Ольга Назарова

Убежище. Книга шестая

Посвящается моей маме – моему Убежищу.

Глава 1. Голодный людь – вредный людь

Разгар лета, июль, прекраснейшая погода – тёплая, с ласковыми короткими дождиками, с запахом скошенной травы и клубники, с грибами, поджидающими в лесах.

Лето ликовало, погода пела, полные ароматов разнотравья ветра нашептывали что-то, а Лиза в редкой смеси раздражения и уныния гуляла с бультерьерами по этому безукоризненному летнему раздолью, не замечая вокруг ничего хорошего.

Крок и Дил трусили рядом с расстроенной хозяйкой, мрачно переглядываясь. Если бы они только могли ей помочь!

Безмятежное июльское лето, каникулы, отпуск… Что может быть лучше?

– Отсутствие на горизонте братца и его супруги! – бормотала себе под нос Лиза. – Казалось бы… Чего вам ещё надо? Живёте себе бесплатно, никто вас не гонит, в жизнь не вмешивается, ничего не хочет от вас. Так нет! Нужно, чтобы все вокруг скакали, все желания исполняли, деньги на подносе носили, в ножки кланялись… – сердилась Лиза. – Да ещё ребёнок… Нет, ну, когда два взрослых человека женаты и решают завести ребёнка, это прекрасно! Заводите на здоровье! Только при чём тут моя мама? Ну, в смысле, будущая бабушка? И, что показательно, только одна бабушка, а вторая – матушка Викуси ненаглядной – вроде как и вовсе не при делах!

Этот пламенный монолог проистекал из-за визита Гоши, сияющего собственным светом.

«Мама, я тебя поздравляю! Ты скоро станешь бабушкой! – провозгласил он с порога, а потом, принюхавшись, деловито уточнил. – Котлетами пахнет, да? Вот и славно, а то я голодный».

– Конечно же, мама кинулась его кормить-поить, поздравлять… А мне так хотелось ему миску с фаршем на маковку надеть! Его не было столько времени. Он не уточнял, как у мамы дела, как она себя чувствует, ему по ходу вообще на это плевать! А тут, нате вам… Счастье привалило! Ррррр…

– Рычит! – уважительно кивнул Крок.

– Сердится! – вздохнул Дил. – Оно и понятно… Бывший хозяин столько котлет слопал – наверное, Лизе не хватило!

– И как в него столько влезло-то? – удивлялся Крок. – Его что, дома не кормят?

– Наверное, нет… Бедняга! – пожалел бывшего хозяина добросердечный Дил. – И зачем ему такая Вика-Фррррфика, если миска пустая? Ну, ладно мы, собаки… он же людь!

– Людь, которого не кормят, становится очень вредный, прожорливый и гррррубый! – сообща решили братья-бультерьеры.

Лиза, которая всё ещё переживала из-за разговора с братом, понятия не имела, что её псы вывели один из основных законов мира: голодный людь – вредный людь!

«Вообще-то, это чистой воды хамство! – рассуждала она про себя. – Он же в прошлый раз вроде всё понял, мама ему объяснила, что квартиру на него переоформлять не будет. Ага… прошло несколько месяцев, память обновилась, извилины мозга выпрямились, а сам мозг стал напоминать… ээээ… противоположную часть тела, так сказать, на метр ниже… такой же безмятежно-гладкий и незамутнённый».

Гоша действительно выглядел абсолютно беззаботно-уверенным в том, что мама, осчастливленная новостью о грядущем первом внуке, схватит его за шкирку и помчится дарственную на квартиру подписывать!

Он ел котлеты, улыбался, шутил, рассыпал улыбки, не забывая рассказывать, как именно они с Викочкой волновались, как обрадовались, когда тест показал, что у них будет ребёнок, и как Викочка загрустила, что квартиры у них нет!

«Действительно… как же не загрустить? Отжать квартиру не вышло, сколько ни пыталась, муж- подкаблучник наскучил, а тут ещё и проблема нарисовалась… – Лиза невесело усмехнулась. В том, что Вика детей не хочет, она была абсолютно уверена. – Ну, почему так, а? Как ты, дyрень, вмазался-то в такую «счастливую семейную жизнь»?» – мысленно спросила она у брата, вспоминая, как тяжело было маме говорить сыну:

– Гошенька, мы с тобой уже это обсуждали.

– Но мам, ребёнок!

– И что?

– Как что? – Гоша изумлённо замер. – Это же твой внук! Ты что, допустишь, чтобы ему негде было жить?

– Во-первых, я вас из квартиры и не гоню, во-вторых, почему ты это допускаешь? Почему ты, как будущий отец, за это время не собрал деньги, хотя бы часть денег на ипотечный взнос?

– Потому что… потому что я не хочу корячиться на банк! – вспылил Гоша. – У меня есть моя квартира, и я хочу её получить для своего ребёнка! Иначе… иначе… я могу прописать ребёнка, и он всё равно сможет жить там! – Гоша раскраснелся, даже кулаком по столу стукнул, так что недоеденные котлеты вместе с тарелкой нервно сдвинулись подальше от столь невоздержанного типа.

– Гоша, у тебя нет квартиры и не будет, пока ты сам её не купишь! – наконец-то не выдержала Татьяна. – Я понимаю, почему твой отец был против того, чтобы тебе что-то отдавать! Ты абсолютно не вырос, не повзрослел. Нет-нет, наличие беременной жены вовсе не доказательство твоей взрослости! Я рада, что у меня будет внук или внучка, но ты ради собственного ребёнка, должен взяться за ум. Ну, хоть немного начать думать собственной головой!

Гоша потом много чего сказал да такого, что Лиза не выдержала и просто-напросто выгнала его. Мама выпила кучу лекарств и, расстроенная, ушла к себе в комнату, а Лиза шла с собаками, всё продолжая бесконечной диалог с воображаемым братом.

– Как ты можешь так с мамой? Она что, чем-то тебя обидела? Не оформила квартиру в твою собственность? Так и правильно сделала! Ты же её тут же подаришь Вике, и, может быть, она позволит тебе немножечко там пожить перед разводом. Где-нибудь в стенном шкафу, как моли… Моль Гоша… как это мило!

Лиза фыркнула и тут же обратила внимание, что псы насторожились.

Метрах в десяти от того места, где остановилась Лиза, придорожные кусты затрещали, и из них выпал чрезвычайно всклокоченный тип странно знакомого вида. Тип крепко зажал в руках абсолютно неуместное в наших широтах страусиное перо. Он так внимательно разглядывал что-то под ногами, что напрочь проигнорировал и столбом застывшую девицу, и двух изумлённых донельзя бультерьеров.

– Да где же? Ну, где же эти следы? – бормотал он. – Неужели потерял? Нет, я сейчас ещё раз всё проверю! – пробурчал тип и снова полез в те же самые заросли, из которых только что выбрался.

– Псиx.… – пробормотала Лиза с незабвенной интонацией ёжика в тумане и аккуратно обогнула кусты, в которых явно шли какие-то активные поиски…

Она невольно ускорила шаг, повернула на лесную тропку и тут же столкнулась с соседскими подростками, удобно устроившимися среди молодых елей.

Миша, Пашка и Полина явно наблюдали за сумасшедшим типом с пером и активно веселились.

– Не нашёл? – Мишка утирал выступившие от смеха слёзы.

– Неа, обратно залез и там шебуршит! – доложила Полинка. – А! Тёть Лиз, привет!

– Привет! – в присутствии ПП и Мишки расстраиваться из-за Гошиного дурацкого поведения не получалось. – А что это с тем странным типом? – она кивнула в сторону дороги. – Спорим, что вы к этому делу лапы приложили?

– Да чего там спорить? – пожал плечами Пашка. – Приложили, конечно! Этот самый тип – птицелов! Ставил ловушки на всякую лесную пернатую мелочь, вот мы и решили, что надо ему добычу покрупнее подогнать.

– Ээээ? – Лиза припомнила пышное перо в руках птицелова и нервно хихикнула. – Он что, теперь за страусом охотится?

Подростки переглянулись: у всех троих мелькнула мысль, что Лиза – абсолютно свойский человек.

– Ага! – расплылся в широкой улыбке Пашка. – А страусом у нас работает Полька, – он кивнул на очень странные босоножки, которые валялись около Полины.

Лиза присмотрелась и увидела, что к подошвам стареньких босоножек прикреплено что-то напоминающее жутковатую в своей непривычности лапу страуса.

– Специально смотрели, как лапы у них выглядят, – похвастался Мишка, – чтобы правдоподобнее было!

Лиза представила, что должен ощутить подмосковный птицелов, наткнувшийся в родимом лесочке на отпечатки лап и перья страуса…

– Граждане, а он с ума не сойдёт?

– Неее, если от тигра не сошёл, то страуса уже должен пережить вполне нормально! – рассмеялся Мишка. – Не пугайтесь, это мы припомнили фильм «Полосатый рейс», – объяснил он. – А про страуса взяли идею из рассказов про Шерлока Холмса: было там такое, когда лошадей подковывали подковами как коровье копыто. И, если совсем честно, я не буду расстраиваться, если этот тип немного ошалеет – мы птиц выпускали всё это время, которых этот паразит ловил, – он посерьёзнел. – Некоторые в таком шоке были, что даже взлететь не сразу могли!

Лиза и не думала, что они хулиганят. Как-то сразу было понятно, что ребята не по этому делу…

– Как быстро всё становится видно, – думала она, пока Пашка удалился на разведку, а Полина сняла кроссовки и держала наготове старенькие босоножки со страусиными «следками». – Вот взять даже детей и подростков у меня в школе: смотришь на них и понимаешь, что вот тот – лидер, этот – наоборот, пойдёт за сильным, но прикроет спину, а тот сдаст запросто обоих! Девчушки тоже… одна – королева, пусть ещё с мультяшными заколочками в волосах, другая – мышка незаметная, которой, ой как, придётся убеждать себя в том, что она тоже имеет право на место под солнцем. И этих видно! ПП и Мишка никогда не станут по-пустому хулиганить, а если уж что-то делают, то по серьёзному поводу!

Серьёзный повод дружной компании покружился по лесочку, наткнулся на потерянные было отпечатки и, не замечая ничего вокруг, как охотничий пёс, пошёл по следу.

– Вот что странно… – задумчиво протянул Мишка, когда невдалеке раздался торжествующий голос птицелова, обнаружившего очередное страусиное перо. – Почему он не задумался, а что он будет делать со страусом, когда его догонит?

– С учётом того, что они взмахом ножки могут человеку ноги переломать, а коготком порвать всё, что им попадётся, он как-то очень неразумен… – Полина со вздохом потопала ногами, проверяя, а надёжно ли держатся босоножки. – Ладно, пойду я.… побегаю на благо здешних птиц!

Лиза шла домой, и в голове у неё крутилась последняя Полинина фраза, манила, дразнила ускользающим смысловым хвостом, пока, наконец, не сжалилась и не оформилась в догадку.

– Побегать на благо… Точно! Ну, братец, теперь-то я знаю, как тебя обезоружить, чтобы ты к маме не лез!

Псы, уловившие настроение хозяйки, тут же воспряли, завиляли хвостами, весело переглядываясь друг с другом.

– Повеселела! Может, нам надо было того типа погонять, чтобы она ещё порадовалась? – Крок вопросительно пофыркал.

– Неее, по-моему, она вспомнила, что у неё в миске ещё много мяса есть, ну, такого, которое люди зовут ффффрррш, – Дил был умнее брата аж на несколько минут. – Наверняка сейчас придёт и будет котлеты делать!

Он запросто мог бы кичиться своими предсказаниями, но не стал – брата нежно любил. Поэтому когда увидел, что Лиза действительно стала жарить котлеты, просто широко и счастливо улыбнулся такой улыбкой, которая сбивала с ног наиболее внушаемых встречных прохожих.

– Мам, я знаю, как сделать так, чтобы Гоша к нам с глупостями не приставал! – торжествующе заявила Лиза, появившись в маминой комнате с блюдом благоухающих котлет.

– Лиз, он же мой сын – я на членовредительство не согласна! – слабо улыбнулась Татьяна, которая лежала, стараясь утихомирить сердце, скачущее как необъезженная лошадь и отбивающее бешенный ритм.

– И не надо! – тут Лиза несколько покривила душой: она была полностью убеждена, что Гоше крепко достанется как минимум туфлей по загривку, но достанется от супруги, а это не считается… – Он просто побегает во благо!

План был изложен, обдуман и принят, так что, когда Андрей – Лизин муж – приехал с работы, машинально изловив пролетающую мимо дома Глафиру, Татьяна уже пришла в себя и с удовольствием предвкушала это самое «благо» …

– А что? Живу, живу, а ещё не посвекобрилась ни разу! Надо исправляться! – посмеивалась она, скармливая котлетку восторженным булькам. – Буду совершенствовать свою натуру!

Ближайшая соседка Татьяны – Людмила – тоже размышляла о натуре, правда, не о своей.

– Какую изумительную глупость я сотворила, когда пригласила её в гости! – думала она, укладывая крупную ароматную клубнику на блюдо. – Но кто бы мог подумать, что Зина так изменится? Откуда что взялось?

Она покосилась на приехавшую к ней в гости старинную подругу и незаметно вздохнула: та опять собиралась осчастливить мир своими откровениями.

– Людка, ты всегда была глупой и до сих пор не поумнела! Ты посмотри только, как ты живёшь? На тебе все ездят! Сели на шею, ноги свесили и рады! Сын сбросил на тебя внука, а у того самый отвратительный возраст – ты с ним ещё наплачешься! Не возраст, а сплошной подростковый кризис!

Дальше следовало длительное описание жутких жутей, происходивших с многочисленными подростками из Зининых знакомых семей:

– Потом эта самая Нина! Как ты дошла до жизни такой? Тебя из твоего собственного дома выжила невестка-змеючка, ты живёшь в какой-то халупе и ещё радуешься!

– Зина, я же тебе уже говорила… – безнадёжно вздохнула Людмила, которая никак не могла понять, как эта громогласная, бестактная тётка оказалась на месте её весёлой и жизнерадостной подруги. – Это мой дом! Летний дом. В большой я пойду жить зимой. А сейчас мне тут комфортнее и спокойнее – я же сейчас варенье варю, банки стерилизую, пар, кипяток… Так что всё не так!

– Ага, не так! Ты сама-то в это веришь? Мало сына, внука, невестки, так тут ещё псарня-кошарня какая-то и ещё парень с девчонкой крутятся! Они-то что тут делают? Нет-нет, не говори мне про то, что это племянники невестки и Мишкины друзья. Ты мне лучше скажи, тебе-то они зачем?

Зина осмотрела стол, ловко смахнула с тарелки последние ломтики нарезки, устроила из них многоуровневый бутерброд и продолжила:

– Вот, я так и знала, что ты тут без меня пропадаешь! Всегда была бесхарактерной, такой и осталась! Ну, ничего-ничего… Я тебя в чувство приведу.

Людмила, которая отродясь не была бесхарактерной, мрачно воззрилась на Зинаиду.

– Чует моё сердце, что добром это не закончится! Придётся принимать меры! – подумала она и снова вспомнила весёлую, громкую и шебутную Зинку, с которой они столько лет проработали на севере. – Как же ты так изменилась?

Глава 2. Нетто и брутто обид

Неправда, что люди не меняются. Ещё как меняются! Человек, с неприязнью рассуждающий о том, что дети – это визгливые и распущенные маленькие чудовища, через несколько лет вполне может замирать от счастья, находясь в эпицентре чудовищевращения – на детской площадке. И просто потому, что около него топает его собственное чуд… неее, что вы! Не чудовище, а чудо, щедро улыбающееся ему во все четыре имеющихся в наличии зуба. И от этого почему-то тает даже тень неприязни, и детский визг уже не раздражает, а всего лишь напоминает, что некоторое время назад он сам так же счастливо и заливисто пищал, катаясь с горки.

Тот, кто с брезгливостью и недоумением фыркал на владельцев кошек и собак, при некоторых изменениях в своей жизни вполне-вполне может стать кошатником, собачником и даже владельцем чего-то неожиданно экзотичного. И любить этих странных существ, так не похожих на людей, и беспокоиться за них, и наконец, осознать, что они умеют чувствовать не хуже нас, умеют радоваться и расстраиваться, скорбеть, умирать с тоски, сиять от счастья, да и просто любить.

Женоненавистник может внезапно влюбиться и найти свою, вовсе не ненавистную для него женщину, у которой он не станет выискивать недостатки. А решительная и абсолютно убеждённая в полной бесполезности мужчин женщина может наконец-то признать, что мужчины тоже люди, а вот этот, конкретный, ещё и любимый!

Не стоит ставить на человека увесистую и безнадёжную печать с надписью по краю «Человек не меняется» просто потому, что за свою жизнь меняется каждый, больше или меньше, вольно или невольно, заметно или подспудно, но это происходит.

Правда, эти изменения, к сожалению, не всегда хорошие. Бывает так, что из весёлой, заводной и радостной девочки-хохотушки вырастает яркая, открытая и приятная девушка, а потом… Потом у неё отрастают моральные когти, клыки и перепончатые крылья… И становится она чем-то вроде гарпии, заключённой в человеческое обличье.

Людмила слушала свою подругу, с которой они ещё в институте вместе учились, и злилась на себя:

– Дyрындa наивная! Я же сама! Сама её позвала! Соскучилась по старой подруге… Ну, не балда ли? С чего я взяла, что время на ней никак не отразилось и она так и осталась той самой моей Зинкой? Надо же было хотя бы пообщаться побольше, прежде чем звать, да ещё куда звать! Домой! В святая святых, можно сказать! И что мне теперь делать? Была бы она из Москвы, я просто попросила бы её уехать да и всё. А тут как?

Зина после выхода на пенсию уехала в Сыктывкар к родным. Денег у неё лишних не было – приезд к старой подруге был рассчитан до копейки и билет обратно куплен заранее.

– Сил нет всё это выслушивать… выставить её? И куда она пойдёт? На гостиницу у неё денег не хватит точно! Билет менять? Не знаю, можно ли будет получить за него всю стоимость и заказать новый… А денег на билет она точно не возьмёт! Ой, как же я и себя подвела, и её! Она-то, небось, тоже рассчитывала совсем на другой отдых – комфортный для себя!

Людмила постаралась просто отключиться от потока Зининых слов, закрыться от них, правда, голос старой знакомой всегда славился своей пронзительностью, так что это было непросто. В её сознание прорывались выражения:

– Жить надо для себя: всё равно никто не поблагодарит за помощь!

– Детей надо выкидывать из гнезда, вон, как птицы это делают!

– Внуки – дело детей. Я своё уже отвоспитывала – нечего мне чужую заботу подкидывать!

– Дармоедов хвостатых кормить – последнее дело, это только чокнутые с ними валандаются.

– Все мужики – неблагодарные гaды, ничего хорошего от них нет!

Людмила перебирала клубнику, стараясь не помять ягоды, и уныло размышляла о том, что её тактика не срабатывает.

– Она распаляется всё больше и больше. Такой… самозавод получается или самонавод… Нда, её бы военным конструкторам как образец идеального оружия! Сначала самозавелась своими же словами, потом самонавелась на цель, а потом каааак бахнет – и всё в труху! Одна беда – цели выбирает не те, по которым палить надо!

– Люда! Люд, ты меня что, не слушаешь? – Зинаида уже довела себя до такого возбуждения, что не могла усидеть на месте и, вскочив на ноги, заметалась по кухне.

– Честно? Не очень…

– Почему это? Ты что, со мной не согласна?

– Нет, – Людмила всегда избегала резких мер до последнего – как хирург отлично понимала, что ампутировать проще, чем вылечить. Одна беда, удалённое потом заново не вырастет, но, когда иного пути не было, решительности ей было не занимать: – Я с тобой не согласна!

– Че-го? В чём это? – Зинаида утвердила руки на том месте, где в юности у неё находилась талия, и воинственно уставилась на подругу.

– Могу прямо по пунктам… – вздохнула Людмила, аккуратно отставляя миску с клубникой подальше. – За помощь благодарности ждать не стоит – так сразу становится гораздо легче жить. Ты ведь не для благодарности помогаешь, а потому что сама чувствуешь необходимость в этом!

Зинаида мрачно сощурилась, но смолчала.

– Дети и гнёзда – старая теория, но в корне неверная – мы не птицы. Это у них птенцы часто больше никогда родителей не увидят, а мы-то живём не так!

Подруга стиснула зубы и сморщилась, словно что-то противное проглотила.

– Внуки… внуки – это счастье! Это продолжение тебя, причём полученное уже в том возрасте, когда ты в состоянии это осознать!

Зина заморгала глазами, словно туда попало что-то, но упрямо сжала кулаки.

– Животные… знаешь, их можно не любить – это личное дело каждого, можно не заводить, но вот назвать дармоедами никак нельзя. Не-не, не надо мне про то, что в деревне… как кошки мышей ловят, а собаки дом стерегут! Зин, ну, в самом-то деле. Ты же врач! Разве каждодневное и высокоэффективное избавление от стресса не благо? Я уже не говорю о побочных эффектах, а их хватает! Люди меньше страдают от одиночества, больше двигаются и смеются, легче начинают общение с себе подобными. А нормализация сердечного ритма и давления? А уменьшение суставных и мышечных болей? Зин, ну вот только не надо возмущённо надуваться. Ты не могла об этом не читать.

Людмила немного перевела дыхание и продолжила:

– Что там у нас ещё? Мужчины? Так ты сама отлично знаешь, что они разные, так же, как и мы!

– Неужели ты после своего мужа ещё можешь что-то хорошее про мужчин говорить? – не выдержала Зинаида.

– Конечно, могу! А что мой муж? Да, бросил с маленьким ребёнком да ушёл к другой… Это бывает. Да, тогда было очень трудно! Но прошло уже столько лет, его уже и на свете-то нет. Я его давным-давно простила!

– А я вот не прощаю! – прошипела Зина. – Это ты у нас такая вся правильная, а я так не могу! Ты знаешь, что меня муж бросил и ушёл к дочке подруги? Знаешь, что сын свалил к своей жене и носа не кажет? Знаешь, что внучку привозят раз в год? Как я, по-твоему, должна себя вести?

Зинаида гневно сощурилась и зашипела сдавленным голосом о негодяях, которые её окружают.

Людмила устало вздохнула.

– Голова разболелась… Нет, всё-таки лучшее средство от головной боли – это гильoтина! Лучшее, но уж очень кардинальное, так сказать! – подумала она. – Однако придётся остановить жёстко! – она уже и приготовилась это сделать, перевела взгляд на Зину, усевшуюся в кресло и продолжающую обличать весь мир оттуда, и тут заметила котов.

Фёдор и Маура подобрались совсем близко к спинке кресла и только что головами не покачивали, с сочувствием глядя на распалившуюся Зинаиду.

– Странно… Коты терпеть не могут скандалы… Чего это они? Словно врачебный симпозиум над больным и так сосредоточенно, словно обсуждают: «Коллега, пациент скорее жив, чем не жив…»

Людмила потом только радоваться могла, вспоминая, как сдержала резкие слова, вспомнила о том, какой была её Зинка, и в память об этом просто подошла и обняла её.

Зинаида поперхнулась на полуслове, чуть не задохнувшись от застрявших в горле жестоких и язвительных слов, а потом вдруг схватилась за руки Людмилы и горько разрыдалась.

– Я одна! Я осталась совсем-совсем одна, и мне так плохо! Почему? Почему у тебя всё по-другому? – в её словах не было зависти, а только недоумение. – За что они все так со мной? Это он изменил и ушёл, а я страдаю! Я до сих пор страдаю! У меня всё, всё плохо! Я никому не нужна.

– Ну, вот… высказала, наконец-то! – удовлетворённо кивнул Фёдор. – Понятное дело, будешь тут страдать, если насобирать и нацеплять на шкурку кучу репейника с колючками да ещё кататься на них годами!

Маура опасливо косилась на громкую и чужую женщину, но, так как была кошкой добросердечной, всё-таки решилась…

Мягкие кошачьи лапы аккуратно прошли по подлокотнику кресла, помедлили, но всё-таки шагнули на колени рыдающей гостьи.

– Ну, вот, а ты говоришь, что всё плохо и ты никому не нужна! Тебе посочувствовать пришли – значит, нужна! Сейчас пожалеют, и станет лучше, – успокаивающе сказала Людмила.

– Кошка? – горестно уточнила Зина. – Кошка пожалела? Люд, ты не сердись, но ты всё-таки того…

– Возможно, и того, и этого, и ещё раз этого… – рассмеялась Людмила, решившая нипочём не сердиться на эту несчастную «шляпу» – свою Зинку, в одиночку тянувшую на себе неподъёмный воз непрощённых обид, ещё старательно их раздувая и увеличивая. – Давай-ка я тебе чаю заварю, и мы спокойно поговорим.

Маура негромко тарахтела на коленях. В руках, заледеневших, несмотря на летнюю теплынь, оказалась блаженно-горячая чашка ароматного чая, а на столе возник бутерброд с клубничным вареньем точно так, как Зина когда-то любила – свежий белый хлеб, прохладное масло и рубиновое благоухающее варенье с кусочками клубники.

Зине показалось, что, если она сейчас же не съест этот бутерброд, она просто скончается!

Смотреть на плачущую Зинаиду, торопливо запихивающую в себя бутерброд и захлёбывающую его чаем, было совершенно невозможно – тоже хотелось поплакать от близости этого самого поганого одиночества и тоски.

Людмила машинально подхватила Фёдора и погладила его.

– Да, вот ещё, заражаться всяким не пойми чем! – Фёдор отлично видел те «репьи и колючки» которые кружили вокруг гостьи. – Фрррр на вас! Это человек моей стаи, так что нечего тут унынничать, тоскливиться и одиночничать! Кшшшш!

Он замурлыкал Людмиле, боднул её руку, намекая, что нечего тут лапы без дела держать, когда рядом котик заухомнечёсанный.

Зинаида прикончила бутерброд, вцепилась в чашку, словно в спасательный круг, и начала рассказывать и рассказывать…

– Ну, оно понятно… если день за днём вываливать на близких свою обиду, то у них тоже не останется сил эту обиду выносить. Так и её сын – сначала злился на отца и сочувствовал маме, потом, годами выслушивая её злость, обиды и претензии, которые всё никак не заканчивались и не заканчивались, невольно начал сердиться уже на неё саму, а потом попросту не выдержал и сбежал. Никому же не хочется жить в бездонном болоте, которое засасывает всех, кто в него попадает, – думала Людмила. – И что внучку не привозит тоже понятно! Кому надо, чтобы ребёнок слушал все эти высказывания… А всё почему? Потому что не у каждой беды есть свой вес, его можно нести нетто, то есть так, как есть в реальности, а можно – брутто, упаковывая беду в бесконечные проклятия, накручивая злость и отчаяние, скрепляя ненавистью. И в результате на выходе получаем неподъёмную ношу из обычного, чего уж там, развода. Ладно, будем распаковывать…

Клубника скучала в тазах, сумерки подползали к окнам, Зина крепко прижимала к себе Мауру и всё говорила и говорила…

Как же важно, когда можно выговориться и тебя выслушают! Да не просто так, а небезразлично! Людмила слушать умела, и Зинку ей было до слёз жалко, вот и получилось, что после их разговора огромнейшая трагедия, захватившая Зину с головой и почти совсем её под собой похоронившая, обрела расплывчатый вид мужчины в легкомысленном возрасте, который, получив «беса в ребро», рванул прибавлять себе седины с молодой подругой.

– Слушай, а я ведь его видала недавно! – вдруг рассмеялась Зина. – И чего я сразу-то не поняла… Он таким поблёкшим выглядит, словно из него все соки выпили!

– Внимание, теперь вопрос: и стоит ли из-за него так переживать? А?

Только-только решили подруги, что переживать не стоит, как у дома послышался дробный топот, словно мчались боевые слоны Александра Македонского.

– Бабушка, спаси её! – Мишка, ворвавшийся в дом первым, разжал ладони. – Она в ловушку попала! У нас тут птицелов завёлся. Он ставит, птицы попадаются, и мы выпускаем, а эту… Ба, мы не успели!

На грязных ладонях лежала чёрная в мелкую белую крапинку птица. Она тяжело дышала, глаза были закрыты, зато приоткрыт клюв.

– Ну-ка, дай сюда! – Зина решительно спустила с колен Мауру и приняла птаху.

Куда подевалась язвительная, желчная и холодная женщина, совсем недавно «потрошащая» окружающую действительность? Если бы не несчастный скворец, Люда разулыбалась бы, наблюдая за подругой.

Чуткие пальцы отличного терапевта-диагноста прощупали тельце, осторожно приоткрыли клюв, чтобы осмотреть слизистую.

– Она как в ловушке сидела? – Зина перевела взгляд на подростков.

– Не сидела, лежала на боку.

– Примять, пока нёс, не мог?

– Нет, что вы! Я очень аккуратно!

– А перья вокруг были?

– Были перья, и довольно много! – подал голос Пашка.

– Я думаю, что она билась о прутья, когда попала в ловушку, – дополнила Полина, заслужив острый, но вполне благосклонный взгляд Зины.

– Крыло подвисло, похоже, сильный ушиб. Люд, ты посмотри, но мне кажется, что перелома нет.

Редко какой птахе так везёт – осматривают аж два отличных врача. Перелома действительно не нашли. Врачебный прогноз был вполне положительным. Правда, и предписания имелись:

– Нужны шприц и физраствор! Явно у неё обезвоживание. А ещё хорошо бы глюкозу десятипроцентную. Нет глюкозы – пойдёт мёд.

Через несколько минут птица, получившая укол физраствора с глюкозой, которые у Людмилы «совершенно на всякий случай» были, напоенная, чтобы не пересыхало горло, и пересаженная в небольшую коробочку, неловко зашевелилась, подобрала под себя лапы и забилась в угол.

– Лапы ледяные от шока, так что можно немного лампой погреть. Люд, есть у тебя лампа накаливания? – Зинаида вдруг уверилась в том, что, во-первых, птица будет жива и здорова, а во-вторых, и она на что-то ещё годится.

– Бедняга скворец! – выдохнул переживавший Пашка. – Хорошо, что вы ему помогли!

Они все втроём загомонили, рассказывая, как выследили, куда птицелов установил эту ловушку, и тут Зина с изумлением поняла, что вовсе они не хулиганы-подростки, а нормальные неглупые ребята, да и девочка вполне славная – вон как волнуется, заглядывает к скворцу в коробку да ещё старается его не напугать.

Глава 3. Всё уже было, всё ещё будет

Внезапно ей стало тепло, так тепло, словно с ледяного, безнадёжного и непрекращающегося ни на миг холода она вошла домой… Только не в тот дом, где жила – в свою квартиру, пропитанную её ненавистью и отчаянием, а в дом, который у неё когда-то был, который сейчас жил только в памяти, манил её открытой дверью во снах, и казалось, что это так просто – переступи порог, а там тебя ждут, любят, прощают, верят в тебя! Там ты нужна любая, усталая, простуженная, чем-то раздражённая потому, что это всё неважно. Главное, что ты есть и вернулась домой!

Зина часто заморгала, стараясь прогнать непрошеные, глупые слёзы, и тут до неё дошло, что она как раз в таком доме и находится!

– А ведь Люда сумела сделать такой дом! И уже не в первый раз сумела. После холода, в который с головой макнул муж, она смогла согреть и себя, и маленького Володьку. Потом сын бизнесом переувлёкся да женился аж два раза неудачно – опять всё разрушилось, но Люда снова ухитрилась создать для себя и близких дом, куда хочется возвращаться, дом-безопасную пристань… Убежище от всего, что преследует, мучает и злит, от невзгод и бед, от холода. Может, может, и у меня получится?

Мишка не очень понимал, почему на него так уставилась бабушкина знакомая – неприятная, ворчливая тётка, которая с момента приезда рассматривала его так, словно он какой-то насекомус-вредителюс на её лучших цветах.

– И зачем бабуля на неё время тратит? Ну, ладно, с птицей тётка помогла, но бабушка и сама справилась бы! И чего к бабушке все лезут? – Мишка, если уж совсем честно, иногда сердился, когда бабуля бегала по соседям, у которых что-то то прихватывало, то кололо, то болело… – Пусть к врачам идут! Ну, к своим врачам! – думал он. – Если её даже и не зовут, то сами приходят да давай разговоры разговаривать! Потом-то уходят довольные, а она устаёт! А тут ещё и эта Зина привалила! Может, с Пашкой посоветоваться, как её «ускорить» на выезд?

Про Полину Мишке в последнее время думать не очень хотелось.

– Чего она вредничает постоянно? Как Кира уехала, так с Полькой вообще общаться стало невозможно! Что не скажешь, всё не так! – сердился он. – К каждому слову цепляться стала. Пашка – другое дело – он настоящий друг!

Полина Мишке нравилась, но вот демонстрировать ей это он нипочём не собирался.

– И так характер невыносимый, а узнает, совсем изводить будет! – решил предусмотрительный Мишка.

Короче, в настоящий момент он был недоволен всем и вся. Даже Тим, крутившийся у него под ногами, не улучшил настроения хозяина. Напротив, напомнил о том, что зверей-то у Мишки двое, а вот второго своего питомца он видит всё реже и реже.

– Совсем Фёдор от рук отбился. Как бабуля переехала обратно в старый дом, так и он тут постоянно пропадает, как будто мёдом ему здесь намазано! – ворчал он, возвращаясь домой.

В таком бухтящем настроении он и поужинал, и даже спать отправился, да что там… уже улёгся! И, уже засыпая, протянул было руку, чтобы включить будильник на смартфоне, ощупал пустую поверхность прикроватного столика и сообразил:

– Да я же смартфон у бабули забыл! Ну, точно! Приволок птицу, отдал, а потом смотрел в интернете, похожа она на дрозда или нет, выяснил, что это не дрозд, а скворец, положил смартфон на подоконник да так и ушёл.

С одной стороны, было очевидно, что ничего с его драгоценным гаджетом там не случится, а с другой…

– Ну, мне просто приятнее, когда он рядом! – сформулировал Мишка мысль, которая нипочём не давала ему уснуть. – Пойду заберу! Даже в дом могу не заходить – бабушка окна не закрывает, сетка от комаров снизу на окнах не прикреплена из-за Мауры и Фёдора, так что просуну руку да и возьму тихонечко, чтобы никого не разбудить.

Он беззвучно выбрался из дома, обратив внимание, что на перилах крыльца чёрной тенью восседает невозмутимая Полинина кошка Атака. Попытался было уговорить Тима подождать его дома, потом махнул рукой и вместе с псом зашагал налево – к бабушкиному домику.

Окно в кухне ожидаемо было открыто. На подоконнике, прямо около его смартфона сидел Фёдор, насмешливо, как показалось Мишке, посверкивая глазами. Миша подобрался поближе, стараясь не становиться на цветы, и уже совсем готов был просунуть руку под сетку и забрать смартфон, как услышал, что в тёмной кухне разговаривают.

– А ты всегда такой была. Сколько тебя помню, вокруг тебя вечно были люди, которым позарез хотелось поговорить с тобой да просто побыть рядом, – негромко говорила Зина.

– Ты преувеличиваешь, – легко отмахнулась Мишкина бабуля.

– Вовсе нет. Ты из тёплых…

– Это как?

– Я думала об этом. Если люди нейтральные, они просто находятся рядом. Но, если куда-то денутся, ну, уволятся и уйдут на другую работу или уедут, ты практически этого и не заметишь, хотя общаться с ними приятно, ненапряжно, а временами даже хорошо. Есть люди прохладные – с ними сложнее – они держат всех на расстоянии, и большая глупость влюбиться в такого человека, даже если тебе хочется большего, подойти ближе не выйдет. Не потому, что ты прохладному человеку неприятна, а просто ему так некомфортно – вот поди постой там, в стороночке, а душевно ближе ни-ни… Есть просто холодные – к таким и не подойдёшь. Они прямо-таки против каких-то доверительных отношений, хотя бы и с семьёй, с любимыми – ну, не могут они дать что-то другое, раз у них самих нет такого в наличии. Я знаю, как это, у меня отец был такой.

Мишка присел под окном, придерживая Тима, чтобы пёс не зашумел. С одной стороны, подслушивать было как-то неловко, а с другой, если он сейчас уйдёт, его точно обнаружат!

– А ты… ты тёплая, вот к тебе люди и тянутся. Я это заметила давно, ещё когда мы учились. А ещё ты никогда не была жадной. Вечно у тебя деньги занимали…

– Так отдавали же, что тут такого? – удивилась Люда.

– По-моему, не все и отдавали, а ты не злилась… – задумчиво припомнила Зина. – Хотя сейчас речь не о деньгах, а, вообще, о щедрости, о том, что с тобой можно согреться. Ну, вот кажется, что всё-всё плохо, всё хорошее закончено и никогда не вернётся, а с тобой вроде как всё чуть полегче, а потом ещё полегче… И смотришь, а жить-то можно! Вот как это у тебя получается, а?

– Зин, а что такое случилось, чтобы никогда-никогда и всё плохо? Ну, я понимаю, когда не дай Бог, трагедия, уходит человек – вот это жутко тяжко, конечно. Но даже тогда… неужели же ты думаешь, что мы уходим в никуда?

– Нет, не думаю… – едва слышно ответила Зина.

– Уже легче, гораздо легче, когда ты понимаешь, что даже так, расставшись с любимыми, мы ещё встретимся! А уж если все живы-здоровы, паниковать из-за развода, курса рубля, проблем с начальством или тому подобных вещей просто не стоит… Знаешь, моя бабушка любила напевать такие слова:

– Всякое было – всякое будет. Что-то случилось? Время рассудит. Что-то уходит – что-то вернётся, после полуночи солнце проснётся. Солнце проснётся – холод растает, небо светлеет, и день наступает. День наступает – что-то приносит, что-то подарит, о чём-то попросит. Вечер навстречу? Что за кручина? Вечер для грусти твоей не причина. Тени ночные пускай не пугают – солнце поднимется – тени истают!

В середине бабушкиной присказки к её голосу присоединился ещё какой-то звук – громкое мурлыканье Фёдора.

– Пррравильно, прррравильно говорррришь… – согласно выпевал он, поддерживая отлично ему заметную мелодию: кошки часто видят то, что незаметно людям. – Так всё и есть, всё проходит, но остаётся в вас и с вами всё, что вы собррррали. Так не берите куски льда и камни: они тяжёлые, леденят и больно бьют по лапам… Берите и сохррряняйте тёплое, лёгкое и мягкое… Напррример, нас! – насмешливо пофыркал он. – А ещё тех, кто вас любит, и тех, кого любите вы. А ещё вашу память! Хорошую и тёплую, рррадостную. Она у всех есть, пусть маленькая, но есть! Берите её и прячьте подальше, чтобы она вас грела, как маленький огонёк, который не обжигает, но может вывести из абсолютной темноты и согреть, когда вокруг, кажется, нет ничего, кроме безнадёжного холода. Всё уже было – всё ещё будет… – вот как поём эту песенку мы, коты! – чуть громче мурлыкнул он, глядя в темноту за окном и обращаясь к своему Мишке. – Всё ещё будет!

Глава 4. Утро, прожитое для себя

Вопрос «Куда уходит детство?» можно задавать бесконечно. Ответ на него прост и непритязателен: никуда. Никуда не улетает оно воздушным шариком или бумажным корабликом по ручью. Никуда оно не может уйти. Оно ваше, личное, никому, кроме вас, не нужное. Куда же ему, бедному, деваться. Когда человек вдруг решает, что он взрослый-взрослый, детство торопливо прячется поглубже в память, укладывается там поуютнее на самое дно, укрывается всякими мелочами, чтобы его ненароком не заметили, да и дремлет себе потихоньку.

Правда, иногда выглядывает, смотрит вашими глазами и с сожалением провожает очередную покинутую вами или отданную любимую игрушку, памятную вещь, уходящую или попросту выброшенную под ноги уже взрослого человека детскую мечту. Смотрит, вздыхает и вновь ныряет поглубже в память.

А потом… Потом, когда мир взрослого человека по какой-то причине колеблется, устаёт жить по своим очень умным и здравомыслящим правилам, когда что-то случается, и уже невозможно найти выход. Память будит задремавшее детство, и оно выплывает на поверхность, напоминает о чём-то таком важном и позабытом. О том, что деньги и успешность – это ещё далеко не всё, о том, что бывают на свете самые настоящие чудеса, о том, что сказки вполне могут сбываться, если вдруг попадаются вам на пути, что мир снова может показаться огромным, неимоверно притягательным, новым! Этот самый мир ещё ого-го как может удивить даже самых самоуверенных в себе взрослых – он-то знает, что в глубине каждого из нас прячется наше детство, вопрос только в том, насколько глубоко…

Зинаида проснулась ещё затемно с ощущением того, что ей приснился какой-то потрясающе хороший сон.

– Хоть бы вспомнить… Ну, что ж такое-то? Столько лет сны не видела, наконец-то приснился, и на тебе: не помню!

Она поворочалась, потом решила проверить, как там поживает пострадавший скворец, выяснила, что очень даже неплохо, правда, крыло так и не подобрал.

– Ну, ладно, может, ещё всё и нормализуется! – пробормотала Зина. – Надо же, какой забавный…

Видимо, скворец чем-то и напомнил ей тот самый сон.

– Ой, вспомнила! Я видела, как в озере плавала! Я любила в детстве бегать на озеро рано-рано, на рассвете.

Зинаида ещё повспоминала свой сон, а потом вдруг решительно засобиралась.

– Когда ещё-то? А? Дома на озеро так не сбегаешь, и далеко, и встретится ещё кто-нибудь из знакомых… вроде как несолидно, а тут меня никто не знает, озеро рядом, погода подходящая. Давай, Зинка! Не сделаешь – потом жалеть будешь!

Она быстро собрала в сумку полотенце, тёплый халат на всякий случай, резиновую шапочку. Оделась, написала Люде коротенькую записочку, чтобы та не волновалась, если обнаружит, что подруги на месте нет, и потихоньку выбралась из дома.

Чем дальше уходила она по ещё тёмной дачной улочке по направлению к озеру, тем лучше становилось настроение.

– Как будто лет сорок пять с плеч сбросила, – пронеслось в голове у Зинаиды. – А я ведь ещё идти не хотела.

Нет, иногда всё-таки нужно сделать что-то этакое… совершенно неправильное при строгом взгляде со стороны, но очень-очень нужное тебе самому. Да и какая вам разница, как это выглядит для других? Живёте-то вы не для них, а для себя.

Зина, решившая прожить это утро для себя, вышла на озёрный берег как раз вовремя, когда рассвет на небе начал поднимать тяжёлые ночные завеси, освобождая светлый клочок неба с розовеющими полосками.

– Прохладно, но так и должно быть! – поёжилась Зинаида. – Да давай ты уже! Маленькая бегала купаться только так, а сейчас обленилась! – беззлобно поворчала она на себя.

Входила в воду долго, привыкала, ёжилась. Даже собралась было вернуться на берег и нырнуть в тёплый пушистый халат, взятый как раз для такого случая.

– Ну, уж нет! Потом жалеть буду до конца дней своих! – строго пригрозила себе Зина и через несколько минут, пересилив трусливое и опасливое: «Зин, а может, не надо? И так хорошо…», окунулась в воду.

– Ой, славно-то как! Вода лёгкая, чистая, пахнет приятно, держит, как морская! – Зина плавала прекрасно, а уж на спине и вовсе могла часами лежать.

Вот она и устроилась на тёмной воде, теперь кажущейся ей вполне тёплой, подняла взгляд в небо, где с одной стороны, там за деревьями, ещё упрямился, не желал уходить с неба месяц, а с другой – разгоралось красно-золотое сияние нового дня.

– Как же мне хорошо! – бормотала расслабившаяся Зина. – Словно смыло с меня всё лишнее, так легко… Ой, а чего это меня в какие-то камыши занесло? – удивилась она. – Ну, надо же! Вроде никакого течения и в помине нет, а всё-таки оно тут имеется!

Она не стала пытаться переворачиваться, нащупывать дно, по опыту зная, что попадёт в густой и вязкий ил. Нет, просто изменила направление и так же на спине уплыла подальше от зарослей, оказавшись у ивовых ветвей, окаймляющих края уютной заводи с деревянными мостками.

– Надо же, и как я это место с берега не увидела! – успела пожалеть Зинаида и тут же услышала такой визг, словно в спальню пансиона благородных девиц запустили несколько сотен жаб.

– Аййййййиииии! – вопила… нет, вопил! Вопил, завывал и истошно, по-бабьи, визжал какой-то субъект явно мужского пола и невнятной наружности. Наружность была надёжно защищена от посторонних взглядов костюмом защитной расцветки, столь любимой рыбаками. На голове красовалась кепка, из-под козырька которой и вылетали убийственной интенсивности вопли.

Зинаида была дамой не из трусливых… Во-первых, характер такой, во-вторых, профессия, однако. Каких только пациентов она не видела, в том числе и тех, которые были вполне себе опасны для окружающих. А в-третьих, Зина попросту разозлилась.

– Чего вопит этот болезный? А? Ничего такого не происходит! Стоит в обнимку с какой-то фигнёй типа сачка, уставился в воду на какую-то кочку и верещит. Нет, ну, ладно бы крючком себе куда-то попал – я бы поняла – у мужчин физиология уязвимая. Если куда не надо попадёт крючочком да со всего маху, мало не покажется! Так вроде ничего подобного тут нет: руками держится за сачок; уши, пальцы, шея и всё остальное явно целы и невредимы. Тогда чего так орать?»

Истериков Зина не любила. Опять же это чисто профессиональное качество.

– Настроение мне спугнул… Визгля какая-то! И ведь не затыкается и всё тут – экий завод большой! Нет, надо уточнить… может, у него почечная колика или ещё чего прихватило? Хотя поза, конечно, странная, словно он в воду с мостков смотрит и как прилип взглядом. Когда что-то болит, так никто стоять не будет. Ладно, может, он особенный какой-то, так что лучше спрошу.

Зина решительно выдвинулась из-за ивовых зарослей и звучно, чтобы привлечь внимание странной личности, уточнила:

– Молодой человек, вам что, плохо?

Эффект был такой, словно в рыбака молния попала. Он заткнулся, замер, как суслик, а потом взвился над мостками, одним шикарным прыжком добравшись до берега. Почти.

– Уй, как лихо! – сморщилась Зина, невольно посочувствовав неловкому падению странного типа с края мостков в неглубокую воду у бережка. – Ого… чего это его так из воды вынесло, что аж о бережок крякнуло?

Тип, с непонятной силой вылетевший с мелководья и от души приложившийся к берегу тем местом, на которое некоторые беспокойные люди разыскивают приключения, отшвырнул от себя странную штуковину, которую до сих пор сжимал в руках, и снова взвыл.

– Молодой человееек! Да что с вами? – осведомилась встревоженная непонятными рывками и завываниями Зина. Она нащупала кончиками пальцев дно и пошла к берегу.

Чего она совсем не ожидала, так это того, что явно пострадавший от чего-то тип начнёт пятиться, перебирая руками и отталкиваясь средством для поиска приключений, потому что ноги его как-то не очень слушались.

– Эй, вы здоровы? – уже всерьёз обеспокоившись, спросила Зина, вышедшая из воды уже по грудь.

Справа в кустах заводи ей послышался какой-то шорох, но отвлекаться она не стала.

– Иииии! – ответил ей болезный тип. – Иззззииидииии!

– Чего? – Зина вознамерилась выйти на берег. Нет, не то, чтоб ей охота было связываться, но совесть не позволяла уплыть и оставить явно пострадавшего одного в безлюдном месте. – Я сейчас к вам выйду! – обнадёжила она его.

– Нееееет! Иззззыдиии! – уже более внятно завопил тип, рывком перевернулся на живот, с усилием встал на четвереньки и рванул на четвереньках, с трудом собирая расползающиеся на влажной траве конечности.

– Чего «изыди»? Вот же! Налакаются, не пойми чего… Наберутся всякой гадости, а потом ерундой маются! – ворчала Зина, красивым кролем уплывая из заводи. – Надеюсь, он проспится где-нибудь в кустах и никого не испугает.

К счастью, кроль не располагает к тому, чтобы пловец внимательно прислушивался к окружающим его звукам, так что Зина не расслышала странные звуки в зарослях – похоже было на то, что кто-то пытается заглушить смех, но получается это у него из рук вон плохо.

Лёнька мчался на четвереньках, пока не врезался козырьком кепки в бампер собственной машины. С трудом перебирая руками, поднялся, лихорадочно оглядываясь, пробрался за руль. Через минуту машина уже катила прочь, подпрыгивая на ухабах и обиженно поскрипывая.

– Ррру-руууу… – вырывалось у Лёньки. – Жжжуууу-жжжжууть! – жужжал он.

Про электроудочку, рыбу, рыбалку и прочие вещи ему даже думать не хотелось!

– Бооольшеее ни-ни-ни! Ру-ру-русалки зззатянннут! – сформулировал он свой ужас и ещё сильнее нажал на газ, стремясь как можно скорее убраться подальше от озера. – Пе-пе-первый раз по-по-по-пугали рррыбой! Те-пе-перь за мной сами явиииились! – осознавал он масштабы грозящей ему опасности.

– Пщщщщ-пшшш-пишла вся эта рры-ббба! – решительно закивал сам себе Лёнька, опасливо поглядывая в зеркало заднего вида. – Ут-топнуть неохо-хо-та! – сформулировал он решительно. – Луччче в грузчики подраба-ба-батывать пойду. Главное, чтоб не рррыбу гр-гр-грузить!

Зина, наплававшись до приятной усталости и лёгкости, возвращалась домой в расчудесном настроении.

– Люда, я так отдохнула, прямо как новенькая! – похвасталась она подруге, которая только проснулась и вышла на крылечко уточнить, что на белом свете делается…

– Да ты прямо похорошела! – обрадовалась за подругу Людмила. – Может, и мне сходить поплавать с тобой за компанию?

– Ой, давай! – Зина, загоревшись идеей совместного плавания, рассказывала, как именно провела утро, а потом упомянула про странного типа. – Представляешь, он меня вроде как испугался!

– Ну, мы же с тобой знаем, какие бывают типы… – Людмила хмыкнула, покосившись на внука, с серьёзнейшим видом кормившего скворца.

Мишка явился с пластиковым контейнером, полным насекомых, за несколько минут до прихода Зины и теперь угощал ими немного освоившуюся птицу.

На Зинины откровения он и ухом не повёл – это Людмилу несколько удивило. А потом… потом она узрела в его всклокоченных волосах застрявший ивовый лист и только улыбнулась тихонько.

– Могла бы поспорить, что Миша и ПП значительно лучше всех остальных знают, что именно произошло с тем мужиком! – решила она. Правда, Зину шокировать не хотелось, поэтому она промолчала.

Пашка и Полина дожидались Мишу в саду.

– Ну, как? Покормил? – Пашка решил, что им не стоит слишком часто мелькать перед Зинаидой, вот они с сестрой и дожидались главного птичьего кормильца, валяясь в гамаках.

– Покормил. Ест отлично, да и так выглядит неплохо, только крыло так и не подобрал. Бабушка ещё раз посмотрела, сказала, что перелома точно нет – сильный ушиб. Фуууу, ну, и устал я! – Мишка растянулся на траве рядом с Тимом.

– Да уж, последняя ночка у нас выдалась активной! Хорошо, что сразу удалось выловить «ундину» после того, как Зина эта уплыла! – кивнул Пашка.

А Полина, делающая вид, что дремлет в гамаке, лениво уточнила:

– Куда ты её, кстати, дел?

– Пока у меня в комнате, в доме у Нины! – отчитался беспечный братец.

– Ты с ума сошёл? Она же собиралась уборку там делать! – Полина сердито уставилась на Пашку, – Убирай немедленно, а лучше – спусти!

– Вот ещё! А ну как он опять соберётся в заводь? К тому же он там оборудование своё бросил. Найти-то теперь точно не найдёт, но вот вернуться может, – Пашке не очень хотелось превращать в невнятную резиновую тряпочку отлично сделанную «ундину», которая выплыла из водных глубин прямо к склонившемуся к воде браконьеру.

– Понятно всё с тобой: тебе она просто нравится! – хихикнула вредина Полька. – Ты хоть перепрятать не забудь!

– Ну, да! Очень живописная штука вышла, – признался Пашка. – Ладно-ладно… Миш, чего она у нас раскомандовалась, а? – пожаловался он приятелю.

Полина только плечами пожала – её дело предупредить! В последнее время поведение брата и Мишки её стало сильно раздражать. Раньше-то Паша постоянно был с ней. Они вместе чем-то занимались, вместе придумывали какие-то идеи и осуществляли их, вместе проводили время. Нет, не всё время, конечно, а только большую его часть, но сейчас он вообще почти всегда с Мишкой! Свои разговоры, дурацкие шутки, переглядывания, смешки. А идея с ундиной, вообще-то, была её личная! Мальчишки, выяснившие, когда и где браконьер собирается глушить рыбу, не сообразили, что можно купить надувного тюленя активно-бирюзового цвета, надеть ему на голову маску со страшной перекошенной рожей, украшенной жутковатыми острыми зубами, сверху накрепко приклеить блондинистый длинный парик, а потом всё это слегка притопить, закрепив к опорам мостков, с которых Лёнчик собирался браконьерствовать. Да, пришлось поэкспериментировать со степенью «надутости» бывшего тюленя – он не должен был выпрыгивать из воды, а должен был медленно всплывать.

Лёнчик ожидаемо заинтересовался медленно всплывающим к поверхности золотистым пятном, а потом отлично среагировал, узрев жуткую зубастую рожу в обрамлении длинных русалочьих волос.

Появление в их спектакле Зины было, конечно же, неожиданностью, но подошло к общему настрою идеально!

– Я вот всё думаю: небось, этот несчастный решил, что его одна русалка попугала, потом вторая решила голосом в воду заманить, а когда он побежал, его же удочкой треснула током! – рассмеялся Пашка. – Ой, как он уползал-то…

– Да, уползал он классно! И ты по его примеру сейчас можешь осуществить то же самое! – мрачно порекомендовала братцу Полина, которая отлично видела чрезвычайно разъярённую Нину, волокущую к ним их ундину. – Нина тебя сейчас сама притопит!

– А может, и не притопит! – задумчиво сказала она, глядя в спины улепётывающих со всех ног приятелей. – Может, просто не догонит…

Нина злиться долго не умела – просто метнула бывшего тюленя, преобразованного в ундину, в племянника, и, что показательно, попала!

– Ну, тёть Нинаааа! – загудел Пашка, радуясь, что отделался, вообще-то, дёшево. – Она же вся в водорослях!

Вокруг Пашки, радуясь новой игре, весело прыгал Пин. Он тянул ундину зубами за приклеенный парик и фыркал от озёрного запаха.

Глава 5. Птицу Сирина заказывали

– Именно! И в твоей комнате почти болото с этой красавицы натекло, и покрывало на кровати всё в ряске! Я уж про свои нервы вообще молчу! Узреть такое без предупреждения… Так что моешь там всё, стираешь покрывало и в качестве компенсации для моей нервной системы честно рассказываешь, что это было! – грозно скомандовала Нина.

Мишка, который избежал кары, смывшись за кусты сирени, восторженно похрюкивал от смеха, обнимая за шею Тима и осознавая, что с Ниной ему, вообще-то, дивно повезло, это, во-первых, а во-вторых, он лично уговаривал беспечного Пашку ундину на кровати без маскировки не оставлять. Так что приятель выволочку, вообще-то, заслужил. Но оставлять друга один на один в борьбе с покрывалом было нехорошо, так что Мишка вылез из сирени и пошёл за Пашей – помогать.

Зато Полина расположилась в гамаке и явно не собиралась присоединяться к штрафной команде.

– Поль, пошли, а? – Пашка сильно рассчитывал на помощь сестрицы. В стирке он был не силён.

– С чего бы? Я тебя предупредила?

– Ну… было дело! Но меня и Мишка предупреждал, только он-то идёт! – возразил Пашка.

– Вот пусть твой Мишка тебе и помогает! – Поля разозлилась, сама толком не понимая, на что именно.

Пашка тоже не сильно-то сообразил, почему сестра настолько не в настроении, но пожал плечами и удалился, ворча себе под нос что-то про «дефффчонок, с которыми невозможно общаться».

Нина, извинившись перед свекровью и её подругой, мимо которых просвистели не только Пашка с Мишей, но и ундина, и коротко обрисовав ситуацию, отправилась было проконтролировать, как Пашка устраняет бардак, но затормозила около Полины.

– Поль, вы что, поссорились? – уточнила она.

– Нет, конечно… что мне с ними ссориться? – безразлично пожала плечами Полина. – Мне вообще всё равно!

– Да ладно, как же! – подумала Нина, а вслух сказала: – Ну, раз так, пошли со мной! Поможешь Гиря вычесать. Раз Пашка проштрафился и моет полы, я могу себе позволить другим делом заняться.

Гирь вычёсываться обожал – охотно подставлял бока и спину под две здоровенные пуходёрки. Мальчишки на два голоса стенали в доме, борясь с последствиями пребывания там ундины, а Полино настроение потихоньку улучшалось.

– Так ему и надо! – пробормотала она, впрочем, уже без прежнего запала.

А когда Пашка, вынося вытряхивать покрывало, случайно обмотался им и долго ворчал, разматываясь да отряхиваясь от цепкой ряски, и вовсе сменила гнев на милость.

– Помочь? – окликнула она брата.

Тот охотно согласился, и Нина, наблюдая за ними, легонько усмехнулась – Полина явно ревновала брата к Мишке.

– Ну, ещё бы! Так-то они всегда вместе, а тут, получается, всё время с ними третий-лишний.

– Граждане! А я придумал, что нам сделать с птицеловом! – вывалился из дома радостный Мишка с половой тряпкой.

Нина, которая как раз уносила в сарай щётки, сделала вид, что ушла очень далеко и вроде как ничего не услышала, а Пашка дёрнул на себя покрывало, накинул на голову болтуна и прошипел:

– Погромче ещё поори, чтобы уж все слышали!

А Полина снова приняла безразличный вид, словно её всё это вовсе и не интересует.

Мишка, напротив, выпутавшись из покрывала и отряхнувшись от особо настырных останков ряски, с надеждой глянул на неприступную вредину Полину и заторопился:

– Надо сделать то же самое, что и с ундиной, но в птичьем виде! Человечья голова на птичьем теле! И так сделать, чтоб голова поворачивалась! Ну, помните, птицы в старых фильмах «Садко» или «Варвара-краса»?

ПП сфокусировались, прищурились и…

– Классно будет! – решительно заявил Пашка, покосившись на сестру.

Та чуть повредничала:

– Ну, я поняла, что ты хочешь что-то вроде птицы-сирин или алконоста из сказок показать… Только помнит ли он, что это такое…

– Да если даже и не помнит, прикинь, приходит он к месту – там ловушка его, разломанная на куски, а над ней птичка сидит такая… Голову к нему поворачивает, а там – лицо!

– Паш, ты не забывай, он профи! В чём в чём, а уж в птицах разбирается! То есть выглядеть всё должно исключительно натурально! – попыталась возразить Полина. – И лицо? Это же не голову от куклы барби приставить…

Мишка разулыбался.

– Насчёт птицы не волнуйся! У бабули в доме есть старое чучело какой-то лесной птицы. Куропатка, что ли… но крупненькая такая, увесистая. А вот голова там такая… условная. Видать, кто-то не умел толком делать, и клюв не на месте, и глаза в разные стороны смотрят. Бабушка её сразу выкинуть хотела, да забыла, а когда она недавно в тот дом вернулась, я на чердак лазил и нашёл эту чудо-птицу.

– Ну? – это меняло дело, и Полина решила, что потом на Мишку позлится. Найдёт, на что, и непременно рассердится… А сейчас надо бы и делом заняться. – Так, чего вы расселись? Что время теряем? – деловито уточнила она.

– Как «чего»? Отдыхаем от уборки! «Там ещё начисто вымыть надо», —уныло протянул Пашка. – Может, поможешь?

– Неа! Сам домывай! А у меня идея про голову появилась! – Полина всё-таки немного повредничала напоследок и поспешила со смартфоном в дом.

Нина утрамбовала Гиреву шерсть в особый пакет и отряхнула руки.

– Задачечка… И что мне делать? Остановить этих гавриков или я ничего не слышала и не видела? С одной стороны, надо бы остановить. У человека родимчик может приключиться, если он узрит птицу с человеческой головой, а с другой стороны… Скольких он уже сгубил и сколько ещё погубит? Опять же… рыбак мог потонуть от их ундины, а этот? Тонуть в лесу негде, сердце у него явно в порядке – ещё бы, столько по лесам лосячить… А если медвежья болезнь прихватит, так это ж сплошная польза: и удобрение, и экстренное очищение организма!

Она принялась рассуждать: – Вообще-то, если подумать, то тогда и собак крупных заводить нельзя: а вдруг кто-то захочет к тебе во двор залезть, а тут его песики напугают?

Наконец, Нина пожала плечами и приняла решение: – Я ничего не слышала! Может, и безответственно, зато на пользу природе.

Мальчишки изумлённо смотрели на экран смартфона.

– Это чё? Кукла? – уточнил Пашка у сестры, которая с гордостью предъявила им свой гаджет. На экране было фото девушки, исключительно похожей на настоящую!

– Ну, да! Куклы БЖД называются. Они, вообще-то, дико дорогие, но я нашла, что есть рекасты, то есть подделки. Вот такую голову можно купить, и издали это будет выглядеть очень даже натурально. То есть натурально сказочно! – Полина собой законно гордилась. – Надо будет только какой-то поворотный механизм придумать и в чучело его приспособить!

– Ну, это уже наша забота! – заверил её брат. – Ты, главное, голову раздобудь! Мишка, неси чучело! Будем сирина ваять!

Птицелов теперь заходил в лес, нервно озираясь…

– Что-то тут не так! Что-то сильно не так! То следы громадные, то страус! Ну, ладно, хотя и болтали бабы, что якобы в этом районе у кого-то тигр смылся, я в это не верю! Следы, скорее всего, могли быть от здоровенного пса… А вот страус был! Ну, это и логично – покупают сейчас кого только хотят! И страусиные фермы есть, и так могут завести, забавы ради! Вон, мне кого только не заказывают! И сов, и сычиков, и пустельгу! Охота просто так ради развлечения сокола иметь в квартире… вот дикие люди! А мне что? Мне не трудно! Ловить их не так, чтобы сложно, а уж как их держать будут – не моя забота!

Он с усмешкой повспоминал семейство, куда продал уже нескольких сов – двое детей в этой семье были большими фанатами Гарри Поттера, поэтому совами буквально грезили. Правда, почему-то долго птицы там не жили. Ну, так что за беда? Помрёт одна – можно купить следующую.

– Оно понятно, чего они быстро заканчиваются. Я ж им говорил, что курицей магазинной сов не кормят… Кура фабричная – она жир-на-я! Там прямо в мясе жира полно, и его не обрезать. А совам мыши нужны да насекомые, только кто ж меня слушает? А мне что, больше всех надо? Неее, я не такой дурак, чтобы клиентам нотации читать да распугивать! Да и потом мне же прибыль – сов в лесу хватает! А не хватит в этом лесу, пойду в следующий! – хмыкнул он. – Только понять бы, какая зараза у меня ловушки тут опустошает! Куда не приду, птицы забраны! Главное, вижу, что они там были: перья есть, помёт есть, а птиц и след простыл. Видать, какой-то конкурент завёлся! Вот гад! Ходит и мой доход ворует. Поймаю – все кoсти пересчитаю! – с злобноватой ухмылкой раздумывал птицелов, проверяя ловушки.

– Нет, ну, вы ж глядите! Опять пусто! Ну, погоди, подлая твоя рoжа! Ну, доберусь я до тебя! Тут чижи были и зеленушки, вот же перья лежат! Чижей и зеленух всегда можно продать… – бормотал он, осматривая нехитрые устройства, которые на «ровном месте» давали ему какие-никакие деньги.

К очередной ловушке он подошёл без малейших опасений и замер, присмотревшись. На пустой, непонятно перекошенной ловушке сидела птица. Он пригнулся и беззвучно потянул из рюкзака сетку.

– Птица! Какая-то непонятная птица! Чего это? Туман? – он удивился, когда заметил, что деревья вокруг подёрнулись какой-то дымкой. – Что за фигня?

Он осторожно, на цыпочках, чтобы не спугнуть, шагнул ближе, и вдруг птица начала поворачивать к нему голову.

Непонятные звуки, которые внезапно заполонили окрестности, вызвали толпы мурашек, мчавшихся по спине птицелова в разных направлениях. Негромкое совиное уханье перекрывал соколиный крик и ястребиный клёкот, а чириканье птиц заглушили какое-то заунывное завывание и скрип.

– Чё за… – птицелов не мог отвести взгляд от странной птицы, ощущая, что его кепка поднимается над головой на вставших дыбом волосах. На него вместо птицы смотрела девушка! Миниатюрное девичье личико на птичьей шее было до ужаса живым и равнодушным. Каштановые волосы, живые желтоватые глаза, яркие губы… и птичьи перья, которые начинались где-то с середины шеи, переходя ниже в густое оперение.

Чего только не хранится в нашей голове… Давно слышанное, увиденное, приснившееся, напугавшее когда-то в детстве и добавившиеся к этому страхи из фильмов, игр, фэнтези… Птицелов остекленевшим взглядом смотрел на птицу, которой не могло быть, и почему-то видел в её безразличных глазах отражение тех, кого он ловил: перепуганных, мечущихся в ужасе, кричащих от боли. Видел и тех, кто уже никогда не мог взлететь из-за него, тех, о которых даже не задумывался, досадливо отбрасывая их в сторону, как упущенную выгоду. Какая уж тут выгода от бессильного и неподвижного комка перьев?

Ему показалось, что птица изменила положение и сейчас кинется на него – возможно, этот эффект создался из-за туманного белого клока, приплывшего к птице.

– Аааааа! – взвыл птицелов полузадушенным хриплым воплем и кинулся бежать. Бежать прочь от обвиняющих глаз птицы, которой не существует в природе, но которая появилась специально для того, чтобы покарать его!

Он бежал, пока не добрался до железнодорожных путей. Долго не мог понять, куда ему идти, чтобы вернуться домой…

– Да, тут вот тропка через лес – дойду быстро! – он специально говорил вслух: так было менее страшно. Он уже было шагнул на тропу, но перед его носом внезапно пролетел вспугнутый им зяблик, и птицелова словно назад отбросило! – Неее, я лучше вдоль насыпи пойду! Так это… дольше, но спокойнее! А то, по-моему, они за мной следят! Следят! Она их послала!

Вернулся он домой ещё засветло и перво-наперво кинулся к клеткам.

– Давайте! Пшли отсюда, кыш! Передайте ей, что я больше не хочу… я не приду! Пусть она оставит меня в покое! – бормотал он, ломая уже пустые клетки, где сидели пойманные на продажу птицы.

Семейству, в очередной раз угробившему очередную сову, птицелов отказал в чрезвычайно грубой форме, пожелав включить мозги и вместо того, чтобы потакать юным «волшебникам», подумать о себе.

– Ваши оглoeды и вам перья повыдирают да помоями кормить будут в старости! – злобно прошипел он в смартфон, рассудив, что не было бы спроса на птиц, он бы их не ловил, а раз так, это покупатели во всём виноваты!

– Нда… круто его унесло! – Пашка бережно нёс замотанную в старое полотенце «птицу-сирина». – А идея с сухим льдом оказалась великолепной! – похвалил он сестру.

– Ещё бы! Как раз нужная атмосфера получилась, – поддакнул Мишка. – И звуки классно были подобраны. Как ты догадалась?

Полина пожала плечами, но вполне благодушно – всегда приятно, когда твои усилия по заслугам оценивают.

– Просто я прислушалась, когда вы голову на поворотный механизм закрепили, и поняла, что он чуть поскрипывает. Да, не очень громко, но вполне различимо. Это нужно было чем-то заглушить, вот и пригодился монтаж. Кира – умница! Я ей позвонила, и она мне буквально через пару часов сбросила звуковое оформление, так что это её заслуга! Она, вообще, сейчас увлеклась работой со звуком.

– Да, она молодец! Но догадалась-то ты! – мальчишки упорно делали Поле комплименты – оба помнили намёк Нины:

– Граждане, вы – парни, вам вдвоём интересно, конечно, но Поля обижается на это и расстраивается, ей кажется, что она вам уже не нужна… Вы хоть иногда замечайте, что она рядом. Ладно? Хвалите почаще, доброе слово и кошке приятно, а чем Поля хуже? – Нина погладила чёрную Атаку, которая возлежала у неё на плечах, пока Полина полоскалась в душе.

– Ничем не хуже, только без шёрстки и хвоста! – мурлыкнула Атака, полностью соглашаясь с Ниной. – И ушки странные, но я всё равно её люблю, даже такую несчастно-бесхвостую!

Глава 6. Автоматический партизанский режим

Владимир так и прошёл бы мимо комнаты сына, не заметив странного поведения собаки, если б не кот Фёдор. Тот явно раздражённо что-то подмявкивал, обращаясь к чёрному овчару Тиму.

– Чего ты тут застыл? Иди уже! – командовал Фёдор.

– Куда? – наивно удивлялся Тим.

– Ну, куда-нибудь, желательно подальше!

– Зачем? – простодушный Тим кошачьи хитрости не понимал…

– Затем! Видишь, он тебя увидел уже! Смотрит так… – насторожился Фёдор, обернувшись к хозяину дома.

– Да обычно смотрит, – недоумевающе оглянулся на хозяйского отца Тим. – А мне тут очень интересно! Может, она опять скрипнет!

Тим положил лапу на створку платяного шкафа, и Фёдор едва сдержался – так хотелось настучать лапой по носу этого глупыша!

– Лапу убери! Ну, он же поймёт, что там что-то есть! – прошипел Фёдор, в кои-то веки радуясь, что люди мявлик не понимают.

– Хотя, как выяснилось, некоторые псы его тоже не понимают, пусть даже и учили! – сердито подумал он.

Владимир краем глаза машинально наблюдал за живностью. Правда, при этом думал он о словах своего главбуха Марии Владимировны, которая предупредила его о странном поведении его второго заместителя.

– В самом деле, что ему могло понадобиться в кабинете главбуха, когда она сводила мне отчёт по расходам? В это время даже я стараюсь туда не заходить: стрёмно потому что! Нет, если бы об этом говорил кто-то другой, а не Мария, я бы мог подумать, что имеет место какое-то преувеличение, но она всегда всё говорит чётко. И раз сказала, что Макс норовил оказаться у неё за спиной и увидеть, как она вводит пароль от базы, значит, так оно и есть. И что же тебе, милый друг, так пригорело, что ты секретные данные узнавать полез, а? Погоди-ка… а ведь он ещё и бумагами у меня на столе активно интересуется…

В его размышления о том, что Максим в последний месяц слишком много времени проводит у одного из их заказчиков, вторгся слабый скрип, явно происходящий из шкафа, около которого радостно вилял хвостом Тим и злился Фёдор.

Владимир, решивший, что в шкафу оказалась заперта кошка Маура, в три шага добрался до него и распахнул дверцу.

Хриплый вопль и грохот, раздавшиеся из комнаты Мишки, встревожили Нину, и пугающая тишина, последовавшая за ними, заставила её торопливо поспешить к эпицентру странных звуков.

– Володя… Володь! – вид мужа, сидящего в окружении обломков стула и заворожённо уставившегося в распахнутый одежный шкаф Мишки, её смутил. – Воло…

– Стой, где стоишь! Там какая-то странность у Мишки в шкафу! – велел Владимир, быстро выпутался из обломков почившего смeртью храбрых предмета мебели, и поднялся на ноги.

Тим уже вовсю совал длинный нос в шкаф и радостно махал хвостом, а Фёдор с типично кошачьим видом: «Я сделал, что мог, и теперь умываю лапы» восседал на Мишкиной кровати.

– Ёёёлки-палки! – протянул Владимир, покосившись на жену. – Круто, конечно, но увидеть такое без предупреждения ещё раз, я бы не хотел! И очень мне хочется узнать, чего это за фигня и как именно она оказалась у Мишки в шкафу!

Он не стал говорить о том, что первым его побуждением при взгляде на странную птицу с головой девушки было схватить первый попавшийся ему под руки тяжёлый предмет и метнуть в птаху. Волей случая первым попался стул. Стул бы и полетел, но застрял ножкой между компьютерным столом и стенкой, посему окончил свою жизнь не в шкафу, а прямо на месте, где стоял -рывка Владимира и последующего его падения он не пережил.

Нина критично осмотрела странный объект и вздохнула.

– А они совершенствуются! Ундина была сделана погрубее!

– Какая ундина? – c опаской уточнил Владимир, благодарно почесав за ушами Тима. Это именно его благодушная реакция на содержимое шкафа дала хозяину дома возможность окончательно не опозориться…

– Ээээ, ну, это тюлень такой, называется ундина… – туманно объяснила Нина. – Видимо, ППМ перешли на производство сказочных существ. – Ооой!

Она от неожиданности слегка отпрыгнула от шкафа – птица с лёгким скрипом повернула голову.

– Ууух, хоть бы предупреждали, что ли… – выдохнула она.

– Ага! Но сделано классно! – одобрил Владимир.

Мишка примчался в комнату, когда поломанный стул уже был заменён своим собратом, и на нём восседал его отец, задумчиво рассматривающий сирина.

– Пааап? – осторожно протянул Мишка. – А чего ты тут делаешь?

Они втроём довольно долго обсуждали, куда девать сирина, чтобы потом не пришлось улепётывать от разъярённой Нины или, что ещё хуже, от бабушкиной гостьи – Зинаиды. Сошлись на том, что лучше всего спрятать у Мишки.

– Нина у меня в шкаф никогда не заглядывает. Я сам ей выдаю то, что нужно постирать! – аргументировал Мишка. – Во все остальные шкафы взрослые запросто могут влезть.

И вот надо же такому случиться, чтобы именно этот тайник был раскрыт буквально на следующий день!

Правда, отец вроде как не сердится, смотрит на сирина задумчиво, что-то явно прикидывает.

– Миш, ты мне не объяснишь, а чего это такое?

– Нннет! – замотал головой Мишка, автоматически входя в режим партизанского движения. – Не могу!

– Чего не можешь? Объяснить?

– Ага! Не спрашивай! – Мишке вдруг представилось презрение на лице Полины… Она-то была против помещения сирина в шкаф. И что скажет, если узнает, что он обо всём разболтал?

Полина Мишке нравилась! Да не просто как-то, а сильно нравилась. Правда, он, привыкший с первого класса все свои переживания хранить в себе да поглубже, и виду не подавал. Оно и понятно -по рассказам Пашки он быстро понял, что к Поле многие мальчишки неровно дышат, но она реагирует на это в собственном стиле – или гоняет их почём зря, или делает вид, что вообще в упор не замечает. Самому попадать в такую же ситуацию ему не хотелось категорически, вот Мишка и шифровался как мог. И как ему в таком случае быть? Вывалить отцу все подробности, так она вообще общаться не будет – с неё станется!

Разговор отца и сына зашёл в тупик и уныло пребывал там, пока не пришла Нина. Она-то и разрешила их проблему, благо, зная историю с ундиной, догадаться о назначении сирина было уже несложно.

– Володь, чего ты к Мишке пристал? Ну, ты бы выдал своих друзей? – уточнила она, незаметно подмигивая Мишке.

– Да что они натворили-то? – обеспокоился Владимир.

– Я только догадываться могу, но, похоже, они использовали эту штуку, – Нина кивнула на диковинное создание, – Чтобы проучить местного птицелова. Между нами, на редкость противный мужик! Он в посёлке живёт, в частном доме, и тут столько беды по лесам понаделал, что я только рада буду, если это они его прищучили. Миш, эта пугательность для него?

Мишка с облегчением кивнул.

– А в шкафу-то она что делала? – осведомился Владимир, машинально потирая бок, ноющий после тесного знакомства с обломками стула.

– Пряталась! – честно признался Мишка. – В мой шкаф никто не заглядывает… обычно!

Он не хотел, но фраза получилась несколько обвиняющая.

– Да я и не собирался заглядывать! Там что-то скрипело, и Тим лапой дверцу скрёб, вот я и решил, что там Маура сидит. Распахнул дверцу, а там эта… голову ко мне поворачивает!

Владимир невольно поёжился, и по его позвоночнику промчался летучий отряд марширующих мурашек. И именно в этом момент в его голову пришла абсолютно хулиганская, совершенно несоответствующая его статусу, но такая заманчивая идея…

– Мих, зови ПП! – скомандовал он.

ПП недоумённо переглядывались. Вроде как муж тётки Нины выглядит несердито, скорее, весело и неожиданно забавно.

– Народ, раз уж я невольно пострадал из-за вашей птички, можно я её позаимствую на несколько дней? – уточнил Владимир у коллектива.

– А зачем? – Полина вообще никого не боялась, не смущалась и вопросы взрослым задавала абсолютно бестрепетно.

– Такое дело… похоже, мой второй зам собрался крысятничать – лезет под руки к главбуху, в мои документы… короче, суёт нос туда, куда не следует. Я его отправлю в срочную командировку, и если я прав, то перед этим он непременно попытается открыть мой сейф, больше-то данные ему взять негде.

– А там его будет поджидать сирин? – восторженно подалась к Владимиру Полинка.

– Ну, идея такая… Да, я камеру поставлю, то есть можно уволить просто за то, что пытался вскрыть… Но как-то очень мне ваша птичка понравилась – хочется и ближнего порадовать! – откровенно объяснил Владимир.

– Раз так, то мы только за! Кстати, знаю, как её доработать, чтобы не скрипела! – загорелся идеей Пашка. – Мих, тащи птаху!

– Детский сад, штаны на лямках! – хихикала Нина, поджидая мужа с переговоров о судьбе птахи. – Недаром говорят, что первые сорок лет в жизни мальчика самые сложные!

Правда, увидев страшно довольного мужа, ничего подобного высказывать ему не стала. В конце-то концов, а почему бы и нет?

Максу позарез нужны были итоговые расчёты! Он и у главбухши пытался их выцыганить, но она сверкала глазами, как заправская сова на мышь, так что пришлось отступить, и на столе у директора искал. Наконец, решился забраться в сейф и взять оттуда распечатки и флешку: сам видел, что начальство расчёты просматривало и туда прятало. А тут ещё совпало…, и заказчики торопили, а они обещали взять его на работу в качестве директора нового подразделения, и Вовец, как он про себя директора называл, отправлял в командировку. Короче, надо было спешить!

– Понятно, они на следующий договор хотят расценки снизить – выйти на наших поставщиков, вот им и надо знать, сколько мы поставщикам платим! Была бы у нас нормальная бухгалтерия, ваааще проблем бы не было, но у нас же Машка-гюрза! Чуть что, шипит, как газовый баллон – не подойди прям! Запаролила всё, что можно, что нельзя и бдит! Да ещё и бухгалтеров подобрала таких же вредных… Ничего не узнать! – бормотал Макс, открывая директорский сейф. Вовец некоторое время назад оставлял ему ключи, так что он подсуетился и снял копии. Чисто на всякий случай.

– Вот и пригодилось! – хвалил себя Макс за догадливость.

Он открыл дверцу сейфа и уставился внутрь: оттуда на него смотрели чьи-то глаза!

– Здр-др-дрррааасть! – машинально поздоровался он и только тут рассмотрел, кто это там… А эта самая хто-та взяла и кивнула ему!

Где же было знать бедолаге, что юные умельцы, немного подумав, усовершенствовали конструкцию в соответствии с ситуацией.

– Когда птицелова пугали, поворот головы был самое то, а в сейфе это будет не натурально! – командовала Полина.

– Можно подумать, птица с человеческой башкой, в принципе, выглядит натурально, – ворчали мальчишки, однако же придумали, как сделать лучше.

Владимир и Нина с явным уважением переглядывались друг с другом поверх трёх склоненных над сирином голов. Как выяснилось, не зря!

– Дверь то зачем ломать, а? – холодно осведомился Владимир, глядя, как охранник перехватывает несущегося сломя голову Макса. – Чего ты так мчался?

– Там-там-там…

– Там это где? – участливо уточнил «Вовец». – В сейфе? А что ты там забыл, а? Ты ж передай своим новым работодателям, что коммерческие тайны каждый имеет право охранять в меру своих возможностей!

Сирин, восседающая в спортивной сумке и пристёгнутая для безопасности ремнём, ехала на переднем сидении. Лёгкие летние сумерки уже опустились на трассу, и, когда Владимира, проезжающего мимо пункта ГИБДД, остановили, он напрочь забыл о том, как именно могут среагировать посторонние люди на существо, восседающее по соседству с ним и выглядывающее из сумки.

– Инспектор ГИББД Воронов, предъявите ваши док…

– Я думал, что он там на обочине навеки и останется! – рассказывал Владимир Нине по возвращении домой. – Честно, я не помню, чтобы у человека так отпадала челюсть, как когда эта ППМная красавица повернула к бедолаге голову и кивнула! Наши то умники, оказывается, ей три режима сделали – поворот, кивок, а на десерт – и то, и другое!

– Вот действительно бедняга! – Нина от души посочувствовала незнакомому ей инспектору Воронову. – Он тебя не штрафанул на нервной почве?

– Нее, мужик – кремень! Пришёл в себя быстро, правда, пробормотал что-то странное, видимо, бесследно сирин для него всё-таки не прошла! – с сожалением припомнил Владимир.

– А чего бормотал-то? – живо заинтересовалась Нина, наглаживая одной рукой внимательного Фёдора, а другой – расслабленного Полосатость.

– Что-то про обратное движение. Мол, то в одну сторону странность ехала, а теперь обратно какая-то хто-та направляется. И к чему бы это… Жалко, если мы с сирином сломали мужика… – вздохнул Владимир.

А в это же время инспектор Воронов мрачно косился на хохочущего напарника.

– Чего ты ржёшь-то, я не понимаю? Такое увидеть… Одно не понял, где они такую голову взяли? Как живая!

– Так спросил бы! – хихикал напарник. – Тебе то уж не привыкать!

– Мне да… но прямо хочется в этот эпицентр странности наведаться! Что там за люди такие живут? Да и от дома недалеко… смотаться, что ли? – призадумался Воронов, махнув рукой на юмориста, с которым его жестокая судьба постоянно ставит на смену.

Глава 7. Обвинили незаслуженно? Вернитесь и заслужите

Лиза долго думала, как заманить братца на дачу, но вышло по поговорке «На ловца и зверь бежит».

Вика, сидя утром за столом, лениво жевала салат, привычно высказывая мужу всевозможные претензии. В темах-фаворитах стабильно держались его мать и сестра.

– И что они себе думают? Как я должна рожать, если мой муж не обеспечил мне квартиру? – высказывала Вика. А потом машинально переключилась на критику продуктов: – Огурцы с такой грубой шкуркой! Наверняка там множество нитратов! Вот, смотри… какая у тебя мать «заботливая», даже не прислала для будущего внука или внучки свежих огурцов и зелени!

Идея воссияла в измученном мозгу Гоши, и, как только жена отправилась на работу, он, договорившись с начальством и взяв полдня за счёт отгулов, рванул на дачу к матери.

На полдороге он сообразил позвонить и предупредить, чтобы ему собрали для жены огурцов и всякой зелени. Был готов к недовольству, но вместо этого услышал чуть ли не ликование младшей сестры.

– Гошенька, конечно, приезжай! Огууурчииики? Да запросто! Зелень – пожалуйста! – Лиза азартно потирала ладони. – Будет тебе белка, будет и свисток! – пробормотала она, закончив разговор и ринувшись к соседям. – Вот и гостья у Людмилы кстати! Очень даже хорошо, что так получилось! А ты, братик, давай-давай! Жми на газ!

Гоша послушно жал на нужную педаль, приехал быстро, вынес себя из машины с постной и укоризненной физиономией, полной упрёка к нерадивым родственницам, не подумавшим о здоровье его ненаглядной Викуси и малыша и… попал как кур в ощип. Правда, поначалу ощип малозаметный.

– Гошенька, так что же вы молчали? Так ведь и предложить-то неловко… Вика же вегетарианка, явно имеет свои места, где покупает самое-самое полезное. У нас то что? Обычный огород… – лепетала Лиза, незаметно подмигивая маме и намекая ей на то, что пора удаляться к соседям.

Гоша немного оттаял.

– Ну, всё равно, могла бы и догадаться предложить! – строго сделал он замечание. – И да, я хотел с мамой поговорить о кварт… – начал было он, но Лиза сделала вид, что этого просто не расслышала.

– Да Вика же уже на «беременной диете», я подумала, что огурцы ей не так уж интересны… – Лиза захлопала глазами с самым-самым наивным видом.

– На какой? Ну, о какой ты там диете говорила? – удивился Гоша.

– Ну, как же! Питание для беременной женщины! Надо и белки потреблять, творог там, яйца, нежирное мясо, рыбу…

– Лиза, ну ты же знаешь, что она всего этого не ест! – отмахнулся Гоша. – Сама же только что сказала: она вегетарианка!

– Каааак? Ты не отвёл жену к приличному врачу, который объяснил бы ей, что в период беременности и кормления грудью в рационе обязательно должны быть животные белки? – Лиза ахнула и прижала к груди кулачки. – Гоша! Чем ты думал? Как ты мог не побеспокоиться о здоровье жены?

Гоша удивился. Беспокоиться он не любил в принципе, это с одной стороны, с другой… попытаться сказать Вике, что она не права? Нееее, на это он не подписывался, он же не самоубийца!

– Лиз, она сама разберётся! – решительно сказал он, потянувшись к объёмному пакету с огурцами, но Лиза аккуратно отставила пакет подальше, чтобы братец не цапнул их и не смылся до окончания разговора, то есть, пока она не закончит диверсию по внедрению в пустую братнюю голову полезной информации.

– Гош, да как же ты так! Разве можно пускать на самотёк такое дело? Это же не просто здоровье Вики – с этим она и правда сама разберётся, это же ещё здоровье малыша! Разве Вика – врач?

– Нее, но…

– Ты с врачами говорил?

– Неее, только…

– Ну, что тебе не-но-только? Ты же будущий отец! Как ты можешь? – возмутилась Лиза. – О! У меня есть отличная идея! У нас соседка по даче – врач, и в гостях у неё её знакомая, тоже врач! Давай ты у них спросишь?

– Лиз, я не знаю, что там спрашивать… – замялся Гоша. Он по-прежнему не собирался с Викой спорить, только хотел мать дождаться, чтобы с ней в очередной раз поговорить по поводу квартиры. Нет, её предыдущий ответ он отлично помнил, но всегда оставалась надежда на то, что он сможет переломить ситуацию в свою пользу. – Я, вообще-то, с мамой хотел поговорить. Куда она ушла? Мне же надо поговорить про ква…

– Так мама как раз у той соседки, про которую я тебе сейчас говорила! – возликовала Лиза. – Вот удачно-то! Как раз и спросишь про Вику!

Она ловко прихватила брата за рукав и поволокла к калитке, ведущей на соседский участок.

Людмила, Зинаида и Татьяна уже устроились на веранде и образцово-показательно пили чай – шумел чайник, фыркая и выдыхая пар, благоухала мята в заварочном чайничке, отливала благородным рубиновым блеском стеклянная вазочка, полная клубничного варенья, уютно теснились на блюде пышные оладьи. На коленях у дам присутствовало заинтересованное кошачье общество, нацелившееся на тонко порезанный сыр. У Людмилы нежилась Маура, к Зинаиде снизошёл Фёдор, а Татьяна, как человек предусмотрительный, прибыла со своей кошкой под мышкой – у неё то на коленях, то на плечах, а то и на голове выплясывала неугомонная Глашка.

Вся честная компания встретила Гошу с подозрительным воодушевлением и «ощип кура» продолжился в ускоренном режиме.

– Людмила Владимировна, – начала Лиза, – А правда, что официальная медицина рекомендует не отказываться от мяса и рыбы во время беременности?

– Чистейшая правда! – кивнула Людмила, и её активно поддержала подруга.

– Это нужно для нормального роста ребёнка! Если мама захочет потом вернуться к вегетарианству, кто же ей запрещает? Но во время беременности и кормления малышу нужны аминокислоты, которые содержатся только в животной пище.

– Ой, да это старые такие убеждения, совковые! – пренебрежительно отмахнулся Гоша, который мясо очень любил, но, наслушавшись Вику, возражал из вредности.

– При чём здесь это? – удивилась Зинаида. – Вон, недавно американцы проводили очередное исследование, в Теннесси, если я не ошибаюсь. Обследовали группу беременных вегетарианок, и у всех был дефицит витаминов, аминокислот, железа, цинка… Даже внешне у женщин были признаки анемии, – она пожала плечами. – Впрочем, это личное дело каждого! Если человеку хочется гробить здоровье своё и ребёнка в надежде, что им повезёт, кто же может такому человеку помешать? Да, Людочка, помнишь… – она обратилась к подруге, припомнив какую-то их общую знакомую, которая опрометчиво отказалась от животной пищи как раз перед беременностью.

Гоша слушал молча. Как выглядят признаки анемии, он понятия не имел, зато отлично знал, как выглядит он сам, когда ему долгое время не удаётся перехватить чего-то мясного. Горячее сочувствие к его ребёнку поднялось в его податливой натуре и захватило её полностью.

Клич «Полцарства за котлету» почти сорвался с губ, когда он осознал, что ему-то ещё хорошо! Он может свалить в ресторанчик или кафе да хоть в супермаркете купить половинку курицы гриль и слопать её в блаженном одиночестве, опасливо прячась под руль машины. А его ребёнок?

Почему-то ему живо представился мальчишка, крохотный такой, но точная копия его самого. Вот сидит он в темноте и ХОЧЕТ МЯСА!

– Гош, ты что? – озаботилась Лиза несколько странным видом братца. – Ты какой-то… голодный! Ну, на вид, по крайней мере! Есть хочешь? Пошли я тебя покормлю.

– А у тебя что есть? – живо заинтересовался Гоша, которому от Викиных щедрот с утра перепало что-то уныло хрустящее на зубах с обломками сухофруктов и ореховым сором… Всё это называлось «мюсли» и было признано Викой очень полезным.

– Чечевичный суп, котлетки, пюре, салат… – начала перечислять Лиза.

– Всё хочу! Всё, кроме салата! – решительно заявил Гоша, забыв даже попрощаться, рванул к источнику благ и еды – к дому.

Лиза, спешившая за братом, послала воздушный поцелуй всем участникам чаепития и подмигнула им, показав большой палец.

Кормить Гошу было делом благодатным. Он ел с таким азартом и удовольствием, что прямо-таки хотелось сесть напротив, подпереть щёку ладонью и жалостливо уточнить, как он, бедолажка, довёл себя до этакой жизни! Хотелось, но Лиза себя пересилила!

Зато вместо этого она, сочувственно вздохнув, уточнила, нужно ли ему нарвать сныти.

– Чавчаво? – некультурно уточнил Гоша, напрочь забыв, что чавкать неприлично – очень уж вкусно ему было.

– Сныти, говорю, нарвать? Трава такая, съедобная.

– Траваааа? Неее, не надо! Викуся и так одной травой питается! А мой сын? Почему он должен это есть? – возмутился Гоша, наворачивая добавку изумительно вкусного супа.

– Ну, как знаешь! Клубнику я тоже собрала и положила, – отчиталась Лиза. – Хотела яиц деревенских и творога с козьим молочком купить для Вики, но хорошо, что вовремя вспомнила, что она это есть не будет!

– Погоди… а что, тут где-то можно купить деревенские яйца и домашний сыр? И козье молоко? – удивился Гоша, покрутив головой, словно их продавали прямо тут, за углом кухни.

– Конечно можно! Недалеко отсюда, если через лес проехать, есть деревня. А там женщина коз держит.

– А куры? – Гоша очень любил деревенские яйца с ярким желтком и козий белый сыр. Более того, каким-то чудом в его голове отложилась информация о том, что козье молоко на диво полезно!

– И куры у неё же! Мы всё там покупаем. Ты себе хочешь?

– Почему? Ну, в смысле, и себе, и Вике!

– Да она же…

– Она, может, и не будет, а малышу это всё точно понравится! – Гоша прямо-таки узрел своего сына, который радостно хлопает в ладоши, получив такую вкуснятину.

– Гошенька, милый, ты только не расстраивайся, но Вика не будет это есть! Зря я тебе всё это сказала… – притворно понурилась Лиза.

– А я сказал – будет! – Гоша по-своему был весьма упрямым типом. Вот он же ест мясо? Ест, несмотря на все Викины скандалы и запреты, а это значит, что? А это однозначно свидетельствует о том, что он жену переупрямил! Он – сильнее!

– Где эта деревня? – строго уточнил он у сестры.

– Сейчас покажу! – Лиза потянулась за смартфоном и открыла на экране карту. – Смотри! Вот сюда, потом прямо, потом направо! Увидишь деревню, там уж не заблудишься! Дом номер шестнадцать, слева от дороги. Хозяйку зовут Анна Ивановна. Вот доедешь, постучишь в ворота, только внутрь сам не заходи! Скажешь, что от дачников с бультерьерами.

– Ничего себе… рекомендации, – хмыкнул Гоша, покосившись на двух серьёзных булек, скосивших на него маленькие глазки.

– Отличная рекомендация, потому что её козы с ними дружат! И мало того, что козы: даже сам козёл! – с гордостью призналась Лиза.

– Ну, ладно, ладно… Хорошо! Я смотаюсь, куплю всё, только котлету ещё съем… или две…

– Гошенька, ты, главное, не расстраивайся, если не получится уговорить Вику! – Лиза решила, что раз вышеупомянутая Вика считает её змеёй, надо этому соответствовать, в конце-то концов.

– Чего это не получится! У меня сын на одной траве живёт! Куда это годится! – ерепенился Гоша. – Короче, не мешай мне, я настраиваюсь на разговор с женой!

– Аааа, ну, это святое! – покивала Лиза, подкладывая брату ещё пару котлет – дело-то ему предстояло ого-го какое!

Глядя вслед Гошиной машине, Лиза пожала плечами.

– Если вас обвинили в чём-то незаслуженно, вернитесь и заслужите! – процитировала она услышанную где-то фразу. – Вика всё шипела, что я такая плохая и нехорошая? Ну, ладно! Вот ТЕПЕРЬ я для неё действительно плохая! Гоша это повторял? Ну, прости, братец, так получилось… Зато к маме с квартирой он не приставал, и несчастному их малышу, может, хоть ломтик сыра перепадёт, хотя это и маловероятно!

***

Инспектор ДПС Андрей Иванович Воронов в свой честно заслуженный выходной день решил немного развеяться.

– Раз запланировал смотаться, надо делать! – строго сказал он себе прямо с утра. Правда, слегка замотался. Сначала мама попросила отремонтировать скамейку, потом он вспомнил, что нужно починить отцу косилку, потом…

– Ээээ, нет! Надо ехать, а то я до вечера провожусь, а планы – дело важное! Их надо выполнять! – строго велел он себе. Он, вообще, очень старался жить по плану, только почти никогда не получалось… Вот как с его работой это вообще возможно, а?

– Какие тут планы, когда то вороны, то эти… птицы с головами, то машины, уделанные по самую крышу и поверх неё, а главное, водители почти все как-то не в себе. И всё это явно сконцентрировано в одном месте и почему-то недалеко от тётки Ани! Надо бы проверить, что там такое, а заодно и к тёте заеду, – рассуждал он, покорно складывая в багажник машины мамины свёрточки и сумочки «Анечке передать». Когда багажник закончился, он флегматично перешёл к загрузке салона.

– Мам! Между тобой и твоей сестрой расстояние в тридцать километров! Как вы ухитряетесь столько друг другу передавать? Нет, правда, словно лет пять не виделись! Ты же у неё была два месяца назад.

– Вот именно! Целых два месяца не была! А всё твой отец, которому всё некогда! Про тебя я вообще молчу! Тебе даже жениться недосуг было! Невеста сбежала! А всё твоя работа!

– Мам, ты это того… не надо про святое! – Андрей шустро утрамбовал оставшиеся свёртки и нырнул за руль, уповая на то, что до вечера мама позабудет свою любимую присказку.

Доехать до тётки он мог бы с закрытыми глазами! Разгружая машину, он пытался уточнить у неё, нет ли чего в окрестностях странного.

– Какого ещё странного? – удивилась тётя Аня, поглаживая по холке свою любимицу козу по кличке Ностра. – У нас всё каквсегдашнее! Зайчик, ну, куда тебя понесло, а? Куда? Стоять! Ты и так сегодня дел натворил!

– А что? – от нечего делать уточнил Воронов. – Что такое?

– Да приехал тут покупатель новенький, встретился с Зайчиком, побегал тут… Зато с перепугу столько всего накупил!

За воротами послышался собачий лай, Заяц воспрял и настойчиво замемекал.

– Аааа, я поняла! Это ты Крока и Дила услышал? Тогда другое дело, сейчас выпущу погулять! – тётка открыла ворота, и Воронов узрел двух белых бультерьеров в сопровождении кабанчика в жилетке и крошечной белой собачки. Козёл рванул к ним, радостно маша куцым хвостом, гости закружили вокруг разномастным хороводом, а Воронов укоризненно оглянулся на тётку:

– Это, по-твоему, всё «каквсегдашнее»?

– Конечно! А что такое? – удивилась Анна Ивановна.

Глава 8. Граница диковинного мира

Воронов осмотрел разношёрстную компанию и только головой покрутил:

– Ничего себе… «А что такое…»! Это ж целый зоопарк!

– Неее, Андрюшенька, это пока половина зоопарка! Вот сейчас будет целый! – Анна Ивановна подмигнула племяннику и открыла калиточку, ведущую к птичнику, и в ней тут же застряли несколько гусей, рвущихся присоединиться к обществу, а с забора к собакам и минипигу слетел петух.

– Гуcи? Я и не знал, что ты гусей завела! – удивился Андрей.

– А я и не заводила – продавали на рынке гусиную семью, но с условием, чтобы купили их вместе, лотом, так сказать, а там гусак был горячо против.

– Против продажи? – уточнил Андрей, наблюдая за беготнёй и прыжками бультерьеров, свина, козла Зайчика и пары коз, выскочивших за компанию. Мелкая белая собачонка тявкала на тёткиного петуха, явно приглашая присоединиться.

– Против всего! Вообще против! Он щипал всех, кто близко подходил, орал, скандалил, а я ему почему-то понравилась, хотя даже не к ним шла, а комбикорм заказывать. Меня их прежний хозяин просто таки уговорил их купить – они переезжают, гусей девать некуда, резать не хотели, а их были согласны купить только на мясо. Мне ещё и скидку дали какую-то неприличную… Короче, уговорили. Приехала я домой и думаю, как этот крикун на моих среагирует, небось, опять орать будет, но нет. Он со всеми познакомился, погоготал чего-то да и вселился со всем своим гаремом. Так и живут – гусь Гаврик и пятеро его жён. Гусыни уже яиц нанесли, и малыши скоро будут.

– А сейчас ты его зачем выпустила?

– Так он с собаками дружит. Видимо, у его предыдущих хозяев так было, вот он и с этими поладил.

– А говорят ещё гусь свинье не товарищ! – рассмеялся Андрей, глядя, как гусь что-то растолковывает свинье в жилетке.

– Фунт себя свиньёй ни разу не считает! – покачала головой Анна Ивановна. – Он полагает, что он – собака, бульсвин… Гаврик сначала удивился, а потом решил, что так и надо, мало ли чего эти бескрылые твари из себя представляют!

Компания с топотом, лаем, взмемекиванием, гоготом и похрюкиванием носилась по заросшему травой пятачку перед забором тёти Ани, периодически наскакивая на машину Воронова, петух так и вовсе на крышу взлетел, гордо осматривая окрестности, а сам Воронов решил осторожно у тётушки уточнить, не видала ли она чего-то странного…

– Андрюшенька, я чуть ли не каждый день что-то этакое наблюдаю, только вот не знаю, что конкретно тебя интересует. Вряд ли появление сороки с авторским ягодным браслетом в клюве или появление чудика, который обозвал Зайчика козой, а потом прятался от него в сортире.

Воронов посмеялся над неведомым ему чудиком, а сорока его заинтриговала. Да, совсем недавно на дороге ему пришлось разбираться не с сороками, а с воронами, которые ехали на машине одной заполошной бабы, но он на всякий случай насторожился.

– Тёть, а вот дачный посёлок у тебя поблизости… про них ты ничего странного не слыхала?

– А что там может быть странного? Нормальные люди, да вон же, Лизочка оттуда! – она кивнула на девушку в зелёном сарафане с ромашками, которая и привела собачье-свинскую компанию на прогулку. – Лизонька, это от вас был тот молодой человек, который за сыром и яйцами приезжал? – крикнула она, перекрывая гомон от игрищ живности.

– Да, это мой брат! – ответила ей Лиза, аккуратно обходя напрыгивающих друг на друга псов и коз. – Он не заплутал?

– Ну, смотря, где… Сюда доехал благополучно, а потом сам во двор зашёл… – задумчиво проговорила Анна Ивановна.

– Вот несчастный! – в сердцах воскликнула Лиза. – Я же ему говорила не заходить! Его Зайчик встретил?

– Да, и встретил, и приветил, и погонял по окрестностям! Вот там он поплутал, да… Где-то в рощице уж так шумел, аж деревья скрипели… – Анна махнула рукой направо. – Потом выпутался из зарослей и к машине! А тут Ностра… и Зайчик догоняет!

– Они его к тебе загоняли, что ли? – рассмеялся Воронов.

– Получается, что так! – согласилась Анна Ивановна. – Он с перепугу много купил! – извиняюще развела она руками.

– Ничего-ничего, ему полезно! Его жена только овсяной трухой кормит – мюслями да салатами травяными! – вздохнула Лиза. – Так, может, хоть поест нормальную еду!

Воронов невольно посочувствовал неведомому ему брату. Лизу он поначалу осмотрел подозрительно, но она никак не подходила под описание «чего-то странного», ну, если не учитывать непонятный набор животных, хотя… его тётушка и похлеще будет.

Лиза купила козий сыр, два десятка яиц, молоко, попрощалась и, посвистев собакам да бульсвину, отправилась домой, а Андрей принялся выгружать матушкины посылочки.

Гора «посылочек» и свёрточков росла, тётушка, зазвав живность во двор, споро уволакивала подарки сестрицы по местам их назначения и под конец велела племяннику пойти прогуляться, пока она обед доготовит.

– Иди-иди, не путайся у меня под ногами! – велела она на предложение ей помочь. – А то я и тебе работу найду.

Воронов точно знал, что тёть Аня может, как Гай Юлий Цезарь, заниматься кучей дел одновременно, главное – ей не мешать. Вот он по здравому размышлению и решил пройтись, дабы не провоцировать…

Он машинально направился в сторону рощицы, в которой совсем недавно происходил забег на короткие дистанции пары из неведомого Воронову брата Лизы и козла Зайчика.

На краю рощицы были отчётливые следы козлиной погони – проломленные кусты и смазанные отпечатки ног во влажной глине дорожной обочины.

– Накопытили… – хмыкнул Воронов, оценив размах «плутания».

Он шёл по узенькой тропке, наслаждаясь летним теплом, лёгким ветерком, лесными запахами. Даже землянику нашёл прямо у тропки, наклонился было сорвать, да услышал, как кто-то тоненько всхлипывает. Услышал и моментально насторожился.

– Иииии, – чьё-то поскуливание раздавалось слева и почему-то сверху.

– Эээй! Есть тут кто? – уточнил Воронов.

– Есть! Я тут есть! – пискнул кто-то. – Помогите мне, пожалуйста! Я тут застряла!

Воронов пошёл на голос и остановился у высокой берёзы, поднял голову вверх и остолбенел: на него из густого переплетения ветвей и яркой, блестящей после недавнего дождя листвы смотрело девичье лицо! Такое же, как и у той птицы в машине…

Ему до сих пор было неловко за его диковатую реакцию. Он даже спросить ничего у того мужика не смог, тот сам ему объяснил, что это птица-сирин у него из сумки выглядывает… Поделка такая. Детская…

И вот, нате вам! На него смотрит эта самая птица сирин, только уже в натуральную величину. Да мало того, что смотрит, ещё и говорит что-то. Так, погодите-ка, а что она такое говорит?

– Вы мне поможете? Да? Я на деревья лазить не умею! То есть вверх я умею, а вниз, как выяснилось, нет! – лепетала заплаканная «птица сирин».

– ЧЁ? – очень содержательно спросил Воронов и сам на себя разозлился! Он кто, в конце-то концов? Он же не нервный отрок! Он – мужчина, инспектор ГИБДД! – То есть повторите ещё раз, что у вас случилось, только внятно! – строго потребовал он.

– Я на дереве застряла! – вполне понятно объяснила «птица». – Вот залезла и держусь.

– Чем? – заинтересовался ошалевший Воронов, у которого перед глазами стояли когтистые лапы, цепко впившиеся в ветку.

– Как чем? Руками, конечно! Чем же ещё! – пискнула сирин… Нет, то есть, наверное, всё-таки не сирин, а какая-то безбашенная девица, зачем-то забравшаяся на дерево.

– Так! Спокойно! – строго велел Воронов, правда, скорее самому себе.

– Да я спокойна… почти! – всхлипнула девица. – Просто высоты боюсь.

– Так зачем же вы туда полезли? – изумился Андрей.

– За Геймером… – донеслось в ответ с берёзы.

– ЧЁЁЁЁ? – Воронов помотал головой. Ощущение того, что он, сойдя с дороги в рощу, переступил какую-то неведомую черту и оказался в каком-то диковинном мире, возникло в аккурат под этой берёзой, и всё усиливалось, и усиливалось.

Он сделал попытку вернуться в нормальный мир.

– Девушка! О чём вы говорите?! – строго вопросил Воронов, задрав голову вверх. – Какие тут могут быть геймеры?

– Не геймеры, а Геймер! Один, мой, серенький и полосатый, – донеслось с берёзы.

Воронов застонал сквозь зубы. Воображение неумолимо подсовывало ему картину, изображающую серенького, полосатого и маленького геймера, сидящего на ветке берёзы с крохотным смартфончиком в руках и гоняющего по его экрану танчики…

– Вон же он, видите? У вас за спиной! – неожиданная информация заставила тренированного Воронова мгновенно подобраться и развернуться физиономией к неведомому и, возможно, опасному глюку.

Глюк сидел у пушистых молодых сосенок в шаге от Воронова и вылизывал лапу.

– Это геймер? – уточнил Воронов, ткнув в объект пальцем – для точности.

– Ну, да. Зовут его так!

– Аааа, тогда понятно… – с облегчением выдохнул Андрей. – Только за каким, извините, зелёным крокодилом вы полезли на дерево, если он тут?

– Он был здесь, – девушка мотнула головой вверх. – Но, как выяснилось, он может спускаться, а я нет! Вы мне, может, всё-таки поможете, а то я скоро упаду, руки занемели!

Воронов примерился, легко подпрыгнул, ухватился за ближайший к нему толстый сук, подтянулся и оказался почти нос к носу с очень молоденькой, заплаканной девицей, крепко-накрепко вцепившейся в берёзовый ствол.

Сложнее всего было уговорить её разжать руки…

– Я боюсь! – упорно твердила она, и минут через десять Воронову дико хотелось оторвать её от берёзы за шиворот и попросту сбросить вниз, благо было вовсе невысоко.

Насилу он уговорил её медленно переместиться пониже, потом ещё пониже, а потом попросту взял взвизгнувшую от неожиданности девицу за талию и поставил её на землю.

– Всё уже! И нечего так верещать! – он помотал головой, вытрясая засвербевший в ушах звук. – Ну, а теперь чего? По какому поводу этот Ниагарский водопад?

Если он рассчитывал на простое «спасибо», то мог бы сразу презентовать сам себе губозакатывательную машинку – девица не только не произнесла ничего подобного, нет! Она зарыдала так, что Воронов чуть не отпрыгнул.

– Геймееееер! Где ты, маленький мой! Кыс-кыс-кысенька моя! – всхлипывала заполошная особа, а потом абсолютно нелогично напустилась на Воронова. – Что вы стоите?

– А что? – удивился он, больше обычного порадовавшись тому факту, что он – холостяк! Вот уж счастье-то – иметь подобную «радость» в собственном доме!

– Помогите мне его найти! Он же маленький, заблудится, пропадёт! – причитала девица.

– Так! Стоп! Вы тут живёте?

– Даааа! Да какая разница? – вскинулась она.

– Большая! Если он местность знает, то прекрасно доберётся до дома! Вон, с дерева-то он и без вас спустился.

– Иногда даже верблюду можно всё-всё объяснить! – подумал Воронов, глядя, как девушка обретает некое подобие человеческого взгляда вместо панически вытаращенных глаз. Откуда в его рассуждениях появился верблюд, Воронов понятия не имел.

– Ну? Успокоились? Вы где живёте? Далеко?

– Нееет, – девица совершено по-детски потёрла кулачком глаза. – Тут, рядом. Около тёть Ани.

– ЧЁ? – изумился Воронов, в третий раз допуская это не очень грамотное, но выразительное восклицание. – У моей тётки? – ужаснулся он, решив, что тётя в довесок к гусям ещё и девицу приютила, а ему не сказала! А что? С неё станется!

– Анечка Ивановна ваша тётя?! Cтранно! – девушка осмотрела его с ног до головы.

– Почему это? – слегка оскорбился Андрей.

– Она – добрая! А вы… вы кричите! – девица хмуро отвернулась от опешившего Воронова и полезла в заросли, периодически выдавая в окружающую среду нечто вроде сигналов точного времени:

– Кис-кис… кис-кис… кис-кис!

Справа от внезапно рассердившегося Андрея раздался шорох, и прямо к нему под ноги выкатился полосатый котёнок.

– У тебя совесть есть? – вздохнул Воронов. – Она там по кустам ползает, а ты?

– А я что? Дурак, что ли? Тама овраг, и мокро-мокро, и сколезно… – мяукнул котик на мявлике. – А чиго такое совиииисть?

Воронов только руку протянул к смешному разговорчиво-мявкаюшему что-то котёнку, как из зарослей послышался визг, который длился, длился и длился…

– О-ша-леть! – выдохнул Воронов, пробравшийся сквозь кусты вперемешку с молодой порослью и аккуратно затормозивший прямо у скользкого глинистого края овражка, на дне которого подвывала девица.

– Ну и денёк у тебя! – почему-то обращение на «вы» по направлению к этой пискле, перепачканной с ног до головы глиной, облепленной листвой, обломочками хвощей, и вымокшей до нитки, никак не выговаривалось.

– Иииии, – содержательно ответствовала девушка, хлюпая носом.

– Тебе лет то сколько, несчастная? – вздохнул Андрей, соображая, как бы достать это чудище и при этом самому не рухнуть вниз.

– Восссесемнадцать! Ой, ты Геймера нашёл! – прорезалась у девчонки человеческая речь.

Геймер гордо сидел на плече Воронова, крепко вцепившись когтями в его олимпийку.

– Это он меня нашёл. На диво умный кот, в отличие от некоторых! – последнюю часть фразы Андрей произнёс себе под нос, дабы не провоцировать новые рыдания. – Хотя… чего я? Ей восемнадцать – школу только закончила, что уж от неё требовать…

Вслух он произнёс другое:

– Я сейчас немного спущусь и тебе руку подам. Ты вставай, нечего в ледяной воде сидеть, вставай, говорю, и хватайся за руку!

– Вытащить бегемота из болота всяко-разно было бы проще! – размышлял Андрей, мрачно глядя на узкую спину девицы, которую он сопровождал домой. – Чуть сам туда не ухнул!

Котёнок разумно не стал менять место дислокации, крепко держась на сухом и чистом плече Воронова, а девица шлёпала перед ними и, не прекращая, бубнила:

– Чего это я должна впереди идти? Я что, упаду на ровном месте, что ли?

– Ну, не знаю, не знаю… – с сомнением доносилось у неё из-за спины. – Лучше под ноги смотри! Мне так спокойнее!

– Уууу, противный какой! – с тихой яростью думала Соня, шлёпая вымокшими и обляпанными глиной кроссовками по тропинке. – И как у такой доброй и славной тёть Ани такой получился племяяяяяййййойййй!

– Я ж говорил! – с умеренной досадой произнёс вполне довольный собой Воронов: всегда приятно, когда оказываешься прав. – Под ноги надо смотреть было, а не по луже шлёпать! Ой, ну и чушк… В смысле, глина тебе идёт!

Яростный взгляд обернувшейся из лужи девицы едва не спугнул Воронова обратно в рощу. Но служебная закалка всё-таки воспреобладала, и он остался на месте.

– Ты глазами то не сверкай! Кто ж виноват, что ты упала! – примирительно уточнил Воронов и с сомнением покосился на грязную-прегрязную узкую ладонь, требовательно протянутую ему из лужи.

– Ну, не знаю… был бы мужик, я б ему велел самому выбираться, но эту писклю как-то уже жалко…

Он крепко взялся за ладонь и ловко выдернул девицу из очередной её грязевой ванны, а потом с завидным самообладанием отодвинул подальше от своей чистой футболки.

– Иди вперёд и, я тебя очень прошу, смотри под ноги!

К счастью, на улице никого не было, и они без свидетелей добрались до места, правда, девица свернула в калитку, не доходя до двора тёти Ани.

– Ты тут живёшь? – уточнил Воронов. – На, котёнка забери, – он попытался содрать котика со своего плеча, но тот был категорически против того, чтобы его брали такими грязными и мокрыми руками.

За забором тёть Ани заблеял Зайчик, и на шум выглянула Анна Ивановна.

– Мамочки мои… – ахнула она, узрев девицу. – Сонечка, маленькая моя, что случилось?

Вот тут-то Воронов и увидел, КАК эта самая Сонечка умеет плакать! Заодно оценил и её сдержанность в роще.

– Вот он где, водопад то… – хмыкнул он, пока Соня, рыдая навзрыд, не рассказала, как они с Геймером вышли в рощу, как туда ворвался какой-то чокнутый мужик, за которым гнался Зайчик, как котик испугался и забрался на берёзу, а она полезла за ним…

Воронов терпел изо всех сил, а когда они закончились, начал тихонько смеяться. Впрочем, не настолько тихо, чтобы его не услышала тётка.

– Андрей, бессовестный ты человек! А ну, брысь с глаз моих! Иди, вон, баню натопи и воды накачай в бак! А то у Сони в бане воду надо вручную носить, – скомандовала она и заворковала, обращаясь к Соне:

– Сонечка, ну, всё, милая, всё, ничего страшного, все живы-здоровы, кроме такта моего племянника – он давным-давно помер! Пойдём, ты мне скажешь, какую одёжку тебе на смену взять, и в баньку, да?

– Дддддаааа! – прохлюпала Соня.

– Вот! Я так и знал! Любопытство – оно наказуемо! – громко разглагольствовал Андрей, усевшись на ступеньках тёткиного крыльца и обращаясь к тесному дружескому кругу слушателей: Зайчику, трём козам и гусю. – И воды напусти, и печку натопи, и дров наноси! Мне будто бы делать нечего! У меня, вообще-то, планы были! И, что показательно, совсем другие!

Он митинговал вслух исключительно потому, что тётка удалилась в баню вместе с подсохшей и местами уже поскрипывающей глинистыми слоями девицей.

– А главное то я и не узнал! Есть здесь что-то странное или тут ВСЁ странное и один я нормальный?

– Жалко, что он ещё не понял, да? – Зайчик насмешливо затряс бородой, обращаясь к Ностре и гусю. – Как может называться нормальным двуногий, у которого на голове сидит кот, пусть даже и маленький, а? Прально! Никак! Так что, мужик, ты приехал по адресу, ты – дома!

Планы – вещь забавная, как ни глянь! Можно распланировать всё что угодно, довольно посмотреть на получившийся результат и.… осознать, что всё происходит ровно наоборот!

Глава 9. Пуганый Воронов

У Воронова по жизни так и получалось! Планировал-то он нанести тётушке визит, отвезти матушкины «гостинчики», которые едва-едва влезли в его машину, а потом наведаться в тот самый странный дачный посёлок, откуда в последнее время всё едут и едут чрезвычайно неординарные личности на таких же машинах.

– Ага… счазззз! – бормотал Воронов, устраиваясь поудобнее на тётушкином диване. – Забор покосился, и «Андрюшенька, как вовремя ты приехал». Да кто бы сомневался, что вовремя! А я-то ещё удивлялся, зачем мне мама одежду сменную уложила. Я ж ехал туда-обратно… А оно, вон оно что! Забор! Да ещё бы ему не покоситься, если на него Зайчик прыгает. Если бы он на Великую китайскую стену так лосячил, она бы тоже, небось, не порадовалась!

Нет, его двоюродные брат и сестра – дети Анны Ивановны, маму любили, приезжали к ней часто. Любили и просто заехать на часок, и погостить подольше, и внуков привезти, и на огороде помочь. Только вот у братца руки росли откровенно не из плеч…

– А я? Я что, виноват, раз от него гвозди уползают в разные стороны, как только его с молотком видят? Я их даже понимаю! Я бы тоже уполз на их месте: это же офигеть можно, что он в состоянии сделать с элементарным набором из молотка, гвоздей и пары досок!

В последний раз, когда братец оказался в компании вышеперечисленных предметов, тётушка осталась без стекла в кухне – туда улетел молоток, подброшенный активно сопротивляющимися досками. В предпоследний – едва не пострадали теплицы, oбстрeлянные залпом из гвоздей, ненароком катапультированных тем же «умельцем». – И вот, валится забор, и кого же ждут на помощь? А, Воронов? Наивная ты личность! – вздыхал он. – А тут ещё эта свиристелка… Вот и думай, а не мамулин ли это хитрый план?

Воронов почесал затылок и пожал плечами: – Она может, вообще-то… Вот же идея фикс…

Идея срочно женить сына появилась у матушки Воронова, как только от того сбежала невеста. Причём невеста сбежала не просто так, а выяснив, что никаких супердоходов у Андрея нет и не предвидится. Что она только не высказала тогда, а потом, прокричав что-то вроде «нищий бесполезный неудачник», она уехала к своим родителям аккурат за два месяца до свадьбы.

Протрезвeв после лечения от стресса и с трудом придерживая гудящую голову, Воронов осознал, что ему сейчас крупно повезло, а раз так, то в следующий раз может так и не фартануть!

– Неее, больше я в эти игры не играю! Мне и так хорошо! – заявил он расстроенным матушке и отцу. – У вас имеются уже двое внуков от моей сестрицы – с неё и можете требовать продолжение банкета, а я – пас!

Сколько же ему с тех пор пришлось пережить козней и интриг! Почему-то все знакомые женщины и даже часть мужчин упорно сватали его за дочерей, сестёр, племянниц, знакомых, подруг знакомых и так далее. Он же уворачивался от подобных предложений с ловкостью опытного электрического угря! Удавалось ему это филигранно – всегда выручала работа. Если сказать, что по службе вызвали, можно отменить любой визит, любую поездку, даже внезапно умотать из гостей, если там обнаруживалась заинтересованная девица, стреляющая глазками на манер зенитной батареи. Кроме того, он обрёл особое чутьё на засаду, свойственное только матёрым, пуганым зверям.

Сейчас Воронов насторожился, как только выяснилось, что девица, которую он опрометчиво снял с дерева, живёт через забор от его тётеньки…

– Вот чего меня в ту рощу занесло, а? Сидела она на дереве и сидела бы дальше! Так нет, полез! И мало того, что даже «спасибо» мне никто не сказал, так ещё и обфыркали, словно я её туда закинул! Ну, мамуль, если я узнаю, что это твои происки… обижусь! Вроде тётя раньше таким кознями не занималась, но кто знает, кто знает…

Правда, на ремонт забора он остался – тётку любил, а, кроме всего прочего, мечтал всё-таки выполнить свой план и добраться до непонятного посёлка…

Девица Соня, которая целый час отмывалась в бане от местной грязи, а потом, сердито прихватив своего Геймера, удалилась к себе на участок, появилась у Вороновской тётушки рано утром, чем ещё больше усилила подозрения Андрея.

– Сонечка пришла. Доброе утро, милая! Ты что такая расстроенная?

– Тёть Аня! У меня опять замок в доме заело, и я через окно вылезла…

Анна Ивановна, превосходно зная коварство соседского замка, покосилась на племянника, который, упорно стуча молотком, делал вид, что его это вообще никаким боком не касается.

– Андрей! Андрюшенька, сходи к Соне, сделай ей, пожалуйста, замок!

Хмурый взгляд племянника заставил Анну улыбнуться – знала она прекрасно про его мрачные подозрения. Знала и веселилась!

– Вот чудак-человек, решил, что я ему эту девчушку сватать собралась. Совсем парня загнали… Ну, не хочет он пока жениться, не нашёл себе пару, так чего вязнуть-то?

Воронов замок привёл в чувство примерно за полминуты – делов-то, а потом, отряхнув руки, поспешно направился к калитке.

– Вы на меня так смотрите, словно я вас сильно раздражаю! – сказала Соня ему вслед.

– Вообще-то, да. Раздражаешь!

– Почему? – детское изумление превратило красивое личико в смешную мордашку маленькой девчушки.

– Тебе никто не говорил, что, если тебе помогли, надо не фыркать и не глазами сверкать, а хотя бы «спасибо» сказать? – уточнил Воронов. – Помогать-то тебе никто не обязан!

– Красивой девушке и так помогут! – парировала Соня, принимая вид «красивой девушки» – томно надула губки и полуприкрыла глаза.

– Возможно… ну, тогда сиди и жди того, кому ты покажешься красивой! – рассмеялся Воронов, глядя на опешившую Соню, и пошёл выяснять отношения с тётушкой.

– Тёть, и ты, Брут? – уточнил он, вернувшись к миссии по спасению забора. – Это тебя мама подговорила познакомить меня с этой… – он кивнул в сторону Сониного дома.

– Ну, положим, познакомился ты с ней без моего участия, а то, что она пришла за помощью… Так она раз по десять каждый день прибегает – никогда раньше одна не жила, вот и не знает самых простых вещей. Так что не переживай, я её тебе не подсовываю. Она, по сути, ещё ребёнок, а ты – абсолютно не нянька!

Воронов облегчённо выдохнул – ссориться с тёть Аней ему не хотелось категорически.

Вернув забор в его законное вертикальное положение и укрепив так, что даже слоны Александра Македонского могли бы призадуматься, а стоит ли тут проламываться, он педантично отправился выполнять свой план.

Правда, тётушка его упросила:

– Андрюш, ты же в сторону посёлка идёшь, да? Занеси молоко и яйца Ниночке… Я тебе расскажу, как добраться. Не смотри на меня так – Нина молоденькая и симпатичная, но замужем!

– Ааа, тогда ладно, давай занесу.

Он отправился по запланированному маршруту, прихватив молоко и яйца, и даже добрался до нужного дома, как вдруг:

– Ну папааааа! Как ты не понимаешь! Мне деньги нужныыыы! – ныла у калитки напротив нужного Андрею дома красивая молоденькая девица. – Паааапаааа! Я зааамуууж выхожуууу! Мне платье надо нормальное, и туфли нужны крутые, а не как у нищей, и украшения, и деньги на ресторан! Открооой!

Она дёрнула калитку, потом ещё дёрнула, а потом сделала это настолько сильно, что калитка совершенно явственно дала сдачи! По крайней мере, так показалось Воронову.

– Ииииийк! – сказала девица, обнаружив себя сидящей на середине дороги в миллиметре от лужи. – Что это было? – взвизгнула она.

Воронов пожал плечами. Ещё и руками бы развёл, если бы они были свободны, но вместо этого аккуратно постучал в калитку Нининого дома.

– Молоко приехало! – отрекомендовался он. Через мгновение ему послышались лёгкий шорох и смешок. Воронов насторожился и углядел, что ветки кустов у забора как-то странно шевелятся.

Но ему уже открыли калитку, и приятная на вид девушка забрала у него банку с молоком и корзинку с яйцами.

– Спасибо вам большое! – Нина прищурилась и вопросительно глянула на восседающую напротив девицу.

– Понятия не имею! – шёпотом ответил на молчаливый вопрос Воронов. – Может, ей там нравится, отдыхает так!

Нет, если бы не было вчерашнего приключения в роще, он бы пошёл и уточнил, а не нужна ли девице помощь, но память была свежа. Дева явно не пострадала, а что сидит странно… Ну, кто он такой, чтобы об этом судить?

В конце улицы, откуда он только что пришёл, послышался дробный топот, развесёлое повизгивание и радостный многоголосый лай.

– А! Наконец-то! – улыбнулась Нина, отставила продукты куда-то в сторону и неожиданно умело свистнула.

Из-за последнего справа забора вырвался лохматый зверь непомерных размеров, летящий длинными прыжками так мощно и красиво, что Воронов аж залюбовался. За ним торопились два уже виденных Андреем белых бультерьера, чёрная овчарка, курчавый развесёлый эрдель, кабанчик, на сей раз без жилетки, но с ошейником, и белый клок пуха, в котором отдалённо можно было признать собаку.

Вся дружная компания, не обратив ни малейшего внимания на сидящую девицу, примчалась к Нине.

– Народ! Вы где ПП и Мишку потеряли? – удивилась Нина.

Гирь шагнул к кустам и, просунув туда тяжеленную голову, вытащил из зарослей подростка лет тринадцати, потом вытолкнул девочку, удивительно на него похожую, а потом ещё одного подростка.

– ПрЭлестно! И что мы там забыли, вместо цивилизованного выгула собак? – сердито уточнила Нина. – Вы же сами попросились…

– Тёть, мы тебе сейчас всё объясним! – мальчишка начал издалека. – Пошли только в дом!

Он оценивающе обернулся на девицу, которая пыталась привлечь внимание Воронова, и насмешливо хмыкнул. – Тем боле что мы уже почти всё тут сделали!

Собаки дружно втянулись в распахнутую калитку, а замыкающая их исход девчонка сделала какой-то странный жест рукой. И Воронову явственно померещилось, что запор на соседской калитке отчётливо щёлкнул.

Он озадаченно оглянулся и узрел разбег оставшегося на улице кабанчика…

Нет-нет, свин вовсе не собирался нападать на девицу, неуклюже поднимающуюся с земли, он стремился к луже, и разве его вина была в том, что лужа оказалась глубокой и полноводной?

Как поросячий Архимед, он плюхнулся в свою «ванну», откуда взметнулось цунами мутной воды, щедро облив недостаточно быстро отпрыгнувшую в сторону девицу.

– Паааапаааааа! – заорала она, снова кинулась к калитке, начала дёргать её и пинать. И снова при особенно сильном пинке калитка резко толкнула нападавшую, откинув её в сторону разлёгшегося в расслабленности и неге свина…

– Аййййиииии! – взвизгнул Фунтик, разом перекрыв все попытки девицы его перекричать. – Спасииитеее! – так звучал его клич на языке, понятном для окрестных обитателей.

Воронов только глазами хлопал, глядя на сверзившегося с ближайшего дерева рыжего котяру, отважно зашипевшего на девицу. К рыжему присоединился серый полосатый кот, захлопали крыльями возмущённые вороны, собаки дружной толпой ломились в забор со стороны Нининого дома на помощь свину, но больше всего шума и эффекта сотворил третий пришелец – чёрно-белый упитанный котяра, с пронзительным воем прыгнувший в сторону девицы.

– Мамаааааа! – видимо, ради разнообразия завопила девушка, вскочила на ноги и ринулась бежать по направлению к выходу из дачного посёлка. Оно и понятно… Чёрно-белое распушившееся, истошно орущее нечто, просвистевшее в паре сантиметров от неё и рухнувшее в лужу, напугает и более смелого человека.

– Ах, Эдик, Эдик… – вздохнул кот Фёдор, осторожно ступая по мокрой дороге по направлению к «водоёму», в котором хлопал глазами его приятель. – Он, видать, всё-таки нашёл грядку с валерьянкой в конце соседней улицы…

– Йаа чито-то пропустииил? – Эдик старательно фокусировался на приятелях. – А пошшшему я вся, всю, весяу мокрый? Я ж летел… летел… Йаааа соооокииил!

– Надо Глафиру позвать… – мрачно сказал Фёдор. – Пусть посмотрит, до чего доводит приличных котов злоупотребление валерьянкой! Фунтик, не бойся, можно возвращаться в лужу – Эдик уже выплыл!

– Смотри-ка, какую удачную штуку придумали твои котятки… – восхищался рыжий Клиф, – Калитка прямо ррраз и хлопнула визгуху, а потом Поля нажала на какую-то штучку, которую в лапке держала, калитка опять закрылась. И снова вдарила эту… – Клиф кивнул на спину шлёпавшей вдалеке Анны. – Как хорошо, что хозяин за грибами поехал! На мой вкус они не съедобные, зато какие полезные. Если бы мой людь не поехал, тогда точно встретился бы с этой… кровопийцей-комарихой!

На забавно и как-то подозрительно осмысленно перефыркивающихся котов смотрел изумлённый Воронов, осознавший, что он только что видел.

– Ёлки-палки! Это ж прямо парад-алле! Вот они откуда все такие красивые едут-то… И вот оно почему! – тыкать пальцем в таких удивительно разумных животных было как-то невежливо, и Воронов вместо этого почесал затылок. – Местная самооборона в действии! Классно же!

Сбоку послышался шум, кусты расступились, и из них выскочила на дорогу какая-то рыжая, чрезвычайно пушистая животина на двух куриных лапах, в сопровождении крупного полосатого кота весьма округлой наружности. Кот передней лапой поторапливал животину, издающую подозрительно куриные звуки, и направлял её дальше по улице.

На стоящего незнакомого человека кот покосился подозрительно и ускорил птицу.

– Да иди ты уже домой! Вот наказание! Я тебе сколько раз говорил, без спроса не приходить? Видишь, тут у нас что творится? Кто-то визжит, кричит, чужие какие-то ходят! Вдруг это куровор? И меня за тебя потом совесть будет искать… А ну как найдёт…

Воронов заворожённо проводил их взглядом и машинально потёр лоб.

– Куда это я попал, а? – спросил он у котов…

– А ты куда шёл-то? – насмешливо мяукнул на мявлике Фёдор. – Вот куда шёл, туда и попал!

Глава 10. Женщина, которая не любит сюрпризы

Вика терпеть не могла сюрпризы! Плохие никто не любит, это понятно, но она и хорошие не любила – всегда подозревала, что то, что кому-то хорошо, для неё окажется плохо, ибо только она знает, что для неё в данный момент подходит!

Таинственное сообщение мужа о том, что у него для неё приятный сюрприз, Вика восприняла как издевательство:

– Какой ещё сюрприз! Я вот вернусь домой, всё ему скажу!

Стоило только открыть входную дверь, как её сердце наполнило мрачное предчувствие…

– Пахнет чем-то… Этаким…

Пахло вкусно! Неожиданно и непозволительно аппетитно!

– Гоша! – мрачный возглас жены из прихожей заставил Гошу подпрыгнуть и судорожно заглотнуть приличный кусок козьего сыра.

– Милая! Викуся…

– Гоша! Чем это пахнет? – подозрительно прищурилась жена, и Гоша понял, что у неё дурное настроение и он попал…

– Та-да-да-дам…– прозвучал роковой аккорд у него в ушах. – Та-да-да-дамммм.

– Родная моя, я к твоему приходу яичницу сделал! – Гоша жарил яичницу отнюдь не Вике, а себе любимому и теперь горько сожалел, что не успел её съесть.

– Чтооооо? – последний звук «о» воспрял так высоко, что легко пробил потолок диапазона слышимых человеку частот и непринуждённо ворвался в ультразвуковое поле…

– Милая, не сердись! Тебе же вредно волноваться… – зачастил Гоша. – Да! Ты же ничего не знаешь! Я тебе приготовил сюрприз!

Вика свела тонкие губы, щедро удобрённые ярко-вишнёвой помадой в нечто напоминающее куриную гузку, и набрала в грудь побольше воздуха, намереваясь от души объяснить этому… мужу, всё, что она о нём думает, но Гоша её перебил.

Нет, вы подумайте только! Он её перебил!

– Я отпросился на работе, – зачастил Гоша, – И поехал к маме! За огурчиками…

– За какими ещё огурчиками? – грозно вопросила Вика, горько сожалея, что у неё под рукой нет ничего подходящего, чтобы бросить в этого барана.

В руках была только сумочка, но она дорогущая, стоит на порядок дороже Гоши! Вот ещё не хватало в этого типа такими вещами швыряться…

– За свеженькими, только что с грядочки… – лебезил Гоша. – Ты же говорила, что они о тебе не заботятся! Вот я и поехал, чтобы того… чтобы исправить это. Так что я и огурчики привёз, и зелень, и салатик! И сюрприз!

Вика озадачилась. Слово «сюрприз» в её сознании как-то увязалось со свекровью и…

– Гоша, неужели твоя мать согласилась подарить нам квартиру? – воспряла Вика.

– Нет, но я привёз тебе полезные для ребёнка продукты! – с видом человека, прыгающего в прорубь, выпалил Гоша.

– ЧАВО? – почему-то басом уточнила Вика, видимо, от потрясения.

– Викусенька, я понимаю, ты у меня всех очень жалеешь, ты мясо и животные продукты не ешь… Но надо и малыша пожалеть, а главное – себя! – Гоша репетировал эту проникновенную речь всю дорогу до дому!

– Грррр! – сказала жалостливая Викуся, отчётливо наливаясь гневом.

– Вика! Мы должны спокойно поговорить! – нервно икнул Гоша, подозревая, что начал он как-то не так, не с того, и, вообще, дело отчётливо запахло керосином.

– Поговорить? Да как ты, вообще, посмел на эту тему…

– Я у врачей спрашивал! Они все говорят, что животные продукты нужны ребёнку! – взвыл Гоша, которого при взгляде на грозную, наступающую на него жену охватило паническое желание спрятаться куда-нибудь подальше… Вот, в шкаф, к примеру… Очень, очень приятное, тёмное и укромное местечко! – Я специально поехал туда, где коз держат! И этих, как их… кур! Вот! Вика, я купил много всего полезного для тебя и малыша! А ещё… ещё на меня напал козёл!

– Хххтооооо? – свистящим от ярости шёпотом уточнила Вика.

– Козёл! – с некоторой гордостью отозвался Гоша. – Викуся, он такой огромный! Ну, не знаю… как тигр! Я во двор зашёл, а он каааак выскочит, каааак выпрыгнет!

Гоша аж глаза прикрыл, вспоминая, как он, напрочь позабыв предупреждение сестры самостоятельно во двор к Анне Ивановне не вламываться, вошёл и оказался нос к носу с неожиданно массивным, белоснежным, бородатым и рогатым зверем.

Зверь нехорошо, вот как Викуся сейчас, прищурился на Гошу, осмотрел его странными жёлтыми глазами с ещё более странными горизонтальными зрачками, похожими на смазанные прямоугольнички, а потом склонил голову на бок.

Гоша невольно проследил взглядом за его рогами и содрогнулся.

Нет, если бы не коза, то, может, ничего и не было: осмотрел бы его козёл и отошёл. Но к Гоше подсунулась узкая козья мордочка с острыми рогам и потянула его расстёгнутую ветровку за бегунок молнии.

– Эээй, отдай! – велел Гоша.

Коза обиделась. Нет, в самом-то деле, чего он? Пришёл незваным, ввалился, как распоследний козогрубиян, да ещё и штучку отнял! Уже почти её штучку!

– Мнэээээ! – потребовала коза у супруга.

Зайчик принюхался к штучке и вопросительно обернулся на супругу:

– Мнээээ? – уточнил он.

Коза, раздосадованная непонятливостью главы семейства, встала на задние ноги, пытаясь показать величину внезапно возникшей страсти к штучке.

– Мээээееее! – постановил Зайчик и повернулся к незваному гостю.

Нет, если бы этот субъект стоял на месте, то у него с куртки просто скусили бы забавную блестящую штучку, привлёкшую козу, припёрли бы рогами к воротам и ждали хозяйку, но он же взял да пошёл! Причём вовсе не за ворота – это Зайчик ещё мог бы понять… Неее, безрассудный тип вместе с вещицей, нужной его Ностре, отправился к дому.

– Мнууу от этого типа устал! – решил Зайчик. – Мну даже терпел! Ну, теперь погоди у мнууууня!

Расслышав дробный топот за спиной, Гоша обернулся и, взвизгнув не хуже собаки, которой случайно наступили на лапу, подпрыгнул и, перебирая в воздухе ногами, прыгнул в сторону так, что сам Нуриев позавидовал бы.

Дальнейшее всплывало в памяти Гоши какими-то урывками…

Вот он бежит вдоль забора, вот выскакивает на улицу и прижимается всем телом к калитке в надежде задержать преследователя, но козёл по поленнице забирается на крышу гаража, а уже оттуда спрыгивает на кучу песка перед воротами и насмешливо трясёт бородкой.

– Мнээээ не ждал? – вполне отчётливо послышалось Гоше в козлином меканье.

Следующий кадр – Гоша мчится вокруг машины, надеясь заскочить на её крышу и спастись там, но надежда рассыпается в прах, потому что краем глаза Гоша видит стоящую на заборе козу. Да! Прямо по верху забора ловко ступали козьи копытца, и он сообразил: крыша машины героически пoгибнет, но его никак не спасёт.

Дальше Гоша осознал себя в прыжке через гигантскую лужу у каких-то деревьев и вломился в кусты. Нет, если бы он был в себе, то никогда бы туда не полез, но паника, подстёгиваемая неизменным насмешливым меканьем сантиметрах в десяти от южных регионов его спины, гнала Гошу вперёд.

Даже сейчас, рассказывая Вике о своём героическом побеге от козла и последующем возвращении в том же порядке – его ужас, о нём самом, рогах и непосредственно козле, Гоша нервно ёжился.

– Но, ты, главное, не волнуйся! Я не пострадал! – с сияющим видом заключил Гоша. – Зато столько всего тебе привёз! Тебе и нашему малышуууу… – он с умилением покосился на абсолютно плоский живот супруги.

Вику передёрнуло от омерзения. – Вот же козёл тот козёл! Нет бы догнал, да приложился несколько раз! – подумала она.

А вслух процедила:

– Зачем? Зачем ты привёз весь этот мусор? – она кивнула за спину Гоши, туда, где располагалась кухня.

– Вика, милая! Это вовсе не мусор, это всё вкусненько! Я пробовал! – заторопился Гоша.

– Ты ещё это и ел? – брезгливо уточнила Вик таким тоном, словно Гоша только что сказал, что пообедал жареной саранчой, приправленной обезьяньими мoзгaми…

– Да! Очень вкусно! – обрадовался Гоша интересу жены. – И тебе нужно поесть!

– Мне что? Мне нужно что? – Вика даже решила, что ослышалась. – Что ты сказал?

– Что тебе очень нужно это поесть! Там такие яйца, такой сыр! – восторженно перечислял Гоша.

– Ты с ума сошёл? Ты же знаешь, что я это принципиально не употребляю! Знаешь и настойчиво мне это предлагаешь? – тихо и зловеще спросила Вика.

Тон предполагал затишье перед бурей, и она грянула!

Когда Вика высказывала Гоше своё неудовольствие, ему страшно хотелось, чтобы их квартира располагалась на первом этаже: он бы самолично вырыл погреб и прятался там!

Но первый этаж был недосягаемой мечтой. Вика рвала и метала порванное. Яичница пахла…

Когда жена, продолжая высказывать своё возмущение, отправилась в спальню, Гоша за ней не пошёл, хотя по правилам игры должен был. Нет, вместо этого он торопливо нырнул в сковороду и буквально за минуту зажевал вкуснейшую яичницу.

– Гоша! Где ты застрял? – гневный возглас супруги подстегнул Гошину способность к заглатыванию пищи, и за яичницей последовал приличных размеров кусок сыра.

– Ижу дорожая, я ужа ижу! – прожужжал он сквозь сырный слой.

– Ты понимаешь, что для цивилизованных людей пожирание животных продуктов недопустимо? – вещала Вика. – Как ты мог мне это предложить?

Видимо, яичница и сыр, объединившись в желудке Гоши, придали ему сил и безрассудства, иначе сложно объяснить, как он отважился Вике возражать. Хотя, возможно, ему снова померещился его голодный сын…

– Вика, это всё понятно, и ты, конечно, же вернёшься к цивилизованному питанию, но после родов и кормления малыша!

Вика изумлённо обернулась на мужа.

– Да, Викуся, я же говорил с врачами! Они утверждают, что малышу это очень-очень нужно, просто необходимо! Дорогая, я понимаю, что это против твоих принципов, но ребёнок…

– Какой ещё ребёнок? – заорала выведенная из себя Вика.

Она-то наивно думала, что полностью подмяла под себя этого безвольного типа да ещё и прошлась сверху, уничтожив все его возможности к возражениям, а вот поди ж ты…

– Как какой? Наш с тобой ребёнок! – Гоша снова умильно покосился на Викин пресс, который она холила и лелеяла, тщательно посещая спортзал и безжалостно изничтожая любую жиринку, осмелившуюся появиться на нём.

– Да нет его! Нету НИКАКОГО РЕБЁНКА! Ты меня понял? – Вика от ярости, что этот бoлвaн смотрит на неё не как на личность, а как на инкубатор для выращивания «его ребёнка», была готова эти слова на стене написать! Собственной губной помадой!

– Кааак неет? – Гоша даже как-то осел, словно став меньше от внезапной потери. – Нет моего сына? Вика! Ты его потеряла?

– Я… Я ошиблась! Я не беременна, – Вика сказала это и через секунду пожалела о своих словах. Вот говорят же, что гнев – плохой помощник. Ей бы вывернуть ситуацию так, что это из-за вредной свекрови и невестки у неё такая беда случилась! Вот бы тогда они попрыгали!

Она пообдумывала это некоторое время, а потом обнаружила, что Гоши в комнате нет.

– Куда этого невменяемого унесло? – удивилась она и пошла искать.

Нашла она мужа на кухне. Он ел козий сыр и запивал молоком из непритязательной трёхлитровой банки, нежно держа её в объятьях, как Вицин свою тару в фильме «Самогонщики».

– Что ты делаешь? – гневно спросила Вика.

– Ем! Заедаю горе! невнятно отозвался Гоша, булькнув банкой.

– Какое ещё горе, ты с ума сошёл?

– Как какое? Я ждал ребёнка, сына! – Гоша показал руками что-то маленькое и снова приник к банке.

– Сбрендил! – решила Вика и тут до неё дошло. – Я и не знала, что он такой… детолюбивый! Если он так жаждет ребёнка… Он же выгрызет из своей матери и квартиру, и деньги… Да всё, всё что угодно, если я реально забеременею! Так, это надо обдумать! – рассудила Вика и, оставив мужа наедине с едой, задумчиво удалилась в спальню взвешивать плюсы и минусы и прятать подальше противозачаточные таблетки, чтобы Гоша их случайно не увидел.

Глава 11. Охота на «большого мыша по кличке Понев»

Неравное противостояние продолжалось…

Стоило только Ларисе покинуть квартиру, как Амадей, исправно провожавший её до дверей, усаживался, оборачивал длинным хвостом толстые пушистые лапы и принимался рассуждать.

– Чем бы мне этаким сегодня заняться?

Жаловаться на скуку ему не приходилось – глобально смонтированный комплекс домиков, переходов и лежаночек, выполненный на заказ специально для крупных габаритов Амика, давал простор для пробежек, прыгания и игр с невидимыми врагами и дичью.

Куча кошачьих игрушек уже занимала целый угол.

Ещё можно было покататься на смешной круглой штуковинке, истошно скребущей щёточкой пол и натужно скрипящей колёсиками, когда Амик на неё усаживался.

Можно половить шарики в специальной коробочке с норками-дырочками, куда отлично входит Амиковская лапа, хозяйка специально отдавала игрушку в какую-то мастерскую, чтобы увеличить отверстия для «маленького котика».

Ещё хорошо пойти на балкон, специально для безопасности Амика ограждённый сеткой антикошка и посмотреть на смешные людские игрушки, такие же, как Амиковская круглая штуковинка со щёточкой, которую хозяйка забавно называет «пылесос»… Правда, Амик про себя говорит «котовоз», но это детали!

– Люди тоже устраиваются в такие котовозы, только не сверху, а внутрь, и едут себе, катаются! – думал Амик.

Короче, дел было много, а когда они заканчивались и Амик начинал скучать, приходил ОН, главное развлечение Амадея – его большой мышь!

Понев возвращался неохотно… Нет, он бы, вообще, лучше побыл бы у мамы и не приближался к квартире Ларисы, пока она сама не придёт домой! Только вот… мнения Понева никто-никто не спрашивал! Ни по этому вопросу, ни по какому-то другому.

– Коля! Что значит, ты пропустил занятия фитнесом и бассейн? – грозно уточняла Лара.

– Ээээ, Ларочка, я что-то устал, и давление…

– Давление? – Ларочка намекающе и насмешливо поднимала тонкую бровь. – Коля, ты забыл, что тебе сказали в медцентре, куда я тебя записала? Твоё давление – это твой вес!

– Ларочка, но…

Никакие «но» не прокатывали. Нет, поначалу Понев попытался попросту сбежать!

– Мамуля, я пришёл! – радостно сообщил он матушке, хмуро прищурившейся на него у входной двери.

– Коля! Что ты тут делаешь? – вопросила Понева-старшая так, что Коля струхнул.

– Ээээ, я домой…

– Николай! Как ты себя ведёшь! У тебя скоро свадьба с приличной девушкой из отличной семьи, а ты?

– Мама! Я не могу, я больше просто не хочу! Она… она меня подавляет! – возопил Николай.

– Да что там подавлять-то? – хмыкнула его нежная матушка, которая подавила в его характере всё что можно ещё в раннем детстве. – Коля, не зли меня! Езжай к жене!

И что прикажете делать? Ну, конечно, Коленька поехал!

Так что теперь он пребывал в положении, с его точки зрения, безвыходном – никуда-то ему не деться!

Нет-нет, в принципе, его почти всё устраивало… Лариса отлично готовила, а когда у неё самой не было настроения, это делала домработница – пожилая незаметная женщина, его одежда и обувь стали значительно дороже. Лара даже мягко намекала на покупку «приличного» авто для него.

Всё бы ничего, но фитнес и проклятый кот…

Он почти смирился даже с необходимостью ходить в спортзал, тем более что фигура в районе талии стала не так заметно выделяться, как раньше, а общий жизненный тонус повысился.

Но кот! Кому сказать – засмеют, но Амадей реально его изводил!

Стоило только Поневу шагнуть на порог, как он натыкался на заинтересованный взгляд жёлтых глазищ и приветственное «мииииааа».

– Пшёл бы ты! – безнадёжно намекал Понев, прекрасно понимая, что ничего у него не выйдет и кот уже начал развлекаться…

Николай осторожно, бочком, проходил мимо Амика в комнату и пытался запереть дверь, правда, из этого ничего не получалось, потому что противное животное открывало её быстрее, чем Понев её закрывал.

– Скoтина! Выучил восемь способов открывания двери! – шипел Понев. – И единственное, что его сдерживает, это если стул подставить к ручке, но тогда он так вопит, что проще открыть, потому как даже через наушники его мяв пробирает…

Стоило Поневу выйти, как кот испарялся из коридора, но только для того, чтобы сгуститься тёмным клубком у поворотов, в углах, в дверных проёмах. Отовсюду радостно махали на затравленного Понева пушистые чёрные лапищи, заставляя его шарахаться к стене, спотыкаться, путаться в собственных ногах.

Иногда кот менял тактику и ловил Николая за щиколотки, вызывая ощущение того, что на него напало что-то вроде тигра. Напало, сейчас утащит и слопает!

Добравшись до кухни, Понев облегчённо вздыхал, но ненадолго, котяра каким-то непостижимым образом просачивался туда раньше Николая и возникал на стуле напротив Николая. – Мняяя? – вопрошал он.

– Да отстал бы ты от меняяяя! – шипел Понев, мрачно жуя. Пусть у Лары всё было вкусно, но для Понева очень уж диетически… Лара себя держала в форме, поэтому жареное и копчёное в доме было редко, а Поневу очень хотелось… Выход нашёлся простой – он покупал себе что-то «вредненькое» и потреблял вприкуску к основным блюдам. Так вполне можно было жить… Если бы не…

– А мняяяя?

– Ууууу, шпиииёёёён! – злился Понев, глядя в безмятежные золотые глаза.

Он отлично помнил, как этот вредный кот раз за разом разоблачал его хитрости, чего только стоили упаковка от копчёной курицы, которую кот в зубах приволок непосредственно Ларе в руки. Воспоминание об этом конфузе до сих пор заставляло Николая нервно ёжиться.

А колбасные шкурки, добываемые подлецом из герметично завязанных пакетиков, куда их трудолюбиво увязывал умный Понев?

– Коляяяяя! – каждый раз звучал гневный голос Ларочки. – Ты опяяяять?

Поневоле вспоминалось Поневу, как до развода с Ириной приходил он домой и чувствовал себя как минимум хозяином, мужем, отцом семейства! Как он делал замечания, а не его полоскали почём зря… Как он поучал Ирину, которая всегда зарабатывала больше, но никогда не попрекала его этим. Как сам повелевал дочке ходить на танцы и теннис.

Нет, сейчас он тоже было попробовал сорвать раздражение, устроив воспитательный вечер для дочери. Объяснить ей и бывшей жене, как они неправильно живут, так сказать, «передать другому» свои задавленные объединённым гнётом Лары, мамы и Амика эмоции.

Только вот ничего у него не вышло… Дочь, как выяснилось, уехала на каникулы к бабушке с дедом, и её телефон был для Понева «вне зоны доступа сети», а Ирина была очень рада звонку Понева – она сама от души почесала об него когти, парировав все его нравоучения.

После этого Николай решил, что с него хватит! Он кто? Мужчина или мышь дрожащий?

Понев собрался начинать новую жизнь с неподчинения гнёту… кота!

– Попытается за ноги хватать – я его тапком тресну! Нет, в самом-то деле, что за ерунда! – расхрабрился Понев.

Амик выслушал все наполеоновские планы и, посмеиваясь по-кошачьи, вместо ловли лап «большого мыша» взял и заплёлся в его ногах, да так успешно, что Понев внезапно встретился мордой лица с безукоризненно чистым ламинатом коридора и некоторое время даже не мог осознать, что он тут делает и с какой, собственно, целью?

– Лара! Твой кот хотел меня убить! – так встретил Николай свою наречённую тем вечером и до сих пор с горечью вспоминал её смех.

– Понев! Амик на такую мелкую дичь не охотится! Под ноги надо было смотреть! – парировала его выкрики Лариса.

Амик же, внимательно выслушав очередные планы «большого мыша», в которых фигурировали веник и книга, которую планировалось кинуть в «гадакота», веник уволок в тайнокошачье место, а на метательную книгу принёс и положил наиболее вонючее и неприглядно выглядящее, изрядно пожёванное кошачье лакомство – сушёный бараний желудок.

Понев, машинально цапнув приличный кусок этого богатства, прищурившись и принюхавшись, с воем метнулся в ванную, где долго отмывал собственную ароматизированную конечность.

– Лара! Он украл веник, а потом испачкал книгу и меня! – жаловался Понев, утыкаясь взглядом в предмет, который весь вечер искал. Веник стоял на месте, аккуратно прислонённый к стене.

– Коленька, недостаток свежего воздуха плохо на тебя влияет! – резюмировала Лара. – С завтрашнего дня ты будешь по утрам бегать в парке!

Стон Понева могли бы услышать не только ближние, но и дальние соседи Ларисы, если бы Амик совершенно случайно не уронил на «мыша» стул…

Вой, правда, тоже был неплох…

– Лараааа! Он… он специально! – выл Николай, подпрыгивая на одной ноге и нежно поглаживая ступню другой.

– Коля… Наверное, я недооценила степень твоей гиподинамии и кислородного голодания, так что только утренней пробежки тебе будет явно недостаточно… – задумчиво заметила Лариса. Этого хватило, чтобы Понев замолчал.

Сама Лара отлично видела, что котик играется, но рассуждала так:

– Колечке придётся научиться нормально общаться с Амиком, а то, что это такое? Родится у меня ребёнок, и Колечка и его шпынять будет как ту свою девчонку?

Лара поначалу очень недоброжелательно отнеслась к Насте – девочка представлялась ей конкуренткой для её будущих детей в борьбе за внимание Понева. Кроме того, Анастасия Понева-старшая – бабушка Насти – много чего рассказывала Ларе… Как она потом поняла, это многое мало соответствовало действительности.

Любить девочку или просто терпеть её у себя в гостях Лариса не собиралась, но, наблюдая за Поневым и его матерью, свои выводы делала.

– Как отец он любит повелевать. Нет, оно понятно, ему хочется как-то морально возвыситься над ребёнком, а для этого он его унижает! Вот и норовит жёстко командовать, требовать… Правда, хорошо бы самому соответствовать своим требованиям хоть немного. Но это мы как-нибудь скорректируем, вон, поначалу хоть Амиком. Пусть учится нормально общаться на кошках! – рассуждала Лариса. – А свекровь вообще к ребёнку не подпущу. Не хватало ещё, чтобы она мне малыша так гнобила!

Понев, не дождавшись сочувствия от Лары, решился на крайние меры – почитал кошачий форум, выяснил, что коты не любят, и купил штуку для опрыскивания цветов с мощной струёй.

– Ну, ффффсёёё! Ты, кот, попал!

Да, в кота-то он попал, конечно, и даже сумел повергнуть его в шок и крайнее изумление, но это была Пиррова победа – кот смылся, долго вытирал лапой забрызганную морду и вылизывал бок, а потом, немного подумав, прокрался вечером в ванную, когда Понев там чистил зубы, и со всего маху прыгнул ему на плечи.

Столкновение неподготовленной физиономии с потоком воды из крана, а дальше и с раковиной сопровождалось явно насмешливым мяуканьем.

– Ах ты… ну я тебя сейчас! – Понев долго вытирал с себя зубную пасту, обильно обляпавшую его лицо, а затем ринулся за вредной животиной в погоню. Как ни странно, кот никуда не убежал, а словно поджидал его в коридоре.

Картину «злой дядя гонится за маленьким котиком» Лариса, вышедшая на шум, оценила в полной мере.

– Понев, а все ли у тебя дома? – зловеще уточнила она. – Все? Так, может, тебе туда пора вернуться?

Николай сгоряча чуть было не согласился, но вовремя вспомнил про матушку, которая только недавно планировала, кого именно нужно пригласить на их с Ларисой свадьбу. Если она, уже разослав приглашения, вдруг обнаружит, что невеста выбросила её сына как старый ненужный придверный коврик, Поневу вообще не жить!

Николай сбивчиво начал объяснять ситуацию и погорел окончательно:

– То есть он на тебя прыгнул потому, что ты его из пульверизатора облил холодной водой? – уточнила Лариса. – Прекрасно! Амик! Ты – умник! А ты, Коля… если ещё раз посмеешь что-то подобное сделать, отправишься к матери без выходного пособия! Понял?

Понев и кот переглянулись. Николай – обречённо, кот – с умеренным любопытством, мол, ну, что теперь придумаешь, а, мышь?

– И да… У нас через две недели свадьба. Спроси, что я себе на неё подарю? – рассмеялась Лара. Я всё сомневалась, но после твоего сегодняшнего выступления точно решила!

– И что же? – Поневу и правда стало интересно.

– Я покупаю Амику невесту, чтобы ему не так скучно было! Так что, возможно, он будет меньше тебя доставать! – обнадёжила жениха Лара. Правда, подумала совсем другое…

– А может, они начнут охотиться вместе и обучение Колечки жизни в нормальной семье пойдёт в два раза быстрее! Тем более что с этим хорошо бы поторопиться… – она невольно улыбнулась, припомнив две полоски на пластиковой штучке, которые увидела пару дней назад…

Глава 12. Добрые руки

Почти каждая тёща с подозрением присматривается к будущему зятю… Мама Ларисы исключением не была.

– Ларочка, рыбонька, а ты уверена… Ну, может, ещё того… передумаешь? Он же этого… ну, не ахти, если присмотреться! Ты хорошо подумала?

– Мам, я подумала отлично! – Лариса энергично вычёсывала блаженствующего Амадея, растянувшегося на всю ширину её кровати. – Я хочу детей, но не из пробирки, а как положено! Семью хочу… традиционного состава. Ну, ты сама посуди… Мне же со своевольным мужчиной не ужиться!

– Нууу, это да… – протянула Ларина мама, отлично знающая ураганный характер дочери. Её супруг – Ларин отец – утверждал, что характер-то, видимо, кроили на знаменитого полководца, а достался он их дочери.

– Вот именно… Или мужчина сбежит, или мне придётся его того… искать, где тело прятать, а это дело хлопотное, рискованное. Короче, мне так не нравится! Нет, можно, конечно, найти такого, кто на деньги позарится, но мне брезгливо с такими связываться. Альфонс – это фуууу, прямо себя не уважать! А Понев… Понев при всех своих недостатках как заяц с пультом управления! Куда скажу – туда и идёт, что хочу – то и делает. Мать его так надрессировала – любо-дорого! Она, правда, пока не поняла, во что вляпалась, но скоро осознает, да поздно будет, – Лара усмехнулась про себя – про ребёнка она пока никому не говорила.

– Ну, может быть, ты и права… – с сомнением протянула её матушка. – Но какой-то он… ну, недостойный тебя!

Лара со вздохом покосилась на маму. Она давно поняла, что внешность у неё весьма средняя и лучше не будет. Харизма… о даааа, этого полно, но это такого… полководческого рода. То есть танковой дивизией командовать – запросто, а вот мужчин привлечь эта самая её харизма никак не поможет, разве что распугать!

– Пухлый такой… – продолжала мама.

– Мам, пухлый – это поправимо! Он уже как миленький на фитнес ходит и в парке начал бегать. Если что, в бассейн пошлю. Так что похудеет! Зато он порядочный – не будет на деньги претендовать, воспитанный – в скатерть сморкаться не будет и руки тоже ею не вытрет, образованный – не ляпнет, что Да Винчи – это блогер… Дочка у него опять же получилась вполне-вполне.

– Ты же говорила, что там что-то не то с девочкой… – уточнила мама.

– Это с матушкой Понева что-то не то! Она мне много чего говорила, только всё такое враньё! Девочка как девочка. Я специально пару раз машину подгоняла к её подъезду и наблюдала. Нормальный вменяемый ребёнок, и кот у них такой же, как у меня, только рыжий. Нет, он хуже Амика, конечно, с ним вообще никто не сравнится, но порода одна. Я его видела, когда девочка на каникулы уезжала, – Лара хотела детей и серьёзно подошла к выбору отца для них.

– Аааа, тогда ладно, – выдохнула мама.

– А потом у него есть ещё одно достоинство! Он мне Амика развлекает, – вдруг хулигански подмигнула Лариса. – Амадей его воспринимает как некую котоигрушку – мышку, птичку… – Лариса подмигнула коту, который поднял голову и согласно мяукнул, явно подтверждая слова хозяйки.

Ларина мама даже на секунду пожалела Понева, но, припомнив, что она будущая тёща, пинками прогнала это неуместное чувство и осторожно погладила кота по ушастой голове. В конце-то концов, для такого типа, как этот самый Коленька, такая роль ещё не худшая. Дома-то его совсем зажрёт мать, а тут и о здоровье заботятся, и о питании, и котик приятный рядом! Чего ещё его жалеть? Попал, можно сказать, в добрые руки – пусть радуется!

***

Инспектор Воронов, утоливший свою жажду знаний и выяснивший откуда, а главное, после чего едут такие страннооформленные машины, мирно ехал от тётки домой, старательно не обращая внимания на поскрипывающие рессоры.

– И как они ухитряются так паковать, что машина аж по асфальту пузом скребёт? Не понимаю… – думал он. – Надо будет к тётке как-нибудь заехать ещё… В доме то одно отваливается, то другое! Руки есть где приложить… Только сразу надо ей сказать, что никаких посылочек больше брать не буду: пусть матушка отца запрягает и ездит с ним!

Его размышлений хватило в аккурат до дома, а там, во дворе, он с недоумением обнаружил какое-то слишком уж многолюдное сборище.

– Не понял… Это чего, Сашка приехала?

Сашку – свою родную сестру – он любил, правда, особенно сильно любил он её на расстоянии. Она славилась умением давать советы, которых у неё никто-никто не просил, и мало того, не просто давать, а догонять и всучивать их насильно! Причём тот факт, что она о предмете разговора знает значительно меньше собеседника, её никогда не останавливал в принципе…

Воронов же, несмотря на его профессиональную выдержку, советов от профанов терпеть не мог и никогда не делал вид, что они ему пригодятся, чем сестрицу сильно раздражал.

– Вон он, уже приехал! Маааам! Андрей приехал! – взвыла как сирена его сестра, вызвав у Воронова спонтанное желание развернуться и нажать на газ… Дальнейшее поведение сестрицы его насторожило – она, широко и умильно улыбаясь, шла к машине и даже как-то руки раскинула по-особому, типа обнять.

– Саш? – Воронов подозрительно прищурился. – А чего это ты такая вся… добрая?

– Андрюшенька, я так тебе рада, так рада!

– Какая-то тут есть засада… – в тон её словам подумал бдительный Воронов, и, разумеется, был прав. Засада имелась, и ещё какая!

За столом на кухне, кроме Сашкиных детей и вялого, умученного Сашкиным характером супруга, обнаружилась лучшая её подруга Лиля, которая с ходу начала на Воронова томно смотреть и вызвалась помочь ему разгрузить машину.

– Ой, Андрееей, ну, что же ты никогда Сашеньку не навещаешь? Я так давно тебя не виделаааа… – тянула она визгливым голосом, от которого у Воронова на затылке волосы дыбом становились.

Лилю эту он терпеть не мог, и было за что! Почему-то она решила, что он будет счастлив, если она обратит на него своё драгоценное внимание, а если учесть, что всё своё свободное время девица тратила на просмотр ток-шоу, то понятия о жизни у неё и были такие же – токшовные!

– Или токшовывные…, – думал чрезвычайно мрачный Андрей, ловко уворачиваясь от попытки Лили его обнять, зато вручая ей вместо своей шеи трёхлитровую банку с козьим молоком. – Лиль, а ты когда обратно? Тебя на станцию подвезти? – уточнил он, когда она вернулась «опять помогать» и получила следующую банку.

– Неее, я на весь отпуск сюда: меня Сашка пригласила, – Лиля захлопала ресницами так, что казалось, вот-вот взлетит.

Вот хорошо, хорошо, что она ушла к дому и не видела, как Воронов натурально впал в ступор!

– Мам! Что происходит? – рычал Андрей в комнате у родителей.

– А что такого? – с подозрительно-невинным видом отозвалась его матушка.

– Что тут делает эта… фрррррр… – не очень-то прилично при матери выражаться так, как хотелось, поэтому Воронов просто фырчал.

– Хорошая девочка, милая, славная. Хозяйка отличная, красивая! Что тебе не нравится! – выдала мама, полностью себя разоблачая. Сказала бы, Сашка подружку пригласила, чтобы за детьми помочь присмотреть, было бы правдоподобнее, но слово не воробей. Оно вылетело, закружилось вокруг разъярённого Воронова, осознавшего, что вокруг красные флажки и это в родном-то доме!

– Мам, и ты, Брут! – простонал он и выскочил к машине.

– Андрюша, куда же ты? Сейчас ужинать будем! Мы с Лилькой, пока тебя ждали, пирожки сделали, котлет накрутили! – Сашка примчалась к брату, цепко схватила его за локоть и зашептала на ухо: – Не будь ты дурнем! Такая девчонка по тебе сохнет, а ты как бирюк какой-то! Женись на Лильке – горя знать не будешь!

От вида братской физиономии, перекошенной совсем не теми эмоциями, которые ей хотелось узреть, Сашка чуть не отпрыгнула.

– Я и так горя не знал! Правда, ровно до того момента, пока ты не взялась мне советы давать да подругу свою сватать! – он сел в машину и сердито захлопнул за собой дверцу.

– Ты куда это? А ужин? – Сашка славилась в семье крайним упорством… – Андрюш, ну, неудобно же! Мы просто посидим вместе, по-семейному.

– Не хочу! – Воронов надавил на газ и был таков.

Летние сумерки опускались над дорогой, а он всё ехал по трассе, игнорируя звонки сестры, которая с типичной своей упёртостью пыталась вернуть его «на тихий семейный ужин».

Машину, которая его подрезала, стремительно завернув на обочину, он не задел, сумел вовремя остановиться.

– Да ты… совсем, что ли! – рявкнул он, изо всех сил пожалев, что в данный момент не в форме и не при исполнении, правда, номер пcихa, конечно, запомнил. И хорошо сделал, потому что, когда через минуту узрел, что делает этот тип, больше ни на что уже смотреть не мог!

А водила из той машины выскочил, распахнул пассажирскую дверцу заднего сидения, выволок из салона собаку и пинком столкнул её с дороги вниз, по дорожной насыпи, в канаву… Ринулся обратно в машину и газанул, словно за ним гнались.

– Да тыыы! – Воронова от таких типов трясло. Да, конечно, знал он подобные случаи, даже пару таких бедолаг на обочинах находил, а одну, мелкую и тощую таксу, так вообще из сугроба достал и отогревал в собственной куртке. Очень хотел взять домой, но у отца на собак аллергия, вот и приходилось искать им новый дом. Та чёрно-подпалая таксёна ему сильно запала в душу – он даже её иногда навещал, заезжая к напарнику Васе домой и привозя собачьи лакомства…

Воронов даже не глянул вслед уехавшей тачке, ринувшись за собакой.

Нашёл её в полном шоке, перебиравшую тонкими лапами в грязной воде канавы. Нет, тонуть она там, конечно, не тонула, но и выбраться сил не было.

– Тощая, прямо все позвонки видны! Небось, надоела, кормить забывали, а потом и вовсе решили избавиться как от совсем ненужной вещи! – злился Воронов, пытаясь достать псину.

Сумерки, как они любят это делать, подкрадывались, подкрадывались, а потом внезапным прыжком нагнали на окрестности вечернюю темноту, сильно затруднив Андрею задачу.

– Так, давай-ка, собака, выбирайся потихоньку, – командовал он больше себе самому, потому что она только бестолково тыкалась ему мордой в руки и поскуливала, страшно боясь, что ему надоест её вытаскивать и он уйдёт, бросив её тут. – Ну, что ж такое-то? Может, трос принести? А что? Обмотаю тебя под передние лапы и достану! – решил Воронов и развернулся было вскарабкаться на насыпь за тросом, но собака так горестно закричала за его спиной, что он плюнул, махнул рукой и на разумность, и на удобство, вернулся, ступил ногами в грязную, взбаламученную воду канавы да вытащил на руках свисающего, как тряпка, совсем молодого добермана.

– Так! Не реви! Не реви, я тебе говорю! Всё уже, ничего страшного не будет! – Воронов подталкивал собаку вверх, потом забирался сам, подтягивал её за собой, короче, изрядно умаялся, пока преодолел совсем даже несложное препятствие. – Была бы обувь сухая – я бы тебя просто на руках вытащил, а так – не взыщи! – пыхтел он, объясняя псине сложности их перемещения.

Когда он выволок собаку из канавы и дотащил до машины, всё вокруг звенело от комаров и его смартфона.

– Да, мам…

– Андрей! В чём дело? Почему ты так себя ведёшь? У нас гости, ты уехал, Саше и Лилечке нагрубил, тебе отец звонил – ты не взял! Я сколько уже звоню!

– Мам, я занят был, не слышал я никаких звонков! – проворчал Воронов, предвкушая семейную ссору. Отец был человеком авторитарным, считал, что он непререкаемый авторитет во всех вопросах и имеет право казнить и миловать любого из членов своей семьи. Андрей сильно подозревал, что его сестрица унаследовала свою самоуверенность и упрямство именно от отца, но вслух этого никогда не произносил.

– Отец сердится… И чем ты таким мог быть занят? – возмущалась мама.

– Приеду – увидишь, – пообещал Воронов, закутывая псину, которая колотилась от озноба, в старенький и вытертый «машинный» пледик.

Дорога назад была самым приятным моментом того вечера. Дорожные фонари выхватывали из темноты длинную узкую морду с трагичным изломом рыжих «бровок» и тёмные глазищи, которые, не отрываясь, смотрели на Воронова. Псина сидела, укутанная по уши в плед, и просто глаз с Андрея не сводила.

– Ты во мне дырку просмотришь, – хмыкнул Андрей. – Не переживай ты так! Всё как-то устроится… Не выброшу точно.

Он уже даже позвонил паре приятелей, уточнив, не хотят ли они добермана, но никто не выразил особого восторга и желания.

– Не унывай! Я обязательно найду тебе хорошего, просто отличного хозяина! – Воронов удивился, потому что собака активно завозилась в пледе, а потом высвободила переднюю лапу и положила её ему на руку, преданно глядя в глаза.

– По таким взглядам ты, небось, чемпион! – неловко пошутил Воронов, припарковав машину у забора. – Так, давай, выходи! У отца, конечно, аллергия, но ты пока побудешь в моей комнате, так что, я думаю, ничего страшного…

– Явился, наконец! – прошипела его неугомонная сестрица. – Что ты себе позволяешь, а? Ты хоть понимаешь, что ты испортил нам всем настроение? Что Лилю обидел? И что это ещё за чудище такое? – она бесцеремонно ткнула пальцем в тощую чёрно-рыжую остроухую тень, опасливо выглядывающую из-за ног брата.

– Так, я не понял… ты с чего взяла, что твои гости меня как-то касаются? – осведомился Воронов, выходя из себя. – Ты меня спрашивала, хочу ли я её тут видеть? Я уж про всё остальное вообще молчу! И это не чудище, а собака!

– Ты что… ты её в дом тащишь? – Cашка изобразила такой ужас, словно Воронов дракона волок… – А папа? Как ты мог про отца не подумать? Ты…ты эгоист! Папаааа! Он собаку привёёёл!

Детские привычки у некоторых людей положительно неискоренимы… Маленькая Сашка обожала ябедничать, донося до родителей обо всех проступки старшего брата, вот и сейчас эта её черта проявилась во всём блеске.

– Папаааа! Он Лилю расстроил, собаку приволок! Мы… мы так старались, а он!

Андрей поморщился, предвкушая «вишенку на торте» – выступление отца, и не ошибся.

– Что ты себе позволяешь? Убирай эту тварь отсюда!

– Пап, она побудет у меня в комнате и тебя никак не побеспокоит. Ты же в другом конце дома…

– Я сказал, убирай, и чтобы духу псиного в МОЁМ доме не было! – рявкнул отец, не переносивший даже минимального подозрения в том, что его могут ослушаться.

Андрей в последние годы не часто с отцом сталкивался – очень много работал, возможно, именно для того, чтобы пореже с родными встречаться и конфликтовать.

Он честно платил всю коммуналку, весь ремонт дома и уход за садом был на нём, так же, как и прочие работы, требующие «мужских рук». Воронов подозревал, что когда-нибудь всё-таки придётся поговорить и объяснить, что ему уже не семь лет и даже не семнадцать… И что если родители просят его оставаться с ними, то и какие-никакие права у него тоже должны быть, только вот жить тут ему внезапно как-то сильно расхотелось!

– По крайней мере, пока не закончился отпуск у Лили и не уехала Сашка с семейством! – решил Воронов, быстро собирая вещи в своей комнате. У ног дрожала несчастная собака. Сумки наполнялись вещами и инструментами, во дворе сестрица с отцом громко обменивались мнениями о его скромной особе, а мама причитала в дверях.

– Адрюша, ну, как ты мог? Зачем ты так… Это же твой дом, а ты? Куда ты?

– Мам, мой дом – это который папин? Где меня женят без моего ведома, где мне указывают, как последнему мальчишке, «убрать собаку», которая никому не помешает? Спасибо, я как-то иначе себе это представлял! Поживу пока у тётки – у неё забор надо подновить, шифер на крыше тоже, на веранде доски гнилые – короче, туда поеду! Собака, пошли! Ну, ко мне!

Это «ко мне» прозвучало уверенно и так, что собака воспряла, перестала дрожать и решительно встала рядом с ногой человека, внезапно поверив, что он – хозяин! А что? Разве может кто-то кроме хозяина появиться когда у неё уже совсем не было сил жить? Разве кто-то кроме хозяина может спасти, согреть, защитить от страшных, кричащих на неё людей и не выбросить за ворота, в темень, а скомандовать, чтобы она шла к нему?! Конечно же, нет! И она не ошиблась там, в машине. Она сразу поняла, кто это такой…

Андрей слушал мамины причитания над тем, что он губит свою жизнь своей работой, холостяцким существованием, губит её, потому что «ты же знаешь, отец по дому ничего делать не будет. И как я одна справлюсь?»

– Короче, все пропали и всё погибло… – привычно продолжил Андрей эту «песнь о главном». Правда, про себя. А вслух сказал:

– Мам, мы потом разберёмся, ладно? А сейчас я лучше поеду. Мне на работу завтра, а ещё тётушку надо обрадовать своим явлением да и псинку вымыть…

Отец и Сашка оторопело проводили взглядом обвешанного сумками Андрея, который в сопровождении собаки погрузился в машину, вежливо пожелал им спокойной ночи и стартовал в темноту.

Анна Ивановна, которой позвонил племянник и попросился на постой вместе с собакой, была только рада… На звонок рыдающей сестры ответила сочувственно, правда, отправить Андрея назад категорически не согласилась.

– Аллочка, ну, я же тебе говорила, чтобы вы перестали так на него давить! Что за бесконечная облава на взрослого мужика? Он сам разберётся!

– Да как мальчик сам разберётся? И муж говорит…

– Он не мальчик, а твой муж не прав… И командовать им тоже так не стоит, сейчас не восемнадцатый век, когда батьке великовозрастные сынки в ножки кланялись! И Андрей вовсе не на вашей шее сидит. Ты сама говорила, что он львиную долю работы делает по дому и в саду, да ещё и деньги тебе даёт на коммуналку и хозяйство.

– Так он же живёт…

– Значит, и права какие-то имеет, хотя бы чтоб ему на шею девиц не вешали, если он этого не хочет. Короче, я только рада буду, чтобы он у меня пожил – домина большой.

– Ты по-другому запоёшь, когда его псину увидишь! Страшная, как я не знаю что, и глазами так зыркает, прямо как в гoрло бросится хочет! Эта… доберман…

– Отличная порода…

– Да как я забыла-то, ты такая же чокнутая, как и он! Вечно с этими своими хвостатыми… – возмутилась сестра. Ещё больше она возмутилась, когда Анна Ивановна пожелала ей спокойной ночи и, нипочём не желая скандалить, закончила разговор.

– Это не самая плохая компания, знаешь ли, моя дорогая! – негромко рассмеялась Анна и отправилась подготовить племяннику комнату да найти собаке старое одеяло для подстилки. – Доберы – псы с тонкой душевной организацией, им постель нужна!

Ночь мягко сменяла вечер. После шума и криков тишина казалась звенящей и прохладной как вода из ручья. Воздух вливался в открытые до упора окна машины, прогоняя навязчивый запах Сашкиных духов и принося другие запахи – недавних дождей, грибов, хвои. Дрожали над деревьями яркие звёзды, они успокаивали и словно говорили, что всякое бывает, бывает, проходит и это не страшно.

– Эй, собака, тебе не страшно? – уточнил Воронов, ухватившись за последнюю мысль.

– Нет, мне так хорошо! – совершенно понятно ответили собачьи глаза.

– Вот и славно! Ну, надо же, прямо поговорили… как те собако-кото-свиные чудаки сегодня! – припомнил Андрей, аккуратно сворачивая к тётушкиному дому. – Похоже, это заразно! Только сегодня на них посмотрел – и нате вам, жизнь пошла под откос, и ей там понравилось!

Глава 13. Открытая для тебя дверь

Практически на въезде в тётушкину деревню Андрею позвонил крайне разгневанный отец, осознавший, что, по крайней мере, в ближайшее время ему самому придётся делать кучу домашней работы, которую он терпеть не мог, и потребовал немедленно вернуться!

– Как ты смеешь так себя вести? Кто тебе позволил уезжать?! Если ты через полчаса не приедешь домой, можешь и не возвращаться! И псину свою не смей привозить! Ты обязан был понимать, что подверг опасности моё здоровье! Но тебе, как я понимаю, на всех наплевать! Вон, мать плачет, сестра расстроена, гостья наша тоже…

Есть люди, которые любят выстраивать вокруг себя некий иллюзорный мир, который не терпит никакого столкновения с реальностью просто потому, что абсолютно нежизнеспособен. Отец Андрея был как раз из таких… Ему нравилось воображать себя этаким патриархом – главой семьи. Человеком, чьё слово – закон! Он приказывал, а ему повиновались…

Некоторое время так и было. Жена смотрела на него с обожанием и послушно выполняла все его поручения и распоряжения, правда, он значительно больше зарабатывал, а её работа и заработок были из серии «не бей лежачего». Старший сын старался с ним не спорить. Дочка-любимица, избалованная отцом, нашла себе мужа, который против властного тестя и рта не открывал. Так что картонное царство-государство с виду было довольно устойчивым. На сына он постепенно перевесил все свои домашние дела, которых в частном доме всегда хватало. Жена занималась всем остальным, а он сам, возвращаясь домой, посвящал свой досуг просмотру телепрограмм, посвященных политике, и громогласному обсуждению оных. Обсуждение сводилось к простой истине:

– Никто ничего не понимает и делать не умеет! Надо же было всё не так! Вот я бы на их месте…

Андрей подобные рассуждения терпеть не мог и никогда не принимал участие в подобных отцовских разглагольствованиях, смываясь как можно дальше.

И вот выяснилось, что он мало того, что неуважительно относится к мудрости своего родителя, так ещё и пошёл на прямое неповиновение! Такое возмутительное поведение требовало немедленной реакции, вот «царь всея семьи» и начал названивать сыну, строго прицыкнув на рыдающую жену, подозревающую, что это несколько лишний и вообще не очень разумный шаг…

Андрей скинул скорость, чтобы ненароком в чей-то забор не въехать: аж в глазах потемнело от раздражения.

– Я не собираюсь избавляться от собаки и не вернусь! – чётко и ясно ответил он.

– Чтооо? Да как ты смеешь?!

Призрак дров, которые надо рубить, деревьев, которые требовали подрезки, теплиц и огорода, нуждающихся в уходе, а главное-то, бесконечного ремонта то одного, то другого, который всегда нужен в своём доме, замаячил перед «царёвыми» очами с неприличной настырностью. Когда к нему добавилось видение забитых листвой водостоков и занесённых снегом дорожек, которые непременно потребуют приложения его сил, папенька утратил всякое душевное равновесие…

– Нелогично грозить мне отлучением от дома, если я сам тебе только что сказал, что не собираюсь возвращаться! – только и сказал негодный сын, напрочь лишив отца аргументов.

В самом-то деле, чем ещё грозить? Тем, что он сыну денег не даст? Так он и не давал уже давным-давно – это Андрей деньги приносил и вручал матери, а теперь-то придётся обходиться и без этого!

Короткие гудки в динамике смартфона были облегчением для несколько запутавшегося в доводах «повелителя семейного клана».

Андрей потёр виски и невесело подмигнул собаке.

– Ну, говорят, что, когда закрывается одна дверь, где-то открывается другая… Будем искать свою дверь, да, собака?

Анна Ивановна только руками всплеснула, увидев тощую донельзя, опасливо косящую на неё доберманшу, которая выглядывала с переднего сидения из-за плеча племянника.

– Ой, бедняга какая! А худенькая-то…

Андрей невольно сравнил реакцию тётки и его семейства… И как оно так получалось, что Аннушка, как он в детстве тётю звал, ему гораздо ближе? И с двоюродными он всегда ладил не в пример лучше, чем с Сашкой! Аннушкины дети никогда не вторгались в личное пространство, не ябедничали и не в пример спокойнее общались…

– Тёть, мне бы тазик какой-нибудь – я её из канавы выловил!

– Зачем тазик? Я уже в бане обогреватель включила. Сейчас будет море горячей воды. Полотенца и для тебя, и для собаки уже там, подстилка ей готова, каша с мясом варится – скоро будет.

– Да когда же ты успела? – удивился Андрей.

– У меня же Султан пятнадцать лет был, помнишь, небось? – тётка невольно потёрла глаза. – Я его примерно так же нашла, только из подмёрзшего болотца достала. Так что всё знаю, всё умею быстро делать…

Султана Андрей помнил отлично! Ещё бы! Огромный пёс с интеллектом, вызывающим уважение и некоторую оторопь, был незабываем.

– Тёть, а ты почему больше никого не заводила? – осторожно уточнил Андрей, заводя собаку в баню.

– Не смогла… да и потом… как-то свой не находился. После Султана уж сколько бедолаг ко мне прибивалось, но всем находились хозяева. А сейчас у меня вместо сторожевого пса Зайчик, так что ради охраны мне и не нужно, а для души… если найдётся само – буду рада, а нет – не судьба, значит…

Собака в бане явно была первый раз, озиралась опасливо, удивлялась, но с явным удовольствием подставляла бока под тёплую воду.

– Ах, ты красавица то какая, а умница! – приговаривала Анна, поливая угольно-чёрную спину из ковшика. – Андрюш, а ты назвал её как? – она повысила голос, чтобы племянник услышал её через прикрытую дверь.

Андрей, который активно полоскался, отмываясь от грязи той канавы, а главное, от мерзкого ощущения после семейного напутствия, призадумался, а выбравшись из моечной, уже в чистой одежде и с полотенцем на плечах, пожал плечами.

– Не знаю пока… Я-то, когда её достал, думал пристраивать…

Собака тревожно уставилась в его лицо, и он рассмеялся,

– Да не бойся ты! Вот же трепетная лань, словно и правда понимает, что я говорю.

– Не словно, а понимает. Они, вообще, хорошо распознают наши слова, а чувства да интонации и того лучше, – поправила его тётушка. – И правда, лань… не даром же говорят, что у всех пинчеров очень восприимчивая психика. Отсюда и истерики у менее сдержанных из них, с одной стороны, но и полное растворение в хозяине, с другой. Так что ты говорил про пристройство? – она подмигнула племяннику и кивнула на вытянувшуюся в струнку собаку, не сводящую глаз с Андрея.

– Да вот хотел искать ей новых хозяев. Правда, пока ехал, решил, что не буду! Себе оставлю! – он рассмеялся, потому что псина длинно вздохнула и крепко прижалась к его ногам.

– А семья?

– Тёть, мне двадцать семь лет, в армии отслужил, высшее образование получил, работа есть, зарабатываю, всё самостоятельно могу делать, а меня загоняют в угол, словно мне лет пять, и я не собрал кубики, которые рассыпал. Отец звонил, устроил разнос, потребовал срочно к ноге…

– И ты…

– Отказался, тёть! Если ты не против, я пока у тебя поживу, а потом буду смотреть… Мне удалось чуть скопить, когда в отпусках ремонтами занимался, кредит возьму, куплю себе что-нибудь маленькое-старенькое, восстановить-то смогу всё – руки оттуда растут!

Тётка смотрела ласково и весело, а потом взъерошила его мокрые волосы и широко улыбнулась.

– У меня с той стороны, где ты забор поднимал, хозяин решил под Питер переехать – дом продаёт. Дом не маленький, правда, но ремонтировать там надо много чего, так что и цена невелика. Его мои дочка с зятем смотрели, но не решились купить, да и зачем? У меня-то домина большой – всем места хватает. Дети у меня дружные, небось, не поссорятся… Так что отказались от идеи, а вот ты глянь, может, тебе и подойдёт! Тем более что он задёшево уступает: понимает, что тут вкладывать надо прилично.

– Тёть, да ты меня прямо спасаешь! – воспрял духом Андрей, вдруг обнаруживший, что та самая дверь, которая открылась специально для него и его собаки, оказалась совсем рядом.

– Я? Нет, милый мой! Ты сам себя спас. И себя, и её! – Анна Ивановна кивнула на заинтересованную собачью морду. Узкую, длинную и очень тощую морду, которая решительно протиснулась в полураскрытую ладонь Андрея и устроилась там так, словно это и всегда было её законное место.

Когда собака узрела миску с едой, её начало потряхивать от нервного возбуждения и голода.

– Не торопись, ешь понемножку. Вот чуточку, сейчас остынет – ещё положу. Да мне же не жалко тебе всё отдать, только тебе так плохо будет, и оно горячее очень! – уговаривала Анна Ивановна псину, а потом глянула на племянника. – Ну, ты подумал, как её зовут?

– Да вот думаю, но ничего в голову не приходит… – Андрей и сам был голоден, так что, когда плотно поужинал, сил на какие-то мысли у него попросту не осталось.

– У меня в детстве была чёрная коза, которую звали Линда… – услышал он, сквозь навалившуюся на него дрёму, как тётушка рассказывает что-то осоловелой от сытости и тепла собаке. Услышал и воспрял.

– Тёть, ты – гений! Она же вылитая Линда! – обрадовался Воронов.

На собаке словно кнопку «пуск» нажали!

Полетела в сторону подстилка, пустая миска, дребезжа по полу, укатилась под стол, и на Андрея уставились полные обожания глаза.

– Ну, вот и имечко нашлось, – рассмеялась Анна Ивановна. – А я-то всё думала, куда бы его приспособить – такое имя славное и просто пропадает ничейным.

– Я-Линда! Вуууффф, счастье-счастье! – радовалась собака. – Радость-то какая!

– Оооооойййуюююю! Горе-то какое! – металась она же перед машиной Воронова на следующее утро. – Он уезжаааает! Меня оставляяяяяяеееет!

– Линда, я тебе клянусь, что вернусь вечером! – пытался объяснить ей Андрей.

Да, куда там… новоиспечённая Линда впала в натуральную панику, норовила залезть хозяину на ручки и прикинуться там болонкой, авось не заметит и с собой по рассеянности унесёт.

Спас ситуацию Зайчик.

Анна Ивановна, ожидая приезда племянника с собакой, закрыла коз и Зайчика в сарае, а теперь сарай открыла…

– Мнээээ? – Заяц вышел и по-хозяйски, правда, довольно мрачно оглядел двор.

Он отлично слышал, что тут что-то новенькое животненькое появилось, и заранее настраивался на подтверждение своего царственного статуса.

И вот выходит приличный, воспитанный козёл из собственного дома, важно вышагивает по собственному двору и вдруг прямо перед своей особой видит… Погодите-ка, погодите-ка… а что именно он видит?

– Коза? Тонкая-звонкая и комолая? – живо заинтересовался Зайчик. Принюхался. – Неее, не коза! По запаху – собака, по виду – козособака… По звуку, ой… кошь, которой на хвост наступили!

Зайчику было проще… Он видел гораздо большее животное разнообразие, чем Линда, всю свою почти щенячью жизнь прожившая в городе.

– Ой, оййайайай! Спасииии! – Линда, узрев что-то чрезвычайно странное, вышедшее за приятной и уютной хозотётей, как она про себя определила хозяйку дома, заверещала и прыгнула именно туда, куда ей очень хотелось – на руки к своему хозяину. Она мгновенно поняла, что для людей это странное существо с двумя обычными ушами и ещё двумя жёсткими на вид палкоушами не опасно, недаром хозотётя гладит эту странность по холке. А вот ей самой близко знакомиться с таким диковинным созданием категорически не хотелось!

Андрей удачно стоял – вплотную к машине. Именно это и спасло его от позорного обрушения собственного организма из-за прилёта в его верхнюю половину супового добер-набора.

Его только качнуло к машинному боку и крепко к нему приложило…

– Ну, вот и правильно, вот и собачка на ручках! – тихонько рассмеялась Анна Ивановна. – Правильно, всё правильно, девочка, где же ещё прятаться-то?

– Тёть, ты ещё её поучи! – проскрипел Воронов, к носу которого плотно притиснулась перепуганная доберманская физиономия. – Линда, ну ты, чего? Козлов никогда не видела? Да ты таких видела, что Зайчик по сравнению с ними – кролик!

– Я? Я – кролик? – оскорбился Зайчик. Но на знакомых, а тем более на членов семьи он долго не сердился, так что обошлось без жертв и разрушений.

Через десять минут Линду удалось уговорить слезть с Андрея и перестать истошно цепляться за его шею лапами, познакомить с Зайчиком и кучей коз и даже помочь отвлечься от трагедии с отъездом хозяина.

– Линуся, ты тут мне поможешь, а он поработает и к нам вернётся! Понимаешь? – Анна Ивановна ловко переключила внимание Линды на крохотных козляток, хозяин поощрительно похвалил и уехал, а Линда оказалась в самом эпицентре козовращения.

Она поминутно смотрела на Анну, стараясь понять, правильно ли всё делает, и потихоньку привыкала жить в этом странном, но тёплом и интересном месте.

Воронов отправился на работу через тот самый дачный посёлок, куда заходил вчера.

– Странно, мне кажется, что я тут был год назад… столько за один день всего случилось! – думал он. – О! Интересно, этот тип тоже начнёт ломиться в калитку с последующим вылетом в лужу или обойдётся вежливым стуком? – подумал он, узрев у калитки напротив дома, куда вчера втянулась сборная собачья компания, молодого и мажористого на вид парня. – Надо же, постучал, не ломился… Уже лучше!

Воронов бросил последний взгляд в зеркальце заднего вида и нажал на газ, чтобы не опоздать на службу.

Он и не знал, что не только он обращает внимание на прохожих, но и его самого тоже заметили и заинтересовались.

– Странно… я точно видела этого типа раньше! – прошипела брату Полина, засевшая в кустах у забора в засаде.

– Поль, ты чего? Это же сын нашего соседа! Вчера дочка отметилась, сегодня – сынуля прибыл. Давно мы его тигром не пугали! – ответил ей Пашка.

– Да я не про него, бoлван! – фыркнула Полина. – Я про того, что в машине только что проехал!

– Поля, так он же вчера молоко привёз! – осторожно напомнил ей Мишка и был вознаграждён раздражённым взглядом.

– Капитан Очевидность! – процедила она. – Я помню! Я его раньше где-то видела… И почему-то это «где-то» связано с Инной и Милой.

– Погоди… Да, что-то такое было! – осенило Пашку. – Ну, ты глаз-алмаз! Только мне кажется, что была зима!

– Точно, зима! Где мы могли видеть ненаглядных наших тёткокобр в компании этого типа? – призадумалась Полина.

Дошло до них одновременно. – Видео! Видео мы снимали на посту ГИБДД! Это он в изукрашенную тёткину машину сунулся, а потом его аж вынесло из машины, бедного…

– Интересно… а чего он тут-то делает да ещё аж второй раз? И при чём тут молоко от Анны Ивановны, и, если уж на то пошло, что этот сынуля затеял, что чуть не с поклонами к Александру приполз? – живо заинтересовался Мишка, и не он один.

Говорят, что животные и хозяева похожи. По крайней мере, с Мишкой и Фёдором это правило точно срабатывало! Кот так живо интересовался намерениями соседского сынули, что замер на яблоневой ветке прямо у него над головой. Правда, не один, а в компании приятеля – Клифа.

Глава 14. Мечтательное лето с обломом

Александр не очень удивился, узрев у калитки сына. Правда, никак не ожидал, что вид у Димки будет неожиданно мирный и даже просительный.

– Привет, пап… Можно я это… немного у тебя поживу? – попросил Дмитрий.

– Сначала заходи и поговорим! – Александр прикинул, сколько у него денег, и чуть поморщился: оставалось в обрез, так что, если сын прибыл с просьбой спонсировать его свадьбу, бизнес, поездку на море или покупку машины, придётся его разочаровать, как бы вежливо и корректно он себя ни вёл.

Дима проследовал за отцом на веранду, где и устроился, удивлённо хмыкнув при виде двух котов, торопливо прошмыгнувших за ними.

– У тебя их уже двое? В прошлый раз был только рыжий, на тигра похожий, – когда Дима сказал о тигре, его немного передёрнуло: очень уж отчётливо вспомнилось, как он, уезжая отсюда в прошлый раз, мчался по лесной дороге к станции, сопровождаемый раскатами тигриного рыка. Интересно, поймали того зверюгу или он сам убежал куда-то в леса…

– Нет, мой – рыжий. Серый – соседский, но они дружат, так что часто ходят друг к другу в гости.

– Пап… так насчёт гостей… можно? – Дима выглядел непривычно смирно.

– А что случилось? Только честно!

– Да ты понимаешь, ну, короче…

Короче рассказать было сложновато, и Дима глубоко призадумался: как бы обрисовать ситуацию, не входя в подробности?

Как объяснить, что поехал-то он к морю с приятелем, да что там, с приятелем! С лучшим другом, почти братом! Поехал, пребывая в полной уверенности, что сейчас и отдохнёт на полную катушку, и денег заработает: друг то рассказывал, что на пляжах можно золота набрать и на проживание, и на питание, и на развлекухи разные, и с собой привезти прилично!

– Димон! Я в прошлом году смотался – такую деньгу поднял! Правда, понял, что одному трудновато! А вот с тобой на пару мы там шороху-то поднаведём!

Шороху наводить и правда приходилось… Димке поначалу показалось, что это просто – ходи за дружбаном Максом, который с металлоискателем вышагивает да знай зачёрпывай песок забавной штукой, похожей на глубокий совок с зубьями спереди. Песок протряхивался через зубья, а всё, что было в песке, скатывалось в глубь совка. Поначалу жизнь казалась сказкой и ближайшее будущее – сплошным потоком азартного поиска, денег и развлечений, Правда, когда походишь так целый день на солнцепёке да вблизи морских волн, манящих бросить всё и кинуться в их прохладное блаженство, кажущаяся простота превращается в монотонный и утомляющий труд. Никаких уж таких россыпей золота-бриллиантов они не находили, конкурентов хватало, отдыхающие громко возмущались их хождением и раскопками, здраво предполагая, что если что-то случайно потеряется у них самих, то фигушки потом найдёшь!

Когда Дима уяснил, что это не так-то и просто, он пару раз попытался пофилонить, только вот Макс жёстко объяснил ему, что тогда Димка может сваливать из оплаченной Максом комнатухи и жить как хочет и на что ему вздумается!

– Я тебя кормить просто так не нанимался! Металлоискатель и весь инвентарь покупал я, комнату оплачиваю я, пожрать тоже… Так что или работаешь, или вали на все четыре стороны. Я на твоё место желающих в два счёта найду! Друууг? Да у меня таких друзей – каждый второй собyтыльник! Работай давай!

– Я ему чего? Раб на галерах? – шипел Димка, но посчитав остатки собственных денег, стиснув зубы, каждое утро шёл на пляж. Потом его стал смущать тот факт, что ему практически ничего не доставалось из найденного.

– Макс, но ведь цепочку-то я нашёл, сам… – пытался аргументировать Димка.

– Да ты бы ничего без меня не нашёл! Даже не попал бы сюда без меня! – посмеивался Макс, забирая увесистую мужскую цепочку, масляно блеснувшую в его руке. – Ладно, не хнычь, подкину тебе на поддержание тонуса!

«Подкинутого на поддержание тонуса» хватило только разве что на мороженое и пивa разок выпить…

– А ты как хотел? Чтобы удовольствие получать, надо бабки зарабатывать! Тебя очень уж родаки разбаловали, – хмыкал Макс, который в Москве говорил приятелю совсем другое. Он утверждал, что дают Димычу сплошные копейки, и это просто неприлично даже. Впрочем, ему ничего не мешало помогать приятелю просаживать эти копейки на собственные удовольствия.

Когда терпение у Димки закончилось, он высказал Максу и это, и многое другое и услышал равнодушное:

– А как ты думал? Хочешь жить – умей крутиться! Не нравится? Собирай свои манатки и вали от моей хатки!

– Дай мне то, что я заработал, и я свалю! – Дима был готов силой выбить то, что ему полагалось, но Макс пожал плечами и посулил весь сегодняшний улов отдать Димке на «обзаведение», как он выразился.

И надо же было такому случиться, что именно в этот день Максу повезло! Блеснуло в песке, прикатилось, словно само по себе, колечко…

– Ни-че-го-се-бе! – протянул Макс, краем глаза узрев клеймо внутри кольца и попытавшись привычно изъять ценность. – Тиффани!

– Чё? – удивился Димка, перехватывая загребущую лапу и пряча кольцо в карман.

– Тиффани, ну, фирменное кольцо! Давай его сюда!

– Вот ещё! – Димка что-то этакое припомнил и сообразил, что колечко-то, небось, стоит больше, чем всё, что они тут до сих пор нашли. – Ты обещал, что всё сегодняшнее – моё!

– Нууууу… – Макс оглянулся по сторонам – народа вокруг было многовато. Пока многовато. – Ладно! Свезло тебе – бывает!

Димка лучился счастьем! Вот теперь-то его лето будет таким, как он себе представлял! Теперь он не будет топтаться между отдыхающими, поглядывая на симпатичных девушек, не будет вечерами курсировать по опустевшим пляжам, звеня найденными монетками, не будет есть надоевшие чебуреки и жить в халупе, а снимет приличный номер в достойном отеле и будет отдыхать на полную катушку!

Собственно, на катушке-то все мечты разом и закончились.

– Да вон они! Ходят и ходят, собирают чего-то… – тыкали в них с Максом пальцами вездесущие и всезнающие тётушки, объясняя что-то двум массивным мужикам.

– Эй, стоять! Куууда рванул! – третий, по виду брат-близнец двух первых, перехватил торопливого Макса, живо вспомнившего о срочных делах. – Нам сказали, что вы тут с металлоискателем промышляете… А с чего бы это? – металлоискатель был отобран у Макса сразу же.

– А чё? Пляж общий, мы никому не мешаем! – взъерепенился Дима, вдохновлённый сегодняшней своей удачей. Более опытный Макс молчал.

– Ну, это ты загнул… общий… – добродушно ухмыльнулся первый подошедший к ним. – Делиться надо! Пошли, орлы! Побазарим…

Макс сразу согласился делиться, выпросил свой инструмент, вытряс всё, что у него в карманах было и был таков. Наивный Дима упирался изо всех сил, впрочем, очень недолго.

– Ну! Такое колечко нашёл и делиться не хотел? Нехорошо! – тип покрутил в руках изъятый вместе с кольцом Димкин смартфон, а потом взял да и шмякнул его об спинку каменной скамьи. – Впредь наука будет! – поучительно заметил он.

Оставшись без смартфона и улова, слегка помятый и страшно оскорблённый Дима едва-едва добрался до халупы, где они с Максом снимали комнату. Денег не было ни копейки, в кармане болтался только разбитый смартфон. И там он выяснил, что его лучший друг, приятель и почти что брат Макс вынес из комнаты всё, что имело хотя бы какую-то ценность, и свалил! Вишенкой на торте было появление хозяйки халупы, которая пришла за деньгами.

Хотя вот с ней Димке как раз повезло.

– Ладно, хлопчик, верю я, что тебя обобрали, мне самой твой приятель не очень-то понравился. Давай так: жить будешь вон там, под навесом, домик-то я сдам. А ты сам мне да старику моему по хозяйству поможешь, мы тебе и заплатим – на билет хватит. Правда, до конца сезона будешь ро́бить. За проживание и питание я удержу, не взыщи!

Димка просил смартфон, чтобы позвонить матери, но хозяйка покачала головой.

– Прости, парень, не дам! Уж обожглась! Как-то так дала побалакать, и чё? На такую сумму мне счёт прислали, столько грошей пришлось заплатить… Нееее, и не проси!

Пришлось соглашаться! Хорошо, хоть паспорт у него остался!

Правда, ему всё-таки повезло: хозяйка посоветовала ему попытаться устроиться ещё и грузчиком на ближайший рыночек, и вот там-то, упахавшись на солнцепёке на разгрузке персиков и винограда, он сумел заработать на билет гораздо раньше, чем он думал. От тяжеленных ящиков ныли все мышцы, даже те, о которых он и не знал, что у него в организме такие есть, и отчаянно болела голова от солнца, которое словно преследовало его. Сил дойти до моря не оставалось совершенно. Первое время он злился и с гордой обидой реагировал на каждое поручение, на каждый приказ, но выхода не было – пришлось смириться и с этим.

Страшно хотелось увидеть Макса.

– Я бы ему всё сказал и много чего сделал! – мечтал Димка, но там они так и не встретились…

В Москву он вернулся, попав в самый разгар прохладного летнего дождичка. Вышел из плацкартного вагона, решив, что больше никогда в жизни даже не посмотрит на поезда южного направления, правда, перед уходом неожиданно для себя помог вынести сумки двоим добродушным пенсионерам, всю дорогу подкармливавшим оголодавшего студента…

Карточка метро у него, к счастью, работала, и он доехал до дома, уверенный, что всё, его злоключения закончились, но не тут-то было!

Мама, конечно, кинулась ему на шею, ругала, целовала, плакала, ахала и ужасалась, услыхав о его приключениях, зато сестрица, только недавно с комфортом прибывшая к родному порогу, насмешливо хмыкала.

– Бизнес не пошёл? – резюмировала она. – Ну, бывает, бывает! Пошёл за шерстью – вернулся стриженый! – припечатала она незадачливого братца. – А у меня, представь себе, всё наоборот! Я замуж выхожу скоро!

– Поздравляю… – сквозь зубы произнёс Димка.

– Да, на свадьбу мою оденься поприличнее! – распорядилась сестрица, неуловимо изменившаяся.

Теперь она не разговаривала, а приказывала, не просила, а отдавала распоряжения.

– Мам, а что это у нас такое с Анькой приключилось? – уточнил Дима, когда сестрица уплыла на встречу с женихом, а мама замахала руками.

– Не трогай её! Она-то нормального мужчину нашла, не то, что голодранец твой отец! Ты тоже хорош! Уехал, оставил меня. У меня тут развод был, он же меня как липку ободрал!

Негодование недавно действительно «ободранного как липка» Димки было недолгим. Он выяснил подробности раздела имущества и глубоко призадумался.

–То есть квартиру он не разменивает?

– Нет, конечно! Попробовал бы! – подбоченилась мать.

– Гараж и машину оставил?

– Конечно! Он же мне их подарил!

– Потом ты ещё про счёт говорила… – протянул Димка.

Проболтавшаяся в запале Ирина пожалела о том, что не придержала язык.

– Это на ваше обучение и мне на жизнь! Что я не имела право завести подушку безопасности? Твой подлец-отец всё, всё у меня отнял, но даже у него рука не поднялась последнее отобрать!

Димка, в последнее время всей шкуркой замечательно осознавший, как именно зарабатываются даже совсем небольшие деньги, внезапно и неожиданно ощутил сочувствие! Только вот парадоксальная штука… не к рыдавшей рядом матери, а к отцу.

– Это ж он всё зарабатывал, а не мама. У неё то совсем работа малооплачиваемая… – сообразил он. – Она сама всегда подругам хвасталась, что её деньги – это так, ей на ноготки…

Когда сам попробовал, как это – уставать до такой степени, что от усталости невозможно разогнуться, не получается даже уснуть, хоть и очень хочется, когда даже поесть сил не остаётся, по-другому воспринимаются слёзы оскорблённой до глубины души женщины… Оскорблённой тем, что не всё заработанное сумела отнять.

Нет, ничего говорить матери Дима не стал – чувство самосохранения сработало отлично! Но призадумался всерьёз. По всему выходило, что воспринимал-то он жизнь как-то не так…

Выносить требования и истерики матери становилось всё труднее. Анька и вовсе вела себя невыносимо, а тут ещё отправилась к отцу требовать денег на свадьбу!

Димка попытался было её остановить, напомнив, что фирма-то отцовская ещё не работает.

– Где он тебе денег-то столько возьмёт? – уточнил у Анны Дима.

– Да мне без разницы, где! Мать отказалась раскошеливаться, держится за этот свой счёт руками и зубами, мол, на обучение и на жизнь. А зачем мне её обучение? Я замуж выхожу, мне платье, туфли, аксы нужны! И всё приличное! Раз мать денег не даёт, пусть папенька спонсирует! Это его обязанность, на самом-то деле!

Вернулась сестрица грязная до бровей, мокрая и злая, как нильский крокодил, привела себя в порядок, попыталась ещё раз заставить мать раскошелиться, разругалась с ней вдребезги, а потом позвонила своему крутому жениху, и тот забрал её вместе с вещами.

– Можете не утруждаться и на свадьбу не собираться! Без вас обойдусь. У меня всё, всё будет! Самое-самое лучшее! – верещала Анька в лицо матери. – Не нужен мне твой дурацкий институт, ничего мне не нужно, без тебя проживу!

Захлопнувшаяся за дочерью дверь оставила Ирину в некотором шоке.

– Ах, поганка неблагодарная! На свадьбу не позовёт? – для Ирины, которая разболтала всем своим коллегам, что её дочка выходит замуж за крупного бизнесмена, это был удар, равный по силе разводу… И тут ей под ноги подвернулся сын.

Он, вообще-то, ничего плохого не делал, но до странности напомнил ей бывшего мужа. Что-то то ли в лице, то ли в голосе Димы зацепило Ирину так, что понесло её по ухабам да кочкам раскручивающегося скандала…

– Угораздило меня выйти замуж за такое ничтожество, как твой отец! Он не ничтожествооооо? Да как ты смеешь? Да где бы вы все были, если бы не я? – рыдала она. – И ты такой же, как он! Успокоиться? Уйди с глаз моих! Убирайся из моего дома! Раз ты его так жалеешь, езжай к нему в его деревню и живи там!

На ночь глядя Димка никуда не поехал, а вот утром потихоньку собрался, да и отправился в дачный посёлок к отцу…

– Вот, – закончил он невесёлый рассказ. – Получается, что мне деваться как-то больше и некуда.

– Почему же некуда? Ты приехал как раз по адресу! – хмыкнул Александр, вдруг сообразивший, что ему предоставляется редчайшая возможность наладить отношения хотя бы с одним своим ребёнком. – Только уговор – Клифа не обижать и в доме не свинячить!

Димка облегчённо выдохнул. Вот кто бы мог подумать, что этот вовсе даже не роскошный дом покажется ему таким надёжным и нужным, а рыжий кот, переглянувшийся со своим серым собратом и шагнувший познакомиться поближе, вовсе не помойной тварью.

– Как думаешь? Не врёт? – Клиф задумчиво принюхивался к ладони, которую ему протянул парень.

– Неее, теперь не врёт. Не знаю уж, как там дальше будет, но его прилично пощипало за бока этим летом! Глядишь, нормальным котолюдем станет! – кивнул Фёдор, насмешливо щурясь на «пощипленного».

– Я за вещами съезжу и вернусь, ладно, пап? – оказывается, это так важно, ощутить, что топкая почва у тебя под ногами вдруг стала нерушимой скальной породой и держит так надёжно, что почему-то даже в глазах щиплет.

– Зачем? Я сейчас машину из гаража выгоню и съездим вместе. Я только подниматься не буду, не стоит твою маму раздражать, ей и так сейчас хватило. И да, скажи ей, где ты будешь, чтобы не волновалась, – Александр так до конца и не научился быть безразличным по отношению к своей прошлой семье…Видимо, то, что называют порядочностью, впиталось в него на совесть. – Так ты можешь забрать всё, что тебе надо, и мы до ночи будем дома.

К ночи они и правда были почти дома… Димка смотрел на дорогу, косился на отцовские руки на руле, даже уснул ненадолго, неловко привалившись к стеклу.

Он никогда не спал в машине, так ему нравились дороги, а тут как выключило!

Проснулся и даже не сразу сообразил, где он и почему ему так… спокойно!

– Ты чего так вскинулся? – негромкий голос отца, оказывается, был для него важен. Он внезапно вспомнил, как когда-то совсем маленьким ждал его со службы. Они тогда ещё не переехали в Москву, и отца ещё можно было дождаться с работы. Он сидел на корточках у двери, плотно прижавшись спиной к косяку, и делал вид, что его тут нет, и то, что мама говорит, мол, нечего тут ждать, его никак не касается – его же нет! А потом, когда крякал на лестничной площадке старенький лифт и начинал скрипеть ключ в замке, для него было огромным счастьем обхватить руками ногу отца и быть первым, кто его дождался.

Именно сейчас в полутёмной и почему-то очень уютной машине Димке пришло в голову, что, может быть, мама просто так ревновала детей к отцу? Может, ей был неприятен его восторженный писк и радость? Как иначе объяснить её вечное раздражение и старания отцепить его от папы поскорее?

– Может, ей казалось, что если мы не будем любить его, то больше полюбим её? – он никогда не задумывался об этом. – А ведь это возможно! С Анькой то же самое. Как только мы пытались подружиться по-настоящему, маму это страсть как сердило… Зачем так?

Правда, думать об этом не хотелось, и сердитые мысли унесло потоком встречного ветра как пухлых и странноватых ночных бабочек…

– Слушай, давай мы заедем в магазин, возьмём себе чего-то такое… неправильно-вкусное и поужинаем, отметим твой приезд? – вдруг усмехнулся отец, и Дима понял, что мама-то права! Он реально похож на Димку! То есть, наверное, наоборот…

– А чего неправильное есть в здешних магазинах? – осторожно уточнил он.

Они сделали набег на ближайший придорожный магазин, а потом, доехав и разгрузив Димкины вещи, с удовольствием отметили его приезд бутербродами и копчёной курицей.

Отмечали традиционно – втроём.

– Клиф белое мясо уважает! – кивал на кота Александр, и кот согласно мяукал, подтверждая слова хозяина.

– А у меня возьмёт? – Димке вдруг захотелось, чтобы его приняли здесь окончательно. Он даже загадал – съест кот его угощение – ему тут будет нормально, а нет…

Кусок курицы, торопливо подсунутый под розовый с рыжими веснушками нос, был тщательно обнюхан, признан вполне съедобным, но Клиф не спешил его брать.

Как кот, прилично битый жизнью и окружающими, Клиф не был сильно доверчивым… Парень с не очень-то хорошей репутацией вызывал у него много вопросов, но вспомнились слова Фёдора.

– Сам понимаешь, мы можем позволить себе много чего: повредничать, пометить, подрать когтями, обшипеть, вообще к себе не подпускать… но только вот шанс… шанс надо давать! Если к тебе тянется рука, подумай не только о том, что это может быть враг, но и о том, что люди иногда меняются. Да, нечасто, но это бывает! Будь настороже, но шанс…

– Да какой шанс-то? – вздохнул Клиф, видя, что Фёдор замялся.

– Шанс на тепло! – торжественно и нараспев отозвался Фёдор, припомнив наставления своего котоучителя. – Давать людям шанс на тепло – это одно из наших призваний. Работа у нас такая, понимаешь?

Клиф помедлил, старательно обнюхивая предложенный кусок, а потом поднял золотые глаза и уставился на парня. Он отлично помнил, что многие его собратья платят жизнью за это призвание…

– Не веришь мне, да? Ну, ты прав, вообще-то! Ничего хорошего ты от меня не видел, но я хочу попробовать по-другому, понимаешь? – тихо спросил его Дима. – Мне очень нужно!

– Ну, ладно, раз тебе нужно, так и быть. Я тебе дам твой шанс! – вздохнул Клиф и принял предложенный кусок.

Солнце давным-давно собрало все свои лучи и укатилось за лес, прохлада мягко обволакивала тёмный дом, а на крыльце сидели трое, смотрели на звёзды и наслаждались нежданным, но таким важным теплом.

Глава 15. Почти бесконечная история

День получился странный. Андрей Воронов давно забыл, как это, когда хочется вернуться… домой? Ну, да, можно и так сказать, пусть у тётушки он живёт временно, но там теплее, спокойнее и уютнее, чем в доме родителей.

Тёте он несколько раз позвонил, переживая, как там его Линда.

– Линуся за мной по пятам ходит, – рассказывала тётя, решившая использовать чуть более мягкий вариант собачьего имени. «Линдуся» ей не понравилось. – Ты, кстати, в курсе, что она у тебя говорящая? Всему удивляется и всё рассказывает!

– Нее, а что говорит? – Воронов решил, что тётя шутит.

– А вот сам послушай! Линуся, хозяин твой звонит!

И тут Воронов совершенно отчётливо услышал вопросительное: – Оооууууии?

– Да-да, это Андрюша! – подтвердила тётушка.

– Ааавуууу! – обрадовался собачий голос.

– Она забавная такая! Всё комментирует! Как только ты уехал, она начала мне рассказывать что-то про коз и особенно про Зайчика: он поразил её воображение напрочь! Впрочем, сейчас они уже более-менее привыкли друг к другу! Правда, она так забавно косится на его рога!

Андрей слушал тётушкины рассказы про собаку и вдруг осознал, что это на самом деле ЕГО, его собственная Линда. Мечта, которая преследовала его с самого детства и только сейчас исполнилась…

– Воронов, чего ты сидишь с таким выражением на лице, словно у тебя вечером свидание? – рассмеялся напарник Вася.

– Вась, ты, когда домой торопишься, почему так спешишь? – вопросом на вопрос ответил Воронов.

– Так ждут меня, вот и спешу. Жена ждёт, дочка и собака!

– Вот и меня теперь ждут!

– Да ладно! Ты попался? Я так и знал, что холостяк Воронов не долго будет порхать неокольцованным! – порадовался весельчак Вася. – И кто она?

– Она – доберман, Васенька! – Воронов, державший в руках смартфон, успел сфотографировать физиономию напарника и теперь потешался над снимком и над оригиналом.

А потом уже серьёзно описал, как именно к нему попала Линда.

Вася, в отличие от Воронова, был собачником со стажем. Такса, подаренная ему напарником, появилась очень вовремя – как раз после ухода обожаемого всей семьёй пса гордой дворянской породы, дожившего до преклонных лет. Когда он вёз отогретую напарником таксу домой, то чувствовал себя человеком, которому вручили потрясающий подарок, и очень сочувствовал бессобачному Воронову.

– Как жить, когда тебе не виляют хвостом, просто потому что ты вернулся домой? – недоумевал он.

Теперь же он был просто очень рад за приятеля!

– А ты номер машины, кстати, запомнил? – вдруг уточнил Вася.

– Запомнил, конечно. Да и на авторегистраторе есть – он был включен.

– О! Ещё лучше! А ну-ка, ну-ка, и кто у нас такой бо́рзый, чтобы собаками по канавам разбрасываться? – Вася при всей своей внешней пухлости и смешливости мог быть весьма неприятно-въедливым. – Номерок мне напиши…

Через некоторое время мстительный Вася, давно жаждавший добраться до негодяя, который посмел выбросить их семейную таксу с оптимистичным именем Сарделька в сугроб, и решивший хотя бы за Андрееву псину отыграться, пришёл с кучей сведений.

– Глянь, тачка зарегистрирована в городе, владелец некий Анатолий Чубаков. Дай посмотреть регистратор…

Андрей и сам заинтересовался, но, к сожалению, на видео разглядеть лицо того, кто выкинул собаку, было невозможно.

– Жаль-жаль, но знаешь, чего только в жизни не бывает! Вдруг мимо проедет эта тачка… Мы-то уж её не упустим! – Вася даже больше сделал – позвонил нескольким работавшим в этом же районе коллегам-собачникам!

– У Пашки четверо псов, все подобраны на трассе. У Михайлы Иваныча – трое, один из них едва ходит – расшибся, когда его на полной скорости вышвырнули. У Женьки – пёс и кот, тоже в канаве найденный, а ещё есть Милочка из местного управления – у неё роскошная пуделяха, которую она лично ловила по обочинам. Бедняга-псина всё надеялась догнать паразитов, которые от неё избавились! – загибал пальцы Василий, дозваниваясь до коллег.

Просьба присмотреться к машине с номером таким-то и пристально понаблюдать за её владельцем была передана, услышана и принята к сведению.

Толик в расчудесном настроении давил на педаль газа, когда его остановил инспектор ГИБДД.

– Ваши документы! – мрачно потребовал он, а потом… потом докопался до всего! Вот просто до всего, что было в машине, не было в машине, должно было быть в машине, но отсутствовало… – Кто ещё имеет право управления машиной? – прозвучал очередной вопрос, и Толик недоумённо дёрнул плечом:

– Никто. Я всегда сам вожу, – рыжий Толик сердито взъерошил волосы.

– Понятно! – выписанные штрафы, торжественно вручённые Толику, были полной неожиданностью.

– Да вы чего? Да ну, подумаешь, аптечка старая! Вам-то до этого что? Номера грязные? Да там всего-ничего той грязи! – злился Толик, отъехав на безопасное расстояние от придирчивого типа.

Он ещё не знал, что на следующий день, куда бы он ни поехал в родном городе, эта же история будет повторяться снова и снова, преобразовываясь в подобие бесконечной.

– Что они на меня кидаются, как будто на мне что-то написано? И прямо все такие… уууу, гааадыыы!

О том, что для любования истинным ядовитым пресмыкающимся ему надо всего лишь посмотреть в зеркальце, он и не подозревал, равно как и о том, что эти мелочи, которые, как ему казалось, сильно отравляли жизнь, сущие пустяки по сравнению с тем, что его поджидает в будущем. Через пару недель он сел за руль и, не обращая ни малейшего внимания на мелкий дождь, отправился домой.

Не вписавшись в крутой поворот, машина вылетела на обочину, сбила столбики ограждения, покатилась вниз, сшибая молодые деревца, а когда мир перестал вращаться и больно биться об Анатолия рулём, рычагом переключения скоростей, крышей машины и ручкой дверцы, выяснилось, что его обожаемая тачка влетела в небольшое, но очень цепкое и жадное болотце.

Природный водный объект азартно зачавкал в себя многострадальное авто и торопливо, опасаясь, что сейчас набегут люди и начнут отбирать добычу, запустил мокрые лапы грязной илистой воды внутрь…

Анатолий сначала осознал только то, что он живой. Потом сообразил, что ничего жизненно важного у него вроде как не поломано. И только потом врубился в тот факт, что ему почему-то очень мокро и холодно и всего этого вокруг слишком много.

Чубаков долго отстёгивал ремень, с трудом осознавая, что пристегнул-то он его исключительно из-за того, что его в последнее время прямо-таки преследовали гайцы и два раза штрафанули как раз за ремень… Выходит, жизнь спасли!

Дальше он обнаружил разбитые губы и подбородок, рассечённый ссадиной, и с удивлением обнаружил проплывающую мимо в мутной воде салона недавно купленную «свежую» аптечку. Пригодилась!

А потом, с трудом открыв дверь и вывалившись в омерзительную болотную тину, он долго и упорно пытался выбраться, чтобы позвать на помощь, так как смартфон оказался безнадёжно разбит.

Смеркалось, радостно гудели голодные комары, получившие дивный подарок к ужину. Болото активно и любознательно продолжало исследовать ходовую часть, электрику, вентиляцию и прочие жизненно важные автомобильные закоулки. Чубаков же сидел на капоте и безнадёжно выл.

– Я ж как собака! Я, как собака, вою, и хоть бы кто помооооог! Ну, за что мне это? За чтооооо? – хлюпал он носом, отбиваясь от крылатых посетителей болотной ресторации. – Я даже выбраться не могууууу – засасывает! И сил неееет! И связи неееет! И никакая зараза мимо не еееедеееет! За чтоооо?

Говорят, не надо спрашивать «за что?», спрашивай «для чего?»

Но до этого вопроса Анатолий ещё не дорос.

Он так и не вспомнил о собаке, которую совсем недавно выкинул из машины.

Да и где было вспомнить? Он и взял-то собаку со скуки, просто позабавиться… Потом, через десять месяцев, когда смешной годовалый щенок вырос, Чубакову всё попросту надоело: гулять, тратить деньги, кормить, терпеть её постоянные приставания с просьбами поиграть, погладить, натыкаться на преданный взгляд! А эти её постоянные скуления и бормотания… Да кто бы это вынес? Нет, сначала Толик честно попытался её продать. Только вот срочно купить собаку без документов никто не захотел, поэтому, в очередной раз споткнувшись о голодную псину, настырно намекавшую на пустую миску и сующую ему в руки поводок, он озверел, схватил Ладку в охапку, отволок её в машину и вышвырнул на какой-то обочине. Сама виновата! Нечего было к нему постоянно приставать!

Погружённый в перечисление собственных несчастий, ощутивший шкуркой все синяки и ссадины, которыми его наградил экстренный спуск кувырком, вымокший, замёрзший и грязный, Анатолий предвкушал восстановление серьёзно испорченной машины, а до этого ещё и приключения по добыче её из этой трясины!

– Да где ж эти гайцы? Когда не надо, они прямо вокруг кишат, как комары! А когда надо… – подвывал он.

Где было услышать, как звенело вокруг комариное полчище:

– Зззззам, зззззам виноват!

Да как шелестел по листве ветер, пришёптывая вполне связно:

– Не понял? Шшштошшш… повторенье – мать ученья…

***

Удивительно приятно возвращаться домой, когда ты точно знаешь, что тебя ждут! Да мало того, что ждут, так ещё и не с требованиями что-то срочно починить, отрегулировать, распилить, приколотить и наколоть дров на месяц вперёд! Неее, ждут с радостью и ужином!

И пусть все вышеперечисленные дела у тётушки дома тоже присутствуют, застенчиво выглядывая из своих углов, но их не требуют делать немедленно, не обращая внимания на то, что ты устал и перед глазами рябит бесконечная полоса проезжающих мимо машин…

Воронов неспешно повернул в тот забавный пёсье-свино-котовый дачный посёлок и, проезжая мимо памятной лужи, лениво подумал, получила ли она сегодня свою добычу или обошлось…

Он не мог видеть с улицы, как потенциальная «добыча» лужи мирно сидит на крыльце, рядом с рыжим котом и отцом…

Зато в полной мере узрел, как его ждёт Линда – острые чёрные уши и длинный нос в прыжке показывались над забором и снова исчезали за ним, потом Линда опять взвивалась в прыжке, старательно оглядывая окрестности.

– Айййаййаййй! – тонко и забавно заверещала она, и Анна Ивановна сразу поняла: племянник едет!

– Что, его машину увидела? Да не переживай так, он же никуда уже от тебя не денется!

У Воронова и правда не было ни малейшего шанса куда-то скрыться от такой вселенской радости и счастья, которые обрушились на него, стоило только открыть дверцу машины.

– Линда, не сбей его с ног! – смеялась Анна Ивановна, наблюдая виляния добермана, которые начинались примерно у носа, а потом радостной волной распространялись на весь организм, переходя в широкие, размашистые взмахи купированного хвоста, уносящие заднюю часть тела то направо, то налево.

– Чего я раньше-то не сообразил к тётке переехать? – удивлялся Воронов. – Хотя, да… тогда не наткнулся бы на Сашку, не встретил эту… как её… Лильку, не свалил бы из дома. Так и Линда бы просто пропала! – он гладил замиравшую от счастья собаку, почти позабыв про «приятности» собственного семейства.

Правда, они-то про него помнили отлично!

– И когда он вернётся? Что сказала эта твоя ушлая сестрица? – возмущался Воронов-старший.

– Сказала, что пока он поживёт у неё… – в сотый раз понуро объясняла ему жена.

– Да с какого перепуга? А тут кто всё делать будет? Кто? – почему-то самый очевидный ответ на этот вопрос в голову достойнейшего отца семейства не приходил. – Этот… зять, который, он же никчемушник, руки совсем не оттуда растут, и ещё упирается! Делать ничегошеньки не хочет, говорит, мол, отпуск у него! – сердился папенька.

Сашка и Лиля тоже были весьма недовольны.

Сашка рассчитывала на беззаботный отдых, а пришлось выслушивать причитания матери, выступления отца, да ещё и огород полоть весь день! Она-то специально Лильку прихватила: та давно зубы точила на её брата. Вот хитрая Сашка и надумала прихлопнуть двух зайцев одним ударом – Лиля, полная желания продемонстрировать её родителям, какая она замечательная хозяйка и как она будет им помогать, когда замуж за Андрея выйдет, была готова и всё по хозяйству делать, и в огороде копаться. Даже с Сашкиными детьми вызвалась играть опять же для демонстрации потенциальным свёкрам своей универсальности в качестве невестки.

– А теперь что? Ходит вся такая надутая да сердитая. А как ты думала? Легко ли такого упрямца окрутить? Нееее, тут подход нужен, а она как таран попёрла ресницами хлопать… – думала Сашка.

Образ тарана с ресницами так завладел её сознанием, что она даже не сразу обратила внимание на мужа.

– Ну чего тебе?

– Сашка, поехали домой! Я в отпуске имею право отдохнуть, а не ремонтом сарая заниматься! И детей ты на меня сбросила на весь день, и батька твой нудит, не переставая! – начал Сашкин муж. – Чего мы тут забыли?

– Как чего? Погоди ты, не ной! Я смотаюсь к тётке и Андрюху обратно верну! – решительно кивнула Сашка. – Ишь, чего удумал! Свалил, а мы тут чего, всё за него делать должны, что ли? Обойдётся!

Она, не обратив ни малейшего внимания на собственных детей, отправилась сначала к Лильке, обнадёжив её и ловко перекинув на неё остаток недополотых гряд, а потом – к родителям.

– Не волнуйтесь, я его назад приволоку! – заявила она. – Ишь ты! Свалил, бросил тут всё на нас! Нееет уж, братец, так просто ты не отделаешься.

Глава 16. Ровная-ровная дорожка под ноги

Воронову только и оставалось, что удивляться – перед ним не просто выровнялась да покатилась под ногами ровная дорожка, а ещё по ней словно коврик расстелили! Получалось всё не просто хорошо, а удивительно удачно и ладно! Даже родители не звонили, хотя он был уверен, что звонков со слезами матери и скандалами отца ему никак не избежать.

Посмотрел он соседский дом и понял, что его надо брать! Цена выгодная, дом хороший, земли полно, а что дом требует ремонта, так это для него не проблема.

– Только мне быстро надо… – озадачил Воронова сосед. – А то придётся риэлтора подключать, чтоб побыстрее продать…

Андрей собрался идти брать кредит, хоть и подозревал, что это будет не просто, да тут приехали на выходные его двоюродные брат Игорь и сестра Варвара – дети Анны Ивановны.

– Слушай, а давай мы тебе денег одолжим? – загорелась сестрица. – Нет, правда! Мы дом соседский смотрели, но поняли, что ремонт не потянем, да и не нужен он нам по-хорошему. А вот если ты тут жить будешь, это же просто классно!

– Да, кстати! – поддержал её родной брат. – Ты тут всего-ничего живёшь, а уже маме веранду отремонтировал, забор проклятый поднял, а то он мне в кошмарных снах снился!

– Ты ему тоже! – рассмеялся Андрей, который, вообще-то, опасался, как дети тёти Ани воспримут то, что он у их мамы поселился. И того, что они сами ему деньги предложили, он совсем уж не ожидал! – А процент?

– Какой процент? Озверел? – обиделся Игорь. – Тогда осмечивай свою работу по ремонту, который ты тут делаешь! – он покосился на верстачок, который Андрей смастерил себе во дворе так, словно ожидал от него нападения.

– Ты глупости не говори! – добавила Варвара. – Мы прямо-таки выдохнули, когда узнали, что ты к маме перебрался! Мы не всегда можем приезжать, а ей и скучно, и трудновато бывает… Даже по-простому в гости съездить не получается – надо, чтобы кто-то животных покормил. Ты же знаешь, что она даже Сашку просила как-то пару раз… Правда, из этого ничего особо хорошего не вышло – живность её не выносит и абсолютно не слушается.

Конечно, Воронов про это знал! Визг Сашки про безобразных тёткиных коз он слышал неоднократно. Потом очень удивился, когда выяснил, что сестрица решилась на повторение визита, и только недавно узнал, что тётя Аня Сашке, оказывается, прилично заплатила за присмотр!

– Ты мало того, что с детьми все ягоды снесла у тётки, мало того, что молоко и яйца потребляла только так да с собой приволокла машину битком набитую, так ещё и деньги брала? – изумился он.

– А чё? Если её всё устроило, тебе-то какая разница? Если Варька и Игорь приехать не смогли, ей деваться-то некуда! – торжествующе заметила Сашка. – Я и ещё съезжу, если она заплатит!

Андрей отлично помнил, как ему захотелось взять сестрицу за шкирку и трясти, пока эта пакость с неё не слетит. А потом оглядел фигуристую Сашку и вздохнул про себя:

– Поздняк метаться! Надо было девчонкой воспитывать, а теперь уже поезд ушёл, вагоны отцепились…

Сашка из любимой младшей сестрёнки, ласковой и весёлой девчушки, выросла натуральной хищницей. Её самоуверенность уже почти сравнялась с отцовской, может быть, именно поэтому она и стала его любимицей.

Андрей только вздохнул и вслушался в то, что говорили ему двоюродные брат и сестра.

– Вот ей бы мы ничего не предложили! – продолжила Варя. – А тебе – с удовольствием.

– Ты пойми, чудак, мы же заинтересованы в том, чтобы рядом с мамой не какой-то чужой тип жил да ещё, может, неприятный, а хороший и родственный! – Игорь хмыкнул, осторожненько отодвигая от себя пассатижи, словно подозревал, что они могут подползти и ущипнуть его.

С деньгами, которые привезли двоюродные брат с сестрой и его собственными сбережениями, Воронов буквально за пару дней оформил покупку дома и только в затылке чесал, изумляясь, как это так вышло-то?

Правда, жить там пока было нельзя – текла крыша, да и пол явственно прогибался под ногами, намекая деликатным потрескиванием на то, что нечего тут просто так расхаживать, а иначе вас ждёт погреб!

– Андрюш, да живи ты у меня пока. Дом уже твой, до осени потихоньку наладишь крышу и пол, утеплишь окна, котёл там газовый хороший, печка тоже отличная, так что к зиме будешь в своём доме! – уговаривала его тётя. А он и рад был, тем более что не только тётя, но и её живность к нему самому и его Линде отнеслась так радушно, что впору было от них прятаться.

– Заяц! Отдай молоток! Куда ты его с таким деловым видом поволок! – командовал Воронов, ловко убирая коробку с гвоздями от гусей и изымая из зубов разочарованного Зайчика молоток. Зайчик в отместку высунул язык и явно подразнил неуступчивого Воронова.

Гуси очень долго рассматривали Линдину морду… потом всей стаей обходили её саму и выразительно гогокали и гагакали, обмениваясь впечатлениями.

– Постановили считать её гусыней по клюву! – хохотал Воронов, видя, что, когда его собака устраивалась у его ног, к ней тут же приваливала вся стая и располагалась рядом.

Линда вообще старалась быть к нему как можно ближе. Нет, она поладила со всей тётиной живностью, без особых трагедий оставалась с самой Андреевой тётушкой, болтала с ней по-собачьи, активно комментируя всё, что видела, и здорово веселя этим Анну Ивановну, но как только на горизонте появлялся сам Андрей Линда неслась к нему и словно приклеивалась к нему.

– Андрей и его сурок! – шутила Анна Ивановна, любуясь племянником, который просто наслаждался общением со своей собакой. – Вот и семья у него получилась. Да, пусть совсем-совсем не такая, как сестрица с мужем хотят, зато Андрею и хорошо, и радостно! Захочется ему что-то иное – сам решит, когда, как и с кем!

Андрей с сопящей рядом Линдой, с превеликим вниманием следившей за каждым его движением, с удовольствием ремонтировал слегка покосившийся тётин сарай, когда к ней за молоком пришли уже виденные им подростки.

– Анна Ивановна, нам как всегда и яйца! – скороговоркой протараторила девчонка, у которой на плечах лежала молоденькая угольно-чёрная кошка, а потом каким-то удивительным манёвром оказалась около Андрея. – Ой, а я вас, кажется, видела!

– Конечно, видела. Я же вам молоко приносил! – Андрей удовлетворённо похлопал рукой по явно выпрямившемуся и повеселевшему сарайчику.

– Неее, раньше! Вы же в ГИБДД работаете? – прищурилась девочка.

– Да, так точно! А ты откуда знаешь?

– Так я вас там и видела! Зимой ещё! Даже на смартфон снимала, как вы машину наших родственниц осматривали… – Поля хихикнула. – Такую… унавоженную!

Воронов опустил молоток, которым собирался забить очередной гвоздь, и с некоторым усилием отодвинул от него рогатую морду Зайчика, активно делавшего вид, что молоточек он сейчас только подержит. Подержит и отдаст! А вы что подумали?

И уточнил: – Так эти дамочки – ваши родственницы? А за что ж вы их так… немилосердно?

Поля уставилась на него невиннейшим взором и очень честно возмутилась:

– Мы? Это вовсе даже были не мы! Да как вы о нас думаете?

– Ну, может, в тот раз и не вы, но таких машин мне попадалось немало! – не сдавался Воронов. – И да, совсем недавно не ты ли с пульта управляла неким устройством, вмонтированным в калитку соседа?

В глазах Полины возникло что-то очень похожее на восхищение.

– Да ладно, и вы просто мимо проезжали и увидели? – присвистнула она, и Воронов против воли почувствовал себя польщённым. – Крууто! Ну, надо же, как у вас профессиональное зрение развито! Ой, а какая у вас собака клёвая! Мне так нравятся доберманы, а ваша так вааааще! – Полина сделала жест, который ничего не говорил посторонним, но отлично считывался Пашкой.

Через минуту Воронов буквально таял от комплиментов, щедро и от души высказываемых Линде. Если ему и показалось, что подростки умело заговаривают ему зубы, то радость Линды эти подозрения полностью компенсировала!

– У меня Пин тоже подобранный, – рассказывал ему брат-близнец девчонки. – А у Мишки – овчар, выкупленный у плохого хозяина, – Пашка кивнул на своего лохматого пса и чёрного красавца, которые активно возились с Линдой и козлятами.

Если у Воронова и были подозрения по поводу поведения слишком уж пронырливых подростков, то они растаяли, как утренний туман на солнце, после того как у дома тёти остановилась до боли знакомая машина, принадлежащая семейству его сестры. Просто не до подростков стало.

– Лилька, выходи! Сейчас я с ним поговорю, а дальше ты давай! – быстрым шёпотом проговаривала Сашка последние наставления. – Никуда он не денется! Поедет как миленький!

Она никакого внимания не обратила на троицу подростков, мало ли у тёти ходят да молоко покупают.

– Ой, брааатик! – пропела Сашка, и у Воронова сразу испортилось настроение.

Такая сестринская физиономия означала только то, что ей что-то надо и она планирует идти напролом!

– Что же ты тут застрял? Почему домой не возвращаешься? – зачастила Сашка.

– Саш, я тут живу… – сухо ответил Андрей.

– Ты что? Зачем же ты тётеньке голову морочишь, а? – Сашка с сожалением посмотрела на брата. – Она-то у нас человек добрый, никогда не скажет, что мы ей тут надоедаем и мешаем, но ты ж взрослый, сам должен понимать…

– Что именно? Что я, в отличие от тебя, деньги с неё не беру? – осведомился Андрей, ловко вбивая очередной гвоздь в стену сарая.

– Да при чём тут это? – возмутилась ушлая Сашка, меняя направление аргументации. – Ты про родителей подумал? Мать плачет целыми днями, в огороде убивается одна, а отец и вовсе разболелся из-за тебя!

Андрей только вчера видел весьма бодрого отца на улице, тот нёс из магазина пакетик с упаковкой недешёвого йогурта, который любил употреблять на ужин. Что показательно, шёл он с одним йогуртом – жене, дочке и внукам он этого не предлагал!

А сестра не унималась.

– Разве так можно с родителями поступать? Они же в возрасте! Пожилые! О них заботиться надо!

Воронов, в очередной раз разочаровав Зайчика, убрал молоток подальше от хитрой козлиной физиономии и развернулся к сестре, успокаивающе погладив Линду.

– Во-первых, с чего бы маме убиваться одной в огороде, если там ты, твой муж и Лиля, которая приехала типа помогать? Что же ты сама-то матери не помогаешь-то? Во-вторых, отец себя чувствует отлично. И, в-третьих, ты точно о наших родителях говоришь? Уверена? Им, к твоему сведению, до пожилого возраста ещё несколько лет! Отцу сейчас пятьдесят три, а маме – пятьдесят!

Сашка открыла было рот для дальнейших убийственных доводов, да так и застыла. Она вообще была сторонницей того, что главное – верить в себя, а остальное приложится по ходу дела!

– Андрей! Это что, всё из-за твоей псины? – плюс к самоуверенности, достающей уже до верхушек деревьев, у Сашки была ещё и крайняя упёртость! Если не получалось сразу, она чуть отступала, но только для того, чтобы взять разбег и рвануть в цель с новыми силами.

Не сработали доводы про дряхлость весьма бодрых и здоровых родителей? Значит, будем бить тараном по дурацкой псине!

– Братик, ну нельзя же бросать семью из-за какой-то собаки! – проникновенно заговорила она. – Я понимаю, что ты чувствуешь себя ответственным за её судьбу, но можно её оставить тётечке Анечке. Она будет рада, и собачка будет рада!

– И ты будешь рада, что я вернулся обратно и всё делаю за тебя, да? – в тон ей ответил Андрей, обычно в пререкания с сестрой не вступавший – просто редко сталкивались в последнее время.

– Да! – автоматически согласилась Сашка и тут же поправилась: – Ну, конечно, я буду рада, что ты перестал губить свою жизнь!

Каким образом собаки понимают тонкости людских разговоров? Как вылавливают из потока слов знакомые, а может, все наши слова знают да и эмоции с чувствами заодно?

Линда отлично осознала, что сказала эта особа. Осознала и заколотилась мелкой безнадёжной дрожью.

Андрей только покосился на опускающийся к земле нос, который внезапно стал непомерно тяжёлым для собаки. Покосился, а потом нагнулся и крепко прижал к себе Линду.

– Посторожи-ка молоток! Я скоро вернусь! – велел он собаке, и та сразу же воспряла.

– Когда хозяин велит посторожить, это же значит, что я нужна, да? Значит, он сейчас вернётся! Ведь так? – Линда грозной охранной собакой воздвиглась над молотком, а вокруг моментально расположилось сочувствующее ей гусиное стадо.

Андрей крепко взял сестру за локоть и широким шагом, не обращая внимания на то, как там чувствуют себя неуместные для деревни сестринские босоножки на высоких каблучках, вытащил её на улицу.

– Значит так, дорогая моя сестрица, слушай сюда и потом не делай вид, что не слышала! Я живу здесь! Я купил соседский участок и теперь МОЙ дом тут! И семья моя ТУТ! Это понятно?

– Чё? – изумилась Сашка, краем глаза узрев слева какое-то шевеление. На соседском участке явно была какая-то молодая деваха. – Чёёёё?

– Что слышала! Поэтому сейчас ты идёшь в свою машину и уезжаешь отсюда куда подальше вместе с Лилей. Кстати, здрасте Лиля, пока Лиля! – он выглянул из-за опешившей сестры и демонстративно помахал рукой Лиле, изо всех сил ему кокетливо улыбавшейся. – Ты меня поняла?

– Ээээээ… – вся новая информация требовала осмысления, потому как с ходу не усваивалась нипочём! Сашка почувствовала, что от натуги у неё заболела голова от мысленного несварения…

– Бээээ! – передразнил её брат. – Давай отсюда, короче говоря!

Сашка неожиданно покорно села в машину, цыкнула на Лильку, старательно изображавшую приступ крайней влюблённости, и нажала на газ, мееееедленнно проехав мимо соседнего участка, где была приоткрыта калитка и ясно видна весьма симпатичная молоденькая девица.

– Опачки! И как это я всё пропустила? – удивилась Сашка про себя. – Он у нас, оказывается, и дом купил, и деваху какую-то уже завёл! Да счазззз! Я уж выясню, что это за семья у него! И выясню, и меры приму!

Андрей захлопнул за собой калитку, вернулся к Линде, переступая через гусиную баррикаду, поднял её морду и смачно поцеловал её в нос.

– Не смей унывать! Никому и никогда я тебя не отдам! Поняла? – спросил он у просиявшей собаки и забрал молоток, сильно разочаровав Зайчика.

– Спорим, что эта самая Саша причешет сюда в ближайшее время?! – задумчиво проговорила Полина, покосившись на Пашку и Мишу.

– Да чего тут спорить? – хмыкнул Пашка. – Сто процентов вернётся.

– Собственно, она недалеко и уехала, – кивнул Мишка. – Вон, они обе машину оставили и в кусты лезут зачем-то!

У некоторых людей импровизация бежит впереди их здравого смысла и даже обгоняет минимально необходимые рассуждения.

Вот подумать бы девицам, а зачем, собственно, они полезли в рощицу?

Нет, идея-то была! Как же без неё… Только была она тощая и чрезвычайно малообдуманная!

Глава 17. Тощая и чрезвычайно малообдуманная идея

Когда Саша и Лиля оказались в машине, оскорблённая в своих ожиданиях и мечтах Лиля начала ныть о том, что Сашка ей твердила об отсутствии у брата романтического чувства к кому-либо…

– Чего ты мне такое говорила? А? Ничего себе «никого нет» … Он же сам говорит, что у него семья! – зудела Лиля.

– Заканчивай ныть! Я понятия не имела, что у него кто-то есть! Поспорить бы могла, что никого! И вот странно… что же он родителям-то про неё ничего не сказал? Разве что… разве что она какая-то не такая!

– Какая ещё не такая? – живенько заинтересовалась Лиля. Она-то про себя точно знала: она очень даже ТАКАЯ, какая нужна Андрею. Ради того, чтобы его заполучить, она могла даже умильно улыбаться его предкам, делать вид, что готова пахать на них хоть всю жизнь!

Да счаззз! Не хватало ещё горбатиться на этих… Не, немного-то поделать вид можно, но только для того, чтобы Андрюшку на себе женить.

Лиля была уверена, что она в Воронова влюблена, и что он тоже пренепременно её полюбит! Главное-то что? Главное – дать ему возможность рассмотреть своё счастье! Она прекрасно знала, что зарплата у него небольшая, взятoк он, дурачок, не берёт, но это же дело поправимое! Она-то сумеет ему объяснить, КАК надо жить! И вот тогда всё-всё у НИХ будет! И шубка, и колечки, и серёжки с бриллиантиками, как у её двоюродной сестры. Нет, у Лили будет даже лучше! И дом будет. Нет, не тот, в котором надо корячиться на его папашу-зазнайку и тряпку-свекруху, неее, она Воронова быстренько оттуда уведёт! Для начала к себе домой – её родители только рады будут, а дальше Воронов быстренько наберёт денег на их дом. Её дом!

Лиля прикрывала глаза и прямо видела, какой он будет!

– Чтоб весь сайдингом под камень отделанный, и окна пластиковые, и крыша красная! И веранда, как в сериале… И газон вокруг, и чтобы никакого дурацкого огорода! И беседку с мангалом надо обязательно сделать, и место для бассейна предусмотреть! Конечно! Как же без бассейна детям? Как это, каким детям? Её, конечно! Её и Воронова!

– Надо сразу брать большой, чтобы и я могла там скупнуться… – рассуждала Лиля, машинально просматривая предложения о продаже бассейна. – Прально, вообще-то! К морю мы, конечно, будем ездить каждый год обязательно, но его же не будут на всё лето отпускать, а ну как жарко?

Иногда она выныривала из фантазий о будущем бассейне во дворе будущего дома и будущих поездках в Турцию и развлекалась мыслями о непосредственно скорых событиях, и уже ясно видела себя в красивущем платье, босоножках и с класнючими ноготками в ресторане.

– Вот приглашу всех своих подружек, и пусть смотрят, какого я себе мужчину нашла!

Да, ради этого можно было полоть дурацкую морковку и даже картошку окучивать! Да что там… можно было и подругой Сашки попритворяться, утютюшкая с её детьми.

– Пусть видят, как я с малышами могу общаться! – она демонстрировала чудеса терпения и ласки, возясь с Сашкиными капризными поросятами.

Всё делала, всё продумала, всё так хорошо намечтала и на тебе! Воронов на неё и не смотрит, зато про какую-то семью говорит, про какой-то дом!

Лиля чуть не завопила, что они не тут дом купят, а вовсе даже в посёлке! А уж услышав про семью и вовсе чуть звук не потеряла.

От злости была готова в Сашку вцепиться, что столько усилий, столько прополотой морковки и окученной картошки, столько вымытых полов и посуды, столько времени, потраченного на Сашкиных детей – и всё в пустую?!

И тут Сашка заговорила про ту заразу, которая украла у Лили её будущее!

Лиля невольно заинтересовалась, а потом и вовсе прониклась. Действительно… родаки требуют у Андрея скорее жениться. Он типа кого-то нашёл, говорит про семью, которая у него есть, но никому из родителей про это не сказал? И что это значит? Точно! Сашка права! С его «семьёй» что-то сильно не то!

– Лилька, да ты чего в ступор впала? Я тебе уже два раза предложила: давай проследим за этой девахой! Кто она вообще такая и откуда вылезла?! – Сашка затеребила Лилю, и та воспряла.

– Давай! – Лиля активно закивала головой. – А как?

– Да запросто! Сейчас тут машину оставим, пройдём через лесок и выйдем к задам участков. Там всё и увидим!

Перспектива увидеть что-то этакое, что может напрочь изменить неугодные Лиле события, её очень вдохновила.

– Точно! Надо будет всё снять, что увидим, показать твоим родителям, и пусть они Воронова заставят эту шшшш… – Лиля аж зашипела в сторону подлой захватчицы, которая одним махом порушила все её планы, – заставят её бросить!

С чего она взяла, что двадцатисемилетний взрослый и самостоятельный Воронов, решительно и одним махом смывшийся и из родного дома, и от наставлений родителей, вдруг всё бросит и помчится назад, в Лилины объятия, которые только недавно никак его не привлекли, Лилечка объяснить нипочём не могла.

На самом-то деле, она просто была уверена, в том, что «всё равно будет по-моему»! Причина была банальна до поросячьего визга «я так хочу». А что? Вот в фильмах же главная героиня получает то, что хочет? Да, получает! И в интернете много-много статей на эту тему выложено: главное – быть уверенной в себе, и всё-всё получится! Лиля даже собиралась на тренинг пойти, правда, денег пожалела… Да она и так, без тренингов, всё знает, что надо делать. Вот и делает – верит в себя, хотя, хорошая съёмка захватчицы делу тоже не помешает.

Машина Сашки съехала с дороги, переваливаясь по ямкам и родимым обочинным колдобинам, добралась до первых деревьев рощи и заехала за кусты.

– Всё, прибыли! Место идеальное, – похвалила себя Сашка. – Пошли!

– Ой, я же в босоножках… – сообразила Лиля.

– Ну и чё? Я тоже! Ладно, не развалимся! Смартфон взяла?

– А то! Конечно!

– О! Машину закрыла, а окно одно приоткрыто… – обернулась Сашка на своё средство передвижения. – Ой, да ладно, кто в неё тут залезет… пошли!

Экипированные самым необходимым – смартфонами для сбора доказательств, девы отважно полезли в кусты, не подозревая, что их уже засекли…

– Народ, и что делать будем? – уточнил Мишка, глядя на деловито исчезающих в зарослях девиц.

– Как что? Ближнему помогать, ессно! – хихикнул Пашка.

– А ближний у нас кто? – осторожно поинтересовался Мишка.

– Как кто? – Полина хмуро погладила Атаку. – Неужели же эти… – она кивнула в сторону шуршащих кустов. – Мне лично они очень далёкие!

– Мне тем более! – открестился от кустов Пашка.

– Ну и хорошо! – согласился Мишка. – Мне эти… тоже не нравятся! А вот тот Андрей – ничего себе, наш человек! И собаку спас опять же.

– Именно! Зришь в корень! – переглянулись близняшки. – Одно жалко – реквизит весь дома. Мы ж за молоком шли…

– Так, у кого что есть? – Полина похлопала себя по карманам, извлекла из одного клубочек бечёвки для Атакиной игрушки и с уважением покосилась на мальчишек. – И как у вас получается СТОЛЬКО в карманы упихать…

– Так же, как тебе удаётся открыть четвёртое измерение в любой своей сумке, – хмыкнул Пашка. – Итак… Что нам тут может пригодиться?

Они сообща пошуршали в выложенном на травке содержимом карманов и переглянулись.

– Ну, слабовато, но лучше, чем ничего! – вздохнула Полина. – Хотя у нас главное оружие вовсе и не в карманах… – она хитренько улыбнулась. – Что, пошли посмотрим на дев, у которых хватило мозгов переться в лес в босоножках и декольтешках… – она насмешливо подбросила в руке небольшую коробочку с интересным содержимым. – Да ещё и про ландшафт нельзя забывать!

– А что с ним такое? – уточнил Мишка.

– Ну, как же! Там живёт замечательный овраг, а по его дну протекает не менее замечательный ручей, – пояснил Пашка.

– И нам почти-почти ничего не надо будет делать, если девы на него абсолютно случайно набредут, – дополнила Полина ответ брата.

– Но та, которая Сашка, она же тут бывала! – напомнил Миша. – Может, и про овраг знает…

– Может, и знает, только обойти его у неё всё равно не получится! – уверенно сказала Полина, внимательно вглядевшись в лобовое стекло оставленной машины, и покосилась на Атаку, возлежащую у неё на плечах с истинно царско-кошачьим высокомерием, а потом нырнула в заросли.

Мальчишки последовали за ней, правда, Пашка немного подзадержался, обойдя вокруг оставленной машины…

Девы отважно и решительно шли за доказательствами! Преодолели две полянки, заросшие земляникой, пробрались сквозь молодой ельничек, шипя сквозь зубы, когда хвойные прохладные лапки задевали их по голым ногам, а потом Сашка, покрутив головой, ткнула пальцем направо.

– Надо туда свернуть, поближе к дороге!

– Зачем? – удивилась Лиля. – Ты же сказала, что нам же нужно обогнуть участки…

– Да тут овраг есть, надо его обойти!

Сашка повернула было в нужном направлении и тут же застыла, глядя на небольшого пушистого угольно-чёрного зверька, который мрачно смотрел на них из зарослей.

– Ой, кто это? – пискнула Лиля, тыча пальчиком в зверька.

– Кошка! Чёрная кошка! – ахнула Сашка. – И точно там, куда нам нужно идти! – Это… кышшш, кышшш! Давай отсюда!

Она притопнула ногой, ожидая, что кошка убежит, и готовилась запоминать направление, куда идти НЕ надо, чтобы не получилось так, что их траектория движения совпадет с кошачьим «перехождением дороги», ведь каждому известно, что чёрные кошки – к несчастью, а когда они переходят вашу дорогу, всё будет очень плохо! Сашка была весьма просвещённой в подобных вопросах, только вот кошка совсем не собиралась «кышать отсюда»!

Наоборот! Чёрная тень с яркими глазами шагнула им навстречу!

– Чего это она? – Лиля отлично знала о том, что Сашка приметы уважает. Сама такая же… поэтому странные перемещения кошки, обладающей «ведьминой» окраской, в безлюдном месте, в лесу, как-то сильно её смущали! – Может, она просто мышь услышала или птицу?

Сашка, горько пожалевшая о том, что оставила машину, в которой на зеркале заднего вида висела целая гроздь разных защитных амулетов, подхватила с земли палку и неубедительно погрозила ею.

– А ну, иди отсюда!

– Ууууууухххх, – раздался совершенно нечеловеческий звук из зарослей сбоку от девиц. – Ууууууххх.

Непонятный звук, тоскливый, как завывание ветра на пустоши, заунывный, как затравочная мелодия для нагнетания ужаса, явно ненормальный для лесочка около деревни, заставил дев присесть, вдавливая каблуки в мягкий мох, и втянуть головы в плечи. Обе обожали истории про всякое мистическое, отчего и обвешивались «оберегами». Но одно дело – фильм посмотреть дома на диване или историйку жутковатенькую прочесть в интернете, и совсем другое – попасть во что-то странное и непонятное там, где нет стен, потолка, дивана и людей поблизости.

– Сссааашшш, а чёй-то? А? – пискнула Лиля.

– Не знаю… Может, сова? – Сашка каким-то чудом вспомнила, что совы вроде как угукают и ухают.

– Днём? И чего эта кошка всё ближе к нам подбирается? – Лиля уже видела не кошку, а какого-то страшного персонажа из фэнтези, вдруг перебравшегося в реальную жизнь.

– Не знаю я, – открестилась Сашка. – Эээ, может, назад, к машине? – уточнила она, не сводя глаз с кошки.

Лиле бы согласиться да спрятаться в безопасном машинном домике, погреметь висюльками из синих стеклянных глазок и прочего, щедро размещённого подруженькой на зеркале, выбрать что-то понадёжнее, зажать в кулаке и продолжить планировать, что и как она построит в будущей своей жизни… Но внезапное горькое осознание того, что ЕЁ мужчину пытается увести какая-то неизвестная мошенница, напрочь отбросило все подобные идеи.

– Нет! Пошли! – потянула она подругу.

– Да куда? Тут кошка, там кто-то… – Сашка поёжилась, кивнув на кусты, откуда ухало. – А там – овраг!

– Пошли в овраг! Переберёмся через него и будем следить за той девахой! Ты что, хочешь, чтобы твой брат был непонятно с кем? – Лиля как танк врубилась в заросли, волоча за собой Сашку.

– Это даже легче, чем я думала… – прошептала Поля, почти беззвучно подзывая к себе умницу Атаку и выключая смартфон, где были записаны всякие разные нужные звукосочетания, присланные недавно Кирой чисто на всякий случай. Там, кроме потустороннего уханья, было и заунывное завывание, и вопли разной интенсивности, и рычание… Поля решила, что на досуге надо непременно поблагодарить подругу за такой полезный подарок! – Паш, там как овраг, мокрый?

– Чрезвычайно! Есть только одно место, где они могут из него выбраться с той стороны, но мы его сейчас перекроем! Миш, пошли!

Мальчишки исчезли, повернув направо и поспешив в обход оврага в сопровождении собак, а Поля с Атакой беззвучно последовали за девицами.

– Уй, как там мокро! Ручей даже… – Сашка поёжилась и покосилась на Лильку, решительно шагнувшую в своих босоножках на склон оврага. – Ты чё, действительно так в Андрюху влюблена?

Лиля открыла было рот, чтобы ответить, но из него вырвалось совсем-совсем не то, что было запланировано.

– Иииииийююююх! – взвизгнула она, съезжая вниз неожиданно быстро и весьма эффектно.

– Плюх… – вежливо согласился овраг, принимая нежданную гостью.

– Айййй, холоднооо! – невежливо отреагировала Лиля, осознав себя любимую в ручье в окружении части овражного склона.

– Ой, нееее, я туда не полезу! – здравый смысл, который уже утомился достукиваться до Саши, радостно воспрял и собрался было торжествовать, но овраги – дело такое… непредсказуемое. И если уж этому конкретному оврагу захотелось увеличить количество гостей, то кто ему мог помешать?

Земля у оврага, впитавшая в себя множество дождевой воды, побеспокоенная Лилиными шпильками и недавним мини-селем, не очень долго сопротивлялась овражному призыву и легко подалась под ногами Сашки, соскользнувшей к подруге с ещё более звучным визгом.

– Айаяяяяяяуййййй!

– Вот… взрослые, казалось бы, девицы, а таким безобразием занимаются – эрозию почв устраивают! – флегматично резюмировала увиденное Полина, подумала, что надо бы сюда несколько кустиков посадить, чтобы овраг дальше не пополз, и засекла осторожные передвижения мальчишек по противоположной стороне. Мишка дотянулся до нужной ветки и держал её, а Пашка торопливо привязывал к ней какую-то небольшую картонную коробочку. – Ну, лучше бы им дальше не лезть! – сообщила Атаке Поля. – Только ведь такие девы, если чего в голову втемяшат, так просто не остановятся…

Визгодуэт, слаженно доносившийся из оврага, заставил поморщиться и Пашку, и Мишу. Чёрный Тим помотал головой, вытрясая из ушей противные звуки, зато Пин…

Глава 18. Гостеприимный и вежливый овраг плюс все его обитатели

Пин уселся, задрал голову вверх и самозабвенно присоединился к визгу, выводя уже имеющиеся звуки на новый аудиоуровень.

– Оууууоуууууоооооууууу! Вааааууууу! – он даже глаза закрыл, чтобы вдохновению не мешать…

– Пин, ты чего? – прошипел Пашка. – С ума сошёл? Не пали контору!

– Да погоди ты… Не мешай ему! Очень даже атмосферно получилось! – шикнул Мишка и подозвал Тима к себе. – Тим, спой. Спой, птичка!

Они с Тимом иногда вместе пели на озере, когда вокруг никого не было, так что Тим понял, что от него нужно, покосился на коллегу-певца, сел точно так же, как первый солист, запрокинул голову вверх и выдал более низким голосом баритонального звучания:

– Ууууууваааааааа! – вплёлся голос Тима в общую песнь.

Визг в овраге выключился, словно кто-то нажал кнопку тишины…

Мокрые, перепачканные с ног до головы глиной девицы, барахтающиеся в ледяной воде ручья, разом замолчали и переглянулись.

– Что это бббыло? – пискнула Лиля.

– Ннне знннаю! Как будто ссобака вввоет!

– Двввве! Две собаки! По тебе и по мне! – сделала Лиля логичный вывод.

Эгоизм как палка – имеет два конца. С одной стороны, им очень удобно отгонять куда подальше окружающих с их проблемами и бедами да забивать прямо в зачаточном состоянии собственное, слабо шевельнувшееся сочувствие, а с другой – получается, что все, абсолютно все события мира происходят исключительно для тебя! Вот кошка чёрная пробежала – это не потому, что у неё какие-то свои чёрнокошачьи дела, а чтобы тебе зловещий знак послать! Ворона каркнула под ухом с левой стороны в пятницу тринадцатого – это исключительно потому, что тебе беду пророчит, а не из-за того, что с товаркой переговаривается и, что показательно, вовсе даже и не про тебя! Собака завыл – возможность того, что она просто поёт в хорошей компании, даже не рассматривается, нет, что вы, что вы! Это точно тебе роковое предсказание!

Короче, караул! Спасайся, кто может!

Обе девицы мыслили очень похоже, поэтому синхронно ломанулись спасаться, причём именно в том направлении, куда им было не надо, планида у них такая была, не иначе! Скользя босоножками и упираясь каблуками, они полезли вверх.

Этот рывок в мокрых, облепленных глиной босоножках по влажному склону оврага был возможен только потому, что острые шпильки впивались в почву на манер альпинистских кошек.

Над единственно возможным местом, где можно было пробраться наверх, проход закрывали ветки склонившегося над оврагом дерева. Девицы добрались до веток одновременно, и обе схватились за ветки…

Посыпавшиеся с ветвей крошечные чёрные паучки повергли окрестности в звуковой шок и трепет! Конечно же, рассматривать их девицы с перепугу не стали, так что приняли за настоящих с соответствующим озвучиванием этого факта…

Отошедшие от оврага мальчишки аж присели от неожиданности.

– Заработало! – пожал плечами Пашка. – Надо ещё этих паучков заказать. Хорошо, что мы их с сестрой поделили – в наборе были чёрные и белые, которые в темноте светятся. Полька зацапала себе светящихся, а мне достались чёрные. Видать, правильно достались! Пин, ну, хватит тебе петь, они и без тебя справятся!

Сашка и Лиля, снова съехавшие к гостеприимному ледяному ручью, изо всех сил отряхивались, подвывая и прыгая от омерзения по мокрой глине.

– Иииих, они ползают по мне, ползают! – хлопала по себе ладонями Сашка. – Лилька, а всё ты! Понесло тебя в овраг! Я ж говорила, надо возвращаться!

– Яйаааа? – возмущение Лили было безгранично. – У тебя что, совесть ваааще закончилась? Это ж ты меня в лес поволокла! А тут клещиииии!

К слову сказать, клещи в рощице действительно были и как раз на той стороне оврага, куда так стремились неразумные хазары, то есть вышеописанная пара девиц. Мальчишек они с сожалением пропустили: джинсы – не подходящая для кусания штука. На собак разлакомились было, но оба пса были от клещей обработаны, так что и тут паразитов поджидал облом.

Ускользнувший вниз по склону обед из двух доступных, клещенеобработанных и явно очень вкусных блюд клещи проводили с превеликим сожалением. Нынче-то люди пошли ушлые: редко заходят в лес романтически-голоногими, декольтежно-открытыми и с разутыми ступнями и головами! И вот, только пришли две такие – и всё равно мимо! Обидно, однако!

Правда, очень даже необидно было многочисленным и чрезвычайно голодным комарам. Вкусно им было и чрезвычайно приятно!

Комариное полчище, взбудораженное метаниями, прыжками и криками лакомых блюд, поднялось в воздух…

– Ой, меня клещ укусил! – взвизгнула Лиля. – Сашка, посмотри на спине! Клеееещ!

– Да нет там никакого клеща, там четыре комара! Стой ровно! – Сашка решительно хлопнула подруге ладонью между лопаток. – Во! – предъявила она зазевавшихся насекомых гурманов обеденной Лиле.

– Ай, опять! – пискнула какая-то более вкусная Лиля. – Ой, и у тебя на плечах! И на виске, и на лбу!

Казалось бы… как можно взлететь по раскуроченному их собственными каблуками овражному склону, только что пережившему мини-сель и микро-оползень? Оказывается, легко!

С разбегу, который был взят прямо из середины ручья, девицы синхронно рванули вверх, наконец-то, выбрав верное направление движения – к машине!

– Вот так кто-то слабонервный узрит и всё… И копыта отбросить можно! – хмыкнул Пашка, комментируя в зарослях эпический исход оврагопутешественниц. – Прям на взлёт пошли! Правда, видок… чутка на зомби смахивают.

– Я бы сказал, что и не чутка! – поправил друга Мишка. – И ноги так ставят странно… А Полю не надо предупредить? Они на неё не набредут?

– Нет, не надо! – послышался голос за спиной. – Но за заботу спасибо. А ноги – это из-за каблуков! – просветила их Поля, внезапно и совершенно беззвучно появившаяся за их спинами. – Ступни мокрые, в глине, скользят внутри и подворачиваются.

– Ёлки-палки! Да что ж ты так подкрадываешься! – картинно схватился за сердце Пашка. – Мы ж чуть было не испугались!

– Так я и поверила! – пожала плечами Полина. – Не знаю, как Мишка, а ты у меня вообще бронебойный, так что не надо ля-ля…

Мишка чуть было не обиделся из-за того, что в нём засомневались, но тут новый визг удалившихся было девиц напрочь сбил его с мысли о том, что Поля его явно недооценивает.

– И чего это? – Пашка вопросительно покосился на сестру, безошибочно определив причину завываний.

– А это я немного добавила атмосферности… – мило улыбнулась Полина. – Ну, не удержалась я! Казнюсь и каюсь, каюсь и казнюсь, но не очень сильно! – довольно пропела она.

– Слушай, твой будущий муж или сойдёт с ума в первую же неделю, или натренирует себе самообладание покруче Штирлица! – хмыкнул Пашка. – Я ему прям сочувствую!

– Побереги это прекрасное чувство для себя! Мне до мужа ещё далековато, так что я буду полезные навыки на тебе тренировать! – парировала Полина.

И снова Мишка немного обиделся, он опять оказался словно бы на обочине. Правда, Пашка, шутливо замахавший руками на сестру, ловко спрятался у Мишки за спиной, облокотившись на его плечи, и театрально зашипел, изображая шёпот.

– Ты, друг, главное, не вздумай влюбляться в эту гидру! Моя жестокая судьба связала меня с ней навечно, но из нас двоих хоть ты спасёшься от её когтей!

– Паяц! – фыркнула Полинка и уточнила: – Будем и дальше глупости болтать или сходим полюбуемся?

Полюбоваться и правда было на что…

Полинка творчески подошла к вопросу атмосферности, и машина Саши напоминала нечто давно заброшенное и заросшее… Можно даже сказать, вросшее в ландшафт.

– Крууууто! – оценили мальчишки. – Не, ну, реально круто! Как у Миядзаки в «Унесенные призраками». Там машина тоже так заросла!

– Я старалась, – скромно улыбнулась Поля. – Даже успела пофоткать и Кире выслать.

Мох, прошлогодние листья и сучья щедро украшали крышу и капот машины. В приоткрытое окно просунулась прихотливо изогнутая ветка ближайшего дерева. Травы, безжалостно примятые колёсами, плотно их оплели, а сломанная безразличной Сашкой молодая рябинка распласталась на бампере, словно стараясь забраться повыше и посмотреть в глаза yбийцe невинного деревца…

– Чистый сюр! – восхитился Пашка, оценив задумку. – Вы как варвары пришли в лес – лес оценил и пришёл к вам!

– Именно! – кивнула Поля. – Я хотела оводов им наловить и в салон запустить через приоткрытое окно, но это же машина: ещё цапнет овод, когда эта деваха за рулём будет, может авария случиться. На фиг мне такое? Думай ещё потом… По-моему, и так неплохо вышло!

Вышло и впрямь интересно. Ошеломлённые девы стояли около машины, боясь к ней подойти.

– Ну и чего они тут памятниками застряли? У нас же скоро молоко скиснет! – припомнила Полина первоначальную цель их похода. – Надо бы ускорить!

Смартфон послушно проиграл ещё одну порцию заунывных завываний, и обе девицы отмерли, рванувшись к единственному более-менее безопасному месту.

Сашка решительно смела всё с капота и частично с крыши, нырнула в салон и завела машину.

Лиля, испугавшись, что подруга оставит её в этом странно-жутковатом месте, кинулась на пассажирское сидение, нервно оборачиваясь на древесную ветку, просунувшуюся в салон, словно она могла пойти ещё дальше и впиться в Лилю.

Впрочем, ветка с явным облегчением высвободилась из неприятной коробки на колёсах, которая рванула прочь от этого тихого и спокойного места…

Полина покачала головой и сочувственно погладила обломанный стволик рябинки.

– Надо его выкопать и посадить у оврага! – решила она. – Там влажно, и ей хорошо будет.

– Поль, так оно же сломано! – удивился Мишка.

– Рябины, если не очень взрослые, могут восстановиться и после такого! – Полина к рябинам питала слабость и пересаживала их из всех опасных мест, где только могла.

– Веришь? У нас весь периметр забора на даче обсажен рябинами! – негромко рассказывал Пашка. – У Нины уже штук семь растёт – Полька их с обочин дорог повыкопала, там, где их точно поломают. Так что не удивлюсь, если этот рябиноспасатель весь овраг засадит своими любимыми растюхами!

Мишка про себя решил, что это дело хорошее, смеяться не стал, подумав, что Поле можно помочь. Глядишь, и он чуть меньше будет на отшибе.

Инспектор ГИБДД Василий Полозов очень хотел в отпуск! Просто чрезвычайно! Для того, чтобы его немного увеличить, решился подменить приболевшего сослуживца и подежурить не в свою смену.

О чём и пожалел, узрев нечто на колёсах.

– Эээээ? Это чё? Воронов меня зaрaзил своей странностью? – пронеслось в голове у Васи, когда, повинуясь взмаху палочки, на обочину выехала изгвазданная по самую крышу машина.

Нет, Полина как раз машину не пачкала – справилась сама её хозяйка, когда отряхивала «дары леса». Когда ты вылез из оврага, вымазюканный родимым глинозёмом до макушки, прижиматься и водить руками по чистым лакированным поверхностям не самое разумное действие. Лучше бы было щёточкой, но кто бы про это думал второпях…

– Инспектор ГИБДД Полозов! Предъявите ваши… – у Васи аж дыхание перехватило, когда он узрел водитель… шу… наверное…

К счастью для его душевного равновесия, сестру Воронова он никогда не видел, фамилии у них были разные, поэтому и не идентифицировал её Вася в этом подобии чудища лесного с ветками, торчащими из слипшихся от глины волос.

Вторая девица, больше всего походившая на подсушенную на солнышке болотную кикимору, и вовсе вызывала одно-единственное желание – развидеть ЭТО как можно скорее. Сочетание напластованной грязи, кое-где уже потрескавшейся и отвалившейся и крайне рискованного декольте, тоже весьма заиленного, создавали странный и весьма непривлекательный эффект.

Правда, Вася исхитрился машинку и её содержимое сфотографировать исключительно для того, чтобы Воронову похвастаться…

Появление любимой дочери и её подружки в образе жутких пугал, бесследно не прошло!

Воронов-старший схватился за абсолютно здоровое сердце. Его супруга заметалась, чтобы скорее протопить баню, только вот дрова закончились, а сына, который всегда безотказно их колол, не было.

Зять, узрев жену в таком изумительном виде, начал хохотать так, что к рубке стал попросту непригоден, а девицы, изложив последние новости о покупке Андреем дома и об обзаведении им же семьёй, и вовсе повергли семейство в полный шок.

– Как дом купил? Какая ещё семья! Кто позволил? – взвыл Воронов-старший. – Отлучу от дома!

– Эээээ, так он и сам уже… – напомнила ему дочь, шурша отслаивающейся глиной, – Отлучился.

– Запрещу! Не позволю! – разорялся отец семейства.

– Сашка, давай-ка ты умойся, переоденься и поехали домой! – негромко, но решительно заявил Сашкин муж. – Дома и в порядок себя приведёшь, и отдохнём спокойно – отпуск-то проходит! И детям опять же лучше будет. Давай, Саш, собирайся! Пора нам домой.

Через полчаса во дворе родового гнезда Вороновых остался только сам отец семейства и его супруга, которая была ошарашена скоростью развития событий и необходимостью самой колоть дрова…

Глава 19. Четыре козлёнка в сарае или две козы в машине

Нина встревоженно покосилась на часы.

– Не поняла… И куда это наши посланцы замолочные подевались? – уточнила она у Фёдора.

Кот лениво прижмурился. Нет, он бы увязался за Мишкой и компанией, но его пригласил в гости приятель Мурзик, которому он немного помог зимой с отучением Мурзиковского хозяина Виктора от противной вонючей жидкости, которая делала его больным…

Виктора, попавшего в надёжные котолапы, удалось очень удачно пристроить на работу, и в доме стала появляться хорошая еда для Мурзика и самого хозяина, стало чисто, запахло приятно, а вот сейчас безвозвратно исчез старый скрипучий диван, и вместо него появился новый, очень удобный для котолежания.

Собственно, Фёдор и был приглашён отметить новый диван!

Нет-нет, не подумайте плохого! Не отметиться – поставить меточку, а отметить – поваляться от души кверху пузом, подремать, раскинув лапы, и беззаботно помяукать о кошках и хозяевах.

Фёдор и Мурзик вдоволь поотдыхали, принимая диван «в стаю», а, когда пришла пора возвращаться домой, выяснилось, что Мишка с ПП удалились за молоком.

– Да что ж так долго-то? – Нина уже двадцать раз пожалела о том, что сама не съездила – Владимир купил ей машину, и она была гораздо более мобильна, чем раньше. Правда, Нина водить не любила, за рулём пока чувствовала себя неуверенно и упросила мужа купить что-то попроще – оцарапает или врежется в дерево – не так обидно будет.

Встревожившись, она уже несколько раз позвонила всей честной компании, но они, как назло, трубки не брали, переключив гаджеты в беззвучный режим, чтобы «дичь» не спугнуть.

Нина очень старалась нервничать потише, но от Людмилы, в принципе, утаить что-то было сложно.

– Не переживай ты так! Они просто увлеклись чем-то, скоро появятся! – утешила Людмила невестку.

– Ну, да… наверное… – Нина насторожилась, расслышав какие-то отдалённые, но вполне-вполне различимые вопли со стороны деревни.

Помаявшись некоторое время, она ушла в мастерскую, а оттуда – за ворота.

Промчавшаяся мимо весьма и весьма странная машина с ещё более странными водителем и пассажиром, полностью вписывалась в концепцию «Осторожно! Где-то тут дикие, но симпатишные подростки».

– Ну, всё! Это точно они что-то натворили! Вот я до них доберусь! Отправились же «просто сходить за молоком»!

Нина гневно раздула ноздри, и Гирь бочком-бочком убрался подальше. Он-то видел, как пару лет назад в подобном настроении хозяйка разогнала подвыпившую компанию, ломившуюся в калитку. Они просто перепутали дом и деревню, а в результате протрезвели и даже забыли, за чем же они куда-то там шли!

Нина, как небольшая, но очень серьёзно настроенная грозовая туча, вернулась в дом и принялась с таким пылом кромсать овощи в суп, что Людмила и Зинаида, мирно копавшиеся в цветнике, переглянулись.

– Кажется, скоро деткам не поздоровится! – заметила Людмила, подмигнув подруге. – Пора спасать коллектив!

Она отправилась за смартфоном и набрала номер внука.

По счастливой случайности Мишка как раз припомнил о связи с окружающей действительностью, полез включать громкость и обнаружил пропущенные вызовы от Нины…

– Ой, бабуль, мы тут это… задержались! А нас Нина ищет, да?

Он замахал свободной рукой, и ПП, спохватившись, полезли за своими гаджетами. Узрев, сколько было пропущенных вызовов, оба переглянулись мрачно.

– Счас будет буря! – мрачно заметил Пашка.

– Похоже на то… – кивнула Полина.

– Ищет и сердится? – уточнял Мишка. – Сильно сердится? Ну, да… мы чуть увлеклись… Но уже идём и молоко несём!

Он закончил разговор и вздохнул:

– Влетит!

– Ну, дело того стоило! – переглянулись близнецы. – Тем более что всегда можно сказать, что мы просто с козами возились и время пролетело незаметно.

– А почему не отвечали на звонки? – заинтересовался Мишка деталями их недавнего времяпровождения.

– Как почему? Козлята пугаются! – авторитетно заявил Пашка.

– Ты гений! – польстил ему друг и включился в выработку общих воспоминаний, которые нужно было изложить Нине.

Авангардом пустили Полину:

– Тётенька Ниночка, а мы молоко принесли! – сияющая Поля заволокла банку и водрузила её на стол, стремительным взглядом оценив ураганную атмосферу. – Ты, наверное, нас потеряла? Так мы просто завозились с козлятами, вот и громкость у смартфонов выключили, чтобы их не пугать.

– А сколько их было? – неожиданно спокойно поинтересовалась Нина.

– Козляток? Четверо! – с готовностью отозвался Пашка, просочившийся за сестрой.

– Правда? А я думала, что двое… Интересно, и почему бы… – Нина сделала вид, что призадумалась. – А! Поняла! Наверное, потому что совсем недавно мимо просвистело нечто, весьма отдалённо похожее на машину, а внутри было две таких глинисто-землистых козы, облепленных ветками, листвой и ещё непонятно чем!

Полина мрачно оглянулась на брата.

– У вас совесть есть? Ну, хоть какая-то? Вы почему такие вещи позволяете себе делать с чужими людьми? Со взрослыми?

– А чего сразу мы? – Пашка возмущённо подался вперёд. У них с Полиной было железное правило – если уж попались, то всегда делили проблемы пополам. – Извозились в овраге две чучундры… Да мы пальцем их не трогали и вообще за молоком шли! И с собой ничего такого не брали!

– И с козлятками возились, да? – Нина презрительно осмотрела близнецов. – Так, вы оба наказаны. Идите в дом и сидите там! Я позвоню вашим родителям – пусть они вас забирают и решают, что с вами делать!

Она действительно здорово испугалась… Да, обычно ПП и не то могли, но смартфоны не отключали! А тут… пропали дети!

ПП, хмуро похмыкав, сочли за лучшее убраться в дом-мастерскую. Они прошли мимо Мишки, опустив головы, даже не глянув на него. Оба отлично помнили последний разговор с отцом…

– Нина, а я? – Мишка вдруг оскорбился. Нет, это глупо, конечно, нарываться на наказание и всё такое прочее, но они же были втроём! – Почему ты на меня не ругаешься?

– Сейчас дыхание переведу и поругаюсь! – пообещала Нина, выдохнув. – Знаешь, Миш, я всё время боюсь, что вы куда-то вляпаетесь и что-то случится! То с этой сиреной, то с птицей… Вы же носитесь по лесам-озёрам-болотам, связываетесь со взрослыми, подчас небезобидными людьми. А это? – она мотнула головой в сторону дороги, скрытой забором. – Ну, что за хулиганство было?

– И вовсе не хулиганство! – насупился Мишка. – Те две девицы приехали со скандалом к племяннику Анны Ивановны, помнишь, он нам молоко приносил? А девицы – это родная сестра племянника и ещё какая-то… Хотели учинить ещё больший скандал – пойти следить за ними, чтобы что-то этакое отснять и заставить Андрея вернуться. А главное – заставить его собаку бросить! Он совсем недавно её спас, и её бросить?!

– Миш, да разобрался бы Андрей сам. Он взрослый, серьёзный мужчина, а вы? Ну, это же хулиганство какое-то! А если бы у девушек что-то случилось? Или у вас были бы проблемы? – Нина устало потёрла лоб. – И вообще, почему они ехали в таком виде?

– Они собрались пробраться задами к участкам… пошли через лесок. А там овраг с ручьём. На девицах босоножки с этими… острыми каблуками.

– На шпильках? – Нина изумлённо подняла брови.

– Ну, да… Короче, сначала одна туда ухнула вместе с куском оврага, а потом и вторая съехала.

– А вы, типа ни при чём? – саркастически уточнила Нина.

– Я причём! – отважно заявил Мишка. – Я придумал, как сделать, чтобы они не обошли овраг. Дал команду – Тим завыл. Они перепугались и не решились обходить овраг!

– И почему же они не вернулись обратно? – всё ещё не понимала Нина.

– Хотели непременно проследить и заставить Андрея к ним вернуться.

– А с их машиной что стряслось? – уточнила Нина.

– Мы вернулись раньше, когда поняли, что они там ничего не переломали и могут выбраться. Вернулись, и я решил, что надо их напугать, чтобы скорее убрались. Мы на машину насыпали мох и старые листья, типа её лес захватывает… – Мишка вдохновенно врал. – Они там деревце сломали, так я укрепил на капоте, типа оно на машину лезет!

Нина, у которой воображение работало прекрасно сколько она себя помнила, едва сдержала смешок. Да, понятно, что надо произнести речь о недопустимости, ответственности, непозволительности, о «куда вы всё время лезете», а ещё «я всё скажу твоему отцу, и он примет меры»! Только вот перед глазами неумолимо вставал образ двух тетёх на шпильках, которые въехали в лес, поломали, что могли, а потом полезли пакостничать хорошим людям. Разве слежка и съёмка частной жизни разрешена? Нет! А сбор данных для последующего шантaжa? Тем более нет! Да-да, конечно! Это подростки, они не имеют права и так далее и тому подобное. Но ей-то сейчас что делать?

«Вот чудак-то! – подумала Нина и покосилась на взволнованного Мишку, прикрывавшего собой друзей. – Он придумал, он сделал… Можно подумать, что я своих племянников не знаю! Ха! Да я даже уверена в том, кто из них придумал это «нападение леса на машину» – Поля ненавидит таких «ездоков по живому».

– Нин! Ты, лучше меня накажи… Ну, это же я сделал! Только не надо Пашку с Полей отсылать. Пожалуйста! Их отец сказал, что если они ещё что-то сделают, то он Пашку в кадетский корпус отправит!

Нина как-то слышала такие разговоры, даже язвительно уточнила у братца, а не сошёл ли он с ума. Ей, например, было абсолютно понятно и очевидно, что разлучать эту парочку нельзя ни в коем случае!

– А ещё сказал, что если так, то Пина они не оставят… Ну, раз хозяин уехал, то и Пину дома делать нечего – будут пристраивать – это типа такой способ держать их в руках! – понурился Мишка. – А ещё, ещё… Полину тоже могут отправить – есть девочкины кадетские классы, а у неё Атака…

Нина большим «овощным» ножом машинально помешала в кастрюле ошеломлённый таким обращением суп, а потом, спохватившись, положила нож… от греха подальше.

Нет, понятно, что брат уже волком воет от проделок детей. Понятно, что их надо как-то контролировать, но не так же! Никому нельзя же угрожать отнять самое дорогое – сестру, собаку, брата, кошку. А близнецам-то каково? Они же как одно целое!

«Да, понятно, что у брата, как у родителя, есть власть отправить их обоих учиться, куда ему вздумается, раздать их животных, сделать то, что он считает нужным! Но мне и в голову не приходило, что он станет ею злоупотреблять! Особенно, если припомнить, что он сам-то делал в возрасте ПП! – думала Нина. – Ну, хорошо, хорошо… Да, полезли не в своё дело, и что? Все живы-здоровы, травм нет, разрушений тоже! Они вменяемы, разумны и предусмотрительны. Хорошего человека избавили от проблем, молоко принесли опять же! Да не отвечаю я за весь мир, в конце-то концов, но если у моих, у родных и любимых, не будет ощущения того, что их хотя бы попытаются понять, то какая я для них семья? Нет, ясное дело, я сейчас пойду и поругаюсь на них! Ещё бы! Но брату я лысину повыщиплю значительно охотнее! Ишь, Макаренко выискался! Ещё и животными шантажировать!

– Нииин, так мне чего делать? – Мишка опасливо смотрел на крайне сердитую Нину.

– Тебе? Будет тебе сейчас наказание! – Нина прищурилась. – Ты обязуешься, вот просто клянёшься быть всегда на связи! Если опасаешься, что смартфон не сработает, возьми мой старенький, кнопочный, симка там есть. Возьми и носи с собой в виде страховки! Понял? Нельзя козлят пугать… – тут Нина хмыкнула, – Ну, или ещё кого-то пугать – ставь на беззвучный вибросигнал. Понял? Ещё раз пропадёшь бессвязно – отцу нажалуюсь!

– Ниииин… – Мишка так ослаб за время её раздумий, столько себе страстей нарисовал, что сейчас на радостях сполз по дверному косяку и уселся на корточках. – А ПП? А Поля?

– Сейчас суп доварю и пойду их ругать! – деловито пояснила Нина. – И да, сломанное деревце было рябинкой?

– Да, а откуда ты… – Мишка недоумённо воззрился на Нину.

– Я с ПП с их детства знакома! – пояснила его мачеха, впрочем, этим злобно-сказочным словом её и называть-то не хотелось. – А ты, оказывается, верный друг и рыцарь! Ладно, давай вставай и отнеси молоко бабушке – она сыр собирается делать по какому-то особому рецепту.

Покрасневший и счастливый, Мишка умчался, нежно прижимая к себе банку с молоком, а Нина, глубоко вздохнув, отправилась заниматься абсолютно бессмысленным делом – ругать ПП.

– Как вы могли? Зачем полезли? – Нина исполнительно отрабатывала функцию «злая тётя воспитывает племянников» и аж устала. – И потом, я и не знала, что Мишка такой хулиганистый…

– Причём тут Мишка? – мрачно уточнил Паша, с минуты на минуту ожидавший заключительный аккорд «я звоню вашему отцу, пусть он вас забирает и делает что хочет». Он неосознанно поближе подтянул к себе Пина и перебирал завитки у него на шее.

– Ну, как же! Он сказал, что это он всё придумал! – Нина внимательно смотрела на племяшек.

– Тёть, да ты чего? – оба отлично понимали, что именно им грозит, переглянулись, но решительно замотали головами. – И ты поверила? Он же наврал, чтобы нас выгородить!

«Дyрaк ты, братец! У тебя совершенно классные дети! Верные и любящие, а что попадают в переделки – так неравнодушные потому что! Я сто раз предпочту такую компанию парочке образцово-показательных ботанов!» – думала Нина, припоминая школьное словечко, обозначающее нечто пресно-заученное, примерное и скучное до сведения скул.

– Нин, неужели ты поверила и его наказала? – возмущалась Полина.

– Ага! Ещё как! Коварно связала клятвой быть всегда на связи! – «злобно» прищурилась Нина. – И от вас жду то же самое! Ну? – племянники изумлённо переглянулись и забубнили, что обещают и клянутся. – А теперь расскажите-ка мне о ваших кадетских корпусах? – Нина выслушала племянников и простучала какой-то бодренький мотивчик ноготками по столу – вышло довольно-таки хищно. – А вот теперь очень мне хочется серьёзно поговорить со своим братом!

Глава 20. А яблоки от "яблоня" недалеко упали

На следующий день невинно отдыхавший от детей Виктор узрел у себя дома сестру и ничегошеньки не понял. Сначала не понял…

– Нин? Что-то мои натворили? – он был так горд собой, когда по совету знакомого пригрозил ПП страшными карами, тем более что необходимость в кадетских корпусах была вполне насущной. – Ну, я им устроюююю!

– Это я тебе устрою сейчас! – Нина специально приехала к брату, предварительно заручившись поддержкой родителей, отлично помнивших, что именно их старший ребёнок творил… – Ты что над детьми издеваешься, а? Как тебе в голову пришло им такими вещами грозить?

– А что такое? Они же по-хорошему не понимают! Они подростки – обязаны слушаться… А так лезут везде… Какое их дело?

– Да понимают они всё отлично! Это ты всё позабыл! Тебе напомнить, как ты разобрал крышу у соседа, потому что он на чердаке бабулиного кота запер? А когда в бензобак папиному знакомому, который подшофе приехал и планировал в этом же состоянии дальше ехать, сахар насыпал, помнишь?

– Да он же угробить кого-то мог или сам… – Виктор осёкся.

– Ага, мог! Но тебе-то что было за дело в твои пятнадцать? А? Ты ж был подросток и обязан был слушаться! И знаешь, что? Я тобой гордилась! А вот сейчас…

– А сейчас чего? – растерянно уточнил Виктор. Он нечасто общался с сестрой и не видел, какой она бывает в ярости.

– А сейчас мне за тебя стыдно! Я очень надеюсь, что сумею НЕ забыть себя в детстве, когда у меня появится мой ребёнок. И не забуду, как это может быть жутко, когда тебя не то, что не понимают, а даже не пытаются понять и услышать! Как ты мог? Угрожал их разлучить, отнять любимых животных… Ты же знаешь, что они друг без друга себя не мыслят! Ты же понимаешь, насколько им важны их животные! И вот, всё это зная, ты ударил их по самому больному, как врагов, а они… они твои дети, твоё продолжение, твоё совершенство.

Виктор нахмурился.

– Вот когда будут у тебя свои дети, тогда и будешь митинговать! Что из ПП вырастет, если я их не приструню? Я уже столько из-за них всякого выслушал, столько пережил! И, вообще, это мои дети – моё дело!

– Хорошо! Как скажешь. Тогда сейчас я позвоню, и ты ещё выслушаешь кое-что. Одну очень заинтересованную сторону – наших родителей! Они, насколько я помню, много чего пережили из-за тебя! Кроме крыши и сахара в бензобаке, была же ещё бутылка в водосточной трубе у соседа, который никому спать не давал. Помнишь? Выходит, что наши ПП-шные яблочки от тебя, яблоня-отца, недалеко упали!

Против воли Виктор хмыкнул. Бутылка, укреплённая особым образом, издавала жутковатые заунывные звуки, напрочь сбивая соседа с настроения послушать на полную катушку свой магнитофон.

– Ну, да… это было удачно. Ээээ, в смысле… – Виктор проговорился и понял это.

– Это было удачно, братец! И это, и ещё много чего… – рассмеялась Нина. – Только вот после всего этого и многого другого ругать ПП и шaнтaжировать их такими страшными для них вещами – это как-то нехорошо. Не находишь? Или позвонить нашим родителям? Может, они тоже что-то вспомнили из твоих подвигов? – она очень, просто очень хотела поругаться с братом в пух и прах, так, чтобы аж клочки по закоулочкам летели. Но тогда разговор закончится не так, как нужно, а нужно ей Витькино содействие, а не просто победа в скандале. Вот и пришлось улыбнуться, вывести всё в шутку, силком вытянуть себя из булькающего гнева, готового выплеснуться на этого олуха!

– Ладно-ладно… – Виктор поднял ладони, демонстрируя, что сдаётся. – Тут, понимаешь, ещё какое дело… Мы со Светой это обдумывали как раз: мы открываем филиал, и мне нужно будет мотаться по Сибири. Удобнее всего будет пожить в Екатеринбурге, пока дела не наладятся. Света готова ехать со мной. Мама с отцом за ПП, конечно же, присмотрят, но, боюсь, не справятся. Вот я и думал про кадетские корпуса. Опять же дисциплину им там подтянут, да и отвлекаться на всякую ерунду они не будут.

Нина на секунду прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Хорошо, что ей мама про планы Витьки сказала и она успела хоть как-то морально подготовиться.

– Ты их просто сломаешь! – убеждённо сказала Нина, стараясь выглядеть как можно менее гневной и грозной, хотя, кажется, аж искры в волосах потрескивали! Она отлично себе представляла бунт ПП, разлучённых, лишённых Пина и Атаки. И бунт этот будет не из-за прихоти, не по хулиганству или борьбе за правое дело, а попросту от боли и отчаяния! Ну почему некоторые люди так кардинально и плотно забывают себя в тринадцать лет? Почему некоторым кажется, что если у человека нет проблем с зарабатыванием денег, начальством, мужем-женой, кредитами, дорожными пробками и дачей, то этот человек не может ни о чём серьёзном переживать? Ему не может быть больно, страшно, невыносимо обидно? Вот как объяснить этому барану самоуверенному, что подросток тоже человек?

– Витенька, это же не для всех. Ну, представь себя там! Вот ты, тебе тринадцать, ты только что слил бочку воды в цветник одному пакостнику, который крал у всех цветочную рассаду. Только недавно выкормил воронёнка-подранка, таскал для него фарш, а бабушка делала вид, что ничего не замечает. Ты только что с девочкой подружился, которую раньше за косы дёргал и вредничал вовсю. Ну, помнишь то лето? И вот представь, что тебе наши родители объявляют – ты едешь в интернат, пусть и с кадетским уклоном. Как тебе? Ну, вспомни себя! Вспомни и представь!

Виктор невольно представил. И так ярко ему пригрезилась его жизнь в кадетском корпусе, разрекламированном и подробно описанном его приятелем, что аж мурашки по спине промчались дружным табуном.

– Нда… – протянул он. Признаваться в том, что он бы сам на стены лез, только бы смыться из этой самой воспеваемой им только что дисциплины, он не хотел категорически, равно как и сдаваться. – Но родители не справятся!

– С тобой же они справились, да и я помогу! – Нина предчувствовала непростые времена, но отступать было некуда.

Виктор сам вначале об этом думал, ну, как думал – мечтал, что можно было бы ПП подкинуть Нинке, благо она с ними филигранно управляется. Но она ж замуж вышла – нипочём не возьмёт на постоянной основе! Да даже если сама и согласилась бы, муж не позволит! Не дурак же он!

А тут такая удача – сестра сама, САМА предложила! Пусть с мужем своим тоже сама договаривается – это уже не его проблемы.

– Нуууу, ладно! – выдохнул её брат, и сам себе внезапно удивился от того, как хорошо ему стало на душе, словно он подспудно ощущал, что так нельзя, плохо закончится! – Ты меня убедила! И.… спасибо тебе, сестричка!

– Не за что, не за что! – бормотала Нина, усиленно кружась московскими переулочками, чтобы доехать до офиса мужа и не вляпаться в какую-нибудь тотальную пробку.

– Вот что мне ещё Володя скажет! Уй, что скажет! А, с другой стороны… куда было деваться? Ну, интернаты с муштрой для ПП невозможны, попросту невыносимы!

Она припарковала машину, некоторое время посидела в салоне, морально готовясь к трудному разговору, позвонила мужу и попросила его выйти – не хотела демонстрировать эмоции в офисе мужа.

Владимир обрадовался её приезду, спустился к ней и тут же встревожился.

– Нин, что-то случилось?

– Ну, можно сказать, да, – виновато понурилась Нина. – Володь, а ты на меня сильно рассердился бы, если бы я кое-что подобрала…

– Ээээ, подобрала? Собаку? – он увидел, что Нина покачала головой. – Кошку? Ээээ, лошадь? Крупный рогатый скот? Нет? Нин, ты меня пугаешь! Cлонов и тигров не рассматриваем? Нет? Уже хорошо! Ну, кого ты подобрала? Крокодила?

– Местами даже хуже… и их двое! – честно призналась Нина.

Если бы она меньше волновалась, то от души повеселилась бы, глядя на выражение лица Владимира, активно представившего себе парных местамихужекрокодилов. – Я, кажется, подобрала Пашку и Полину!

– ЧЕ-ГО? – не понял Владимир.

Нина обречённо вздохнула, ожидая скандала и обвинения в крайнем легкомыслии, и начала рассказывать.

Владимир слушал довольно мрачно. Нет, нельзя сказать, что он сильно обрадовался.

«Двое чрезвычайно креативных и хулиганистых подростков, за которых придётся отвечать, как-то их контролировать, устраивать их жизнь даже при учёте полного финансового обеспечения их родителями, и правда могут быть похожи на двух крокодилов, а уж если учесть, что это не просто подростки, а ПП, дело начинает активно пахнуть керосином и крокодилы трансформируются в тираннозавров! – думал он. – Это с одной стороны, а с другой…»

А с другой стояли паренёк и девочка, которые заслужили его уважение, да к тому же он у них в долгу – это же они помогли им с Ниной поладить!

«Да и Мишка… они для него очень много значат!» – соображал Владимир.

И тут только до него дошло, куда именно собирается отправлять ПП их неразумный папенька!

– Он что, взбесился, этот твой брат? – сказал Володя. – Как ПП можно разлучить и отослать в кадетские корпуса? Ты, я надеюсь, сказала, чтобы он дурью не маялся?

– Сказала. Но, боюсь, в реальности-то он прав – мама с папой реально могут и не управиться с Пашкой и Полиной.

– А мы на что? Мишка не переживёт, если ПП куда-то отправят! – уверенно кивнул Владимир и тут же понял, что решение правильное – потеплело на душе, и Нина прильнула к нему, по-детски вытирая глаза. – Ты чего? – объятья жены – вещь приятная, но он не ожидал ещё и слёзы…

– Это я от радости! – уверила его Нина. – Я боялась, что ты ругаться будешь.

– Конечно, буду! Подобрать парочку родственных креативных тираннозавров да без военного совета с мужем – это ж полное самоуправство! – Владимир тихонько рассмеялся. – Вот сейчас как начну ругаться, только дух переведу, потрясение меня настигло, знаешь ли.

Настроение внезапно стало удивительно хорошим, даже непонятно, а с чего бы это?

– Нин, вытирай слёзы, и будем хулиганить! – решил он.

– А как именно? – осторожно уточнила она.

– А поехали-ка пообедаем, а? Нет, в самом-то деле, я ещё никогда не подбирал нечто среднее между концентрированным спецназом и ураганом пятой категории! Да ещё в двух экземплярах!

Приезд родителей ПП восприняли настороженно. Нина и Владимир решили им сами ничего не говорить, всё-таки это в первую очередь их внутрисемейное дело…

– Думаешь, Нина что-то им сказала, пожаловалась? – беззвучно уточнил у сестры Пашка. – Они такие… что-то будет!

– Нет, уверена, что не сказала! Но что-то будет точно!

Начало разговора ничего хорошего не предвещало – отец объяснил, что им нужно временно переехать в Екатеринбург.

– А мы? – осторожно уточнили ПП.

– А вы… была идея про кадетские корпуса для вас обоих, – признался Виктор и переглянулся с женой. Да, близнецы как окаменели – стоят напряжённые, побледневшие.

Виктор порадовался, что согласился на предложение сестры, вот бы сейчас была буря!

– Но мы оставили эту идею. Бабушка с дедом переедут в нашу квартиру, чтобы вам школу не менять, а ещё за вами будут присматривать Нина и Владимир, брать вас на выходные, чтобы дать возможность передохнуть бабушке и деду. На каникулы опять же…

Пашка и Полина внезапно ощутили себя так, словно на них летело что-то ужасное, неотвратимое, и.… и пролетело, навсегда миновало их.

– Поль, ты что? Ты не плачь! – обеспокоенно прошептал Пашка, машинально прикрывая сестру – она терпеть не могла, когда кто-то видел её слёзы.

– Это я от счастья, – ответила ему Полина. – Просто от счастья.

Мишка извёлся! Раз двадцать прошёл вокруг Нининого дома, где родители ПП о чём-то серьёзно разговаривали с детьми. И ещё бы двадцать кругов сделал, но его заметила Нина.

– Миш, не бойся, всё хорошо! Их действительно хотели отправить в кадетские…

– Что? – Мишка только три последних слова, кажется, и услышал. – Отправить?

– Спокойно! Никуда никого уже не отправляют – они будут дома, ну и у нас тоже… – Нина улыбнулась счастью, возникшему на Мишкиной физиономии.

Счастье на Мишкином лице не помещалось – оно расплывалось улыбкой, расцвечивало окружающую действительность яркими красками. Сразу заметилось солнце, которое пробивалось сквозь резные листья берёзы короткими яркими лучами. До слуха добрались и щебетание какой-то пичуги, и радостный мяв соседского голосистого чёрно-белого кота. Нос унюхал что-то восхитительно вкусное, и захотелось подпрыгнуть повыше и разом обнять всё это, не отпускать, задержать наподольше!

«Хорошо, когда человек может быть так рад тому, что его друзья остаются рядом! – подумала Нина, покосившись на мальчишку. – А ведь казалось, что он очень сдержанный. Ну, правильно, прятался от всех, чтобы уязвимые места никому не показывать».

Она обняла Мишку за плечи, развернула его в сторону большого дома.

Глава 21. Просто поговорить

– Миш, пошли пока. Они там наговорятся с родителями, а потом сами придут, – Нина мягко потянула паренька за собой. – Пошли-пошли, а то мне втемяшилось пироги делать, я уже и Людмилу Владимировну, и Зинаиду припахала, а ты тут, неохваченный, круги нарезаешь! Непорядок!

Виктор со Светланой уехали довольно рано, ещё до сумерек, а с наступлением вечера Пашка и Полина отправились пройтись. Поводом было отнести пироги соседке Асе, ну и Пина выгулять. Мишка собрался было с ними, а потом внезапно сообразил, что им позарез нужно поговорить друг с другом.

«Это трудно – внезапно понять, что тебя чуть было не сдали в интернат, даже не спросив, а хочешь ли ты туда…» – он вспомнил, как Ника подбивала на это отца, и поёжился. И, когда его окликнул Пашка, помотал головой.

– Не, идите, я обещал Нине помочь. Лучше мы вас потом с Тимом догоним!

До Аси идти было совсем близко: дорогу перейти да шагнуть чуть налево, так что с доставкой пирогов ПП управились быстро, а потом ушли к лесу, чтобы спокойно обсудить ситуацию.

– Вот уж Нина нас спасла… – выдохнул Пашка.

– Не то слово! – Полина только сейчас стала ощущать себя достаточно хорошо, чтобы говорить на эту тему. – Я не могу себе представить, что бы со мной было, если бы нас вот так разослали по разным кадеткам, если бы животных отдали, – она покосилась на Атаку, неизменно работавшую у неё воротником.

– Ну, положим, Нина не позволила бы их куда-то там отдать! Точно себе бы забрала, но как им в голову-то пришло? А? И ничего такого фатального мы не делали! – фыркнул Пашка. – Только вот хуже всего то, что они нас вообще не понимают! Отец особенно! Чего только стоят его изречения о том, что мы не уважаем взрослых, что вечно уверены в собственной правоте, что вообразили себя вершителями судеб! Он что, так ничего и не понял? Да на фига нам чьи-то там судьбы?

– Делать больше нечего – вершить чего-то там! – сердито поддержала его Поля, покатив носком кроссовка длинную еловую шишку, похожую на панголина. Шишка поспешно убралась к обочине лесной тропы, сбежав от беспокойных людей. – Мы же вмешиваемся только тогда, когда это реально нужно, когда кому-то будет очень плохо, а, кроме нас, просто нет никого рядом, кто бы помог!

Они оба поёжились – ни брату, ни сестре не приходило в голову, что их поступки можно воспринять так превратно.

– Просто руки опускаются, когда понимаешь, что тебя не то что не пытаются понять, а даже не слышат! – выдохнул Пашка, машинально бросая Пину палочку уже в сто первый раз.

– Ага! Вот с тем же батутом… Надо же, вспомнил… Да сколько мы говорили о том, что, когда соседские малыши на нём прыгают, он от земли тремя опорами отрывается! Просто подпрыгивает вместе с детьми. Его же крепить надо, сдвинется или перевернётся – там же ужас что будет!

Оба отлично помнили, что приходили сначала к своим родителям, рассказали о проблеме и услышали, что не надо лезть не в своё дело. Потом отправились к соседям – и тоже безрезультатно. И ничуть они не оскорбились на пламенную речь не очень-то трезвого соседа, который гудел им вслед о том, что «будут тут мне сопляки всякие высказывать, чего мне надо делать, да я сам лучше всех всё знаю». Им это было абсолютно безразлично! Но вот когда два возмутительных фактора свелись в одной точке и соседи со своими гостями устроили многодневную крайне шумную гулянку с руганью в адрес всех, кто приходил к ним и просил быть потише, а потом переместились на батут, ПП не выдержали, одним махом решив обе проблемы.

– И не пoдрывали мы его! Что мы, глупые, что ли? Там даже пиротехнических ракет не было, только хлопушки и бенгальские огни! А батут улетел именно по той причине, о которой мы говорили: он не был закреплён, и гости ломанулись на одну его сторону! Так то взрослые, а если бы малыши так навернулись? – Пашка словно всё продолжал разговор с отцом, пытаясь убедить его хоть выслушать! – Мы же всё просчитываем! А то, что у нас с законом проблемы будут, это вообще ни в какие рамки! – сморщился он.

– Да уж… от отца такое услышать, – Полю это тоже сильно задело. Они крайне осторожно продумывали и свои действия, и их последствия, и упрёк родителей в том, что они никогда ни о чём не думают, сильно оскорбил близнецов, которые как раз планы выстраивали на уровне взрослых стратегий.

Пин завертелся на дороге, виляя хвостом и оборачиваясь.

– Мишка? – ПП обернулись, но это был вовсе не Мишка, а Нина с Гирем.

– Не помешаю? – она знала, что ПП сильно расстроены, хоть и старались это не показывать за столом. Да, их миновала угроза, но тот факт, что родители реально собирались их разлучить и отправить по кадетским училищам, явно их здорово задел.

– Нет, конечно! Хорошо, что ты пришла! Мы хотели тебя поблагодарить! – начала Полина, а Пашка подхватил:

– Ты нас очень выручила, прямо спасла! Как бы мы были…

– Ну, я, вообще, молодец! – рассмеялась Нина. – А ещё я спасла два кадетских училища… Полагаю, что мало бы им не показалось!

– Однозначно! – кивнул Пашка. – Так-то мы никогда без пользы не бузили и что-то делали только по необходимости, а тут был бы бунт!

– Беспощадный! – недобро прищурилась Поля.

– Верю-верю! – покивала Нина. – Как раз о бунтах… Хотела вас попросить бабулю не пугать, ладно? Дед-то на работе почти круглосуточно, а бабушка…

– Да бабушку мы вообще никогда не пугаем. Мы с ней дружим. Она-то нас как раз понимает! – признался Пашка. – Слушай, а как ты ухитрилась уговорить дядь Володю? – вдруг живо заинтересовался он.

– Особо и не уговаривала, сам согласился! – Нина до сих пор удивлялась, как удачно всё вышло. А ПП вдруг посерьёзнели.

– Ты не думай, мы же не какие-то хулиганы! Мы знаешь, как в первый раз решились начать операцию? – вдруг решилась на откровенность Поля, мимолётно переглянувшись с братом и получив едва заметный кивок-согласие. В самом-то деле, кому ещё доверять, как не Нине?

– Как? – Нина, в отличие от брата, ПП понимала лучше, да и интересно с ними было, так что слушала она внимательно, не изображая интерес, а реально его испытывая.

– Нам лет по семь было, и мы нашли птенца галки на даче. В огороде под деревом сидел такой смешной желторотик… – рассказывала Поля.

– Нет, мы уже знали, что их трогать нельзя, что родители их не бросают, следят за ними, кормят и защищают, но мы долго караулили, а к нему так никто и не подлетел, там вообще галок не было! – перехватил инициативу Пашка. – Вот мы и пошли к родителям.

Тут оба ПП погрустнели: родители были чем-то заняты и привычно отмахнулись от близнецов.

– Мы ещё подождали, – мрачно продолжил Пашка. – Потом ещё… И снова пошли.

– И так нам досталось… – негромко сказала Поля. – Велено было никуда не лезть, ничего не делать и им не мешать.

– Мы и послушались! – Пашка погладил Пина, наверное, чтобы не так неприятно вспоминать было. – Короче, птенец погиб. Его можно было спасти, но мы тогда не знали, как!

Нина отлично поняла, что хотели ей сказать племянники. Они поверили тому, что сказали родители, ещё бы это же родители. А им всего-то было по семь лет. Вот они ничего и не стали предпринимать, и в результате в первый раз столкнулись со смертью… Да, наверное, кому-то это может показаться ерундой – подумаешь, погибший птенец, мало ли их каждую весну пропадает. Но для семилетних Пашки и Полины это была одновременно и трагедия, усиленная тем, что они могли спасти малыша, но ничего не сделали, и сигнал о том, что родители могут отмахнуться и от гораздо более серьёзных вещей.

Бывают такие, вроде как и не глобальные, но очень-очень важные для человека вещи, которые потом не забыть и от которых нипочём не отмахнуться.

Нина только губу прикусила – вспомнила, как брат выкармливал воронёнка, и в очередной раз подивилась тому, как же он так ухитрился всё позабыть, словно перелистнуть прожитое детство и решить, что оно ему больше не понадобится.

– Мы его похоронили сами… – Поля незаметно потёрла глаз – до сих пор помнился тот доверчивый малыш. – А потом решили, что, если мы сможем помочь, надо помогать.

– Сможем защитить – надо делать! Да, не всё можем, конечно, и, если без нас справятся, мы и не полезем. Но, если выхода другого нет, будем действовать! – добавил Пашка, дополняя слова сестры.

– Не волнуйся! – Поля покосилась на тётку, обратив внимание, что та глубоко задумалась. – Мы постараемся быть осторожнее и не доставлять тебе неприятностей! Мы же понимаем, что ты нас очень выручила, и навредить тебе, ну, какие-то неприятности устроить – это уже было бы совсем свинством!

– Да я и не волнуюсь. Мне просто жаль, что так получилось, – Нина обняла обоих племянников. – И я очень рада, что вы с нами! Это вы не волнуйтесь… И, если найдёте то, с чем не справляетесь, лучше идите ко мне, ладно? Мы вместе подумаем, что можно сделать!

Нет, конечно же, не взошло снова солнце и не осветило тот кусочек леса, где прогуливались Нина с ПП и в котором уже уверенно расположился летний вечер. Даже луна не торопилась озарить компанию светом – она вообще решила полениться и не появляться на небе. Ничего этакого не произошло, но почему-то Пашке и Полине стало ощутимо светлее и вообще… приятнее жить!

Нина не стала говорить близнецам, что очень сердится на их отца, потому что именно он был инициатором этой затеи. Не рассказала и о том, что Светлана – мать ПП – перед отъездом подошла к Нине и поблагодарила её за такое решение, а на прощание сказала:

– Я всегда в плане воспитания детей больше слушаю Витю, но в этот раз даже поспорила с ним. Я не верю, что они восприняли бы эти зачисления, отрыв от дома так, как это видим мы… Хотя Витя и говорил, что они потом поймут и будут благодарны, но я.… Ну, не знаю, я сомневалась.

Нине жуть как хотелось взять невестку за шиворот и немного её потрясти чисто для ускорения жизненных процессов и активности позиции. Она едва сдержалась, выдавив из себя что-то вроде угуканья внезапно разбуженной совы.

«Смысл какой? Она всегда такая была – покорно-амёбная! Вот словно всё в человека собрали: и красивая, и неглупая, и характер хороший, и мужа любит, и заботливая, и хозяйка отличная – а какой-то индивидуальности, энергии, личного мнения хоть пару грамм… Вот всё это, положить забыли! Как можно смотреть на такие действия мужа и только глазами хлопать да соглашаться!»

Про всё это Нина близнецам рассказывать не стала, чего солью раны посыпать?

Вместо этого она осведомилась:

– Вы нагулялись? Может, домой? А то там Мишка переживает, только что по потолку не ходит и очень нервирует этим местного паука – ну, знаете, у нас в углу кухни один такой живёт?

– Домой! – рассмеялись ПП, а потом посерьёзнели и переглянулись. Им не надо было говорить вслух – они и так друг друга понимали со своей близнецовой особенностью. «Хорошо, когда переживают, когда ждут, когда волнуются, когда можно вернуться домой, да ещё знать, что кто-то готов вместе подумать, что можно сделать с очередной проблемой!»

Нет, ПП и сами уже много чего могут, но взрослые-то завсегда могут больше, особенно если им не всё равно на тебя и твои переживания и сложности!

На полдороге к дому они увидели Мишку с практически неразличимым чёрным Тимом и переглянулись.

«Переживает, вот чудак!» – просигнализировала брату Поля.

«Настоящий друг!» – кивнул ей Пашка. А потом сказал вслух:

– Нин, мы вперёд, ладно?

– Давайте! – Нина посмотрела вслед несущимся, как лосята, близнецам и тихонько сказала Гирю: – Ну, вот как их было оставить?

– Да никак! Свои щенята – надо брать! – гулко гавкнул Гирь, перепугав какую-то мелкую пичугу, уже устроившуюся в ветвях ближайшей ёлки на ночлег. – В стае такие пригодятся!

***

Анна крутилась перед зеркалом, делая множество селфи.

– Ильдарчик, ну, скажи, что оно мне идёт! – она кокетливо покосилась на Ильдара.

Тот залип в айфоне, а, услышав уже двадцатый призыв полюбоваться элегантным белым платьем, с усилием оторвался от экрана и кивнул.

– Угу, красивое! – и снова уставился в гаджет.

Аня легонько усмехнулась.

«Ничего-ничего! Главное расписаться, а потом-то я его приучу, что на меня внимание надо обращать, а не пялиться в айфон! – думала она, доставая из коробки дорогущие белые туфли и чуть ли не с благоговением примеряя их. – Ну, вот! И не надо мне теперь ни у кого ничего выпрашивать! Ильдар, конечно, тот ещё тип, но, по крайней мере, не жадный!»

Вот что-что, а жадным Ильдар точно не был! Легко оплачивал Анины прихоти, не считал денег, когда они познакомились в Турции, не стал скупиться на свадьбу.

Вот, глядя на всё это, Анна была уверена, что теперь-то её жизнь обеспечена целиком и полностью! Правда, Ильдарчик ничего не говорил о том, откуда у него деньги, раз он студент. Правда, учится лениво и не напрягаясь. Аню этот вопрос и не занимал. Главное-то, что они есть! Что их, денег, полно-о-о! Так много, что хватило и на классную квартирку в дорогом жилом комплексе, и на дизайнерский ремонт, и на мебель, словно со страниц модных журналов.

Аня ещё раз осмотрела себя в зеркале… Да! Такая жизнь ей отлично подходит! Она сюда вписывается, словно последний и абсолютно необходимый элемент. И наплевать ей на жлоба-отца и жадину-мать!

«Ишь, как её зацепило, что я на свадьбу не позову! Да я и не собиралась, если честно! Мы же поженимся в Таиланде, чтобы всё красиво было…» – Аня уже обговорила все подробности со свадебным агентом, особо напомнив о необходимости соорудить деревянный помост к цветочной арке: нельзя же загубить такие туфли!

«Потом я их сниму, и фотограф нас пофоткает у моря…» – планировала она, машинально снимая туфельки и погружаясь в свои мечты.

Дорогой замок в дорогой двери щёлкнул почти беззвучно, и ни Анна, ни Ильдар не услышали, как кто-то идёт по коридору до гостиной, как останавливается в дверях, мгновенно оценивая обстановку.

– Ильдарчик, сыночек… – звучный и уверенный голос мгновенно сделал то, чего так долго добивалась Анна – гаджет полетел на диван, а сам Ильдарчик торопливо встал и двумя огромными шагами пересёк расстояние до дверного проёма, распахнув руки для объятий.

– Мама! Ты приехала!

– Ну, конечно же, я приехала, малыш… – протянула моложавая, чрезвычайно ухоженная женщина, осмотревшая Анну так, словно она неведомо как оказавшееся в центре гостиной помойное ведро. – Ты же мне сообщил о свадьбе, и я сразу же приехала! А кто невеста? – при этом Ильдарова матушка в упор смотрела на белокурую красавицу в белоснежном платье, вцепившуюся в туфли словно отчаянная и креативная Золушка на балу.

– Мам, это – Аня, – Ильдар небрежно кивнул в сторону невесты.

Глава 22. Жених её мечты и змеища в придачу

– Аня? Вот эта Аня? – удивлённо осведомилась матушка. – А я почему-то думала, что у нас Дианочка невеста…

– Ну, мы с Дианой расстались, и теперь у меня Аня, – Ильдар говорил о невесте так, словно собак обсуждал: «Да, вот хотел купить левретку, а взял щенка борзой» …

– Ааа, ну, тогда понятно! А мы-то с родителями Дианочки уже всё распланировали, в октябре у вас свадьба!

– Ильдар! Какая свадьба в октябре, какая Диана? – возмущённо подала голос Аня.

– Ой, она ещё и разговаривает? – картинно улыбнулась матушка. – А я думала, что это как твои предыдущие, кто там был… Соня, Вика, Амина… «Они только молчали и улыбались!» —доверительно сообщила дама Анне. – Тем и были хороши! Достоинство такое, понимаешь? Знай своё место и молчи!

– Ильдар, почему она со мной так разговаривает? – Аня потрясённо уставилась на жениха и даже не смахнула слёзы, покатившиеся из глаз.

Ильдар смутился. Нет, Аня ему и правда понравилась. Так понравилась, что, захмелев после очередного вечера в ресторане, расположенном прямо у моря, он вполне всерьёз сделал ей предложение и даже не забыл об этом наутро.

Девушки у него обычно были абсолютно на одно лицо: брюнетки с выдающимися достоинствами, так сказать, с фасада и тыла, с однотипно сделанными губами, бровями и скулами. Аня была светленькой, с большими голубыми глазами, тонкими чертами лица, изящная, хотя и не без форм, но всё равно значительно миниатюрнее его предыдущих девушек.

Когда он немного к ней присмотрелся, именно эта новизна ему и понравилась! К тому же, неожиданно у него сработал какой-то непривычный инстинкт защиты. Ему, вообще, никогда не приходило в голову защищать кого-то из его предыдущих…, да они и сами кого угодно могли бы запинать.

Короче, Аня его удивила и увлекла, поэтому вмешательство мамы было несколько несвоевременным…

Ильдар покосился на Аню. Голубые глаза полны слёз, тонкие руки трогательно прижимают к груди туфли. Она его даже умилила чем-то, этакая Золушка…

– Ильдар… – Аня смотрела на него с такой надеждой, смешанной с ужасом, что он повернулся к родительнице:

– Мам, пойдём поговорим? – Ильдар открыл дверь, ведущую на огромный широченный балкон, опоясывающий здание, закрыл за собой дверь и повёл мать подальше, за выставленные там деревья в кадках. – Мама, понимаешь, какое дело…

Регина отлично знала своего сына, поэтому и не подумала возмущаться или приказывать. Нет, она легко бы выкинула эту белобрысую дyрёху вместе с её туфлями, слезами и белым платьем, но сын – мужчина, для него эти игры вполне-вполне нормальны и естественны. Что там будет с очередной его девицей, её, Регину, никак не касается! Это уж проблемы девицы и её семьи. Главное, чтобы не забеременела.

– Да, а ты уверен, что это не дойдёт до Дианочки? – уточнила мать, уже не возражающая против появления очередной игрушки для взрослого сынка.

– Диана мне заявила, что слишком молода, чтобы сейчас портить свою жизнь браком! Хочет пока пожить без проблем, – фыркнул Ильдар. – Я, собственно, поэтому в Турцию и смотался: захотелось передохнуть в каком-нибудь дешёвом местечке, где я её точно не встречу! Мне не понравился её тон.

– Да, лучше, чтобы невестка не вела себя вызывающе! – кивнула Регина, уверенная, что она и Дианочку построит, несмотря на то что девочка из семьи партнёра её мужа. – Ну, ладно, даже если она и узнает о твоей, как её там, девице, это будет только на пользу! Жена должна привыкать к тому, что мужчина – это мужчина!

– Именно! – обрадовался Ильдар. Мама его всегда понимала и поддерживала.

– Ну, раз мы всё выяснили, не вижу причин, почему бы мне не познакомиться с этой…

– Аней, – подсказал ей Ильдар.

– Да, именно, с Аней и поближе! – Регина недобро усмехнулась. – Да не бойся, сама она не сбежит! От таких, как ты, мой мальчик, подобные девицы по своей воле не уходят!

Сказать, что Анна волновалась, это не сказать ничего! С бьющимся где-то у горла сердцем она ожидала возвращения Ильдара и той кобры! «Ничего себе у него мать! Ой, а вдруг она его заставит меня бросить? И там же ещё какая-то Дианочка… Фууу, какое противное имя! Неужели у меня не получится? Да нет же! Он меня любит! Не то что Артём, который в Турцию привёз, а потом пялился на всех девиц на пляже и жениться не собирался».

Аня одёрнула себя:

«Сейчас не время вспоминать про Артёма! Ильдар про него не знает и узнать не должен!»

Одёрнула очень вовремя, потому что именно в этот момент вернулись Ильдар и его кобра.

– Ну, что, сынок, познакомь меня со своей Аней! – недобро прищурилась Регина, предвкушая удовольствие.

Дальнейшее времяпровождение никакой радости Ане не принесло!

– Это что? Чай? Ты так его завариваешь? Да ты его варишь, как суп! Это помои! – Регина брезгливо понюхала чашку. – А это что? Пиииицца? – тонкий палец с безукоризненным маникюром и громадным бриллиантом, оправленным в белое золото, указал на всем известное блюдо: – И ты кормишь этим моего сына?

Дальнейшие события были блистательной демонстрацией богатых возможностей Регины в плане низведения человека до состояния «твари дрожащей». Нет, кто-то другой мог бы попросту не позволить так с собой разговаривать, но Анечка, страстно мечтающая выйти замуж за Ильдара, старательно сдерживалась, соглашалась и упихивала подальше собственный норов, предательски вспыхивающий красными пятнами на скулах.

«Ах, ты, змеюка! – шипела про себя Аня, перед которой сияла её мечта: она в белом платье на белом песке. – Дай только замуж выйти за твоего сына – я тебе покажу! Я тебе всё припомню!» – и эти её мысли сказали бы любому, кто смог бы их узнать, насколько её внешность красивой взрослой девушки не соответствует пониманию Аней реальности. Детский сад по ней плакал горючими слезами, просто заливался и всхлипывал, переживая о том, что так рано покинула она его стены!

– Ну, ладно! Пора мне… раз твоя девушка не в состоянии напоить меня обычным чаем, поеду домой! – хмыкнула наконец-то натешившаяся Регина, метнув напоследок очередную ядовитую стрелку в Аню: – Эй, как там тебя! Учись готовить наши блюда! В следующий раз приеду и проверю, и, если у тебя эчпочмаки будут камуфлироваться под цвет сковороды, я тебя точно выгоню! Поняла?

Когда за ней закрылась дверь, Аня раненой птицей метнулась к Ильдару и залилась слезами.

– Ну, что ты плачешь? Всё отлично прошло. Да, конечно, мы поедем в Таиланд и там поженимся, будет красивая церемония, всё, как ты хотела.

– А что… что такое эти почмаки? – всхлипывала Аня, уже счастливая и уверенная в своём будущем.

– Эчпочмак – это такой пирог, очень вкусный. Мама их хорошо готовит. У нас в семье вообще любят традиционную кухню, – просветил Аню Ильдар.

– Если тебе они нравятся, я научусь их готовить! – пообещала Аня, уверенная в том, что и близко не подойдёт к кухне в их будущем доме.

– Уверен, у тебя отлично получится! – согласился Ильдар, точно знающий, что женится он на Диане. – Прямо предвкушаю.

В Таиланд они улетели через день. Ещё через два дня на берегу тёплого, ласкового и голубого, как безбрежное небо, океана Аня шла по белому мелкому песку к украшенной цветами арке.

«Ну, всё! У меня получилось! Жизнь устроена… – шумел в ушах бесконечный напев океанских волн. – Я богата! У меня всё будет как я захочу!»

Она с трудом сфокусировалась на мужчине, который проводил церемонию.

«Ой, ну скорее бы! Ну… ну… – всё ей казалось, что сейчас что-то случится. Выползет из воды чудище, или метеорит упадёт, или принесёт злым ветром эту… как там её… мамашу Ильдара. – Они-то все долдонили, что надо учиться, работать, мужа выбирать по уму. Что так, как в сказке не бывает! А я.… я – везучая! У меня всё получилось со второго раза. А Артёмчик вовсе даже и не в счёт!» – метались в голове торопливые мысли, когда их с Ильдаром поздравляли служащие отеля.

Видимо, именно поэтому она и не обратила внимание на то, что тот самый «ведущий церемонии» попрощался с её мужем так, словно они давным-давно знакомы.

– Я замужем-замужем-замужем! – завизжала она в восторге, вернувшись в номер. – Ильдусик, ты самый лучший!

Ильдар посмеивался её кружению в облаках расшитых белых тканей. Правда, как только она за ужином обмолвилась о том, что хотела бы заменить мебель в его квартире, небрежно отмахнулся: – Тебя моя мебель не должна волновать.

Аня надула было губы, но её отвлекли громогласные поздравления в её адрес от постояльцев, бывших в ресторане.

Материнская жилка по переустройству «гнезда» вновь напомнила о себе, когда они вернулись из Таиланда в Москву.

– Ильдарчик… Я хочу тут всё-всё поменять, – счастливо закружилась по гостиной Аня.

– Я же тебе уже сказал, что моя мебель не должна тебя волновать, – откликнулся Ильдар, которому тоненькая наивная блондиночка уже поднадоела…

– Как это? И почему ты говоришь, что мебель твоя?

– А чья же ещё? – холодно прищурился Ильдар, став изумительно похожим на свою мать.

– Ну, наша…

– Неее, твоя – это у тебя дома, моя – тут. А нашей, извини, не предусмотрено!

– Ильдар, ты что? Мы же женаты! – изумлённо проговорила Аня.

– Неа…

– Как это «неа»? Ты чего, забыл? – Аня сорвалась с дивана, на котором расположилась помечтать о перестановке, и рванула к своим чемоданам. – Вот, смотри! Свидетельство!

– Ань, это такая… ну, просто бумажка. Понимаешь? Тебе хотелось сказку – я сделал. Всё по-честному!

– Как это бумажка? Это свидетельство!

Ильдар поморщился. Ему нравилось играть в доброго волшебника. Нет, ну, правда, стоит это для него совсем недорого, девицы тают от восторга, становятся неописуемо покладистыми, только последний аккорд вечно проходит как-то не так. Нет, были такие, которые осознавали, что официально пожениться можно или в ЗАГСе, или, на худой конец, в посольстве России. Остальные, как бабочки, летящие на свет, полностью отключали мозги и кидались на ничего не стоящую яркую бумажку «Свидетельство о браке», которую выдавал ряженый младший менеджер отеля.

– Ань, я думал ты в курсе. Ты ж взрослая уже, в институте учишься. В Тае браки на пляжах не заключают официально! Туда едут или уже женатые, чтобы фоточки красивые сделать, или так, как мы – поиграть!

– Ппппоиграаааать? – ахнула Аня, у которой весь её радужно-облачно-восторженный мир, образовавшийся за последние дни, пошёл трещинами и с прощальным жалобным звоном обрушился ей под ноги. Вдалеке, у синего безбрежного океана, взметнулись и опали лёгкие ткани, увивавшие свадебную арку, да осыпались лепестки уже испорченных цветов. – Да как ты мог… Для тебя это что, игра?

– А для тебя, что? Нет? Ань, ну правда… Тебе обижаться нечего! Ты в Турцию приехала с другим парнем, разругалась с ним, и, если бы я не подвернулся, было бы тебе не очень-то весело, да?

Аня, которая была уверена, что про Артёма Ильдар ничего не знает, икнула от изумления.

– Ну, ты даёшь! Да я никогда не связываюсь с девушкой, ничего про неё не зная! Или ты думала, что мне твои красивые глаза всё затмили?

Именно так Аня и думала, но признаваться в этом было абсолютно невозможно!

– Да, так что не надо тут разыгрывать смертельно влюблённую, ладно? Ты за мой счёт на полную катушку поотдыхала в Турции, потом купила себе всё, что хотела, к свадьбе, кстати, можешь это всё забрать – мне твои тряпки ни к чему. Потом мы съездили в Таиланд и там развлеклись… Там ты тоже себе ни в чём не отказывала. Так чем же недовольна?

– Я.… я думала, что ты меня любишь, что замуж зовёшь всерьёз! А ты… ты врал?

– Ага! – Ильдар не в первый раз видел подобные сцены, так что не смутился ни потоку слёз, ни крикам о том, что она-то его как раз любит, а он, негодяй этакий, разбил её жизнь!

– Ань, ты получила, что хотела – красивую свадьбу, отдых у океана и прочие плюшки, так что не устраивай тут истерик, а собирайся и поезжай домой. Нет, Ань, тут я на тебе тоже жениться не буду, а женюсь я на Диане, как и планировалось, и маме она нравится… Давай-давай, иди!

Он сам вызвал ей такси, побросал вещи в её сумки и вынес их за дверь… Дорогую дверь с дорогим замком.

Когда Ирина услышала захлёбывающийся от рыданий голос дочки, надо отдать ей должное, у неё даже мысли не мелькнуло, сказать что-то вроде:

– Ты уехала к своему жениху и даже на свадьбу меня не позвала, так что теперь живи, как знаешь!

Нет! При всех своих недостатках Ирина кинулась утешать дочку, сама втащила все её чемоданы, бросила их у двери, а потом слушала, ругалась на паршивца, посмевшего оскорбить её дитя, утешала, плакала сама под дверью ванной, шипя сквозь зубы:

– Если бы у неё был нормальный отец, он бы такого не допустил!

Хотя, что мог в этой ситуации сделать Александр, объяснить Ирина бы не смогла.

Она долго сидела с Аней в её комнате, ругала бывшего мужа, Ильдара, даже Димку, всё-таки уехавшего к отцу, потом утешала рыдающую дочь, плакала вместе с ней, а потом всё-таки сказала:

– Знаешь, вот каким бы гaдом ни был твой отец, так он никогда не поступил бы…

– Так как же мне быыыыть… – провыла обессиленная сломом мечты и надежд Аня. – Раз все они такиииеее гааадыыы?

– Выбирать из всех гaдов наименьшего! – вывела Ирина формулу выбора следующего объекта охоты.

Александр, понятия не имевший о присвоении ему почётного звания «гaда, так бы не поступившего», сидел в офисе и вместе с партнёром слушал доклад их юриста Ильи о том, как они смогут выбраться из ситуации с приостановкой деятельности организации.

– Эти договора мы перезаключаем, – Илья похлопал ладонью по вполне солидной стопке. – Те, – он кивнул на угол стола, – расторгнуты. Но есть и потенциальные новые заказчики.

– Короче, живём? – воспрял партнёр и покосился на Александра. – Ты как? Выглядишь гораздо лучше.

– Да я и чувствую себя не в пример лучше! Прямо как новую жизнь начал! – признался Александр.

Уже в сумерках он подъехал к своему дому и изумлённо узрел перед калиткой дружную компанию из двух развесёлых бультерьеров, перетягивающих громадную лесину, одного свина, плотно оккупировавшего лужу, вышедшую из берегов от такого свинопотрясения, крошечную бывшебелую собачку, радостно прыгающую по залитым лужей-беглянкой пространствам и выставкой из четырёх котов, высокомерно осматривающих получившийся курорт. Его Клиф, соседский Фёдор, ещё один огромный полосатый кот с забавной кличкой Полосатость и чёрно-белый Эдик обменивались впечатлениями о жизни, не обращая никакого внимания на подъехавшую машину.

– Граждане, а что это вы тут делаете? – осведомился Александр просто потому, что смолчать не получалось: разбирал безудержный смех. Ответа он не ждал, но всё-таки его получил.

– Пап, привет! А это они мне сначала помогали картошку рассыпать, потом её собирали, даже местами лопали… Я и не знал, что собаки сырую картошку любят, а потом, всё что осталось, я почистил и сварил нам на ужин! А помощники, видишь, отдохнуть прилегли, – ответил его сын.

Тёплый, душистый от запаха скошенной на ближайшем лугу травы ветерок коснулся щёк Александра и был тем самым последним элементом, которого и не хватало, чтобы понять – да, вот он и приехал в своё счастье!

Глава 23. Водила «в рубашке»

Воронова Алла Ивановна уныло осмотрела фронт работ. Ужин был приготовлен, стол накрыт, любимая подушка мужа уложена в кресле как ему нравилось, но вот всё остальное… Это самое остальное она фатально не успевала!

– Полить, прополоть, разрыхлить, подвязать… – она мрачно бубнила перечень дел. – Постирать, погладить, в магазин сходить, полы вымыть, пыль протереть. Дрова наколоть!

Дрова были её отдельной, концентрированной головной болью. Некоторое время она пострадала по поводу дров, а потом ахнула:

– А трава-то! Траву я забыла! А ведь Ванечка велел её скосить ещё позавчера!

Достать триммер было делом пары минут, а вот дальше пошли проблемы.

– Ээээ, и где эта штука, которая леска? – Алла Ивановна перерыла весь сарай, уже совсем было рассердилась на сына, куда-то спрятавшего нужную вещь, а потом узрела её прямо перед собой на полочке. – Ииии, и куда её надо вставлять, чтобы она траву скашивала?

Через полчаса злых слёз, стенаний о том, что она ничего не понимает и понимать-то не хочет, Алла наконец управилась со снаряжением триммера к работе и была готова приступить к траве. И надо же такому было случиться… Именно в этот момент вернулся домой Ванечка.

Иван Иванович Воронов вплыл во двор, как и положено солидному человеку. Правда, тут же споткнулся о протянутый поперёк дорожки электрический провод и едва не упал.

– Алла! В чём дело? – взвыл он.

– Ой, Ванечка, ты не ушибся? Это я траву косить собралась.

– Что? Почему сейчас? Ты что? Не могла это сделать позавчера или вчера? Почему я тебе даю поручение, а ты его игнорируешь?

– Ваня, так ведь я другое делала. Занята была!

– Да чем ты там можешь быть занята? – Воронов брюзгливо поджал губы, слушая суетливые рассказы супруги о куче переделанных дел.

– Я просто не успеваю… раньше-то много чего делал Андрей! – наконец-то выговорила Алла.

– Аааа, вот! Вот я же тебе говорил, что твоё воспитание до добра не доведёт! Ты его абсолютно распустила. Ты и твоя сестрица! – тут же разошёлся Воронов.

– Ваня, но ведь он взрослый уже…

– Он ОБЯЗАН помогать родителям! – обрезал Воронов. – Он что, не понимает, что мать убивается, пытаясь всё-всё переделать?

Воронов выхватил смартфон, радуясь тому, что теперь-то есть на кого обрушить праведный гнев, и набрал номер сына.

– Я ему сейчас всё скажу! ВСЁ! Пусть приезжает и помогает!

Вариант самому помочь жене Вороновым не рассматривался изначально. Как только сын подрос настолько, что мог выполнять работы по дому, саду и огороду, Воронов радостно перебросил все эти вещи на него и абсолютно не собирался возвращаться к их выполнению. Не для того он сына растил. Не для того!

Длинные гудки вместо ответа Андрея Воронова-старшего абсолютно не устраивали.

– Он что, смеет не брать трубку? Игнорировать меня? Да как ему, вообще, пришло в голову так себя вести?

Воронов злился и даже ногами потопал, впрочем, позволил усадить себя за стол и поужинал. Сын так и не перезвонил…

– Всё, завтра же мы едем к нему! Пусть только попробует не вернуться! – решил властелин и повелитель.

Андрей Воронов не отвечал на звонки по очень простой причине: был занят.

– Андрюха, авария! – Вася рыбкой нырнул в машину. – Только что передали!

Вот чего Воронов терпеть не мог, так это такие выезды. Едешь и думаешь, обойдётся сегодня без жертв или нет?

На сей раз обошлось…

– Ни фига себе! – удивлялся предотпускной Вася, осматривая машину, улетевшую далеко в кювет после столкновения с грузовичком. – Во водила в рубашке родился!

Водилой в рубашке оказалась безутешно рыдающая русоволосая девушка, сидящая на траве в некотором отдалении от машины.

– Инспектор ГИБДД Андрей Иванович Воронов! – представился Андрей, торопливо съехав по травянистому склону к перевёрнутой машине. – Вы ранены?

Девушка покачала головой.

Воронов упорно не отставал. Бывает такое – думает человек, что всё отлично, а у самого кости переломаны.

– Сейчас медики приедут…

– Да зачем мне медики! У меня Крош пропал! – простонала девушка.

– Крош? Ребёнок? – Воронов машинально покосился на машину, которая чудом была даже не сильно помята… так, вмятина и пара царапин на крыле, да сломанный бампер. В машине детского сидения не было.

– Собаааакааа! – рыдания, сдерживаемые до уровня всхлипа, вырвались наружу и, кажется, обдали приливной волной даже повеселевшего от отсутствия трагедий Васю Полозова, описывающего место происшествия. – Собака моя пропала!

Воронов присел рядом с девушкой на корточки.

– Давайте так – вы мне сейчас расскажите, как и что тут произошло, а потом мы с вами собаку поищем!

– Вы поищете мою собаку? – изумилась девушка, наконец-то убрав ладони от лица. – Вы? Гайцы? Ой, простите…

Воронов только вздохнул.

– Ну, да… гайцы. Только у меня доберман, у напарника – такса…

– Так вы собачник! – девушка вытерла слёзы и с такой надеждой уставилась на Андрея, что ему даже неловко стало.

– Ну, да… Вы так не расстраивайтесь. Главное-то, что все живы-здоровы. А Крош ваш маленький, да?

– Ну, да… восемь месяцев всего-то. А, вы про размер? Нуууу, он немного поменьше, чем его родители… Пока… Он – кавказская овчарка, – доверчиво призналась ему девушка.

– Крош? – Андрей невольно показал рукой примерную высоту в холке такой собачки и покрутил головой.

– Ну, да, Крушиголов… – вздохнула девушка, поднимаясь на ноги. – Его в честь дракона из мультика назвали. Так и в паспорте записано. Ой, Крооошик, ну, где же ты!

Если Андрей и удивился, почему девушка рыдает вместо того, чтобы искать пса, то быстро понял, в чём причина: она очень сильно прихрамывала.

– Вы не думайте, я тут уже всё оббежала, – объясняла она, махнув рукой в сторону перелеска. – А потом так в ногу вступило… Думала, до машины не доберусь.

«От шока не чувствовала боль…» – сообразил Андрей.

– Вы точно его поищете, правда? Я не могу без него уехать. Ой, хоть мне и ехать-то теперь не на чем… – она обернулась на машину, словно только сейчас сообразила, что её средство передвижения загорает колёсами вверх. Осмотрев машину, пожала плечами и снова повернулась к Воронову: – Я вас умоляю, поищите его, он такой ребёнок, он пропадёт один! И ещё его обидеть могут – он выглядит-то страшновато – огромный же! Он же пойдёт к людям, доверчивый, маленький, а ну как его ударят или камень кинут… – большие серые глаза снова налились слезами пополам с отчаянием.

К счастью, к этому моменту приехала скорая помощь, по склону вниз съехали врач и фельдшер, которые оторвали пострадавшую от Воронова и уговорили позволить её осмотреть.

– Куда, ну, куда вы собрались? – увещевала пострадавшую врач. – Какие там поиски? У вас сильное растяжение связки, ушибы по всему бедру, ссадины на голенях. Вы же никуда не дойдёте!

Воронов с трудом пробился через слёзы пострадавшей и говорок врача и выяснил, что грузовичок сбил её машину потому, что пошёл на обгон, на повороте узрел встречную машину, резко вильнул и столкнул её с дороги.

– Мы вас в больницу отвезём, – параллельно уговаривала девушку врач. – Да какая вам собака! Что вы всё про пса, вам самой подлечиться надо!

Девушка упорно отказывалась. Врач начала сердиться. Водитель грузовичка нервно курил, махал руками, старательно объясняя, что не было там машины, не было: он же смотрел! А потом вот вдруг взяла и появилась откуда-то…

– И чего это она пострадавшая? – кивал он на девушку. – Машину – да, помял, признаю, а она вон по всем лесам тут бегала и орала про какую-то крошку! Малахольная какая-то! А вы мне рассказываете, что она пострадавшая! Да чё она врёт?

Когда Воронов закончил с ним, с писаниной, с документами и прочим, то снова обнаружил упорную девицу около её машины.

– От госпитализации отказалась наотрез! – пожаловалась врач. – Обезболивающее мы ей, конечно, укололи, повязку наложили, но ей с психикой что-то сделать неплохо было бы! Твердит о своей собаке и всё тут! Глупости какие-то…

Воронов мимолётно переглянулся с Васей. Оба понимали, почему так… Андрею невыносимо было даже представить, что это его Линда мечется где-то в лесу, не понимая, куда именно ей идти и где её хозяин. Он был уверен, что Вася сердито мотнул головой тоже именно потому, что представил свою Сардельку в такой же ситуации.

– Ладно, мы разберёмся! – кивнул Воронов, снова спускаясь к девушке. – Сейчас подъедет эвакуатор за вашей машиной. А вы… Вы, может быть, у нас посидите, пока такси не приедет?

– Какое такси?

– Домой бы вам, раз уж от больницы отказались. Сейчас вы никого не найдёте, только себе хуже сделаете.

–А Крош…

– Я же пообещал, что поищу. Честно. У меня смена заканчивается скоро – я тут прокачусь и позову его, ну и по дачам посмотрю.

– Ой, спасибо вам! Я вам свисток дам. Он на него реагирует! – девушка вынула из кармана небольшую металлическую штучку. – Собачий свисток. Я сейчас покажу, какой сигнал надо дать, чтобы он к вам прибежал.

Перед Вороновым развернулась дивная картина… Вот топает он по окрестным лесам, в свисток свистит… уже интересно. А за ним из ближайшего бурелома мчится нечто монструозное по кличке Крушиголов и живенько так интересуется, а чего это какой-то незнакомый тип похитил свисток его хозяйки, а?

И зачем он проблему на свою голову придумал?

– Вы же не передумали, правда? – Воронов невольно покосился на тонкие пальцы, цепко схватившиеся за его рукав. – Вот, возьмите, пожалуйста, мою ветровку, он запах узнает и пойдёт за вами.

«И как она с такими запястьями ухитряется управляться со здоровенным кавказцем?» – машинально подумал он, глядя на её руки. А вслух заверил девушку, что не передумал. Правда-правда, очень хотелось отказаться, но он не смог…

– Вы, Елена Максимовна, не переживайте так! – Вася, заполнявший протокол и выяснивший имя пострадавшей, солидно кивнул на напарника. – Андрея Ивановича у нас хлебом не корми, дай только собаку найти! Он и мне собаку нашёл, и себе нашёл, даже начальнику управления нашего собаку пристроил… Не переживайте! Есть люди, которые деньги находят, а вот он – собак!

– Вась! – выразительно покосился на разболтавшегося напарника Воронов, а когда приехавшее такси забрало девушку, чтобы отвезти её домой, а они сами вернулись на пост, сердито уточнил, чего он разбалагурился.

– Слушай, ну красивая же девица! Да, зарёванная, конечно, но это понятно, как раз. А так, смотри… Во-первых, не замужем, во-вторых, очень симпатичная, в-третьих, собак любит и на тебя с такой уж надеждой смотрела, что прям завидно было! Короче, ищи этого Крошика и дерзай!

– Вась, иди ты… в отпуск! – прошипел Воронов, который обнаружил кучу пропущенных звонков от отца.

– Ты звонил? – уточнил он у Воронова-старшего через минуту.

Отец никогда не спрашивал, как у Андрея дела, поэтому, разумеется, не спросил и сейчас, зато обрушил на него свои возмущение, раздражение, гнев, претензии и, в конце концов, потребовал, чтобы Воронов срочно приехал, вот да, прямо сейчас и помог матери!

– Ты её совсем не жалеешь, совести у тебя нет! Немедленно выезжай, а я с тобой потом ещё поговорю…

Воронов во время этой пылкой речи выбрался из помещения к своей машине, сел туда и покосился на часы – до конца смены оставалось несколько минут.

– Андрей, ты меня слышишь?

Алла Ивановна Воронова с надеждой опустила триммер и воззрилась на супруга, притопывающего ногой на крыльце, а в лесу безнадёжно скулил здоровенный собачий ребёнок, вылетевший из машины, когда она перевернулась, и от ужаса убежавший куда глаза глядели…

– Я тебя слышу, – признался Воронов. – Но… но приехать не могу: у меня срочное дело.

– Да как ты смеешь! Мать! Ты же совсем не бережёшь свою мать!

– А ты? Почему ты не можешь взять триммер или колун? – вдруг спросил доведённый Воронов.

– Что? Да как ты посмел? Моё здоровье… сердце…

– Вот только не надо, ладно? Я же твою карту видел – ты сам весной просил её в поликлинику отнести, помнишь? Всё отлично у тебя со здоровьем, просто великолепно! – устало возразил Воронов. – Так что возьми сам и помоги маме.

Он много раз говорил эти слова про себя, а вот сейчас получилось вслух. Может быть, именно потому, что знал – он очень нужен не с триммером в руках у дома родителей, а совсем-совсем в другом месте.

Ночная темнота торопливо опустилась на лес, от усталости подгибались толстые лапы, и ему всё время было очень холодно, несмотря на тёплую летнюю ночь. Холод пробирался не снаружи, а изнутри, из тоски и одиночества, от страха за хозяйку. Он же слышал, как она закричала! Почему же непослушные глупые лапы унесли его прочь?

Потом он много раз пытался вернуться, но не смог найти дорогу – его следы перепутались, лесные яркие и сильные запахи заморочили голову, и Крош потерял всякую надежду.

Он безнадёжно и бесцельно брёл по лесу, натыкаясь на деревья, когда вдруг встрепенулся, уловив знакомый звук.

– Свисток! Да это же мой свисток! Она жива, не бросила меня, она ищет и зовёт!

Несчастный, хоть и здоровенный щенок радостно залаял, мигом превратившись в целеустремлённую махину, моментально забывшую про усталость, страх, про все свои ужасы, и понёсся на звук.

Лай, раздавшийся после двух часов безнадёжных поисков Крошика, Андрея порадовал.

Он много чего сказал себе за это время…

«Ну, ты совсем дурень! Какое твоё дело-то? Устал как собака. Отец ещё много чего наговорил. Дома Линда ждёт, хорошо, тётушка с ней погуляла. А я? А я, как последний баран, по лесам шастаю… Да он же может быть где угодно!»

Андрей и дальше бы продолжал подобные размышления, но лай его прервал.

«Ну, наконец-то! Неужели же нашёлся? Ёлки-палки… а лес-то прямо трещит…»

По мере приближения лающего объекта всё громче раздавался такой треск, словно к Андрею ломился, ни много ни мало, здоровенный медведище!

– Ой, какое оно… – только и сказал Андрей, когда «ОНО» вырвалось из ельника.

– Где? Где моя Лена? – заметался Крош, а узрев какого-то незнакомого типа, насторожился. – Ты хто?

– Ээээ, Крошииик… – умильно позвал медведеподобного малыша Андрей. – Это ты?

– Ну, я, и чё? – хмуро блеснули при свете полной луны небольшие глазки.

«И косточек не найдут, однако…» – машинально подумал Андрей, а вслух сказал:

– Крош, тебя очень ждёт твоя хозяйка. Вот, видишь, она мне доверила ваш свисток и свою ветровку, – он предъявил названные вещи и пояснил: – Свисток, чтобы тебя позвать, а ветровку, чтобы ты узнал её запах. Ну, иди, понюхай!

– Я и так чую, что это её шкурка, – недоверчиво прищурился Крош. – А вот тебя я не знаю!

– Она не смогла тебя искать – повредила ногу, но попросила меня, – Андрей старательно заговаривал псу зубы, подозревая, что его слов на такую пасть может и не хватить…

– И что теперь? – Крош сильно подозревал, что этот самый тип может схватить его и не отдать хозяйке.

– А теперь, когда я тебя нашёл, я смогу ей утром позвонить и тебя отвезти! Сейчас-то она спит уже – ей всяких лекарств накололи… и обезболивающего, и успокоительного, так что мы её сейчас будить не будем.

– Прям отвезти? А ну как обманешь? Чего бы тебе меня отдавать? – кавказские овчарки, вообще, славятся оригинальным собственным мышлением: их оставляли автономно пасти большие стада овец, вот им самим и приходилось обдумывать разные ситуации да принимать решения без команд человека.

– У меня есть собака. Линда зовут! – признался Воронов, засомневавшийся уже было в том, что он доедет до своей Линды.

– Аааа, правда? – пёс обошёл Воронова и, наконец-то, унюхал на форменной его одежде запах другой собаки. – Ну, так бы сразу и сказал!

Он моментально расслабился, сгорбился от пережитой усталости и стал похож на смешного неуклюжего медвежонка-пестуна.

– Фуууух, – выдохнул Воронов, моментально осознавший, что жрать его не будут. – Вот и договорились! Ну, что, Крошик, пошли?

И они пошли. Сначала в машину, куда Крош уже даже забрался с трудом – так устал да перенервничал, что силы внезапно закончились, и он уснул ещё до того, как Андрей завёл машину. А потом из машины – в дом к тёте Ане.

– Тёть, ты прости меня, вот тебе головная боль… – оправдывался Андрей, выгружая с заднего сидения сонного медведя, то есть Кроша.

Сейчас Крошик действительно походил на детёныша: щурил заспанные глаза, тёр лапами морду, а оказавшись у крыльца, сонно покачиваясь, смешно принялся забираться по ступенькам вверх.

Линда сначала ничего не поняла, кого это привёз хозяин, а потом, сообразив, что это чей-то потерянный щенок, начала заботливо подталкивать его к лежанке.

– Полкухни занял… Крошик, ёлки-палки! – ворчал Андрей, перешагивая через раскинутые по полу лапы.

– Не шуми, он маленький ещё, а так натерпелся! – Анна Ивановна, хитро поглядывала на племянника, а потом всё-таки уточнила:

– А что такое случилось с Ваней, с твоим отцом? Звонила Аллочка вся в слезах… Дескать, ты нахамил родителю, и он тебя отлучил от дома навсегда!

– Да это я ему сказал, что он и сам может маме помочь, – неохотно признался Андрей. – Может, я и не прав, но так тоже нельзя жить!

– Прав, не переживай. Я много раз говорила Алле, что она попросту посадила мужа себе на шею, а потом взяла и перевалила его на тебя. Одно дело – помогать, когда отец болен, или немощен, или стар, а другое – бегать по любому его свистку просто потому, что ему больше нравится командовать, а не самому что-то делать!

При слове «командовать» Крошик приоткрыл глаза и гулко гавкнул, переполошив бдительных гусей, расположившихся на ночь во дворе, чтобы не пропустить утренний выход их любимицы Линды.

– Команды я знаю, даже несколько! Самая сложная – «не хапай еду», – доложился спросонок Крош и снова крепко уснул.

Воронов морально оказался совсем не готов, вот абсолютно не готов к событиям ночи…

Когда они с тётушкой, шёпотом переговариваясь за поздним ужином, а потом и за чаем с сырниками, услышали постукивание дождевых капель в окно, то оба порадовались тому, что Андрей щенка уже нашёл и доехал с ним домой.

Глава 24. Шерстистый слоник во сне и наяву

«Даже думать не хочу, как бы ему было в лесу!» – подумал Воронов. И, как потом выяснилось, подумал совсем не о том…

– Ыыыымс, – вырвалась у него содержательная фраза, когда над домом раздался первый раскат грома, а на его многострадальный организм упала дрожащая от ужаса кавказюльная тушка.

– Да ффффтоффф это такофффеее! – отплёвывался Андрей от пахнущей лесом и псиной густой шерсти, почему-то оказавшейся на его физиономии вместе с чем-то очень напоминающим слона. – Фффафонт?

Почему ему пришёл на ум мамонт, он тогда понять не смог. Но, если подумать логически, то это было вполне закономерно: кто такой мамонт? Правильно, шерстистый слоник.

Спихнув с физиономии некоторую часть «фафонта», Андрей узрел мокрый чёрный нос и два глаза, полные такой паники, что её было видно даже в темноте.

– Ты чего, Крошик? Грозы боишься? – наконец-то дошло до Андрея. – Эх, ты… шерстистый слоник во сне и наяву!

– Боюся! – неожиданно тоненько проскулила здоровенная собачья морда. – И не обзывававайся!

Андрею в ухо тут же ткнулся ещё один мокрый нос и взволнованно засопел.

– Линда, и ты тоже? – изумился Воронов.

Новый всполох молнии разорвал ночное небо, а загрохотавший сразу после этого гром возвестил о том, что грозовой фронт расположился в аккурат над домом Вороновской тётушки.

– Ииииии! – снова затрясся Крошик, делая активные попытки закопаться в плед Андрея и притаптывая его здоровенным лапами.

Только благодаря хорошей физической форме и потрясающему везению Андрею удалось выйти из этой ситуации без жертв и тотальных разрушений некоторых жизненно важных частей организма.

– Не наступай на меня! – шипел Андрей, пытаясь столкнуть пса с кровати. – Да что же за безобразие такое!

Безобразие соглашалось, старалось не очень топтаться, но нипочём не готово было уйти с единственно безопасного места. Нет, дома он в грозу лез ПОД кровать – он и тут честно попробовал это осуществить, но попросту не уместился под кроватью. Вот и пришлось прыгать наверх!

– Ну, и чего? Мне так и спать, что ли? – возмущённым шёпотом уточнил у Кроша Воронов.

– Шпи! – разрешил великодушный Крош, сворачиваясь максимально компактным меховым шаром.

– Ёлки-палки… Ты же полкровати занял! – возмутился Воронов и тут же пожалел об этом, потому что с новым раскатом грома на свободную от Кроша половину прилетела Линда и приникла к хозяйским ногам.

– Ну, всё! Теперь только Зайчика не хватает! – простонал Воронов, осознавший, что собаки в стрессе и никуда с кровати не собираются! – И чего? Мне теперь на твой матрас идти? – саркастически уточнил он у Линды, но от трясущейся в страхе собаки ответа не получил. – Ой, да ладно… Ложись уже! Только тут вот, вдоль стеночки! И, чур, меня не сталкивать! Хорошо ещё, что кровать большущая!

Утром, когда проходящая мимо комнаты племянника Анна Ивановна машинально заглянула в распахнутую настежь дверь, она едва-едва удержалась от смеха: Андрей спал на самом краю кровати, поджав ноги; за ним виднелась бдительная чёрно-подпалая остроухая морда, а у ног безмятежно посапывала упитанная лохматая горушка, периодически во сне отбрыкиваясь от чего-то задней лапой. Кровать при этом покачивалась, и Андрей машинально покрепче хватался за подушку, а Линда длинно вздыхала от несовершенства мира…

«С ума сойти! Кажется, что тут все боятся грозы!» – Анна Ивановна осторожно коснулась плеча племянника.

– Андрюш, ты просил тебя разбудить пораньше!

– Ой, да… оооо нееет, – он со стоном покосился на соседей по кровати. – Тёть, хуже нет, когда по тебе прыгают двое псов!

– Есть! Есть мой хороший! – поправила его тётушка. – Зайчик, когда маленький был, тоже грозы боялся. А у меня как раз сарай ремонтировали – крыши не было! А тут гроза! Вот я его сдуру и забрала в дом…

– Нееее, можешь дальше не продолжать! – простонал Андрей.– Если всё это да ещё с копытами…

Он с трудом вытащил ногу из-под безмятежно спящего Кроша и сполз с кровати.

– Надо скорее звонить девице и сдавать ей это чудовище! – пробормотал он.

***

Лена вернулась домой на такси, вызвав нездоровую активность собственного семейства.

– Леночка, что с тобой? – ахнула мама. – Где твоя машина?

– А вот я говорил! Я предупреждал, что нельзя ей позволять покупать тачку! – заблажил Максим Александрович – второй мамин муж, которого Лена ни за что не соглашалась считать своим отчимом.

После смерти отца мама нипочём не соглашалась выходить замуж, хот предложения были. Сдалась она, только когда появился Максим…

– Леночка, нам вдвоём сложно… Всё разваливается, ремонт нужен. Куча дел, с которыми мы не справляемся… – уговаривала дочку сияющая мама.

– Да уж ремонт… как же! Ну, нравится он ей, влюбилась… Всё ж понятно! – ворчала четырнадцатилетняя на тот момент Лена. Максим ей был категорически неприятен, но козни она строить не стала, вредничать тоже, поэтому очень надеялась, что и он отнесётся к ней так же нейтрально.

Напрасные надежды! Максим, как она поняла уже, будучи взрослой, оказался неплохим человеком, но уж очень, чрезвычайно активным и свято верящим в собственную непогрешимость! Маме, настрадавшейся в сомнениях, как именно сделать правильно то или иное дело, какое принять решение, Максимова уверенность была как манна небесная, зато Лена от этого чуть на стенку не лезла.

– Мам! Пусть он от меня отстанет! Это моё дело, куда поступать! – шипела она. – Не пойду я в пищевой!

– Леночка, ну, он же прав… повара всегда нужны, – уговаривала её мама. – А вот твоя информатика… Ну, не знаю… Максим говорит, что это не для девушки.

– Это не для Максима в первую очередь! Он даже комп включить не может, – аргументировала Лена. – И, вообще, это не его дело!

Про это самое «не его дело» Лена напоминала постоянно. Наверное, только тем и удерживала Максимовский азарт хоть в каких-то рамках.

– Лена, тебе не нужно идти работать в эту компанию: ты не потянешь. Разве же дело – девице идти на серьёзный завод? Максим уверен… – начинала мама.

И Лена решительно устраивалась именно туда, где она «не потянет», работала на заводе, успешно и с удовольствием настраивая программы для сложнейших станков, и мечтала о том дне, когда она отважится высказать ВСЁ, что думает про этого самого маминого мужа.

«Да, он, конечно, рукастый, кто спорит. Дом и участок вылизаны! Мама ничего тяжелее леечки в руки не берёт! Но достаёт-то как!» – вздыхала Лена, частично утратившая юношеский запал «покусать всех и каждого» и сменившая его на «каждое создание к чему-то да пригодится».

Только совсем недавно до неё дошло, что он такой шумный и раздражающий исключительно из-за убеждённости в том, что он сильный и отвечает за них обеих, а они слабые и не приспособленные к жизни. Понимание немного облегчило жизнь, но желание с размаху опрокинуть на эту «многомудрую» говорящую без умолку голову жестяное ведро с ледяной водой никак не уменьшилось!

Наоборот, оно прихлынуло с новой силой, стоило только Максиму открыть рот про Крошика.

– Это всё твоя псина виновата, да? Это из-за него авария случилась?

Максим Александрович точно знал, что этим всё и закончится! Ну, куда, куда, люди добрые, этой девчонке машина? Нет, он был против! Но она взяла и купила машину! А псина эта слоноподобная? Зачем? Ей бы замуж да детей рожать, а она взяла и купила собаку. Да не маленькую пустолаечку – это он бы ещё потерпел, а целого медведика!

Тогда они поругались вдрызг!

– Я не хочу видеть в моём доме эту опасную породу! – Максим тыкал пальцем в пухлого серого щенка.

– Это наполовину мой дом! – рявкнула в ответ Лена. – И я купила СЕБЕ собаку! НЕ вам или маме, а себе! Не нравится? Продам свою половину и уеду! А уж кто купит…

Она знала, что это невежливо, но очень уж устала сдерживаться. Впрочем, уже через неделю она увидела, как Крошик подставляет голову на «почёс» к непримиримому антисобачнику, а тот, воровато оглядываясь, неуклюже чешет ему за ухом.

Хотя и это не мешало Максиму бурчать по любому поводу, утверждая, что порода опасная и машина Лене не нужна – он и сам может отвезти их с мамой куда им нужно.

Узрев Лену без машины, без собаки, без ветровки и явно пострадавшую, он «включился» с утроенной силой, напоминая всем и каждому, что он «так всё и говорил», только у Лены никаких сил слушать это не было. Она с трудом дохромала до своей комнаты и, схематично объяснив маме, что случилось, попросту вырубилась из-за обезболивающих и успокоительных, которые ей укололи в скорой. Она уже не слышала, как плакала испуганная мама и гремел голос её мужа:

– Какой негодяй на грузовике! Он же чуть не погубил Лену! – возмущался Максим. – Пёс? Он же один в лесу! Да разве ж этот гаец будет его искать? Да ни за что! Я-то эту породу людей отлично знаю! Леночка – молоденькая, наивная, вот и поверила! Потом, утром, сам съезжу, покличу. Жалко пса-то…

Лена не проснулась ни от сверкания молний, ни от грома, ни от возмущения Максима, ругавшего синоптиков – было у него такое хобби. Её разбудил странно знакомый звук.

– Да, Крошенька, сейчас я тебя выгуляю! – пробормотала она, попыталась встать, пискнула от боли и проснулась окончательно, моментально вспомнив весь вчерашний ужас. – Крооошииик! – всхлипнула она.

Настырный звук мешал плакать, и Лена сфокусировалась.

– Да что это ещё? Ну, что? Ой, смартфон!

Номер был незнакомый. Она приняла вызов и замерла, узнав голос того самого гиббдэшника – гайца, который пообещал поискать её пса. Зажмурилась.

«Вот сейчас скажет, что найти невозможно или… или что его кто-то сгубил…»

– Доброе утро! – сообщил ей добрый голос. – Вашего Кроша я нашёл.

– Он…он жив? – Андрей едва расслышал этот изнемогающий от ужаса писк.

– Ещё как! Жив, здоров, полон сил, прыгал по мне всю ночь. Вы знаете, что он у вас грозы боится?

– Знааааюююю… – рыдания, подступившие к горлу, внезапно прорвали оборону из воспитания, сдержанности и здравого смысла, бестолково уточнявшего у владелицы: «Ну, и чего мы плачем-то, а? Чего рыдаем да с подвыванием? Всё ж хорошо! Отлично просто!»

Андрей отодвинул смартфон от уха и тут же об этом сильно пожалел: к нему моментально притиснулся Крошик и начал делать попытки влезть туда, откуда плачет хозяйка.

– Я тебя умоляю, не тычь носом в экран! Ты ж сейчас что-нибудь запаролируешь! Ленааа! Вы бы не плакали, а? Тут ваш Крошик к вам напрямик пройти пытается. Нет, НЕТ! Жрать его тоже нельзя. Фу!

– Андрей! Вас же Андреем зовут, да? Я очень плохо помню вчерашний день, так что извините, если имя перепутала… – начала она, чуть подуспокоившись.

– Ещё бы! Такой стресс и лекарства – всё вполне понятно. Да, зовут меня Андрей, и нет, ничего вы не перепутали.

– Вы мне его не привезёте? Я понимаю, что это полное хамство, но я без машины. Можно было бы приехать к вам на такси, но обратно… Крошиньку таксисты почему-то не любят возить…

Андрей чуть повернул голову и уставился в огроменную пасть, из которой свисал розово-колбасного цвета язык. Зубы требовали особого трепетного внимания, и Воронов понял, что таксистов он, в принципе, понять может. Это он после встречи в лесу и «грозовой ночёвки» уже ничего не боится.

– Не переживайте. Привезу я вам ваше сокровище! А вы сами-то как? Встать можете?

– Ещё не пробовала, но смогу! У меня же Крошик! – убеждённо ответила абсолютно счастливая Лена.

Лена сползала с кровати долго. Нет, она бы и дольше это делала, но некие естественные потребности настойчиво намекали на то, что скорость хорошо бы прибавить, а то поздно будет!

Дохромав до туалета, Лена ощутила, что жизнь прекрасна, а потом услышала, как мама с Максимом обсуждают маршрут поисков Кроша.

«Вредный мужик, но даже он сегодня хороший! – решила она. – День сегодня какой-то… удивительный!»

Максим, сидящий на кухне, узрел падчерицу и начал было бухтеть о том, что только такая наивная девушка, как Лена, может поверить слову гайца, и был решительно заткнут «наивной девушкой».

– Это самый лучший сотрудник ГИБДД на свете! Он вчера нашёл Крошика в лесу и сегодня мне его привезёт! А вы… спасибо вам, что собирались его искать!

Лена так редко говорила Максиму это слово, что он от неожиданности замолчал, а потом смущённо забубнил, что он-то что… он всё равно считает, что пёс для Лены того… неподходящий: – Он же весит вона сколько, ветром качает, а пёсик что твой слоник!

– Но пёс-то нашенский, как же ж его это… бросить!

Лена решительно дохромала до Максима и звонко чмокнула его в лысину – в первый раз в жизни.

– Я как раз хотела вас попросить. Я помню, что машину мне не надо, но раз уж она тоже нашенская, может, вы посмотрите, чтобы её в сервисе сделали как положено?

Для разных людей счастье разное. Есть такие, которые ворчат – прибить хочется, но делают так много, с таким удовольствием и так здорово, что каждый раз радуешься, что сдержался и не прибил! Счастье у них такое – что-то полезное сделать, ну, и побухтеть, конечно, не без того, а то ну как их усилия не заметят да не оценят.

Лена, глядя вслед газующей в сторону автосервиса машины отчима, которого тоже в первый раз так назвала, хотя бы про себя, этому и радовалась.

– Мам, я тормоз, да? – уточнила она у мамы. – Я только сейчас поняла, что он реально неплохой, даже хороший! Доставучий жутко, но его ж можно обезвредить, если попросить что-то сделать.

– Не было счастья, да несчастье помогло! – убеждённо ответила Ленина мама. – Ой, смотри! Приехала машина, а из неё ломится наш Крош! Ого… а парень-то какой приятный! Прямо-таки очень!

Лена не смотрела на «приятного парня» просто потому, что на неё налетело пятьдесят восемь килограмм счастья, шерсти и безграничной собачьей радости. Не упала она исключительно потому, что Крош от души прибил её к перилам крыльца, а ещё потому, что под локоть её поддержала чья-то крепкая рука.

– Не сломай хозяйку, медведь ты этакий! – уговаривал щенка Андрей. – Она тебе ещё пригодится!

Глава 25. Метода распознавания потенциального зятя

Любая нормальная мать взрослой незамужней дочери при взгляде на приятного молодого мужчину, появившегося на ближней орбите рядом с её сокровищем, автоматически прикидывает, а не нельзя ли вот эту конкретную личность использовать в качестве зятя?

«И как нам зять? Ни дать ни взять? Или ничего себе?» – включается внутренний аналитик.

По большей часть он корчит рожи, недовольно морщится, хмурится и фыркает: «Не для такого типа я сокровище растила, нет, не для такого!»

В редких случаях это фырканье заглушается неким заинтересованным попискиванием внезапно прорезавшегося энтузиазма:

«А парень-то неплох! Нет, не идеал, конечно, но ничего так…»

Вот примерно такие ощущения возникли у Виктории Сергеевны – мамы Лены, когда она узрела подходящего к дому молодого мужчину с Крошем на поводке.

Она поторопилась выйти на крыльцо, опасаясь, что Лена попросту упадёт от бурной встречи своего пёсика, и получила ещё одно доказательство безошибочности своего чутья.

«Нет, ну, молодец же! Поймал Леночку, остановил Кроша. И кольца на руке нет…» – да-да, Виктория Сергеевна была в курсе, что многие мужчины обручальные кольца в принципе не носят, но аналитик, засевший в её сознании, моментально подсчитал, что поиски чужого пса в ночи при наличии жены и деток гораздо менее вероятны.

«Так-так… – согласилась с собственным аналитическим центром Виктория Сергеевна. – Куууда? Не-не… Что значит «ой, спасибо вам большое, что вы мне Кроша привезли», а хоть на чашку чаю пригласить? Лена, девочка моя, кто ж так делает!» – разумеется, вслух это произнесено не было, зато нужное приглашение было озвучено самой Викторией, и сделано это было филигранно.

Андрей и сам не очень-то понял, как получилось, что он сидит за столом в уютной кухне, перед ним исходит паром чашка с чаем, рядом в хрустальных вазочках нежится варенье трёх видов и громоздятся на блюде пышные оладьи.

Рядом тут же воздвигся Крош, который состроил бровки домиком и очень-преочень честно сигнализировал Андрею, что ему, Крошу, ещё расти и расти, а без вот тех замечательных плюшек ничегошеньки у него не выйдет, и останется он хилым, слабеньким и чахленьким.

– Не верю! – решительно заявил щенку Андрей. – Неа… И нечего делать вид, что ты сейчас рухнешь от голодного обморока: у тебя за спиной тазик с кормом стоит!

Крош обернулся, смерил тазик укоризненным взглядом и пересел так, чтобы его тушка полностью загораживала «мисочку».

– И сейчас не верю! Крош, за кого ты меня принимаешь?

Виктория потёрла ладони: «Есть контакт! Если мужчина мало того, что ночью отыскал в лесу нашего щена, мало того, что приволок этого бронтозаврика домой, так ещё и РАЗГОВАРИВАЕТ с ним, это уже радость, а не человек. Значит, и с женой разговаривать будет! Ценный кадр! Надо брать!»

Стремительно взмывшее в будущее воображение истинной матери нарисовало ей умилительные картины Лениной семьи: Леночка, внук и внучка, Крош и зять…

«Так, а сама Лена где?» – спохватилась гипотетическая тёща, метнувшись к дочери в комнату.

– Леночка, солнышко, давай скоренько. Я тебе помогу…

– Мам, ты чего так суетишься? Он же и не собирался на чай оставаться…

– Леночка, ну неловко же! Да и потом: он очень приятный парень!

– Что? ОПЯТЬ? Ты опять меня сватаешь? – возмутилась Лена, которой изрядно надоели «сыновья подруг», «племянники коллег» и просто «ну, отличный парень, сходи ты с ним хоть в кафе». – Мам! Зачем?

– Лена, тебе уже двадцать пять! Нет, я всё понимаю, что это не возраст, что времени куча, но обидно же будет потом оглянуться и понять, что ты пропустила что-то важное, своё! Ты только подумай, какой парень-умник. Он же мог даже внимания не обратить на твои слёзы, даже не спросить, кто такой Крошик. По-хорошему, ему-то что? А он тебя пожалел, щенка пожалел, после работы поехал искать чужое громадное дитятко, не струсил, домой к себе приволок. Ещё прикинул, что ты после травм и препаратов спишь и встать не сможешь, – сам привёз его сегодня. А сейчас с ним на кухне серьёзно разговаривает!

– Чего делает? – изумилась Лена, одеваясь и шипя от боли.

– Давай я помогу… «Чего-чего»… беседует с Крошем! Ну, классный же парень. Надо хоть чаем его напоить, да?

– Мам, вот ты мне скажи… ты когда успела всё это продумать? – подозрительно прищурилась на маму Лена.

– Солнышко, мамская скорость мышления в подобных случаях превышает скорость света! – абсолютно серьёзно кивнула ей Виктория. – Ну, вот, а теперь пошли в кухню!

Едва ли Андрей успел удивиться, куда это делись хозяйки дома – Крош отлично умел занимать гостей. Причём во всех смыслах!

– Слушай, ну, ты ж уже взрослый… почти что. Неее, на ручки не надо! Мне ночи вполне-вполне хватило! Чудо, что я вообще фальцетом не стал говорить после твоих скачек по моему бренному организму! – тихо объяснял Андрей лобастой башке, с неумолимостью океанского прибоя наползавшей на его колени. – Не-не, вот лапки ставить мне на плечи – точно лишнее, и голову на мою голову укладывать! – невнятно уверял Воронов, почти погребённый под щеночком.

– Крошик! Слезь с гостя! – прозвучала возмущённая команда.

– Ну, вот, не успел! – слегка расстроился щен, неохотно сползая с такого славного объекта для дальнейшего развития дружбы и добычи оладий. – Надо же было побыстрее! Завозился… – самокритично признался он. – В следующий раз надо шустренько: этак ррраз – и напрыгнул.

Лена, которую внезапно разобрал смех от зрелища чрезвычайно взъерошенного, но невозмутимого гостя, хладнокровно придержавшего скатерть, которую Крошик «случайно» прихватил и потянул за собой, не могла не признать, что это человек, вполне оправдывающий мамину характеристику «классного парня».

Минут через двадцать Виктория Сергеевна ловко применила чисто кошачью тактику и беззвучно исчезла из кухни, чтобы не мешать дочке и гостю абсолютно безмятежно болтать.

«Ну, вот и славненько. Оно ж самое главное, чтобы люди могли друг с другом разговаривать!»

Сама она тут же позвонила мужу.

– Как там машинка? – уточнила она, а выслушав пламенную речь про «безруких, которым бы только кувалдой до́лбить по металлу», негромко рассмеялась. Она-то точно знала, что Максим извёл весь персонал сервиса, но машина будет выглядеть и ездить лучше, чем до аварии. – А у нас гость. Да, тот парень из ГИБДД, который Кроша нашёл. Максик, они так хорошо разговаривают! Да, представь, Лена не ругается, не фырчит, не делает такое лицо, что любой парень ощущает себя амёбой на кристально чистой поверхности…

– Да ладно? Тада я того… домой еду! Мне ж познакомиться нада, да? – Максим взволнованно засопел в трубку. У него не могло быть детей, и он, женившись на Вике, был только рад тому, что у неё дочка есть. Правда, Лена его самого восприняла в штыки, нипочём не позволяя о себе заботиться. Он уж думал, что никогда это не изменится, а вот сегодня… сегодня какой-то такой день… Ну, точно же что-то чудесное произошло в его мире!

– Нет, ты не торопись! Добей механиков! А Лену и Андрея пока, главное, не спугнуть! – Виктория отлично знала несколько слишком ответственную натуру второго мужа и не собиралась сейчас рисковать достигнутым на кухне прогрессом, поспешила в палисадник, чтобы не пропустить выход гостя.

«Вот оно – главное достоинство собак! Они зaрaжaют дружелюбием! Оно и понятно: с кем поведёшься… – размышляла Виктория Сергеевна, ловко рыхля землю под цветами. – Я-то с кем только Лену не пыталась познакомить, ну, разве же это правильно, когда девушка по уши в работе и вообще ни с кем не общается… А надо-то было собачников выбирать!»

– Линда, по-моему, чуть старше Кроша, но решила его опекать! – Воронов почему-то чувствовал себя абсолютно свободно и спокойно. Может, потому что Лена не кокетничала и не старалась его впечатлить красотой, хозяйскими навыками или чем-то ещё… Они просто говорили о собаках, и для обоих разговор был в радость. Впрочем, Крошу это тоже нравилось. Он под шумок успел слизнуть пару оладий с тарелки Лены и теперь присматривался к третьей… – Но самое забавное, как Кроша воспринял Зайчик – это тётин козёл.

– Козёл? – изумилась Лена, у которой от восторга засияли глаза. – Крош познакомился с козлом?

– С козлом, небольшим стадом коз и козлят, гусей вот только узреть не успел, – докладывал Воронов. – Зайчик как-то сразу понял, что Крош ещё маленький, поэтому подпустил к нему малышей. Я пока машину прогревал, они даже на Кроше покататься успели.

– Ой, как жалко, что я не видела… – Лена говорила именно то, что хотела сказать – что пропустила забавное зрелище, а не напрашивалась на приглашение, причём Воронову, пуганому в матримониальном плане, и самому ничего подобного в голову не пришло – что естественнее может быть? Ну, не видела девушка, как её пёс общается с чудаковатым стадом, конечно, она об этом пожалела!

– Так в чём же проблема? Можно и посмотреть, и увидеть! – предложил Воронов, даже не осознавший, что за всё последнее время в первый раз сам приглашает куда-то девушку. – Давайте подлечитесь и приезжайте!

Третья плюшка попала по месту назначения – пасть беззвучно закрылась, а Крош полностью уверился в том, что он нашёл в лесу очень-очень полезного типа!

– Шплофная польза! – рассуждал он, вдумчиво хрустя кормом в тазике. – И в лесу нашефффся, и спать на нём приятно, и к Лене мну прифффёз, – чавканье и пыхтение думать нисколечко не мешали… Приличному кавказскому овчару вообще ничего не мешает думать. – И оладуффки съел, и к козичкам опять поффффеду! Праффильно я его не слопал там, в лефффах! Прафффильно!

***

Кот Полосатость с тяжким вздохом следил из кустов за метаниями рыжего пушистого комка на куриных ногах.

– Ты чего над Манюней измываешься? – уточнил кот Фёдор, вынырнув из сплетения веток.

– Забодался её домой отводить! Нет, честно, ну, где это видано, а, чтобы кот пас куру? Да надо мной уже воробьи смеются! Я про кошек окрестных уже и не говорю!

– Полосатость, у тебя никакого нет понимания уникальности момента! Ты же гордиться должен! Пааадумаешь, кошки и тем более воробьи… Что они понимают? Ты самый необычный кот во всей округе, – деланно равнодушным тоном ответил Фёдор, который точно знал, что может самый необычный и Полосатость, зато самый-самый уникальный – он сам! Ещё бы! У него же был такой котоучитель!

– Думаешь? – уточнил Полосатость. Это меняло дело, и он начал выбираться из куста, осознавая, что такому титулу надо соответствовать. – Тем более что эта кура сейчас без меня в лужу влезет и на Фунтика наступит! Крок, Дил, не сбейте мою птисссу в лужу! – командовал он, заботливо поправляя лапой помпон, который у Манюни считался хвостом. – Испачкалась вся, где тебя только носило! Тоже мне… кура…– ворчал он, не обращая ни малейшего внимания на перехихикивание воробьиной стайки.

– Чудно тут у вас! – Зинаида отлично видела презабавнейшую компанию, оккупировавшую лужу и сопряжённые ей территории. – Одни були чего стоят! Я же их боюсь, то есть боялась, когда к тебе приехала. Сижу на грядке, полю клубнику и вдруг чую… жуть какая-то надвинулась справа… – Зинаида покосилась на улыбающуюся Людмилу. – Смешно тебе… Я чуть в грядку не закопалась и тут увидела, что слева тоже жуть… такая же! И вот эти две громадные белые рожи прямо-таки вплотную ко мне придвинулись. Ну, думаю, всё! Слопают, а то, что останется, закопают. А они, оказывается, помогать пришли. Смотрю, один буль носом в тяпку тычет, а второй траву жуёт, намекает, что пора бы и ею заняться. Короче, стала я полоть и с ними разговаривать, а они хвостами виляют, улыбаются. Вот честно-честно – улыбаются!

– Вот мы тебя заморочили… Ещё приедешь домой и бульку заведёшь! – рассмеялась Людмила.

– Нее, бульку вряд ли, а вот кое-кого хотела бы! Люд, ты вот куда думаешь скворушку девать? Его же выпускать нельзя: не летает толком, – Зинаида долго думала над этим, примерялась и так и этак… Время отъезда неумолимо приближалось, а решения всё не было.

«С одной стороны, это глупо! Ну, я взрослая тётка, куда мне скворец! Даже не попугайчик – скворец! – размышляла она. – А с другой…

А с другой стороны, она спасла эту птицу и чувствовала какую-то удивительную ответственность за неё. Пусть скворец и не сможет больше нормально летать, но он жив, и в этом есть и её заслуга. – А потом – он же ко мне привык, приручился, корм из рук берёт, щебечет что-то да так славно, на разные лады, словно беседует!

Она подумала о возвращении домой, в безукоризненно чистую и тоскливую квартиру, о тенях, которые вползали по вечерам в углы и застывали так, словно утро никогда уже не наступит, но все её тягостные размышления спугнул радостный голос спасённой птицы.

«Если Люда отдаст, заберу тебя с собой! – вдруг решила Зина. – Разведу цветы, чтобы тебе приятнее было, и будешь ты у меня жить-поживать, песни распевать да тени пугать!» – получилось складно, словно именно так и было нужно, правильно и хорошо.

Принять решение оказалось самым сложным. Разговор с подругой получился естественным, а Мишка и Паша с Полиной, которых Людмила призвала для решения дальнейшей судьбы скворца, согласно закивали: все видели, как Зинаида ловко кормит птицу и заботится о ней.

Вот кто бы знал, что такая несложная, в сущности, штука так повышает настроение! Ещё Зинаиду очень обрадовал Людин подарок – через день после того, как она попросила себе птицу, Людмила и Мишка съездили в Москву и привезли оттуда удивительно удобную огромную клетку – складную!

– Вот, так и тебе будет комфортно её в поезде везти, и ему будет хорошо жить! – вручила Людмила подарок. – А это переноска для него, чтобы вам в поезде было хорошо! – небольшая клеточка с удобной ручкой дополнила скворцовое приданое.

Поезд, в котором Зинаида отправилась домой, был самым обычным, почти весь кроме одного купе, в котором старательно пел скворец, наплевавший на незнакомую обстановку, шум и странное покачивание клетки, установленной на Зининой полке. Он пел, потому что учуял, что ей грустно и тоскливо, просто чтобы порадовать!

Зинины соседи, поначалу недовольно поглядывавшие на птицу, разулыбались, а плацкартный вагон неожиданно стал напоминать весенний сад.

– Вот чудеса-то! Птичка ваша по-весеннему поёт! Как вы его этому научили? – уточнил у Зины плотный пожилой мужчина.

– Никак. Просто мы с ним едем домой. Мне было невесело, а он старается меня порадовать, – улыбнулась Зина в ответ. – Кто бы мог подумать, что они это могут!

– Да они, вообще-то, много чего могут, – задумчиво произнесла Зинина соседка. – Особенно, когда знают, что их любят.

– Мой знает! – уверенно кивнула Зина в ответ на новую радостную весеннюю трель.

Глава 26. Немного коварства в исключительно мирных целях

Почему-то большинство Лениных одноклассниц были захвачены идеей выйти замуж и быть счастливой. Именно в таком порядке!

Девчоночьи разговоры сводились к шушуканью о парнях, ревности, подозрениям, демонстративному «выгулу» ухажеров, чтобы сфоткаться да продемонстрировать их подругам, и так далее.

Из этого исходила и следовала повальная страсть к нарядам и прочим элементам привлечения внимания – от классических и до экстремальных – с юбкой в виде пояса и декольте со скоромными тканевыми вкраплениями по бокам....

Лену всё это раздражало чрезвычайно.

Нет, наверное, и ей временами хотелось понравиться кому-то приятному, но вокруг было слишком много облачно-влюблённой чепухи, от которой сводило скулы… А потом… потом был Сашка. Он ей чрезвычайно нравился, но даже не замечал Лену – вокруг было столько ярких и заинтересованных в его внимании девушек.

В конце концов, всё оказалось к лучшему. После окончания школы многие девицы из Лениного класса массово повыходили замуж, не особо заморачиваясь дальнейшим обучением и поиском работы. Вместо этого большинство к двадцати пяти годам имело уже по двое – трое детей, и это было бы отлично, но работы не было или была совсем малооплачиваемая, мужья со многими поразводились, так что теперь шла новая волна поиска объектов для «выйти замуж и быть счастливой».

Лена никак не могла понять, зачем нужно непременно выйти замуж, если ты мужа не очень-то любишь и совсем не уважаешь? И откуда в такой ситуации может появиться счастье? Дети? Нет, дети – это как раз классно, но от безденежья и раздражения на мужа дети оказывались без вины виноваты в сложившейся ситуации.

– Тебе, Ленка, повезло! Вон ты какая! Институт закончила, работаешь, зарабатываешь, машину вон купила. Чё, и не в кредит? Вот круто! – теперь при встрече c завистью бубнили некоторые её бывшие одноклассницы, и Лена старательно сдерживалась, чтобы не уточнить, а что мешало её собеседнице жить так же?

А ещё все Ленины знакомые изо всех сил старались её с кем-то познакомить.

– Слушай, ну, такой парень есть! Брат моей подруги! Давай я тебя познакомлю, а? – щебетала очередная встречная-поперечная.

«Да что ж такое-то? А? Чего им спокойно не живётся, когда человеку хорошо? Они меня знакомить пытаются, словно специально из побуждений: плохо мне, так пусть и этой так же будет! На тебе, Леночка, сокровище. А на фига мне нужен брат знакомой, который без работы, ничему толком не учился, ибо лениво, а на жизнь «да так, где-то что-то шабашит»? Можно подумать, я не знаю, что шабашит он потому, что его на постоянную работу не берут. А не берут, потому как он к бутылке любит прикладываться гораздо больше, чем на работу ходить. Оно и понятно! Кому такое сокровище на работе требуется переделывать за ним всё? Вот уж счастья-то привалило! Только ведь мне-то он тоже не прислонился, чтобы его водрузить себе на загривок и с ним вместе весело шагать по просторам!»

Конечно-конечно, далеко не все «претенденты» были именно такими, но Лена, слегка сгущая краски, категорически отказывалась от попыток её осчастливить, по макушку нырнув в работу, благо там ей было интересно и здорово. Коллег она принципиально не воспринимала в качестве возможных спутников жизни, вот и получилось, что в двадцать пять лет Ленина мама всерьёз начала опасаться, что её дочь опомнится годам к пятидесяти! Нет, и в этом возрасте, конечно, можно выйти замуж, но вот для детей как-то поздновато…

Когда Лена завела щенка, Виктория Сергеевна обрадовалась!

– Собачники – люди общительные, может, хоть так с кем-то познакомится…

И это непременно сработало бы, если бы они жили в городе, а не на окраине посёлка, где можно было прихватить Кроша и уйти подальше, чтобы ни с кем не сталкиваться.

– Мам, мне никто не нужен, я сама во всём разберусь… – вот и весь классический Ленин ответ.

«И ведь красивая! Да, в школе была серенькой, незаметной, зато сейчас расцвела! – вздыхала Виктория Сергеевна. – Расцвела-то расцвела, но сама этого как-то и не замечает!»

Но именно эта Ленина особенность оказалась сейчас очень кстати: Воронов, который любое кокетство, направленное в его сторону, воспринимал как сигнал тревоги, сейчас чувствовал себя абсолютно спокойно.

Да и сама Лена разговаривала с ним с радостью: мало того, что он Кроша спас, приютил и привёз, так ещё сейчас общается со щенком с видимым удовольствием.

Правда, Ленина радость начала омрачаться усиливающимся головокружением и шумом в ушах, потом перед глазами запрыгали светящиеся точки, и это мельтешение заставило её плотно зажмурить глаза и крепко взяться за край стола.

Воронов в этот момент популярно объяснял Крошу, почему чай из его чашки пить не стоит.

– Горячий он, понимаешь? Нет, тёплый чай у меня Линда пробовала – ничего не скажу – аж чашку вылизала, когда я отвернулся, так ей чай с мёдом понравился! И то она пасть потом проветривала. А тут-то кипяток! Язык обожжёшь!

Крош в этом активно сомневался, полностью уверенный в своём языке.

Воронову пришлось отодвигать чашку всё дальше и дальше от края, а потом он глянул на притихшую собеседницу и встревожился.

«Вроде как девушке неловко говорить, что выглядит она не очень-то: бледная, круги под глазами… Только, по-моему, ей бы полежать в тёмной комнате несколько дней, похоже, у неё сотрясение мозга».

Он припомнил, с какой высоты скатилась Ленина машина, и сам с собой согласился. «Очень даже может быть!»

Дальнейшее было исключительно дело лап Кроша!

Осознав, что чай ему жадный гость не даст, он обошёл стол и пристал к Лене – от души толкнул её в бок носом.

Она, ничего подобного не ожидавшая и пережидавшая приступ головокружения, ахнула от неожиданности, чуть было не упав со стула.

– Нет, ну, ты, друг, даёшь! Ты чего хозяйку-то сшибаешь? – Воронов достаточно времени провёл с Линдой и Зайчиком, чтобы успевать реагировать на всякие падения разных предметов и живых существ. Ловить приходилось много чего! От трёхлитровых банок с молоком и нежнолюбимого Зайчиком молотка до тётушки, которой пара козляток решила помочь залезть на чердак.

После всего этого поимка Лениного стула вместе с его владелицей была уже делом плёвым!

– Я вот думаю, а как вы с ним гулять-то будете? – засомневался Воронов, когда на шум прибежала Ленина мама и засуетилась около дочери.

– Мам, ты же погуляешь? – спросила Лена.

– Ой, прямо и не знаю… Я ж в последний раз с ним гуляла, когда он всего-то килограмм тридцать пять весил… Не уверена, что сейчас справлюсь, – коварно схитрила Виктория Сергеевна. – А Максим вчера связки на запястье потянул! – озабоченно покачала она головой, твёрдо решив не забыть сообщить об этом Максиму. – Но ты не волнуйся, мы что-нибудь придумаем!

– Ну, хотите, я могу с ним гулять, пока Лена не поправится. Я свою собаку всё равно вывожу к речке – тут от вас минут десять езды, так что запросто буду заезжать за Крошем… – Воронов засомневался было, стоит ли лезть не в своё дело, но Лену стало жалко, а Крош и ему, и Линде понравился.

Глядя вслед удаляющейся машине, Виктория Сергеевна мечтательно улыбалась.

«Ну, ведь мог же даже внимания не обратить! Какое ему дело до наших проблем! Да никакого! Подумаешь, голова кружится и сотрясение мозга да растяжение у случайной знакомой… Так нет! Сам предложил! Ну, сам же! Да, я самую чуточку схитрила… А что? Военную хитрость никто не отменял!» – решительно заявила себе Виктория Сергеевна, набирая номер мужа.

– Максим, у тебя растяжение правого запястья! – оповестила она его. – Как кто сказал? Я сказала! Не забудь об этом!

***

Понев уныло рассматривал обручальное кольцо на своей руке.

– Закольцевали! – мрачно пробормотал он и покосился на закрытую дверь комнаты. – Ну, со свадьбой тебя, Коля! – поздравил он своё отражение. Оно мрачно кивнуло. – Я вот чего думаю, а где этот котяра?

Отражение послушно изобразило недоумение и некоторую опаску…

После свадьбы прошло уже два дня, схлынула праздничная суета, и иссяк поток гостей, дружно поздравляющих Ларису и самого Понева.

– Было бы с чем! – вздохнул Николай, осознавший, что пути назад нет. Развестись-то с Ларой не проблема, а вот мама… Понева-старшая лучилась такой гордостью и была так счастлива новым браком единственного сына, что с его разводом нипочём не согласится!

Почему-то мысль о том, что он и сам самостоятельно может жить, в голову Поневу не приходила. Нет, когда-то она была, но Понев, осознавший, что придётся как-то покупать жильё, платить ипотеку, отказывая себе во многих радостях, самостоятельно устраивать свой быт, шустренько прогнал коварную мыслишку подальше. Вот она, напуганная Поневской решительностью, больше близко и не подлетала – прибьёт ещё чего доброго!

Нет-нет… сама Лара Николая вполне устраивала. Она его даже понимала в чём-то… по крайней мере, понимала больше, чем мать.

«Если бы только не кот! – вздохнул Понев, жалуясь своему отражению. – Вот так и думай, откуда он выскочит! – он осмотрел комнату сначала в зеркале, а потом в реальности. – Ну, тут вроде как его нет, – облегчённо выдохнул Николай, решивший немного подремать. – А что? Гости разъехались, домработница ушла, мама уехала, даже Лара поехала по делам… И откуда у неё столько энергии? Ну, это же просто ненормально!»

Он с удовлетворённым вздохом пристроил утомлённый организм на кровать, застеленную шёлковым покрывалом, утешая себя тем, что успеет его поправить, если Лара внезапно вернётся.

Со шкафа на Поневские умащивания умильно смотрел Амадей.

– До чего уютный мышь! Прямо хоть укладывайся рядом! Я понимаю, почему хозяйка его выбрала: он же как котик, только хуже. Интересно, а куда она уехала? Обычно она мне говорит куда: ну, на какую-то раууботу или на встряяяучу! – Амик беззвучно мяукнул, плавно вытекая из-за тяжёлых гардин. – А сегодня только погладила меня и сказала, что едет за подарком нам с ней. Как же любопытно узнать, а за каким подарком?

Амик пересёк комнату и одним махом переместился на прикроватный столик около спящего Понева.

– Постучать его по междуушью или прыгнуть? – кот с сомнением оглядел своего «мыша». – Хорошо устроился. Ладно, пусть поспит, а то прямо-таки жалко: подпрыгнет, будет вопить, обижаться. Вот чудак! Да разве на котиков обижаются?

Шум лифта прервал его размышления. Шаги Лары он узнавал издалека и даже из-за закрытых дверей.

– Пришла! – кот радостно прыгнул со столика, а потом обернулся на Понева. – Надо разбудить! Лара не любит, когда он спит днём, поругает его…

Амик ощущал некоторую ответственность за своего мыша, поэтому ловко перелетел к Поневу на подушку и энергично постучал его лапой по уху.

– Вставай! Вставай, а то тебя Лара застанет!

– Кот! Опять этот кот! – взвился оскорблённый до глубины души Понев. Спросонок ему померещилось, что его огрел чемпион по боксу… – Да я тебя!

Негромкий щелчок замка на входной двери заставил Понева замереть как суслика у норы.

– Что? Что это? Лара! – дальнейшие спешные метания от заспанного Понева ожидать было трудно, но он умел и так. Буквально за несколько секунд покрывало было приведено в первоначальный вид, подушка взбита, волосы приглажены, а само тело торопливо помещено в кресло.

– Во даёт! – восхищался Амик. – Это как красная муха, которую хозяйка называет «лазерной указкой». Вжик – и уже на потолке, вжжжих – и на полу, а потом на стенке! Не видел – сам бы не поверил, что он так может! Только он, чудак, на шуршалку свою сел! – Кот прекрасно помнил, где лежит Поневская книга. – А, сообразил, почуял, ёрзает! Ладно, побегу я, мне там хозяйка подарок принесла!

– Николааай! – Лариса увидела Амика, выскочившего из комнаты, и улыбнулась ему. – Да, я вижу, кто меня первый встречает! Умник ты мой!

– Да, Ларочка, ты звала? – Понев вышел, демонстративно зажав в пальцах открытую книгу.

– Звала, – согласилась Лариса. – Посмотри, что я купила себе в подарок.

Она развернула к зрителям приличных размеров кожаный чемоданчик, который оказался… переноской.

Из неё на Амика и Понева смотрела рыжая молоденькая красавица-кошка с кисточками на ушах.

– Это Рысь! – с гордостью представила кошку Лариса. – Коля, как тебе?

– Эээээ, это что? – Понев, ещё не смирившийся с недавней оплеухой от Амика, узрел источник новых проблем и неприятностей.

– Как что? Это кошечка, маленькая ещё! Такой же породы, как и Амик. Амичек, она тебе нравится?

Лариса могла бы и не спрашивать! Амадей был в восторге. Если ему чего-то в жизни и не хватало, так это именно вот такой золотисто-солнечной красавицы.

– Вот! Амику нравится. А ты что так сморщился? – Лариса недоумевающе подняла брови.

– Ларочка, мне казалось, что нам и одного кота многовато! – Понев решительно расправил плечи и смело посмотрел в глаза судьбе. Судьба предвкушающе усмехнулась.

– Коля, я решила себе сделать подарок на нашу свадьбу. По-моему, ты как-то не сообразил мне что-то подарить по такому ничтожному поводу, да?

Понев удивился. Он и первой жене ничего на свадьбу не дарил: мама сказала, что это совершенно лишнее. Он и так сделал ей подарок, когда предложил стать его женой, а сама Ирина тогда была так влюблена, что даже и не подумала спросить…

– Да, да, Коля! Подарок невесте! Ты забыл? А я вот нет! Поэтому я его сама себе подарила! И только попробуй изображать недовольство! А про Амадея чтобы я больше вообще не слышала подобные выражения!

Лариса грозно глянула на Николая и открыла дверцу переноски.

Рысь грациозно вынесла себя из передвижного домика и с достоинством осмотрелась, элегантно переступая лапами по паркету. Кот ей сразу понравился. Человек, который что-то недовольно пыхтел на её хозяйку – не очень, и она решила уточнить, а кто это вообще?

– Это? Это мой мышь! – с гордостью ответил Амадей. – Я с тобой им поделюсь! Вдвоём-то интереснее гонять мыша…

Всё на свете познаётся в сравнении и, когда в очень скором времени, по дремлющему Поневу пронеслось два кошачьих скакуна вместо одного, он начал подозревать, что сильно пожалеет о своём недовольстве недавним прошлым! А ещё через пару дней после большой котоохоты Понев, смывшийся на балкон, с тоской уставился в сторону, где располагалась квартира его первой жены. Там-то его никогда никто не ронял, не путал его ноги, не скакал в восторге по спине, обрушив «мыша» на пол. Там он был повелителем и главой семьи! Только всё проходит, особенно если это всё не ценить и не уважать… Прошли и те времена, наступили новые, и в этих новых временах им самим повелевают. И кто? КОТЫ!

Глава 27. Это просто летний дождь

Мишка смотрел на дождь и наглаживал Фёдора, изливая ему душу.

– Ну, не понимаю я девчонок! Совсем не понимаю! То вроде ничего, а то… словно я что-то такое сделал, ууух какое! А я чего? Я же даже на неё не смотрю. Ну, стараюсь не смотреть! – честно поправился он.

Фёдор вздохнул и замурлыкал погромче, чтобы утешить этого чудака.

– С Пашкой нормально общаемся, а она сердится! На что? Что ей не так?

Кот в очередной раз пожалел, что не может говорить на людском языке, а его умный во всех прочих вещах Мишка ни в какую не понимает мявлик.

– Объяснил бы я тебе, но ты ж нормальную речь не разумеешь, – он боднул Мишку в предплечье, призывая его не отвлекаться от заухочесания котика.

В доме по соседству Полина точно так же смотрела на дождь и гладила Атаку.

– Рррраздражает! Понимаешь? Аж сил нет, как! Приходит, и с Пашкой чуть не круглосуточно! А брат и рад. Мишка, Мишка, Мишка! Только и слышу! – Поля пропустила между пальцев шёлковую шёрстку своей любимицы и продолжила: – Я всё время где-то в стороне оказываюсь! А самое что мерзкое, знаешь?

Атака подняла мордочку и вопросительно уркнула.

– Не знаешь? Так я тебе скажу! Самое мерзкое, что он на меня даже не смотрит! Вообще! Словно ему неприятно меня видеть!

Она невольно покосилась в зеркало – оно послушно отражало вполне себе симпатичную девочку с угольно-чёрной молодой кошечкой в руках.

– Ну, вот что я вижу? – спросила у зеркала Поля, а потом сама себе ответила: – Да, может, и не первая красавица, но очень даже ничего!

Она отлично знала, что это правда – мальчикам она нравилась чуть не с песочницы. Брат, правда, периодически вредничал по этому поводу: недоумевал, мол, сколько чудаков на свете есть, но Поля никогда всерьёз это не воспринимала. А вот сейчас сильно в себе засомневалась.

– Может… Может, ему вообще блондинки нравятся или рыжие? – она с сомнением покосилась на себя. – Ну, бывают же разные вкусы… Ну, ладно, пусть не нравлюсь! Но почему глаза-то отводит?

Атака усмехалась в усы. Она уже некоторое время наблюдала за объектом переживаний хозяйки и отлично видела, как Мишка, принадлежащий коту Фёдору, заглядывается на её Полю и как поспешно старается смотреть в другую сторону, стоит только Полине повернуть к нему голову.

А Поля продолжала сердиться.

– Не понимаю я их! Даже братца не понимаю!

Да, их «близнецовое» чутьё никуда не делось, но Пашка всегда мыслил не так, как она. Раньше это было плюсом, и они отлично друг друга дополняли, а теперь…

– Ррррраздражают оба! – Поля окончательно и бесповоротно «припечатала» и Мишку, и братца ненаглядного. – Вот где он сейчас? В комнате! А что делает? В смартфоне сидит, как сыч в дупле! У него нынче не комната, а сычевальня какая-то! И главное-то что? Стоит мне только зайти, он смартфон прячет! Нет, Ати, представляешь? ПРЯЧЕТ ОТ МЕНЯ СВОЙ СМАРТФОН! Да такого никогда не было! До чего мы дожили!

Она уныло следила за дождевыми каплями, которые падали на стекло и стекали вниз, оставляя за собой мокрые дорожки. Пару раз даже со своих щёк стёрла нечто похожее… Наверное, тоже дождь… и откуда он в доме?

– Так, и чего меня разобрало? Да пусть эти двое делают, что хотят, а я… А у меня дел полно – вагон, тележка и три тачечки! – решительно заявила себе Полина. – Мне, вон, рябинами надо заняться. Ну, и оврагом тоже!

Атака на плечах недовольно завозилась, и Поля ссадила её в кресло. – А вас, Штирлиц, я попрошу остаться! Не-не, Ати, там мокро. Ты побудь пока дома, а я скоро вернусь.

Зелёный дождевик прошуршал что-то приветственное, и Поля невольно вспомнила, как надевала его в лес, когда они ходили туда втроём.

«Мишка мне тогда подарил огромнейший боровик, прямо как букет вручил! Я таких здоровенных белых раньше и не видела, – невольно вспомнила Полина. – Да тьфу! Выброси ты этого выпендрёжника из головы! Нашла, о ком вспоминать – он на тебя и смотреть не хочет, нос воротит, а ты… Боровииик! – передразнила она сама себя. – Иди лучше делом заниматься! Рябина сама себя не пересадит!»

Нина была занята работой, когда к ней заглянула сосредоточенная племянница в дождевике с лопатой и складным ведёрком.

– И куда это ты? – Нина оторвалась от шитья затейливой сумки и воззрилась на Полину.

– Рябинку пересадить! – сосредоточенно ответила Поля.

– А Пашка?

– Занят! – мрачно ответила Поля, которая только что честно заглянула к брату и едва в него лопатой не кинула – он опять начал прятать от неё смартфон.

– А Миша?

– Причём тут, вообще, твой Мишка? – взвилась Полина. – Я сама по себе, и никто мне не нужен!

– Аааа, ну, ладно, тогда иди. Гиря только возьми, пожалуйста, – умиротворяюще кивнула Нина, улыбнувшись про себя.

– И Гирь мне не нужен! – сердилась Поля, покосившись на пса, спящего в будке под монотонный шелест летнего дождя. – Чего его таскать-то? Тут же совсем близко. Ну, почти совсем близко! – поправилась она, тихонько закрывая за собой калитку. – Рябину как раз пересажу, и поливать много не надо будет – земля мокрая. Ну, в лесу-то не такая мокрая, но там, в овражке, ручей. Наберу воды – полью, – Поля знала за собой это: если волнуешься или расстроена, расскажи сама себе что-нибудь этакое обыденное и полегче будет.

До леса она добралась по мокрой траве дорожной обочины. Резиновые сапоги луж не боялись, но было очень уж скользко! Несчастная обломанная рябинка выкопалась легко и удачно, поместилась в ведро и была успешно перебазирована к овражной осыпи, с которой вниз уже стекал поток новых слоёв земли.

– Здрасте, я ваша тётя! Ну, вот, пожалуйста, он дальше полез! – пожаловалась Поля в пространство. – Куда тебя понесло? – уточнила она у оврага. – Молчишь? Были бы глаза, отвёл бы, как этот… Уууу, рррраздрррржают все!

Она ловко выкопала ямку, поместила туда обломок рябины, прикопала, а потом аккуратно начала спускаться, чтобы набрать в ручье воды.

Полина, как правило, никогда и нигде не падала – ловкая с детства, она ещё больше развила это качество на занятиях по борьбе, но и на старуху бывает проруха, особенно если это мокрый склон оврага, уже потревоженный недавно двумя нелепыми девицами.

Она только пискнула, когда почва под ногами сдвинулась, руки соскользнули с мокрых ветвей, и она резко устремилась вниз на встречу с ручьём.

Мишка пришёл к Паше, когда тот по уши был погружён в интереснейшую переписку.

– Паш, ты занят? – Миха заглянул в комнату и, услышав что-то вроде совиного «угу-гу», пожал плечами. – Не люблю дождь. Только и остаётся, что дома сидеть. Бабуля занята с огурцами, Пашка чего-то строчит… Чего Полька делает, я и спрашивать не буду – слопает, стоит только заглянуть! Интересно, а Нина? Может, она не очень занята?

Нина как раз была занята чрезвычайно, но голову подняла, Мишке улыбнулась, уточнила, не хочет ли он поесть, и оповестила его о том, что Полина ушла в лес сажать рябины…

– Я ей велела Гиря взять, так что она с компанией.

Мишка покивал головой, тихонько убрался, чтобы не мешать, а потом обнаружил Гиря мирно дремлющим в будке.

«О-ппааа! Секундочку, а Поля тогда с кем? И почему его не взяла? – Мишка потоптался на месте, соображая, что именно надо сделать и надо ли вообще. – Если я припрусь в лес и она опять разозлится, это будет плохо, с одной стороны, а с другой… Ну, не очень-то хорошо в одиночку там ходить. Да мало ли что… А разозлится… Нууу, скажу, что пошёл грибы посмотреть! Точно! Лес-то не куплен, да? Да! Имею право так ходить!» – утешая себя таким образом, Мишка добрался до рощицы и даже правдоподобности ради немного покружил, высматривая, нет ли и в самом деле грибов.

Грибы явно были – пахло так… по-грибному, только вот на глаза, как назло, не показывались, а может, это Мишка невнимательно их искал. Его больше интересовал вопрос, что сказать, если из ближайших зарослей выскочит злющая Полинка? На Гиря он не похож, хоть тресни, а любое другое сопровождение может быть чревато…

Вскрик он услышал совершенно случайно – ветер подул в его сторону, услужливо доставив ему этот звук.

– Полька? – он нёсся, не разбирая дороги, пока не достиг края оврага. Сам чуть не съехал вниз, так скользко стало там. – Поля!

«О нееет! – Полина аж глаза прикрыла. – Да пусть бы кто угодно, но только не этот… которому даже смотреть на меня не хочется!» – прошипела она про себя.

Впрочем, сейчас Мишка выглядел совсем не так равнодушно-отстранённо.

– Поль, ты что, упала? Ударилась? – он ни разу не видел, чтобы Полина так сидела – поджав одну ногу и неловко вывернув другую. Да ещё сидела бы в почти в ручье, на кучке мокрой глины и земли.

– Не упала, а склон осыпался, – сердито ответила Поля, заподозрившая в его вопросе намёк на собственную неловкость. – И не ударилась, а ногу подвернула. Сейчас пройдёт! А ты тут чего? Чего надо?

– Эээээ, так я того… за грибами! – Мишка надеялся, что выглядит достаточно убедительно.

–Ну, так и иди за своими грибами, – озлилась Полина. Нет, если бы он сказал, что пошёл за ней… тогда другое дело, а то… грибы…, ну так и гррррыбы отсюда да поскорее!

«Опять! Ну, что ж за проклятие-то такое! – расстроился Мишка про себя. – Я же ничего такого не сказал, а она опять злится так, что от неё аж искры летят».

Вслух он произнёс что-то вроде:

– Да и пожалуйста, и пойду! – развернулся, довольно ловко забрался по склону, отлично сознавая, что Полина очень критично и сердито смотрит ему вслед. – Ну, чего вот я не так сделал? – забухтел он, скрываясь за кустами, а потом… потом вдруг сообразил:

«А ногу она, похоже, реально повредила. Да даже если это просто растяжение, вот это «счас пройдёт» не сработает. Как она поднимется-то?»

Он не стал демонстративно возвращаться, разумно решив под руки злобной фурии, которая ему так нравилась, не попадаться!

– Чего нарываться-то? Вон, она аж шипит, когда меня видит! Я просто понаблюдаю! Выберется – пойду быстренько куда-нибудь подальше! А что? Сказано же: грибы я ищу!

Он нырнул в густые заросли слева от того места, где выбрался и пробрался к краю.

– Ёлки… – только это он и сумел сказать. – Полька что, плачет?

«Придууууроооок! Вот так взял и ушёёёл!» – беззвучно всхлипывала Полина, абсолютно и напрочь утратившая всякую логику – и общечеловеческую, и женскую, и ППшную уж до кучи.

Щиколотка болела, встать Полина не могла, как ей выбраться из оврага понятия не имела. А Мишка, послушно выполнивший её команду «пошёл вон», оказался последней каплей!

Дождь усиливался, ручей бубнил что-то прямо у ног, настроение было хуже некуда.

«Надо Пашке звонить!» – подумала Полина, сердито вытерла глаза, открыла их и обнаружила прямо перед собой «ушедшего» Миху.

– Что ты тут опять… – нелогично завелась она.

– Слушай, давай ты немного погодишь меня ругать и презирать, ладно? Я же вижу, что у тебя с ногой плохо. Очень больно? – Мишка присел рядом на корточки, понадеявшись, что успеет увернуться, если Полина захочет его треснуть. А она, похоже, к этому близка – вон как глаза засверкали.

– Ты что? Дyрaк совсем? – всхлипнула Полина. – Я тебя презираю? Это ты прямо смотреть на меня не можешь, так я тебе неприятна!

Два уставившихся друг на друга через дождь человека являли собой наглядное пособие по понятию под названием «Да как же их понять-то?», которое настырно преследует практически всех представителей рода хомо сапиенс.

Мишка очухался первым и осторожненько уточнил:

– Поль, да с чего ты взяла, что мне неприятно? Я на тебя не смотрю, потому что ты злишься, когда я смотрю… – звучало не очень, он поморщился даже, но решительно продолжил: – А мне вовсе даже наоборот! Не неприятно, то есть, нравится! Ну, то есть ты того… нравишься. Вот.

Кто бы знал, как это сложно выговорить, когда перед тобой сидит сердитая, заляпанная грязью, заплаканная Полина и сейчас явно каааак пошлёт его… Он даже чуть голову в плечи втянул, словно ожидая удара.

И дождался!

– Ты – дyрaк, Мишка! – ещё более убеждённо заявила Полина, к которой стремительно вернулось расчудеснейшее настроение. Ей даже этот проклятый овраг внезапно понравился! А что? Прекрасное место! Ручеёк журчит, дождик вокруг… Романтика, однако! – Я же думала, что тебе противна!

– Ну, ты чего, Поль? – Мишка сообразил, что она, только что перестав плакать, опять вытирает глаза, правда, уже значительно менее сердито. – Я думал, что ты злишься!

– Конечно, злюсь! – охотно согласилась она. – Как я могу не злиться, когда меня так игнорирует человек, который мне совсем даже… ну, не противен?

Над дождливым, мокрым, покрытым свежеразмазанной глиной и землёй оврагом воссияло натуральное солнце! По крайней мере, так показалось Мишке.

Он бы долго ещё сидел и радовался этому моменту, но тут к Полине подлетел какой-то особо безрассудный комар. Она машинально отмахнулась, мол, не подслушивай, и зашипела от боли в лодыжке.

– Поль, у тебя же нога болит! – опомнился Миха.

– Болит, – покладисто согласилась она. – И, как из оврага выбраться, я пока не знаю.

Такие признания от обычно абсолютно и непрошибаемо уверенной в себе Полины означали только одно – она однозначно ждёт его помощи и мало того даже готова её принять!

Мишка воспрял и моментально просчитал варианты. Поднять её сам он не сможет – омерзительно скользко. Позвать Пашку? Можно, но провозятся они долго, а она сидит практически в воде и ей явно холодно. Отец на работе. Сосед Александр – сердечник, да и уехал он вместе с сыном в свой офис. Муж Лизы тоже в городе.

«Так, секунду… А вот наш Воронов тут! Я его сегодня видел, он в деревню ехал! – сообразил Мишка. – Поль, подожди немного – я сейчас Воронова позову, и он нам поможет. Ладно?

Уверенно наброшенная на Полинин дождевик Михина ветровка не сильно прибавила тепла, зато заставила её улыбнуться вслед мальчишке.

– Кто их, вообще, может разобрать? Ну, честное слово, с чего он мог подумать, что я его презираю, а? Я ж ничегошеньки такого никогда не делала. Почти что совсем…

Через несколько минут Мишка и Воронов появились на краю оврага.

– Дааа, а принцесса-то в беде! – Воронов дураком не был, все переживания паренька осознал быстро, даже ухитрился проехать так, чтобы ничего в лесочке не сломать. Мишка очень просил: мол, Поля переживать будет. – Ладно, рыцарь, сейчас достанем мы Полину.

Нина только руками всплеснула, узрев племянницу, с трудом выбирающуюся из машины племянника Анны Ивановны. Мишка, стараясь держаться как можно более солидно, придерживал ей дверь.

– Тётя! Всё отлично! —строго сказала Полина, против ожидания пребывающая в великолепном расположении духа. – Просто я так понравилась оврагу, что он немного слишком настойчиво пригласил меня в гости.

Суета и какой-то шум за дверью его комнаты Пашку не встревожили, ну, мало ли, что там происходит? Его-то не зовут – так чего лезть?

Он так расслабился после отъезда родителей, что решил позволить себе просто полениться…

Глава 28. Что уж мявлить о людях

– А что? Я прав не имею? – уточнял он у себя. И сам себе отвечал: – Имею, и ещё как!

К тому же, было у него одно занятие, которое заставляло забыть обо всём. Его тайна.

Нет, сестра – это, конечно, очень важно, да и Мишка – настоящий друг, но Дина… Одноклассница Пашки, на которую он раньше и внимания-то особого не обращал, стала ему вдруг исключительно интересна! Переписывались они чуть ли не круглосуточно и по любому поводу.

Вот и сейчас он только-только закончил общаться с Диной и обнаружил, что, вообще-то, проголодался…

– Чего, обед у нас отменился? – заинтересовался он. Выбрался из своей комнаты и застыл на месте – в кухне восседала Полька с перевязанной ногой, рядом была бабушка Мишки, вокруг суетилась Нина. Сам Мишка наглаживал невесть откуда появившегося кота Фёдора, и было очевидно, что пребывает он в великолепном настроении.

– А чего это вы тут делаете, а? – неловко поинтересовался Пашка, подозревая, что он что-то важное пропустил, и невольно цитируя старый советский фильм «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён».

– Плюшками балуемся. Что, незаметно? – моментально среагировала сестрица. – А чего, у тебя уже закончился сеанс связи?

Пашка забубнил что-то малопонятное, одновременно стараясь понять, что именно случилось, а когда выяснил, что Польку угораздило сверзиться в овраг и ногу там повредить, аж за голову схватился.

– Чего ты не позвонила, а?

– Зачем? – безмятежно отмахнулась Полина, решив, что братцу она всё припомнит, но наедине. – Мне Миша помог.

Пашка с чувством пожал другу руку, в очередной раз порадовавшись, что ещё зимой подумал – сестре будет очень полезно общаться с Михой! Заодно и у него времени свободного прибавилось – всё, как он мечтал!

Как только он понял, что с сестрой всё в порядке, и выяснил подробности, потихоньку слинял к себе и написал о случившемся Дине. Она тут же ответила:

– Да я всегда знала, что Полька жутко неуклюжая!

Наши смартфоны и компы – вещь удобная, кто же спорит, но когда собеседника не видишь, а общаешься исключительно сообщениями, то его реакцию тоже понять значительно сложнее.

Если бы милая девочка Дина, которой чрезвычайно льстило внимание Пашки, увидела, какое у него стало изумлённое выражение лица, она бы сто раз подумала, а стоит ли продолжать в том же духе.... Но она видела только светящийся экранчик смартфона, поэтому смело продолжила:

– А ещё выпендривается постоянно, типа крутая! – Дине Полина не нравилась давно и прочно, вот и не удержалась она в высказываниях, радостно описывая брату-близнецу Поли её недостатки, как истинные, так и абсолютно выдуманные.

Пашка остолбенело вчитывался в возникающие перед его лицом сообщения.

«Она что? С дуба рухнула? Когда это Полька так себя вела? Да и вообще, чего это за бред? Да как она смеет?!»

Его сестра, конечно же, вовсе не идеал и не ангел, но она ЕГО сестра – это во-первых, а во-вторых, ему и в голову не приходило, что у Дины в голове такой мусор… Так-то больше писал он, а она отвечала что-то неизменно восторженно-подбадривающее, а стоило только коснуться отвлечённой темы, и нате вам, что повылезло!

– Так, погоди-погоди, с чего ты всё это взяла? – он попытался остановить буквенный поток, льющий грязь с экрана гаджета.

– Ну, как же! Все знают, что Полька… – Дина, которая Полине откровенно и давно завидовала уж точно знала все сплетни, которые про неё говорили, и продолжила радостно посвящать в них её брата.

Пашке захотелось отбросить гаджет подальше и вымыть руки.

«И с этой-то дyрындoй я столько времени общался? – удивлялся он сам себе. – У меня что, крыша внезапно уехала?» – он решительно набрал текст и, не задумываясь, отправил его по адресу, а дальше произвёл некие нехитрые манипуляции со смартфоном.

Дина с изумлением, переходящим в шок, увидела его ответ на свои многочисленные послания, описывающие его сестру. Ответ был резким, чётким и вполне понятным, а за ним последовало полное удаление их чата.

– Что? Он что? С ума сошёл? – взвизгнула Дина, так и не осознав, что людям нельзя говорить гадости про их близких…

Пашка долго сидел у себя и начёсывал курчавую спину Пина, который понимал, что хозяин расстроен, но не знал, чем ему помочь. Потом, уже ближе к вечеру, он нашёл Полину в её комнате.

– Поль, ты как? Нога болит?

– Нормально всё… – Поля отлично поняла, что брат расстроен, но, в отличие от Дины, прекрасно осознавала, что иногда лучше промолчать.

– Ты это… извини, ладно? Я тут сглупил немного и тебя подвёл. Хорошо, что Миха помог. Вот уж настоящий друг!

– Ну, бывает… – одним из залогов их дружбы с братом было то, что они никогда не докапывались до мелочей, тем более до тех, которые уже прошли – чего перетирать из пустого в порожнее? – Ладно, не парься! Считай, что прощён, но с условием!

– Да всё, что хочешь! – обрадовался Пашка.

– Всё не захочу, а вот деревья и кусты у оврага ты мне посадить поможешь! Что, мне одной туда падать, что ли? – хихикнула Полина, возвращая брату веру в человечество вообще и в девчонок в частности.

– А Миха, да… друг. Тут ты прав! – негромко проговорила Полина, когда брат ушёл. – Приятно всё-таки, когда ошибаешься в мальчишке в лучшую сторону!

Атака чуть насмешливо покосилась на своего человека, удивляясь ненаблюдательности такой умной и замечательной Полины.

– Вот странно, почему им незаметно то, что очевидно? – Атака перебралась поближе и устроилась на руках своей неидеальной, но самой замечательной Полины.

В доме рядом звучали похожие разговоры.

– Федь, ты представляешь? Я ей, оказывается, не противен! – радовался Мишка, изливая душу коту.

– Да-ты-чтоооо? И кто бы мог подумать? – Фёдор насмешливо поблёскивал глазами в темноте, терпеливо выслушивая Мишку. – Хорошо, что вам не нужно ловить мышей – нипочём бы не справились! Не то, что мы – коты! Мы-то никогда не ошибаемся!

Тут он услышал долгий и чрезвычайно немузыкальный мяв своего приятеля Эдика, безуспешно поющего арии под окном своей давней симпатии – белоснежной пушистой Альбины владелицы соседки Риты Михайловны, и поморщился.

– Ну, почти все… – поправился он, а потом, расслышав раздражённый вопль Альбины, прервавший сольные выступления Эдика, тяжело вздохнул и добавил: – За исключением некоторых чрезвычайно везучих котосокилов…

Вполне-вполне ожидаемый плеск воды, собранной в бочке для полива, и громогласная, хотя и невнятная жалоба Эдика на жестокую красавицу и тяжкую судьбину перемежались плюханьями воды в бочке и грозным шипением Альбины.

– Однако… что уж о людях мявлить, если даже коты так себя ведут… – призадумался Фёдор, снова возвращаясь к работе – выслушиванию Мишкиных слов.

***

Понев едва не прокололся, но успел спрятать пакет с пирожками между креслом и диваном в гостиной. Правда, там оставалось совсем немного, но и этого бы хватило, чтобы Лара рассердилась.

– Далась ей моя диета! – сердился Понев.

Нет, про здоровье-то он всё понимал, но вот мать же никогда его не ограничивала! Осознать, что худощавая от природы Понева-старшая попросту не обращала на это внимание, у него никак не получалось.

Ларины придирки стали ещё более настойчивыми после того, как выяснилось, что она ждёт ребёнка. Стоило только Поневу размечтаться о том, куда именно он отдаст сына и чему именно его научит, как Лара тут же переводила разговор на него самого.

– Коля, – вдалбливала она ему, как маленькому, – Как ты собираешься заниматься с ребёнком, если сам с собой справиться не можешь? И да, с чего ты взял, что это будет сын?

Николай это точно знал – так сказала его мама!

– Ну, сто процентов будет мальчик! – сразу же заявила она. – Уж мне-то можете поверить! Я сразу вижу! И по лицу, и вообще…

Лара только усмехалась тихонько. Она была уверена, что свекровь вот-вот ещё что-нибудь «точно увидит».

– Лара, ты что? Ходила на стрижку? Красилась? – ахнула она, появившись на пороге Лариной квартиры, стоило только Ларе домой прийти.

– Да, конечно! – Лара машинально покрутилась перед зеркалом. – Мне идёт!

– Лара! Тыыы чтооооо? – Анастасия Понева округлила глаза, рот и вообще стала похожа на одну сплошную возмущённую «О». – Ты же беременная!

– Я помню… – подозрительно кротко отвечала Лара.

– Ты что, не знаешь, что беременным краситься и стричься ни в коем случае нельзя?

– Нет, не знаю, – безмятежно улыбалась Лара, зная, что продолжение следует, и оно не заставило себя ждать.

Перечень всех «нельзя» от Поневой, записанный убористым шрифтом на тончайшей бумаге, мог бы компактно уложиться в толстенный том! Беда в том, что брать всё это на вооружение, послушно выполняя многочисленные «низззяки», Лара не собиралась абсолютно.

Она из вежливости выслушала несколько перлов типа запрета на вязание – пуповина обовьётся вокруг шеи ребёночка; запрета на стрижку – жизненную силу отстрижёшь; запрета на окрашивание волос – химия сплошная – ребёночку вредно; запрета на фотографирование – опять же потеря энергии; запрета на содержание кошек…

Последний пункт заставил Лару повнимательнее присмотреться к свекрови.

«Полная потеря чувства самосохранения! – поставила Лара диагноз. – А скорее всего, так привыкла командовать, что даже не понимает, что мне абсолютно плевать на её требования!»

– Да, Лара, я помню, что мы с тобой как-то о кошках уже говорили. Но я вот уточнила у своей знакомой, так она сказала, что беременным кошек дома ТОЧНО держать нельзя! Это же очень вредно! В них же эта… токсоплазма!

На заднем плане Понев согласно кивал головой, полностью поддерживая матушку, а Амик и Рысь с недоумением рассматривали женщину, которая говорит такие глупости.

Лара глубоко и с наслаждением вздохнула и расправила плечи, предвкушая приятный разговор.

Понев, уже знакомый с привычками своей супруги и уловивший, что сейчас тут станет слишком жарко, насторожился, а потом почему-то странно пригнулся и чуть не на цыпочках удалился в глубь квартиры.

Анастасия Понева на исчезновение сына не обратила никакого внимания. Она вещала о том, что от кошек нужно немедленно избавиться! И, вообще, теперь она сама будет следить за режимом и питанием своей невестки, чтобы её внук родился во всех отношениях идеальным, а не таким, как Настя!

– Значится так… от кого, когда и зачем я буду избавляться, я решу сама! Нет, токсоплазмоза у моих кошек нет! Откуда я могу знать? Уважаемая, анализ на это делается! Я сделала и теперь точно это знаю! Более того, ДАЖЕ если он есть, заразиться им можно, только если вы содержимое кошачьего лотка будете не убирать, а хранить в тёплом месте трое суток: это особенность цикла развития токсоплазм, и только потом перебирать это всё голыми руками! Я не знаю, как вы, но я такого точно делать не собираюсь!

Картина, описанная Ларой, заставила Поневу содрогнуться, а про подобные анализы она и слыхом не слышала.

– Волосы стричь и красить я буду столько, сколько сочту нужным, да и на маникюр ходить! Мой режим и питание – не ваша проблема, тем более что питание и режим Николая были спорными: у него давление и постоянные головные боли, особенно когда он ложится подремать днём или вечером! И да… я видела вашу старшую внучку и ничего плохого про неё сказать не могу, а вам с вашими взглядами на идеальность и близко не позволю так измываться над моим ребёнком!

От подобного хамства Понева-старшая застыла, но лишь на секунду! Почему-то, услышав про беременность невестки, она моментально утратила всё уважительное к ней отношение, низведя её до положения, в котором когда-то пребывала беременная Ирина. Получилось, что она – Понева – опытная, мудрая и разумная женщина, а Лара – глупая девчонка, которой и деваться-то теперь некуда!

Ларино контрнаступление матушку Понева несколько отрезвило, но не совсем: очень уж она прониклась ролью идеальной бабушки, воспитывающей абсолютно идеального во всём внука и делающей всё именно так, как она это видит!

«А что? Лара бизнесом будет заниматься, ей некогда, Коля – на работе, а я – вот она! Так что всё будет, как я решу!» – настраивала она себя.

Сейчас выяснилось, что сама Лара представляет будущее абсолютно не так и вообще не собирается позволять Поневой выбирать, как им жить.

Они активно «беседовали» и не обратили внимания, как Амадей насторожился и куда-то заторопился, покинув место дискуссии, ну, то есть поле битвы. За Амиком метнулась и Рысь – интересно же!

– Ты чего? – поинтересовалась она, догнав кота в коридоре.

– Мышь… по-моему ему нехорошо! – объяснил Амик.

– Да с чего ты взял? Гляди, как шустро бежит к лотку! – оценила Рысь перемещения Понева к туалету.

– Он уже несколько раз туда бегал, – наблюдательный Амик всегда краем глаза отслеживал перемещения своего мыша. – И его сегодняшний тайный корм пах не очень-то…

– Так зачем же он его ел? Да ещё и тебя прогнал, когда ты хотел этот корм унести!

– Я поэтому и хотел его убрать, ну, спрятать куда-нибудь, чтобы он стал пахнуть совсем плохо. Тогда бы и мышь учуял. Только он жадный – не дал! Ещё и ругался на меня, вот чудной мышь!

Понев вышел из очень нужного места с превеликим сомнением. Ему бы там поселиться… Только вот в прихожей продолжалась словесная баталия, и он очень опасался, что мать или Лара начнут уточнять, где он. Если найдут забаррикадировавшимся в туалете, начнётся такой кошмар, что и думать страшно! Тем более что проклятый кот может приволочь им пакет с остатками пирогов. Он сегодня их уже таскал – хотел украсть!

– Ой, что бууудееет, что бууудееет! – простонал Понев, ощущая две противоположные вещи: полное обессиливание и стремление галопом вернуться обратно в нужное ему помещение!

– Это были они! – вздохнул он через некоторое время, добравшись всё-таки до кровати. – Пироги! Гречка с отварной индейкой, которые я ел на завтрак были свежими, только приготовленными. Лапша с курицей и котлеты на пару с овощами на обед тоже. Это точно пирооогииии!

– Бедный мышь! – переживал ответственный Амадей. – Давай его полечим, что ли…

– Да он не дастся! – убеждённо фыркнула Рысь.

– А он уснул. Гляди-ка, они там так мяукаются громко, а наш мышь спит! Жалко же его! Пошли, только потихоньку.

Понев не проснулся, когда к нему прильнули два тёплых кошачьих лекаря. Он, свернувшийся калачиком и обхвативший руками многострадальный живот, спал и видел во сне летящие к нему злобные пирожки, каждый из которых разевал пасть, полную острых зубов, и норовил его куснуть.

Через несколько минут пирогов во сне стало поменьше, потом ещё поменьше, а потом они и вовсе исчезли так же, как и боль…

– Понев! Ты куда делся? – Лариса, отправив восвояси морально разбитую в пух и прах свекровь, вдруг живо заинтересовалась отсутствием супруга.

Заглянув в гостиную, она мгновенно унюхала запах Поневских пирогов – так у неё обострилось обоняние из-за беременности, а уже потом, поискав, узрела крохотный бумажный уголок, выглядывающий из глубин диванно-кресельной границы.

– Детский сад! Понев! Ну, что за… фууууу… пахнет как-то странновато! Он что, ЭТО ел? Понев, ты, вообще, жив?

Лара нашла Понева, завернувшегося в шёлковое покрывало и безмятежно спящего. На нём сверху возлежал Амадей, а правый бок курировала Рысь, успокаивая встревоженную и возмущённую Поневскую печень.

– Вот удивительно как… Коты и то его поняли и пожалели, эх, ты… Понев! Когда же ты сам-то что-то начнёшь осознавать в жизни, – тихо пробормотала Лариса, прикрывая за собой дверь.

Она брезгливо осмотрела пакет с пирогами, выкинула его в мусор, долго отмывала руки – всё ей казалось, что от пальцев пахнет, а потом отправилась в гостевую комнату.

– Где-то здесь я прятала подарок с набором для вязания… Кто-то подарил, а я почему-то оставила… Надо бы поучиться. Говорят, что это очень успокаивает нервы, да и вообще явно чрезвычайно полезное занятие!

Она представила себя в удобном кресле, с малышом в кроватке, с Амиком и рысью рядом, с вязанием в руках.

– А Понев? – уточнило её воображение. – Его куда приткнём? Или того… к маме?

– Да жалко его как-то. Заест его Анастасия. Ладно, пусть будет! – разрешила Лариса. – Вон, пускай сидит и читает книгу о вкусной и здоровой пище да готовить учится! Глядишь, травить себя перестанет всяким не пойми чем!

Она тоже выстраивала своё Убежище…

Глава 29. Энергосберегающая фраза

Стоя на лестнице, Воронов приставил гвоздь к новой доске, пахнущей свежим деревом, и, не глядя, протянул руку в сторону.

Молотка на месте, разумеется, не оказалось. Опять.

– Заяц! Ты снова спёр молоток! – взвыл Андрей, расслышав за спиной насмешливое ме-меканье. – Ну, ты козёл и козёёёёл! И ещё ржёшь! Бессовестная ты скотина!

– Зачем вы так обижаете Зайчика? Может, он вам помочь хотел?

Воронов извернулся, пытаясь одновременно не рухнуть с лестницы и понять, кто ж там такой наивный защитник рогатого паразита.

– А! Принцесса! Как твоя нога? – хмыкнул он, завидев Полину.

– Уже хорошо! – Полина вежливо улыбнулась. – И да, спасибо за помощь!

– Да не за что, – Воронов, осознав, что стоять на лестнице и держать гвоздь у стены как-то малоэффективно – сам он нипочём к доске не прирастёт, решил, что надо слезать, разыскивать Зайца и уговаривать его отдать орудие производства.

Была бы дома тётушка, Зайчик бы так не распоясался, но она отправилась с соседкой за малиной, а в её отсутствие козлодисципина падала катастрофически.

– Погодите! Я вам сейчас молоток подам! – Полина как-то очень быстро возникла справа и положила необходимый предмет на крышу крыльца, около которого Воронов и ремонтировал стену.

– Как ты сюда влезла? – изумился Андрей, быстренько забив заскучавший гвоздь, пока они все втроём – он сам, гвоздь и молоток – находятся вместе.

– Так же, как и Зайчик – по яблоне! – Полина наскучалась за те несколько дней, когда у неё болела щиколотка, поэтому сейчас очень радовалась возможности куда-то залезть.

– А как ты вообще уговорила его молоток отдать?

– Соблазнила пассатижами, – пожала плечами Полина.

– Погоди, а если мне пассатижи потребуются? – спохватился Воронов.

– Отдадите ему молоток! – как маленькому объяснила ему Полина. – Он подержит. И ему радость, и вам польза.

Воронов слегка ошалело покосился на исчезающую за краем крыши крылечка Полинину макушку.

– Гениально! – сформулировал он.

– Конечно! – согласилась уже с земли девчонка. – Знаете, есть такая энергосберегающая фраза: «Если вам роют яму – не мешайте! Выроют – бассейн будет». Так и тут – Заяц же всё равно от вас никуда не уходит, впрочем, как и остальная живность… – она обвела взглядом коллективчик, состоящий из Линды, трепетно ожидающей хозяина у подножия стремянки, козла Зайчика, пяти коз, гусиного стада и петуха, восседающего на заборе неподалёку. – Так что от него может быть сплошной позитив!

– Погоди… позитив… а ты чего приходила-то?

– С разведкой, – доложилась Полина, помахав ему рукой и закрывая за собой калитку.

– Ааааа, ну, тогда ладно, раз с разведкой… – расслабленно кивнул Воронов, а потом, сообразив, чуть с лестницы не рухнул. – Че-го? С какой разведкой? Что они опять удумали?

Вколотив все имеющиеся у него гвозди в положенные им места, Воронов, крепко зажав молоток в руке, слез с лестницы и осмотрелся.

– Тишина… Странная какая-то, кстати! Линда, ты что-то слышишь? Вот и я нет, а это что-то точно должно быть, раз тут была эта разведка! – он настороженно покрутил головой, ловко увернувшись от попытки Зайчика добыть у него из рук очаровавший его предмет.

– Не дам! И пассатижи верни! Взяли моду инструмент уволакивать! – заворчал Воронов, явно поджидающий какой-то подвох. – Ну, не могла она просто так приходить. Такие просто так даже не чихнут! – убеждённо рассуждал он.

В том, что львиная доля странностей и необъяснимостей, проистекавших из соседнего дачного поселка, была делом рук знакомой ему троицы подростков, он уже не сомневался, а остальное необъяснимое можно было списать на совпадения или ещё какие-то игры пространства.

– Удивительно… никого и тихо! Ну, ладно, может, она просто так играла… – с сомнением пожал плечами Воронов, погладил трепетную Линду, ловко изъял из-под копыт отвлёкшегося Зайчика пассатижи и снова полез на лестницу ремонтировать свой дом.

– Ну как? – уточнил Пашка у сестры.

– С его места ничего не видно, я проверила, – доложила Полина, которая только посмеялась бы над размышлениями наивного Воронова. Вот ещё «играла» она …

– Ну, тогда пошли.

Они мрачно переглянулись и отправились к кустам, где на посту был Мишка с Тимом – следил за дорогой.

– Никто не приезжал! – доложился Миха. – А девица уже вышла.

«Ну, я всё понимаю, – ворчала про себя Полина, неслышной тенью скользнув в лесок. – Охота вам свидания устраивать – так на здоровье! Зачем ломать то, что только что посажено? А?»

Мальчишки только-только закончили высадку кустов и молодых рябинок возле Полиного оврага – сюрприз ей делали, пока она не могла выходить и изводилась от любопытства, куда это они пропадают и ничего ей не говорят. Старались, сажали. Как только Поля смогла дойти до оврага, с гордостью предъявили ей свой сюрприз, и нате вам: на следующий же день половина кустиков была безжалостно выломана и затоптана какими-то ластообразными ножищами. Плюс рядом явственно отметились отпечатки миниатюрных кроссовок.

Небольшое расследование привело ПП и Мишку к соседнему с Анной Ивановной двору, где прохаживалась девушка с котиком-подростком на руках и мечтательным видом во взоре.

– Кроссовки нашлись! – отчитался Паша.

– Осталось ласты обнаружить! – мрачно кивнула Полина.

– И что сделать? – живо заинтересовался Мишка.

– Объяснить, что нечего ломать то, что не сажал! Там же видно было, что кусты специально высажены! – прошипела злющая Полина. – Как объяснить? По возможности грубо, но доходчиво!

– Главное – понять, кому именно объяснять! – вздохнул Миха.

Вот с этого момента и началась охота за «ластоногим», как ППМ кодово окрестили вредного типа.

Соня, романтически вздыхая и помахивая небольшой веточкой, шла в направлении места встречи.

«Как же хорошо, что я не уехала! – размышляла она, пользуясь тем, что предмета её мыслей, а заодно и чувств на месте пока не было. – Надо будет спрятаться и его подождать, чтобы не получилось, что я раньше пришла. Придёт – выйду».

Она вспоминала своё отчаяние, которое с головой захлестнуло её, когда она осталась тут одна…

Соня прямо-таки наяву снова узрела спешно удаляющиеся габаритные огни машины Алекса, и сердце опять сжалось. Да, тогда что-то говорила соседка, утешала, уговаривала, произносила какие-то совсем неважные слова. Как можно словами помочь в таком горе? Правда, польза от неё тогда всё-таки была: она отдала Соне котёнка Геймера. Вот котёнок-то ей и помог!

Сначала надо было его покормить, потом найти ему место. Потом он отправился обследовать дом и застревать везде, где только можно и нельзя. Потом перешёл на разведку во дворе и окрестностях, так что забот у Сони хватало. Плюс непривычные дела, которыми следовало заниматься – готовка, уборка…

Нет, Соня, конечно же собиралась сразу вернуться домой. Что ей тут делать? Алекс уехал, бросив её, на звонки он не отвечал, на её послания в соцсетях тоже, а ведь для того, чтобы войти в интернет, ей пришлось прилично прогуляться до ближайшего места, где он подключался.

Короче говоря, налицо была трагедия всей жизни! Соня уже даже собрала вещи и тут сообразила, что, если она вернётся домой, это же будет означать то, что она была не права, ну, сглупила!

– Родители опять будут относиться как к ребёнку, бабушка будет посмеиваться… А я не ребёнок! Я уже взрослая! Я буду жить, как считаю нужным. Самостоятельно! – рассказывала она Геймеру. – По крайней мере, пару недель, ну, чтобы они поняли, что я и без них могу! Понимаешь?

Котёнок уютно свернулся полосатым клубочком на её подушке, а Соня всё строила планы.

– Я тут побуду. Они соскучатся – поймут, что я уже взрослая, начнут просить вернуться, потом будут уговаривать. Вот тогда я и вернусь, но уже буду жить так, как я сама решу, и с тем, с кем сочту нужным!

Выстроив план действий, Соня уверенно сообщила соседке о своём решении остаться и жить самостоятельно и.… тут же пристала к Анне Ивановне с кучей вопросов и просьб.

С непривычки не получалось ничего. Обычная овсянка, как известно, очень полезная для здоровья юных девушек, пригорала; оладушки становились похожими на случайно залетевшие на сковороду печально-бурые прошлогодние листья; ведро упорно заканчивало жизнь свою молодую на дне колодца; а крапива, активно затянувшая почти весь участок, не пропускала ни одной возможности как следует цапнуть Соню, заставляя её верещать и тереть пострадавшее место.

– Тёть Аняяя, – то и дело ныла «самостоятельная» Соня. – У меня опять не получается!

– Анечка, замучило тебя наше дитятко? – вздыхала Антонина Сергеевна – Сонина бабушка и давняя подруга Анны Ивановны при очередном созвоне.

– Ничего-ничего! Она учится. Правда, получается пока не очень-то, но тяжело в учении – легко в хлебопечении, – смеялась Анна, припомнив, какой аврал на всю округу устроила Соня, отважно и самонадеянно решив испечь хлеб.

Была у Сони и ещё одна причина задержаться, но о ней она даже Геймеру на ушко не говорила.

– Я верю в нашу любовь! – бормотала она, глядя на полную луну, мягко перекатывающуюся по ночному небу. – Алекс, ну, где же ты? Я же тебя так жду!

Издержки возраста у всех разные… Вот у Сони наблюдалась абсолютно необоснованная уверенность в том, что никто-никто, нет, не на земле, берите выше – во Вселенной, не испытывал того урагана чувств, который бушевал между ней и Алексом.

– Да, он уехал, ну и что? Я его дождусь! Понятно, что он не пойдёт ко мне домой, но, когда поймёт, что без меня не может жить, вернётся сюда и найдёт меня!

Соня много раз в подробностях рисовала себе этот момент. Возможно, именно этими воображательными паузами и объяснялись её фатальные неудачи в готовке.

– Я в доме, а он подъезжает, открывает калитку… Кстати, надо калитку не запирать, вдруг он приедет, а тут задвижка закрыта, – бормотала Соня. – Так вот… я в доме, слышу его шаги, выбегаю… о! Ещё, кстати, надо голубое платье погладить – у него такая романтичная юбка.

В мечтах юбка развевалась. Соня невесомо и плавно вспархивала с крыльца, ибо даже сила земного притяжения скромно отступала и стеснительно не смела мешать влюблённым.

– Алекс меня подхватывает, кружит, дарит розы! Целую охапку роз… Погоди-ка, а как он меня подхватывает, если розы несёт? Меня надо двумя руками подхватывать. А розы тогда куда? – подобные размышления занимали всё свободное Сонино время, не давая возможности задуматься, а почему, собственно, Алекс ни разу ей не позвонил, не написал да даже не ответил на её многочисленные послания?

Вопрос, откуда, а главное, зачем он привезёт розы, если за время их знакомства даже гвоздичку или тюльпанчик не подарил, скромно не смел поднимать голову и вмешиваться: у юных влюблённых девушек бывает такая уверенность в силе собственной любви, что куда там в этих чувствах выжить каким-то вопросам… Романтикой задавит!

Соня даже вспомнила какую-то древнюю-предревнюю песнь, которую любила слушать их соседка по лестничной клетке. В песне говорилось о дурынде, которая ждёт у двери появления какого-то типа и вздыхает о том, что за это можно всё отдать – так вот она верит в то, что он точно появится! Пела её, кажется, доисторическая Пугачева, и Соня всегда сильно удивлялась, как можно так глупо себя вести? Ну, понятно же, что этот самый тип никогда не придёт! А вот сейчас песня внезапно оказалась так созвучна Сониным мыслям, что теперь и она напевала её, расстраивая Геймера и сильно озадачивая козла Зайчика.

В огороде колосилась высоченная крапива. В углах дома перекатывались недомытые комки пыли, с которыми азартно играл Геймер. Соня бодро отчитывалась родным в полном довольстве собственной жизнью, на сковороде догорали очередные оладьи, а на куче песка тоскливо скучала кастрюлька с накрепко прикипевшей к ней овсянкой. У соседки задорно мекали козы и гоготали гуси, противный и вредный племянник Анны Ивановны громко стучал молотком, мешая Соне мечтать, а её любимый, её Алекс, всё не ехал и не ехал!

«Нет, наверное, я даже немного посержусь на него! – думала Соня, корректируя свои мечты. – Выйду и так строго спрошу, где он был? Ой, нет, не буду спрашивать! Сразу прощу!»

Разумная Соня осознавала, что ей могут и не понравиться ответы Алекса, так что заранее решила ничего и не спрашивать, замирая от своего великодушия и правильности.

Тот самый день, который всё изменил, наступил совершенно обыденно, прямо-таки скучно: Геймер замяукал прямо в ухо, требуя завтрак; во дворе у Анны Ивановны раскричался петух; козы отозвались многоголосым «доброутренним» ответом; гуси, пробравшиеся через дырку в заборе на участок Сони, шлёпали лапами у крыльца, удивляясь обилию травы и прочих гусиных лакомств… Именно этот день стал переломным моментом взрослого Сониного лета.

Соне казалось, что её несёт на своих крыльях лёгкий тёплый ветерок. Как-то думалось ей в последнее время исключительно такими понятиями…

Она мечтательно расхаживала среди кустиков, не подозревая, что каждый её шаг отслеживается очень и очень мрачными подростками.

Глава 30. Чтоб всё-всё как положено

– Ей, что, делать больше нечего? Что она скачет, как коза? – шипел Пашка, который много сил потратил на посадки зелёных насаждений и делал это совсем не для того, чтобы по растениям эта фея прыгала.

– Козаааа… – задумчиво протянула Полина. – Ну, да, ну, да…

Она наблюдала за подолом воздушного романтическо-голубого платья, цепляющегося за ветки, и изумлялась.

«Интересно, это она от природы такая… или просто возраст? Мне что, тоже надо будет подобной глупостью заниматься – скакать по лесам и оврагам в бальном платье? Что те, предыдущие дурынды в босоножках и декольтешках, что эта прынцесса… что им мой овраг как мёдом намазан?!»

Полина с нежностью покосилась в овражную глубину, мимолётно глянула на Мишку и снова уставилась на взволнованную Соню.

Машина подъехала странно, с боковой дороги, и Соня, заслышав звук мотора, метнулась в заросли скрывать свой ранний приход, ведь всем известно, что это мужчина должен ждать девушку, а если он опаздывает, надо сделать так, чтобы всё равно ждал! Чего только не сделаешь, чтобы было всё как положено. Кем, когда, а главное, куда положено, никто не знает, но всё равно особоромантическим девам приходится прятаться по кустам в ожидании, когда же можно будет сделать вид «Ой, ты уже тут? Давно ждёшь?»

– Счас эта фея рухнет в несчастный овраг, обвалит его, и нам придётся ещё и там сажать растюхи! – шипел Пашка.

– Погоди-ка… А ведь физиономия у этого ластоногого с сорок девятым размером обуви мне кажется странно знакомой! – Полина подняла бровь и хмыкнула.

– Ой, да… Это ж страдалец, который машину на берёзу пытался загнать, а потом на Фунтика ругался! – обрадовался Пашка. – Надо же, осилил наши дороги, выехал… точнее, выплыл. Интересно, он у свинофермы долго бултыхался?

– Пойдёшь поинтересуешься? – язвительно уточнила Поля, насторожив уши.

– Ой, Алекс, я немного опоздала… Ты долго ждал? – романтически-продуманный выход Сони несколько испортила необходимость отцеплять юбку от колючих кустов, но она справилась. Правда, тут же смутилась, снова не обнаружив у Алекса в руках охапки роз… Ну, хоть букетика ромашечек… Даже в машину краем глаза заглянул, может, там лежит букет? Но, увы и ах, там его тоже не было.

– Да, пришлось подождать! – хмыкнул Алекс, не подозревая, что все присутствующие при их встрече, включая Соню, отлично знают, что «гражданин соврамши».

Нет, Соня хотела было возмутиться, но сообразила, что тогда пришлось бы признаваться, что она тут давно его караулит, это во-первых, а во-вторых, она же уже решила его простить за всё-за всё!

– Ну, ты и копуша! – продолжал Алекс, и Соне уже пришлось усилия прилагать, чтобы ничего не сказать. – Ну, ладно-ладно, сегодня терпимо опоздала, недолго ждал… Как, получилось у тебя установить камеры?

ПП и Мишка недоумённо переглянулись.

«Какие ещё камеры?» – не поняли они.

Вот и Алекс не сразу понял возможности, которые перед ним открывались! Сначала-то он только злиться мог, потому что Сонька на поверку оказалась нищей голодранкой с токсичными предками. Пришлось валить оттуда, машину побил, ещё едва выехал… Потом он был вынужден раскошеливаться: снимать комнатушку у приятеля, закупаться самой дешёвой едой…

Нет, деньги-то у него какие-никакие водились, но он очень уповал на великую и прекрасную халяву, так что тратить бабки он не любил.

Приятель, выслушав тоскливый рассказ Алекса о неудачной поездке, повреждённой машине, свинье, деревне, дурах-тётках и таких же подростках, а особенно о всеобщем запустении и непролазных дорогах, долго хохотал, а потом вдруг заявил:

– Да это же золотое дно! Ну, чего ты так смотришь? Прикинь, если всё это заснять и видосик в сеть залить, чё будет?

– Да какой видосик? Про дороги? – не понял Алекс.

– Какие дороги, братан! Про козла, про свина того… Это же бомба! Народ будет угорать, а ты – купоны стричь! Денег поднимешь гору!

– Гору… ты видал бы те рога… – проворчал Алекс. – И того кабана!

– Чудак, так тебе и не надо самому к ним лезть! Достаточно камеры поставить и снимать! Потом интересное выберешь, монтажик сделаешь и сиди себе бабло греби!

Алекс выглядел, как человек, которого осенило! «Точно! И мне даже там не надо постоянно торчать! Отвезу технику Соньке, сам даже не полезу туда: одного раза хватило с той рогатой скoтиной повстречаться!»

Ему уже представилось, как он сидит где-то на тёплом белом песке около ласкового океана и слышит, как на его счёт капают деньги. Большие деньги! Нет, а что? Бывает же такое: снимает какой-то везунчик дурацкого кошака – и вуаля, суперпопулярность, всем оно срочно надо, это кошачье видео, все жаждут ещё и ещё! Рекламодатели выстраиваются в очередь и несут деньги-деньги-деньжищщщщи!

Алекс сразу же принялся действовать – закупил нужное оборудование, отвёз его Соньке, долго-долго объяснял, как оно работает, ходил вдоль оврага взад и вперёд, распинаясь перед этой наивной дурочкой, зачем ИМ это нужно.

– Сонь, мы будем иметь кучу денег! В этой стране жить – себя не уважать, так что мы с тобой свалим в Тай и будем там тусоваться! Прикинь, сидим мы с тобой там на пляже, а тут деньги капают! Только для этого надо, чтобы ты тут поснимала.

– А потом? – романтические Сонины мысли никак не хотели воспринимать слова Алекса – как-то мало в них было о великой любви к ней, к Соне.

– Потом ты мне флешку с записью отдашь, а новую поставишь. Нет, было бы проще, если бы тут инет ловил, но его нет, поэтому будем делать так.

– А дальше? – Соня всё ждала главное – про чуЙства, а он всё про видео....

– Сонь, дальше я сделаю монтаж, залью в сеть, а когда первые деньги пойдут – поеду в Тай, чтобы всё-всё там для нас устроить. Может, даже дом куплю.

– Для нас? – Cоня трогательно, как маленькая девочка, сложила кулачки под подбородком и мечтательно уставилась на объект своей великой любви.

– Ну, конечно! – он вовремя успел поймать бросившуюся ему на шею восторженную девицу аж отступил от её напора, правда, под ногами что-то хрустнуло, какая-то мелкая поросль… – Сонь, Сонь, погоди ты с поцелуями! Ты всё поняла, как надо подключать?

Соня растерялась… Как это погоди? А почему? Главное-то – это они, а не дурацкие проводки! Правда, она утешила себя: «Ну, он просто очень ответственный! Сначала – дело. Ну, и обеспечить нас хочет, чтобы я ни в чём не нуждалась!»

Овраг наполнялся удушающе-ароматным, сладко-приторным облаком розовых мечтаний, наивных грёз и настойчивым самообманом. Оврагу это не нравилось, зато очень нравилось комарам… Ну, хоть какая-то польза!

ПП и Мишка переглянулись.

– Какие ещё камеры? – вопрос повис в воздухе, впрочем, ненадолго!

– Сонь, так получилось? – настойчиво уточнял Алекс, не обративший ни малейшего внимания на прелестный внешний вид девушки.

– Нууу, ну не очень!

– Кадры не очень? Может, не так поставила? Надо же было прямо во двор к соседке их направлять! Я ж тебе сказал. Ну, ладно, давай, что получилось!

– Алекс, я не смогла их подключить… там как-то так сложно-сложно… Я даже расстроилась, даже плакала! – Соня трепетно уставилась на Алекса, ожидая, что он её обнимет, скажет, что это не страшно, главное, чтобы она не огорчалась!

– Ну, ты и растяпа! – Алекс рассердился всерьёз, едва сдержался, чтобы не высказать всё то, что хотел, но вовремя вспомнил, что она может обидеться, разреветься и утешай потом полдня… – Соня, что сложного-то? Я ж тебе всё показал!

– А я не поняла! – всхлипнула Соня, осознав, что Алекс не её успокаивает вовсе даже, а сердится. – Может, ты сам поставишь?

– Неее, я туда лезть не хочу! Мне и одного раза общения с козлом хватило. Да и потом… меня от деревни тошнит! Только в этой стране такая фигня – какие-то козы, куры, грязь от них. На Западе-то всё цивильно, никакого навоза, никаких туалетов на улице, все с шампунем дорожки моют!

Алекс принял вид человека, который всё детство ходил исключительно по вымытым шампунем дорожкам, правда, эффект было немного попорчен голодными комарами, которые хотели есть и наплевательски относились к наивным манифестам «вьюношей бледных с горящими глазами»: белок он и у таких белок! Больше-то с них никакой пользы и нету.

– Уй, и комарья тут полно! Вот в Европе такого нет! – Алекс убеждённо впечатал длань себе в лоб и с разочарованием обнаружил, что промахнулся. – Так, ладно, пошли в машину, я тебе ещё раз всё объясню!

Выдернув разочарованную Соню из кустов, Алекс поволок её за собой.

– Он такой дурак или притворяется? – недоумённо уточнил Пашка, краем уха выслушивая деловитые инструкции Алекса, доносившиеся из машины. – Кто ему сказал, что он имеет право круглосуточно снимать чужой двор, а потом вываливать это в сеть? Он, вообще, какое-то представление о законах имеет?

– Наверняка никто, просто ему так хочется! – уверенно кивнула Поля. – А мне вот страсть как хочется, чтобы он тут больше не появлялся! А что? Желание ничуть не хуже! И я даже знаю, как его осуществить хотя бы на ближайшее время! Стойте тут!

Она попятилась и канула в зарослях, как её и не было.

– Интересно, что она придумала? – заинтересовался Миша.

– Ну, я-то понял! – хитро подмигнул ему Пашка. – Но не расстраивайся, это такое близнецовое качество…

Нет, если бы Анна Ивановна была дома, то этот план не сработал бы, но она отсутствовала, зато Ностра с удовольствием согласилась поприсутствовать не во дворе Воронова, наблюдая за его ремонтными работами и борьбой за инструмент с Зайчиком, а где-то ещё – на прогулке.

– Пойдём, моя хорошая, пойдём, пока нас не застукал этот жадный тип на лестнице. Вот что ему стоит отдать пилу Зайчику? Козёл с пилой – это же так волшебно! – хихикала Поля, быстренько направляя Ностру в лесок. – Зато там тебе приготовлен подарок! Погоди, сейчас вот эта дева в голубом мимо пройдёт, а мы с тобой как раз до подарочка доберёмся. Иногда самое простое решение – оно и есть самое верное! О! Прямо к слову! Верной дорогой идёте, товарищ!

Товарищ и правда шёл вполне верной дорогой – к машине.

Алекс выдал Соне новые инструкции, даже на листочке схему подключения изобразил. Вручил его, даже до дороги Соньку сопроводил. Нет, он был не против нежностей, но время – деньги! А именно они его сейчас больше всего и интересовали!

– Сонь, ты беги, а то мне сейчас срочно возвращаться надо – стрим вечером.

– А как же мы…– растерялась Соня.

– Соня, ты о главном думай – как мы с тобой будем на берегу океана жить… Ты только камеры правильно установи, подключи и думай, думай об этом! – Алекс торопливо возвращался к машине и усмехался. «Нужна ты мне! Я с баблом любую себе выберу. А в Тае так тем более. Они там вообще идеальные и, в отличие от этой, – он пренебрежительно оглянулся и фыркнул, – Будут делать, что мне надо, а не то, что ей самой в глупую бестолковку втемяшится!»

Шорох справа его насторожил. Алекс имел своё мнение о лесах в «этой стране», утверждая, что тут царит сплошная дикость «и вообще, на западе всё цивильнее».

– Чё там ещё за фигня? Ой, опять козёл? А ну, пшёл отсюда, а то счас тебе все рога пообломаю! – Алекс, не осознавая, что делает самый неразумный жест из всех возможных, схватил толстенную сосновую ветку, валяющуюся под ногами, и угрожающе потряс ею перед козой. – При-ши-бу!

– Кто козёл, я козёл? – живо возмутилась коза Ностра, которой этот незнакомый тип не нравился даже больше, чем все прочие незнакомые типы. – Я – коза, баран!

– Уууух, как хорошо пошёл! Прям как гусь, который без пинка не летает, а с пинком – как ракета! – восхищался Миша высокоскоростной погоней.

– Дааа, ласты-то у типчика не просто так выросли! – с видом знатока покивал Пашка. – Использует их прям по полной, как страус! Не, куда, куда? Видно же, что сейчас заскочить в машину не успеет. Ну, я ж говорил! Хорошо ещё, что она у него с прошлого раза битая об берёзу – одной вмятиной больше, одной меньше – это уже погоды не сделает! – с удовольствием комментировал он.

– Интересно, а она напала, если б он не угрожал? – живо уточнил Миша.

– Ты что? Она коза разумная! Да, незнакомые мужчины ей не нравятся, но гоняет она только особо не знакомых с правилами приличия и поведения! – заверила мальчишек Поля.

– А откуда ты тогда знала, что этот так себя поведёт? – Пашка проводил взглядом пикирующего в ельник Алекса.

– Да понятно же, он как раз из таких – юзер всея планеты, суперпользователепотребитель! – припечатала Поля Алекса, рыбкой вынырнувшего из ельника с другой стороны. – Ну, есть у него мозг или всё в стримы ушло? – вздохнула Поля. – Пашка открой ты ему дверцу машины, а то он так и будет бегать тут, а мне наши кусты и рябинки жалко.

Если Алекс и удивился тому, что спасительная дверца сама по себе оказалась открыта, то ничем этого не показал – ринулся в машину, захлопнул дверь перед Нострой и попытался отдышаться.

– Про-про-проклятый ккккозёёёл! – выговорил он и остолбенел – козёл легко запрыгнул на капот, и Алекс узрел… – Выыымяяя! Ааааа, прoклятая козааааа!

– Долгое же у него зажигание! – даже как-то восхитился Пашка, наглаживая раздосадованную Ностру, пришедшую к ним в заросли после проводов машины с «дичью». – Ну, что, пошли посмотрим, как там дела у девы-оператора?

С глубочайшим, прямо-таки фатальным недоумением рассматривала Соня камеры и «всякие проводки». Нет, подключить смартфон к компьютеру она, конечно, могла – невелика работа соединить одним проводком два устройства, но тут же так много всего…

Глава 31. Самые обычные слова

– Это сюда, а то вон туда? Или наоборот? – Соня разложила целый лабиринт из принесённого Алексом будущего их благосостояния. – И почему он сам-то не пришёл и не развесил всё это, а?

Мысль о том, что её любимый, замечательный, героический и самый-самый Алекс попросту трусит, ей и в голову не приходила!

ПП и Мишка недоумённо следили за действиями Сони, которая старательно крепила камеры на забор и направляла их на участок соседки.

– Она что, совсем глупая? – наконец не выдержал Мишка. – Не соображает, что не имеет права это делать? Даже я знаю!

– Ну, чего ты хочешь от девчонки… – пренебрежительно отмахнулся Пашка и заюлил, наткнувшись на очень-очень пристальный взгляд сестры, не суливший ему ничего хорошего. – Поль, я не о тебе!

– А я, что? Не девочка? – Полина подняла правую бровь, и Пашка поёжился. Они всегда ладили отлично, и именно поэтому он лучше всех понимал, на что способна Полина, если её по-настоящему разозлить.

– Девочка-девочка! Очень даже! – заторопился проштрафившийся брат. – Поль, ну, что ты сравниваешь-то? У неё в голове одни бабочки и сердечки, аж из ушей эта ерунда сыпется, а ты такое соединение соберёшь с закрытыми глазами за минуту!

Полина хмыкнула и покосилась на Мишку. Тот старательно кивал, во всём соглашаясь с другом. Нет, он и больше бы сказал, но побоялся ляпнуть что-то неуместное…

– Ладно, не парься! – сухо остановила соловьём разливающегося братца Полина. – Проехали! Ой, смотрите! Даже если бы она была суперспецом по установке видеокамер, ничего бы у неё не вышло! – она указала на забор, по которому шествовал Геймер.

– А что? Идёт себе котёнок… – удивился Пашка. – Аааа, он проводки кусает!

– Именно! И мало того, что кусает – перекусывает! – хихикнула Полина. – Мы-то думали вмешаться, но ничего так и не потребовалось!

– Ну, можно и вмешаться… – вдруг произнёс Мишка. – А что, если взять одну камеру, подключить и поднести к ней смартфон с текстом из Кодекса о том, что съёмки в чужих дворах запрещены?

– Миш, да ты растёшь в моих глазах! – рассмеялся Паша и тут же получил от сестры подзатыльник.

– Тихо ты, чего гогочешь на всю округу! Но, вообще, Миш, и правда это классная идея! – она благосклонно поулыбалась Мишке, покрасневшему от нежданной похвалы. – Да, это будет эффектно!

– Ничего я не понимаю! Чего оно не работает, а? – расстраивалась Соня. – Ну, я же всё по схеме сделала! Ой, Алекс расстроится! Одна камера только включилась… Ну, ладно, приедет – скажу, как есть… Может, он вообще неисправные купил!

Она побродила по дому, а потом, проголодавшись, отправилась к Анне Ивановне.

– А тётя ещё не приехала! – окликнул её вредный племянник соседки. – Ты чего хотела? Опять ведро утонуло? Достать?

Обычно ведро, неизменно тонувшее в колодце, вытаскивала Анна Ивановна. Нет, делать это было не сложно – всего-то несколько раз закинуть в колодец верёвку с «кошкой» – крюками, сваренными вместе и растопырившими свои «когти» в разные стороны. Они захватывали дужку ведра, и оно выныривало на поверхность. Можно было, конечно, не ловить ворон, когда крутишь ворот, ну, или закреплять ведро на цепи как следует, но это у Сони пока не очень получалось, а Анна Ивановна почему-то сама ведро не крепила, а торжественно передавала его Соне. Видимо, делалось это в надежде на то, что девушка всё-таки сообразит хоть что-то сделать в доме, где она живёт. Пока надежды были тщетными.

– Тёть, может, ты её не будешь так опекать? – вздыхал Воронов.

– А вот и не буду – уеду же на пару дней, так что опекать на расстоянии точно не получится, – рассмеялась Анна Ивановна. – Ты не думай, она хорошая девочка, только немного подзастрявшая в своих мечтаниях и романтичности.

– Как Винни-Пух в кроличьей норе, – буркнул Воронов, который в последнее время вовсю общался с совершенно другой девушкой, у которой романтичности не было ни малейшей, зато присутствовал трудоголизм и уверенность в том, что она со всем справится сама. Он прижмурился, вспоминая недавний разговор:

– Лен, ты же совсем недавно после сотрясения мозга и травм, ну, куда тебе сейчас с Крошем бегать? Давай я пока продолжу его выгуливать? – уговаривал он Лену, которая вычёсывала своего Крошика перед домом, чтобы шерстью не трусить.

– Андрей, ну, как ты не понимаешь? Мне же жутко неловко! Ты и так столько сделал! Спасибо тебе огромное! Но не могу же я постоянно на твоей шее сидеть!

– Да и не надо на шее, но погулять-то можно? – Воронов очень старался произносить это нейтральным тоном – уже понял, что они с Леной похожи и при малейшем подозрении на навязывание чьего-то внимания сворачиваются в колючие подозрительные ежиные клубки. – В смысле, собаки вместе погуляют, они отлично ладят, с удовольствием бегают друг с другом, а ты можешь пока в машине посидеть.

Вот в этих машинных посиделках и было дело. Пока собаки носились у пологого речного бережка, периодически заскакивая в воду и поднимая тучи сияющих брызг, Лена, сидящая на переднем сидении Вороновской машины и наблюдавшая за Крошем, охотно разговаривала с Андреем, и тот внезапно понял, что ему будет не хватать этих разговоров.

Говорили-то особо не заморачиваясь, попросту и обо всём: о работе, о родителях, о собаках, вспоминали какие-то забавные случаи из жизни, просто делились друг с другом, как прошёл день. Обычные слова, вроде как неважные, не звучные, не о каких-то чувствах и прочем душевном, так, разговоры, казалось бы, ни о чём.

Только вот как только Лена, оправившаяся от сотрясения мозга, начала сама выгуливать Кроша, этих разговоров Воронову стало очень не хватать.

– Слушай, ладно! Я тебе признаюсь! – Воронов хитро прищурился. – У меня Линда очень привязалась к Крошу и теперь без него прямо-таки тоскует!

– Да-ты-что? Аж тоскууует? – Лена критично покосилась на собак, и те не подвели – уселись рядышком, плотно прижавшись друг к другу, и Линда умильно пристроила клинообразную узкую морду на Крошевскую макушку. Воронов сильно подозревал, что ей там просто мягко и уютно, но вслух этого, конечно же, не говорил.

– Да уж… Вид прямо-таки умильный! – вынуждена была признать она. – Если честно, то Крош тоже очень ждёт прогулки с тобой и Линдой, но мне действительно неловко, ты же тратишь на нас время.

– Лен, ну почему я не могу потратить своё время так, как мне хочется и приятно? А? – этот вопрос остался без ответа, зато Лене почему-то показалось, что вместо начала августа внезапно вернулась весна…

Она тоже вспоминала их разговоры, внезапно отвлекаясь от работы, чего раньше за ней в принципе не водилось. Раньше-то она приходила на работу утром и спохватывалась, что уже поздний вечер и надо домой. А вот теперь что-то меняется, и она сама ещё не поняла, радоваться этому или нет – не привыкла от кого-то зависеть. Страшно это… вдруг всё исчезнет, и будет она потом тосковать?

– Может, пора уже с парнем поближе познакомиться? – переживал Максим, чуть не насильно удерживаемый Викторией Сергеевной.

– Стоять! В смысле, сидеть и обедать! Не касайся ты их, а то наша недотрога снова будет курсировать по маршруту работа – дом – Крош. Сам же видишь: Андрей – хороший, спокойный и воспитанный. Они общаются, может, до чего-то и дойдут, но сами!

– Дык ведь волнуюсь я… – Лена в первый раз за все прошедшие годы стала обращаться с отчимом как… ну, как с кем-то внутрисемейным, а не посторонним. Он так мечтал об этом! И вот теперь сиди себе, лопай супчик с пирогами и опять ни-ни… Не касайся, не спрашивай ни о чём и, вообще, делай вид, что не видишь, как Лена радуется, когда звонит ей этот самый Воронов, как торопится к его машине, придерживая Кроша за поводок.

– Все волнуются, терпи! – Виктория поцеловала мужа в макушку. – Мы лучше с тобой поволнуемся, а потом, глядишь, и внуки будут.

– И за них волноваться будееем! – мечтательно прижмурился Максим, откусывая от пирога. Это было самое-самое его большое желание – стать пусть не отцом, раз уж так в жизни вышло, ну, тогда дедом! Ну, пожалуйста! Пусть в его жизни будет топот детских ног, спешащих к нему, восторженный писк от подарков. Ууух как он будет задаривать внуков! Он же всё умеет: и по дереву резать, и кожу шить, и даже корзинки плести. Пусть будет рыбалка с внуком, футбол и сказки по вечерам, а может, розовые бантики, куклы и игра в «деда, покатай меня, словно ты лошадка, а я у тебя на плечах». Господи, пожалуйста! Ему это так нужно!

Виктория Сергеевна незаметно и ласково улыбнулась – настолько её муж стал в этот момент похож на Копатыча – забавного ворчливого круглого медведя из «Смешариков», мастера на все руки, трудягу, исключительно щедрого и заботливого.

«Пусть у них всё получится… Пусть всё получится у нас! Господи, ну, пожалуйста! Да, дети должны жить свою жизнь, да, нельзя в неё лезть и вмешиваться, но мы же не можем просто раствориться и исчезнуть, мы же так любим их, так хотим им счастья, так мечтаем хоть чуточку погреться рядом. Пусть будет у Лены самый-самый хороший муж, пусть будут дети, а у них уже готовы бабушка и дедушка! Мы так будем им рады!»

В суп упала тёплая солёная капля, и она поспешно вытерла глаза – не хватало ещё, чтобы Максим увидел – распереживается совсем.

Замечтавшийся Воронов обнаружил, что его уже некоторое время о чём-то настойчиво выспрашивает соседское дитя, по недоразумению ставшее совершеннолетней, но как-то позабывшее в процессе роста о разуме и здравом смысле.

– Ну, когда? Я же спрашиваю, спрашиваю, а вы молчите и смотрите, как Зайчик, который топор украл, прям одно лицо! Да вон, можете убедиться!

– Где Зайчик топор украл? – ахнул Воронов.

Развернуться и уставиться на козла, трудолюбиво перемещающего волоком такой большой «молоток», было делом доли секунды, а дальше он рванул убеждать животину, и правда, выглядящую страшно довольным, отдать топор.

– Ну, я же спраааашиваю! – проныла рядом Соня.

– Чего? Чего ты спрашиваешь? – устало выпрямился Воронов, утирая пот со лба и поднимая топор повыше, впрочем, эта тактика была им признана неразумной – за топором тут же поднялся на задние ноги и Зайчик, а в таком состоянии он был повыше самого Воронова. – Да ёлки-палки! Отстань, дровосек! Соня, чего ты хочешь?

– Чессслово, аж жаль, что это нельзя снимать! – Мишка очень старался не хихикать, а Паша просто сполз в лопухи у забора и хрюкал от смеха там.

Полина умела смеяться беззвучно, что с успехом и делала. «Ой, не могу! Прятать топор, забираясь на лестницу и всаживая его в столб, – это прямо изобретение века. Хотя Воронову, конечно, трудно – мало ему козла, так в него ещё Соня эта вцепилась. Чего ей надо-то?

Воронова тоже крайне интересовал этот вопрос. Девица слонялась по тётиной территории, вздыхала, постоянно попадалась ему под ноги, пока он кормил и обихаживал животных. Ему и в голову не пришло, что Соня банально проголодалась. Она походила ещё, а потом расстроенно убралась к себе, оставив его препираться с Зайчиком, не желавшим уходить от столба с топором.

– Тётечка Анечка меня всегда чем-нибудь угощает! А этот… чурбан неотёсанный даже молока не предложил! Даже яиц не дал! – яичницы захотелось просто невыносимо! – Надо что-то себе приготовить, а то этот… – тут она покосилась на соседский забор, – Этот сказал, что Анечка Иванна ещё пару дней не приедет!

К вечеру Соня проголодалась уже всерьёз. Особенно поспособствовало её состоянию лицезрение соседа, который, что-то уютно насвистывая, ел бутерброды в окружении своей собаки, кучи коз и Зайчика с гусями.

– Паразит! Ну, и ладно. Его камера снимает, пусть одна, но снимает! Вот выложит его Алекс в сеть, и пусть над ним смеются!

Она ехидно похихикала, но было как-то невесело.

– Ладно, ещё раз попробую сделать оладьи…

Бывают в жизни удивительные моменты и нежданные радости. Вот Соне выпал именно такой вечер.

– Вкусно-то как! Ой, как же вкусно! – она ела собственноручно приготовленные оладушки, и они были почти что совсем не хуже маминых… Нет, хуже, конечно, но вполне-вполне съедобными!

Звонок смартфона её удивил. С родителями она уже говорила, с бабушкой тоже, Алекс ей почти не звонил, что было для неё источником расстройств и огорчений. Поэтому, узрев на экране надпись «Любимый», Соня торопливо схватила гаджет.

– Алекс…

– Привет! Слушай, до меня тут дошло, что ночью-то этого гада запирают! – сообщил ей обожаемый голос.

– Какого гада? – непроизвольно удивилась Соня.

– Как какого? Козла, конечно. Сонь, так запирают? Да?

– Ну, да… – согласилась Соня.

– Отлично! Тогда я к тебе скоро приеду. У меня тут не очень далеко в посёлке знакомые живут, я к ним заезжал и тут сообразил про козла. Через полчаса жди!

Полчаса – это много или мало? Соня заметалась, стремительно подмела полы, гордо выставила в центр стола блюдо с оладушками, заварила чай, переоделась, причесалась, даже макияж успела сделать.

– Сончик, ну, как? – спросил её любимый, когда припарковал машину у её забора и зашёл на участок.

– Как что? – Соне постоянно казалось, что как-то не так у них происходит общение… Ну, где поцелуй при встрече, объятия, восторги по поводу её внешнего вида? Где всё то, что щедро показывают в фильмах и сериалах?

– Сонь, не тупи! Как съёмка? – уточнил Алекс, решивший воспользоваться возможностью и заехать проверить эту тетёху.

– Нууууу…

– Что, не получилось подключить? Сонь, ну, чё ты тупишь?

– Да ничего я не туплю! – обиделась Соня. – Я всё установила, даже одна камера работает!

– Только одна? Ну, ты и тормоз! – фыркнул Алекс. – Ладно, давай поедим, и ты мне покажешь, что наснимала, а я остальные подключу. Чё на ужин? Оладьи? Сонь, я ж мужик, мне эти лепёшки без интереса! Мне бы мясо!

– У меня нету… – понурилась Соня.

Она шла рядом с человеком, с которым мечтала прожить всю жизнь, детей с ним завести, состариться вместе… Разве это плохо? Наверное, нет… Только почему же ей хочется плакать?

Алекс, не обращая никакого внимания на загрустившую Соню, шёл к дому и вдруг заметил какое-то шевеление на заборе. Ему в сумерках померещилось, что кто-то с соседнего участка тянет руку, чтобы забрать его камеру. Он рванул к забору и в следующий момент с возмущённым воплем схватил небольшого полосатого котёнка-подростка, который сидел на заборе и перегрызал провода его камер.

– Ах, ты скотина! – Алекс потряс пойманного за шиворот котёнка, тот истошно запищал, а Соня кинулась к Алексу с причитанием:

– Алекс, ты что, это же мой котёнок! Отпусти!

Глава 32. Многофункциональное ведёрочко и способы его применения на местности

-– Да с чего это мне его отпустить? Я этих тварей хвостатых с детства не люблю, а этот мерзaвeц ещё и провода поперегрыз! Я его сейчас швaркнy об забор и всё!

– Не смей! – взвизгнула Соня.

Она уставилась на своего безупречного, самого замечательного, любимого и прекрасного человека, который говорил что-то явно не то, и никак не могла понять, что же это такое ужасное с ним случилось? Попыталась было уточнить:

– Алекс, что с тобой? Как ты можешь такое говорить? Отпусти котёнка, он маленький и не виноват!

– Маленький? Не виноват? Да плевать я хотел, какого он размера! Я их любых терпеть не могу, а из-за этого ещё и на бабки попал! – он опять тряхнул котёнка, поднимая его выше, чтобы Соня не могла выхватить его из рук.

– Алекс, пожалуйста, отдай его! Ну, ради меня! Отдай его, он мой, я его люблю!

Соня никак не могла осознать, что вот этот тип, трясущий её котёнка и угрожающий его швырнyть «об забор», – это и есть её любимый человек. Он что? Шутит? Нет, не похоже! Мысли стали заторможенные, словно в кошмарном сне, когда пытаешься бежать от чего-то страшного, но никак не получается!

– Отдать? Да с чего бы? – Алекс только открыл рот, чтобы продолжить, как извернувшийся в его руке Геймер от души запустил острые, как иголки, зубы и ещё более острые когти в ладонь и пальцы врaгa.

Алекс взвыл, затряс рукой, размахнулся и попытался было ударить котёнка, но на него налетело что-то неожиданно оттолкнувшее его и выхватившее вопящего от ярости Геймера из его руки.

– Мой маленький, мой бедный… – Соня закрыла руками котёнка, съёжившегося у неё на груди. – Алекс, ты что? С ума сошёл?

– Да это ты спятила! Ты что, меня толкнула?

– А что мне было ещё делать, если ты его мог поранить?

– Я? Поранить? Да ты шутишь? Это он меня ободрал и покусал, а ещё мне все провода поперегрыз! – Алекс тряс поцарапанной рукой перед Соней, а потом шагнул к забору и легко снял камеру, трогательно прилепленную скотчем к забору. – Это ты так установила? Ну, ты и дyра!

– Алекс, как ты можешь! Я просто не умею по-другому. И одна камера у меня заработала! – старалась оправдаться Соня, успокаивая Геймера – ей было страшно спускать его с рук.

Алекс издал какой-то шипящий звук, потому что снял следующую камеру и выяснил, что там провод тоже перекушен.

– И ещё, и ещё, да что ж это за издевательство! Где камера работала?

– Там! – Соня указала на самое «золотое» место – с него открывался наиболее удачный вид на соседский двор.

Алекс хмыкнул, возможно, что-то и удалось поймать. Он широким шагом добрался до работающей камеры, обнаружил, что держится она на честном слове, прошипел что-то крайне оскорбительное, заставившее Соню захлопать глазами.

– Алекс, ты что? Ну, я же не виновата, что не умею это делать!

– Да что ты, вообще, умеешь? – Алекс метнулся в дом и вернулся оттуда с флешкой и пакетом, куда стал складывать камеры и провода. – Почти все соединения перепортил, мeрзкая твaрь!

Ему стали очевидны две вещи: во-первых, ставить оборудование нужно было самому, а во-вторых, от кота надо избавляться, потому что как бы он, Алекс, ни устанавливал камеры, кошак и следующие провода пожрёт! Флешку он взял, чтобы посмотреть на свой видеоулов и заодно прикинуть, как лучше повернуть камеру.

Исцарапанная рука начала неожиданно сильно болеть, и это тоже усилило его желание добраться до кота.

– Сонь, дай его! – Алекс протянул здоровую руку к девушке.

– Зачем? – Cоня неосознанно отступила на шаг и ещё больше прикрыла съёжившегося на руках котёнка.

– Дай, я сказал! – Алекс о Соньке был невысокого мнения – влюбилась как кошка, правда, пользы от неё немного. Были бы хоть предки богатые – можно было бы ещё и повежливее, а так… Она того не стоит – обычная тёлка без мозгов с вечным сюсюканьем о любви. Всё равно, как бы он себя ни вёл, она побежит за ним и будет делать так, как он скажет. Кота она завела…, да кто разрешил-то? – Дай!

Он неожиданно быстро оказался рядом и выхватил у растерявшейся Сони котёнка, оттолкнув её саму к колодцу.

– Ах, ты мeрзкaя скoтинa, опять кусаться, ну всё! – Алекс размахнулся, чтобы покончить с помешавшей ему твaрь и…

– Не смей! – визг глупой девчонки донёсся до Алекса как-то странно… Сначала приглушённо, а потом словно ввинтился в уши, да и со зрением стало как-то непонятно… Да, вечер, почти ночь. Свет только от лампочки у дома и ещё от одной, тускло светящей около заросшего крапивой бывшего цветника, там, где они и стоят. Но Алекс внезапно и этот свет видеть перестал.

Котёнка он так и не выпустил, взмахнул рукой, силясь швырнуть его, а потом уж попытаться осознать, что с ним самим такое приключилось, и тут в довершение всех непонятностей, приключившихся с ним, жутко, гулко и немыслимо громко загудело в голове.

– Вы-пус-тииии! – Сонькин визг ввинтился сквозь гудящий «бээээмц» пустого ведра, которое она, не иначе как от ужаса, с размаху нахлобучила на голову Алексу, а так как это не помогло, добавила «палочкой» для доставания ведра.

Анна Ивановна была в отъезде. К её племяннику Соня подходить не захотела, вот и пришлось добыть длинный и крепкий дрын, набить на него гвоздей, в процессе забивания прекрасно искривишихся, и этим устройством вылавливать ведро. Дрын зарекомендовал себя отлично – лучше и не придумать!

«Надо же, какая штука шикарная! И ведро достать, и кота отбить…» – промелькнула в голове мысль.

Геймер, напоследок от души цапнувший aгрессoрa за нежную и чувствительную шкурку рук, не знающих никаких физических усилий, растворился в темноте, а Алекс, по инерции пробежавший несколько шагов и врезавшийся головой, ой, извините, ведром, в забор, ошеломлённо ощупал пострадавшую часть тела.

– Сонька, ты чтоооо? С ума сошлааа? – взвыл потрясённый Алекс, скидывая с себя «шлем». – Ты меня ударила?

– Да… – Соня сама удивилась. Глянула на перекошенную от ярости физиономию Алекса и уточнила: – Ведёрочком…

– Ты что, взбесилась? – Алекс никак не мог осознать, что эта слабовольная влюблённая дурында что-то посмела сделать.

– А ты? Ты зачем Геймера хотел ударить?

– Да я ему сейчас вообще шeю cвeрнy! – заорал Алекс.

– Не смей его трогать! – Соня ещё ощущала на груди тепло маленького дрожащего комочка. – Я же прошу тебя! Неужели ты ради меня не можешь…

– Я? Ради тебя? Да зачем ты мне нужна-то? Сидишь по горло в своих розовых соплях и фигнёй маешься!

– Ты… ты что? Мне врал? Ты меня не… не любишь? – у Сони перехватило дыхание и ослабли пальцы – чуть было не выронила очень полезный дрын, в последний момент поймала.

– Я? Тебя? Люблю? – Алекс оскорбительно расхохотался. – Да с чего бы мне тебя любить? Квартиры нет, тачки приличной нет, бабок нет! Сидишь, как дyра, в своей деревне да ещё думаешь, что можешь заинтересовать собой такого, как я!

– То есть ты всё врал? – неожиданно хладнокровно поинтересовалась Соня. Больно было так, что она чуть в голос не закричала, но показывать, что ей дико плохо, вот этому хладнокровному гaдy? Да не дождётся!

– Конечно! Ты ж рада была, счастлива, как только услыхала, что тебя любют-любют-любюююют… – он намеренно коверкал слово, которое для Сони значило так много, и в её глазах зажглись опасные огоньки, но он и не подумал обратить на это внимание. – Вы ж все такие! Только помани, скажи, какая ты прекрасная, хоть на деле аж воротит от глупостей, и всё, такие, как ты, уже готовы!

– Готовы, значит, да?

– Да, на всё! Скажешь, не так? —презрительно протянул Алекс, отворачиваясь, чтобы взять пакет с камерами.

– А ты? Ты готов? – вопрос Алекса изумил, и он повернулся к Соне, резко размахнувшейся очень полезной палочкой…

– Ты чё? Ты это чё? – дрын, со свистом пролетевший мимо его плеча и не задевший его исключительно по причине того, что он в последний момент успел увернуться, вернулся на исходную позицию. – Сонька, брось дубьё!

– Счас… счас я его брошу… В тебя! – Соня никогда и никого ещё не пыталась oгреть пaлкой, но ей внезапно понравилось. Вошла во вкус, так сказать. – Ну, ффффсёёёё!

– Сонькааааа! – стремительный рывок к воротам спас Алекса от очередного замаха «палочкой». – Не смeй!

– Так-таки и не смeй? – Соня ощущала себя странно – она почему-то абсолютно не боялась того, что Алекс её ударит или как-то oбидит, не осознавая, что просто почуяла труса… – Куууда, я с тобой ещё не закончила!

Уработавшийся Воронов проснулся от того, что ему в ухо уткнулся мокрый нос Линды и от души фыркнул.

– Линда… Чего ты творишь?

– Ааааааа… – вопли с улицы заставили Воронова стремительно принять сидячее положение, а потом и рвануть к окну.

По тускло освещённой улице кенгуриными прыжками нёсся какой-то парень, завывающий на одной, тоскливо-изумлённой ноте, а за ним с приличных размеров палкой мчалась…

Воронов аж глаза протёр.

– Соня?

Его профессионально выпестованное стремление куда-то бежать и кого-то спасать, медленно, но верно трансформировалось в приступ хохота. – Да быть того не может! Ничего себе – романтическая девочка-одуванчик! Вот, женщины у нас, а… Нет, ты ж глянь, Линда, у нас тут, оказывается, валькирия прям за забором. Ничего себе, как она его шуганула из лопухов, те аж полегли! Уууу, а парень-то прыгать горазд! Так бы и смотрел на это всю ночь! Чаю, что ли, заварить и пряники взять?

Соня никогда не была так оскорблена и обманута. Потом, потом она порыдает над своей загубленной жизнью, а сейчас – некогда! Занята она! Счастье, что Алекс бегал лучше, иначе неизвестно ещё, чем бы закончилась их гонка, а так… ну, паааадумаешь, в крапиву загнала и не давала выйти? Крапива – вещь нe смeртeльнaя!

Она даже, кажется, рычала от ярости, когда кто-то коварно выхватил у неё из рук её боевой дрын.

– Сонь, всё… всё-всё… Хватит! Он тебя обидел, да? – противный сосед ловко метнул дрын через свой забор и перехватил кинувшуюся за ним Соню.

– Ооообидел! Пусти! Я его сейчас…

– Мужик, беги! Не знаю, чего ты такое сделал, но дуй отсюда, пока можешь, иначе она до тебя доберётся и всё – хана тебе! – негромко порекомендовал Воронов крапивным зарослям, вымахавшим выше человеческого роста на деревенском пустыре, в глубине которых кто-то тоненько подвывал.

Нет, если бы у Сони была порвана одежда или были какие-то повреждения – ушиб или синяк, то Воронов никуда бы этого типа не отпустил, разумеется, но по крикам он уже успел составить своё мнение о происходящем и осознать, что деву в ярости лучше бы остановить, пока она не нанесла объекту преследования крупные и мелкие телесные повреждения…

«С мужика, который так верещит, станется и заявление о побоях на Соню написать!» – сделал разумный вывод Воронов и пошёл спасать соседку.

Судя по скорости, с которой мимо Воронова и грозной Сони пронеслось из глубин крапивы нечто согнувшееся в три погибели и подвывающее, его выводы были абсолютно верными.

– Пустиии, пусти, я его ещё не добииилааа! – Соня попыталась вывернуться, но ничего у неё не вышло.

– Стоять, бояться! – скомандовал Воронов, изо всех сил сдерживающий смех.

Машина, промчавшаяся мимо, показалась ему смутно знакомой, но он не стал вспоминать, потому что только что рвавшаяся из рук Соня вдруг разревелась да так безнадёжно и тоскливо, что пришлось ему утешать это несчастье.

– Я дууууураааа, я такаяяяя дуууураааа! – скулила она, свернувшись комком у себя на кухне, куда отволок её Воронов.

– Ну, бывааает! – Воронов сходил домой и вернулся с перепуганной Линдой, которая тут же отправилась утешать Соню – вылизывать её лицо, морщась и отфыркиваясь от горько-солёного вкуса слёз. – Он не ударил? – решил уточнить Андрей, выуживая из-за пазухи Геймера. – На вот, он у дома бегал, переживал и мяукал.

– Геееймер, маленький мой! – пропищала Соня, разом утрачивая и остатки воинственного пыла, и обречённо-тоскливое настроение. Она ощупала котёнка, боясь, что Алекс всё-таки что-то ему повредил, а потом, облегчённо всхлипнув напоследок, ответила Воронову: – Он – нет… Я пару раз попала. Жаль, что не больше!

– Я тоже попал! – гордо чихнул Геймер на мявлике. – Я слыхал о подвигах Великого и легендарного котосокила и повторил их ффффсе! Фффсе подвиги повторил в этой его возилке!

Подвиги Геймера Алекс обнаружил не сразу. В пылу страстей и желания выбраться из этой прoклятyщей местности, где ему так фатально не везёт, он и не заметил, что сидит на чём-то мокром, а рядом на сидении выложено что-то плотненькое…

А когда обнаружил… вой, донёсшийся из машины, заставил тёмное шоссе поёжиться, а случайного попутчика, торопящегося на куцем фордике по ночной дороге в сторону Москвы, и вовсе убраться через три полосы от странной вопящей машины.

Но вишенкой на торте было не это и даже не обработка укусов, царапин и двух синяков на плече и боку, а просмотр видео, записанного на флешке.

Вместо козла, коз, гусей и прочих будущих звёзд интернета на экране возник текст…

– Не понял, чё это? Книжка? – недоумевал Алекс. – Чего?

Внятно напечатанное чёрным по белому на него смотрело грозное предупреждение о недопустимости вмешательства в личную жизнь граждан с перечнем наказаний за подобное деяние. Весьма неслабых…

– Ой, еклымыны… – простонал Алекс, решивший, что в этом государстве ему точно делать нечего! – Никакой цивилизации! Дикость какая-то сплошная и это… варварство! Неее, надо валить! Надо валить!

ПП и Мишка, прибывшие с утречка за молоком, озадаченно осматривали полёгшие в неравной битве сорняки и порубленный в капусту гигантский лопух на деревенской улочке. На заборе не было никаких признаков камер, даже той самой, «заряженной» статьёй из Кодекса, а в соседском дворе романтическая Соня абсолютно неромантично косила двухметровую крапиву, напевая очень и очень древнюю песню, слышанную ею в детстве от бабули:

– По долинам и по взгорьям, шла дивизия впееерёёёёд.

– Чистый сюрреализм… – выдохнул Пашка. – Не знаю, что здесь было, но оно мне нравится!

Глава 33. Предосенний дождливый день

Бывают в августе дни, отчётливо напоминающие о приближающейся осени. Дни, когда среди жары и тёплых дождей, аромата малины и купания, безграничной от края до края зелени лесов и синевы неба внезапно появляются осенние запахи и золотые пряди, вплетённые в берёзовые шевелюры, холодные вечера и хмурые дождливые облака, медленно ползущие над домами.

Именно такой день и застал Мишку врасплох.

– Это чего? Осень, что ли? – проворчал он, обнаружив как раз такое облако, прямо-таки повисшее у его окна. – Ты это… кыш! Ползают тут всякие!

Видимо, эта фраза облаку не понравилась, и оно оскорблённо плеснуло в Мишкино окошко горстью дождевых капель.

– Совести, как у сырости, – Мишка не остался в долгу. – Хотя какая там у сырости совесть… – прокомментировал завесу нудного серого дождя, опустившегося вокруг дома. – Натуральная осень!

Он послонялся по дому, повздыхал, но отец был на работе, Нина в мастерской, ПП там же, бабуля в своём доме – короче, никакой компании, кроме Тима, у Мишки не наблюдалось.

– Даже Фёдор свалил куда-то… То же мне, друг называется!

Настроение стремилось прокопать пол и устроиться в погребе, уныние заволокло всё вокруг, и даже обычно жизнерадостному Тиму захотелось взять и от души повыть, глядя на своего хозяина!

– И, что самое-то поганое… всем-то на меня наплевать! Все меня бросили! – сообщил себе Мишка, старательно вскармливая своё поганое настроение.

Правда, неожиданный грохот, донёсшийся со стороны мастерской, спугнул уже поднимавший голову Мишкин поганый настрой и заставил его быстро нырнуть в прозрачный дождевик и метнуться направо, в Нинин дом.

Из комнаты Пашки валил густой и почему-то фиолетовый дым, рядом стояла Поля с Гирем и Пином, где-то в глубине дома Нина ругала проштрафившегося Пашку, а в окне, не обращая ни малейшего внимания на окружающий её нереальный пейзаж, восседала Чудь Болотная, томно глядя на Фёдора.

Мишкин кот неодобрительно крутил усами, осуждающе косясь на дым, но желание кошки – закон. Хочет она сидеть в такой фиолетовой дичи? Пусть сидит! Посмотрел бы он на того, кто ей это запретит…

– Поль, чего это? – ошалело воззрился на клубы дыма Мишка.

– И тебе привет, – флегматично отвечала Поля. – А это мой братец вычитал у Хэрриота, ну, есть такие «Записки сельского ветеринара», как раньше копыта лошадям лечили: на воспалённое место клали кристаллы йода и капали скипидаром, типа это «вгоняло йод в рану», вот и попробовал.

– Ээээ, а где у нас лошадь с больными копытами? – Мишка, имея некоторый опыт общения с ПП, не удивлялся уже ничему. Даже лошадиная морда, если бы она вдруг появилась в окне Пашкиной комнаты, уже не удивила бы морально закалённого Миху.

– Брат за неё! – так же флегматично ответила Поля. – Если мозгов нет, почему бы копыта не примерить? И не спрашивай меня, где он взял кристаллы йода и скипидар! А главное, зачем именно он это сделал, потому что сейчас это выясняет Нина, и ничегошеньки он полезного не говорит!

Миха и не собирался задавать глупые вопросы, особенно последний. И так понятно, зачем! Клёво же!

– Клёво, конечно, но не в своей же комнате, где всё настолько доказуемо! – вздохнула Поля.

– Слушай, ты чего, мысли читаешь? – опасливо покосился на Полину Мишка.

– Нет, просто, как говорит один книжный кот, ты слишком громко думаешь! Да не парься, я сама так думаю, поэтому догадаться нетрудно, – хмыкнула Поля.

– Тёть Нин, да вы не переживайте, оно от занавесок отстирается, наверное… А если нет, так тоже неплохо – креативная будет расцветочка! – бухтел Пашка в доме.

– Чудовище! Я тебе из этой «креативной расцветочки» костюм сбацаю и заставлю носить! – в сердцах высказалась Нина. – Я тебе сколько раз говорила – все химические, физические и взрывooпaсныe опыты производить в сарае! Там специально стоит ящик с песком, лежат огнетушитель и брезент!

– Чего, правда? – удивился Мишка.

– А то… тётя у нас – голова! А Пашка – шляпа… – фыркнула Полина, ничуть не переживающая в данный момент за брата, никакой опасности для него не было, а думать, и правда, было бы неплохо…

– Слушай, а чего это так загрохотало? – припомнил Мишка результаты химического опыта.

– Гирь с перепугу в забор врубился, немного переусердствовал, – вздохнула Поля. – Ему, оказывается, не нравится запах и вид этой пакости, – она кивнула на дым, уже вяло перетекающий через подоконник. – К счастью, Гирь, вроде как не поранился, я проверила как раз перед твоим приходом, а вот забор погнулся, ну, да он железный, что ему сделается…

Когда Полина решила всё-таки принять некоторое участие в судьбе Пашки, вынужденного заниматься уборкой после «конского лечения» комнаты, и нырнула в дом, Мишка сочувственно погладил недовольного дымом Гиря и, прихватив Фёдора, направился домой.

«Неее, что ни говори, а жить скучно с ПП невозможно!» – решительно сформулировал он, решив наведаться к бабуле.

– Бааа, а чего это, а? – стоило только зайти в бабушкин дом, как он узрел высовывающуюся из-за стола руку дикого синего цвета, живенько напоминающую о каком-то ужастике. Рука была поднята в настойчиво-приветственном жесте. Его Тим нервно зарычал, зато Фёдор, выглянув из-под дождевика, даже не удивился – после химических «лошадиных» дымов это уже были такие мелочи, право же…

– А! Миш, заходи! – Людмила высунулась из комнаты и весело подмигнула внуку. – Это эксперимент. Зина дала рецепт домашнего сливового вина, вот я его и поставила. А рука – это перчатка… Когда вино бродит, она надувается.

– Выглядит она… так… ПП понравилось бы! – сформулировал Мишка, устраиваясь на кухне и усаживая рядом Фёдора. – А я-то ещё переживал, что осенью повеяло, скучно так сразу стало, уныло…

– Миш, ну, ты что? Вот уж чего-чего, а уныние тебе не грозит. Тебе же как в сказке – направо пойдёшь – ПП найдёшь, налево пойдёшь – к бабушке зайдёшь, прямо пойдёшь – узришь Ларису с Фунтиком в луже, то есть Фунтик там плавает, а Лариса пытается его из водоёмчика извлечь… Час уже уговаривает. А если ты вдруг внезапно решишь пойти назад, то там тебя поджидают Крок и Дил, которые вообще гостей чрезвычайно любят! – рассмеялась бабушка. – Так это только ближайшие соседи, а дальше-то…

– А что дальше? – уточнил Мишка, ощущая, что жизнь-то становится значительно лучше и интереснее, даже несмотря на дождь, общую заоконную серость и подножную мрякость…

– А дальше… – Людмила выдержала театральную паузу и продолжила: – Чем дальше, тем интереснее! Поверь мне!

И как-то отступили, растаяли, оказались отброшены в небытие плохое настроение и тоскливость. Им просто нет места там, где на кухне стоит уверенный в себе старый буфет и шумит чайник, где настороженно подрагивает перчаточная «сливовая длань» Зининого рецепта, где оглушительно мурлыкает Маура, наблюдая за своей любимой хозяйкой, а на сковороде подрумяниваются оладушки с кабачком, яблоками и изюмом.

Глава 34. Убежище, которое всегда с тобой

Минут через пятнадцать в кухне появились ПП, и Людмила уточнила:

– Жeртв и рaзрушeний удалось избежать?

– Мы решили, что во избежание оных нам лучше куда-нибудь смотаться… – вздохнул Пашка. – А вы не знаете, соединения йода отстирываются?

– Вообще-то, нет… – Людмила насмешливо покосилась на Пашку.

– Ну, тогда правильно, что смотались! – глубокомысленно отреагировал он. – Вот счас Нина шторы в стиралку загрузила, потом достанет… А я – умный, меня у неё под руками-то и нету!

– Умный ты бы был, если бы дурью маялся строго в отведённых для этого местах! – фыркнула на брата Полина и потянула носом. – Вам, может, помочь? Что-нибудь сделать?

– Нет, садитесь, побалуемся плюшками, то есть оладушками! – Людмила ловко установила перед голодными подростками огромное блюдо, передала чашки, разлила молоко и немного грустно улыбнулась, вспомнив недавний разговор с троюродной сестрой.

– Да ты у них прислуга! Небось, выгнали из дома и живёшь в своей хибаре на отшибе! На всех готовишь и убираешь, а на тебя ещё родственников со стороны невестки повесят! Да ещё и живности напихали полный дом – такая головная боль да трата денег! Ты ж и за ними, небось, убираешься! И Мишку-балбеса полностью обихаживаешь… – шипела она, и Людмиле казалось, что из динамика смартфона летят капли яда, отравляя всё вокруг.

Да, наверное, можно увидеть реальность и таким образом… Людмила была не в силах объяснить родственнице, что всё не так.

Что Володя каждый день начинает с того, что уточняет, а не пора ли маме вернуться в большой дом, и только хмыкает, когда слышит объяснения:

– Не могу пока. Мой дом… он же скучает, и ему тоже люди нужны!

Что Нина без конца прибегает помогать с заготовками и закрутками. Собственно, новый Зинин рецепт они опробовали вместе и вместе же хохотали над «синей дланью».

Что она счастлива, когда к ней наведываются Мишка и ПП, а Пашка и Полина – вовсе они не «родственники со стороны невестки», а свои в доску!

Что живность – это счастье, а вовсе даже не головная боль, и что любая трата на них сторицей окупается!

А про Мишку и говорить нечего – он её радость! Радость смотреть, как он растёт, как из угрюмого и зашуганного паренька он превратился в уверенного в себе, разумного и замечательного человека, который для неё безгранично дорог и любим!

За «балбеса», неразумно сказанного в Мишкин адрес, она слегка oткyсилa родственнице гoлoву, а сейчас вдруг пожалела. Нет, не того, что сказала вредной троюродной сестрице, а того, что её родственница такая нищая…

«Жалко же… вот так жить и не понимать, какое счастье, когда ты любишь и любят тебя, когда ты нужна и необходима, когда можно жить… ну, да… как в сказке! Направо пойдёшь, налево пойдёшь… и везде замечательно!»

– К вам можно? – Нина постучала в открытое окошко, сделав вид, что не видит дурашливых Пашкиных попыток спрятаться под стол. – Я с тортиком!

Она подняла блюдо с выпечкой, трогательно укрытое дождевиком, и Пашка тут же вынырнул из-под скатерти.

– Да чего ж ты, тётенька, радость моя, молчала, что у тебя такое печётся? А я ещё думаю, и что так роскошно пахнет? Даже, не поверишь, занавеску понюхал!

– Не поверю, – Нина решила на Пашку не злиться, а взять да и пошить ему, действительно, что-то креативненькое из испорченных штор. Мстить так по-нашему, по-мастеровому! – И да, кто-нибудь из вас, может, откроет мне дверь? Я тут не одна, знаете ли… Людмила Владимировна, тут Крок и Дил… По-моему, они опять подрылись под забором… Грязные такие, но страшно довольные!

– Да подумаешь, напугала, право слово! Заходите все! – рассмеялась Людмила. – Конечно, они подрылись, и я даже знаю, где именно – они Глафиру отлавливали, вот и сделали короткую дорогу в виде тоннеля. К вечеру жду Татьяну, потому что она в таких случаях казнится и кается так, что мне жуть как смешно! Это ж не бронтозавры, в конце-то концов, а всего лишь крокодильчики, да и мы разумно ничего не высаживали у того забора, так что вреда от них никакого, окромя пользы – настроение повышают!

На улице слышались громкие увещевания Ларисы, упорно уговаривающей Фунтика покинуть лужу и переместиться в личный бассейн на участке, и протестующие всхрюкивания подросшего свина, который уже на всё имел личную точку зрения и не собирался променивать её на постылый комфорт. Где-то вдалеке погромыхивал гром и слышалась песнь котосокила Эдика, нарвавшегося на очередную грядочку с валерьянкой. Совсем поблизости что-то уютное попискивала рыжая пуховая курица Манюня, нашедшая приют под Людмилиным крыльцом и примостившаяся к тёплому боку Полосатости.

Как вздыхал Полосатость, было не слышно, но кот Фёдор точно был уверен, что приятель именно что тяжко вздыхал, заботливо укладываясь калачиком вокруг неуёмной куры.

Фёдор тоже позаботился – перелез на руки к Мишке и проинспектировал его молоко – а вдруг оно прокисло? А выяснив, что всё отлично, устроился на коленях своего подопечного человека и уставился на него внимательно-превнимательно.

«Нет, всё-таки правильно я тогда пришёл в тот его закуток около гаража… – думал Фёдор. – А вот если б не пришёл, пропал бы Мишка! Как есть пропал! Никак не может хороший человек быть счастливым полностью, если у него котика приличного нет».

Он покосился на наивную чёрную морду Тима, сопевшую рядом, и продолжил размышления:

«А так я мальчика себе завёл, пса завёл, вон сколько всех собрал! – он поднял голову и осмотрел сидящих за столом. – Не зря мой котоучитель говорил, что главное – начать строить свой котомир, остальное и подтянется, и приложится. Тут уж надо не зевать, а подкогтить это остальное, конечно, если оно того стоит. А если не стоит – откинуть подальше и загрести получше! Всё же просто, как мышиный хвост, и гениально, как учёный кот!»

За окном барабанил дождь, которому тоже хотелось внутрь, в тёплый золотой свет, в уютную кухню, полную запахов и смеха, кошачьего многоголосого мурлыкания и собачьих пофыркиваний. Но дождям внутрь не положено – правило такое. Только и оставалось ему, бедолаге, что наблюдать снаружи да улучшать наружную атмосферу и внутренний уют своим шумом и хлюпаньем.

За забором ахала под зонтом Татьяна, обнаружив одновременное отсутствие Крока и Дила и присутствие здоровенной ямы, уходящей по поверхностным наблюдениям к центру Земли…

За воротами Фунтик, решивший, что пора бы загонять Ларису домой – выгулялась уже, с сожалением вылез из лужи и уверенно потрусил в сторону дома, а Сокил, отметив своим нетрезвым посещением очередную ёмкость с водой, пришёл домой и обрадовал хозяев, принеся на диван кроме дождя ещё и минимум пол-литра содержимого этой ёмкости.

Шёл обычный августовский дождь, которому никто не позволил стать унылым предосенним дождём просто потому, что он заглянул не куда-то, а в Убежище, а это, как известно, такое место, где даже дождю интересно и радостно.

– Направо пойдёшь – в Убежище придёшь, налево пойдёшь – в Убежище придёшь… – мурлыкал дождь. – Потому что оно всегда с вами, ведь правда? Главное – открыть его для себя и не закрывать!

Конец шестой книги.

Content

Ольга Назарова
Убежище. Книга шестая

Глава 1. Голодный людь – вредный людь

Глава 2. Нетто и брутто обид

Глава 3. Всё уже было, всё ещё будет

Глава 4. Утро, прожитое для себя

Глава 5. Птицу Сирина заказывали

Глава 6. Автоматический партизанский режим

Глава 7. Обвинили незаслуженно? Вернитесь и заслужите

Глава 8. Граница диковинного мира

Глава 9. Пуганый Воронов

Глава 10. Женщина, которая не любит сюрпризы

Глава 11. Охота на «большого мыша по кличке Понев»

Глава 12. Добрые руки

Глава 13. Открытая для тебя дверь

Глава 14. Мечтательное лето с обломом

Глава 15. Почти бесконечная история

Глава 16. Ровная-ровная дорожка под ноги

Глава 17. Тощая и чрезвычайно малообдуманная идея

Глава 18. Гостеприимный и вежливый овраг плюс все его обитатели

Глава 19. Четыре козлёнка в сарае или две козы в машине

Глава 20. А яблоки от "яблоня" недалеко упали

Глава 21. Просто поговорить

Глава 22. Жених её мечты и змеища в придачу

Глава 23. Водила «в рубашке»

Глава 24. Шерстистый слоник во сне и наяву

Глава 25. Метода распознавания потенциального зятя

Глава 26. Немного коварства в исключительно мирных целях

Глава 27. Это просто летний дождь

Глава 28. Что уж мявлить о людях

Глава 29. Энергосберегающая фраза

Глава 30. Чтоб всё-всё как положено

Глава 31. Самые обычные слова

Глава 32. Многофункциональное ведёрочко и способы его применения на местности

Глава 33. Предосенний дождливый день

Глава 34. Убежище, которое всегда с тобой