиться, пуша гладкошерстный хвост до состояния манульского, кот решил последовать её совету, ведь все знали, что самая опасная кошка на их улице это именно она! – Мелкая, лёгкая, звонкая и прозрачная, а когда дело доходит до драки, от неё все разбегаются: не Чудь Болотная, а Жуть Жуткая!

Он степенным шагом отправился за ворота, а потом ошарашенно уставился на чрезвычайно странного типа, мокрого с ног до головы, грязного, как Фунтик в любимой луже. Тип нёсся по дороге со стороны леса, нервно оборачивался и подвывал на одной ноте что-то вроде:

– Чётпристалааааа…

За типом, задорно помахивая белым коротеньким хвостом, трусила коза Ностра, периодически ускоряясь и делая вид, что сейчас её рога встретятся с тылом фунтикообразного типа.

Полосатость проводил взглядом парочку и задумчиво почесал задней лапой ухо.

– Вот кто-то попаааал! Ностра-то не отстанет. Ну, ладно, что мне до них? А я, кстати, куда шёл? Точно! Гулял я!

Он честно пошёл гулять и даже дошёл до ближайшего поворота, едва успев увернуться от недавно упомянутого Фунтика, покрытого слоем свежей влажной грязи, которого Крок и Дил учили отряхиваться по-собачьи.

– Предупреждать надо! – прошипел Полосатость из-под листьев гигантского лопуха, спасшего его от грязевого потока. – Приличным котам не пройти!

Увлечённая троица промчалась мимо, направляясь к следующей луже за порцией «учебного материала», а кот, с усилием напомнив себе, куда именно и зачем он шёл, продолжил прогулку.

– Они что? Издеваются все, да? Все скопом с ума посходили? – изумился Полосатость, узрев достойнейшего Фёдора за очень странным занятием: кот сосредоточенно нёс куда-то кучу перьев, крепко зажав её в пасти. – Нет, ну, я понимаю, птицу поймать… Но ощипать её, где-то оставить и куда-то волочь эту несъедобную пакость?

Полосатость с сомнением проводил взглядом Фёдора, раздумывая, что раз уж даже он творит такие непонятные вещи, то это, наверное, такой день… – Всё страньший и страньший! – сформулировал Полосатость. – Домой, что ли, вернуться? – засомневался было он.

Расслышав сзади топот копыт, кот убедился в верности своих выводов: даже такое обыденное дело, как возвращение козы Ностры к хозяйке, не обошлось без непонятности!

– Зачем она тащит этот мешок? – удивлялся Полосатость, не подозревая о том, что коллекция Ностры росла и требовала постоянного пополнения! Именно для этого и был подобран брошенный птицеловом рюкзак, в котором, помимо сломанной ловушки, были ещё и великие ценности – бумажные десять рублей, позабытые хозяином в одном из карманов, но обнаруженные умной и опытной Нострой. Деньги-то любой козе пригодятся! А что небольшие, так лиха беда начало. Копейка рубль бережёт, а десять рублей уже и на миллион замахиваются!

Ошалевший от непонятностей, кот решил немного передохнуть в придорожных зарослях, о чём почти сразу и пожалел, когда мимо практически строевым шагом прошло одно из самых странных существ, когда-либо им виденных.

– Ой, нет… Нет-нет… пойду я домой, пусть там голуби топают, пусть лужа, пусть Нины пока нету, я потерплю! – ворчал он себе под нос, оборачиваясь на нечто, обросшее шерстью, но явно принадлежащее куриному роду-племени. – Дожили… кролики курами заделались… Или наоборот? Куры шерстью покрываются? А может… может, это с неё Фёдор перья повыщипывал, так она у кого-то шерсть позаимствовала? – Полосатость досадливо помотал головой: меру своего воображения он знал и это уже было чересчур.

Кот стремительно и бесшумно прокрался назад, залез под Нинину кровать и решил, что мир пока обойдётся без его присутствия!

– Пусть сходят с ума сами, без меня, а я тут лучше пережду! – разумно решил кот, не зная, что нашествие кроликокур в его жизни уже близко…

В отличие от разумного кота, Понев спрятаться под кровать никак не мог: жестокий современный мир никак не позволяет взрослому мужчине жить так, как ему хочется. А спрятаться где-нибудь хотелось очень, особенно, когда он понял, что Лариса собирается везти мерзкого кота в гости к его маме!

– Ларочка… эээ…

– Что? – Лариса придерживала дверцу переноски, пока туда входил котик, поэтому возмущение Понева не увидела, а только расслышала. Занята была любованием того, как Амадей втекает в свой дорожный дом.

– Ты берёшь ЭТО к маме?

– Разумеется! А что, кот должен скучать в мой законный выходной только потому, что твоя мама пригласила нас на пироги? – Лариса мрачновато ухмыльнулась.

Пироги её будущая свекровь действительно пекла великолепные, но из-за них оставлять Амадея? Да вот ещё! И, вообще, пусть привыкает к приличному обществу котового рода-племени!

Пока Лариса устраивала Амадея поудобнее, Понев смылся на балкон и оттуда позвонил маме предупредить.

– Кота? Ко мне? – удивилась старшая Понева. – В гости?

– Да, мамочка, ты только не волнуйся… – Николай отлично знал, что может быть, когда мама волнуется. Однако он знал уже и что бывает, когда волнуется Лариса! Ощутив, что он может оказаться между двух огней, Понев запечалился о том, что спрятаться и где-нибудь отсидеться ему никак нельзя…

Понева-старшая несколько изумилась новостям. Что-то такое сын про кота упоминал, и она даже решила поговорить с Ларочкой по этому поводу. Нет-нет, разумеется, очень мягко и нежно, но поговорить надо непременно!

«Ну, они же собираются иметь детей! Какие ещё животные в доме! Это грязь, шерсть… а если аллергия у ребёночка будет? А если кот ему в кроватку заберётся? А сверху сядет?»

После звонка сыночка Анастасия в недоумении пожала плечами, а сам Понев сделал ещё одну попытку донести до Ларочки, что коту хорошо бы оставаться дома!

– Дорогая, мама не любит кошек, – намекнул он.

– У меня нет кошек, у меня есть Амадей! – отмахнулась Лариса. – Или ты хочешь сказать, что Амик твоей маме не понравится?

Николай постарался не обращать внимания на угрожающую интонацию и скорбно согласился.

– Да, именно. Полагаю, что так и будет!

Он ожидал взрыва, но Лариса только рассмеялась и заглянула в переноску, словно предлагая коту повеселиться вместе с ней.

– Амадей, я уверена, что ты её очаруешь как нечего делать! – хмыкнула она.

Понева-старшая несколько удивилась размерам переноски, в которую вполне можно было бы упаковать средних размеров собаку, но ещё больше она удивилась, когда Лариса, чему-то мрачно усмехающаяся, открыла дверцу и оттуда начал выходить, выходить и выходить кот.

Он всё не заканчивался и не заканчивался, а потом ещё и потянулся во всю свою длину, заняв Поневскую прихожую и даже частично кусочек коридора.

– Ой, чего это? – ахнула Понева, и Лариса с жалостью взглянула на эту тёмную и не охваченную светом фелинологии женщину.

– Мейн-кун! – Лариса и не знала, что немое изумление зрителя, созерцающего её красавца-кота, доставит ей такое удовольствие.

– Ой, а у него кисточки на ушах! А хвост-то какой! А лапищи! – Понева, как любая нормальная женщина, обладала прихотливой и прыгучей, как белка, фантазией, которая в два счёта связала кисточки на ушах с рысью – страшной хищницей, потом мигом приплюсовала туда же будущих внуков; лапищи, попирающие детское одеяльце, и хвостище, кощунственно касающийся невинного личика её потомка! – Ларочка, но он же… он же зверь! А дети? А ну, как укусит, затопчет? Ой… а как его обратно вернуть?

– Куда это обратно? – Лариса, осознавшая, что глупая тётка, вместо того чтобы восхищаться, как нормальный человек, думает какие-то глупости, начала наливаться яростью.

– Ну, туда, где тебе его отдали?

– Отдалииии? Да я его купила за бешеные деньги! И мне, вообще, жутко повезло, что его продали! – Лариса небрежно назвала сумму, и Понева схватилась за сердце. – И нечего ерунду говорить! Чего бы он стал кусать моих детей? Да он ЗА них кого угодно в клочья порвёт! Правильно, Амадей?

– Мяяяооо! – тоненько согласился кот.

Анастасия, морально поверженная суммой, отданной за такое бесполезное, а местами даже опасное создание, молча накрывала на стол, а Амадей за ней наблюдал, принюхиваясь и прижмуриваясь

Счастьем или приятностью в этом доме и не пахло – это он понял сразу. Женщине, которая говорила про него такие глупости, что аж мышам на смех, было трудно жить даже с собой!

Нет, если бы Амадей оценивал людей так, как те того заслуживают, то, скорее всего, он залез бы на руки хозяйке и лапы бы пачкать не стал о полы этой ворчухи, но кот был жалостливым.

– И как так жить-то? Котиков нет, никого нет… Только сама, собственное ворррчание и презрррряние ко всем-всем! – вздыхал Амадей. – Пойти ей спеть, что ли?

Он выбрал момент, когда Анастасия уселась за стол, съела первый пирог, и элегантно прилетел на колени охнувшей от неожиданности Поневой.

– Ооой, чего это он? – Анастасия всё дальше и дальше откидывала голову от любознательной огромной морды, пока не поняла, что дальше некуда: можно шею сломать или рухнуть назад вместе со стулом.

Понев взволнованно засопел, а Лариса насмешливо покосилась на будущую свекровь.

– Как что? Знакомится с вами как следует!

– Ой, Ларочка, ууубериии его! – запинаясь, произнесла Понева.

– Зачем? Вы привыкайте, привыкайте! Мы же с Николаем можем в отпуск поехать, да и мои родители тоже могут быть в отъезде, вот вы и будете за Амадеем присматривать!

Анастасия едва со стула не свалилась от такого заявления! Возможно, у неё это и получилось бы, но тело, придавленное к сидению увесистым котиком, категорически отказалось куда-то падать!

Кот почти вплотную приблизил свой нос к носу Анастасии, внимательно её рассмотрел и вздохнул.

– И что с тобой делать-то, а? Никому-то ты особо не нужна, разве что моему мышу… – он покосился на взволнованного Понева, порывающегося что-то сказать. – Ээээх, ладно уж, покажу, чего ты лишилась, раз котиков не заводила!

Массивная котоличность слегка отодвинулась от физиономии Поневой-старшей, поёрзала у неё на коленях и замурлыкала.

– Ларисаааа! – шёпотом позвала будущую невестку Понева. – А чего он делает?

– Как что? Поёт! Ну, мурлыкает вам. Вы ж как-никак тут хозяйка, вот он и выражает вежливое внимание.

Вежливое внимание настолько заворожило Поневу, что у неё даже глаза косить начали слегка.

– Мам, ты чего? А? – запереживал Николай. – Его прогнать?

Он сильно пожалел о своём предложении, потому что на него возмущённо оглянулась Лариса, изумлённо оглянулся Амадей и прорезался голос у Анастасии Поневой.

– Коля, ты что? У меня с утра голова болела, а сейчас ничего не болит! И потом, ты что, не понимаешь? Это же такой роскошный кот! Породистый, редкий! А ты?

Амадей насмешливо уставился на Понева… не роскошного, не породистого и не редкого Понева.

– Съел, мышь? – явственно говорил взгляд кота.

Понев был в шоке! Когда мама убирала со стола посуду, он было попытался шёпотом пожаловаться на поганого кота, творившего с ним полнейший беспредел, но его родная мать, последний его форпост в этом мире, возмущённо на него зашипела:

– Коля! Это редкий кот, дорогущий! Мне Ларочка показала фото его родословной и наград с выставок: он же юный интер-евро-чего-то там чемпион! Он мне головную боль вылечил, и кисточки у него на ушах есть, и хвост почти мне по пояс! И не у одной из моих знакомых такого нет! А ты? А ты чуть не наступил на такого кота?

Непонятно, что именно сыграло решающую роль: головная боль, бесследно растворившаяся от монотонных мягких звуков извечного котопения, осознание того, что кот – редкость, или то, что причастность к Амадею, пусть даже косвенная, как-то приподнимает Анастасию над знакомыми, не имевшими такого чуда… Возможно, всё это вместе. Но факт остаётся фактом, отлично сформулированным Ларисой после возвращения домой:

– Амик, ты её сделал! Она сдалась без единого выстрела!

– Рррразумееется! – снисходительно мурлыкнул Амадей. – Это не тррррудно!

– С ума они все сошли по этому кошаку! – гневно ворчал Понев. – Ну, ладно Лара, но мама! Как она-то могла! Длиннохвостый паразит… и думает, что он в доме хозяин. Ну, ладно-ладно! После свадьбы я тебе покажу твоё место!

Глава 22. Любовь к искусству ПП

Родительство – тяжкая ноша, когда на вас смотрят невиннейшие глаза ваших близнецов, которым разве что веночков на головах не хватает для полной пасторали, а у ворот дачи стоит разгневанная соседка, у которой почему-то пропала стена курятника… Было у курятника вечером четыре стены, а потом хлобысь… и три!

– То есть вы… ээээ, – сложно было даже сформулировать, что именно они сделали. Вот как сказать: «Разбили стену курятника?» – Как бы это… – Виктор пострадал ещё немного, но ничего лучшего в голову не пришло, поэтому он так напрямую и спросил: – Это вы разбили стену?

– Мыыыы? Мы что разбили? – глаза у детей и так большие и выразительные, а сейчас и того больше стали якобы от крайнего изумления.

– Поль, ты разбивала стенку? – Паша преувеличенно опасливо покосился на сестру.

– Не, ну, за кого ты меня принимаешь? А ты сам-то? А?

У Виктора резко заболела голова. Он отлично понимал, что его дети к курятнику руки приложили, но признаваться не собираются. К тому же, они не врали! Ну, когда ПП врут, они не делают это так напрямую – в ход идут формулировки, извивистые, как удав на отдыхе.

– Виииктоооор! Я требую, чтобы твои дети признааалииись! – снова подала голос соседка.

– Так, вы не разбивали стену, а кто же тогда это сделал? – уныло уточнил папенька.

Близнецы переглянулись и вздохнули:

– Пап, вот ты сейчас у кого это спрашиваешь, а? И ты, вообще, тот курятник видел?

– Нет, конечно. Зачем он мне нужен?

– А вот напрасно! У этой тётки, – Полина, взявшая на себя тяжкую миссию общения с родителем, кивнула в сторону ворот. – Так вот у неё весь посёлок яйца покупает. Деревенские, заметь! И немалые деньги за десяток платят!

– Ну, и что? И мы покупаем!

– Именно. А мы вот вдруг полюбопытствовали, а почему кур-то не видно у неё? Ну, деревенские яйца всё равно куры несут!

– Да! И сначала мы просто спросили, – вклинился Пашка. – И она сказала, что курочки у неё в курятничке живут, якобы им так полезнее.

– И что, может, и правда, им полезнее? – уныло уточнил Виктор, оглядываясь на свою супругу и мать, вышедших из дома на вопли хозяйки обесстененного курятника.

– А то, что у неё кур всего десяток плюс один петух! А продаёт она в день гораздо больше «яичек своииих, деревенскиииих», – Пашка отлично спародировал голос соседки, расхваливающей свой товар.

– Ага! Куры – они не пулемёты! – уточнила Полина на случай, если взрослые про это позабыли. – В лучшем случае летом несут по одному яйцу в день. А продаёт она…

– От пятидесяти штук! Меньше не бывает! – закончил Пашка. – Мы несколько дней следили.

– Погодите-ка… и откуда же она яйца тогда берёт? – переглянулись мама ПП и их бабушка, приехавшая в гости.

– Вот и мы удивились. А потом увидели, как соседка мешки выгружает из багажника. Чёрные такие, в них ещё мусор возят. И носит она в них что-то такое объёмное, четырёхугольное и хрупкое, – Поля руками описала, какое именно, и с надеждой воззрилась на родственников с надеждой на их догадливость, разумеется.

– Упаковки с яйцами? Большие такие? На три десятка? – догадались мама и бабушка.

– Именно! У неё эти пустые лотки из-под яиц на огороде складируются, под деревьями. Мноооого! – небрежно подчеркнул Пашка.

– Вы что, в огород к ней залезли? – подозрительно уточнил Виктор.

– Зачем? – обиделся Пашка. – Делать нам больше нечего… Дрон запустили! Фотки показать?

На улице снова взвыла «продавщица деревенских яиц», добавив к предыдущим требованиям: «И курятник чтобы восстановили сегодня же!»

– Ну, оно понятно… – задумчиво кивнул Пашка. – У неё же забор с той стороны – это сетка рабица, а стенка, которая исчезла, смотрела как раз в сторону улицы. Теперь-то всем видно, что курятник у неё крошечный, кур там всего-навсего десять, а остальное пространство забито хламом!

– Ага, и она кровно заинтересована, чтобы никто к ней не заглядывал! – покивала Полина.

– Мне одной кажется, что это уже мошенничество? – уточнила у окружающих бабушка предприимчивых деточек.

– Нет, не одной, тем более что многие покупают эти яйца детям, а наша соседка справа их сырыми пьёт, типа «деревенские для здоровья», – кивнула Светлана – мама ПП. – А вот с магазинными так точно не рекомендуется!

–Так, стойте-стойте! Но ведь на магазинные штампик ставится! – отец семейства нашёл слабое место в рассуждениях деточек.

На него посмотрели с жалостью…

– Что? Я точно помню: штампик есть!

– Есть, но он смывается! – Полина пожала плечами.

– И, если учесть, за какие деньги эта предпринимательница продаёт яйца, магазинные можно не только вымыть, но и бантиком каждое обвязать! – дополнила Светлана. – Слушай, Вить, заткни её, а то я сама схожу и всё ей выскажу! – вопли из-за забора стали предметно раздражать.

Когда Виктор отправился к воротам, мама обернулась к ПП.

– Так, быстро, что вы сделали со стеной?

– Ничего особенного, стоит у неё же за сараем! – охотно доложили ПП.

– А как же вы тут отцу клялись, что стенку не разбивали? – нахмурилась Светлана.

– Мы что, хулиганы, что ли? – оскорбилась Полина. – Мы ничего и не разбивали, просто сняли её и отнесли за сарай. Да там у неё такой бардак, что слона можно спрятать!

– А курятник этот – просто пристройка к бытовке. Одна сторона – стенка бытовки, а три – это фанерные листы, кое-как укреплённые на столбиках, – дополнил Пашка. – Видать, она зимой кур переводит в бытовку, десяти-то много места не надо! – он пожал плечами.

– Мои дети не разбивали вашу стену! Прекратите вопить! – доносилось со стороны ворот.

– Да как же! Не разбивали они! Всем известно, что, где эти малолетние хулиганы, там всё взрывaется и рушится, прямо крыши сносит! – верещала неумная тётка.

– Это, кстати, идея! – переглянулись ПП. – Мы-то старались, ничего ей не уронили даже, а она… Ну и чего, мы просто так обтекать должны? Чего ей там порушить?

– Cначала вашего отца выручить надо! – вздохнула Светлана.

– Проще простого! Ты позвони вашей соседке, которая яйца сырые потребляет, и тем, кто их детям втридорога покупает, думая, что они деревенские и все из себя здоровые… – намекнула её свекровь.

Через полчаса стихийное собрание у ворот дома ПП переместилось к сетчатому забору куровладелицы.

– Таааак, и откуда ж ты столько яиц-то берёшь, а? С десятка-то кур? – грозно уточнили покупатели «здоровых продуктов». – Ах, ты мошенница! Небось, покупает самые дешёвые, магазинные, и нам впаривает! Да знать бы кто ей стену эту убрал, спасибо надо было бы им сказать!

ПП переглянулись, подмигнули друг другу и промолчали, синхронно, как у них это бывало, подумав:

– А мы из любви к искусству, а не за спасибо!

– Можно уехать на край света, можно забраться в хоббичью нору, и всё равно они и тут достанут! – нервно рассмеялась Нина, глядя на экран смартфона. – Да, Вить…

Она только-только вышла из круглой зелёной двери дома Бильбо Бэггинса, который располагается в хоббитской деревушке, оставшейся после съёмок фильмов по «Властелину Колец» и «Хоббиту». Теперь это местная достопримечательность, за ней присматривают новозеландские фермеры, на землях которых и находится земной хоббитанский Шир.

– И тебе привет… что у тебя случилось-то? Ну, если бы не случилось, ты бы мне ночью не звонил, – Нина прикинула, сколько сейчас времени в Подмосковье. – Когда вернёмся? Да уже скоро. Так что…

Нина слушала весьма эмоциональный ответ брата и с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– Стену спрятали? А потом? Да ладно… Крышу сняли? А крыша им зачем? Говорят, мcтя за поклёп? Ааааа, ну, раз она сама сказала, что от ПП крыши сносит, так чего же она хотела? Это же прямая провокация! – хихикнула Нина.

– Нин, я всё понял! Ты такая же, как Пашка и Полина, поэтому у тебя они ничего не разносят! – торжествующе воскликнул братец, находящийся за шестнадцать тысяч километров от уютной хоббичьей норы. – Нин, ну, будь человеком: приедешь, возьми их хоть на чуть-чуть… Они почему-то свято уверены, что к тебе поедут, и я боюсь думать, что будет уже с нашей собственной крышей, если ты откажешься!

– Хитрый ты! – осуждающе заявила Нина, которая точно помнила, что ПП спрашивали разрешение приехать и у неё, и у Володи. – Но раз очень-очень просишь… Ну, только с одним условием!

– Всё, что хочешь! – выдохнул брат, зажмурившись от облегчения.

– Хочу, чтобы ты их не наказывал за стенку курятника и крышу куровладелицы! Иначе приедут они в плохом настроении – у нас чего-нибудь порушат…

– Аааа, это я понимаю, – обрадовался обескураженный было Виктор. – Это ладно! А то я уж думал всерьёз за них взяться! Ты представляешь, что они ещё натворили…

Нина слушала о ПП, сидя на холме, мягко спускающемся у её ног в долину, откуда в фильме хоббиты уходили навстречу приключениям, и чувствовала себя примерно так же, как и они.

– Чует моё сердце, что, несмотря на недостаток в наших краях гоблинов, троллей, варгов и драконов, Пашка и Полина обеспечат нам развесёлую жизнь! А возможно, не только нам…

– У нас всё хорошо? – Владимир опустился на траву рядом с женой. – Мишка застрял в сувенирной лавочке, покупает подарки… Ты чего такая?

– ПП унесли у соседского курятника стену, разоблачив мошенницу, а потом в её же бытовке аккуратно сняли крышу. Не спрашивай меня, как именно! Я не знаю – не уточняла. Братец и так заикаться начал, пока рассказывал.

Владимир усмехнулся. Его общество ПП, скорее, бодрило, чем пугало. Он покосился на жену.

– По-моему, ты по ним уже соскучилась. Я прав?

– Абсолютно! Хорошо, что мы скоро уже поедем домой!

Высокая трава послушными ветру волнами перетекала на склоне холмов. Хоббичьи домики создавали ощущение сказки. Мишка, нагруженный сумками с подарками, казался истинным обитателем этих мест, и всё равно, дом звал, с необоримой силой тянул обратно.

– А чего это вы такие задумчивые? А? – Мишка озадаченно осмотрел расположившуюся у тропы парочку.

– Миш, ты домой хочешь? – поинтересовался Владимир.

Мишка только рот открыл сказать, что пока нет, а потом вспомнил, какой он, его дом, а главное, кто его там ждёт, покосился на окружающий пейзаж, плюхнулся рядом с отцом, свалив к его ногам всю груду подарков, и выдохнул:

– Вот странное дело – хочу! Там и бабушка, и Фёдор с Тимом, и это… Ну, ПП приедут. Тут хорошо, но дома лучше.

Дома было лучше почти всем, кроме Ирины, которая в очередной раз ехала к мужу.

– Он что, не понимает? Нам нельзя разводиться! Ни в коем случае нельзя! – Ирина давила на педаль газа, пребывая в состоянии, близком к панике.

Только вчера на работе в очередной раз перемывали кости сослуживице, которая развелась с мужем. Ирина открыла было рот, чтобы внести в обсуждение своё веское мнение, а потом… потом закрыла его! Нет, конечно, она сделала вид, что просто забыла выполнить какую-то срочную работу. Только вот факт оставался фактом: она попросту побоялась того, что очень скоро на месте этой несчастной, закидываемой сочувствием пополам с самоуверенностью, что «со мной такого быть не может, а она «самавиноватая», потому что не надо было ТАК делать», окажется она. – Этого нельзя допустить! Нельзя! – бормотала она себе под нос всю дорогу. – И дети, и деньги… Упрямый болван!

Упрямый болван, между тем, наслаждался жизнью, лёжа в гамаке. Нет, это времяпровождение для него было странно, непривычно… Он всё порывался куда-то идти, что-то делать, несмотря на строгий наказ кардиолога отдыхать как можно больше.

Выручал Клиф: он попросту укладывался сверху и включал мурлыканье на полную катушку.

– Он включается, а я, наоборот, тут же выключаюсь! – бормотал Александр, засыпая.

– И прррравильно, и прррравильно! – подбавлял концентрацию снотворного Клиф.

Он как раз возлежал на спящем хозяине, когда услышал шум подъезжающей машины.

Фёдор, удобно устроившийся в развилке яблоневых ветвей, насторожился.

– Опять! Опять эта вопилка прибыла! – проворчал он, пробравшись к забору. – Ну, теперь-то я подготовлен! Время-то самое подходящее, прямо как по заказу!

Александр сквозь сон услышал какой-то шум. Тревожно мотнулась голова, дёрнулись веки. Он заворочался, перевернулся на бок и почти уже проснулся, но Клиф припал к уху хозяина, оказавшемуся сверху, и усилил до максимального уровня звук мурлыканья, уже слегка напоминавший рокот небольшого самолёта.

– Ну, если вы готовы рисковать воронятами… дело ваше, конечно, но… – Фёдор подёргал шкуркой на спине, продемонстрировав, как легкомысленно подобное поведение с его точки зрения.

Вороны абсолютно не были готовы рисковать детьми: тётка им сразу не понравилась. А в довершение всего один из вороньих слётков оказался в кустах около калитки дома Александра. Именно около него, сжавшегося за листвой, и топала ногами Ирина, от нетерпения готовая вынести калитку вместе с забором.

Она снова и снова набирала номер мужа, предусмотрительно заблокировавшего её контакт, несколько раз покричала ему, но крики ворон, рассевшихся вокруг, заглушали её голос, ничуть не тревожа спящего в саду Александра.

Глава 23. Не чужой кот

Ася была рада приезду подруги, да не одной подруги, а с питомцами.

– Ась, а ничего, что моя мелочь у тебя по огороду носится? – переживала Марина. – Ой, нет, я лучше её отловлю.

Мелкая чёрная собачушка, смахивающая на крошечного пуделька, носилась за пушистой белой Асиной Арькой.

– И что с того, что носится? Зачем её отлавливать? – Ася выставила на стол в саду блюдо с пирогами. – Ариадна тоже носится!

– Так затопчет же грядки…

– Нашла слоника… Арька и то крупнее! Да не переживай ты. Я всё, что хрупкое, типа огурцов и помидор, посадила в теплицах. Всё остальное Арьку выдерживает, а уж твою маленькую Шаню тем более выдержит!

Кот, который сидел на свободном стуле рядом с хозяйкой, с сомнением проследил за летящей по воздуху чёрной кометой, с ловкостью выпрыгивающей из-за кустов смородины и снова ныряющей туда.

– Ну, не знаю, не знаю! На мой взгляд, она талант в затоптательности! По крайней мере, когда по мне пробегается… – кот вздохнул. Нет, Шаньку он, конечно, воспитывал, но никак не мог устоять перед несчастным видом «воспитуемой», поэтому часто бывал слишком снисходителен, впрочем, как и его человек. – Моя Мурриша, очень уж добрая! – раздумывал он, с недовольством косясь на разгалдевшихся за забором ворон. – Чего их так разобрало-то?

– У тебя как дела с дачей? – спросила Ася Марину, от которой в аккурат перед новым годом ушёл муж и, так как квартира, где они жили, была Маринина добрачная, делил только дачу. Но делал это так азартно, даже остервенело, что Марина была уже на грани.

– Знаешь, я сначала хотела весь дом ему оставить, просто сил не было! А потом приехала туда за своими вещами и наткнулась на его девицу… – Марина столько плакала за это время, что слёзы как-то закончились. – И говорит мне это созданье дивное что-то вроде: «Я ваше старьё выкинула в мусорные мешки, только до помойки это барахло Витя ещё не довёз, так что всё в гараже!»

Кот мрачно полизал лапу и уже чистой конечностью постучал по колену хозяйки: мол, спокойствие, только спокойствие! Дело-то житейское!

– Да, мой золотой, я не волнуюсь уже… Да я и тогда не волновалась, а взяла и ррразозлилась! Ну, хочешь ты уйти – уходи как человек, а не вот так… Зачем позволять вытирать об меня ноги?

– И что ты сделала? – Ася подлила подруге чай.

– Я на машине была: сын свою дал, а она у него с огромным багажником. Взяла и загрузила все мешки, да и уехала. Нет, ещё растения забрала, которые эта фея выбросить решила. Типа, ей нужен газон, а не чайные розы, редкие клематисы и моя гордость – земляника, которая всё лето плодоносит. А! Ещё мяту мне выкинули пяти сортов. Типа, заберите ваш сорняк.

Марина вздохнула.

– Я тебе всё привезла. Так рада, что ты разрешила! Потом когда-нибудь куплю себе огородик, возьму отросточки, снова буду любоваться розами да с мятой и земляникой чай пить!

Ася прекрасно знала и Марину, и её мужа, на данный момент уже бывшего, и очень сочувствовала им обоим. Марине потому, что всегда трудно такое пережить, а Виктору потому, что ему по собственной глупости придётся в скором времени пережить значительно больше!

– Деньги он тебе уже выплатил за твою половину дачи? – Ася отлично помнила, что дача была прекрасной.

– Да, взял кредит и выплатил, потому что надеялся, что его фея там будет хозяйкой. Прямо забавно. Фея-то её продать хочет, поэтому была только за, чтобы он взял кредит.

– Почему?

– Ну, как же… ей машинка нужна да покруче. Как только у него деньги будут, фея его раскрутит на машину, а то, что он останется без дачи и с кредитом, её ничуточки не тревожит! – Марина пожала плечами. – Меня уже тоже! Вот, поверишь, он как привык за двадцать четыре с половиной года мне всё рассказывать, так и продолжал это делать: с феей-то не пооткровенничаешь, что где-то что-то болит и колет. Он же молодец-удалец и ещё ого-го какой мужчина, да и про финансы не пожалишься: она же должна думать, что ему всё по плечу.

– И ты всё это выслушивала? – Ася сочувственно покосилась на подругу.

– Ну, да… Я же тоже привыкла. Только вот потом уточнила у себя: а зачем мне уже оно? Одно дело, когда это любимый муж, а другое – бывший да ещё с феей в анамнезе… И на фига мне это? Я и так на работе только и делаю, что пациентов выслушиваю, – кардиолог Марина отлично умела слушать людей. – Но там-то пациенты, у которых сердце болит, а тут… ээээ, болящий с другой патологией… Короче, я ему сказала, что у него теперь есть фея с газоном и пусть он им рассказывает о своих болячках и денежных затруднениях.

Кот, внимательно наблюдающий за Мариной, перебрался ей на колени и прижался покрепче.

– Утешает! – Ася кивнула на кота, а потом прищурилась, наблюдая за двумя мелкими собачками, устроившими возню на садовой скамейке.

– Да, Дарий у меня умник. Всё понимает, старается постоянно быть рядом, не даёт унывать – бдит постоянно.

– Недобдишь тут… ты же сразу расстраиваешься по пустякам! – кот насторожился: вороньи вопли чуть поутихли и стало понятно, что там что-то крикнула женщина. – А ну как… что-то там такое… этакое…

Он незаметно соскользнул с колен хозяйки и отправился на разведку.

Для любого кота разведать что-то любопытное – это как лакомство, как изысканный десерт! Кот Дарий исключением не был.

Он легко забрался на дерево, росшее у забора, и изумлённо уставился на растрёпанную тётку, топочущую ногами у машины и ожесточённо размахивающую дамской сумочкой перед клювами целой стаи ворон.

– Пшлииии воооон! Кшшшшш, паразитки поганые! – сквозь зубы шипела она.

За машиной сидел очень похожий на самого Дария кот, только помоложе, и флегматично обнюхивал её закрытую дверцу.

– Надо же! Научилась двери закрывать! Ну, и ладно, у меня всё равно под лапами Эдика нет: не приехал ещё, зато вороны отработают и за Эдика, и за козлика… О! А это ещё кто? Кто-то новый! – Фёдор вгляделся в листву дерева, росшего у забора Аси. – Арька не скандалит, значит, кот не чужой. Интересненько…

Ирина так и не поняла, почему на неё налетела целая стая ворон! Она вообще не воспринимала их как что-то опасное, ну, птицы… Грязные, глупые, некрасивые и противные птицы. Все рассказы про их ум и интеллект она воспринимала примерно так же, как и разглагольствования о разумности и полезности котов и собак, то есть как полное враньё.

Сейчас от ярости, от невозможности как-то избавиться от этих дурацких птиц она готова была в голос кричать, но боялась и рот лишний раз открыть: всем известно, что птицы переносят всякие вредные бактерии, поэтому лучше сдержаться. У неё почти получилось! Правда, пару раз она всё-таки взвывала, силясь разогнать агрессоров, но, быстро опомнившись, снова замолкала.

– Да что же за невезение такое! Никак не могу добраться да Сашки! – злилась она. – В который раз!

Если бы ей кто-то указал причину этого сидящего невдалеке серого полосатого кота, то она бы решила, что над ней просто смеются!

Вороны чуть поутихли, расселись на ближайших деревьях, негромко переговариваясь, ещё две сидели на заборе дома Александра, и одна – на крыше Ирининой машины.

Ирина воспряла.

– А ну, кыш отсюда! – взвизгнула она, вкладывая в эту фразу всю свою нерастраченную звуковую мощь.

Фёдор помотал головой, вытряхивая из ушей неприятный свербящий звук. Дарий повторил это жест, сидя на заборе напротив. Вороны насторожились, а когда Ирина снова сделала шаг к забору, оказавшись в критической близости к воронёнку, снова спикировали на агрессоршу.

– Да вот же мерзкие тваааариии! – прошипела Ирина, вовремя припомнив о полчищах бактерий, наверняка обосновавшихся в оперении этих «помоечниц».

Она резко махнула сумочкой, почти задев одну из ворон, и это окончательно вывело из себя и без того до крайности раздражённых птиц.

– Атака! Атака! Все в атаку! – прокаркал самый уважаемый член вороньей стаи, и теперь, вместо беспорядочного хлопанья крыльями у лица, Ирина видела пикирующих и явно опасных птеродактилей.

Ирина метнулась было к калитке, забарабанила в неё кулаками и напрочь перепугала и без того забившегося в заросли воронёнка, который панически закаркал, заметался и вывалился прямо под ноги злющей тётки.

– Да я тебя! – Ирина хотела пнуть воронёнка ногой, но не успела, потому что у неё в ногах обнаружился какой-то серый кот, который профессионально её стреножил и практически уронил.

Исчез он стремительно, так же, как и появился, по дороге успев смахнуть вороньего глупыша обратно в заросли.

Если Ирине и казалось, что вороны на неё нападали с самого начала, то тут она сообразила: до сих пор просто пугали, а вот после этого её угрожающего и недвусмысленного жеста, началось что-то невообразимое!

Разъярённые птицы пикировали на голову и плечи женщины, и, как она ни отмахивалась от них, как ни пыталась отбиться, ничего не выходило. Несколько раз её ощутимо достали здоровенными острыми клювами, дёргали волосы, оглушительно орали в лицо, и Ирина поняла, что ей срочно надо прятаться в машине!

Её бросок к спасительной дверце мог бы посрамить любого хоккеиста!

«Ой, скорее, да где ж ключи?!» Она едва-едва успела захлопнуть перед птицами дверцу и облегчённо выдохнула, правда, ненадолго! Только она решила, что дождётся Александра в безопасном машинном салоне, как птицы снова активизировались.

Несколько ворон уселись на капот, по-хозяйски прошлись по нему, топая когтистыми лапами по блестящей полировке, а потом, переглянувшись, начали постукивать клювами по лобовому стеклу. Сначала тихонько, а потом всё сильнее и сильнее.

– Вооон! Воооон! – завопила Ирина, только вот птицам было глубоко наплевать на её крики.

«Надо ехать! Они не смогут на скорости удержаться на капоте, а то так они мне и стекло расшибут! – сообразила Ирина и завела машину. – Сделаю кружок, остановлюсь где-нибудь в лесу, выломаю палку покрепче и вернусь! И тогда-то они у меня покаркают!»

Ирина ощутила прилив решимости и сил. В конце-то концов, она за детей сражается, за их спокойствие и благосостояние! Что ей те вороны? Плевать!

Она решительно завела машину, развернулась и проехала мимо участка Александра и соседнего с ним забора как раз в тот момент, когда в нём открывалась калитка.

Вслед странной машине изумлённо уставились две женщины, две небольших собаки и один упитанный кот.

– Эээээ, и что это было? – Марина покосилась на Асю, надеясь, что та сможет объяснить эту странную картину. Ну, мало ли… может, тут традиция такая – разъезжать по окрестностям с вороньей стаей на крыше. Стая комфортно устроилась на багажнике, укреплённом на машине.

– Не знаю, – честно призналась Ася, поражённая не меньше подруги. – Похоже, кто-то сильно достал ворон и они решили устроить большую вендетту. Странно, в соседнем доме сейчас мужчина живёт, очень спокойный, приятный.

– Бывают такие? – рассмеялась Марина, которая после последних событий в жизни из всего мужского рода положительно воспринимала только мужчин-пациентов и собственного сына.

– Да вон он! – Ася помахала рукой растрёпанному и взъерошенному Александру, которого последний пронзительный визг жены всё-таки разбудил. Мужчина вышел из калитки в сопровождении рыжего кота. – Саша, у вас всё в порядке?

– Вроде да… – он с сомнением осмотрелся. – Померещилось что-то: вроде кричали и в калитку стучали… И вороны так разорались. Чего тут у вас? – уточнил он у крупной серой вороны, наполовину нырнувшей в кусты. – Застряла, что ли? Погоди-ка! – он раздвинул кусты у забора и помог выбраться из зарослей воронёнку. – Аааа, дитё тут… Ну, это дело такое, святое! Погоди, я вам кашу вынесу.

Тут он сообразил, что на улице не один, обернулся к соседке и её гостье, извиняюще улыбнулся.

– Они мирные, вообще-то, вот сороки… те да, скандалили тут, а вороны – умницы.

– Вы так про них говорите, будто давно знакомы, – рассмеялась Ася.

– Нет, недавно, к сожалению.

Пока люди обменивались ничего не значащими фразами, коты и собаки успели значительно больше.

– Это ты ворон привёл? – Дарий всегда соображал хорошо и выводы о личности местного серого кота сделал.

– Да, я. А ты кто такой и откуда? Погостить или надолго?

Два серых кота и один рыжий, две небольшие собачонки – казалось бы, что они могут? Но этот спонтанный военный совет мог бы дать фору многим советам директоров и важным людосовещаниям…

Ирина пыталась остановиться с целью «я пойду-пойду погуляю, во поле берёзу заломаю» несколько раз. И каждая её попытка открыть дверцу машины заканчивалась одним и тем же: на неё бросались вороны!

– Да вы что? Преследуете меня, что ли? – она увеличила скорость. Потом ещё увеличила…

– Ээээ, Вась, а что это такое у нас тут мимо просвистело, ты не в курсе?

Инспектор ДПС Андрей Иванович Воронов даже глаза протёр, пытаясь сообразить, это у него такое помрачение было или кто-то из водил действительно совсем совесть потерял и берега попутал: ехать с такой скоростью мимо поста ДПС!

– Неее, не в курсе, но надо выяснить! – его напарник Василий уже был уже в машине. – Быстрее давай!

Обычно такую скорость просто так не выжимают: или человек не в себе, что случается по разным причинам, но заканчивается частенько одинаково, или попросту старается убежать, то ли увиливая от правосудия, то ли имея «на борту» что-то такое, от чего нужно срочно избавиться.

В любом случае таких лихачей нужно останавливать, чем инспектора и занялись.

– Слушай! Я не понял… а чего это такое на тачке, а? Ну, сверху? – Андрей уже смирился с тем, что ему в последнее время «везёт» на странности. То гнилую солому перевозят, сплетённую в ковры и неописуемо вонючую, то машины приезжают, унавоженные в хлам, и, что показательно, всё это прибывает с одной стороны и пренепременно в его дежурство! Напарник Василий даже грозился завести тетрадочку, чтобы вписывать приключения, доставшиеся на долю Воронова. – Буду твоим этим… Ватсоном, вот! У тебя ж прямо-таки дар попадать в странности…

Андрей отмахивался, отфыркивался, но вот теперь и сам крепко заподозрил, что с ним что-то не так. Ну, сами посудите, как ещё можно объяснить очередную дикость: над преследуемой машиной клубилось какое-то чёрно-серое облако, причём, облако явно живое…

Глава 24. Воронья погоня

– Андрюх… а чегой-то, а? – Вася изумлённо уставился на преследуемую машину, явно собирающуюся идти на взлёт. – Ну, на крыше тачки?

Андрей старательно давил на газ, догоняя нарушителя, и точно ответить на вопрос напарника никак не мог: сам был в глубочайшем недоумении.

– Вась, похоже на… на птиц.

– Вот и мне кажется, что это вороны, только я ничего не понимаю… – Вася с опаской рассматривал необычное явление.

Зрелище погони машины ДПС за странным автосредством было впечатляющим, но и оно когда-то должно было закончиться: преследуемая машина начала сбавлять скорость.

– Прижми его к обочине! – бормотал Вася. – А то опять кааак газанёт!

– Не учи учёного! – сквозь зубы ответил Воронов, который никак не мог отвести глаз от множества серо-чёрных остроклювых птиц, облепивших багажник на крыше машины.

– Да кто бы мог подумать, а? И правда, вороны! Хорошо, хоть видеорегистратор работает: ну, не поверил бы никто! А счас всё видно, прям как по заказу! Вороны для Воронова! – нервно фыркал Вася. – Заведу тетрадочку, точно заведу.

Водитель «вороньей» машины, видимо, внял сирене и громогласным требованиям остановиться, звучавшим из динамиков, и свернул на обочину.

Андрей и Вася, выскочив из служебной машины, подбежали к «правонарушительной» и затоптались рядом: вороны плотно облепили капот, стучали в лобовое стекло, хрипло и возмущённо каркали.

– Так, а ну, это… кшшшш! – Воронов, странным образом чувствовавший себя в чём-то ответственным за эти «неправильные» машины, постоянно попадающиеся ему в последнее время, решительно шагнул вперёд. – А ну, разлетайтесь, чего вы тут устроили?

Вороны отвлеклись от добывания водителя «летучей» машины и уставились на Воронова.

– Уберите! Уберите их, умоляю! – окошко с водительской стороны чуть приоткрылось, и оттуда раздался натуральный панический визг. – Они меня преследуют, они окно разбивают! Они на дворниках ездят!

Сотрудники ГИБДД ко всему привычные: чего только не бывает на дорогах! И преступников перехватывать приходится, и раненых спасать, и людей из горящих машин доставать, хотя страшно: инстинкт самосохранения вопит в голос, что нужно бежать как можно дальше; и роды принимать иногда приходится, а некоторым и вовсе выпадает геройствовать, вон, как инспектору из Пермского края, который остановил неуправляемую фуру. Водитель умер от сердечного приступа, а машина поехала под уклон и могла бы на трассе огромной беды наделать. Только вот оказался рядом полицейский, который за те секунды, которые мимо него грузовик проезжал, сообразил, что водителя в кабине не видно, и мало того, что успел скомандовать напарнику, чтобы тот догонял машину, так ещё и прыгнул на ходу из служебной машины на подножку ускоряющегося большегруза, ухитрился открыть дверь, сдвинуть тело водителя и остановить фуру.

Но, несмотря на эту «привычность», попадаются ситуации, в которых не знаешь, то ли смеяться, то ли нарушителя задерживать…

Андрей и Василий уставились на дворники машины, мотающиеся по стеклу. Ворона, крепко вцепившаяся в левый дворник, каталась на нём, помогая себе крыльями, и хрипло каркала то ли от возмущения, то ли от восторга. Ещё несколько птиц из тех, что сидели на крыше, явно дожидались своей очереди, а пребывающие на капоте, чтобы времени зря не тратить, долбили клювами тонкий металл.

– Прогонииитеее ииих! – донеслось из машины.

– Так, сначала с вами разберёмся! Выходите из салона! – приказал решительный Воронов.

– Не могу!

– Что значит, не могу? Вы что? Вы хоть соображаете, что вы скорость превысили? Да не просто превысили, а на шестьдесят четыре километра в час? Мы вас прав можем лишить! Выходите! – Воронов решил, что с птицами позже разберётся, а вот сейчас надо понять, что это за дамочка… Он точно её где-то видел! Может, в ориентировках? Может, она преступница какая-то и у неё в багажнике трyп или что-то категорически запрещённое!

Ирина, ругаясь про себя на всех вредных гаишников, которые лезут к нормальным водителям со всякими глупостями, приоткрыла дверцу и опасливо покосилась вверх. Ничего…

Тогда она, прихватив сумочку с документами, решительно вылезла из машины, собравшись от души поспорить с дпсниками. Даже рот успела открыть, а потом перед её глазами взметнулись серо-чёрные перья, она завизжала, метнула документы в ворон и ринулась обратно в машину.

Вороны, разочарованно прокаркав что-то особенно оскорбительное в адрес Ирины, снова устроились: кто на капоте, а кто на багажнике автомобиля.

– Ты чего-нибудь понял? – Василий даже говорил шёпотом, словно от громкого голоса вороний гнев мог перекинуться на них.

– Ээээ, пока не очень! – Андрей поднял сумочку, просмотрел документы, сравнил с ориентировками. – Нет, баба не в розыске. Тогда откуда же я её помню, – он присмотрелся к лицу вопящей в машине женщины. Поначалу-то на руки смотрел, чтобы оружия не пропустить, а в лицо только мельком глянул. – Ааааа! Вспомнил! Это же именно она в прошлый раз ехала с кошачьим лотком сверху и с навозной кучей в салоне!

– Да ладно! – Васина озадаченность сменилась детским восторгом. – Слушай, ты хоть уточни, откуда она каждый раз такая весёлая приезжает? Ну, интересно же!

Дальнейшее общение проходило неординарно и весьма любопытно! Когда что-то говорили Андрей или его коллега, вороны слушали их внимательнейшим образом, негромко перекаркивась и переглядываясь. Зато, как только открывала рот Ирина, вороньи вопли напрочь перекрывали её голос. Птицы возмущённо взлетали, пытаясь проникнуть в салон, раздражённо долбили клювами в крышу, капот и стёкла.

– Да чем вы их так достали-то? – не выдержал Андрей.

– Я? Я достала? – взвизгнула Ирина. Вороны тут же включили звуковое сопровождение, а Василий, страсть как заинтересовавшийся обстоятельствами дела, толкнул коллегу локтем.

– Ты у нас Воронов – тебе и командовать этими пернатыми!

– Шутник, – фыркнул Андрей, но ему и самому вопли надоели, поэтому он рявкнул на птиц: – А ну, тихааааа! Дайте нам поговорить, потом своё докаркаете!

Как ни странно, это помогло. Вороны попереглядывались, но смолкли.

– Мы вас слушаем! – поторопил Андрей.

– Да что тут слушать? Вороны сами на меня напали! Напали и преследовали! Вот вы говорите, что я скорость превысила… А куда мне было деваться? Я надеялась, что их ветром сдует!

– Ошалеть довод, да? – c восторгом пробормотал Василий.

– Я хотела в лесу палку выломать, вернуться и их всех там посшибать! – продолжала дамочка.

– Где там? – уточнил аккуратный Воронов, подсознательно ощутив сочувствие к тем, кто «там» был.

Ирина назвала дачный посёлок и Воронов кивнул.

– Да, знаю, где это! – и тихо дополнил напарнику: – У меня родственники в соседней деревне живут.

– Ну, вот, я хотела вернуться, дождаться и потребовать, чтобы муж прекратил со мной разводиться, только мужа не было, а эти… – она гневно кивнула на свесившиеся с крыши машины вороньи клювы, – а эти были! Да как напали!

– У них сейчас птенцы… Могли детей защищать! – сообразил Андрей.

– Да плевать мне, кто у них там! У вас же есть оружие! Прогоните их! – потребовала Ирина.

– Во даёт! – беззвучно, но восхищённо выдохнул Вася. – А больше ничего не надо? Начинаю понимать этого самого мужа!

– Никаких ворон мы прогонять не будем, тем более с оружием! – веско проговорил Андрей, который тоже от души посочувствовал неизвестному ему, но явно не очень-то счастливому мужу. – А вот изъять права можем!

Казалось, что на данном участке дороги наиболее громогласными были вороны, но это была лишь иллюзия! Как только Ирина сообразила, что у неё реально могут забрать права на срок до полугода, даже воронам было чему поучиться.

В конце концов, дело решилось штрафом.

Разобиженная на весь белый свет, оскорблённая Ирина поехала дальше, воспользовавшись тем, что воронам официоз наскучил и они полетели домой.

– А всё он! Ну, Саша, я до тебя доберусь! – бормотала она.

Добраться было сложновато… Вернуться к дому в дачном посёлке она не решилась: специально уточнила у ДПСника, который ей про ворон говорил, есть ли шанс, что они снова нападут.

– Да, могут, конечно. У них память отличная. Обидчиков помнят много лет и ничего не прощают, – ответили ей.

Воспоминание об атаке было ещё слишком свежо, и Ирина решила вернуться домой, тем более что ей пришло в голову, как именно она может добраться до мужа из дома.

– И чего я раньше-то не сообразила? – Ирина злилась на мужа, заблокировавшего её номер. – Проще не бывает: купить новую симку и позвонить этому паразиту!

Так она и сделала.

Звонок с незнакомого номера Александр принял, так как ждал, что ему позвонят с работы.

– Тыыы! Всё из-за тебя! Вороны расклевали весь капот и крышу, меня едва прав не лишили, на меня нападали эти поганые птицы, а ты? Ты где был? Развод тебе? Я не дам тебе развода! Как ты смел подумать, что можешь нас бросить? Да кто ты такой?

Логика была смыта прочь истерикой, сочувствия и вовсе не было: оно забыло эту женщину, зато раздражения, гнева и требовательности было хоть отбавляй!

Александра спасло то, что он в момент разговора был на участке соседки – приятной и спокойной женщины постарше его самого. Собственно, он и не собирался ходить по гостям, тем более к незнакомым женщинам, но Клиф уверенно прошёл в открытую калитку и уселся рядом с двумя серыми котами – Фёдором, живущим напротив, и ещё одним, принадлежащем гостье соседки. Вокруг степенных котов носились две собачонки, под деревьями был накрыт стол, а главное, резко запахло чем-то очень знакомым!

– Простите, это же бергамотная мята? – Александр очень любил этот запах: тётушка выращивала такую мяту и любила её заваривать. Правда, несколько лет назад мята вымерзла и Александр отлично помнил, как тётя расстроилась. Ещё думал найти где-нибудь эту мяту и привезти ей, да вот не успел…

– Да, именно она, – похоже, гостья соседки удивилась тому, что он опознал сорт.

– Пожалуйста… можно мне купить отросточек? Я заплачу, сколько вы скажете.

Слово за слово, и он уже с изумлением осматривал большие горшки с пятью сортами мяты.

– Надо же, я и не знал, что есть ещё ананасная, шоколадная и китайская! Про лимонную тётя что-то говорила, тоже хотела купить…

Звонок он принял машинально, и даже в нескольких шагах от него был слышен визгливый голос, вопящий какую-то неописуемую ерунду.

Марина и Ася поспешно отошли в сторону и занялись пересадкой Марининых роз, делая вид, что ничего не замечают. Но сразу забеспокоились коты, и женщины обернулись уточнить, куда это они так рванули.

– Эй, с вами всё в порядке? – Марина замечала такие вещи автоматически: резкая бледность, губы посинели, рука неосознанно поднялась к груди. – Ася, скорее, моя сумка!

Смартфон Александр отключил сам, но даже это простое движение далось ему нелегко.

Марина разучилась внимательно слушать мужчин, кроме сына и пациентов. Сосед не вызывал абсолютно никаких эмоций ровно до того момента, пока не перешёл в категорию тех, кому срочно нужна помощь врача. Марина задавала вопросы, выслушала пульс, дала лекарство, с удовлетворением обратив внимание на то, что ему явно становится лучше.

– Кота от себя не отодвигайте! – велела она. – Они могут нормализовать сердечную деятельность.

– И вы, врач, это признаёте? – cлабо удивился Александр, осознавший, что острие чего-то ледяного и дико болезненного, только что грозящее его сердцу, потихоньку отодвигается, позволяя дышать.

– Разумеется, сама испытала… – Марина, конечно же, не стала рассказывать, как после развода ей было плохо, невозможно плохо от того, что вся её предыдущая жизнь внезапно закончилась, остались только острые осколки да холодные и тоскливые головешки. Это уже потом она сумела сообразить, что всё к лучшему. Да, больно, да, дико обидно, но лучше так, чем это случилось бы позже, когда она ещё менее была бы способна выплыть. – Я не ваш врач, но позвольте дать вам совет… Если вы не прекратите контакты, которые вас так задевают, то в следующий раз или через раз…

– Никто не успеет? Да, мне уже сказали. Просто это жена… почти бывшая, у нас развод на днях, и я думал ехать сам. Только вот сейчас решил, что, пожалуй, обойдусь без этого. Юрист и без меня справится.

– Вот и правильно! – решительно кивнула Марина.

Они с Асей проводили соседа под флагом посадки отросточков мяты, а когда вернулись, Марина покачала головой.

– Ему надо просто прийти в себя. Это такое пограничное состояние… из него можно помочь выйти и дать возможность жить полноценной жизнью, а можно так легко и непринуждённо добить человека!

Фёдор, несмотря на принципиальное отсутствие у котов медицинского образования, думал примерно так же. А ещё он отлично помнил, как совсем недавно на участок, который располагался за владениями Клифа, приезжала машина…

– Надо продать этот пустырь! Строиться тут мы всё равно не будем. Участок последний, дальше какие-то остатки деревни… ну, ничего приятного! Ни вида, ни престижа! – говорила молодая, ярко одетая женщина. – Надо объявление повесить!

Куда и что вешается, Фёдор не знал, зато знал, что если попадутся нехорошие соседи, то это плохо, а ещё знал, что, если людям много-много раз упорно и трудолюбиво намекать, они, может быть, что-то и поймут!

– Повторенье – мяу учения! – гордо повторил он слышанную где-то фразу и покосился на Дария. – Пошли, прогуляемся… помяукаем про котостроительство…

Глава 25. Вариации с интонациями

– Дарииий, Дарюша! – Марина с недоумением осмотрелась. – Куда он подевался?

– Да только недавно тут был! – Ася выглянула за ворота. – Ой, смотри!

Марина подскочила к подруге и увидела Дария, сидящего на дороге в приличном отдалении от участка Аси.

– Дарий! Ну, что ты? Я тебя зову-зову.

Шаня выскочила из-за её ног и чёрным клубочком понеслась к коту.

– И ты туда же… Ну, что за неслухи! – Марина пошла к коту и на полдороге обнаружила, что это вовсе не Дарий.

– Ой, ты же Фёдор? Ты к Асе в гости приходил! А где же мой кот?

– Мяяя! – уверенно произнёс кот, отлично помня наставления своего котоучителя. Тот частенько рассказывал, как, не будучи говорящим котом, можно растолковать людям, чего ты от них хочешь:

– Смотри прямо в глаза, чтобы люди поняли, что ты говоришь именно им, а не кому-то там. и не сам с собой болтаешь. Можно подумать, нам делать нечего, просто так мяукать! Так вот: смотришь в глаза и старательно «мяу-мяу», а потом выдаёшь вариации с интонациями. Взгляд от собеседника-человека не отводи, а если он сам по глупости отвлекается, можно и даже нужно по нему лапой постучать, ибо невежливо, когда с тобой разговаривает разумное существо, морду лица от него отворачивать!

Фёдор старательно исполнил все пункты котопоучения и с удовлетворением кивнул.

– Ишь ты, смотрит, как кошка на мышиную норку! Аж глаза увеличились! Прально! Значит, понимяяяяет, что я тут не просто так воздух колыхаю! – одобрил он собеседницу. – А ты, – обратился он к Шане, – Беги к хозяйке и иди рядышком, чтобы её не волновать! Поняла? Люди, они же такие трепетные!

– Феденька, я слышу, что ты мне что-то рассказываешь, но не понимаю, что именно! Мне бы Дария найти. Он мне очень нужен! – исправно трепетала Марина, присев на корточки и наглаживая свою собачью мелочь.

– Ещё бы не нужен! Приличный кот в любом доме потребен! – одобрил Фёдор и посетовал: – Однако что вам стоит-то мявлик выучить? Такой простой и понятный язык! Ээээх, люди… Ладно, пошли!

Он встал, прошёл чуть вперёд и оглянулся на Марину.

– За мняяяю иди!

Это она, как ни странно, поняла.

– За тобой? Ты меня словно зовёшь!

– Не словно, а натурально зову! Надо же, понятливая! – обрадовался Фёдор. – Что ни мяучь, а прав был учитель: к мявлику ещё нужно прилагать язык котожестов и кототушки! Тогда им, бедолагам, понимать проще! Что ж делать, если они такие бестолковые у нас! Ну, не бросать же! Жалко… пропадут! К тому же мне-то что жаловаться? Мои и вовсе понятливые, да и эта ничего… Нет, ну ты ж глянь! Разумненькая какая! Идёт прямо за мной! Не-не, это нам надо тут завести! Людей-то много, а вот таких, которых рядом хочется видеть, раз-два – и уже маловато! Их надо складировать, сундучить и котячить!

Марина, которая понятия не имела, что её планируют сундучить и котячить, попросту волновалась за Дария!

– Хоть бы найти! Если что, останусь на ночь! Ася же и так предлагала! Без кота я не уеду! А если он убежал и заблудился? А если чужие собаки? Так, стоп-стоп! Какие собаки? Какое там заблудился? Он же был тут минут пятнадцать назад!

– Иди-иди, не отвлекайся и не озирайся! – манил её Фёдор, сворачивая налево, к заросшему деревьями и кустами пустырю за участком Александра. – Немного уже осталось! Кис-кис-кис! Тьфу, то есть людь-людь-людь…

Марина послушно повернула за котом и увидела собственное серо-полосатое сокровище, восседающее под кустиком.

– Дарий, радость моя!

– Приличная женщина! – одобрил Фёдор. – Надо брать! И ведь не «где ж ты шлялся, гад полосатый» и даже не «а ну пшёл к машине, а то сейчас без тебя уеду», а «радость моя». Правильно, мы именно оно и есть! А правильного человека из лап выпускать нельзя! Котостроительство, однако!

Нет-нет, коты не строят плотины или гнёзда, не копают норы с десятками ходов. У них совсем иное строительство, а скорее, даже котоустроительство, то есть построение и устройство комфортной жизни путём привлечения всего нужного и всяческого изгнания ненужного из ближайшего своего окружения. Диаметр окружения зависит от натуры конкретного котоустроителя. Кому-то хватает дивана и мисок, а кто-то замахивается на глобальные планы.

Фёдор, разумеется, относился к последним котоустроителям, припоминая очередные наставления учителя:

– Неприятный человек как противный запах. Он ещё далеко, а мерзость уже долетела. Нет, понятно, что такие бывают, но если есть возможность, то нужно делать всё, чтобы они были как можно дальше! Не только не рядом с тобой, но так, чтобы и воздействия не ощущать!

Вот кот и старался.

– Вывести неприятного человека труднее, чем крыс! Проще сделать так, чтобы место, куда он может прийти, было уже занято кем-то нашенским, кошенским! – рассуждал он.

Упорное и неоднократное появление в непосредственной близости от его драгоценного убежища какой-то противной и вредной визгухи с визгликами кота абсолютно не устраивало! Он было и вовсе встревожился, что они всё-таки сюда прощемятся, но нет, к счастью, эта опасность их миновала, а вот этот пустырёк навёл на мысли о том, что кто-то вроде визгухи может его купить и поселиться!

– Непорядок! – решил Фёдор. – Будем заманивать приятных коточеловеков!

А тут такое само прибыло! Ну, как не цапнуть?

– Полдела сделали! Теперь надо ей объяснить, что она должна остаться тут! – напомнил Фёдор Дарию, который истошно мурлыкал под руками счастливой Марины. – Не отвлекайся, потом организмом поизвиваешься! Работаем!

С Фёдором не забалуешь, поэтому Дарий быстренько опомнился, собрался, сосредоточился и, вывернувшись из хозяйских объятий, скользнул дальше в заросли.

– Дарусь, ты куда? – Марина, разумеется, отправилась за котом, невольно делая именно то, что от неё было нужно. – Солнышко моё, нам бы собираться уже… Пора ехать! Хотя тут так хорошо…

Она обошла участок, следуя за котиком, обнаружила несколько яблонь, посаженных предыдущим владельцем, отличную грушу, пять слив, вишни и кучу разросшейся смородины, разленившейся на летнем солнышке и благоухающей свежим и чуть пряным запахом.

Последним пунктом её обхода стал столбик с прибитой фанеркой.

– Обведи её вокруг! Там, с той стороны, где она стоит, ничего не накарябано! – надоумил Фёдор Дария.

– Как же тут хорошо… только нам точно пора, а то ещё хозяева участка приедут и как спросят, а что это мы тут делаем! Пошли уже, а? – уговаривала кота Марина, следовавшая за ним вокруг столбика. – Ой! Продаётся участок! Спросить Диану. И телефон есть, – рассмотрела она прикреплённое на фанерке объявление, вложенное в файлик и прилеплённое прозрачным скотчем. – Продаётся участок? Этот?

Она огляделась. Справа был забор соседа с котом Клифом, за ним – её Ася, напротив – участки, принадлежащие, со слов Аси, «исключительно приятным людям, я с ними дружу», а за ними поле, переходящее в лес.

– И озеро тут рядом, и река, и леса чудесные! Такое место… сказка просто! И станция не очень далеко, но и не сильно близко. И магазины там есть, и рыночек! Поверишь, я как сюда на постоянное проживание переехала, забыла, что у меня голова когда-то болела! А ты же помнишь, какие мигрени были! – вспомнился восторженный Асин рассказ.

– Ээээ, Дарюш? А тебе тут нравится? – уточнила Марина. Ответ был абсолютно очевиден: никогда там, где не нравится, кот не упадёт на спину, открывая нежное пузо, и не покрутится в такой позе, показывая своё очевидное наслаждение. – Ну, вообще-то, мне тоже нравится! Одно жалко! – Марина досадливо покосилась на забор Александра. – Нет бы, тут Асин дом был… Ну, идеала не бывает!

Она решительно добыла из кармана смартфон и набрала номер, указанный на объявлении.

– Диана? Добрый день! Я вам звоню по поводу земельного участка. Вам удобно разговаривать?

Возвращалась Марина решительным шагом уже почти землевладельца с Дарием на плечах и Шаней под мышкой.

Ася выслушала подругу и только руками всплеснула.

– Да как же здорово! А я и не видела, что там объявление повесили: не ходила в ту сторону в последнюю неделю. Как хорошо, что ты его увидела!

– Да я как раз и не увидела, меня привели и, можно сказать, носом ткнули! – пошутила Марина, не представляя, насколько она близка к истине.

Иногда время тянется как разленившийся сытый удав, а потом вдруг ускоряется и несётся вперёд так, что не успеваешь ноги переставлять, постоянно опаздывая за ним.

Марина последние полгода перманентно пребывала во «временной петле сонного удава», зато сейчас всё вокруг стремительно рвануло вперёд.

– Мам, ну ты даёшь! Такой участок да за такие деньги купить – это просто классно! Люди подобное годами ищут-ищут и найти не могут! – изумлялся сын Марины, Андрей, приехавший посмотреть на мамино приобретение и оценить фронт работ.

– Так это и не я нашла, а Дарий, – смеялась Марина – Он у меня кот хозяйственный! Ириша, тебе тут нравится? – уточнила она у притихшей невестки. Её сын и Иришка, с которой он дружил с первого класса, тихо и без помпы расписались пару месяцев назад, пригласив на свадьбу только родителей Ирины и Марину. Отца Андрей о свадьбе предупредил, но тот был очень занят – собирался в очередную поездку в Турцию с феей.

– Мне очень нравится! Только… только тут же так много строить! – Иришка растерянно оглядывалась.

– И ничего не много! Сруб я уже заказала: пациент посоветовал приличных строителей. На следующей неделе начнут заливать фундамент и копать септик. Скважина тут уже была. Правда, её песком затянуло: ещё бы, столько лет не пользовались, но Ася каждый день ходит и включает насос – поливает яблони, так что напор воды уже хороший. А! Ещё забор через две недели поставят.

Марина осмотрела свои владения и счастливо вздохнула:

– Я решила всё делать просто: бревенчатые стены, деревянный пол и веранду, как у Аси, чтобы по очереди кофеи гонять – то у неё, то у меня!

Андрей и Иришка переглянулись.

– Мам, а как с деньгами? Мы тут с Иркой скопили… Ну, хотели осенью смотаться к морю, но решили, что тебе помочь надо!

– Хорошие мои, любимые! – Марина обняла обоих, порадовавшись, что они у неё такие замечательные. – Мне же Виктор деньги перевёл по разделу той дачи, а мы в неё за пятнадцать лет ого-го сколько вгрохали! Так что и на землю, и дом с септиком, и забор мне хватит! Газ тут есть, вода и электричество тоже, а всё остальное буду потихоньку покупать, тем более что ээээ… дама сердца твоего отца по доброте душевной выдала мне всю нашу «старую» посуду, утварь и бельё.

– По доброте, говоришь… – у Андрея аж зубы скрипнули. Он никак не мог понять, что такое приключилось с его отцом, что он променял красивую, весёлую, добрую и умную маму на ту «фею всей его жизни», оказавшуюся ровесницей ему самому и его Иришке.

– Ну, должно же у неё где-то что-то хорошее быть! – оптимистично и легкомысленно фыркнула Марина. – Всё, всё, не каменей, и это бывает.

Кот Дарий было насторожился при упоминании феи, а потом снова расслабился и разлёгся на солнышке, ожидая, когда же, наконец, освободятся его котоприятели.

Ждать ему пришлось долго…

Фёдор был занят чрезвычайно: приехал его любимый и долгожданный Мишка, к которому кот сразу же залез на плечи и прикинулся воротником.

Гнусь, Полосатость и Чудь устроили соревнование под названием «Кто же первый доберётся до Нины». В результате победил негодяй Гирь, который не соревновался вовсе, а попросту сшиб Нину хвостом и от души вылизывал хозяйку, оказавшуюся прямо перед его носом. Правда, коты тоже своё урвали.

– Нин, ты жива? – обеспокоенно уточнял Владимир, глядя на котокурган, под которым оказалась его жена.

– Вроде да, но полностью буду в этом уверена, когда смогу нормально подышать! – смеялась Нина.

Тим тоже был бы рад уронить Мишку, но Фёдор на него так ругался на мявлике, что пришлось просто восторженно крутиться у ног, облизывать руки и стараться залезть на колени.

Зато в доме напротив у Александра и Клифа царило полное спокойствие и тишина.

После последнего визита супруги Александра, а главное, после её звонка, Александр принял волевое решение и передоверил свой развод в руки Ильи – юриста его компании, выписав ему доверенность и дав ценные инструкции: «Пусть берёт что хочет, только чтобы меня не трогала: я жить хочу!». Бракоразводными делами Илья когда-то занимался и, кроме того, был в курсе того, сколько у его доверителя имущества и какое именно. А самое главное, от души сочувствовал порядочному человеку, едва не сведённому в гроб ненасытной женой.

– Илюша, я тебя прошу, выпотроши её хотелки и развесь результат по периметру суда. Ладно? – Николай Викторович – партнёр Александра и с некоторых пор его лучший друг – давно мечтал о том, чтобы Сашок развёлся. Теперь он воспользовался тем, что Сашка в предынфарктном состоянии на даче, отвёз ему новую симку, купленную на собственное имя, категорически запретил волноваться и занялся выдачей собственных инструкций их юристу. – Она может захотеть часть его собственности в фирме. Этого нужно избежать любой ценой! Дача эта Сашкина несчастная не делится: она наследная. Машины у них примерно одной стоимости. Остаётся квартира и часть бизнеса.

– Ещё гараж, – дополнил дотошный Илья. – Только вот… Александр Александрович велел о квартире и не заикаться. Сказал, что он всё равно туда никогда не вернётся, а жить ему хочется… – Илья задумчиво перебирал бумаги. – Только вот…

– Что только вот? – заинтересовалось начальство.

– Мне кажется, что его долю в квартире надо в любом случае отбить! Пусть он никогда больше порога этого дома не переступит, но сможет сдерживать поползновения бывшей жены и деток с целью из него что-то выжать. Просто скажет, что, если им нужны деньги, он продаст свою долю в квартире и из этого будет их спонсировать. Потихоньку, раз в квартал, исходя из одной минимальной оплаты труда на всех, – хмыкнул Илья.

– Слушай, а мне нравится, как это звучит! Только вот фирма… – Николай Викторович категорически не хотел иметь дело с Сашкиной «змеюкой». – Про Сашкину долю не забывай!

– Как можно! И для торга за долю по фирме есть гараж, тем более что у нас сейчас проблемы с приостановкой деятельности, со штрафами. То есть реальная стоимость доли Александра Александровича снизилась. Нет, можно было бы ещё выделить дорогостоящие подарки типа шуб и драгоценностей, но эта самая Ирина была повёрнута на ремонтах и мебели, поэтому тут сложнее. Тумбочки делить… Ну, он меня точно прибьёт! Так что предлагаю отдать ей за долю в фирме гараж, тем более что мне так и велели сделать.

Глава 26. Ну, чем я не королева

Ирина собиралась снова ехать к мужу на его прoклятую дачу, когда ей позвонила её давнишняя подруга. Слово за слово, и она легко раскрутила «само совершенство» на откровенность, благо знала её со школы.

– Ирка, да, ну что ты! Зачем тебе ездить и унижаться? Разводись, обдери его как липку, да и всё! Оставь голым и босым! У тебя дети на дневном учатся?

– Да!

– Вот и хорошо! Он ещё и алименты платить будет, пока они не закончат! А ты сможешь заняться своей личной жизнью! Ты ж красавица, умница, найдёшь ещё своего настоящего, который тебя любить и ценить будет! Только тебе квартиру надо отсудить и всё остальное! У тебя же дети!

– Альбиночка, да я не хочу с ним разводиться. Это он дурью мается… На работе проблемы начались, чего-то там у них приостановили на три месяца и штрафы миллионные выписали, так он отпуск отменил, в который мы столько собирались! Прикинь, мы ведь в Дубай собирались! Ну, я, разумеется, рассердилась, а тут он ещё подобрал какого-то помойного кота… Вот честное слово! Он с этим котом больше возится, чем с родными детьми! Я уверена, что он даже не в курсе, где они сейчас! Не знает, что Анечка с подругой – в Турции, а Дима – в Геленджике с друзьями. Отец, называется… Не знает, куда сын с дочкой поехали!

– Так объясни мне, зачем он тебе такой сдался? – саркастически уточнила Альбина. – На деток ноль внимания, отпуск зажал. Кот… ну, это вообще бред какой-то… Стоп! Погоди! А что ты сейчас про проблемы сказала? Это он тебе так объяснил?

– Нет, он чего-то мямлил и всё делал вид, что ему типа плохо… – Ирина пожала плечами. – Я его партнёру позвонила, вот он мне и рассказал.

– А партнёр холостой? – живенько заинтересовалась Альбина. – Хотя… если такие проблемы с бизнесом, то он тебе не нужен! Нам кто нужен?

– Кто? – осторожно уточнила Ирина.

– Надёжный, богатый и чтобы на руках носил! – торжествующе заявила Альбина. – А твой… Ну, ты только не сердись, подруга, но я же вас обоих давно знаю… тебя так и вовсе с детства! А твой Сашок, ты уж прости, едва-едва на средний уровень тянул, а сейчас так и вовсе скатится!

– Почему это скатится? – Ирина даже несколько обиделась за такое предположение.

– Да потому, что если на три месяца деятельность фирмы замораживают, то кому потом такая шарашкина контора нужна? Они же уже за бортом! Поверь мне! И да… Ты вроде говорила, что Сашок в учредителях?

– Говорила!

– Это ещё хуже! Если они кого-то из заказчиков подвели срывом сроков, то их же отвечать заставят, судиться будут. А учредители отвечают имуществом… по-моему…

Тут надо отметить одну Альбинину особенность. Она знала всё! Ну, то есть вообще ВСЁ, но понемножку. Юриспруденция входила в особенно любимую ею сферу жизни, и она всячески демонстрировала собственные познания. Правда, их было очень негусто, но кого это тревожило?

Советовать она обожала! А что может быть приятнее, чем когда ты предупреждаешь ближнего об опасности, наставляешь на путь истинный, даёшь ценные указания и всё это абсолютно безвозмездно, то есть даром, исключительно из любви к… нет-нет, не к этому самому конкретному ближнему: Ирку, например, Альбина вообще недолюбливала, а к искусству! К искусству раздачи советов и этого дивного ощущения: ты знаешь больше, ты опытнее, ты круче во всех-всех отношениях!

Люди, уже попадавшие впросак с Альбиниными советами и высказавшие ей претензии, быстро понимали, что, на самом-то деле, виноваты сами!

А Альбина вполне законно уточняла:

– Разве я юрист (медик, автомеханик, ветеринар, сантехник, электрик, агротехник)? Нет? Так чего ж ты не уточнил-то?

И на сей раз она была абсолютно права! Хотите точных сведений? Обращайтесь к профи. Ну, или хотя бы сами почитайте чего-нибудь по теме… Возможно, увидите, что вопрос прост и решается совсем-совсем не так, как посоветовала милая Альбиночка, или, наоборот, сложен и надо возвращаться к пункту первому – идти к профи. Но в любом случае это будет уже ваше решение и ваша ответственность за него.

Нет, бывали, конечно, у Альбины и удачные советы. Тогда человек, этим советом воспользовавшийся, убеждался, что «Алечка знает, о чём говорит», и доверял её суждениям ещё больше.

Именно так и получилось у Ирины. У неё не было оснований Альбине не верить, так что она вдруг перепугалась…

– Так, секундочку… Если Сашка будет отвечать своим имуществом, то что же получается… Это моё могут забрать? Не-не! Этого мне не надо!

Разумеется, припомнить, что муж является участником общества с ограниченной ответственностью и отвечает по обязательствам только частью внесённого уставного капитала, за исключением случаев банкротства или проблем с налоговой, она не смогла просто потому, что никогда этим не интересовалась.

Альбина же, найдя благодатную почву, бухтела, расписывая ужасы и кошмары, которые могут ожидать Ирину, если она, как жена декабриста, решит разделить с мужем тяготы дальнейшего бытия.

Ирина внимала, холодея от ужаса и в конце разговора уже успела полностью перенастроиться в соответствии с новыми жизненными реалиями.

– Так, соглашаюсь на развод, забираю всё, что можно, и буду свободной женщиной с недвижимостью и деньгами!

Тут она очень вовремя вспомнила о собственном весьма приличном банковском счёте, открытом втайне от мужа «на всякий случай».

– Вот и отлично! – возликовала Ирина. – Алименты присудят, квартиру, гараж и машины заберу – у меня же дети! Дача эта… – она засомневалась: где-то слышала, что наследное имущество не делится. – Ладно, про дачу тоже напишу, но расстраиваться, если не отдадут, не буду! Там всё равно денег надо ещё вложить кучу!

Она закончила разговор с Альбиной, который поддерживала уже машинально, угукая и агакая в нужных местах, и в волнении покрутилась по кухне.

– Как вовремя Алька позвонила! Я-то думала, что, если что, надо ещё и эти… акции затребовать! Вот бы влипла!

Ирина случайно глянула в стеклянную дверцу кухонного шкафа с посудой, поправила прядку на виске, улыбнулась сама себе и заявила:

– А на работе скажу, что решила поменять не кухню, а мужа, – решила она. – И пусть только попробуют что-то фыркнуть! Настоящая женщина всегда востребована! Я – настоящая!

Решительно поднятый подбородок, расправленные плечи, походка от бедра…

– Ну, чем я не королева? – подбодрила себя Ирина. – Ффффсё, Сашка, держись!

Илья уверенно занял место истца в зале суда и расположил перед собой папку с документами, вежливо кивнув супруге Александра Александровича.

– Так, а вы здесь чего? Где мой муж? – ожидаемо возмутилась Ирина.

– Я его законный представитель, – спокойно отрекомендовался Илья.

– Что ещё за глупости! Где Сашка?

– Тишина в зале суда! – судья, темноволосая женщина средних лет, постучала деревянным молоточком. – Итак, истец… ваш доверитель хочет развестись с ответчицей?

– Да, ваша честь.

– Ответчица, у вас есть возражения?

– Нет, я тоже хочу развода, но требую раздела имущества!

– Разумеется, при разделе совместно нажитого имущества доли супругов признаются равными, согласно статье тридцать девять Семейного кодекса Российской Федерации… – начала было судья, но Ирина её перебила.

– Нет, вы не поняли! Почему это доли признаются равными? У меня же дети! Вы мне должны присудить и квартиру, и машины, и гараж, и алименты на детей!

– Ответчица! Что я должна сделать, я решу сама! – судья повидала много всяких «доморощенных юристов», так что не удивилась. – У вас с истцом имеются несовершеннолетние дети? Почему это не отражено в заявлении? – она повернулась к Илье.

– Несовершеннолетних детей у моего доверителя нет!

– Так что же вы хотите? Какие алименты? – обратилась судья к Ирине.

– Как какие? Наши с мужем дети совершеннолетние, конечно: дочке – девятнадцать, сыну – двадцать, но они учатся на дневном отделении! Он обязан платить алименты, пока они не закончат! – Ирина торжествующе покосилась на Илью.

– Нет, не обязан! – сухо возразила судья.

– Как это не обязан? Должен платить! – возмущённо воскликнула Ирина.

– Ответчица! У нас есть законы! В соответствии с ними существует строгий перечень лиц, которым выплачиваются алименты. Детям старше восемнадцати лет они выплачиваются, только если они являются инвалидами! Иных исключений нет! – судья увидела, что ответчица ничего не уловила, и на всякий случай монотонно процитировала законодательство.

– Но они же на дневном! – опешила Ирина, пропустившая всё мимо ушей.

– Нет никакой разницы! – судья пристукнула молоточком, словно ставя точку в дискуссии. – Так, с алиментами разобрались! О разделе какого имущества идёт речь? Истец, передайте документы приставу.

Илья вручил судебному приставу подборку документов, тот передал судье, и она внимательно просмотрела переданное.

– Не вижу никаких причин передавать в вашу собственность всю недвижимость!

– Как это? – Ирина возмутилась. – У меня же дети!

– Они не являются собственниками, при чём тут они?

– Но если квартиру поделить пополам, то как мы сможем там все жить? И, вообще, я в неё столько вложила!

– По моим сведениям, заработок супруги моего доверителя значительно ниже, чем у него самого! – бесстрастно заявил Илья.

– Да? Зато у ответчицы имеется банковский счёт… – обратила внимание судья, – открытый в период брака.

– Это мои деньги! – взвилась Ирина.

– Нажитые в браке? Значит, совместная собственность! Ну, если только вы не получили наследство. Не получали? Значит, и эти средства подлежат разделу!

Дальнейшее звукооформление судебного заседания живо напоминало распилочный цех деревообрабатывающего комбината: Ирина визжала, судья стучала молоточком и грозила удалить ответчицу из зала суда, приставы ожидали команды по выводу «циркулярной пилы», а Илья скромно прокашлялся и помахал в воздухе несколькими листами бумаги.

– У меня есть проект мирового соглашения. Мой доверитель предлагает своей супруге вариант замены половины причитающейся ей доли в ООО на его часть в денежном счёте, открытом на имя ответчицы, – Илья, собирая документы к заседанию, прикинул и решил, что Ирине вполне-вполне хватит и счёта, а ещё и половину гаража ей дарить – жирно будет!

– Это мои деньги! – снова взвизгнула Ирина – И квартира моя! Он там гвоздя не забил, ни разу даже стула не купил!

– Зато оплачивал всё это… – отстранённо заметил Илья. – И это, и всё остальное.

Новый виток Ирининой истерики судья слушала почти сочувственно.

«Нда… ещё одна из параллельной реальности. И откуда они такие берутся? Причём что мужчины, что женщины… Своё «ХОЧУ» на первом месте, всё остальное, включая имеющееся законодательство, они в упор не видят и не слышат! Зато потом шок, вой, визг и куча воплей… Ладно, хватит с меня, пожалуй!

Судья энергично стукнула молоточком да так удачно, что Ирина от этого звука поперхнулась. Пока она откашливалась, судья строго предупредила:

– Ещё одно слово не по делу или подобный выкрик, и вас выведут в коридор! Прочтите соглашение… Но учтите: если вы его не принимаете, то всё, повторяю, ВСЁ совместное имущество будет разделено пополам!

Ирина наконец откашлялась и принялась судорожно соображать.

– Доля в ООО? Да она мне и даром не нужна! Ещё по их долгам выплачивать… Зато все деньги останутся моими, на оплату обучения там хватит, ну и так останется! Но квартира, гараж, машины… Вот проклятье!

– Думайте быстрее, или раздел будет произведён в соответствии с законодательством… – поторопила её судья, заметив надвигающиеся признаки очередной истерики. Да, можно было бы её удалить в коридор и продолжить заседание с представителем истца, поделив всё просто пополам, но ей стало откровенно жаль мужа этой «параллельной реальности», тем более что в документах, переданных его доверенным лицом, было заключение врача о том, что у него предынфарктное состояние.

«Пусть хоть доля в ООО ему останется, так, как он сам хочет! – подумала судья. – С такой «радостью» потом общаться да выкупать у неё долю, нет, ну жалко же мужика!»

Она подняла глаза на ответчицу.

– Итак?

– Я согласна! – процедила Ирина. – Но хочу сказать, что это полное безобразие! Вы только что просто обобрали меня и моих детей!

«Можете подать в суд на семейный кодекс…» – подумал Илья, но, разумеется, вслух этого не произнёс. Зачем раздражать эту гюрзу, особенно до тех пор, пока она не поставила свою подпись под мировым соглашением!

– Ваши дети совершеннолетние дееспособные граждане. Ваш муж никоим образом не обязан их содержать. Если он это делал ранее, то это была его добрая воля! – напутствовала судья подписание покрасневшей от ярости Ириной мирового соглашения. – И да… в следующий раз, если соберётесь разводиться, хотя бы загляните в кодекс… Пригодится.

Глава 27. Добром за добро

Ирина вышла из зала суда в шоке. Шок был состоянием непривычным и неприятным, поэтому Ирина моментально трансформировала его в гнев, полыхнувший в голове так, что странно, как из ушей дым не повалил.

Искать точку приложения гнева долго не пришлось.

– Ну всё! Сейчас я до него доберусь! – прошипела Ирина и отпрыгнула от прозвучавшего над ухом голоса:

– Не советую, – всегда корректный и предупредительный Илья сейчас выглядел так строго, что произнести все посылы, крутящиеся на языке Ирины, как-то не получилось. Всё, на что Ирина оказалась способна, было нелепое:

– Чааагооо?

– Я вам очень не советую добираться до Александра Александровича, – спокойно повторил Илья.

– Да с чего бы? – Ирина неосознанно приняла позу «руки в боки, и мне плевать, на каком ухе у тебя тюбетейка». Она была даже рада этому столкновению. В суде высказаться не удалось: там она неожиданно оробела перед судьёй, а теперь её ярость требовала срочного выхода!

– Понимаю, но это не в ваших интересах! – сочувственно покивал головой Илья. – Видите ли, какое дело… вы сейчас чрезвычайно уязвимы…

Он выглядел так, словно ему было очень жаль Ирину, и она невольно притормозила слова, которые уже была готова метнуть в этого юридического пaрaзита.

– Не поняла? Почему это я уязвима?

Илья улыбнулся про себя: «Заглотнула наживку вместе с крючком!»

Он не стал бы сейчас вмешиваться: всё что должен был сделать, уже сделал, но Александр ему весной очень помог – выручил с деньгами, когда его пса сбила машина и нужна была ошеломительная для Ильи в тот момент сумма денег. Нет, он бы справился – зарабатывал неплохо, только вот прямо перед тем выплатил последний платёж за машину, купил маме на юбилей приличную стиральную машину и хорошие духи, а Юльке на радостях дорогущий айпад. На последнюю покупку денег уже не хватало, и он, как последний дурак, снова взял кредит, решив, что машинный он отдал, а этот… ну, фигня вопрос, погасит!

Когда ему озвучили цену жизни его пса, он ринулся за новым кредитом, но дожидаться решения надо было несколько дней. Сунулся было к Юльке: мол, давай сдадим айпад, я тебе через пару месяцев новый куплю, ещё круче.

Ответ вспоминать было до сих пор противно, словно во что-то склизкое вляпался…

Он прислонился лбом к стеклу и думал, как придёт в клинику, увидит беспомощного перепуганного Джека и что? Попрощается с ним?

– Илья, проблемы? – Сан Саныч не производил впечатления «высокого начальства», но Илья всегда держался подчёркнуто корректно, а тут не выдержал – рассказал.

В ответ Саныч попросту приволок его к сейфу и выдал необходимую сумму и ещё немного сверх того.

– Вот, лекарства там купить или вкусное что-то твоему Джеку! Ну, ты чего! Всё будет хорошо! Он постарается. Он же знает, что тебе нужен! Я вот тоже хотел собаку завести, только жена против, а дети… дети почему-то не хотят, – Саныч недоумённо пожал плечами, как-то так растерянно, что Илье его стало остро жаль! Видал он его Ирину: кремень, а не женщина.

Деньги он, конечно, вернул в скором времени. Джек шёл на поправку и сейчас уже хромал значительно меньше, даже бегать пытался, и не скажешь, что недавно кости держались только на штифтах. Юлька так и не поняла, почему вдруг осталась с айпадом, но без парня, а к Сан Санычу Илья стал присматриваться. Хотелось ему чем-то помочь, отплатить добром за добро, что ли…

Участвовать в процессе вместо Саныча он отправился с радостью, а вот теперь решил его подстраховать по собственной инициативе.

– Понимаете, Ирина, ваш муж владеет половиной имущества. Насколько я в курсе, он не планирует им пользоваться, – в ушах Ильи звучало Санычевское: «Илюш, я не претендую на квартиру и гараж. Мне бы только дача и машина, пусть даже совсем простенькая. Ну, хорошо бы долю отбить…»

– Ещё бы попробовал! – тут же закипела Ирина.

– А что ему пробовать? По закону он собственник половины всей недвижимости. Вот представьте: он письменно предлагает вам выкупить – вы не можете, и он спокойно продаёт половину гаража, к примеру, таксисту какому-нибудь…

– Вы что, с ума сошли? Как это?

– Запросто! А квартира… Не, ну вы представляете, как это, если у вас в квартире поселятся человек тридцать гастарбайтеров… А что? Ну, что вы так смотрите? Бывает такое после разводов!

У Ирины потемнело в глазах! Её идеальная квартирка, вылизанная, безукоризненная и… Нееет! Такого не будет!

– При-ши-бу га-да! – выдохнула она.

– Лучше не трогайте! – сочувственно порекомендовал Илья. – Он сидит себе на даче, вас не беспокоит.

– А деньги?

– Какие? Ваши все при вас!

– А на детей? – машинально спросила Ирина: трудно перестроиться, когда так привыкла к определённому жизненному порядку.

– Ну, да… дети-дети… Только ведь у него нету денег! – доверительно сообщил Илья. – Проблемы у нас. Сами наверняка слышали! Так что, если нужны будут деньги на детей, единственное, что сможет сделать Александр Александрович, продать недвижимость, и мы опять возвращаемся к его половине квартиры. Он запросто может её реализовать и с полученных средств выплачивать вам содержание на детей, – он извиняюще развёл руками: мол, не я такой – жизня такая, однако.

Ирина открыла рот и тут же его закрыла. Какой бы яростью она ни пылала, крепкое хозяйственное начало под названием «здравый смысл» всё равно брало верх, уточняя: «А нам это полезно? Оно нам надо?»

В данный момент времени «ОНО» было не полезно однозначно!

– И правда, денег у него сейчас нет… на этой проклятой их фирме приостановка, штрафы, и, если его прижать, может психануть и правда какую-нибудь глупость учинить!

Пример первой мужниной глупости, как живой, возник в воображении Ирины, махнул рыжим хвостом и издевательски мяукнул.

«Нда… если уж из-за кота такое наворотил, то его и правда сейчас лучше не трогать! – сообщил Ирине её здравый смысл. – Охолони пока».

Ирина глубоко вдохнула, выдохнула и уже почти спокойно воззрилась на Илью.

– А чего это вы мне советы раздаёте?

– Люблю помогать приятным людям! – любезно улыбнулся Илья, разумно не уточняя, кого именно он имел в виду.

– Не понял… Чего? – Александр ошеломлённо перелистывал документы, переданные ему Ильёй, стоящим со скромным видом волшебника, только что доставшего луну с неба.

– Ты что, заколдовал её, что ли?

– Ну, что вы! Зачем же… – рассмеялся Илья. – Всё просто, когда знаешь как! И да… я, если позволите, порекомендовал бы вам придерживаться следующей версии…

После изложения последнего разговора Ильи с Ириной Александр осознал, что, во-первых, они с партнёром Илюшу как-то недооценили, а во-вторых, денежное выражение этой дооценки он готов даже из собственных доходов платить, когда они будут, конечно! Золото, а не парень!

А золото продолжало:

– С вашей бывшей супругой, по крайней мере, на какое-то время вопрос решён. Так что вы выздоравливайте спокойно!

Выздоравливать спокойно было просто замечательно приятно!

Тёплое летнее солнце согревало старый сад, Клиф носился за наглыми воробьями, делая вид, что это он так… просто мимо пробегал. На улице радостно лаяли собаки и всхрюкивал местный минипиг, мирно вопили соседские подростки.

«Секундочку… Чего-чего? – Александр поднял голову с подушки, которую приволок и пристроил в гамак. – Что они там так мирно вопят?»

– Загоняй! Да ёлки, уйдёт же! Давай, давай! Палкой её!

«Кого это палкой?» – Александр с сожалением оторвался от гамака и направился к калитке уточнить, что случилось.

Пока он шёл, вопли сменились визгом и практически полной тишиной, если не считать, конечно, какое-то побулькивание и попискивание.

Картина, представшая перед взором Александра была вполне эпическая: трое мальчишек разной степени запылённости валялись на дороге, непосредственно по ним прохаживалась чёрная молоденькая кошечка, а над ними отряхивала руки одна из близняшек – Полина, под мышкой у которой было… было что-то такое странное, что Александр даже с ходу и не опознал.

– Ой, Александр Александрович, они вас разбудили? Да?

– Ээээ, – он пожал плечами.

– Разбудили гады! – сияющий приветственный взгляд сменился грозным прищуром, метающим молнии в поверженных вражичей. – Приличных людей беспокоим? Птиц обижаем? Палками в них бросаемся, да? А я ведь вас предупреждала!

– Да это ваааще непонятно кто! – пробубнил один из лежащих на земле – тощий и мелкий парнишка. – Лохматое, как кролик, а бегает, как курица! Это ж, небось, мутант какой-нибудь!

– Сам ты мутант! Какой-нибудь! А это китайская шёлковая курица! Порода такая, ясно тебе? – Полина извлекла из-под мышки комок белого пуха, из которого торчали две жёлтые куриные ноги, и погладила его. Из комка вынырнуло что-то смахивающее на шею, увенчанную клювом с помпоном, примерно таким же, каким любят украшать шапки маленьких детей, причём с полголовы размером. – Вот, Александр Александрович, смотрите, как они её перепугали! – Полина предъявила это пушистое нечто соседу.

– Поль, а это точно курица? – засомневался последний.

– Точно! У нас тётка Мила таких хочет завести. Мечтает просто! – Полина сунула курицу обратно, причём та абсолютно не протестовала, с любопытством вращая клювом.

– Поль, а глаза-то у неё где? – уточнил Александр, незаметно покосившись на потихоньку отползающих в сторону мальчишек.

– Тут вот! – Полина разобрала пух в помпоне, украшающем куриную голову, и показала соседу. На него уставился чёрный любопытный глаз. – Она нестриженая! Им нужно у глаз пух выстригать, а то они ничего не видят. А если кто-то думает, что я слепая, как та курица, то этот кто-то сильно ошибается! – Полина не поменяла интонацию, но мальчишки замерли кто где, делая вид, что «всё так и было».

В конце улицы звякнули велосипедные звонки и появилось подкрепление – Пашка и Миша с Кирой на багажнике.

Александр Александрович оценил судорожный рывок поверженной компании из положения «лёжа на пузе на траве» в стремительный кросс по дачной улочке.

– Хорошо пошли! Прямо будущие олимпийские чемпионы! – похвалил он.

– Да, и не говорите! Всё могут, только дурью маются… – светским тоном согласилась Полина, одной рукой перехватывая в воздухе прыгнувшую к ней кошку Атаку. – А какой потенциал пропадает!

– Ты что, тренером заделалась, пока нас не было? – уточнил Пашка. Они с Михой и Кирой ездили за козьим молоком, а Полина осталась проследить за странными перемещениями хулиганистой троицы.

– Да, только вместо чемпионских медалей получила вот такой приз! – она предъявила пушистую курицу компании. – Хорошо бы только понять, откуда она сбежала?

Подростки вежливо поулыбались соседу и вчетвером принялись обсуждать, кто мог завести таких чудаковатых кур. Александр уже почти собрался уходить к гамаку, как вдруг ему померещилось, что земля под ногами дрогнула, где-то совсем близко раздался лай, топот и истошное мяуканье.

– Да что там… Ой, ёлки-палки!

В авангарде потрясающего марафона неслись сбежавшие было от Полины мальчишки, за ними катились лёгкие белые колобки из пуха и кудахтанья, в центре этого метался полосатый упитанный кот очень знакомого вида, а замыкали всю эту компанию два белоснежных бультерьера и один бульсвин, старательно пытающийся полаять.

– Загоняй тех сюда, а этих туда! – командовал Дил Фунтику и Кроку. – Которые с перьями – к нашим: они разберутся, куда их девать. Которые без перьев – пусть валят подальше! Фунтик, фас их.

– Фас, в смысле настоящий ФАС? – радостно завизжал Фунтик, несколько выходя из собачьей роли.

– Самый настоящий, только не кусать! – Дил оценил бросок Фунтика к объектам «без перьев». – Ты ж смотри, ещё даже быстрее убегают, чем прибежали, и к чему бы это… к дождю, что ли?

– Полосатость, а ты чего такой? – Крок потыкал носом в кота Полосатость, который неподвижно замер у его правой передней лапы.

– Сначала оно было одно, потом три, потом у меня не хватило лап, чтобы сосчитать! Теперь их вокруг как мышей неловленых! Куда? Куда катится мир? – хрипло мяукнул Полосатость, неодобрительно косясь на кур. – Пойду я к Нине, пожалуюсь на жизняуууу! А вы… вы не пускайте ЭТО тут бегать! У приличных котов нервы не крысиные!

Глава 28. Познакомьтесь, вот ваш ребёнок

Людмила изумлённо осматривала одиннадцать пушистых кур и такого же петуха, с чёрным гребнем и серёжками, топочущих в её дворе.

– Поразительные люди пошли! Кто же кур так выпускает? Да не в деревне на лужайку, где никого нет и куры каждый камушек знают, а на дачах! Тут для них опасностей предостаточно! И машины, и собаки, и коты бродячие, да и люди бывают такие, которые не погнушаются цапнуть да в суп! Хотя, может, просто лазейку нашли да вылезли. Они же поменьше обычных кур, может, просто не сообразили хозяева… – она вынесла курам сваренную для них кашу и была чуть не сбита с ног куриным воодушевлением.

– Ручные, как попугаи-выкормыши, – рассмеялась она, аккуратно спуская с колен одну особо «наручную» курицу, которая только что на плечи к ней не лезла. – Ладно-ладно, не переживайте, поищут ребята ваших хозяев.

Она бы и ещё пообщалась с чудаками в перьях, но у неё зазвонил смартфон, и она поспешила в дом, мысленно попрощавшись с цветником.

«Выкопают всё, как пить дать!» – вздохнула Людмила, покосившись на экран гаджета, и тут же позабыла и про кур, и про цветник, который, как потом выяснилось, от кур ничуть не пострадал, потому что пуховки не гребутся лапами, как это делают остальные куры.

Звонила Антонина Ивановна.

– Людонька, здравствуй, дорогая моя! – сладким тоном пропела тётушка, и Людмила подтянула к себе табуретку и плотненько на неё уселась – так надёжнее! – Поздравь меня! Я нашла квартирку! Мы её покупаем!

– Отлично! Поздравляю вас! – от души и с выражением откликнулась Людмила.

– Дети едут подписывать договор купли-продажи, ну и Кристиночку везут. Заодно обратно заберут Киру. Только вот пару дней хотят побыть в Москве. Ты же их приютишь? – про себя тётушка разумно смолчала.

– Ээээ, я на даче! – Людмила корила себя за то, что расслабилась и не подготовилась к обороне. – Это будет неудобно! Вы же знаете!

– Ерунда! Максимочка и Лера с Кристиной могут пожить на этой твоей даче! Им будет вполне удобно!

– Неудобно будет мне! – Людмила внезапно рассердилась. Нет, не на бестактность тётки по отношению к ней самой, а на то, что «любящая бабусенька» даже не спросила, а как Кира? Как у неё колено? Были ли у врача? Что он сказал? – У нас дома гости!

– Ой, ну, что ты как маленькая. Этих своих гостей ты можешь увидеть, когда захочешь, а Максика ты сколько не видела?

– И он меня тоже! Так что, если они снимут гостиницу, я к ним с удовольствием зайду! Возможно, – твёрдо проговорила Людмила. – И да… вы не хотите уточнить, как Кира?

– Ой, ну, что там может быть с Кирой? Если бы что-то случилось, ты бы позвонила! – отмахнулась Антонина. – Но я не понимаю… Как ты можешь? Это же твой брат!

– Да, брат, только напомните мне, пожалуйста, сколькоюродный? И да, кстати, а вы своему родному брату давно звонили? – Людмила разозлилась всерьёз, прошипев про себя: – Нет, ну надо же! «Что там может быть с Кирой»!

Антонина поперхнулась от неожиданности. С родным братом она не общалась уже лет восемь, а перед этим на славу с ним поссорилась! То, что подобное её поведение с близким родственником не позволяет ей укорять Людмилу, было неприятной неожиданностью. Правда, она попыталась вывернуться:

– Ты не понимаешь, это другое!

– Понимаю, конечно, другое! Там родной, а тут седьмая вода на киселе. Да? Короче, когда Максим и Лера приедут?

– Через четыре дня. Так, записывай, какой поезд! – распорядилась тётя.

– Зачем?

– Как зачем? А встретить?

– Вы и встретите!

– Людмила! Как ты себя ведёшь? – взвилась опешившая Антонина Ивановна. – Кто тебя воспитывал?

– Вы, тётушка, вы! Я так хорошо с вами воспиталась, просто любо-дорого!

Несмотря на вполне удачное завершение разговора, Людмила огорчилась.

«Бедная Кира! Она-то надеялась, что всё лето тут будет… Только в себя начала приходить, а тут, нате вам! Как сейчас расстроится!» – Людмила огорчённо вздохнула, предвкушая разговор.

Но Кира уже всё знала. Она участвовала в рейде по соседним улицам дачного участка, устроенном с целью найти хозяев китайских кур, настроение было великолепное, как вдруг позвонили родители…

– Кир, ты чего такая? Что-то случилось? – удивилась Полина.

– Да, случилось! Родители едут покупать квартиру, везут сестру, чтобы оставить с бабушкой: она тут учиться будет в балетном…

– Ну, и что?

– И… и… и чтобы меня забрать! – Кира не думала плакать, только вот всё равно слёзы катились и катились, скрывая за собой и яркое ласковое солнце, и зелень травы, и цветы, и всё-всё хорошее, что вдруг совершенно неожиданно оказалось у неё в распоряжении. Нет, понятно, что в очень временном, но она-то надеялась, что этого самого времени будет хоть на чуточку, но больше!

ПП и Мишка неловко переглядывались, не зная, как её утешить. В самом деле, ну что тут можно сделать? Да ничего!

Правда, Кира недолго плакала: в балете слабаки столько лет не выживают! Она решительно вытерла слёзы и осмотрелась:

– По-моему, мы там ещё не спрашивали! Вон, видите, высоченный глухой забор, а между ним и землёй полкоровы пролезет!

Компания переглянулась. «Молоток, а не девчонка!» – просигнализировали брови Пашки.

Миша кивнул, решив, что он это так всё равно не оставит. А Полина подскочила к Кире, взяла её под руку и потащила вперёд, давая возможность привести лицо в порядок, чтобы мальчишки не видели этот процесс.

– Хозяевааа! Есть кто дома? А вы кур не теряли? – Полина решительно постучала в калитку, сделанную, как и забор, из коричневого профнастила, и чуть не отпрыгнула, когда та внезапно распахнулась, словно растрёпанная тётка стояла да поджидала, когда же к ней постучат.

– Теряли-теряли! Пуховок, аж тринадцать штук! – зачастила тётка, с надеждой оглядывая подростков.

Тамара Ивановна всю жизнь мечтала о доме! Если другие девочки играли с барби, то Томочка – с кубиками и кукольной мебелью, выстраивая свою мечту. Правда, с её осуществлением пришлось подождать, но дело того стоило. Сейчас у неё был дом! Точно такой, как ей хотелось! Вокруг дома деревья, цветы, за ним – огородик и даже небольшой прудик, которым грезили её муж и сын.

– Мечтааааа! – счастливо выдыхала по утрам Томочка и тут же замечала, что не хватает смородины или калины, черноплодки или маньчжурского ореха, лещины или ежевики. Так и получалось, что мечта постоянно дополнялась, улучшалась и доделывалась, и наконец доросла и до…

– Курочек бы завести! – Тома в очередной раз осознала, чего именно ей не хватает для полнейшего счастья, и ринулась уточнять, каких кур им нужно!

Перебрали кучу пород и в процессе поиска наткнулись на…

– Ой, а чегой-то такое? – ахнула Тамара, уставившись на нечто, больше всего напоминающее большой пушистый помпон. – Ой, хочу вот это!

– Томусь, оно, небось, стоит как крыло самолёта! – опасливо возразил муж и был не прав. Китайские шёлковые куры оказались им вполне по силам и были приобретены вместе с кучей инструкций и тремя мешками корма.

– Главное, курятник и выгул закрывайте! – напутствовали новоявленных куроводов продавцы. – Пуховки общительные и это… людолюбивые. У нас, как только забудешь закрыть задвижку, всё в дом лезли! Как попугаи ручные, право слово! Нет, мы их любим, конечно, но так обернёшься, а куры уже на диване у телевизора – это как-то перебор!

Куры действительно оказались свои в доску: лезли на руки, на колени, подсовывались на «почеши помпон» и прочие ласки, да к тому же неслись вовсю! Только вот они оказались сторонниками теории: «чем ближе к людям, тем лучше курожизнь»! Поэтому всячески старались смыться из благоустроенного курятника. Новый забор, в котором ещё не успели заделать низ, давал им массу шансов на проверку их теории, и куры всячески стремились использовать эти шансы. Четыре раза они уже сбегали, устремляясь в сторону дороги на станцию, и хозяева прочёсывали окрестности, оглашая местные рощицы зовом «Цыпы-цыпы, пух-пух-пух»,

распугивая тем самым местных котов и странного нервного мужика с объёмным пакетом в руках.

На пятый раз все попытки найти куростадо были обречены на неудачу.

– Томусь, не плачь! Приедем с сыном с работы – пойдём ещё поищем! – утешал Тамару муж. – В другую сторону сходим – в конец дачных участков, к лесу, может, они там!

Тамара же, решив, что больше кур не увидит, грешила на давешнего нервного мужика с пакетом.

– В такой мешок меня можно упихать, а не то, что моих лапочек! – вытирала она слёзы. И тут чудо! Голоса у калитки спрашивают про курочек!

– Не, мне, конечно, жаловаться грех… – кивала Тамара, стоя во дворе у Людмилы и глядя на своё сокровище. – Одиннадцать кур и петух – это просто счастье, что они нашлись! Но куда же заплутала двенадцатая бедняжка?

На этот вопрос ответ она получила очень быстро.

Истеричное кудахтанье первым расслышал Тим, насторожил острые уши, завилял хвостом и явственно ухмыльнулся. Потом всё расслышал Пашкин Пин. Атака сделала вид, что ей это и вовсе неинтересно, зато Фёдор не погнушался полюбопытствовать, вышел на улицу и узрел своего приятеля Полосатость, бодро подгоняющего лапой пуховую курицу, запропавшую тринадцатую.

– Бегают тут всякие! Морок кошачий, право слово! Да иди ты уже, клевать она опять собралась… чудище ненасытное, – упитанная полосатая лапа придала ускорение пухлому куриному тылу. – Чуть с ума не свели приличное животное! Не туда! Оооой, связался на свои уши с кроликурой!

– Манюня! – взвыла Тамара, услышав родное кудахтанье. – Манюня нашлась!

– Она что, их различает? – переглянулись ПП и Мишка. – Они же одинаковые совсем!

Но Манюня оказалась особенной – рыжей.

– Приличные коты не должны переживать такие ужасы! – бормотал Полосатость, глядя из кустов на бурную встречу Манюни и Тамары. – Увидел в кустах такое пушистое, рыженькое… Ага… Решил познакомиться! Подхожу, здороваюсь, а оно разворачивается и… Как я не помер на месте от неожиданности, когда вместо котомордочки клюворожу эту увидал? Сам не знаю!

Стоило только счастливой Тамаре в сопровождении ПП увести своё куриное стадо, как к Людмиле пришла Кира.

– Мне уезжать скоро… – она очень старалась снова не заплакать, и ей это почти удалось.

– А знаешь, Киронька, может быть, это и к лучшему, – мягко сказала Людмила. – Насколько я могла понять, вы же почти не общались… Была одна цель – балет, и все разговоры крутились только вокруг него.

– Это да, – понуро кивнула Кира. – Только балета теперь у меня нет, и я им буду совсем-совсем не интересна!

– Не думаю! Возможно, это лето – как раз шанс узнать друг друга поближе.

– Но бабушка говорит так…

– Бабушка может много чего говорить, но она всё-таки не твои мама и папа. Они приедут, и вы пообщаетесь. Может быть, у вас есть гораздо больше общих тем, чем ты думаешь. У них же теперь тоже жизнь меняется: балета нет не только у тебя, но и у них! Кристина и Антонина Ивановна будут далеко, а ты – рядышком. И потом… знаешь, как бы там ни было, они твои родители! Они же тебе звонили?

– Да, конечно. И про колено спрашивали, и что врач сказал, и так, остальное… как я… как отдыхаю. С вами хотели поговорить, но вы заняты были: это когда соседу с сердцем стало плохо.

Кира тоскливо осмотрелась вокруг. Здешняя жизнь казалась ей такой славной, хорошей, а впереди, по её мнению, ожидала только беспросветная тоска.

– Ну, и ты думаешь, стали бы они звонить, если бы им безразлично было, как ты тут? – Людмила легонько обняла девочку. – Не расстраивайся! Всё потихоньку образуется.

Она уже решила, что серьёзно поговорит с Максимом и Лерой не только про колено Киры, но и о ней самой.

Правда, сначала на эту же тему пришлось пообщаться с Мишкой, который дождался, пока Кира уйдёт к Полине, и с невинным видом уселся рядом с бабушкой.

– Ну? – Людмила все эти хитрости видела насквозь. – Что ты хотел мне сказать?

– Ба! А мы можем как-то Кирку у нас оставить? – решился Мишка.

– Нет, Миш, не можем. Нельзя.

– Ну, почему? Эти самые её родители… Они её совсем не любят! Балетом заставляли заниматься, она не ела нормально, и такая вся была пришибленная! Почему нельзя-то?

– Потому, что они её родители.

– Думаешь, не отдадут? Так, может в эту… в опеку пожаловаться? Ну, что ей с ними плохо?

Людмила изумлённо посмотрела на внука.

– Миш! Ну, ты даёшь! Да разве же можно такие вещи делать? Нет, если бы её родители были aлкoгoликами или нaркoманами, если бы её жизни угрожала опасность, тогда понятно, но ведь ничего подобного не было! И. вообще, обращаться с такими жалобами можно, только если точно знаешь, что человеку дома невыносимо и опасно и что точно не навредишь! А то можно такой беды неописуемой натворить… Думаешь, тебе Кира спасибо скажет?

– Ба, так ведь они же заставляли её… – возмутился Мишка.

– Ага, точно так же, как и всех знаменитых балерин и спортсменок! Всех, Миш! Никому не хочется вместо того, чтобы поспать, вскакивать и бежать на тренировку; вместо того, чтобы фильм интересный посмотреть или в игру сыграть, в тысячный раз отрабатывать какое-то движение; вместо того, чтобы слопать что-то вкусное, соблюдать строжайшую диету. К тому же Кире это нравилось.

– Но она же была совсем маленькой! Три года! Что она могла понимать? – возмутился Мишка. – Это её родители решили, что им так хочется!

– Ну, не без того… Только вот это нужно во многих видах спорта и в балете тоже. Чем раньше начинает ребёнок, тем больше у него шансов. Конечно, если данные есть. У Киры они были. Понимаешь, родители хотят для детей лучшего, только не у всех получается понять, а какое оно, это лучшее. Я помню интервью с несколькими олимпийскими чемпионами, где они рассказывали о детстве. И да, все благодарили родителей за то, что те заставили, не разрешили бросить… Я тебе честно скажу: я бы так не смогла, но у Володи никакого особого таланта к спорту и не было. А так, сам представь… приходит к тебе тренер и говорит, что у твоего ребёнка огромный потенциал, что ты можешь дать возможность успешной карьеры, а можешь это всё упустить, типа обездолить. Разные люди по-разному выбирают…

Мишка насупился.

– Ей всё равно с ними плохо! Они её не понимают! – начал он, но под бабушкиным взглядом стушевался, вдруг сообразив, что то же самое можно было совсем недавно сказать и про его отца. Вспомнилось, как он плакал за гаражом и чувствовал себя абсолютно одиноким, но даже в тот момент он ни за что не хотел бы, чтобы его забрали из семьи, пусть даже такой ледяной. Хорошо, что приехала бабушка, которая тоже его семья! Да такая настоящая и тёплая, что у неё хватило сил отогреть и его самого, и его отца. Он вздохнул и покосился на бабушку: – Думаешь, что-то может измениться?

– Возможно, да. Они и сами не знают, как жить без этого самого балета. Вот сейчас и попробуют. Понимаешь, мы же взрослые, конечно, но все не идеальные, не безгрешные, не безошибочные. Кто же знает, как правильно, как надо? Иногда хочется, как лучше, а выходит, что выходит… Может, сейчас у них как раз правильно выйдет! Что-то мне кажется, что первую скрипку в этом балетном увлечении играла именно Антонина Ивановна. Она с Кристиной будет в Москве занята балетом выше крыши, а Кира сможет быть собой так же, как и её родители!

Людмила вечером долго сидела на крыльце, гладила разобиженного на весь белый свет Полосатость, сочувствующего ему Фёдора и готовилась к разговору с родителями Киры.

«Да, я всё понимаю, хотели как лучше. Да, скорее всего, ваш балетный педагог владеет немалым даром убеждения. Да, решили, что помогаете Кире обрести обеспеченное будущее, только вот вышло-то по-другому: скинули Киру на Антонину Ивановну, а ведь знали, что она человек очень и очень непростой!»

Людмила покосилась на смартфон, где посверкивали непрочитанные сообщения от этого «непростого человека» с требованием непременно встретить Максима и Леру. Фыркнула в его сторону и хулигански скорчила непочтительную рожицу, а потом продолжила планировать разговор:

«Ну, вот и получите – ваша дочка, которую вы практически не видели, не слышали и не знаете! Вы в курсе, что она любит петь в ванной, потому что не хочет, чтобы кто-то услышал, хотя у неё абсолютный слух? Ей нравится читать, но раньше не было времени. Она обожает кошек и собак, умеет дружить. Она смелая и очень-очень любит готовить? Вы знали, что она безошибочно умеет найти самый выгодный ракурс и даже обычную аптечную ромашку может сфотографировать так, что на неё глядеть-не наглядеться?! Как вам, прийти домой и обнаружить совершенно незнакомого человека – свою родную дочь, которая жила с вами всю свою жизнь, но вы ни разу не нашли времени к ней присмотреться?»

Она понимала, что Кирины родители могут пропустить всё это мимо ушей, но решила, что нужно хотя бы попытаться.

«Нет, Мишенька, сгоряча судить да рубить чужую жизнь – это только беды натворить можно. И Максиму, и Лере придётся учиться разговаривать, слышать дочь, а Кире – выражать свои мысли не тайными слезами, вздохами и страданиями, а словами и, если возможно, понятными для родителей».

– Родители тоже люди, доброе слово и им приятно! – фыркнула она. – А телепатами могут быть не все, и, что ты там сопишь в углу, им абсолютно непонятно. Словами, словами скажи, авось и поймут! А не поймут, так объясни поподробнее: не всем же с первого раза даётся…

Она покосилась на Фёдора, который как раз понимал всё отлично и очень быстро.

– Да, мой хороший! Все бы так, как ты, понимали – гораздо проще было бы жить!

– Рррразумеяяяяятся! – мурлыкнул довольный Фёдор. – Но не у всех же был такой котоучитель! Куда уж вам!

В поезде, который шёл от Хабаровска к Москве, ехала девочка Кристина, которая грезила балетным училищем, напрочь забыв о сестре, и её родители, тщетно пытающиеся уловить у младшей дочери хоть кроху расстройства из-за грядущей разлуки.

В жарком Геленджике на пляже, опустевшем после дневного купательно-загорательного безумия, ходили два парня с металлоискателями, собирая утерянное растяпами-отдыхающими.

– Дим, как у тебя? На ужин хватит? – уточнял один.

– Да, и на ужин, и на прошвырнуться: кольцо нашёл! – отвечал азартно копающий песок Дмитрий Александрович, по мнению матушки, занимающийся у моря исключительно интеллектуальным трудом.

А в ещё более жаркой Турции милая девушка Анна танцевала со своей «подругой» по имени Артёмчик, отправляя любящей матушке нежные, хотя и не соответствующие истине сообщения, типа: «Да, мамочка, мы с подружкой уже поужинали, не волнуйся, я уже собираюсь отдыхать».

Дети… такие разные дети.

Глава 29. Филигранная манипуляция окружающими

Максим, его жена и младшая дочь приехали в Москву с кучей Кристининых вещей.

– Людка так и не встретила! Володька не встретил! Ну, я им устрою! – шипела Антонина Ивановна на вокзале вместо приветствия.

– Мам, да и ладно, они ж и не обязаны! А потом, если у Люды такой характер, так чего ждать-то? – примирительно начал Максим, зная, что, если мать сейчас заведётся, остановить её будет невозможно! – Как там Кира?

– Да что вы со своей Кирой? Ничего с ней не будет! – фыркнула Антонина, крепко обнимая младшую внучку. – Как я по Кристиночке соскучилась, ах, ты моя звёздочка! Балериночка моя!

– Ба, ну, не тискай! – недовольно повела плечиком Кристина. – Мы когда в академию поедем? А?

– Скоро! Сейчас в гостиницу, потом квартиру смотреть, а потом в академию!

– Мама, а Кира где? Ты же собиралась её привезти! – Максим не очень понимал, что именно происходит, и его это тревожило… – Если Людмила её уже свозила к профессору и он ей, как врач врачу, всё объяснил, то, может, лучше было её забрать?

– И что мне с этой капризулей делать? Я целыми днями бегала, ноги била, квартиру искала, а ты?

– Но ведь если там у Людмилы такой характер… – попытался напомнить сын. – Ты же говоришь, что она постоянно что-то тебе высказывает, что не довольна… Может, мало заплатила? И Кире там наверняка не очень-то удобно находиться. Правда, она утверждает, что всё замечательно и Людмила к ней очень хорошо относится.

Он искоса глянул на мать, торопливо вышагивающую за носильщиком. Что-то во всей этой истории было не так. Мама звонила и рассказывала ему о Людмиле, что она высокомерная и загордившаяся москвичка.

– Ещё бы! Сынок-то у неё бизнесмен, не чета тебе. Я бы тоже гордилась сыном, если бы было чем! – приговаривала она. – Меня прямо-таки из квартиры выкинула! Хорошо хоть я её уговорила Кирку оставить: мне-то с ней возиться некогда. А Людка – хирург, сходит к профессору с Киркой, поговорит как врач. А потом она массажистка, сразу массаж поделает!

– Мам, может, давай я ей позвоню?

– Нет уж! Ты уже назвонился… Помнишь, как с дядькой в Питере пообщался? Так он нас на лето не принял! Помнишь? Это ж где слыхано? Имея родственника в Питере, снимать гостиницу? Это только ты там можешь ляпнуть, не подумав! – с ходу вывернулась Антонина, которой звонок сына Людмиле был абсолютно не нужен. – Так-то я её едва уговорила, а ты же вечно как слон в посудной лавке! Ты хоть о дочери родной подумай: как ей-то лучше будет? Там ей и массажи, и диеты для её колена, и режим! Так что не вздумай лезть, куда твоя голова не лезет! Тем более что я-то Людку знаю, а ты её видел один раз в жизни!

Максим привык к тому, что матери возражать – себе дороже. Заест заживо, как мошка в тайге! Лера и вовсе со свекровью не спорила, а сразу старалась смыться подальше, передоверив «удовольствие» общения с мамой мужу. У неё тоже мать была с характером, но всё-таки не с таким убийственным.

Так что они ограничились тем, что звонили Кире, которая неизменно их уверяла, что всё отлично и ей тут очень нравится. Правда, один раз Максим всё-таки попросил Киру дать смартфон Людмиле, но оказалось, что её нет дома: соседу стало плохо, так она там.

Кира разговаривала спокойно, не плакала, как сразу после травмы, когда ей казалось, что мир рухнул, так что родители сочли, что лучшее – враг хорошего и правильнее будет пока не нарываться.

– Всё равно поедем, так что наобщаемся ещё с этой крутой москвичкой! Даже если ей денег мало, ну мы же везём с собой – заплатим на месте! – решили Максим и Лера. – Только как-то непонятно… Чтобы маму кто-то выгнал? Что же там за Людмила-то такая?

У Антонины Ивановны была выверенная за много лет система общения с окружающими: она точно знала, что если люди объединяются, то справиться с ними труднее, чем с отдельно взятой личностью. Поэтому, по заветам Чингисхана, при нападении она сначала разбивала любую возможность окружающих объединиться.

Это на самом деле так просто… Одной соседке сказала, что её обсуждала другая; этой, что её ругает за глаза первая, причём сказала всё это так завуалированно, что с ходу и не разобрать, а осадочек-то остаётся… С сослуживцами было и того проще. Пара фраз типа: «Нету дыма без огня, недаром про него такие слухи ходят» или «Ой, как ты хорошо про неё говоришь, не то, что она про тебя», и человек уже заинтригован, подозревает что-то нехорошее, а дальше – дело техники.

А в семье и вовсе элементарно! Сына она знала как облупленного и очень умело им манипулировала. Если бы хотела, легко бы развела, но не делала этого: Лерка тихая и незаметная, а ну как попадётся следующая и будет ему в уши дуть, чего не следует. Нет, она-то с любой справилась бы с азартом и удовольствием, но ей было интереснее идти к намеченной цели, а для этого нужна была невестка.

Как же Антонина в детстве мечтала стать балериной! Прямо до дрожи, до бессонных ночей! Грезилась слава, как у Плисецкой… Только вот по разным причинам ничего не вышло.

Потом мечтала, чтобы родилась девочка и она хоть так, через дочку, выполнила своё восхождение на балетный Олимп, но, как назло, родился увалень-сын, к балету вообще никак не приспособленный. И наконец – удача! Внучка! Да ещё такая, которую сразу признали одарённой!

Нет, Лерка и Макс чего-то было пискнули про то, что в три годика жаааалко… Дурни!

– Жалко у пчёлки! – решительно пресекла все их поползновения Антонина. – Вы что? Хотите вашу дочечку лишить будущего? Чтобы другие вместо неё были богаты и знамениты, а она прозябала?

Антонина, вооружённая энтузиазмом Кириного педагога, быстро поставила на место недалёких Кириных родителей, но их возражения учла, оценила гипотетическую возможность сопротивления её планам и постепенно вытеснила их из общения на тему балета.

Кирой занималась она! Да, именно её заслуги должны привести ребёнка на пьедестал успеха. Именно она взойдёт туда вместе с девчонкой!

Антонина Ивановна, не жалея времени и сил, работала с внучкой, строго следила за её диетой, подстёгивала и критиковала, чтобы заставить работать как можно лучше.

– Всё ради её блага! – говорила она всем знакомым и родственникам. – Родители Кирочки её на меня перекинули – вот я и бегаю. В мои-то годы такая нагрузка! Они оба мечтают о знаменитой дочери-балерине, а все заботы на мне! – Антонина очень любила, когда ей сочувствовали, и активно добивалась этого.

Когда родилась Кристинка, у Антонины в первый раз дрогнуло сердце: младшая внучка была похожа… на неё! На неё саму! Да мало того, она была упорна и с очень понятным Антонине боевым характером. Уже в два года стало понятно, что толк из неё будет!

Кира постепенно отходила на второй план, а звезда Кристиночки загоралась всё ярче и ярче!

Теперь версия Антонины, транслируемая окружающим, звучала так:

– Теперь-то с Кристиночкой мои совсем ошалели: решили, что с трёх лет в балет отдавать это уже поздно, и повели с двух! Правда, младшей и даётся всё полегче, – Антонина отлично понимала, что не все согласятся с тем, как нужно воспитывать детей ради достижения ими великих целей, поэтому предпочитала собирать все восторги себе, а моральные шишки адресовать сыну и невестке, благо, в отличие от неё, они очень редко могли себе позволить встречаться с родственниками.

Рохля-сын, вполне успешно занимающийся бизнесом вместе с женой, особо не вмешивался, уверенный в том, что дочери заняты, развиваются, по подворотням не шатаются, счастливы, потому что обожают балет. Их так просто оказалось в этом убедить… Людям вообще приятно видеть и слышать то, что им хочется.

Управлять девчонками было ещё проще:

– Кира, ты же любишь родителей, правда? – уточняла бабушка. – Ты же понимаешь, что они будут разочарованы в тебе, если ты не покажешь сейчас лучший результат?

Или:

– Кира, если ты будешь прыгать как обожравшийся бегемот, твои родители будут любить только Кристиночку!

А ещё так:

– Кирка, какая тебе булочка? Ты что, с ума сошла? Да ты на весы-то посмотри! Вот Мила из твоей группы уж такая тростиночка, а Кристина? Она просто как солнечный лучик лёгкая! А ты? Носок не тянешь, батман выполняешь, как корова, которая от мух отбрыкивается! Если бы родители тебя видели, решили бы, что ты их опозорила!

И Кира выкладывалась даже не на сто, а на двести процентов.

С Кристиной Антонина Ивановна обходилась значительно мягче. Правда, выяснилось, что фразы про любовь родителей для неё ничего не значат, зато стоило только задеть её честолюбие…

– Кристиночка, ты как-то ленишься! Вон, Кира будет главную партию танцевать, а ты? В кордебалете пятый лебедь справа от задника?

И Кристина летела отрабатывать движения с повышенным энтузиазмом.

– Главное – знать, какому ослу какую морковку предложить, – легонько усмехалась бабуля, неукоснительно придерживаясь принципа: «Разделяй и властвуй».

Ещё до того, как Кира повредила ногу, стало понятно, что она никогда не станет звездой.

– Выросла, изменился тип фигуры, – объясняла преподаватель.

– Лишний вес? – хищно сощурилась Антонина.

– Нет, просто она будет выше, чем нужно для балетных партий. Как жаль… казалось, такая перспективная девочка! – вздохнула честолюбивая преподавательница. – Но костяк не изменить, так что…

– А Кристина?

– Кристину нужно везти в Москву! – уверенно сказала преподавательница, сама закончившая балетную академию в Москве. – Мне дико не хочется выпускать её из рук, но она – талант!

Этого было достаточно, чтобы Антонина заявила сыну и невестке, что она поедет выбирать квартиру!

Разговоры про Москву велись давно и касались Киры – в одночасье всё изменилось. А когда Кира упала да так неудачно, что стала именоваться бабушкой не иначе, как «сбитый лётчик», родители буквально заставили Антонину взять старшую внучку с собой.

– Мам, ты же видишь, как она переживает! А если есть какой-то шанс?

– Ты же слышал, что преподаватель сказала: звездой Кирка не будет!

– Да и ладно… Зачем звездой-то? – не подумав, брякнул Максим и едва-едва уцелел, много чего про себя выслушав… – Ну, пусть просто танцевать будет, она же обожает это!

Почему-то так бывает нередко… Взрослые точно знают про своего ребёнка что-то такое, что существует только в их представлении. Уверены в том, чего и близко нет. Осчастливливают тем, чего совсем не хочется или хочется, но только чтобы родителям было радостно и хорошо.

Нет, нельзя сказать, что Киру не спрашивали, нравится ли ей балет. Спрашивали, конечно, и она вполне откровенно отвечала, что да! Очень нравится!

Правда, Кирино балетное увлечение в немалой степени поддерживалось уверенностью в том, что без её успеха родители её разлюбят…

– Кирка! Неужели же ты не понимаешь, что за тебя стыдно? Даже мне стыдно, а уж твоим-то… Давай! Покажи настоящую работу! – требовала Антонина.

– Да кому ты нужна-то с такими прыжками? Я вот сейчас видео сниму и отцу твоему покажу, чтобы он знал, как он деньги в тебя вкладывает, а ты ничего не делаешь!

– Ты разочаруешь их, и они будут любить Кристину, а не тебя! – утверждала она.

Как тут не стараться? И как не быть в отчаянии от того, что больше нечем поразить их, привлечь их внимание! Пусть мама и отец волновались за неё, возили в Хабаровске по лучшим врачам, она-то знала зачем: чтобы снова можно было танцевать!

– Ну, что ты так убиваешься? Ничего страшного не случилось! Да, травма, но врачи говорят, что ты даже хромать не будешь, – мама перед отъездом гладила Киру по голове как маленькую, отчаянно жалея, что время так быстро летит, что она не успела наиграться, нацеловаться, нагуляться с дочкой, крепко придерживая её за пухлую лапку, наплести жёлтых радостных веночков из одуванчиков, наплескаться в мелком детском бассейне на даче, наварить варенья и есть вместе плотную ароматную пенку, находиться за грибами… Всё это как-то так улетело, не успев начаться, и вот уже рядом сидит напряжённая, как струна, тоненькая-тоненькая девочка-подросток, а её лапка… как птичья: все косточки пересчитать можно! Сидит и смотрит так трагично.

– Мам, но я ведь не смогу танцевать! – именно эта фраза, сказанная с недетским надрывом, и убедила Леру, что Кира действительно готова на всё, лишь бы заниматься балетом.

Людмила ничего не могла понять. Максим и его жена смотрели на неё, словно ожидая какого-то подвоха.

Приехали вдвоём на такси практически ночью. Познакомились с ней, с Володей, Ниной и Мишкой.

Кира кинулась к матери, потом обняла отца.

– Какие у вас планы? Побудете здесь несколько дней? – Людмиле позарез нужно было с ними про Киру поговорить.

– Эээээ, – переглядывание Максима и Леры выходило за рамки обычной растерянности людей, приехавших в новое для них место. – Мы хотели уточнить, сколько мы вам должны!

Кира с изумлением глянула на родителей, а потом на Людмилу.

Та чуть удержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска.

– За что вы мне должны? Консультацию у профессора оплатила Антонина Ивановна. Разве она вам не сказала?

– Нет, это конечно, это понятно! – заторопился Максим. – Я имею в виду проживание Киры, питание, массаж… Мама вам заплатила? Сколько нужно добавить?

– Макс, ты что? В поезде укачало и до сих пор в себя не пришёл? – Людмила невольно отбросила все прилично-гостевые выражения. – Я тебе что, санаторий? Гостиница по передержке детей? Я с радостью приняла Киру и, более того, буду рада, если она у нас на всё лето останется!

Если бы треск рвущихся шаблонов можно было бы услышать, он бы был оглушающим.

Нет, конечно-конечно, Максим должен был подумать, что его матушка, вообще-то, вовсе не образец правдивости, но такое откровенное враньё он встретить никак не ожидал.

Хотя всё разгадывалось исключительно просто: Антонина добилась своей цели – воцарения Кристиночки в московской квартире, а всё остальное, связанное с Кирой, её попросту не волновало. Она была уверена, что, если ей будет нужно, она внушит тюфяку-сыну что угодно, так что даже не позаботилась как-то увязать концы своей версии происходящего: не до того было в хлопотах по поиску квартиры и оформления сделки.

Глава 30. Своё собственное

Изумление не помещалось на лицах гостей…Макс и Лера переглянулись.

– Это уж чересчур! – наконец высказалась Лера. – Я же тебе говорила, что слова Киры и то, что говорит Антонина Ивановна, никак не стыкуются!

– Ну, да… ты права… Это действительно чересчур! – кивнул рассерженный Максим.

Его родственница совершенно не походила на ту, кого описывала мать. Да и дочка к ней не могла бы так тепло относиться, если бы действительно с ней общались свысока и с пренебрежением.

– Мама сказала, что вам заплатила! Только вы всё равно недовольны… – начал он.

– Максим, во-первых, давай на «ты», во-вторых, платила она только за консультацию профессору медицины, каковым я точно не являюсь. Да я и не взяла бы денег! У нас в семье не принято брать за постой. Кира – моя гостья. И, как я уже говорила, я буду рада, если она на всё лето останется! А в-третьих, я хотела бы с вами обоими поговорить!

Максим и Лера встревожились.

– Что-то серьёзное с коленом? Мама переслала нам заключение, но…

– Нет, с коленом как раз всё так, как и было описано в заключении, я про другое.

Людмила глубоко вздохнула. Вот как объяснить взрослым, дееспособным, вменяемым людям, что нехорошо оставлять своих детей одних? Нельзя отстраняться от них и оставлять наедине с проблемами!

– Я прошу вас меня выслушать, – решительно начала Людмила. – Антонина Ивановна – она, гм… человек своеобразный и, насколько я смогла понять, не всегда говорит вещи, соответствующие действительности. Возможно, она сама себя убеждает в том, что это правда, возможно, нет, но суть в том, что Кира уверена, что она «сбитый лётчик» и что теперь вы её не будете любить из-за того, что она больше не может танцевать.

– Что? Да что за ерунда! Мать не могла… – начал Макс, но Лера остановила мужа, положив руку на его запястье.

– Подожди… Мне уже казалось что-то такое, помнишь? Мы говорили с тобой…

– Но ты же сама спрашивала Киру!

– Даже взрослые не всегда могут высказать всё, что у них на сердце, правда? – Лера могла бы сказать значительно больше, но сдержалась. Только попросила Людмилу продолжать.

– Более того, Кире постоянно ставили в упрёк каждый кусок, который она съедала. Я даже была готова поссориться с тётушкой по этому поводу. Нет-нет, не надо про диету. Я врач и могу сказать, что, какой бы ни была необходимость её соблюдения, ТАК гнобить ребёнка нельзя, извините.

Людмила воспроизвела некоторые замечания Антонины по отношению к внучке.

– При нас такого никогда не было! – Лера с трудом сглотнула.

– Разумеется, она же понимала, что такое отношение к дочке вы не потерпите, поэтому и не демонстрировала его. Но и это ещё не всё. Кира буквально отравлена убеждением в том, что никому не нужна, в том, что её жизнь теперь бессмысленна, раз она не может танцевать. Антонина Ивановна отлично убедила её в том, что она нужна, только если добьётся успеха, а в противном случае она будет нелюбима, в отличие от талантливой Кристины.

Людмиле хотелось повысить голос, рявкнуть на этих двух:

«Да как же вы могли такое допустить? Как вы, зная, какая эта самая Антонина, могли оставить на её попечение девочек? Неужели же нельзя было подумать о том, что она будет изгаляться над беззащитными детьми?»

Только вот… бессмысленно это и даже, более того, опасно. Нет, не для неё, конечно, а для её цели! Смысл-то в чём? Убедить, а не обвинить, потому что мы так устроены, что виноватым никому быть не хочется и не нравится, особенно, когда тебе твоей виной кто-то посторонний в лицо тычет, пусть даже и совершенно справедливо. Да, какое-то время человек может и потерпеть, а потом будет, пусть даже и про себя, спорить с «обвинителем», находя себе оправдания. И это ещё в лучшем случае. В худшем – сразу перейдёт к глухой обороне, а то и к агрессивной защите.

«Да и потом… Володя-то сделал примерно то же самое, если не хуже, – честно призналась себе Людмила. – Максим-то хоть бабушке девочек доверил, пусть даже и с поганым характером, а сын? Меня и близко не подпускал, зато вручил Мишку Нике! Так что мне ли осуждать Макса, если я сама не сумела сына воспитать так, чтобы он и не подумал о подобном?»

Именно из-за этих размышлений Людмила пинками прогнала подальше праведный гнев и очень мягко и спокойно стала рассказывать о Кире.

– Я и не знала, что ей может понравиться готовить, – вдруг шмыгнула носом Лера. – Я так хорошо пеку! Я торты делаю как настоящий кондитер, только уже много лет не готовила их, чтобы дочек не соблазнять! Я же теперь могу с Кирой их печь! А фото – это у неё от отца, – она кивнула на Максима. – Он обожал час крутиться вокруг одной былинки, на животе ползал кругами, дабы кадр удачный сделать.

– Да… я тоже давненько ничем подобным не занимался. Камеру крутую купил, да так и отложил… Теперь… теперь я её Кире подарю! Вместе сможем фотографировать. У нас знаете, какие места красивые!

– Это замечательно! – от души сказала Людмила. – Вы вернётесь домой и сможете проводить время вместе! Но ещё до этого, пожалуйста, поговорите с ней!

Макс и Лера выразили желание прямо сейчас мчаться к дочери, едва опомнились, что ночь уже…

– Я-то переживала, как она без этого проклятого балета сможет, а она, бедная, думала, что мне нужны эти её успехи! – чуть не плакала Лера. – А всё Антонина! Я сколько раз тебе говорила… – упрекнула она мужа, и тот насупился.

Но Людмила не позволила им поругаться.

– У тётушки такой силищи харизма, что, даже когда её рядом нет, она способна внести сумятицу в дружные ряды, – хмыкнула она. – А можно спросить?

– Конечно!

– Как Кристина к балету относится? Вы не общались с ней по этому поводу? – Людмиле не хотелось в лоб спрашивать, мол, не случится ли так, что вы второй дочкой пожертвуете?

– Кристинка – копия мамы, – невесело улыбнулся Максим. – Мы уж наобщались!

– Она говорит только о том, как будет отрабатывать тот или иной элемент и оставит позади всех конкуренток… – кивнула Лера. – Как будет звездой балета, примой… Ничего иного слушать не хочет, хотя я ей пыталась объяснить, что это крайне маловероятно и нужно выбирать реальные цели, чтобы потом не расстраиваться.

– Характер очень сильный: когда видит цель, больше не видит ничего! – добавил Макс. – Они с мамой ладят великолепно. Пожалуй, мама только с ней и ладит…

– Исполнение мечты! – грустно кивнула Людмила. – Пусть даже через внучку!

Во дворе зашумел ночной дождик. Через открытое окно в кухню прибыл Фёдор, брезгливо отряхнувшись на подоконнике и неодобрительно отряхнув задние лапы прямо в дождливую морось. В полумраке кухни закипал чайник, пофыркивая паром и негодуя на людей, которые не выказывают никакого нетерпения в его адрес, а это означает, что ему положено выполнить свою работу как можно скорее. Ведь все знают, что, чем больше чайник ждёшь, тем медленнее он согревается.

Люди были заняты: Людмила протирала влажноватую шкурку Фёдора, а вот гости… Гости негромко переговаривались, создавая своими словами и планами что-то новое и очень-очень важное для их семьи – своё собственное убежище!

Глава 31. Первый самостоятельный шаг взрослого мальчика

Прощаться почти всегда грустно, особенно, когда с человеком хорошо поладили и подружились.

Мишка, когда узнал, что Кира скоро уедет, расстроился: пинал носком кроссовка камушек, мрачно наблюдая за Кириными родителями.

«Ну, не знаю, не знаю… А ну как посадят её опять на диету или заставят какой-то очередной глупостью заниматься. Пусть не балетом, так шахматами! Так, чтобы из-за доски не встать, пока чемпиона мира не переиграет… – раздумывал Мишка. – Вот бы ей тут остаться, хоть на лето!»

Правда, когда он увидел, как Кира выглядит после разговора с родителями, то так удивился, что его сомнения стали потихоньку растворяться.

– Ты ж смотри, аж сияет! – хмыкнул Пашка, появившись со стороны Нининого дома. – Всё-таки, нормальные отношения с родителями – великая вещь! Вот взять хоть наших: они клёвые!

Кира и правда сияла! Её сомнения, уверенность в том, что она родителям не нужна, её расстройства и невесёлые мысли растворились как остатки грязного снега по весне…

Она закружилась на крыльце, рассмеялась просто от счастья, от того, что мир, совсем недавно бывший таким тоскливым и мрачным, вдруг стал светлым, лёгким и чудесным!

– Как же хорошо! – выдохнула Кира.

– Ну, вот, видишь, как бывает, а ты всё унывала! – Поля выглянула из-за кустов сирени. – Иди сюда, только не шуми!

Кира прокралась к подруге, а та отвела ветки, указывая на соседский забор. На заборе гордо восседала Глафира и очень независимо оглядывала окрестности. Калитка между участками была закрыта, поэтому её вечные сторожа и гувернёры – Крок и Дил – уговаривали её вернуться домой тоненьким смешным поскуливанием.

– Вернись немедленно! Куда тебя унесло! – Дил убеждал непослуху, пока Крок старательно подкапывался под забор. – Как тебе не стыдно! Вернутся хозяева, а тебя нет! Переживать будут, волноваться!

– Не будут, я только погуляю, а потом вернусь! – Глашка крутила головой, высматривая Фёдора. – Ну, где он, а? Столько времени в гости не приходил! Перья подарил и всё… А поиграть? А пообщаться?

Забор трясся и вибрировал от усилий уже двух бультерьеров. Комья земли и бывшей луковой грядки летели во все стороны, а невозможная кошка прыгнула на ближайшее дерево и скрылась в листве.

Кира и Полина переглянулись.

– Пойду калитку открою… – решила Поля, – иначе они забор просто выкопают! А ты смотри, куда эта хулиганка отправится. Поймать мы её всё равно не сможем, так хоть будем приблизительно представлять, куда её унесло.

Крок и Дил поприветствовали Полю торопливым вилянием хвостов и, озабоченно насторожив уши, уставились на деревья.

– Где она? – Крок принюхался. – Куда подевалась эта пролаза?

– Вон, на дереве! Белка какая-то, а не кошь! – вздохнул Дил. – Наверное, дерево выкапывать не стоит…

– А забобрить? Оно тоненькое! – Крок клацнул челюстями, но тут же опомнился. – Ой, нельзя… Они же расстроятся, да и Лиза не одобрит!

Псы синхронно вздохнули и уселись на плотные белые окорочка под заветным деревом, подняв вверх испачканные влажной землёй морды.

Глашка сердито уставилась на них.

– Опять выслеживают! Ну, ладно-ладно! Я вам устрою! – она ловко перескочила на следующее дерево, и торжествующе посмотрела вниз. – Ффффтооо? – зашипела она. Псы сидели под её новым убежищем, словно она никуда и не перескакивала. – Они что, ффффутят? Издеффффаются?

Вышедшие на крыльцо взрослые изумлённо смотрели на Киру, Мишку и близнецов, хохочущих около деревьев.

– Ба! Глафира прорвалась к нам, а Крок и Дил пришли её домой забирать, только она не забирается, а издевается над честными бульками! – объяснил Мишка, когда смог отсмеяться.

Родители Киры посмотрели на смеющуюся дочку и переглянулись. Псы выглядели уморительно серьёзными, переглядывались, кивали друг другу на миниатюрную шуструю кошечку, перелетающую с дерева на дерево, вздыхали, торопливо бежали к следующему древесному стволику, поскуливали обиженно.

– А может… Может, нам собаку завести? Ты глянь, какие они классные! И очень осмысленные! – зашептала Лера мужу. – Ты посмотри, как Кире нравится!

– Да мне самому нравится, я всё детство о собаке мечтал! Только вот мама… – Максим закручинился.

«Сейчас или никогда!» – подумала Лера, сочувственно улыбнулась мужу и тихо сказала: – Антонина Ивановна не хозяйка в нашем доме – мы сами себе квартиру купили, помнишь?! У неё есть своя квартира, а сейчас она и вовсе в Москве будет жить, а, кстати, на нашей жилплощади! Это же мы ипотеку платить будем, а не она.

– Да, это-то всё так… Только вот она же всё равно будет против! – вздохнул Максим.

– А может, и пусть? Ну, может, нам пора признать, что она далеко-далеко не всегда права, а часто и просто абсолютную ерунду делает? Что нам пора бы жить своим умом? Что, если мы с тобой хотим взять в дом собаку для Киры, которую и так сильно обездолили с этим проклятым балетом, то мы имеем полное право это сделать? А?

Максим хотел было возразить, сказать, что мать просто заест их, когда узнает! Только вот вчерашний разговор с Людмилой не прошёл даром. А потом он ни разу в жизни не видел, чтобы Кира была такой счастливой!

– Хороший мой, мы так на тебя рассчитываем и верим тебе! Ты – глава семьи, ты наш защитник и опора! Ты, а не Антонина Ивановна. Мы и так столько лет прожили по её указке. Слишком много, недопустимо много!

– Но я же не могу взять и выгнать её из своей жизни! – вздохнул Максим, предчувствуя, что для него-то проблемы только начинаются.

– И не надо! Мама – это навсегда, какая бы она ни была! Только вот ты же отец! Ты тоже навсегда для своих детей. Ты не можешь им сказать: «А мне так мама велела сделать, вот я так и жил»!

Известно, что иногда люди «загораются» друг от друга – вдохновляются чужими качествами. Видимо, ночной разговор с Людмилой так подействовал на Леру, что она обрела и смелость, и красноречие, и убедительность, а может, просто так долго копила в себе все эти слова и доводы, что сумела, наконец-то, их правильно высказать.

– Как ты сможешь считать себя взрослым мужчиной, если, уже отлично зная, что творит Антонина Ивановна, сдашься, не настоишь, не защитишь интересы своей дочери да и мои тоже?! Тебе пора защищать свои интересы, а не быть полностью управляемым мамой! – Лера покосилась на мужа и не стала продолжать, а просто тихонько отошла к Кире.

Кира обняла маму так, как мечтала это сделать давно, так, как делает ребёнок, уверенный в том, что его любят!

Максим смотрел то на жену со старшей дочкой, то на забавных белых булек, думал, предвидя матушкины ссоры, скандалы, истерики и манипуляцию. «Изводить будет только так… С одной стороны, а с другой… Годков-то мне уже немало, может, и правда пора сказать, что в своей семье мы сами разберёмся?!»

Он спустился по ступенькам с крылечка и негромко уточнил у дочери:

– Кир, а тебе какая порода нравится? Ну, что ты так удивилась? Мы с твоей мамой хотим завести собаку…

Глава 32. Дорога – берёза – машина

Людмила зашла к соседям на минутку – отнести пирог, а задержалась там неожиданно надолго.

Татьяна и её дочь Лиза наслаждались первым днём заслуженного отпуска, собственно, и пирог был в их честь.

– Нет-нет, Людочка, пожалуйста, не уходи! Хотя бы чай с нами выпей, порадуйся за нас, – рассмеялась Татьяна. – Вон и Крок с Дилом того же мнения!

Бультерьеры широко улыбались и изо всех сил виляли хвостами, отчего их задние части тела несколько заносило то направо, то налево…

Устоять перед их умильными физиономиями было совершенно невозможно, и Людмила сдалась, утешая себя тем, что обед готов, огород полит, а за время её отсутствия ничего страшного уж точно не должно приключиться…

Так-то оно так, только наши планы не очень соотносятся с реальностью, и эта самая реальность уже выехала из деревни невдалеке.

Реальность давила на газ и чертыхалась из-за поганой дороги, на которой машину постоянно заносило на густой липкой грязи, оставшейся после недавних дождей. Реальность повернула направо, потом налево, потом чуть не въехала в небольшое, но очень гостеприимное болотце, а вырвавшись из предболотистой грязи, газанула, выезжая совсем не туда, куда было нужно…

– Проклятая деревня! Козёл-гaд, Сонька-дyра, дорога ооотстойй-ой-ой-оййй…

Дорога про остальных вышеперечисленных личностей ничего не знала да и знать не желала, а вот себя оскорблять не позволяла никому, так что подобие каменистых перекатов, надёжно укрытых под слоем глины, позволило молодому человеку по имени Александр, отзывающемуся исключительно на «Алекс», хорошенько приложиться макушкой о крышу машины, а потом повторить это на бис ещё пару-тройку раз.

– Ин-тер-нет-та не-ту! – вырывалось у Алекса. – Туа-лет на ул-иц-иц-це! – дополнял он свои переживания. – Во-ддд-да то-же где-то! А глав-но-но-ное, к-к-козёл!

Козёл Зайчик был бы счастлив узнать, что он так впечатлил нервного юношу коротким, но весьма энергичным забегом, что оный юноша, даже рискуя целостностью языка и челюстей, не мог удержаться от перечисления своих невзгод. И Зайчик эти невзгоды законно возглавлял!

– Да чтоб я ещё хоть рррраааааз, ой, мама… – Алекс вырулил на более или менее нормальную дорогу, проходившую, как ему показалось, через какую-то деревенскую улочку, облегчённо вздохнул и вдавил педаль газа в пол, рассчитывая вот счас срочно перенестись в Москву.

Правда, телепортации его машина научена не была, а на колёсах налипло примерно с полцентнера добротной подмосковной глины, славящейся хваткой и активной любовью к мимопроходящим и мимопроезжающим… Посему рывок в пространстве закончился плачевно – в ближайшем вольнорастущем дереве.

– И что это было? – хладнокровно уточнила Людмила, покосившись на укоризненно покачнувшуюся берёзу за забором.

– Кажется, кто-то не разминулся со стволом! – Лиза уже сбегала со ступенек крыльца, Татьяна и Людмила следовали за ней. – Ой, мамочки…

Машина, кажется, так возлюбила неповинное дерево, что постаралась обнять его бампером. Получилось не очень – берёза была явно оскорблена: толстенный сук, упавший на капот, отлично продемонстрировал отношение приличного дерева к происходящему.

За рулём сидел парень, отчаянно ругавшийся на деревья, козлов, какую-то дyру Соньку, затянувшую его в эту глушь, на дороги, уличные туалеты и отсутствие нормальной цивильной жизни.

– Ну, раз так вопит не по делу, значит, жив-здоров… Ушиб самомнения о берёзу не считается! – подумала Людмила, насмотревшаяся в своей жизни на настоящих пострадавших.

– Помогите мне вылезти! – скомандовал парень, обращаясь к подошедшим к машине женщинам.

– С вами всё в порядке? – осторожно уточнила Лиза.

– Что, разве не видно, что я пострадал? – Алекс осторожно-осторожно переместил свой организм по направлению к дверце.

– Вы ранены? Где болит? – решительно уточнила у юноши Людмила.

– А вам-то что? Вызывайте мне скорую! Мне врач нужен!

– Вообще-то, я хирург… – пожала плечами Людмила.

– Мне не нужны деревенские хирурги! Я тут на всю жизнь вашей деревни наелся! – рявкнул Алекс. – Что смотрите? Скорую вызывайте, а то… я на вас в суд подам! За это… оставление в опасности.

Он сознавал, что его попросту несёт, но не делал никаких попыток притормозить и вернуться хотя бы к минимально вежливому общению.

– Вы в сознании, болевого шока нет, смартфон у вас в руках, вызывайте сами: так вы сможете гораздо лучше меня объяснить, что именно у вас болит, – Людмила видела и таких: на них нет ни единой царапинки, ни малейших внутренних повреждений, но они старательно истерят, требуют к себе максимальное количество внимания, отвлекая врачей от реально пострадавших людей.

– Да что ж такое-то! – Алекс выбрался из машины, живенько обошёл её, уже как-то и позабыв, что он скорую требовал. Осмотрел повреждения, в сердцах пнул неповинную берёзу, за что тут же и был наказан: на машину рухнула ещё одна сухая ветка. – Да, что б тебя!

Женщины переглянулись, пожали плечами и развернулись было уходить, но Алекс возмущённо воскликнул:

– Куда это вы? А мне тут что делать?

– Мы – домой! – Татьяна не любила наглость не только у учеников, но и в принципе, как явление.

– А я?

– Молодой человек, а что мы должны с вами делать? – поинтересовалась Людмила.

– Ну, помочь! – уверенно заявил Алекс.

– Чем? Отремонтировать машину и наказать берёзу? – удивилась Лиза, открывая калитку.

Неизвестно, смирился бы с подобным окончанием разговора Алекс или нет, но никто не дал ему возможности продолжать хамить и выплёскивать на окружающих своё раздражение, потому что из полуоткрытой калитки на дачную улочку вышли два бультерьера.

Ничто так отрезвляюще не действует на подобных типов, как парочка внушительных, широкогрудых собак. Особенно котируются ротвейлеры, немецкие овчарки и бультерьеры. Вот именно последних и узрел Алекс.

– Ого-го-оййй! – сообщил миру Алекс и как-то слегка ускорился в сторону машины.

– Если бы мне хотелось увидеть иллюстрацию фразы «одна ногаздесь – другая там», то лучше ничего и не придумать! – задумчиво прокомментировала Лиза нечто вроде телепортационного перемещения, выполненного докучливым «берёзовым» вредителем. – Нырк – и уже в тачке!

Крок и Дил переглянулись:

– Чего это он? – уточнил Крок у более умного старшего брата. – Как Глашка… Фрррр – и нету! Вот где она сейчас? Опять куда-то унесло прррролазу!

– А это он хотел на хозяек нарррычать! – сообщил Дил. – Увидел нас, вот и струсил!

«Тогда это он правильно сделал, что струсил! – задумался Крок. – Мы бы на него сами нарррычали!»

– А чего это вы тут делаете? – появление из кустов Фунтика, расширило горизонты обсуждения. – Ой, а чего это людская возилка на дерево лезла?

– Да вот, видишь, людь один неумный… проезжал мимо и решил на нашу берёзу возилку свою пристроить! – сориентировался Крок.

– Неее, брат, ты не прав! Он хотел берёзу сломать мордой возилки и её с собой увезти! – поправил Крока более мудрый Дил.

– Набобрить без спросу нашу берёзу? – ужаснулся коварству пришлого типа Крок.

– Мою берёзу? Бобрить берёзу, о которую мне приятно чесаться? – возмутился Фунтик, который все деревья в округе считал своими, просто подходящими для разных функций: под какими-то хорошо было поваляться на травке, о какие-то удобно было почесать бочок или спинку, какие-то можно было подрыть и устроить там среди корней лужу. – Это же моя любимочесальная берёза! – оскорбился вконец Фунтик.

– Да, дружище… небось, он тоже так подумал, недаром же именно её выбрал! – кивнул Дил, прекрасно осознающий, что их сейчас с улицы заберут, потому как не положено им людей пугать, но отпускать этого паразита просто так страшно не хочется! Пусть хоть Фунтик его пуганёт, как они учили!

– Какое коварство! – раздался над головами компании мягкий голос.

Кот Фёдор любил смотреть с Мишкой передачи о животных и иногда страшно жалел, что он не тигр! Быть бы таким огромным, сильным, когтистым, тогда никто не посмел бы пакостно разговаривать с его людьми! А что? Стоит такому хамоватому деятелю открыть пасть и издать неподобающие звуки, как рядом с Людмилой возникает огромная полосатая голова и ненароком зевает! Да, тиграм хватает один раз зевнуть, уже всем всё понятно. А котам? Котам приходится прикладывать усилия!

«Хотя, как говорил мой учитель, котовые преимущества с лихвой перекрывают недостатки! И я этому хамлу сейчас всё перекрою! – думал Фёдор, слушая, что вопит из машины этот тип про деревенских баб… – Нда, но потигриться иногда всё равно хочется!»

Алекс не сразу осознал незавидность своего положения. От страшных псов-убийц он спрятался в машине, потом, несколько расслабившись из-за чувства полной неуязвимости, отпустил некие эпитеты в адрес трёх баб, которые недостаточно ему посочувствовали и почему-то не бросились помогать. И лишь когда они, пожав плечами, ушли, забрав жутких псов, он сообразил, что машина-то не заводится!

– Да что ж за проклятье такое? Как связался с той дyрищей, которая даже квартиры отдельной не имеет, а приволокла меня в своё семейство, так всё и покатилось комом! Сначала жилплощадью обзаводись, а потом влюбляйся! – проорал он в открытое окно, обращаясь к девушке, имевшей неосторожность в него влюбиться. Правда, Соню он бросил во дворе дома её бабушки в компании козла и соседки, так что услышать она его никак не могла, но очень уж душу отвести захотелось. – Поняла? – продолжил он, словно ветром могло принести ответ.

Правда, ответ всё-таки прибыл.

– Хруууююююк?

Фунтик встал на задние копытца и потянулся пятачком к открытом окну, наивно полагая, что этот самый странный тип что-то умное говорит…

– Ааааа, свинья! – взвыл тип. – Проклятая деревня! Ещё и свиньи тут! Пшёл вооон!

– Чего это я и вон? Я тут гуляю! Спинку вот пришёл почесать, а ты мне грубить? – Фунтик считал себя нормальным псом, скорее всего, почти что совсем таким же бультерьером, как его приятели Крок и Дил, и на всех, кто обзывал его свиньёй, сильно обижался.

– Дааа, а он ведь ещё тебе деревце любимое портит! – Фёдор свесил голову с ветвей пострадавшей берёзы и напомнил Фунтику реальное положение дел.

– Портит! – охотно согласился Фунтик. – А что делать?

– Как что? Рыть, конечно! Прокопать вокруг, уронить в ямку и засыпать сверху его возилку!

– Думаешь, он будет сидеть и ждать, пока я его укапываю? – живо заинтересовался Фунтик.

– Неее, он скоро выскочит, но будет уже без укрытия, – утешил Фунтика кот.

– И его можно будет погонять? – обрадовался Фунтик. – Как настояший бульпёс?

– Именно! – Фёдор поудобнее устроился на ветке и приготовился наблюдать за выкуриванием, то есть выкапыванием грубияна из его машины. Впрочем, он не привык быть только сторонним наблюдателем, поэтому, заметив рыжеватый промельк на соседском заборе, довольно прижмурился:

– Глашка! Прыгай сюда: сейчас развлекаться будем!

Алекс, замуровавший все окна, пытался уговорить своего знакомого – владельца собственного эвакуатора – приехать к нему забесплатно. Тот нипочём не соглашался, разумно предполагая, что поездка в Подмосковье с целью «забрать крякнутую об дерево тачку» – это самая что ни на есть работа.

– Алекс, погодь, ты ж мне винду перезагружал не забесплатно, помнишь? Так и то ты пришёл, я тебя ужином накормил, потом ты фильмец смотрел и просто ждал, пока оно там всё загрузится, но деньги взял! А я, значит, срывайся с работы, пили в Подмосковье, забирай тебя, и всё это за свой счёт? Поищи дураков в другом месте!

В другое время Алекс послал бы ушлого приятеля, только вот на его капот увесисто прилетели два кота: один крупный серый и один мелкий рыжеватый. Устроились среди берёзовых сучьев и стали делать вид, что собираются поточить когти о лобовое стекло. Алекс ожидаемо взвыл, распахнул дверцу, собираясь пришибить скотских животных, и тут же угодил в…

«Траншея какая-то? А как я её не заметил?» – пронеслось в голове, когда нога неожиданно ушла в свежевырытую яму, земля стремительно приблизилась и резко встретилась с физиономией, а когда они смогли оторваться друг от друга, в лоб прибыл бесплатный бонус – испачканный землёй свинский пятак.

Вот звуковое оформление всего этого действа, вырвавшееся из груди Алекса, вполне могло долететь до покинутой им Сони…

Глава 33. Не привлекайте крокодилов воплями

Иногда вопить хорошо бы потише, желательно даже шёпотом и про себя! Это касается не только пребывания в реке, полной крокодилов, леса, битком набитого голодными волками, или берлоги со спящим медведем.

Вообще-то, и в обитаемой местности разумнее всего соблюдать тишину, чтобы не приманивать к себе тех, кто заинтересованно выслушает ваши вопли и с наслаждением на них откликнется.

Эта истина известна не всем, зато очень быстро усваивается, правда, для успешного её усвоения необходима непосредственная встреча вопящего объекта с крокодилами, волками, внезапно разбуженным мишкой в препоганом настроении или с компанией креативных подростков (не путать с хулиганами), что, в принципе, вполне стоит вышеперечисленных крокодилов, разве что выглядит симпатичнее.

Нет-нет, если бы Алекс был хотя бы минимально разумен и вежлив, то ничего и не произошло бы, но, к сожалению, он с подобными качествами не встречался уже давно, а если и встречался, то пренебрежительно отмахивался от них.

Первым на вопли незнакомого парня, перепачканного землёй и мотыляющегося вокруг тачки с берёзой на бампере, пришёл Мишка.

– Что это он? – удивился он. – В салочки с Фунтиком играет? Так чего тогда так вопит?

– Чегоооо? Чегооо смооотриишь? – провопил игривый тип. – Ууууу! Уууубери свиньюююю!

Фунтик притормозил около Мишки, осев на крепенькие задние копытца, и укоризненно хрюкнул, кивая на вопящего.

– Что за странный! Сам играть захотел, сам побежал, когда я его запятачкал, сам завизжал да так весело… И предыдущие восемнадцать кругов ему явно нравились, а теперь убери… да ещё кого! Свинью! Какой я ему… свинья!

Мишка недоумевающе почесал Фунтика за ухом.

– Вот и держи его так! А ещё лучше – стукни покрепче! – Алекс снова нырнул в безопасное машинное нутро, не обратив ни малейшего внимания на исчезновение котов с капота.

– Чего это я его бить должен? – изумился Мишка, прекрасно знающий миролюбивый и славный нрав Фунтика, великолепно востребованный всеми малышами в округе: Фунтик был неизменным приятелем окрестных малышовых игр.

– Ты чё? Не шаришь? Эта свинья на меня напала! Рылом в лоб дала!

– Да он просто играл… – Мишка попытался реабилитировать Фунтика.

– Ничего себе играл! Это может вам, деревенским, и нормальны игры со свиньями в грязи, а остальные люди берут и отправляют это на бекон! – Алекс брезгливо скривил губы. – И вообще, чего это за отстой тут? То какие-то бабы шарятся, то эта… хирург сельповского разлива! Да что она понимает? «Сами скорую вызывайте»!

Он зло передразнил Людмилу и продолжал расписывать собственные взгляды на то, что она за врач и кто может пережить её лечение. Выходило, что только тараканы… Дальше Алекс продолжил свои словесные изыскания, и Мишка в первый раз в жизни понял, как это бывает, когда тебя трясёт от ярости!

«Какой-то неописуемый хaм смеет так говорить о бабушке? Да она людей спасла больше, чем он знает!»

Неизвестно, как именно Мишка ответил бы этому типу, если бы у объекта, издающего странно громкие звуки, не появились остальные голодные крокодилы, ой, то есть креативные подростки.

Пашка и Полина, заинтересовавшись непонятными криками, решили уточнить, что это там такое происходит и нет ли в том направлении чего-то интересненького. Нашли и запропавшего было куда-то Мишку, и интересненькое, вопящее в машине, и даже Фунтика, которого изо всех сил искала его хозяйка.

– Мих, у тебя всё в порядке? – осторожно спросил Пашка, удивлённо глядя на побелевшего от ярости приятеля. Правда, расслышав отдельные высказывания типа в древолазной тачке, больше дурацкие вопросы не задавал: сам почувствовал, как у него кулаки сжимаются.

Людмилу ПП считали одной из тех редких людей, которым можно доверять, которых можно и нужно защищать и ради которых вполне-вполне можно рисковать, ибо они того стоят!

Глупый и хaмоватый Алекс, вываливая кучу грязной ругани на абсолютно незнакомую ему женщину, и не подозревал о том, что сам ухудшает своё положение перед самыми опасными существами из всех, встреченных им сегодня.

Даже близкий контакт с бультерьерами был для него куда как предпочтительнее!

Полина покосилась на разъярённых мальчишек и ловко цапнула брата на плечо, а Мишку – за локоть.

– Спокойствие, только спокойствие! Сдаётся мне, что это дело!

– Хозяйское? – пошипел сквозь зубы Пашка.

– Неее, это дело хладнокровно-воздейственное! – сформулировала Полина. – Пошли, народ!

– Куда это вы? А кто свинью уберёт! – взвыл Алекс.

– Ой, а мы думали, что вам нравится… Да вы играйте, играйте! Ни в чём себе не отказывайте! У нас в деревне все так развлекаются, – прощебетала Полина, утаскивая обоих мальчишек налево, по направлению к Нининому дому.

– Какой… – Мишка с трудом мог сформулировать, как именно ему хотелось бы назвать этого типа.

– Просто хам, только и всего, – кивнула Полина, заходя в Пашкину комнату. – Спокойно! Перья откладываем и занимаемся этим недоразумением! – она кивнула на пучок пышных страусиных перьев, приобретённых ПП специально для операции против птицелова.

– Дерево уроним на машину? – живо заинтересовался Пашка, отлично умеющий преобразовывать собственную ярость в общественно-полезную энергию.

– Да хорошо бы на самого этого барана уронить! – в сердцах сказал Мишка. – Да как же можно так! Про бабушку такую гадость говорить! Он же её совсем не знает! Да такое ни про кого нельзя…

– Мне как-то мама рассказывала, как её какой-то незнакомый мужик обидел, – Пашка вздохнул. – Я как раз сказанул кое-что в сердцах, ну, грязное, а она мне и объяснила, как это бывает, когда тебе в лицо швыряют такие слова… Вообще ни за что, просто потому, что у него было плохое настроение, а она ему на дороге попалась.

– Нас тогда ещё на свете не было! – с явным сожалением развела руками Полина. – Маме было лет пятнадцать, а он её грязно обозвал! Ррррр, встррретить бы его!

– Она же ещё девочка была, ненамного старше нас, а он… – прорычал Пашка, представляя себе встречу с таким типом.

Оба выглядели настолько разозлёнными, что Мишка выдохнул, осознав, что у него вполне нормальная реакция на оскорбление его родного и любимого человека.

– Короче, мы теперь так не говорим принципиально! Нечего таким словам волю давать: мир пачкается. А вот деятеля того, – ПП синхронно мотнули головами в сторону несчастной берёзы, – надо бы проучить и за Людмилу Владимировну, и за нашу маму, раз уж того гада мы не застали!

***

Алекс осторожно осмотрел окрестности – никого! Подростки куда-то убрались. Что с глупых сопляков взять? Свинья тоже исчезла, даже коты растворились…

– Ну, ладно! Сейчас выйду и пройдусь по этой дурацкой деревне, может, кого найду, чтобы мне машину на буксир взяли и с дерева сняли. Глядишь, тогда заведётся!

Он открыл дверцу машины, осторожно перешагнул нарытую Фунтиком траншею и даже сделал пару шагов, как вдруг радостное всхрюкивание заставило его нервно подпрыгнуть и обернуться.

– Фунт, толкай! – Фёдор отлично умел координировать действия минипига даже из кустов, и тот послушно пихнул носом распахнутую дверцу машины, захлопнув её, и уселся рядом, привалившись тушкой к автомобильному боку.

– Ах, ты! Вон! Пшёл… вон от тачки! – заорал Алекс, схватил тяжеленный берёзовый сук с капота и…

– Федь, а Федь, я хорошо бегаю? – прохрюкал довольный Фунтик, который, весело повизгивая, носился по дачной улице.

– Прекрасно! Отлично ты бегаешь! Подпускай его поближе, только смотри, чтобы он тебя не ударил! – инструктировал его кот.

– Подпускаю, а дальше? – Фунтик любил точные указания.

– А дальше остановись вплотную у его возилки и жди… Жди… – Фёдор точно рассчитал время. – Теперь беги! Быстро-быстро беги!

Фунтик стартовал так, что влажная земля от копытец полетела прямо в преследователя, но совсем не это было самым главным! Фёдор отлично рассчитал азарт и ярость Алекса, так что замах последнего берёзовой дубинкой не прошёл даром: вмятина на дверце заставила последнего издать вопль на границе ультразвукового диапазона, а непереводимая игра слов добавила минусов его характеристике в глазах окружающих.

– Ну, всёёё, я тебя за это точно пришибyyy! – заорал Алекс, кидаясь за Фунтиком.

– Фунт, теперь в кусты, а там – в дырку в заборе! Домой беги! – скомандовал Фёдор. – Теперь мой выход!

Алекс, врубившийся за мелкой свиньёй в кусты, услышал неожиданный звук: у него за спиной громко и вызывающе загудел его собственный автомобильный клаксон. Обернувшись, взбешённый парень едва удержал в руках палку: в машине на переднем сидении стоял кот! Да мало того, что просто стоял, он, глядя через открытое окно прямо в лицо Алексу, изо всех сил нажимал на «возильную гуделку».

– Тыыы! Гaд! Слезь! Брысь из моей машины!

Алекс выдрался из кустов и кинулся к машине, кот выпрыгнул из открытого окна, но вовсе и не собирался куда-то бежать! Он взлетел на капот, и к нему тут же присоединилась мелкая рыжеватая кошка.

– Ах, вы тут ещё свиданки устраивать вздумали! – зарычал Алекс, уже чрезвычайно плохо собой владеющий. – Пшлииии!

Взмах берёзового сука прибавил новую вмятину на капоте, правда, котам это ничуть не повредило, и они перебазировались на крышу.

– Аааа! – «палица» взвилась снова, аналогично капоту украсив и крышу…

– Ну, надо же, какой нервный! – фыркал Фёдор. – И люди все вокруг у него плохие, и животные, берёзу ушиб… даже возилку свою не пожалел!

Он отозвал недовольную Глафиру, только-только вошедшую во вкус, и теперь из кустов наблюдал за Алексом, поливавшем последними словами всё окружающее.

– Ты ж смотри… так и не понял, что ему бы помолчать лучше! – удивлённо качал головой кот.

Отдышавшийся Алекс оценил ущерб и только за голову схватился!

– Вот скoты! Свинья эта и кошаки! Всё из-за них! – шипел он, касаясь погнутого капота и ободранной краски на крыше и дверцах машины. – Это ж сколько мне бабла надо будет, чтобы тачку восстановить! А всё Сонька!

Появление на улице давешних подростков он воспринял с энтузиазмом.

– Эй, вы! Где в вашей деревне можно найти кого-то, кто меня на буксир возьмёт?

– Да у нас сейчас все разъехались! – развела руками девочка. – Кто на поле, кто в коровнике, кто на птицефабрике! Хотите, мы вам поможем?

– Вы? – Алекс придирчиво осмотрел троицу. Он предпочел бы кого покрепче, конечно, но сам видел, как миниатюрная девица выталкивала машину из грязи и даже сделала это. – Ну, ладно, так уж и быть, помогайте! – разрешил он. – Надо снять тачку с дерева! Вон, видите, она на стволе застряла!

Берёза, так опрометчиво выросшая на пути Алекса, имела у основания утолщение, собственно, на нём и застряла передняя часть машины.

– Так, упираемся и толкаем! – Алекс сам подал пример. Мальчишки присоединились к нему, девочка координировала усилия, подсказывая, в какую сторону лучше толкать, и через несколько минут машина с облегчением рассталась с негостеприимной берёзой.

Алекс рванул за руль, проверил зажигание и облегчённо выдохнул:

– Завелась!

– Ну, ладно! Тогда счастливого пути! Вам теперь главное нашу дорогу пережить! – вразнобой покивали подростки.

– А что там на дороге? – насторожился Алекс. – Тут-то вон… нормальная!

– Тут, конечно! А вот таааам! – Мишка махнул рукой в сторону отличного шоссе. – Ой, там совсем плохая.

– Да, там из свинарника вывозили отходы, а они взяли и того…

– Чего того? – всё, что было связано со свиньями, Алексу уже не нравилось.

– Ну, протекли они… Дорога и так была не ахти, а теперь и вовсе поганая: если машина вязнет, просто так не вытолкать – трактор нужен.

– Почему? – не понял Алекс.

– Как почему? Кто же в грязь-то такую полезет? – разъяснила ему девчонка. – Мы-то, конечно, деревенские, привычные, но не к ТАКОМУ же!

Перед глазами Алекса нарисовалась столь яркая картина, что аж мурашки по спине замаршировали.

– Так как выехать?

Компания переглянулась.

– Сложно вам будет… тут же все на УАЗИКАХ да на Нивах… – вздохнул Пашка. – Ну, вот дядька Никодим ещё на буханке…

– Дяррревня! – прорычал Алекс.

– Ой, и не говорите! – махнул рукой Мишка… – Так что вам только обратно!

– Да я оттуда едва выехал! – рявкнул Алекс.

– Ну, выехали же… А отсюда ни-ни, выехать точно не получится! – вздохнула Полина. – Разве что в этом, что разлилось, ходить и машину выталкивать. А если упадёте?

Для Алекса это было уже чересчур! Он, шипя и ругаясь, снова сел за руль, захлопнул собственноручно изуродованную дверцу и потребовал точных инструкций, как именно ему ехать…

– Да вот как сюда ехали… только у болотца поверните в другую сторону! – серьёзно кивнули мальчишки

– И достойной вам дороги! – напутствовала его Полина.

– Кого достойной? – удивился напоследок Алекс.

– Вас, конечно! – хмыкнул Мишка. – Кого же ещё?

Они переглянулись. – И ведь что во всём этом самое приятное – про маршрут ни слова не соврали! Он реально может выехать на шоссе…– заметил Пашка, когда несчастная машина скрылась из виду.

– Может, если не увязнет и на заброшенную свиноферму около соседней деревни не заедет. Оттуда по такой погоде никто без трактора ещё не выезжал! – Мишка и ПП уже достаточно излазили окрестности, чтобы знать все хитрости местных дорог.

– Ну, по словам и дорожка! – хмыкнул кот Фёдор из кустов. – Что заслужил, туда и прикатит!

Глава 34. Просто свет

Алекс ехал долго, трудно и почти безнадёжно: он завяз во всех рытвинах и гостеприимно раскинувшихся лужах, а под конец маршрута въехал на территорию бывшего свинарника, давно лишенного обитателей, но полного специфического аромата. Аромат активно пробудился после недавних дождей и навязчивым облаком укутывал нежданного гостя.

Гость долго вопил там по поводу ненaвистнoй ему деревни, но почему-то крики никак не помогли ему вытащить изгвазданную по крышу машину из насыщенного грязевого месива.

Пришлось вываливаться из-за руля и, спотыкаясь, поскальзываясь и местами даже падая, волочь собственное бренное тело до ближайших признаков цивилизации, бодро рассекающих на новеньком тракторе.

– Сколько? – взвыл стример-геймер, услыхав расценки за вызволение его тачки из объятий местной почвы. – Да вы спятили? Плачу пятьсот рублей!

– Заплати их себе сам, сам вытолкай свою тачку и будешь счастлив! – хмыкнул тракторист. – А мне отвлекаться от работы и вытягивать тебя аж до шоссе аж за пятьсот рублей нет никакого резона! И да… передумаешь – деньги вперёд!

Алекс, рассерженный несговорчивостью тракториста, которого он посчитал тyпoй деревенщинoй, почти уже оскорбился и убрался, но, вовремя сообразив, что без него машину попросту не достать, наконец-то раскошелился.

Когда он оказался на шоссе, то сильно напоминал себе собственную машину: грязный от ботинок и до макушки и тесно ознакомленный с разнообразием вязких почв данного района, местами странно благоухающий, Алекс жал на газ в надежде скорее убраться подальше от этого места и одновременно рассчитывая, что хотя бы какую-то часть грязи снесет с машины потоком встречного воздуха.

Грязь была другого мнения. Оона цепко держалась за попавший в её жадные объятия автомобиль и стремительно подсыхала, приобретая прочность древней глинобитной крепости.

Андрей Иванович Воронов тихо-мирно стоял на своём посту ГИБДД, когда мимо на предельной скорости промчалось нечто…

– Слушай, я уже даже не удивляюсь, я смирился, но мне всё хочется уточнить, почему? – напарник Василий покосился на Воронова, сосредоточенно настигающего правонарушителя.

– Чего тебе почему? – вздохнул Воронов.

– Почему они все в твою смену прутся? Причём, заметь, непременно с одной стороны! – любознательный Вася пожимал плечами. – Спорим, что из одной и той же местности?

– Почему-почему… планида у меня такая! – проворчал Андрей, прижимая к обочине машину Алекса, увлёкшегося избавлением от настырной грязевой оболочки. – А чего спорить? И так понятно, что оттуда… Амбре-то какое, ёлки-палки!

– Планида… – фыркнул развеселившийся Василий. – А вот чего у него машина битая? Прямо предвкушаю, как я внесу это в летописную тетрадочку!

Потрясающий душу инспекторов рассказ о страшных псах-убийцах, нападающей свинье, подлых котах и коварных подростках, загнавших его тачку в неописуемую грязь, Алекс дополнил уже смутными утренними воспоминаниями о козле, уличном туалете и нищей Соньке,

– Всё из-за Соньки! – повторял он, когда ему выписывали штраф. – Всё из-за неё! Я ж так и знал!

Самый разгар лета в Убежище выдался, как и полагается, шумным, ярким и весёлым.

ПП и Мишка описывали развеселившейся Людмиле собственные успехи на ниве доморощенных Сусаниных, а Атака, Пин и Тим сопровождали их рассказ всевозможными дополнениями типа гонок по лестнице за кошкой, гонок обратно от кошки и радостными прыжками на хозяев.

Гирь, влюбившийся в мимогуляющую красавицу-лабрадоршу, вдохновенно пел в её честь, вызывая нервное подрагивание окон в Нинином доме-мастерской.

Полосатость, который вынужденно смирился с чрезвычайно дружелюбной рыжей пуховой китайской курицей, практически ежедневно прибегавшей к нему в гости, осуществлял миссию по доставке Манюни домой. Он только вздыхал, когда она мчалась по направлению к его любимому лежбищу, чтобы устроиться рядом и подремать на солнышке, а теперь с наступлением вечера неумолимо гнал её в курятник, традиционно придавая ускорение пушистому тылу.

Лиза и Татьяна уговаривали Глашку вернуться в дом и не сводить с ума Крока и Дила, которые ответственно её отслеживали, кося маленькими глазками и шумно вздыхая.

Лариса в стотысячный раз купала Фунтика, увлечённо ныряющего в детском бассейне и воображающего себя в большом водоёме. Минипиг от водных процедур получал кучу удовольствия, а хозяйка недоумевала, где можно было ТАК запачкаться, причём не просто, а многослойно и разнообразно.

Ася, приехавшая с работы, наслаждалась покоем и тишиной, правда, ровно до того момента, когда у неё на участке не появились пятеро ежей, вокруг которых с восторгом запрыгала Арька.

Альбина Риты Михайловны в очередной раз начистила физиомордию сокилу Эдику, долго и упорно загоняя его в бочку с водой, а потом далеко не сразу позволив оттуда выбраться.

Александр с котом Клифом мирно готовили ужин, то есть готовил Александр, а Клиф помогал ему своим присутствием, моральной поддержкой и заимствованием мясных кусков, чтобы его человеку меньше было возиться.

В лесу неподалёку остолбенело застыл мужчина под кодовой кличкой «Птицелов». Он узрел разломанную птичью ловушку и рядом настоящее страусиное огромное перо…

А Владимир и Нина подъезжали к Убежищу, вырвавшись из пыльной, жаркой, переполненной автомобильными пробками Москвы и улыбались.

– Я вот всё думаю, как жил-то без всего этого? – Владимир привычно притормозил, пропуская Полосатость с рыжей курицей. – Гляди, твой котяра опять Манюню домой гонит. На месте её хозяйки я бы ему премию выдавал!

– Ну, судя по его объёму, она так и делает, – рассмеялась Нина. – А как жил? Ну, наверное, ты просто не знал, как это может быть…

– Когда совмещается несовместимое, – Владимир покрутил головой, наблюдая за ловкими маневрами Полосатости, – когда бывает совершенно невозможное…

– Когда приветствуют все знакомые, причём не только люди! – рассмеялась Нина, помахав рукой Асе с развесёлой Арькой под мышкой, осторожно провожающей веником до ближайших кустов ежиную семью, а потом кивнув на голубиную стаю, традиционно закружившуюся над их машиной.

– Когда твой пёс басом поёт арию Бориса Годунова, – кивнул ей Владимир, расслышавший низкие густые рулады Гиря.

– Когда Эдика, похоже, опять постигла неудача в любви и теперь ему до ночи сушиться! – Нина проводила взглядом мокрого и облезлого чёрно-белого Эдика.

– А самое-то главное, когда едешь туда, где тебя ждут просто потому, что любят, потому что ты нужен сам по себе! – сформулировал Владимир закон своего Убежища.

В Убежище наступал самый обычный вечер, которому нравилось приходить в эту местность и укрывать сумерками дома и их обитателей. Нравилось, потому что его приход не приносил им тоскливых раздумий или сожалений, громких ссор или тихой ворчливой воркотни. Нет! Вечер тут – это время отдохнуть после хлопотного дня, вкусно поесть, поговорить о всяких разностях, порадоваться друг другу; время света, который зажигается от электричества, и совсем другого света, которому безразлично время суток, – света, который возникает между теми, кто любит кого-то больше себя самого. Света обыкновенного Убежища.

Конец пятой книги.

Content

Ольга Назарова
Убежище. Книга пятая

Глава 1. Новогодний придверный кот

Глава 2. Правила обезвреживания свадебных гостей

Глава 3. Терпение Ярославского вокзала

Глава 4. Мировоззрение энерговампира

Глава 5. Расчистка поля для охоты

Глава 6. Разговоры и планы

Глава 7. Военные хитрости никто не отменял

Глава 8. Свадьба в третий раз

Глава 9. Тётушка исключительных моральных принципов

Глава 10. Стремительное переобувание в воздухе

Глава 11. Нянька для близнецов

Глава 12. Козлодоставка

Глава 13. Харизма – вещь прожорливая

Глава 14. Женщина на тропе войны

Глава 15. Козёл с принципами

Глава 16. Визит захребетников

Глава 17. Несъедобные ягодки

Глава 18. Планы на жизнь

Глава 19. Обычная реальность

Глава 20. Самосохранение мужчины от мейн-куна

Глава 21. Котостранности и непонятности

Глава 22. Любовь к искусству ПП

Глава 23. Не чужой кот

Глава 24. Воронья погоня

Глава 25. Вариации с интонациями

Глава 26. Ну, чем я не королева

Глава 27. Добром за добро

Глава 28. Познакомьтесь, вот ваш ребёнок

Глава 29. Филигранная манипуляция окружающими

Глава 30. Своё собственное

Глава 31. Первый самостоятельный шаг взрослого мальчика

Глава 32. Дорога – берёза – машина

Глава 33. Не привлекайте крокодилов воплями

Глава 34. Просто свет