Валенти Сюзанна

Пекхам Кэролайн

Дикие Фейри

Автор: Кэролайн Пекхем и Сюзанна Валенти / Caroline Peckham & Susanne Valenti

Название серии книг: Безжалостные парни Зодиака / Ruthless boys of the Zodiac

Книга: Дикие Фейри / Dark Fae

Перевод выполнен: tg. клуб анонимных читателей / https://t.me/anonymousbookclub

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по просторам интернета.

Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Книга является второй в серии «Безжалостные парни Зодиака».

Рекомендую читать все книги по порядку!

Книги в серии:

#1 Темные Фейри / Dark Fae

#2 Дикие Фейри / Savage Fae

#3 Порочные Фейри / Vicious Fae

#4 Сломленные Фейри/ Broken Fae

#5 Воинственные фейри/Warrior Fae

Добро пожаловать в Академию Аврора, вот карта вашего кампуса.

Пожалуйста, обратите внимание на то, где Лунное Братство и Клан Оскура заняли свои территории, чтобы не пересечь их территорию ненароком. Факультет не будет нести ответственность за нанесенные бандой увечья или расчленение. Удачного семестра!

1. Габриэль

Был рассвет. Я распахнул окно, позволяя свету струиться по моей плоти и наполнять мои магические резервы. В груди разлилось тепло, а в глубине меня зажглась и расцвела сила.

Негромкое дыхание Элис наполняло воздух, когда я присел на край кровати, опершись локтем на колено и устало проведя рукой по лицу. Она купалась в золотом свете. Не то чтобы я смотрел. Но я смотрел. Постоянно.

Прошлой ночью я принес ее в свое убежище в центре Алестрии. Пентхаус находился в самом сердце Лунной территории на западе города. Я мог получить доступ через люк, приходить и уходить, когда мне заблагорассудится. Деньги Падающей Звезды пригодились мне только для одного: чтобы было куда пойти, когда станет совсем худо. А прошлая ночь была как раз из таких.

Квартира была сделана так, чтобы впускать восход солнца, восточная сторона комнаты представляла собой стену из окон. Остальное пространство раскинулось перед кроватью. Это была единая открытая планировка, за исключением ванной комнаты. Декор был простым, мебель бледно-серого цвета, стены и столы просили украшений, которые я так и не удосужился им подарить. Кровать представляла собой гнездо из мягких подушек и толстых одеял и Элис свернулась в них, как спящая кошка.

Я устало потирал глаза, едва успев поспать час после того, чему был свидетелем прошлой ночью. После того, как чуть не потерял Элис. После того, как моя кожа зудела и горела из-за нее.

Я не знал, чему именно я стал свидетелем в лесу, но знал, что это не было ничем хорошим. И теперь я был в серьезном дерьме из-за того, как я отреагировал.

Звезды отказывались позволить мне вычеркнуть ее из своей жизни. Но я еще не закончил попытки. У меня была стальная воля, хотя сейчас она казалась хлипкой, сделанной из дешевого пластика.

Я посмотрел на пустой стакан воды на тумбочке рядом с ней и встал, двигаясь вокруг кровати с намерением наполнить его. Когда она издала сонный стон, ее рука выскользнула из-под одеяла и обвилась вокруг моего запястья.

— Габриэль? — прошептала она и еще один стон вырвался у нее.

Я не ответил, мое горло сжималось, когда слов не находились. Эмоции во мне боролись после того, как я чуть не потерял ее. Мое облегчение уступило место тревоге, которая перерастала в нечто более агрессивное. Как она могла принять Киллблейз? Она была чокнутой? Неужели я совсем ее не знаю?

Конечно, не знаешь, ты неделями вытеснял ее из своей жизни.

Ее пальцы сжались на моей руке и она потянулась, откинув одеяло, все еще едва проснувшись.

— Холодно, — прошептала она.

— Я закрою окно. — Я хотел отодвинуться, но ее хватка усилилась.

— Нет… останься, — она притянула меня к кровати и мое сердце забилось в неровном ритме. Моя воля рассыпалась, когда я скользнул под одеяло и притянул ее в свои объятия, когда по ней пробежала дрожь.

Я погладил ее по волосам, прижал ее к себе и вздохнул. На ней была моя бледно-голубая рубашка, а ее испорченное платье валялось на полу скомканным ворохом. Она настояла на том, чтобы принять душ, как только мы добрались сюда вчера вечером и теперь ее волосы и кожа пахли мужскими средствами для душа. Что означало, она пахла мной.

Ее соски запульсировали под футболкой и я тяжело сглотнул, когда она крепко прижалась ко мне, пытаясь удержать свое тело от реакции.

— Где мы? — пробормотала она.

— Разве ты не помнишь?

Она помолчала мгновение, а затем вздохнула. — Лес, — задыхаясь, пролепетала она, отодвигаясь назад.

Она моргнула, выражение ее лица стало ужасающим.

— Да, — сказал я и в моем тоне прозвучало раздражение, — Ты могла умереть, Элис, — прорычал я, эта мысль разъедала меня изнутри.

— Кто-то действительно умер, — вздохнула она, ее глаза расширились.

— Да, — сказал я. — Я видел.

Я провел большим пальцем по ее щеке, зная, что не должен этого делать. Но я просто хотел еще немного подержать ее в своих руках, прежде чем мне придется вернуть ее в академию. Она, должно быть, была так растеряна после всего, через что ей пришлось пройти и я просто хотел ее обнять, пока она все не осмыслит.

— Ты пришел за мной, — задумчиво сказала она, собирая воедино события прошлой ночи.

— Я сразу почувствовал, что у тебя проблемы. — я указал на знак Весов, вытатуированный на моей груди и ее взгляд упал на него, нахмурившись. Она наклонилась вперед, прижалась к нему губами и тепло обожгло меня до самого сердца.

— Спасибо, — прошептала она. — Я не знаю, что бы случилось, если бы… — она приподняла подбородок, прижалась губами к моим и в моем сердце зародилась горячая жидкая потребность.

— Элис, — предупредил я на одном тяжелом дыхании, когда она провела рукой по моей груди. — Я всегда приду за тобой, когда ты в беде, но… — я вдохнул, когда она добралась до моего пояса, борясь с желанием в своем теле, пытаясь выдавить из себя конец этого предложения. — Но мы не можем быть вместе. — я практически подавился словами.

Она наполовину закатила глаза, а затем снова опустилась на подушки. — Клянусь звездами, Габриэль. Я устала от твоих перепадов настроения. Ты — как карусель и я сейчас сойду с нее. Если у тебя есть чувства ко мне, ты должен просто признать их, потому что, честно говоря, жалко, что ты этого не можешь.

Рычание прорвалось во мне и я навис над ней, прижав ее к кровати своими бедрами. — Ты ничего не знаешь о причинах, по которым я делаю то, что делаю.

Она смотрела на меня ровным взглядом, но ее клыки оскалились и я знал, что она будет бороться со мной, если я подтолкну ее к этому.

— Тогда скажи мне, а не трахай мой мозг, придурок, — она попыталась пошевелиться и я поймал ее запястья, вдавливая их в простыни и стараясь не обращать внимания на то, как хорошо она выглядит подо мной или на то, как ее бедра давят на мою промежность.

— Хорошо, — вздохнул я, понимая, что она заслужила хоть что-то. — Но это все, что я могу сказать. У меня не может быть уз. Никаких связей. Никаких друзей. Особенно никаких девушек.

— Я не просила быть твоей девушкой, — холодно сказала она и мое сердце неловко дернулось.

— Независимо от того, что ты чувствуешь ко мне, если бы люди знали, что я чувствую к тебе… — я покачал головой: —Это просто не стоит риска, если ты пострадаешь.

— Какие люди? И почему, черт возьми, я должна пострадать? — спросила она, словно не веря ни единому моему слову.

— Я не знаю, — честно ответил я и она дернула свои запястья. С толчком своей вампирской силы вырвавшись от меня, она выскочила из клетки, которую я создал вокруг нее своим телом и помчалась через всю комнату.

— Неважно, Габриэль. Тебе стоит сходить к кому-нибудь по поводу всего того дерьма, которое льется из твоего рта.

Я вскочил на ноги, мои крылья вырвались из спины, когда моя орденская форма поднялась на поверхность. — Я говорю правду!

— Тогда попробуй рассказать ее лучше, — сказала она, сложив руки и нахмурив брови. Я не знал, как ей удается выглядеть такой собранной, когда ее волосы торчат во все стороны, с тушью под глазами и в рубашке, которая была ей так чертовски велика, что почти доходила до колен.

Сжав руки в кулаки, я пытался заглушить свой гнев и говорить с ней рационально. — Все, что я знаю, это то, что за мной охотятся плохие люди. И если я свяжусь с тобой, ты тоже окажешься в опасности. Как моя Элизианская Пара…

— Я не твоя пара, — настаивала она, хотя ее глаза перебегали между татуировками Весов и Скорпиона на моей груди, как будто она не была так уверена в этом, как раньше.

— Неважно, что ты думаешь. Звезды решили это. Но я пытаюсь это изменить. Может быть, мы сможем уклониться от судьбы вместе.

Черты ее лица смягчились, а губы опустились в уголках. — Как?

— Мы должны держаться подальше друг от друга. Только так у нас может быть шанс остановить звезды, чтобы они не вытащили нас ночью, чтобы ответить на вопрос судьбы. Если до этого дойдет, мне придется выбрать быть с тобой, а я не хочу провести остаток жизни, тоскуя по тебе, Элис.

Она поджала губы и подошла к зеркалу на стене, поправляя волосы и облизывая большой палец, чтобы убрать потемневшие пятна под глазами. — Тогда я буду держаться подальше. Я не думаю, что проблема во мне, в любом случае; это ты вчера вечером прискакал через лес, как рыцарь на битву, — она посмотрела на меня через зеркало, как бы оценивая мою реакцию на это замечание и гнев пронзил мою грудь.

— Если бы я этого не сделал, ты была бы сейчас мертвой где-нибудь в канаве, — прорычал я.

Она пожала плечами, как будто эта мысль ее не беспокоила и это так меня разозлило, что я совсем потерял дар речи.

— Как ты вообще могла быть такой безответственной? — рычал я, — Какого хрена ты торчала под Киллблейзом?

— Прости? — шипела она, поворачиваясь ко мне лицом. — Ты же не можешь всерьез устраивать мне сейчас допрос с пристрастием?

Я направился к ней, ярость охватила мое сердце. — Ты ведь знаешь, что это делает? Это не просто развлекательный кайф, он проникает прямо в твою душу и задевает все твои самые глубокие эмоции, заставляя их выходить на поверхность. Он может заставить тебя захотеть убить себя, если он зацепится за что-то достаточно сильно. Ты этого хочешь, Элис?

Ее лицо побледнело, а челюсть сжалась.

— Я не принимала его, — возмущенно сказала она, не отвечая на мой второй вопрос. — Кто-то накачал меня наркотиками.

Я хмыкнул. — По крайней мере, признай свои действия.

— Пошел ты, — огрызнулась она, ее глаза вспыхнули. — Я бы не стала принимать это дерьмо. Никогда.

Груз правды в ее взгляде навалился на меня и меня охватил новый вид ярости. Кто-то специально накачал ее наркотиками? Кто, черт возьми, мог это сделать?

На ум пришло несколько сукиных детей и я прикусил щеку. — Может, если бы ты перестала общаться с самыми опасными ублюдками в школе, этого бы не случилось. Ты ведь понимаешь, что Данте Оскура и Райдер Драконис — убийцы? Неужели ты думаешь, что любой из них не стал бы накачивать наркотиками какую-нибудь девушку и тащить ее в лес?

У нее открылся рот: — О, теперь ты говоришь мне, с кем мне общаться? Ты что, мой гребаный отец?

Она окинула взглядом комнату, а затем бросилась к своим туфлям на высоких каблуках, которые были выброшены у окна. Она подхватила их и я сложил руки.

— Ты не можешь уйти, ты хоть знаешь, где мы находимся?

Она надела туфли на каблуках, а я не успел действовать достаточно быстро. Она погрозила мне пальцем, а затем молниеносно направилась к двери.

— Нет! — я зарычал, паника вгрызалась в мои вены, когда она проскользнула через дверь и помчалась прочь со своей вампирской скоростью.

— Подожди! — крикнул я ей вслед, вылетая в коридор. Но так я ее никогда не поймаю. Я повернул обратно в комнату, добежал до люка и распахнул его.

Я расправил крылья и выпрыгнул из него, оттолкнувшись ногой, я пронесся над крышей и закружил вокруг, чтобы посмотреть вниз на улицы.

Я заметил Элис, когда она добежала до угла улицы и остановилась. Я бросился к ней, она оглянулась через плечо и помчалась прочь. Мое сердце едва не разорвалось, когда она исчезла в самом сердце Лунной территории.

Ужас пронзил меня, когда я пронесся по крышам в ее поисках. Я отказывался принимать то, что спас ей жизнь только для того, чтобы она умерла здесь, в самом темном уголке Алестрии. Но если кто-то из Братства поймает ее раньше меня, они ни за что не отпустят ее, не заставив заплатить кровью.

2. Элис

Я мчалась по дороге на полной скорости, не желая останавливаться, пока из-за кружения в голове я чуть не упала и схватилась за высокую стену, чтобы устоять.

Я огляделась вокруг, нахмурившись в замешательстве от незнакомых улиц.

Тошнота накатила на меня и я зажмурила глаза, пытаясь сосредоточиться и восстановить равновесие.

Чертов Габриэль со своими чертовыми крыльями мог в любой момент пронестись в небе надо мной. А девушку с сиреневыми волосами, носящую рубашку вместо платья, было бы легко заметить за милю. Мне нужно было вернуться в академию, но я понятия не имела, где нахожусь.

Я снова открыла глаза, хмуро оглядывая окрестности и ища хоть какой-то знакомый признак. Я выросла в этом городе, но здесь было много темных уголков, в которые я никогда не заглядывала и похоже, это был один из них.

Я застонала. Моя магия была поглощена Киллблейзом и от пустоты в груди кружилась голова почти так же сильно, как от затяжного действия наркотика.

Во рту было безнадежно сухо, конечности тряслись, я даже не надеялась, что смогу выдержать еще один забег с моей скоростью. Мне нужна была кровь. Как и вчера.

Мне следовало укусить своего угрюмого ангела-хранителя, прежде чем кинуться наутёк.

Ветер дул вдоль улицы и я замерла, когда мимо меня проехал внедорожник. Возможно, я не очень хорошо знала эту часть Алестрии, но я знала, что город в целом — не самое лучшее место, когда у тебя нет ни сил, ни денег, ни подходящей одежды. У меня даже не было с собой Атласа. У меня не было никого, кому я могла бы позвонить, даже если бы он у меня был. Хотя, когда я думала об этом, мои мысли вернулись к Леону и я слегка улыбнулась. Он пришел бы за мной, я была в этом уверена. Но я не знала его номер наизусть и не имела возможности связаться с ним, так что это было менее чем бесполезно для меня в любом случае.

— Черт, — выдохнула я.

Мой взгляд поднялся к небу и я отпрянул в тень здания рядом со мной, когда над головой пронеслась крылатая фигура.

Мне повезло, что он не заметил меня и я подождала, пока Габриэль улетит.

— Придурок, — прошипела я, возвращая свое внимание к окружающей обстановке. Мне нужно было убраться с улиц, пока он не вернулся.

Мне так надоело слушать, как он говорит о том, что мы — Элизианская Пара, а потом выдает всякую чушь о том, что это самое худшее, что могло с ним случиться. Это было чертовски оскорбительно. При этом я не просила стать для него вечной, но ему, похоже, нравилось говорить мне, что у него нет ни малейшего намерения позволить этому случиться. Как будто быть связанным со мной на всю жизнь — это какая-то ужасная участь. Ну и хрен с ним. Я не была его и никогда не стану. И судьба могла бы отсосать мой член, если бы захотела высказаться по этому поводу.

Оглянувшись по сторонам, я задумалась, куда, черт возьми, мне идти. Дорога была усеяна барами, большинство из которых были закрыты из-за раннего часа, но в окне одного из них, расположенного дальше по улице, мигала неоновая вывеска «Открыто».

Я направилась прямо к нему, спотыкаясь на пятках от боли, пронзившей мой череп. К черту это чувство. Какого черта люди считают принятие Киллблейза хорошей идеей, ума не приложу. Да, я посмеялась от души, но я также была разорвана болью, которая жила во мне, оставлена беззащитной перед кучкой психованных культистов и каждая капля моей магии была поглощена темной силой. У меня не было ни малейшего желания повторять этот процесс. На самом деле, единственное, чего мне хотелось — это постель. Прямо сейчас было бы замечательно. Но вместо этого, благодаря чертову Габриэлю, я оказалась в глуши без возможности вернуться в нее.

Я добралась до двери с неоновой подсветкой, поморщилась от яркого цвета, когда открыла ее и проскочила внутрь. Буквально провалилась внутрь благодаря волне боли, которая пронзила мой череп, когда я пыталась переступить порог.

Кто-то поймал мою руку с раздраженным ворчанием, чтобы я не упала на пол и я пробормотала спасибо, глядя на лицо, скрытое под коричневой бородой.

Парень уставился на меня так, словно я была гребаным призраком или чем-то вроде этого и я вырвалась из его хватки, устремив свой взгляд на бар.

Место было темным, но большим, большинство окон были закрыты деревянными ставнями, а в нескольких решетках по краям широкого помещения горели камины. Темные кожаные стулья стояли вокруг столов из красного дерева, а в задней комнате я заметила несколько бильярдных столов.

Повсюду были люди. Слишком много, чтобы быть чем-то нормальным для середины утра в субботу. И более чем несколько из них смотрели на меня в бледно-голубой рубашке Габриэля и на шпильках, как будто я не получила памятку о дресс-коде кожаных курток и темных джинсов. Их выражение лица говорило о том, что мне здесь не место. Что меня вполне устраивало, потому что я не собиралась оставаться. Мне просто нужно было одолжить мобильный телефон.

Я закрыла глаза, как я надеялась, всего на секунду, делая вдох и пытаясь прогнать боль в черепе достаточно надолго, чтобы выдержать это взаимодействие. Я снова открыла их и направилась к бару с намерением опуститься на один из единственных пустых барных стульев и посмотрела на барменшу, пытаясь привлечь ее внимание.

Она стояла ко мне спиной, длинные, вьющиеся волосы брюнетки свисали до попы. Она возилась с бутылками, расставленными на полке, а я нетерпеливо барабанила пальцами по барной стойке, ожидая, когда она повернется в мою сторону.

Я чувствовала на себе взгляды других посетителей, но мне было на это наплевать. Я просто хотела выбраться отсюда.

— Извините, — сказала я почти грубо, потеряв терпение из-за официантки и ее суетливости. — Могу ли я как-нибудь одолжить телефон? Я вроде как в затруднительном положении.

Женщина средних лет медленно повернулась и посмотрела на меня, приподняв бровь, поджав губы, накрашенные в кроваво-красный цвет и разглядывая меня так, словно я была чем-то неприятным на подошве ее ботинка. Через всю скулу у нее была татуировка в виде созвездия Скорпиона, а карие глаза были подведены густой подводкой.

— И по какой-то причине ты решила, что прийти сюда в поисках помощи — хорошая идея? — спросила она, подойдя ближе и поставив бутылку темного ликера на барную стойку между нами.

— Это была моя единственная идея. Не знаю, как насчет хорошей, — ответила я, игнорируя ее ледяной тон. — Но если ты позволишь мне позвонить, я смогу убраться отсюда к чертям собачьим, прежде чем тебе придется об этом беспокоиться.

Вокруг меня воцарилась тишина и ощущение беспокойства пробежало по позвоночнику, давая мне понять, что кто-то приближается ко мне сзади.

— И зачем ей это делать? — раздался глубокий голос слишком близко от меня. — Когда ты прибежала сюда так охотно, как маленькая игрушка, которая только и ждет, чтобы мы с ней поиграли?

Я затихла, надавив на свои вампирские чувства, когда обнаружила трепет возбуждения в сердцебиении людей, приближающихся ко мне. По крайней мере, пятеро из них притаились поблизости и я могла видеть их уголками глаз, хотя и не поворачивала головы, чтобы дать им это понять.

Мой взгляд упал на барную стойку, где мои пальцы, не обращая на это внимания, выводили узор на дереве. Под моей рукой оказался символ. Полумесяц с зубчатым краем. Символ Лунного Братства.

Вот дерьмо.

Выглядело так, будто я только что зашла в бандитский бар. В такой, где не очень хорошо относятся к случайным девушкам с сиреневыми волосами, забредающим сюда с улицы и требующим воспользоваться их услугами.

Я инстинктивно потянулась к своей силе и меня пронзила волна страха, когда пустота в груди отозвалась гулким эхом. Я была вымотана, страдала от худшего похмелья в своей жизни и находилась на исходе очень короткого запала.

Мужская рука опустилась на мое плечо и я сорвалась с места.

Со скоростью пули я схватила руку, дернула ее вперед и вонзила зубы в его запястье в тот момент, когда оно оказалось перед моими губами.

Вокруг меня раздались вздохи, кто-то в шоке уронил стакан, когда я почувствовала на себе сотни взглядов, но мне было наплевать. Через минуту, когда я закончу питаться и все эти разъяренные члены банды захотят наказать меня за то, что я только что сделала, я позволю себе побеспокоиться об этом. Но в этот момент единственным, что имело значение, была кровь, омывающая мой язык и сила, вливающаяся в мои вены.

Я жадно глотала, но остановилась, когда боль в моем нутре ослабла. Крови мужчины было достаточно, чтобы наполнить мои резервы и снять напряжение, но это было не то, чего я жаждала. Я хотела выпить из одного из своих Источников. Кровь Райдера и Данте была для меня как особый вид зависимости. А пить из этого случайного фейри было все равно, что пить мочу.

Я отпихнула его руку от себя и вернула свое внимание к официантке.

— Телефон? — снова спросила я.

Ее глаза были устремлены на парня позади меня. Тишина в комнате была оглушительной. И если быть до конца честной, мои яйца были на исходе. Но я не могла отступить сейчас. Я вошла в яму с гадюками и я собиралась продолжать натиск, пока не кончится моя удача. Что, возможно, уже произошло.

— Честно говоря, я не запомнила номер, так что мне придется поискать его в интернете, — добавила я негромко. Как будто мне было наплевать. Однако некоторые из них начали шевелиться, особенно когда холодные глаза женщины снова встретились с моими.

— Ну, посмотрите, кто только что забрел сюда в поисках инициации, — промурлыкала она, ее голос был мягким и полным угрозы.

— Нет, спасибо, — пренебрежительно ответила я. — Без обид, но жизнь в банде не для меня. Я плохо работаю с другими.

Все ублюдки в этом месте разом зарычали и кровь в моих конечностях практически застыла.

Наверное, это был не лучший ответ.

Не очень вкусная закуска позади меня в мгновение ока стащила меня с табурета и приподняла над землей.

Я закричала, вскидывая руки и посылая ударную волну воздуха, вырвавшуюся из меня, которая сбила с ног половину засранцев в комнате, но также сожгла всю магию, которую я украла у него.

Здоровенный придурок уронил меня, упав на задницу и я покатилась по твердому деревянному полу, прежде чем вскочить на ноги со всей своей скоростью. Боль пронзила мой череп от резкого движения, но я старалась не обращать на нее внимания, даже когда спотыкалась.

Вокруг меня на полу лежали члены Лунного Братства и мое сердце заколотилось, когда я повернулся к выходу. Прежде чем они успели прийти в себя, я бросилась к двери, используя свой дар, направляясь к смутному обещанию безопасности, предлагаемому за пределами этого бара.

Мое бедро столкнулось со столом, когда я неправильно рассчитала поворот и я взвизгнула от боли, разлившейся по телу. Я чуть не упала, но удержалась на ногах.

Я почти дошла до двери, когда жесткое тело столкнулось с моим.

Я издала шипение и оскалила клыки, узнав еще одного представителя своего вида. Другая вампирша тоже обнажила клыки, ее рука сомкнулась на моем горле, а затем она крутанула меня и бросила обратно в центр комнаты.

Я сильно ударилась о пол и покатилась по половицам, сталкиваясь со стульями и ногами некоторых членов банды, которые оправились от моего воздушного удара. Мой желудок подскочил ко рту и, черт возьми, меня сейчас вырвет.

Я прижала ладони к полу и начала отплевываться, но моему пустому желудку нечего было предложить.

Кто-то поймал меня за талию и мир перевернулся вверх тормашками, что было так нехорошо для моей головной боли и подрагивающего желудка, что даже могло быть правдой.

Я ударилась спиной о барную стойку и воздух наполнился звоном бьющегося стекла — напитки разлетелись в разные стороны. Осколок стекла больно впился в мое бедро, но я не обращала на это внимания, пытаясь подняться.

Давление врезалось в мою грудь, когда волна воздуха была брошена, чтобы удержать меня внизу и с моей отключенной магией я не могла даже попытаться получить контроль над ней.

Я брыкалась и рычала, с моих губ лились самые красочные ругательства из моего словарного запаса, направленные на всех этих ублюдков, которые меня окружали.

Воздух, удерживающий меня, внезапно исчез и я попыталась подняться на ноги, но обнаружила, что лед сменил свою власть надо мной.

— Отвали от меня на хрен! — потребовала я, когда клетка из замороженных кристаллов распространилась от моей груди по рукам и вниз по ногам. Ползучий холод просачивался в мое тело и дрожь пробегала по мне, когда я пыталась сопротивляться ему.

— Не хочешь ли ты сказать, кому ты пыталась позвонить? — спросила женщина за барной стойкой, наклоняясь ко мне, ее пальцы зависли между нами, давая мне понять, что я могу поблагодарить ее за ледяную клетку. — Я бы хотела, чтобы они послушали, пока мы будем тебя разрывать.

Мое сердце заколотилось и мой взгляд окинул море лиц, склонившихся надо мной. На них были раздраженные выражения, гневные, даже несколько человек, которые с нетерпением ждали следующей части. Ноль сострадания, ни капли сочувствия. Мне было очень, очень плохо. Я знала это. Они знали это. Черт, даже чертовы звезды, должно быть, были в курсе.

Пальцы женщины сжались и ледяная клетка, удерживающая меня, заострилась по краям, разрезая кожу и вырывая шипение боли из моих губ.

— Я жду ответа, лаванда и я получу его от тебя, так или иначе, — пообещала она. — Кому ты хотела позвонить?

На какой-то дикий момент мои мысли устремились к брату. Вот кому я хотела позвонить. Но этот вариант давно отпал и у меня больше не было никого, на кого я могла бы положиться. Я почти сказала ей об этом, призналась, что собиралась позвонить в гребаное административное здание академии и узнать, есть ли шанс, что преподаватель придет и поможет мне, как жалкой девчонке, которой я была, но вместо этого мой взгляд зацепился за символ, вытатуированный на ее груди. Полумесяц с зубчатым краем. Знак Лунного Братства. И так получилось, что я знала одного из самых важных членов их банды, если не самого важного.

Я начала смеяться. Потому что я была в полной жопе. Настолько, настолько хуево, если я собиралась попытаться позвать его на помощь, но у меня не было вариантов и это была единственная идея, которая у меня была.

— Я вообще-то собиралась позвонить кое-кому, кого ты возможно знаешь, — сказала я, с ухмылкой глядя на нее.

Прядь сиреневых волос упала мне на лицо и я раздраженно смахнула ее.

— О да? — женщина покрутила пальцами, пока между ними не образовалось ледяное лезвие. Я с интересом наблюдала за ее магией: кинжал удлинялся и изгибался, вдоль одной стороны образовывались острые гребни, пока он не стал похож на их символ. Это было довольно умно с ее стороны — сделать орудие убийства, которое можно просто растопить, как только она закончит наносить удары. Пока-пока, улика. Может быть, я смогу создать такой же воздушный поток, чтобы использовать его против убийцы моего брата, когда найду его. Если я не умру сейчас.

— Да, он тоже может быть не слишком доволен тем, как меня здесь встретили, — добавила я, потому что, черт побери, если я собиралась обратиться к нему, то могла бы сделать это с полной отдачей. Если он решит не помогать мне, то я все равно умру.

— Я не боюсь твоего парня, лаванда, не хочешь дать мне его номер? Я позабочусь о том, чтобы ты была жива, пока он не приедет. Я могу отрезать от тебя немало кусочков, пока мы будем ждать. Ты будешь удивлена, когда узнаешь, как много может выдержать твое тело, прежде чем откажет, — промурлыкала она и я не упустила возбуждения в ее глазах от этого обещания.

— Могу себе представить, — сухо сказала я, моя бравада оставалась на месте только благодаря силе воли. Я была рада, что сходила в туалет в квартире Габриэля, иначе сейчас я бы точно описалась и выдала свой ужас. — Но, как я уже сказала, я не знаю его номера, возможно, он есть у тебя. Предположим, ты достаточна важна…

— Что это значит? — Она наклонилась ближе ко мне, проводя кончиком лезвия по моему голому бедру.

Я стиснула зубы, чтобы не чувствовать, как кожа трескается под острием, как тепло моей крови приливает к плоти.

— Я хочу, чтобы ты позвала Райдера для меня, — медленно сказала я.

— Райдера? — насмешливо сказала она. — Какого Райдера?

Я закатила глаза, потому что мы обе знали, кого я имею в виду. — Дракониса, — сказала я, как будто она была тупой или что-то в этом роде. — Он мой друг.

Она насмехалась, как будто я была сумасшедшей и подняла лезвие, пока оно не оказалось над моей щекой, просто касаясь моего лица.

— Думаешь, этим дерьмом ты выиграешь себе немного времени? — вздохнула она. — Потому что ты только купишь себе еще больше боли, — она надавила на лезвие и острый укус пореза странно притупился от замерзающего лезвия. Но я не пропустила влагу, которая скатилась по бокам моего лица и стекала за ухо, когда моя кровь пролилась снова.

— Просто позвони ему, — шипела я в ответ. — Или ты пожалеешь о том, что причинила мне боль, когда он узнает.

Она долго смотрела мне в глаза, в ее взгляде мелькнуло подозрение. Она собиралась проигнорировать меня, но эта маленькая капелька сомнения заставила ее сделать паузу.

— Если я позвоню ему, а ты солгала, тебе не станет лучше, — прорычала она. — Если Райдер придет, чтобы прикончить тебя, ты умрешь, жалея, что это была не я.

— Просто возьми чертову трубку, — нетерпеливо сказала я. — Мне становится скучно.

Ее глаза сузились до щелей и она медленно удалилась из моего личного пространства.

В баре раздалось бормотание, но я сопротивлялась желанию посмотреть между членами банды, наблюдая за женщиной, пока она разблокировала свой телефон и набирала номер, который она явно знала наизусть.

Прошла бесконечная минута, пока она прижимала телефон к уху и я напрягла свой вампирский слух, чтобы услышать, как он звонит.

— Да? — голос Райдера прозвучал резко и я могла сказать, что он был не очень рад, что его побеспокоили.

— Райдер, у нас тут… девушка, которая утверждает, что знает тебя. Она зашла прямо в бар и устроила гребаную драку, я собиралась преподать ей урок, но…

— Какая девушка?

— Я не записала ее имя, — посмотрела на меня женщина.

— Это Элис, — сказала я дружелюбно и достаточно громко, чтобы он меня услышал.

— Видимо, Элис, — повторила она без необходимости.

Райдер долго не отвечал. — Как она выглядит?

Взгляд женщины скользнул по мне. — Фиолетовые волосы, симпатичная, рот как у моряка и явно не одна из нас.

— Вообще-то они сиреневые, — поправила я.

На этот раз молчание Райдера продолжалось дольше. Я ждала, с замиранием сердца думая, была ли я права, думая, что ему есть хоть малейшее дело до меня. Потому что если нет, то я была в такой заднице, что даже думать об этом не хотелось.

— Я иду, — наконец ответил он. — Не трогай ее, она моя.

Связь прервалась и я проглотила комок в горле. Это был не самый обнадеживающий ответ. И я не была его. Но я решила пропустить это мимо ушей, потому что это могло быть единственным, что остановит ее от дальнейших действий с ножом.

— Я не расслышала твоего имени, — сказала я с улыбкой, когда ее оценивающий взгляд окинул меня, словно она не знала, что, черт возьми, думать.

— Скарлетт Тайд, — медленно ответила она.

Мое сердце бешено заколотилось при этом имени. Потому что она была не просто случайным членом Братства, она была вторым командиром Райдера. Женщина, которая, по слухам, убила всех мужчин, с которыми когда-либо трахалась. Ледяная Убийца, Замороженный Мясник, Королева Холодного Сердца. Короче говоря, самый худший человек, которому я могла бы сейчас подставить губы. Я не подала виду, что узнала ее, но я знала, кто она. Все в Алестрии знали, кто она и я начинала понимать, что сейчас у меня целая куча проблем.

Она поджала губы и лезвие в ее руке растаяло, за ним медленно последовал лед, прижавший меня к барной стойке. Каждая капля воды стекла с моего тела и она направила ее в раковину за барной стойкой, где она вихрем унеслась в канализацию.

Я села и повернулась так, чтобы соскользнуть с барной стойки. Ближайшие ко мне члены банды отошли в сторону и я подхватила барный стул и уселась на него, чтобы подождать.

Скарлетт долго наблюдала за мной, затем кивнула парню слева от меня. Лозы обвились вокруг ножек стула, зацепились за голени и колени, фиксируя меня на месте. Полагаю, с моей скоростью я представляла риск бегства, но какая-то часть меня не хотела бежать. Я хотела дождаться Райдера. Я все еще понятия не имела, где нахожусь, кроме того, что, должно быть, глубоко на Лунной территории и все еще чувствовала себя дерьмово, так что мысль о том, что он придет за мной, была всем, за что я могла держаться. Мне было все равно, злился ли он на меня. Между мной и ним что-то было и как бы он ни злился на меня, я не думала, что он действительно причинит мне какую-то боль. По крайней мере, пока. Не сейчас, пока я все еще его интересую. Если интерес угаснет, тогда мы просто посмотрим, что произойдет.

— Есть шанс выпить? — спросила я, когда большинство других членов банды отошли от меня и вернулись к тому, чем занимались до моего неожиданного появления.

— У тебя есть запас аур, запрятанный в трусики? — спросила Скарлетт. — Потому что мы не благотворительная организация.

— Неа. Но у меня жуткое похмелье и стакан воды может помочь мне не заблевать весь ваш бар.

Ложь. Положить что-то в желудок — это, возможно, именно то, что нужно, чтобы меня стошнило, но мой язык так распух, а во рту так пересохло, что я была в отчаянии и решила рискнуть.

Скарлетт подобрала с конца бара грязный, опрокинутый стакан и пододвинула его ко мне, а затем наколдовала воду, чтобы наполнить его. Прежде чем передать стакан, она наклонилась вперед и плюнула в него, затем поставила его передо мной.

— Пей, — сказала она сладко.

— Фан-сука-тически, — пробормотала я, отвернувшись от стакана.

Я провела несколько минут, оглядывая бар и размышляя, что делают все эти люди в свободное время. Планировали ли они нападения на банды, сидели и оскорбляли Клан Оскура или просто болтали о своей любви к луне и убийствам людей? Я была уверена лишь в том, что не вижу здесь ничего, что могло бы хоть отдаленно побудить меня присоединиться к ним.

Скарлетт заняла место по другую сторону бара и мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что она не подает напитки. Эта работа досталась парню, у которого было слишком много грязи под ногтями, так что я не пожелала бы, чтобы он мне что-то подавал. В перерывах между обслуживанием других посетителей он поглядывал на меня, а Скарлетт просто сидела и пялилась.

Мне нечего было ей сказать, поэтому через некоторое время я просто откинула голову назад и закрыла глаза.

Когда я это сделала, стук в голове немного уменьшился. Не достаточно. Но это было лучше, чем ничего.

Мне все еще было холодно от ее проклятого льда, но я сомневалась, что она позовет огненного элементаля, чтобы согреть меня, если я попрошу, так что я просто старалась не дрожать.

В конце концов, снаружи бара послышалось глубокое урчание мотоцикла и я подняла голову: Скарлетт поднялась на ноги раньше меня.

По ее напряженной позе я поняла, чей это был мотоцикл и повернулась к двери как раз в тот момент, когда в нее шагнул Райдер. Он был одет в черные джинсы и футболку с разрезом на боку, обнажающим мускулистый живот. Он загораживал своей широкой фигурой большую часть света, проникающего в помещение снаружи, но каждый сантиметр его тела казался напряженным.

Его взгляд упал на меня и у меня перехватило дыхание от холодной, жесткой ярости, которую я там обнаружила. Его правый кулак крепко сжался на боку, на костяшках было начертано слово боль и мне вдруг вспомнились все причины, по которым я должна бояться Райдера Дракониса.

Я прикусила губу и ждала, пока он оправится от шока, увидев меня здесь. Потому что я была уверена, что когда он решит заговорить со мной, мне не понравится то, что он скажет.

3. Райдер

Войдя в Ржавый Гвоздь, я напрягся. Как новенькая проделала такой путь сюда, было для меня гребаной загадкой. Но эта загадка приблизилась к разгадке, когда я обнаружил ее на барном стуле в рубашке какого-то парня, ее волосы кричали о том, что ее недавно трахнули. Она пахла мужским шампунем, ее аромат вишневой жвачки полностью отсутствовал.

Скарлетт кивнула мне и весь бар замер, осознав, кто только что вошел. Будущий Король всего этого чертова Братства. Их лидер и сын человека, который сделал нашу банду легендарной.

Элис подняла голову и облегчение промелькнуло в ее глазах, но не в ее выражении. — О, слава солнцу. Скажи им, что ты знаешь меня, Райдер, — когда она повернула голову, я заметил порез на другой стороне ее лица и в ответ на это кислота разлилась по моим венам.

Я молчал, пока Скарлетт поднимала бровь, а каждый брат в комнате ждал моего ответа.

— И зачем мне говорить им об этом? — спросил я холодно и ее глаза сузились.

— Не будь засранцем. Просто скажи им, — она попыталась вырваться из лиан, удерживающих ее ноги на месте.

Я хрустнул шеей, глядя на нее. Значит, Элис хочет, чтобы я был ее спасителем, хотя она отказывается быть моей. Чертова наглость. Да еще и в чужой рубашке, не меньше.

— Она сказала, что ходит с тобой в школу, — предложила Скарлетт. — Это правда?

— Это правда, — согласился я и плечи Элис слегка опустились. — Но я бы не сказал, что знаю ее. — Я провел рукой по барной стойке, прислонившись к ней, мои пальцы скользнули по битому стеклу и во мне вспыхнуло раздражение.

Она старалась не показывать свой страх, но ее глаза выдавали его мне.

— Во что ты играешь? Скажи им, что мы друзья, — шипела она.

— Я не играю, — сказал я с пустым взглядом. — И я не помню, чтобы ты когда-нибудь была моим другом.

Ее губы разошлись и ее глаза впились в мои, пытаясь расколоть меня. Я наложил гипноз, чтобы она могла высказать свои мысли так, чтобы никто не услышал, убрал вид бара и заменил его стальной камерой.

— Вытащи меня отсюда, придурок, — огрызнулась она.

— Почему я должен? — я наклонил голову, подняв брови.

— Да ладно, ты не такой уж и засранец.

— Я гораздо хуже, чем ты можешь себе представить, новенькая. В школе я связан определенными правилами, но здесь я волен быть тем злодеем, которым являюсь, — я освободил ее от гипноза и Аркин с Фионой приблизились к ней сзади, магия завихрилась в их ладонях. Я дернул подбородком, что было достаточным сигналом, чтобы удержать их и Элис посмотрела на меня, плотно сжав губы.

— Тогда вам решать, босс, — сказала Скарлетт. — Мы можем получить десять кусков свежо зарезанного вампира, которые будут поданы в задней части, если вы скажете.

Острая боль кольнула меня в сердце, когда она произнесла эти слова. Элис медленно вздохнула, сохраняя спокойствие и я опустил глаза к ее голым ногам, одна из которых была разрезана. Яд хлынул в мою кровь и затопил меня в ярости. Должно быть, она обессилела, иначе она бы уже исцелила себя.

— Может быть, я сделаю это сам, — я бросился вперед, схватил ее за руку и взмахом руки разорвал лианы, удерживающие ее на месте.

— Эй! — взвизгнула она, когда я потащил ее к двери.

— Увидимся, босс, — позвала Скарлетт, когда я тащил Элис в переулок, где я припарковал свой мотоцикл. Я прижал ее спиной к кирпичной стене и она оскалила на меня свои клыки.

— Какого черта ты…

Я прервал ее слова, прижав пальцы к ране на ее щеке, ее боль влилась в меня, прежде чем я исцелил ее. Ее губы разошлись, когда я опустился перед ней на колени, взялся за рану на ее ноге, не слишком нежно, купаясь в ее боли.

Гнев кроваво-красным потоком бурлил во мне. Я едва мог наслаждаться силой, которую давала мне ее боль, зная, что мои собственные люди причинили ей такую боль. Если бы они не позвали меня…

Пальцы Элис коснулись моей щеки и я взглянул на нее с чувством, сродни тому, что мою душу пропустили через мясорубку.

— Спасибо, — прошептала она, в ее выражении лица не было ни малейшей фальши, только облегчение и какая-то необработанная эмоция, от которой мне захотелось отвести взгляд.

Я хмыкнул в ответ, понимая, что моя рука все еще прижата к ее бедру, а кожа уже давно зажила. Каким-то образом она поставила Короля Братства на колени в каком-то зассаном переулке, а я все еще не вставал.

Я опустил руку и закончил заклинание, а странные толчки в груди сменились яростью.

Как она могла это сделать? Это гребаное чудо, что она еще дышит!

Я встал, снова схватив ее за руку, пока она сузила глаза, пытаясь понять мое настроение. Удачи тебе, детка.

— Садись, — рыкнул я, подталкивая ее к мотоциклу.

Она с шумом перекинула ногу через сиденье и я сел позади нее, зажав ее между рулем, так как рубашка, которую она носила, задиралась на ее заднице. На ней были трусики, к счастью для нее.

— Ай, засранец, — она ударила меня локтем, когда я зажал ее между своими руками и подбородком, откинув ее голову в сторону. Я упивался ее болью и рычал от удовольствия ей в ухо, поворачивая ключ в замке зажигания.

— Это не слишком похоже на доблестное спасение, — прорычала она.

— Кто сказал, что я тебя спасаю? — я нажал на педаль газа и мы рванули по дороге на большой скорости.

Элис даже не пискнула, но прижалась ко мне так, что ее задница практически сидела на моем члене.

Я входил в повороты на скорости, ожидая, что она закричит или даже вздохнет, но она не издала ни звука, ее руки лежали на решетке рядом с моими, а голова была прижата к моему плечу.

Когда я достиг окраины города, я направился в Железный Лес, который простирался до ограды, огибающей кампус Академии Авроры и дальше. Недалеко отсюда на меня набросился Феликс Оскура. Но на этот раз я выбрал другую тропу. Я не собирался повторять одну и ту же ошибку дважды. Я знал этот лес, как свой родной пульс. И я никогда не поленился бы проехать по тому же маршруту снова.

Я нажал на газ и мы помчались между деревьями, с бешеной скоростью приближаясь к границе академии. Элис подпрыгивала у меня на коленях каждый раз, когда мы наезжали на кочку и сердито ругалась, поскольку ничего не могла с этим поделать.

Наконец мы достигли ограждения и я прибавил скорость, направляясь прямо к красному X, начертанному на твердой стальной поверхности.

— Райдер! — взвизгнула Элис. — Остановись!

Улыбка растянула мой рот, когда она вскрикнула за секунду до того, как мы достигли ограждения. Мы проскочили сквозь магический барьер, не задев ни одной чертовой детали, гул энергии давил на нас.

Все ее тело расслабилось, когда она снова прижалась ко мне, но не было ни единого шанса, что она останется расслабленной надолго. Я свернул направо, промчался вдоль ограды, избежав Призрака Оскура и направился по тропинке к Лунной Яме.

Когда я достиг поляны, где в центре кольца древних деревьев находился очаг с обугленным костром, я резко затормозил и отбросил ногой подставку для мотоцикла. Я обхватил ее руками на случай, если она вздумает убежать со своей вампирской скоростью и стащил ее с мотоцикла.

— Какого хрена? — она отпихнула меня и я отпустил ее с гримасой.

— Ты собираешься бежать как трусиха или будешь говорить как Фейри? — прорычал я, наклонив голову и глядя на нее.

— О чем говорить? — она оглядела лес, выглядя обеспокоенной и обхватив себя руками.

— Ты оскорбляешь меня, — прорычал я и из моей груди раздался глубокий хрип.

Она сглотнула, покачала головой, как будто понятия не имела, о чем я говорю и это только сделало ее еще более оскорбительной. — Каким образом, черт возьми, я оскорбила тебя?

Я зашипел на нее, шагнув вперед и она уперлась в землю, не желая отступать. Я двинулся в ее личное пространство, вдыхая запах мужского аромата, которым она благоухала. — Я дал тебе последний шанс прийти ко мне прошлой ночью, но ты не пришла. А на следующее утро мои братья вызвали меня, чтобы я приехал и забрал тебя из постели какого-нибудь парня, из которой ты выползла. Неужели ты думаешь, что я буду продолжать позволять тебе делать из меня дурака, Элис?

Ее глаза расширились. — Райдер, ты все не так понял…

— Пошла ты, — прошипел я, отступая на шаг. — От тебя воняет каким-то другим парнем. Не лги мне в лицо.

— Все было не так. Разве ты не знаешь, что случилось прошлой ночью на вечеринке?

— Вся школа говорит, что ты обдолбалась Киллблейзом, — я сморщил нос и она зарычала на меня, шагая вперед.

— Меня накачали наркотиками и затащили в лес. Если бы не Габриэль, я бы сейчас была мертва. А кто-то действительно умер, — она огляделась вокруг, как будто ожидала найти тело и я должен был признать, что был поражен ее выступлением. — Разве не было объявления? Парень был убит какими-то странными людьми в капюшонах. У него были светлые волосы песочного цвета и он…

— Клянусь звездами, Элис. Ты была не в себе прошлой ночью. Никто не умер.

— Нет, умер, — огрызнулась она, затем ее глаза пробежались по мне, смятение свело ее брови. — Я видела так много вещей прошлой ночью… так много людей. Где ты был?

— Ты знаешь, где я был: ждал тебя. Брось эту чушь. Я на это не куплюсь.

— Габриэль был там, он видел, как это произошло. Он забрал меня в свою квартиру.

Какое-то холодное, мертвое существо проснулось в моем теле и пробралось в мое нутро. Нокс. Прошлой ночью она осталась с Габриэлем, чертовым Ноксом.

— Он сказал тебе это, когда трахал тебя сегодня утром? — я сузил глаза, разминая шею, пока пытался обработать образ его рук по всему ее телу.

— Да пошел ты, — прорычала она и черный занавес ярости опустился на меня.

— Что за мужчина оставляет тебя на улицах Лунной Территории полуголой?

— Он никуда меня не бросал, я сама убежала, — прошипела она, поворачиваясь, чтобы уйти.

Я бросился вперед, поймав ее руку, когда паника опалила мои внутренности. — Он сделал тебе больно?

Если бы он сделал это, я бы разорвал его на десять частей еще до полудня. Я бы заставил его страдать и выпить каждую каплю боли, которую могло дать его тело.

Ее выражение лица смягчилось и напряжение ушло из ее конечностей. — Конечно, нет. Он просто разозлил меня, вот и все. Он начал читать мне лекцию о «безопасности», — она закатила глаза и я стиснул зубы.

— И ты побежала в «Ржавый Гвоздь»? Действительно чертовски зрело, Элис.

Она с рычанием убрала мою руку от своей. — Теперь ты начинаешь говорить как он.

— Ну, может, он и прав! — Клянусь звездами, я только что согласился с Ноксом? — Ты ведь понимаешь, что они бы убили тебя?

Ее глаза остекленели, что говорило о том, что ей все равно и это ранило меня больше, чем что-либо другое этим утром.

— Я возвращаюсь в свою комнату, — она начала уходить и я знал, что она собирается использовать свою вампирскую скорость в любой момент. Я поймал ее руку лозой, сплетенной из ближайшего дерева и привязал ее к нему. Она практически плевалась ядом, пытаясь вырваться, но магия была сильнее.

Я должна был положить этому конец. Я должен был восстановить контроль, потому что это чувство полного унижения было просто неприемлемо для такого парня, как я. — Мы закончили, Элис. Ты ясно дала это понять. Это касается и совместного времяпрепровождения.

Она использовала свою вампирскую силу, чтобы сломать лозу, оглянувшись на меня с хмурым взглядом. — Хорошо. Ты все равно не нужен мне в моей жизни.

Она помчалась прочь и что-то разбилось внутри меня, как стекло. Я зарычал от боли, которая разлилась по мне, наполняя мои магические резервы. Я был разрушен и преображен одновременно.

Я подошел к своему мотоциклу, перекинул ногу через сиденье и поехал на нем обратно к тайнику Киплинга. Оставив его глубоко под землей в пещерах, я сбросил одежду и перешел в змеиную форму, став размером с питона и двигаясь сквозь подлесок, пока не прижался к холодной твердой скале. Мое тело было таким же застывшим, как и камень. Мы были одним целым. Между льдом и темнотой я вспомнил, кто я такой. Человек без сердца. Сосуд, созданный для уничтожения Оскуров. Я не чувствовал ничего, кроме боли и похоти.

Воспоминания об отце и мальчике, которым я когда-то был, остро лизали внутренности моего черепа. Для него я должен был сделать то, о чем просил Феликс Оскура. И когда он отдаст мне Мариэллу и она будет лежать у моих ног, растерзанная и окровавленная, я получу свое возмездие.

Элис больше не могла отвлекать меня от того, что я должен был сделать. Она была всего лишь девушкой, которой удалось проникнуть под мою кожу, как игла, готовая впрыснуть яд. У Райдера Дракониса не было слабых мест. В моей броне не было ни единой пробоины. И Элис Каллисто не была исключением.

4. Элис

Чистым усилием воли я выбралась из Железного Леса и поднялась по лестнице в общежитие Вега с одной лишь вампирской скоростью.

К тому времени, как я добралась до общежития, я едва могла стоять прямо, а боль в голове из ноющей превратилась во всепоглощающую.

Я отшвырнула туфли на шпильках и, спотыкаясь, вошла в дверь, застонав от света в комнате и подняв голову, когда Данте шагнул прямо в мое личное пространство.

— Где ты была, carina? — потребовал он, схватив меня за плечи и грубо встряхнув.

— Ой! — пожаловалась я.

Мой взгляд остановился на его горле и я попыталась сдержаться, но не смогла. Я бросилась на него и хотя его глаза расширились от удивления, он не пытался остановить меня.

Я обхватила его руками, притягивая ближе, когда мои клыки вонзились в его кожу и электрический экстаз его крови хлынул в меня.

Я застонала от этого ощущения, зная, что это звучит чертовски сексуально, но в этот момент мне был нужен его вкус больше, чем любой оргазм и это было так же чертовски приятно.

— Где ты была? — спросил Данте, притягивая меня ближе. — Я отлучился всего на минуту, чтобы принести тебе стакан воды, а когда вернулся, тебя нигде не было. Я искал тебя всю ночь.

Мое сердце сжалось от этого признания и я отпрянула назад, когда его электрическая энергия поселилась во мне, придавая мне сил.

— Правда? — удивленно спросила я, глядя в его темные глаза.

— Правда, — Данте провел пальцами по моему лицу, оглядывая меня. — У тебя шла кровь? — спросил он, проводя большим пальцем по моей щеке, где Скарлетт разрезала меня. Райдер исцелил меня, но я догадывалась, что на моей коже все еще осталось немного крови.

— Я столкнулась с небольшой проблемой сегодня утром на обратном пути, — призналась я.

— Что за проблема? И где ты была? — в его глазах было неподдельное беспокойство и на мгновение мне захотелось просто окунуться в него. Искупаться в ощущении его защиты и просто позволить ему заботиться обо мне так, как он все время просил.

— Ты беспокоился обо мне? — мягко поддразнила я.

Данте надолго задержал взгляд на мне, его губы разошлись, чтобы ответить, как раз в тот момент, когда окно распахнулось.

— Вот ты где! — прорычал Габриэль, вваливаясь внутрь и глядя на меня.

Я вздрогнула от громкости его голоса и отпрянула в объятия Данте.

— Не так громко, придурок, — огрызнулась я.

— Что, блядь, с тобой такое, что ты так носишься по Лунной территории? — потребовал он.

— Со мной? — прошипела я. — Из-за тебя я…

— Что ты имеешь в виду под Лунной территорией? — прорычал Данте, поймав мой подбородок, чтобы заставить меня снова посмотреть на него.

— Это не имеет значения, — пробормотала я.

— Я удивлен, что они не зарезали тебя! Ты бежала всю дорогу сюда? — потребовал Габриэль.

— Нет, — прорычала я. — Возможно, ты не заметил, но я едва могу функционировать благодаря тому дерьму, которое мне дали. И все, чего я сейчас хочу, это попытаться проспаться, прежде чем…

— Я искал тебя повсюду! — сердито крикнул Габриэль. — Я думал, что ты могла оказаться в гребаном Ржавом Гвозде или еще где-нибудь. Я чуть ли не стучался к ним в дверь, чтобы узнать…

— Именно там я и оказалась, вообще-то, — сказала я, потому что от его слов моя гребаная голова разболелась еще сильнее и я просто не могла быть умной задницей.

— Что? — Данте зарычал, его хватка на мне болезненно сжалась.

— Ой, — огрызнулся я. — Что это с придурками, которые сегодня хватают меня за руки? — я вырвалась из его хватки и увидела, что они оба смотрят на меня.

— Как, черт возьми, ты смогла выжить, войдя в штаб-квартиру Лунного Братства и уйти, сохранив свою жизнь? — потребовал Данте. — Они бы убили любого, кто не входит в их внутренний круг, просто за то, что он там ошивается.

— Вот это я и хочу знать, — подхватил Габриэль, потому что, очевидно, они впервые в жизни решили объединиться в чем-то и это было против меня. Великолепно.

— Если хочешь знать, я попросила Скарлетт позвонить Райдеру и он приехал и забрал меня, — сказала я, тщательно подбирая детали, но у моего мозга не было сил на слова, необходимые для лучшего объяснения. — Теперь я могу идти спать или…

— Ты позвала этого stronzo на помощь? — спросил Данте, глядя на меня так, будто я только что насрала на праздничный торт его бабушки.

— Ну, вряд ли я была бы жива, если бы попросила ее позвонить тебе, — ответила я, закатывая глаза от нелепости этой идеи. Эй, Скарлетт, почему бы нам не позвонить твоему смертельному врагу и не узнать, сможет ли он приехать за мной? — А поскольку этот засранец бросил меня посреди их территории без денег и Атласа, у меня не было выбора, — я указал на Габриэля и он оскалился.

— Это ты сбежала, — прорычал он, но Данте уже перенес свою ярость на Габриэля, статическое электричество прокатилось по воздуху и заставило мои волосы встать дыбом.

— Что ты с ней сделал? — угрожающе потребовал Данте.

— Я не тот, кто оставил ее одну на улице, чтобы ее похитили, — прорычал Габриэль, в его руках образовались осколки льда.

— На самом деле у меня болит голова, я чувствую себя полным дерьмом и все, чего я хочу в мире, это заснуть и в идеале, проснуться в лучшем самочувствии, — громко сказала я. — Так что если вы двое собираетесь продолжать спорить, я просто пойду.

— Ты летаешь вокруг этого места, ведя себя так, будто ты, блядь, превосходишь всех, Габриэль, — фыркнул Данте. — Но наличие двух Элементов только делает тебя более могущественным. Это явно не делает тебя мужчиной.

Габриэль зарычал на него, бросив кулек льда, который Данте отбил воздушным щитом. Лед с грохотом разбился о стену и казалось, что каждый его осколок пронзает мой чертов мозг. Я вздрогнула, зажмурив глаза от шума, когда они начали бросать друг в друга еще больше магии.

К черту это, мне нужен сон, а не эти придурки.

Я подошла к полке возле кровати и взяла свой Атлас, затем повернулась и вышла из комнаты, не оглядываясь. Мой язык распух во рту, а боль впивалась в конечности, как тысячи гвоздей, вбитых в гниющую древесину.

На мгновение я не знала, куда идти, но когда я начала идти, мой взгляд упал на соседку Леона — Сашу, когда она вошла в их комнату с подносом, тяжело нагруженным завтраком.

Я застонала от голода и бессовестно направилась в ту сторону, надеясь, что Леон пожалеет меня в моем хрупком состоянии и поделится со мной.

— Элис! — крикнул Данте из нашей комнаты, когда он наконец понял, что меня нет.

Я протянула руку, чтобы постучать в дверь Леона, как раз когда он и Габриэль вышли в коридор.

— Мне нужно закончить разговор с тобой! — позвал Габриэль, его взгляд был прикован ко мне.

— Я думаю, ты уже достаточно сделал, cazzo (прим. пер. может означать кусок дерьма/член) — прорычал Данте.

— Можете вы оба просто отвалить? — спросила я, когда дверь передо мной распахнулась.

Оглянувшись, я увидела, что другая соседка Леона, Эми, удивленно смотрит на меня. — Привет, Элис, — медленно сказала она, явно удивляясь, почему я здесь.

— Маленький монстр? — Леон возбужденно позвал ее сзади и она открыла дверь шире, чтобы я могла видеть его, сидящего на верхней койке. Его рубашка была снята, обнажая его золотистую кожу, а грива светлых волос рассыпалась по плечам.

— Я чувствую себя дерьмово, а в моей комнате полно громких засранцев, ты спасешь меня? — взмолилась я, даже не заботясь о том, что мои слова звучали отчаянно. Я просто хотела сбежать, поспать и может быть, украсть немного той еды, запах которой я чувствовала…

Леон ухмыльнулся. — Я думал, ты бросила меня прошлой ночью? — сказал он. — Конечно, ты можешь войти.

— Элис! — рявкнул Данте, когда я переступила порог, не обращая на него внимания.

Леон спрыгнул со своей кровати и нахмурившись, прошел мимо меня, чтобы заблокировать дверь, как раз в тот момент, когда появились взбешенный Дракон и придурковатая Гарпия.

— Элис здесь нет, — весело сказал Леон, стоя в дверях, хотя они оба могли меня видеть.

— Просто выйди и разберись с этой ситуацией, — потребовал Габриэль.

— Единственная ситуация, с которой я хочу разобраться, это мое гребаное похмелье. Которое ты усугубляешь, — огрызнулась я.

— Ты слышал ее, — твердо сказал Леон, не сходя со своего места перед дверью. — Вы четверо должны уйти, чтобы она могла немного отдохнуть.

— Четверо? — спросила я в замешательстве, но на мой вопрос был дан ответ, когда Эми и Саша поспешно собрали свои вещи и направились к выходу.

— Подождите! — позвала я их. — Я не хотела, чтобы вас выгоняли из комнаты!

Они просто радостно махали мне вслед, казалось, ничуть не возражая.

Странно. Так чертовски странно.

Леон посторонился, чтобы выпустить их и положил руку на дверную раму, как только они ушли.

— Элис, просто вернись в нашу комнату, — потребовал Данте.

— Я хочу только поговорить с тобой, — добавил Габриэль, глядя на меня.

— Ты хочешь поговорить с этими двумя жополизами, маленький монстр? — небрежно спросил Леон.

— Нет, — простонала я. — Я просто хочу спать.

— Вы слышали леди, — сказал Леон, захлопывая дверь.

Данте переступил порог и Леон издал глубокий рык, от которого у меня по позвоночнику пробежала дрожь. Я никогда не видела, чтобы он вел себя так агрессивно и я прикусила губу, наблюдая, как он противостоит двум другим Королям от моего имени.

Прошел напряженный момент и взгляд Данте в конце концов переместился с Леона на меня. — Dormi bene amore mio (прим. пер.: Спи хорошо, любовь моя), — сказал он, его голос был мягким и хотя я не понимала его, в моей плоти поднялось тепло от интенсивности его взгляда. Он повернулся и пошел прочь, а Леон захлопнул дверь перед сердитым лицом Габриэля, прежде чем тот успел что-то добавить.

— Спасибо, — облегчено вздохнула я, прислонившись к изножью кровати Леона.

— Я всегда буду рядом, когда ты будешь нуждаться во мне, маленький монстр, — мягко ответил Леон, напряжение исчезло из его позы, когда он придвинулся ко мне. — Что случилось с тобой прошлой ночью?

Я долго смотрела на него и вздохнула. — Я не знаю, с чего начать. Меня накачали наркотиками, кто-то подсыпал мне Киллблейз и… ты не против, если я расскажу тебе остальное, когда моя голова снова будет в порядке?

Леон потянулся ко мне, кивнул и притянул меня в свои объятия. Он был таким сильным и надежным, что в этот момент я почувствовала, что могу полностью положиться на него. И несмотря на явное беспокойство в его взгляде по поводу того немногого, что я ему рассказала, он достаточно уважал мои желания, чтобы воздержаться от вопросов.

Он внезапно сдвинулся с места и поднял меня на руки, обхватив спину и поджав под себя мои ноги.

— Позволь мне позаботиться о тебе, Элис, — прошептал он на ухо и мурашки побежали по моей плоти, когда его щетина коснулась моей шеи.

— Только один раз, — согласилась я со слабой улыбкой, потому что я чувствовала себя как дерьмо, а это звучало как рай.

Он поднял меня на свою верхнюю койку и уложил на простыни. Я положила голову на его подушку, вдыхая насыщенный запах цитрусов и лета, который исходил от него, когда мои глаза закрылись.

Я слышала, как Леон двигался вокруг и улыбнулась про себя, когда он несколько раз выругался и что-то уронил. Раздался звук скрежета, затем он громко выругался.

— Зачем тебе понадобилось ложиться маслом вниз, придурок? — с отвращением потребовал он, а я фыркнула от смеха, когда снова раздался скрежет.

В конце концов он забрался рядом со мной и я открыла глаза, когда он вручил мне два ломтика тоста с маслом и стакан апельсинового сока. Масло было странно густым в некоторых местах и почти отсутствовало в других. Ему понадобилось около десяти минут, чтобы приготовить этот шедевр и я была уверена, что все, что ему нужно было сделать, это намазать масло на тост, который принесла Саша. Я прикусила губу от удовольствия, когда села, чтобы принять его от него.

— Спасибо, — сказала я и он усмехнулся, словно я только что призналась ему в любви, а не поблагодарила за немного сомнительно приготовленную еду.

Я откусила тост со вздохом удовлетворения, а Леон держал стакан с апельсиновым соком, ожидая, когда я буду готова его выпить. Я не могла удержаться от ухмылки, наблюдая за тем, как он ест. Его взгляд медленно скользил по рубашке, которая была на мне, но он выглядел скорее заинтересованным, чем раздраженным, как Райдер.

Его взгляд задержался на моих голых бедрах, когда я закончила с едой и потянулась за соком. Я осушила его за один раз и удовлетворенно вздохнула, откинувшись на подушки.

— Ты закончила? — спросил Леон.

— Да. Теперь спать, — приказала я и мои глаза закрылись.

Леон забрал у меня тарелку и стакан, затем вскочил и сел на кровать рядом со мной.

Он обхватил меня рукой, натянув на нас одеяло и я повернулась к нему, положив голову ему на грудь, когда он притянул меня к себе.

— Ты можешь спать со мной, маленький монстр, — пробормотал Леон, проводя пальцами по моим волосам. — Я буду охранять тебя от любых кошмаров, которые будут искать тебя. Они не пройдут мимо меня.

— Хорошо, — вздохнула я, на моих губах появилась улыбка. — Я доверяю тебе.

Леон издал глубокий рокот своей грудью, который казался почти мурлыканьем и я почувствовала, как моя улыбка расширяется, когда я прижалась к нему, наслаждаясь теплом его плоти, а в моей груди развязался узел.

Каким-то образом, по крайней мере, в этот момент, я действительно имела это в виду.

***

Я проснулась с высунутым языком и раскалывающейся головой, но дрожь в конечностях наконец-то утихла.

Звуки выстрелов по телевизору заставили меня открыть глаза и я обнаружила себя прижавшейся к Леону, который смотрел какой-то старый гангстерский фильм.

— Ты проснулась? — спросил он, заметив мои движения и выключив телевизор, который висел на стене у изножья его кровати.

— Да, — пробормотала я, приподнимаясь, чтобы сесть рядом с ним. Я застонала от боли в черепе и Леон протянул руку, приложил свою ладонь к моему лбу и направил волну исцеляющей магии под мою кожу.

Я вздохнула, когда она начала действовать, изгоняя иглы из моего мозга и останавливая свет, чтобы он не причинял боли моим глазам.

— Спасибо, — вздохнула я.

— Ты хочешь рассказать мне, что, черт возьми, случилось с тобой прошлой ночью? — мягко спросил он и в его голосе я услышала искреннее беспокойство. — Потому что в одну минуту мы общались и все казалось чертовски замечательным, а в следующую ты избивала Синди Лу и явно сходила с ума от удовольствия на Киллблейзе. И я не могу понять, когда ты успела принять хоть одну дозу этой дряни между тем, как была со мной в раздевалке и дракой с ней…

Я вздохнула, прислонилась спиной к стене и стала возиться с пуговицами на рубашке Габриэля.

— Я не принимала его. В какой-то момент во время той драки кто-то дал мне дозу.

— Кто, черт возьми, мог это сделать? — опасно прорычал Леон и я подняла взгляд, чтобы встретиться с его золотыми глазами, облегчение разлилось по мне.

— Ты мне веришь? — спросила я, потому что Габриэль и Райдер не поверили и мне не хотелось признавать это, но это было больно. Потому что я никогда добровольно не поместила бы это дерьмо в свой организм. И тот факт, что кто-то хотел заставить меня остаться одну в этом лесу настолько, чтобы рискнуть накачать меня наркотиками в разгар вечеринки, полной людей, был чертовски пугающим. И я все еще понятия не имела, кто это сделал. Или почему.

Может, я кого-то насторожила своими расследованиями? Кто-то понял, кто я или что я пытаюсь здесь сделать?

— Конечно, я тебе верю, — твердо сказал Леон, протягивая руку, чтобы взять меня за руку. — Если ты говоришь, что что-то произошло, значит, так оно и есть. Никаких вопросов.

Он потянул меня за пальцы и я позволила ему притянуть меня к себе, упираясь коленями в твердый матрас по обе стороны от него. Я провела пальцами по его лицу, по золотистой щетине на челюсти, изучая идеальные углы его лица в теплом свете лампы, освещавшей комнату.

— Спасибо, — прошептала я.

— Тогда расскажи мне все остальное, — подбодрил он, его взгляд потемнел от беспокойства, когда я рассказала ему о том, как Данте привел меня на улицу, а затем кто-то забрал меня в тот момент, когда он оставил меня там.

Когда я рассказала ему о культе в лесу и о фигуре, скрытой под мантией, он просто слушал, не сомневаясь во мне, его хватка на моей талии усилилась, как будто он хотел уверить себя, что теперь я здесь в безопасности и со мной не случится ничего хуже.

— Я не знаю, кто, черт возьми, был там, но они убили того парня и украли его магию, — закончила я, мое сердце колотилось. — И я думаю, они бы убили и меня, если бы не появился Габриэль.

— Когда я узнаю, кто они, я разорву их на две половины, — прорычал Леон, его пальцы впились в мою кожу. — Прости, что не искал тебя… но когда ты исчезла после драки, я подумал, что ты ушла. Синди Лу опрокинула на тебя тот напиток и я просто подумал…

— Все в порядке, — сказала я, удивленная тем, что в его глазах плещется такая тревога.

— Нет. Если бы с тобой что-то случилось, Элис…

— Ничего не случилось, — перебила я, чувствуя, как сильно он корит себя за то, что не попытался найти меня. — Я сбежала. Теперь я здесь.

Спасибо Габриэлю. Я нахмурилась про себя. Возможно, мне не следовало так злиться на него в его квартире. Но мне так надоело чувствовать, что я не знаю, что происходит. В ночь смерти Гарета многое оставалось для меня загадкой. А Габриэль хранил слишком много секретов. Он настаивал, что я создана для него, но если это так, то почему я сейчас здесь, в объятиях Леона, без малейшего желания быть где-либо еще? Что бы ни происходило с Габриэлем, это была не моя проблема. Но, возможно, я должна была его как следует отблагодарить. По крайней мере, с этим я справлюсь.

— Не могу поверить, что собираюсь сказать это, потому что моя семья никогда так не поступает, — медленно произнес Леон. — Но тебе нужно поговорить с ФБР. Если где-то в лесу есть мертвый парень…

Задумавшись об этом, я опустила взгляд на его обнаженную грудь. Я знала, что он был прав. Но после того, как они разобрались со смертью Гарета, мне было трудно доверять ФБР.

— По крайней мере, поговори с директором Грейшаном, — настаивал он. — Пусть он свяжется с полицией, когда ты расскажешь ему все, что знаешь.

— Пожалуй, да, — согласилась я. В основном потому, что я представляла этого мальчика своим братом, думала о его семье, которая должна быть где-то там, не имея ни малейшего представления о том, что с ним произошло. Они заслуживают правды, даже если реальность этого сокрушит их.

— Пойдем, — сказал он. — Я буду держать тебя за руку, если ты хочешь.

Я ухмыльнулась ему. Мы оба знали, что я не нуждаюсь в том, чтобы меня держали за руку. — Ты можешь пойти, если хочешь, — согласилась я. — Но я сама буду держать себя за руку.

— Знаешь, время от времени полагаться на других людей — не самая худшая вещь в мире, — поддразнил он.

— Ну, все, на кого я когда-либо полагалась, либо лгали, либо уходили, либо умирали. Поэтому я больше не совершаю таких ошибок, — просто сказала я, слезая с него и вставая с кровати.

— Ты не можешь просто идти по жизни, полагая, что люди всегда будут тебя подводить, — неловко сказал Леон, следуя за мной, прихватив белую футболку, чтобы надеть ее вместе с тренировочными штанами и обув кроссовки, прежде чем мы вышли из его комнаты.

Я не ответила ему, потому что не была согласна. У меня не было намерения полагаться на кого-то еще. Я могла позаботиться о себе сама и я никогда не буду настолько глупой, чтобы привязать себя к одному мужчине и открыть себя для него, чтобы он разрушил меня, если он уйдет. Нет. Я буду идти своим путем и рассчитывать только на себя.

Я осторожно подошла к своей комнате и вздохнула с облегчением открыв дверь, обнаружив, что она пуста. Леон ждал снаружи, пока я быстро переодевалась в леггинсы и теплый свитер, а рубашку Габриэля я бросила на его кровать, чтобы он ее нашел.

Тихий писк привлек мое внимание, когда мы спускались по лестнице и краем глаза я уловила движение — грызун метнулся в сторону от нас. Маленькая, жалкая девичья часть меня почти вскрикнула от тревоги, прежде чем я поняла, что это, должно быть, Юджин. Хотя, какого черта он решил взбираться по лестнице в своей крошечной крысиной форме, мне было непонятно.

К тому времени, как мы добрались до офиса Грейшана, я уже явно волочила ноги, но рука Леона крепко обхватила мои плечи, ведя меня прямо к двери.

Я постучала и последовала короткая пауза, прежде чем наш директор ответил.

— Привет, ребята! Я сейчас немного занят…

— Это важно, — твердо прервал его Леон. — Элис нужно поговорить с вами об убийстве.

На этот раз была долгая пауза и я нахмурилась на Леона, который просто пожал плечами, прежде чем с другой стороны двери послышался звук поворачивающегося замка и дверь широко распахнулась.

Директор Грейшайн стоял передо мной, его лысина блестела, а очки сползали на потный нос, когда он хмуро смотрел между нами двумя.

— Что за шум? — спросил он.

— Мне нужно войти, — сказала я, прежде чем Леон успел ответить. Я могла сделать это сама, не требуя, чтобы он меня подбадривал.

— Вообще-то, мисс Каллисто, так получилось, что я как раз собирался послать вам запрос на встречу, так что, возможно, мы сможем убить двух зайцев одним выстрелом. Может быть, мистер Найт подождет здесь?

Леон бросил настороженный взгляд в мою сторону, как будто думал, что я могу настоять на том, чтобы он остался, но я просто кивнула.

— Все в порядке, Лео, тебя там все равно не было.

— Шикарно, — заявил Грейшайн, жестом приглашая меня войти внутрь.

Леон отпустил меня и прислонился к стене рядом с дверью, сложив руки. Я слабо улыбнулась ему, прежде чем войти внутрь и Грейшайн закрыл за нами дверь.

— Мне принесли видеозапись с прошлой ночи, — сказал Грейшайн, прежде чем я успела заговорить.

Его кабинет был так завален книгами, что я едва мог разглядеть мебель. Он поспешил вперед, чтобы поднять стопку толстых томов со стула, чтобы я могла сесть и скользнул вокруг стола, чтобы опуститься на свое место.

— Что за видео? — спросила я, нахмурившись.

— Просто сильный сглаз, я уверен, но очевидно, что мы должны провести собрание, если мы обеспокоены тем, что наши студенты принимают наркотики в кампусе.

Мое сердце упало, когда он достал Атлас и включил запись моего вчерашнего вечера, когда я дралась с Синди Лу и прыгала по комнате, выглядя как полный фруктовый петух. Мои зрачки были выпучены, смех непрерывно лился с моих губ и я постоянно теряла нить того, что говорила. Самым ярким моментом видео было то, что я заставила Синди Лу назвать себя Синди Пу. Это было первоклассное дерьмо. Я ни капли не жалею об этой части. Однако в остальном… я выглядела как полная наркоманка.

— Меня одурманили, — неубедительно сказала я, когда запись закончилась и наступила тишина. — Это часть того, что я пришла вам сообщить.

— О? — спросил Грейшайн, его брови поднялись к редкой линии волос.

— Да. И меня утащили в лес… кто-то. Когда я попала туда, там были все эти люди в плащах, скандирующие и использующие черную магию. Они привели туда и других ребят, но я уверена, что они не были учениками. Они хотели, чтобы мы убили себя и… один парень так и сделал. Я видела это. А главарь группы украл его магию.

Грейшайн долго смотрел на меня, жалость сквозила в его чертах. — Мне очень жаль, что ты это пережила, — сказал он доброжелательно, но в его голосе не было беспокойства. Никакой паники. Неужели он пропустил тот момент, когда я сказала, что кто-то был убит?

— Я не думаю, что вы меня слышали, — твердо сказала я. — Был убит парень! Он…

— Я уверен, что ваши галлюцинации выглядели очень убедительно, — сказал Грейшайн и от жалости в его глазах мне захотелось его ударить.

— У меня не было галлюцинаций, — прорычала я.

— Я понимаю, что Киллблейз может заставить вас поверить во всякие безумные вещи. Я сообщил мисс Найтшейд о вашей наркотической зависимости и она обсудит это с вами на консультациях…

— У меня нет зависимости к наркотикам! — огрызнулась я. — Я же сказала вам, кто-то накачал меня наркотиками! Они вытащили меня в лес и пытались убить. Если бы не Габриэль, который спас меня…

— Габриэль? Ты хочешь сказать, что мистер Нокс может подтвердить твою историю? — спросил Грейшайн, похоже, более склонный поверить мне, если у меня будет кто-то, кто меня поддержит.

— Да, — ответила я. — Он все это видел. Он спас меня и забрал в свою квартиру в городе.

— Хорошо. Я отправлю ему сообщение с просьбой о присутствии и надеюсь, мы сможем все прояснить.

— Хорошо. Сделайте это, — раздраженно сказала я, откинувшись в кресле и сложив руки, пока он набирал сообщение на своем Атласе.

Грейшайн зарылся носом в книгу, пока мы ждали прибытия Габриэля, а я молча размышляла.

Через относительно короткий промежуток времени раздался стук в дверь и Грейшайн позвал Габриэля войти.

Я посмотрел на него, когда он вошел в комнату и его темные глаза проследили за мной, пока он прижимал свои черные крылья к спине, пытаясь не опрокинуть ни одну из стопок книг.

— Ах, мистер Нокс. Боюсь, что у мисс Каллисто были небольшие проблемы с различением фактов и выдумок о том, что произошло с ней прошлой ночью. Мы знаем, что она приняла… или ей дали Киллблейз, который вызывает галлюцинации, но она уверяет, что вы тоже видели, что произошло. Так что если бы мы могли узнать вашу версию событий…?

Габриэль долго смотрел мне в глаза, а я смотрела в ответ, ожидая, что он меня поддержит. Он провел языком по щеке и отвернулся от меня, переведя взгляд на Грейшана.

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — медленно сказал он.

— Мисс Каллисто сказала, что вы нашли ее в лесу. И что там что-то происходило?

Габриэль мгновение колебался, прежде чем ответить, его пальцы сжались в кулак.

— Да, я нашел Элис в лесу. Она потерялась, кричала о помощи, плакала о том, что люди пытаются причинить ей боль. Но там больше никого не было, — сказал он.

— Что? — спросила я, мой рот был открыт, когда он стоял тут и просто лгал. — Ты видел это! Ты видел, как они убили того мальчика, ты…

— Видел кого? Там не было никого, кроме тебя, Элис, — сказал он, нахмурившись, как будто это была моя ошибка и я хотела ударить его по его чертовски красивому лицу, пока оно не станет не более чем куском мякоти.

— Почему ты лжешь? — потребовала я, поднимаясь на ноги и повышая голос.

— Мисс Каллисто, кажется ясно, что то, что, как вы думаете вы видели, на самом деле было просто проявлением наркотиков, которые вы приняли, — любезно сказал Грейшайн.

— Я же сказала вам, что меня накачали наркотиками, — прорычала я. — Кто-то накачал меня наркотиками и пытался убить, а вы ни хрена не собираетесь с этим делать. Правда?

Грейшайн посмотрел на Габриэля, словно прося о помощи и слезы навернулись мне на глаза, когда Габриэль пожал плечами, словно считая меня сумасшедшей. Как он смеет? Как, блядь, он смеет?

— Ладно, — огрызнулась я, отодвигая стул, чтобы не проходить мимо Габриэля к двери. — Не верьте мне. Я не знаю, почему я убедила себя, что смогу рассчитывать на вашу помощь. На любого из вас.

Я направилась к двери, игнорируя журчащий разговор, который они вели позади меня и выскочила в коридор.

— Что случилось? — спросил Леон, когда я почти налетела на него.

— Он мне не верит. Габриэль — чертов лжец. Мы можем просто уйти, пока он не вышел сюда? — я начала идти, но недостаточно быстро, потому что через секунду Габриэль вышел в коридор.

Он бросил мрачный взгляд в нашу сторону, а затем начал стремительно идти, не сводя глаз с дальнего конца коридора. Я позволила ему пройти мимо меня, мой взгляд был прикован к его черным крыльям, пока он шел прочь, даже не оглянувшись в мою сторону. Мое сердце колотилось, а слезы застилали глаза. Я ненавидела себя за то, что позволила себе думать, что могу положиться на него. Я ненавидела, что позволила себе испытывать к нему хоть какие-то чувства. Но та маленькая, упрямая часть меня, которая разрывалась от его предательства, не могла просто позволить ему уйти, не объяснившись.

Я бросилась за ним, оставив Леона позади и затормозив, чтобы преградить путь Габриэлю, прежде чем он успел выйти из Альтаир Холл.

— Почему? — я вздохнула, встретившись с ним взглядом и с вызовом подняла подбородок.

— Почему что? — холодно спросил он.

— Почему? — потребовала я, ненавидя тот факт, что я почти плакала. Прошлой ночью он спас меня, я действительно убедила себя, что могу рассчитывать на него, но на следующий день он выставил меня проклятой лгуньей и наркоманкой.

Напряженное выражение лица Габриэля прервалось на полсекунды, его взгляд медленно скользил по мне, а губы разошлись, чтобы дать мне объяснение, в котором я нуждалась.

— Что происходит? — спросил Леон, подойдя к Габриэлю и с беспокойством оглядывая его и меня.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — огрызнулся Габриэль, его взгляд снова стал жестким, когда он обошел меня, отбросив в сторону своим огромным черным крылом и направился прямо на улицу.

Я могла только смотреть ему вслед, пока он уносился в небо и внутри меня что-то разорвалось. Когда же я научусь не доверять людям? Почему я всегда доверяла окружающим, когда все только и делали, что подводили меня? Даже Гарет в конце концов бросил меня.

— Что это было? — мягко спросил Леон, протягивая ладонь, чтобы взять меня за руку.

Я прикусила язык, борясь с обидой и гневом, когда повернулась, чтобы посмотреть на него. — Габриэль назвал меня лгуньей. Он сказал, что я все это выдумала, а Грейшайн думает, что у меня зависимость от Киллблейза.

Леон нахмурился и провел пальцами линию по моему лицу. — Но ты все еще уверена в том, что с тобой произошло? — мягко спросил он.

— Да, — защищаясь, ответила я.

— Тогда пошли они. Я верю тебе. И если Габриэль лжет, тогда, возможно, нам стоит подумать о причинах. Может, он знает больше о том, что с тобой случилось, чем говорит, или…

Я встала на цыпочки и прижалась губами к его губам, прервав его, когда я сжала его футболку в своей руке, притягивая его ближе. Его тепло окутало меня, его сильные руки притянули меня к себе и я прижалась к нему, боль в груди уменьшилась, когда я потеряла себя в нем. Он всегда был таким спокойным и уверенным в себе, как этот идеальный луч солнца, который никогда не могли рассеять тучи. Возможно, мне не следовало позволять себе доверять Габриэлю, но я была уверена, что не ошиблась, положившись на Леона.

Я разорвала наш поцелуй и посмотрела в его золотые глаза, когда он провел кончиком пальца по моему позвоночнику, заставив меня выгнуться дугой от удовольствия.

— Пойдем пообедаем, — предложила я.

— Пообедаем? — спросил он так, будто я сошла с ума. Возможно, так оно и было. Но это меня устраивало. Если сломанные части меня, оставшиеся после смерти Гарета, сформировали только полубезумную личность, то кто я такая, чтобы ставить это под сомнение? Я была просто рада, что смогла прожить каждый день, не развалившись на части.

— Да. Я пыталась справиться с этим по-взрослому, но никто не хочет мне верить. Так что теперь я просто хочу утопить свои воспоминания о прошлой ночи в тарелке чего-то жирного и кружке горячего шоколада.

— Вот так просто? — недоверчиво спросил он.

Нет, не так просто. Я буду расследовать все то дерьмо, которое случилось со мной в ночь вечеринки, самостоятельно, но Леону не нужно было этого знать.

Я пожала плечами. — Я не собираюсь кричать об этом всем и каждому, чтобы вся школа называла меня лгуньей и наркоманкой Киллблейза, — сказала я. — Я просто хочу жить дальше и забыть об этом.

— Ты уверена? Мы могли бы сами пойти в ФБР…

— Нет. Спасибо, что веришь мне и заботишься. Но я усвоила свой урок о доверии к ФБР в прошлом и не думаю, что повторю эту ошибку. Если тело мальчика найдут, я расскажу о том, что видела, а пока я просто хочу вернуться в постель.

— Хорошо, — просто сказал Леон, даже не спрашивая меня о том, почему я не доверяю Бюро Расследований Фейри выполнять свою работу. Он взял меня под руку и мы начали идти обратно к общежитию Вега.

В голове у меня крутилось все, что со мной произошло, в сочетании с яростью из-за лжи Габриэля, но я не собиралась позволить этому поколебать меня. Ничего не изменилось. Я все еще была здесь, чтобы узнать, что случилось с моим братом. И мне пора было сосредоточиться на том, чтобы снова вернуться к своим расследованиям.

5. Леон

— Черт, — прошипел я, порезав большой палец о нож, которым я нарезал клубнику и быстро заживил его. И это было не в первый раз. Десять процентов красного сока, покрывавшего разделочную доску, вероятно, было моей кровью. И для большинства людей это могло показаться отвратительным. Но, к счастью для меня, у фейри, для которой я готовил клубнику, была склонность к крови. Не то чтобы она меня укусила, она не собиралась этого делать, пока я не окажусь в ней на глубине десяти дюймов. Ладно, на девяти. Агрх, отлично. Восьми с половиной.

Я использовал свой скелетный ключ, чтобы ограбить холодильники на кухне кафейтерии и сейчас готовил пикник для Элис в большой плетеной корзине, которую нашел просто валяющейся поблизости. Все эти брошюры «Фонда Восходящего Солнца», которые лежали в ней в кафейтерии, лучше было выбросить на стол. Или в мусорное ведро рядом с ним. Никак не мог вспомнить, куда я их засунул. В любом случае, Элис будет в восторге, когда увидит невероятный обед, который я для нее приготовил. Я сказал ей встретиться со мной на Дьявольском холме в час дня, что было — я сверился с часами — десять минут назад — дерьмо!

Я высыпал клубнику в миску рядом с приготовленными сэндвичами, накрыл корзину салфеткой и направился к двери.

Вскоре я шел по двору Акрукс, где было тихо, так как было воскресенье, но братья Киплинг все еще работали в своей лавке. Я наклонил голову, проходя мимо них и они кивнули мне в ответ в унисон, как жуткие дети из фильма ужасов.

Я пробежал трусцой мимо Лунного клуба и клуба Оскура, которые были пусты и направился вверх по холму к тому месту, где Элис расположилась под деревом. Она лежала на одеяле, взятом из моей комнаты и держала над собой книгу, читая ее, и перелистывая страницы, ее выражение лица было задумчивым.

Я замедлил шаг, наклонив голову, когда прочитал название книги. Судьба: удача или обман?

Мой взгляд переместился на ее сиськи и я мечтательно улыбнулся.

— Хватит пялиться на меня, Леон. — она повернулась ко мне, уронив книгу и улыбаясь уголком рта. Она была одета в свою футболку Питбол и пару тренировочных штанов Академии, и я смутно задался вопросом, почему я никогда не видел ее, в ее собственной одежде.

— Я не пялился, — промурлыкал я, опускаясь рядом с ней и ставя корзину между нами. — Я подглядывал.

Она засмеялась, потянувшись, чтобы игриво шлепнуть меня по руке. Я с усмешкой поймал ее руку и просунул свои пальцы между ее. Я испытывал к ней серьезные чувства. Настоящие чувства. И я был не против этого.

— У меня есть кое-что для тебя, маленький монстр, — сказал я, с волнением бурлящим в моей груди. Она сойдет с ума, когда увидит это. На этот раз я превзошел себя.

— Опять? — она продолжала улыбаться и я отпустил ее руку, смахнув полотенце с верхушки корзины для пикника в драматический момент «та-да». Я протянул руки в стиле шоумена, изображая джазовые движение и все такое, и ее улыбка стала еще шире.

— Обед? — взволнованно спросила она, сидя и жадно разглядывая еду.

Я кивнул и она потянулась за сэндвичем, но я выхватил у нее из рук корзину. — Нет. Кормить буду я.

Она подняла брови. — Да ладно, Лео, мне не нужно…

Я прижал сэндвич к ее губам, прижав его ко рту, когда она не открыла его.

Она закатила глаза, затем открыла рот и мое сердце забилось, когда я просунул бутерброд ей между губ. Она откусила кусочек и у меня вырвался низкий рык, пока я наблюдал за ней.

Ее глаза внезапно выпучились и она подалась вперед, выплюнув его обратно в руку и заставив меня попятиться назад. — Что в нем, блядь, — лава?!

— Что? Нет! — я покачал головой. — Это просто сыр и перец. Зеленый. И немного красного соуса.

— Что это за сочетание? — прохрипела она, а потом захлопала в ладоши, ее глаза слезились, когда она задыхалась: — Во-ды.

Я схватил бутылку из корзины, бросил ей в тревоге и она сняла крышку, пригубив, пока ее лицо не потускнело от ярко-красного цвета. У меня в груди образовался узел, когда я уставился на выплюнутый бутерброд.

Она втянула воздух, прекратив пить и я извинился. Она подняла верхнюю часть сэндвича и уставилась на содержимое. — Черт возьми, Леон, это же халапеньо и чертовски острый соус.

— И это… плохо?

Она покачала головой, а затем разразилась смехом. — Это ужасно.

Я нахмурился. — Давай я попробую еще раз. Клубника — это хорошо, — я вытащил ее из корзины и схватил плитку шоколада, которую положил туда, сорвав обертку.

Она продолжала потягивать воду, наблюдая за мной и я надеялся, что не испортил все окончательно.

Когда шоколад был развёрнут, я поднёс его к миске, чтобы он растаял на клубнику, нахмурился, так как сразу же оказался весь в шоколаде, но я всё равно сделал то, что планировал.

Запах гари заполнил мой нос, а шоколад зашипел, обволакивая клубнику в миске.

— Вот дерьмо, — вскрикнул я, когда все вокруг вспыхнуло.

— Ах! — закричала Элис, когда шоколад вспыхнул от моей магии, поглотив все содержимое миски во вспышке огня. Я отшвырнул ее от нас на траву, взял из корзины еще одну бутылку воды и вылил на нее, вытряхивая все до последней капли. Оставшаяся шипящая коричнево-красная жижа не выглядела хоть немного пригодной для спасения. Но, может быть, если я…

Нет. Леон все кончено. Они превратились в жижу. Уничтожены. Ушли в беспросветную загробную жизнь.

Если только…

Нет, черт возьми. Это пиздец.

Я тяжело вздохнул, повернулся к Элис и с досадой провел рукой по лицу. Той самой рукой, которая была покрыта растопленным шоколадом.

Элис разразилась смехом, когда я уронил руку, пробуя сахарную глазурь на губах. — О, к черту мою жизнь.

Элис бросилась на меня и я упал в траву, когда она использовала всю силу своей вампирской силы. Я издал звук омф, когда моя спина ударилась о землю и я схватил ее за запястья, ожидая, что она укусит меня. Еще нет, маленький монстр.

Она провела кончиком языка по моей щеке и я глубоко вдохнул, мой член покалывало, когда она сделала это снова.

— В любом случае, это лучший обед, — сказала она с кошачьей улыбкой и я захихикал, когда она слизала остатки шоколада с моего лица. Ее рот прильнул к моему и ее язык прошелся по моим губам, вызвав толчок землетрясения исключительно в моем члене.

— Ты ужасно умеешь делать что-то для людей, Лео, — сказала она, ее тело вибрировало, когда она смеялась.

Я поймал ее за плечи и прижал к себе, лукавая улыбка тянулась к моему рту. — Хочешь поспорить?

Она бросила на меня вопросительный взгляд. — Мне не нужно спорить. Я только что получила доказательство. Прямо сейчас, две секунды назад. Разве ты не видел, как шоколад и клубника загорелись. Кто бы мог подумать, что они настолько огнеопасны?

Я перекатился так, что она упала с меня, затем вскочил на ноги, поймал ее за руку и потащил за собой.

— Подожди — мы не можем просто все бросить, — она оглянулась через плечо на неудавшийся пикник, а я достал свой Атлас и быстро напечатал сообщение в Фейбуке.

Леон Найт: Оставил свое дерьмо на Дьявольском холме. Тот, кто вернет его в мою комнату, станет моим любимчиком.

Саша Мунклауд: Уже иду!

Эми Старлинг: Я ближе! Я в Альтаир Холл.

Саша Мунклауд: Я быстрее. У тебя короткие ноги. Они всегда его подводят.

Диона Аполлон: Я уже там, суки. #ЛюбимецЛеона # горжусьтемчтоявпрайде.

Я оглянулся через плечо, увидев Минди, поднимающуюся на вершину холма, пыхтящую и запыхавшуюся, но улыбающуюся во весь рот. Я был таким филантропом. Даю нуждающимся. Дать поверить в то, что она действительно моя любимица, было самой чистой формой доброты, которую я мог оказать львице.

Я повел Элис обратно к общежитию Вега, затем остановил ее на пороге и притянул к себе, чтобы прошептать ей на ухо. — Как только мы переступим порог, ты ничего не будешь делать для себя сама.

— Леон, тебе действительно не нужно продолжать делать для меня всякую ерунду. У меня уже давно прошло похмелье.

— Я хочу доказать, что могу быть хорошим в этом, — прорычал я, и она вздрогнула от тона моего голоса.

— Тогда давай, — вздохнула она и я рывком поднял ее на руки, обнимая, пока локтями прокладывал себе путь внутрь.

Она захихикала, когда я трусцой побежал к лестнице, мой пульс участился, когда я начал подниматься, звук ее смеха сделал меня чертовски твердым.

Я добрался до верхнего этажа и практически мчался, достигая своей комнаты, прокладывая себе путь внутрь и держа Элис на руках, чтобы закрыть дверь за собой.

— Что теперь? — засмеялась она, и я с ворчанием перекинул ее через плечо.

Я направился к своей койке, забрался на нее и сбросил ее вниз. Она глубоко вдохнула и потянулась ко мне, но я проигнорировал ее руку, схватив вместо этого ее рубашку и задрав подол.

Она опустила руки, прикусив губу. — Ты собираешься сделать для меня все?

— Все, маленькое чудовище, — сказал я, мои глаза смотрели на нее, а ее зрачки расширились. Она медленно села, а затем подняла руки, улыбка играла на ее губах.

Я ухмыльнулся, зацепив большими пальцами ее рубашку и стянув ее вверх через голову. Я поймал ее за бедра и дернул, так что она снова упала на спину, она засмеялась, когда я навалился на нее.

Я бросил на нее серьезный взгляд, который заглушил смех в ее горле, затем наклонил голову, чтобы провести ртом по ее челюсти, не отрывая своего тела от ее, пока я пробовал вкус ее плоти.

— Ох, — вздохнула она, поднимая руки, чтобы обхватить меня.

Я провел губами по ее горлу и она задрожала подо мной. — Я хорош во многих вещах, Элис, — пробормотал я, и ее спина выгнулась дугой, когда я поцеловал ее грудь, просунув руку под нее, чтобы расстегнуть лифчик.

— Я не верю тебе, — сказала она с придыханием, и я зарычал, впиваясь зубами в ее сосок, срывая лифчик с ее груди и бросая его неизвестно куда.

Она вцепилась в меня пальцами, пока я дразнил ее ртом, лаская другую грудь, пока она извивалась подо мной. Она запустила руку в мои волосы, дернула, затем опустила мою голову ниже и я усмехнулся, впитывая ощущение служения ей.

Я провел ртом по ее животу и клянусь, все ее чертово тело имело вкус вишни и экстаза. Чертов экстаз. Она входила в мой список десяти лучших вещей, которые я предпочитал употреблять в пищу и у меня было чувство, что я вот-вот увенчаю новый номер один.

Ее рука крепче вцепилась в мои волосы и мои плечи напряглись, когда другой рукой она впилась ногтями в мою кожу.

— Лео, — вздохнула она, когда я добрался до ремня на ее поясе. Мне было абсолютно наплевать на это имя. Она могла называть меня Фанни Сакрайдер и я все равно был бы рад быть здесь. Примечание: я знал одну девушку по имени Фанни Сакрайдер.

Я вылизывал свой путь вдоль ее пояса, пока ее бедра не затряслись и она не смогла даже произнести мое имя, так как сильно задыхалась, правильно или нет.

Я приближался к святому Граалю и был уверен, что получу от этого почти такое же удовольствие, как и она.

Я потянул за пояс и она приподняла бедра, позволяя мне снять с нее треники и нижнее белье. Я сел, быстро справившись с ними и застонал от вида ее полностью обнаженного тела.

— Хватит пялиться, начинай действовать, — сказала она с дьявольской улыбкой и я перекинул ее правую ногу через плечо, рисуя линию поцелуев по ее бедру.

— О — черт, — шипела она, а я ухмылялся, не торопясь, прокладывая свой путь на север.

Она снова схватила мои волосы в горсть и я позволил ей провести меня между ее бедер, получая удовольствие от того, как хорошо было чувствовать себя принадлежащим ей, выполнять ее приказы. Я провел языком по ее клитору и она так громко застонала, что я тут же сделал это вновь. Ее рука требовательно вцепилась в мои волосы, но я не нуждался в поощрении. Клянусь, эта девушка была сделана из конфеток, потому что на вкус она была как чертова радуга. Мне всегда было интересно, какая на вкус радуга. Теперь я знал. И, как и предсказывалось, она прочно заняла первое место среди моих любимых лакомств.

Я сводил ее с ума жестким лизанием и мягкими укусами, поднимая руку, чтобы присоединиться к вечеринке и почувствовать, насколько она была мокрой для меня. Я стонал в нее, вращая бедрами, так как стал чертовски твердым, но я не собирался заходить дальше. Это был ее момент. Я доказывал свою чертову ценность. Что я больше, чем просто красивое лицо и набор великолепных мышц. Может, я и не умел правильно приготовить сэндвич, но я точно мог заставить девушку кончить. И это была не просто девушка. Нет, Элис Каллисто собиралась получить лучший оргазм в своей жизни.

Я ввел в нее два пальца и она сомкнула бедра вокруг моей головы, словно, я официально отбывал срок в тюрьме для кисок. И, черт возьми, меня это устраивало. На самом деле, это была единственная тюрьма, в которой я когда-либо собирался отбывать срок. Факт.

— О боже, — пролепетала Элис, когда я вошел в устойчивый ритм с помощью рук и рта, доводя ее до города экстаза.

Еще один резкий щелчок моего языка отправил ее за грань и она вцепилась в мои волосы, приподнявшись и удерживая меня на месте, пока она переживала свой оргазм, а я поглощал каждую его каплю.

Когда она отпустила меня, я посмотрел на нее. На ее лбу выступили бисеринки пота, губы разошлись, а волосы разметались во все стороны. Я был так возбужден от нее, что, казалось, мне вкололи чистый сок Венеры. Клянусь, эта сучка прочно обосновывалась в моей звездной карте каждый раз, когда Элис была рядом. Даже если это противоречило законам движения планет. У меня было чувство, что Элис может нарушить законы многих вещей. Например, заставить Немейского Льва склониться у ее ног. Зверь, созданный для того, чтобы ему служили, теперь с готовностью служил ей.

— Скажи это, — потребовал я.

— Ты хорош во всяких вещах, — задыхаясь, сказала она и снова опустилась на кровать. — А теперь докажи это снова.

6. Гарет

Четырнадцать месяцев до метеоритного дождя Солярид…

Габриэль наконец-то клюнул на наживку и это произошло как нельзя кстати. Мне нужно было внести очередной взнос Старушке Сэл, а жалованье Данте было недостаточно. Свет экрана освещал меня в темноте, но я натянул простыню на койку, чтобы никто не увидел телефон.

Габриэль Нокс:

Я буду давать тебе тысячу аур в месяц. Я не буду сливать свой гребаный банковский счет на твой. Кроме того, ты думаешь, на моем счете не вспыхнет сомнительная активность, если я отдам все тебе? Я не знаю, кто ты, но я знаю одно.

Ты гребаный дилетант.

Тик-так, Фейкер. Я собираюсь найти тебя.

Страх смешался с облегчением, когда я понял, что мне удастся внести очередной месячный платеж. Я сообщил ему данные банковского счета, на который нужно перевести деньги, — счет, который я открыл специально для этой операции под вымышленным именем. Насколько я мог судить, его невозможно было отследить. Так что мне оставалось только надеяться, что я не совершил никакой ошибки и ничего не упустил из виду для Нокса. Потому что, если он узнает, мне конец.

Я засунул телефон в щель, проделанную в основании матраса над моей койкой и запечатал его заклинанием сокрытия, прежде чем тяжело вздохнуть. Мне было слишком жарко и я был уверен, что вообще не смогу заснуть. Завтра я должен был получить деньги и принести ежемесячный взнос Старушке Сэл.

Я сохранил жизнь Элис еще на тридцать дней. Я просто надеялся, что смогу продолжать в том же духе.

***

— Твои волосы выглядят очень мило в таком виде, детка. — Синди Лу зачесала мои волосы назад, практически сидя у меня на коленях, когда мы сидели вместе за завтраком. Я глупо улыбался ей, чувствуя на себе пристальные взгляды, но не подавал виду.

Как мне удалось заполучить самую сексуальную девушку в школе? Она была даже не десяткой, а долбаной одиннадцатью.

— О да? — Я ухмыльнулся, наклонился, чтобы украсть поцелуй и она кокетливо хихикнула, прижавшись к моему рту. Ее пальцы запутались в моей рубашке, но я почувствовал, что ее внимание переключилось и я отстранился, обнаружив, что Данте наблюдает за нами из-за соседнего столика.

Синди снова хихикнула и вернула свое внимание ко мне. — У нас есть зрители.

Я провел пальцами по ее спине и повернулся, чтобы взять кусок тоста, решив, что мне лучше прекратить это, если я не желаю отправиться на Арканное Искусство чрезвычайно счастливым.

Синди Лу начала покусывать мое ухо и я застонал, слегка оттолкнув ее, когда почувствовал, что глаза Данте сверлят нас. Что он задумал?

Когда я взглянул на него, он дернул головой, приглашая меня и я вздохнул, поняв, в чем дело.

Я высвободился из объятий Синди и направился к нему, но тут же почувствовал, как его стая обратила на меня внимание. Не то чтобы они были так близко ко мне, но я ощущал угрозу во всех их позах. Одно слово Данте и они разорвут меня на куски за своего Альфу.

— Эй, мужик, — сказал я, и Данте лениво улыбнулся, похлопав по свободному сиденью рядом с собой.

Его бета, Табита, издала низкий рык, когда я опустился на него, но она также сдвинулась, чтобы дать мне немного больше места, так что это был своего рода головной удар.

— Хорошая прическа, — прокомментировал Данте, глядя на нее с ухмылкой и я быстро расправил ее, не понимая, что, черт возьми, Синди с ней сделала.

— Моя девушка все испортила. — Я пожал плечами и его глаза заблестели от какой-то мысли.

— Вы двое теперь вместе?

— Да, то есть… я так думаю. Хотя мы еще не говорили об этом.

— Значит, у вас нет официальных отношений, — просто сказал он.

— Ну, не официально официальные… — я запнулся, понимая, как неубедительно это прозвучало. Мне нужно было просто пригласить ее на свидание, но каждый раз, когда я думал об этом, я слышал свой собственный голос в голове и я звучал как придурок. «Эй, Синди, хочешь быть моей девушкой, потому что я думаю, что ты очень красивая и все такое». Клянусь звездами, почему так трудно быть крутым? Данте делал это так же легко, как дышал.

— Она хорошая девушка, — заметил он. — Так что будь с ней поласковее, а то я тебе ноги переломаю, — он сказал все это с улыбкой, но мой желудок сжался, когда я почувствовал скрытую угрозу.

— Я буду, — выдавил я из себя, мое горло сжалось.

— Хорошо. О и у меня есть для тебя работа на вечер, cavallo, я сообщу тебе, когда ты мне понадобишься.

Прозвенел школьный звонок и Данте направился прочь, оставив меня позади, а его стая устремилась за ним.

Нервы затрепетали, когда он исчез из виду. После первой работы, которую я выполнил для него в фетиш-клубе, я не мог не беспокоиться о том, что он приготовил для меня сегодня вечером. Но не было смысла зацикливаться на этом. Что бы это ни было, я сделаю это.

***

День пролетел незаметно и мое настроение поднялось только к тому времени, когда я покинул последний класс. Пришло время получить первый взнос от Габриэля и выплатить мамин долг Сэл.

Раздеваясь в общежитии, я проверил свой Атлас на наличие сообщений от Данте, но пока их не было.

Я засунул запасную одежду в сумку, которую специально сшил для путешествий в форме Ордена — такой уж я был сообразительный, — затем повернулся к Леону, который в это время получал массаж спины от Эми. Он лежал лицом вниз на полу на пушистом одеяле, а Эми растирала ему спину, до седьмого пота пытаясь размять все напряженные мышцы.

— Я еду в город, — объявил я ему, вешая сумку на шею на эластичном ремешке.

— Возьми мне шоколадных оленей из Фейбери, — попросил он и я почувствовал, как его Харизма обвивается вокруг меня.

— Ты имеешь в виду тех, которых делают только на Рождество? — я закатил глаза.

— На улице Старфайр есть кондитерская, где их продают, — сказал Леон таким тоном, который показался мне почти заманчивым. Я моргнул, стряхивая желание подчиниться.

— Нет, чувак.

— Я принесу их, — ярко сказала Эми.

— Ты занята, — пробормотал Леон в одеяло. — А Гарет все равно уезжает в город…

На мгновение я подумал о ломбарде, где он оторвал руку и это в сочетании с его харизмой заставило меня замешкаться.

— Ладно, как скажешь. — Я направился к окну, толкнул его и открыл, прежде чем снять боксеры и бросить их через всю комнату на кровать. Я взобрался на подоконник и спрыгнул с восторженным криком, призывая свою форму Ордена. Мой сверкающий черный Пегас вырвался из плоти и я взвился в небо, толкаясь ногами и хлопая крыльями, поднимаясь к небесам. Я ворвался в облака и заскулил, когда они зашелестели по моей шкуре, наполняя мои магические резервы.

Я кружил в небе, наслаждаясь ощущением полета, а затем направился к городу. Я думал об Элле и надеялся, что она будет в клубе, когда я передам деньги Старушке Сэл. Если нет, то, возможно, у меня будет время заглянуть к ней после этого, прежде чем Данте позовет меня.

Добравшись до ближайшего отделения Банка Солярии, я спустился в переулок рядом с ним, приземлившись на все четыре копыта и сложив крылья, а затем снова перешел в форму фейри. Я переоделся в одежду из своего рюкзака, затем взвалил его на плечи и вышел на улицу. Мои вены гудели от адреналина, когда я направлялся к большому, выложенному серым камнем берегу и я замедлил шаг, когда по позвоночнику пробежала дрожь.

Достаточно ли хорошо я замел следы?

Что, если Габриэль каким-то образом выследил меня?

Я огляделся по сторонам, так как ужасное чувство, что за мной наблюдают, усилилось.

Пусть это будет инстинкт, но у меня возникло внезапное желание повернуться и направиться в противоположную сторону. Но если бы я это сделал, то привлек бы к себе внимание, если кто-то действительно следит за мной.

Я продолжал идти, перешел улицу и вошел в кафе напротив банка. Я заказал кофе, мой взгляд метнулся через дорогу и вернулся к окну. Там не было ничего подозрительного, но звезды словно предупреждали меня, шепча на ухо.

Я пересел за длинный стол перед окном с кофе, наблюдая за фейри, выходящими и уходящими из банка. Тяжелый запах сигарет исходил от парня с усиками, сидящего через несколько сидений от меня, с разложенной перед ним газетой.

Я сморщил нос от сильного запаха, потягивая кофе и вдыхая его, чтобы прогнать аромат.

Я обдумывал информацию о счете, которую дал Габриэлю. Он был связан с Банком Солярии, но это не вызывало особого беспокойства. В городе было множество отделений.

Хотя… это было ближайшим к Академии Авроры. И если Габриэль подозревал студента в шантаже, то что может быть лучше, чем прийти в этот банк после уроков, сразу после совершения операции?

Возможно, я был параноиком, но я решил перестраховаться. В городе было много банков и банкоматов. Я посещал их наугад, никогда не выстраивая схему.

Я допил кофе, вернулся в переулок и полетел в сторону восточного квартала.

Через час я уже входил в «Сверкающий Уран» с пачкой наличных в кармане и с пакетом шоколадных оленей из Фейбери в сумке и с колотящимся в груди сердцем. Я направился в тускло освещенный клуб, ища Эллу или маму, но не смог найти ни одну из них.

Я прошел в заднюю часть и постучал в дверь Сэл.

— Входи, — позвал ее скрипучий голос.

Я вошел внутрь, огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что там больше никого нет и достал из кармана деньги, а также остатки от Данте Оскура.

— Вот взнос за этот месяц. — Я положил деньги на стол с едва замаскированной усмешкой. Эта женщина угрожала моей сестре и я ненавидел ее за желание отнять Эллу у моей семьи.

— Ты удивил меня, Гарет, — сказала она, когда взяла деньги и начала пересчитывать их на письменном столе, сигарета свисала из уголка рта. — Я не предполагала, что ты такой находчивый. Когда-нибудь ты станешь прекрасным менеджером в этом заведении».

— Знаешь, есть и другая работа, помимо твоего стрип-клуба, Сэл. Мы с сестрой планируем туда устроиться.

Старушка Сэл издала горловой смешок. — Ты можешь получить хорошую работу для белых воротничков в этой твоей модной академии, но в таком городе, как этот, главным активом твоей сестры всегда будет ее тело.

— Ну, может быть, мы уедем из Алестрии, — прорычал я, по моему позвоночнику пробежал жар.

— Может и уедете, — сказала она так, словно она не может поверить в это. — Но всегда хорошо иметь запасной план. Тебе повезло, что кто-то вроде меня предлагает тебе оплачиваемую работу. Никто не выживает, живя на этих улицах долго, — закончив пересчитывать деньги, она повернулась, чтобы открыть свой сейф и запереть его вместе с кучей наличности. Мне стало не по себе от осознания того, как много я жертвую ради долга, который эта сука могла так легко списать. Сэл не была жестокой, она просто хотела заполучить Элис. Но я никогда не позволил бы забрать ее.

Я вышел из офиса с намерением навестить Эллу. Я просто хотел провести несколько часов в обществе сестры, чтобы забыть о стрессе, который я испытывал в академии.

Мой Атлас пискнул и я обнаружил сообщение от Данте под псевдонимом, который я дал его номеру.

Звездный ястреб:

Встретимся у ворот кампуса через пятнадцать минут.

Тяжело вздохнув, я почувствовал, что ночь свободы уносится с ветром. Мне придется встретиться с Эллой в другой раз.

Я делаю это ради тебя, мой маленький ангел. Скоро увидимся.

7. Элис

Ветер завывал и мертвые листья вихрились вокруг меня, когда я бежала по грязной тропинке сквозь деревья. Было темно, но в конце туннеля, образованного высокими стволами деревьев, бледно светила луна. Если бы я только смогла добраться до света, то была бы в безопасности. Но как бы быстро я ни бежала, я не могла приблизиться к безопасному месту впереди.

Бросив взгляд через плечо, я почувствовала страх, когда увидела приближающуюся фигуру в плаще. Мое сердце забилось в паническом ритме и я постаралась бежать быстрее. Но это было бесполезно: холодная рука опустилась на мое плечо и я закричала, когда меня снова притянули в их объятия…

Я задыхалась, когда проснулась, пытаясь сесть, но оказалась прижатой.

На мгновение я вскрикнула, так как страх из моего кошмара последовал за мной в реальность, но тепло тела, прижавшего меня к постели, быстро прогнало мой страх и я узнала Леона в темноте.

Он перевернулся во сне, его рука и нога были перекинуты через меня, при этом он все еще держал меня близко и полностью обездвижил меня под собой.

Я попыталась вырваться, но он издал тихий рык и только крепче прижал меня к себе.

С моих губ сорвался смешок и я поймала его руку, пытаясь сдвинуть ее. Но он был как мертвый груз. Около двухсот фунтов мускулистого Льва-перевертыша, не замечающего окружающий мир, и спящего на мне.

— Леон, — прошептала я, толкаясь снова.

Он притянул меня к себе, уткнувшись в мою шею так, что его щетина коснулась моей кожи.

Я чуть не рассмеялась, но Леон был до смешного горяч и я начала потеть, прижавшись к нему.

— Леон? — сказала я громче. — Ты меня раздавишь!

— Я хочу попробовать те, что с сырной начинкой…

Его нога переместилась на мою и клянусь, я оказалась прижата еще сильнее.

Я схватила его за руку и начала трясти его, сначала осторожно, потом сильнее, когда он все еще не проснулся.

— Засунь это мне в рот, — прорычал он.

Я захихикала и толкнула его чуть сильнее, сумев получить несколько дюймов пространства, но вскоре он снова прижал меня к себе.

Мне было так жарко, что трудно было дышать. Мне нужно было немного пространства, а Леон так крепко спал, что я не могла разбудить его, чтобы он слез с меня.

С приливом моей вампирской силы, я наполовину приподняла его и смогла освободиться. Леон снова плюхнулся на то место, которое я только что освободила и я изогнулась, пока не оказалась сидящей у изножья его кровати.

Его обнаженная грудь привлекла мое внимание на несколько долгих секунд, когда я вспомнила, как вчера вечером проводила по ней губами. Леон попросил меня снова остаться с ним и я согласилась, потому что меня немного зацепило то, как он заставлял меня чувствовать себя и как я смеялась, находясь в его обществе.

И я не могла отрицать того факта, что я была рада и дальше избегать Габриэля. Он был лжецом и засранцем и если бы я больше никогда его не увидела, все было бы слишком поспешно. Я не понимала, почему он спас меня в ночь вечеринки только для того, чтобы оттолкнуть меня и сразу после этого назвать лгуньей. Если его действительно волновало то, что со мной сделали в ту ночь, то почему он не хотел, чтобы кто-то искал того, кто это сделал? В этой школе был убийца и ложь Габриэля означала, что никто даже не искал его. Во всяком случае, никто, кроме меня. И я была уверена, что найду их сама.

Прежде чем мы с Леоном успели изучить возможности, которые открывает совместное пребывание в одной постели и при этом у меня было значительно меньше похмелья, в общежитие вернулись Саша и Эми. Леон хотел снова прогнать их, но это заставило меня почувствовать себя полной задницей, поэтому он неохотно согласился позволить им остаться. Затем он захотел продолжить дурачиться со мной, несмотря на то, что они были в комнате и я перекрыла доступ. Вместо этого мы смотрели Фейфликс и засыпали вместе.

Но как бы мне ни нравилось тепло объятий Леона, односпальная койка была недостаточно большой для комфортного сна двух человек. Особенно если один из них был огромной задницей Льва-перевертыша, температура которого превышала норму примерно на пять градусов.

Леон перешел в режим морской звезды, как только я освободила свое место и теперь он занимал каждый дюйм своей кровати.

Его рука все время перемещалась по тому месту, где была я, словно он охотился за мной, и я толкнула подушку в его руки, наблюдая за ним с весельем. Он улыбнулся во сне, подтащил подушку ближе к себе и прижался к ней так, словно не было никакого завтрашнего дня.

Я прикусила губу от смеха и на мгновение оглядела затемненное пространство.

Была середина ночи и мне нужно было вернуться ко сну, но не похоже, что я легко смогу сделать это в кровати Леона.

Мой взгляд остановился на пустой нижней койке в другом конце комнаты и сердце заколотилось при мысли о лежащем там брате.

Я выскользнула из кровати, пальцы ног погрузились в ковер, когда я пробиралась через всю комнату к кровати.

Я не была до конца уверена, хорошая это идея или ужасная. Будет ли сон в постели Гарета способствовать тому, что я почувствую себя ближе к нему? Или я буду чувствовать его отсутствие еще острее, если буду находиться в его пространстве? Может быть, я вообще ничего не почувствую. В конце концов, это была просто пустая кровать. Место, где я никогда его не видела. Но она все еще была его.

Я неуверенно опустилась в его пространство и провела пальцами по прохладным простыням. Были ли это те простыни, на которых он спал в ночь перед смертью? Или кровать была разобрана и застелена заново, как будто его здесь вообще никогда не было?

Матрас прогибался подо мной и я продолжала медленно водить руками по простыне, откидываясь назад, пока не оказалась на его месте.

Я издала дрожащий вздох, одна слезинка выскользнула из уголка моего глаза и сбежала по щеке, чтобы впитаться в его подушку.

Что с тобой случилось? Как ты докатился до жизни такой, медведь Гэр? Ты ведь знаешь, что забрал с собой самое лучшее, когда умер, не так ли? Потому что я оставалась лучшей частью себя только тогда, когда ты был рядом и пробуждал во мне свет. Посмотри на меня сейчас, посмотри, что осталось без тебя…

Я обхватила себя руками за грудь, повернулась и прижалась лицом к его подушке, надеясь почувствовать себя ближе к нему. Но его тут не было. Не было ни запаха, ни чувства, ни ощущения его присутствия. Это была просто пустая кровать. Это место уже забыло о нем.

Боль поднялась внутри меня, словно она только и ждала этого момента, желая поглотить меня целиком.

На какое-то время я отдалась бездне, давая волю слезам и желая о многих вещах, которых у меня больше никогда не будет.

Например, когда он всегда обнимал меня одной рукой, но сжимал вдвое сильнее, чтобы компенсировать это. Или то, как он забирался в мою кровать и обнимал меня, когда мы были маленькими, а мама работала в клубе. Он всегда говорил, что это для того, чтобы убедиться, что я не боюсь. Но мы оба знали, что правда в том, что именно он не любил темноту. А теперь он навсегда потерялся в темноте. И я не могла быть рядом, чтобы обнять его.

Моя душа жаждала хоть чего-то от него, хоть чего-то, хоть малейшего ощущения его присутствия, чтобы напомнить мне, что он был здесь. Моя магия выскользнула из моего тела, охотясь, ища, ища его. И на краю моих чувств появилось покалывание.

Я взволнованно вздохнула и перевернулась на спину.

Покалывание все еще было там, прямо передо мной. Я инстинктивно потянулась вверх, ощущая знакомый след его силы. Кончики пальцев коснулись пружин кровати над моей, где спала Эми и я почти отбросил эту мысль, так как ничего там не обнаружил.

Но ноющее чувство в моем нутре заставило меня провести пальцами взад-вперед по пружинам, снова ища… что-то.

Слезы перестали капать, когда я сосредоточилась на слабой магической вибрации, которая звала меня и затихла, когда ее эхо покалывало кончики моих пальцев. Я сосредоточенно нахмурилась, вливая свою силу в ладонь, ища признаки магического сокрытия. Мое внимание привлек малейший намек на силу и я ухватилась за него, грубо дергая своей магией.

В последний момент я почувствовала сигнализацию, вплетенную в магию, но это не имело значения. Только тот, кто наложил это заклинание, почувствует сигнал тревоги, когда оно сработает, и я достаточно хорошо узнала магию, с которой работала, чтобы понять, что это магия Гарета. Если бы он мог услышать это в загробном мире, то, возможно, он знал бы, что я все еще работаю, чтобы отомстить за него. Но я в этом сомневалась. Он оставил здесь свою магию так же, как оставил меня. Забытой и одинокой.

Это заклинание было намного сложнее того, которое он наложил на свой тайник в стене, но с решительным рывком моя магия разорвала его и в матрасе надо мной появилась маленькая щель.

Я просунула в нее пальцы, стараясь не потревожить Эми, хотя, если все Львиные перевертыши спят так же крепко, как Леон, вряд ли мне есть о чем беспокоиться.

Что-то упало мне в руку и я удивленно посмотрела на одноразовый телефон, перевернув его на ладони.

Я перевернула его назад и нажала большим пальцем на кнопку включения, струйка адреналина хлынула через меня, когда он включился.

Это был простой девайс, предназначенный только для звонков и сообщений, я быстро открыла окно сообщений, чтобы посмотреть, что там скрывается.

Мои губы приоткрылись, а сердце выстукивало дикую мелодию, когда я обнаружила след сообщений от этого телефона к Габриэля Нокса. Я пролистала до самого верха и нашла сообщение, наполненное изображениями. Я нахмурилась, увидев список альтернативных личностей с прикрепленной к ним фотографией Габриэля. Он сказал, что за ним кто-то охотится… возможно, это часть его планов побега вместе с той квартирой, куда он меня привел. Но почему кто-то должен был его искать? И как мой брат догадался об этом?

Я прочла следующие сообщения, пожевав внутреннюю сторону щеки, когда прочитала требования Гарета о деньгах. Неужели именно здесь он получал деньги, которые отправлял домой? Но тогда почему он торговал и Киллблейзом?

Похоже, Гарет начал с того, что потребовал все содержимое банковского счета Габриэля, но в конце концов согласился на выплату в размере тысячи аур в месяц. Как только они договорились об этом, в месяц приходило всего два сообщения. Одно от Гарета, напоминающее Габриэлю о необходимости заплатить. И каждое из этих сообщений сопровождалось обещаниями, что в один прекрасный день он узнает, кто его шантажирует и сделает с ним всевозможные болезненные и творческие вещи.

Мое нутро сжалось. Неужели это то, что случилось с Гаретом? Выяснил ли Габриэль, кто его шантажировал и выполнил ли свои угрозы?

Последние сообщения были отправлены чуть больше двух месяцев назад. За несколько дней до смерти Гарета. Габриэль подтвердил, что его последний платеж прошел и поклялся выбить Гарету все зубы, когда найдет его, а затем насильно скормить их ему, пока он не подавится ими.

Какого черта тебе понадобилось шантажировать кого-то столь могущественного, как Габриэль Нокс, Гарет?

Я с трудом могла смириться с мыслью, что мой беззаботный брат вообще кого-то шантажирует. Зачем ему понадобились эти деньги? Он не стал бы делать это просто из жадности. Здесь была какая-то более веская причина и мы точно не получали тысячу аур каждый месяц в дополнение к маминой зарплате. У самого Гарета не было ничего особенно дорогого. Значит, эти деньги должны были на что-то пойти. Но на что?

Мои мысли вихрились и я не знала, что делать. У меня был телефон, но какая от него польза?

Я крутила его в пальцах, пытаясь придумать план. Мне нужно было узнать, выяснил ли Габриэль, кто его шантажирует, или нет. Меня начало трясти, когда я подумала об ужасной возможности того, что я переспала с убийцей своего брата. Но я выдернула эту мысль за волосы, не позволяя себе делать поспешные выводы. Сначала я должна была получить доказательства.

Мой взгляд задержался на телефоне, который я держала в руке и тут меня осенила идея.

Я встала с кровати на одном дыхании, схватила свой Атлас и школьную сумку и направилась к выходу.

Я взглянула на Леона, когда уходила, но он все еще спал, поэтому я просто закрыла за собой дверь и направилась по темному коридору к своей комнате.

Я остановилась у входа, прислушиваясь, чтобы убедиться, что за дверью раздалось три удара сердца, прежде чем проскользнуть внутрь.

Я тихо закрыла дверь и забралась на свою кровать, прислушиваясь к тяжелому дыханию вокруг меня, чтобы убедиться, что никто из моих соседей по комнате не заметил моего появления. Я расположилась так, чтобы одеяла были натянуты вокруг меня, а мои глаза были устремлены на Габриэля.

Я уже не знала, как к нему относиться. В одну минуту он спасал мне жизнь, в другую — лгал обо всем, чему я была свидетелем, представляя меня как бредового наркомана. А теперь у меня был этот телефон… Может быть, ответ все это время был у меня перед глазами. Может быть, он не хотел помогать мне найти человека в лесу, потому что был как-то связан с ним. Возможно, они работали вместе в секте серийных убийц и он просто спас меня, потому что действительно верил, что я могу быть его Элизианской Парой. Он сказал, что искал меня, потому что почувствовал, что я в беде, но что, если правда в том, что он был там все это время? Прятался под одним из этих плащей вместе с другими уродами?

Я испустила дрожащий вздох, размышляя об этом. Позволив себе подумать о том, что он действительно может быть подозреваемым, после того, как я отвергла его ранее.

Я дала себе пять минут, чтобы перестраховаться, а затем быстро набрала новое сообщение на телефоне.

Фейкер:

Похоже, ты пропустил несколько платежей, тебе лучше исправить это, пока твои документы не стали достоянием общественности.

Атлас Габриэля громко пиликнул и он со стоном перевернулся. Свет его экрана разлился по комнате, когда он открыл сообщение, и я уловила резкий вдох, последовавший за этим.

В следующее мгновение он уже был на ногах и натягивал джинсы. Его крылья вырвались из спины и он схватил свой Атлас, прежде чем повернуться и выпрыгнуть из окна, оставив его широко распахнутым в своей поспешной попытке убежать.

По позвоночнику пробежала дрожь ужаса, пока я ждала и ждала… и ждала.

8. Габриэль

Габриэль:

Кто это блядь???

Я скрежетал зубами, сидя на краю башни общежития и глядя вниз на отвесный обрыв. Мои глаза расфокусировались, а пульс участился и бился о череп.

Дерьмо!

У кого телефон Гарета? Как это может происходить снова?

Что, если они знают, что я сделал?

Мой атлас пиликнул, и сердце забилось в бешеном ритме. Я нажал на сообщение от вымышленного Гарета и приготовился к худшему.

Фейкер:

Я думаю, ты знаешь.

Прежде чем я успел ответить на эту чушь, пришло еще одно сообщение.

Фейкер:

Я все еще жду платежа. Похоже, ты пропустил несколько после метеоритного дождя Солярид. С чего бы это…

— Блядь, — пробормотал я, проводя рукой по челюсти, стараясь не паниковать. Но я был в таком дерьме, если у кого-то был телефон Гарета. Если бы они знали то, что знал Гарет. Если у них было мое досье, фотографии… что, если они начали собирать все воедино? Что если они узнают, кто охотится за мной, и передадут им мою чертову информацию?

Я успокоительно вдохнул. Шансы на то, что это произойдет, были невелики. Они должны были быть такими. Какова была вероятность того, что они знают, от кого я скрываюсь? Я даже, блядь, не знаю. Но, черт, я должен был разобраться с этим быстро.

Габриэль:

Я точно знаю, что ты не настоящий владелец этого телефона. И если ты думаешь, что наебать меня — хорошая идея, может, тебе стоит подумать о том, как он закончил.

Мое сердце болезненно забилось, когда я нажал кнопку «Отправить».

Отвали, придурок. Пойми намек. Со мной не стоит шутить.

По ушам ударил писк, когда пришло еще одно сообщение.

Фейкер:

Может быть, я призрак, вернувшийся, чтобы преследовать тебя за то, что ты сделал.

Лед пополз по моей коже и глубоко вгрызся в вены.

Они не могли знать. Никто не знал. Никто, кроме Билла Фортуны. И это не он, блядь, писал мне, так кто?

При мысли о своем частном детективе я быстро отправил ему сообщение.

Габриэль:

СРОЧНО. Орбита. Сейчас же.

Я ответил Фейкеру с яростью и паникой внутри меня.

Габриэль:

Я ни хрена не делал. Наша деловая сделка закончилась в ту ночь, когда «ты» умер. Так что возвращайся за завесу, призрак.

Я бросился в палатку, натянул треники и ботинки, а затем заправил рубашку в штаны. Сегодня было чертовски холодно, поэтому я достал из своего тайника огненный кристалл и повернулся в сторону Марса, вращая его перед собой по медленному кругу. Внутри него вспыхнуло глубокое малиновое свечение, и тепло потекло по моим венам.

Я положил кристалл в карман, и его тепло продолжало распространяться по моему телу. Это продолжалось в течение шести часов, а затем все, что оставалось, это кучка красной пыли. Купить их было недешево, но я явно не бедствовал. И хотя я старался как можно меньше использовать деньги Падающей Звезды, они были необходимы для полетов зимними ночами.

Я вышел из палатки, когда мурашки на моих руках затихли, и проверил свой атлас на наличие новых сообщений от Фейкера.

Ничего.

Возможно, они получили сообщение. Впрочем, это не имело значения. Даже если они перестанут писать мне сейчас, я не успокоюсь, пока не узнаю, кто они на самом деле. И я буду уверен, что они никогда не распространят информацию, которая была у Гарета на меня. Но что для этого нужно? Что, если мне придется применить силу? Что, если мне придется снова стать монстром?

Черт, что, если они прямо сейчас загружают мои фальшивые данные на Фейбук?

Я спрыгнул с края крыши, расправив крылья и сильно взмахнув ими, чтобы проложить яростный путь по небу.

Мне нужно было добраться до Билла. Он разберется с этим, как разобрался с беспорядком, который я устроил в ночь метеоритного дождя Солярид.

Я летел над городом, забираясь все выше, так что спина задевала облака. Сверкающие огни Алестрии смотрели на меня, как искаженное отражение звезд.

Я полетел к самой северной дороге, ведущей из города, и, покружив внизу, заметил мотель «Орбита» в сотне ярдов от границы города. Большая серебристая вывеска стояла рядом с шоссе, и с тех пор, как я в последний раз посещал это место, кто-то закрасил первое слово ярко-красными буквами. Спасибо Пошёл ты за то, что посетили Алестрию.

Я приземлился на стоянке гротескного мотеля и прошел мимо вереницы пикапов к ряду дверей под длинным крыльцом. Свет мерцал, и группа мотыльков пыталась убить себя, врезаясь в единственную лампочку, которая работала непрерывно.

Я подошел к одиннадцатой комнате и постучал костяшками пальцев в дверь.

— Кто там? — раздался хрипловатый голос изнутри. Голос Билла.

— Я, — ответил я, и он распахнул дверь. Его коричневая рубашка висела расстегнутой на несколько пуговиц, и вонь сигаретного дыма доносилась до меня, когда он пыхтел одной сигаретой в уголке рта.

— Эй, сынок. Просто чтобы ты знал, я отказался от вполне приличной проститутки ради этого, так что лучше бы это было действительно важным. — Он затащил меня внутрь и захлопнул дверь.

Я оглядел комнату, где мы часто встречались, — все тот же старый декор семидесятых годов, на который я смотрел, и вонь от тысячи сомнительных клиентов.

— Ты можешь запросто познакомиться с женщиной обычным способом, — заметил я. — Например, в баре, — я сел на деревянный стул в углу, а Билл опустился на край двуспальной кровати, расчесывая пальцами свои темные волосы.

— Секс намного проще, когда это лишь сделка, — сказал он, вдыхая очередную порцию рака.

Я подумал о Элис и задался вопросом, действительно ли Билл был прав. Она была для меня кем угодно, но только не простой.

— Так что же происходит? — Билл наклонил голову, внимательно изучая меня.

Я достал свой атлас, нашел сообщения от Фейкера и бросил ему. Он поймал его, нахмурился, пролистывая сообщения, его брови медленно сошлись.

— Я получил их сегодня вечером, — сказал я.

— Да… я вижу, — сказал он задумчиво. — Ладно, чтоб мне провалиться, похоже, у тебя на хвосте еще один засранец, сынок, — Он посмотрел на меня с искренним беспокойством в глазах, но оно быстро исчезло. Иногда я задавался вопросом, что Билл Фортун действительно думает обо мне. Он работал на меня много лет, и, как это ни печально, он был моим единственным доверенным лицом во всем мире. Мои приемные родители ни черта мне не рассказывали и проводили больше времени, обманывая меня, чем внимая мне. Билл с его усиками, безразличным отношением и пристрастием к сигаретам был самым близким другом, потому что он был единственным, кого я мог себе позволить. Но он, конечно, никогда не услышал бы таких слов из моих уст.

— Так что ты хочешь, чтобы я сделал? Я не могу отследить телефон, с которого это было отправлено, мы уже пытались…

— Я знаю, — перебил я его. У нас с Биллом был план по поимке Гарета еще тогда, когда я не знал его личности. Я согласилась посылать Гарету тысячу аур в месяц — не так много, чтобы подпортить мой банковский счет, но достаточно, чтобы он не скучал. Тем временем Билл проводил каждый свободный час, пытаясь выяснить, кто он такой. В конце концов, он нашел его, и я просто… обалдел.

Я вытер рот и запустил руку в свои черные волосы, борясь со своими эмоциями. — Я думаю, что в жизни Гарета было только определенное количество людей, которые могли получить в свои руки этот телефон и заботиться о нем настолько, чтобы написать мне.

Билл медленно кивнул, выпустив в воздух струйку дыма, и резкий запах ударил мне в горло. — Логично. Тогда я начну с семьи парня. Возможно, у него есть злой брат или разозленный кузен, который наткнулся на этот телефон и имеет достаточно большие яйца, чтобы угрожать тебе.

— Но почему сейчас? — прорычал я, разочарование закралось в меня. — Чего они хотят?

— Мое предположение? Холодной, жесткой мести, — сказал Билл мрачным тоном, и я сжал челюсти.

— За что? — прошипел я. — Никто не знает, что я сделал, как они могут?

— Если они нашли тот телефон, возможно, теперь у них есть подозрения, — Билл пожал одним плечом. — Я говорил тебе, что та ночь вернется и укусит тебя за задницу.

— Да, спасибо за напоминание, — сухо сказал я. — Очевидно, я бы никогда не сделал этого, если бы знал…

— Что знал? — насмешливо сказал Билл.

Я покачал головой, не в силах закончить эту мысль вслух.

— Ты сделал то, что должен был, парень, — сказал Билл. — Я бы сделал то же самое. В Алестрии долго не протянешь, если не нейтрализуешь своих врагов.

Я вздохнул, поднялся на ноги и начал расхаживать. — Я не могу позволить, чтобы эти данные были опубликованы в сети. Это чертовски рискованно. Тот, кто ищет меня, может увидеть их, пресса может написать обо мне статью. Я могу оказаться в центре внимания и умереть в течение недели.

— Если я найду преступника, я смогу сделать так, чтобы у него не было средств для размещения чего-либо в Интернете, — сказал Билл, его глаза мерцали тьмой. Я знал, что он и раньше убивал людей, но не по моему приказу. Я не знал, намекает он на это или нет, но он был чертовски способен на это.

Я судорожно сглотнул. — Нет. Если ты найдешь их, скажи мне. Я разберусь с ними.

— Я быстро их отыщу, — Билл бросил мой атлас обратно мне, окинув меня тяжелым взглядом. — Только разберись с ними лучше, чем с Гаретом Темпой. На этот раз никаких недомолвок. Мы найдем их, нейтрализуем и уничтожим телефон, который они используют, чтобы не осталось никаких улик.

Я кивнул, направился к двери, но остановился перед выходом. — Спасибо, Билл. Извини за проститутку.

Билл рассмеялся. — Ночь только начинается.

Я выдохнул от смеха, открыл дверь и вышел на крыльцо.

По моему телу, словно заряженный звездный свет, пробежала волна ощущений, голова двигалась сама собой, и казалось, что небеса направляют мои действия. Такое уже случалось несколько раз, словно путь судьбы вдруг стал достаточно видимым для меня. Но то, что я увидел, привело меня в замешательство.

Женщина вышла из комнаты несколькими дверями ниже, ее капюшон был надвинут на голову. Она посмотрела в мою сторону, ее плечи ссутулились, а голова слегка склонилась. Звезды гудели в моих ушах, и я знал, что делать. Я вынул из кармана свой Атлас, уперся ногой в стену и сделал вид, что изучаю экран.

Женщина приблизилась, торопясь пройти мимо, и я поднял глаза, когда она проходила мимо, я нахмурился, увидев лицо со шрамами, спрятанное глубоко под капюшоном. Один из ее глаз был стеклянным и белым, но я недолго разглядывал его, так как она снова опустила голову и поспешила к торговому автомату в дальнем конце крыльца. Она начала засовывать в него монеты, а я в замешательстве посмотрел на звезды, отошел от стены и расправил крылья.

Я взлетел в небо, бросив последний взгляд вниз на мотель, когда парил над ним, сбитый с толку Зрением, как всегда. Оно, казалось, никогда не работало правильно для меня. Если бы я только мог понять, как правильно его использовать, может быть, я бы не потерялся в море разрозненных воспоминаний. Может быть, я бы знал, кто я. И возможно, я бы знал, кого мне стоит опасаться в этом мире.

9. Элис

К тому времени, когда мой Атлас зазвенел, чтобы поднять меня с постели, мне удалось поспать в общей сложности три часа за всю ночь, причем большую часть из них я провела, прижавшись к перевертышу Немейскому Льву. Остальное время я провела в ожидании, не напишет ли мне Габриэль снова, и пытаясь продумать мой следующий шаг против него.

Он что-то знал. Я просто не знала, несет ли он полную ответственность или нет, а он был настолько силен, что я не могла рисковать и предпринимать более прямой шаг против него, пока не буду уверена. Если Габриэль был тем куском дерьма, который убил моего брата, то убить его будет очень сложно. Он был силен, его магия была мощной, к тому же он был параноиком, что означало, что он всегда ожидал нападения. Зрение могло даже предупредить его о том, что я приду за ним.

Я немного подумала о том, как я это проверну, но мое нутро резко дернулось при одной только мысли об этом. Он спас меня после вечеринки. Рисковал своей жизнью, чтобы помочь мне. Могла ли я причинить ему боль, когда я была в неоплатном долгу перед ним? Но если он забрал жизнь Гарета, то я должна была это сделать.

Я неловко пошевелилась в кровати, так как какая-то часть меня на инстинктивном уровне противилась этой идее. Я нахмурилась и решила выбросить это из головы. Я понаблюдаю за развитием событий, поищу новые доказательства и тогда уже разберусь с этим. Я не собиралась позволять себе нервничать по любому поводу, пока не буду уверена.

На экране высветился мой ежедневный гороскоп, и я быстро прочла его, гадая, есть ли там что-нибудь о том, как может сложиться эта перепалка с Габриэлем по телефону.

Доброе утро, Весы.

Звезды рассказали о вашем дне!

Сегодня планеты перемещаются по вашей карте, и их влияние может помочь или помешать вам в зависимости от вашего выбора. Марс составит вам компанию Венере, поэтому вам следует подумать о своем сердце, прежде чем вступать на тропу войны. Если сегодня вы решите столкнуться, вместо того чтобы прийти к миру, вам будет трудно разрешить конфликт, вызванный вашей яростью.

Я представила, что моя ярость не прочь получить выход, так что, возможно, конфликт будет стоить того, если столкновение произойдет на моем пути. Я решила, что мне просто нужно посмотреть, как сложится сегодняшний день, прежде чем думать, нужно ли мне что-то решать.

Я широко зевнула, сползая с кровати.

Габриэль замолчал несколько часов назад, и я выключила телефон, прежде чем спрятать его в школьную сумку вместе с дневником Гарета. Я всегда носила с собой в школу чертову уйму улик, но я не была уверена, что у меня есть альтернатива. Я могла бы устроить тайник где-нибудь в кампусе, но что, если его обнаружат? Или кто-то заметит, что я часто посещаю необычное место? Я не была уверена что риск стоит того. Мои заклинания сокрытия были довольно хороши, но если кто-то будет охотиться за ними напрямую, то я не была уверена, что они выдержат. Оставалось надеяться, что никому не придет в голову подглядывать за мной.

Я спрыгнула с кровати и взяла полотенце и чистую форму, после чего направилась в душ. Данте вылез из своей койки, прежде чем я успела уйти.

— Ты вернулась? — спросил он, улыбаясь уголками рта.

— А разве я когда-нибудь уходила? — спросила я пренебрежительно, блуждая взглядом по его мускулистому телу, когда он стоял передо мной в одних трусах. Черт, его бедра выглядели сильнее, чем все мое тело, даже с учетом моей вампирской силы. И мне не совсем не нравилось это в нем.

— Может быть, Леон не смог попасть в нужную точку? — поддразнил он, делая шаг ближе ко мне. — И ты поняла, что пора прекратить танцевать вокруг меня.

Я тоже подалась вперед, воздух потрескивал в дюйме пространства, разделяющего нас, когда его электрическая энергия выплескивалась из его плоти. Я не спеша провела взглядом по его телу и обнаружила, что он ухмыляется, когда я добралась до его рта. Искушение не полностью отражало то, что я чувствовала рядом с ним, и мне пришлось на мгновение прикусить губу, чтобы не думать о том, что я могу почувствовать, прижавшись к его рту.

— Леон попал в точку, — промурлыкала я, наблюдая, как вспыхнули его глаза, хотя это был не гнев, как я ожидала, а скорее желание. — Хочешь, я расскажу тебе об этом?

Данте зарычал и между нами снова затрещали разряды статического электричества, но его гнев все еще не проявился. Его глаза загорелись странным голодом, который заставил меня задуматься, действительно ли он хочет услышать об этом.

— Фу, нет, я не хочу этого слушать! — позвала Лейни из своей постели, и я не могла удержаться от смеха.

Данте тоже захихикал, потянулся за своим полотенцем и последовал за мной, когда я вышла из комнаты.

— Почему бы тебе не пойти и не рассказать мне об этом в душе? — спросил он низким тоном, от которого у меня по позвоночнику пробежала дрожь.

— Я не знала, что тебя так интересует выступление Леона, Данте, — поддразнила я, пока мы шли по коридору. — Мне придется беспокоиться о том, что ты отвлечешь его внимание от меня?

Данте рассмеялся. — Может быть, — пошутил он. — Мне всегда нравились блондинки, — его взгляд на мгновение переместился на мои волосы, и он понизил голос, продолжая. — По крайней мере, пока я не понял, что мой новый любимый цвет — сиреневый.

— Правда?

— Да. Ты придешь на вечеринку Оскура в Железном Лесу в пятницу?

Мое нутро сжалось при идеи о том, что я снова отправляюсь в эти заросли. После того, как я видела, как парень покончил с собой там, у меня не было никакого желания возвращаться туда. И до сих пор не было никаких вестей об обнаружении тела. Казалось, что этого даже не произошло. Но это произошло. Я знала это в глубине души. Если бы чертов Габриэль просто признался в этом, возможно, бедные родители парня могли бы сейчас утешиться. Часть меня испытывала искушение пойти поискать тело. Но, судя по уровню организации этого извращенного культа, я не надеялась, что найду его.

— Я не знала, что у вас вечеринка, — замялась я.

— Только по приглашениям. Ты попала в число приглашенных, bella.

— Ооо, я должна упасть в обморок? — поддразнила я.

— Я не буду жаловаться, если ты это сделаешь, — сказал он, и я усмехнулась, пытаясь выкинуть из головы все мысли о мертвых телах.

— Могу я подумать об этом?

— Нет. Ты хочешь, чтобы я умолял?

— Я бы не отказалась, — призналась я с ухмылкой.

Данте мрачно рассмеялся. — Ради тебя я бы мог. Но не ради вечеринки. Приходи, повеселись с нами. Тебе не обязательно записываться в Клан, я даже скажу вербовщикам, чтобы оставили тебя в покое. Ты никогда не развлекаешься по выходным.

— Может быть, мне нравится тишина и покой, пока все остальные гуляют, — слабо сказала я, потому что настоящими причинами отсутствия общественной жизни были отсутствие друзей и средств.

— Bugiarda, — пробормотал он с ухмылкой.

— Что это значит? — Клянусь, этот парень говорил на фаэтанском только для того, чтобы время от времени заводить меня.

— Лгунья. Я думаю, ты можешь отрываться с лучшими из нас.

Что-то зашевелилось в моем нутре от вызова в его взгляде. Киплинги попросили меня помочь отвлечь внимание сегодня вечером, чтобы они могли доставить больше товаров в кампус, так что вероятно заработав, я смогу купить что-нибудь из одежды, если решу пойти.

— Хорошо, — легкомысленно сказала я.

— Хорошо? Ты будешь там? — подтвердил он, не потрудившись скрыть улыбку по этому поводу.

— Если только, я не забуду помыть голову, — согласилась я. Что напомнило мне о том, что я, вероятно, должна купить еще немного краски.

— Ты должна решить сейчас, — сказал он.

— Почему? — спросила я.

— Perché mi spezzerai il cuore se non lo fai (прим. пер.: Потому что ты разобьешь мое сердце, если не сделаешь этого), — серьезно ответил он, и мой желудок затрепетал, когда он снова заговорил на своем родном языке. Я понятия не имела что это значит, но должна была признать, что это было очень убедительно.

Я прикусила губу, глядя на него. — Справедливо. Я буду там.

Данте одарил меня улыбкой, от которой по моим конечностям разлилось тепло.

Мы дошли до конца коридора, где по обе стороны от нас находились ванные комнаты.

— Ты зайдешь, чтобы рассказать мне о прошлой ночи? — снова спросил Данте.

Я дразняще улыбнулась ему, когда зашла в женский туалет, а он пожав плечами направился в мужской.

— Тогда в следующий раз, bella.

— Возможно, — ответила я.

***

Мой завтрак состоял из кусочка тоста и кофе, который я пила на ходу. Я провела достаточно времени в душе, чтобы попасть в график завтрака Братства и у меня не было никакого желания находиться рядом с Райдером больше, чем это было необходимо сегодня. Его глаза следили за мной, когда я выходила из столовой после того как забрала свою еду, но я проигнорировала его.

Но когда я направилась на урок зелий, мне пришлось смириться с тем, что придется провести час в его обществе.

Чтобы сделать агонию как можно более короткой, я зависла в библиотеке Ригеля, работая над астрологической картой, пока не прозвенел звонок, возвещающий о начале занятий. Леон всегда опаздывал и профессор Титан никогда не журил его за это, поэтому я надеялась, что он будет снисходителен и ко мне.

Когда я собирала свои учебники, до меня донесся смех, и я подняла голову, чтобы увидеть Харви Блума и его табун пегасов, шутивших в дальнем углу огромной комнаты. Я поджала губы, размышляя, есть ли шанс получить от него информацию о моем брате и Киллблейзе, с которым они оба имели дело, но когда он оглянулся и поймал мой взгляд, я получила свой ответ.

Харви открыто нахмурился, давая мне понять, что он не забыл о том, что я пыталась выудить у него информацию о Киллблейзе и о том, кто его поставляет. Если я захочу получить от него что-то еще, мне придется взять это силой, и я была уверена, что это насторожит производителя. Рисковать не стоило. Кроме того, у меня уже были основания подозревать Райдера после того разговора, так что вероятно, мне следовало направить это направление своего расследования на него.

Я переключила свое внимание с Харви Блума и направилась к выходу из библиотеки, пока не опоздала настолько, что действительно могла бы попасть в неприятности.

Я шла на занятия, торопясь, так как начался дождь, пока я пересекала двор Акрукса, а затем снова замедлилась, когда вошла в зал Альтаир.

Вскоре, я открыла дверь в лабораторию зелий и окинула взглядом помещение. Габриэля не было на его обычном месте в конце комнаты, что было на него не похоже. Этот парень не опаздывал и уж точно никогда не пропускал занятия. Мне было интересно, появится ли он вообще или я слишком сильно напугала его. Мысль об этом вызвала у меня мрачное удовлетворение.

Синди Лу заметила меня, когда я вошла, и быстро опустила взгляд на свой стол, опускаясь в кресло, когда ее щеки раскраснелись. Я поджала губы, гадая, станет ли наша драка концом вражды между нами. Потому что у меня не было ни желания, ни интереса продолжать эту нелепую распрю. Я просто надеялась, что ее унижение и поражение на вечеринке будет достаточным, чтобы положить этому конец. Но когда я проходила мимо, эти надежды рухнули, когда мой обостренный слух уловил слова, которые она прошептала своей подруге Амире.

— Эта сучка-вампирша получит по заслугам.

Я почти развернулась и попыталась снова бросить ей вызов, но меня просто не волновала ее дерьмовая драма. Она могла болтать сколько угодно. Если бы она решила снова наброситься на меня, я бы с радостью заставила ее во второй раз назвать себя Синди Пу перед всей школой.

— Эй, э… Элис?

Я повернулась на звук своего имени и увидела Юджина Диппера, пристально смотрящего на меня со своей парты в передней части класса. Его белые светлые волосы торчали во все стороны, а глаза были широко раскрыты, словно он был шокирован тем, что заговорил со мной.

— Да? — спросила я, придвигаясь немного ближе. До сих пор у меня не было с ним ничего общего, поэтому я не была уверена, чего он может от меня хотеть.

— Я просто… хотел сказать, что… ты была очень впечатляющей на танцах. То, как ты боролась с Синди Лу… просто думаю, поздравляю, — его лицо становилось краснее с каждой секундой, и я подняла бровь, ожидая продолжения.

— Что, никаких комментариев по поводу того, что у меня есть зависимость от наркотиков? — спросила я, когда он больше ничего не сказал. — Или обвинений в том, что я сошла с ума? — перешептывания в кампусе на обе эти темы были достаточно громкими, чтобы я могла уловить их даже без моего улучшенного слуха. И я видела больше, чем несколько публикаций на Фейбуке на эту тему. Я была психопаткой с привычкой к наркотикам, за которую дрались Короли школы. Полагаю, это была не самая плохая репутация в мире, но я по крайней мере хотела бы избавиться от ярлыка наркоманки.

Юджин обиженно покачал головой, и я фыркнула от смеха.

— Тогда ладно. Спасибо за комплимент, — я отвернулась от него, и мой взгляд упал на мой обычный стол, где Райдер уже сидел в своем кресле.

Перед ним на столе сидела девушка, которая перебирала пальцами свои длинные темные волосы, наклонившись вперед, чтобы что-то ему прошептать.

Я отвернулась от них, не отрывая взгляда от своего места, но не могла удержаться от того, чтобы не напрячь слух, чтобы уловить, что она говорит.

— Можешь обладать мной, как захочешь, — промурлыкала она. — Мне нравится грубость, Райдер.

Я прикусила язык так сильно, что кровь хлынула мне в рот. Агрх, почему меня вообще волнует, с кем он трахается? Но жгучий гнев, лижущий мой позвоночник, сказал мне, что мне абсолютно не все равно и его следующие слова подтолкнули меня к ярости.

— Грубость — это даже не начало объяснения, когда дело касается меня, — сказал Райдер. — Но скоро мы узнаем, сможешь ли ты это вынести.

— Я приму все, что ты захочешь мне дать, — ответила она игриво.

Я с грохотом опустила сумку на свой стол, и девушка удивленно оглянулась на меня, ее взгляд потемнел.

— Ты хочешь убрать свою задницу с моего стола или мне придется спихнуть тебя с него? — мило спросила я, хлопая ресницами, как будто я была очень невинной, хотя я была уверена, что она могла сказать, что я подумываю о том, чтобы ударить ее идеально накрашенное лицо. Видео, на котором я избиваю Синди Лу, стало вирусным и в коридорах, по которым я ходила в эти дни, произошли заметные изменения. Если и было что-то хорошее в той ночи, то это должно было быть именно это. Но, очевидно, эта девушка еще не поняла, о чем идет речь.

— Одну минутку, — пренебрежительно сказала она, возвращая взгляд к Райдеру, как будто я не представляла угрозы.

Ошибка.

Я щелкнула пальцами и нанесла ей воздушный удар, достаточный, чтобы сбить ее со стола, но недостаточный, чтобы назвать это тотальной атакой.

Она зарычала на меня, показывая свою природу оборотня, ее глаза на мгновение вспыхнули серебром, но она успела приземлиться на ноги, так что это не было угрозой.

Я опустилась на свое место и откинулась назад, словно мне не было никакого дела до всего на свете, обратив свое внимание на переднюю часть комнаты, где профессор Титан все еще не спеша листал большой учебник, лежащий перед ним.

Девушка зарычала на меня, но я не обратила на нее ни малейшего внимания.

— Я найду тебя, когда ты мне понадобишься, — сказал ей Райдер в знак прощания.

— Я буду ждать, — пообещала она, прежде чем уйти.

Между нами воцарилась тишина, наполненная всем тем, о чем мы не могли сказать друг другу и я достала из кармана жвачку, зажав ее между губами, просто чтобы было на чем сосредоточиться.

Райдер переместился в своем кресле, его колено коснулось моего бедра. Меня пронзила небольшая волна энергии, но я отказалась отодвинуться.

Я чувствовала, как он хмурится на меня, но мои глаза были заняты тем, что следили за остальными нашими одноклассниками, и я не позволяла им переходить на него.

Он снова сдвинулся, его нога сильнее прижалась к моей, и я надула пузырь из жвачки, громко лопнув ним и внутренне ухмыльнулась, почувствовав, как по нему прокатилась волна напряжения.

Я потянула за воротник рубашки, просто чтобы дать пальцам занятие, расстегивая одну из пуговиц, слишком близко расположенную к моей шее. Сердце Райдера забилось чуть сильнее, и он тоже развернулся, чтобы смотреть прямо перед собой. Он вытянул руку на столе, проталкивая ее наполовину через стол, так что она точно была на моей половине стола. Он барабанил пальцами по деревянной столешнице, боль плясала на его костяшках, когда он это делал.

Придурок.

— Бинг-бонг! — раздался по громкой связи голос Директора Грейшайна, и я откинулась на стуле, скрестив ноги так, чтобы больше не касаться взбешенного Василиска рядом со мной. — Как дела, мальчики и девочки? Надеюсь, вы все чувствуете себя бодро, несмотря на моросящий день! Небольшое напоминание, что учительская — это запретная зона. Мы все ценим веселые розыгрыши, но мы сделали исключение для Грифона, который, так скажем, обновил наш шезлонг и нам пришлось наложить на него довольно серьезное наказание. Так что, надеюсь, остальные крутые кошечки смогут взять с него пример и оставаться на студенческой территории. На более веселой ноте, нам удалось найти нового поставщика шоколадных поп-тартов, и в кафейтерии каждое утро будет доступно множество шоколадных пирожных, чтобы вы могли перекусить.

Данте рассмеялся и я повернулась, чтобы посмотреть на него с удивлением. Он подмигнул мне, как будто мы разделили шутку и я нахмурилась в замешательстве, прежде чем повернуться обратно к классу.

— На сегодня все, ребята, до встречи на перемене! — Объявление прервалось, и я закатила глаза на попытку нашего странного Директора быть крутым. Я почти не видела его в кампусе. Он появлялся только на собраниях или время от времени шнырял по коридорам, как какой-то странный призрак «на одной волне с ребятами». А после нашей единственной встречи, на которой он назвал меня наркоманкой и лгуньей, я не спешила больше с ним встречаться.

— Итак, класс, — громко позвал профессор Титан, чтобы привлечь наше внимание. — Сегодняшним заданием будет приготовление Просветляющего напитка. Инструкции находятся на вашем Атласе, пожалуйста, соберите все необходимое из шкафа и начинайте варить, я подойду проверить ваш прогресс, как только вы начнете.

Вокруг нас заскрипели стулья, студенты поднялись на ноги, и я тоже встала, намереваясь увеличить расстояние между мной и Райдером. Это не сработало, так как он преследовал меня, и я стиснула зубы, игнорируя его.

Я взяла со шкафа котел и Райдер начал бросать в него ингредиенты, не обращая на меня внимания. Как только он закончил, я повернулась и пошла обратно к нашему столу, но не успела я дойти до него, как меня перехватил Леон, который пришел с опозданием почти на десять минут.

— Привет, маленький монстр, — сказал он с ухмылкой, проводя рукой по своим длинным светлым волосам.

— Привет, Лео, — с улыбкой ответила я.

Райдер выхватил котелок из моих рук, когда я остановилась и повернулся к нашему столу.

— Я проснулся, а тебя нет, — сказал Леон со вздохом. — Я надеялся разбудить тебя сюрпризом.

Я открыла рот, чтобы ответить, как вдруг по комнате разнесся звук удара котла о кафельный пол. Я повернулась и увидела Райдера, рычащего на нас двоих, его взгляд был полон ярости.

— Ты сейчас издеваешься надо меня? — огрызнулся он. — Ты и он?

Я закатила глаза и с помощью магии воздуха ликвидировала беспорядок, который он устроил на полу, собрала все ингредиенты и положила их обратно в котел.

— Да, похоже, она решила выбрать мужчину, который больше подходит для того, чтобы наслаждаться жизнью. Отстой, брат, — пошутил Леон, направляясь прочь от нас двоих в непринужденном темпе.

Райдер сделал шаг, как будто собирался последовать за ним, и я встала у него на пути. — Какая тебе разница, чем я занимаюсь? — спросила я его. — Тебе ведь на меня наплевать. Верно?

— Чертовски верно, — прорычал Райдер.

— Тогда у нас нет проблем, — пробурчала я, схватила котелок и направилась обратно к нашему столу.

Райдер последовал за мной и я выдохнула, опустившись в кресло.

Он опустился на свое место и сердито сложил руки, пока я пыталась разобраться в беспорядке наших ингредиентов, которые все перепутались в котле.

Несколько крупных ингредиентов было легко отделить, но я выругалась себе под нос, когда нашла раздавленный инжир. Из банки с сосновой эссенцией капало на веточку боярышника. В инструкции было сказано держать их отдельно до последнего шага, поэтому я отправилась за новыми, пока Райдер продолжал хмуриться.

Когда я вернулась к столу, он был в точно такой же позе.

— Я просто не понимаю, почему ты так упорно боролась против того, что у нас было, но без проблем прыгнула в постель с этим гребаным Акуна Матата, — огрызнулся Райдер, когда я опустилась на свое место.

Я поднял на него бровь. — Черт, Райдер, ты действительно любишь Короля Льва, да? — я фыркнула.

— Отъебись. И ответь на мой вопрос.

— Я не услышала вопроса среди твоих оскорблений, основанных на Диснее, — ответила я.

— Почему он? — потребовал он, его голос перешел от гнева к чему-то, что звучало гораздо более грубо, и я пристально посмотрела на него, прежде чем ответить.

— Я нравлюсь Леону такой, какая я есть, — медленно ответила я. — Он не хочет держать меня в клетке, менять меня или привязывать к какому-то образу жизни, к которому у меня нет желания.

— Этот образ жизни — это все, чем я являюсь.

— Я в это не верю. Но если это правда, то мне жаль тебя, — вздохнула я.

— Так бывает в бандах. И ты не должна тратить ни секунды на то, чтобы жалеть меня из-за этого. Твой драгоценный Инферно такой же, как и я, и он тоже не выбрал бы другую жизнь, — он посмотрел через мое плечо, и я проследила за его взглядом, когда Данте пробежал мимо стола Леона и бросил что-то в его котел. Через полсекунды раздался громкий взрыв и отовсюду полился синий дым.

— Стойте! Я иду! — воскликнул Титан откуда-то из-за дыма, когда Данте со смехом смотрел на посиневшее лицо Леона.

Волчья стая Данте начала возбужденно выть и комната на мгновение наполнилась их звуками, когда в воздухе затрещало электричество. Леон тоже начал смеяться и я не могла не улыбнуться.

— Ты ошибаешься, — ответила я, обернувшись к Райдеру. — В жизни Данте есть радость и любовь. Его банда — это его семья, а твоя — просто солдаты.

Видение врезалось в меня с такой силой, что я даже не успела осознать, что происходит. Я была в холодном переулке, надо мной стоял Райдер с окровавленным ножом в руке, а я истекала кровью из ран по всей груди. Боль от этого была настолько реальной, что на мгновение я не могла вдохнуть, ослепленная агонией, которую он представлял для меня. Он поднял меня за шею и ударил о кирпичную стену с такой силой, что моя голова зазвенела от удара.

— Никогда больше не оскорбляй мою банду, — шипел он. — А если ты когда-нибудь трахнешь Инферно, я сам тебя убью, медленно.

Боль в видении нарастала, пока я не начала задыхаться, и он освободил меня от этого состояния.

На моих глазах выступили неожиданные слезы, когда он посмотрел на меня так, словно ненавидел меня и я поднялась на ноги с колотящимся в груди сердцем.

— Пошел ты, Райдер, — прорычала я. — С меня хватит.

Я отвернулась от него и поймала взгляд профессора Титана как раз в тот момент, когда он закончил убирать синий дым, и махнула ему рукой.

— Как дела с зельем? — спросил он, подойдя к нам, наклонившись вперед, а затем нахмурился, когда понял, что мы еще даже не начали.

— Мне нужен новый партнер по лабораторным работам, — сказала я, не утруждая себя ничем другим.

— О… — Титан посмотрел между мной и Райдером, словно не зная, что сказать. — Ну, я же сказал, никаких изменений до конца семестра…

— Мне нужен новый партнер или я вообще уйду из этого класса, — твердо сказала я. — Мне надоело, что он злоупотребляет своими способностями Василиска и в целом ведет себя как мудак. Это не продуктивная, блядь, учебная среда.

— Она может работать в паре со мной, сэр! — возбужденно воскликнул Леон, явно подслушивая.

Титан снова заколебался, сцепив руки, и посмотрел на Райдера, словно оценивая его отношение к этому. Я не смотрела в его сторону, потому что не горела желанием смотреть на его гребаное лицо и признавать тот факт, что то, что он только что сделал, действительно причинило мне боль. Но он знал, что это так. Он чувствовал это. Я только надеялась, что он принял это за физическую боль, которую он симулировал своей иллюзией, а не за эмоциональную вспышку, которую я почувствовала в ответ на его угрозу.

Профессор Титан прочистил горло и наконец кивнул: — Тогда вы можете поменяться с мисс Пирс, — сказал он. — Я просто пойду и проинформирую ее.

Титан направился прочь, а я начала запихивать свои вещи обратно в сумку. Райдер хмурился на меня, словно не мог понять, что только что произошло, но мне было все равно. С меня было достаточно его дерьма. Настолько, блядь, что хватит.

Райдер схватил меня за запястье, когда я сделала шаг прочь, его пальцы впились в мою плоть. — Ты действительно уходишь? — спросил он, нахмурившись.

— Это то, чего ты добивался, не так ли? — ледяным тоном спросила я.

Он застыл на мгновение, в его глазах на полсекунды промелькнула какая-то эмоция, прежде чем он подавил ее, стиснув челюсти, и отпихнул мою руку, словно она обожгла его.

— Чертовски верно, — прорычал он.

— Ну, тогда я рада, что могу осчастливить тебя, — ответила я, и не оглядываясь, пошла прочь от него.

Профессор Титан велел мне присоединиться к Леону за его столом, в то время как Минди, которая была там, двинулась к Райдеру, выглядя более чем немного испуганной. Мне было жаль ее, но я просто не могла сидеть с ним больше ни секунды.

— Черт! — воскликнул Леон, когда я подошла к нему, рычание ярости вырвалось из его губ и остановило меня на полушаге.

— Что случилось? — спросила я в замешательстве.

Он резко моргнул и показал средний палец Райдеру через мое плечо. — Твой старый партнер по лабораторным только что показал мне иллюзию того, как он забивает меня до смерти камнем, — объяснил он. — Я думаю, он ревнует.

Райдер зашипел позади меня и я повернулась, чтобы посмотреть на него, когда я опускалась в свое новое кресло рядом с Леоном. Райдер поймал меня в свой гипноз, но я успела взять под контроль версию себя в видении, прежде чем он смог сделать все, что задумал.

— Это забавный способ доказать, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего, — огрызнулась я.

— Я просто убеждаюсь, что ты не вернешься, — прорычал Райдер в ответ.

— Никаких шансов на это, — холодно ответила я.

Райдер смотрел на меня долгую секунду, прежде чем разорвать иллюзию и острая боль пронзила мое нутро.

Я повернулась к Леону, и он усмехнулся, его лицо все еще было синим от выходки Данте. — Ты просто не можешь держаться от меня подальше, не так ли, маленький монстр? — поддразнил он.

— Это не я подпрыгивала на своем стуле, умоляя быть с тобой в паре, — напомнила я ему.

Леон рассмеялся, когда я поддразнила его, и наклонился вперед, словно собираясь поцеловать меня.

В последнюю секунду я повернулась к нему щекой, и он застонал, прижавшись губами к моей коже, его щетина скребла мою плоть самым лучшим образом.

— Ты же не собираешься продолжать играть в недотрогу? — умолял он. — Потому что я думал, что теперь ты моя девушка?

— Откуда у тебя такая глупая идея? — насмешливо спросила я.

— Потому что ты… мы… — его глаза на мгновение затуманились, когда он посмотрел на меня и я сжалилась над ним, положив руку на его бедро под столом.

— Если ты хочешь удержать меня, Леон, не пытайся посадить меня в клетку. Я только убегу, — я отодвинула руку, и он испустил длинный вздох, расслабившись в своем кресле.

— Ты — тяжелая работа, ты знаешь это? — поддразнил он.

— Слишком много работы для одного человека, — согласилась я, подмигивая ему, одновременно надувая пузырь из жвачки.

Леон хмыкнул, но он тоже наполовину улыбнулся.

— Тогда, может быть, мне нужна помощь, — поддразнил он, и моя улыбка стала еще шире.

— Да, возможно нужна.

***

К тому времени, когда наступил вечер, я уже полностью устала от этого дня, но к сожалению, он еще не закончился для меня.

Я тяжело вздохнула, стоя перед дверью профессора Титана и ожидая его появления, чтобы покончить с этим уроком связи и забраться в свою постель. Возможно я уже оправилась от последствий удара Киллблейза, но он оказал на меня определенное воздействие, и я чувствовала себя совершенно измотанной. Я надеялась, что хорошего сна сегодня будет достаточно, чтобы вернуться к нормальной жизни, потому что мне нужно было функционировать по вечерам, чтобы я могла продолжать свои расследования. Пока что мне казалось, что я ничего не нашла и я была более чем готова вернуться к копанию в тайнах, окружающих смерть Гарета и найти того, кто его убил.

— Извини, я опоздал! — воскликнул профессор Титан, бегом направляясь ко мне по коридору.

Он шарил в кармане в поисках ключа и умудрился уронить стопку бумаг, которую нес.

— Черт! — выругался он, падая на колени, пытаясь собрать все снова и я опустилась на колени, чтобы помочь ему.

Я складывала страницы в стопку и сделала паузу, когда название одной из них привлекло мое внимание. Как установить контроль над массами: руководство для учителя по общению с учениками, обладающими более высокими способностями, чем он сам.

Титан протянул руку, чтобы взять у меня стопку бумаг и неловко прочистил горло, доставая брошюру о самоутверждении.

— Грейшайн раздал их всем сотрудникам, — объяснил он, засовывая ключ в дверь своего кабинета.

— Хорошо, — сказала я.

— Потому что в вашем классе есть несколько особенно сильных учеников, как вы могли заметить, — продолжил он, открывая дверь и проходя внутрь.

— Да, Королей банд трудно не заметить, — согласилась я, захлопывая за собой дверь.

— Да. И конечно, семья Найт тоже известна в криминальных кругах города. А Габриэль Нокс действительно слишком силен, чтобы учиться именно в этой академии… но в любом случае вы не хотите слушать о последней теме разговора на собрании персонала, — сказал он, засовывая брошюру в ящик стола. — И будьте уверены, мы убеждены, что сможем с ними справиться. Не нужно бояться, что они захватят контроль над школой или что-то в этом роде.

Я фыркнула в ответ, а Титан ухмыльнулся и смущение, казалось, исчезло с его щек.

— В любом случае, как поживаешь? — спросил он, сложив пальцы на животе, откинувшись в кресле.

— Э… хорошо, — замялась я.

Последний преподаватель, которому я рассказала о том, что кто-то пытался убить меня на выходных, совершенно не обратил на меня внимания. А поскольку Габриэль оказался лживым мешком дерьма, я решила больше не рассказывать о мертвом парне в лесу.

Титан нахмурился, как будто не поверил мне. — Я видел видеозапись вашей стычки с Синди Лу Галаксой, — медленно сказал он. — И директор Грейшайн упомянул о том, что вы рассказали ему в его кабинете после этого события…

— Да, но… он мне не поверил. Так что… — я пожала плечами.

— Но ты все еще не думаешь, что у тебя были галлюцинации? — Титан мягко надавил.

Я поджала губы, почти отмахнувшись от него. Но сохранение этого секрета прожгло дыру в моем нутре и я чувствовала, что готова взорваться. Мне нужно было сказать это. Выплюнуть это и позволить ему назвать меня лгуньей, если это то, что он собирался сделать. По крайней мере, я буду знать, что он ошибается.

— Я могу отличить галлюцинации от реальности, — вздохнула я. — И я знаю, что те люди в капюшонах были там. Я знаю, что тот парень покончил с собой и отдал свою силу фигуре в плаще. Мне плевать, если вам захочется назвать меня лгуньей.

Я сложила руки и посмотрела в окно в левой части комнаты. Солнце садилось вдали, опускаясь за Эмпирейскими полями, где темным контуром все еще виднелся выжженный мною в траве член.

— Я верю тебе, — тихо сказал Титан и я удивленно повернулась к нему лицом.

— Правда? — спросила я, мое сердце забилось быстрее при мысли о том, что он так легко поверил мне.

— Мне кажется, мы достаточно хорошо узнали друг о друге во время этих сеансов, Элис. И хотя я не считаю тебя идеальной ученицей, склонной к розыгрышам или созданию хаоса на свой лад, я не думаю, что ты лгунья. На самом деле я всегда считал, что ты твердо придерживаешься своего мнения и говоришь все, что думаешь, независимо от того, кого это может расстроить. Возьмем к примеру сегодняшний случай с Райдером Драконисом. Не много найдется людей, которые бы осудили его за его поведение и попросили бы специально пересесть подальше от него так, как это сделали вы. Вы сказали ему, что думаете о его действиях, и остались при своем мнении о том, как лучше поступить в данной ситуации, несмотря на то, что он может представлять для вас реальную угрозу. Так что нет, я не считаю тебя лгуньей или человеком, привлекающим внимание.

— Тогда что мне делать? — спросила я. — Грейшайн не верит мне по поводу парня, поэтому ФБР даже не вызывали, и…

— Я позвоню им, — сказал он с мягкой улыбкой. — Я скажу им, что у меня есть достоверная информация и сообщу все, что смогу. Я уверен, что они приедут, обыщут территорию и изучат все заявления о пропаже людей, чтобы попытаться выяснить, кем был тот мальчик. Могу я назвать им твое имя, если они захотят допросить тебя?

— Хорошо, — согласилась я, испытывая облегчение. — Я могу записать все заранее, если хотите?

— По-моему, это хорошая идея. Запиши все детали на бумаге и я уверен, что они проведут расследование и выяснят, что произошло.

Я искренне улыбнулась Титану, и тяжесть на моих плечах немного уменьшилась. Более чем несколько кошмаров, преследовавших меня последние несколько ночей, были связаны с тем, что семья этого парня не узнает, что с ним произошло. По крайней мере в этом случае был шанс, что они узнают.

Титан вернул мне улыбку, затем стал перебирать беспорядочные бумаги на своем столе, прежде чем нашел то, что искал и передал мне через стол.

— Я знаю, что ты сказала Грейшайну, что тебя накачали наркотиками, но тем не менее, известно, что Киллблейз вызывает сильное привыкание. Даже неосознанный прием этого препарата мог выработать у тебя склонность к нему, — он убрал руку с брошюры, и я сдержала раздражение, прочитав заголовок.

Наркотики — это плохо! Как сказать «нет» давлению сверстников и избежать зависимости!

— Блестяще, — отчеканила я.

— Я бы не справился со своей работой, если бы не дал тебе это. Ты не испытывала желания достать еще наркотиков?

— Нет, — твердо ответила я.

— Хорошо, — Титан засиял. — Это здорово. Похоже, он не подцепил тебя на крючок.

— Нет, — согласилась я. — Но вы все равно заставите меня взять эту брошюру, не так ли?

Титан смущенно кивнул. — Мисс Найтшейд, несомненно, затронет эту тему и на ваших консультациях…

— Хорошо.

Титан долго смотрел на меня. — Ты выглядишь измотанной, может, пора заканчивать? Мы обсудили важные вещи, так что если ты больше ни о чем не хочешь со мной поговорить…?

— Вообще-то, я совершенно убита, — согласилась я, поднимаясь на ноги. — Так что завершение занятий звучит как рай. Я наверное засну в своей кровати в течение десяти минут.

Титан хихикнул. — У тебя появились друзья? Хорошо устроилась?

— Друзья? — с любопытством спросила я. Я проводила расследования, общалась с подозреваемыми и фантазировала о парнях, которых, возможно, придется убить если я узнаю, что они виновны в смерти моего брата. Так что нет, у меня не было особенно много времени для друзей.

— Я знаю, что вампиры по своей природе одиночки, но никогда не помешает иметь несколько друзей, — настаивал Титан. — Может быть, на следующем сеансе мы поговорим о дружбе, которую ты начинаешь формировать.

Я фыркнула от смеха. — Конечно. Тогда я поработаю над тем, чтобы стать более дружелюбной с людьми.

— Так и сделай, — Титан усмехнулся, и я вышла из его кабинета.

Когда я шла по коридору, направляясь к своей кровати, тяжесть в моей груди стала немного легче. Может быть, в этом месте все-таки есть кто-то, на кого я могу положиться. И не было ничего ужасного в том, что он верил в меня. Мне просто хотелось, чтобы его вера была более заслуженной. Потому что у меня было чувство, что когда я разберусь с убийцей моего брата, мне придется разрушить все хорошее, что во мне осталось. И я сомневалась, что после этого кто-то останется в команде Элис. Но если бы он все-таки остался, было бы неплохо иметь гостя, пока я доживаю свой век в тюрьме Даркмора. Полагаю, мне просто придется подождать и посмотреть.

10. Леон

Пришло время немного подшутить над моим другом-Драконом. На днях он здорово достал меня на уроке зельеварения; эссенция чернильной коры не так-то просто вымылась из моих волос. Я был королем розыгрышей, но он должен был быть готов к ответной атаке, поэтому мне пришлось действовать хитро. К счастью для меня, хитрость была моим вторым именем.

Минди притаилась в коридоре за пределами моей комнаты, ожидая, когда он появится, чтобы отправиться в душ.

Сообщение на атласе сообщило мне, что он выходит и я соскочил с кровати, засунув бутылочку с блестками Пегаса в карман треников вместе с маленькой баночкой сока звездного дуба. Еще одно сообщение от Минди гласило, что он приближается к душевым, поэтому я схватил полотенце и вышел из комнаты.

Я двинулся по коридору, заметив Данте в дальнем его конце, когда он вошел в дверь.

Ухмыльнувшись, я ускорил шаг, проскользнув за ним.

— О, привет, чувак, — небрежно сказал я, когда он раздевался возле одной из душевых кабинок.

— Buongiorno (п. п: Доброе утро), Леон, ты рано встал.

Я вытянул руки над головой. — Не мог заснуть.

Данте шагнул в одну из кабинок, а я поспешил в соседнюю, когда звук льющегося душа наполнил воздух. Он начал напевать какую-то мелодию и я опустился вниз, стащил бутылку шампуня, стоявшую у его ног и добавил блесток Пегаса вместе с соком звездного дуба. Мне пришлось сдерживать смех, когда я засунул ее обратно в кабинку, а затем разделся до треников, чтобы принять душ. Я быстро помылся, убедившись, что успею вернуться в комнату, чтобы застать момент появления Данте.

Я стоял у одной из раковин в одних трусах, расчесывая пальцами влажные волосы.

— Merda! (п.п. Дерьмо) — ругнулся Данте и я фыркнул от смеха. — Это повсюду.

Дверь в его кабинку распахнулась и он стоял там с голой задницей, сверкающие блестки налипли на его волосы, на лицо и спускались по плечам и рукам. Он заметил меня и его глаза превратились в щели. — A morte e ritorno! — он бросился на меня и я слишком сильно смеялся, чтобы остановить его, когда он набросился на меня. От толчка я ударился спиной о дверь и пролетел сквозь нее, упав на ковер в коридоре.

Студенты задыхались от смеха, когда Данте прижал меня к себе и нанес удар в живот, его волосы блестели под светом.

— Stronzo, — начал он со смехом, и я с усилием сбросил его с себя, убегая по коридору.

Элис вышла из своей комнаты, ее брови вскинулись, когда она заметила меня. Я схватила ее как живой щит, поставив между мной и Данте, ухмыляясь.

Данте шел к нам, обнаженный как утренняя заря, а Элис начала смеяться. — Что это все такое?

— Блеск пегаса, — ответил я. — И очень много. Он застрянет с ним на весь день из-за того, что я смешал его с соком звездного дуба.

Данте отбросил меня плетью воздушной магии и моя грудь ударилась о землю. Он двинулся вперед и Элис отступила в сторону, чтобы дать ему доступ ко мне.

— Предательница! — воскликнул я, когда она со смехом направилась к душевым — она оглянулась, чтобы посмотреть на задницу Данте.

— Вот дерьмо, — задыхаясь, произнес я, глядя мимо головы Данте и судорожно указывая на него.

Он оглянулся через плечо и ничего не заметил, а я бросился в свою комнату, захлопнув дверь как раз перед тем, как в нее врезался перевертыш Дракон.

— Ты у меня еще получишь за это, mio amico! (п.п. мой друг) — крикнул он через дверь, но его угроза смягчилась, когда он фыркнул от смеха.

Повернувшись, я увидел, что мои Минди уже приготовили мою форму, а я купался в сиянии этой победы. Я позволил им одеть меня, напевая про себя, а затем набросился на тарелку с сиропными блинчиками, которые они приготовили мне на завтрак. Я слопал их, потому что мне было чем заняться до начала занятий этим утром. При мысли об этом мое настроение резко ухудшилось.

— Ты хочешь услышать свой гороскоп, Леон? — ласково спросила Минди, и я решил, что у меня есть пара свободных минут.

— Давай.

Она подняла мой Атлас и зачитала его мне, в то время как другая Минди с тоской наблюдала за мной. — Доброе утро, Лео. Звезды рассказали о вашем дне! Поскольку на этой неделе Меркурий переместился в вашу карту, вы почувствуете себя очень убедительным для других. Однако хорошо подумайте, чего вы хотите от окружающих вас людей, так как вы можете оказаться в глубокой яме быстрее, чем ожидаете. Если вы будете плыть по течению судьбы, разворачивающийся план может сложиться для вас наилучшим образом. Однако предупреждаю: Меркурий может быть нестабильной планетой и если вы не будете принимать решения быстро, то можете обнаружить, что их принимают за вас.

— Спасибо, Минди, — сказал я, размышляя над этим.

Я отослал их обеих, прежде чем достать записку, которую нашел в раздевалке для мальчиков, с подробным описанием передвижений Элис по кампусу. Я побывал в каждом месте из списка, когда узнавал, что Элис направляется туда, но мне не повезло поймать эту скользкую блядь. Но я не собирался сдаваться. Если какой-то извращенец преследует ее, я выясню, кто это и заставлю его заплатить, фейри на фейри.

Поскольку Элис в данный момент находилась в кафейтерии, я решил сходить туда. Я хотел понаблюдать за каждым студентом в зале и попытаться выяснить, не смотрит ли кто-нибудь на нее слишком пристально или не трогает ли себя под столом — маловероятно, но попробовать стоило.

Я подумывал рассказать Элис о записке, но что-то удержало меня. Я хотел доказать, что могу защитить ее и когда я найду этого ублюдка, я положу его к ее ногам, как дохлую мышь. Тогда она точно будет благодарна. Что в этом может быть не очаровательным?

Я снова взглянул на записку, когда вышел из общежития и начал спускаться по лестнице.

Чередование между Лунным/Оскурным временем завтрака.

Маршрут: Общежитие Вега>Дьявольский Холм>Двор Акрукса> Кафейтерия

Туалет для девочек. Зал Альтаира до обеда.

В/О Дьявольский Холм

Империя Киплингов. Апельсиновая содовая.

Выходные: остается в кампусе. Библиотека вечером (по воскресеньям после наступления темноты)

Мой кулак сжался, когда я перечитал его, запечатлевая в памяти.

Я поймаю тебя, гаденыш.

Вскоре я уже входил в кафейтерию, и осматривал помещение. Сейчас здесь было время пребывания Лунного Братства, но вокруг было много и не посвященных. Мой взгляд остановился на Райдере, сидящем в одиночестве на столе во главе зала. Его взгляд был прикован к Элис, которая накладывала себе еду из буфета и я подумал, не был ли преследователь так же очевиден, как и он.

Но он не оставил бы записки. Он был умнее. Да и было ли у него время преследовать мою девушку, когда у него целая банда на побегушках?

Нет, как бы мне ни хотелось отвадить Элис от этого придурка, он не подходил.

Я направился к шведскому столу, взял тарелку и навалил на нее яичницу, тост, авокадо, четыре полоски бекона — ооо, у них сегодня зебровые сосиски — и еще два слоя мяса. Я уже поел, поэтому не стал хватать банан в конце очереди, а направился к пустому столику в углу.

Элис еще не заметила меня, но это было нормально, потому что мне все равно нужно было понаблюдать за залом. Сначала я сосредоточился на Братстве, решив, что это кучка изворотливых Дэйвов и хитрых Сьюзан.

Несколько человек смотрели на Элис, но они также негромко переговаривались друг с другом, и я догадался, что это потому, что их лидер смотрел на нее не мигая. Один из них особенно выделялся. Брайс Корвус выглядел так, будто его глазные яблоки вот-вот выскочат, так пристально он смотрел на нее.

По моему позвоночнику пробежала волна гнева, и я сузил свой взгляд на нем. Он был злобным ублюдком и сильным, как дерьмо, вампиром. Но я мог бы уничтожить его в драке, если бы дело дошло до этого.

Я записал его имя как потенциального подозреваемого, а затем продолжил поиски на случай, если кто-то еще будет вести себя подозрительно.

Мой взгляд зацепился за Синди Лу, которая дулась на Элис, а затем повернулась к своим друзьям и заговорила тихим голосом. Она начала все больше выходить из себя, жестикулируя руками и стало очевидно, что она заново воспроизводит ту ночь, когда Элис ее поборола. Когда она закончила, она резко упала на стол в приступе рыданий, а ее друзья собрались вокруг нее, похлопывая ее по спине.

Вывод: не преследовательница. Она была сильно подавлена с тех пор, как Элис засунула ее в свою коробку. Но таков был путь фейри. Синди нужно было жить дальше. Не стоило постоянно вспоминать о той драке. Большинство людей в школе получали побои по меньшей мере дважды в день. Я знаю, я часто занимался избиением.

Так мы отстаивали свое положение в обществе. Никто не осуждал Элис за это. Я нахожу это чертовски сексуальным. Я только жалел, что потерял ее из виду той ночью, потому что, возможно, она не оказалась бы втянута в то дерьмо, которое произошло в лесу.

Я перевел взгляд на ее соседку по комнате, Лейни, которая ласкала руку своей новой подружки. Она сидела через несколько мест от Элис и я понял, что они не проводили много времени вместе с тех пор, как Лейни подцепила эту девушку на весеннем празднике. Я с тоской посмотрел на свободное место рядом с Элис. Я достаточно долго осматривал комнату. Моя девочка не должна была сидеть одна.

Я подхватил свою тарелку, переместился через комнату и опустился на сиденье рядом с ней, широко улыбаясь. Ее брови удивленно вскинулись, а рот растянулся в улыбке. Рот, который я определенно хотел поцеловать. Я наклонился к ней за поцелуем и усмехнулся, когда она позволила мне получить его, моя душа запела, когда она подвинулась ближе, так что ее бедро прижалось к моему.

— Ты на вкус как шоколадный поп-тарт, — заметил я, облизывая губы.

— Ну, мне нравятся вишневые, но я не смогла добраться до них под горой шоколадных, — она пожала плечами, но я надул грудь, как герой и направился к буфету.

Она не шутила насчет шоколадных поп-тартов. Святые угодники, неужели нам действительно нужно столько? Я начал рыться в куче, сбрасывая их на пол и устраивая настоящий обвал. Наконец, я выхватил свой приз и вернулся к Элис, чтобы преподнести его ей на блюдце.

Поставив ей тарелку, я опустился на свое место и она одарила меня самой большой улыбкой. Это многое сделало с моим сердцем (и членом).

— Спасибо, Лео, — она откусила кусочек, из ее горла вырвался стон восторга.

Я перестал есть и смотрел на то, как она поглощает этот поп-тарт, желая, чтобы это был я. Когда она укусит меня, она не захочет пить, ни у одного другого фейри во всей Солярии.

Братство начало выходить из комнаты, а я взглянул на часы и увидел, что уже половина восьмого, так что Клан Оскура скоро появится. Они чередовали свое расписание изо дня в день и я подумал, есть ли у них специальные связные, которые улаживают для них подобные дела, чтобы они пересекались как можно реже. Я не мог дождаться, чтобы увидеть, что Данте сделал, чтобы скрыть свои волосы. Шапочка? Бандана? Берет? О, пожалуйста, звезды, пусть это будет берет.

Появились Оскуры, заполнив комнату громкой болтовней. Они были полной противоположностью Лунным, все они крутились вместе, как стая собак. Большинство из них таковыми и были, если честно.

Среди них появился Данте и я с некоторой гордостью отметил, что у него просто катастрофа с волосами, так что его сверкающее великолепие было выставлено напоказ.

— Эй, Динь-Динь, хочешь пойти со мной на свидание позже?! — позвал я его через всю комнату.

Он повернулся ко мне с ухмылкой, пока его бета, Табита, приказывала волкам разложить для него еду.

— Только если ты не собираешься всунуть, — ответил он. — В противном случае, у меня есть еще одно предложение от капитана, который сказал, что засунет свой крюк мне в задницу.

Я разразился смехом и Элис улыбнулась своей забавной улыбкой, глядя между нами. Данте сел со своими волками, а я достал свой Атлас и сфотографировал его, пока он не смотрел. Я загрузил его в Фейбук, в то время как Элис заглянула мне через плечо и начала хихикать.

— Как, блядь, тебе удается выкручиваться из этого дерьма? — спросила она. — Он бы убил любого другого, кто попытался бы это сделать.

— По той же причине что тебе сходит с рук, когда ты его заводишь, — я посмотрел на нее с соблазнительной ухмылкой. — Он хочет вставить тебе в задницу.

— Лео! — она зарылась лицом в мое плечо, распаляясь, а я улыбался от уха до уха.

— Что? Это правда, — легкомысленно сказал я, и она стукнула меня по ноге, покачав головой, продолжая улыбаться.

Мне нравилось делать моего маленького монстра счастливым.

— Он уничтожит тебя на тренировке по питболу позже, — предупредила она.

— Неа, — я откусил кусочек от своего тоста. — Он это переживет.

***

— Блум! Обрати внимание, мать твою! — Марс рычал на Харви на поле для питбола. Он смотрел на небо, как будто оно его завораживало. Чертов Блейзер.

Я бежал за Элис, когда она пыталась запустить огненный шар в яму, бросая воздух, чтобы держать пылающий шар над руками, пока она бежит с ним. Я бросился на нее, как товарный поезд, но кто-то ударил меня сбоку, и я рухнул на землю так сильно, что что-то треснуло.

— Данте! — прорычал я, замахиваясь кулаком на его сверкающую голову.

Он засмеялся, толкнув меня лицом в грязь, так как боль в боку обездвижила меня.

— Ты в ауте, Найт! — крикнул Марс, и Данте спрыгнул с меня, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться.

Я принял ее, задыхаясь, пока сжимал ребра и залечивал рану. Элис попала мячом в яму и стояла сбоку от нее с непринужденным выражением лица, как будто это не стоило ей никаких усилий. Девушка была естественной и выглядела чертовски сексуально в этих крошечных спортивных шортах.

Я ушел с поля и сел на трибуны, ворча, поскольку мне пришлось ждать следующего раунда. Это было всего пять минут, но все равно. Я ненавидел, когда меня обыгрывали в моей любимой игре на свете. Скоро нам предстоял важный матч. Мы дошли до полуфинала межшкольной лиги. Если мы победим Академию Санрайз в следующей игре, то в финале нам будет противостоять Академия Зодиак.

Это было бы мечтой наяву. Чертово чудо, если проанализировать. Аврора не выходила в финал уже полвека, но чтобы победить Зодиак, нужно было не просто чудо. Потребовалось бы божественное вмешательство звезд. Это была лучшая академия, полная элитных засранцев, которые получали частное образование с тех пор, как научились ходить. У них был лучший старт в жизни, доступ к профессиональным полям, Соларианская Питбольная Лига даже привозила к ним в прошлом году звездных игроков из лучших команд мира. Они объездили кучу академий, но никто из них даже не ступил бы на землю Алестрии. Но если бы мы выиграли турнир… мы бы заявили о себе. Им пришлось бы обратить на нас внимание.

Я вытащил свой золотой свисток оттуда, где он висел под рубашкой.

О мои звезды, представьте, если бы Огнебог «Жаворонков», Алид Керберос, пришел в эту академию. Он мог бы поставить клеймо на моем свистке. Тогда я мог бы умереть счастливым человеком. Список хэштегов завершен.

На поле раздался сильный грохот, и я поднял голову, чтобы увидеть Данте, прижавшего Элис к земле. Это не разозлило меня, но что-то в их виде, вызвало ликование в моей груди.

Я стряхнул это чувство, решив, что схожу с ума. Но с другой стороны… они действительно выглядели сексуально вместе.

11. Элис

Райдер Драконис был никем, если не считать существом привычки. Ешь, спи, тренируйся, повторяй. Немного угроз и общей жополизности для затравки, но в сущности, это было все.

Так что, несмотря на то, что мой план был чертовски безумным, я была почти уверена, что он все равно сработает. И к счастью для меня, его комната была на первом этаже.

Я стояла возле общежития Вега и, казалось, занималась своими делами, читая книгу Таро и прислушиваясь к звукам фейри.

Во вторник было время после занятий и это означало одно: Райдер был в спортзале, поднимая тяжести до тех пор, пока у него не лопнет брюхо. Вместе с ним были почти все остальные члены Лунного Братства, которые пользовались своим временем.

Так что у меня был небольшой шанс проникнуть в его комнату. Это усложнялось тем, что на все двери общежитий была наложена магия, которая позволяла войти только их обитателям. Отсюда и задержка. Поэтому на данный момент мое внимание было приковано к окну в десяти футах передо мной, которое, как я случайно узнала, вело в комнату Райдера.

Я совершила еще одну экскурсию в «Мертвый Сарай» и нашла себе удобный ломик для заклинивания окна, который в данный момент был очень надежно спрятан в моем пиджаке.

Это был не самый тонкий план, но я не смогла придумать другого и пришло время присмотреться к королю Лунного Братства повнимательнее.

Райдер практически хвастался тем, что знает ингредиенты Киллблейза, несмотря на то, что ФБР до сих пор не удалось это выяснить. В результате я пришла к единственному логичному выводу: Братство ответственно за создание и распространение наркотика по всей Алестрии.

Подумав об этом, я хмуро уставилась на злосчастное окно. Банда засранцев Райдера почти наверняка была ответственна за создание того самого вещества, которое украло у меня брата. А учитывая любовь Райдера к зельям и его природную способность к созданию новых, и странных рецептов, я не могла не задаться вопросом, не он ли сам создал наркотик в первую очередь. И если да, значит ли это, что я буду считать его настолько ответственным, чтобы убить его за это?

Пожевав губу, я в тысячный раз обдумала эту мысль. Самым неприятным было то, что я не знала. Но я надеялась, что проникнув в его комнату, я найду достаточно улик, чтобы раз и навсегда осудить его в моих глазах. Я приму решение о наказании, когда буду уверена в совершенных преступлениях.

Я содрогнулась при воспоминании о том, как этот отвратительный наркотик скользил по моим венам, искажал мои эмоции и вытягивал из меня все самое худшее, что я прятала в глубине души.

Постепенно все вокруг затихло, и я поднялась на ноги, бросившись вперед, чтобы воспользоваться этим одиночеством, и разбить его проклятое окно, чтобы проникнуть внутрь. Я не смогу восстановить ущерб, который я нанесла попав внутрь, поэтому я планировала прикрыть свое вторжение кражей, я просто возьму несколько вещей, устрою беспорядок, а затем прокрадусь обратно в свою комнату, чтобы обеспечить себе алиби, когда он придет искать подозреваемых. Райдер ясно дал понять, что не слишком высокого мнения обо мне в эти дни, так что я надеялась, что у него не будет причин подозревать меня. А пока мне нужно было попасть в его комнату и найти доказательства того, что именно его банда ответственна за то, что чума Киллблейза наводнила этот город и похитила невинные жизни. Если я смогу подтвердить это, то возможно, у меня что-то получится.

Я добралась до его окна и быстро воткнула лом в боковую стенку, прилагая все возможные усилия, пока оно не поддалось с сильным хлопком.

Я улыбнулась, отпихивая окно в сторону и распахивая ставни, так что свет хлынул в его комнату. Я бросила ломик и взобралась на подоконник, а затем заскочила внутрь и упала на пол.

На секунду мне показалось, что я почувствовала прикосновение магии к своей коже, но ощущение исчезло так же быстро, как и появилось, поэтому я быстро отбросила это чувство как паранойю.

С замиранием сердца я поспешно отвернулась, чтобы как можно лучше задвинуть разбитое окно на место и снова закрыть ставни, погружаясь в темноту.

Мои глаза быстро адаптировались и воспользовавшись своим даром, я пересекла комнату, чтобы включить свет.

Я смотрела на личное пространство Райдера, а сердце колотилось от адреналина в конечностях и меня охватило сильнейшее желание бежать прочь, пока он не поймал меня. Но что он действительно может сделать со мной? Убьет ли он меня за вторжение в его личное пространство? Скорее всего нет. Я и так была готова умереть в поисках убийцы Гарета, так что любое другое наказание, которое он мог бы мне назначить, не имело значения.

Я оглядела его комнату и быстро решила сначала осмотреть его стол. Но когда я сделал шаг к нему, мой взгляд зацепился за угол чемодана, который торчал из-под койки в правой части комнаты.

Любопытство взяло верх, и я опустилась на колени, вытаскивая чемодан. Толстая застежка держала его закрытым и я быстро справилась с открытием крышки.

Я резко втянула воздух, увидев там множество цепей и плетей, и тут же подумала, что наткнулась на какой-то набор для пыток, пока не заметила то, что несомненно, было кляпом и шлепающей лопаточкой.

Мое сердце заколотилось от страха другого рода, когда я поняла, что все это предназначено для очень специфического вида боли. Такой, которая нравится некоторым людям. Такая, которая явно нравилась Райдеру. Я прикусила губу, мысленно представляя, как мое тело подчиняется его желаниям, прежде чем я смогла остановить это.

Румянец окрасил мои щеки, когда я отогнала отвлекающие мысленные образы, быстро застегнула кейс и отбросила его под кровать.

Бросившись через всю комнату к его столу, я начала рыться в нем, ища все, что связано с Киллблейзом или Братством, и что могло бы быть связано с моим братом.

Я ругалась, когда находила учебники и пачки бумаг, похожие на инструкции к зельям. Все они были написаны от руки аккуратным почерком Райдера, который я выучила, сидя рядом с ним в классе последние несколько недель.

Открыв ящики, я начала искать все более неистово, разочарование сковало мое нутро, так как я не была в состоянии найти ничего хоть в малейшей степени уличающего. Черт, даже на коробке с бритвенными лезвиями, которую я нашла, не было ни капли крови.

Как раз когда я начала рыться в нижнем ящике его стола, где-то позади меня раздался тихий скрип, и я замерла на месте. Я напрягла слух, прислушиваясь к звукам в коридоре за пределами его комнаты.

Мое сердце подпрыгнуло, когда я услышала тяжелые шаги, приближающиеся к двери, бумаги, которые я сжимала в руке, рассыпались между пальцами, когда я бросилась через комнату к окну.

Я толкнула ставни в сторону, распахнув окно и вскочила на подоконник, готовясь выстрелить, когда позади меня раздался звук отпираемой двери.

— Бу! — крикнул Брайс, его руки врезались мне в грудь, когда он появился передо мной за окном со скоростью вампира.

Я вскрикнула и упала назад, сильные руки подхватили меня прежде, чем я успела упасть на пол. Рука обхватила мою шею в тот момент, когда Райдер прижал меня к стене. Воздух был вытеснен из моих легких и я задыхалась, глядя в холодные зеленые глаза Короля Лунного Братства.

Лозы сомкнулись вокруг моих запястий, связывая мои руки и обездвиживая мою магию, так как они были крепко зафиксированы передо мной.

Мои глаза расширились, когда я посмотрела на безжалостное выражение лица Райдера и впервые с тех пор, как я его встретила, я почувствовала, что действительно боюсь его.

— Может, скажешь мне, какого хрена ты делаешь в моей комнате, новенькая? — шипел он, его хватка на моем горле на мгновение ослабла, чтобы я могла говорить.

— Разве это не очевидно? — я выплюнула в ответ, потому что, очевидно, у меня было желание умереть.

Взгляд Райдера вспыхнул, и я могла бы поклясться, что он был взволнован моим тоном. Брайс появился позади него, оглядываясь через плечо, как будто ему не терпелось увидеть, как Райдер разорвет меня на части.

— Убирайся отсюда, Брайс, я справлюсь с ней один, — тихо сказал Райдер, даже не потрудившись взглянуть в его сторону.

— Но босс… — начал Брайс, его тон был полон разочарования.

— Ты сомневаешься в моих приказах? — ледяным тоном спросил Райдер.

Брайс посмотрел на меня, его взгляд был полон ненависти, он обнажил клыки, шипя на меня с явной угрозой, а затем повернулся и выбежал из комнаты.

Райдер бросил вокруг нас заглушающий пузырь еще до того, как дверь успела закрыться.

— Последний шанс сказать мне правду, — мрачно предложил он.

— Ладно, — выдавила я из себя, решив, что с таким же успехом могу рассказать ему о своих подозрениях. У меня и так было много причин следить за поставщиками Киллблейза, так что мне не пришлось бы раскрывать ему ничего о Гарете. — Я хотела найти доказательства того, что именно ты создаешь и продаешь Киллблейз.

Райдер насмешливо хмыкнул, как будто это не имело для него никакого смысла. — И почему, черт возьми, ты так думаешь? Я не допускаю наркоманов в свою банду.

Он сказал это так спокойно, так легко, что я почему-то сразу поверила ему, но это только заставило меня нахмуриться еще сильнее.

— И что? Даже если ты не продаешь наркотики своим людям, это не значит, что ты не распространяешь их, — настаивала я.

— С какой стати?

— Почему кто-то делает любую дерьмовую вещь? — я огрызнулась в ответ. — Деньги. Власть.

— И того и другого, у меня более чем достаточно без необходимости продавать это дерьмо кому бы то ни было, — прорычал Райдер.

— Кто-то все-таки так и делает. И даже ФБР не знает, как Киллблейз делается, но ты сказал мне, что знаешь. И кто-то накачал меня этим наркотиком несколько ночей назад, так что извини меня за то, что я сложила два и два, — прорычала я.

Райдер рассмеялся и резко ослабил свою хватку. — Если бы я хотел убить тебя, Элис, я бы смотрел тебе в глаза, когда бы делал это и использовал бы что-то гораздо более болезненное, чем Киллблейз, чтобы закончить работу, — пообещал он.

Я подняла подбородок, внимательно наблюдая за ним, пока он отходил от меня.

— Это твой сигнал убираться прочь, — сказал он, сузив на меня глаза.

— Нет, — твердо ответила я, и он удивленно поднял бровь. — Мне нужны ответы, Райдер. Если ты хочешь, чтобы я тебе поверила, тогда докажи это. Откуда ты знаешь, что находится в Киллблейзе, если это не ты его создал?

Райдер долго рассматривал меня, затем пожал плечами. — Легко. Василиски невосприимчивы ко всем ядам. Я не могу даже напиться, не говоря уже о кайфе. Но я могу определить каждый ингредиент в любом зелье, которое употребляю. Мне было любопытно, что такое Киллблейз, и я принял его, чтобы узнать, что это такое. И позволь мне сказать тебе, что это довольно чертовски крутое зелье. Тот, кто его разработал, знает свое дерьмо и не пиздит.

Я поджала губы, не зная, на чем строить свои аргументы дальше, потому что на самом деле это был довольно непробиваемый ответ.

— Докажи это, — вздохнула я, потому что просто слепо верить ему было глупо.

На мгновение я была уверена, что он собирается сказать «нет», но потом лианы внезапно упали с моих запястий. Райдер взял пустую чашку с прикроватной тумбочки и бросил ее мне. Только моя одаренная скорость позволила мне поймать ее, и я в замешательстве посмотрела вниз на чашу.

— На полке позади тебя есть все ингредиенты для зелий, какие только можно себе представить. Смешивай, что хочешь, а я выпью. Я не умру, не почувствую ни малейшего недомогания, и я расскажу тебе, что в нем, чтобы доказать свою точку зрения.

— Правда? — хмуро спросила я, глядя на банку с надписью белладонна. Я узнала там более, чем несколько смертельно опасных веществ.

— Тебе нужны доказательства, не так ли? И я не хочу, чтобы ты распространяла обо мне ложь, так что давай. Только не трогай ничего в фиолетовой банке голыми руками, иначе умрешь в течение трех часов, — предупредил он.

Мои губы разошлись от того, как непринужденно он признался, что владеет таким количеством смертельного яда, но Райдер даже не моргнул. Он повернулся ко мне спиной, чтобы я могла выбрать ингредиенты, и я быстро бросила несколько штук в чашку, запоминая их на ходу, а напоследок неуверенно вытряхнула в нее веточку гнилушки из фиолетовой банки. Я смешала содержимое чашки, пока оно не превратилось в ярко-желтую жидкость.

— Готово, — сказала я, придвигаясь ближе к Райдеру и протягивая ему чашку.

Он повернулся, взял ее у меня без колебаний и поднес к губам.

— Подожди, — задыхаясь, произнесла я в последнюю секунду, поймав его руку, и мои пальцы впились в его бицепс, когда я остановила его. — Я положила в него кое-что из фиолетовой банки.

Райдер ухмыльнулся. — Ты боишься, что убьешь меня, детка, или больше беспокоишься, что не убьешь?

— Ты клянешься, что ничто не может тебя отравить? — спросила я, недоумевая, что заставило меня положить туда это гнилое дерево.

— Есть один способ это выяснить, — поддразнил он, опрокидывая чашку раньше, чем я успела его остановить.

Я резко вдохнула, моя хватка сжалась на его руке, как будто я ожидала, что он рухнет в любой момент. Он проглотил содержимое и мрачно улыбнулся мне.

Райдер медленно наклонился вперед, его голос был низким, когда он говорил мне на ухо, перечисляя каждую вещь, которую я положила в эту чашу.

— Дробленый аметист, яйца рогатой жабы, лепестки лунного ткача, медовые соты, водяные лилии, волосы пегаса, живая крапива, сок спелого яблока… и гнилое дерево, — добавил он напоследок. — Это ведь потому, что какая-то твоя маленькая поганая частичка хотела причинить мне боль, не так ли?

— Да, — признала я на вдохе, переводя взгляд на него. — Ты заслужил это.

— О, я заслуживаю гораздо худшего, чем это, — заверил он меня. — Но удовлетворило ли это твои вопросы? Теперь ты мне веришь?

Я долго смотрела на него, и в конце концов, кивнула головой. Потому что он доказал свою правоту и он был прав: если бы он хотел причинить мне боль, то не стал бы использовать что-то, что заставило бы меня смеяться до упаду, а затем быстро покончить с собой. Он просто был не таким монстром. Для меня было совершенно ясно, что если Райдер Драконис хотел кого-то убить, он убил бы его жестким способом. Это заставило меня переосмыслить более чем несколько предположений, которые я сделала. В том числе и о том, мог ли он нести ответственность за смерть Гарета.

— Прости, я думала, что это ты, — вздохнула я, и Райдер нахмурился, словно не знал, что, черт возьми, делать с этим извинением.

Прежде чем он успел это понять, я рванула прочь от него, выпрыгнув из окна и помчалась к деревьям вдалеке. Мне нужно было немного времени, чтобы подумать. Потому что именно сейчас многие предположения, которые я строила, уже не казались верными. И мне нужно было более четко обдумать свои дальнейшие действия. Я поступила неосмотрительно, ворвавшись в его комнату таким образом. И я не могла рисковать, совершая новые ошибки, которые привлекли бы ко мне ненужное внимание.

Потому что я все еще была уверена, что в этой школе есть убийца. Я просто должна была выяснить, кто это, прежде чем они догонят меня. И я начинала думать, что они могут быть уже близко.

Я была так поглощена своими мыслями, что почти не заметила, что кто-то бежит за мной.

Я выпустила клыки и остановилась под ветвями деревьев на краю Железного Леса, повернулась и оскалила зубы на вампира, который преследовал меня.

Брайс зашипел, обнажив клыки и холодок пробежал по моему телу, когда он встал в боевую стойку, его взгляд был полон ярости.

— Чего ты хочешь? — зарычала я, слегка согнув колени, так как напряжение сковало мою позу.

— На пару слов, — сказал он, его тон был отнюдь не дружелюбным.

— По поводу?

— Твой источник, — его взгляд потемнел, когда он скользнул по мне глазами, создавая отчетливое впечатление, что он считает меня неполноценной.

— Который из? — бросила я в ответ.

Брайс снова зашипел. — Единственный интерес, который я испытываю к мерзости Оскура, это желание увидеть их всех мертвыми у моих ног. Я говорю о Райдере.

— Ну так выкладывай, — огрызнулась я, уже устав от этого разговора.

Если бы он хотел оспорить у меня мой Источник, ему стоило бы только сказать слово, и я бы с радостью выплеснула на него всю свою ярость. Я даже не была удивлена тем, что это происходит. Вампиры всегда боролись за позицию, когда мы оказывались в тесном помещении, а мы с Брайсом были практически равны по силе, так что трудно было сказать наверняка, кто из нас выйдет победителем в драке.

Хотя мне нравилось думать, что я смогу одолеть его.

При нормальных обстоятельствах, для вампиров было вполне приемлемо оспаривать друг у друга право собственности на свои Источники крови, но поскольку я не претендовала ни на один из своих Источников с помощью грубой силы, Брайсу казалось немного бессмысленным пытаться отнять их у меня. Райдер и Данте были достаточно сильны, чтобы отбиться от него, если они не хотели, чтобы он укусил их, и у меня было ощущение, что они непременно сделают это, если он даже попытается. На самом деле, я представляла, что ему повезет, если он уйдет от такого общения живым.

Кроме того, я не кусала Райдера с тех пор, как мы поссорились и я даже не была уверена, что могу называть его своим Источником, в любом случае.

— Ему плевать на тебя, ты ведь знаешь это, верно? — Брайс фыркнул, сохраняя агрессивную позицию, но не делая ни единого движения в мою сторону.

— У меня нет впечатления, что ему есть дело до кого-то, — легкомысленно ответила я.

— Ему нет. Но особенно, не на его шлюх. Так что не думай, что ты какая-то особенная только потому, что он позволяет тебе питаться от него. Как только он получит от тебя то, чего он хочет, он отбросит тебя в сторону, как и всех остальных. Но я все еще буду здесь. Рядом с ним.

— Так почему же тогда я кажусь тебе такой угрожающей? — спросила я.

— Потому что это не правильно, — огрызнулся он. — Если кто-то и должен доставлять ему удовольствие от укуса и пробывать его силу, то это должен быть я. А не какая-то жаждущая власти девчонка, которая возникла из ниоткуда и проводит время, раздвигая ноги для Оскуры.

— Похоже, тебе следует поговорить об этом с Райдером, — сказала я, выпрямляя позвоночник и выходя из боевой стойки. Если бы Брайс хотел напасть на меня, я была уверена, что он бы уже это сделал.

— Я бы не посмел пытаться указывать моему Королю, что делать, — возразил он.

— Нет. Ты бы просто действовал за его спиной и пытался бы добиться своего, не оспаривая у него то, чего хочешь. Ты фейри или мышь? — передразнила я.

— Пошла ты, — прошипел он, но не продвинулся ко мне ни на шаг.

— Знаешь, что я думаю? — медленно сказала я, проследив за его взглядом. — Я думаю, что ты ревнуешь.

— Конечно, ревную, — мрачно ответил он. — Кровь Райдера взывает ко мне так же, как и к тебе. Любой вампир хотел бы иметь его в качестве Источника.

Я кивнула, облизывая губы при одной только мысли о силе его крови, но у меня было ощущение, что это еще не все.

— Но это не единственное, к чему ты ревнуешь, не так ли? — промурлыкала я, подходя ближе.

— Чего еще я мог бы хотеть из того, что у тебя есть? — Брайс насмешливо хмыкнул.

— Я думаю, ты ревнуешь Райдера ко мне. Тебе не нравится, что он ничего не сделал мне за то, что я вломилась в его комнату. Тебе не нравится, когда он разговаривает со мной, улыбается мне или делает со мной вещи, которые не имеют никакого отношения к Братству, — издевалась я.

— Ты права. Не нравится. Я не думаю, что наш Король должен связывать себя с кем-то, кто не является одним из нас. И хуже того, ты еще и братаешься с отбросом Оскура. Я не знаю, что его так привлекает в тебе, но я здесь, чтобы предупредить тебя, что я вижу, как ты наложила на него чары и меня так просто не одурачить.

Я слегка насмехаюсь. — Буууу. Но, к счастью для меня, меня не интересуют аутсайдеры, так что твое мнение не имеет никакого значения. Я предпочитаю альф и так получилось, что твой главный пес решил стать моим Источником. Так что поплачь обо мне Брайс, потому что мне плевать.

Я отшатнулась от него, не дожидаясь ответа. У меня все равно не было времени на вампирскую иерархическую чушь. Он явно не собирался бросать мне вызов и пока он не решит попробовать, он не стоил моего времени.

12. Данте

Убежище Оскура находилось к востоку от Железного Леса, в лощине у извилистого ручья. Между деревьями и там, где ветви расходились в центре, были натянуты светильники, и лунный свет лился на всех участников вечеринки. С одной стороны «Призрака» висели гамаки, а с другой — кучи одеял и подушек, разложенных на мху. Члены Клана Оскура с помощью магии земли сделали землю очень мягкой и сухой, а огненные элементали зажгли бра, прикрепленные к деревьям. В центре пространства находилась площадка для танцев.

Поп-музыка наполняла воздух, но я отказывался от танцев, предлагаемых мне другими девушками, сидя в самом центре большого гнезда из одеял, и наблюдая за тем, как мои друзья и семья толпятся передо мной.

Синди Лу устраивала шоу с парой своих друзей, они втроем, полуодетые, мялись друг на против друга, и привлекали внимание нескольких волков, но меня они не интересовали.

Я прислонился спиной к огромной куче подушек позади себя, потягивая четвертое пиво за ночь, которое я перелил в свою золотую чашу.

Где она? Vieni da me, carina (п.п. Приходи ко мне, красавица).

Я достал свой Атлас, постучал по экрану в надежде найти там сообщение, затем сжал челюсти. Я был не из тех парней, которые тоскуют по девушке; я был из тех, по кому тоскуют девушки. И в этой категории было много таких, которые бросали на меня полные надежд взгляды между извивающимися телами.

Я кликнул на свой гороскоп, который, лишь мельком просмотрел утром.

Доброе утро, Близнецы.

Звезды рассказали о вашем дне!

Сегодня вы окажетесь на развилке дорог вашей судьбы. Правильный выбор может привести вас к исполнению желания вашего сердца. Хотя это может показаться чужой территорией, шаг в неизвестность может дать вам возможность почувствовать вкус чего-то захватывающего. Однако будьте осторожны с выбором, Венера играет с вашим сердцем в опасную игру и пока неясно, хочет ли она получить его в итоге разбитым или целым.

Я размышлял об этом в полупьяном состоянии. Мне нравилось, как звучит часть о желании сердца…

Луна сегодня была яркой и волки были в предвкушении. Мы всегда устраивали вечеринку в ясные ночи и они обычно становились дикими. Их орденская форма и так делала их слишком тактильными, но их часто полиаморная природа означала, что в лесу вокруг меня, вероятно, уже происходило несколько оргий.

Прошло еще пятнадцать минут и еще одна кружка пива была осушена, я решил что к черту все и встал, звук воя ударил по ушам, когда волки заметили, что я поднимаюсь.

Я проскользнул в толпу, позволяя их движениям направлять мои, когда я впал в пьяный танец и наклонил голову вверх, чтобы посмотреть на луну. Электричество потрескивало по моей коже, когда я погрузился в музыку и начал, наконец, наслаждаться собой. Вокруг меня образовалось статическое электричество и волки провели пальцами по моему телу, втягивая мою энергию в себя.

Маленькая рука обвилась вокруг моего запястья и мое сердце забилось в надежде, когда я повернулся к ее владелице.

Мое нутро опустилось, когда я обнаружил там Синди Лу, ее глаза были прикрыты и она пробиралась вперед таким образом, который, как я догадался, она считала соблазнительным. Возможно, я тоже когда-то так считал.

Я с надеждой посмотрел поверх ее головы, но там больше никого не было.

— Привет, сладкий, — промурлыкала Синди Лу, взяв меня за подбородок, и наклонив мою голову вниз, чтобы я посмотрел на нее.

Я отмахнулась от ее руки с полусерьезной улыбкой. — Привет, Синди.

— Мы с девочками подумали, может, ты захочешь прогуляться с нами…? — Она изогнула бровь, поглаживая прядь черных волос. Она облизнула губы, отступила назад и попыталась потянуть меня за собой.

— Я в порядке, cara mia (п.п. моя дорогая), — я улыбнулся ей, но она не ответила.

— Она придет сегодня вечером?

— Кто она? Мать Солнца? — подумал я, и Синди Лу нахмурилась еще больше.

— Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю: Элис, — она выпалила ее имя как ругательство.

— Ты все еще злишься на нее, потому что она избила тебя на глазах у всех на весенней вечеринке? А потом ты превратилась в Кентавра и разорвала на себе платье?

— А потом Элис заставила ее сказать, что ее зовут Синди Пу! — гоготнула моя бета, Табита, появляясь рядом со мной. Ее обычно вьющиеся рыжие волосы были выпрямлены и уложены, а вокруг было множество волков, претендующих на ее внимание.

— Это было не смешно, — Синди нахмурилась, а Табита с ухмылкой подтолкнула меня.

— Это было немного смешно, верно, Альфа?

— Это было на один процент смешно, — сказал я, с косой ухмылкой.

Синди Лу посмотрела на меня так, будто я дал ей пощечину, и я невинно пожал плечами.

— Да ладно, Синди, тебе давно пора забыть об одной маленькой драке между фейри на фейри, не так ли? — Табита сказала с презрительным видом. — Как ты собираешься выжить в этом мире, если не можешь справиться с тем, что тебя иногда бьют?

— Она не дралась со мной как фейри, — возразила Синди. — Она набросилась на меня, как обычный подпольный уличный боец.

Табита сложила руки, а я поджал губы. — Моя сестра — подпольный уличный боец и ты думаешь, что ты лучше ее? — из ее горла вырвался рык, и я отошел в сторону, размышляя, не купила ли Синди себе еще одно избиение.

— Нет, я имею в виду — очевидно, я не это имела в виду, — пробормотала Синди, а моя Бета откинула волосы за плечо и пошла прочь.

— Синди Пу, Синди Пу, — начала пьяно скандировать Табита, и я не смог удержаться от смеха, когда к ней присоединилось больше народу.

— Данте, — задыхалась Синди. — Ты не можешь позволить этому продолжаться. Скажи им остановиться!

Я положил два пальца в рот и резко свистнул, и толпа тут же затихла.

Синди Лу смахнула слезы, а я нахмурился. — Элис начала все это. Никто бы не ненавидел меня, если бы не она.

— Элис была под Киллблейзом, — объяснил я. — Она не хотела этого. И никто тебя не ненавидит.

— Она имела это в виду, она все время надо мной издевается, — она фыркнула и мои брови сошлись вместе. Я не мог представить, чтобы Элис над кем-то издевалась. Но Синди выглядела искренне расстроенной.

— Неужели? — Элис вышла из толпы с рукой Леона, закинутой на ее плечах. На ней были джинсы-скинни с низкой посадкой, обтягивающие бедра и черный топ, демонстрирующий живот, который мне очень хотелось лизнуть. Мое сердце защемило, когда я увидел их вместе. Прибыли на мою вечеринку, на которую я пригласил ее. Вместе, блядь, вместе. Это было как удар в самое нутро. И хотя я любил Леона с его дурацкими мускулами, дурацкой рубашкой и дурацким пучком, становилось все труднее смириться с тем, что Элис проводит с ним все свое свободное время.

Они теперь пара? Что случилось с фейри навсегда лучше подружек, а Леон?

Синди отошла от Элис, глядя на нее такими суженными глазами, что я не был уверен, как она вообще могла видеть. — Держись от меня подальше. — Она прижалась ко мне, ища поддержки. Это было настолько не по-фэйри, что меня даже затошнило.

— Я не против, все равно я пришла только поговорить с Данте, — сказала Элис, тряхнув головой так, что ее волосы заплясали вокруг лица. Я заметил, что их недавно покрасили, и в свете огня они засияли более ярким сиреневым цветом.

— Belissima (п.п. Прекрасная), — вздохнул я, и ее глаза расширились. — Ты выглядишь прекрасно.

— Фу», — Синди отшатнулась от меня и направилась обратно в толпу, но я не мог оторвать взгляд от Элис, чтобы остановить ее.

Леон приподнял бровь, когда его взгляд стал задумчивым. Он наклонил голову к уху Элис. — Я пойду принесу нам пива.

Она кивнула, ее глаза все еще были прикованы к моим, когда он отпустил ее и пошел прочь. Толпа образовала вокруг нас круг, и я был немного зол, желая, чтобы они этого не делали, чтобы мы не оказались прижатыми друг к другу их телами.

— Так ты и Леон… в чем дело, carina?

Она шагнула вперед, а я остался на месте, с тревогой ожидая ответа на этот вопрос. Но мне нужно было знать. Если они сейчас вместе, я должен был поступить правильно и позволить моему другу получить ее. Даже если это будет так же приятно, как вбить ржавый гвоздь в мои яйца.

— Нет никакой договоренности, — она пожала плечами. — Он мне нравится. Я нравлюсь ему.

— Звучит как договоренность, — заметил я, когда она продолжала приближаться, пока я не почувствовал вкус вишни в воздухе. Мое горло сжалось и я наполовину пожалел, что выпил не так много пива, потому что все, чего я хотел, это схватить ее и поглотить поцелуй, которого я жаждал с момента нашей первой встречи.

— Он знает, что я не хочу привязываться к одному парню, — сказала она, опустив взгляд на мой рот.

Я прочистил горло, обдумывая это. Хотя мне показалось, что засовывать свой язык ей в горло было бы глупо. Она могла сказать это Леону, но это не означало, что он будет доволен тем, что его друг пробует это с ней. Это было просто недостойно.

Леон вернулся с тремя бутылками пива, раздал их, и я открутил пробку со своей, наливая все в свою чашу. Не то чтобы я думал, что мой друг отравит меня, но я знал, что никогда не рискну пить из чего-либо, кроме своей собственной чаши, защищенной от яда. Райдеру пришло бы в голову придумать, как подмешать смертельную дозу аконита в запечатанную бутылку пива, предназначенную для моих рук.

Один из моих волков забрал у меня пустую бутылку, пока я отпивал из своей кружки большой глоток.

Да, больше алкоголя — отличная идея, idiota.

— Элис! — появилась Лейни с густо подведёнными глазами и в платье с низким вырезом, обтягивающем ее фигуру, ее рука сцеплена вокруг руки такой же горячей девушки. — Потанцуй с нами.

Элис бросила на нас взгляд, затем пожала плечами, позволяя Лейни увести себя вглубь толпы.

Мы с Леоном повернулись посмотреть, как две девушки начали танцевать с Элис, и мой член дернулся, когда она подхватила ритм, покачивая бедрами и приподнимая топик.

— Каковы шансы, что это перерастет в секс втроем? — с надеждой спросил Леон, придвигаясь ближе, чтобы говорить мне на ухо.

— В твоих мечтах или наяву? — я рассмеялся.

— В реальности. Это на сто процентов произойдет в моих снах сегодня вечером, чувак.

Я сделал большой глоток пива и Леон посмотрел на меня уголком глаза, когда я ничего не сказал.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Perfetto (п.п. идеально). Как дела у вас двоих? — спросил я, не в силах скрыть ревность в своем тоне. Но, черт возьми, я никогда не скрывал своего желания к ней. Леон знал это. И если бы все было наоборот, в глубине души я знал, что поступил бы так же, как и он.

— Ну… — сомнение в его голосе заставило меня повернуться к нему и поднять бровь. — Она хорошая, парень, но…

— Что? — я старался не звучать слишком обнадеженным, но это было чертовски невозможно.

Леон ухмыльнулся мне, как будто он точно знал, о чем я думаю. — У нас все хорошо, но она продолжает говорить, что не хочет быть привязанной. Сначала я не обращал внимания на это дерьмо, но теперь начинаю думать, что она действительно это имеет в виду, — он осушил пиво и тут из толпы, словно из ниоткуда, появилась девушка, забрала у него из рук пустую бутылку и заменила ее новой. Он никак не отреагировал на все это, и я укоризненно покачал головой.

— И что ты собираешься делать? — спросил я со вздохом, смирившись с тем, что Элис, вероятно, никогда не будет моей, даже если она порвет отношения с Леоном.

— Ну… — заговорщически сказал он, придвигаясь ближе, чтобы положить руку мне на плечо. Он наклонился прямо к моему уху и я замер, почувствовав аромат его пивного дыхания. — Может быть, она останется, если нас будет двое, чтобы удовлетворить ее.

Я разразился смехом, отстраняясь и поворачиваясь к нему. — Это чертовски уморительно, stronzo, — сказал я без обиняков.

— Я серьезно, — сказал он и его глаза говорили о том, что он действительно имеет это в виду. — Подумай об этом. Такой девушке, как она, явно нужно время от времени менять обстановку.

— Ты серьезно предлагаешь нам разделить ее, caro mio (п.п. дорогой мой)? — я вновь рассмеялся, пиво в моих кишках пьянило меня. — Кто сказал, что она вообще захочет этого?

Леон мрачно усмехнулся. — Сегодняшний вечер — идеальное время, чтобы это выяснить. Тебе нужно просто поцеловать ее и посмотреть, как она отреагирует.

— Sei pazzo, — рассмеялся я. — Ты сумасшедший.

— Да, но я считаю, что моему маленькому монстру нужно немного сумасшествия, — он повернулся, чтобы посмотреть, как она танцует и я проследил за его взглядом, мое горло сжималось при мысли о том, чтобы поцеловать ее. По-настоящему попробовать это.

— Она может сказать, чтобы я отвалил, — сказал я, но волнение мерцало в моем нутре и пускало электрические разряды по коже.

Леон с ухмылкой провел рукой по моей руке. — Похоже, ты все же хочешь попробовать, шторми, — поддразнил он.

Я прикусил щеку, бросив ему ухмылку. — Хорошо, я хочу попробовать.

Леон улыбнулся так, словно я только что сделал его день, и я постарался не думать о том, насколько это странно. Он похлопал меня по плечу и мы направились к ней через толпу.

Легкая дымка алкоголя вокруг меня облегчала задачу. Кроме того, самое худшее, что могло случиться, это то, что она скажет на хрен нет, а она и так уже много раз говорила мне это.

Леон осушил еще одну бутылку пива, и к тому времени, как мы подошли к Элис, у него в руке была новая.

Лейни целовалась со своей спутницей, а Элис танцевала рядом с ними и казалось, ее нисколько не беспокоило, что она танцует одна, поскольку она закрыла глаза и подняла лицо к небу. Пиво, которое она пила, свободно болталось между ее пальцами и мой взгляд скользил по ее плоскому животу, по которому так и хотелось провести руками. То, как двигалось ее тело в такт музыке, было чертовой поэзией. Только звезды знали, какая песня играла в этот момент, а я слышал только электричество, гудящее в моей крови.

Леон скользнул за нее, обхватил руками ее талию и вырвал пустую бутылку из ее руки, передав ее Минди. Элис прильнула к нему, протянув руку вверх, чтобы погладить щетину на его щеке. Девушка увлекла меня в танец рядом с ними, но мой взгляд не отрывался от Элис.

Ее глаза были опущены, когда она наклонила голову, чтобы поймать губы Леона в поцелуй. Его рука скользнула по ее животу, задев подол пояса и из меня вырвался глубокий рык.

Девушка, с которой я танцевал, вскрикнула, когда электричество отскочило от моего тела и в тревоге быстро отступила назад.

Я повернулся, чтобы извиниться, но она уже ушла, а я все еще был загипнотизирован Элис, которая покачивалась, прижимаясь к Леону, когда его язык скользил в ее рот. Это было похоже на чертовски выгодное предложение, как будто он показывал мне, как хорошо было бы встать на его место. И, черт возьми, я купился на это.

Леон прервал поцелуй, переместил свой рот к ее уху и что-то прошептал ей. Ее глаза переместились на меня, и он подтолкнул ее вперед, положив руки на ее бедра, чтобы подвести ее ко мне. Она бросила на меня вопросительный взгляд, хихикнула над чем-то, когда Леон вновь шепнул о чем-то.

Я сделал еще один глоток голландской храбрости, затем передал свою чашу одному из моих волков, чтобы тот присмотрел за ней. Я ждал, пока Элис подойдет ко мне: руки Леона коснулись ее живота и скользнули вверх, чтобы забраться под топ. Она прикусила губу, останавливая его и снова пускаясь в пляс, прижимаясь попкой к его промежности.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, понимая, что это не вариант, так как мое сердце упало. Леон подтолкнул ее ко мне, отступая назад и она удивленно оглянулась через плечо.

Я застыл на месте, когда ее взгляд прошелся по мне и мое сердце забилось в сильном ритме. В воздухе над нами сверкнула молния и толпа удивленно вскрикнула.

Губы Элис разошлись. Она даже не вздрогнула.

Раздался гром, и я почувствовал его до самых костей: моя сила нарастала вокруг нас в атмосфере, темные облака надвигались сверху, заслоняя луну.

— Данте, — прошептала Элис, придвигаясь ко мне и внезапно она стала всем, что я мог видеть.

Молния снова пронзила небо, когда она положила руку мне на грудь, чтобы почувствовать, как быстро бьется мое сердце. Волоски на ее руках встали дыбом и она глубоко вдохнула, буря отхлынула от меня и вспыхнула в ее глазах.

— I cieli si scontrano per te, carina, — промурлыкал я. Небеса сталкиваются для тебя.

Она придвинулась ближе, прижалась своим телом к моему, ее руки скользнули вверх по моим плечам. Она тяжело дышала, а я пытался сдержать поток электричества, исходящий из моего тела. Я не хотел причинить ей боль и судя по ее глазам, я делал все, что угодно, только не это.

Ее пальцы коснулись моих волос на затылке, и я издал тихий стон. Она закусила губу, приподнявшись на цыпочках, так что ее груди прижались ко мне. Я положил руки ей на бедра, туда, где был Леон и она начала задыхаться, когда от меня исходила новая волна электричества.

— Это слишком много? — прошептал я ей в губы.

— Нет, этого недостаточно, — ее губы прижались к моим, и их полнота и теплота были такими, какими я только мог себе представить.

Я застонал, притягивая ее к себе, скользя рукой по бархатной гладкости ее спины.

Ее клыки выскочили и втянули кровь с моих губ, стон наслаждения вырвался из нее, когда она просунула свой язык в мой рот. Я проглотил ее поцелуй, как дождь и рванулся к ней, словно в ожидании бури. Я гладил ее язык своим, ощущая вкус крови, вишни и бури, бушевавшей между нами.

Я становился все более твердым для нее, когда она прижималась ко мне и наш поцелуй становился все более грязным, все более диким. Мне было все равно, кто смотрит, я получал приз всей своей гребаной жизни и собирался насладиться каждой его каплей. Ее руки следовали по линиям моих плеч, сжимая затвердевшие мышцы, когда она пыталась придвинуться еще ближе, из ее уст вырывались стоны, доводя меня до исступления.

В небе прогремел гром и мой Клан разразился одобрительными возгласами. Кто-то включил музыку и Элис начала тереться об меня в такт ритму. Я был тверд как ад, и она знала это, доводя меня до безумия трением между нашими телами.

Элис отстранилась со вздохом, и я обнаружил Леона позади нее, его руки обвивали ее талию, когда он прижимался к ней. Он наклонил голову для поцелуя и она подарила ему его, ее руки все еще крепко сжимали меня. Я знал, что у нас есть зрители и мне было абсолютно наплевать. Даже когда подруга Синди Лу, Амира, достала свой Атлас и начала записывать. Потому что к черту все. Я был королем Клана Оскура. Мне не нужно было никому объяснять свои действия. Эта девушка пленила меня и если мне пришлось разделить ее с другом, чтобы привлечь ее внимание, то это не было самой большой жертвой в мире.

Леон захихикал, опустив свой рот к ее горлу, и я наклонился, чтобы украсть у нее еще один поцелуй. Она смеялась мне в губы, а мы втроем танцевали так, словно у нас не было никакого гребаного достоинства, и я не думал, что оно у меня вообще есть.

Когда я был примерно в десяти секундах от того, чтобы потащить ее и Леона обратно в общежитие, Элис выскользнула из-под опоры наших тел и повернулась к нам лицом. Ее губы были пухлыми и покрасневшими, а блеск в глазах заставил меня застонать.

— Пойдем в общежитие, — попросил я, и Леон с надеждой кивнул.

Элис начала смеяться, а я нахмурился, смущенный и чертовски возбужденный.

— Я в порядке. Но похоже, что вам, ребята, не помешала бы помощь, так что, может быть, вам стоит пойти вместе? — она скрылась в толпе, а я повернулся к Леону, мой взгляд упал на его бушующий стояк, а его взгляд упал на мой.

Я со вздохом посмотрел на грозовые тучи, которые проносились над головой с ожиданием энергии, которой так и не суждено было высвободиться. — К черту мою жизнь.

13. Гарет

Тринадцать месяцев до метеоритного дождя Солярид…

Когда Данте попросил меня записать его в команду по питболу, это была довольно простая задача. Марс практически скакал от радости, получив шанс заполучить Дракона в команду. Особенно на позиции защитника. Я уже начал думать, что в этом году у нас есть шанс попасть в межакадемический турнир. В команде все еще оставалось немного мертвого груза, но между шестью сильными игроками, которые у нас были, мы начинали становиться настоящей силой.

Я стоял в стороне от поля, пока тренер Марс посылал нашу земную гонщицу, Лиззи Хайклауд, бежать к яме с воздушным мячом в руках. Данте обрушился на нее, как встречное цунами, вырвал ее с корнем, и со всей силы прижал к земле. Она пискнула от боли, и он вскочил, когда Марс закончил счет, помогая ей встать на ноги.

Стая Данте собралась посмотреть на это зрелище и все дико аплодировали с трибун. — Давай, Драго!

— Царь зверей, его чешуя так красива. Такая блестящая, ты видел ее? — я повернулся на голос и увидел Лоренцо Оскура на дальнем конце трибун, который стоял на своем кресле, и с энтузиазмом хлопал. Этого парня выгнали из стаи из-за Киллблейза, но он всегда крутился возле своего старого Клана на окраине. Он никогда не подходил слишком близко, но явно не хотел уходить слишком далеко. Я даже пожалел его, когда он снова начал болеть за Данте, а его Альфа нахмурился, прежде чем повернуться лицом к полю.

— Ты выходишь, Темпа, — позвал меня Марс. — Покажи ему, на что ты способен. Я дам тебе земляной шар.

Я кивнул, вышел на поле и направился к земному квадрату, чтобы получить мяч. Отверстие застонало и выплюнуло его из трубы, проходящей под землей, и я схватил тяжелый мяч, прижав его к груди.

Данте стоял на противоположной стороне поля, держа меня на прицеле. Я мог бояться его вне этой игры, но питбол был тем, в чем я был лучшим в мире. Здесь я процветал. И Король Оскура или нет, я не собирался сдерживаться.

Марс дал свисток и раздались одобрительные возгласы, когда я побежал к широкой яме в центре поля. Данте бежал на меня, его руки двигались вперед-назад, когда он мчался вперед, чтобы сбить меня с ног. Я продолжал бежать в его сторону, используя тактику, которую часто приберегал для самых сильных противников. Возможно, я был слабее Данте, но я был намного быстрее.

Я подбросил мяч вверх со всей силы, подталкивая его магией воздуха, так что он пролетел высоко над головой Данте.

Он взглянул вверх, и я упал на землю, сметая его ногами, так что он споткнулся, попятился вперед и рухнул на колени. В мгновение ока, я снова оказался на ногах, вытянув руки, чтобы поймать мяч. Я прижался к нему, вместо того чтобы прыгнуть навстречу, зная, что это будет стоить мне драгоценных секунд. Но с земляным мячом всегда лучше перестраховаться, потому что если бы я уронил его в реальной игре, я бы выбыл из игры, а моя команда потеряла бы пять очков.

Он врезался мне в грудь и я обхватил его руками, а затем бросился к Яме, слыша, как Данте устремился в погоню. Моя команда подбадривала нас, а Леон пел гимн Соларианской Питбольной Лиги, когда я добрался до ямы и обрушил его в ее глубины. Порыв воздуха заставил меня вздрогнуть, когда Данте столкнулся со мной, увлекая меня в яму.

В последнюю секунду я выпустил воздух, чтобы смягчить наше падение и Данте скатился с меня со смехом.

— Мне нравится эта гребаная игра, — сказал он.

Я встал, протягивая ему руку и он ухмыльнулся, когда я потянул его вверх. Мы оба использовали воздух, чтобы вылететь из ямы и шум толпы донесся до меня, когда я направился обратно через поле.

— Отличный захват, Оскура. Темпа чертовски быстр, но тебе придется стать быстрее, чтобы справляться с такими игроками, как он. Кроме этого, ты определенно заслужил свое место в команде, — сказал Марс — Данте, едва скрывая ухмылку. Он явно чувствовал себя так же, как и вся наша команда. Чертовски надеюсь. Потому что Данте был лучшим Воздушным Центром, которого наша команда видела за долгое время.

Я похлопал его по спине и через секунду к нам подошел Леон, крепко обняв нас. — Мы победим Зодиак!

— Чувак, — засмеялся я. — Это так оптимистично.

— Я бы хотел увидеть, как их Воздушный Центр — Лэнс Орион, окажется на заднице, — взволнованно сказал Данте. — Я постараюсь быть уверенным, что я буду так же хорош, как он, когда мы будем играть с ними.

Остальные члены команды последовали за Марсом в направлении раздевалок, а мы стояли там и возбужденно говорили о победе над командой Академии Зодиака. Их энтузиазм опьянял и волнами разливался по мне.

— Дракон, играющий в питбол, хахаха, вы только представьте! Он летает над полем со своей чешуйчатой задницей. Уууууу.

Мы разделились, глядя на Лоренцо, который изображал Дракона, стоя на вершине своего сиденья и неуверенно балансируя на руках, которые хлопали по обе стороны от него. — Потом он пошел бы на Зап-зап-зап-запы и засыпал бы всех учеников Зодиака. Как ты думаешь, сколько для этого потребуется? Думаю, нужно десять хороших, чтобы разрушить их стадион. Бах, потом пуф, — Он взмахнул руками и прыгнул вперед, словно собираясь взлететь в воздух, но это было не так.

Данте вскинул руку, применяя магию воздуха, чтобы не дать ему удариться лицом о сиденье под ним. Лоренцо вскочил на ноги, а все члены стаи Данте оскалились на него, обнажив зубы и рыча.

Данте вздохнул, и мы направились вслед за Леоном к раздевалкам. Когда мы выходили с поля, Данте потянул меня за рубашку, чтобы остановить.

— На пару слов, cavallo, — не дожидаясь ответа, он двинулся за трибуны и я побежал за ним трусцой, когда он скрылся под ними в тени.

Я все еще слышал дикий смех Лоренцо, который явно был под кайфом, когда он начал нести бред о драконах, носящих разные виды плащей. И очевидно, это было смешно. То есть ладно, это было немного смешно.

Данте создал вокруг нас глушащий пузырь, прежде чем окинуть меня напряженным взглядом. — Мой двоюродный брат — Блейзер.

— Ни хрена себе, — сказал я, проводя рукой по шее.

— Он позорище, но… он все еще семья. А Оскуры не отказываются от семьи.

Я кивнул, нахмурившись, когда задумался, какое отношение это имеет ко мне.

— Но я Альфа и я принял решение. Я изгнал его за то, что он продолжает употреблять Киллблейз и очевидно, что он не намерен останавливаться, mio amico (п.п. друг мой).

— Да… может, ему нужно обратиться к школьному психологу? — предположил я.

— Он уже обращался, — вздохнул Данте. — Я думаю, он бросил попытки, потому что он отрезан от стаи. У него никого нет, чтобы помочь, нет друзей, нет союзников. Но вернуть его в стаю, пока он все еще Блейзер, значит проявить слабость. Я должен придерживаться своего решения в этом вопросе.

Я кивнул, моя жалость к этому парню росла. Я был не из тех, кто когда-либо принимал наркотики, но я слышал, что Киллблейз может вызывать зависимость. Лоренцо серьезно влип и ему нужна была помощь.

— Поэтому я хочу, чтобы ты стал его другом, — продолжил Данте, его глаза горели надеждой. — Помоги ему, cavallo. Принеси ему то, что ему нужно, чтобы избавиться от этой привычки, и я смогу вернуть его в Клан.

Я сделал длинный вдох, уже качая головой. — Я не думаю, что я подходящий парень…

— Ты идеальный парень. Ты хороший, ты нравишься людям. И я буду платить тебе двести аур в месяц, если ты сделаешь это для меня.

Мой рот приоткрылся. Я уже выполнял для него работу, но постоянное вознаграждение в таком размере было бы для меня душевным спокойствием. И конечно подружиться с Лоренцо было гораздо проще, чем некоторые вещи, которые Данте уже поручал мне?

— Ладно, договорились, — я протянул руку и между нашими ладонями заискрилась магия, когда мы пожали их.

Данте заметно расслабился, когда мы вместе направились в раздевалки, и я мог понять, как много это для него значит. Я решил подождать с разговором, с Лоренцо до следующего дня, сейчас не стоило этого делать, так как он был не в себе. Завтра я начну процесс становления его лучшим другом.

***

На следующий день я загнал Лоренцо в угол за обедом, придумав причину поговорить с ним, а не наброситься на него ни с того ни с сего. Он стоял один в конце двора Акруксов, с тоской глядя на Оскуров, которые сидели на столах для пикника через двор.

— Эй, парень, — сказал я, приблизившись к нему.

Его налитые кровью глаза обратились ко мне. Я мог сказать, что он не под кайфом, но было ясно, что наркотик действует на него. Его лицо было исхудавшим, во взгляде не было искры, только пустое чувство голода, от которого меня пронзила тоска.

— Кто ты? — спросил он, и я нахмурился. Он был прямо там, наблюдая за вчерашними испытаниями Питбола, но очевидно, что он ни черта не помнил.

— Я Гарет Темпа, — сказал я с улыбкой, но в ответ он одарил меня пустым взглядом.

— Что тебе нужно?

— Ну, я подумал, не мог бы ты дать мне совет. Ты ведь Оскура, верно?

— Я был…, — жалобно сказал он, его глаза дернулись, когда он снова посмотрел на Клан. — Это все еще моя фамилия, но я больше не с ними. Данте изгнал меня.

— О… мне жаль, — мягко произнес я.

— Да, но это временно. Я скоро вернусь туда. Еще день или два. Может быть, через неделю.

— Это хорошо, — радостно ответил я, хотя на самом деле я ему не верил. — Может, тогда ты дашь мне какой-нибудь совет, как… только между нами?

— Какой совет? — спросил он, повернувшись ко мне с любопытством.

— Я думаю о вступлении в Клан, но я не хочу проходить посвящение, пока не буду уверен, что это жизнь для меня. И я не хочу ни с кем связывать себя, пока не буду уверен.

— Sì, большинство новичков в любом случае анонимны, так что если они не попадут в Клан, Братство не будет выбивать из них дерьмо до конца их дней.

— Это хорошо по отношению к ним, — прокомментировал я.

Его глаза сверкнули на мгновение, пока он рассматривал меня. — Эй, если я научу тебя, как себя вести, может быть, Данте простит меня. Может быть, он примет меня обратно, если я сделаю тебя лучшим новичком на свете, верно?

— Верно, — сказал я энергично, хотя у меня не было ни малейшего намерения проходить посвящение. Я не мог записаться в Клан Оскура, когда я работал на Райдера Дракониса. Не то чтобы он предлагал мне какую-то работу, но у меня не было ощущения, что он из тех, кто забывает о том, что предложил. — Итак, что первое, что мне нужно знать? Научи меня чему угодно.

Лоренцо широко улыбнулся, как будто я только что сделал его день. Вероятно, с ним уже несколько недель никто не разговаривал нормально. — Первое, что ты должен знать об Оскура, это то, что они готовы на все друг ради друга. На все. Если ты не можешь поставить чужие нужды выше своих собственных, ты уже плохой кандидат. Так как ты думаешь, ты сможешь это сделать?

Я серьезно кивнул, потому что, черт возьми, если я что-то и знал о себе, так это то, что я могу поставить чужие потребности выше своих собственных. Это было то, что я делал для Эллы весь год. Именно поэтому я каждый день ходил по опасной дорожке, только чтобы убедиться, что она не попадет в лапы Старушки Сэл. — Да, я определенно могу это сделать.

— Bene (п.п. хорошо), тогда я сделаю из тебя Оскура, Гарет. Лучшего из тех, кого они когда-либо видели.

14. Элис

Вечеринка в Оскуре продолжалась до позднего вечера, и я проснулась от звонка будильника на моем Атласе, и от пронзительной головной боли.

Застонав, я перевернулась на койке, проверила время на атласе и увидела, что уже половина десятого.

Ругнувшись, я заставила себя подняться на ноги. В одиннадцать у меня была консультация, которую специально назначили на субботу в честь того, что я прогуляла последнюю консультацию и удрала с первой. Я вздохнула. Мне очень не хотелось идти на сеанс, но выбора не было: сеансы были обязательными и если я пропущу еще хоть один из них, то могу поставить под угрозу свое место в Академии Авроры.

Мой ежедневный гороскоп ждал меня на экране, и я позволила своим глазам пробежаться по нему на мгновение, не имея времени беспокоиться о том, что там написано.

Доброе утро, Весы.

Звезды рассказали о вашем дне!

Запретный плод может преследовать вас сегодня. Меркурий переместился в вашу карту и хаос может направиться в вашу сторону. Самые сильные ветви учатся гнуться, чтобы не сломаться. Компромисс станет вашим другом и поможет вам пережить бурю. Это хорошее время, чтобы прислушаться к воле других и позволить себе на некоторое время пойти по другому пути.

Что, черт возьми, это должно означать?

У меня не было времени на путаные гороскопы, поэтому я отбросила свой Атлас и соскочила с кровати.

— Большая ночь? — спросил Габриэль со своей койки, подняв глаза от книги по нумерологии, которую он изучал. Дождь бил в окна, так как на академию обрушилась гроза и я догадалась, что сейчас не лучшее время для того, чтобы находиться в его пещере на крыше.

— Что-то вроде этого, — пробормотала я, направляясь к шкафу.

Данте храпел на своей койке и не натянул на нее простыню. В воздухе витал запах несвежего пива, и я заметила его золотую чашу, висевшую на кончиках пальцев, когда его рука свесилась через край кровати. Я не знала, во сколько он пришел, но это было уже после меня, когда я успела увидеть четыре часа утра на своем атласе, прежде чем отключиться.

— О тебе говорит вся школа, — небрежно добавил Габриэль, хотя я была уверена, что уловила нотку раздражения, скрытую в глубине его голоса.

— Неужели и сейчас? — спросила я без интереса, не понимая, о чем он говорит, да и времени на это у меня не было.

Я схватилась за ближайшую вещь и вытащила из шкафа еще одну новую пару джинсов, влезла в них под длинной футболкой, которую надела в постель. Я и не подозревала, как хорошо Киплинги будут платить мне за работу, и после поиска в интернете распродажных вещей, мне удалось пополнить свой гардероб несколькими новыми нарядами после, всего лишь одной работы.

На черных джинсах, которые я взяла, были прорези на коленях, и я держалась спиной к Габриэлю, когда отбрасывала футболку в сторону и натягивала черную рубашку с узлом, завязанным над пупком и надписью на груди мне плевать. Я не стала надевать бюстгальтер, потому что чертовски не успеваю надеть нижнее белье, а мисс Найтшейд, похоже, была не из тех, кто терпит опоздания.

— Ты действительно в тренде, — настаивал Габриэль, и я уже собиралась сказать ему, что у меня нет времени на этот разговор, как до моих ушей донесся звук проигрываемого видео.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, когда он протянул мне свой Атлас. Видео было темным, но мои сиреневые волосы выделялись, когда я танцевала между двумя мужчинами, которые доминировали на вечеринке прошлой ночью.

Рука Данте поймала мое лицо и он наклонил мой рот к своему. Воспоминание об этом поцелуе заставило мои губы покалывать от электрической энергии, которую я чувствовала в тот момент. Мое сердце забилось быстрее, когда Леон начал целовать мою шею сзади, в то время как мой рот оставался сомкнутым с ртом Данте. Их руки были повсюду на мне, и через минуту после продолжительного поцелуя Данте повернул мою голову так, чтобы Леон мог захватить мои губы. Это выглядело еще более горячо, чем ощущалось, что говорит о многом.

— О, это, — сказала я так пренебрежительно, как только смогла, но мое сердце заколотилось и голос сорвался на последнем слове.

Габриэль выключил видео, и я встретилась с ним взглядом, мои щеки пылали от воспоминаний, хотя я отказывалась смущаться из-за них. Я была уверена, что если бы я захотела, они бы пошли дальше, но я была пьяна и хотя я не была невинной девушкой, я никогда не делала ничего подобного раньше. Я не хотела принимать это решение без ясной головы, независимо от того, насколько приятно было чувствовать себя зажатой между их телами.

— Ты пытаешься заставить меня ревновать? — спросил Габриэль, хмуро глядя на меня.

— Ты думаешь, я пойду на вечеринку, на которой ты не присутствуешь и поцелую двух парней, которые не являются тобой, предполагая, что какой-то случайный человек снимет это на видео и выложит в интернет, чтобы ты увидел, только для того, чтобы я могла попытаться заставить тебя ревновать? — спросила я, насмехаясь. — Не бери в голову, Габриэль.

Он хмуро посмотрел на меня, когда я схватила свой Атлас и направилась к двери.

— Разве ты не чувствуешь тягу ко мне? — спросил он, серьезность его тона заставила меня колебаться. — Притяжение нашей связи заставляет тебя возвращаться ко мне, когда мы не вместе?

Я собиралась сказать ему «нет», но это было не совсем верно. Я действительно часто думала о нем. Я фантазировала о ночи, которую мы провели вместе, о том, как его рот прижимался к моему, как его тело овладевало моим… Но потом я много времени думала обо всех Королях и многих других людях. Потому что я пыталась понять, причастен ли кто-то из них к смерти моего брата.

— Почему меня должно тянуть к лжецу, который даже не хочет заступиться за меня, когда я прошу его об этом? Или хотя бы объясниться со мной после случившегося? — парировала я, направляясь к двери, потому что я действительно опоздаю, если задержусь подольше и мне хотелось хотя бы убрать вкус пива изо рта, прежде чем уходить.

— Я многого не могу тебе рассказать, — мрачно сказал он.

— Ну и храни свои секреты. Мне плевать. Только не жди, что я буду тосковать по кому-то, кто даже не настоящий со мной.

— Но Данте и Леон с тобой настоящие, не так ли? Они рассказывают тебе все свои темные секреты? Они оба из криминальных семей, они оба делали вещи, от которых тебе бы снились кошмары, если бы ты о них знала, — прорычал он.

Я насмешливо сказала: — Я так не думаю, Габриэль. Ты нарисовал в своей голове такую красивую картину обо мне, как о бедной невинной девушке или что-то в этом роде, но правда в том, что ты меня совсем не знаешь. На самом деле, ты сделал своей миссией не знать меня. Так что не говори мне, что я ничего не знаю о их внутренней тьме. Потому что это может быть как раз то, что мне нравится в них больше всего. И ты не имеешь права делать какие-либо комментарии о том, что я делаю или с кем я встречаюсь. Ты ясно дал понять, что я тебе не нужна, так зачем мы вообще затеяли этот разговор?

Габриэль тяжело вздохнул и отвернулся от меня в сторону Данте, который спал в это время. — То, что для тебя было бы лучше, если бы ты не была моей, не означает, что мне нравится видеть, как ты становишься чьей-то другой. Я не думал о другой женщине с тех пор, как звезды привели тебя ко мне, ты стала причиной моих желаний.

Мои губы разошлись в удивлении от такого признания и я не могла отрицать, что мне это не понравилось. Но он не мог ожидать, что я отложу свою жизнь ради него, когда он ясно дал понять, что не хочет сближаться со мной.

— Ну, если ты действительно моя Элизианская Пара, то ты захочешь меня такой, какая я есть на самом деле, — сказала я, беря свою сумку с принадлежностями для мытья. — А я не из тех, кто привязывается к одному парню.

Габриэль нахмурился, но у меня не было времени на его ответ, и я выскочила из комнаты со своей вампирской скоростью.

Голова закружилась, когда я остановилась в ванной перед раковиной. Я почистила зубы так быстро, как могла и побрызгала водой на лицо, пытаясь исправить глаза панды, оставленные макияжем. Я не пожалела времени, чтобы использовать целительную магию для снятия похмелья и вздохнула, когда головная боль ушла.

Бросив быстрый взгляд на Атлас, я поняла, что у меня есть три минуты, чтобы успеть на консультацию в другом конце кампуса и выскочила из комнаты, бросив сумку для умывания в общежитие, а затем помчалась вниз по лестнице.

Под проливным дождем я пронеслась через двор Акрукс, двигаясь так быстро, что у дождя почти не оставалось шанса, чтобы поймать меня. Я остановилась перед дверью мисс Найтшейд с запасом в тридцать секунд, влага прилипла к моим щекам, а мои ботинки оставляли мокрые следы на ковре.

Дверь распахнулась, и я оказалась лицом к лицу с Юджином Диппером.

м Не забудьте поработать над своими навязчивыми идеями на этой неделе! — голос мисс Найтшейд окликнул его. — Мы не хотим, чтобы ты снова столкнулся с наклонностями сталкера.

Бледные щеки Юджина вспыхнули алым, когда он удивленно уставился на меня, и я подняла бровь, когда он не отвел взгляд.

— Я-я постараюсь, — пробормотал он, прижавшись спиной к двери и попятившись в сторону, чтобы пропустить меня.

— Заходите, мисс Каллисто, пока у бедного мистера Диппера не случился сердечный приступ!

Я нахмурилась на этот странный комментарий и шагнула в комнату.

— Здравствуйте, — сказала я, мой тон был отрывистым, когда я закрыла за собой дверь.

— Я рада, что вы смогли присоединиться ко мне сегодня, мисс Каллисто, было бы очень жаль, если бы вам пришлось потерять место в академии из-за того, что вас заклеймили неуравновешенной, — сказала она, смягчая слова улыбкой, которая не достигала ее глаз. Чувство доверия и безопасности передалось от нее ко мне и я нахмурилась.

Чертовы сирены. Я не желаю, чтобы она так давила на мои эмоции и я воздвигла прочную ментальную стену, опустившись перед ней на удобную кушетку.

— Боже упаси, — сухо сказала я. И «неуравновешенная» не совсем подходило для меня. Черт, это был, пожалуй, один из лучших диагнозов, который мне могли поставить. Одержимая. Мстительная. Разбитая. Психопатка. Сломленная. На меня можно навесить столько ярлыков, что хватило бы на небольшую книгу.

— Я согласилась не лезть слишком глубоко в ваши мысли после разговора с профессором Титаном. Он сказал мне, что у вас есть некоторые чувства, когда речь заходит о силе моего Ордена, не могли бы вы рассказать о корне этого недоверия?

Я поджала губы и оглядела комнату, размышляя, как ответить на этот вопрос. Я могла бы рассказать ей немного о Старушке Сэл, но мне не хотелось, чтобы она сильно лезла в мою семейную жизнь.

— У моей мамы всю жизнь была сирена в качестве босса, ее нельзя назвать самым волевым человеком, которого вы когда-либо встречали и мне всегда казалось, что ее босс манипулирует ею, — сказала я, пожав плечами.

— И поэтому ты считала, что с тобой плохо обращаются? — спросила она.

Я провела языком по щеке. — Я это пережила. Я просто не особенно склонна позволять сирене манипулировать мной.

— Возможно, вы недооцениваете себя. Молодая женщина, сидящая передо мной, не кажется слабовольной.

Я фыркнула от удовольствия.

— Я никогда не говорила, что я такая.

— Но вы чувствуете себя слабой. Беспомощной… это началось после смерти человека, которого вы оплакивали?

Я закусила язык от грубого ответа, который собиралась дать на это. Она не должна была давить на меня в этом вопросе, но я не удивилась, что она это сделала. Я проклинала себя за то, что проспала, я должна была быть готова к этой встрече, перегружена сильными эмоциями, чтобы она не смогла подслушать и уловить более тонкие чувства, но я проспала и испортила весь свой план.

— Тебе не нужно паниковать, — посоветовала она. — Это безопасное пространство.

Черт.

Мой взгляд пробежался по комнате и упал на странную скульптуру, построенную из коричневых деревянных блоков, сбалансированных вместе под странными углами, чтобы создать что-то вроде гнезда.

— Для чего это? — спросила я, кивнув в ее сторону, чтобы отвлечь ее на мгновение, пока я искала сильную эмоцию, на которой можно было бы сосредоточиться. `

— Это Солярианский Эвернест, — сказала она с улыбкой. — Он должен помочь вам отвлечься и сосредоточиться на самых сильных эмоциях, которые вы испытываете.

Она начала объяснять, как это работает и я отключилась, позволив своему разуму дрейфовать, а мыслям зацепиться за прошлую ночь. Похоть была чертовски сильной эмоцией и я легко смогла подключиться к ней, вспомная, как чувствовала рот Данте, прижатый к моему, статическое электричество разливалось по моему телу и заставляло сердце биться.

— Так ты хочешь рассказать мне о своей потере? — мягко спросила мисс Найтшейд, нажимая на меня.

Я опустила взгляд на свои колени. — Мой отец… — сказала я тоненьким голосом, думая о Гарете достаточно долго, чтобы горе окрасило мои слова. Что-то в этой женщине действовало мне на нервы, что должно было бы быть противоположным тому эффекту, который она на меня оказывала. Не знаю, был ли это страх разоблачения или просто мои инстинкты подсказывали мне, что в ней что-то не так, но я боролась с ее вторжением в мои мысли каждый раз, когда переступала порог этой комнаты.

— Потеря отцовской фигуры может быть разрушительной для молодой девушки, — доброжелательно сказала она.

Я не знаю этого, потому что у меня его никогда не было, но я уверена что это возможно.

— Как вы думаете, может быть, после этого вы стали вести себя неадекватно? Позволяя своим эмоциям изменять ваше поведение?

Мое горе изменило мое поведение? Ну, я никогда не тратила все свое свободное время на охоту на убийц и на планирование мести самыми мучительными и болезненными методами, которые только могла придумать, так что придется ответить «да».

Чтобы заглушить эти мысли, я подумала о том, каким твердым был для меня Леон, когда я прижималась к нему задницей, как его пальцы дразнили линию пояса, когда он обхватывал меня своими сильными руками.

— Может быть… Я не очень хочу обсуждать свое горе.

Мисс Найтшейд кивнула, как будто поняла. — Сексуальное поведение — это совершенно нормально. Это хорошо, когда есть поддержка со стороны любимого человека, но это также может быть довольно сложным периодом для вас. Формирование отношений на фундаменте горя может привести к тому, что в будущем дом рассыплется.

Что это за бред?

— Я бы не назвала это отношениями, — сказала я, вспоминая, как мои руки проникали под рубашку Данте, и катались по линиям его ребер и пресса.

Мисс Найтшейд задумчиво кивнула. — Сексуальное удовлетворение — это хороший способ снять напряжение, вызванное вашим горем. Но вы не можете полностью избавиться от чувства потери.

— Я знаю, — согласилась я.

— Поэтому, возможно, в течение следующих нескольких недель вы могли бы подумать о том, чтобы ограничить себя в сексуальной жизни и уделить немного времени своему горю? Вам нужно проработать его, если вы хотите, чтобы острота боли утихла.

Я не хочу, чтобы она утихала, потому что я хочу чувствовать каждый дюйм этой агонии внутри себя, когда я буду мстить тому, кто за это ответственен. Я хочу, чтобы их страдания сравнялись с моими перед концом.

— Вы хотите, чтобы я практиковала воздержание? — я насмехалась. Какого черта она хочет, чтобы я отказалась от секса?

— Не все время, но если вы будете отделять себя от объекта вашего желания несколько раз в неделю, и проводить вечер или два, просто работая со своим горем, обдумывая его, пытаясь его переработать, вы можете почувствовать себя более способной обсудить его со мной к нашей следующей встрече.

Мы продолжали танцевать по кругу вокруг тем, в которые она хотела заглянуть, пока я использовала похоть, чтобы скрыть свои чувства и я начинала чувствовать, что она все больше расстраивается, так как наш час подходил к концу. Мне пришлось вытерпеть лекцию о моем употреблении Киллблейза, но к моему удивлению, она не задержалась на этой теме очень долго, что вызвало у меня оптимизм, так как я явно не была наркоманкой.

— Чувствуете ли вы, что мы начали делать какие-то успехи? — спросила мисс Найтшейд, скрывая раздражение, которое, я была уверена, она чувствовала.

— Конечно, — я взглянула на часы, сдерживая улыбку, когда поняла, что выдержала весь сеанс. — Тогда увидимся через несколько недель, — поднявшись на ноги, она поджала губы от нетерпения, которое я не старалась скрыть. Мне было все равно, знала ли она, что я ненавижу эти сеансы, я здесь не для того, чтобы подстегнуть ее эго.

— Тогда до встречи, — согласилась она. — Не опаздывайте.

Я отсалютовала и вышла из комнаты.

Когда я закрывала за собой дверь, до моего усиленного слуха донесся звук телефонного звонка и я приостановилась, сосредоточившись на своих дарах, пока Найтшейд отвечала на звонок. Я задержалась на месте без какой-либо другой причины, кроме того, что я была любопытной сукой, но мне было интересно узнать немного больше о женщине, которая настаивала на том, чтобы постоянно лезть в мои дела.

— Алло? — сказала она, немного задыхаясь, как будто была взволнована тем, кто ей звонил. Или, может быть, боялась.

— Все готово? — раздался голос на другом конце линии. На таком расстоянии было почти невозможно понять, даже с моим даром, я не была уверенна мужчина это или женщина.

— Думаю, да, — сказала Найтшейд, понизив голос. — Я уничтожила записи о направлении, так что никто не сможет связать его со мной, даже если найдут…

— Хорошо. Перепроверь все, что ты сделала, чтобы убедиться, — прервал ее голос, и я выругалась, так как не расслышала, что именно они сказали дальше.

— Спасибо, Мастер Карт, я вас не подведу.

Черт возьми, она член Черной Карты?

Мой разум вихрем пронесся над смыслом этого маленького титула, прозвучавшего из ее уст. Что это может значить? Была ли она одной из тех психов, которые были со мной в лесу той ночью? Стояла ли она там, пока этот придурок пытался убедить меня покончить с собой? Наблюдала за тем, как этот бедный парень покончил с собой? Неужели я провожу часы своего времени с женщиной, которая использует свой дар сирены, чтобы просеять мой мозг в поисках моих секретов? Единственный мой секрет, который может иметь отношение к секте психопатов?

Что, если она догадалась, что я ищу ее драгоценного лидера? Что, если я буквально находилась в компании того, кто держал в руках ответы, которые я искала каждую вторую неделю, а я даже ничего не подозревала?

У меня внезапно появилась новая зацепка и я была уверена, что последую за ней. Если у мисс Найтшейд есть какие-то секреты, я сделаю своей миссией разыскать их.

Человек на другом конце линии ответил, но я не услышала, что он сказал, так как из-за угла в дальнем конце коридора раздались тяжелые шаги.

Я виновато отпрянула от двери и начала быстро уходить, не желая быть пойманной за подглядыванием, кто бы ни направлялся сюда.

Я повернула за угол и увидела Райдера, идущего по коридору навстречу мне.

Когда он заметил меня, выражение его лица напряглось и я долго смотрела на него, размышляя, чувствует ли он хоть малейшую вину за то, как угрожал мне. После этого в голову пришла еще более страшная мысль: он поклялся убить меня, если я облажаюсь с Данте, а теперь по всей школе гуляет видео, на котором я целуюсь с ним.

Райдер похоже, не проводил много времени на Фейбуке, но если эта история заинтересовала людей настолько, что они начнут обсуждать ее, то пройдет совсем немного времени, прежде чем он узнает, что я сделала. Клан Оскура или Лунное Братство. Я поклялась, что никогда не выберу ни одного из них, и я не сомневалась в этом. Но вчера вечером я перешла черту с Данте, позволив пиву и волнению момента смыть меня вместе с ним. Может быть, это не будет иметь значения. Но у меня было чувство, что будет.

Райдер уверенно шагал прямо ко мне, его взгляд был жестким, а челюсть крепко сжата.

Мое сердце забилось быстрее, когда расстояние между нами сократилось. Это был узкий коридор, нам пришлось бы пройти в нескольких сантиметрах друг от друга, тем более что его широкая фигура занимала так много места.

На безумную секунду, я подумала, не извинится ли он передо мной, но когда его холодный взгляд скользнул по моему, я поняла, что это безнадежное желание.

Райдер сузил глаза и продолжил идти, его мускулистая рука задела мою и он пронесся мимо, словно меня и не существовало.

Мое нутро болезненно скрутило от такого обращения, но я отмахнулась от него. Если он так желал, тогда ладно. Я хотела, чтобы он был рядом, чтобы я могла изучить его, но вместо этого я просто сделаю это на расстоянии. И это была единственная причина, по которой я была так разочарована его поведением. Я не собиралась признаваться ни в чем другом.

Мой Атлас пиликнул в кармане и я вытащила его, продолжая идти прочь от Райдера, и его отстойного отношения.

Мой взгляд упал на имя Данте и улыбка заиграла в уголках моего рта.

Данте:

Я скучал по тебе сегодня утром, bella. Пойдем со мной на обед.

Мой желудок заурчал от такого предложения, и я написала в ответ, что встречусь с ним в кафейтерии.

Я обернулась, чтобы посмотреть на Райдера, как раз когда он подошел к двери в кабинет мисс Найтшейд. Он тоже оглянулся, и долгое время мы просто смотрели друг на друга. Мое сердце забилось сильнее, и я пыталась понять, о чем он думает, глядя на меня, но прежде чем я успела это понять, он рывком закрыл дверь между нами.

Я тряхнула головой, чтобы очистить ее от Райдера Дракониса, и снова отвернулась, выбегая под дождь, чтобы встретиться с Данте.

15. Райдер

Я пересел на диван перед мисс Найтшейд, достал из кармана лезвие, и по привычке покрутил его в пальцах. Я не отрывал взгляда от окна слева от меня, мой пульс сильно колотился в черепе.

Гребаная Элис. Она была гвоздем, вбитым в мой мозг. Холодный твердый кусок металла, глубоко загнанный и причиняющий мне невыразимые муки. Но если я вытащу ее, то умру на хрен.

— Давай посмотрим ваш гороскоп, — попросила Найтшейд. Она любила начинать сеанс таким образом. Каждый клочок информации, который она могла получить обо мне, был для нее как кусочек лакомства.

Я достал свой Атлас, вывел на экран свой гороскоп и нетерпеливо бросил его ей, зная, что у нее будет просто охренительный день из-за этого.

Она постучала своими длинными ногтями по экрану, затем начала читать вслух. — Сегодня вы окажетесь в непосредственной близости от объекта ваших симпатий. Хотя эти новые чувства могут испугать вас, это может быть хорошее время, чтобы прислониться к ним. С переходом Марса в вашу карту вам может казаться, что вы временами воюете с самим собой, но грядет война более физическая. Приняв более мягкие вибрации Венеры, вы можете обрести сегодня спокойствие. Если нет, то, скорее всего, вы прольете кровь еще до заката.

В ожидании вердикта Найтшейд я скрежетал зубами, но на этот раз она его не дала. Она просто нацепила на лицо самодовольное выражение, которое говорило, что я права насчет Элис. И мне захотелось содрать его с нее ногтями. Она не упомянула о кровопролитии, потому что, честно говоря, мой гороскоп предсказывал это пять раз в неделю. Но когда Марс был в моей карте, это обычно означало, что этот ублюдок собирается потерять больше, чем несколько зубов.

— Вы собираетесь поговорить о ней на этой неделе? — спросила Найтшейд, делая какие-то пометки, прежде чем передать Атлас обратно мне.

В моей жизни было четыре женщины, которые были важны для Найтшейд. Моя мама, Мариэлла Оскура, профессор Кинг, и теперь Элис Каллисто.

— О какой из них? — Я хмыкнул, проведя бритвой по большому пальцу, лезвие грозило пролить кровь. У Найтшейд всегда была под рукой коробка салфеток для тех, кто проливает слезы. Но она знала, что это не то, для чего она передаст их мне. Она никогда не говорила мне прекратить резать себя, просто писала заметки в своем гребаном планшете, как будто я был интересной головоломкой, которую она хотела разгадать. Хреново ей было, потому что решения у этой головоломки не было. Слишком много кусочков не хватало, а те, что оставались, не подходили друг к другу.

— Начнем с Элис, — сказала она, подняв темную бровь, ее ручка лежала над страницей, а планшет лежал на колене. — Хотите поговорить о тех эмоциях, которые вы почувствоваи, когда увидел ее только что? Похоть… разочарование… потеря?

Я провел языком по зубам, надавив на лезвие чуть сильнее, но не настолько, чтобы разорвать кожу. Часть меня хотела послать Найтшейд видение, как я бью ее головой о стену, и она сдвинулась на своем месте, почувствовав это. В любом случае, ее ментальные щиты были надежны. Не стоило тратить на это время.

— Вы можете злиться на меня сколько угодно, Райдер, но на кого ты действительно злишься?

На себя. На Элис. На весь мир.

Я пожал плечами, наблюдая за пауком, ползущим по своей паутине к окну. Муха парила достаточно близко, чтобы попасться в его ловушку, но в последний момент увернулась.

Мне знакомо это чувство.

Найтшейд прочистила горло, чтобы привлечь мое внимание к ней и я понял, что должен ей что-то дать. У нее была власть сказать, что я нестабилен. Несколько галочек в нужных квадратиках могли бы заставить специалистов по здравоохранению присмотреться ко мне повнимательнее, а мне не нужна была головная боль. Поэтому иногда я предоставлял ей то, чего она хотела. И похоже, что сегодня должен был быть один из таких дней.

— Элис — это осложнение в моей жизни, которое мне не нужно, — заявил я. Это был простой факт, хотя Найтшейд, несомненно, могла почувствовать мои скрытые чувства по этому поводу.

— Что значит «осложнение», — спросила она, и я вздохнул, уже устав от этого разговора.

— Она не будет моей. Ей нужны другие засранцы в этой школе. Что тут еще можно сказать? — прошипел я.

Найтшейд откинулась на стуле, расправляя складки на своей темной юбке. — Ну… я чувствую, что вы хотите сказать что-то еще. Вы хотите заполучить Элис, а она хочет принять вас обратно, это так? Потому что вы сказали, что это сложно, а для меня это звучит довольно просто.

Чертов шах и мат. Я ненавидел методы этой стервы, но должен был признать, что она была отвратительно хороша в своем деле. — Все усложняет то, что она хочет вернуть меня, но ей нужны и другие парни, — прорычал я, ярость бурлила во мне и заставила Найтшейд сделать медленный вдох, когда она обрушилась и на нее.

— И вам хочется, чтобы она встречалась исключительно с вами? — догадалась она.

Я нахмурился, лезвие в моей руке было на грани того, чтобы вонзиться в большой палец. — В основном я хочу, чтобы она находилась рядом с Данте, мать его, Оскурой.

Найтшейд кивнула в знак понимания. — А, теперь я вижу, что все усложняется. Возможно, было бы неплохо поговорить с Элис. Если бы вы были честны в своих чувствах, возможно…

— Каких чувствах? — огрызнулся я, сжимая левую руку в кулак, и направляя на нее татуировку на костяшках пальцев. — Это похоть. Я хочу трахнуть ее, вот и все.

Она снова изогнула бровь, записывая что-то в блокнот. — Райдер, как профессионал, я должна сказать вам, что это не совсем так. Я могу чувствовать ваши эмоции, помните?

— Как я мог забыть? — сухо сказал я. — Следующая тема. С меня хватит разговоров о ней.

Она кивнула в знак согласия и напряжение ушло из моих плеч. Кровь сочилась между пальцами, хотя я даже не помнил, как порезался.

Найтшейд протянула мне салфетку, положив ее на колено, где я продолжал решительно игнорировать ее существование.

— Я бы хотела немного углубиться в мотивы вашего увлечения профессором Кингом. У меня есть несколько теорий, которые я хотела бы обсудить с вами и мне нужно, чтобы вы были непредвзяты и позволили своим эмоциям течь как можно более естественно, чтобы я могла понять, верны ли мои предположения или нет.

Ей нравилось играть со мной в эту игру. Это означало, что мне не нужно было много говорить, что меня вполне устраивало, пока она получала возможность заглянуть под капот моего разума.

— Помните, если мое предложение покажется вам возмутительным, вы не должны бурно реагировать на меня. Это простое упражнение.

Я отрывисто кивнул. Она все еще была насторожена после того, как я набросился на нее за вопрос о том, была ли моя мать наркоманкой.

Найтшейд раздвинула ноги, положив планшет на бедра. — Как мы выяснили, профессор Кинг удовлетворяла ваши потребности, позволяя вам потакать своим мазохистским и садистским желаниям, а взамен она получала удовольствие в виде сексуального удовлетворения и вас в качестве Источника крови.

Я бросил на Найтшейд пустой взгляд, не реагируя на ярлыки, которые она с удовольствием прикрепила бы к моему лбу.

— Итак, вот мои теории о том, почему у вас возникла такая потребность, основанные на разговорах, которые мы вели здесь в течение последнего года… — она прочистила горло. — В очень раннем возрасте вы пережили травму, связанную с потерей матери.

Мое нутро сжалось, и я постарался не дать ей почувствовать этого, но я понимал, что она чувствует.

— Хотя ваш отец укрывал вас от бандитской жизни вплоть до ее смерти, после этого вы стали свидетелем все большего и большего кровопролития, еще до вашего десятого дня рождения. Ваш отец быстро стал единственной константой в вашей жизни. Вы жили в одном доме с несколькими членами банды, неоднократно становясь свидетелем сексуальных и насильственных действий.

Борясь с закатыванием глаз, я смотрел, как она описывает мое детство, складывая его в маленькую красивую коробочку, перевязанную ленточкой. Она почувствовала мое презрение и поспешила дальше.

— Катастрофический момент для вас произошел, когда ваш отец был жестоко убит Кланом Оскура, и ты оказался в руках Мариэллы Оскура на тринадцать месяцев. В чувствительном возрасте пятнадцати лет вы были восприимчивы к Принуждению и находились в хрупком состоянии из-за потери отца.

— Четырнадцать месяцев, — резко поправил я. Или, точнее, четыреста двадцать шесть дней.

Она кивнула, переведя дыхание и сочувственно улыбнувшись мне. Гнев скрутил мои органы и изнутри моего тела раздался глубокий скрежет.

Она поспешно продолжила. — Во время вашего плена у Мариэллы вы подвергались пыткам, которые исказили ваше представление о боли. Когда она начала вознаграждать вас за все более длительные мучения, вы стали предвкушать удовольствие в конце пытки.

Мое сердце бешено забилось, и я пытался не реагировать, пока она продолжала резюмировать мою жизнь, как будто это было так просто. Так чертовски прозрачно.

— По мере того, как вы проводили больше времени, наслаждаясь наградами, которые она вам давала — свободным временем, книгами, едой и собственным спортзалом для снятия напряжения — образ жизни, который она создала для вас, стал вашей новой нормой. Поскольку вы еще не были Пробужденным или сформированным, у вас не было ни магии, ни Ордена, чтобы противостоять ей и поэтому со временем вы стали ее рабом. Именно этого она и добивалась. Но, как сейчас уже достаточно очевидно, вы не покорны от природы, поэтому то, что она создала вместо этого, было бомбой замедленного действия.

В это время я осознал, что мой правый кулак был сильно раздроблен лезвием бритвы и кровь пролилась на колени, поцелуй боли дал мне некоторое облегчение, в то время как эмоции боролись внутри меня.

— Когда вознаграждения Мариэллы стали носить сексуальный характер…

— Достаточно, — резко оборвал я, тяжело дыша и чувствуя сдавленность в груди. Я не хотел туда возвращаться. И я не вернусь. Найтшейд заставляла меня переживать это слишком много раз, а теперь она выливала на меня все это, как чан с кислотой. И с меня было покончено.

Я поднялся на ноги и ее глаза загорелись, когда она пила эмоции, вытекающие из моего тела. Я поставил между нами ментальный щит, но она уже вцепилась в меня. В ее глазах светился триумф, словно она наконец-то меня раскусила. Как будто она знала обо мне все, что только можно было знать. И она должна была сказать это. Она просто должна была, блядь, сказать это, не так ли?

— Именно поэтому ты живешь между границами удовольствия и боли и именно поэтому твои отношения с профессором Кингом были для тебя такими полноценными. Но Райдер…

— Стоп! — я зарычал, кровь капала на ковер между нами.

Она поднялась на ноги, ее взгляд был блестящим. — Ты, наконец, начинаешь выходить из ловушки этих границ и я думаю, что это благодаря…

Магия вонзилась в мою плоть и лианы повалили Найтшейд обратно на сиденье, одна из них плотно обхватила ее горло.

Я направил на нее взгляд, ярость бурлила и плевалась под моей плотью. — Не существует никак границ, — прорычал я, адское пламя бушевало в моем теле, как инферно. — Не для меня.

Она задыхалась, поднимая руку, чтобы бороться со мной, но я все равно перерезал лозу, вышел из комнаты и захлопнул за собой дверью, отчего стены задрожали.

Кровь уже засохла на моей правой ладони, и я засунул лезвие в карман, нуждаясь не только в собственной боли. Мне нужна была чужая боль.

Я направился обратно к общежитиям Вега, надеясь, что на моем пути встретится какой-нибудь Оскура, чтобы удовлетворить эту отчаянную потребность. Но мне не повезло.

Я протиснулся внутрь и застал Брайса, спускающегося по лестнице, который вскинул бровь, заметив меня. — Полагаю, вы уже видели ее? — сказал он, нахмурившись. — Я же говорил вам, что эта сучка — шлюха Оскуры.

— Что? — прорычал я, когда он остановился передо мной, запустив руку в свои грязные черные волосы.

— Видео на Фейбук, с Каллисто и Инферно, — Брайс нахмурился и яд потек по моим венам.

— Какое сранное видео? — потребовал я с убийственным рычанием и он быстро достал свой Атлас, постучал по экрану и поднес его к моему носу, пока видео проигрывалось.

Элис танцевала между гребаным Королем Львов и Инферно, ее тело прижималось к их телам. Когда Данте поймал ее подбородок и прижался губами к ее губам, в моей голове щелкнул переключатель. Она прижалась к нему, склоняясь в поцелуе и мои плечи затряслись. Я застыл на месте, чувствуя, как к моему виску приставлен пистолет с пальцем Элис на спусковом крючке.

Брайс откинул свой Атлас назад. — Вы в порядке, босс?

Я молчал, мои зубы скрежетали, когда ядовитая ярость овладела мной. — Свяжись с Оком, — прошипел я. — Сообщите мне их местонахождение. Сейчас.

Брайс быстро начал набирать сообщения на своем Атласе, а я повернулся и ударил левым кулаком в стену, расколов на части слово «похоть». Потому что нахуй похоть. К черту. И к черту ее.

— Босс… — Брайс бросил на меня настороженный взгляд. — Джейк уже положил глаз на Инферно, а он… ну, он с Каллисто.

— Отлично, — прорычал я, моя ярость поутихла до опасного спокойствия.

— Я отправил вам местоположение. Вам нужно подкрепление? — спросил Брайс, когда мой Атлас зажужжал в кармане.

— Нет. Я должен сделать это один, — я достал свой Атлас, вернулся на улицу и нашел их местоположение на карте кампуса. Они находились у озера Темпест. Это было идеально для того, что я собирался сделать. В любом случае, мне нужно было выполнить обещание. И пришло время его исполнить.

Я направился на север, пересекая кампус, проходя через Эмпирейских Поля и погружаясь в ветви Железного Леса. Ледяное спокойствие, которое я ощущал, всегда предшествовало убийству. Мои разбитые костяшки пальцев пульсировали и я черпал силу в этой боли, позволяя ей заполнить меня, пока во мне не осталось ничего, кроме силы.

Я силен, меня не остановить. И я не женская игрушка.

Вскоре я добрался до края леса, где он упирался в скалистый берег озера Темпест. Я остановился среди деревьев, заставляя свое сердце замедлиться до едва ощутимого стука, чтобы Элис не услышала моего приближения. Бесшумными шагами я двинулся на звук их голосов, как хищник, преследующий свою жертву.

Смех Элис зазвучал в моих ушах, когда я остановился рядом, прижавшись плечом к суку огромного дерева и глядя вниз на пляж.

Они сидели бок о бок, спиной ко мне, сцепив руки.

Из ладоней выросли две лианы, которые соскользнули на землю и устремились на пляж: одна за Элис, другая за Данте. Каждая капля моей магии влилась в них. Мне понадобится все, чтобы обездвижить их обоих. Однако я застал их врасплох. Значит, я был чертовски способным на это.

Одним движением руки я направил лианы по спирали к ним. Элис закричала, когда их отбросило друг от друга, лианы росли и обвивались вокруг них со скоростью. Я прижал Элис к дереву, а Инферно прижал к земле. Я выскочил из леса, и с ревом ярости помчался к своей жертве.

Мой кулак ударил Данте по лицу с такой силой, что боль от удара отозвалась в моем теле. Я удерживал его, пока он корчился от ударов, его глаза были расширены от шока.

— Райдер! — закричала Элис, но я проигнорировал ее, ударив Инферно головой о камни.

— Черт! — он сильно дернулся, сумев высвободить руку, и я привстал, когда магия воздуха разорвала лианы в клочья и отбросила меня от него. Моя спина ударилась о камни и мои магические резервы впитали удар боли.

Поднявшись на ноги, я снова бросился на него, когда вокруг нас разразился шторм. Молния ударила в воду справа от меня и я понял, что у меня есть всего несколько секунд до того, как он сделает более точный бросок. Я перехватил его ноги лозой и набросился на него сверху.

Молния послала жар по моей спине, ударив в то место, где я только что был. Позади меня взорвалась земля. Камни врезались мне в спину, и от синяков по телу, прошла еще одна жаждущая волна силы.

Мои руки сомкнулись вокруг горла Данте, а мощный ветер повалил меня на землю. Мои лианы обвились вокруг нас, привязывая его ко мне, чтобы он не смог сбросить меня. Мы перекатились и его голова врезалась в мою переносицу, когда он приземлился на меня. Воздух наполнился треском и Элис снова закричала, чтобы мы остановились.

— Ты мертв, — пообещал я сквозь оскаленные зубы, крепче сжимая его за шею. Он вырвал воздух из моих легких, но я переживу это. Я тренировался задерживать дыхание на несколько минут. Он задохнется раньше, чем я потеряю сознание. Я был готов к любому развитию событий.

Звуки окружающего мира исчезли, когда мои пальцы сжались, а Данте упрямо продолжал оставаться надо мной, мои легкие сжимались, когда он выжимал из меня последнюю каплю воздуха.

Появилась Элис, оторвав Данте от меня своей вампирской силой и разорвав связывающие нас лианы. Я в ярости рванулся вверх и бросился за ним, когда темнота заволокла мое зрение.

Элис ударила Данте достаточно сильно, чтобы разрушить силу его магии, и я сильно закашлялся, когда воздух снова вошел в мои легкие и звук ее голоса донесся до меня сквозь сгущающуюся атмосферу.

Я поднялся на ноги, кровь текла у меня изо рта, из-за сломанного носа, я шагнул вперед, чтобы добраться до Инферно. Над головой громыхнул гром и он зарычал на меня, его глаза сверкнули рептильными щелями его драконьей формы. Я бы с удовольствием подрался с ним, как со зверем.

Элис положила одну руку мне на грудь, а другую на Данте.

— Хватит! — приказала она и оцепенение, охватившее меня, отступило, позволив мне на секунду сосредоточиться на ней.

Ее бесстрастный взгляд нашел мой и я задумался, принадлежат ли мне какие-либо эмоции, кроме ярости.

Данте ощетинился, затем застыл так же неподвижно, как и я, его челюсть с каждой секундой становилась все краснее от удара, который я обрушил на него.

— Ты поцеловала его, — злобно прошипел я в адрес Элис. — Может, мне стоит сломать твою шею, — мое сердце вернулось к нормальному ритму и я постарался ничего не чувствовать по отношению к этим бессердечным словам, когда они слетели с моего языка.

— Это ничего не значит, — крикнула она, и у Данте отвисла челюсть, но он ничего не ответил.

— Лгунья, — прорычал я.

Она резко подалась вперед, ее рука обхватила мою челюсть, а ее рот внезапно прижался к моему. Я почувствовал вкус всего мира на ее губах, прежде чем она так же быстро отстранилась, ее глаза потемнели и расширились от каких-то эмоций, которые я даже не мог постичь.

— Как будто это что-то значило, — прошептала она, но это было достаточно громко, чтобы Данте услышал, так как он сложил руки и смотрел на нас. Ее рот покраснел от моей крови и, осознав это, она подняла руку, чтобы залечить мой сломанный нос, ее брови сошлись вместе, когда успокаивающий поток ее магии скользнул по моей коже.

Ничего конечно на вкус было очень похоже на абсолютно все. Это был один жалкий поцелуй без языка, но я был уверен, что это взаимодействие изменило меня. Я отступил на шаг, отворачиваясь от этих бескрайних глаз, способных откусить кусок от моей души. Я был для нее никем. Как и Данте был никем для нее. И пока мы были равны, это знание стоило того, чтобы страдать.

— Давай, carina, пойдем. И если ты еще раз нападешь на меня, Райдер, я отвечу всей мощью моего Клана.

Я игнорировал его, ожидая, что она пойдет с ним и размышляя, не солгала ли она о своих чувствах к Инферно и не собирается ли подтвердить это.

Рука Элис поймала мою и потянула, чтобы развернуть меня. Другой рукой она обхватила руку Инферно и я чуть не отпрянул от связи, которую создало между нами ее тело. Но мне было слишком хорошо от прикосновения ее кожи к моей, и вдруг мне стало легче дышать.

— Я не могу продолжать в том же духе, — серьезно сказала она, глядя между нами. — Я никогда не стану выбирать между вами.

Я молчал, не отрывая взгляда от ее лица, в то время как Данте переместился ближе к ней по периферии.

— Так вот как это будет, — твердо сказала она. — Я буду дружить с вами обоими.

— Дружбу можно трактовать как угодно, — прорычал я, и ее рука сжалась вокруг моей, как будто она почувствовала, что я собираюсь отстраниться.

— Я знаю. Это значит, что нам нужны правила, — сказала она, и мой взгляд переместился к Инферно.

Его челюсть сжалась, и он кивнул в знак согласия, что означало, что я тут также кивнул, потому что, блядь, мне уже надоело, что в моей жизни нет Элис. И если это был единственный выход, то, черт возьми, я не собирался отдавать ее Данте Оскуре.

— Больше никаких поцелуев, — сказал Данте, и я легко кивнул. Я не хотел, чтобы ее рот когда-либо снова оказался рядом с ртом Инферно.

— И никакого траха, — добавил я, глядя на него, так как видел, как его маленький коварный ум придумывает лазейки.

— Отлично. Никаких минетов и рукоблудия, — сказал он, с ухмылкой подняв на меня бровь.

— Никаких прикосновений к Элис под ее нижним бельем, — прорычал я, и глаза Данте загорелись вызовом этой игры, в то время как Элис смотрела между нами в замешательстве.

— Никакого причинения боли Элис ради удовольствия, — сказал Данте, его улыбка расширилась и я сжал челюсть.

— Никаких совместных ночевок в постели, — прошипел я в ответ.

— Ребята… — начала Элис, но Данте перебил ее.

— И не дрочить на нее, когда она в той же комнате.

— Договорились, — согласился я, выхватывая свою руку из руки Элис и протягивая ее ему. Его ладонь врезалась в мою и между нами проскочила магия, когда сделка была заключена. Я буду знать, если он нарушит ее, и он будет знать если я сделаю также. И не только это, звезды будут наказывать нас неделями в виде невезения, если мы нарушим сделку.

Мы оба посмотрели на Элис, ее губы удивленно раздвинулись, а глаза метались между нами.

— Вы все еще мои Источники?

— Да, — мгновенно ответили мы, и я в раздражении сделал размеренный шаг в сторону от Данте.

— И вы оба довольны сделкой, которую только что заключили? — она нахмурилась, глядя между нами.

Данте ухмылялся, твердо кивая, словно он выиграл, не подпуская меня к Элис. Но черт побери, это я выиграл сегодня.

Хотя, когда я подумал о том коротком умопомрачительном звездном поцелуе, который она подарила мне, я понял, что также только что обманул себя. У меня больше никогда не будет такого поцелуя, не говоря уже о том, чтобы увидеть ее обнаженное тело.

Улыбка Данте увяла, когда он тоже понял это, и он обменялся со мной взглядом, когда его глаза расширились.

— Проклятье, — прошипел он себе под нос и в кои-то веки я был вынужден с ним согласиться.

16. Гарет

Тринадцать месяцев до метеоритного дождя Солярид…

Я шел под кронами деревьев в Железном Лесу в своей орденской форме, а Синди Лу — в своей. Будучи кентавром, она имела тело лошади, как я в своей форме Пегаса, но верхняя половина ее тела сохраняла форму фейри. И у нее не было крыльев. Не хочу хвастаться.

— Хочешь проверить, сможешь ли ты бегать так же быстро, как я? — поддразнила Синди, глядя в мою сторону.

Конечно, с моей лошадиной головой я не мог ответить словами, но я с энтузиазмом фыркнул в знак согласия и она рассмеялась, топнув передним копытом в знак явного вызова.

На ней был розовый бикини, прикрывающий грудь, но остальная кожа цвета слоновой кости была обнажена и я не мог не смотреть на нее, пока мы шли. Мы уже углубились в Железный Лес и у меня на спине была привязана сумка с нашей одеждой и пикником на случай, если мы решим остановиться.

— В конце этой тропинки есть поляна. Первый, кто доберется туда, победит, — сказала она, ее глаза блестели от предвкушения игры.

Я возбужденно заскулил, прижав свои черные крылья к спине, готовясь бежать.

— Три, два, один… — Синди сняла бикини и швырнула его мне в лицо, чтобы я увидел ее упругие соски, прежде чем она рассмеялась и помчалась прочь от меня.

Я тряхнул головой, чтобы прочистить мозги и поскакал за ней, переходя в галоп. Мои копыта звонко стучали по твердой грязи подо мной, листья разлетались вокруг моих ног, когда я их тревожил.

Синди была быстрой, ее пятнистые ноги яростно стучали по земле, когда она пыталась сохранить преимущество. Но я был намного крупнее ее, мои ноги были длиннее, а мышцы крупнее.

Когда я поравнялась с ней, я возбужденно заржал, мои крылья подергивались от желания взлететь. Но я держал их крепко сомкнутыми, прижимаясь к земле, чтобы наша гонка оставалась честной и заставляя свои копыта двигаться все быстрее.

Впереди виднелась поляна и я устремил свой взгляд на нее, вырвавшись вперед. Моя грудь вздымалась, ноздри раздувались, а пот поблескивал на моей шерсти, когда я выкладывался на полную.

Я вырвался на поляну, мой черный мех мерцал светом, когда радость от победы переполняла меня и блестки начали густо покрывать мое тело.

Синди Лу засмеялась, выбежав на поляну позади меня, уменьшилась до формы фейри и выжидающе посмотрела на меня.

Мне потребовалось мгновение, чтобы обернуться, когда мой взгляд зацепился за ее обнаженное тело. Я надеялся, что мы продолжим путь к этому месту и выражение ее глаз говорило о том, что ей тоже надоело ждать.

Я вернулся в свою форму фейри, откинув плечи назад, чтобы привыкнуть к тому, что крыльев больше нет. Снял сумку, которая висела у меня на шее и позволил ей упасть к моим ногам.

Я взглянул на нее, наполовину размышляя, стоит ли спрашивать, хочет ли она одеться. Она закусила губу, когда я посмотрел в ее сторону и я был уверен, что она хотела вернуть свою одежду так же сильно, как и я хотел снова одеть свою.

Сделав шаг к ней, я вдруг оказался в ее объятиях. Ее рот искал мой и я засмеялся, поднимая ее на ноги, ее ноги обвились вокруг моей талии так, что ее кожа прижалась к моей. У меня вырвался стон потребности, когда ее грудь прижалась к моей груди, ее твердые соски рисовали линии на моей коже, которые мгновенно отдавались в моем члене.

Синди застонала, когда я переместил свой рот от ее рта, пробуя на вкус кожу ее шеи, ее ключиц, двигаясь все ниже и ниже, по мере того как я исследовал все больше ее тело.

Синди переместила свой вес назад и я потерял опору, только сумев вывернуться так, чтобы она хотя бы приземлилась на меня, вместо того чтобы я уронил ее на задницу, когда мы упали на землю.

Она начала смеяться, и я не мог не присоединиться к ней, схватив ее за бедра, рассматривая каждый дюйм ее тела, пока она сидела на мне.

Синди наклонилась, чтобы поцеловать меня снова, занавес из черных волос окружил нас, как будто мы были запечатаны в нашем собственном маленьком пузыре.

От этого момента меня отвлек звонок моего атласа, который я выбрал для Данте Оскура, который нетерпеливо выкрикивал музыку из темы Дарта Вейдера «Имперский марш».

Я на мгновение застыл, переводя взгляд с нее на сумку и она резко вздохнула.

— Ты же не собираешься бросить меня ради телефонного звонка? — поддразнила она, переместившись на моих коленях так, что мой член оказался у нее между ног, хотя еще не был соединен с ее телом.

— Нет, — ответил я, игнорируя звонок и притягивая ее к себе, чтобы вновь поцеловать.

Синди вздохнула, когда я провел руками по ее спине, исследуя ее тело, в то время как моя собственная плоть болела от необходимости продолжить это.

Мой Атлас пискнул и тут же зазвонил снова. И снова. Когда он зазвонил в четвертый раз, я сделал паузу, достаточную для того, чтобы Синди застонала от разочарования.

— Прости, — простонал я. — Но это Данте и это не похоже на него — звонить так часто…

— Данте? — спросила она, раздражение сползло с ее лица, когда она потянулась за сумкой. — Тогда тебе лучше ответить.

Я вопросительно поднял бровь, затем быстро расстегнул молнию на спортивной сумке, достал свой Атлас и сел так, чтобы можно было ответить.

Синди Лу по-прежнему сидела у меня на коленях, но откинулась назад, чтобы дать мне пространство.

— Алло? — ответил я, стараясь не задыхаться слишком явно.

— Тебе лучше быть глубоко в своей девочке на три дюйма, если ты собираешься так долго отвечать мне, cavallo, — раздался в ответ голос Данте.

— Три дюйма? — насмешливо спросил я.

— О, прости. Я имел в виду два.

— Есть ли смысл в этом разговоре, кроме того, что ты меня оскорбляешь? — спросил я, закатывая глаза.

— Да. Я только что отправил местоположение на твой Атлас с помощью стационарного телефона. Отправляйся туда и подходи к дому через южный виноградник. Карло встретит тебя там с пакетом. Как только ты его получишь, убирайся от этого дома к черту. Ты привезешь его обратно в академию и будешь ждать у территории Оскура, в ожидании Киплингов. Затем ты убедишься, что он попадет в их тайник без каких-либо заминок.

— Это звучит нарочито расплывчато, — заметил я.

— У меня нет времени на всякую ерунду, stronzo. ФБР уже идут за нами, а наш осведомитель только сейчас смог передать нам эту наводку. У нас меньше часа до того, как они придут в дом, и в мою комнату в академии, так что тебе лучше собираться выдвигаться, — приказал Данте.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику. Я был согласен на случайную работу для Оскуров, чтобы заработать немного денег, но это было серьезно. Если ФБР проводит рейды, значит, я могу оказаться в центре событий. Если бы меня уличили в перевозке этого пакета, я бы отправился в тюрьму, не сомневаясь в этом. И когда я обещал Элле жизнь вдали от Алестрии, я не имел в виду, что буду отбывать срок в тюрьме Даркмора и наслаждаться ее визитами раз в месяц.

— Я не одет и…

— Хорошо. Потому что тебе придется лететь туда, чтобы все сделать вовремя. Я заплачу тебе три тысячи аур, только пошевеливайся, mio amico.

Мои губы разошлись при этих словах. Это были серьезные деньги. Достаточно, чтобы оплатить полтора взноса, которые я задолжал Старушке Сэл. Что значительно снимет с меня напряжение, если я буду испытывать трудности в течение месяца.

Черт возьми, я должно быть сошел с ума.

— Хорошо. Я уже в пути, — согласился я.

— Поторопись, cavallo. ФБР скоро будет там. — Данте прервал звонок, и я посмотрел на Синди Лу с сожалением.

— Мне очень жаль, — начал я. — Но это буквально неизбежно. Данте нужно, чтобы я сделал кое-что для него… прямо сейчас.

— Тогда иди, — живо сказала она, оттолкнувшись от моих коленей и вскочив на ноги. — Я слышала, что он говорил. Я пойду и подожду в Оскуре. Как только ты закончишь с Киплингами, мы можем остаться где-то здесь на некоторое время и тогда я смогу быть твоим алиби, если кто-нибудь спросит, где ты был.

— Я бы не просил тебя так лгать ради меня, — нахмурившись, сказал я, стоя на месте и гадая, какого черта она вообще это предложила.

— Я хочу. Я хочу помочь, — сказала она, ее глаза расширились от искренности. — А теперь иди, а то опоздаешь.

— Хорошо, — кивнул я, потому что она была права. Я быстро отыскал место, куда Данте послал меня с помощью своего Атласа и посмотрел на огромный дом, расположенный в центре разросшихся виноградников к юго-востоку от Алестрии. По крайней мере, это было единственным зданием в округе, когда я туда доберусь, так что мне должно было быть достаточно легко его найти.

Я прижался губами к губам Синди Лу, мой взгляд с тоской скользил по ее обнаженной плоти, прежде чем я бросил свой Атлас обратно в сумку, которую передал Синди, а затем переместился в свою огромную форму черного пегаса.

Синди Лу протянула руку, чтобы провести пальцами по центру моего носа и я на мгновение прижался к ней в знак прощания, после чего повернулся и галопом помчался на поляну.

Расправляя крылья на ходу, я набирал скорость, воздух толкался под ними и один мощный удар поднял меня в воздух.

Я поднялся в сияющее небо и быстро повернул на юг, проносясь над Академией Авроры, и устремляясь к улицам Алестрии.

Я летел стремительно и жестко, мои легкие горели, когда я на полной скорости проносился по небу, полный решимости добраться туда как можно скорее.

Мне потребовалось почти полчаса, чтобы добраться до места и я с облегчением фыркнул, когда наконец увидел впереди дом. Он располагался среди акров виноградников, а к нему вела частная дорога, ведущая к огромному зданию.

Около двадцати огромных черных грузовиков ФБР заполнили дорогу и страх пронзил меня, когда я увидел, что агенты бегут в дом, к хозяйственным постройкам, по территории и даже начинают проникать в виноградники.

Высокий вой волков раздавался снова и снова, и я заметил, что они тоже мчатся по округе, по большей части уклоняясь от ФБР и прорываясь сквозь виноградники.

Пока я наблюдал, агент ФБР превратился в огромного медведя Артемиды и набросился на одного из волков. Другой агент выстрелил пулей, которая, должно быть, была начинена подавителем Ордена, так как Волк, в которого он попал, мгновенно превратился обратно в голого мужчину, который стал кричать на него на фаэтанском языке во все горло.

Не останавливаясь, я полетел в сторону южных виноградников и места, которое Данте обозначил на карте для встречи с Карло.

Адреналин быстро и сильно бурлил в моих венах и меня охватило желание просто улететь отсюда к чертовой матери, пока я не оказался втянутым в это безумие. Только мысль о том, что Эллу заставят подняться на сцену в «Сверкающем Уране», дала мне силы приземлиться и довести дело до конца.

Мои копыта коснулись земли и я затормозил так быстро, как только мог, прижав крылья к спине и оглядываясь по сторонам в поисках того, с кем я должен был встретиться.

— Ты опоздал, cavallo! — позвала девочка, выходя между лианами. Ей было всего около тринадцати лет, длинные черные волосы свободно спадали на спину, а надетые на ней шорты и майка подозрительно напоминали пижаму. — Ну, вернись в свою форму фейри, иначе я не смогу проверить, что ты тот самый stronzo, которого я жду, верно? — потребовала она.

Я с тревогой огляделся вокруг на мгновение, прежде чем сделать то, что она сказала, обхватив руками свои причиндалы, когда я вернулся в свою форму фейри.

— Ты Карло? — спросил я, нахмурившись.

— Нет, idiota», — сказала она, закатывая глаза и почему-то заставляя меня почувствовать, что я должен извиниться за то, что обидел ее, несмотря на то, что я был в два раза выше ее и примерно на семь лет старше ее. — Я Розалия. Карло поймали и они чуть не забрали заначку, потому что он полный тупица. К счастью, я, Фабрицио и Лючия были достаточно близко, чтобы видеть, как это происходит. Поэтому они оба напали на агентов, а я схватила пакет. Это была моя идея. ФБР не может стрелять в детей. — Она гордо улыбнулась, а я хмуро посмотрел на нее.

— Детей?

Она вздохнула, как будто я был чертовым идиотом и меня снова охватило желание извиниться. Несмотря на ее маленький рост и юность, было совершенно ясно, что эта девушка — будущая Альфа.

— Да. Фабрицио пять лет, а Лючии семь. Даже ФБР не станет стрелять в волчат. Теперь ты перестанешь задавать глупые вопросы и возьмешь заначку или как? — она подняла тяжелую на вид сумку и протянула ее мне.

— Что это? — спросил я, но ее улыбка только расширилась.

— Это не твое дело — задавать вопросы, cavallo. Кони просто должны доставлять. И не стесняйся рассказать Данте, как я спасла день. Скажи ему, что он может пригласить меня на блинчики в воскресенье, чтобы поблагодарить меня.

— Блинчики?

Почему мне вдруг показалось, что я попал в альтернативную реальность, где я каким-то образом являюсь частью крупной преступной семьи?

— Да. Нескончаемые блины. Не забудь. А теперь шевели задницей.

Позади нас раздались выстрелы и я практически обделался, вернувшись в форму пегаса так быстро, как только мог.

Розали накинула мешок мне на голову и повернулась лицом к направлению выстрелов, в ее груди раздался глубокий рык.

Я колебался, когда крики ФБР приблизились, размышляя, стоит ли мне оставлять эту юную девушку здесь одну, чтобы разобраться с ними.

— Чего ты ждешь, cavallo? — потребовала она. — Йо! — Она шлепнула меня по боку, словно я был обычной лошадью, и я пришел в движение, когда отпечаток ее руки запылал на моей плоти.

Я широко расправил крылья и прыгнул в небо, оглянувшись через плечо, чтобы увидеть, как Розали превращается в потрясающего серебристого волчонка, разорвав на себе одежду и помчалась прямо к трем агентам ФБР, появившимся в конце ряда лиан.

Мое сердце забилось в панике за нее, когда она завыла, обнажив зубы и не проявляя ни малейшего колебания. В ответ из окружающих лиан раздалось еще больше воплей и к ним присоединилось несколько криков «a morte e ritorno!», когда Оскуры бесстрашно бросились ей на помощь.

Я на мгновение застыл в шоке, прежде чем в мою сторону выстрелил поток энергии и я едва избежал пули ФБР.

В панике я заскулил, тяжело взмахивая крыльями, поднялся к солнцу и устремился на север. Подальше от цитадели Оскура и ФБР и обратно к академии, где я мог быть в безопасности.

Страх заставил меня лететь быстрее и сильнее, как никогда в жизни, когда я мчался по небу обратно в академию, и с облегчением врезался в деревья над оплотом Оскура.

Я споткнулся и вернулся в свою форму фейри, тяжело дыша, пот блестел на моей коже и я снял тяжелую сумку с шеи.

— Ты сделал это! — взволнованно воскликнула Синди Лу, бегом пересекая поляну, чтобы присоединиться ко мне. Она оделась в шорты и тонкую футболку и протянула мне пару тренировочных штанов, которые я взял, кивнув в знак благодарности. Я так тяжело дышал, что пока не мог вымолвить ни слова.

Натянув треники, я стал медленно восстанавливать дыхание.

— Святое дерьмо, это было безумие, — пыхтел я, крепче сжимая сумку, пока оглядывался по сторонам в поисках Киплингов. Я просто хотел избавиться от этой чертовой штуки. Что бы это ни было, оно представляло собой серьезную проблему и чем скорее я смогу отмыть от него руки, тем лучше.

— Хочешь заглянуть внутрь? — заговорщически прошептала Синди Лу, ее пальцы коснулись тыльной стороны моей руки, в которой я держал пакет.

Я прикусил губу, заметив возбужденный блеск в ее глазах. Данте не велел мне не смотреть.

— А что, если это пакет с частями тела? — наполовину поддразнил я, хотя при этой мысли дрожь страха пробежала по моему позвоночнику.

— Есть только один способ узнать это, — осмелилась она.

Я ухмыльнулся ей, еще раз огляделся в поисках Киплингов, затем ослабил завязки сумки и заглянул внутрь.

Я нахмурился, увидев кучу шелковых мешочков внутри, гадая, что же это такое. Дрожащими пальцами я вытащил один из них, чтобы рассмотреть поближе, ослабил завязку, чтобы заглянуть внутрь.

— Ух ты, — изумленно вздохнула Синди Лу.

Мешочек был наполнен мерцающей черной звездной пылью, самым ценным веществом во всей Солярии. Одна щепотка этого вещества могла в мгновение ока перенести вас в любую точку мира и за его пределы, используя для этого звезды. Она даже может перенести вас в царство смертных, если вы захотите туда попасть. Его могли создать только драконы, используя огонь дракона для плавления метеоров. Он был настолько редким, насколько и дорогим.

— Вот дерьмо, — вздохнул я. Потому что я знал, у кого Оскуры украли это. На этой неделе об этом говорили во всех новостях. До меня дошли слухи, что ФБР искали отца Леона, Реджинальда Найта, в связи с кражей, что меня даже не удивило. Найты были лучшими ворами в Алестрии и возможно во всей Солярии. Но я не подумал о том, что они могли работать с Оскурами.

В любом случае, Лайонел Акрукс, Небесный Советник, Повелитель Драконов и один из четырех правителей и самых могущественных фейри во всем мире, был серьезно взбешен пропажей. В новостях, которые я видел, было похоже, что он может убить того, кто за это ответственен, когда найдет его.

Сглотнув, я снова затянул мешочек и бросил его обратно в сумку. Я хотел поскорее убраться подальше от всего этого.

— Мы этого не видели, — вздохнул я, и Синди Лу кивнула в знак согласия.

Ломающаяся ветка привлекла мое внимание к дальнему краю поляны и мы повернулись, чтобы посмотреть, кто приближается.

Я задвинул сумку за спину, так как сердце колотилось от паники, и я с облегчением вздохнул, когда трое Киплингов вышли из-за деревьев.

— Он у тебя? — спросил Киплинг-Младший.

— Да, — спокойно ответил я, направляясь к ним и отдавая его, просто радуясь, что избавляюсь от этой чертовой штуки.

— Кто-нибудь видел тебя? — спросил Киплинг-Средний.

— Некоторые агенты ФБР видели, как я улетал. Они стреляли в меня. Не уверен, заметили ли они сумку, но надеюсь, что нет, ведь она черная, как и я в форме пегаса.

Все трое синхронно кивнули друг другу, что было жутко, но я не стал это комментировать.

— Хорошо. Спасибо за работу, — сказал Киплинг-Старший и они втроем повернулись и ушли, не сказав больше ни слова.

Я с облегчением обернулся к Синди Лу и тяжело вздохнул.

— Ну, это было… — я пожал плечами, потому что у меня даже не было слов для этого безумия, а она хихикнула, ее глаза засияли от возбуждения.

— Итак, что ты хочешь делать теперь? — спросил я.

— Я думаю, ты собирался рассказать мне все о том, как ты сбежал от ФБР и рисковал своей жизнью ради большого, плохого, Дракона, — промурлыкала она, придвигаясь ближе и проводя рукой по моей груди.

— Разве? — спросил я, сглатывая, когда она кивнула, опускаясь передо мной на колени.

— Да. Я хочу услышать все об этом, — соблазнительно сказала она, стягивая мои брюки и двигаясь, чтобы взять меня в рот.

Я резко вдохнул, мои мысли разбежались, пока я пытался сконцентрироваться, чтобы рассказать ей то, что она хотела услышать. Сегодняшний день был совершенно другим уровнем безумия. Но я начинал думать, что это принесло свои плоды.

17. Элис

Стоя в тени библиотеки Ригеля, я рассеянно пролистывала страницы дневника Гарета, ожидая свою жертву. Прошло уже больше недели с тех пор, как меня накачали наркотиками, притащили в Железный Лес и представили какому-то психопату в качестве возможной жертвы, и мне надоело чувствовать, что я потеряла контроль над ситуацией.

Мне нужно было идти по новым следам. И единственная надежная информация, которая у меня была, заключалась в том, что Черная Карта что-то замышляет. Этот жуткий культ явно следовал за мистером или миссис Психо, и помогал им, в их темной магии и похищении энергии. Поэтому, пора было получить ответы на вопросы о том, что именно происходило на их тайных собраниях и кто, черт возьми, финансировал их маленькое сообщество.

На этой неделе я провела много времени, наблюдая за ними, пытаясь понять их иерархию, их движения, схемы, в общем, все, что могло бы помочь мне их раскусить. И мне было досадно признаваться, что я так ничего и не выяснила.

Рядом с моим местом в тени завывал ветер — поздний шторм, который начался раньше. Я задумалась, действительно ли влияние Данте на погоду повлияло на климат в Алестрии. Создал ли он убежище для штормовых мух и молниевых ос? Или может быть его главное влияние заключалось в том, что он портил пикники и дни отдыха своими непредсказуемыми дождевыми тучами? По правде говоря, он мог бы стать изгоем на всех детских праздниках. Кому нужна волшебная гроза, появляющаяся как раз в тот момент, когда вы расставляете бумажные тарелки и садовые игрушки?

Пока я ждала, по моему позвоночнику пробежала дрожь и у меня возникло внезапное чувство, что кто-то наблюдает за мной. Я замерла, сузив глаза, прислушиваясь и оглядываясь по сторонам со всей силой своих даров. В библиотеке было слишком много людей, чтобы я могла различить удары сердца, которые могли быть здесь, но на мгновение я была уверена, что уловила звук тяжелого дыхания, доносящийся откуда-то с дальней стороны тропинки, где стоял густой куст, колыхаемый ветерком.

Звук резко оборвался и мое чувство тревоги усилилось, когда я сузила взгляд на кусты. Возможно, у меня просто паранойя, но мне захотелось провести дальнейшее расследование и выяснить, не привиделось ли мне все это.

Прежде чем я успела принять решение о проверке, небольшая группа выскользнула из библиотеки.

Было что-то жуткое в Черной Карте, как будто их движения были слишком тихими, а голоса слишком мягкими. Еще одна дрожь пробежала по моему позвоночнику при виде их, и я подумала, не была ли я просто на взводе, подозревая, что за мной кто-то наблюдает.

В центре группы я разглядела свою цель. Адриан Мосс. Он был здоровенным ублюдком, Мантикорой с магией огня, который возвышался надо мной на два фута, и имел добрую сотню фунтов мышц. Не самая легкая мишень. Впрочем, я и не любила легкостей.

Хотя они не особо афишировали своих лидеров или главных чудаков, или как они там называли тех, кто занимал более высокое положение в их жуткой организации, я заметила, как вокруг него собирались другие члены Черной Карты. Когда они шли группой, как сейчас, он, естественно возглавлял стаю.

Несколько девушек из секты смотрели на него большими влюбленными глазами, которые, как правило, доставались альфам. Поэтому я предположила, что он по крайней мере, в какой-то степени более важен, чем остальные. Надеюсь, он достаточно важен, чтобы знать личность скрытой фигуры. Мне действительно нужно было имя для моего главного подозреваемого. Может быть, Кларенс? Недостаточно страшное. Жюстина? Нет, она похожа на стерву, которая украдет ваш лучший блеск для губ, но вероятно не была психопаткой, способной на убийство. Дебби? Глава этой группы чудаков определенно наводила морок, но в ней все еще не было того кольца серийного убийцы, которое я искала. Эйс. Вот он. Как туз пик. В конце концов, лидер Черной Карты должен быть черной картой, а иметь туза в рукаве — это определенно ход психопата.

Итак, с замаскированной фигурой, которая пыталась убить меня и украсть мою силу или душу, или что там им было нужно, теперь известной в моем сознании как Туз, я сунула дневник Гарета в карман и начала слежку за своей добычей.

Вокруг Адриана Мосса сгрудились шесть членов Черной Карты, они разговаривали тихими голосами и обменивались знающими взглядами. Но что они знали? Были ли они просто бездумными пешками или чем-то более зловещим? Были ли они ключом к разгадке этой тайны? И почему, черт возьми, мой беззаботный, одержимый хлопьями, тупица брат даже подумал о том, чтобы присоединиться к их отвратительным рядам?

Я следовала за группой, пока они направлялись в кафетерий. Для ужина было уже поздновато, но еда еще была в наличии и именно так обычно поступали Черные Карты. Они избегали людей, держались в стороне от толпы, держались в тени. Но теперь одна из теней заинтересовалась ими, и я не собиралась отступать, пока не получу ответов.

Оглядываясь через плечо, я убеждала себя, что не подцепила хвост и отбрасывала мысль о том, что за мной кто-то следил возле библиотеки. Все эти вылазки сделали меня параноиком.

Как только группа достигла входа в кафетерий, звезды осветили меня удачей, так как Адриан объявил, что ему нужно в туалет.

Я ухмыльнулась про себя, когда моя жертва отделилась от группы и направилась вдоль боковой стороны здания к туалетному блоку, который располагался в задней части здания.

Я скользнула за ним, танцуя в тенях, но он даже не оглянулся. Он просто прогуливался, думая о своем переполненном мочевом пузыре, пока срезал путь прямо к мужскому туалету.

Я навострила уши, когда оказалась за дверью и ухмыльнулась про себя, так как почувствовала только одно биение сердца внутри, теперь сопровождаемое непрерывной струей мочи, бьющейся о заднюю стенку писсуара.

Немного подождав, я остановилась. Не в моих правилах нападать на парня, пока его член на свободе. Кроме того, я не хотела, чтобы эта штука болталась по сторонам, пока я избиваю его задницу. Я вздрогнула от этой мысли и дождалась успокаивающего звука, когда он застегнул ширинку, прежде чем шагнуть в дверь и бросить пузырь с глушителем.

Адриан не успел дойти до двери, как я впечаталась в дверь, преградив ему путь.

— Фу, ты даже руки не помыл, — прокомментировала я, с усмешкой оттопырив верхнюю губу.

Взгляд Адриана потемнел. — Уйди с дороги, вампир, — сказал он так, словно мой Орден был грязным. И я должна была признать, что заметила, что в Черной Карте не было ни одного вампира, но я просто решила, что это не имеет значения. Но, возможно, так оно и было.

— Это довольно не по-орденски, — легкомысленно прокомментировала я, осматривая свои ногти, пока твердо стояла на его пути. — И я бы чувствовала себя спокойнее, если бы ты для этого разговора сначала вымыл руки.

— Какого разговора? — спросил он, не делая никакого движения в сторону раковины. Мерзость.

Я оглядела комнату, проверяя пространство на случай, если все это быстро закончится. Если дело дойдет до драки, то я хотела заранее запомнить расположение помещения и найти возможное оружие.

В правой части помещения находились четыре туалетные кабинки, зеленые дверцы которых были приоткрыты, хотя я и не могла заглянуть внутрь. Однако довольно легко догадаться, что в них расположено. Белые писсуары занимали половину длины стены слева от меня с двумя раковинами рядом и длинным зеркалом над ними. На кафельном полу была лужица, потому что, очевидно, ни один мужской туалет не обходится без нее и в воздухе витал отчетливый аромат мужской мочи. Очаровательно. Наверное, я могла бы выбрать более подходящее место для этого рандеву, но мы были здесь.

— Я хочу поговорить с тобой о твоем маленьком клубе, — медленно сказала я, занимая позицию в дверном проеме, пока он расправлял плечи передо мной.

— Каком клубе? — Адриан сузил глаза.

— О, так это что-то из тех вещей? Первое правило клуба придурков-чудаков: мы не говорим о клубе придурков-чудаков? — я подняла на него бровь. — Не волнуйся, я умею хранить секреты.

— Уйди с дороги или я тебя заставлю, — прорычал Адриан, теряя терпение от моего мудрого рта. Что было вполне справедливо, мне нужно было перейти к делу.

— Я ищу кое-какую информацию. Я никому не скажу, где я ее получила, если ты хочешь играть по-хорошему? — предложила я.

— О чем? — он не выглядел так, будто собирался играть по-хорошему, но я все равно продолжила.

— На прошлой неделе меня накачали наркотиками, устроили засаду, затащили в лес и бросили на милость какого-то мудака в капюшоне, пока секта чудаков скандировала для него всякую чушь про темную магию, а он пытался убедить меня покончить с собой, — сказала я, не обращая внимания на ужас, который я испытала той ночью из-за этого парня.

— Какое отношение это имеет ко мне? — спросил Адриан. Что, никаких: О, Боже, это звучит ужасно, ты в порядке?? Что за придурок.

— Ну, так получилось, что ты член культа чудаков, не так ли?

— Черная Карта не имеет к этому никакого отношения, — сказал он категорично. В его взгляде не мелькнуло ни капли обмана, сердцебиение не участилось, вообще никакой реакции, которую я могла уловить даже с моими обостренными чувствами. Либо этот парень был лучшим лжецом, которого я когда-либо встречала, либо он действительно понятия не имел, о чем я говорю.

Я нахмурилась, пытаясь понять, как я могу получить от него больше, чем это.

— Хорошо, допустим, я в это верю. Я хочу, чтобы ты рассказал мне о том, чем вы занимаетесь, когда собираетесь на своих маленьких вечеринках, — попыталась я.

— Мы не устраиваем вечеринок. Мы изучаем старую магию и практикуем искусство разделения сил в группе и совместного сотворения. Это не то, в чем кто-то из вашего Ордена может быть хорош.

Что это было за издевательство над вампирами? Ладно, мы не слишком хорошо работали с другими, но нужно ли было мазать нас всех одной кистью? Вот засранец.

— Какой магией вы занимаетесь на этих оргиях власти? — спросила я.

— Не твое дело, — прорычал он. Ничего удивительного.

— Случайно не темной магией?

Его сердце забилось чуть быстрее, но он ничего не ответил. Для меня это было равносильно признанию.

— Отлично. Лучше расскажи мне о своем лидере. Мужчина или женщина в плаще. Кто это? Как они тебя завербовали? — спросила я, положив руку на дверную раму, так как он выглядел склонным попытать счастья в побеге.

— Я ни хрена не скажу тебе ни об этом, ни о чем другом. Весь смысл тайного общества в том, что мы храним наши секреты. Кроме того, мы все дали магическую клятву держать язык за зубами, так что никто посторонний все равно не сможет получить от нас информацию, — сказал он с самодовольным видом. Вот дерьмо.

— Я хочу, чтобы ты сейчас же убралась с моего пути, или мне придется тебя заставить, — сказал Адриан, его голос был низким и угрожающим.

Струйка адреналина пробежала по моему позвоночнику, когда пламя заплясало между его пальцами.

— Я еще не закончила, — начала я, но Адриан, видимо, уже понял, потому что он метнул огненный шар прямо в меня, прежде чем я успела закончить эту мысль.

Задыхаясь, я втянула кислород из пламени с помощью магии воздуха и потушила его за полсекунды до того, как оно смогло попасть в меня. Я бросилась на него, прежде чем он успел сделать еще одно движение, мой кулак столкнулся с его подбородком, когда я бросила свой дар в удар.

Раздался ужасный хруст и мое сердце подпрыгнуло от волнения, когда Адриан вскрикнул, нанося мне ответный удар.

Он попал мне в плечо, отбросив меня в сторону силой удара и сделал шаг к двери, словно собираясь уйти. Но моя кровь бурлила, адреналин покалывал мое тело и я не собиралась его никуда отпускать.

Я закричала, прыгнув ему на спину, обхватила руками его толстую шею и крепко сжала свою хватку, начав душить его.

Адриан метался из стороны в сторону, пытаясь вырваться, но я цеплялась за него, как психованная пиявка, мое сердце колотилось от радости борьбы, а лицо озарила дикая улыбка.

Поняв, что так ему меня не сбросить, а воздух быстро кончается, Адриан побежал назад. Я держалась изо всех сил, когда он ударил мной в стену над раковиной, моя спина столкнулась с зеркалом, которое разбилось от удара.

Тысяча порезов рассекли мою кожу сквозь белую рубашку, осколки стекла мучительно впились в кожу и моя хватка ослабла, когда боль рикошетом прокатилась по позвоночнику.

Адриан зарычал, потянувшись через плечо и схватил меня за волосы, оторвал меня от своей спины и бросил на кафельный пол.

Я покатилась по земле, скривив лицо от отвращения, когда скользила по луже, отказываясь даже думать о том, во что я только что упала.

Через мгновение я снова была на ногах, с моих губ сорвалось яростное рычание и я бросилась на него.

Адриан вновь замахнулся на меня, но с моей скоростью я была слишком быстра, чтобы он смог нанести удар. Я с силой ударила его в живот и он упал на землю, застонав от боли.

Схватив его за галстук, я крепко дернула и ударила его сзади по колену так, что он рухнул на землю. Адриан перекатился на спину, схватил галстук и огненной вспышкой разорвал его, чтобы он мог снова дышать.

Я бросилась на него сверху, прижав его к себе бедрами и начала бить, бить и бить. Каждый хрип боли, каждый треск кости и капля крови разжигали огонь в моей груди, призывая чудовище, обитавшее под моей кожей и питая его пиршеством, которого оно так жаждало.

Я знала, что теряю контроль, что зашла слишком далеко, когда ярость внутри меня наконец получила выход. Это было похоже на прорыв плотины: весь гнев и потеря, которые я испытывала из-за смерти брата, вырвались наружу и я отдалась жажде крови своей формы Ордена.

Мои клыки оскалились, но я не укусила его. Он не заслуживал этого, я не хотела, чтобы в моем теле была хоть капля его поганой крови, он просто заслуживал моей ярости.

— Сука, — прошипел Адриан, когда ему удалось схватить меня и сбросить с себя.

Я ударилась головой о писсуар, и мое зрение затуманилось от боли, прокатившейся по моему черепу. Отвращение смешалось с яростью, когда что-то мокрое пролилось на мои волосы. Я надеялась, что это кровь, но у меня не было времени осматривать свои раны.

Рухнув на колени, я боролась с помутнением зрения, когда Адриан схватил меня сзади и прижал к своей груди.

Его массивная ладонь приземлилась прямо напротив моего лица, закрыв мне рот и все, о чем я могла подумать, это то, что ты не помыл свои руки, ахх!

Я ударила его локтем в живот, а затем откинула голову назад изо всех сил, как только он отпрянул от меня. Мой затылок столкнулся с его носом и в маленьком пространстве раздался тошнотворный хруст.

Адриан ослабил свою хватку и я крутанулась на месте, забежав ему за спину, и ударив его по заднице со всей силы.

Он рухнул вперед, столкнувшись с одной из дверей туалетной кабинки, провалился сквозь нее и упал на пол внутри.

Я бросилась за ним, схватив его за волосы, в то время как мой взгляд упал на испачканный дерьмом туалет передо мной.

Я, вероятно, была выше того, чтобы дать ему в морду. Верно?

Адриан взревел от ярости и ударил меня прямо в грудь. Боль пронзила меня, за ней быстро последовала слепая ярость. Я зарычала, впечатав его лицом в стену рядом с нами и потащила его за шею прямо к туалету. Ладно, я не против того, чтобы дать ему по шее. Вот что ты получишь за то, что ударил одну из девушек, придурок!

Я заставила его опустить голову в унитаз, пока он дико сопротивлялся мне, пытаясь бороться с неизбежным. Он ухватился за край унитаза, отпрянув назад с отчаянным криком «нет!», которому я могла бы полностью посочувствовать, если бы он только что не ударил меня в сосок.

Я зарычала, вбивая колено в центр его спины и прилагая все свои силы к его затылку, погружая его лицо в коричневую воду.

Когда он начал кашлять и брызгаться, я отступила от кабинки, прежде чем вода с фекалиями успела коснуться меня.

— Что, блядь, здесь происходит?

Я повернулась к двери и мое сердце подпрыгнуло от удивления, когда мой взгляд упал на Райдера Дракониса.

На нем была пара черных тренировочных штанов, а черная майка обнажала его толстые бицепсы.

Я задыхалась, была вся в крови и грязи, рубашка порвана, галстук болтался, один из моих длинных носков сбился вокруг лодыжки, но он смотрел на меня так, словно я была самой потрясающей вещью, которую он когда-либо видел.

Адриан выполз из кабинки туалета и поднялся на ноги, когда грязная вода стекала по его лицу, смешиваясь с кровью из разбитого носа. Он издал звук, который был чем-то средним между стоном боли и рвотным позывом. Очки ему за то, что его не стошнило — меня бы стошнило, если бы моя голова оказалась в этом унитазе.

— Он сделал тебе больно? — прошипел Райдер, его взгляд потемнел, когда он сделал шаг к Адриану, словно всерьез собираясь зарубить его прямо здесь, посреди мужского туалета.

— Эта сука напала на меня, — прорычал Адриан, хотя я не упустила страха в его глазах или того, как колотилось его сердце теперь, когда ему пришлось иметь дело и с Лунным Королем.

— Это было недоразумением, — невинно ответила я.

Адриан явно не знал ничего, что могло бы мне помочь, но я не могла отрицать тот факт, что мне действительно нравилось выбивать из него дерьмо. Возможно, даже слишком. Но потом я поняла, что сломалась. Смерть Гарета испортила что-то внутри меня и теперь я действительно жаждала насилия. Это была одна из немногих вещей, которые я действительно могла чувствовать.

— Ты покончила с ним? — спросил меня Райдер. — Или ты хочешь, чтобы я помог тебе его прикончить?

Я облегченно рассмеялась, когда Адриан чуть не обмочился. — Думаю, на сегодня я не буду включать убийство в свой список дел, — сказала я. — Я приберегу это для кого-то более достойного.

Адриан вздохнул с облегчением, а Райдер снова бросил взгляд в его сторону.

— Ты слышал ее. Проваливай, — прорычал Райдер, и я выгнула бровь от его властного тона.

Адриан взглянул на меня, когда бежал к выходу.

— Черная Карта пометила тебя, вампирша, — прорычал он мне, когда дошел до двери.

— И Братство знает твое лицо, придурок. Одно движение против Элис, и я сам порежу тебя на десяток. И я довел до совершенства мастерство, чтобы ты не умер, пока я не отрежу последний кусок, — шипел Райдер.

Глаза Адриана расширились от страха, он повернулся и бросился прочь.

Райдер медленно развернулся ко мне, его кроссовки хрустели по битому стеклу, когда он приближался ко мне.

Моя грудь все еще вздымалась, кровь стекала по коже, а плоть была оживлена возбуждением от схватки.

То, как он смотрел на меня, зажгло огонь под моей кожей. Мне должно было быть стыдно, что меня видят в таком виде. Я сорвалась, поддалась самым низменным, самым недостойным качествам своего Ордена. Но я просто чувствовала себя живой. Свободной. Как будто истинная часть меня самой хоть раз вышла на свободу и она купалась в крови борьбы, как будто была рождена для этого.

— Посмотри на себя, — мрачно сказал Райдер, придвинувшись так близко, что я почувствовала его запах. Земля и железо, темный привкус силы в воздухе.

Он протянул руку и провел пальцами по моим окровавленным волосам, боль разлилась по моей коже, когда он коснулся раны на моей голове.

— Ты мне нравишься такой, окровавленной, сломанной, кровоточащей изнутри и снаружи. В тебе есть что-то такое непорочное. Такое настоящее, — сказал он, когда его пальцы сильнее прижались к моему черепу, укол боли подпитывал его силу за мгновение до того, как его исцеляющая магия отняла ее.

— Разве ты не собираешься спросить, почему я решила выбить дерьмо из какого-то засранца в мужском туалете? — спросила я.

Губы Райдера дернулись в едва заметном намеке на улыбку. — Тебе нужна причина?

Он провел большим пальцем по моим губам, заживляя порез, а затем скользнул рукой вниз к воротнику. Он стянул галстук с моей шеи и мое сердце забилось сильнее, когда он уронил его на пол.

— Я не должен был угрожать тебе так, как угрожал, — медленно сказал он, слова прозвучали так тихо, что их почти не было слышно, но что-то дрогнуло в моей груди, когда он сделал это признание.

— Значит, ты не хочешь причинить мне боль? — спросила я, наблюдая за его руками, когда он расстегивал мою верхнюю пуговицу.

— Я этого не говорил, — ответил он, его пальцы скользнули вниз к следующей пуговице, когда он расстегнул и ее. — Я желаю твоей боли больше, чем ты сможешь понять.

Мое сердце забилось сильнее при этих словах, которые должны были бы испугать меня, но вместо этого я почувствовала, что становлюсь спокойнее. Потому что, несмотря на то, что мне хотелось бы думать о себе, я могла понять это желание. Во мне было столько боли, что иногда я жаждала физического выхода для нее. Это было не какое-то гнусное желание причинять боль и калечить людей, это была глубокая потребность выпустить немного своей собственной агонии. И я знала, что Райдер тоже это чувствовал. Он отражал самые темные части моей души и иногда это пугало меня, но в этот момент, я просто хотела утонуть во тьме, которая связывала нас друг с другом.

Меня охватило желание притянуть его ближе, прижаться к его коже, пока я не найду путь под его плоть и не освобожусь с помощью его боли. Но я сдержала себя. Я все еще не знала, что с ним делать. И я продолжала позволять себе слишком близко подходить к людям, которые могли причинить боль моему брату. Пока я не узнаю правду о том, что произошло той ночью, я не должна была позволять себе чувствовать то, что чувствовала. Но иногда, в такие тихие моменты, как этот, мне казалось, что даже звезды хотят, чтобы я открыла себя для возможностей, открываемых Королями.

Райдер закончил расстегивать мои пуговицы и начал снимать с меня изодранную, окровавленную материю школьной рубашки. Его грубые кончики пальцев танцевали по моей коже, касаясь ее с такой нежностью, что мне трудно было признать стоящего передо мной мужчину. Я не сделала ни единого движения, чтобы остановить его, мое тело застыло на месте, когда он подчинял меня себе.

Он был таким жестким и закрытым от мира, проживая свою жизнь между двумя единственными эмоциями, на которые он претендовал. Но я видела в нем гораздо больше, чем это.

Моя испорченная рубашка упала на пол и взгляд Райдера прошелся по мне, словно упиваясь тем, как я стою перед ним, окровавленная и покрытая синяками, в черном лифчике и фиолетовой юбке в клетку. Я чувствовала себя как в аду, но он смотрел на меня так, словно я была драгоценностью.

Он медленно повернул меня, провел пальцами по моей спине, убирая осколки разбитого зеркала с моей кожи. Боль от каждого осколка сменялась лаской его целительной магии, от которой по моему позвоночнику пробегали мурашки. Смесь боли и удовольствия смешивалась, как эликсир запретного зелья, который я жаждала попробовать.

Я стояла в тишине, пока он работал, дрожь от насилия медленно уходила из моих вен по мере того, как он исцелял мое избитое тело.

Когда он наконец закончил, то развернул меня снова к себе.

— Твои глаза стали ярче, — сказал он, зачесывая прядь волос мне за ухо. Каждое его прикосновения к моей коже были невинными, в рамках правил, которые он установил с Данте, и в то же время наполненными грехом.

— Ярче? — спросила я в замешательстве.

— Да, потому что ты позволяешь себе питать ту часть своей души, которая нуждается в этом.

— Не так много людей, которые считают, что то, что я участвую в драках, это хорошо, — прокомментировала я.

— Не так много людей, которые знают, что такое быть такими, как мы, — согласился он. — Но это не должно останавливать тебя от того, чтобы принять это.

Я протянула руку, чтобы поймать его ладонь и провела большим пальцем по слову боль на костяшках его пальцев, пока он смотрел на меня.

— И ты не должен бояться быть чем-то большим, чем это, — ответила я, поднимая глаза, чтобы встретиться с его взглядом.

Глаза Райдера потемнели, но он не стал мгновенно отвергать мое высказывание.

— Спасибо, — добавила я, поднося костяшки его пальцев ко рту и нежно целуя его в мизинец.

— За что? За исцеление или за встречу? — спросил он, наблюдая за тем, как я целую каждую букву на костяшках по очереди.

— Ни то, ни другое, — ответила я. — А может и то и другое.

Прежде чем он придумал, что ответить на это, я выскочила из туалета, оставив его позади и направилась обратно в общежитие.

Я собиралась взять свои вещи и принять самый длинный в мире душ. Потому что, как бы ни было приятно выбить дерьмо из этого засранца из Черной Карты, я никогда больше не выберу мужской туалет, в качестве хорошего места для драки. И я планировала хорошенько попариться в душе несколько часов, прежде чем поверить в то, что я действительно чиста.

18. Данте

Я вышел на крыльцо семейного дома, по обе стороны от меня тянулись колонны из кремового камня. Мама с помощью своей магии земли покрыла стены плющом, а белые цветы цеплялись за виноградные лозы, обвивавшие эркерные окна. Особняк располагался на холме с видом на многие мили виноградников, из которых делали наше знаменитое алестрийское вино.

Остальная часть королевства могла игнорировать существование нашего города, но они не могли игнорировать плодородные земли, которые окружали его. А мы, Оскуры, уже давно претендовали на большую ее часть. Наше вино тоннами отправлялось в столицу, где его переупаковывали и продавали как «Небесное Аруксо». Нам было наплевать, лишь бы карманы оставались толстыми. И эй, это все еще было наше имя, они просто перевернули его задом наперед. Мне было смешно вспоминать, как все эти аристократы потягивали прекрасное вино, пришедшее прямо из бандитских кварталов.

Я направился внутрь с моей сумкой из академии за спиной, и тут же на меня набросилась толпа Оборотней. Мои братья, сестры и кузены возбужденно завывали, прижимаясь ко мне, а я гладил их по головам и принимал их влажные поцелуи с ухмылкой на лице. Табита обняла меня, и я похвалил ее бледно-серое платье, прежде чем поцеловать ее в щечку.

— Дорогу! Дорогу! — голос мамы доносился из-за угла и она заставила пол сдвинуться, чтобы сбить всех с ног.

Она широко раскинула руки, ее глаза сверкали и она изо всех сил старалась, чтобы слезы не попали на ее безупречный макияж. Моя мама была прекрасна, как всегда, ее белое чайное платье прикрывал синий фартук в горошек, а темные волосы были убраны в элегантный пучок. — Dolce Drago (п.п. Сладкий Дракон), дай мне взглянуть на тебя, — она бросилась вперед, держа меня на расстоянии вытянутой руки, пока осматривала меня, а затем поцеловала в каждую щеку. — Если ты еще наберешь мышечную массу, нам придется расширить дверной проем.

— Мама, — простонал я, когда она сильно ущипнула меня за лицо, прежде чем заключить меня в объятия.

Мама привстала на цыпочки, обнимая меня, и я крепче прижал ее к своей груди, ее знакомый запах розмарина и лаванды вызвал во мне прилив воспоминаний о доме. Кто-то подпрыгивал на периферии и я протянул руку, чтобы потрепать своего брата Мику по голове. Ему было всего десять, у него были яркие, обожающие глаза, и такие же темные волосы как у меня. Табита дразняще улыбнулась мне через плечо и я высунул язык.

Мама отпустила меня и Мика поспешил вперед, чтобы занять ее место, лизнув меня в щеку. — Я так рад тебя видеть, Альфа.

— Dalle stelle (п.п. Клянусь Звездами), Мика! Зови меня Данте, — поправил я, игриво оттолкнув его, в то время как на меня набросилось еще больше моих братьев и сестер.

— Нет, нет, ничего подобного. Ты — Альфа, — сурово сказала мама. — Сегодня мы должны напоминать об этом всем при любой возможности.

Я закатил глаза. — Это день рождения, а не собрание Клана, мама. И где вообще именинник?

— Здесь! — позвал тоненький голосок из толпы. Острая красная шляпа именинника обозначила моего младшего кузена, который двигался сквозь группу, и все подталкивали его, освобождая ему дорогу.

Фабрицио был вдвое ниже меня ростом, с короткими темными волосами и глубокими зелеными глазами. Я опустился на колени, положив руку ему на плечо — все же я был выше его. — Possa le stelle benedirti in questo giorno.

Его щеки раскраснелись и он кивнул. — Пусть звезды благословят и тебя, Альфа.

— Данте, — прошептал я.

— Non oggi, Dolce Drago! (п.п. Не сегодня, сладкий Дракон) Альфа, Альфа! — мама сделала мне замечание, и я бросил на Фабрицио озорной взгляд, получив в ответ такой же.

Я потрепал его по щеке костяшками пальцев, встал и увидел, что толпа уходит в сторону кухни. Мама приготовила для маленького Фабрицио огромный праздник; она хвасталась тем, что устраивала лучшие вечеринки по ту сторону Солярии, и лучшей я еще не видел.

— О могущественный Альфа, — передразнил мягкий женский голос, и я с ухмылкой повернулся к своей любимой кузине, когда последние волки уходили.

Розали сделала дразнящий реверанс на лестнице, когда спускалась по ней, явно опоздав на вечеринку и одетая в черные шорты и майку. Она дополнила образ ремешками на костяшках пальцев и косичкой в стиле Лары Крофт, которая спадала вниз по позвоночнику. Я сложил руки, бросив на нее насмешливый неодобрительный взгляд.

— Если моя мама увидит тебя в такой одежде, она заставит тебя драить полы до крови.

Спрыгнув с последних ступенек, она бросилась ко мне и обхватила меня руками. В четырнадцать лет Розали была самой младшей из детей Феликса, и на нее он обращал меньше всего внимания. Он просто дурак. Может быть, это потому, что она была такой же волевой, как и я, но я привязался к ней с тех пор, как впервые взял ее на руки.

Если бы Феликс когда-нибудь обратил на нее внимание, он мог бы понять, что она — будущая Альфа. Молодая — не значит слабая. Феликс был идиотом, раз так думал. Но я не собирался указывать ему на своего главного соперника. Если он поймет, что один из его приближенных может однажды сравниться со мной, он возможно начнет уделять ей больше внимания. Конечно, я все еще был чертовым Драконом. Но у нее были и другие достоинства. Например, то, что она тренировалась во всех видах боевых искусств с двух лет. Ладно, возможно это было преувеличением. Но не большим.

— Твоя мама хочет, чтобы я надела блестящую розовую штуку с бантиками, — Розалия сложила руки, упрямство лилось из нее потоком.

— Но ты не сказала ей, что не будешь? — предположила я.

— О, она поймет это, когда увидит его на Лупо.

— Роза! — я задыхался, широко улыбаясь. — Ты не сделала этого?

— Я сделала, — засияла она, хватая меня за руку. — Я покажу тебе. — Она потащила меня наверх и я поспешил за ней, пока мы торопливо поднимались по сверкающим полам из медового дерева. Она вывела меня на огромный балкон, с которого открывался вид на восточный виноградник и Лупо громко залаял с места, где он лежал на огромной красной подушке. Черный пес вскочил на ноги, розовое платье Розали облегало его огромную раму, и он направился вперед, чтобы поприветствовать меня.

Он вскочил на задние лапы, положив свои огромные лапищи мне на плечи, и я рассмеялся, потянувшись к сверкающему уродству, которое было на нем надето. — Оно ему больше идет.

— Тетя Бьянка не согласится, — сказала Розали и дикий блеск в ее глазах сказал мне, что она с нетерпением ждет того момента, когда моя мама увидит это.

Лупо снова залаял и помчался в дом, его лапы гремели по коридорам, пока он бежал к лестнице. Мы затихли, а через две минуты мама закричала: — ROSALIE OSCURA! Vieni qui in questo istante! (п.п. Розали Оскура! Иди сюда, сейчас же!)

Розали впала в настоящую истерику, а я обхватил ее за шею и притянул к себе, чтобы грубо почесать костяшками пальцев ее голову. — Удачи, кузина. Эта женщина заставит тебя заплатить.

Из коридора донесся стук высоких каблуков и Розали вывернулась из моих рук, бросилась к краю балкона и перелезла через него.

— Сначала она должна поймать меня! — она завыла в небо, а затем перемахнула через край с проворством кошки и исчезла за ним.

Я покачал головой от удовольствия, когда появилась моя мама со скалкой в руке, пыхтя и распаляясь, охотясь за Розой.

— Эта девчонка! Где она?

Я невинно пожал плечами и ее глаза сузились на мне. — Dal sole (п.п. Клянусь солнцем)! Она такая же, как и ты в ее возрасте.

— Значит, она все еще живет здесь? — спросил я, нахмурив брови.

Мама отмахнулась, но в ее взгляде мелькнула любовь. — Ты знаешь, что твой дядя не проявляет к ней никакого интереса. Феликс давно должен был выбрать себе подходящую пару, но вместо этого он продолжал метаться между всеми женщинами в своей стае и засовывать щенков во все их животы. Другие дети нормально живут при живых матерях, но Розали… — она вздохнула. — Ну, ты видишь, что ей нужно дополнительное внимание. Она ведет себя неадекватно.

— Может быть, она просто другая, — произнес я, и мама оглядела меня, прежде чем мягко улыбнуться.

«Как мой Dolce Drago, — сказала она с искренней улыбкой. Она всегда была такой, когда меня долго не было дома, на грани слез и совершенно властной. Какой-то частичке меня это нравилось.

Ее глаза внезапно расширились. — О, идем, идем со мной. Тебе пришло письмо, — она направилась в зал, и я оглянулся через плечо, заметив Розали, мчащуюся через виноградники, как дикий зверь. Я ухмыльнулся и поспешил за мамой, пока она вела меня в старый кабинет отца.

Здесь все было точно так же, как и при его жизни. Золотой глобус стоял под лучом прожектора и освещал стены сверкающим светом. Стол из красного дерева был потертым там, где когда-то были сложены его бумаги, а на его кресле все еще были вмятины в местах, где он сидел.

Его запах тоже присутствовал, не такой сильный, как раньше, но достаточный, чтобы затронуть мое сердце и заставить меня тосковать по крепким объятиям его рук.

На стенах висели фотографии всей семьи в золотых рамках, около сотни фотографий, на которых были изображены я, мои братья и сестры, взрослеющие, а также праздничные вечеринки, которые мама устраивала каждое лето, Рождество, Новый год, метеоритные дожди. Я придвинулся, чтобы рассмотреть поближе единственную фотографию, на которой были только я и он. Его рука лежала на моем плече, когда мы стояли под умирающим солнцем на южном балконе.

Он указывал на землю и говорил мне что-то, чего я не мог вспомнить. Но я помнил, с какой гордостью он смотрел на меня в тот день, как он пытался угадать мой Орден. Оказалось, что ни одна из его догадок не была верной. Но кто бы мог ожидать, что редкий Штормовой Дракон появится в семье, состоящей почти исключительно из Оборотней?

— Вот, — мама подтолкнула меня, и я вынырнул из своих воспоминаний, взяв из ее рук большой белый конверт. Наш адрес был написан золотым каллиграфическим почерком, а в центре были слова: Дракону дома Оскура. В правом верхнем углу стояла Небесная печать, и я нахмурился, вскрывая конверт.

Мама выглядела встревоженной, когда я вытащил единственный кусок толстого пергамента и обнаружил на нем причудливо написанное письмо.

Уважаемый господин Данте Марчелло Оскура,

Просим Вас прибыть ко двору Селестии для встречи и посвящения Вашим Верховным Советником и Мастером Драконов, Лайонелом Акруксом. Всем Драконам Солярии рекомендуется присутствовать на аудиенции у этого Мастера, чтобы принять обет Драконьих Законов.

Его Высочество с удовольствием и величайшей честью примет вас в своем доме после официальной церемонии вручения вам благородного герба Драконов.

Его Высочество с нетерпением ждет возможности принять вас в Конклаве Драконов, где вас познакомят со многими представителями вашего рода и представят широкие возможности для вашего будущего.

Мы с нетерпением ждем вашего ответа.

Секретарь Верховного Лорда Акрукса,

Амелия Старфолд

Я издал низкий свист и почувствовал дыхание мамы на своей руке, когда она прижалась ко мне, чтобы прочитать письмо. Ее хватка усилилась и она вырвала письмо у меня из рук.

— Заносчивость этих людей, — проворчала она, сминая пергамент в своей руке. — Dolce Drago, это, конечно, твой выбор, но я бы не хотела, чтобы моего мальчика вызывал кто-либо. Верховный советник или кто-либо другой, — она подняла подбородок и я усмехнулся. Моя мать готова была наброситься на весь мир, если он чем-то ее оскорблял. Я восхищался ею.

Взяв письмо обратно, я позволил электричеству в моей крови подняться на поверхность и потрескивать по моей руке. Страница загорелась и я бросил его в корзину для бумаг отца, где оно превратилось в почерневшую кучку пепла.

— Никто не призывает Оскура, — согласился я, и мама заговорщически улыбнулась.

— Если только его высочество не пожелает постучаться прямо сюда, в мою дверь, то он не будет иметь никаких дел с моим сыном, — сказала она с гордостью в глазах.

— А Лайонел Акрукс скорее умрет, чем испачкает свои прекрасные ботинки в этом уголке Солярии, — сказал я мрачным тоном. Жестом я указывая на дверь, когда внизу зазвучала музыка. — Пора веселиться?

Мама с ухмылкой переплела свою руку с моей, и мы вместе спустились вниз и вышли на веранду. Весенний день только начинал уступать место лету, поэтому некоторые из огненных элементалей разожгли большие разноцветные шары пламени по краю веранды.

Музыкальная группа, состоящая из нескольких кузенов, играла бодрую мелодию со скрипками и ручными барабанами, и все начали танцевать вокруг меня.

На столе был накрыт огромный шведский стол и я увлек свою маму в танец, говоря ей на ухо слова благодарности за все усилия, которые она приложила. Должно быть, она несколько дней готовилась к этому празднику.

Вино передавали по кругу и вскоре, у меня уже кружилась голова от нашего собственного варева, а семья снова и снова втягивала меня в танцы.

В конце концов я упал на стул рядом с моей двоюродной тетей Каталиной, которая наклонилась и поцеловала меня в щеку. — Bel ragazzo (п.п. красивый парень), какой ты красивый. Когда ты приведешь домой девушку, чтобы познакомить с семьей?

Я улыбнулся ей, глядя, как золотые кольца на ее пальцах скрещиваются с моими собственными. На мгновение я подумал о том, чтобы упомянуть об Элис, но потом понял, что это безумие. Мы были самым далеким от пары, что только можно придумать. Хотя я хотел бы это изменить, похоже, что разделить ее с моим другом — это самое близкое, что я могу сделать, и это определенно не будет подходящим разговором для старомодных двоюродных тетушек.

Фабрицио подпрыгивал на плечах нескольких членов нашей семьи, когда они танцевали перед нами, а он разбрасывал над ними сверкающие конфетти. Не успев упасть на пол, оно снова поднялось в воздух и закружилось, чтобы упасть на толпу в волшебном бризе.

— Может быть, когда-нибудь, Каталина, — я похлопал по тыльной стороне ее морщинистой руки, свободной рукой.

— Неужели в той модной академии, в которой ты учишься, нет красивых девушек? — она подняла нарисованную бровь и я фыркнул от смеха.

— По крайней мере, одна есть, — признал я.

— О, per favore (п.п. пожалуйста), продолжай. Сердцу старой женщины нужно время от времени давать толчок, — она подтолкнула меня и игривый блеск в ее взгляде, в сочетании с алкоголем, бурлящим в моей крови, заставил меня сдаться.

— Ну, она bellissima (п.п. красавица), — серьезно заявил я, и глаза тети Каталины заискрились от радости, отчаянно желая услышать больше. Я вздохнул, наклонив голову. — Но мы не можем быть вместе. Все очень сложно.

Я вспомнил сделку, которую заключил с Райдером и шипы обвились вокруг моего сердца. Я принял правильное решение. Держать ее подальше от этого pezzo di merda (п.п. куска дерьма) было моей первоочередной задачей. Помимо всего прочего, она была слишком хороша для него. Возможно, ей бы не понравилось, если бы она узнала, но я защищал ее, как свою собственную. Так я относился к тем, о ком заботился и она ничем не отличалась от других. Неважно, на какие личные жертвы мне придется пойти ради этого.

— Звезды все устроят, если она предназначена тебе, nipote (п.п. племянник), — сказала Каталина, с обнадеживающей улыбкой.

Прежде чем я успел произнести хоть слово в ответ, громкий удар заставил меня обернуться.

Группа прекратила играть, толпа перестала танцевать, и все повернулись, чтобы посмотреть на дядю Феликса, который шагнул в дверь, которую только что выбил. Кровь забрызгала его одежду, а мешок свисал у него с руки, когда он пробирался внутрь, как чертов ковбой, вернувшийся из набега. Тетя Джиа и дядя Луиджи вошли следом за ним, такие же забрызганные кровью и грязью.

— С днем рождения тебя… — пропела мама, но слова замерли у нее в горле, когда она вышла из дверей кухни в дальнем конце патио, торт в ее руках горел шестью свечами, три из которых погасли, когда она выдохнула в шоке.

— Дядя, — прорычал я, поднимаясь на ноги, когда некоторые из младших детей начали плакать от испуга. — Поговорим в зале, — прорычал я, мои виски пульсировали, когда я смотрел на их ужасное состояние. Он знал, что сегодня здесь будет вечеринка и все же у него хватило наглости проявить неуважение к моей матери.

Я двинулся вперед с предупреждающим рычанием, и Феликс посмотрел на меня с незаинтересованной улыбкой. — Остынь, nipote. Я принес хорошие новости.

— Возможно, тебе стоит сначала принять душ, прежде чем сообщать их, — прорычал я, электричество отразилось от меня и заставило толпу попятиться.

Маленькая рука вцепилась в штанину моих брюк, и я посмотрел вниз, обнаружив там Фабрицио, который смотрел на меня с надеждой.

Я положил руку ему на затылок, и посмотрел на Феликса.

— Иди, — прорычал я на Феликса, и мои братья и сестры зарычали в знак согласия, поддерживая мое решение.

Феликс снова проигнорировал меня, пробираясь сквозь толпу и направляясь к фуршетному столу. Мама отпрянула с его пути, чтобы торт не коснулся его окровавленной одежды, пока он наливал себе большой бокал вина. Он залил его себе в глотку, и я сделал шаг к нему, но руки Фабрицио крепко сжали мои брюки. Парень смотрел на своего Альфу, ища в нем уверенности и оставить его здесь было бы все равно, что бросить щенка в лесу.

— Я сказал, уходи! — рявкнул я на Феликса.

Феликс издал негромкий смешок и его спутники вторили ему. — Ребенку шесть лет, верно, Фабио?

— Это Фабрицио, — поправил он, высунувшись из-за моей спины и мне невольно пришлось восхититься его смелостью.

— Ну, это делает тебя мужчиной в моих глазах, — сказал Феликс, пожав плечами. — Твой старый дядя сделал тебе подарок. Почему бы тебе не подойти и не забрать его? — он поднял мешок и Фабрицио с надеждой посмотрел на него, но я поймал его за воротник, чтобы удержать.

— Оставь его вместе с остальными подарками, — я кивнул на стол, где была сложена большая стопка.

— Как пожелаешь, — Феликс склонил голову в мою сторону, но в этом поклоне была насмешка, от которой у меня защемил позвоночник. Он направился к столу, опрокинул мешок и раздался глухой стук, прежде чем он отошел в сторону, чтобы показать, что он высыпал из него.

Отрубленная голова уставилась на меня стеклянными глазами и распухшим языком.

— Еще один член Братства мертв! — торжествующе проревел Феликс.

Я набросился на него в считанные секунды, мой кулак врезался ему в челюсть, пока мама кричала, приказывая убрать детей с террасы.

Едкий запах алкоголя донесся от моего дяди вблизи, и он повалился на землю от одного удара. Я прижал его к себе, рыча ему в лицо, когда чистая ярость пробежала по моему позвоночнику. Я был в два раза больше его, но его стройное тело было сплошными мускулами, и он был тренированным бойцом. Он наносил сильные и меткие удары по моим ребрам, и я хрипел, разбивая его голову о бетон.

Несколько криков ужаса донеслись от моей семьи, и я выругался под нос, сдерживая себя, чтобы не прижать его к месту.

Вода лилась мне на голову, застилая глаза и ослепляя меня, когда Феликс швырял ее. Я придавил его своим весом, но он вывернулся и через секунду его сапог врезался мне в бок. Ослепленный, я вскочил на ноги и закрыл глаза, пытаясь очистить их от воды. Он издал хриплый смешок, и я бросился вперед в направлении звука со всплеском адреналина.

Мы столкнулись с ним и рухнули на фуршетный стол, разбрасывая тарелки и бокалы. Феликс потерял концентрацию на своей магии и вода стекла с моих глаз, открыв мне вид на его худощавое лицо, измазанное тирамису.

Я схватил его за лацканы, и с ревом ярости потащил его к себе. — Ты испортил мамин десерт!

Феликс холодно рассмеялся, вытирая с лица следы тирамису и высасывая его из пальца. — У моей мамы было лучше.

Я зыркнул на него, схватив его за руку. — Иди домой, дядя. И не показывайся здесь, пока не будешь готов извиниться перед всей моей семьей.

Феликс поднял руку, чтобы похлопать меня по плечу, и я ослабил свою хватку. Я был чертовым идиотом, потому что секунду спустя его вторая рука, покрытая льдом, поднялась и врезалась мне в щеку. Я рухнул на пол, а Феликс стащил со стола бутылку вина, рухнул на меня и поднял ее над головой, чтобы атаковать меня.

Я нанес ему сильный удар в живот, когда моя стая начала спускаться, но первой подоспела Розали, вырвав бутылку из рук Феликса и разбила ее о его голову. Стекло и вино осыпались на меня, Феликс упал вперед без сознания, и я с усилием отпихнул его с себя.

Я кивнул Розали и поднялся на ноги, когда моя семья сгруппировалась вокруг меня, осматривая мои раны и тихо хныча.

— Бросьте его куда-нибудь, чтобы он протрезвел, — приказал я, заметив Луиджи и Джию, которых удерживали два моих брата. Они оттащили их и мой взгляд упал на моего маленького кузена Фабрицио, которого тетя Каталина пыталась затащить в дом.

Он откинул голову назад и завыл на все небо, и этот звук быстро подхватили все члены моей семьи. Я тоже закинул голову назад, следуя его примеру и звонкий звук наполнил воздух, объединив всех нас в единое целое.

19. Элис

Взлом интернет-банкинга Гарета занял больше времени, чем получение доступа к его Атласу. У меня была информация о счете для платежей, сделанного для Габриэля, но я знала, что это был не его личный счет. Очевидно, он открыл его только для того, чтобы получать деньги и скрывать свою личность, но мне потребовалось больше недели, чтобы выяснить, в каком банке он находится, а затем мне необходимо было попасть в его аккаунт, чтобы отследить деньги.

В итоге все оказалось довольно просто. Как выяснилось, когда кто-то умирал, его деньги переходили к ближайшему родственнику, указанному в завещании — то есть мне. Поэтому, выяснив, каким банком он пользовался, мне пришлось отправиться в одно из их отделений с копией свидетельства о смерти Гарета и документами, чтобы вступить во владение счетом. Он оформил его под псевдонимом, но для этого ему все равно пришлось предоставить настоящее удостоверение личности, поэтому как только банк подтвердил, что он принадлежал ему, он стал моим.

Я сидела в боковой комнате отделения банка и просматривала выписки с момента открытия счета.

Каждый месяц в течение последних семнадцати месяцев, не считая тех, что прошли после его смерти, Гарет получал тысячу аур от некоего мистера Г. Нокса. И в большинстве этих месяцев вся сумма снималась наличными в течение нескольких дней после поступления. Он никогда не получал их дважды в один и тот же день месяца, и никогда не пользовался одним и тем же отделением для снятия денег. Мой брат не был глупым; он хорошо заметал следы и постоянно менял свои схемы.

Последние три платежа так и не были сняты со счета. Теперь я была единственным получателем трех тысяч аур, которые Гарет шантажом выманил у Габриэля Нокса. Я не знала, что об этом думать, поэтому сосредоточилась на тех месяцах, когда деньги были использованы.

Каждый месяц деньги снимались. Кроме одного. Был один месяц, когда он не снял деньги со счета; он перевел их прямо на счет миссис С. Нудос. Старушка Сэл.

Я хмуро посмотрела на транзакцию. Единственная подсказка, которая у меня была, куда уходили эти деньги каждый месяц. Он платил бывшей работодательнице моей мамы. Но почему?

Я вышла из банка и пошла по улице. День был теплым, и я наслаждалась ветерком, который трепал мои волосы, пока жевала вишневую жвачку и пыталась понять, какого черта Гарет давал Старушке Сэл столько денег. Но я ничего не смогла придумать.

Мне понадобилось полчаса, чтобы дойти до «Сверкающего Урана». С моей вампирской скоростью я могла бы справиться гораздо быстрее, но я решила этого не делать, используя время, чтобы попытаться разобраться в этом денежном следе, но к тому моменту, когда я добралась до стрип-клуба, я все еще оставалась ни с чем.

Я толкнула заднюю дверь и обнаружила, что она как всегда, подперта кирпичом. Сэл была человеком привычки. Я проводила здесь больше вечеров и выходных, чем хотела бы вспомнить, и запах пота, денег и секса давал мне самое жалкое ощущение дома. Черт, у меня даже дома больше не было. Я сдала в аренду квартиру, в которой мы прожили всю жизнь, когда отправила маму в оздоровительный центр. Я даже не удосужилась собрать половину нашего барахла. В центре, маме разрешили взять с собой четыре чемодана, которые я заполнила всем необходимым и большей частью вещей Гарета, не желая с ними расставаться. Когда я закончу академию, я официально стану бездомной. При условии, что я не буду сидеть в тюрьме Даркмора за убийство. Или не умру. А поскольку обе эти возможности были чертовски вероятны, я не собиралась беспокоиться об этом.

Я пробиралась по задним коридорам и раздевалкам клуба, кивая танцовщицам, работавшим в раннюю смену и принимая их теплые или жалостливые взгляды с жесткой улыбкой. Я не хотела говорить ни с кем из них о Гарете или маме. Мне просто нужна была информация об этих деньгах.

Я постучала в дверь Старушки Сэл и она распахнулась, открывая проход. Она сидела в своем высоком кожаном кресле, как всегда, попыхивая сигаретой и глядя вверх, словно не хотела, чтобы ее прерывали.

Раздражение исчезло из ее взгляда, когда она заметила меня, и широкая улыбка озарила ее лицо.

— Элис! Детка, посмотри, как ты выросла. И эти волосы! Такие экзотические… ты могла бы заработать целое состояние на шесте, — с тоской сказала она.

Я фыркнула от смеха, опустившись в кресло напротив нее.

— Но стриптизерши всегда улыбаются, а я не создана для этого, — поддразнила я.

— Мы можем поработать со знойностью, — с надеждой сказала она. — Ты будешь там звездой. Я могу заплатить за это сверху.

Я рассмеялась, как будто она шутила, хотя я так не думала. Но к черту все это. Эта жизнь разрушила нашу маму. Или по крайней мере, разрушила то, что от нее осталось после того, как мой отец и отец Гарета разбили ей сердце. Не-а. Стриптиз был не для меня. По крайней мере, не на публике.

— На самом деле я здесь по поводу кое-чего странного, что я обнаружила после… смерти Гарета, — выдавила я из себя. Было трудно произнести это вслух. Я никогда не видела никого, кто знал бы, кто я и что я потеряла. Это было чертовски больно. Но это было и странное облегчение, особенно когда в ее глазах блеснул намек на скорбь. Возможно, мисс Найтшейд была права, когда говорила, что я должна открыться своему горю, ведь держать его в бутылке — плохо для меня. Но что посеешь, то и пожнешь

— Мне очень жаль, Элис, — сказала Сэл низким голосом, протягивая руку через стол, чтобы сжать мою ладонь. — Но я не понимаю, почему ты думаешь, что я могу тебе помочь…

— Я только что получила наследство и банковские выписки показывают какую-то странную активность… похоже, что Гарет однажды заплатил тебе тысячу аур из него. А возможно и больше, поскольку он снимал такую же сумму наличными и в другие месяцы. Почему он платил тебе такие деньги?

Сэл неловко сместилась и на мгновение я засомневалась, что она вообще собирается мне что-либо рассказать. Когда она начал говорить, в ее голосе было немного сожаления, однако в нем не было фальши, которую я могла бы уловить.

— Я полагаю, ты знаешь о договоренности, которую я заключила с ним и твоей мамой? — нерешительно спросила она.

— Очевидно, нет, — медленно ответила я. — Но я была бы признательна тебе за честность в том, что происходило. Он уже ушел, и я не могу спросить никого другого. Я не хочу, чтобы вопросы висели надо мной, как и все остальное.

Старушка Сэл медленно выдохнула и кивнула. — Отлично. Около восемнадцати месяцев назад, твоя мама вместе со мной влезла в карточные долги. Ты знаешь, как она страдала от этой зависимости?

Я кивнула. Я также знаю, как ты ни разу не пыталась остановить ее от ставок и долгов перед тобой, зная, что ты всегда будешь владеть ею, пока она тебе должна.

— Ну, она задолжала очень большую сумму. Семнадцать тысяч аур, если быть точной…

— Что? — я вздрогнула. Как, черт возьми, она могла сделать такую глупость?

Сэл печально кивнула. — Она была в отчаянии, не имея возможности продолжать платить и зная, что ее выступления в клубе уже не так популярны, как раньше… Но я не благотворительная организация, Элис. Я всегда хорошо относилась к ней, и к вам дети, но я никак не могла просто забыть о долге такого размера. Поэтому она предложила сделку, чтобы погасить долг. Сделку, о которой, как я полагаю, ты уже знаешь?

Я нахмурилась, не понимая, о чем она говорит. — Какая сделка?

— Она предложила тебя в качестве новой танцовщицы, — объяснила Сэл, и в мое нутро опустилась тяжесть, наполненная свинцом и ядом.

— Что? — задыхалась я.

— Я сказала ей, что ты слишком молода, но она настаивала, сказала, что ты хочешь помочь и что ты всегда мечтала танцевать для меня. Она сказала, что ты можешь танцевать на сцене, пока тебе не исполнится восемнадцать, а потом начать танцевать на коленях, когда обретешь уверенность в себе… — Сэл стало не по себе, когда она поняла, что я не имею ни малейшего понятия обо всем этом, и я могла только смотреть на нее в ужасе. Моя собственная мама пыталась выкупить себя из долгов с помощью моего тела? Она знала, что это место было не просто стриптиз-клубом, здесь посетители платили за все, чего хотели от танцовщиц. И хотя я, никогда не осуждала маму за то, что ей приходилось делать, чтобы выжить, она знала, что я никогда не хотела такой жизни. Я думала, что она тоже хотела оградить меня от этого. Я никогда не подозревала, что она планировала продать меня, чтобы спасти свою задницу.

Я могла только смотреть на Сэл, ошеломленная тем, как последняя вера в единственного члена семьи, который у меня остался, рушится на глазах. Неужели это правда? Неужели она действительно могла так поступить со мной?

— Гарет подслушал, как мы обсуждали контракт, который я собиралась тебе предложить. Он сказал, что ты не захочешь такой жизни и предложил вместо этого взять на себя долг твоей мамы. Мы заключили сделку. Он даже предложил платить проценты.

— Так он стал платить тебе тысячу аур в месяц? — спросила я, пытаясь ухватиться за факты, в то время как боль глубоко вонзалась в мое нутро.

— Две тысячи. Я не совсем уверена, где он их брал… он сказал, что работал на кого-то из богатых детей, в этой своей модной академии, но боюсь, я так и не узнала подробностей… — голос Сэл слегка дрожал, и я понимала, что это реакция на изливающееся из меня горе. Как сирена, она могла чувствовать ее, и эта боль была достаточно острой, чтобы разрезать меня на кусочки, так что для нее это не могло быть прогулкой в парке.

— Хорошо. Спасибо, — я поднялась на ноги, прежде чем развалиться на части и выбежала из клуба, используя свою вампирскую скорость.

Я продолжала идти, пока не оказалась в нескольких милях от Старушки Сэла, клуба и всего, что связано с моей прежней жизнью.

Я прислонилась к холодной кирпичной стене последнего здания, которое мне предстояло посетить сегодня и изо всех сил боролась с агонией, проникающей в мою кровь.

Я не могла смотреть на это сейчас. Я не могла справиться со всем этим сейчас. Было кое-что, что я откладывала и мне нужно было с этим покончить. И как только это произойдет, я больше никогда не вернусь в эту часть Алестрии. С меня было достаточно. Все было кончено. Я не хотела ходить по улицам, которые обещала покинуть вместе с Гаретом и вспоминать жизнь, которую мы всегда хотели оставить позади. Единственное хорошее, что у меня здесь было, теперь навсегда ушло. Пришло время оставить все позади.

Я быстрым шагом направилась в участок Бюро Расследований Фейри.

Офицер за сиденьем пристально посмотрела на меня, когда я подошла.

— Вы здесь, чтобы сообщить о преступлении или признаться в нем? — спросила она.

— Ни то, ни другое. Я здесь, чтобы забрать вещи моего брата. Его звали Гарет Темпа.

***

Когда я вернулась в кампус, уже стемнело и в моей душе была полная пустота. Мне не хотелось ни с кем встречаться, и я не была уверена, что смогу заставить себя вернуться в общежитие сегодня вечером. Мне нужно было побыть одной. Там, где я могла бы развалиться на части и никто не задавал бы мне никаких вопросов.

Данте сказал мне, что сегодня он вернется домой, чтобы повидаться с мамой и братьями, и несомненно, он также будет работать над какой-нибудь ерундой, связанной с бандой. Поэтому мне было куда пойти. Туда, где я могу побыть свободной и одинокой какое-то время.

Я остановилась, когда дошла до причала возле огромного эллинга, слушая звук воды, бьющейся о берег, наслаждаясь покоем, прежде чем сделать телефонный звонок, которого я так боялась.

Было почти девять, но они должны были ответить. На посту всегда кто-то был.

Прошло шесть гудков, прежде чем мне ответили.

— Резиденция Уайт Хейвен, Линда слушает, чем могу помочь?

— Привет, Линда, это Элис Каллисто, — сказала я, сдерживая эмоции, которые выплескивались на поверхность. — Моя мама, Таня Каллисто, уже готова со мной поговорить?

В трубке надолго воцарилась тишина, прежде чем она ответила. — Боюсь, что нет, Элис. Таня ясно дала понять, что не хочет отвечать на звонки.

Что-то разбилось глубоко внутри меня. В этом мире у меня остался один член семьи. Один человек, который знал боль, разрывающую на части, так же остро, как и я сама. А она даже не заботилась обо мне настолько, чтобы поговорить со мной, когда я нуждалась в ней. Когда мне нужно было узнать, не заключила ли она сделку со Старушкой Сэл, чтобы продать меня за свои долги. Мне нужно было знать, остался ли у меня в этом мире хоть кто-то, кто любит меня или я действительно так одинока, как мне казалось.

— Верно, — сказала я, сдерживая слезы, которые пытались вырваться на поверхность. — Может быть, вы зададите ей вопрос и скажете мне ответ?

Еще одна долгая пауза. — Хорошо, милая, — ответила Линда. — Я спрошу. Что тебе нужно знать? — послышался звук ее шагов, когда она направилась по коридору к маминым апартаментам.

— Я хочу знать… Спросите ее, заключала ли она сделку со Старушкой Сэл, чтобы расплатиться со своими карточными долгами. Спросите, не договаривалась ли она, чтобы я работала в клубе, — мое сердце колотилось, а зубы впились в нижнюю губу достаточно сильно, чтобы пустить кровь.

— Хорошо. Дай мне секунду.

Фортепианная музыка зазвучала, когда меня поставили на удержание, и я выпустила дрожащий вздох, глядя на звезды.

Слезы жгли глаза, но они не падали. Не сейчас. Пока у меня не будет больше причин их сдерживать.

— Элис?

— Да, — вздохнула я, ожидая ответа, словно от него зависел весь мой мир.

— Она сказала, что была вынуждена. И что если бы ты просто сделала это, то все могло бы быть по-другому. Я не уверена, что она имела в виду…

Я повесила трубку, когда мир раскололся надвое. Я всегда знала, что моя мама не самая лучшая мать в мире, но я всегда думала, что она любит меня. Я никогда не думала, что этого тоже не хватает. Но возможно, я просто позволила Гарету ослепить меня своими оправданиями и доводами, и вся любовь, которую он мне дарил, все равно компенсировала разницу. Я не знала. Да это и не имело значения. Все что я знала сейчас, это то, что я действительно была одна.

Ночной воздух был холодным, моя тонкая рубашка заставляла меня дрожать, несмотря на то, что я оцепенела.

Я подошла к двери, не замечая ее. Мои пальцы сжались вокруг толстой сумки для улик, набитой одеждой и вещами Гарета, и я прижала ее к груди — единственную частичку его жизни, которая у меня осталась.

Я не плакала. Я даже не была уверена, что у меня остались слезы. А может быть, их просто не хватало, чтобы выразить ту пустоту, которая была во мне сейчас. Даже ярость отсутствовала. Я просто чувствовала… ничего.

В лодочном домике было холодно и темно, когда я вошла внутрь, и я пожевала губу, пробираясь к верхнему уровню, где я сидела, когда приходила сюда раньше.

Я начала шагать по деревянному полу, но остановилась, заметив Данте, сидящего в одной из гребных лодок, прислонившись спиной к борту и покачивающегося на воде в центре огромного помещения. Шум волн и ветер снаружи скрывали от меня биение его сердца и мое собственное сердце заколотилось в панике, когда я заметила его, задаваясь вопросом, слышал ли он что-нибудь из телефонного звонка, который я только что сделала. Что я сказала? Что-либо разрушительное? Что-нибудь о Гарете?

— Что ты здесь делаешь? — потребовала я, не двигаясь с места.

— Разве ты не рада меня видеть, bella? — спросил он, заложив руки за голову. — В конце концов, это ты пришла на мое место.

— Дело не в этом, — ответила я, поправляя в руках толстый черный пакет с уликами. Я еще не открывала его. Мне не хотелось рыться в вещах Гарета в офисе ФБР, и я не была уверена, что справлюсь с этим сегодня. Но я оторвала этикетку с его именем, которая была приклеена к передней части. Я выбросила ее в мусорное ведро в участке еще до того, как ушла.

Взгляд Данте упал на сумку и он поднялся на ноги. — Кто? — спросил он, его тон был мягким, поскольку он явно понял, что я держу в руках. — Я сам получал много таких пакетов. В Клане слишком много людей умирает молодыми, — объяснил он.

Я открыла рот, потом снова закрыла его. Я не хотел лгать ему, но и правду сказать не могла.

— Хуже всего было, когда мне пришлось забирать вещи отца, — продолжал он, как будто я сама спросила. — Моя мать… ей потребовалось много времени, чтобы смириться с тем, что с ним произошло. Он был ее Элизианской Парой, вожаком ее стаи, отцом их десяти детей, центром ее мира. Un vero amore (п.п. одна настоящая любовь). И я пошел вместо нее, чтобы забрать тот мешок.

Данте потянулся ко мне, и я подалась вперед, чтобы взять его за руку, позволяя ему притянуть меня ближе. Я шагнула в лодку и она покачнулась под моим весом.

Основание лодки было пустым, но Данте застелил его толстыми одеялами, и я опустилась внутрь, прижавшись к нему, когда он притянул меня ближе. Я задвинула пакет с вещами Гарета за спину и положила голову на грудь Данте.

— Могу я показать тебе кое-что, Элис? — спросил он через мгновение.

— Хорошо, — вздохнула я, потому что боль во мне все еще держала меня в плену, и я хотела, чтобы он изгнал ее.

Он поднял руку, которая меня не держала и направил порыв воздушной магии в сторону верхушки лодки, так что мы начали дрейфовать в сторону отверстия, ведущего к озеру. Мы проскользнули сквозь завесу плакучих ивовых ветвей, закрывавших выход и они лениво прошелестели над нами, пока мы плыли.

Я задрожала от прохладного воздуха и Данте натянул на нас одно из одеял, создав небольшой кокон для нас двоих, пока мы дрейфовали в центре озера.

Чем дольше он меня держал, тем ровнее становилось мое дыхание, и я закрыла глаза, сосредоточившись на ровном стуке его сердца под моим ухом.

— Я потерял больше людей, чем могу сосчитать и мое сердце хранит столько шрамов, что иногда я удивляюсь, как оно вообще умудряется биться, — вздохнул Данте. — A morte e ritorno. Но из смерти действительно нельзя вернуться.

— Как ты думаешь, они ждут нас за завесой? — спросила я, этот вечный вопрос всегда преследовал меня. Был ли Гарет все еще где-то там, каким-то образом? Или он просто ушел? Лучший человек, которого я знала, навсегда потерян из-за жестокого поворота судьбы.

— Aspetterei per sempre quelli che amavo.

Дрожь пробежала у меня по позвоночнику от его слов, хотя я их не понимала.

— Я бы вечно ждал тех, кого любил, — тихо произнес он. — Открой глаза.

Я сделала, как он велел, и повернув голову, увидела, что на нас смотрят небеса. Небо было усыпано тысячами звезд и все они наблюдали за нами со своих недосягаемых мест.

Боль в груди ослабла, когда я посмотрела на них, и я поняла, что хочу рассказать ему о Гарете. Мне нужно было говорить о нем, признать его в моей новой реальности, хотя я не смогла бы рассказать ему все.

— Мой брат умер, — медленно вздохнула я. — И я начинаю думать, что это произошло из-за меня.

Данте крепче прижал меня к себе, но он ничего не сказал, ни противоречий, ни банальных заявлений о сочувствии, ничего, чтобы ослабить эмоции, которые боролись во мне. Он просто обнял меня под звездами и позволил мне сказать ему то, что я хотела и утаить то, что мне было необходимо.

— И я только что узнала, что моя мама… что она… предлагала продать меня, чтобы оплатить свои долги, — я не знала, почему я говорю ему об этом, но мне просто нужно было кому-то рассказать, нужно было произнести это вслух, если я хотела иметь хоть какой-то шанс принять это сама.

В груди Данте раздался глубокий рык и он повернулся лицом ко мне так, чтобы смотреть на меня, а за его спиной ярко сияли звезды.

— Hai la forza di tutte le stelle e lo spirito di un guerriero, amore mio. Non hai bisogno di nessuno. Neanche tua madre. Ma tu hai me (п.п. У тебя сила всех звезд и дух воина, любовь моя. Тебе никто не нужен. Даже твоя мать. Но у тебя есть я), — он посмотрел в мои глаза, и потребность быть ближе к нему поднялась во мне с яростным отчаянием, когда страсть его слов обрушилась на меня.

Я не могла поцеловать его из-за новых правил, которые они с Райдером установили для нас, но я могла показать ему свои чувства другим способом.

Я прикоснулась к его щеке, отбрасывая барьер, сдерживающий мою магию и призывая свою силу слиться с его.

Данте мгновенно опустил свои стены и чистый, электрический жар его силы разлился по моему телу потоком эйфории. Я задыхалась, моя спина выгнулась дугой, когда он стал заполнять каждый уголок моего тела, а Данте застонал, наклонившись, чтобы прикоснуться своим лбом к моему.

Я не была уверена, как долго мы оставались прижатыми друг к другу, когда наша магия струилась между нами, но когда Данте снова лег рядом со мной и наши силы медленно покинули меня, я обнаружила, что необработанные края моего сердца болят немного меньше.

— Мы можем остаться здесь на ночь? — прошептала я. Это была не его кровать, так что мы не нарушим никаких глупых правил, если останемся.

— Sto cadendo sotto il tuo incantesimo (п.п. Я подпадаю под твои чары), Элис. Мы можем делать все, что ты захочешь.

Я улыбнулась, когда он снова притянул меня ближе, и я позволила своему взгляду устремиться к звездам, черпая силы в комфорте его рук. Это не исправило ничего из того, что я потеряла. Но, по крайней мере, сейчас я чувствовала себя немного менее одинокой.

20. Габриэль

Я смотрел на воду в обсидиановой чаше для гадания в кабинете Арканного Искусства. Этот класс был, пожалуй, самым очаровательным в кампусе. Туннель за обсерваторией Капеллы вел глубоко под озеро. Спускаясь по серебряной лестнице, вы попадали в Сферу арканов. Идеально круглый стеклянный пузырь у основания озера Темпест.

Вода была темного и глубочайшего синего цвета, а дно озера заросло высокими сорняками, тянувшимися к поверхности почти на полмили над нами. Сквозь стеклянные стены почти не проникал солнечный свет — вся конструкция предназначалась для усиления небесных сигналов, проходящих через атмосферу, что облегчало улавливание предсказаний. Каждый фейри в Солярии мог научиться делать простые предсказания с помощью таких предметов, как кристаллы и чаши, но для таких как я, обладающих даром Зрения, это место было блаженством. Хотя мои видения никогда не было легко вызвать, здесь они всегда были яснее. И профессор Мистис иногда разрешал мне использовать это место для дополнительных занятий.

Все сидели на квадратных подушках перед чашами, а Мистис зажигал шалфей и напевал про себя. Его афро волосы были коротко подстрижены, а рубашка снята, обнажая темную грудь и связки амулетов, которые он носил на шее. Его руки были унизаны серебряными кольцами, а в левом ухе красовалась серьга. Его темно-зеленые брюки низко свисали на бедрах, а ноги под ними были босыми.

— Сегодня мы будем практиковаться в искусстве гадания, — сказал он своим глубоким, мелодичным тоном. Он взмахнул рукой и зажег свечи в кувшинах, стоящих рядом с каждой чашей с предсказаниями, с помощью своей магии огня, после чего выключил свет.

Я повернул голову и украдкой взглянул на Элис, сидящую в темноте в нескольких рядах позади меня. Пламя мерцало в ее глазах, когда она задумчиво смотрела в свою чашу. Райдер сидел позади нее, его рука лежала на банке со свечами, так что пламя лизало его кожу, а его взгляд был прикован к спине Элис.

Глядя на нее, я вспомнил о своем утреннем гороскопе. Я должен был читать их, потому что знал, что они дают мне подсказки о событиях дня, но в последнее время они стали повторяться. Мучительно.

Доброе утро, Скорпион.

Звезды рассказали о вашем дне!

Звезды выровнялись и ждут, все, что вам нужно сделать, это позволить принять связывающие вас узы. Но из-за большого бремени, лежащего на вас, это может оказаться непростой задачей. Из-за постоянного смещения планет и окружающих вас сложностей, время может показаться неподходящим. И в зависимости от того, с какой стороны дует ветер, оно может никогда не наступить.

Спасибо звездам, просто еще один маленький обломок моей души. Почему вы никогда не можете быть со мной откровенны? Дайте мне гребаное решение.

Я отвернулся от Элис, сосредоточившись на Мистисе, когда он включил тихую медитативную музыку, чтобы помочь нам сосредоточиться и я закрыл глаза, чтобы попытаться отвлечься. Татуировка Весов на моей груди зудела, и я сжал губы, пытаясь не обращать на нее внимания.

— Мы попытаемся заглянуть в будущее, чтобы увидеть любое событие, которое может произойти до конца недели, — объяснил Мистис. — Если я коснусь вашего плеча, вы должны будете встать и поменяться местами с другим человеком, которого коснулись. Как обычно, держите глаза закрытыми и сосредоточьтесь на небесных сигналах, поступающих в пространство вашего разума. Откройте их, только если почувствуете касание.

Я погрузился в медитативное состояние, пока Мистис перестраивал класс в своей обычной манере, используя звезды, чтобы определить, кто лучше всего подходит для совместной работы на этом уроке. Я сосредоточился на своем дыхании, на том, как медленно поднимается и опускается моя грудь и уж точно не на татуировке, которая доводила меня до безумия своим непрекращающимся зудом.

Вокруг меня послышалось движение, и я почувствовал, что человек рядом со мной встает. Ее приходу предшествовали толчок в моем нутре и аромат вишни. Я знал это, как знают звезды. Закрыты глаза или нет. Мы с Элис только что стали парой и едва скрываемый вздох, который она издала, сказал мне, что она думает об этом.

Дайте мне передохнуть, звезды. Я же сказал вам, что на этот раз я не подчинюсь вашей гребаной воле.

Через несколько минут Мистис приказал всем открыть глаза и я сохранял нейтральное выражение лица, когда открыл свои, взглянул на Элис, прежде чем снова повернуться лицом к учителю. Выражение ее лица было напряженным, и я не знал, как мы собираемся провести этот час вместе.

— Пожалуйста, обратитесь к странице четырнадцать в ваших учебниках и выполните упражнение в парах. Не забывайте говорить шепотом, чтобы не нарушать атмосферу. Очень важно, чтобы вы вошли в состояние отрешенности, чтобы вы могли снова соединиться с небесным миром.

Я читал упражнение и краем глаза видел, как Элис делает то же самое. Мистис пронесся мимо нас, повернувшись изящным кругом и взмахнул горящим шалфеем над нашими головами.

— Ты знаешь, что ты делаешь? — спросил я, пытаясь растопить лед, хотя ее жесткая поза говорила о том, что это было довольно бессмысленно.

— Да, вообще-то… — она наклонилась к своей миске, ее губы разошлись. — Я кое-что вижу.

— Что? — спросил я с любопытством, придвигаясь ближе, чтобы заглянуть в ее миску и наше отражение уставилось на нас стеклянным взглядом.

— Трудно сказать, но мне кажется, что это большой… крылатый… придурок, склонившийся над моим плечом, — она толкнула меня локтем в ответ, и я раздраженно рыкнул, отвернувшись от нее, чтобы сосредоточиться на своей миске.

— Я тоже кое-что вижу. Это упрямая девчонка, которая думает, что она смешная.

— Я смешная, — сказала она просто. — На самом деле смешная.

— Я уверен, что все твои друзья согласятся с этим — о, но у тебя ведь нет ни одного из них, не так ли? — по выражению ее лица я понял, что задел за живое и меня охватило болезненное удовлетворение от осознания того, что я попал ей под кожу. Если я все еще задеваю ее, значит, она все еще что-то чувствует ко мне. Это было последнее, чего я должен был хотеть, но я не мог просто вычеркнуть ту часть себя, которая знала, что она была моей Элизианской Парой. Даже если бы я смог противостоять ей до конца своих дней, я бы всегда тосковал по ней.

— Разница между мной и тобой, Габриэль, в том, что я могу иметь друзей, если захочу. Я просто решила этого не делать, — сказала она, и ее маска раздражения снова стала на место.

— Я тоже не хочу, — сказал я, пожав плечами.

— Хорошо, так что просто…

— Мисс Каллисто, мистер Нокс, пожалуйста, сосредоточьтесь, — прошептал профессор Мистис, подплывая к нам, как фантом. — Я не вижу никаких заклинаний и чувствую много негативной энергии, исходящей от вас обоих. Работайте вместе или я сниму с вас баллы.

Элис вздохнула, и я изо всех сил пыталась удержаться от того, чтобы не сделать то же самое, пока Мистис отходил в сторону.

— Давай просто покончим с этим. Как только я выйду из этой комнаты, я снова начну тебя игнорировать, — сказала она, и я решительно кивнул, отвергая сжатие в груди от ее слов.

Мы никогда не будем вместе.

Хотя я знал это, в данный момент это было еще больнее, чем раньше.

Черт, почему это так трудно?

— Похоже, нам нужно просто смотреть на воду и сосредоточиться, — продолжила Элис, когда я ничего не сказал. — Звучит достаточно просто.

Я покачал головой.

— Что? Это неправильно? — спросила она, в ее тоне слышалось раздражение.

Я все еще не повернулся, чтобы посмотреть на нее, окунул палец в свою миску, помешал один раз и убрал его, наблюдая за пульсацией. Я глубоко вдохнул, мои глаза начали расслаиваться, когда рябь улеглась и на меня снова взглянула темная поверхность. У меня в ушах раздался хлопок и я отшатнулся от своей концентрации, повернулся и увидел, что Элис заглядывает мне через плечо, жуя жвачку.

Я вздохнул в знак поражения. — Садись обратно, я тебе покажу.

Она кокетливо улыбнулась мне, но я не ответил, так как она села на подушку, скрестив ноги и ее юбка приподнялась достаточно, чтобы я смог все увидеть и любой другой, кто хотел бы посмотреть. Я поймал подол, инстинктивно толкнув его вниз между ее бедер, и ее губы разошлись, когда я быстро убрал руку.

— Еще раз тронешь меня и я тебя укушу, — она обнажила клыки и что-то в этом заставило мой член радостно дернуться.

Ради всего святого.

Я прочистил горло, посмотрел на ее миску и провел пальцем по кругу. — Рябь помогает тебе сосредоточиться, — тихо сказал я. — Смотри, как она расходятся к краям, и считай от десяти. Когда они исчезнут, ты должна быть готова получить видение, если звезды будут щедры. Если ты ничего не получишь, то мысленно представь следующие несколько дней, но только кусочки и фрагменты. Передай звездам свой распорядок дня: подъем с постели, завтрак, чистку зубов и они должны дать тебе представление о чем-то более конкретном, что может произойти.

— Может? — вздохнула она, и тепло ее дыхания омыло мою щеку.

Я отстранился, глядя на поверхность своей миски. — Видения никогда не бывают окончательными.

— Верно, — хмыкнула она, и замолчала, пробуя то, что я ей сказал.

Я прикрыл глаза, уставившись на воду, атмосфера вокруг меня нагнеталась в ожидании. С моим даром все виды предсказаний давались мне легче, чем другим. Но я никогда не получал полноценных видений, о которых мне говорил Мистис. Сегодня после занятий у меня была встреча с ним, чтобы обсудить это более подробно. У него было несколько теорий, которые меня заинтересовали, главная из них заключалась в том, что кто-то могущественный наложил магический блок на мои дары, чтобы не дать Зрению полностью раскрыться передо мной. Он упомянул об этом лишь вскользь. Я не мог сказать ему, что мое прошлое было окутано тайной. Что вполне возможно, что кто-то сделал со мной нечто подобное. Но сегодня я планировал спросить его, есть ли способ снять подобное заклятие.

— О — Габриэль, — Элис толкнула меня локтем, и я повернулся к ней, нахмурившись, но мое выражение лица изменилось, когда я увидел волнение в ее глазах. — Я кое-что видела.

— Что ты видела? — спросил я, зуд в моей груди утих, когда я наклонился поближе, чтобы пошептаться с ней.

— Это было как… как будто я летала над двором Акрукса, — она покачала головой в изумлении и замешательстве, а мой рот приоткрылся в уголке, ее удивление скрыло гнев. Ее взгляд опустился на мои губы, улыбка спала, а в горле заклокотало.

— Ну, не летай без меня, — сказал я, проклиная себя за эти слова в ту же секунду, как они покинули мой рот.

Что за чертовски мудацкие слова.

Она подняла бровь. — У меня строгий приказ держаться от тебя подальше, поэтому мы не можем летать.

— Да и ты воспринимаешь это довольно буквально. Кстати, рад, что ты продолжаешь жить дальше втроем с Драконом-Львом, — сказал я, не сумев скрыть горечь в своем голосе.

Она ничего не ответила и я вернулся к созерцанию воды, зная, что никогда не увижу видение с неистовыми эмоциями, бурлящими во мне.

Где-то в другом конце комнаты раздался громкий храп, и я заметил Леона, который лежал на спине, используя подушку по назначению, прикрыв глаза рукой. Мистис пнул его, когда проходил мимо и он рывком поднялся на ноги, расплескав свою чашу со скрижалями повсюду, а его партнер по работе задохнулся от шока.

— Настоящая находка, — пробормотал я себе под нос, и Элис ткнула меня в ребра, чтобы я посмотрел на нее. Ее лицо было освещено светом свечи и я погрузился в пламя ее глаз.

— Ты не можешь получить меня, но ты не хочешь, чтобы это сделал кто-то другой, верно? — она закатила глаза, и я снова наклонился к ней в темноте, так что мой рот оказался напротив ее уха и мое сердце заколотилось в груди, когда ее восхитительный аромат омыл меня.

— Я хочу тебя каждую минуту каждого дня, чего ты ждешь от меня? Видеть тебя с другими мужчинами — это пытка, — я отстранился, но она поймала мой галстук и притянула меня обратно к себе, затянув его так сильно, что я начал задыхаться. Я издал низкий рык, но ей, казалось, было все равно.

На этот раз ее рот переместился к моему уху, когда она произнесла свой ответ. — Ты заслуживаешь небольшой пытки после того, как обращался со мной, — ее клыки коснулись моего уха и на секунду я подумал, что она действительно собирается попытать счастья, укусить меня. Еще одно рычание вырвалось из моей груди, чтобы предупредить ее, но часть меня хотела притянуть ее ближе.

Ее дыхание коснулось моей шеи и я повернул голову, чтобы убрать ее рот от моих вен. — Никто не пьет из меня.

— Тебе это может понравиться, — промурлыкала она и почти игривый тон ее голоса заставил меня пожелать, чтобы все так и осталось. Как бы я ни боролся с этим, она становилась все дороже для меня и когда она была так близко, мне было трудно держать свои стены.

— Давай, попробуй, — поддразнил я, наклонив голову, чтобы обнажить горло. Мистис стоял к нам спиной и ее глаза сверкнули в ответ на вызов.

Она бросилась вперед со своей вампирской скоростью, но я уже успел привязать заднюю часть ее пиджака к полу лозой. Она дернулась назад и я ухмыльнулся, когда она разорвала путы взмахом руки.

— Черт, — шипела она.

— Хреново для тебя, — сказал я с победной ухмылкой. — Я слышал, у меня ангельский вкус.

— Кто сказал? — промурлыкала она, а затем нахмурилась, выдавая свою ревность по поводу того, что кто-то еще может укусить меня.

Я ничего не ответил, повернувшись лицом к своей миске, чувствуя, как ее глаза следят за мной, словно я был куском сырого мяса.

— О, хорошо, у меня есть Штормовой Дракон и Василиск на кране. Они же электрический экстаз и горячий молочный коктейль. Ты не можешь быть вкуснее их.

Я старался не ненавидеть ее за эти слова. Но я ненавидел. Я ненавидел то, что она кусала их, я ненавидел то, что их руки блуждали по ее телу, пока ее рот был на их шеях. Я ненавидел, что они поделились с ней чем-то и что я никогда больше не поделюсь с ней чем-то.

Остаток урока я провел, разговаривая как можно меньше, и к тому времени, когда мы собирали вещи, я чувствовал слабость. Слишком долгое пребывание в ее обществе дало звездам время подточить мою силу воли и я уже снова хотел увести ее на крышу, чтобы провести еще одну ночь с ней в моих объятиях. Но когда она уходила, даже не попрощавшись, я понял, что меня ждет сегодня ночью и мне не пришлось гадать.

Я буду один. Как всегда. Как и должно было быть.

Класс вышел из аудитории и мой взгляд задержался на Элис, которая шла в ногу с Леоном, обмениваясь какими-то шутками, пока они выходили за двери. Я сдержался, желая поговорить с Мистис и стараясь не чувствовать боли, которая проникала в мое тело из-за нее и Льва.

Я помог собрать чаши для гадания, когда последние ученики покинули зал и направился вылить воду в большой бассейн в конце комнаты.

— Твоя аура довольно тяжелая, Габриэль, — нарушил тишину Мистис, появившись рядом со мной, с очередной стопкой чаш.

Я кивнул, ссутулив брови, глядя на него. — В последнее время все было… сложно, — не было смысла лгать ему. Мистис был мастером магических искусств, он мог читать мое настроение и даже улавливать сигналы о том, что его вызывает, если бы захотел.

— Я думал о том, что вы сказали на днях. Вы упомянули, что на моих способностях может стоять блок…

— Но это не то, что вызывает этот груз на тебе, — размышлял он.

— Нет, но это важно. Как я могу сломать что-то вроде этого? — спросил я, в моем тоне звучало отчаяние. Если бы я мог разобраться в своих дарах, я мог бы принимать более правильные решения. Мне не пришлось бы причинять Элис такую боль, если бы я знал, какой путь выбрать.

Мистис задумчиво посмотрел на меня. — Он должен быть либо сломан фейри, которые наложили его на тебя, либо…

— Либо? — я надавил, ища в его глазах ответ, прежде чем он его даст.

Он опустил взгляд. — Вполне возможно, что ты сможешь сломать его самостоятельно. Ты силен, Габриэль. Если ты будешь продолжать проникать в видения и хвататься за небесные сигналы…

— Это никогда не становится легче, — вздохнул я. — Я не думаю, что это выход.

— По крайней мере, продолжай пытаться. Важные видения будут более яркими, тебе будет легче увидеть их, когда у тебя будет эмоциональная потребность в них, — я размышлял над этим, пока он начинал складывать пустые миски в стопку. В ту ночь, когда Элис забрали в лес, я обнаружил, что Зрение стало более доступным для меня, чем обычно. Это давало мне некоторую надежду на то, что в будущем я смогу получить видения, способные защитить ее.

Мистис взглянул на меня уголком глаза, словно ожидая, что я скажу что-то еще. — Ты собираешься рассказать мне, что на самом деле тебя гложет?

Я провел пальцами по волосам, глядя на клубящиеся глубины озера над головой. — Я обнаружил свою Элизианскую Пару.

Мистис глубоко вздохнул от удивления. — Как чудесно.

— Нет, — выдохнул я, резко сверкнув глазами. — Это не так.

— О. И почему нет?

Я выпустил вздох разочарования. — Это сложно. Я не могу быть с ней. Пожалуйста… скажите мне, что есть способ разорвать эту связь. Я пытаюсь держаться от нее подальше, но иногда это кажется просто невозможным.

Глаза Мистис вспыхнули беспокойством. — Клянусь звездами, Габриэль, зачем тебе это нужно? Ты, должно быть, причиняешь себе неизмеримую боль.

Я пожал плечами в ответ, потому что какая разница, насколько мне это было невыносимо? Я защищал именно ее, и я не мог объяснить это Мистис. — Все так и есть. Вы, должно быть, знаете что-то, что может помочь? — я был уже в полусекунде от того, чтобы вцепиться в него и вытрясти из него ответ, но он дал его прежде, чем я потерял рассудок.

— Ты не можешь, — сказал он просто, и эти три слова остановили поток воздуха в моих легких. Он положил руку мне на плечо, когда я начал отступать в темное и безнадежное место внутри себя, заставляя меня посмотреть ему в глаза. — Если ты будешь продолжать в том же духе, то окажешься в гораздо худшей ситуации, чем ты можешь себе представить. Звезды сведут вас вместе и заставят ответить на вопрос судьбы. Когда это произойдет и вы сделаете выбор не быть вместе, вы станете разъединенными звездами, — он выдохнул этот термин так, словно это был смертный приговор. — Если ты думаешь, что сейчас ты несчастен, то ты ошибаешься. Звездная болезнь разобьет ваши сердца. Вы никогда не сможете быть вместе, звезды разлучат вас, если вы попытаетесь передумать, но они заставят вас жаждать друг друга вечно. Они никогда не позволят ни одному из вас полюбить кого-то другого, — его хватка усилилась. — Ты, может быть и готов принять на себя эту участь, но неужели ты возложишь ее на девушку, с которой связан?

У меня сжалось горло и ужас охватил меня при мысли об этом. Я даже не подумал о том, что может случиться с Элис, если я сделаю такой выбор. Если бы я продолжал отталкивать ее и в результате мы стали бы разъединенными звездами, ее жизнь была бы разрушена.

Но какова была альтернатива? Поддаться этому чувству? Быть с ней?

Я покачал головой при одной мысли об этом.

— Габриэль, — мягко сказала Мистис, похлопав меня по руке. — Какие бы причины ни удерживали тебя, я думаю, пришло время подумать о причинах, чтобы окунуться в это. Ты заслуживаешь счастья не меньше, чем любой фейри и твоя спутница тоже. Звезды выбрали ее для тебя и это хорошая судьба. А ты реагируешь так, словно они наслали на тебя чуму.

— Я просто не могу допустить, чтобы она пострадала, — вздохнул я, понимая, что не могу объяснить по-другому.

— Чего бы ты ни боялся, ты единственный, кто может защитить ее от этого. Ты — ее спутник, Габриэль. Ты подходишь ей во всех отношениях, которые только можно себе представить. И звезды на твоей стороне. Ты создан, чтобы выдержать испытание временем, какие бы испытания ни выпадали на твою долю.

Мой пульс неровно бился в груди. Затем медленно, словно занавеска, которую отодвигают, чтобы впустить солнце, во мне расцвела надежда. Она прогнала страх и боль, которые топили меня, когда я позволил себе поверить в его слова.

Возможно, я был неправ. Возможно, мы могли быть вместе. Может быть, Мистис был прав…

— Спасибо, — произнес я. — Мне есть о чем подумать.

***

Я сидел в кроне дерева на Дьявольском Холме во время обеда с книгой по астрологии, прислоненной к колену, и даже не пытался прочесть ни одного слова, пока Элис поглощала все мои мысли.

Я принял решение, которое сделало меня счастливее, чем я когда-либо был. Оно потрясло фундамент моей души и послало свет в мое тело.

Я уже настолько испортил наши отношения, что знал, что не могу наброситься на нее и попросить стать моей без всяких пышных жестов. Мне нужно было, чтобы она простила меня, я бы умолял ее об этом, я бы ждал и ждал, пока она, наконец, не разрушит свои стены. Но сначала я дам ей то, в чем она больше всего нуждалась. Объяснение. Все, что я знал о своем прошлом и все, чего я не знал. Я выложу ей все, обнажу свое сердце и встану на колени, если это будет необходимо.

У меня снова появилась надежда. Чувство, которое не давало мне покоя столько лет.

Я больше не буду одинок.

Я позволил цветку вырасти на моей ладони, создав его с помощью магии земли. Его лепестки были нежнейшего сиреневого цвета и сверкали, как звездная пыль. Это было не так много, но это было начало.

Мой взгляд скользнул к ней, сидящей с Лейни на Дьявольском Холме, где они вдвоем наслаждались солнечными лучами. Я поднялся, собираясь подойти к ней и вручить цветок с первыми извинениями, когда мой Атлас пискнул.

Билл:

У меня есть кое-что, что мне нужно, чтобы ты проверил. Место и время?

У меня оставалось сорок минут до начала занятий по боевой подготовке, но если у Билла есть информация для меня, я должен был ее получить. Я хмуро посмотрел на Элис, решив, что мои извинения могут подождать еще немного и сунул цветок в карман. В любом случае, это был дерьмовый, шаблонный жест. Я могу сделать лучше.

Я набрал ответ.

Габриэль:

Я могу прийти к тебе сейчас. Где ты?

Билл:

Это может подождать? У меня тут кое-какие дела, сынок.

Габриэль:

Нет. Где?

Я ждал, барабаня пальцами по своей книге, пока Билл наконец не ответил на сообщение.

Билл:

Улица Зодиака 3, Восточный квартал. Не торопись.

Я засунул Атлас в карман, снял пиджак и засунул его в сумку вместе с книгой. Балансируя на ветке дерева, я засунул сумку в дупло ствола, затем снял рубашку и заправил ее в заднюю часть брюк. Я бросил тоскливый взгляд на Элис, ненавидя, что мне придется ждать дольше, но это того стоило. Она того стоит.

— Омоиизвезды, смотри! Габриэль Нокс раздевается на том дереве!

Я посмотрел вниз и увидел группу первокурсниц, которые таращились на меня.

Я проигнорировал их, выпустив крылья из лопаток под аплодисменты, затем упал с ветки и пронесся над их головами, прежде чем снова подняться в небо.

Я отправился в восточный квартал, на улицу Зодиака, которая, по иронии судьбы, была одним из самых дерьмовых мест на территории Оскура, учитывая, что она была названа в честь того участка неба, который управлял всей нашей жизнью.

Я приземлился на тротуар, задев кошку, которая мыла задницу на солнце и она с шипением убежала в переулок. Я нахмурился и поспешил вверх по дороге, размышляя, почему в Солярии животные прокляты мыться той же частью тела, которой они вкушают пищу. Это было чертовски трагично.

Я нашел дом номер три и ударил кулаком в коричневую дверь, пока по дороге в моем направлении шел чумазый мужик.

— Достаю свой донгалонг, — пропел он, и я сильнее ударил кулаком по двери. Я вырос не во дворце, но эта улица была самой низкопробной из низкопробных.

Он остановился рядом со мной, и я собрал магию в ладони, решив, что, возможно, придется стукнуть его по заднице, но мне никогда не нравилось привлекать к себе внимание. Хотя он был всего лишь каким-то наркоманом на Киллблейзе, я сомневался, что он вспомнит об этом.

— Эй, чувак, — сказал он, и я повернулся, обнаружив, что он разговаривает с лижущим задницу котом, который теперь расположился в стене.

Я повернулся обратно к двери.

Давай же, Билл.

— Какого ты Ордена? — спросил парень у кота.

— Это кот, мужик, — сказал я, не удержавшись.

— Человек-кот? Уххх, — он отступил на шаг, вытащил дерьмовый телефон и подошел, чтобы сделать селфи с котом. Кот начал рычать, и в тот момент, когда он обхватил его рукой, кот поцарапал ему лицо с одной стороны. Парень начал маниакально смеяться, и я одарил его едкой улыбкой, доставая свой Атлас, чтобы позвонить Биллу.

Дверь с грохотом распахнулась и в мою голову ударил запах пота и дыма. Все же лучше, чем запах немытых носков, витающий здесь.

— Наконец-то, — я протиснулся мимо него в то, что, как я догадался, должно было быть одним из его убежищ. Я никогда не был здесь раньше; наши дела всегда велись в различных барах по всему городу. Мне было интересно, почему он попросил меня прийти.

Я повернулся к нему в пепельном коридоре с древним ковром, разглядывая его свитер и джинсы. — Какого хрена ты делал? Ты понимаешь, что я только что наблюдал, как наркоман делает селфи с разъяренной кошкой?

— Да это просто Кайл, — Билл махнул рукой, как будто парень часто занимается подобным дерьмом, и я покачал головой.

— Ты не ответил на мой вопрос, — сказала я, когда Билл проскользнул мимо меня, ведя меня в маленькую кухню. Женщина в крошечном кожаном платье натягивала сапоги до колена поверх колготок в сеточку, и поднимаясь на ноги со стула у стола.

Она улыбнулась Биллу, затем ее глаза переместились на меня и расширились. — Я надеюсь, что ты тоже пришел заплатить за покупку, ты, сексуальная крылатая штучка, — она подалась вперед и провела пальцем по моей обнаженной груди.

— Нет, спасибо, — я отступил назад и посмотрел на Билла, внезапно осознав, почему он не хотел, чтобы я приходил.

— Увидимся, Билли-бой, — она наклонилась, чтобы поцеловать его, а он схватил ее за задницу и шлепнул, когда она уходила.

— Пока, Джинджер, — сказал он с ухмылкой, когда она вышла из комнаты, и через секунду входная дверь захлопнулась.

— Почему ты написал мне, если у тебя гости? — растерянно спросил я.

— Потому что я взял перерыв на перекур у Джинджер и решил сообщить тебе, что собрал кое-какие сведения. Я не ожидал, что ты прилетишь сюда как гребаный Супермен, верно?

Я фыркнул от смеха. — Так что ты хочешь мне показать? — спросил я, прислонившись спиной к кухонной стойке, желая поскорее забыть образ Билла, трахающего ту проститутку.

Билл достал из кармана коробку сигарет и прикурил одну. — Что ж, — сказал он, затянувшись дымом. — У меня есть несколько потенциальных подозреваемых, которых ты должен исключить. Если у кого-то из них нет телефона Гарета, тогда я начну проверять учеников из твоего класса, — он направился к грязной стене рядом с холодильником и провел по ней ладонью, растворяя скрывающее заклинание и открывая железный сейф за ним. — Этот сейф высшего класса, сынок. Он берет образец твоей магии, так что только я могу в него попасть. Смотри, — он поместил палец в маленькое отверстие, из которого исходило красное свечение, затем раздался щелчок и сейф отперся. Он достал папку, подошел к столу и сел

Он протянул мне небольшую стопку фотографий. Я взял их, рассматривая симпатичную пожилую женщину на первой фотографии с темно-русыми волосами. Несмотря на тонкий макияж, выражение ее лица было пустоватым, словно свет давно погас в ее глазах.

— Это мама Гарета — кстати, абсолютно в моем вкусе, — сказал Билл с ухмылкой. — Ты когда-нибудь видел ее раньше?

Я покачал головой, перелистывая следующую фотографию и мое сердце превратилось в твердую глыбу льда.

— Это сестра Гарета, — сказал Билл, и я беззвучно кивнул.

Гарет стоял рядом с девушкой с длинными, светлыми волосами почти до попы. Они были в парке перед деревом с золотыми листьями. Кроме ее волос и беззаботной улыбки на лице, я бы блядь, узнал ее где угодно.

Она была клеймом на моем теле. Она жила со мной в одной комнате в школе. Она была моей гребаной Элизианской Парой. Гребаная сестра Гарета.

У нее был его телефон.

Сообщения.

Угрозы смерти.

— Святое гребаное дерьмо! — воскликнул я, выбежал из комнаты, распахнул входную дверь и взлетел в небо.

21. Элис

Солнце освещало Дьявольский Холм, а Леон лежал, закинув руки за голову, глаза закрыты, рубашка снята, бронзовая кожа блестит. Уже прозвенел звонок на следующий урок и все остальные уходили, но Леон, похоже, не собирался следовать за ними в ближайшее время. Я приближалась к нему с улыбкой, и не останавливалась, пока не бросила на него тень.

— Ради всего святого, Минди, — проворчал Леон, не открывая глаз. — Я уже говорил тебе, подходи к солнцу с солнцем в глазах, чтобы не загораживать его.

Я закатила на него глаза, жалея его бедных Минди, хотя они казались вполне счастливыми от того, что их Король Лев был задницей.

— Ты принесла мою клубнику? — спросил он, его рот был открыт, пока он ждал, когда отсутствующая Минди положит одну в рот.

Я обошла его, чтобы больше не бросать на него тень и опустилась на колени рядом с ним, наклонившись так близко, что мои губы почти касались его горла.

— Вообще-то, я думаю, что именно я сейчас перекушу, — поддразнила я, обнажив клыки.

Мои губы коснулись его горла и его глаза распахнулись, когда он схватил меня, и притянул к себе так, что я оказалась лежащей на его талии. Я со смехом откинулась назад, глядя на него с ухмылкой, когда его золотые глаза засветились. Он поймал оба моих запястья в свои руки и сжал их позади меня.

— Плохой маленький монстр, — дразняще сказал он. — Я же сказал тебе, никаких перекусов до основного блюда.

Я переместилась на его колени, наклонив голову в сторону, рассматривая его. — Знаешь, здесь преимущество на моей стороне, — промурлыкала я. — Я могу укусить тебя, прежде чем у тебя будет шанс остановить меня.

— Ты не укусишь, — твердо сказал он, хотя в его глазах мелькнуло сомнение.

Я провела языком по зубам и жадно посмотрела на его шею. — Хочешь пари?

Его хватка на моих запястьях напряглась, и я одарила его хищной ухмылкой.

— Элис, — предупредил Леон, двигаясь подо мной.

Я надавила своим весом на его бедра и зарычала на него, наклонившись вперед и обнажив зубы.

— Прекрати, маленький монстр, я не хочу драться с тобой…

Я выдернула свои запястья из его хватки с приливом сил, поймала его руки в свои и опустила их по обе стороны от его головы, делая выпад в сторону его шеи.

Леон что-то крикнул, и в его ладонях заструился жар, когда он призвал свою магию, но я уже добралась до его горла.

Я провела языком прямо по линии сонной артерии на его шее, где пульс бился, восхитительно пульсируя, когда кровь танцевала совсем рядом.

Леон зарычал, но не пустил в ход магию, чтобы отбиться от меня и я улыбнулась, прижавшись к его коже.

— Разве тебе не любопытно, Лео? — спросила я, продолжая целовать его шею, слегка застонав, когда его кровь взывала ко мне, самая темная и лучшая форма искушения, которую я знала.

Он издал еще один рык, но от этого рыка по моему позвоночнику пробежали мурашки. Я все еще лежала на нем и чувствовала, как его возбуждение растет между моих бедер, добавляя еще одну боль желания к тому, что я хотела взять от него.

— Ты знаешь, как это делается, маленький монстр, — вздохнул он, сгибая свои руки, чтобы я не смогла их удержать. Но я не отпускала его. Мне нравилось, что царь зверей находится в моей власти.

— Тебе это может понравиться, — сказала я, опускаясь поцелуями ниже. — Или я могу укусить тебя в другое место?

— Черт, — Леон снова сдвинулся подо мной.

Я провела клыками по его ключице, мой язык последовал за ними, и он застонал. — Ты уверен, что ответ все еще нет?

— Возвращайся в мою комнату, мы можем пропустить следующее занятие. Как только я завладею твоим телом, ты сможешь кусать меня столько, сколько тебе, блядь, захочется.

Я засмеялась, приподнявшись так, чтобы смотреть в его золотые глаза. — Заманчиво… Но, может быть, я не хочу этого на твоих условиях. Может быть, я хочу, чтобы ты умолял меня укусить тебя.

— Этого никогда не случится. Боль меня не возбуждает.

Я резко вздохнула. — Ну, когда ты будешь готов к тому, чтобы переубедить меня в обратном, я буду ждать, — я прильнула губами к его губам в сладком поцелуе, который длился всего секунду, а затем со смехом отстранилась, используя свою вампирскую скорость.

Леон издал разочарованный рев, который преследовал меня, и я рассмеялась еще сильнее, направляясь от него в сторону Эмпирейских Полей и нашего боевого класса. С моей скоростью я могла бы успеть вовремя, но он бы точно опоздал.

Я замедлила шаг, пока не дошла до класса, провела рукой по своим коротким волосам, пытаясь взять жажду крови под контроль, чтобы я могла втянуть клыки.

Темная тень упала на меня, и я резко повернулась, посмотрев на небо, как раз вовремя, чтобы увидеть Габриэля, летящего ко мне на бесшумных крыльях.

Я закричала за полсекунды до того, как он столкнулся со мной, сорвал меня с места и унес в небо.

— Что, черт возьми, ты делаешь?! — воскликнула я, когда он взмахнул своими мощными крыльями и мы взмыли ввысь.

— Нам с тобой нужно поговорить, — прорычал он, щелкнул пальцами и между нами возникли лианы, крепко связавшие мои запястья и обездвиживающие мои руки и магию.

Страх пробрался в мои кости, когда я напряглась, сопротивляясь лианам. Какого черта он делал? Почему именно сейчас? Что случилось, что заставило его так ополчиться на меня?

Мы пронеслись по небу, удаляясь от боевого класса и он помчался к крыше общежития Вега, двигаясь так быстро, как только я могла бегать со своим даром.

Еще через секунду его ноги коснулись плоской крыши, и он затормозил прямо у своей палатки, сбросив меня на кучу одеял в ее центре.

— Да что с тобой такое, псих?! — потребовала я, пытаясь вскарабкаться на ноги, но связанные руки мешали мне подняться на ноги.

Габриэль зарычал на меня, еще одним взмахом руки вызвав лианы, которые обвились вокруг моих ног и пригвоздили меня к месту, поставив на колени перед ним.

Он проигнорировал мой вопрос, схватил с пола рядом со мной мой ранец и открыл его.

— Прекрати! — крикнула я, паника захлестнула меня. Если он разгадает мое заклинание сокрытия, то найдет телефон и дневник Гарета. Он поймет, что это я угрожала ему. Он поймет…

Габриэль бросил мою сумку к своим ногам, поднес к глазам трубку и дразняще потряс ею.

— Тебе есть что сказать по этому поводу? — спросил он, его тон был мрачным.

Я уставилась на него, мои клыки оскалились, когда я пыталась использовать свою силу, чтобы прорваться сквозь лианы, которые держали меня в ловушке.

— Тогда как насчет этого? — потребовал он, доставая из заднего кармана фотографию.

На ней были мы с Гаретом прошлым летом, мои длинные светлые волосы, глаза светились радостью, которую я редко испытывала. Он знал. Он, блядь, знал. Ничто из того, что я могла сказать, не могло теперь прикрыть мою задницу. Все, что у меня было, это правда. И если он знал, кто я, то, возможно, он дал бы мне ее. Потому что это было самое малое, что я заслуживала. Даже если у меня было лишь мгновение, чтобы услышать ее, прежде чем он убьет меня.

— Может, это тебе стоит объясниться, — прорычала я.

— Какого черта ты это делаешь? — спросил он, его крылья расправились и заслонили солнце позади него, так что меня окутала тень.

Меня поразило осознание того, насколько он больше меня, когда я стояла на коленях перед ним, полностью отданная на его милость. Он обездвижил меня магией и его скорость могла сравниться с моей, так что у меня не было шансов двигаться достаточно быстро, чтобы вонзить в него свои клыки. Я была побеждена. Он мог делать со мной все, что захочет. В ожидании, когда топор опустится на мою шею. Но если такова моя судьба, то я точно уйду с размахом.

— Я знаю, что он шантажировал тебя. И я прочитала все угрозы, которые ты ему посылал. Целый год обещания насилия каждый раз, когда ты посылал ему деньги. А теперь он мертв, — выплюнула я.

— Ты думаешь, я убил его? — спросил Габриэль, его лицо побледнело.

— Я знаю, что это сделал кто-то из этой школы, — прорычала я. — И судя по уликам, которые я нашла, ты выглядишь довольно сильным кандидатом».

— Кандидатом? Ты говоришь так, будто проводишь гребаное расследование.

Я просто злобно посмотрела на него, потому что именно это я и делала.

Губы Габриэля разошлись. — Так ты просто назначила себя частным детективом? Для чего? Он умер от передозировки…

— Не выливай на меня это дерьмо, — огрызнулась я. — Гарет никогда бы не принял Киллблейз добровольно. Все, что он делал, было ради того, чтобы вытащить нас из этого места. Ради нашей жизни. Он хотел, чтобы мы сбежали из этой дыры и он никогда бы не стал рисковать своей жизнью ради этого дерьма.

— Сбежать от чего? — спросил Габриэль, нахмурив брови. — Зачем ему нужны были мои деньги?

— Какая для тебя разница?

— Потому что ты говоришь, что он никогда бы не стал рисковать своей жизнью, принимая наркотики, но он, очевидно, решил, что необходимость шантажировать меня стоит того риска, который мог возникнуть…

— У него не было выбора. Он делал это для меня.

— Что? Зачем тебе были нужны деньги? — спросил он, явно полностью потеряв нить разговора.

— Мне не были нужны, — выдавила я из себя. — Или, по крайней мере, я не знала, что нужны. Наша мама… Сейчас это уже не имеет значения.

— Для меня имеет, — огрызнулся он.

Я выдохнула от разочарования, отправив прядь сиреневых волос в глаза.

— Отлично. Если хочешь знать, наша мама, помимо всего прочего, была стриптизершей. И еще она была любительницей азартных игр. Она влезла в долги к своему боссу и собиралась заключить сделку, по которой я должна была работать в клубе, чтобы расплатиться.

— Твоя мама хотела, чтобы ты начала заниматься стриптизом? — спросил Габриэль, осуждение плескалось в его глазах. — Что за мать…

— Дело в том, что Гарет узнал и вместо этого взял долг на себя, — перебила я, потому что он начал смотреть на меня с жалостью в глазах, а я этого ни хрена не хотела. — Я только сейчас узнала обо всем этом. Если бы я знала, на что он готов пойти, чтобы списать долг от моего имени, я бы… я имею в виду, что все было бы лучше, чем то, что случилось…

— Ты бы согласилась работать в клубе? — спросил Габриэль, в его тоне прозвучала нотка гнева.

— Скорее это, чем такое! — закричала я, потому что посмотрите, что, черт возьми, произошло из-за меня. — Он умер из-за того, что пытался защитить меня. Потому что он лгал мне об этом и не дал мне выбора взять долг на себя…

— Но это не было ни одной из ваших обязанностей! Родители должны…

— Хрен с ними, с обязанностями, — огрызнулась я. — Откуда такому, как ты, вообще об этом знать? Ты вырос в своей обеспеченной семье и с бесконечными деньгами. Как будто у тебя есть хоть малейшее представление о том, каково это — продавать себя, чтобы накормить своих детей и сохранить крышу над их головами! Моя мать, может быть и дерьмовая мать, но судьба подкинула ей дерьмовую судьбу. Двое мужчин разбили ей сердце и оставили с детьми, которых она не могла позволить себе растить. Она продавала каждую частичку себя, чтобы заплатить за то, что она могла для нас, пока у нее ничего не осталось. Смерть Гарета сломила ее. И меня тоже. Так что если ты собираешься убить и меня, почему бы тебе просто не сделать это, а не тянуть время?

— О чем ты, блядь, говоришь? Я не убивал Гарета!

Я посмотрел на него, но его глаза сияли честностью, и я не могла не поверить ему. Мои губы разошлись и что-то внутри меня разбилось вдребезги, только для того, чтобы восстановиться из разбитых кусочков всего, что, как я думала, я знала о нем. Облегчение захлестнуло меня, на глаза навернулись слезы и я подавила рыдания, прежде чем они смогли вырваться наружу. Я наполовину хотела броситься в его объятия и уткнуться лицом в его грудь, чтобы он обнял меня, но не могла. Я все еще не знала достаточно о том, что произошло, я могла поверить, что он не виноват в смерти Гарета, но это было нечто большее. А если он этого не делал, тогда я вернулась к началу и даже не знала, с чего начать.

— Так расскажи мне, что произошло между вами? Ты, очевидно, догадался, что это он тебя шантажировал. Так что же ты с этим сделал, если не убил его? — потребовала я.

Габриэль пожевал внутреннюю сторону щеки, в его глазах мелькнуло что-то похожее на стыд и, возможно, даже намек на страх.

Он отвернулся от меня, покачав головой. — Это не важно.

Я уставилась на него, мои губы разошлись, а на глаза навернулись слезы. Значит, я только что рассказала ему все и он не собирался дать мне ничего взамен?

— Если ты уверена, что кто-то убил его, я помогу тебе выяснить, кто, — добавил он, стоя ко мне спиной и выходя из палатки. — И если ты чувствуешь, что тебе нужно что-то сделать со мной в отместку за мое участие в этом деле, то давай, — лозы спали с моих рук, когда он освободил меня от своей магии, оставив спиной ко мне, предлагая этот шанс.

Я стояла и смотрела на него, по щеке скатилась слеза, а в душе закипала ярость. Мои клыки оскалились, мышцы напряглись и желание причинить ему боль захлестнуло меня.

Я сделала глубокий вдох и снова выдохнула.

— Пошел ты, Габриэль, — прошипела я. — Если бы ты хотел мне помочь, ты бы рассказал мне правду о том, что произошло между тобой и моим братом, а не обещал помощь. Если ты хотел помочь, то должен был сделать это, когда ты был нужен Гарету. Но ты бы так не поступил, ты помогаешь только тем девушкам, о которых у тебя бредовые видения. Хотя тебе не стоит беспокоиться о том, чтобы стать моей Элизианской Парой. Потому что я лучше буду проклятой звездами, чем застряну с тобой на всю оставшуюся жизнь.

Я сбежала от него, прежде чем он успел ответить, спустилась по пожарной лестнице с крыши, и направилась к нашей комнате и своей кровати.

Он не последовал за мной.

И по какой-то причине это было даже больнее, чем его ложь.

22. Гарет

Двенадцать месяцев до метеоритного дождя Солярид…

Я подпрыгивал на месте, расслабляя мышцы, когда шум собравшейся толпы позвал меня за пределы раздевалки. Все мои товарищи по команде были в таком же состоянии волнения и возбуждения, ожидая, когда нас вызовут на поле для первого матча в сезоне по питболу.

Леон сидел на низкой скамейке слева от меня, а четыре его Минди боролись за место, чтобы массировать части его тела, в то время как он держал глаза закрытыми, наслаждаясь вниманием. Его волосы были убраны в пучок, чтобы они не мешали ему во время матча и было удивительно, насколько это изменило его черты. С поднятыми волосами сильные линии его челюсти и бровей облегчили мне задачу разглядеть зверя, скрывающегося под его кожей.

Хотя я больше не видел, чтобы он выходил из себя после той ночи в ломбарде, это было тем, что было довольно трудно вычеркнуть из моей памяти. И хотя это заставляло меня на пятнадцать процентов бояться его в любое время, я втайне надеялся, что его внутренний монстр сможет проявить себя в сегодняшнем матче. Нам нужна была эта победа и мы, черт возьми, заслужили ее.

Атлас Данте зазвонил, и он ответил на звонок с широкой ухмылкой, мгновенно начав оживленную дискуссию на фаэтанском языке с тем, кто был на другом конце линии.

Он закончил разговор и поднялся на ноги с широкой улыбкой. — Mia famiglia здесь, — сказал он, повернулся и направился к дверям.

— Подожди, — позвал я его, стараясь не обращать внимания на то, что он сказал мне, что известная преступная семья только что явилась на матч. — Мы собираемся выйти на поле, ты не можешь просто…

— Тренер подождет меня, — пренебрежительно сказал Данте, отмахиваясь от меня, когда он направился к выходу из комнаты, а я выругался себе под нос. Тренер Марс не будет ждать его. Он не был чертовым королем. И даже если бы он им был, Питбол не ждал никого.

Я с надеждой посмотрел на Леона и он подмигнул мне, пожав одним широким плечом. — Он вернется, — сказал он беспомощно, и я надулся.

Дверь в раздевалку снова распахнулась, и я с надеждой посмотрела вверх, думая, что он уже решил вернуться, но вместо этого в дверях стоял незнакомец.

У него была такая пугающая аура, что мне захотелось отодвинуться с его пути, его золотистые глаза оглядывали раздевалки, как будто он имел полное право находиться здесь и вовсе не выходил за рамки. Его длинные темные волосы рассыпались по плечам в спутанную гриву, которая выглядела очень круто, хотя на ком-то другом она казалась бы грязной. Его мускулистый торс был плотно обтянут дорогой кожаной курткой, в которую он был одет, что говорило о том, что он может раздавить меня как букашку, если ему взбредет в голову. На самом деле, все на нем было черным, вплоть до шнурков на ботинках, но вместо того, чтобы выглядеть как эмо-дурачок, он выглядел как абсолютно круто.

— Привет, малыш Леонид, — непринужденно сказал незнакомец, обращая свой взгляд на Леона с ленивой улыбкой.

Четыре Минди, окружавшие Леона, внезапно прекратили массировать его и посмотрели вокруг как единое целое. Как стая сурикатов, которые решили, что учуяли хищника. Или, возможно, увидели пиршество. В мгновение ока, все они вскочили и бросились к новому парню, одна из них врезалась в Леона, торопясь уйти от него и выбила его волосы из пучка.

— О, ради любви к Луне, — прорычал Леон, поднимаясь на ноги и заново завязывая волосы, когда его взгляд сузился на нового парня. — Что ты здесь делаешь, Роари?

— Разве я не могу прийти и посмотреть, как мой младший брат играет в питбол? — спросил Роари, не обращая внимания на Минди, которые столпились вокруг него, пытаясь привлечь его внимание, задирая свои рубашки ниже и юбки выше. Он слегка зарычал, когда одна из них потянулась, чтобы коснуться его руки и она отпрянула, оставаясь рядом, но не осмеливаясь прикоснуться к нему снова.

— Это твой брат? — спросил я, делая шаг вперед с протянутой рукой в попытке снять напряжение, которое, казалось, выплескивалось из Леона. Меньше всего мне хотелось, чтобы он взвинчивал себя прямо перед матчем.

— Да. Я Роари Найт, приятно познакомиться, — сказал брат Леона, окидывая меня взглядом, словно бы оценивая.

— Гарет Темпа, — сказал я в ответ, взяв его руку в свою.

В тот момент, когда моя кожа встретилась с его шершавой ладонью, мое дыхание застряло в горле, а губы разошлись, когда по позвоночнику пробежала дрожь.

Святое дерьмо, этот парень великолепен. Интересно, он когда-нибудь раньше целовался с пегасом? Может, мне стоит сделать для него что-нибудь. Принести ему подарок или помыть машину или…

Леон подбежал к нам и дернул меня за локоть так, что я сбросил руку Роари, и я моргнул, пытаясь очистить голову от мыслей, которые только что овладели мной. Неужели я только что фантазировал о том, как буду срывать с него одежду?

Роари фыркнул со слабым смешком, глядя в мою сторону и по моей шее пробежали горячие мурашки. Я хотел что-то сказать ему, но это должно было быть спокойно. Ничего глупого. Это был мой шанс произвести на него впечатление и я не хотел испортить свои шансы стать его другом. А может и больше…

— Мне нравится твой рот, — сказал я, прежде чем смог остановить себя и Роари прочистил горло, подняв бровь на своего брата, как будто я спятил.

— Черт возьми, Рори, прекрати это дерьмо с моими друзьями, — сказал Леон.

— Моя харизма отключена, — защищаясь, сказал Роари. — Но ты же знаешь, как контакт с кожей заставляет наших внутренних зверей побеждать.

— Может, ты и твой внутренний зверь уже уйдете? Нам нужен действующий капитан команды, если мы хотим выиграть этот матч, — проворчал Леон.

— Конечно, конечно. Я просто хотел поздороваться перед началом матча. Мама хотела, чтобы я пришел, так как я в городе, а ты знаешь, что я не люблю ее подводить. Увидимся позже, Даррен, — сказал он мне, кивнув, а затем повернулся и пошел прочь.

Минди поспешили за ним, даже не оглянувшись на Леона, и он зарычал, когда звуки шагов его брата скрылись за дверью. Мне стоило больших усилий не последовать за ними.

— Ну и придурок же он. Извини, что так получилось с именем, клянусь, он делает это специально, — сказал Леон, повернувшись ко мне.

— Ничего страшного, — сказал я. — Я думаю, Даррен, наверное, лучшее имя для меня в любом случае. Может, мне просто стоит его сменить.

Леон снова зарычал, схватил меня за бицепс и повернул, чтобы я посмотрел на него. — Послушай, Гарет, если ты — Минди Льва, то ты — мой, ясно?

Его сила пронеслась под моей кожей, и я с восхищением заметил, как его золотые глаза сверкают, словно солнце. Мой взгляд скользнул к его рту и я тяжело вздохнул, представив, каково это — заслужить поцелуй от его губ.

— Могу я принести тебе что-нибудь? — спросил я его. — Воды? Горячее полотенце? Нарезанный грейпфрут?

— Нет, чувак, я в порядке, — Леон наполовину рассмеялся и отпустил меня, забирая свою силу и оставляя ощущение, что меня только что пропустили через пресс. Но в то же время, я стал более похож на себя.

Я прочистил горло, когда смущение вцепилось в меня когтями, и я мысленно дал себе пощечину за то, что так легко впустил их Харизму.

— Прости за это, — сказал я, проведя рукой по шее.

— Не беспокойся об этом. Харизма Роари более развита, чем моя. Если ты прикоснешься к нему, то гарантированно попадешь под его власть, даже если он не пытается ее использовать. Когда он включает ее, как он сделал сейчас… — Леон пожал плечами, хмуро глядя на дверь, за которой только что исчез его брат. — Клянусь, он просто делает это рядом со мной, чтобы доказать, что он может взять моих Минди. Чертов Роари.

— Ну и кому нужны Минди? — спросил я, ободряюще хлопнув его по спине. — Если мы выиграем этот матч, ты сможешь выбрать себе любую девушку, Минди или нет. Все любят чемпионов по питболу.

Хмурый взгляд Леона превратился в ухмылку и он кивнул. — Ты прав. У тебя есть кто-нибудь, кто придет посмотреть?

Я покачал головой, в животе у меня завязался узел вины. Я хотел пригласить Эллу, но не сделал этого. Почему-то приглашение ее навестить меня в академии всегда казалось мне подлым поступком. Как будто я буду втирать ей, как здесь здорово, в то время как она застряла в средней школе, получая некачественное магическое образование. Мне казалось неправильным тащить ее сюда и заставлять ехать на трех автобусах только для того, чтобы она сама посидела на трибуне и увидела все то, чего у нее не было.

— Моя сестра не смогла приехать и это не совсем то, что нужно моей маме, — сказал я, пожав плечами.

— Досадно, — сказал Леон. — Однако я бы предпочел, чтобы Роари здесь не было, так что, возможно, ты легко отделался.

Прежде чем я успел ответить, раздался пронзительный свисток и появился тренер Марс, чтобы вывести нас на начало матча.

Мое сердцебиение участилось, когда мы все направились за ним и вышли на поле.

Команда Академии Эверстар уже выстроилась для броска мяча на другой стороне поля в своих черно-золотых костюмах и улыбка заиграла на моих щеках, когда толпа поддержала нас.

Данте спрыгнул с трибун, где огромная толпа оборотней Оскуры орала и кричала в его поддержку. Среди них я заметил Розали, которая держала руки у рта и завывала, обращаясь к небу. Рори Найт сидел через несколько стульев от нее, разговаривая с несколькими парнями постарше из Оскуры, а огромная группа девушек держалась так близко к нему, как только могла, не перелезая через людей, чтобы подойти ближе.

Вскоре мы выстроились перед противниками и я прошел вперед, чтобы встретиться с капитаном другой команды рядом с Ямой.

Толпа рассеялась, когда мое внимание сосредоточилось на матче, и я отдал каждый дюйм своего внимания тяжелому земляному мячу в руках тренера Марса.

По громкоговорителю объявили о начале матча, перечислили наши имена, называя наши позиции и толпа медленно затихла в ожидании старта.

Капитаном другой команды был жилистый парень по имени Финли со злым блеском в глазах и тонкими усами, которые делали его похожим на злодея из двадцатых годов. Он ухмыльнулся мне, когда Марс поднес свисток к губам и весь мир сузился в этот момент.

Марс подбросил мяч вверх, раздался свисток и я прыгнул за ним, используя магию воздуха, чтобы подбросить меня выше и выхватить мяч из воздуха.

Через полсекунды Финли врезался в меня, и я тяжело упал на землю под ним, воздух выходил из моих легких, пока я боролся за мяч.

Он с ожесточением бил кулаками по моим бокам, и я вздрагивал от резкой боли, которая следовала за каждым ударом.

С решительным рычанием мне удалось просунуть ноги между нами и ударить его коленом, сбив его с ног. Я крутанулся на земле, изо всех сил подбрасывая тяжелый мяч и удовлетворенно вскрикнул, когда Леон поймал его и помчался прочь.

Я поднялся на ноги и помчался за ним, готовый помочь ему сделать бросок, если бы он нуждался во мне, но боль продолжала расцветать в моем боку.

Толпа кричала о своей поддержке, когда Леон мчался к Яме с мячом под мышкой и низко опущенной головой, врезаясь прямо в каждого члена команды соперника, когда они приближались к нему, и отправляя их в полет.

С львиным ревом он прорвался между двумя защитниками ямы и забил мяч прямо в яму, заработав первое очко в игре для Авроры и приведя толпу в восторг.

Я ликовал вместе с остальными и побежал к Воздушной Дыре в северной части поля, чтобы подождать и посмотреть, будет ли в следующем раунде мяч от этого элемента.

Данте присоединился ко мне у отверстия, пока мы ждали, когда таймер обнулится, и я взглянул на него с ухмылкой. Он не ответил, вместо этого указав на мой бок и я посмотрел вниз, чтобы увидеть кровь на своей рубашке.

Я быстро задрал рубашку и нахмурился, заметив несколько ран, сочащихся кровью, на ребрах. Удары, которые Финли наносил мне, причиняли боль, но я не понимал, насколько сильную. Я также не мог понять, как именно он разрезал меня.

— Stronzo barare (п.п. придурок жульничает), — прорычал Данте, протягивая руку, чтобы вытащить кусочек льда из моего бока. Боль усилилась, когда он это сделал и я быстро приложил руку к ранам, чтобы залечить их.

— Он ударил меня ножом? — недоверчиво спросил я. Нам разрешалось использовать магию в захватах во время игры, но намеренно ударить кого-то ножом было против правил. — Мы должны сказать тренеру Марсу…

— Нет, mio amico. Оскуры сами решают свои проблемы.

— Я не Оскура, — возразил я. — И если он жульничает, мы должны…

— Мы можем победить этих stronzo, даже если они жульничают, — прорычал Данте, четко приказав мне не говорить ни слова нашему тренеру. — А если они продолжат играть грязно, то после матча они узнают, с кем именно они тягались.

Я открыл было рот, чтобы выразить протест, но тут раздался свисток, возвещающий о начале следующего раунда, и из Водяной проруби вылетел ледяной мяч.

Данте помчался через поле, чтобы перехватить игрока Эверстар, который поймал его, и я вступил в игру, когда побежал играть дальше.

***

Толпа восторженно ревела, когда на табло высветился окончательный счет.

Академия Аврора: 12

Академия Эверстар: 11

Мы победили. Но, черт возьми, это было тяжело. Как только команда Эверстар поняла, что мы не собираемся подавать на них жалобу за жульничество, их тактика стала еще грязнее. Я был весь в синяках и крови, магически истощен от частого самоисцеления, и зол как черт. Мне хотелось пожурить Данте за то, что он не позволил нам рассказать об этом тренеру Марсу. Мы почти проиграли игру и только моя последняя, отчаянная гонка к Яме спасла нас в конце концов.

— Ты выглядишь злым, cavallo, — сказал Данте, обнимая меня, когда мы уходили с поля. — Разве ты не должен праздновать нашу победу?

— Да, — выдавил я из себя. — Я просто… мы не должны были позволять им вот так обманывать.

— Кто сказал, что им все сойдет с рук? — промурлыкал Данте. Его хватка на мне усилилась, когда мы приблизились к раздевалкам и вместо того, чтобы последовать за остальными членами нашей команды внутрь, он направил меня к раздевалкам Эверстар.

Леон ухмыльнулся, когда присоединился к нам, пробираясь вперед по другую сторону от меня, в его глазах была та же опасность, которую я наблюдал в ночь в ломбарде.

— Куда мы идем? — растерянно спросил я.

Данте усмехнулся, прикрыл рот свободной рукой и завыл, призывая свою стаю. Напряжение нарастало в моем нутре, когда Оскуры помчались к нам, за нами тянулись товарищи по стае из школы и его семьи.

Данте толкнул дверь в раздевалки и по моему позвоночнику пробежала дрожь предвкушения, когда команда Эверстар посмотрела в нашу сторону.

— Итак, — позвал Данте, его голос был громким и властным. — Кто здесь подумал, что будет хорошей идеей обмануть Короля Оскура?

— Послушай, парень, — быстро сказал Финли, вставая перед своей командой и его самоуверенное поведение улетучилось в мгновение ока. — Это не личное. Мы постоянно жульничаем… и ты все равно выиграл, так что ничего страшного, верно?

Данте повернулся, чтобы посмотреть на свою семью, которая сгруппировалась в пространстве позади нас. — Вы думаете, ничего страшного, что они так меня не уважают? — спросил он небрежно.

Волки вызывающе зарычали, и в ответ на это волосы вздыбились на моем затылке.

Темная улыбка озарила черты лица Леона, а его руки сжались в кулаки, когда он уставился на команду, которая пыталась обманом лишить нас победы.

— Не думаю, что они согласны с тобой, stronzo, — усмехнулся Данте, вернув взгляд на Финли.

Финли отступил назад, натолкнувшись на нескольких своих товарищей по команде, как будто думал, что сможет убежать, но волки уже кружили вокруг них, загоняя их в угол и низко рыча.

— Я думаю, тебе нужно получить урок об уважении, — медленно произнес Данте, с намерением шагая вперед, и ведя меня за собой, крепко прижимая руку к моему позвоночнику.

Я сопротивлялся, пятки упирались в кафельный пол, когда я слегка покачивал головой.

Данте перевел на меня свой темный взгляд, и все шутки и игривость улетучились из него. В его взгляде не было ничего от того парня, которого я начинал считать своим другом. Передо мной был Король Клана Оскура, Штормовой Дракон, рожденный от волков. И его мрачное выражение лица говорило о том, что он настроен решительно.

— Ты с нами или против нас, cavallo, — предупредил он, когда дрожь страха пробежала по моему позвоночнику.

— Давай, парень, — подбодрил Леон, хлопнув меня по плечу. — Разве ты не хочешь преподать урок этим засранцам? Они жульничали, чуть не стоили нам матча, пырнули тебя.

Я задумался, пока Волки завывали, подбадривая меня, а Данте держал меня под прицелом своего взгляда. Они были правы: эти парни почти украли у нас победу только потому, что не были достаточными фейри, чтобы играть по правилам.

— Разве тебе не надоело позволять жизни гадить на тебя, cavallo? — Данте соблазнительно мурлыкал. — Разве ты не хочешь почувствовать, каково это — взять бразды правления в свои руки? Разве ты не хочешь узнать, каково это — быть Альфой?

Каким-то образом его слова проникали сквозь мои защитные механизмы, взывая к каждой маленькой кричащей части меня, которой всегда доставалось в жизни несладко. Они шептали о том, как моя мама передала мне этот долг, и о том, на какую жизнь будет обречена моя сестра, если я не смогу выплатить его. О том, что ни разу за всю мою жизнь у меня не было ничего легкого. А потом появились такие засранцы, как Финли и попытались обманом лишить меня одной из тех немногих вещей, которые я сам заработал.

Из горла Леона вырвался рык, и он пошел вперед, уже не дожидаясь, пока я присоединюсь к нему, когда он бросил на пол свою грязную футболку питбола.

— Последний шанс, mio amico, время доказать, какой ты фейри, — сказал Данте.

Электричество потрескивало в воздухе, когда он повернулся лицом к Финли и остальным членам его команды обманщиков. Прикосновение штормовой силы Данте зажгло во мне собственную искру, и я решительно шагнул к нему.

Он был прав. Пришло время перестать позволять жизни гадить на меня. Пора встать во весь рост и стать хозяином своей судьбы. Я не собирался позволить Старушке Сэл разрушить будущее Элис, и уж точно не собирался быть человеком, который стоит в стороне и позволяет людям вроде Финли принимать меня за дурака.

Рычание ярости вырвалось из моих губ и волки завыли, когда внезапно началась драка.

Я поддался жажде крови, позволив своим инстинктам руководить мной, и мои кулаки пустились в ход, колотя плоть и кости с яростью, подпитываемой всей несправедливостью, которую мне пришлось пережить в своей жизни.

Я с криками наносил удары, пинал, кусал и разрывал своих врагов, а Леон и Данте сражались рядом со мной. Несколько волков присоединились к схватке, чтобы уравнять численность и на короткое время я ощутил, каково это — быть частью стаи. И не просто стаи, а самой страшной стаи оборотней во всей Алестрии.

Я потерял всякое представление обо всем вокруг, кроме боли в конечностях, когда на меня обрушивались удары и напряжение мышц, когда я отбивался с адской яростью.

— Мы победили, cavallo! — донесся до меня голос Данте, когда я продолжал бить, бить и бить. Прошло еще несколько мгновений, прежде чем я понял, что Финли перестал отбиваться подо мной.

Рука Леона схватила меня за плечо, и он потянул меня вверх, чтобы я встал рядом с ним.

Кровь сочилась с моих костяшек, а грудь вздымалась, когда я оглядывал окровавленных и избитых членов команды Эверстар.

Волки вопили о своей победе, а Данте смеялся.

Я поднял глаза и увидел Розали Оскуру, которая снимала все это с диким блеском в глазах, а ее старшие кузены тесно сгрудились вокруг нее, защищая.

Какая-то часть меня задавалась вопросом, должен ли я был чувствовать себя виноватым за то, что зашел слишком далеко. Но в это мгновение я не ощутил вины. Все, что я чувствовал, это силу осознания того, что я дал отпор. Победу над тем, кто пытался сбить меня с ног.

И когда эта сила прорвалась сквозь меня, на моих губах заиграла дикая улыбка. И я подумал, а не хочется ли мне испытывать такие ощущения почаще.

23. Леон

В воскресенье Элис отправилась в библиотеку Ригеля, а я приготовился к слежке, чтобы наконец-то поймать ее преследователя. Я прошел на площадку перед библиотекой и сделал вид, что заинтересовался Плачущим Колодцем, из глубин которого доносились жуткие звуки "клац-клац-клац-клац». Это была не шутка. Эта штука действительно пугала меня. Но теперь с ней были связаны и новые, восхитительные воспоминания.

Я вытащил монетку с изображением монстра, которую Элис велела мне сохранить и усмехнулся про себя, глядя, как солнце сверкает на серебряной поверхности.

Я окинул взглядом окрестности, наблюдая за студентами, которые входили и выходили из библиотеки, гадая, нет ли среди них преследователя Элис. Зачем кому-то следить за ней?

Кроме очевидного, конечно. Эта задница была единственной причиной. Но если кто-то преследовал мою девочку и дрочил на нее в кустах, я собирался поймать его сегодня и оторвать ему член за это. Может, даже брошу в колодец. Хотя паренек, который умер там, наверное, не оценил бы вечность с гниющим членом.

Я начал подбрасывать монетку с большого пальца и ловить ее, решив, что мне следует найти более укромное место для наблюдения. Я преследовал преследователя. В стиле льва. И я даже не просил никого о помощи. Я мог бы держать здесь Минди несколько дней без еды и воды, но я начинал понимать, что, возможно, это не совсем нормально. И, возможно, делать что-то самому может быть действительно приятно. А делать что-то для Элис было чертовски приятно. Особенно, когда дело касалось ее тела.

Я подбросил монету слишком высоко, когда мои мысли зацепились за ее обнаженную плоть, и я выругался, когда монетка ударилась о стенку колодца и отскочила в него.

— Нет! — я сделал выпад вперед и монетка со звоном упала на кирпич, торчащий из стены в нескольких футах ниже. — Блядь, блядь, блядь, — я обошел его, наклонился и потянулся к монете, кончики пальцев едва касались ее.

— Давай, сосунок, — сказал я сквозь зубы, прижимая свободную руку к внутренней стороне стены, чтобы устоять. Прогорклый воздух дул вокруг меня и ужасный стонущий ветер поднимался со дна пропасти. Я заглянул в яму, задаваясь вопросом, не сошел ли я с ума и поднялся на цыпочки, пытаясь достать свою монету.

В нос ударил запах металла, а затем слабый запах дыма. Я оскалился, сердце гулко стучало в груди и я старался не думать о том, что на дне колодца может оказаться сгоревший маленький ребенок-призрак. Но я не мог просто уйти без нее. Эта монета была не просто безделушкой. Конечно, я мог бы сделать и другую, но эта кое-что значила. Она означала, что Элис в какой-то мере всегда будет моей.

Я поймал ее между двумя пальцами, а затем начал падать вперед, потеряв опору. — Черт, нет!

Кто-то схватил меня за пояс и дернул назад. Моя задница ударилась о землю и я обернулся, чтобы увидеть Райдера, стоящего там с ухмылкой на лице.

— В тот момент я был чертовски соблазнен моментом Шрама-Муфасы, — сказал он, и я уставился на него, не в силах осознать, что Райдер, мать его, Драконис, только что спас мою шею.

— Что заставило тебя передумать? — я поднялся на ноги, очищая штаны от грязи и засовывая монету в карман.

— Муфаса не свисал со скалы со своей задницей, — Райдер пожал плечами и начал уходить.

— Хочешь как-нибудь посмотреть со мной Короля Льва? Он явно твой любимый! — я окликнул его, но он проигнорировал меня, направился мимо библиотеки и замедлил шаг, приближаясь к кому-то в тени.

Я поднял бровь, неторопливо двигаясь за ним, решив, что эта маленькая беседа выглядит сомнительной.

Интересно, имеет ли это какое-то отношение к преследователю Элис? Если кто в этой школе и подходит на роль преследователя, так это Райдер с его змеиными глазами и сомнительной личностью.

Я направился к передней стене библиотеки, переместился к дальнему концу и прислонился к ней спиной, прислушиваясь к разговору, происходящему за углом.

— …однако вам нужно чертовски много, мистер Драконис, — я узнал голос Киплинга-Младшего и нахмурился, но я был достаточно заинтригован, чтобы продолжать оставаться здесь.

— Ты можешь достать все, что угодно, почему это чем-то отличается? — Райдер фыркнул.

— Дело не в его получении. Дело в сроках, которые вы нам дали. Этого недостаточно. Это очень редкое вещество. Нам придется добывать его из нескольких источников.

— Так блядь, достаньте его, — прошипел Райдер.

— Нам нужно еще несколько недель, — потребовал Киплинг-Младший и Райдер вздохнул.

— У меня есть дела, с которыми я должен разобраться. Просто доставьте его мне как можно скорее.

Раздались тяжелые шаги, и я двинулся в сторону библиотеки, как будто собирался войти, затем сделал круг, когда заметил, что он направляется к спортивному залу Воянт.

Я не знал, что задумал Райдер, но предполагал, что это связано с его войной с Оскурами. Я прикрывал Данте при любой возможности, но в данном случае у меня было не так много информации. Что с того, что Райдер покупал что-то сомнительное? Это не было новостью. Он всегда покупал сомнительное дерьмо. И делал сомнительное дерьмо. И вообще был сомнительным ублюдком.

Я просканировал местность, сосредоточившись на текущей задаче. Если бы я был преследователем… где бы я был?

Мой взгляд остановился на кустах справа от библиотеки. Оттуда хорошо просматривался дверной проем и никто не увидел бы тебя там, если бы было достаточно места, чтобы спрятаться. Я направился туда, огибая кусты и заглядывая между листьями.

Выходи, выходи, маленький сталкер. Я переломаю тебе ноги и повешу на дереве.

Я остановился, когда обнаружил стертый участок земли, отодвинул листья в сторону, чтобы найти чистую нору. Там было даже несколько оберток от старых шоколадных батончиков. Так что все, что мне нужно было сделать, это проторчать здесь достаточно долго, чтобы появился преследователь. В его жутком маршруте было написано, что Элис по воскресеньям задерживается в библиотеке допоздна, так что, возможно, он появится нескоро.

Я вернулся через лужайку и устроился под вишневым деревом у колодца, прислонив голову к нему и настроившись на длительное ожидание.

Я поймаю тебя, черствый сталкерсон. И ты пожалеешь о том дне, когда решил, что преследовать мою девочку — хорошая идея.

***

Я заснул. Ебанные шары.

Было темно и когда я посмотрел на часы, то понял, что уже почти десять часов. Волосатые ебанные шары.

Вокруг меня было тихо, но в библиотеке все еще горел свет. Я просто надеялся, что Элис еще не ушла, поэтому я быстро отправил ей сообщение со своего Атласа.

Леон:

Где ты? Я по-кошачьи возбужден.

Это определенно привлечет ее внимание.

Элис:

В библиотеке. Голодная по-кошачьи.

Я поднялся на ноги, запихивая свой Атлас и мысленно обещая Элис устроить пир, когда разберусь с этим. Я просто надеялся, что этот ублюдок появился и ждет, когда я оторву ему уши и скормлю их вороне. Правда, пришлось бы ждать до утра, пока проснутся вороны, но это давало мне время оторвать еще больше подходящих частей тела.

Я прокрался через лужайку, огибая кусты по широкой дуге, чтобы убедиться, что он меня не увидит. Бесшумно ступая, я проскользнул за ним и услышал шорох, который вызвал во мне вспышку гнева.

Теперь, когда я знал, что кто-то действительно здесь, мысль о том, что он наблюдает за моей девочкой, заставила мой Орден выступить на поверхность кожи. Меня охватила яростная защита, а сердце колотилось все сильнее и сильнее.

Ты мертв, придурок.

Я переместился за закуток и просунул руку сквозь кусты, пронзительный писк поднял его тревогу, когда я поймал ублюдка за шею. Я вырвал его из кустов и бросил на землю у своих ног.

Юджин Диппер уставился на меня, трясясь с головы до ног, его глаза расширились от ужаса.

— Диппер! — прорычал я, поставив свой сапог ему на грудь, чтобы удержать его на месте. — Кого ты здесь ждешь, а?

— Н-никого! — заикался он.

— Лжец! — прорычал я, ярость текла по моим венам. Чистая ярость бурлила в моей крови, желание защитить Элис от всех и каждого переполняло меня. — Что ты там делаешь? Ждешь, пока она выйдет, а потом трогаешь свой маленький член, любуясь ее идеальной задницей?

Юджин судорожно покачал головой, подняв руки в знак невинности. — Я н-не хочу. Я н-не сделал бы э-этого делать, Л-леон, я-я к-клянусь.

— Тогда что ты делаешь?! Пять секунд или я начну отрывать конечности.

— Нет, п-пожалуйста! — взмолился он, и вокруг его промежности появилось пятно мочи.

Я опустил голову, оттопырив губы и зарычал на него. — Пять… четыре… три…

— Я-я просто хочу быть ее и-источником! — застонал он.

— Что? — воскликнул я, сбитый с толку.

— Вампиры должны защищать свои Источники. Я подумал, что если бы я смог набраться н-нервов, чтобы поговорить с ней наедине, то смог бы убедить ее в том, чтобы…

— В чем? — я холодно рассмеялся. — Зачем Элис Каллисто, нужен ты, в качестве Источника крови? Ты не наполнишь и мышь-вампира тем количеством магии, которым обладаешь.

На его лице промелькнула обида, а щеки стали ярко-красными. Земля загрохотала подо мной, а затем раздался сильный толчок, который отбросил меня от него.

Он быстро перевернулся, его тело исчезло, оставив внутри рубашки крысу, которая пищала от страха, вырываясь из горловины и спасаясь бегством.

— О, нет! — я разорвал рубашку, но у меня не было времени сбрасывать одежду. Этот ублюдок был быстр и он мог спуститься в чертову канализацию, если я потеряю еще секунду. Я прыгнул вперед, превратившись в своего огромного Немейского Льва, мои четыре лапы ударили по земле, заставив землю затрястись под моим огромным весом.

Я погнался за Юджином на полной скорости и со всемогущим ревом набросился на него, поймав его под передние лапы. Я дал ему достаточно места, чтобы вывернуть голову, его усы подергивались, а глаза выпучились. Я широко открыл рот, давая ему понять, что съем его голову целиком.

— ЛЕОН! — крикнула Элис, прежде чем ударить меня по ребрам с такой силой, что стало чертовски больно.

Я повернул голову с громким рыком и она изумленно уставилась на меня. Я был размером с гребаный танк и имел зубы размером с разделочные ножи, почему она не обделалась?

Ее взгляд упал на Юджина, оказавшегося между моих лап и она поспешила вперед, опустившись на колени. — Отдай его мне сию секунду, — потребовала она.

Я снова зарычал, отказываясь отпустить его, но Элис использовала свою вампирскую силу, чтобы развести мои лапы в стороны и взять маленького белого крысенка Юджина в руки. Она прижала его к своей груди, отступая от меня. — В чем, черт возьми, твоя проблема?

Я ходил взад-вперед перед ней, жаждая убийства, когда мои инстинкты Ордена взяли верх. Мой мозг был затуманен этим, поэтому я решил измениться, перейдя в форму фейри, и стал перед ней обнаженным.

Она не сводила глаз с моего пояса, губы были сжаты. — Объясни.

— Он преследовал тебя, — огрызнулся я, подавшись вперед, чтобы выхватить паразита из ее хватки.

Она крепче прижала его к своим сиськам, и я готов поспорить, что ему это чертовски понравилось.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду, преследовал меня? — она покачала головой, и я развернулся, направился к разорванным остаткам своих штанов, достал оттуда сложенный лист бумаги и подошел к ней. Я развернул его и помахал им перед ее лицом.

— Я нашел это в мужской раздевалке и наконец-то поймал крысу, ответственную за это. Он сказал, что хочет стать твоим Источником, но я думаю, что это чушь, Элис.

Юджин начал пищать в ее руках, глядя на нее с прижатыми ушами и очаровательным, блядь, взглядом, я только молился, чтобы она не влюбилась. Она погладила его по голове и я нахмурился.

— Ну, я спрошу его сама, — она выхватила страницу из моих рук, сунула ее в сумку и пошла прочь от меня. Я шагнул за ней, но она крикнула: — Не ходи за мной, придурок, — и я издал низкий рык в разочаровании.

Надувшись, я подхватил с земли свою рубашку и направился обратно в сторону общежития Вега с выпяченным членом и низко опущенной головой. Будучи неудачником и парнем, который определенно не собирается делить постель с горячей вампиршей сегодня вечером.

24. Элис

Я вошла в общежитие с Юджином в руках и начала подниматься по лестнице.

— Я отведу тебя обратно в твою комнату, — успокаивающе сказала я, когда он прижался к моей груди.

Он радостно пискнул, и я не могла не улыбнуться в ответ.

— Ты сможешь снова пискнуть, когда мы поднимемся на твой этаж? — спросила я, продолжая подниматься. Я понятия не имела, где находится его комната.

Когда мы добрались до девятого этажа, Юджин начал пищать, и я свернула с лестницы. Я поставила его на пол и он понесся по коридору, а затем направился в одну из комнат, которая открылась от прикосновения его лапы.

Я прислонилась к стене, жуя вишневую жвачку и ожидая его, полагая, что он вернется, чтобы поблагодарить меня и объясниться. По мере того, как шли минуты, я начала сомневаться, так ли это и двинулась стучать в дверь.

— Юджин? — позвала я, когда никто не ответил. — Если ты не выйдешь сюда и не предложишь объяснение, мне придется сказать Леону, что он был прав. И в следующий раз я его не остановлю.

Я поджала губы, ожидая его, размышляя, действительно ли я имела в виду эту угрозу.

Я чувствовала себя виноватой за то, что так сильно пожурила Леона, когда он, казалось, пытался защитить меня, но я была шокирована тем, что он повел себя так жестоко. Особенно если учесть, что его гнев был направлен на Юджина. Этот парень превратился в крысу, черт возьми. Его магия была довольно бессильна, а его отношение было настолько не фейри, насколько это вообще возможно. Подобные мелкие издевательства казались ниже достоинства Леона. Если только я не ошиблась в его отношении.

Дверь с треском распахнулась и Юджин выглянул на меня с позором. Он был одет в джинсы и белую футболку, которая только привлекала внимание к его бледной коже. Он был немного ниже меня ростом и его белые волосы торчали во все стороны.

— Что, никаких великих заявлений о своей благодарности? — спросила я, приподняв бровь.

— О, ммм, да, — пискнул он. — Спасибо. За то, что вмешалась.

— Наверное, мне не стоило этого делать, — прокомментировала я. — В конце концов, это же фейри против фейри. Но я думаю, мы все знаем, что к тому моменту, как я вмешалась, он бы справился с тобой, так что, думаю, это не имеет значения.

Юджин кивнул и опустил глаза на свои ботинки.

— Итак, помоги мне, Юджин, — предложила я. — Ты преследуешь меня или как?

Я протянула расписание, которое дал мне Леон, где были отмечены все мои привычки и указаны чертовски веские причины, чтобы их изменить.

— Ну… мисс Найтшейд считает, что у меня есть склонность к преследованию, — признался он. — Но это не так, как сказал Леон. Это не потому, что я пытаюсь… что я думаю, что ты можешь захотеть… или что я собирался попросить тебя… — он начал жестикулировать туда-сюда между мной и ним, и мне пришлось изо всех сил бороться, чтобы не отпрянуть.

— Без обид, Юджин, но фу. И отлично. Потому что сейчас у меня и так полно придурков, и я не собираюсь добавлять к ним Тиберийскую Крысу-перевертыша. Так Леон был прав, когда сказал, что ты хочешь стать моим Источником?

Юджин покраснел и кивнул. — На самом деле я довольно силен, и я подумал, что это может быть полезно для нас обоих.

Он зажал нижнюю губу между зубами, и наклонил голову в сторону в знак предложения.

Мой взгляд метнулся к его пульсу и снова пренебрежительно отстранился.

— Спасибо, но я уже закрепила за собой два Источника и они значительно мощнее тебя. Так что эта сделка, которую ты мне предлагаешь, не принесет мне никакой пользы. Кроме того, если ты такой могущественный, почему ты в самом низу таблицы лидеров?

— Я просто нервничаю и это вызывает у меня приступы тривоги, во время выступлений.

— Мне не нужны подробности твоей сексуальной жизни, — пошутила я.

Его лицо побледнело, затем покраснело, и он моргал слишком часто, чтобы это было нормально. — Я не… Я не имел в виду… Я никогда даже… — рот Юджина разъехался, как будто он не хотел этого говорить и я прикусила губу, чтобы не рассмеяться над его нервозностью, потому что была уверена, что это не поможет его проблемам с уверенностью в себе.

— Здесь нечего стыдиться. Сохранять себя — это хорошо, — серьезно сказала я. И я действительно верила в это. То есть, конечно, я не верила, но я восхищалась теми, кто верил. Воспитание в окружении секса, как это было со мной, означало, что для меня это было довольно маловероятно, но мне нравилась мысль, что с кем-то важным это значит больше.

— На самом деле, я занимаю место в первой четверти школы по силе, — пробормотал Юджин, явно не желая обсуждать свою девственность.

Я подняла бровь, удивленная этим. — Тогда тебе действительно стоит больше работать над тем, чтобы использовать это дерьмо. Тогда не будет необходимости в том, чтобы кто-то о тебе заботился, ты сможешь делать это сам, — я отсалютовала, собираясь уходить.

В его глазах появилась паника и он сделал шаг вперед, когда я уже начала отступать, протягивая руку, чтобы поймать мою.

— Почему бы просто не попробовать? — надавил он, его тон был отчаянным. — Может быть, тебе понравится мой вкус!

Я рассмеялась, стряхивая его с себя. — Райдер Драконис на вкус как гребаный экстаз, взбитый в мороженое, а Данте Оскура — как чистый укол молнии, который зажигает жизнь в каждом дюйме моей плоти. Лучше этого ничего нет, — заверила я его. — И у меня нет времени бегать и защищать Источник, который попадает в такие же переделки, как и ты.

Нижняя губа Юджина дрогнула и я вздохнула, чувствуя, как во мне разгорается жалость. Возможно, я была простофилей, но мне не нравилось знать, что он несчастен и просто оставлять его таким.

— Слушай, почему бы тебе не сидеть иногда со мной и Лейни на перемене? — предложила я. — Если люди увидят, что у тебя есть влиятельные друзья, они смогут чаще оставлять тебя одного. Тогда ты сможешь работать над своей силой и лучше защищаться.

— Правда? — спросил он заинтересованно, так заинтересованно, что я была уверена, что с этого момента он будет проводить с нами каждый гребаный день.

— Конечно, — легко согласилась я. — Наверное, мне стоит найти Леона, чтобы убедиться, что он все еще не собирается тебя съесть.

Глаза Юджина расширились при этом, и я усмехнулась, направляясь прочь от него.

— Увидимся позже, подружка! — позвал он.

Черт. Я собираюсь пожалеть об этом предложении.

Я выглянула из окна в конце коридора, поджав губы, глядя на темное небо.

Если бы я была Львом-перевертышем в плохом настроении, куда бы я пошла?

Солнце не светило, так что территория школы была практически исключена. К тому же он был голым, когда я видела его в последний раз, так что ему, вероятно, нужно было найти чистую одежду. А когда Леон не был занят, он обычно дремал, так что я была уверена, что его комната — отличный вариант.

Я направилась к лестнице и трусцой поднялась на последний этаж. Я бросила сумку у своей комнаты и посмотрела на свои скудные запасы дерьма, размышляя, не предложить ли ему что-нибудь в знак извинения. Он шокировал меня своей вспышкой, но оказалось, что Юджин действительно преследовал меня, так что я, вероятно, должна была поблагодарить Леона за то, что он раскрыл его. Черт, со всем тем сомнительным дерьмом, которое я изучала в этой школе, я, вероятно, скоро начну наживать себе врагов, если уже не нажила и наличие кого-то, кто прикрывал бы мне спину, могло быть тем, что мне было нужно.

Вздохнув, я не смогла придумать ничего подходящего в качестве подарка, а потом ухмыльнулась про себя, придумав кое-что получше.

Я закрыла дверь и направилась в дальний конец коридора, где находилась комната Леона. Когда я приблизилась к двери, до меня донеслись звуки множества девушек, разговаривающих в успокаивающих тонах. Шум было трудно различить, но похоже, он доносился из комнаты Леона.

Я нахмурилась, гадая, не пришли ли к Саше и Эми друзья и чуть было снова не ушла, но догадалась, что они могут знать, где Леон, даже если его здесь нет.

Я протянула руку, чтобы постучать в дверь и она распахнулась прежде, чем мои костяшки пальцев во второй раз ударились о дерево.

Я столкнулась лицом к лицу с незнакомой рыжеволосой девушкой и ее глаза засияли, когда она заметила меня.

— Отлично! Ты можешь принести ассорти сыров, — сказала она с энтузиазмом.

— Ничего слишком вонючего! — раздался голос Леона откуда-то из комнаты, но я не могла разглядеть его за толпой девушек, заполнивших пространство.

Рыжая отвернулась от меня, схватив виноградную гроздь и протискиваясь в толпу.

Все девушки что-то бормотали и ворковали тихими голосами. Одна из них, похоже, пела колыбельную и все они столпились вокруг койки в правом нижнем углу комнаты, закрывая мне обзор.

Любопытство взяло верх, и я двинулась дальше в комнату, пытаясь понять, что происходит.

— Бедный малыш, — ворковала одна из девочек.

— Жизнь иногда так несправедлива, — пробормотала другая.

Я сместилась между ними, отодвигая их в сторону, чтобы увидеть, вокруг чего они собрались. Вернее, вокруг кого.

Я застыла на месте, когда увидела Леона, распростертого на нижней койке, как морская звезда. На нем были только треники, но он также надел розовую маску на глаза, чтобы заслонить свет. Вокруг него на каждом свободном месте теснились девушки. Четыре из них массировали ему руки и ноги, втирая в кожу увлажняющий крем с ароматом ванили. Другая массировала его плечи, ее полные губы превратились в жалкую гримасу, когда она пыталась снять напряжение в его мышцах.

Рыжая, которая впустила меня, сейчас чистила виноград, сидя на полу рядом с другой девушкой, которая отправляла свежие виноградины прямо в рот Леону.

Я оглядела остальных девочек и подняла бровь, заметив, что три из них столпились вокруг его стола, готовя сочинения на неделю. Еще две наводили порядок в его шкафу, а еще одна лежала на его обычной верхней койке, взбивая его подушку так сильно, что я представила, как к тому времени, когда он отправится туда спать, она будет такой же толстой, как четыре подушки вместе взятые.

Потасовка за дверью привлекла мое внимание к еще пяти девушкам, прибывшим с полными руками чипсов, пива, фруктов, сыров, которые мне поручили принести, шоколадных плиток и даже двухъярусного шоколадного торта.

— Рискну предположить, что я сейчас не нужна, — сказала я громко, чтобы Леон знал, что я пришла. — Но когда ты закончишь… черт, я даже не знаю, как назвать это безумие, но когда ты закончишь с этим, найди меня и я, возможно, просто принесу тебе извинения.

Я повернулась и попыталась протиснуться обратно к выходу из Минди, но остановилась, когда раздался голос Леона.

— Элис? — спросил он.

Я обернулась, когда он выдернул руку из руки девушки, массирующей ее и поднял маску для глаз достаточно высоко, чтобы я смогла увидеть один из его золотых глаз.

— Да, — сказала я, чувствуя себя немного неловко, когда все Минди повернулись, чтобы посмотреть на меня. — Но это может подождать, — я не знала достаточно многого о его Ордене, но этот странный ритуал, в который я похоже вошла, определенно мог иметь приоритет над нашей беседой.

— Подожди! — Леон сел и полностью стянул маску с глаз, отбросив ее от себя. Три Минди бросились ловить ее и та, которой это удалось, ухмыльнулась, словно только что выиграла ценный приз.

— Я думал, ты злишься на меня? — спросил Леон, наклонив голову так чертовски мило, что я не могла не улыбнуться.

— Злилась. Ну, вроде как до сих пор злюсь. Ты просто набросился на бедного парня. Но я поговорила с ним и он признался, что преследовал меня, так что… слушай, это не так уж важно. Я собиралась предложить сделать для тебя что-нибудь, чтобы загладить свою вину, но, похоже, у тебя здесь есть практически все, что только можно пожелать, кроме подтирки задницы, а я не согласна на такую работу.

— Я могу это сделать, — мгновенно предложила одна Минди, и я нахмурилась. Фу. Границы Минди.

— Ты собиралась сделать что-то для меня? — с любопытством спросил Леон.

Я закатила глаза. — Неважно, — я отсалютовала ему, и направилась к двери.

— Оставьте нас наедине, Минди, — сказал Леон, и я задохнулась, когда произошла небольшая давка.

— Я ушла первой! — триумфально воскликнула одна девушка, выйдя в коридор раньше других.

— А я была второй! — воскликнула другая, а я наблюдала за ними, пока они спешили прочь как можно быстрее и дверь с грохотом закрылась за последней уходящей.

Было странно тихо после Минди, и я неловко сдвинулась с места, когда осталась стоять перед Леоном.

— Итак, ты говорила… — с надеждой спросил Леон.

Я поджала губы, глядя на него. Я была здесь, чтобы извиниться, но он тоже должен был извиниться. То, как он набросился на Юджина, было недопустимо.

— Я хотела сказать, что извиняюсь за то, что была так строга с тобой, — призналась я. — Но я настаиваю на том, что ты зашел слишком далеко.

— Я знаю, — вздохнул он, поднимаясь на ноги и медленно приближаясь ко мне.

Я откинула голову назад, чтобы посмотреть на него, когда он размеренными шагами направился ко мне. — Правда?

— Да… это мой Орден. Мы очень спокойные, любим расслабляться и просто жить спокойно девяносто девять процентов времени. Но если мы вступаем в охоту, то просто срываемся, — он пожал плечами. — Это случается нечасто, но если я срываюсь, то становлюсь полным Львом.

— Скорее, полным засранцем, — поддразнила я.

— Я чувствовал себя мешком дерьма из-за того, что расстроил тебя и все испортил, — признался он, остановившись в нескольких дюймах от меня и тепло его элемента омыло меня. — Когда я вернулся сюда, Минди заметила, что я чувствую себя подавленным и созвала мой Прайд, чтобы те пришли подбодрить меня. Они получили синий код.

Я фыркнула от смеха. — Значит, если дела идут не так, как ты хочешь, ты должен утешать себя растиранием ног и кормлением с рук?

— Да, — согласился он. — Обычно это тоже работает. Но в этот раз мне не стало легче, пока я не услышал твой голос.

— Тебе слишком важно мое мнение о тебе, — поддразнила я.

— Да, — согласился он. — Значит, я прощен?

— Ты оставишь Юджина в покое? — уточнила я.

— Конечно. Этот парень не представляет для меня угрозы. Но я не потерплю, чтобы он прятался в кустах, чтобы подрочить на тебя.

— Фу. Мне не нужен этот мысленный образ, спасибо. И я думаю, тебе не стоит беспокоиться, я сказала ему, что мне не нужен еще один Источник, но я предложила ему иногда тусоваться со мной, если захочет, так что я думаю, что теперь он либо будет подходить ко мне публично, либо вообще не будет.

— Хорошо, — Леон протянул руку, чтобы заправить прядь моих волос за ухо, и я не могла не улыбнуться ему.

— Значит, моя идея сделать для тебя что-то приятное была довольно бессмысленной, — сказала я, оглядывая его комнату, которая теперь была полностью чистой и опрятной. Еда и напитки, собранные для него, были разложены на столе. Короче говоря, не было ни одной мыслимой вещи, которую можно было бы для него сделать.

Леон пожал плечами, затем в его глазах блеснула какая-то идея. — Ну… возможно, ты можешь сделать для меня кое-что, чего не делают Минди, — нерешительно начал он.

— Что? — спросила я. Я подумала, не собирается ли он попросить о какой-нибудь сексуальной услуге. Этого не произойдет, если он это попросит. Кроме того, я видела, как его Минди смотрят на него и знала, что они будут более чем готовы сделать для него такие вещи, если он этого захочет. Мое нутро неприятно дернулось при этой мысли и я почти спросила его, трахается ли он с кем-нибудь из них, но я не была уверена, что хочу услышать ответ.

Он выглядел нервным, когда продолжал и мой интерес возрос. — Ты могла бы… может быть… расчесать мои волосы.

Я фыркнула от смеха. — Что? Почему Минди не расчесывают твои волосы?

В груди Леона раздался низкий рык. — Потому что в моем Ордене это очень важно, — объяснил он, и в его взгляде промелькнула ранимость. — Самцы львов не позволяют никому лапать свою гриву. На самом деле, я никогда не хотел, чтобы это делала девушка.

— Правда? — спросила я, чувствуя себя странно польщенной такой странной просьбой.

— Ты не обязана, — сказал он быстро, как будто не был уверен, что ему следовало это говорить.

— Ты действительно хочешь, чтобы я это сделала? — спросила я.

Медленная улыбка растянула губы Леона, а его глаза потемнели от желания. — Да, маленький монстр, я думаю что хочу.

— Хорошо, — согласилась я, чувствуя, что согласилась на что-то гораздо более важное, чем просто расчесать его волосы.

Улыбка Леона расширилась и он поймал мою руку, увлекая меня за собой, когда забирался на свою койку. Он включил телевизор, висевший на стене у подножия койки и активировал Фейфликс, запустил фильм, не обращая особого внимания на то, что он выбрал.

Я расположила его супер пушистые подушки позади себя у изголовья его кровати, когда села и Леон серьезно посмотрел на меня, протягивая расческу.

— Ты уверен в этом, Лео? — спросила я, потому что это начинало казаться очень важным делом и я не была уверена почему, но бабочки порхали у меня в животе.

— Да. Если ты уверена?

Я наклонилась вперед и нежно прикоснулась губами к его губам. В его груди раздалось глубокое урчание, почти как мурлыкание.

— Тогда давай, — призвала я, откинувшись назад и скрестив ноги, чтобы он мог положить голову мне на колени.

Леон перевернулся и лег, его голова оказалась между моих бедер и я вытащила его длинные золотистые волосы из-под него.

Я положила щетку на его кожу головы и нежно провела ею по всей длине волос. Леон закрыл глаза и застонал от удовольствия, а я улыбнулась про себя, повторяя этот процесс.

Каждый раз, когда я проводила щеткой по его волосам, его спина слегка выгибалась и он двигался на моих коленях, издавая глубокое урчание.

— Клянусь звездами, ты даже не представляешь, как это чертовски приятно, — простонал он, когда я продолжила.

— Шшш, — поддразнила я. — Я пытаюсь смотреть фильм.

Хотя, если честно, мой взгляд был прикован к нему, когда он лежал передо мной и я впитывала удовольствие от каждого движения щетки, как будто оно было моим собственным.

— Хорошо, — пробормотал он. — Все, что захочешь. До тех пор, пока ты не собираешься останавливаться в ближайшее время.

Я прикусила губу, когда снова провела щеткой по его волосам. Наверное, мне следовало бы протестовать против того, чтобы делать это дольше, но по какой-то странной причине мне действительно нравилось это делать и я была вполне счастлива остаться здесь до конца вечера, если он этого захочет.

25. Райдер

Субботним утром я лежал на скамье в спортзале, выжимая триста шестьдесят фунтов веса, а пот стекал по моей покрытой шрамами груди. Я был самым сильным ублюдком в этой чертовой школе, потому что боль не останавливала меня. Я преодолевал ее до тех пор, пока мое тело не вынуждено было адаптироваться. Все сводилось к разуму. А благодаря Мариэлле у меня был богатый опыт, как выдержать боль.

С усилием я поднял штангу и вытер пот с глаз полотенцем. Когда я убрал его с лица, то обнаружил, что надо мной стоит сиреневолосая лакомка с голодным выражением лица. Элис бессовестно пробежалась глазами по моему телу, и я покачал головой.

— Друзья не рассматривают своих друзей, — сухо сказал я, и она ухмыльнулась.

— Кажется, я припоминаю, что именно вы с Данте установили правила этой сделки. Так что я обязательно посмотрю, если мне захочется.

— Тогда почему бы тебе не присмотреться поближе? Может, ты опустишься сюда и дашь мне посмотреть, сколько раз я смогу тебя отжать?

— Ты ведь сейчас потная Бетти. Так что фу, — она отступила назад, ее лицо не говорило о том, что я ее отталкиваю, когда я вставал со скамейки. Я схватил свой протеиновый коктейль и сделал несколько глотков. Пока я пил эту безвкусную смесь, я заметил что на ней были туристические ботинки, черный дождевик и рюкзак, перекинутый через плечо.

— Что это за наряд? — нахмурился я.

— Мы идем на прогулку, — объявила она, и я хмыкнул, направившись мимо нее в сторону душевых.

— Какой в этом смысл?

— Чтобы потусоваться вместе, — ответила она, поспешая за мной.

— Я уже говорил тебе, как я отношусь к тусовкам, — несколько человек из Братства бросали на нас любопытные взгляды, а Брайс смотрел на Элис так, что мне захотелось сломать ему челюсть.

— Хорошо, я просто подожду здесь, пока ты принимаешь душ, — легкомысленно сказала Элис.

Я резко остановился и она вошла прямо мне в спину. Я обернулся, когда она надулась и бросил на нее любопытный взгляд, пытаясь понять, почему она хочет это сделать. Но у меня ничего не вышло.

Она игриво улыбнулась и что-то внутри меня растаяло, словно горячий клей, просочившийся между трещинами моего существа. Если Элис Каллисто захочет провести со мной время, я буду чертовым идиотом, если откажусь, хотя я все еще не понимал смысла того, что она задумала.

Я жестко кивнул ей, затем прошел в душевую и стянул с себя шорты. Прошло совсем немного времени, прежде чем я помылся, и оделся в джинсы и футболку, натянул кожаную куртку и проверил свой Атлас. Я начал тренировку с рассветом, чтобы использовать все отведенное луной время и вот теперь пришел мой гороскоп, требующий, чтобы я его прочитал.

Я нажал на него, пролистал, чтобы проверить, есть ли какие-нибудь предупреждающие знаки о нападении Оскура сегодня, но вместо этого обнаружил, что ворчу на то, о чем он говорит.

Доброе утро, Козерог.

Звезды рассказали о вашем дне!

Поскольку планеты благосклонны к вам, ожидайте отличного дня, хотя и не в том смысле, в котором вы могли бы предположить. Хотя ваш разум сосредоточен на рабочих вопросах, ваше сердце будет витать где-то в другом месте, заставляя вас забыть о предстоящих планах. Сегодня день отдыха, покоя и умения принять душевное покалывание, которое укажет вам верное направление.

Я с рычанием схватил свой Атлас. Ни хрена я не покалывал. И если мой гороскоп предположит это еще раз, я отправлюсь к измерительному прибору в обсерватории Капеллы и разобью его на тысячу кусочков.

На Атлас пришло сообщение, отвлекшее меня от предсказаний звезд на мой день.

Скарлетт:

Что-нибудь слышно о доставке?

Я нахмурился, набирая быстрый ответ.

Райдер:

Киплинги хотят больше времени. Я оказываю на них давление. В ближайшее время я сообщу тебе новости.

Скарлетт:

У нас будет только одна попытка. Если у них не получится, может, нам стоит рассмотреть другие варианты?

Райдер:

У них получится. Жди моего подтверждения.

Скарлетт:

Ты уверен, что хочешь сделать это таким образом?

Я все еще не понимаю, почему ты передумал.

Райдер:

Он единственный, кто сейчас может поддерживать баланс и я не хочу навлекать войну на наш народ.

Я засунул свой Атлас подальше, вытеснив дела из головы, и направился обратно на поиски Элис.

Она сидела на станке для прессования бедер, жевала жвачку и выглядела как особая марка сумасшедшей, авторские права на которую я хотел бы иметь. Я свистнул, чтобы привлечь ее внимание и она подняла голову, нахмурилась, перекинула ноги через боковую стенку тренажера, подняла сумку и вышла из зала.

Какого хрена?

Я погнался за ней и обнаружил ее возле спортивного зала Воянт, где в воздухе висел постоянный моросящий дождь.

— Почему ты ушла от меня? — мои брови сошлись. Я никак не мог разобраться с этой девушкой.

— Потому что ты свистел мне, как собаке, — она сложила руки.

— О, — я задумался над этим. — И это не нормально?

— Нет, Райдер. Это не нормально. Это чертовски грубо.

— Точно, — сказал я. — Значит, теперь ты не хочешь гулять со мной?

Ее жесткое выражение лица превратилось в яркую улыбку. — Конечно, хочу, глупышка! — она схватила меня за руку и потащила в направлении Эмпирейских Полей.

— Идет дождь, — заметил я.

— И?

— И идет дождь, — я пожал плечами.

— Отлично. Спасибо за самый лучший в мире прогноз погоды, но, возможно, тебе стоит подумать о других вариантах карьеры, — она издевательски отсалютовала мне и я улыбнулся, пока она не смотрела. Как только она повернулась, чтобы снова посмотреть на меня, мое лицо приобрело свою обычную непоколебимую маску.

Ее рука оставалась в моей и это было так чертовски приятно, что я мог бы кончить только от одного этого прикосновения. Это было безумием, потому что мне нужна была боль, чтобы кончить, а не гребаное держание за руку. Это было совсем не в моем стиле. И все же, я все еще делал это, не так ли? Просто удерживал ее. Потом она просунула свои пальцы между моих и мое сердце на целую секунду остановило кровообращение.

Почему она заставляет меня чувствовать, что мое тело вот-вот сдастся? Я работаю над собой в спортзале, чтобы не быть слабым, а она заставляет мое сердце останавливаться, просто держа мою чертову руку. Может мне нужно увеличить дозу протеина.

Мы забрели в Железный Лес и Элис все время тормозила меня, когда я ускорял темп.

— Почему ты медлишь? — я оглянулся через плечо, пытаясь снова потянуть ее за собой. Ее голова была наклонена, чтобы посмотреть на густой навес над головой и она с улыбкой вдыхала свежий сосновый воздух. Дождь усеял ее щеки и прилип к волосам, делая ее похожей на какое-то мифическое сказочное существо, которое я хотел бы спрятать в банке.

— Не надо торопиться. Просто прими все это, — вздохнула она, и посмотрела на меня с дразнящей ухмылкой, словно зная, что я не понимаю что, черт возьми, она имеет в виду.

— Точно. Я воспринимаю вон тот коричневый пень, — сардонически сказал я. — И вон ту коричневую лужу, и вон тот коричневый лист.

— Ты такой зажатый, Райдер. Разве ты никогда не наслаждаешься всякими вещами?

— Я наслаждаюсь тобой, — сказал я, тут же проклиная себя за то, что позволил этим словам вырваться, но ее глаза посветлели, словно она была счастлива. И это было приятно. Слишком, блядь, приятно.

— Хорошо, я буду смотреть на лес, а ты можешь смотреть на меня, — она хихикнула, а я ухмыльнулся, решив, что это звучит как достойный компромисс.

Мы пошли дальше к озеру Темпест и вышли на галечный берег, огибающий его. Элис отпустила мою руку и повела за собой, пока мы пробирались по каменистому пляжу.

— Как далеко мы идем? — спросил я, пока она шла все дальше и дальше.

— Так далеко, как мы захотим! — ответила она со смехом.

Я снова улыбнулся и позволил улыбке остаться на моем лице, пока она стояла ко мне спиной. Я не часто позволял себе улыбаться, но рядом с ней было трудно не поддаться этому. Не то чтобы я позволял ей увидеть это, даже если мне это не мешало. Улыбка была слабостью. И если бы Элис узнала, что у меня они есть, она, скорее всего, отбросила бы меня в сторону. У меня была репутация, и именно это привлекало во мне большинство девушек. Потому что, по правде говоря, у меня не было ничего особенного, если копать глубже. Поэтому, что бы ни нравилось Элис во мне, это, вероятно, было связано с высокомерной бравадой, которую я носил как броню.

Я следовал за ней вокруг озера, пока мы не дошли до другого берега. Облака низко плыли над водой, скрывая вид позади нас, погружая нас в свой собственный мир. Отсюда казалось, что академии вообще не существует. Только облака, лес, озеро и мы. И это казалось мне совершенством.

Она скрылась в деревьях, и я направился за ней, когда она начала подниматься по крутому склону все выше в лес. Вскоре я догнал ее, и посмотрел на нее, глаза Элис искрились жизнью.

— У меня есть кое-что для тебя на вершине этого холма, — сказала она с ухмылкой.

У меня заложило уши, и я ускорил шаг, ее смех преследовал меня, пока она бежала трусцой, чтобы догнать меня. С ее вампирской скоростью она могла бы добежать до вершины холма и подождать меня, но по какой-то причине она этого не сделала, продолжая трудиться рядом со мной.

Наконец мы прорвались сквозь деревья на вершине, попав на поляну, которая выходила на широкий уступ, с которого открывался вид на озеро. Огромный дуб стоял на краю, предлагая нам укрыться от дождя, пока мы шли под ним. Элис сбросила свою сумку, достала большое одеяло, разложила его на земле, а затем опустилась на него и погладила место рядом с собой.

Я смотрел на нее на этом покрывале с замиранием сердца. Мы были здесь одни и она принадлежала только мне.

— Ты либо очень доверяешь мне, Элис, либо ты не так умна, как я думал, — я подвинулся, чтобы сесть рядом с ней, и моя рука прикоснулась к ее руке.

— Почему? — она изогнула бровь, поставив сумку перед собой.

— Как ты думаешь, сколько людей в этой школе захотят остаться со мной наедине здесь, на вершине?

Она испустила смешок, протянув руку, чтобы провести большим пальцем по моей щеке и нарисовать под ним линию тепла. — Ты меня не пугаешь. Кроме того, я быстрая. Тебе пришлось бы поймать меня, если бы ты захотел причинить мне боль.

— Тем не менее, я все же хочу сделать тебе больно, — сказал я севшим тоном. — Я просто хочу, чтобы ты кончила в то же самое время.

Ее губы разошлись, а зрачки расширились. — Это не похоже на слова друга, — румянец залил ее щеки, а мой рот дернулся в уголке.

— Ну, я учусь на практике, раз уж ты у меня первая, — я прислонил голову к стволу дуба, и Элис нахмурилась.

— Это довольно печально, Райдер.

Я пожал плечами и она подползла ко мне, доставая что-то из своей сумки с озорным блеском в глазах. — Я принесла обед.

— У меня в сумке протеиновый коктейль, — пренебрежительно сказал я.

— Да, это дерьмо должно остаться в твоей сумке и желательно, оказаться в мусорном ведре позже сегодня. Ты будешь есть то, что я тебе дам.

— Я соглашусь на это, только если твоя киска будет в меню, — не то чтобы я действительно мог это получить, если бы это было так.

Она с ухмылкой шлепнула меня по руке. — Нет. Это что-то получше.

— Невозможно, — подметил я, и она покачала головой, пряча улыбку, когда поднесла баночку с клубничным мороженым мне под нос.

Мое тело превратилось в цемент, когда я уставился на него, мое горло сжалось, так как страх взял меня в заложники. Она знала, что это значило для меня. Она видела это в моем сознании: я сидел с отцом, когда был мальчиком и ел это самое мороженое из рожка. Но я больше не был тем ребенком. На самом деле, я был так сильно отделен от него, что его воспоминания могли быть искусственно подсажены в мою голову.

— Элис, — прохрипел я, когда она сняла крышку, опустилась передо мной на колени и стала размахивать ложкой, как оружием.

— Ты можешь сказать «нет», — мягко сказала она. — Но ты должен сказать «да». Что ты теряешь?

Я не мог выдержать ее взгляда.

Мне было что терять. Та баночка мороженого была символом, который подмочит мою репутацию, который позволит ей увидеть мальчика, которым я когда-то был. И я боялся когда-либо снова стать частью этой версии своего существа, потому что не знал, что со мной будет, если я это сделаю.

Я поднялся на ноги, подошел к краю обрыва и позволил ветру прижаться к моей спине, его дразнящие толчки и притяжения заставляли меня думать, что он хочет, чтобы я упал. Может быть, звезды держали мою смерть в своей хватке и ждали этой участи. Я не верил ни в какую судьбу, кроме этой. Я всегда знал, что вселенная сговорилась против меня. Что в конце концов, я заплачу за всю пролитую кровь каждой каплей своей собственной. Человек, который был ничем, вернулся в ничто. Это был единственный способ, которым звезды позволили бы мне покинуть этот мир.

— Это всего лишь мороженое, Райдер, — Элис появилась рядом со мной с пустыми руками, прислонив голову к моему плечу.

Я неуверенно обнял ее, пока мы стояли под дождем, который начал усиливаться. Элис создала вокруг нас воздушный щит, прижавшись ко мне с глубоким вдохом, ее нос уткнулся в мою кожаную куртку, и я зачарованно посмотрел на нее. Ее пальцы переплелись с моими, и она посмотрела на меня из-под длинных ресниц, на которых, как драгоценности, висели капли.

— Это то, что оно представляет, — сказал я низким тоном и она сжала мою руку, как бы успокаивая меня. Я попытался отстраниться, но она не отпустила, вцепившись свободной рукой в мою куртку.

— Почему ты всегда убегаешь, когда чувствуешь что-то за пределами своего татуированного дерьма? — потребовала она, ее челюсть напряглась, когда она пристально посмотрела мне в глаза, не решаясь рассказать ей правду.

Черт, она знала. Она видела насквозь Райдера Дракониса, Короля Лунного Братства и разглядела никчемное существо, скрывающееся под его кожей. Я снова отступил, но она вцепилась в меня, как кошка, заступив мне дорогу и заставив не отводить взгляд.

Правдивый ответ толкался у основания моего языка, как желчь, но я проглотил его обратно. — Я не знаю, о чем ты говоришь, — прорычал я, давая волю своему темпераменту, скрывая под ним все остальное.

— Лжец, — заявила она, все еще глядя на меня, желая, чтобы я сломался.

Мой гнев достиг пика и запустил грохот в мое нутро. — Зачем тебе нужен этот ответ, Элис? Чтобы ты могла вернуться к своим другим парням, довольная тем, что я никогда не был тем, кого ты хотела? — я попытался отцепить ее пальцы от своей куртки, но она все еще держалась, как будто если она отпустит меня, то я исчезну. И, возможно, так оно блядь и было.

Она уставилась на меня. — Ты серьезно так думаешь? Что если покажешь мне реальную личность, я перестану тебя хотеть?

Мое сердце задрожало, когда я обрабатывал эти слова, в основном слыша только несколько последних. Она хочет меня. Я не думал, что она когда-либо признавалась мне в этом так откровенно.

— Ты хочешь меня? — пробормотал, я и она выпятила губы, вызывающе владея своими словами, когда кивнула.

— Но я хочу настоящего тебя, — прошептала она. — Те кусочки, которые не достаются никому другому. Те, которые я вижу сквозь трещины в маске, которую ты все время носишь.

— Правда? — спросил я неуверенно, потому что, возможно, она думала, что да, но если бы она действительно знала меня, я не мог представить, чтобы она осталась.

— Да, — поклялась она, начертив крест на своем сердце, затем отодвинула мой пиджак в сторону, чтобы нарисовать такой же крест на моем. Я почувствовал это так, словно крест был врезан в мою плоть и остался там навсегда. — Так что просто съешь это чертово мороженое! — сказала она в отчаянии.

Она потянула меня за руку, и я сдался, пошел за ней обратно под дерево и опустился рядом с ней, мокрый и счастливый, как никогда за многие годы.

Она погрузила ложку в ярко-красное мороженое и я протянул руку, чтобы взять его. Она убрала ее из моей руки, ее глаза сверкали весельем, когда она забралась ко мне на колени и поднесла ложку к моим губам.

На этот раз я не колебался, я открыл рот для нее со жгучим жаром в груди. Когда мороженое скользнуло на мой язык, я перенесся в детство, где возникли тысяча хороших воспоминаний. Я забыл о том, что все еще способен чувствовать. Но они все еще жили во мне, все еще сияли так же ярко, как и тогда, когда я их создавал. Все те дни, проведенные в парках с мамой и папой, или играя в лесу. Я с удивлением обнаружил, что мне стало легче от осознания того, что этот мальчик все еще привязан ко мне. Потому что, возможно, это означало, что я не совсем потерян. И все из-за Элис.

Черт возьми, чертова Найтшейд была права.

Я открыл глаза, когда Элис поднесла еще одну ложку к моим губам, и я обхватил ее за талию, прижимаясь к ней, пока она кормила меня. Я так сильно хотел поцеловать ее, что мне стало больно терпеть и я проклял эту гребаную сделку, которую заключил с Инферно. Каким же дураком я был, что решился поклясться? Но, по крайней мере, это означало, что он тоже не получит ее.

Хотя я мог сделать кое-что в рамках правил, чего она никогда от меня не ожидала и мне было даже любопытно, как она отреагирует.

К черту.

Я поймал ее подбородок, отвернул ее голову от себя и провел ледяным холодным языком по ее щеке.

— Райдер! — засмеялась она, и я усмехнулся, позволяя ей увидеть, как я счастлив.

В ее глазах мелькнула идея и она обмакнула палец в мороженое, проведя линию по моей шее.

— Я голодна, — промурлыкала она, и у меня пересохло во рту, вожделение горело во мне, когда я обнажил перед ней свое горло.

— Тогда попробуй это, детка.

Она наклонила голову, слизывая следы мороженого с моего горла, отчего мой член мгновенно затвердел для нее. Она переместилась на моих коленьях, вызвав у меня низкий стон, а затем впилась своими клыками в мое горло. Я прижал ее к себе, резко вдыхая, пока она безжалостно пила из меня. Это была идеальная точка между блаженством и болью, и я ловил кайф, желая взять ее.

Наконец она отстранилась и в ее взгляде вспыхнуло желание, когда она расстегнула дождевик и отбросила его в сторону, за ним последовал свитер, обнажив темно-фиолетовый бюстгальтер пуш-ап, который заставил меня застонать от желания.

Я уже собирался нарушить все условия нашего с Данте соглашения, когда она сжала баночку с мороженым, чтобы слить тающую жидкость и откинулась назад, выливая ее на свою грудь и живот.

У меня отвисла челюсть, когда я понял, что она нарушает правила ради меня, не выходя за рамки сделки. Она посмотрела на меня пьянящим взглядом и мне не требовалось больше никакого поощрения, я прокрался по ее телу и провел языком по ее животу, мой пирсинг был ледяным и вызывал мурашки по ее плоти. Она застонала, когда мои движения стали тяжелее и густая сладость мороженого затопила мои чувства, теперь навсегда связанное со всем хорошим в моей жизни.

Я лизнул ложбинку между ее сисек, и ее бедра вздрогнули, когда я прижал свой вес к ее бедрам, показывая ей, как чертовски сильно она меня заводит. Как сильно я хотел вонзиться в ее плоть, и зарыться в ее тело, пока она не развалится на части.

Она запустила руку в мои волосы, направляя мой рот туда, куда она хотела, и я сопротивлялся яростному желанию укусить ее, так как часть сделки Данте не позволяла мне причинять ей боль ради удовольствия.

Когда все капли мороженого закончились, я лежал рядом с ней, пыхтя, как будто только что вытрахал из нее всю жизнь, хотя я даже не залез под ее нижнее белье.

Я по-королевски лажаю, когда дело касается этой девушки.

Элис села, натягивая рубашку и откидывая волосы с воротника, и злобно ухмыльнулась. — Тебе понравилось? — спросила она дразняще.

— Мне бы понравилось больше, если бы мой член был в тебе в то же время.

Она закатила глаза, потянулась в свою сумку и достала банку арахисового масла. Она проползла вперед и закинула ногу на меня, заставив меня приподняться и застонать, когда она опустилась на мой твердый член.

— Блядь, — прохрипел я, и она переместилась вперед и устроилась на моем животе с совершенно невинным выражением лица, как будто она не специально сделала это дерьмо. Если и была боль, которую я не любил, так это когда мой чертов член сжимали, в то время как я был готов взорваться.

Элис обмакнула ложку в арахисовое масло и поднесла ее к моим губам, пока я сужал глаза.

— Тебе понравится, — пообещала она.

Я открыл рот с пустым выражением лица, но внутри я чувствовал себя таким же цельным, как ребенок в моих воспоминаниях. До смерти отца. До того, как Мариэлла сломала меня. И хотя я знал, что это временно и как только Элис уйдет, я снова погружусь в хаос своего ущербного существа, но сейчас я хотел притвориться, что исцелился. Только ради нее.

26. Элис

Наконец-то у меня появилось свободное пространство в комнате для отдыха и у меня закончились оправдания. Мне нужно было открыть пакет с уликами, в котором находились вещи Гарета.

Я сидела на своей койке, скрестив ноги и смотрела на него, как на тикающую бомбу, которая только и ждет, чтобы взорваться.

Я даже не знала, почему было так трудно его открыть. Я собрала вещи в его старой комнате дома, перебрала коробки, которые прислали из академии, когда освобождали его койку. И все же было что-то в одежде, которую он выбрал в день своей смерти, что заставило меня насторожиться.

Зная, что это был последний наряд, который он когда-либо надевал… некоторые из последних небольших решений, которые он когда-либо принимал. Эти вещи были рядом в его последние минуты, когда меня не было…

Я испустила долгий вздох и сорвала печать на верхней части черного пакета.

Я нерешительно просунула пальцы внутрь и вытащила его любимые кроссовки. На протекторе еще оставалось немного грязи, а неоновые оранжевые шнурки заставили меня на мгновение улыбнуться, когда я вспомнила, что говорила ему, что он выглядит как яркий придурок. Пара черных носков была свернута в клубок в одном ботинке, а его боксеры были в другом.

С моих губ сорвался смешок. Я только что провела несколько недель, мучаясь над эмоциями, которые я могла бы пробудить открыв этот пакет. И теперь обнаружила, что отшатнулась от нижнего белья моего брата. Если бы он мог видеть меня сейчас, он бы смеялся надо мной за то, что я такая слабачка.

Затем я достала пару черных джинсов, на всякий случай заглянула в карманы, но ничего там не обнаружила.

Синюю футболку было сложнее пропустить, когда на меня полился аромат его одеколона. На мгновение я снова перенеслась в его объятия и закрыла глаза, прижимая футболку к лицу, впитывая мимолетное ощущение его близости.

Сердце заколотилось, и я закусила губу, борясь со слезами, которые могли появиться. В этом месте уединение никогда не длилось долго. Я не хотела, чтобы кто-нибудь из моих соседей по общежитию обнаружил меня рыдающей над старой футболкой

Я аккуратно сложила футболку и положила ее на колени, а затем достала его бумажник.

Он был из выцветшей коричневой кожи, тот самый, который был у него много лет. Открыв его, я обнаружила банковские карты, восемнадцать аур, удостоверение личности с фотографией, от которой у меня сжалось сердце и несколько палочек жвачки. Не вишневой. Я запустила пальцы в задний карман и вытащила несколько потрепанных фотографий. На одной из них мы с ним были на пляже около четырех лет назад. Мы пошли праздновать его появление на свет в качестве Пегаса. Он летал со мной туда и обратно на своих блестящих черных крыльях, и я улыбалась весь день, пока мы плавали в море и ели столько мороженого, что нас чуть не стошнило. Тогда-то мы и решили, что однажды поселимся поближе к воде. Как только мы покинем Алестрию, банды, стрип-клуб и все то, что сделало это место чужим для нас.

Я улыбнулась воспоминаниям, борясь с желанием отвернуться от них, пытаясь просто оценить их и отогнать печаль. Я не хотела, чтобы боль от его потери мешала мне вспомнить радость от того, что он у меня был. Я должна была быть в состоянии вспомнить все хорошее, что у меня было с ним и не разваливаться на части каждый раз, когда я пыталась это сделать. Я должна была уметь улыбаться им, а не оплакивать их потерю.

Я подняла сумку, чтобы убедиться, что ничего не пропустила, и в мою руку упал сверкающий белый кристалл. От него исходило теплое чувство, шепчущее обещания на ухо и заставляющее меня прижимать его все ближе и ближе к сердцу.

— Значит, ты открыла его? — голос Габриэля заставил меня подпрыгнуть и я сжала кулак, повернувшись, чтобы посмотреть на него через плечо. Открытое окно было явным признаком того, как он проник внутрь и моя челюсть сжалась, так как ему удалось разрушить тот маленький момент покоя, который я обрела.

— Ну, я думала, что у меня есть немного времени побыть одной, чтобы разобраться с этим, — огрызнулась я.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

Я не потрудилась ответить ему, поспешно укладывая одежду Гарета в пакет для улик. Я снова закрепила печать, но она уже не держалась как раньше.

Бумажник и кристалл я убрала, сунув их в карман школьной сумки вместе с дневником Гарета.

Я соскочила со своей койки и прошла через всю комнату, чтобы положить пакет с уликами на дно своей половины шкафа. Это была всего лишь одежда, и я не понимала, зачем кому-то может понадобиться лезть в это. Единственный, кто мог бы это сделать, был Габриэль и я мало что могла сделать, чтобы остановить его, если бы он решил это провернуть.

— Ты в порядке? — спросил Габриэль, когда я обернулась лицом к комнате.

— Ты готов перестать врать мне о той ночи, когда умер Гарет? — спросила я в ответ, мой тон был ледяным.

В глазах Габриэля промелькнуло чувство вины и он медленно покачал головой.

— Тогда мне нечего тебе сказать.

— Подожди, — позвал он, и я не знаю почему, но я остановилась в дверях и нахмурилась на него.

— Мне очень жаль, — грубо сказал Габриэль, его темные глаза наполнились болью, но я не могла понять почему. — За то, что солгал о той ночи, когда на тебя напали.

— Почему ты это сделал? — шипела я, и он наклонил голову.

— Я не могу допустить, чтобы ФБР задавали вопросы обо мне. Я же сказал тебе, кто-то хочет найти меня. Я не могу рисковать тем, что мое имя или моя фотография будут связаны с чем-то подобным тому, что произошло в лесу.

— Понятно. Значит, ты бросил меня под автобус, чтобы защитить себя.

— Все не так, — сказал он, подавшись вперед и потянувшись ко мне, как будто думал, что может попытаться утешить меня.

— Только тронь меня, и я оторву твою гребаную руку, — прорычала я.

— Элис, пожалуйста…

— Для человека, который настаивает на том, чтобы я держалась от него подальше, тебе трудно следовать собственным советам. А теперь отпусти меня и держись подальше. И тебе не нужно беспокоиться о том, что я стану твоей Элизианской Парой. Я скорее прыгну с моста, чем буду привязана к такому лживому мудаку, как ты, до конца своих дней.

Что-то дрогнуло в его взгляде, и в течение полусекунды я не хотела уходить от него. Но я не позволю ему остаться безнаказанным.

Я вышла из комнаты, закинув сумку на плечо и помчалась на тренировку по питболу. Я чертовски опаздывала, но мне нужно было воспользоваться шансом открыть сумку с уликами, пока была возможность.

Мое сердце заколотилось, непролитые слезы жгли глаза, но я боролась с ними, не в силах поддаться воюющим эмоциям в моем нутре теперь, когда я снова была в кампусе.

Но теперь, когда все закончилось, я чувствовала себя легче. Все было не так уж плохо. Мне удалось вытащить из памяти несколько счастливых воспоминаний, за которые можно ухватиться, а также тупую боль горя. Она все равно никогда не проходила, так что нести ее было не тяжелее, чем обычно.

Мне хотелось, чтобы Габриэль дал мне еще несколько минут, чтобы привести свои эмоции в порядок, но он, конечно, не дал. Он любил появляться всякий раз, когда я чувствовала себя эмоционально хрупкой, вероятно, надеясь найти трещину в моих стенах, чтобы снова меня обезоружить. Но этого не случилось. Я могла бы поверить, что это не он дал моему брату дозу Киллблейза в ту ночь, но было очевидно, что между ними что-то произошло. И все то время, пока он упорно врал мне об этом, меня больше ничего не интересовало из того, что он мог сказать. Что не должно было его удивлять. Конечно, его видения могли достаточно ясно показать ему мой гнев. Но, видимо, этого было недостаточно, чтобы он вообще не подходил ко мне. Может быть, на этот раз он поймет намек правильно и отступит.

Когда я спускалась к Эмпирейским Полям, и направлялась к полю для питбола, в небе прогремел гром и вскоре в облаках сверкнула молния.

Я ускорила шаг, когда с небес посыпались первые капли дождя, бьющие по щекам и впитывающиеся в волосы. Я помчалась вниз к полю с увеличенной скоростью, надеясь избежать промокания, гадая, заставит ли тренер Марс нас играть дальше под ливнем.

Когда я достигла поля, меня встретили остальные члены команды, которые возвращались назад и ответили на мой вопрос, пока дождь лил в полную силу.

— Виноват! — воскликнул Данте, его извинения сопровождались громогласным смехом, а Леон расхохотался рядом с ним.

— Приятно, что ты появилась, Каллисто, — прокомментировал тренер Марс своим хрипловатым тоном, заметив меня.

Дождь лил все сильнее, толстые капли обрушивались на нас и мочили всех.

Я наложила воздушный щит и заметила, что Данте сделал то же самое для себя и Леона, чтобы уберечь их от дождя.

— Простите, сэр, — сказал я. — У меня возникло кое-что личное и…

— Мы все равно не можем продолжать игру в такую грозу, — прервал он меня. — Так что просто будьте вовремя на завтрашней тренировке и мы сможем сделать вид, что этого никогда не было.

— Конечно, тренер, — легко согласилась я, отсалютовав.

Он удалился вместе с остальными членами команды, направляясь к раздевалкам и в безопасное место от дождя. Харви, как обычно, одарил меня широко распахнутыми глазами, и я подавила желание закатить глаза в ответ на это.

Данте и Леон пихали друг друга туда-сюда, играя в драку, как маленькие дети и я улыбалась, наблюдая за ними.

— Маленький монстр, скажи этому шулеру, что удары в грудь запрещены! — воскликнул Леон, заметив меня и Данте нанес ему еще один игривый удар.

Я рассмеялась над этим детским зрелищем, мне всегда нравилось, когда Данте сбрасывал свою маску и просто позволял себе жить настоящим моментом.

— Это ты вызвал такую плохую погоду, Данте? — спросила я, и он ухмыльнулся, глядя на меня.

— Леон жульничал и это меня разозлило.

Леон зарычал и сумел обхватить Данте за талию, прежде чем повалить его в грязь. Они оба были покрыты грязью и я усмехнулась, наблюдая за их борьбой, не совсем ненавидя то, как они выглядели, покрытые грязью, с их мускулами, напряженными в борьбе за доминирование.

— Вам просто нужно делать это в бикини и тогда у нас будет настоящее шоу, — поддразнила я.

Леон рассмеялся и Данте удалось перевернуть его так, что он оказался вдавленным в грязь.

— Может, объявим этот матч ничьей? — предложила я, пока они оба продолжали пытаться задушить друг друга.

— Ладно, ладно, — задыхался Леон и Данте улыбнулся, отпуская его и предлагая руку, чтобы подтянуть его к себе.

Над головой прогремел гром, и я посмотрела вверх, когда в небе сверкнула молния.

— Тебе нравится, carina? — промурлыкал Данте, двигаясь рядом со мной.

— Неплохо, — с ухмылкой ответила я.

Данте зарычал и гром прогремел так громко, что земля задрожала от его силы.

— Черт, — вздохнул Леон, обхватив грязной рукой мои плечи, когда мои глаза расширились от удивления.

— Ладно, это просто невероятно, — признала я, и Данте улыбнулся еще шире от комплимента.

Леон подтащил меня ближе и я отпрянула, когда он хлюпнул грязью по мне.

— Фу, — пожаловалась я. — Тебе нужно принять душ, Лео.

Его глаза загорелись от этой мысли. — Может, тебе стоит присоединиться ко мне, — предложил он, и я прикусила губу, когда мы направились в раздевалки.

Остальные члены команды и тренер Марс уже уходили, и мы оказались одни на открытом пространстве, когда за ними закрылась дверь.

— Ну, что скажешь, маленький монстр? — спросил Леон, когда мы обогнули угол и оказались перед душевыми.

На кафельном полу, выложенном сливами, располагался ряд из шести душевых насадок, которые в данный момент были выключены. Голубая плитка покрывала стены, а пол влажно блестел после последнего использования. Мое сердце забилось быстрее, когда я обдумывала предложение Леона и я не могла отрицать жар, который пробежал по моему позвоночнику.

Мой взгляд переместился с него на Данте, который стоял недалеко от нас. Он стянул свою грязную рубашку и направился к своему шкафчику.

Я снова посмотрела на Леона, но обнаружила, что он проследил за моим взглядом.

— Ты хочешь продолжить то, на чем мы остановились на вечеринке Оскура? — с любопытством спросил Леон, припадая ртом к моему уху, его губы коснулись моей кожи, отчего по ней пробежала дрожь.

— Тебе нравится делиться мной, Лео? — поддразнила я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него через плечо.

— Может быть, в мире есть вещи и похуже, — пошутил он, обхватывая руками мою талию и притягивая меня к своей груди. — И лучше пусть у меня будет часть тебя, чем вообще ничего.

Снаружи снова разразилась гроза и я повернулась в объятиях Леона, встав на цыпочки, чтобы прижаться губами к его губам. Услышав эти слова от него, между нами словно упал барьер. Он больше не пытался загнать меня в клетку. Он принимал меня такой, какая я есть, и я никогда не чувствовала такого влечения к нему, как в этот момент.

Его поцелуй был жестким и пожирающим, его рука поднялась, чтобы поймать мое лицо и он прижал меня к себе, кончиками пальцев впиваясь в мою челюсть.

Его щетина царапала мое лицо самым восхитительным образом, и я обвила руками его шею, когда поцелуй стал глубже, его язык проник в мой рот, а мое тело жаждало его.

Покалывание вдоль позвоночника заставило меня отстраниться и я повернулась, чтобы увидеть Данте, который смотрел на нас, его взгляд был пылающим.

Руки Леона опустились на мою талию и он отстранил меня на шаг назад, сокращая расстояние между нами и Данте, когда взгляд его друга окинул нас двоих голодным взглядом.

Моя рука коснулась обнаженной груди Данте, когда я оказалась между ними, воспоминания о вечеринке пронеслись в моей голове и заставили мои мысли кружиться в вихре безумных возможностей.

— Я не могу прикоснуться к ней, — сказал Данте, делая шаг назад, его челюсть щелкала от разочарования, пока Леон проводил пальцами по моему позвоночнику поверх майки для питбола.

— Почему? — спросил Леон, нахмурившись.

— Он заключил сделку с Райдером, — объяснила я, поджав губы.

— Какого хрена ты согласился на что-то, что отдалило тебя от Элис? — потребовал Леон, его хватка на мне усилилась.

— Чтобы держать и его подальше, — объяснил Данте, как будто это не было чертовски смешно. Он долго смотрел на нас двоих, в его взгляде сверкнула идея. — Поцелуй ее снова.

Мое сердце подпрыгнуло, когда Леон мгновенно поймал мой подбородок и захватил мои губы своими, его яростный поцелуй оставлял синяки, когда он притянул меня к себе. Мои пальцы запутались в его длинных волосах, когда я притянула его ближе, и я потерялась в ощущении его губ на своих, прежде чем отстраниться и нерешительно посмотреть на Данте.

Вместо того чтобы оставить нас наедине, он сделал шаг ближе, его глаза горели желанием и от него исходило статическое электричество.

Он долго смотрел мне в глаза и от интенсивности его взгляда у меня под кожей покалывало.

— Сними с него рубашку, — медленно произнес Данте, отваживаясь, чтобы заставить меня последовать его приказу.

Мое сердце заколотилось при мысли о том, что я могу поддаться этой игре. Это не нарушало никаких правил. Они никогда не говорили ничего о том, что будут смотреть, как я что-то делаю. Но действительно ли я собиралась это сделать?

Электричество снова начало потрескивать в воздухе, танцуя по моему позвоночнику и заставляя меня резко вдохнуть.

Я обернулась, чтобы посмотреть на Леона, гадая, хочет ли он это сделать и обнаружила, что он смотрит в ответ с той же смелостью в глазах.

Я медленно протянула руку и поймала подол рубашки Леона, мое сердце заколотилось, когда я задрала ее, мой рот припал к его груди, как только она обнажилась.

Леон стянул рубашку со своих рук и отбросил ее в сторону, когда я провела губами по его коже, и он зарычал от желания в глубине горла.

— Сними обувь и иди в душ, — снова раздался голос Данте и меня охватило волнение, когда я сделала то, что он сказал, сняла кроссовки и носки, позволив Леону повести меня за собой в душевую.

Его рот снова нашел мой и он жадно поцеловал меня, отступая назад, зацепившись пальцами за мой пояс, чтобы потянуть меня за собой, и посылая жар между моих бедер.

Мое сердце заколотилось в ожидании и я оглянулась на Данте, гадая, как далеко он собирается зайти в этом. Желание в его глазах говорило о том, что он не собирается уходить и от одной мысли об этом у меня по коже пробежала дрожь.

Леон крутанул диск душа и звук льющейся воды наполнил воздух, а холодные капли брызнули на меня, отскакивая от голубой плитки.

Дрожь пробежала по телу, скорее от предвкушения, чем от холода и Леон снова потянул меня за пояс, его пальцы коснулись верхней части моих трусиков в знак молчаливого обещания, после чего я сделала шаг вперед, и он снова завладел моим ртом. Мое дыхание сбилось, когда я обвила руками его шею и он поднял меня на руки.

Я обхватила его ногами за талию, и он развернул меня, прижав к стене своими бедрами, целуя меня так сильно, что было больно. Но этого все равно было недостаточно.

Под кожей Леона пылал жар его магии огня и везде, где мое тело соприкасалось с его, было тепло и потребность.

Вода в душе нагрелась и лилась на нас каскадом, когда Леон подставлял нас под нее. Моя белая майка для игры в питбол прилипла к коже, став прозрачной и под ней виднелся черный бюстгальтер.

Леон переместил свой рот вниз по моей шее и я открыла глаза, чтобы посмотреть на Данте, который наклонился вперед над низкой стеной, отделявшей душевые от остальной части раздевалки, опираясь на нее предплечьями. Его темные глаза пылали в предвкушении, и я прикусила нижнюю губу, борясь с желанием присоединиться к нему.

Он сжал кулак и мышцы его бицепса напряглись, заставив мой пульс участиться, когда руки Леона скользнули под подол моей майки.

— Сними с нее это, — прорычал Данте, и я подняла руки, когда Леон стянул с меня намокшую белую майку, оставив меня в шортах и лифчике.

Моя грудь поднималась и опускалась, дыхание участилось и Леон зарычал, глядя вниз на мое тело. Он опустился на только что обнаженную плоть, рисуя поцелуи по центру моей груди. Я выгнула спину, когда его рот коснулся края лифчика, его пальцы сжались вокруг бретельки и он приготовился стянуть ее, вырвав у меня тоскливый стон.

— Нет, — сказал Данте, и Леон замешкался, явно разрываясь между желанием и азартом игры. Я перевела взгляд на него и он мрачно улыбнулся, облизывая губы, так как он держал нас в напряжении. — Встань на колени, сними с нее шорты и трусики.

Я издала стон разочарования, когда ноющая потребность в моих сосках была лишена всякого удовлетворения, но я сразу же забыла об этом, когда рот Леона опустился ниже.

Он опустился на колени, как ему и было велено, и я посмотрела на Данте, проводя руками по своей груди, пока он наблюдал за мной, дразня край материала, но оставляя его на месте, пока он не скажет мне обратного.

Каждый поцелуй Леона на моей плоти оставлял жгучий отпечаток на моем теле: магия огня вспыхивала под его кожей и мои глаза закрылись, когда я теряла себя в ощущениях, ожидая, когда он достигнет того, чего я хотела.

Леон провел руками по моим бокам, рисуя обещания на моем теле, приближаясь все ближе к своей цели, его зубы нащупали мой пояс, прежде чем потянуть его вниз.

Я резко вдохнула, когда он поймал мои шорты и трусики обеими руками, и потянул их вниз, стаскивая их с моих ног, пока я не вышла из них для него.

Я откинула голову назад на кафель, когда Леон медленно провел пальцами по моим ногам и от его легкого прикосновения во мне вспыхнули искры энергии.

— Блядь, пожалуйста, — взмолилась я, не в силах больше ждать, пока он забавлялся со мной.

Смех Леона вторил смеху Данте, и по моему позвоночнику разлилось тепло от осознания того, что он наблюдает за этим. Я закрыла глаза, ожидая, когда Леон избавит меня от страданий, не в силах снова открыть их, зная, что Данте наблюдает за всем этим.

Леон поймал мою левую ногу в свой захват и поднял ее с тихим требованием, прежде чем перекинуть ее через плечо.

Я задохнулась, когда его рот прильнул ко мне мгновение спустя. Поцелуи, которыми он испещрил мои губы, казались примитивными, пока его язык творил непередаваемое волшебство между моими бедрами.

Стон вырвался из меня, когда он провел языком по моим бедрам, ноющее давление нарастало в моем теле, когда он пожирал меня и я могла только пытаться удержаться на ногах, мои пальцы вцепились в его волосы, пока вода шумела над нами.

— Смотри на меня, bella, — приказал Данте, и я открыла глаза, чтобы встретить его взгляд. Яростный жар разлился по мне, когда я увидела жажду в его глазах и низкая стена, разделявшая нас, показалась мне в этот момент скорее спасательным кругом, чем рядом кирпичей. — И когда он заставит тебя кончить, я хочу, чтобы ты произнесла мое имя.

Мои глаза расширились, когда я посмотрела на Данте, мое сердце забилось в диком ритме от ощущения того, что он наблюдает за нами, энергия забурлила в моей плоти. Я видела, как сильно он хотел присоединиться к нам, чувствовала, как это потрескивает в воздухе, как его электричество вызывает мурашки по моей коже.

— Мудак, — прорычал Леон, его рот двигался к моему клитору, когда он говорил и посылал вибрацию по моему телу, что заставило меня снова застонать.

— Блядь, — шипела я сквозь зубы, что только подстегивало Леона и заставляло еще больше электричества нарастать в воздухе вокруг нас.

Леон продолжал свои сладкие пытки, его язык кружил, зубы царапали, губы целовали во всех нужных местах, пока я продолжала стонать от удовольствия, а мой взгляд оставался прикованным к Данте. Это было так чертовски горячо. Я не знала, от чего я возбуждаюсь больше — от мастерства рта Леона или от боли во взгляде Данте.

Леон обхватил мою задницу, притягивая меня к своему рту с большей силой, когда он проталкивал свой язык внутрь меня, проводя линию до того идеального места и сильно посасывая. Я задохнулась и удовольствие прорвалось сквозь мое тело, как прорвавшаяся плотина, моя спина выгнулась дугой, когда я выкрикнула имя Данте, как он и приказал.

По комнате пронеслось электричество, искрясь на влажной коже и усиливая оргазм, который прорвался через меня так, что я снова вскрикнула.

Темная улыбка озарила потрясающие черты Данте, когда он смотрел, как я распадаюсь на части, а Леон удовлетворенно рычал между моих бедер.

Моя голова откинулась назад, ноги ослабли, но когда Леон встал передо мной, я поняла, что мы еще даже не закончили. Я танцевала с ним вокруг этого уже несколько недель, но, наконец, я перестала его дразнить. Я хотела его, каждый его дюйм, и я не хотела больше ждать.

— Возьми его в руку, bella, — прорычал Данте, но я не нуждалась в поощрении. Все мое внимание было приковано к выпуклости в брюках Леона, и я с нетерпением потянулась к нему. Я расстегнула его ширинку, его глаза потемнели, когда я просунула руку под его боксеры.

Леон зарычал, подавшись вперед, снова целуя меня и вырывая из моих губ умоляющий стон.

— Видишь, что ты с ним делаешь, carina? — спросил Данте. — Что ты делаешь с нами обоими.

Мое сердце забилось от его слов и Леон застонал, когда я провела рукой вверх и вниз по его длине.

Прежде чем Данте успел сказать что-то еще, Леон наклонился, поймал заднюю часть моих бедер и поднял меня. Я сдвинула с места его боксеры, чтобы освободить его от них, наша потребность взяла верх, наши тела умоляли соединиться.

Данте молчал, наблюдая за нами, но электричество в воздухе искрилось от его возбуждения, маленькие вспышки которого попадали на мою кожу, где вода все еще лилась на нас.

Рот Леона переместился от моего, когда он готовился взять меня и он проложил дорожку к моему уху, взял мочку уха между зубами и слегка потянул, прежде чем отпустить ее, чтобы он мог говорить.

— На этот раз ты выкрикнешь мое имя, маленький монстр, — промурлыкал он, прежде чем толкнуться в меня и вырвать дыхание из моих легких. Я задохнулась, когда его твердый член полностью заполнил меня.

Леон застонал от ощущения того, что мы наконец-то соединились, и его взгляд на мгновение встретился с моим, в его золотых глазах горел сильный голод.

С рычанием желания он снова захватил мои губы и двинул бедрами назад, а затем снова вошел в меня. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи и прижимаясь к нему.

Мои глаза встретились с глазами Данте, и его челюсть сжалась, когда он упивался движениями наших тел, требуя от нас большего и получая это, когда Леон снова вошел в меня.

Я стонала и ругалась, мои ногти прочерчивали линии по спине Леона, в то время как глаза Данте не отрывались от нас, и я упивалась ощущением его неослабевающего внимания.

Леон поглощал звуки, которые я издавала, его язык проникал в мой рот, когда его тело овладевало моим и он запустил неумолимый ритм, заставляя меня прижиматься к нему, пока вода продолжала переливаться через нас.

Его пальцы впились в мои бедра, удерживая меня на месте, он вбивался в меня снова и снова, когда мое тело поднималось на новую высоту и каждый дюйм меня наполнился обжигающим жаром его плоти.

Я царапала его спину, широкие плечи, руки — все, до чего могла дотянуться, пока он полностью контролировал мое тело, доставляя мне наслаждение, пока я уже не могла терпеть. Моя спина выгнулась дугой в такт движениям его бедер, когда он прорвал барьеры, которые я поставила между нами и наконец взял от меня то, что хотел.

Я чувствовала, как мои мышцы напрягаются вокруг его длины, пока он доводил меня до беспамятства и я хотела большего, каждую частичку его.

Мои клыки вырвались наружу, я поймала в кулак мокрые волосы, откинула его голову в сторону и впилась зубами в его шею.

На долю секунды мне показалось, что вся сила солнца изливается из него в меня, его магия горела во мне, как живое пламя и омывало меня, когда волна блаженства прорвалась сквозь мою плоть. Я стонала ему в шею, моя голова кружилась, а под веками вспыхивал свет, когда он разрывал меня на части и я забыла, в какой стороне находится верх и где вообще мы находимся. Все, что я могла чувствовать, это его тело против моего и дрожь, пробегающую по моей коже.

Леон выругался, когда всплеск удовольствия и боли от моего укуса доконал и его, его хватка на мне усилилась, и он кончил в меня, его тело придавило мое к стене и мы прижались друг к другу, прокатываясь на волне экстаза.

Электричество пронеслось по комнате от Данте, целуя мою плоть и усиливая все, что я чувствовала, так что у меня подкосились пальцы на ногах и я снова закричала.

Я вынула клыки из шеи Леона, задыхаясь, пытаясь перевести дыхание и он поцеловал меня так, словно весь мир остановился и начался в этот момент.

Моя хватка на его волосах ослабла и я провела пальцами по его челюсти, нежно целуя его, головокружение прошло и я смогла открыть глаза.

— Ты меня погубишь, маленький монстр, — поклялся Леон, медленно опуская мои ноги на землю, и я улыбнулась ему.

Он провел пальцами по моему лицу, глядя на меня, словно упиваясь этим мгновением, чтобы потом, когда оно пройдет, навсегда завладеть им. На мгновение я забыла как дышать, глядя в его золотые глаза и жар, пылающий в них, обездвижил меня.

Наконец он отступил назад с довольной улыбкой и как следует отжав штаны, двинулся дальше под поток воды рядом с нами, чтобы смыть остатки грязи с волос.

Мои глаза снова нашли глаза Данте и его рот растянулся в мрачной улыбке, когда я прикусила губу. Я натянула трусики и пересекла пространство между нами, медленно надвигаясь на него и распуская волосы, пока его глаза двигались по моему телу, поглощая меня.

— Da dove vieni, amore mio? (п.п. Куда ты идешь, любовь моя?) — прорычал он.

Я улыбнулась, услышав, как он говорит со мной на своем языке. Он разжег огонь в моей душе и заставил желание вспыхнуть в моей сердцевине, хотя я понятия не имела, что он имеет ввиду.

— Я все еще голодна, Данте, — вздохнула я, обходя низкую стену, разделявшую нас и он повернулся ко мне лицом.

Блеск возбуждения в его глазах был единственным подтверждением, которое мне было нужно, когда я вошла в его личное пространство.

Я прижала свои влажные руки к его обнаженному животу и медленно провела ими по твердым линиям и ребрам его груди.

— Думаю, я возможно действовал слишком быстро, когда заключал эту гребаную сделку, — простонал он, когда я обвила руками его шею и приподнялась на цыпочки, чтобы провести губами по его горлу.

— Глупый мальчик, — вздохнула я, прежде чем вонзить свои клыки в его плоть.

Данте застонал, его руки нашли мою задницу и притянули мое влажное тело вровень с его, чтобы я могла почувствовать, как сильно он хочет меня в каждой его твердой части.

Электрический вкус его крови разлился во мне, и я застонала, когда энергия запульсировала в моем теле, находя каждое нервное окончание, которое Леон оставил покалывать и пропуская через меня еще больше удовольствия.

Моя хватка на нем усилилась, а его темный смех пустил энергию по моему позвоночнику.

Наконец я отстранилась, слизывая его кровь со своих губ, когда я отступала назад и его руки неохотно убрались с моей плоти.

Я не была уверена, не сошла ли я с ума, позволив Королям подобраться ко мне так близко, но ничего не могла с собой поделать. Каждый раз, когда я отступала назад, они снова притягивали меня к себе, и я решила больше не сопротивляться.

Я могла получать от них удовольствие и одновременно расследовать, что случилось с моим братом. Моя воля была железной, а мотив незыблемым. Если бы выяснилось, что кто-то из них виноват, я бы и глазом не моргнула. Я бы сделала то, в чем поклялся и будь прокляты последствия. Я могла бы поделиться с ними своим телом, но мое сердце они не получат. Оно было слишком разбито, чтобы отдать его кому-то. И когда я смотрела между Леоном и Данте, я не могла заставить себя пожалеть ни секунды о том, что мы сделали.

27. Данте

Свет моего атласа купал меня в голубом сиянии, которое отражалось от белой простыни, закрывающей меня в моей кровати. Элис переместилась на матрасе надо мной и мягкое «эй» заставило меня перевернуться и откинуть простыню у изголовья моей кровати. Элис висела вверх ногами, ее сиреневые волосы колыхались под ней и я голодно ухмыльнулся ей.

— Привет, vampirina, — моя улыбка расширилась и она улыбнулась в ответ, ее полные губы вызвали у меня воспоминания о том дне, когда Леон трахал ее прямо у меня на глазах. Я делал много грязных вещей в своей жизни, но это было самое горячее, что я испытывал, и я даже не прикасался к ней. Я не мог перестать думать о себе на месте Леона, как это заставлять ее тело склониться под моей властью. Спорим, я смогу заставить ее кричать громче, amico?

— Хочешь пойти со мной на работу сегодня вечером? — прошептала она, чтобы не потревожить Лейни.

Мне пришлось закрыть окно после того, как Габриэль покинул свою кровать на ночь. Так что у него не было шансов подслушать наш разговор.

— Для Киплингов? — спросил я, и она кивнула, ее голова покачивалась, а кровь прилила к щекам.

Она перевернулась на спину, бесшумно приземлилась и поймала мою руку, вытаскивая меня из кровати. Я охотно пошел, засунул свой Атлас в карман треников и направился мимо нее, чтобы взять рубашку. Я спрятал свой медальон под нее, золото прижалось к моей груди и медленно восстанавливало мои запасы энергии.

— Тебе придется начать ублажать меня, carina, — заигрывал я с ней. — Я не работаю бесплатно.

Ее руки легли на мою талию и она задрала подол моей рубашки, ее пальцы задержались под ней на моей коже. Низкий рык вырвался из меня, когда я смотрел на нее в темноте, электричество искрилось между нами и вспыхивало в ее глазах.

— Ты сделаешь это для меня, — она хихикнула, поймала меня за руку и вытащила в коридор. Пара моих лучших кроссовок была в ее руке и она бросила их к моим ногам, прежде чем подбежать к вершине лестницы и прислонилась спиной к стене. — Давай, Данте, ты меня задерживаешь.

Я широко зевнул, заталкивая ноги в ботинки, рассматривая черные брюки для йоги и облегающий свитер, в которые она была одета. Она надула жевательную резинку и побежала вниз по лестнице, а мое сердце заколотилось.

Не уходи без меня, bella.

Я побежал за ней, преодолевая по двое ступеньки за раз, пока не оказался на нижнем этаже. Я открыл входную дверь, но там никого не было и я запыхтел от досады, решив, что она ушла без меня.

— Попался! — Элис приземлилась мне на спину, и я ухватился за ее бедра, а она обвила руками мою шею. Я ухмыльнулся, сердце заколотилось от неожиданности.

— Ты только что спрыгнула с вершины этого чертова дверного проема? — спросил я сквозь смех.

— Да, — она наклонилась, чтобы прошептать мне на ухо. — Как мышь-ниндзя.

— Ты сумасшедшая. — И мне это чертовски нравится.

— Вперед, Drago, к главным воротам, — она дернула меня за рубашку, как за поводья, но я не сдвинулся с места.

— Ты только что назвала меня Drago, carina? — поддразнил я.

— Пфф, может быть, — сказала она легкомысленно.

— Ты учишь мой язык, amore mio, — заявил я, от моего тела исходило электричество, заставляя ее бедра сжиматься вокруг меня.

— Твой Клан всегда называет тебя Drago то так, то эдак. Не составило большого труда догадаться, что это означает «Дракон». А теперь, но.

— Куда ты направляешься? — спросил я, все еще не двигаясь и чувствуя, что она вот-вот потеряет терпение.

— Мне нужно добраться до фермерских угодий, Данте. Давай пойдем на автобусную остановку.

— Да… нет. Я не езжу на автобусах, — я ухмыльнулся, стаскивая ее со спины, и она обошла меня, сложив руки.

Я стянул рубашку через голову и протянул ей, затем снял туфли и брюки. Она без слов взяла мою одежду, похоже, наслаждаясь шоу, особенно когда я стянул с себя боксеры и ухмыльнулся ей.

— Какого хрена ты делаешь? — она бросила мою одежду на землю, и я зарычал.

— Положи их в сумку, — приказал я, и она неохотно сняла свою сумку с одного плеча, ее глаза расширились, когда она поняла, что я собирался предложить. — Ты уверен? Законы Дракона этого не позволяют.

— Я же говорил тебе, carina, — я отступил назад, прижав язык к щеке. — Я не подчиняюсь законам, — я повернулся и прыгнул вперед, позволяя огромному морскому чешуйчатому зверю, заключенному во мне, вырваться из моей плоти. Мои когти врезались в землю и энергия запульсировала вдоль моего позвоночника.

Элис отступила назад и я понял, что должен был объяснить, что ей не повредит мое электричество, пока она сидит на мне. Я мог управлять током так, что он пройдет через ее тело и не заденет ни одного волоска на ее голове. Но это, несомненно, вызовет у нее прилив сил.

Я толкнул ее носом и она попятилась назад с небольшим вздохом. Медленно, она снова двинулась вперед, выражение ее лица сменилось на очарованное, когда она потерла мягкое место между моими глазами.

Наклонившись, она подошла к моему уху и произнесла слова, которые заставили мое сердце забиться от счастья и удивления. — Mi fai sentire vivo. — Ты заставляешь меня чувствовать себя живой.

Она выучила эту фразу специально для меня. И она ждала этого момента, чтобы сказать ее, потому что я ничего не мог сказать в ответ. Я прижался к ней, и она провела руками по моей чешуе, ее губы приоткрылись в благоговении.

Я подтолкнул ее к плечу, опустив крыло, чтобы дать ей возможность забраться. Она взобралась по моей передней лапе и устроилась между моими крыльями и шеей. Она обхватила руками позвоночник, который находился в верхней части моего хребта и я расправил крылья, предупреждая ее, прежде чем взмыть в небо.

Она резко вдохнула, но не закричала, и я оскалил зубы в ухмылке, приняв это как вызов, устремился к облакам и прорвался сквозь них на скорости. Я издал рев, похожий на гром и ее бедра сжались как раз перед тем, как я спиралью пронесся по воздуху, заставив ее уцепиться за жизнь и вызвав удивленный крик с ее губ.

Меня охватило веселье и по позвоночнику пробежала молния электричества, когда я взмыл на север, направляясь к фермерским угодьям, которые простирались на многие мили на окраине города до самого основания Фейбл-Маунтин.

Вскоре я опустился ниже облаков и под нами раскинулась Алестрия, сеть затемненных улиц, словно реки чернил, текущие между зданиями.

Я сильнее взмахнул крыльями и вскоре мы проплыли над самой северной точкой города и вышли к фермерским угодьям. На многие мили простирались идеально квадратные кристаллические поля, каждое из которых светилось цветом кристаллов, образующихся в водных глубинах магического раствора, способствующего их росту.

Я пронесся над ними, чтобы дать Элис возможность полюбоваться прекрасным зрелищем: сияющие поля образовывали радугу цветов на мили в каждую сторону. Наконец, я сделал круг назад, направляясь к складам, где обрабатывались и хранились кристаллы, и полетел вниз, чтобы приземлиться на травянистом холме, спрятанном за складом в дальнем конце ряда.

Я подождал, пока Элис спустится вниз и только потом перешел в свою форму фейри. Она бросила мне свою сумку, ее волосы были откинуты назад, а глаза сияли

— Это было безумие, — вздохнула она, расправляя волосы, пока я натягивал одежду.

— Ты никогда раньше не каталась на летающем ордене? — спросил я, и она нахмурилась.

— Каталась… Мой брат был Пегасом, — тихо сказала она, и мое сердце сжалось. Натянув треники, я придвинулся к ней и крепко обнял. Она сопротивлялась полсекунды, а потом обмякла в моих объятиях. Во мне было что-то яростно защитное, когда дело касалось ее и мысль о том, что она скорбит из-за потери брата, ранила меня до глубины души. Я знал, каково это — терять семью. Не было ничего хуже.

— Пойдем, — сказала она, отстраняясь и беря меня за руку. — Киплинги скоро будут здесь.

Она вывела меня из-за склада на длинную дорогу и вскоре, до моего слуха донесся звук автомобиля.

Элис усадила меня за куст на краю улицы и мы молча ждали. Впереди показался черный фургон с выключенными фарами, так что его почти не было видно. Он остановился недалеко от нас и Киплинг-Старший выпрыгнул с водительского сиденья.

Элис вскочила на ноги со вздохом облегчения и вывела меня за собой из кустов. Киплинг-Старший посмотрел на меня, затем снова на Элис.

— Мы думали, что это будешь только ты, — сказал он.

— Данте просто сопровождает меня в поездке, — Элис пожала плечами, а Старший кивнул, обменявшись взглядом с братьями, когда они выходили из фургона. Когда они, казалось, беззвучно поговорили, он бросил Элис ключи.

— Нам нужно, чтобы ты объехала район, присмотрела за фермером или другими занятыми людьми, идущими сюда. Если ты увидишь кого-нибудь, кто выглядит как угроза, передай нам троим сообщение.

Элис кивнула, доставая свой Атлас. — Понятно.

Трое Киплингов молча полезли в карманы, достали балаклавы и натянули их одновременно. Эти ребята были странными, но не менее полезными.

Я поднял брови, когда они перебежали улицу и скрылись между двумя складами.

Элис повернулась ко мне, прикусив губу. — Ты умеешь водить?

Я рассмеялся. — А ты не умеешь?

— У меня никогда не было денег на машину, не говоря уже об уроках вождения, придурок.

— Повезло, что ты взяла меня с собой, не так ли, carina? — я выхватил ключи из ее руки, и запрыгнул на водительское сиденье, пока она забиралась на пассажирское.

— У меня обостренный слух, суперскорость и ночное зрение. Думаю, я бы справилась и без тебя, — сказала она легко, и я ухмыльнулся.

— Но ты не захотела, — заметил я, и она пожала плечами, улыбка заплясала на ее губах.

Я завел фургон, развернул его и поехал по длинной дороге. Через некоторое время я создал вокруг нас глушащий пузырь, чтобы заглушить шум двигателя и Элис подняла на меня бровь.

— Ты не просто симпатичная мордашка.

— Нет, я в основном симпатичная мордашка, — я ухмыльнулся, и она улыбнулась в ответ, после чего отвела взгляд и посмотрела в окно.

В округе все было по-прежнему, рабочие разъехались по домам, но вдалеке стоял большой дом, в окнах которого сверкали огни и я подумал, не живет ли там владелец земли. Других машин в той стороне не было, но мы увидели бы их за милю, если бы кто-нибудь из них направился к нам.

Мы молчали, пока я кружил по дорогам вокруг фермы, гадая, сколько времени это займет. Я надеялся, что это продлится несколько часов, потому что пока Киплинги были заняты, Элис была со мной одна.

— Полагаю, ты уже побывал во многих засадах? — спросила она.

— Bella, я всегда был одним из тех, кто работает. Я не жду в машинах.

— Кроме сегодняшнего дня, — поддразнила она.

— Это не моя работа, — я усмехнулся, и она переместилась на сиденье, положив руку мне на колено и заставив мой член возбудиться. Но я не пойти на это из-за гребаной сделки, которую я заключил с Райдером, независимо от того, насколько прекрасным был образ Элис, возбуждающей меня в этом фургоне.

Я убрал ее руку со своего колена, положив ее обратно на ее колени и почувствовал, как ее взгляд прожигает мой череп.

— Из-за тебя я хочу забыть о сделке, carina. Но я никогда этого не сделаю.

Она издала смешок. — Тебе и Райдеру нужно разобраться со своим дерьмом.

С моих губ сорвалось рычание и она удивленно выпрямилась. — Нет необходимости в этом разбираться. Мы — Астральные Противники, как и наши отцы. И так будет до тех пор, пока один из нас не убьет другого.

Она опустилась на своем месте. — Это безумие, — пробормотала она.

— Звезды выбрали это, так что обращайся к ним, если тебя это беспокоит.

— По-моему, это довольно бессмысленно. Звезды сказали тебе ненавидеть кого-то и ты это делаешь. Не так уж много причин, когда дело доходит до этого.

Я покачал головой, издав пустой смешок. — Все гораздо хуже, carina. Звезды выполняют свои обещания. Они дали нам причины презирать друг друга. Мы оба делали ужасные вещи с людьми друг друга. С семьями друг друга.

— Похоже, что ваши предки творили это дерьмо и теперь вы просто продолжаете его. Почему бы не сломать эту тенденцию? — предложила Элис, как будто это была самая простая вещь в мире. Она ни хрена не понимала.

Мои ладони вцепились в руль, когда я нажал на педаль газа, поворачивая за угол мимо полутуннеля, который был освещен изнутри лунным светом. — Нет, carina. Я делал отвратительные вещи. Вещи, которые заставили бы тебя посмотреть на меня по-другому. Вещи, которые преследуют меня.

Тишина пронзила мои уши, но длилась всего секунду, прежде чем Элис нарушила ее.

— Скажи мне. Нет ничего, что ты мог бы сделать, что заставило бы меня посмотреть на тебя по-другому.

— Пф, — рассмеялся я. Я повернулся, чтобы посмотреть на нее, отводя взгляд от дороги. — Ты продолжаешь говорить мне, что не видишь безжалостного лидера Клана, которым я являюсь, что ты не видишь мою темную сторону. И я думаю, что лучше так все и оставить.

Я повернулся обратно к дороге и Элис сместилась на своем месте.

— Я хочу знать, Данте. Скажи мне, что ты сделал, — прошептала она, словно, слегка опасаясь ответа, но я чувствовал потребность в ее голосе.

Она хотела знать, над кем она спала, с кем сидела рядом в классе, кто сейчас управлял этой машиной. И, возможно, пришло время ей это узнать. Может быть, это будет правильным поступком, вместо того чтобы позволить ей поверить в ложь, что я был дружелюбным Драконом, которого она могла одернуть и подколоть. Она была единственной во всей школе, кому это сходило с рук. И мне нравилось играть с ней. Но теперь мы должны были стать друзьями, а друзья не лгут друг другу.

— У меня есть просьба, прежде чем я скажу тебе это, — сказал я мрачным тоном, от моего тела исходила линия электричества и потрескивала вокруг рулевого колеса.

— Какая?

— Не жалей никого в этой истории, — прорычал я, сжимая челюсть и увидел, как она кивнула мне.

— Я не буду, — прошептала она. — Расскажи мне.

Я глубоко вздохнул. — Все начинается с моего отца и отца Райдера. Мне было тринадцать, когда все пошло наперекосяк. В городе участились их нападения друг на друга. Не проходило и дня, чтобы Братство не нападали на нашу территорию. Луна только всходила, когда Оскуры давали отпор. Ты помнишь это, carina?

Она кивнула, придвигаясь ближе. — Мэр пытался установить комендантский час. Никто не должен был выходить на улицу после наступления темноты. Люди постоянно попадали под перекрестный огонь. Мама какое-то время думала о переезде, но я не думаю, что она когда-нибудь всерьез об этом задумывалась. Мы просто не высовывались и старались не обращать внимания на опасность.

— Да. Для нас это была настоящая война. Моя магия тогда еще не пробудилась, поэтому большую часть времени я чувствовал себя чертовски бесполезным. Орден я получил только в конце того же года, так что все, что я мог делать, это сидеть дома, пока мои кузены переходили в форму оборотней и отправлялись на выручку, — при одной мысли об этом, даже спустя столько лет, у меня под кожей закололо от ревности. — В общем, однажды в кафе за углом от моего дома была засада. Папа ходил туда регулярно… — я подавил комок, поднявшийся в горле, стараясь не дышать, пока переживал тот день. — Отец Райдера пришел с огромной группой Братства. Они убили всех в том месте, а потом разрезали моего отца на десять частей. Отец Райдера потерял за это глаз и три пальца. Но этого было недостаточно, — я стиснул челюсти, когда Элис протянула руку, чтобы дотронуться до меня.

— Никакой жалости, — рыкнул я в качестве напоминания, и она убрала руку кивнув.

Я прочистил горло, выдавливая из себя остальные слова, так как пространство в моей груди начало сжиматься. — Мама была слишком расстроена, чтобы пойти и опознать его в морге, поэтому я пошел вместо нее, — вспышки того дня заполнили мое видение. Ледяная комната, пахнущая металлом и химикатами. Ярко-синяя простыня, покрывающая его останки. Татуировка волка на тыльной стороне его руки, когда гробовщик отодвигал простыню в сторону. Холодный стук в груди. Привкус желчи. Искаженные черты его отрубленной головы. Рот, который в детстве целовал меня на ночь. И в этот момент я отбросил то, что осталось от той детской части меня. Я стал мужчиной. Мужчиной, который был полон решимости занять место моего отца и отомстить за него по заслугам.

Я понял, что перестал вести машину, фургон стоял на холостом ходу, пока я отключался от ярких воспоминаний.

Элис придвинулась ближе, но сдержала свое слово и не выказывала мне жалости.

— Брат моего отца, Феликс, занял его место, пока моя мать разрывалась от горя, а я ждал появления своего Ордена. Но мне надоело ждать в стороне, и я попросил Феликса о помощи. Он принял меня, решил стать моим наставником и пока мама почти не обращала внимания на мир, я подвергал свою жизнь риску, присоединяясь к Феликсу в его забегах.

— Без магии? — Элис вздрогнула, а я кивнул.

— Я хотел быть на передовой. Я хотел знать в лицо каждого члена Лунного Братства. Я был так полон ярости и ненависти, что не задумывался, насколько это опасно, — я пожал плечами.

— Данте, — вздохнула Элис, в ее голосе прозвучала нотка страха.

Я продолжил, прежде чем она успела меня остановить: — Феликс научил меня быть безжалостным, беспощадным. Это был единственный способ победить врага. Мы должны быть более страшными, чем они, мы должны пролить больше крови и вселить страх в их сердца. Я верил в это тогда так сильно, что это поглотило меня. Так я справлялся с горем от потери отца. Я видел, как Феликс убил сотню фейри и знал, что должен пойти по его стопам, если хочу отомстить за отца. Я должен был быть готов убивать, несмотря на то, что, когда я это делал, это могло унести с собой часть моей души.

Рука Элис обвилась вокруг моей, но я знал, что это не сочувствие. Это было понимание. Но как она могла понять это, я не знал. Но, похоже, она понимала.

— Через несколько месяцев после смерти моего отца Феликс вызвал меня к себе домой. Он отвел меня в конюшню на своей земле, но лошади были выведены на пастбище. Вместо них сидели четырнадцать мужчин и женщин, их руки были скованы толстыми глыбами льда, а тела обмотаны цепями, — я все еще мог видеть все их лица так же ясно, словно они стояли передо мной на коленях. Страх, растерянность, ненависть, стойкость. — Феликс вложил в мою руку костяной кинжал. Это была темная магия, лезвие все еще было пронизано Элементом фейри, который владел им, и мой дядя прошептал мне на ухо: Эта кость принадлежала твоему отцу, его огонь все еще живет в ней. Используй ее, чтобы уничтожить тех, кто уничтожил его.

Я содрогнулся, это воспоминание вцепилось в мою душу и разорвало ее в клочья. — Феликс рассказал мне, кто они. Они были из Братства, они помогли отцу Райдера убить моего. Они были ответственны, — моя грудь сжалась, я не смотрел на Элис, когда произнес свои следующие слова. — Я убил их. И мне это нравилось. Я наслаждался ощущением того, что их жизнь оборвалась от моей руки, потому что это служило мне справедливостью, — я тяжело вздохнул, понимая, что должен закончить эту историю, раз уж я зашел так далеко. Элис будет смотреть на меня по-другому теперь, когда узнает, что я убийца. Может быть, она знала это и раньше, но никогда не позволяла себе в это поверить.

— Еще до того, как последнее тело упало на пол, казалось, что сами звезды уменьшились от меня. Я сделал это, я убил всех тех, кто покончил с моим отцом и остался только отец Райдера. Но я чувствовал себя… пустым. Полную пустоту. Как будто внутри меня не осталось сердца, которое могло бы перекачивать кровь по всему телу. Затем Феликс наконец заговорил и его слова сомкнулись вокруг меня, окутав меня, привязав меня к ним навсегда. Молодец, Данте, все последователи Лунного Братства виновны. Все они заслужили эту смерть, независимо от того, есть ли на их руках кровь твоего отца или нет.

— Они не были виновны? — вздохнула Элис, повторив те же слова, которые я сказал Феликсу в ответ в тот день.

— Нет, — подтвердил я сквозь зубы, внутри меня открылся колодец гнева за то, что дядя заставил меня сделать. То, что люди, которых я убил и пальцем не тронули моего отца. И впервые в жизни, я увидел в членах Лунного Братства не просто врагов из моих кошмаров. Они были нами наоборот. Фейри с жизнями, семьями и любимыми. И я просто разорвал их на куски с местью, которая никогда не предназначалась для них.

28. Элис

Я прикусила губу, обдумывая слова Данте, мой взгляд расфокусировался, когда я смотрела через лобовое стекло на фермерские угодья впереди нас.

Мой Атлас пикнул в кармане и я без особого интереса взглянула на подтверждение того, что Киплинги добрались до складов. Первая половина моей работы была сделана. Оставалось только отвезти фургон обратно, чтобы забрать их, когда они будут готовы, а оплата будет ждать меня в моей комнате, когда я вернусь в академию.

— Я знаю, каково это — жаждать мести, — медленно сказала я. — Если бы был кто-то, кого я могла бы обвинить в смерти моего брата, я бы без колебаний заставила его заплатить.

Данте переместился на своем месте за рулем, провел рукой по своим черным волосам и вздохнул.

— Я не думаю, что ты бы так поступила, carina, — сказал он. — Я не думаю, что ты бы сделала то, что сделал я. Я не верю, что ты прольешь невинную кровь.

Мои мысли переключились на Лоренцо Оскура, троюродного брата Данте, которого я выследила до приезда в Академию Аврора и избила в темном переулке, пока ответы не начали литься с его губ. В каком-то смысле он умер от моей руки. Он решил покончить с собой, вместо того чтобы выдать человека, ответственного за смерть Гарета и назвать мне имя. Но он никогда бы не покончил с собой, если бы меня не было рядом. Если бы я не угрожала ему. Я понимала, что это делает меня в какой-то степени виновной. Но я не жалела ни минуты своего времени на то, чтобы чувствовать вину за этот факт. Жалела ли я об этом? Да. Но только потому, что он умер, не дав мне нужных ответов.

Я провела языком по зубам, решив не отвечать на заявление Данте. Потому что все еще оставался шанс, что я сижу рядом с тем самым человеком, который забрал у меня все. Оставалась вероятность того, что мне придется забрать его жизнь в качестве платы за жизнь Гарета. Я слышала его слова о том, что от смертей ему не стало легче, даже когда он поверил, что эти фейри были ответственны за смерть его отца. Но дело было не в этом. Для меня не имело значения, станет ли мне легче от убийства человека, ответственного за смерть Гарета. Я делала это не для того, чтобы попытаться восстановить разбитое вдребезги сердце. Я собиралась сделать это, чтобы восстановить справедливость. И будь прокляты последствия. Если это означало, что моя душа будет гореть без покоя до конца времен, то так тому и быть. Потому что мой брат заслуживал большего от жизни, чем ему было дано. И я, конечно, не позволю, чтобы его обделили в смерти.

— Ты говоришь, что это худшее в тебе, — медленно произнесла я, гадая, смогу ли я получить от него ответ, который мне действительно был нужен. — Значит ли это, что с тех пор ты никого не убивал?

Данте побарабанил пальцами по рулю. — Не так. Не хладнокровно. Не намеренно.

Мое сердце забилось быстрее при этих словах. Но это не было каким-то заявлением. Он говорил, что в какой-то степени ответственен за чью-то смерть после тех убийств, но как? Кто??

— Так если в первый раз ты убил из мести, что подтолкнуло тебя к этому после? — спросила я.

Данте долго смотрел на меня, затем вздохнул. — В моей семье всегда есть какая-то причина для того, чтобы кто-то причинил тебе боль или чтобы ты причинил боль кому-то. Но самый страшный удар, который ты можешь нанести мне — предательство. Я не могу позволить обману и двуличию остаться безнаказанными. Я не могу позволить, чтобы кто-то изображал из себя моего друга, mio amico, а потом плюнул мне в лицо. Навлечь позор на мою семью. Такие раны всегда будут иметь последствия. Звезды потребовали бы этого, даже если бы я хотел отвернуться».

— Кто предал тебя? — прошептала я.

— Qualcuno di cui ero pazzo di cui fidarmi (п.п. Тот, кому я безумно доверял)… Я не повторю той же ошибки.

— Какой ошибки? — спросила я, нахмурившись, в который раз мне не понравилось, как он использовал свой родной язык. Обычно мне казалось, что он говорит со мной на своем языке из страсти, а здесь он использовал его, чтобы скрыть информацию.

— Fidati solo del sangue. Famiglia per sempre.

Я пригвоздила его взглядом, немного сузив глаза, чтобы добиться от него перевода.

— Это значит: доверяю только крови. Семья навеки. Оскуры — моя семья, и я больше никогда не доверюсь никому, кто не является одним из нас, — его тон был мрачным и непоколебимым, и дрожь пробежала у меня по позвоночнику от уверенности в его словах.

Я поняла, что он не собирается больше ничего обсуждать и решила, что мне придется попытаться выяснить, был ли он другом Гарета или нет, прежде чем выяснять, мог ли мой брат каким-то образом предать его.

Я решила оставить эту тему и снять напряжение, придвинувшись немного ближе к нему через сиденья.

— Значит, ты не доверяешь мне, Данте? — спросила я, понизив голос, когда произнесла его имя.

— Ни капельки, carina, — твердо ответил он, окинув меня взглядом.

Я выдохнула, надувшись, как будто была разочарована.

— Ты хочешь, чтобы я тебе доверял? — медленно спросил он.

— Возможно, — ответила я.

— Тогда, возможно, тебе стоит рассказать мне о себе больше реальных вещей, — сказал он.

— Например? — спросила я.

— Какой твой любимый цвет?

Я закатила глаза. — Голубой, как голубое небо в идеальный летний день. А у тебя какой?

Улыбка натянула уголок рта Данте. — Сиреневый, — он протянул руку и на мгновение зажал прядь моих волос между пальцами, а затем снова опустил.

Я посмотрела в его темные глаза и ухмыльнулась. — Теперь ты мне доверяешь?

— Еще меньше, чем раньше, — ответил он.

— Почему?

— Потому что я думаю, что если я тебе доверюсь, ты используешь это, чтобы украсть мое сердце, а когда оно станет твоим, ты никогда его не вернешь.

Воздух в кабине вдруг стал намного плотнее, чем мгновение назад и я медленно откинулась назад, смачивая губы языком. Данте следил за этим движением, но сам не делал никаких действий.

— Хочешь поиграть со мной в игру, Данте? — спросила я.

— В игру? В какую?

— В ловы, — просто ответила я, ухмыляясь ему, сжимая пальцами дверную ручку.

— И что я должен поймать?

— Меня, — я дернула дверь и выпрыгнула, выбежав из грузовика и обогнув его заднюю часть.

Раздался звук открывающейся и закрывающейся двери Данте, когда он последовал за мной из грузовика, и я улыбнулась про себя, прижавшись спиной к металлическим дверям позади меня.

— И как я должен ловить вампиршу, когда она убегает от меня, используя свой дар? — позвал он, его шаги хрустели по гравию, когда он шел в противоположном направлении.

Я соскользнула с тропинки и пригнулась к ряду голубых кристаллов, которые росли на рисовых полях.

Данте целенаправленно шел вперед, его взгляд метался туда-сюда, пытаясь найти меня среди полей, окружавших дорогу.

Я преследовала его в тени, мои чувства обострялись по мере того, как я использовала свои дары.

Ровный стук его сердца звал меня, как стук барабана. Мои клыки удлинились, когда я приблизилась к нему, мой собственный пульс участился, когда я почувствовала в воздухе жар электричества.

Он остановился на краю дороги и раздраженно выдохнул.

Я улыбнулась про себя, подкрадываясь ближе, мои шаги были бесшумными на мокрой земле, а губы пощипывало, когда я готовилась броситься на него.

Я держалась низко, используя тени, чтобы скрыть себя и готовилась к нападению.

Я прыгнула на него со скоростью вампира, мой взгляд остановился на горле Данте и я бросилась вперед, чтобы забрать свой приз.

В последний момент он крутанулся на месте, сильные руки подхватили меня и притянули к себе.

— Хорошая попытка, — засмеялся он, повернув меня так, чтобы я не смогла вонзить в него свои клыки и перекинул меня через плечо.

— Опусти меня! — закричала я, сопротивляясь его хватке, когда он начал идти.

Его единственным ответом был смех и шлепок по моей заднице, который заставил меня снова закричать, хотя на этот раз, я не совсем просила его остановиться. — Плохая vampirina, тебе нужно научиться хорошим манерам.

Мои пальцы на ногах подкосились от ощущения, когда он снова шлепнул меня, а живот завязался узлом, когда я попыталась вырваться из его хватки.

Смех Данте был темным и полным тайн, он продолжал идти и мой вес, казалось, не причинял ему ни малейшего беспокойства.

Мир закружился вокруг меня, когда я снова взметнулась вверх и моя задница с глухим стуком приземлилась на капот грузовика.

— Что я получу за победу? — потребовал он, раздвигая мои бедра своими коленями так, чтобы он мог встать между ними.

— Как насчет того, чтобы я нежно укусила тебя? — предложила я, с надеждой пробежав взглядом по его горлу.

— Ты всегда пытаешься показать мне свою силу, bella. Разве ты не хочешь почувствовать, каково это — обладать моей? — предложил он.

Мои глаза загорелись при этой мысли, и я с готовностью кивнула, глядя на лунное небо над нами. Густые облака все еще доминировали над небом, но среди них не было никаких признаков дождя.

Данте придвинулся ближе ко мне, его рука прикоснулась к моей щеке и его сила заплясала вдоль точки, где наша кожа встретилась, в молчаливом подношении, барьеры вокруг его магии уже опустились, пока он ждал меня.

— Я думала, ты сказал, что не доверяешь мне? — поддразнила я, потянувшись к нему, положив руки на его бицепсы, чтобы максимально увеличить количество точек соприкосновения между нашими телами. Обмен силой не является чем-то, что легко сделать с кем-то другим, это неестественно — опустить стены, сдерживающие твою магию, чтобы позволить кому-то другому вторгнуться в нее. Это должно было быть величайшим знаком доверия, так как доказывало, что человек, делающий это, имеет очень высокий уровень контроля над своей магией. Но каждый раз, когда я делала это с Данте, мне казалось, что это самая естественная вещь в мире. Более того, это был пьянящий кайф, словно наша магия наслаждалась обществом друг друга и жаждала ласки, когда мы позволяли ей слиться воедино.

— Соедини свою магию с моей, carina и мы вместе вызовем бурю, — промурлыкал Данте.

Я поймала его взгляд и направила свою силу вперед, теряя собственные барьеры гораздо легче, чем это было возможно с человеком, к которому я питала подозрения. От столкновения нашей магии по позвоночнику пробежала дрожь и я застонала, когда его зрачки расширились.

— Merda santa (п.п. Святое дерьмо), — прорычал Данте, принимая мою силу в себя, и волна статической энергии закрутилась в воздухе вокруг нас.

Мою кожу покалывало и каждый волосок на моем теле встал дыбом.

Данте откинул голову к небу, улыбка озарила его потрясающие черты и он переключил свое внимание на вызывание бури.

Я проследила за его взглядом, и в животе у меня зародился клубок энергии, когда облака пронеслись над головой, сливаясь, сворачиваясь, сливаясь в одно целое, затемняя и изгоняя свет луны.

Над головой раздался раскат грома и я почувствовала, как он отозвался в каждом дюйме моего тела.

Мои губы разошлись, когда я увидела, как облака свернулись в темный шар над нами и вспышка молнии пронзила их, заставив их светиться изнутри.

Я задохнулась, когда толчок электричества пронзил мою плоть, моя спина выгнулась, а хватка на руках Данте усилилась.

— Слишком много? — спросил он, его взгляд вернулся ко мне, хотя я не могла оторвать свой от неба.

— Нет, — вздохнула я. — Я хочу больше.

Он зарычал в глубине горла, снова посмотрев на небо, и в следующий раз, когда молния прочертила зигзаг по небу, с моих губ сорвался неподдельный стон. Электричество свободно гуляло по моей плоти, наполняя меня своей силой на кратчайшие мгновения, прежде чем снова угаснуть и оставить меня бездыханной.

Связь Данте с моей магией натянулась и он потянул за нее, требуя от меня большего. Я охотно подчинилась, позволяя струйке превратиться в поток, и в ответ на это по моему телу прокатился всплеск удовольствия.

Давление нарастало вокруг нас и Данте придвинулся ближе, рука, которую он прижимал к капоту грузовика, переместилась на мою спину, задирая подол свитера, чтобы он мог приложить свою ладонь к моей плоти, увеличивая поток моей магии в его.

— Ты готова? — спросил он, его голос был низким, как самое темное искушение.

— Да, — выдохнула я, и это слово соскользнуло с моих губ, как мед.

Данте крепче сжал мою щеку, поднял мое лицо к небу и проследил за моим взглядом, когда снова прогремел гром.

Огромная, разветвленная молния обрушилась с неба прямо над нами, ослепительный свет молнии прочертил путь прямо до земли.

Она врезалась в землю в нескольких метрах слева от нас, и у меня вырвался крик, когда сила удара пронзила землю и пронеслась по моему телу, как цунами.

Мои ногти впились в плоть Данте, а его мрачный смех сопровождал капли дождя, которые каскадом падали с облаков.

Мое сердце наконец вспомнило, как биться и я тоже издала дрожащий смешок, моя покалывающая кожа наслаждалась ощущением капель дождя, которые капали на нас.

— Черт, Данте, это было невероятно.

— Невероятно, — согласился он, но его взгляд был устремлен на меня, а не на грозу, и от интенсивности его глаз у меня на щеках поднялся жар.

— Нам пора возвращаться, — вздохнула я, дождь насквозь промочил нас, хотя никто из нас не сделал и шага.

— Нам пора.

— Еще немного, — добавила я, когда над нами снова загрохотал гром, уже не нуждаясь в магии Данте, чтобы привести его в действие.

Губы Данте скривились в понимающей улыбке и он откинул голову назад, чтобы дать дождю пройти по нему, наслаждаясь ощущением бури, омывающей его. И пока дождь проливался на нас, приклеивая нашу одежду к телу и заглушая весь остальной мир, я не могла не думать о том, что в сердце бури есть что-то поистине волшебное. Особенно рожденной Драконом. И я могла только надеяться, что она омоет и меня.

29. Габриэль

Я отправился в Железный Лес перед самым закатом, желая поступить правильно по отношению к Элис. Я знал, что она мне не доверяет, да и я не давал ей повода для этого. Но если я расскажу ей, как я поступил с Гаретом…

Мое горло сжалось, а разум заволокло темным туманом.

Почему я это сделал? Почему я не мог контролировать себя в ту ночь?

Сбросив с себя путы этого воспоминания, я попытался освободиться от ошейника на шее, который навсегда привязал меня к нему. Если бы я знал, что он в беде, если бы я знал, зачем ему нужны деньги…

Отдал бы я их ему? Если бы все было по-другому, если бы он был честен. Если бы он не шантажировал меня?

Вопросы кружились в моей голове, но у меня не было ответов. Мне хотелось бы верить, что я помог бы парню, особенно теперь, когда я знал Элис. Но я не знал наверняка.

Я вздрогнул, сжимая челюсть. Я бы помог… верно?

Проблема была в том, что все, что я знал о своей природе, крутилось вокруг той ночи. Я не думал, что могу сделать такое с кем-то, но я сделал. Так как я могу знать, как бы я поступил, если бы все было по-другому? Если бы я знал, через что ему пришлось пройти.

Может быть, я был бы эгоистичным мудаком. Может быть, я бы отказался помочь ему в любом случае.

Я не могу это исправить, но я могу попытаться выяснить, кто напал на Элис в ночь вечеринки. Я могу помочь ей с расследованием, насколько это возможно. Но я боюсь, что все это приведет ее прямо ко мне.

В лесу было темно, но мягкие сумерки стелились между ветвями, освещая тропинку достаточно, чтобы видеть. Я направился вглубь между деревьями, где стояла густая тишина и даже птицы не пели.

В конце концов я наткнулся на хижину, в которую забрали Элис. Там, где собралась Черная Карта, и где я видел тело парня, который покончил с собой. Какая бы магия ни была здесь, она была темной и я чувствовал, как ее остатки покалывают мою кожу и обостряют мои чувства.

Я поднялся по деревянным ступеням на крыльцо, подошел к двери и повернул ручку. Она распахнулась внутрь с громким скрипом, от которого по моему телу пробежала дрожь.

Запах затхлости и крови витал в воздухе, когда я проник внутрь. Тут не было ничего, кроме длинного стола и изъеденных молью занавесок на окнах. Тишина давила на меня, и я чувствовал, как Зрение дергает мой разум, пытаясь куда-то меня направить. На этот раз я почти контролировал его, с нетерпением шагая навстречу видению, которое ожидало меня. Мистис был прав: когда я больше всего нуждался в Зрение, им было легче управлять. Мое желание помочь Элис было настолько сильным, что смогло преодолеть мощную магию, сдерживающую мои силы. Я подумал, не потому ли это, что она была моей Элизианской Парой.

В глубине хижины стояла фигура в капюшоне, лицо которой было скрыто тенью. Пока я пытался мысленно определить его рост и телосложение, их форма, казалось, менялась. Они стали короче, шире, потом снова выше. Я моргнул от странной магии и понял, что преступник скрыт под мощным заклинанием сокрытия.

Один за другим члены Черной Карты проходили мимо меня, приближаясь к фигуре и опускаясь перед ней на колени.

Голос, доносившийся из-под глубокого капюшона, был то женским, то мужским. Это был голос друга, родственника, незнакомца и я проклинал их за то, что они так хорошо спрятались. Но одно я знал точно — они были скрыты под мощной магией. А в этой школе было не так много фейри, способных на такое.

— Забудьте эту ночь. Забудьте лица, которые вы видели. Забудьте поступки, которые вы совершили. Забудьте юношу, который умер и силу, которую я получил от него, — от этого голоса задрожали половицы. Этот кусок дерьма использовал Темное Принуждение. Запрещенная магия, которая заставляла тех, кто ее слышал, беспрекословно выполнять их приказы. Она была невероятно мощной и требовала железной воли, но я не сомневался, что наблюдаю именно это. Фигура повторяла слова, пока члены Черной Карты выстраивались в очередь к нему, а затем, когда все было готово, выплыла обратно из кабины.

Я отошел в сторону, чтобы поискать следы тела, но их не было. Другая девушка, которую привели сюда умирать вместе с Элис и парнем, стояла в очереди, крепко удерживаемая членами Черной Карты. Так что для этого ритуала требовалась только одна жертва… добровольная. Киллблейз мог омрачить разум и питаться самыми темными мыслями. Если у погибшего парня была депрессия или он подумывал о том, чтобы покончить с собой, препарат мог зацепиться за эти эмоции и усилить их в четыре раза, заставив его действовать.

Я сошел с крыльца и видение исчезло, мир вокруг меня слегка посветлел, когда закат пробился сквозь навес.

Я мало что понял, кроме того, что Черная Карта была бесполезна. Темное принуждение нельзя отменить, так что, похоже, помощники убийцы не годились для получения информации. Единственная магия, о которой я когда-либо слышал, чтобы разрушить подобную привязку — огонь Феникса. А Орден Феникса вымер уже тысячу лет назад, так что шансов использовать его не было.

Я сбросил рубашку и засунул ее в карман джинсов, после чего расправил крылья и взмыл в небо. Я пробился сквозь ветви и вырвался в свет над деревьями, прохладный ветер пронесся надо мной, пока я летел обратно к общежитию Вега.

Приземлившись на вершине башни, я отправил Элис все, что узнал. Когда я закончил, я пересел на край здания, наблюдая, как солнце опускается за горизонт и окрашивает небо в тысячи пастельных тонов красоты.

Я сомневался, что она вообще ответит. Я не дал ей больше никаких зацепок. Я только усложнил ей задачу, давая понять, что Черной Карте нечего предложить.

Мой Атлас пикнул, и я удивленно взглянул на него, расположенный на стене рядом со мной.

Элис:

Где ты?

Я подумал, не проигнорировать ли мне ее, но в груди нарастала боль, а в голове пронеслось видение, Элис в моих объятиях. Я развалился на части, впитывая это видение. Она свернулась калачиком у меня на коленях, ее пальцы скользили по моей челюсти, а в глазах звенело серебро. Я наклонился, чтобы поцеловать ее и она поцеловала меня в ответ со стоном удовольствия.

Я моргнул, чтобы прояснить фантазию и прорычал себе под нос. Моя рука лежала на атласе и набирала сообщение для нее еще до того, как я решился на это.

Габриэль:

Крыша.

Она оказалась рядом со мной в одно мгновение, ее волосы взметнулись назад от скорости, с которой она летела. Она опустилась рядом со мной, свесив ноги через карниз и прикусив губу, как будто это ее нервировало.

— Я поймаю тебя, если ты упадешь, — тихо сказал я.

— Я знаю, — сказала она, ее пальцы обвились вокруг края кирпичей. — Но я не упаду.

— Даже ангелы падают, — заметил я, цитируя ее татуировку.

— Повезло, что я не ангел, — жестко сказала она.

Мы сидели в тишине, пока во мне разгоралась потребность прикоснуться к ней. Но я не заслуживал этого после того, что сделал с ее братом. Это пожирало меня заживо. Никто во вселенной не мог этого изменить, даже звезды.

Но я мог предложить ей кое-что. Это было не так уж много и она, возможно, не захочет это услышать. Но попытаться стоило. — Я не так хорошо знал Гарета, но… он был счастлив здесь. Это было очевидно.

Элис втянула воздух, крепко вцепившись в стену до побелевших костяшек пальцев.

— У него были друзья, — сказал я. — Девушка.

— Девушка? — замялась она, повернувшись ко мне с расширенными глазами. — Кто?

— Я думал, ты знаешь, — удивленно сказал я. — У них ничего не вышло, но я не уверен, почему. Я много наблюдаю за школой, я замечаю вещи.

Элис схватила меня за руку. — Кто, Габриэль? — умоляла она, в ее глазах пылала потребность в этом знании.

— Синди Лу, — тихо сказал я, зная, что они не были близки.

Я не был уверен, как она отреагирует на это, но я не ожидал, что она закричит. Она откинула голову назад и закричала на небо, как будто оно падало ей на голову.

Я схватил ее, зажал ей рот рукой и в тревоге притянул ее к своей груди.

— Только не она, — сказала она сквозь зубы, когда я убрал руку. — Почему он захотел ее?

Я гладил ее волосы, положив подбородок на ее голову и наслаждаясь ощущением ее близости, пытаясь успокоить ее.

— Я не знаю, Элис, — мягко сказал я. — Может быть, тебе стоит спросить у нее.

— О, я спрошу. Я вырву ее сердце, если она разбила сердце моего брата.

Я поднял бровь, откинувшись назад, чтобы посмотреть на ее лицо, в то время как мое сердце заколотилось сильнее. — Ты действительно убьешь того, кто причинил ему боль, не так ли?

— Да, — прорычала она, свирепость в ее глазах пробила дыру в моей груди. — Даже если это убьет меня. У меня все равно ничего не осталось.

— Не говори так, — вздохнул я, ужасаясь тому, что она готова пожертвовать своей жизнью ради этого.

Мне пришла в голову ужасная мысль, что однажды она может обратить эту ярость на меня. И кем бы я был, чтобы остановить ее? Я заслуживал того, что меня ожидало. Я точно не заслуживал того, чтобы сидеть здесь, прижимая ее к груди. И, возможно, она знала это, потому что отстранилась, повернулась и встала на крышу. Она начала вышагивать и я повернулся, чтобы встретиться с ней взглядом, пока в ее глазах мелькали мысли.

— Скажи мне, о чем ты думаешь, может быть, я смогу помочь, — предложил я.

Она рассмеялась. — Ты один из моих главных подозреваемых, Габриэль, — сказала она. — Неужели ты думаешь, что я забыла, что ты все еще лжешь мне?

— Я не убивал Гарета, — властно прорычал я, и она повернулась ко мне лицом, в ее глазах мерцала надежда.

— Поклянись, — шипела она.

— Я клянусь, — сказал я сквозь стиснутые зубы, зная, что ей это нужно. — Всем, чем я есть, каждой звездой на небесах, каждым кусочком чернил на моей коже и каждой унцией магии в моих венах. Я не убивал Гарета Темпу.

Она стояла так бесконечно долго, ее плечи поднимались и опускались с каждым вдохом. Затем она рванулась вперед, обхватив меня и разрыдавшись в моих объятиях. Слезы покатились по моей груди и я задыхался, прижимая ее к себе еще крепче. Насколько я знал, она не показывала слабость никому, кроме меня и сейчас она позволила мне увидеть это еще раз. Позволила мне настолько, что я сломался прямо у нее на глазах.

— Никто не знает, кроме тебя. Ты единственный, с кем я могу нормально поговорить, а я была так одинока. Я все еще не знаю, верю ли я тебе, но я хочу верить, Габриэль. Очень хочу.

Я прикоснулся к ее щеке и она посмотрела на меня слезящимися глазами. Я нежно обнял ее, вытирая слезы с ее щек, так как мое сердце разрывалось на части из-за нее.

Она отстранилась и повернулась, чтобы спрятаться от меня. — Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.

— Почему? — прорычал я, двигаясь вокруг нее, чтобы преградить ей путь.

Она смотрела на меня сквозь мокрые ресницы, ее щеки были измазаны двумя горизонтальными черными линиями туши, на которых я стер ее слезы. Я видел в ней воина, и ей нужно было знать, что она такая на самом деле, до самых костей.

— Слезы не делают тебя слабой, мой маленький ангел, — сказал я, и еще больше слез скатилось, когда я назвал ее этим прозвищем, как будто оно что-то значило для нее. — Это смело — плакать о том, что ты потеряла. Это значит, что ты чувствуешь это. Это значит, что это что-то значило и это значит, что ты не уклоняешься от этих эмоций, даже когда они причиняют самую сильную боль.

Элис потянулась, скользнула рукой по моей шее и поднялась на цыпочки, прикоснувшись своими солеными губами к моим. — Я больше не знаю, кто я.

— Я знаю, кто ты, — вздохнул я, мои руки обвились вокруг ее талии, и я притянул ее к себе.

Она снова поцеловала меня и я застонал, поддавшись темному искушению внутри себя. Я сжал ее лицо ладонями и мой язык встретился с ее языком с голодными движениями. Жестокая потребность сжигала мою волю и умоляла взять ее. Я забыл о причинах, по которым я не должен был этого делать. Не было ничего, кроме нас и дымки блаженства, ласкающей мою душу.

Она стонала мне в губы и прижималась ко мне так, словно мир рухнет, если она не сделает этого. Я испугался, насколько слабым был мой контроль в этот момент, когда я поддался желаниям родственных уз. Было ощущение, что звезды намотали веревку на мои руки и двигали мной, как марионеткой. Но было так хорошо хоть раз поддаться их зову. Чертовски божественно.

— Скажи мне, — умоляла она, снова целуя меня.

— Ты Элис Каллисто, — вздохнул я. — Ангел Возмездия.

Она отстранилась и я почувствовал, как мне не хватает прикосновения ее кожи. Она была солнцем, а я — луной, мы двое вечно перемещались между ночью и днем, пытаясь ускользнуть друг от друга, но и вечно преследовали друг друга.

— Ты прав, — прошептала она, глубоко вдохнув. — И я не могу забыть об этом снова. Я должна идти, — она бросилась прочь от меня и я окликнул ее, когда она исчезла на пожарной лестнице.

Солнце опустилось в тот момент, когда она исчезла, и я не был уверен, заслонил ли горизонт весь свет в мире или Элис забрала его с собой.

30. Элис

Я спускалась по пожарной лестнице, мои губы покалывало от поцелуя Габриэля, а кожа дрожала от волнения. Почему я так легко позволяла себе это с ним? Раз за разом он лгал или отталкивал меня, но при малейшей просьбе я снова оказывалась в его объятиях. Одной половиной я желала вернуться к нему, а другой — идти дальше и никогда не оглядываться.

Может быть, он был прав насчет того, что мы — Элизианская Пара, родственные души, настоящая любовь… но тогда почему меня так тянуло к другим Королям школы?

Может быть, я оказалась более хреновой, чем думала. Как одна из тех жертв похищения, которые заболели стокгольмским синдромом и влюбились в своих похитителей. Вот только у моего сумасшествия, наверное, не было названия. Я сомневалась, что найдется много людей, которые под прикрытием пытались найти убийцу своего брата, а потом начали испытывать чувства ко всем четырем главным подозреваемым.

Я выдохнула от разочарования. Синдром Каллисто в сторону, я все еще не была ближе к каким-либо ответам. Все, что я находила — еще больше вопросов.

Мой Атлас запиликал, когда я сидела в своей кровати, пытаясь осмыслить то, что Габриэль рассказал мне о Черной Карте, и проклиная свою удачу за то, что теперь они бесполезны для меня. Их лидер сделал все возможное, чтобы скрыть свою личность и я просто не могла понять, как, черт возьми, мне теперь добраться до них.

Кроме того, в голове у меня сейчас крутились образы моего брата и гребаной Синди Лу, которые я никак не могла стереть, как бы ни старалась выкинуть их из головы. Я наполовину подумывала о том, чтобы встретиться с ней лицом к лицу, но как я могла это сделать? Какое правдоподобное объяснение я могла бы придумать тому, что хочу узнать о ее мертвом бывшем парне, кроме правды? Но я бы точно присмотрелась к этой сучке повнимательнее. В конце концов, у оскорбленной бывшей может быть мотив для убийства.

Я разочарованно хмыкнула и взяла свой Атлас с тумбочки, взглянув на появившееся уведомление.

Мисс Найтшейд:

Добрый вечер, мисс Каллисто. Ваша консультация со мной была перенесена на сегодняшний вечер в связи с непредвиденными обстоятельствами. Пожалуйста, пройдите на сеанс немедленно.

К черту. Я просто скажу, что не заметила сообщение.

Мисс Найтшейд:

Отсутствие на сеансе может привести к исключению.

Сука.

Я стиснула зубы и выскочила из своей комнаты, не сбавляя скорости, пока не добралась до дивана возле ее кабинета.

Я опустилась на потертые кожаные подушки, услышав, как она разговаривает в комнате и мое внимание обострилось, когда я узнала голос Райдера.

— … я же говорил вам. Не понимаю, почему мы должны постоянно повторять это дерьмо, — прорычал он, и от его голоса у меня по позвоночнику пробежала дрожь.

— Потому что характер ваших отношений с профессором Кинг — это то, на что вам действительно стоит обратить более пристальное внимание, — ответила мисс Найтшейд.

Мои губы разошлись, и я выпрямилась на своем стуле, прислушиваясь так сильно, что могла слышать биение их сердец. Она только что сказала профессор Кинг?

— Вы знаете эту природу, — прорычал Райдер. — Почему мы продолжаем это обсуждать?

— Потому что мне интересно, были ли ваши с ней отношения чем-то большим, чем просто секс.

Райдер трахался с учительницей?

— Это были не отношения, это была сделка, — ответил Райдер, его голос был лишен эмоций.

— Объясните мне, как вы пришли к такому выводу, — потребовала Найтшейд.

— Потому что эта сучка отчаянно жаждала моей крови и хотела мужчину, который накажет ее, пока будет ее трахает, поэтому я заставил ее работать за то и другое.

Мои губы разошлись от того, как он просто обсуждал это, как будто это ничего для него не значило. Как давно это произошло? Преподаватели, очевидно, знали об этом, поэтому я предположила, что профессор Кинг была уволена и опозорена властью. Возможно, найдутся газетные статьи, которые я смогу изучить. Наконец-то у меня появилась еще одна зацепка, но раньше я даже не задумывалась о том, что в этой школе мог быть еще один Король, которого я могла бы поискать.

— И вы все еще считаете, что в ваших отношениях ты занимал доминирующее положение? — спросила Найтшейд.

Мою кожу покалывало, а тошнотворное чувство в глубине моего нутра наполняло меня тревогой. Я не хотела называть это ощущение, но у меня было безумное чувство, что мне не нравится мысль о том, что Райдер трахается с кем-то еще. Что было чертовски нелепо по многим пунктам.

— Конечно, так и было, — насмехался Райдер. — Она занижала Инферно отметки на всех уроках, создавая впечатление, что он проваливает занятия. Она почти сделала так, что казалось, будто он настолько туп, что его придется исключить, — сказал он. — А потом, сделав все это для меня, она пришла умолять меня трахнуть ее, одновременно связав и выпоров. В какой части этого сценария я не являюсь доминирующей стороной?

— Я считаю, что вы не были доминирующей стороной, потому что она была той, кто организовал все это. Она предложила вам. Она использовала свое положение, чтобы манипулировать вами…

— Нет, — перебил Райдер. — Никто не манипулирует мной. Вы так думаете, только потому, что именно она задержала меня после уроков и предложила начать трахаться, и я каким-то образом почувствовал, что не могу сказать «нет»? Я могу получить многих девушек, мне не нужно хвататься за любую возможность. Я мог бы так же легко сказать «нет» любой другой.

— Но вы этого не сделали, — мягко ответила мисс Найтшейд.

— Вообще-то, сделал, — ответил он. — Я сказал ей, что мне не нужна драма из-за того, что я трахаю учительницу, а когда она надавила, я сказал ей, что она должна сделать так, чтобы это стоило моих усилий. Вот почему она начала саботировать Инферно.

— Она знала, что вы сделаете все возможное, чтобы снизить шансы Данте на успех. Она знала, что предложение исключить его из школы нажмет на нужные кнопки.

— Нет, — огрызнулся он.

— Она была хищницей, — надавила мисс Найтшейд. — А вы были ее добычей. Она расставила ловушку и вы в нее попались.

В комнате воцарилась тишина.

— Стены снова подняты, мистер Драконис? — спросила Найтшейд.

— Если вы собираетесь просто разглагольствовать о всякой ерунде и ожидать, что я на это куплюсь, тогда я не буду участвовать. Профессор Кинг была моей пешкой. Если кто и воспользовался ситуацией, так это я. Мне даже не нравилось трахать ее. Это было просто средством для достижения цели.

— Значит, она наслаждалась вашей сексуальной доблестью и питалась вашей кровью, в то время как вы даже не наслаждались этим? И все равно вы считаете себя доминирующим?

— Когда ты перегибаешь учителя через стул и хлещешь его, пока он не умоляет тебя о сексе, ты чувствуешь себя довольно доминирующим, — отшутился он.

— Правда? — вновь наступила тишина. — Подумайте об этом на следующий раз.

— Вряд ли.

Мой разум вихрем пронесся над этой информацией. Когда профессора Кинг исключили из школы? Как я не знала, что здесь был другой Король, более буквальный, чем остальные? Похоже, она была достаточно безжалостна, чтобы причинить вред тому, кто встанет у нее на пути, если она готова рискнуть гневом Клана Оскура, преследуя Данте.

В голове крутилось так много вопросов и подозрений, что когда дверь распахнулась, я вздрогнула от неожиданности.

Райдер вышел, его темный взгляд на мгновение остановился на мне, прежде чем он направился прочь.

— Почему вы так нервничаете, мисс Каллисто? — раздался из комнаты голос мисс Найтшейд и мое сердце подпрыгнуло, когда я поняла, что она уже уловила мои смятенные эмоции. Мне нужно было скрыть их, нужно было рассеять подозрения и любопытство, обиду и горе под чем-то достаточно сильным, чтобы замаскировать их. Я не хотела, чтобы она поняла, что я догадалась о ее связи с Черной Картой. Мне нужно было суметь выяснить, что она делает, не вызывая ее подозрений.

Я вскочила и встала на пути Райдера, прежде чем он успел уйти и прижала руку к его груди.

Его темно-зеленый взгляд нашел мой и я выдержала его, безмолвно умоляя его погрузить меня в свой гипноз.

Слегка нахмурившись, он подчинился и коридор вокруг нас исчез, сменившись простой белой комнатой.

— Что? — спросил он, явно все еще злясь из-за сеанса с консультантом.

— Я не хочу, чтобы она копалась в моей голове, своими бреднями сирены, — вздохнула я. — Дай мне что-нибудь сильное, чтобы меня переполняло.

— Например?

— Например, похоть. Покажи мне свое худшее, Райдер, то, что бы ты сделал со мной, если бы у тебя была свобода.

Его глаза на мгновение загорелись глубоким пламенем, но он не поддался ему, вместо этого его взгляд наполнился подозрением.

— Почему ты так отчаянно пытаешься спрятаться от нее? — потребовал он.

— Пожалуйста, Райдер. У меня сейчас нет времени что-то объяснять.

Белая комната вокруг нас внезапно растаяла и мы оказались в каменной камере. Райдер стоял у меня за спиной, он толкнул меня вниз и наклонил над холодным каменным столом.

Кандалы сомкнулись вокруг моих лодыжек и мои ноги были широко расставлены. Он скрепил мои запястья у основания позвоночника, связав их достаточно туго, чтобы причинить боль.

На мне было кожаное платье, которое приподнимало грудь и обтягивало фигуру, но под ним не было трусиков.

— Ты сама напросилась, — прорычал Райдер позади меня, схватив в охапку мои волосы.

Он врезался в меня, и я вскрикнула, когда он тем же движением толкнул меня на каменный стол.

Я прижалась лицом к шершавому камню, когда его хватка на моих волосах болезненно сжалась и он снова вошел в меня.

Я была полностью обездвиженной и находилась в его власти, он продолжал трахать меня так грубо, как только мог и я вскрикивала от удовольствия.

Между моими бедрами разлилось тепло, дыхание участилось, когда похоть иллюзии скользнула под мою кожу, а настоящее желание развернулось во мне, как зверь, умоляющий насытиться.

Я не пыталась бороться с тем, что он показывал мне, впитывая похоть и желание, которыми он питал меня, несмотря на то, что моя природа заставляла меня желать освободиться от уз, которые он наложил на мои конечности и бросить его на этот стол под меня.

— Достаточно, мистер Драконис! — голос мисс Найтшейд прорвался сквозь иллюзию и Райдер освободил меня от нее, его взгляд скользил по моему лицу, пока он упивался тем, что только что заставил меня почувствовать.

Моя рука все еще была прижата к его груди, и я придвинулась к нему ближе, так что нас разделяло всего несколько сантиметров. Он знал, что мне это понравилось, даже если я не призналась бы в этом вслух и самодовольный огонек в его глазах заставил меня захотеть сбить с него спесь.

— Это было весело, — поддразнила я низким голосом. — Но так шаблонно, тебе не кажется? Одеть меня в кожу и отвести в секс-темницу? В следующий раз тебе придется придумать что-нибудь получше.

Его губы дернулись от того, что, я могла поклясться, было забавой и я шагнула к нему, скользя пальцами по его груди, пока не коснулась его ремня и моя рука соскользнула с него. Я не пропустила, как его сердце подпрыгнуло под моей ладонью и жар, который он создал в моем нутре, усилился от мысли, что я так сильно на него повлияла.

Мисс Найтшейд вздохнула, когда я вошла в комнату, ее губы раздраженно скривились. — Он ушел и похоронил ваши эмоции под слоем похоти, — пожаловалась она.

— О? — невинно спросила я, сосредоточившись на том, что чувствовала в иллюзия и размышляя, действительно ли я могла позволить ему сделать это со мной. Не то чтобы был хоть какой-то шанс, пока он соблюдал условия сделки с Данте, но я должна была признать, что мне было любопытно то, что он мне показал. Я, конечно, не была покорной по своей природе, но, возможно, притвориться такой на час-другой было бы не совсем ужасно…

— Теперь вы думаете только о сексе, — раздраженно проворчала Найтшейд. — А я много думала о том, как мы можем справиться с вашим горем. Готовы ли вы вообще обсуждать сегодня своего отца?

Я быстро переключила свои мысли на Гарета, вспомнив, как он взъерошивал мои волосы и засыпал их блестками. Это чертовски раздражало, и я скучала по нему больше, чем могла выразить словами. Воспоминание сопровождалось всплеском боли и я на мгновение позволила себе почувствовать ее, чтобы она тоже почувствовала.

— Нет, — просто ответил я, и она кивнула, вбирая в себя нить печали.

Я подумала о том, как рука Райдера запутывалась в моих волосах, как крепкая хватка выдавала его собственное желание, показывая мне, как сильно он хотел сделать это со мной.

— О, ради любви к Луне, — проворчала Найтшейд. — Мне кажется, вы и так слишком много потакаете похоти, не заставляйте Василиска кормить вас ею еще больше!

— Я слишком много потакаю похоти? — спросила я.

— Да. Вы используете ее, чтобы помочь себе похоронить другие эмоции. Вы приучили себя не чувствовать боль своего горя слишком остро. Вы избегаете смотреть на нее. Но для того, чтобы сохранить это, вам нужно питать свое тело другими эмоциями, чтобы отвлечься. Радость трудно найти и еще труднее удержать перед лицом горя. Но похоть всепоглощающа, отдача своей плоти акту любви — это самый верный способ забыть свою боль. И я считаю, что вы слишком часто предаетесь этому.

— В мире есть вещи и похуже, — прокомментировала я, думая о том, что тело Райдера владеет моим. — Есть ли какая-нибудь причина, по которой вам пришлось перенести мой сеанс на сегодня, а не на завтра? — спросила я, просто чтобы было что сказать.

— Да ничего особенного, — пренебрежительно ответила она, но стук ее сердца заставил меня сесть немного прямее, потому что это была ложь.

— Значит, я менее важна, чем ничто? — спросила я со вздохом, как будто это было именно то, чего я ожидала от жизни, хотя мне было совершенно наплевать на то, считает ли она меня менее важной, чем осиная косточка, или нет.

— Нет, нет. У меня просто неожиданно изменилась встреча, которую я не могу пропустить, так что завтра вечером я буду именно там. Не о чем беспокоиться.

— О. Это свидание? — спросила я, гадая, имеет ли это какое-то отношение к ее мнительности.

— Эм… да. Свидание. Да, — сказала она. Опять солгала.

— Мило, — прокомментировала я, вежливо улыбаясь и возвращаясь мыслями к тому, как Райдер заставил меня чувствовать себя в той галлюцинации, чтобы она не догадалась о моем интересе к ее тайным встречам. Я прикусила губу при мысли о том, как он прижимал меня к себе, его пальцы впивались в мое бедро так сильно, что на нем появились синяки…

Надолго воцарилось молчание и мисс Найтшейд вскинула руки вверх. — Я не желаю провести и часа в компании похоти. Не успею я оглянуться, как сама возбужусь, а у меня есть дела на вечер, чтобы подготовиться к встрече… то есть к завтрашнему свиданию. Я думаю, будет лучше, если мы закончим эту сессию сейчас.

— Правда? — взволнованно спросила я. Она явно уловила эту эмоцию и нахмурилась в ответ.

— Да. Я попрошу вас не заниматься никакой сексуальной деятельностью в день нашего следующего сеанса, чтобы мы могли проникнуть в ваш разум более глубже, нежели похоть. Согласны?

Я лишь пожала плечами, потому что не была согласна, но все равно. Я была свободна! Все прошло даже лучше, чем я надеялась.

— Тогда ступайте, — она махнула мне рукой в сторону двери, и я практически вскочила со своего места.

Быстро попрощавшись, я направилась к выходу и захлопнула за собой дверь.

Мой взгляд мгновенно упал на Райдера, который сидел на диване возле ее офиса, явно ожидая меня.

— Привет, — сказала я ярко. — Мой сеанс закончился рано. Что ты…

— Я хочу поговорить с тобой, — ответил он, не дав мне закончить свой вопрос. — Потому что нам нужно обсудить несколько вещей.

Райдер поднялся на ноги и указал в конец коридора, явно намекая на то, чтобы мы начали идти, и я пожевала губу, шагая за ним. Он явно хотел объяснений и было чертовски трудно дать ему их, не рассказав о Гарете.

В конце коридора он повел меня налево и вверх, по центральной лестнице в Альтаир Холл, ведя меня за собой, пока он не выбрал дверь и не открыл ее. Я вошла за ним в темный класс и оглядела заброшенные парты в тусклом свете, проникавшем через закрытые ставни окон.

— Я здесь, чтобы выучить урок? — поддразнила я, запрыгивая на учительский стол и выжидательно глядя на него.

— Я не позволю тебе использовать меня, чтобы одурачить Ночной Кошмар, без объяснения причин, — сказал он, сложив руки и откинувшись на спинку парты в передней части класса. Он пристально смотрел на меня, и слово боль мерцало на костяшках его пальцев, которыми он сжимал толстую мышцу бицепса.

— Ночной Кошмар? — спросила я с ухмылкой. — Ты придумал для нее милое маленькое прозвище?

Райдер нахмурился еще сильнее. — Я не занимаюсь ничем милым. И все ее так называют.

— Не знаю, Райдер, думаю, ты мог бы быть чертовски милым, если бы захотел, — запротестовала я, пробегая глазами по его огромной фигуре, возвышавшейся надо мной. Каждый толстый мускул его тела казался постоянно напряженным, а хмурый взгляд на его лице мог бы быть закреплен на всю жизнь. Его глаза были жесткими, а челюсть напряженной. Все в нем кричало о том, что нужно бежать прочь и милый — это, наверное, последнее прилагательное, которое кто-то мог бы ему приписать. Но я не была всеми. Я была Элис Каллисто, и я начинала думать, что иногда способна пробить его броню.

Он ничего не ответил, его взгляд потемнел и я ухмыльнулась его вызову.

Я сползла со стола и медленно подошла к нему, чувствуя себя мышью, приближающейся к кошке. Или к змее, что, наверное, было бы точнее.

Он не двигался, когда я приблизилась к нему и мне пришлось откинуть голову назад, чтобы посмотреть в его темно-зеленые глаза.

— Тебе просто нужно ослабить эту позу мудака, которую ты выработал, — сказала я, протягивая руку, чтобы попытаться развести его руки.

Его мышцы напряглись, когда он сохранил позу и я надулась на него, когда он отказался играть.

Он раздраженно выдохнул и расслабился настолько, что позволил мне разжать его руки. Мои руки на мгновение задержались на его бицепсах, пока я пыталась перестроить его в более расслабленную позу, а он смотрел на меня так, словно не знал, что от меня ожидать. Что мне очень нравилось.

Я хмыкнула, когда он продолжал выглядеть таким же напряженным со скрещенными руками, как и раньше, и я потянулась вверх, чтобы расстегнуть молнию на его кожаной куртке.

Я встала на цыпочки и попыталась запутать его волосы, моя грудь задевала его, так как мне приходилось тянуться как можно выше, а он не прилагал никаких усилий, чтобы облегчить мне задачу. Его темные волосы были настолько короткими, что это было практически бессмысленной затеей, но напряжение в его плечах немного ослабло, когда я попыталась, и я торжествующе улыбнулась этому незначительному изменению.

— Теперь перестань хмуриться, — приказала я.

— Я не хмурюсь, — раздраженно ответил он. Потому что он точно хмурился. У него было самое хмурое лицо, которое я когда-либо видела, что было чертовски обидно, потому что это было чертовски красивое лицо.

Я закатила глаза и провела большими пальцами по его бровям, пытаясь разгладить бороздки.

— Ты заработаешь себе преждевременные морщины, если будешь так много хмуриться, — сказала я.

— Почему меня это должно волновать?

— Потому что у тебя такое красивое лицо, оно не должно быть так часто нахмуренным, — ответила я.

Его взгляд немного смягчился, когда я снова провела пальцами по его лбу, а его руки прошлись по моей талии и он почти обнял меня на мгновение, прежде чем снова опустить руки.

Я была так увлечена своей работой по созданию его милой внешности, что не заметила, насколько близко я подошла к нему. Наши лица были в нескольких дюймах друг от друга, наши тела прижимались друг к другу, а пространства между нашими губами почти не существовало.

— Ты закончила? — спросил Райдер, его голос был грубым, а взгляд скользил по моим чертам лица.

Я на мгновение заглянула в его глаза, а затем резко вздохнула. — Ты проиграл, — сказала я, притворяясь разочарованной. — Нет никакого способа сделать тебя милым… только если…

Я достала из кармана свой Атлас, открыла его и запустила приложение Snapdragonchat.

Я повернулась и наклонила голову к Райдеру, улыбаясь, когда я нацелила камеру на нас, а он удивленно поднял глаза, поскольку на селфи был наложен фильтр «кроличьи ушки». У нас обоих были висячие розовые уши, маленькие дергающиеся носы и длинные усы, когда я делала снимок.

— Что это за хрень? — спросил Райдер, когда я отпустила его и повернула свой Атлас, чтобы показать ему фотографию, на которой мы оба были милыми маленькими кроликами.

— Это фильтр. И теперь я выиграла, потому что Райдер на этой фотографии определенно милый.

— Удали это, — потребовал он, потянувшись к моему Атласу, и я со стоном отдернула его от него.

— Нет! Позволь мне оставить его! — взмолилась я, когда он поймал мое запястье и отобрал у меня Атлас. — Пожалуйста, — добавила я, когда его большой палец навис над кнопкой «корзина».

— Почему я должен позволять тебе хранить фотографию, на которой я похож на гребаного кролика? Я Король Лунного Братства и я не…

— Да ладно, Райдер, я никому не покажу. Я просто хочу сохранить его.

Он сделал паузу на мгновение, нахмурившись на гребаную нелепую картинку. — Почему?

Я драматично вздохнула и неопределенно пожала плечами. — Потому что… — черт, у меня даже не было веской причины для этого, кроме того факта, что это правда. Это было глупо и бессмысленно, но это была наша общая фотография и она была настолько не похожей на Райдера, что я не могла не полюбить ее. — Потому что я хочу. Это ты и я… Я просто… хочу сохранить это.

Райдер уставился на меня так, словно ждал развязки и я отодвинулась от него в знак поражения, сев обратно на учительский стол, ожидая, пока он удалит снимок.

Он смотрел на него дольше, чем это было необходимо, словно оттягивая пытку, а затем нажал несколько кнопок, прежде чем звук отправленного сообщения донесся до моих ушей.

— Кому ты это отправил? — с любопытством спросила я.

— Себе. А сейчас я стер твою копию. Так что если захочешь посмотреть на нее, тебе придется попросить, — сказал он, и протянул мне мой Атлас обратно.

— Ты мне не доверяешь? — спросила я, потянувшись за ним, когда он подошел ближе.

— Я никому не доверяю. И ты все еще лжешь мне, так почему с тобой должно быть иначе?

— Насчет мисс Найтшейд? — спросила я, закатывая глаза.

— Если это так нелепо, то почему бы не рассказать мне? — бросил вызов Райдер.

— Ладно, — я похлопала по столу рядом с собой и после некоторого колебания Райдер сел.

Он оставил между нами несколько сантиметров и я пристроилась рядом, чтобы заполнить их так, чтобы мой бок был прижат к его боку. Он с любопытством посмотрел на меня, и я взяла его руку, проведя кончиками пальцев по мозолям на его ладони.

— У меня есть кое-что против сирен, — сказала я в конце концов. — Ну, не против них в целом, а против того, чтобы они использовали свои силы, копались в моих эмоциях и давили на меня своими силами. Моей мамой всю жизнь манипулировала сирена и она почти продала меня в… Это не имеет значения. Суть в том, что я не хочу делиться с ней своим горем, душевной болью или какими-то своими личными делами. Почему я должна это делать? Почему я должна оправдывать перед ней каждую свою хреновую вещь? Единственный человек, перед которым я хочу отвечать, так это перед собой.

— Во что твоя мама пыталась тебя продать? — мрачно спросил он, его взгляд был прикован ко мне, хотя я не отвечала ему тем же, вместо этого я смотрела на свои туфли.

Я прикусила язык, боль от предательства моей матери, была раной на моем сердце. Райдер глубоко вдохнул, впитывая мою душевную боль, чувствуя, как остро я переживала это. Он все равно знал, какую боль она мне причинила, поэтому я полагала, что не имеет значения, знает ли он причину.

— У нее были долги, а ее работодательница владеет стриптиз-клубом. Поэтому она пыталась устроить меня туда работать, чтобы расплатиться с долгами, — я прочистила горло, не глядя на него.

— Не спрашивая, что ты об этом думаешь? — прорычал он, гнев в его тоне был ощутимым.

Я покачала головой и на мгновение позволила боли от этого знания пройти через меня. Точка контакта, в которой Райдер держал мою руку, только усилила боль, но я позволила ей пройти, зная, что должна справиться с ней, если хочу попытаться отпустить ее.

— Если у тебя когда-нибудь возникнут проблемы из-за денег или чего-то еще, ты можешь прийти ко мне, — сказал он низким голосом. — Тебе никогда не придется делать такой выбор, пока я дышу.

Я удивленно подняла на него глаза. — Мне не нужно, чтобы кто-то меня спасал, — запротестовала я.

— Я знаю. Ты можешь позаботиться о себе сама, заработать свои собственные деньги. У тебя все улажено с Киплингами, но если когда-нибудь наступит время, когда я тебе понадоблюсь, я буду рядом. Вот и все что я хочу сказать.

Я повернулась к нему лицом и искренность, которую я нашла в его взгляде, пресекла все дальнейшие протесты. Я нахмурилась от его слов, задаваясь вопросом, откуда он узнал, что я работаю на Киплингов и в мой разум закралось подозрение.

— Ты организовал мою работу на них? — спросила я, пригвоздив его взглядом и крепко сжав его руку, чтобы он не смог избежать вопроса.

— Ты сама устроилась на ту первую работу, которую сделала для них. Из-за тебя в Эмпирейских Полях до сих пор высечен гребаный член, — он фыркнул от смеха.

Я открыла рот, намереваясь отчитать его, но он продолжил раньше, чем я успела.

— Я лишь отметил, какую хорошую работу ты проделала в прошлый раз. Я не предлагал им нанимать тебя, — сказал он.

Я мысленно перебрала эти слова, размышляя, что я об этом думаю и не кажется ли это подачкой… Не кажется. И вообще, мысль о том, что Райдер даже заметил тот факт, что у меня нет денег и обдумал ситуацию настолько, чтобы понять, что я не хочу подачек, сама по себе значила много.

— Спасибо, Райдер, — вздохнула я, наклоняясь ближе, чтобы поцеловать его в щеку. Он повернулся и посмотрел на меня так, словно не знал, что сказать по поводу моей благодарности и снова нахмурил лоб. Я подняла руку и разгладила его, слабо улыбнувшись. — Ты хороший друг.

— Друг? — спросил он, и смех вырвался у него прежде, чем он успел его поймать.

— Не я устанавливаю правила, — поддразнила я.

Райдер издал вздох разочарования и я ухмыльнулась ему на мгновение, прежде чем уйти.

Я продолжала идти, пока не вернулась в общежитие и улыбнулась себе, ложась на кровать. Райдер Драконис мог думать, что его броня непробиваема, но я была совершенно уверена, что найду путь внутрь. Хотелось только, чтобы мне не пришлось делать это со скрытыми мотивами. Но, возможно, звезды будут благосклонны ко мне и я узнаю, что он не имеет никакого отношения к смерти Гарета. Потому что я должна была признать, что чем ближе я подходила к Королям, тем труднее становилось оградить от них свое сердце. Все те связи, которые я использовала для поиска человека, ответственного за смерть Гарета, начали пробиваться сквозь мою броню.

31. Райдер

Я снова оказался в эпицентре Урагана Элис. Прошел день, а на моем лице все еще оставался постоянный хмурый отпечаток, когда я пытался осмыслить, что же, черт возьми, произошло между нами. Эта девушка была загадкой. Каждую секунду, проведенную с ней, я чувствовал, что приближаюсь к разгадке, но к тому времени, как она уходила, я чувствовал себя далеким от ее понимания, как никогда.

Друзья. Это слово было для меня чужим. Даже в детстве у меня не было никого моего возраста, с кем я мог бы проводить время. Отец учил меня остерегаться людей, которые слишком близко подходят к тебе, если они не кровные. Это означало, что у них есть другой мотив. Хотя если у Элис он и был, я не мог понять, каков он. Но простая возможность того, что я ей просто нравлюсь, была более безумной, чем ее заговор с целью убить меня.

Я почесал щетину на челюсти, направляясь в класс зелий до того, как прозвенит звонок к концу обеда. Мне нужно было переговорить с профессором Титаном наедине.

Я спустился по лестнице Альтаир-Холла и вошел в подвал, прежде чем стукнуть кулаком в дверь. Титан всегда обедал в своем классе. Он тратил это время на проверку работ, но я подозревал, что на самом деле он делал это, чтобы избежать обеденных обязанностей и держать студентов под контролем. В этом его нельзя было упрекнуть. В этой академии было слишком много засранцев, затеявших слишком много сомнительного дерьма. Я тоже предпочитал держаться от всего этого подальше.

Дверь с грохотом распахнулась и выражение лица Титана на полсекунды выдало его страх передо мной, прежде чем он скрыл его за профессионализмом. — О, мистер Драконис, могу я вам помочь? Вы немного рано…

Я шагнул вперед и он отступил назад, давая мне возможность захлопнуть за собой дверь.

У него был нагрудник, засунутый в воротник и майонез в уголке рта. Он быстро стянул слюнявчик, вытер губы и взял его в руку. Он прочистил горло, сложил руки и придал лицу самое строгое выражение. — Какие-то проблемы?

— Вообще-то да, — прорычал я, и он прислонился спиной к своему столу, скрестив лодыжки, пытаясь выглядеть непринужденно.

— Чем я могу вам помочь?

— Элис Каллисто. С сегодняшнего дня она снова мой партнер в лаборатории.

Челюсть Титана сжалась, и в его взгляде промелькнуло что-то оберегающее. — Она выбрала себе в партнеры мистера Найта. Боюсь, я не могу поставить ее в положение, которое ей не по душе.

— Мы разрешили наши разногласия, — прошипел я. — И это не обсуждается. — Мой хрип прозвучал в воздухе и Титан нервно сместился. Волосы на его лице начали густеть, когда его Орден Минотавра поднимался на поверхность. Но он не собирался смещаться, он не осмелится.

Титан прочистил горло и кивнул. — Если ты уверен, что между вами все улажено…

— Да, — я отвернулся от него, подошел к шкафчику и открыл его. Я принялся перебирать ингредиенты, беря то, чего не хватало, пока Титан пытался игнорировать тот факт, что я открыто краду школьные принадлежности. Когда моя сумка была полна, я направился к своему столу и опустился на свое место, как раз когда прозвенел звонок.

Титан проверял бумаги за своим столом, решительно не обращая на меня внимания. Я разминал пальцы, сжимая и разжимая кулаки. Боль и Похоть блестели на моих костяшках, и я задумался, глядя на пустые места на своих руках. Эти пустые части меня казались более насыщенными, чем обычно, как будто больше эмоций пытались выползти из моей кожи и поставить на мне свое клеймо.

Студенты начали входить в комнату, и я поднял подбородок, устремив взгляд на Элис, когда она прошла к своему месту за столом Муфасы. Льва еще не было. Он появлялся поздно или вообще не появлялся. С тех пор как его поставили в пару с моей девочкой, он не пропустил ни одного занятия. Но, возможно, пришло время ему снова начать пропускать уроки, потому что я собирался вернуть ее себе.

Девушка, которую мне пересадили в пару, опустилась на сиденье рядом с моим, бросила на меня нервный взгляд, а затем дрожащими пальцами полезла в свою сумку. Я перевел взгляд на профессора Титана и поймал его глаза. Я наложил свой гипноз и внезапно оказался перед его лицом, замахиваясь на него тесаком. — СЕЙЧАС! — прорычал я, и он чуть не упал со своего места в видении.

Я вышел из его головы и он вскочил на ноги, указывая на Элис. — Мисс Каллисто, я бы хотел, чтобы вы снова объединились с мистером Драконисом.

Девушка рядом со мной — чье имя я так и не удосужился узнать — вскочила со своего места, как будто у нее под задницей горел огонь, улыбаясь во весь рот, она практически пробежала через всю комнату и нависла над Элис.

— Что? — спросила Элис. — Почему?

— Сейчас же, мисс Каллисто, или я начну снимать баллы, — приказал Титан, и я ухмыльнулся, когда она поднялась со стула, собрала свои вещи и направилась ко мне. Другая девушка опустилась на свое место, практически обняв стол, когда раскладывала свои вещи.

Элис опустилась на стул рядом с моим и я скрыл свою ухмылку, приложив большой палец к уголку рта.

Она посмотрела на меня, подняв брови и наклонив голову. — Это ты сделал, Райдер?

В моем эмоциональном спектре происходил срыв. В этот момент я не чувствовал ни боли, ни похоти. Но воздушное чувство в моем животе было чем-то, для чего у меня не было ярлыка. Если бы мне нужно было дать ему название, я бы назвал его «облачный трах».

— А что, если так? — я хмыкнул, открывая учебник и отводя от нее взгляд.

Она продолжала дуться на меня, пока я, наконец, не перевел взгляд обратно на нее.

— Почему? — прошептала она, наклонившись ближе, так что я почувствовал ее вкус в воздухе.

— Я лучший ученик по зельям во всей гребаной школе. Тебе нужно наверстать упущенное, не так ли? Так что нам имеет смысл быть в паре, — я пожал плечами.

Она засмеялась, и покачала головой, отступая. — Ты не можешь просто сказать это, не так ли?

— Что сказать? — жестко спросил я, перелистывая страницу и беря перо, чтобы исправить ошибку в рецепте эликсира регенерации.

— Что я тебе нрааавлюсь, — пропела она, подталкивая меня под ребра.

Я поднял взгляд, сжав губы в плотную линию. В каком-то смысле она была права. Почему было так чертовски трудно признать это? Что с того, что она мне нравилась? Неужели это было таким уж проклятым преступлением?

Брайс вошел в комнату в тот момент, когда мой рот открылся, чтобы произнести эти слова. Я плотно закрыл его, когда он кивнул мне и я жестко кивнул ему в ответ. Его глаза сузились на Элис, сидящей рядом со мной и он бросил на меня вопросительный взгляд, который говорил, почему она здесь?

Я прочистил горло, игнорируя его. Он был моим вторым командиром, а не моей гребаной нянькой. Но я не мог позволить ему увидеть во мне слабость именно по этой причине. Если он узнает, что я неравнодушен к Элис, он может начать думать, что я недостаточно сильный лидер. Конечно, я бы просто проломил ему голову, если бы он попытался донести это до Братства. Но мне все равно не нравилось, как он на нас смотрит.

— Райдер? — Элис надавила, ее брови сошлись вместе от беспокойства.

Я не мог произнести эти слова сейчас, когда Брайс был здесь. Он был вампиром, как и она и если бы его уши были навострены, он бы уловил это.

Инферно ворвался в комнату, его глаза мгновенно отыскали мою девочку. Мне бросали вызов слева, справа и по центру из-за Элис, и это подстегивало меня. Особенно когда в комнату вошел Нокс и тоже стал ее искать. Я оскалил зубы, мои поджилки поджались, когда Король Лев тоже вошел.

— Ради всего святого, — прорычал Леон, делая шаг ко мне.

— Мистер Найт, если вы сейчас же не займете свое место, я гарантирую, что вы потеряете свое двенадцатое место в таблице лидеров. Не испытывайте меня, — потребовал профессор Титан.

Лев двинулся к своему месту, опустившись на него с очередным рычанием. Никто из других преследователей Элис не проронил ни слова. Дело было сделано. И я не намерен допустить, чтобы ее снова забрали у меня на этом уроке.

— Сегодня мы будем изучать новое зелье, — объявил Титан, подойдя к доске и написав на ней название.

Вечный Клейкий Бальзам.

Для меня это было не ново: я варил зелья практически с тех пор, как научился ходить. Отец научил меня всему, что было необходимо, чтобы овладеть этим искусством. Он говорил, что я унаследовал талант матери. Это было единственное, что я ценил в себе превыше всего. Та ее частичка, которая жила во мне, все еще была нетронута. Даже после Мариэллы.

Все остальное хорошее, что дали мне родители, было потеряно. Хотя иногда Элис собирала несколько моих разбитых осколков, удерживая их вместе достаточно долго, чтобы она смогла увидеть того человека, которым я был. И мне было неприятно это признавать, но те времена, когда она собирала мои разбитые части воедино, были похожи на легкое дыхание чистейшего, хрустящего зимнего воздуха. Казалось, что ничего из этого, никогда не существовало.

Но это было, придурок, так что живи с этим.

Самое мучительное в Элис было то, что она напоминала мне о том человеке, вызывала воспоминания о нем. В последнее время я провел слишком много ночей, утопая в них, задыхаясь от напоминаний о том, что я потерял. Но я начинал наслаждаться этими проблесками.

Элис принесла ингредиенты и я поправлял ее, пока она приступала к варке клея. Она, казалось, не возражала, добавляя на своей странице пометки, где в учебнике была допущена ошибка, а я восполнял пробелы. Когда она размешала клей триста тридцать восемь раз по часовой стрелке, я проверил свой Атлас на наличие сообщений от Ока. Там была куча всякой ерунды. Передвижения Данте на этой неделе, поведение его новобранцев и то, кто из них может представлять реальную угрозу. Когда я закончил, мой большой палец переместился к фотографиям и я открыл ту, на которой мы с Элис были долбаными кроликами. Мягкость наполнила мою грудь, и я решил мысленно называть ее Элизери (прим. от пер. слово Elysium (рай, блаженство) близко к написанию имени Elise, так что возможно имеется это ввиду)

Элис внезапно вырвала устройство из моего захвата своей свободной рукой, нажимая что-то на экране. — Если ты собираешься смотреть на это, ты можешь установить это как заставку.

— Что? Нет, блядь, — я выхватил свой Атлас обратно, обнаружив, что она уже сделала это и мое сердце врезалось в грудную клетку. — Как это отменить? — я никогда в жизни не устанавливал долбаную заставку. Как я должен был избавиться от нее?

Элис начала смеяться, явно не собираясь говорить мне об этом.

— Элис, — предупреждающе рыкнул я.

— Атлас прочь, мистер Драконис, — обратился ко мне Титан, его глаза угрожающе смотрели на ранговую доску. Но в данный момент я опережал Инферно в таблице лидеров, и упрямая часть меня просто не могла позволить ему вырваться вперед. Данте с надеждой взглянул на меня, и я с шипением засунул свой Атлас в карман.

— Эм… П-профессор? — позвал Юджин из передней части класса.

— Да, мистер Диппер?

— Я думаю, что кто-то, возможно, случайно пролил свое зелье на мое сиденье, когда я пошел к шкафу. — Парень выглядел готовым расплакаться, когда Брайс впал в безмолвную истерику, явно являясь виновником происшествия.

— О, — озабоченно вздохнул профессор. — Вы полностью застряли?

Юджин встал, чтобы доказать свою точку зрения, его стул крепко прилип к его заднице. Класс загудел, смех наполнил воздух и я взглянул на Элис, обнаружив, что она нахмурилась.

— Ну, тебе придется снять штаны, — сказал Титан, не пытаясь успокоить класс.

— Они пропитаны насквозь! — застонал Юджин и Титан затаил дыхание.

Профессор направился к нему, положив руку ему на плечо. — Боюсь, вам придется отправиться в больницу, мистер Диппер. Ведь Вечный Клейкий Бальзам, ну, вечный. Если он прилип к вашей коже, возможно, придется… удалить участок.

Юджин споткнулся, выглядя готовым упасть в обморок, пока Титан вел его к двери. Стул раскачивался взад-вперед на его заднице, как какой-то прикрученный утиный хвост, ударяясь о столы и других студентов.

Брайс записал все это на свой Атлас и я ухмыльнулся, получив локтем от Элис.

— Только не говори мне, что тебе нравится этот крысеныш? — я закатил глаза.

Она сложила руки. — Я просто не думаю, что есть необходимость издеваться над ним, — огрызнулась она, как будто я, блядь, это сделал.

— Брайс… — начал я, но она перебила меня.

— Это твой второй командир, верно? — она подняла бровь, затем развернулась лицом к зелью, продолжая помешивать.

Я уставился на нее, но она не повернулась ко мне лицом. Я ломал голову, глядя на нее и был сбит с толку. И я понял, что растерянность официально присоединяется к боли и похоти на моей эмоциональной шкале. Потому что Элис Каллисто оставляла меня в чертовом недоумении каждый раз, когда я «зависал» с ней.

***

Киплинги наконец-то доставили мой заказ, и я наконец-то получил порошкообразные кристаллы красной киновари, необходимые мне для работы над зельем. Оно было сложным, но я был более чем способен на это.

Я достал кость ястреба, которую оставил печься на солнце в течение семи дней, спрятав в роще на краю Эмпирейских Полей. Мне нужно было закончить это зелье. Ведь как только оно будет готово, я смогу наконец привести свой план в действие. Смерть приближалась на стремительных крыльях и я был ее предвестником.

Я вернулся в общежитие Вега, пробираясь сквозь толпящихся после занятий студентов и заставив нескольких из них отшатнуться от меня лишь одним взглядом. Вскоре, я вошел в свою комнату, закрыл дверь и направился к своему столу, включив там лампу и оставив все остальное пространство в темноте. Зелье, которое я варил в своем котле, выглядело как смола и было таким же густым.

Я натянул перчатки, проверил, открыто ли окно для вентиляции и опустился в кресло, доставая из кармана припасенные вещи. Толстый пакет с толчеными кристаллами киновари блестел в слабом свете, как кровь. Всего один такой кристалл был достаточно мощным, чтобы остановить фейри, переходящего в форму Ордена на целый час. Но того количества, что я купил, хватило бы на целый день, чтобы остановить целую армию. Это средство использовалось в основном в тюрьмах, таких как Даркмор, чтобы остановить смещение заключенных, и его было не так-то просто легально достать.

Я осторожно вылил содержимое в почерневший осадок в котле, медленно помешивая, пока я добавлял сверкающий порошок в смесь. Когда весь кристаллический порошок был добавлен, я достал кость ястреба и разломил ее на две части. Я бросил два кусочка одновременно и зелье зашипело, поглощая кость. Я начал помешивать против часовой стрелки и зелье стало менее вязким, разбавилось, цвет уходил из него с каждой секундой, пока оно не стало совсем прозрачным. Даже без запаха.

Я мрачно улыбнулся и посмотрел на часы. Мой подопытный вот-вот должен был прибыть. Не то чтобы он знал, для чего он сюда направлялся.

С помощью пипетки я набрал немного смеси в чашку и отставил ее в сторону, положив железную крышку на котел, чтобы закрыть его. Испарения выходили через окно, пока я складывал утварь в металлический ящик, чтобы мои люди почистили ее для меня.

В дверь постучали, и я ухмыльнулся, взяв в руки чашку. Одна капля воды превратила бы жидкость в газ. А у меня в рукаве была припрятана пипетка. На меня это не подействует. Ни один яд не подействовал бы. У меня был чертовски сильный иммунитет ко всем зельям благодаря моему Ордену.

Я направился к двери, с ворчанием открыл ее и обнаружил там Брайса в майке и трениках.

— Вы хотели меня видеть, босс?

Я широко распахнул дверь, чтобы дать ему доступ и он вошел в комнату, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Я захлопнул дверь, повернулся к нему и увидел, что он исследует мой рабочий стол. Мой Атлас зажужжал и экран засветился, привлекая его взгляд. Когти впились в мое нутро, когда Брайс схватил его и набросился на меня. — Ого, что это за хрень?

На моей гребаной заставке красовалась наша с Элис фотография кроликов. Я совсем забыл о попытке изменить ее, а теперь один из моих чертовых братьев увидел ее.

— Ничего, отдай его мне, — прорычал я, направляясь к нему и протягивая свободную руку.

— От этой девчонки одни неприятности, — шипел Брайс, передавая мне Атлас, и от его слов у меня опасно сжалась челюсть. — Она делает тебя слабым.

Мне потребовалось все, что у меня было, чтобы не врезать костяшками пальцев по его гребаному лицу. Я сдержался по одной-единственной причине: он хотел высказаться по этому вопросу. Я видел это в его стальном взгляде и я собирался получить от него каждую унцию правды, прежде чем он поплатится за свои слова.

— Сначала ты позволил ей укусить себя, а теперь вы кто? Пара, которая занимается подобным дерьмом? Что подумает Братство? — Брайс покачал головой, его клыки удлинились, а в глазах вспыхнули какие-то эмоции, которые я не мог определить. Пока он не поднял голову и не прошелся взглядом по моему горлу.

Зависть.

Мои мышцы напряглись, а челюсть начала тикать. Он настороженно посмотрел на мое выражение лица и склонил голову.

— Я только присматриваю за вами, босс. Я не хочу вас обидеть. Просто…

— Проссто? — шипел я, позволяя своей змее подняться на поверхность моей плоти.

— Если кто-то собирается питаться от тебя, разве это не должен быть… твой второй? — он с надеждой посмотрел на меня, голод в его глазах умолял меня позволить ему испить от меня. В груди у меня зашумело, но он сглотнул, выглядя так, словно мог попытаться сделать выпад в мою сторону, едва сдерживая себя. Если бы он это сделал, я бы сломал ему все кости.

Зажав пипетку в рукаве, я опустил ее в мензурку. Позволив испарениям наполнить воздух, я знал, что они не повлияют на меня. Брайс нахмурился, взглянув на мензурку, затем задохнулся, когда его клыки втянулись, а блеск в глазах потускнел.

Я улыбнулся, но это была злая, пустотелая улыбка. — Хорошо. Это работает, — пробормотал я про себя, приближаясь к нему и опуская мензурку.

Я схватил его за горло, прижал к стене и зарычал ему в лицо. Он схватил меня за запястье, его огненный Элемент обжигал мою кожу, когда он пытался вырваться, но я наслаждался лизанием пламени, с усмешкой глядя на него, когда он продолжал бороться. Паника наполнила его глаза, когда он понял, что его вампирский дар исчез, украденный зельем, до истечения его действия. С такой силой зелья прошло бы несколько часов, прежде, чем он получил бы силу обратно. И к тому времени он жестоко поплатится.

— Элис — не твоя забота, — прорычал я. — С этого момента ты не произносишь ее имени и даже не смотришь в ее сторону.

Брайс судорожно кивнул, в отчаянии вцепившись в мою руку. — Да, босс, — задыхался он. — Я не буду. Я обещаю. Просто отпустите меня.

— Лидер Лунного Братства не проявляет милосердия, — прорычал я, упиваясь его болью и крепко сжимая руку на его шее. Я ощущал боль в его легких, распухший язык. Он ласкал мои магические резервы и вырвал из моих губ удовлетворенный вздох.

Я обрушил первый удар в его брюхо, затем еще один — в ребра, от которого затрещали кости. Он закричал, но никто не пришел. На этом месте висел глушащий пузырь и прошел почти день с тех пор, как я полностью восполнял свои резервы. Брайс только что дал мне прекрасный повод наказать его и полакомиться его болью.

И я буду питаться и питаться, пока он не получит должное послание.

Я не был гребаным слабаком. И Элис Каллисто не должна была быть использована против меня.

32. Элис

Если мисс Найтшейд не думала, что есть какие-то проблемы с тем, что она использовала свой дар Сирены, чтобы копаться в моей голове без разрешения, то она действительно не могла пожаловаться на то, что я использовала свой дар Вампира, чтобы следовать за ней на ее драгоценную тайную встречу. Что бы она ни замышляла сегодня вечером, она явно чувствовала необходимость солгать мне об этом, что само по себе было подозрительным. Зачем притворяться, что она идет на свидание, если только то, что она делает на самом деле, не является чертовски сомнительным? Поэтому я решила выяснить всю правду о ее вечернем свидании.

На мне были черные джинсы и черный свитер, и я даже постаралась прикрыть свои сиреневые волосы черной шапочкой. В общем, я выглядела как копия грабителя банка из каталога; все, что мне нужно было сделать, это прорезать несколько отверстий для глаз в шапке, чтобы я могла надвинуть ее на лицо, и я была бы в выигрыше. И я не то чтобы сделала это… но и не то чтобы совсем не сделала. Потому что если бы она пошла куда-то, где есть камеры видеонаблюдения, мне пришлось бы спрятать свое лицо, если бы я собиралась продолжать следить за ней. А я не намерена была позволить ей сбежать от меня. Эта сучка что-то задумала. Улики, которые я собирала, постоянно указывали мне на нее. Я была почти уверена, что она причастна к Черной Карте. Мне просто нужно было выяснить ее роль. Может ли она быть тем человеком, которого я разыскивала? Или я просто хватаюсь за соломинку?

Оказалось, что представление мисс Найтшейд об автомобиле инкогнито — это лаймово-зеленый хэтчбек. Не очень-то похоже на психопата, промывающего мозги, но удобно с моей точки зрения. Я никогда раньше не использовала свою вампирскую скорость, чтобы преследовать машину и это будет сложной задачей. Я не могла оставаться достаточно близко к ней, чтобы не привлечь ее внимание, но это было не похоже на то, что у меня был способ замедлить свой дар. Это было практически все или ничего. Поэтому мне предстояло стрелять с места на место, укрываясь между перебежками и следить за ее машиной на расстоянии, не упуская ее из виду.

Моей первой задачей было дождаться ее появления. Я засела в ветвях огромного дуба, который рос справа от главных ворот, ведущих в кампус. Мне было хорошо видно парковку и я сидела здесь с тех пор, как закончились занятия в конце дня.

Наконец, в половине восьмого она появилась. Быстрыми шагами и с обеспокоенным выражением лица.

Мое сердце забилось чаще, когда она села в машину и я напрягла слух, чтобы услышать, когда она подняла свой Атлас, чтобы позвонить.

Ответил роботизированный голос и я насторожилась, когда поняла, что человек на другом конце линии использует голосовой шифратор. Сложно было обмануть технологию с помощью скрывающих заклинаний, поэтому использование шифровальщика было довольно хорошим признаком того, что тот, кому она звонит, не хочет, чтобы его опознали. Но означало ли это, что Найтшейд тоже не знала, с кем она говорит? Скрыли ли они от нее свою личность или это была просто контрмера против таких пронырливых засранцев, как я?

— Место Д, — сказал голос. — Двадцать минут.

— Я уже в машине, скоро буду там, — ответила Найтшейд, и звонок прервался.

Ну, если это не чертовски сомнительно, тогда я не знаю, что это такое.

Она начала выезжать задним ходом со своего парковочного места и я сдвинулась в своем укрытии, готовая вывалиться из-за дерева, как только она выедет за ворота.

Красное свечение ее тормозных огней привлекло мое внимание и она дернула машину вперед, регулируя угол наклона, прежде чем снова попытаться сдать назад. Я нетерпеливо поджала губы, наблюдая, как она дернулась вперед и назад в третий раз. Затем в четвертый. Если ее таинственная встреча требовала, чтобы она была на месте вовремя, я начинала думать, что они будут разочарованы.

Она бешено вращала руль и мои обостренные чувства уловили настойчивое пиканье датчика парковки, когда она оглянулась через плечо, чтобы снова отъехать назад. Но она не включила задний ход, поэтому машина рванулась вперед и за полсекунды до того, как она могла врезаться во внедорожник, припаркованный рядом с ней, она ударила ногой по тормозу.

Я прикусила губу, наполовину задаваясь вопросом, сможет ли она когда-нибудь убрать машину с этого места. Черт, у меня был соблазн предложить ей помощь, а я даже не умела водить. Но смотреть, как она скачет туда-сюда в этом пространстве, было чертовски мучительно.

В конце концов, ей удалось выехать с парковки, не задев машины по обе стороны от нее и я закатила глаза, наблюдая, как она проехала длинный путь вокруг парковки, прежде чем направиться к воротам.

Когда она выехала на дорогу, я выскочила из своего укрытия и побежала к воротам, держась позади, чтобы убедиться, что меня не будет заметно в зеркале заднего вида, если она его проверит.

Лаймово-зеленая машина проехала половину дороги и свернула направо, направляясь в сторону города. Я помчалась за ней, как только она свернула за угол, остановилась за стеной перед поворотом и посмотрела на дорогу, чтобы увидеть, куда она поедет дальше.

Когда она снова свернула, я помчалась за ней, повторяя этот процесс снова и снова, пока она ехала дальше в город, направляясь в кроличью нору многоквартирных домов и офисных зданий на восточной стороне. Она ехала близко к границе между Оскурами и Лунным Братством, и я все больше нервничала по мере того, как мы приближались к зоне боевых действий, разделяющей их территории. Независимые граждане пересекали их территорию, но были определенные места, где это было более безопаснее, и у меня не было достаточно знаний об этой части города, чтобы понять, было ли это одно из них или нет. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня увидели переходящей дорогу и приняли за члена вражеской банды. Нападение из-за ошибочной идентификации не входило в мой список дел на сегодня.

К счастью, Найтшейд свернула с улицы и по трапу въехала на подземную парковку, прежде чем мне пришлось столкнуться со сменой территорий.

Я замешкалась в тени между двумя огромными зданиями, выстроившимися вдоль улицы, оглядываясь по сторонам, чтобы понять, есть ли кто-нибудь, кто наблюдает за парковкой отсюда и безопасно ли мне следовать за ней.

Никого не было видно, поэтому я глубоко вздохнула и устремилась за ней.

Когда я вошла внутрь, лаймово-зеленого хэтчбека не было видно, поэтому я напрягла слух и услышала урчание двигателя и слабый визг шин по асфальту.

Слева от меня была рампа, которая спиралью уходила вниз и имела знак, указывающий, что она ведет к уровням парковки A, B, C и D.

Быстро осмотрев окружающее пространство, я увидела лестницу, ведущую вниз и решила попробовать. Тот робо-голос сказал, что нужно встретиться в месте D, и я предположила, что это могло относиться к нижнему уровню парковки, который так назывался.

Стремительно направившись к лестнице, я прислушалась, чтобы убедиться, что за дверью никого нет, прежде чем открыть ее и войти внутрь. Оказавшись на нижнем уровне, я увидела большую букву D над дверью, ведущей на участок.

Адреналин струился по моим венам, и я скользнула за дверь, открыв ее как можно тише, а затем мягко закрыла, как только проскочила. Справа от двери был припаркован черный грузовик и я проскользнула за него, приседая, когда звук машины Найтшейд приблизился по пандусу.

К счастью, стоянка была почти пуста, поэтому она без проблем заняла два парковочных места и мне не пришлось мучиться, наблюдая, как она пытается припарковаться.

Я ждала, затаив дыхание, внимательно прислушиваясь к любым признакам приближения кого-либо в тускло освещенном пространстве.

Атлас Найтшейд зазвенел и я вздрогнула, страх охватил меня, застав врасплох.

— Я здесь, — сказала она, отвечая на звонок.

— Я позволил себе войти в ваш кабинет, — сухо сказал роботизированный голос.

— Я сейчас подойду! — Найтшейд прервала звонок и выпрыгнула из машины.

Она поспешила через затемненное помещение, громко щелкая каблуками, когда полубежала к лифту в дальнем углу.

Я выругалась, заметив систему клавиатуры, используемую для доступа к нему и приподнялась, используя свое улучшенное зрение, чтобы понаблюдать, как она будет вводить код.

264 — Проклятье! Она сдвинулась в мою сторону, когда нажимала последнюю кнопку, но ее рука была опущена, так что я предположила, что это было: семь, восемь или девять.

Двери лифта с грохотом открылись и она вошла внутрь. Я могла лишь оставаться на месте, пока двери снова закрывались и лифт поднимался с моей добычей на буксире.

Я проклинала себя, когда пересекла пространство и стояла перед закрытыми дверями с колотящимся сердцем. Я была чертовски близко. Я не могла сдаться сейчас, но забраться в этот металлический ящик было чертовски похоже на то, чтобы запереть себя в клетке. Если она догадалась, что за ней следят, я могу оказаться лицом к лицу с ней и тем, с кем она встречалась, в тот момент, когда двери лифта снова откроются. Наверное, мне следовало уйти. Но выяснение того, что случилось с Гаретом, было единственным, ради чего я сейчас жила, и я просто не могла упустить эту возможность.

Я сделала спокойный вдох и набрала код 264…9. Я прикусила язык, угадывая последнюю цифру и мои пальцы слегка задрожали. Лампочка над клавиатурой переключилась с красного на зеленый и через мгновение лифт прибыл.

Я надвинула свою шапку бини на лицо, используя прорезанные в ней отверстия для обзора, на случай, если в лифте есть камеры видеонаблюдения. Теперь я выглядела подозрительно, но ничего не поделаешь. Я не могла рисковать тем, что меня увидят и если меня здесь поймают, то я все равно окажусь в глубоком дерьме. Лучше уж я спрячу свое лицо.

Проскользнув внутрь освещенного металлического куба, я опустила голову и не стала использовать свою вампирскую скорость, чтобы еще больше затруднить идентификацию, если меня действительно снимают на камеру.

Мой взгляд скользнул по кнопкам внутри и мое нутро сжалось, когда я поняла, что не имею ни малейшего представления, на какой этаж она отправилась. И хуже того, она, вероятно, уже начала свою встречу. Я упускала информацию, которой она обменивалась с этим загадочным человеком и все, что я могла сделать, это сердито уставиться на кнопки.

Мой взгляд скользнул к табличке в рамке, висевшей на стене лифта. Это был список этажей и людей, чьи офисы располагались на них. Я быстро просканировал его и отметила Мисс Л. Найтшейд — терапевт, зарегистрированную на этаже двадцать шесть.

Я нажала на кнопку и через мгновение лифт начал подниматься.

Сердце стучало о ребра, а я все ближе и ближе приближалась к цели. Может ли эта встреча быть действительно такой важной, как я предполагала? Встретится ли она с Королем, за которым я охотилась?

От одной только мысли об этом во мне зародилось предвкушение. Может быть, я смогу покончить с этим прямо сейчас, ворваться туда и избить ублюдка, убившего моего брата, пока он не станет умолять меня о смерти.

При этой мысли на моих губах заиграла дикая улыбка, а клыки удлинились до смертоносного острия.

Лифт пискнул и я замерла, сердце колотилось, мышцы напряглись, когда двери открылись.

Меня ждал пустой, тускло освещенный коридор и выйдя из него, я издала дрожащий вздох.

На мгновение я закрыла глаза, сосредоточившись только на своем звуковом восприятии, пока не убедилась, что слышу голоса, доносящиеся из конца коридора справа от меня.

Темный ковер заглушал мои шаги, когда я спешила по нему и я замедлила шаг, когда голоса стали громче.

Деревянная дверь с надписью Мисс Найтшейд находилась в нескольких дверях от меня, и я быстро проскользнула в кабинет рядом с ней, сосредоточившись на своей слежке. Я не хотела подходить к ней слишком близко, вдруг она почувствует мои эмоции с помощью своего дара Сирены. Я не могла допустить, чтобы она догадалась, что здесь был кто-то еще.

— … боюсь, выбор невелик, — донесся до меня сквозь стену голос Найтшейд. — Я жду нового списка направленных, надеюсь, тогда я найду для вас больше безнадежных душ.

Последовал звук разгребаемых бумаг.

— Полагаю, это подойдет, — ответил голос и на мгновение я была уверена, что это мягкий женский голос. — Я попрошу дилеров поработать над ними. Из последней партии, которую вы предоставили, несколько человек выглядят самоубийцами, так что их должно хватить на ближайшее полнолуние, — голос теперь звучал глубоко и грубо, совершенно по-мужски, и я подавила рык разочарования, когда поняла, что на них наложено заклинание сокрытия.

Знала ли Найтшейд вообще, с кем она встречается?

— Да, я согласна. И через месяц или больше, зависимость от Киллблейза должна оказаться достаточно сильной, чтобы хотя бы один из этих новых кандидатов перешел грань. Там есть несколько кандидатов, которые кажутся очень перспективными, — сказала Найтшейд. — Одна из них, чья семья погибла в пожаре, который она случайно устроила после Пробуждения, а другой всю жизнь подвергался издевательствам и уже давно смирился с безнадежностью своего положения.

— Хорошо. Продолжайте подпитывать их негативом и суицидными мыслями на своих сеансах и у нас будет с чем работать.

Мое сердце подпрыгнуло. Я знала, что она была изворотливой сукой, но использовать свою силу, чтобы довести людей, пришедших к ней, до самоубийства? Какого черта???

Магия покалывала на кончиках моих пальцев. У меня не было сомнений, что человек, с которым она встретилась, был тем же самым ублюдком, который убил того мальчика в лесу и пытался убить меня тоже. Мне было все равно, было ли это технически самоубийством — эти мудаки явно подталкивали людей к такому поступку, что по моей классификации было убийством. Но было ли это тем, что случилось с Гаретом? В полицейском отчете о его смерти было ясно сказано: он умер от передозировки. Он не убивал себя. Я прочитала отчет от корки до корки. Я видела его тело. Так если этим монстрам нужно было, чтобы их жертвы покончили с собой, чтобы их черная магия сработала, тогда почему они просто убили его этим веществом? Был ли шанс, что я наткнулась на другое преступление? Что это вовсе не то, из-за чего убили моего брата?

Черт.

Это вообще имело значение? Они явно торговали Киллблейзом. Явно убивали невинных людей, пусть и странными, окольными путями. Значит, они заслужили моего гнева, так?

Но что, если они не были ответственны за смерть Гарета? Я видела, как таинственная фигура забрала магию у того мертвого мальчика в лесу. Если они могли использовать силу своих жертв, то ворвавшись туда, я окажусь в весьма затруднительном положении. Два полностью обученных, возможно, безумно сильных фейри против одного взбешенного полуобученного вампира. Я знала, чем закончится эта история. И хотя я была готова обменять свою жизнь на месть, я не собиралась рисковать ею ради того, чтобы поймать не того виновника. Мне нужно было больше доказательств. Мне требовалось сдерживаться.

— Я буду держать вас в курсе, — сердечно согласилась Найтшейд, и я затаила дыхание, когда дверь ее кабинета щелкнула.

— Хорошо. Тогда я пойду.

В коридоре послышались приглушенные шаги и я прислонилась к стене, выглядывая сквозь щель в жалюзи, которые висели над окном, выходящим в коридор.

Мое сердце забилось в груди, когда в нескольких шагах от меня прошла фигура в плаще. Наблюдая за ней, я пыталась понять, как они выглядят. Высокий, короткий, широкий, худой, тонкий, толстый… это было чертовски бесполезно. Каждый раз, когда я моргала, их вид менялся, сила их магии скрывала их от посторонних глаз.

Я впилась ногтями в ладони, думая о том, чтобы последовать за ними, но эта мысль была пресечена, когда фигура остановились в конце коридора и достала шелковый мешочек, а затем бросила на себя горсть звездной пыли и исчезла в воздухе. Я просто в шоке уставилась на то место, где она была. Звездная пыль была безумно дорогой, такие путешествия были для богатых и знаменитых, а не для тех фейри, которые жили в Алестрии. Единственные, о ком доходили слухи о том, что у них что-то есть, были… Оскуры. В прошлом году у Небесного Советника украли огромный запас звездной пыли, но ничего из этого так и не удалось вернуть. Никто не был арестован. Но ФБР сильно набросились на Оскуров из-за этого и эта история некоторое время была во всех новостях. Я нахмурила брови и отложила эту мысль на потом, сосредоточившись на своем нынешнем затруднительном положении.

Я чуть было не застонала вслух, но звук, с которым Найтшейд рылась в своем кабинете, заставил меня приостановиться. Возможно, здесь можно было найти что-то еще. Я могла бы обыскать ее кабинет, поискать что-нибудь, что могло бы намекнуть на личность замаскированной фигуры. Это было маловероятно, но у меня не было ничего другого.

Минуты шли, а я все слушала, как Найтшейд набирает что-то на своем компьютере, вздыхая про себя, словно на ее плечи легла вся тяжесть мира. Я держала свои ментальные барьеры наглухо закрытыми и следила за тем, чтобы оставаться в дальнем конце офиса, в котором я пряталась, так что у нее не могло быть ни малейшего шанса уловить хоть малейшую эмоцию от меня. Она не могла узнать, что я здесь. Она могла бы даже распознать звук моих эмоций, как я распознаю голоса. Я не знала, работает ли это у Сирен или нет, да и не собиралась выяснять.

В конце концов, стул покатился по ковру и раздалось звяканье ключей от машины, прежде чем она прошла через комнату и направилась в коридор.

Я прижалась к самой дальней от двери стене, когда она уходила от меня и подождала, пока не услышала, как она спускается в лифте, прежде чем выпустить дыхание.

Скользнув обратно в коридор, я двинулась по темному пространству, пока не оказалась перед ее кабинетом. Как только мои пальцы коснулись дверной ручки, я почувствовала магический замок и сигнализацию на двери, и быстро отдернула руку.

Вот дерьмо.

Полминуты я раздумывала над тем, как отключить замок, пока мой взгляд не поднялся к потолку. По крыше проходили металлические вентиляционные шахты, одна из которых вела прямо в кабинет Найтшейд.

Усмехнувшись, я трусцой побежала по коридору, охотясь, пока не заметила решетку над головой. Я быстро взяла стул из одного из незапертых кабинетов и забралась на него, отодвинув решетку кончиками пальцев.

Я подпрыгнула, ухватившись за край отверстия, которое решетка оставила для меня и с усилием протиснулась внутрь.

Я начал ползти и тупой стук, стук, стук моих движений звучал в тишине как клаксон. Но я не сбавляла темпа. Если мои уши не могли обнаружить никого поблизости, то я была совершенно уверена, что нахожусь здесь одна.

Пробравшись в вентиляционное отверстие над ее кабинетом, я окинула взглядом широкое пространство под собой, поднимая решетку и убирая ее с дороги.

Йиппи-кай-эй, ублюдки. (прим. от пер. фраза Yippee ki-yay — культовая фраза из Крепкого Орешка)

Опустившись на ковер, я застыла на месте, оглядываясь по сторонам, моя кожа покрылась мурашками от осознания того, что я делаю нечто совершенно безумное. Но это было и чертовски приятно.

Позади меня стояла кушетка, на которой, как я догадалась, сидели ее пациенты, а рядом с ней стояло удобное кресло для нее. На маленьком столике стояла коробка с салфетками для рыдающих.

В дальнем конце комнаты стоял стол с ее компьютером. За ним висели сертификаты в рамочках с подробным описанием ее квалификации в области манипуляций с сознанием.

Мой взгляд зацепился за шкаф для бумаг в углу и я направилась к нему, но обнаружила, что он заперт.

Я закусила губу, осматриваясь вокруг с помощью своего улучшенного зрения, пока не заметила на заставленной книжной полке книгу, которая не была правильно поставлена на место. Я быстро вытащила ее и усмехнулась, доставая из-за стеллажа маленький серебряный ключ.

Как только я открыла верхний ящик шкафа, то заметила, что он оказался завален папками, на каждой из которых было написано имя в алфавитном порядке. В следующих двух ящиках было то же самое, и я пробежалась по ним взглядом, ища кого-нибудь, кого бы я узнала, но ничего не нашла. Я догадалась, что она не хранит здесь свои университетские документы и подумала, может, стоит попытаться проникнуть в ее кабинет в школе.

Я открыла последней нижний ящик и нашла кучу папок, которые, казалось, лежали в совершенно случайном порядке.

Инстинктивно, я вытащила их и открыла первую. На меня смотрела фотография с именем Обри Хокинс, но я не узнала ее. Я пролистала первую страницу записей: мне бросилось в глаза слово суицид, а также тот факт, что она не поддерживала связь со своей семьей.

Я нахмурилась, закрыла ее папку и открыла следующую.

Мое сердце учащенно забилось, когда я взглянула на лицо парня, погибшего в лесу. Никто не мог признать, что он существовал. Мне говорили, что он был плодом моего испорченного, как Киллблейз, воображения.

Люк Томпсон. У него было имя. Настоящее, честное до звезд имя. Я достала свой Атлас и сфотографировала его файл со всей его личной информацией. Затем я последовал примеру других досье в этом ящике. Всего их было восемнадцать. Неужели передо мной список жертв? Возможно ли, что все эти люди погибли из-за мисс Найтшейд и ее сообщника?

Я положила все папки обратно в ящик и снова закрыла его, заперев и положив ключ на место.

Осмотрев остальную часть комнаты, я больше ничего не нашла, а компьютер был защищен паролем.

В конце концов, я окончательно смирилась с тем, что больше не найду здесь никаких улик и проскочила обратно в вентиляцию с ее стола.

Я не успокоюсь, пока не вернусь в Академию Авроры со своими новыми уликами. Теперь мне оставалось только изучить остальных людей в этих файлах и выяснить, есть ли у них какая-то закономерность. И что, черт возьми, это значит, если это так.

33. Гарет

Одиннадцать месяцев до метеоритного дождя Солярид…

Я спешил через двор Акрукса на урок элементарной магии с профессором Кинг.

Спустившись по извилистой дорожке к Эмпирейским Полям, где проходил урок, я заметил, что остальные студенты уже выстроились в очередь. Ругнувшись под нос, я заметил, как ее взгляд сузился на мне.

— Это минус пять очков ранга, Темпа, — промурлыкала она, оглядывая меня своими глубокими карими глазами.

— Извините, — пробормотал я, присоединяясь к очереди студентов и оказываясь рядом с Данте Оскурой. Я просто был рад, что она не решила укусить меня в наказание. Должно быть, сегодня такая участь постигла какого-нибудь другого сосунка.

Не то чтобы я был против того, чтобы вампиры кусали меня. Просто то, как это делала профессор Кинг, всегда заставляло меня чувствовать себя очень неловко. Ей нравилось хватать тебя за волосы и прижимать к чему-то, или наклонять тебя над чем-то и кусать за шею сзади. И она не была ужасной на вид, так что красивая женщина, которая грубит тебе и кусает за шею, может творить странные вещи с мальчиком-подростком.

Ей было за тридцать, она всегда пользовалась помадой насыщенного красного цвета и укладывала свои каштановые волосы так, словно отправлялась на ночную прогулку, а не на урок. А еще она была самым строгим учителем во всей этой чертовой академии. Перечить ей было опасно. До меня доходили слухи, что во время отбоя она подвешивала учеников к потолку на веревках, сделанных из ее магии воздуха. Затем она оставляла их там, пока вся кровь в их телах не приливала к голове, чтобы она могла быстрее выпить из них, прежде чем отпустить их снова. Было ли это бредом? Возможно. Хотел ли я это выяснить? Нет, спасибо.

В этом семестре у первокурсников было два урока Элементаля в неделю вместе с нами, второкурсниками. Об этом не было сказано прямо, но было очевидно, почему. Между Габриэлем Ноксом, Леоном Найтом и Райдером Драконисом не было ни одного первокурсника, который мог бы сравниться с ними в магии. Профессор Кинг хотела бросить им вызов, выставив их против более опытных студентов.

Я полагал, что Данте будет не менее способным, чем они. Но по какой-то причине ему было очень трудно на этом уроке. Это означало, что во время занятий я держался от него подальше, так как он часто выходил из себя и начинал колотить все подряд. Я не хотел стать одним из. Мы могли быть друзьями — хотя я не был в этом уверен — но у меня было ощущение, что если он выйдет из себя, то действительно выйдет из себя. И у меня не было намерения оказаться под ударом его вспыльчивости.

— Сегодня я буду оценивать все ваши успехи, — сказала профессор Кинг, не повышая голоса. Ей это и не требовалось, никто не смел разговаривать друг с другом, пока она ведет урок. — Я собираюсь прийти на занятие и хочу увидеть демонстрацию управляемой Элементальной магией. Огненные шары, фигурные лианы, водные сферы, ручные вихри и тому подобное. Это оценка. Некоторые из вас — ее глаза сузились на Данте — ходят по тонкой грани. Если вы не сможете достичь базового контроля над своей стихией, я буду вынуждена рекомендовать исключить вас из академии. У нас есть студенты, оставшиеся в старших классах для получения магического образования, которые готовы отрубить себе правую руку за место в этом учебном заведении. Мы не можем позволить безнадежным случаям продолжать обучение.

Данте зарычал рядом со мной, и гул электричества наполнил воздух от ее слов. Оно почти больно ударило по моей коже и я сделал шаг в сторону, пытаясь укрыться от него.

— Ждите в очереди, пока я не дойду до вас. — Профессор Кинг направилась к началу очереди через несколько студентов слева от меня, и я беспокойно взглянул на Данте.

— Привет, — сказал я, сохраняя низкий голос, чтобы не разозлить нашу учительницу.

Данте перевел взгляд на профессора Кинг, а затем повернулся и посмотрел на меня. — Ты ведь владеешь воздухом? — спросил он.

— Да, — согласился я.

Данте поднял ладонь между нами двумя. — Так, может быть, ты поможешь мне доказать то, что я начинаю все сильнее подозревать, mio amico?

Я кивнул и Данте щелкнул пальцами, заставив маленький воздушный вихрь ожить в его ладони. Он начал вращаться все быстрее и быстрее, плотно сворачиваясь и принимая немного его штормовой магии, так что он светился серым светом, как торнадо, полностью удерживаясь в его руке.

Я поднял брови. Это было идеально. Превосходно. Он полностью контролировал его. Вся эта штука оставалась в его ладони и я даже не почувствовал ни малейшего дуновения ветра на своей коже, хотя стоял в двух шагах от него. Он создавал весь воздух, необходимый для поддержания магии, полностью сдерживая его, не забирая ничего из окружающего нас пространства. Он сомкнул кулак и магия мгновенно рассеялась.

— Тебе не кажется, что я должен провалить этот урок? — спросил он, его голос был соблазнительным мурлыканьем, в котором слышался едва заметный намек на угрозу.

— Нет, чувак. Я имею в виду, если честно, я не думаю, что смогу соответствовать такому уровню контроля, а у меня за плечами еще год обучения. — Я знал, что главарь банды серьезно относился к своему образованию и был удивлен, когда он начал проваливать этот предмет. Это была не шутка, ты действительно можешь потерять место в академии, если не сможешь взять под контроль свой Элемент.

— Так почему… — начал я, но осекся, не желая говорить, почему ты так ужасно проваливаешься, на всякий случай, чтобы он не набросился.

— У меня есть теория, с которой ты, возможно, сможешь мне помочь, — сказал он, глядя куда-то мимо меня, чтобы убедиться, что профессор Кинг не подслушивает. С ее вампирскими ушами она вполне могла это сделать.

Данте достал из кармана свой Атлас и что-то напечатал, после чего показал его мне.

Я хочу, чтобы ты попытался почувствовать магию воздуха вокруг меня во время моей проверки и сказал мне, не саботирует ли меня эта сучка вампирша.

Мои губы разошлись от удивления и я поднял на него глаза, нахмурившись, пытаясь понять, какого черта преподавателю делать что-то подобное.

— Это «да»? — спросил он.

— Конечно. Я попробую, — сказал я, не совсем уверенный в том, что смогу сделать то, чего он хочет, но я попробую.

Он кивнул один раз и засунул свой Атлас обратно в карман, как раз когда профессор Кинг подошла ко мне.

— Произведи на меня впечатление, Темпа, — почти лениво приказала она.

Я прочистил горло, бросив полувзгляд на Данте, затем поднял руку между нами. Мое сердце неровно стучало от его намека, но мне пришлось проигнорировать это. Даже если профессор Кинг имела что-то против Данте, это была не моя проблема. Это не повлияет на мою оценку.

Я опустился на землю и сорвал травинку с земли у своих ног и бросил ее в руку, прежде чем начать.

Я выдохнул и вызвал туннель воздуха в своей ладони. Усилием воли я сформировал поток, который подхватил травинку и закружил ее вокруг запястья, а затем пропустил между пальцами. Привыкнув к тому, как течет воздух, я увеличил скорость и наблюдал, как трава кружится вокруг моей руки в созданном мною потоке.

— Хороший контроль, — прокомментировала Кинг. — Уверенный ритм. — Она что-то пометила в своем атласе. — Но я чувствую ветерок на своем лице.

Я выругался, когда она пошла дальше, ослабив свою власть над магией и позволив травинке упасть на землю.

Мое сердце забилось быстрее, когда Данте бросил на меня пристальный взгляд. У меня не было большой практики в распознавании использования чужой магии, но я конечно попробую.

Я не сводил взгляда со свободной руки профессора Кинг, когда она опустила ее на бок.

Данте поднял руку и вызвал миниатюрный торнадо, как он показывал мне. На мгновение показалось, что все идет хорошо, но затем ветерок ударил по моей руке.

Профессор Кинг отступила на шаг и убрала руку. Или нет? Она могла колдовать, но, возможно, нет. Она была проклятым вампиром, поэтому движение было настолько быстрым, что я не мог быть уверен. Мне показалось, что она снова дернула пальцами, как раз когда магия Данте распалась.

Юджин Диппер стоял с другой стороны от него и он поймал удар мощной воздушной магии в лицо, который повалил его на задницу.

Данте громко зарычал и профессор Кинг вздохнула. — Все еще нет улучшений, — прокомментировала она. — Если что и есть, так это то, что ты становишься хуже.

Данте злобно зыркнул на нее, а Райдер Драконис громко рассмеялся с дального угла.

Профессора Кинг, казалось, не волновало, что она разозлила будущего лидера Клана Оскура и она перешла к оценке состояния Юджина, когда он снова поднялся на ноги.

Данте выругался и бросился прочь, выходя из класса без оглядки.

Я наблюдал за его уходом с замиранием сердца, не глядя на профессора Кинг.

Через несколько минут мой Атлас пикнул в кармане и я обнаружил сообщение от Данте под псевдонимом, который я ему дал.

Звездный ястреб:

Ну как?

Гарет:

Я не уверен. Может быть. Она пошевелила рукой, но с ее вампирской скоростью я не мог с уверенностью сказать, сделала ли она что-нибудь и было трудно понять, какая именно магия имела место. Все произошло слишком быстро.

Я не получил ответа и мое сердце продолжало предупреждающе колотиться. Злился ли он на меня? Неужели я как-то подвел его? Мне нужны были деньги, которые он предлагал мне за работу на него. Я пожевал губу. Мне нужно было убедиться, что меня нет в его списке дерьма.

Гарет:

Мне жаль, мужик. Если я могу еще чем-то помочь, то я за.

Звездный ястреб:

Если ты хочешь доказать свою преданность, тогда ты разберешься с этим дерьмом для меня.

Гарет:

Как?

Звездный ястреб:

Обыщи ее офис. Найди что-нибудь уличающее. Мне нужны фотографии или видеозаписи, которые я смогу использовать, чтобы склонить ее на свою сторону.

Я резко вдохнул, когда прочитал это. Как, черт возьми, я должен был попасть в ее кабинет? И вообще, забудьте об этом, как, черт возьми, я должен был подглядывать за вампиром?

Гарет

Да. Конечно. Все, что угодно. Только… не совсем понимаю, как это сделать…

Звездный ястреб:

Придумай, cavallo. Докажи свою ценность.

Дерьмо. Дерьмо, дерьмовое, дерьмо.

Запустив руку в волосы, я бросил взгляд на профессора Кинг, которая продолжала удаляться от меня со своими результатами.

Так как же мне это сделать?

Конечно, я был очень близок с вампиром, который мог бы дать мне несколько советов.

Гарет:

Привет, маленький ангел. Мне нужны советы, как подкрасться к Вампиру…

Элла:

Зачем?

Черт, я должен был подумать об этом. Конечно, у нее будут вопросы. Я поспешно придумал отговорку и отправил ей сообщение.

Гарет:

У меня есть друг, которого я хочу разыграть. Он усложняет задачу тем, что очень быстр и у него уши летучей мыши. Очень неосмотрительно…

Элла:

Ну, в конце концов, мы — лучший Орден, ты согласен?

Гарет:

Второй лучший. Теперь ты мне поможешь или как?

Элла:

Держи свои трусики на себе! Ты захочешь, чтобы вокруг тебя был заглушающий пузырь, чтобы скрыть твое колотящееся сердце и слоновьи ноги. И я бы посоветовала лежать в ожидании, а не пытаться подкрасться, потому что наше превосходное зрение позволяет нам заметить любое движение. И даже не пытайся одолеть его… мы намного сильнее тебя, хахаха ххх.

Гарет:

Спасибо, засранка. x

Элла:

Без проблем, говнюк. x

Хорошо. Так что мне просто нужно было наложить глушащий пузырь и пробраться в ее кабинет, когда ее там не будет. Легко. Нет. Но, черт возьми, я должен был попытаться, потому что мне нужны были деньги Данте Оскура. Я все еще не получил работу от Райдера, несмотря на то, что он утверждал, что хочет, чтобы я что-то для него сделал, а следующий платеж уже приближался.

У преподавателей была своя секция кафейтерия, где они обедали и профессор Кинг часто бывала там. Мне нужно было только убедиться, что она обедает, а затем отправиться в ее кабинет и надеяться, что я смогу что-нибудь найти.

***

Профессор Кинг шла к своему столу с подносом, полным еды, когда я заглянул в кафейтерий и сразу же направился сюда. В ее кабинет. Как будто у меня было чертово желание умереть.

Я задержался у двери, оглядываясь по сторонам на случай, если поблизости окажутся другие профессора. Их не было.

Я поднял руку, чтобы постучать, хотя знал, что ее там нет. Но мне хотелось узнать, какие магические замки она могла поставить на дверь. К моему удивлению, их не было.

Я потянулся к дверной ручке, сглотнув комок в горле и… она повернулась. Дверь бесшумно распахнулась и я окинул взглядом темное пространство перед собой.

Черт. Это было легко. Слишком просто.

Я хотел убежать на хрен. Но Данте избил бы меня до полусмерти, если бы узнал, что я зашел так далеко и сбежал. И она ужинала. Так что…

Я перевел дыхание и сделал паузу, чтобы наложить заклинание обнаружения в коридоре снаружи. Я уже наложил одно в начале коридора и если кто-то пройдет через любой из них, магия предупредит меня о его приближении, не предупреждая его об этом. У меня был очень короткий промежуток времени, чтобы убраться отсюда, но, надеюсь, этого будет достаточно.

Собравшись с силами, я шагнул внутрь.

Офис был довольно большим и довольно пустым. В центре помещения стоял стол из красного дерева, верхняя часть которого, как ни странно, была совершенно пустой. В углах комнаты стояло несколько ламп, но я не рискнул их включать. Офисное кресло было прислонено к стене, а вокруг висело несколько странных абстрактных картин.

Я попробовал открыть ящики стола и обнаружил, что они заперты.

Вздохнув, я поднял голову и заметил большой шкаф в дальнем конце комнаты. Я подошел к нему и открыл реечную дверцу, прежде чем войти внутрь небольшого помещения.

На полках по стенам стояли книги и все они казались мне довольно неприметными. Я уже собирался вернуться и снова взяться за стол, когда заметил картонную коробку, задвинутую в дальний угол.

Я опустился перед ней, поднял крышку и нахмурился, глядя на стопку бумаг внутри. Там было все: счета, газетные вырезки, старые фотографии и даже свидетельство об окончании школы. Я пролистал все это, надеясь найти что-нибудь полезное, но, похоже, не нашел.

Как раз в тот момент, когда я уже подбирался к дну коробки, по моему позвоночнику скользнула предупреждающая магическая дрожь.

Вот дерьмо!

Я начал запихивать бумаги обратно в ящик так быстро, как только мог, набросил крышку и вскочил на ноги как раз в тот момент, когда второе магическое предупреждение пробежало по моему позвоночнику.

Я не успевал. Она была прямо на пороге! Поэтому я сделал единственное, что мог и резко захлопнул дверцу шкафа, спрятавшись в нем.

Мое сердце колотилось от паники и я дважды проверил, что наложенное мною заклинание глушения плотно прилегает ко мне за полсекунды до того, как дверь кабинета распахнулась и в него вошла профессор Кинг.

Я затаил дыхание, хотя заглушающий пузырь делал это ненужным, наблюдая за ней сквозь щели в дверях шкафа и надеясь, что ей не нужно сюда входить.

Она прошла через комнату, снимая пиджак и оставаясь в белой рубашке без рукавов и черной юбке-карандаш. Она достала из сумочки зеркальце и подкрасила губы темно-красной помадой, бросив взгляд на дверь, словно ожидая кого-то.

Мне не пришлось долго ждать, чтобы узнать кого, так как через минуту дверь снова открылась.

Райдер Драконис вошел в кабинет с наполовину скучающим, наполовину взбешенным видом. Он переоделся в черную футболку и выцветшие джинсы и профессор Кинг закусила губу, ожидая, пока он закроет за собой дверь.

Она взмахнула рукой и звук закрывающейся двери раздался как раз перед тем, как она выбросила большой заглушающий пузырь. К счастью для меня, он охватил и шкаф, так что я все еще мог слышать, как она говорит.

— Я снова плохо себя вела, хозяин, — вздохнула она, ее голос был хриплым.

Мои глаза расширились, когда Райдер долго смотрел на нее, а потом потянулся через спину, снял футболку и бросил ее на пол. Его грудь пересекали потускневшие шрамы и я нахмурился, глядя на них, задаваясь вопросом, что, черт возьми, с ним произошло такого страшного, что нельзя исцелить с помощью магии.

Райдер приблизился к профессору Кинг на шаг и она прикусила губу, оглядывая его обнаженное мускулистое тело.

Мои губы разошлись, так как мой мозг отказывался воспринимать увиденное, но не похоже, что было много правдоподобных объяснений этому взаимодействию. Он пришел проверить родинки? Нет. У него на рубашке сзади был паук и ему пришлось сорвать ее, чтобы спастись от его кошмарных лапок? Нет. Она просто назвала его хозяином, потому что он на самом деле тайно является ее… хозяином… в совершенно не сексуальном смысле? Она начала расстегивать рубашку, так что я собирался ответить «нет».

Святое дерьмо.

Мой потрясенный и ужаснувшийся мозг наконец-то понял, что я должен был быть здесь, чтобы получить на нее компромат и секс-видео, очевидно, было именно тем, чего хотел Данте. Еще лучше, если это будет запись ее секса со студентом. Она и Райдер Драконис? Я, наверное, стану гребаным миллионером, если достану ему это.

Я вытащил из кармана свой Атлас, пристроил его в щель между планками и поставил на запись. Потому что, блядь, это было пятьюдесятью оттенками лажи, но это также, вероятно, было билетом к свободе Элис, по крайней мере еще на месяц.

— Скажи мне, что ты наделала, — прорычал Райдер и лианы ожили между его руками. Я смотрел, как он медленно наматывает конец одной из них на кулак, пуская три лианы по полу, как плеть.

— Я разрушила магию Данте Оскура во время его аттестации, — хрипло дышала она. — Я сказала директору Грейшайн, что думаю, что он должен потерять свое место в академии.

Райдер мрачно улыбнулся на ее слова, его кулак сжался на его импровизированном хлысте, слово «похоть» выделялось на его костяшках.

— Безопасное слово? — спросил он, как будто ему было наплевать.

— Гусеница, — прошептала профессор Кинг, ее клыки удлинились.

Мой желудок сжался. Не то чтобы я боялся секса, я вырос в его окружении у Старушки Сэл, но порка? И судя по взгляду Райдера, он не собирался предлагать легкую порку.

— Сними юбку. Перегнитесь через стол. — Райдер подошел ближе и профессор Кинг опустила юбку, обнажив кружевные черные стринги.

Это было гораздо больше, чем я когда-либо хотел увидеть от своего учителя и все же, я стоял в шкафу с камерой, как какой-то извращенец. По крайней мере, у меня не было стояка. Но у меня было ужасное предчувствие, что вскоре Райдер его заделает.

Профессор Кинг поспешила выполнить команды Райдера, не поднимая головы, перегнулась через стол и ухватилась за его край. Она смотрела прямо на шкаф, где я прятался, что, наверное, хорошо с точки зрения видеозаписи, но мне было чертовски неудобно, хотелось кричать.

— Ты вела себя чертовски плохо, не так ли, профессор? — прорычал Райдер. — Так что я думаю, что десять.

— Да, — вздохнула она, в ее голосе прозвучала тоска. — Я была такой плохой.

Райдер не терял ни секунды, прежде чем ударить хлыстом прямо по задней поверхности ее бедер. Она вскрикнула и его глаза загорелись темным голодом, когда он снова поднял руку.

— Считай! — скомандовал он.

— Один, — задыхалась она.

Он ударил ее снова.

— Два! — ее голос был наполнен болью, но в нем также слышалось безошибочное вожделение.

Когда он поднял руку в третий раз, я закрыл глаза. Камера все еще записывала, но я не хотел, блядь, этого видеть. Я жалел, что не могу закрыть и уши.

Когда она, наконец, задохнулась, звук падающего на ковер хлыста заставил меня снова открыть глаза.

— Я хорошо справилась, хозяин? — Профессор Кинг задыхалась и вопреки здравому смыслу, я открыл глаза.

Любопытство было засранцем, потому что наградой мне был ясный вид массивного члена Райдера, который он высвободил из ширинки.

Он схватил профессора Кинг за плечо и рывком поднял ее на ноги. Когда ее зад был направлен в мою сторону, я заметил ярко-розовые полосы на ее плоти от порки, несколько из них сочились кровью.

— Я заслужила свою награду? — взмолилась она, поворачиваясь к нему лицом.

— Да, — Райдер схватил ее за горло и шлепнул на стол.

С губ сорвался вздох, но стон желания, вырвавшийся из ее рта, сказал, что она согласна на все.

Райдер протянул руку и разорвал ее рубашку, пуговицы разлетелись во все стороны и обнажили ее соски, так как на ней не было лифчика.

Клянусь звездами, как я должен смотреть на нее в классе после этого??

Райдер стянул с нее трусики и одним мощным толчком бедер ворвался в ее тело. Она закричала от удовольствия, когда он задал быстрый темп и она начала извиваться под ним на столе.

Она закричала еще громче и он наклонился вперед, обхватив рукой ее горло и сжав его.

Мои губы разошлись, когда она схватилась за его руку, ее ногти впились в его плоть, а он продолжал прижимать ее к себе. Моя рука добралась до ручки дверцы шкафа, и я уже собирался вырваться и остановить его, чтобы не дать ему убить ее, как вдруг с ее губ сорвалось слово.

— Еще!

Райдер зарычал, надвигаясь на нее, становясь все более грубым, чего она явно хотела.

Когда она, наконец, закричала о своей кульминации, он тоже упал на нее, тяжело дыша несколько мгновений, прежде чем слезть с нее и застегнуть джинсы.

Профессор Кинг с вампирской скоростью вскочила на ноги и Райдер без слов протянул ей свое запястье.

Она застонала, вгрызаясь в его кожу и принялась сильно пить, пока он давал ей свою кровь.

Когда она закончила, он прижал руку к предплечью, заживляя ее укус и царапины, которые она оставила на его коже, а затем направился к двери.

— В то же время на следующей неделе? — Профессор Кинг окликнула его и он хмыкнул в ответ, натягивая футболку. Казалось, что ему это даже не понравилось.

Он вышел за дверь, а я подождал, пока профессор Кинг исцелится и медленно оденется. К моей бесконечной благодарности, как только она застегнула пиджак, чтобы замаскировать оторванные пуговицы на рубашке, она стремительно покинула комнату.

Я вздохнул с облегчением, выключая запись и выбегая из ее шкафа, из ее офиса и из этого проклятого здания.

Мне нужно было принять душ, чтобы смыть с себя грязь того, чему я только что стал свидетелем.

Но перед этим я собирался улучшить день Штормового Дракона.

34. Леон

Леон:

Я забираю тебя. Надень что-нибудь с низким вырезом, короткое, как дерьмо и в паре с твоими глазами типа «трахни — меня».

Элис:

Мы идем в бордель?

Леон:

Лучше.

Элис:

Секс-клуб?

Леон:

Лучше (но воткни булавку в эту идею, маленький монстр).

Элис:

Тогда куда?

Леон:

Это сюрприз.

Элис:

Ты и твои сюрпризы…

Леон:

Встретимся у главных ворот через десять минут.

В этот момент я уже выходил из ворот, одетый в бледно-серую рубашку и свои лучшие джинсы. Я собирался представить Элис как свою. Ладно, не полностью моя. Но немного моя.

Минди остановилась передо мной на сверкающей желтой Файоте, которую я угнал из соседнего города на прошлой неделе. Она выскочила, бросив мне ключи и я поймал их в воздухе, прежде чем скользнуть на водительское сиденье и выехать на обочину вдоль дороги.

Взгляды устремились в мою сторону, пока я заводил двигатель и слушал ее урчание. Это была охренительная машина, одна из моих лучших краж. Почти такая же хорошая, как Манторджини Фейвентадор, о котором я мечтал весь год. Да, я действительно мог бы наслаждаться одной из этих крошек. Но они были оснащены лучшими магическими замками, какие только могла купить Солярия. Их называли неугоняемыми машинами. Но скоро, черт возьми, я буду первым, кто получит в свои руки одну из них.

Элис появилась на тротуаре, сделав именно то, на что я рассчитывал и совсем не послушавшись моей просьбы о наряде. На ней была пара джинсов и приталенный черный свитер в сочетании с ее взглядом «не приходи и не трахай меня».

Хаха, легкая добыча. Ты там, где я хочу.

Я посигналил, она нахмурилась и двинулась к машине, пока я опускал пассажирское окно. Она наклонилась внутрь с ухмылкой. — Это твоя машина?

— С тех пор, как я ее украл, — сказал я с плутовской ухмылкой. — Садись.

Элис закатила глаза, но открыла дверь и опустилась на сиденье. Она надула пузырь жвачки и воздух наполнился ароматом вишни. Я наклонился ближе, прижался губами к ее губам, чтобы попробовать их на вкус и она усмехнулась мне в губы.

Я отстранился, не успев увлечься фантазиями о сексе в машине, потому что мы должны были быть в одном важном месте — подождите, может у нас есть время? Нет, времени нет.

Если только…

Нет.

Я закрыл окно и поехал по улице, надавив ногой на педаль газа так, что Элис вжало в спинку сиденья.

— Ты не собираешься жаловаться на мою одежду? — легкомысленно спросила Элис, ее тон был дразнящим.

— Ты выглядишь идеально, маленький монстр, — сказал я, моя улыбка предала меня, потому что она продолжала расти и расти, пока я не расхохотался до упаду.

— Над чем ты смеешься? — потребовала она, игриво ударив меня по руке, что было чертовски больно.

— Да так, ерунда, — ответил я, и еще один смешок вырвался из моей груди.

Я набирал скорость на поворотах, ведя нас на восток и за пределы города. Вскоре мы уже неслись по извилистой дороге, ведущей в Долину Слоновой Кости, которая располагалась между холмами на окраине Алестрии. Луна, казалось, расположилась на вершине самого дальнего холма в виде изящного полумесяца.

В конце концов мы добрались до железных ворот, огибающих территорию и я опустил окно, остановившись возле будки с охранником.

— Где мы, черт возьми, находимся? Если бы я не знала, что мы находимся за сотни миль от нее, я бы решила, что ты взял меня на самую опасную в мире экскурсию по тюрьме Даркмор.

— Это не тюрьма, маленький монстр, — сказал я с ухмылкой, повернувшись к охраннице, когда она высунулась из своей будки, чтобы заглянуть в машину. — Привет, Беатрис.

— О, привет, мистер Найт, — сказала она радостно. — Я так рада видеть тебя снова. Ты все еще взъерошиваешь перья в своей академии? Держу пари, ты лучший в классе, — она хлопала ресницами, когда моя харизма Льва омывала ее.

— Конечно, — сказал я задиристо.

— Ха. — Элис облокотилась на мои колени, чтобы посмотреть на охранницу. — Эй, Беатрис, он определенно не лучший в классе и не могла бы ты сказать мне, где я нахожусь? Он меня похитил.

Беатрис от души рассмеялась, махнув рукой, как будто она пошутила. — Молодец, девочка, — она продолжала смеяться, пока впускала нас в дом. Высокие ворота расступились перед нами и я выехал на дорогу, которая шла через темный лес.

— Это уже не смешно, Лео, — сказала Элис и я взглянул на нее, обнаружив, что она вцепилась в сиденье, а ее клыки были выставлены напоказ, когда она смотрела на меня. — Скажи мне, где я, или я уйду отсюда.

— Гооосподи, остынь, маленький монстр. — Мы выехали на поляну и перед нами возвысился высокий дом, большие стеклянные окна давали возможность увидеть шикарный интерьер.

Я выскочил из машины и помчался к двери Элис, но она была так чертовски быстра, что уже вышла, когда я добрался до нее.

— Говори, — потребовала она, привстав на носочки и рыча.

Я протянул руку, глядя в самые мягкие глаза. — Ну, мы…

— Леонид? — глубокий, грохочущий голос отца донесся из дома, и я повернулся, чтобы увидеть его, стоящего там, освещенного янтарным светом коридорной лампы. Его волосы были колышущимся золотым морем, они струились по его огромным плечам и касались его квадратной челюсти. Его глаза были чисто львиными, сверкающими золотом даже в темноте.

— Привет, папа, — сказал я, и Элис бросила на меня встревоженный взгляд.

— Что это за способ припарковать машину? — спросил папа, качая головой. — Твой брат всегда паркуется под углом девяносто градусов к дому.

Я с раздражением оглянулся на то, как я припарковался по диагонали. — Я могу переставить ее.

— Нет, не беспокойся сейчас. Заходи в дом, давай встретимся с ней, — отец повернул обратно в холл, а я бросил умоляющий взгляд на Элис.

Ее челюсть была сжата, а глаза плевались ядом. — Ты привел меня домой, чтобы познакомить со своими родителями? — прошипела она, и мое нутро сжалось.

— Я знал, что ты не придешь, если я попрошу, поэтому… — я виновато пожал плечами, не зная, что сказать.

Пожалуйста, не уходи, ты только дашь моему отцу еще больше поводов придираться ко мне.

— Нет, — сказала она, покачав головой. — Я не твоя девушка.

Напряжение разлилось по моему телу, когда я опустил руку, понимая, как глупо я поступил. Я хотел похвастаться Элис, доказать, какая она замечательная, похвастаться первой девушкой, от которой я был без ума за всю свою жизнь. Но я проигнорировал вопиющую деталь, что она не хочет быть этой девушкой.

Я снова посмотрел на дверь, надеясь, что они избавят меня от необходимости рассказывать об этом Роари, когда я отвезу ее обратно в академию. Я позаботился о том, чтобы моего брата не было дома сегодня вечером, потому что он был самым большим засранцем в мире. Но если он узнает об этом…

— Что происходит? — голос мамы донесся из коридора, когда она обратилась к моему отцу.

— Похоже, девочка не хочет быть здесь, — его разочарованный вздох донесся до меня и мое сердце больно сжалось. — Вероятно, он убедил ее приехать с помощью своей Львиной Харизмы. Я знал, что он солгал о том, что на нее это не влияет.

— Извини, я отвезу тебя домой, — пробормотал я, открывая пассажирскую дверь для Элис с опущенными глазами и разрывающимся на куски желудком.

Элис не двинулась с места и я поднял взгляд, обнаружив, что она нахмурила брови.

— Что? — спросил я, и она двинулась ко мне, взяв меня за руку.

— Пойдем, Леон, я умираю от желания познакомиться с парой, которая вырастила такого сильного сына, — сказала она достаточно громко, чтобы они услышали и достаточно убедительно, чтобы вызвать самодовольную улыбку на моих губах.

Я пробормотал «спасибо», закрывая дверь машины и запирая ее, прежде чем проводить Элис в дом, мое сердце бешено забилось.

Мама стояла рядом с моим отцом, поправляя его галстук, а затем повернулась к нам, когда мы подошли. Ее переливающиеся светлые волосы были дикими и свободными, ее глаза сверкали от волнения, когда она смотрела на Элис.

Мама двигалась с грацией королевы, ее голова была высоко поднята, когда она шла вперед, крепко обнимая меня и проводя пальцами по моим волосам. — О боже! Ты набрал больше мышц? Ты стал таким большим. Куда делся мой маленький львенок? — она отстранилась, чтобы полюбоваться мной и широкая улыбка растянула мой рот. — Ты просто самый красивый мальчик в мире, — она поцеловала меня в щеку, прежде чем потянуться к Элис.

Я усмехнулся, когда Элис затащили в мамины объятия, и она начала счастливо мурлыкать.

— Достаточно, Сафира, дай мне посмотреть на нее, — сказал папа и я засунул руки в карманы джинсов, пока он осматривал мою девочку. Или ту, которую он считал моей девочкой. И, возможно, сегодня она и была ею.

— Приятно познакомиться, — мило сказала Элис, протягивая руку.

Отец поднял брови, подался вперед, чтобы взять ее и посмотрел между нами. — Реджинальд Найт, — он сжал ее руку. — Мой сын говорит, что он не использует на вас свою Харизму, это правда?

— Ну, думаю, сначала он пытался, — засмеялась Элис и жар поднялся по моей шее. — Но я думаю, у меня иммунитет.

— Иммунитет… это так? — папа захихикал и солнечный свет озарил меня от этого звука. — Ну, у тебя должна быть очень сильная воля. Конечно, если более сильный Немейский Лев включит свое обаяние, у тебя, несомненно, будет немного больше проблем, чем с нашим маленьким Леонидом.

— Я сомневаюсь в этом, — сказала Элис, все еще улыбаясь и я надеялся, что это правда.

Папа снова засмеялся и я начал понемногу расслабляться.

— В любом случае, мы не будем испытывать ее на прочность. Я не использую свою силу без необходимости. Это признак настоящего Льва, — отец бросил на меня острый взгляд, который прошелся по моей одежде, словно ожидая от нее большего.

— Пойдем в столовую, у нас будет рагу из бородавочника, — ярко сказала мама.

— Ой, мам, я же говорила тебе по телефону… Элис — вегетарианка, — сказал я и она несколько раз моргнула, как будто не совсем поняла слова, которые вырвались у меня изо рта и тем самым сказала, что явно не восприняла этот разговор всерьез.

Папа посмотрел на меня так, будто я проткнул его первенца ржавой вилкой, затем вздохнул и ушел в столовую. Мама задержалась в коридоре, глядя на Элис, словно ожидая, что она признает, что все это была большая шутка. Я уловил, как папа бормочет себе под нос в другой комнате. — Лев-перевертыш с травоядной подружкой? Это безумие.

— Это правда, — сказала Элис маме с невинной улыбкой. — Только кровь фейри или овощи для меня.

Губы мамы беззвучно шевельнулись, затем она быстро кивнула, ее глаза наполнились светом. — Не волнуйся. Мари еще не добавила в блюдо бульон. Отец Леона проследит, чтобы она приготовила для тебя порцию без мяса.

— Спасибо, — сказала Элис, не выглядя обеспокоенной тем, что мои родители явно переживают по этому поводу. Мне тоже было все равно. Она была такой, какой была. И мне все это нравилось.

Мы последовали за мамой в столовую и она наклонила голову к уху отца. Он зарычал, поднялся на ноги с места и исчез в направлении кухни.

Элис рассматривала картины на стенах, изображающие всех Найтов, которые были до нас. У всех мужчин были наши фирменные длинные гривы и каждый из них был окружен тремя прекрасными женами. Три — оптимальное число, всегда говорил мой отец.

В комнату вошла Мари с темными локонами и мягкими чертами лица.

— Привет, мама, — сказал я ей, и она засияла, когда отец направился на кухню.

Элис бросила на меня растерянный взгляд, когда я двинулся обнять ее, а Мари завизжала от восторга, обнимая меня в ответ. Сафира была моей родной матерью и одной из самых известных воровок в Алестрии, но поскольку меня воспитывали Мари и Латиша, я испытывал одинаково сильные чувства ко всем им. Латиша появилась из кухни секундой позже, ища меня. Ее волосы были коротко подстрижены, а смуглая кожа шеи подчеркивалась золотым колье поверх облегающего платья.

— Мой детеныш! — она тоже обняла меня, и вскоре, я оказался зажатым между всеми тремя моими матерями, которые расчесывали мои волосы и ворковали надо мной, их голоса наполняли мои уши.

— Он такой сильный.

— Такой красивый.

— Посмотри на эти мускулы, ты видела, Латиша?

— Да, однажды он будет таким же большим, как его отец.

— И таким же сильным!

Элис стояла в стороне, глядя между нами с озадаченным выражением лица. Мари и Латиша обрушились на нее секундой позже, осыпая ее комплиментами и гладя по волосам. Она принимала все это на ура и клянусь, я влюбился в нее еще сильнее.

Папа вернулся, чтобы сесть во главе стола и тяжело прочистил горло. — Ну что, поедим?

— Конечно, любовь моя, — Мари прильнула к нему, чтобы поцеловать в щеку, расправляя при этом складку на его рубашке. Латиша прильнула к нему, поцеловав в другую щеку и уложив его золотистые волосы на плечи. Моя мать опустилась рядом с ним, взяв его за руку. Она не была лучшей кухаркой и отец никогда не ожидал этого от нее. Он даже не использовал свою Харизму на своих женах, они просто были так чертовски влюблены в него, что их натуры Львиц заставляли их ластиться к нему.

Моя Харизма была практически постоянно включена и я знал, что отец этого не одобряет, но он не одобрял все, что я делал, так какая же разница?

Мы с Элис заняли свои места по одну сторону стола и она сразу же нашла мою руку и ободряюще сжала ее. Было так приятно, что она здесь. Папа вел себя не так уж плохо. Обычно он находил пятьдесят поводов для недовольства, прежде чем я успевал войти в дверь. Пока что эта ночь была серьезным успехом.

До моего слуха донесся гул мотора, и я нахмурился, когда в окне мелькнули фары.

— Кто это? — спросил я, когда входная дверь распахнулась и до меня донесся звук тяжелых шагов.

Мой брат Роари вошел в комнату и я чуть не сломал зуб, так как моя челюсть крепко сжалась.

Ради всего святого, у меня была только одна просьба на сегодняшний вечер! Чтобы его здесь не было.

Его волосы были темными и блестящими, телосложение больше моего; он был на полдюйма выше меня и с неизменным выражением героя войны на идеально точеном лице. Его кожаная куртка натянулась на его мускулах, а его аура кричала о доминировании.

— Привет, братишка, — сказал он, заметив меня, а затем склонил голову перед папой, как придурок. Папа издал низкое урчание и я зарычал в ответ, крепче сжимая руку Элис.

Сафира вскочила на ноги и бросилась обнимать его, воркуя громче и с большим энтузиазмом, чем она делала это для меня. И она была моей чертовой биологической матерью. Мари была его.

— Ты же не против, если я загляну к вам на ужин, правда, мама? — то, как он сказал «мама», было таким чертовски собственническим. Как будто она принадлежала ему больше, чем мне. И судя по ее влюбленным глазам, она чувствовала то же самое.

Трахни утку.

— Конечно, нет, дорогой, — мило сказала она, выдвигая для него стул напротив меня.

Он опустился на него, откинувшись назад и положив руки на сиденья по обе стороны от себя. Его взгляд устремился на Элис и страх закрался мне под кожу. Может, Элис и не стала раньше жертвой моей харизмы, но Роари лучше контролировал свою и вибрация, которую он излучал, была очень мощной. Я ненавидел, когда он приходил ко мне в Академию Авроры, потому что все мои Минди бросали меня, как мешок с дерьмом, чтобы служить ему.

Пожалуйста, не забирай у меня Элис.

Моя рука так крепко сжимала ее руку, и я удивился, как она еще не вскрикнула от боли.

— А это кто? — спросил Роари, его глаза буравили ее так, словно он оценивал ее как потенциальную подружку.

Я открыл рот, чтобы ответить, но поперхнулся словами. Ведь что я мог сказать? Если я скажу ему, что она моя девушка, она может рассмеяться и рассказать всей моей семье, что это не так. И если харизма Роари уже подействовала на нее, она, вероятно, окажется на его коленях в течение следующих тридцати секунд, поглаживая его чертовски идеальное лицо.

— Я девушка Леона, Элис, — сказала она и мое сердце растаяло, моя хватка ослабла на ее руке.

Я уверенно ухмыльнулся, но в его глазах промелькнул вызов, который поверг мое сердце в панику. Он еще не закончил.

— Неужели? — спросил он глубоким рыком, вскинув одну бровь. Затем он наклонился вперед с заговорщицкой ухмылкой. — Ты уверена, что мой младший брат справится с тобой, Лютик?

В моей груди раздался рык и Элис сжала мои пальцы.

— Меня зовут Элис, а не Лютик. И он прекрасно со мной справляется.

Роари ухмыльнулся, словно что-то выиграл, но я понятия не имел что и это меня бесило.

— Да и этого вполне достаточно, — вклинился папа, бросив на меня хмурый взгляд, как будто напряжение в воздухе было моей проклятой виной.

Роари откинул плечи назад, сбрасывая пиджак, чтобы показать упругие мышцы, напряженные на фоне его черной рубашки. В этом спектре есть и другие цвета, придурок.

Появились Мари и Латиша, едва не уронив подносы с едой, которые они несли с волнением, чтобы добраться до Роари. Они поставили их на стол и навалились на него, пока он пристально смотрел на меня, ухмыляясь одной стороной рта.

— Хватит, мы все проголодались, — твердо сказал папа, и они поспешили раздать всем большие миски с тушеным мясом и куски свежеиспеченного хлеба.

Мари и Латиша сидели по обе стороны от Рори, одна из них засовывала в его воротник салфетку, а другая пыталась кормить его с ложечки. Он с ухмылкой махнул им рукой, копаясь в еде.

— Ты знаешь, что использовать свою Харизму за столом невежливо, — заметил я, и Роари покачал головой.

— Я не использую ее.

— Лжец, — прорычал я, глядя на своих матерей, которые, казалось, отчаянно пытались снова оказаться рядом с ним.

Рори пожал своими огромными плечами, бросив на меня пустой взгляд и вернулся к еде.

Отец не сказал ни слова. Но если бы я использовал свою харизму на наших матерях, он бы отругал меня и выгнал из комнаты. Рори все сходило с рук. Всегда сходило. Всю мою жизнь он был золотым ребенком. А я всегда стремился догнать его.

— Ты видел мою последнюю кражу? — я с надеждой посмотрел на отца и он кивнул.

— Да, хорошая машина, — сказал он и ухмылка заиграла на моих щеках.

Все три наши мамы вскочили и бросились к окну, чтобы посмотреть, а я гордо засиял, украдкой взглянув на выражение лица Роари. Он провел рукой по волосам, ничего не говоря, но наши матери все равно собирались выложить ему все начистоту.

— Боже мой, как красиво! — воскликнула Мари.

— И какой цвет, — ворковала Латиша. — Ты бы назвала его морским или военно-морским?

— Что? Она желтая, — растерянно сказал я, поднимаясь на ноги, в то время как Роари томно потягивался на периферии. Я направилась к окну и мое сердце, черт возьми, оборвалось, когда я понял, на что они все смотрят.

— Нет, — задыхаясь, произнес я. Это была машина Роари. Эта чертова машина. Та, которую я весь прошлый год планировал украсть. Та, о которой я мечтал, дрочил на нее, плакал по ней. Неугоняемая машина. И мой брат, мой гребаный брат получил ее первым.

— Как ты ее достал? — я набросился на него с рычанием.

— Что достал? — отец поднялся со своего места и подошел к окну, чтобы взглянуть на него, прежде чем потрясено вздохнуть. — Мой мальчик! Это самый гордый момент в моей жизни.

Боль пронзила меня при этих словах, а Роари просто пожал плечами — просто, черт возьми, пожал плечами, как будто это ничего не значило.

— Это было не так уж трудно, — сказал он, даже не задиристо, просто как будто это действительно было не так уж трудно.

— Ты знал, как сильно я хотел эту машину, — я обвиняюще уставился на него.

— Появилась возможность и я ею воспользовался, — спокойно сказал Роари. — Это не было личным выпадом.

— Все, что ты делаешь, является личным выпадом, — огрызнулся я.

— Да ладно, ты же не можешь так думать, — Роари зевнул, проверяя часы, как будто я испортил ему день.

Наши мамы начали убирать со стола, а Латиша вытащила салфетку из воротника папиной рубашки и промокнула ему рот, прежде чем уйти на кухню с остальными.

Я собирался бушевать дальше, когда Элис встала, переместилась на сиденье рядом с Роари и опустилась на него с сексуальной, блядь, улыбкой.

— Как ты ее украл? — спросила она, положив руку на его, и он ухмыльнулся, раздвигая ноги и посмотрел на нее взглядом, который говорил, что он собирается ее трахнуть. Но я сведу его в могилу, прежде чем позволю этому случиться.

Он может забрать Манторджини. Он мог бы даже получить уважение моего отца и положение моей матери как любимица. Но он, блядь, не мог получить мою девушку.

35. Элис

Роари скользнул по мне взглядом с нахальным выражением в глазах и наклонился ближе, чтобы прошептать мне на ухо.

— Я только забрал ключ у владельца, — промурлыкал он. — Я не раздумываю, как маленький Леонид. Когда я вижу что-то, чего хочу, я нахожу самый простой способ достичь этого. Иду по пути наименьшего сопротивления.

Моя улыбка расширилась и я подвинулась немного ближе к нему. — Значит, Леон умнее, а ты попроще? — спросила я, хлопая ресницами.

— Да, я… подожди, что ты сказала? — Роари нахмурился, его золотые глаза поплыли от подозрения, но я сохранила нейтральное выражение лица.

— Ты занимаешься спортом? — спросила я, моя рука скользнула по его бицепсу, когда я снова приблизилась к нему.

Леон обошел стол и опустился на сиденье рядом с моим, издав рык, от которого волосы встали дыбом на моей шее. Я чувствовала на себе его взгляд, но не смотрела в его сторону, ожидая ответа Роари.

— Да. Я могу выжать две по восемьдесят, — сказал он с видом, который говорил, что это ерунда, разминая мышцы под моей рукой.

— Вау. Это почти столько же, сколько у Леона, — сказала я, продолжая смотреть на него.

Роари нахмурил брови и бросил взгляд на своего брата через меня.

— Сколько ты сейчас жмешь, маленький Леонид? — спросил он, как будто ему было наплевать, но он все еще сгибал свой бицепс под моей рукой, так что я могла предположить, что это чушь.

— Три по двадцать, — самодовольно ответил Леон, и я порадовалась, что не ошиблась.

— Неплохо, — пренебрежительно сказал Роари. — Но я не люблю пропускать день ног, — пошутил он, проводя рукой по своим темным волосам.

Я опустила руку к его ноге, когда он это сказал и сжала верхнюю часть его бедра. Он переместился на своем месте, обхватив рукой спинку моего стула и наклонившись ближе ко мне с ухмылкой, которая говорила о том, что он думает, что заполучил меня. Я передвинула руку, почти касаясь его члена и он прочистил горло, бросив взгляд на отца, пока перестраивался. Как только он двинулся, я с вампирской скоростью переместила руку, вытащила ключ от его машины из кармана и бросила его под столом в другую руку. Я аккуратно поймала ключ и засунула его в свой карман, причем он даже почувствовал, как я убрала ладонь с его бедра.

Мне действительно нравилось быть вампиром.

— О да, я могу сказать, что ты тоже работаешь над ними, — сказала я, изо всех сил стараясь произвести впечатление, когда убирала руку назад.

— Элис, не хочешь ли ты экскурсию по дому? — спросил Леон, протягивая руку, чтобы заправить прядь моих волос за ухо. Моя кожа покалывала от его прикосновения и я повернулась в его сторону с милой улыбкой.

— Давай, — согласилась я, вставая на ноги и беря его за руку, пока он практически тащил меня из комнаты.

Леон бросил раздраженный взгляд на брата, прежде чем за нами захлопнулась дверь, но я сделала вид, что не заметила этого. Мы начали быстро идти по широкому коридору и я позволила ему вести меня, рассматривая семейные фотографии на стенах и оценивая размеры этого места. Моя старая квартира могла бы поместиться в одной из комнат. Я даже не подозревала, что люди действительно живут в таких местах.

— Извини за Роари, — пробормотал Леон. — Он использует свою Харизму, как чертову снайперскую винтовку. Я не знал, что он будет здесь сегодня вечером, иначе не привел бы тебя. Я не хотел, чтобы он так тебя заманивал.

— Как? — невинно спросила я. — Он ничего со мной не делал.

Леон нахмурился, как будто это было еще хуже и я прикусила губу, чтобы не говорить ему о ключе от машины. В конце концов, он привез меня сюда под надуманным предлогом, так что ему действительно полагалось небольшое наказание.

— Ты никогда не говорил мне, что у тебя есть брат, — с любопытством сказала я, когда мы подошли к двери в конце коридора.

— Это потому, что я хотел бы, чтобы у меня его не было, — пробормотал он, прежде чем толкнуть дверь и провести меня в спальню, которая, как я догадалась, была его собственной.

— Не говори таких вещей, — пробормотала я, чувствуя, как меня пронзает боль от этого неосторожного замечания.

Леон, казалось, понял, что сказал что-то не то и с досадой выдохнул. — Я не это имел в виду, — сказал он. — Просто всю свою жизнь Роари заставляет меня чувствовать себя каким-то… ущербным. И самое ужасное, что я считаю, что он делает это не специально.

Я зашла в комнату Леона, провела пальцами по полке, заставленной трофеями по питболу и посмотрела на другую, заставленную фигурками из боевиков.

— Я понимаю, — медленно сказала я, пряча улыбку, оглядывая комнату, готовясь к расплате. — Он очень… знаешь…

— Что? — потребовал Леон, преследуя меня.

— Ну, — сказала я, оглядываясь на него через плечо, когда достигла его кровати и кончиками пальцев провела по его пододеяльнику Соларианской Лиги Питбола, пока искала ответ. — Он очень… высокий.

— Я высокий, — возмущенно сказал Леон, подходя ко мне ближе. — Мой рост — метр девяносто. Быть выше этого — излишне.

— Наверное, — согласилась я, словно вовсе не была согласна. — Он также очень сильный…

— Ты буквально только что указала на то, что я могу выжать больше, чем он, — надулся Леон.

— Да. Но он не пропускает день ног, — поддразнила я, протягивая руку, чтобы провести пальцами по сильному бедру Леона.

Леон зарычал, но в его глазах тоже появился огонек, когда я продолжала держать руку на его ноге

— И у него очень красивые волосы, — добавила я.

— У какого Льва темные волосы? — Леон насмешливо хмыкнул, хотя я могла сказать, что мой комментарий его разозлил.

Я протянула другую руку вверх, чтобы с улыбкой провести пальцами по золотистой гриве Леона. — Есть еще одна вещь в Роари, которая безусловно лучше, чем у тебя, — сказала я низким голосом и Леон зарычал от разочарования.

— Какая? — потребовал он.

Я наклонилась ближе к нему, встав на цыпочки, чтобы прошептать свой ответ ему на ухо. — Он не лгал о том, что я его девушка.

Леон застонал, наконец-то поняв, почему я его мучаю, когда его руки обхватили меня за талию и он толкнул меня на кровать.

Я засмеялась, когда его вес навалился на меня, а его рот переместился на мою шею. — Хорошо. Я заслужил это, — сказал он между поцелуями, от которых моя кожа загорелась для него. — И я обещаю, что буду очень стараться, чтобы загладить свою вину перед тобой, — он переместился ниже, задирая мой свитер вверх, чтобы он мог покрыть поцелуями мой живот и я тихо застонала в знак поощрения, когда он продолжил двигаться на юг. — Просто я никогда не смогу сделать что-то достаточно хорошее для моего отца. И я знал, что он будет впечатлен тобой…

Мое сердце подпрыгнуло от его слов и я протянула руку, останавливая его спуск, и притянула его к себе, чтобы поцеловать его.

— Ты никогда не должен думать о том, что ты недостаточно хорош, Лео, — вздохнула я, обхватив его щеки ладонями. — Ты один из лучших людей, которых я знаю.

В ответ он глубоко мурлыкнул, прижавшись своим ртом к моему и я голодно притянула его ближе.

В дверь постучали и мы немного отстранились друг от друга, когда вошел Роари. Он вскинул бровь при виде нас двоих, запутавшихся на кровати и Леон вздохнул, вставая и протягивая мне руку, чтобы я тоже поднялась.

— Десерт вот-вот подадут, — негромко сказал Роари, его взгляд скользил по мне, словно я была головоломкой, которую он пытался разгадать. — Ты любишь сладкое, Элис?

— О, я очень люблю сладкое, — согласилась я, проходя через комнату, чтобы присоединиться к Роари, и с ухмылкой оглядываясь на Леона.

Роари протянул мне руку и я взяла ее, позволив ему повести меня обратно в столовую, в то время как Леон шел позади нас. Я практически чувствовала, как его напряжение возвращается и у меня возникло ощущение, что он все еще не уверен, что харизма Роари не влияет на меня.

Когда мы вошли в столовую, Роари подвел меня к стулу рядом со своим и я с готовностью опустилась на него. Леон сидел по другую сторону от меня, слегка нахмурившись, но я сохраняла на лице милую улыбку и протянула руку, чтобы положить ее на его бедро под столом.

— Могу я предложить тебе еще выпить? — предложила Мари, и я кивнула, когда она наполнила мой бокал вином. Она даже не спросила мужчин за столом, прежде чем поспешить подлить им вина и я должна была признать, что три женщины в доме выглядели особенно довольными своими ролями, которые они играли, ластясь к мужчинам.

— Ты все еще работаешь над ограблением банка? — спросил Реджинальд у Роари, делая большой глоток своего вина.

— Все закончено, — ответил Роари, пожав плечами. — Собственно, поэтому я и вернулся раньше. Мне нужно было выбраться из города до того, как ФБР начнет меня искать.

— И что в итоге? — спросил Реджинальд самым простым тоном, как будто ограбление банка не было чем-то особенным.

— Судя по всему, чуть больше одного двух миллионов, — Роари пожал плечами. — Мне, конечно, придется заплатить моим Подземным Котам долю. После этого, вероятно, будет около девятисот тысяч. Плюс-минус.

Все три мамы начали хлопать и умиляться Роари, расхваливая его за хорошую работу, а он принимал их внимание так, словно это было глупо, что их впечатлила такая мелочь.

Наблюдая за ними, поза Леона напряглась до такой степени, что казалось, он может разбить свой бокал с вином, если возьмется за него покрепче,

Я закатила глаза, словно Роари меня ничуть не впечатлил и взгляд Леона смягчился, хотя и не настолько, чтобы мне это понравилось. Я наклонилась вперед, скользнув рукой по бедру Леона, пока не почувствовала, как его член дернулся и он выпрямился на своем месте.

Он открыл рот, но слов не последовало и я понимающе улыбнулась, прежде чем убрать руку.

— Рори уезжал на несколько недель в Кобальт-Сити, — заботливо сказала Мари, возвращаясь на свое место. — И мы все ужасно по нему скучали.

— Я тоже скучал по вам, ребята, — с нежностью сказал он, снова откинувшись в кресле. — Даже по маленькому Леониду.

— Я знала девочку из Кобальт-Сити, когда росла, — сказала я с энтузиазмом.

— О, да?

— Да, она говорила, что этот город нужно посетить.

— Это точно, — согласился Роари, ухмыляясь так, словно его жизнь была настолько дерьмово горячей, что даже не нуждалась в объяснениях.

— В смысле, так и есть, если ты ищешь хороших проституток, — добавила я.

Леон рассмеялся и удивленно посмотрел на меня. Я слабо улыбнулась ему. Никто не будет заставлять его чувствовать себя дерьмово, пока я имею к этому отношение и если Роари хотел заманить его в ловушку, то я была готова сыграть в его игру.

Роари насмешливо хмыкнул, неловко переместившись в своем кресле. — Я не знаю об этом. Но отель был прямо на берегу моря…

— Где рыбаки собирают свой вонючий улов? — спросила я, сморщив нос.

— Ну, не могу сказать, что я особенно заметил, — ответил Рори, нахмурившись, как будто не знал, как со мной поступить.

— Я просто поищу, — вмешался Леон, протягивая свой Атлас. — Там только одна пристань и именно там они проводят рыбный рынок.

Я фыркнула от смеха и сделала глоток вина, когда Роари поджал губы, похоже, наконец-то поняв, что я не под его чарами.

— Я могла бы приготовить нам на завтрашний обед хороший рыбный бульон, — сказала Латиша, прервав Роари, прежде чем он успел что-то добавить.

— Так расскажи нам, Элис, какая у тебя семья? — спросил Реджинальд, откинувшись в кресле и проведя рукой по своей гриве золотистых волос.

— Мертвы, в основном, — ответила я, пожав плечами, не желая признавать, что это признание меня задело.

Прошло несколько секунд, в течение которых все вокруг меня обменивались неловкими взглядами, но никто не решился вмешаться.

— А ты рассматриваешь себя как возможную кандидатку в жены Леонида?

— Жена? — я фыркнула в недоумении, прежде чем поняла, что он не шутит. — Если только звезды будут так добры ко мне, — поспешно добавила я, хотя не могла прогнать дразнящий тон из своего голоса.

— Или тебе может очень повезти и ты найдешь себе настоящего короля, — промурлыкал Роари, наклоняясь ближе ко мне, словно мы делились секретом.

Семья Леона, казалось, не собиралась отчитывать его за попытку отвлечь мое внимание от Леона и я поджала губы, чувствуя, как его дискомфорт снова растет.

— Да? — спросила я, понизив голос, не сводя с него глаз, осмеливаясь попытаться подкрепить это утверждение.

— Да, — ответил он, медленно пробежав глазами по мне, прежде чем бросить взгляд через плечо на Леона.

Роари облокотился на спинку моего стула, казалось, ничуть не беспокоясь и я села ровнее, оглядывая Леона. Он нахмурился, давая понять, что ему это не нравится, несмотря на мою игру и я ухмыльнулась, подмигнув ему, когда его мамы встали, обещая вернуться с десертом.

Он наклонил голову в замешательстве, но Роари пододвинул мой стул на дюйм ближе к своему и наклонился, чтобы снова заговорить со мной.

— Итак, что привлекло тебя в моем младшем брате? — спросил Роари. — Ты неравнодушна к Львам?

— Ну… — медленно сказала я, не сводя глаз с Леона. — Когда мы впервые встретились, я не знала, что о нем думать. Он был таким шумным и ленивым, за ним постоянно бегали девушки, так что ему не нужно было ничего делать для себя.

Реджинальд издал низкий рык, как будто он не одобрял этого, и я не пропустила вспышку дискомфорта в глазах Леона в ответ.

— Но потом, — продолжила я. — Он перестал нести чушь и я поняла, что на самом деле он очень милый и забавный, он внимательный и добрый, сильный и властный. И он заставляет меня смеяться, хотя какое-то время я думала, что никогда больше не найду повода для радости.

— Я удивлен, что Леонид был способен сформировать такую настоящую связь. Я уже начинал верить, что он никогда не найдет настоящей близости с женщиной и будет полагаться только на свою харизму, которая поможет ему плыть по течению жизни, — задумчиво сказал Реджинальд.

— Я думаю, что Леон скрывает свои истинные возможности за харизмой и ерундой, — ответил я, пожав плечами. — Но все это лишь прикрытие, чтобы никто не догадался, что именно он задумал. Он чертовски хитер, вот в чем дело.

Реджинальд долго смотрел на Леона, склонив голову, чтобы обдумать это и на его губах появилась небольшая улыбка. — Это было бы что-то, — сказал он в конце концов.

— Малыш Леон просто показал тебе свою сосиску, чтобы ты рассмеялась? — пошутил Роари.

— Это то, что обычно происходит с тобой? — спросила я, расширив глаза и бросив не очень внимательный взгляд на его промежность.

— Нет, — ответил он с рычанием, прежде чем притянуть меня поближе к себе под руку. — Ты можешь прийти в мою старую комнату и выяснить, насколько неверно это утверждение, если хочешь?

— Зачем? У тебя там есть увеличительное стекло, которым мы можем воспользоваться?

Леон начал давиться своим напитком и я улыбнулась ему мрачной улыбкой.

Роари зарычал и поймал мой подбородок, повернув меня так, что я смотрела прямо в его золотые глаза.

— Мне кажется, твой взгляд отвлекается от главного приза за этим столом, — промурлыкал Роари, его харизма струилась вокруг меня, золото в его глазах плыло обещаниями, когда он пытался отвлечь мое внимание от своего брата. Но для меня существовал только один Лев, и я была более чем довольна этим выбором.

— Сейчас так и есть, — согласилась я. — Потому что ты заставляешь меня смотреть на тебя.

Роари зарычал от досады и я вырвала подбородок из его хватки как раз в тот момент, когда мамы принесли десерт. Там был дымящийся яблочный крамбл, возвышающаяся гора профитролей и аппетитный вишневый пирог с ванильным мороженым.

Реджинальд громко рассмеялся, прорвав напряжение между двумя братьями и посмотрел на меня с тем, что, я могла бы поклясться, было искренней симпатией.

— Похоже, у тебя действительно иммунитет к харизме. Не так много людей могут противостоять Роари, особенно когда он прикасается к ним, — сказал он с улыбкой. — Я рад, что Леонид сумел доказать тебе свою ценность без этого.

— Да, — согласилась я, переводя взгляд обратно на Леона, когда он ухмыльнулся мне.

Леон мурлыкал в глубине своей груди и я придвинулась ближе к нему, пододвинув свой стул и взяв его руку под столом.

Мари предложила мне первой выбрать, и я с улыбкой указала на вишневый пирог. — Я питаю слабость к вишне, — призналась я.

— Я тоже, — согласился Леон и его мама тут же поставила перед ним огромный кусок в первую очередь.

Он наполнил вилку пирогом и мороженым, а я наблюдала, как он подносит ее ко рту, а потом потянулась, чтобы взять вилку из его пальцев.

Леон усмехнулся, когда я продолжила подносить ее к его губам. Он наклонился вперед, открывая рот и я ухмыльнулась ему, а затем резко повернула вилку и поднесла пирог к своему рту.

Я рассмеялась во весь рот, когда все Львы в комнате уставились на меня в шоке, а Леон игриво прорычал.

— Так вот как ты хочешь, да, маленький монстр? — прорычал он, поймав мое запястье, когда я подцепил еще один кусок его пирога, не обращая внимания на свою тарелку.

Я рассмеялась, когда он попытался заставить меня покормить его, подняв мою руку выше и я протянула свободную руку, схватив кусок пирога прямо с вилки и быстро отправила его в рот.

Леон вытаращился на меня, как на сумасшедшую, а я ухмыльнулась, дразняще держа толстую вишню между зубами.

Он зарычал, подавшись вперед и поймав меня в поцелуй, словно намереваясь выхватить вишенку прямо у меня изо рта. От жара его губ на моих по мне пробежала энергия и я поймала в кулак его модную рубашку, на мгновение притянув его ближе.

Я отпрянула назад раньше, чем он, вспомнил о нашей аудитории с тихим смехом. Леон не успел вытащить свой украденный пирог у меня изо рта и я быстро проглотила его, пока у него не возникло идеи попробовать еще раз.

— Неподвластная Харизме, не желающая кормить тебя и прирожденная воровка, где ты нашел это маленькое сокровище, Леон? — спросил Реджинальд, казалось, забавляясь нашей демонстрацией.

— Она просто ворвалась в мою жизнь, как какая-то богиня хаоса, — сказал Леон, не сводя с меня глаз.

Я фыркнула от смеха и откусила еще кусочек от его пирога. — Я могу согласиться с частью этого утверждения, касающейся хаоса, хотя это не мой выбор.

Реджинальд захихикал и его жены тут же тоже начали смеяться. Роари казался несколько менее впечатлен мной, но это было нормально. Я не собиралась сидеть сложа руки и смотреть, как он дерьмово относится к моему Лео.

— Нам, наверное, пора возвращаться в академию, — сказал Леон, когда мы доели десерт, отодвинул свой стул и протянул мне руку.

Я позволила ему поднять меня на ноги и улыбнулась его семье. — Спасибо за ужин, — сказала я.

— Спасибо, что присоединилась к нам, — ответил Реджинальд с теплой улыбкой.

— Было приятно познакомиться с тобой, Роари, — добавила я сладко, пока ключ от его машины горел в моем кармане.

— Ммм, — ответил он, не глядя в нашу сторону.

Мамы Леона обрушились на него, осыпая его объятиями и поцелуями, прежде чем нам удалось выбраться в коридор.

Леон держал меня за руку, пока мы шли по длинному коридору к входной двери и как только она закрылась за нами, он поймал мое лицо в свою хватку и поцеловал меня с неистовой страстью, от которой жар разлился по моим венам.

— Спасибо, Элис, — выдохнул он мне в губы и я улыбнулась, когда он в кои-то веки назвал меня по имени.

— Не благодари меня пока, я даже не вручила тебе подарок, — соблазнительно сказала я.

— Что? — спросил Леон в замешательстве.

В ответ я достала из кармана ключ и нажала на кнопку, чтобы отпереть машину Роари, которая была припаркована под углом девяносто градусов к дому. Раздалось пиканье и фары дважды мигнули в ответ, словно говоря «привет».

Губы Леона раскрылись от удивления и секунду он мог только смотреть на освещенную машину, которая ждала нас.

— Как ты…

— Я просто забрала ключ у владельца, — сказала я, передразнивая гравийный голос Роари. — Я не обдумываю вещи, как это делает маленький Леонид. Когда я вижу что-то, чего я хочу, я нахожу самый простой способ достичь этого. Иду по пути наименьшего сопротивления, — я покрутила ключ на пальце и Леон разразился хохотом.

Он обхватил меня за талию и крепко поцеловал, его губы наказывали, овладевая моими, а я обвила руками его шею, притягивая его ближе.

— ЛЕОН! — яростный крик Роари донесся из дома и Леон резко прервал наш поцелуй.

— Вот дерьмо, он собирается сместиться — он нападет на нас.

Я рассмеялась и рванула вперед со своей вампирской скоростью, взвалив Леона на плечо с помощью своей повышенной силы и помчавшись к машине Роари.

Я распахнула водительскую дверь и швырнула Леона на мягкое кожаное сиденье еще до того, как он успел осознать, что я сделала. Еще через мгновение я захлопнула за ним дверь и обогнула машину с пассажирской стороны.

Я бросила Леону ключ, он поймал его со смехом, вставил в зажигание и завел машину как раз в тот момент, когда передняя дверь распахнулась и из нее выскочил Роари. Его рубашка была снята, мышцы вздулись от напряжения, когда он начал расстегивать ремень и вновь выкрикнул имя Леона.

Леон включил передачу и мы помчались по дороге.

Я повернулась на своем сиденье и выглянула в заднее окно как раз вовремя, чтобы увидеть, как Роари превращается в своего огромного льва. Его грива была черной, как и волосы, но остальная шерсть была золотистой и сияла в лунном свете, когда он мчался по гравийной дороге.

Он помчался за нами по дороге и адреналин забурлил в моих венах, когда я осознала его огромные размеры.

Леон выругался, посмотрев в зеркало заднего вида и переключил передачу, прижав ногу к полу, так что мы погнали вперед еще быстрее.

Ворота распахнулись перед нами и мы начали медленно увеличивать расстояние между нами и Роари. Мое сердце заколотилось, когда из пасти Роари раздался сокрушительный рев и я хорошо рассмотрела все эти львиные зубы.

Мы пролетели сквозь ворота и Леон залаял от смеха, а я закричала в знак триумфа и мы помчались в ночь.

Мы летели по темным дорогам и улыбка Леона была достаточно яркой, чтобы осветить всю машину.

— Я все время забываю, каким огромными становятся Львы, когда вы меняетесь, — поддразнила я, расслабляясь на своем сиденье.

— Пфф, я больше него, — пошутил Леон.

— Да, черт возьми, ты больше, — согласилась я, и его глаза сверкнули, когда он на мгновение посмотрел в мою сторону.

Мое сердце колотилось, а плоть покалывала от предвкушения, так как возбуждение от кражи начало покидать мое тело. Но я не хотела, чтобы оно уходило, я хотела наслаждаться этим кайфом как можно дольше.

— Остановись, — сказала я низким голосом, протягивая руку к бедру Леона.

Он удивленно посмотрел на меня, прежде чем свернуть с дороги под острым углом.

Мы остановились на обочине, Леон заглушил двигатель и на нас мгновенно опустилась темнота. Это не имело значения для меня с моими дарами и мое зрение быстро отрегулировалось, чтобы я могла смотреть на него.

Я отстегнула ремень безопасности и наклонилась вперед, чтобы жадно поцеловать его.

Леон зарычал от возбуждения, когда его руки поймали мою талию и попытались затащить меня к себе на колени.

В яркой спортивной машине было не так уж много места и я раздраженно хмыкнула, тут же ударившись головой о крышу.

Набрав скорость, я выпрыгнула из машины и оказалась около его двери, открыв ее еще до того, как он понял, что я ушла.

Леон вылез наружу, обхватил меня и поднял на ноги так, чтобы я обхватила ногами его талию.

Он подошел к капоту машины и крепко поцеловал меня, усаживая на него.

Впившись в его губы, я застонала, мои пальцы нащупали его ремень и стали возиться с пряжкой, торопясь обладать им.

— Плохой маленький монстр, — промурлыкал Леон мне на ухо. — Не могу поверить, что ты украла гребаную машину Роари.

— Никто не может заставлять моего Лео хмуриться, — вздохнула я, когда он провел дорожку поцелуев по моей шее.

— Черт, если ты скажешь это еще раз, думаю, я тут же кончу, — прорычал Леон.

— Что сказать? — спросила я, когда его руки нашли подол моего свитера и стянули его с меня. Холодный воздух мгновенно проник в мою кожу, но горячая плоть Леона так же быстро прогнала его.

— Ту часть, где ты назвала меня твоим, — сказал он, его рот переместился ниже, чтобы подразнить край моего бюстгальтера.

Я рассмеялась и толкнула его ширинку вниз, просунув руку под его боксеры, освобождая его твердую длину и беря его в руку.

Леон голодно зарычал от моих ласк и по моему позвоночнику пробежали мурашки от осознания того, что я могу так сильно влиять на него.

Он опустился ниже, расстегивая мои джинсы и я потеряла контроль над ним, когда он стянул их с меня.

В небе над нами сместились облака и лунный свет хлынул на нас, заливая нас серебром, когда Леон снова встал на ноги.

— Черт, маленький монстр, ты так прекрасна, — вздохнул он, глядя на меня, сидящую на капоте машины в одних трусиках.

— Меньше слов, больше дела, — приказала я.

Я потянулась к нему, поймала его рубашку в свой кулак и расстегнула пуговицы, притягивая его ближе к себе.

Мое сердце отбивало пьянящий ритм и я не хотела больше ждать. Каждый дюйм моей плоти пылал от желания и потребности.

Леон наклонился, чтобы снова поцеловать меня, пока я расстегивала последние пуговицы и я просунула руки под его рубашку, ощущая каждую твердую линию и рельеф его мускулистого торса.

Он прижал меня к себе, его зубы поймали мою нижнюю губу и прижались к ней, когда моя спина коснулась холодного металлического капота автомобиля.

Его вес навалился на меня, его возбуждение требовательно ткнулось между моих бедер.

Я крепко целовала его, умоляя о большем, когда его язык завладел моим ртом.

Рука Леона переместилась между нами и нашла край моих трусиков. Он даже не потрудился стянуть их с меня, просто отодвинул в сторону за мгновение до того, как вошел в меня.

— Блядь, да, — задыхалась я, когда мое тело выгибалось под ним.

Он мрачно рассмеялся и поцеловал меня сильнее, снова толкнувшись в меня, что сорвало крик с моих губ, когда он начал безжалостно наращивать темп.

Я даже не успела снять с него рубашку и открытая ткань трепетала на моей обнаженной плоти, пока он брал мое тело в заложники.

Каждый толчок его бедер сопровождался моим криком и Леон удовлетворенно рычал в мой рот, а грубая щетина сводила меня с ума.

Он целовал меня сильнее, подхватывая мою правую ногу и поднимая ее над плечом.

Я вскрикнула, когда его следующий толчок попал в идеальную точку глубоко внутри меня и мои ногти впились в его кожу, как будто я могла притянуть его еще ближе.

Моя кожа гудела от энергии и я задыхалась, когда каждый толчок подталкивал меня все ближе и ближе к краю, мое тело молило об освобождении, пока он продолжал мучить меня.

Леон голодно скалился, грубая сила его естества окружала меня и на мгновение я почувствовала себя одной из его Минди, купаясь в сиянии наслаждения и пожиная вознаграждение от его плоти за это.

Я обхватила его широкие плечи, впиваясь ногтями в его кожу, пытаясь притянуть его еще ближе к себе, желая все больше и больше тепла, которое он зарождал в моем теле.

— Укуси меня, — умолял Леон, его рука нашла мою грудь, он оттянул лифчик в сторону и освободил мой сосок, чтобы подразнить его.

Мои клыки оскалились в ответ на его просьбу и я переместила руку, чтобы схватить его золотистые волосы, которые рассыпались вокруг нас. Я отвела его голову в сторону, нашла его горло и провела языком по шее, лаская его.

Леон зарычал от потребности, вжимаясь в меня еще сильнее и с моих губ сорвался крик, который эхом отозвался в ночи.

Мои клыки вонзились в его шею и он застонал, обхватив мои бедра с карающей силой, погружаясь в меня снова и снова.

Кровь Леона скользила по моему горлу, как чистый солнечный луч, ее жар обжигал, ослеплял и был всем.

Я чувствовала себя пьяной от его силы, голова кружилась, когда его толчки попадали в то самое место глубоко внутри меня, а кожу покалывало, когда он доводил мое тело до предела.

Я вытащила клыки, провела языком по его шее и с отчаянным стоном нашла его рот.

Леон целовал меня так сильно, что казалось, будто он пытается поглотить меня. Он еще больше ускорил темп, схватил мою ногу, перекинутую через плечо и прижал меня в этой идеальной позе, когда напряжение в моем теле стало невыносимым и мои мышцы напряглись вокруг него в ожидании.

Я вновь завизжала, когда он в очередной раз дернулся назад и мир вокруг меня рухнул, когда его следующий толчок отправил меня в небытие. Леон удовлетворенно зарычал, целуя меня, чтобы насладиться моими криками удовольствия, когда я рассыпалась под ним.

Но он еще не закончил и его темп снова ускорился, требуя от моего тела все больше и больше.

Я вцепилась в его широкие плечи так крепко, как только могла, пока он брал от меня то, чего жаждал, мои ногти впивались в его спину до крови, а я цеплялась за него так, будто могла упасть прямо с небес, если отпущу. Наслаждение в моей плоти ослепляло меня так, что вся вселенная сузилась вокруг движений его тела внутри моего.

— Леон, — задыхалась я, когда мои мышцы снова сжались вокруг него, не уверенная, смогу ли я выдержать еще что-нибудь из этого.

— Скажи это, маленький монстр, — промурлыкал он мне на ухо, двигаясь быстрее, толкаясь сильнее, словно ему никогда не будет достаточно, его тело владело моим, а я склонялась под ним, подчиняясь его желанию.

На мгновение, мой затуманенный мозг не смог понять, что именно он хочет от меня услышать и он зарычал, поскольку мои стоны были единственным ответом, который он получал.

— Скажи мне, что я твой, — потребовал он.

— Ах, черт, да, — задыхалась я, когда он снова вошел в меня. — Ты мой, Леон. Мой.

Его хватка на мне усилилась и он зарычал, когда его освобождение хлынуло через него, а удовольствие, проходящее через мое тело, снова захлестнуло меня.

Я могла только цепляться за него, когда его вес давил на меня сверху самым восхитительным образом. Он ослабил хватку на моей ноге и я позволила ей упасть с его плеча на капот машины, пытаясь вспомнить, что мы вообще здесь делали.

Наше тяжелое дыхание наполнило воздух и Леон прижался щекой к моей шее, и мы надолго прижались друг к другу, купаясь в удовольствии, которое только что подарили друг другу. Мои конечности медленно расслаблялись достаточно, чтобы я могла ослабить хватку на его плечах и я провела пальцами по его золотистым волосам, вызвав довольное урчание моего Льва, которое заставило меня улыбнуться так широко, что мне стало почти больно.

— Черт, Элис, я не думаю, что когда-нибудь смогу насытиться тобой, — сказал Леон, касаясь моей кожи, его рука провела по моей груди.

Я только рассмеялась, потому что не знала, что ему ответить. Я не должна была позволять себе так близко сближаться с ним. Я до сих пор не знала, что случилось с Гаретом и не знала, что мне может понадобиться, чтобы отомстить, когда я это выясню. Я не могла ему ничего обещать, даже если бы захотела. И я не думала, что во мне осталось достаточно хорошего, чтобы давать обещания.

Рука Леона переместилась под мой лифчик и я тихо застонала, когда он стал дразнить пальцами мой сосок, посылая по коже искры удовольствия.

— Я не могу оставить эту машину, — вздохнул он. — Она должна исчезнуть к тому времени, когда Роари придет за ней.

— Тогда давай сбросим ее в озеро, — сказала я с ухмылкой. — Пусть она лучше достанется рыбам, а не ему.

Леон приподнялся так, что смотрел на меня сверху вниз. — Ты дикарка, маленький монстр, — пошутил он.

— Он заслужил это, — вызывающе сказала я. — Никто не обидит моего Лео, и не останется безнаказанным.

Глаза Леона загорелись жаром, когда я снова назвала его своим и я ухмыльнулась в ответ. — Тогда давай. Пойдем утопим его машину.

Я засмеялась, когда он отодвинулся от меня и мы начали одеваться.

Леон Найт становился моей новой зависимостью. Он был счастьем, смехом и солнечным светом и хотя я не могла предложить ему весь мир, я решила не ломать голову над тем, чтобы предложить ему что-то иное.

Он принимал меня такой, какая я есть и от этого хотел меня еще больше. Так что если сломанная девушка была достаточно хороша для него, я не стану сопротивляться. Потому что мне нужна была радость в моей жизни, как голодающему человеку нужна еда. И я планировала питаться им так долго, как только смогу, используя любое время, которое я могла украсть с ним.

36. Гарет

Одиннадцать месяцев до метеоритного дождя Солярид…

Я спустился на первый этаж общежития Вега по пути в кафейтерий, чтобы поискать Данте. Его не было в комнате и я всерьез ожидал увидеть выражение его лица, когда я покажу ему видео, на котором Райдер трахается с профессором Кинг. Я отправил ему сообщение, чтобы попытаться узнать его местонахождение, но он не ответил на последние три моих сообщения.

Гарет:

Ты захочешь увидеть, что я приготовил для тебя на Кинг! Где ты, чувак?

Мое сердце заколотилось, когда меня схватили сильные руки и втащили в дверь, ведущую в подвал.

Брайс Корвус прижал меня к стене с голодной ухмылкой на лице, его клыки были выставлены напоказ. — Говорят, ты хочешь помочь Братству, так что вот тебе первое задание — стать новобранцем.

— Я не вступаю, я просто согласился помочь Райдеру за дополнительные деньги, — я задыхался от его крепкой хватки на моем горле. Не знаю, почему я должен был уточнить это прямо сейчас, но мой глупый рот предал меня.

Брайс ударил меня затылком о стену, а затем прижал к моей груди лист бумаги. — Неважно. Если ты все испортишь, ты труп. И я имею в виду не пустую угрозу. Я имею в виду десять кусков в переулке, понял?

— Понял, — вздохнул я, изо всех сил стараясь не дрожать, когда он отпустил меня и с вампирской скоростью бросился прочь, оставив дверь медленно закрываться за ним.

Я тяжело вздохнул и потянулся за запиской, которую он приклеил к моей груди. Отрывая ее с замиранием сердца, я взглянул на инструкции.

Лунная улица, 21

Забрать там Стар Ровер и отвезти его по адресу, указанному в спутниковой навигации.

Ключ на переднем левом колесе.

Тридцать минут и отсчет пошел.

— Черт, — шипел я, выбегая из двери в ночной воздух и на ходу срывая с себя одежду. Я запихнул все в сумку, прыгая по дороге, чтобы снять правый ботинок, прежде чем сделать то же самое с другим.

Лоренцо Оскура шел по тропинке и, заметив меня, помахал рукой, его глаза возбужденно блестели. — Эй, Гарет, у меня есть еще несколько советов для тебя! — позвал он.

— Не сейчас, Лоренцо, — я продолжал раздеваться, и когда я оказался голым, с эластичным шнуром от сумки на шее, я выпустил свою форму Ордена. Набрав скорость на всех четырех копытах, я помчался по бетону, а Лоренцо с разочарованным видом смотрел мне вслед. Студенты бросились прочь с моего пути, когда я расправил крылья, сильно взмахнул ими и взмыл в небо.

Паника охватила мое сердце, когда я помчался по указанному адресу. Лунная улица находилась на другом конце города, в западном квартале, глубоко на Лунной Территории.

Я потратил десять из своих драгоценных тридцати минут на полет туда, затем приземлился на тихой улице, где трава прорастала из тротуаров и рысью направился к дому номер двадцать один.

Снаружи заброшенного дома стоял пыльный Стар Ровер. Я вернулся в форму фейри, поспешно оделся и стал искать ключ на переднем левом колесе.

Опустившись на колени, я провел по нему рукой, достал ключ и отпер дверь. Со вздохом облегчения я забрался в машину, нажал на спутниковую навигацию и выбрал сохраненное местоположение. Это было глубоко в сердце Железного Леса, вдоль старой дороги. У меня оставалось пятнадцать минут, а по данным спутникового навигатора, дорога туда займет шестнадцать.

Я включил передачу, выехал на дорогу и повел огромный автомобиль как можно аккуратнее. Харви учил меня водить машину на протяжении последнего года, но у меня определенно не было прав и я был уверен, что я нуждался еще в нескольких уроках.

Я наехал на неровность и мой живот свело, так как я проехал ее слишком быстро, но машина была создана для бездорожья, так что я не причинил никакого вреда. Тупой стук в багажнике на секунду привлек мое внимание и я взвизгнула от тревоги, едва не проехав прямо через знак «Стоп».

Машина заглохла и я медленно свернул на следующую дорогу, после чего снова набрал скорость.

НЕ попадись копам, Гарет Темпа.

Я ехал так быстро, как только мог, не нарушая скоростного режима, но по мере того, как таймер тикал, мне пришлось бросить осторожность на ветер и поддать газу.

Я помчался в сторону Железного Леса, замечая густые деревья, растущие на ближайшем холме за границей города.

— Давай, давай, — рычал я на себя.

Наконец я добрался до окраины города и свернул на грунтовую дорогу, ведущую вглубь леса. Я помчался по ней, не сбавляя скорости, так как адреналин бежал по моим венам, как реактивное топливо.

Я с воплем пронесся по кочкам и помчался сквозь темные деревья. В багажнике что-то грохотало и мне стало любопытно, что именно я перевозил в этой машине. Ведь этот Стар Ровер точно не был достоин кражи, так что на борту должна была быть какая-то контрабанда.

— Эй! Выпустите меня! — раздался сзади мужской голос и я в ужасе затормозил, втянув воздух.

Двигатель заурчал и мое дыхание участилось, пока я пытался убедить себя, что мне просто привиделся этот голос.

— Эй?! Пожалуйста! Выпустите меня отсюда!

Я перевел взгляд на таймер до прибытия на спутниковой навигации и у меня сдавило грудь. Кислород совсем не поступал.

В багажнике парень.

Если я его выпущу, мне крышка.

Если я привезу его, куда бы я ни ехал, ему пиздец.

Если я не заработаю достаточно денег в этом месяце, Элле пиздец.

Я продолжил вести машину, сглатывая твердый комок в горле. Я не моргал, продолжая ехать, так безрассудно преодолевая ухабы, что это почти заглушало крики в багажнике. Но не достаточно сильно.

Впереди забрезжил свет и я наконец выехал на поляну, где в центре трассы стоял мотоцикл и его фары смотрели на меня. Он был темно-зеленого цвета, окраска напоминала чешую рептилии и мне не нужно было гадать, кому он принадлежал.

Я остановил машину, у меня пересохло во рту, когда я выпрыгнул и двинулся к багажнику. Я не знал, что я делаю, но поставил себя перед этим, нуждаясь в объяснении, прежде чем позволить этому случиться.

Но, черт, я должен был просто выполнить работу и уйти с деньгами. Я не должен был вмешиваться во что-то большее.

Почему я стою здесь и где, блядь, Райдер?

Ужасающее шипение заставило всю кровь в моем теле превратиться в лед. Что-то огромное двигалось через навес над головой. Ветви качались, листья разлетались и падали к моим ногам. Луна была скрыта за облаками и слепящий свет мотоцикла только усложнял мне задачу, чтобы разглядеть то, что было там наверху.

Я прикрыл глаза руками, из моего горла вырвалось тихое поскуливание, когда я подумал о том, чтобы сместиться в форму Ордена.

— Эй?! — парень в багажнике начал колотить в стенку. — Пожалуйста, выпустите меня!

Деревья застонали, когда какой-то огромный зверь двинулся сквозь них и пот заструился по моему позвоночнику, пока я ждал его появления.

Кусты слева от меня зашуршали, когда существо спустилось в них. Мое сердце замерло, когда сквозь листву просунулась огромная змеиная голова. Райдер высунул язык, пробуя воздух и скользнул ко мне. Он был огромным, как автобус и длинным, как дерево, с которого он только что слез.

Я вздрогнул, когда он проделал свой путь по земле и поднял голову достаточно высоко, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Я пришел вовремя, — сказал я, но почему я это сказал, я понятия не имел.

Райдер опустился на землю и скрылся за машиной, его хвост мелькнул вне поля зрения.

Через минуту он появился в джинсах с бейсбольной битой в руке. — Выпусти его.

— Черт, Райдер, это… не знаю, чувак, — я прижался спиной к двери багажника. Очевидно, у меня было желание умереть.

— Ты хотел работу, не так ли? Вот твоя работа.

Я смотрел на бейсбольную биту в его руке со страхом, разрывающим мои органы. — Ты собираешься убить его?

— Давай. Выпусти. Его, — угрожающе произнес Райдер, его глаза вспыхнули и приобрели рептильную форму, когда он взмахнул битой перед собой, чтобы направить ее на меня. — Еще раз бросишь мне вызов и я позабочусь о том, чтобы ты пожалел об этом.

Дрожащей рукой мне удалось открыть багажник и я отступил назад, широко распахнув его. Внутри лежал человек, свернувшийся в клубок, его руки были связаны за спиной светящимися голубыми наручниками. Райдер хрустнул шеей, ожидая, что парень выйдет, но он не вышел.

— Выметайся, — прошипел Райдер. — Ты не был таким робким, когда переходил дорогу Братству, Микки. А теперь выметайся и встречай свою судьбу.

— Райдер, — вздохнул я, но пожалел об этом, как только его взгляд снова переместился на меня.

— Вытащи его. Будь полезен или уходи, — рявкнул он и я, как по команде, рванулся вперед, залез в багажник и потянул парня за рубашку.

Он быстро перекатился, бросился на меня и ударил ногой в подбородок.

— Ах! — Я попятился назад, подняв руки, чтобы наброситься на него, но Микки уже не смотрел на меня. Он высунулся из багажника, уставился на Райдера, его глаза расширились. Волосы у него были редкие, а лицо исхудалое, на нем читалась паника.

— Сними с него наручники, — приказал Райдер, бросая мне ключ, который я с трудом поймал. — Пусть он сразится со мной магией и посмотрим, действительно ли он фейри или нет.

Мои губы разошлись. Это были магические блокирующие наручники? Как, черт возьми, он смог заполучить их в свои руки? Потому что он Король Лунного братства, идиот.

Я шагнул к Микки и он посмотрел на меня с диким блеском в глазах, который говорил о том, что он вот-вот бросится бежать. Я потянулся к наручникам, а он смотрел, как я нерешительно вставляю в них ключ.

Я повернул его и сияющий голубой свет мгновенно погас. Микки стряхнул их, я поднял руки, создавая вокруг себя плотный воздушный щит, но он не сопротивлялся. Он бежал.

Микки скрылся в деревьях, а Райдер откинул голову назад, смеясь. — Ты только оттягиваешь неизбежное!

Он подошел к своему мотоциклу и я задрожал как лист, когда он завел его и проехал на нем мимо Стар Ровера, остановившись передо мной и положив биту на колени. — Ты со мной или нет, брат?

Черт, черт, черт.

С ним? Я не был с ним. Но я был. Я должен быть. Мне нужна была эта работа. Потому что если я откажусь, я могу нажить себе врага в лице Райдера Дракониса. А судя по бейсбольной бите, страшному взгляду в его глазах и испуганному человеку, убегающему сквозь деревья, это была самая глупая идея в истории мира.

Я поспешил вперед, перекинув ногу через заднюю часть его мотоцикла. Он сорвался с места прежде, чем я успел найти, за что ухватиться и я понял, что не могу просто обхватить его чертову талию. Ему бы это совсем не понравилось.

Но когда он набрал скорость и я вскрикнул от испуга, я обхватил этого ублюдка, как будто он был моей чертовой бабушкой на рождественской вечеринке.

Он не остановил меня, он просто поехал быстрее в лес, два луча света рассекали темноту, пока он охотился за своей добычей.

Почему он вообще хочет, чтобы я был с ним?!

Он взрыхлял землю, пока мотоцикл мчался вперед и вскоре впереди показался Микки. Райдер держал бейсбольную биту правой рукой, размахивая ею, готовясь преследовать парня. Он мог бы использовать магию, но он явно хотел сделать это более личным методом.

Бита попала в голову Микки и он с грохотом упал на землю. Райдер резко повернул назад и я задохнулся, едва не слетев с сиденья. Он рванул вперед, затем с толчком остановился, отбросив ногой подставку и заглушив двигатель. Он в мгновение ока слез с мотоцикла и обрушил биту на предателя Братства.

Микки создал вокруг себя ледяной панцирь и бита Райдера столкнулась с ним, звонко прозвучав по лесу. Лед был толстым, грудь и руки Райдера напряглись, когда он бил битой по нему снова и снова, с каждым ударом из его груди вырывалось рычание.

Микки пытался укрепить его, но удары Райдера были слишком мощными. Вскоре он сделал достаточно большую трещину и отбросил биту, пробив в ней дыру и полностью вытащив Микки из ледяной клетки. Он швырнул его к дереву, затем прижал его лианами и понесся к нему по поросшей мхом земле.

Мое сердце стучало в ушах и я лишь наполовину осознавал, что соскользнул с мотоцикла и двинулся за Райдером.

— Ты думаешь, что можешь предать моих людей и не заплатить за это? Ты давал Феликсу Оскуре место и время, когда самые сильные члены моей банды будут отсутствовать, чтобы он мог уничтожать наших людей при каждом нападении. Чтобы он мог убивать невинных гражданских! — кулак Райдера врезался в брюхо Микки. — Скажи это, — он ударил его снова. — Блядь, признай это.

— Я сделал это, мне жаль, очень жаль, — Микки кашлял кровью, захлебываясь нею. — Мне нужны были деньги. Мама была больна и я не мог оплатить ее больничные счета. Но она не выжила…

— Тогда ты должен был прийти ко мне! — прорычал Райдер. — Я бы не позволил семье брата умереть. Но ты продал меня. Всех нас, — он ударил его снова, вздохнув, так как боль Микки подпитывала его магические резервы.

— Я не подумал, босс, — пролепетал Микки.

— Я больше не твой босс, — Райдер сплюнул ему на грудь, его слюна смешалась с кровью, вытекающей изо рта Микки. — Я — твое возмездие, — он взмахнул рукой и лоза обвилась вокруг горла Микки.

— Подожди, не… — мольбы Микки были прерваны, когда лоза дернула его голову в сторону и раздался громкий треск ломающейся шеи.

Мое сердце перестало биться.

Райдер тяжело дышал, когда мы стояли на месте смерти Микки. Тишина сомкнулась вокруг меня, отчего мир стал казаться ужасно маленьким. Словно только я, Райдер и это убийство были единственным, что его населяло.

— Ты убил его, — вздохнул я и Райдер повернулся ко мне с чистой тьмой в глазах.

— Предатели умирают. Таков закон Братства. Ты ведь не собираешься забывать об этом сейчас?

Я покачал головой, страх не дал мне произнести ни слова. Вот почему он хотел, чтобы я выполнил эту работу. Он хотел, чтобы я увидел, что случается с людьми, которые переходят ему дорогу.

Райдер поднял руку, проделывая отверстие в земле и используя свои лианы, чтобы затянуть тело Микки глубоко в грязь.

Я бы никогда, никогда не предал Райдера, если только мог помочь ему. Но ужасная, пугающая правда заключалась в том, что я уже предал его.

Я работал на его врага. Я дважды обманул его, как и этот парень. И если он когда-нибудь узнает об этом, он предаст меня земле без пощады, без угрызений совести, не моргнув глазом. Прямо как Микки.

Я не мог показать Данте то видео с Райдером и профессором Кинг. Я не мог пойти против Райдера так категорично. Но не сделать этого — значит предать и Данте.

На какую-то страшную секунду я осознал, что скоро могу оказаться в могиле… и, возможно, все сводится к тому, кто из них будет ее рыть.

37. Райдер

— … Драконис! Мистер Драконис, обратите внимание! — Профессор Марс выстрелил в меня струей воды и я попятился назад, моргая от оцепенения.

Юджин Диппер был зарыт в землю у моих ног, кончик его белых волос выглядывал над потревоженной землей.

— Вытащите его, пока он не задохнулся, — потребовал Марс. — Но ты получаешь два очка ранга за исключительное магическое мастерство.

Я фыркнул, махнул рукой, чтобы вытащить Диппера из земли толстой лозой и посмотрел на Элис и Муфасу на другом конце поля. Он продолжал щекотать ее, а она дико смеялась, извиваясь в его руках и умоляя его остановиться. Она могла бы просто использовать свою вампирскую скорость, чтобы убежать, но она этого не сделала. Она терлась о него, пока его руки блуждали по ее телу.

Юджин с огромным облегчением сделал глоток воздуха, когда я опустил его на землю, его тело дрожало с головы до ног, а с одежды капала грязь.

— Почти… умер, — задыхался он.

— Но ты не умер, — сухо отметил я.

Марс ушел, так и не разбив нас на пары, но я действительно не видел смысла в том, чтобы тренироваться с кем-то настолько слабым.

Я отошел от него, прокладывая прямой путь к Элис и львиному засранцу, шипя себе под нос.

— Поменяйтесь парами, — прошипел я, толкая землю под ними так, что они были вынуждены отшатнуться друг от друга.

Элис надулась, а Леон посмотрел на меня с раздражением.

— Хорошо, Райдер, я буду с тобой в паре, — сказала Элис, шагнув вперед.

— Нет, спасибо, я буду в паре со Львом, — я голодно придвинулся к нему и Элис фыркнула от смеха.

— Отлично, но я остаюсь на шоу, — объявила она.

— Еще лучше, — прорычал я.

Леон выпустил огненный шар в своей руке, позволяя ему закрутиться вокруг своей ладони, как будто ему было наплевать на весь мир. Я встал перед ним в квадрат, позволяя лозе удлиниться в моей ладони и подставляя его под прицел. Я хотел, чтобы он лежал на своей заднице, истекая кровью, чтобы боль вытекала из его ран, а я питался ею.

— Ты выглядишь немного зеленым, Райдер, — сказал Леон с ухмылкой. — Это твоя орденская форма проявилась или просто ревность?

— С чего бы мне ревновать к тебе? — я разразился пустым смехом и улыбка Леона расширилась.

— Потому что ты хочешь Элис, а она не твоя, — сказал он просто и ярость поселилась в моем нутре.

— И не твоя тожеее, — пропела Элис со стороны.

— Мисс Каллисто, пожалуйста, встаньте в пару с мистером Диппером! — позвал Марс, и она вздохнула от разочарования, прежде чем уйти.

— О, привет, Элис! — взволнованно позвал Диппер и я хмуро посмотрел на Элис, когда он обнял ее в знак приветствия — ладно, что это за хрень?

Леон шагнул вперед и я мысленно вернулся к драке, когда мы начали медленно кружить друг за другом. У меня было терпение святого и гнев грешника. Я подожду, пока он нанесет удар, а затем без пощады разделаюсь с ним.

— Ты просто не можешь с этим справиться, да? Я и она, целуемся, трахаемся…

Я умолял землю поглотить его и кратер разорвал землю, мое терпение уступило моему нраву.

— Пошел ты! — прорычал я, вздымая землю, когда Леон рухнул в яму, которую я сделал.

Я спустился в нее вместе с ним, ударив его кулаком в лицо. Он был готов к ответному удару, всадив мне в живот раскаленный кулак, который прожег мою одежду. Моя кожа горела и боль пронеслась по моему телу, как гонг.

Я мрачно улыбнулся, нанося дикие удары, забыв о своем Элементе, так как я наслаждался ощущением того, как разрываю его плоть.

Я повалил его на землю, когда он снова и снова обжег меня, но я был диким, потерянным в ярости от того, что представлял ее с этим куском дерьма, воришкой.

С усилием он сбросил меня с себя, поднялся на ноги и поставил между нами огненную стену. — Ты сумасшедший ублюдок!

Я прыгнул сквозь огонь, на моей футболке не осталось ничего, кроме обгоревших клочков материала. Моя кожа была горячей и красной, кровоточащей от ожогов, когда я бросился на него. Я обвил его горло толстой лозой, но он сжег ее до пепла, схватил мою руку и в отместку бросил горсть пламени мне в грудь.

Шрамы, нанесенные Мариэллой, запылали, когда огонь пробежал по моей коже и я отбросил темный занавес, тянущийся к моему разуму, питаясь болью, но не останавливаясь, чтобы исцелить себя. Я поймал Леона за его золотистые волосы, затем зажал ему рот рукой, забрасывая землю в его горло, заталкивая ее все глубже и глубже в его легкие.

Он дико сопротивлялся, нанося удары, ломающие ребра, обжигающие мою кожу и наконец, бросил взрывной огненный шар, который отбросил меня в стену на противоположной стороне ямы.

Я упал на землю, обильно истекая кровью и внезапно утратил силы, чтобы подняться. Леон кашлял и хрипел, а профессор Марс вдруг оказался в яме вместе с нами. Я снова попытался подняться, мой прицел все еще был направлен на цель, но Марс хлопнул рукой по моему плечу, чтобы удержать меня на месте. Исцеляющий свет распространился по моему телу и Марс поймал мой подбородок, пытаясь взглянуть на меня, когда моя голова упала на грудь.

— Гребаный… Лев, — выдавил я из себя, и Марс расслабился, подтаскивая меня к себе, когда закончил исцеление. Мои штаны были еще почти целы, но остальная часть меня была голая.

Леон уже вылез из ямы и Марс поймал мою руку, прежде чем я успел последовать за ним. — Следи за своим нравом, Драконис. Убьешь студента и вылетишь из этой академии.

Я жестко кивнул, поднял голову и увидел, что Элис смотрит на меня с тревогой в глазах. Леон попытался отвлечь ее, но она покачала головой, что-то пробормотала ему и он со вздохом ушел.

Я создал столб земли, чтобы вытащить нас с Марсом из ямы, а затем махнул рукой, чтобы засыпать ее. Я двинулся, чтобы пройти мимо Элис, но она встала на моем пути и мы столкнулись друг с другом.

Звонок прозвенел во всех зданиях школы. Было время обеда, но я не чувствовал себя голодным.

— Райдер, — мягко сказала Элис, взяв меня за руку и я, выйдя из ступора, посмотрел на нее. Все, что я мог видеть, это тело Леона, прижимающееся к ее телу и я оскалился, вырвался из ее объятий и пошел прочь через поле.

Элис снова оказалась рядом со мной со скоростью вампира, но я ее игнорировал.

— Ты не можешь серьезно сердиться на меня, — сказала она в раздражении.

— Ты трахаешь Короля Льва, — прорычал я, моя грудь напряглась, когда вспышки жара пронеслась по моей коже.

— И что? — сказала она. — Ты, наверное, перетрахал половину девушек в этой школе.

— Нет, с тех пор как… — я выдохнул это предложение, гнев захлестнул меня за то, что я чуть не сказал такую глупость. Почему я ни с кем не трахался с тех пор, как встретил Элис? Это не имело никакого гребаного смысла. Она не была моей. И теперь, когда я заключил сделку с Инферно, она не могла быть моей. А тем временем, у меня, блядь, синие яйца и ради чего? Чтобы она могла трахаться со Львом и бегать по школе, не обращая внимания на то, кому это причиняет боль?

— Ох, — вздохнула Элис, что означало, что она уловила тот кусок дерьмовой информации, который я не хотел давать.

— Да, — прорычал я, вынужденный признать это.

— Ну, я не просила тебя об этом, — сказала она, но ее голос смягчился и она придвинулась ближе ко мне, ее рука коснулась моей.

Я пожал плечами, она придвинулась еще ближе и мы молча шли через кампус. Я не мог найти слов, чтобы ответить ей, но в конце концов она снова заговорила.

— Это ты заключил сделку с Данте, — в ее голосе прозвучала соблазнительная нотка и я понял, что мы прошли весь путь до моей комнаты в общежитии, а я даже не заметил этого.

— А если бы я этого не сделал? — спросил я, мое горло подрагивало, когда я с голодом смотрел на ее изгибы.

Она встала на цыпочки, двигаясь по дуге моего тела и заставляя мое сердце болезненно колотиться, и прошептала. — Я никогда не посвящу себя одному мужчине. Это просто не для меня. Так что если бы ты не сделал этого… — она положила руку на мою обнаженную грудь и тепло ее кожи разожгло огонь в моем теле. Она провела пальцами ниже и мой член отчаянно дернулся — он уже был практически на полной мачте. Если бы я трахнул ее, то продержался бы сейчас около пяти дерьмовых секунд. Очень впечатляюще.

Я открыл дверь в свою комнату, широко распахнув ее и направился внутрь. Я оставил дверь открытой, чтобы она последовала за мной, не реагируя на ее слова и чувствуя, как между нами нарастает напряжение.

Я снял свои обугленные брюки, подошел к шкафу и достал запасную форму. Дверь захлопнулась и мой пульс участился. Я был в своей комнате, практически голый с Элис, и я не собирался трахаться. Это было печальное будущее для моих яиц.

Я натянул чистую форму, прежде чем повернуться к ней и обнаружить ее лежащей на моей кровати с лукавой улыбкой.

У меня вырвался стон и я покачал головой. — Вставай, детка, или я не буду отвечать за то, что сделаю дальше.

— Это звучит как нечто, за что тебе придется нести большую ответственность, — она покачивала голыми ногами, когда садилась и я снова подумал о Леоне, о том, как он прижимается своим обнаженным телом к ее.

— Он заставляет тебя кончать? — пробормотал я, и ее брови удивленно вскинулись.

— Райдер…

— Просто ответь мне, — потребовал я. Я не хотел понимать, почему мне нужно было это знать, но я знал.

— Во имя звезд, Райдер, это действительно важно?

Я обдумывал это, скрипя челюстью, готовый сломать зуб.

— Нет, — наконец решил я, подойдя к ней и наклонившись к ее лицу так близко, что почти мог чувствовать ее вкус. — Потому что однажды я найду способ обойти эту сделку с Инферно и тогда я вычеркну Леона из твоей памяти. Ты не будешь помнить свое имя, не говоря уже о его.

Она закатила глаза, вынырнув из-под меня со скоростью вампира. Я повернулся, чтобы найти ее на верхней койке в другом конце комнаты, раскачивающую ногами, как ребенок, когда она качала головой на меня. — Ты мне нравишься, Райдер, но Леон мне тоже нравится. И поверь мне, ты не заставишь меня забыть его. Он важен для меня.

— Почему? — прошипел я, хотя, возможно, в глубине души я знал. Леон был тем, кем я не был. Он мог предложить ей что-то нормальное, что-то сладкое. А у меня не было ни нормального, ни сладкого. Я был извращенным и горьким. Если Леон был в ее вкусе, то я никогда таким не стану.

— Ну, во-первых, он заставляет меня смеяться, а иногда мне это очень нужно, — сказала она, ее глаза сверкали правдой.

Я снова двинулся к ней, как хищник, положив руку на ее колено и заставив ее глубоко вдохнуть.

— Разве я не забавный? — я потерся шершавым подбородком о ее бедро и улыбка растянула ее губы.

— Нет, не забавный, — она засмеялась и это вызвало улыбку на моих губах. — Эй, не хочешь помочь мне кое с чем? — она перекинула ноги через мою голову и спрыгнула на пол, как кошка.

Через полсекунды она была у двери, а я уже двигался за ней. Куда бы она ни шла, я шел за ней.

Я вышел в коридор следом за ней и она схватила меня за руку, увлекая за собой на скорости. Вскоре мы уже входили в Альтаир Холл и Элис потащила меня наверх, где располагались преподавательские кабинеты. Она привела меня к кабинету мисс Найтшейд и я бросил на нее пытливый взгляд.

— Она сегодня не работает, я проверяла, — прошептала она. — Я хочу обыскать ее кабинет.

— Зачем? — удивленно спросил я, но она проигнорировала меня, двинувшись вперед, чтобы попытаться открыть дверь.

С лестницы доносились разговоры и я оттолкнул ее в сторону, взял в руку тонкий кусок дерева и просунул его в замочную скважину. Меньше чем за десять секунд я справился с замком и толкнул дверь, увлекая за собой Элис.

Я зажал ей рот рукой, когда разговоры стали ближе и я узнал директора Грейшана, который говорил по мобильному телефону. — Я просто не хочу, чтобы шоколадные поп-тарты закончились, понимаете? Если бы мы могли заказать дополнительные коробки — ну да, я понимаю, что в прошлый раз я заказал максимум, но — ладно, просто пришлите мне то, что у вас есть, — его голос удалился и Элис убрала мою руку от своего рта, вместо этого создав вокруг нас глушащий пузырь.

Я повернулся, чтобы посмотреть, как она направляется к столу Найтшейд, опускается на пол и выдвигает ящики.

Я сложил руки, прислонившись спиной к двери.

— Помоги мне, — попросила она.

— Нет, пока ты не скажешь мне, что ты ищешь.

Она сделала паузу, подняв взгляд от своих коленей на полу, и да, мне понравилось, как она там выглядит.

Она вздохнула, сложив руки на коленях. — Ты веришь мне о той ночи, когда была вечеринка? Что меня накачали наркотиками, и я видела, как кого-то убили?

Я смотрел на нее несколько секунд, затем твердо кивнул, сомнения оставили меня. Я был зол, когда она впервые упомянула об этом и, честно говоря, не хотел, чтобы мне напоминали о нашей ссоре в тот день. — Да.

Ее глаза засветились, как будто это много значило для нее и ее плечи слегка расслабились. — Ну… на днях я последовала за Найтшейд на встречу в ее офис в городе. Она встретилась с тем же теневым уродом, которого я видела той ночью в лесу. Но он скрывает свое лицо с помощью заклинания сокрытия. Когда они ушли… я пробралась в ее офис и просмотрела ее документы. Я нашла фотографию мальчика, который умер, — она достала свой Атлас, что-то напечатала на экране, а затем бросила его мне.

Я поймал его в воздухе, напряженно нахмурившись, рассматривая фотографию парня в папке, которую она сфотографировала. Я не узнал его и присел рядом с ней, передавая Атлас обратно. — Ты последовал за ней и незаконно проникла в ее кабинет? — спросил я с ухмылкой.

— Да, — ответила она, пожав плечами и я опустился в кресло позади нее. — Теперь я ищу новые зацепки.

— Ну, любой повод, чтобы поиздеваться над Найтшейд, — сказал я с дикой искрой, разгоревшейся в моей груди.

Она усмехнулась, продолжая рыться в ящиках, а я открыл верхний, нашел там ноутбук и достал его. Открыв его на столе, я попробовал несколько неудачных паролей.

— Хм, ее пароль не сатанинская сука, есть другие идеи, детка? — Я подтолкнул Элис коленом и она посмотрела на меня с ухмылкой.

— Ты не пробовал форель с кислой мордой?

Я рассмеялся, набирая это слово. — Черт. Я был уверен, что ты угадаешь, — она встала, опустившись прямо мне на колени, заставив меня удивленно вдохнуть, когда ее задница соприкоснулась с моим членом. Я обхватил руками ее талию, толкнув ее на одно колено, чтобы облегчить жизнь моему пульсирующему члену.

Она придвинула ноутбук поближе и попробовала набрать: неудачница-шлюха, ни хрена не умею водить машину и инвалидное рыбное лицо.

Я не смог удержаться от смеха. — Мы не будем гадать, — сказал я ей на ухо, и она снова прижалась к моим бедрам, заставив меня застонать от потребности. Сейчас мне было очень больно. Если Элис не собиралась дать мне облегчение, в котором я нуждался, то в обозримом будущем это были я и моя правая рука. Я мог бы просто трахнуть другую девушку. Элис все равно встречалась с другими мужчинами, но почему-то эта идея меня не привлекала. Мне нужно было кончить из-за Элис. Никто другой не смог бы этого сделать.

— Я начинаю думать, что ты мучаешь меня специально, — прорычал я.

— Кто я? — невинно спросила она, хлопая ресницами и повернувшись так, что ее рот оказался в полудюйме от моего.

Я сглотнул комок, подступивший к горлу, затем сбросил ее с колен и встал с заговорщицкой ухмылкой. Я окинул взглядом комнату, заметил кофеварку на столике у стены и направился к ней. Я не спеша сварил чашку, насыпал сахар и сливки, и вернулся к столу. Похоже, Элис сдалась: все ящики были задвинуты на место, а она стояла и размышляла над ноутбуком.

— Ты сдаешься? — спросил я, и она кивнула.

— Вероятно, она все равно не хранит на ноутбуке ничего, кроме наших файлов, — вздохнула она.

— Это точно мои мысли, — я опрокинул кофе на клавиатуру и из нее посыпались искры.

Элис дико рассмеялась и поспешила вперед, чтобы положить руку на мою, пока я продолжал лить кофе на компьютер, пока он не стал мертвее мертвого.

— Может, ты ничего и не нашла, но это было чертовски круто, — я поставил чашку с кофе на место и Элис улыбнулась мне, ее глаза искрились от радости. — Ты уверена, что я тоже не делаю тебя счастливой? — вздохнул я.

В замке звякнул ключ, блядь, блядь, блядь…

Я вскочил на ноги, перевернул Элис обратно на стол, задрал ее юбку и в тот же миг расстегнул ширинку. Я запустил руку в ее волосы и крепко притянул к себе, в ту же секунду, когда дверь распахнулась.

Уборщик стоял там в шоке, его волшебные чистящие средства были сложены на маленькой тележке, которая влетела в комнату, когда он удивленно отпустил ее.

— Вам сюда нельзя! — задыхался он.

— Дверь была открыта, теперь убирайся к чертовой матери! — рявкнул я, и его лицо побледнело.

— Две минуты или я позову профессора Марса, — возразил он, поспешно закрывая дверь.

Элис смотрела на меня, приоткрыв губы, а я смотрел вниз на ее обнажившиеся трусики между бедер, чертовски отчаянно желая ее, пока ее ноги сжимались по обе стороны от меня.

— Я доверила тебе придумать этот план, — поддразнила она, вцепившись пальцами в мою рубашку и приподнявшись на месте.

Я не двигался, наслаждаясь ощущением ее близости, мое сердце бешено колотилось, когда ее рука сжимала меня в кулак.

Я задыхался от ее близости и того, как сильно я страдал по ней, без всякой другой гребаной причины.

— Одна минута! — раздался за дверью голос вахтера, и я вздохнул, отступая назад, чтобы дать Элис подняться и упуская ее близость, как только она отстранилась.

Когда мы привели себя в порядок, мы направились к двери и Элис пропустила свои пальцы сквозь мои, притянув меня к себе, прежде чем я смог уйти. Она приподнялась на цыпочки, чтобы провести губами по кончику моего уха и я издал голодный рык.

— Ты делаешь меня счастливой, Райдер, — она провела губами по моей челюсти и я прижал ее к себе со стоном вожделения. — Как бы я хотела показать тебе, как сильно.

Дверь с грохотом распахнулась и я протащил Элис мимо стоявшего там сердитого уборщика. Она отсалютовала ему и мы поспешили по коридору, пока он ворчал про себя о пролитом кофе и озабоченных студентах.

Элис держала свою руку в моей, пока мы возвращались вниз, смеясь, как два непослушных школьника.

Я не мог избавиться от улыбки, растягивающей мой рот и решил, что вполне могу признаться Элис в очевидной правде. — Ты тоже заставляешь меня чувствовать себя счастливым, Элис. Забудь о боли или похоти. Только счастье. Ты собираешься вытатуировать это на моем члене или я?

Она снова засмеялась, прислонившись ко мне. — Это было бы интересное свидание.

— Это было бы грязное свидание. Если ты дотронешься до него, он взорвется. Особенно если там будет игла.

— Я думала, ты собирался заставить меня забыть собственное имя? — поддразнила она.

— Заставлю, во втором раунде, — я стукнулся плечом о ее плечо, и она взглянула на меня, ее щеки раскраснелись, а глаза стали ярче. И я был уверен, что это был лучший пример того, как кто-то смотрел на меня за всю мою жизнь.

38. Элис

Сидя на уроке Кардинальной Магии, я откинулась на стуле, стараясь не задремать. Я допоздна изучала парня, погибшего в лесу, надеясь найти ответы на вопросы о том, как Найтшейд выбрала его. Если бы мне удалось найти доказательства того, что она причастна к его появлению в лесу той ночью, то, возможно, я смогла бы передать эту информацию в ФБР и заставить их начать расследование.

Титан поговорил с ними за меня, как и обещал, но после крайне краткого осмотра Железного Леса и беседы с директором Грейшайн о моей зависимости к наркотикам, они быстро решили не проводить расследование. Когда профессор Титан покаянно объяснил мне это на нашей последней встрече, я даже не была удивлена. Я потеряла веру в ФБР, когда они заявили, что смерть Гарета произошла от случайной передозировки.

Даже после многочасового поиска в интернете, я ничего не нашла о своей таинственной жертве. Одна неактивная страница в Фейбуке, номер мобильного телефона, который был отключен и упоминание в Небесном Таймс о ребенке, который любил есть Cheez-It так сильно, что поставил рекорд. У меня возникло ощущение, что ребенок-Cheez-It — не тот парень, которого я искала, но поскольку к этой восхитительной истории не прилагалось никаких фотографий, трудно было сказать наверняка.

В любом случае, если отбросить Cheez-It-рекорды, я не нашла ничего, что могло бы мне помочь.

Вздохнув, я закрыла глаза и стала слушать профессора, который рассказывал о плюсах и минусах иллюзий. Мне очень хотелось начать работать над этой магией, но поскольку это был урок теории, я могла позволить себе ослабить внимание. Я просто изучу это более тщательно в свободное время. Возможно, попрошу Лейни дать мне несколько советов на эту тему. Дружба с умницей-сфинксом из класса выше меня, определенно помогла мне наверстать упущенное в учебе, и я даже не чувствовала, что отстаю от других учеников в классе.

— О, прости! — Синди Лу вздохнула, споткнувшись и ударившись о мою парту.

Я вскочила на ноги, сузив глаза, пока она наклонялась, чтобы затолкать мою сумку обратно под парту.

— Я споткнулась об нее, — невинно сказала она, после чего направилась в переднюю часть комнаты и села рядом со своей подругой Амирой. Ее сердце билось быстрее, чем обычно и я нахмурилась в замешательстве, когда она оглянулась на меня и так же быстро отвела взгляд.

Что она задумала?

— Ты выглядишь почти такой же уставшей, как и я, маленький монстр, — сказал Леон, наклонившись через проход, чтобы поговорить со мной тихо.

— Я засиделась за уроками, — сказала я, зевая.

— Это довольно убогая причина, чтобы не спать, — поддразнил он. — Я уверен, что смогу придумать тебе причину получше, если ты хочешь остаться в моей комнате на ночь?

Я рассмеялась, прикусив губу, пока профессор хмурился на нас.

Скомканный лист бумаги ударил Леона по голове и я оглянулась, чтобы посмотреть, кто его бросил, но никто не смотрел в нашу сторону. Райдер выглядел подозрительно неподвижным и я подумала, не был ли это он.

— Но тогда ты просто отправишь Эми и Сашу подальше от их кроватей, и это заставит меня чувствовать себя задницей, — прошептала я.

— Все в порядке, им приятно доставлять мне удовольствие, — заверил он меня.

Я открыла рот, чтобы сказать ему, как это ужасно, но дверь внезапно открылась, прежде чем я успела вымолвить хоть слово.

— Всем встать, не трогать сумки и выстроиться вдоль задней стены! — крикнул профессор Марс, входя в комнату.

Синди Лу вскочила на ноги, ее взгляд на мгновение упал на меня, а рот растянулся в легкой ухмылке.

Я нахмурилась, выполняя приказ, соскользнула со стула и вместе с Леоном прошла в конец класса.

Я стояла спиной к кирпичной стене, обменявшись с Леоном растерянным взглядом, который говорил мне, что он так же мало понимает, о чем идет речь, как и я.

Габриэль переместился, чтобы встать с другой стороны от меня и его рука прижалась к моей, вызвав дрожь по моей коже.

— Привет, — сказал он, глядя на меня сверху вниз, словно не был уверен в том, какой прием я ему окажу.

— О, ты разговариваешь со мной на людях? — поддразнила я. — Это что, мой день рождения?

— Наверное, — согласился он, уголок его рта подергивался от удовольствия.

Я драматично закатила глаза и надула пузырь жвачки.

Профессор Марс подошел к столу в передней части комнаты и окинул всех нас взглядом. Он не произнес ни слова, продолжая поднимать сумки студентов на стол перед собой. Он просматривал содержимое сумки, прежде чем перейти к следующей и я вздохнула, прислонившись к стене, ожидая, чем все это закончится.

— Итак, я подумал, — сказал Леон, наклонившись ко мне. — Может быть, если ты вернешься в мою комнату, ты сможешь укусить меня снова…

Мое сердце подпрыгнуло при этом предположении и я прикусила губу, повернувшись, чтобы посмотреть на него.

— Так ты перешел на темную сторону, да? — поддразнила я, глядя на его шею с более чем легким вожделением. — Я же говорила, что тебе понравится.

Леон сжал свои пальцы и они коснулись тыльной стороны моей руки. — Только в том виде, в каком это делаешь ты, — ответил он низким тоном.

Габриэль зарычал во все горло рядом с нами и я нетерпеливо хмыкнула в ответ.

— Ты что-то хочешь сказать? — спросила я, выгнув бровь в его сторону.

— Нет, — просто ответил он, не отводя глаз от класса.

— Итак…? — подтолкнул Леон, полностью игнорируя Габриэля.

— Может быть, — пожала я плечами, словно предложение выпить его кровь не заставляло мое сердце биться сильнее, а слюна не скапливалась во рту. Мои клыки покалывало от одной мысли об этом и какая-то безрассудная часть меня даже не хотела ждать до вечера, чтобы попробовать его на вкус.

— Может быть? — Леон нахмурился. — Я хочу немного больше энтузиазма, пожалуйста, маленький мон…

— Каллисто! — рявкнул профессор Марс, и я вздрогнула при звуке своего имени.

Он стоял у моего стола, содержимое моей сумки было разбросано перед ним, а в руке он держал три пузырька с ярко-синим Киллблейзом.

— Не хотите объясниться? — потребовал он.

— Они не мои, — сказала я, нахмурившись и мои губы разошлись в замешательстве.

— Значит, фея сахарной сливы просто подбросила их сюда по пути в притон для наркоманов, да? — спросил Марс.

— Нет, — ответила я, пытаясь понять, как, черт возьми, они могли оказаться в моей сумке.

Тихий смешок уловили мои обостренные чувства и я вскинула голову, заметив Синди Лу, хихикающую со своими подругами. Мой взгляд остановился на ней, когда я вспомнила, как она «споткнулась» о мою сумку раньше.

— Ты! — огрызнулась я, указывая на нее, когда шагнула вперед. — Она подбросила это в мою сумку!

— Что? — Синди Лу задыхалась, хватаясь за грудь, как будто я смертельно ранила ее. — Почему ты всегда так издеваешься надо мной? Что я тебе сделала? — настоящие, честные до самых звезд слезы навернулись ей на глаза и она посмотрела на Данте, словно ожидая, что он поможет ей. Он только нахмурился в ответ, его взгляд метался между мной и ею, словно он пытался что-то понять.

Я скривила губы и посмотрела на Марса, гадая, действительно ли он повелся на ее бредни.

— Она сделала это! — настаивала я. — Пусть Циклоп проверит ее воспоминания, если вы мне не верите. Она злится, что я выставила ее дурой на весенней вечеринке и пытается отомстить.

— Ты имеешь в виду вечеринку, на которой ты была не в себе из-за Киллблейза и напала на меня без причины? — спросила Синди Лу.

По комнате пронеслось хихиканье и меня пронзило рычание, когда я поняла, что люди купились на ее представление. Я оглядела море лиц и увидела, что Данте все еще хмурится на нас, словно не знает, что и думать. Мысль о том, что он купился на ее чушь, разожгла огонь в моем нутре и мой гнев только подлил масла в огонь.

— Достаточно, Каллисто, ты в заключении. Надеюсь, мы сможем припугнуть тебя, пока ты не подсела на эту дрянь, — сказал Марс, покачав головой, словно разочаровавшись во мне. — Отправляйтесь в актовый зал, где вы посмотрите образовательный фильм о долгосрочных последствиях и рисках приема этого токсичного вещества. Наркотики — это не шутка. Если после просмотра и консультаций вы будете продолжать нарушать наши правила в этом вопросе, ваше место в академии может оказаться под угрозой. Вы поняли?

Ярость закипала у меня под кожей, когда я открыла рот, чтобы возразить, но слова не выходили. Я была слишком зла, чтобы сформулировать последовательный аргумент, поэтому я просто стояла, как идиотка.

— Все в порядке, милая, — сказала Синди Лу, сделав шаг ко мне и положив руку на мое плечо. — Зависимость — это не повод для стыда.

Я огрызнулась. Звезды одарили меня небольшим запасом прочности, но я все равно не успела ее проглотить. Мой кулак столкнулся с идеально загримированным лицом Синди Лу со всей моей вампирской силой, вложенной в удар.

Она врезалась в стол позади нее и ее ноги перевернулись прямо над головой, прежде чем она упала на пол с треском, который говорил о том, что что-то сломалось. Последовавшая за этим тишина была пронизана коллективным вздохом, когда стало ясно, что я ее вырубила. Однако я все еще могла слышать ее пульс, поэтому меня не беспокоила мысль о том, что я могла бы убить ее. Не то чтобы я почувствовала себя плохо, если бы убила, просто было бы трудно избежать наказания, когда вокруг столько свидетелей.

Тишина была нарушена, когда Амира вскрикнула от беспокойства и помчалась вперед, чтобы вылечить свою подругу.

Адреналин свободно разливался по моему телу, когда я перевела свой гневный взгляд обратно на профессора Марса, наполовину испытывая искушение обратить свою ярость на него, когда он открыл рот, готовый закричать на меня.

— Наркотики мои, профессор, — голос Габриэля предотвратил третью мировую войну и я приостановила грядущую тираду, повернувшись, чтобы посмотреть на него.

— Что? — сказала я в тот же момент, что и Марс.

— Я попросил Элис придержать их для меня, но я не хочу, чтобы у нее были неприятности из-за меня, — продолжил Габриэль, переходя на мою сторону.

— Чушь, — сказала я, мой взгляд снова сузился на Синди Лу, когда она поднялась на ноги. Кровь окрасила ее красивое лицо и я торжествующе ухмыльнулась, хотя ущерб уже был устранен.

— Мне не нужна твоя ложь, Нокс, — раздраженно сказал Марс. — Оставь это дерьмо про Ромео и Джульетту на потом.

— Это не ложь, — настаивал Габриэль.

— Это ложь, — возразила я, глядя на него.

Марс вскинул руки в знак поражения. — Мне плевать. Вы оба хотите задержания? Отлично. Вы можете любезно спуститься в актовый зал, где будете смотреть фильм. И я запишу вас обоих на консультацию по наркотикам с мисс Найтшейд.

На это я громко застонала. — А вы не можете просто отрезать мне руку или что-то в этом роде? Что угодно будет менее болезненно, чем проводить с ней больше времени.

— Это не переговоры, Каллисто! Убирайся с глаз моих долой — сейчас же! — прорычал Марс.

Я придержала язык за зубами и двинулась вперед, чтобы взять со стола свою сумку, запихнуть в нее вещи и проверить, что мое заклинание сокрытия все еще на месте. К счастью, Марс его не обнаружил и все важные вещи, которые я собрала в ходе расследования, были спрятаны в заднем кармане. Я перекинула сумку через плечо и выбежала из комнаты, Габриэль шел на шаг позади меня.

Я быстрым шагом направилась в аудиторию, не глядя в его сторону, хотя чувствовала его взгляд на себе.

Когда мы пришли, дверь уже была открыта, а внутри сидели несколько студентов из других классов, ожидая начала фильма. Харви Блум на мгновение поймал мой взгляд и так же быстро отвернулся. Я не удивилась, увидев его здесь, среди наркоманов и, наверное, не могла винить его за то, что он избегал меня после того, как я пыталась выудить из него информацию о Короле. Я все еще хотела узнать, от кого, черт возьми, он получает наркотики, но было неразумно продолжать давить на него так, как я это сделала.

Я резко остановилась, когда заметила мисс Найтшейд, ожидающую у входа в аудиторию; моя кровь похолодела при виде ее и я проклинала себя за то, что не догадалась раньше, что именно она будет проводить этот маленький праздник дерьма.

— В чем дело, мисс Каллисто? — позвала она, когда я замерла, всерьез задумавшись о том, что, черт возьми, она может со мной сделать, если я просто повернусь и убегу.

Прежде чем я успела принять решение, из-за которого меня могли исключить, большая рука взяла мою и я вздрогнула от неожиданности, подняв глаза на Габриэля.

— Пойдем, — сказал он, потянув меня за руку и увлекая за собой в комнату.

Я была настолько потрясена его поведением, что даже не сопротивлялась, пока он вел меня прямо по лестнице в центре зала и направил в последний ряд. Мы продолжали идти, пока не оказались в углу зала и он опустился на стул, увлекая меня за собой.

Мы долго сидели в тишине, пока в зал входили студенты и я наблюдала за Габриэлем, когда он смотрел прямо перед собой, делая вид, что держать меня за руку, не так уж и странно. А также странно приятно. Не то чтобы я это признавала. Но и руку я не отдергивала.

— Итак, вы все знаете, зачем вы здесь. Я хочу, чтобы вы внимательно прослушали следующий фильм о действии наркотиков, таких как Киллблейз и у вас всех будут сеансы со мной по изучению того, что вы здесь узнаете. Запомните, ребята, наркотики — это плохо! — мисс Найтшейд заняла место в передней части комнаты и свет приглушился, когда начался показ фильма.

— Так в чем дело? — спросила я Габриэля шепотом. — Тебе просто нравится быть рыцарем в сияющих доспехах или что-то еще?

Уголок рта Габриэля дернулся и он медленно повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Очевидно, только когда дело касается тебя.

— Удобно, — вздохнула я.

— Не совсем, — возразил он. — Ты все усложняешь.

Я фыркнула от смеха, чем заслужила суровый взгляд Найтшейд, стоявшей у входа в комнату.

— Ты когда-нибудь расскажешь мне, как ты выяснил, кто я? — спросила я, когда он, казалось, не собирался снова нарушать молчание.

Габриэль на мгновение замешкался, затем вздохнул, его большой палец прошелся по тыльной стороне моей ладони. Я не знала, почему я до сих пор не отпустила ее, но мне нравилось, как она лежит в его руке.

Взмахом другой руки он создал вокруг нас безмолвный пузырь и я наклонилась еще немного вперед, размышляя, не собирается ли он в кои-то веки рассказать мне правду.

— У меня есть частный детектив, который работает на меня время от времени. Я попросил его выяснить, у кого был телефон. Он был тем, кто выяснил, что он был у Гарета, так что для него не составило большого труда предположить, что человек, владеющий им сейчас, может быть его родственником.

Я медленно кивнула. — Думаю, в этом есть смысл.

Я также почувствовала некоторое облегчение от того, что это не было чем-то таким, что кто-то еще может сделать в ближайшее время, так что мое прикрытие все еще было довольно надежным.

— Так почему у тебя есть частный детектив?

Габриэль долго смотрел на меня, словно взвешивая ответ и наконец пожал плечами. — Для того-то и того-то, — сказал он неопределенно.

Конечно, он не дал мне настоящего ответа.

Я медленно выдохнула и попыталась вытащить свою руку из его руки, но его хватка сжалась, не давая мне вернуть ее.

— Элис… — начал он низким голосом. — Я хочу, чтобы ты знала, что мои причины, по которым я пытался избежать нашей судьбы, никогда не были связаны с тобой…

— Я все еще не верю в судьбу, — вздохнула я, хотя мое сердце забилось чуть сильнее, отрицая эти слова.

— Тогда скажи мне, что я сумасшедший, — сказал он, повернувшись в своем кресле так, чтобы говорить мне на ухо. Расстояние между нами исчезало, стены, которые я воздвигла, разрушались от малейшего движения его рта. — Скажи мне, что я ошибаюсь… что ты этого не чувствуешь.

Я вдохнула его богатый аромат, мой взгляд столкнулся с его взглядом, когда напряжение между нами разлилось. Пространство, разделяющее нас, словно было заполнено статическим электричеством, которое потрескивало между нами. Мне хотелось прижаться ближе, прижаться ртом к его рту и провести руками по каждому сантиметру его плоти. Возможно, Марс был прав, отправив меня в эту тюрьму, потому что я была зависимой. Но Киллблейз не был моим наркотиком. Им были Короли. И как бы я ни старалась сдерживать себя, я продолжала оказываться в таких положениях, как это.

— Габриэль, — медленно произнесла я, то ли предупреждая его держаться подальше, то ли умоляя приблизиться. В этот момент я понятия не имела, что лучше.

— … длительное применение таких препаратов, как Киллблейз и Штопор, как известно, имеет побочные эффекты, такие как ослабление магии, разрушение элементалей и даже анальные утечки, — громко сказал диктор на экране и я закашлялась от смеха, обернувшись, чтобы посмотреть на плохо снятый учебный фильм, как раз когда он перетек в больничную палату.

— Клянусь звездами, почему они делают эти фильмы такими чертовски скучными? — спросила я. — Как будто они хотят, чтобы дети принимали наркотики, чтобы развеять скуку, вызванную их просмотром.

Я перевела взгляд обратно на Габриэля и подняла бровь, увидев, что он улыбается. Улыбается во весь рот, показывая зубы. Разница в его лице была поразительной. Он и раньше был болезненно красив, но сейчас, когда он улыбался во весь рот, он был просто очарователен.

— Знаешь, по-моему, это первый раз, когда я вижу, чтобы ты улыбался, — заметила я.

— Ну, я бы не стал к этому привыкать, — пошутил он, скользя по мне взглядом.

— Почему? — серьезно спросила я. — Разве тебе не нравится веселиться?

— Дело не в этом, — сказал он, снова нахмурившись. — Просто мне приходится много учиться. Исследования, практика… У меня не так много времени на все остальное.

— Например, на развлечения? — подтолкнула я. — Ты когда-нибудь делал что-нибудь безрассудное?

— Ты имеешь в виду, например, попытку взять на себя вину за кого-то, кому в сумку подбросили наркотики? — поддразнил он.

— Туше, — я перевела взгляд обратно на переднюю часть комнаты. — Насколько хорошо ты контролируешь свою водную стихию? — спросила я заговорщицки.

— Чертовски хорошо, — ответил он, не утруждая себя самоуверенностью.

— Так почему бы тебе не уничтожить DVD-плеер, чтобы мы могли выбраться отсюда? — предложила я.

— Я не могу этого сделать, — сказал он, покачав головой.

— Потому что ты не веселишься? — подтолкнула я.

— Нет. Я просто…

— Не хочешь попасть в беду? — предположила я, вздохнув, откинувшись на стуле.

— Мне просто не нравится привлекать к себе внимание, — возразил он.

— Ну, если ты так хорош, как говоришь, то тебя не поймают, — подметила я, осмелев от его взгляда.

Габриэль надолго задержал взгляд на мне, а затем повернулся и посмотрел вперед, в сторону зала.

Фильм шел так долго, что я была уверена, что он не собирается этого делать, как вдруг из DVD-плеера вылетела огромная искра, за которой последовал взрыв, заставивший девушку в первом ряду испуганно вскрикнуть.

Из аппарата поднялся дым, экран стал черным и мы погрузились в темноту.

— Все в порядке! Успокойтесь! — воскликнула мисс Найтшейд, отходя в сторону в поисках выключателя и вокруг нас раздался ропот.

Пока она искала выключатель в темноте, я щелкнула пальцами в направлении дыма, поднимавшегося от DVD-плеера, взяла его под контроль с помощью магии воздуха и отправила всю массу прямо вверх, к разбрызгивателю на потолке.

Потребовалось всего несколько секунд, чтобы удержать дым на месте вокруг датчика, прежде чем раздался громкий звонок и разбрызгиватель ожил.

Студенты закричали, когда их залило водой, а я рассмеялась, снова схватила Габриэля за руку и подняла его на ноги, когда все начали бежать к выходу в темноте.

Кто-то распахнул дверь и все хлынули наружу, не обращая внимания на крики Найтшейд о том, чтобы мы вернулись.

Я держала Габриэля за руку и тащила его наружу, пока нас поливало из разбрызгивателя и побежала дальше по коридору. Все ученики из изолятора собрались в толпе, поэтому я дернула Габриэля за руку и оттащила его от них за угол, где обнаружила приоткрытое окно.

Я отпустила его руку и толкнула окно, открыв его настежь, а затем выпрыгнула наружу и приземлилась на траву снаружи.

Я рассмеялась, бегом бросившись прочь от Альтаир Холл и пересекая лужайку, которая шла вокруг него. Габриэль не отставал от меня и мы не сбавляли темпа, пока не скрылись под покровом Железного Леса.

Я начала смеяться, прислонившись спиной к древнему дубу, переводя дыхание, пока лужа стекала в грязь у моих ног.

Габриэль с ухмылкой провел рукой по своим намокшим черным волосам, вытягивая из них воду с помощью своего Элемента. Он слил жидкость со своего тела и вылил ее на грязь, а затем приблизился ко мне, протягивая руку, чтобы предложить мне то же самое.

— В чем дело, Габриэль? — пошутила я. — Разве я не нравлюсь тебе мокрой?

Его взгляд медленно скользнул по мне и он почти улыбнулся. — Ты мне нравишься такой, — признался он. — Но не потому, что ты мокрая.

— Тогда какой?

— Счастливой, — сказал он просто.

Моя улыбка померкла и я откинула мокрые волосы с лица, сиреневые пряди разметались повсюду.

— Нет, — ответила я, боль в сердце обострилась, когда он обратил на это внимание. — Я не такая.

Брови Габриэля плотно сжались и он придвинулся ближе ко мне, протягивая руку, чтобы коснуться моей щеки. — Если ты иногда чувствуешь себя счастливой, это не значит, что ты любила его меньше, — медленно сказал он.

Что-то холодное и темное зародилось во мне от его слов и я сделала шаг в сторону, разрывая его прикосновение к моей коже.

— Я могу смеяться, улыбаться и веселиться время от времени, — сказала я. — Но боль никогда не проходит. Я могу немного скрывать ее то тут, то там, но она все равно управляет мной.

— Ты не изменилась, — запротестовал он. — Только потому, что тебе пришлось пережить…

— Той девушки, которой я была, уже давно нет, Габриэль, — возразила я. — И если ты действительно сомневаешься в правдивости этого, то почему бы тебе не взглянуть получше на ту мою фотографию, которая у тебя есть с прошлого лета? Теперь она для меня практически незнакомка. То, что я сделала… то, что я собираюсь сделать… она этого совершенно не поймет. И я даже не могу сейчас вспомнить, как это — жить без этой боли во мне.

— Но в тебе есть гораздо больше, чем это, — запротестовал он, снова делая шаг ко мне, но я отступила.

— Нет. Я встаю с постели по утрам только потому, что еще не разобралась в этом. Потому что я не могу оставить смерть Гарета без внимания. Если это произойдет, это будет похоже на то, что он не имел никакого значения. Как будто он не был единственной хорошей вещью, которая у меня была в этом мире, и словно он не заслуживал лучшего. И я отказываюсь это допустить. Поэтому я собрала все разбитые кусочки, оставшиеся от девушки, которую он любил и связала их вместе, чтобы отомстить за то, что с ним сделали. Это все, что меня волнует.

— А что будет после этого? — спросил Габриэль, нахмурившись, как будто он не знал, что вообще обо мне думать.

Я пожала плечами. — Я выясню это, если у меня будет после.

— Что, черт возьми, это значит? — спросил он, его слова окрасились гневом.

— Что я сделаю все, что потребуется, чтобы уничтожить человека, который отнял у меня брата. Я отдам все, пожертвую всем. И если для этого потребуется каждая частичка меня, моей свободы, моего будущего, моей жизни и моей души, тогда это то, что потребуется. Мне все равно. Я просто должна добиться справедливости для него.

Лицо Габриэля побледнело. — Наверняка он бы не хотел, чтобы ты так поступала? — потребовал он. — Если бы Гарет любил тебя так, как ты, очевидно, любишь его, он бы хотел, чтобы у тебя была жизнь, чтобы ты была счастлива. Он бы хотел…

— Мертвые ничего не хотят, — перебила я. — Потому что это было украдено у них вместе со всем остальным. Поэтому я сама решаю свою судьбу и она такова: я узнаю, что случилось с ним той ночью. Каждую. Маленькую. Деталь. И как только я выясню, кто забрал его у меня, я заставлю их заплатить болью и смертью.

Губы Габриэля разошлись в ужасе и он снова потянулся ко мне, но я только покачала головой, прежде чем убежать от него и вернуться в общежитие. Мне не нужны были ни утешение, ни доброта, ни сострадание, ни жалость. Я просто хотела крови. И я получу ее любым способом.

39. Габриэль

Данте Оскура

Синди Лу Галакса

Харви Блум

Леон Найт

Лоренцо Оскура

Это были ученики школы, с которыми Гарет регулярно общался. Так могут ли они иметь отношение к тому, что случилось с Гаретом в ночь метеоритного дождя Солярид? Если Элис так решительно настроена найти этого человека, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ей. Особенно если я хотел, чтобы у нее был хоть какой-то шанс принять меня в качестве пары. Я должен был поступить с ней правильно и хотя мне все еще было невыносимо рассказывать ей о том, что я сделал в ночь смерти Гарета, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ей выяснить, кто убил его, прежде чем она сама погибнет в этой охоте за справедливостью.

Я снова просмотрел список, который составил на своем Атласе. Лоренцо тоже был мертв, что казалось довольно большим совпадением. Я попросил Билла достать записи ФБР о его смерти и все еще ждал, когда он их доставит.

Если кто-то из остальных был связан со смертью Гарета, это могло спасти Элис от выяснения правды о моем собственном местонахождении той ночью. Поэтому мне нужно было раскопать всю грязь. И хотя это было чертовски опасно, я решил, что Оскуры, скорее всего, могли совершить что-то плохое, если речь шла о Гарете. Если у них был мотив.

Был ранний вечер, но ночь уже опустилась, когда я сидел на крыше общежития Вега. Теперь, когда стемнело, настало время действовать. Я выпустил крылья из спины и прыгнул в небо. Прохладный поток воздуха ударил в мои крылья, когда я широко расправил их и взмыл над территорией академии.

Во всей школе было только одно место, где Данте Оскура мог хранить улики. Всю неделю я тренировал заклинания, позволяющие мне получить доступ и надеялся, что достаточно силен, чтобы справиться с этим. Если кто и был способен на такое в этой школе, так это я.

В тайнике Киплинга у меня уже была своя кладовая, где я хранил запасы на случай, если мне придется бежать из этого места, так что вход в главную пещеру не был проблемой. А вот попасть в тайник Оскура было настоящим испытанием. Но я останусь там на всю ночь, если это будет необходимо.

Я кружил вокруг Железного Леса, луна сверкала на моих крыльях, когда я опускался в северо-восточный угол леса. Я опустился под полог, бесшумно приземлившись на мягкую землю и оглядывая темные деревья.

Я держал крылья наготове на случай, если придется быстро уходить. В этой школе было много фейри, которые могли шнырять по лесу ночью.

Найдя большой валун, обозначавший вход в тайник, я положил на него руку и моя магия, проскользнула сквозь кожу, предоставляя мне доступ. На месте валуна появился люк, я нагнулся, открыл его и спустился в темное помещение. Впереди на стенах горели вечные светильники, и когда я оказался в круглой камере у основания пандуса, зрение полностью восстановилось. Туннели вели во всех направлениях, но я двинулся к тому, который был отмечен символом волка на стене рядом с ним. Символ Клана Оскура.

Я поднял руку, ощупывая края магического барьера, который мешал мне войти. Он был сильным, созданным магией каждого из Киплингов, но я изучал этот тип заклинаний. Я могу снять его, хотя это потребует от меня много энергии. И даже тогда, может сработать сигнал тревоги, чтобы вызвать Киплингов или даже самого Данте Оскура. Я не мог его почувствовать, но это не означало, что его там нет.

Я провел пальцами по стене, надавливая на барьер и высвободил волну своей силы. Янтарное свечение разгоралось под моей ладонью, когда я надавил сильнее, пытаясь контролировать поток и направить его на разрушение магических цепей, связывающих это место.

Через несколько мучительно долгих минут я почувствовал, как первая цепь упала и вздохнул с облегчением. Под ней оказался еще один слой силы и я перевел дух, прежде чем поднять руку и начать все сначала. Я чувствовал, как истощаются мои резервы, а это говорило о многом, учитывая, насколько я был силен. Киплинги, должно быть, годами добавляли магию в этот барьер. Я просто надеялся, что смогу продержаться достаточно долго, чтобы пройти сквозь него.

Второй слой наконец упал и я опустился на колени, задыхаясь от того, что моя магия мерцала и ослабевала. Я мог сделать это. Я, блядь, сделаю это обязательно. Ради Элис. И Гарета. И за всю ту вину, которая душила меня и заставляла блевать. Это чувство толкалось у основания моего языка, как желчь, когда вспышки той ночи проносились в моей голове.

Его кровь, растекающаяся по моей коже, то, как он стонал и извивался. Как я прижимал его к себе и говорил эти ужасные слова ему на ухо. Ты — ничто.

О, блядь, блядь, блядь.

Я был на грани панического приступа, мой разум гудел, когда Зрение показывало мне ту ночь, словно я переживал ее заново.

Остановитесь, пожалуйста, блядь, остановитесь.

Мое сердце колотилось, пропуская удары, совершенно дико, когда я пыталась сделать вдох.

Я бы сделала все, чтобы вернуть все назад. Как я мог жить в одной комнате с Элис, зная, что я сделал с ее братом? Как она может простить это?

Холодная, жесткая правда обрушилась на меня как тонна кирпичей. Она не могла. Если бы она узнала, то захотела бы разорвать меня на куски. И кто может винить ее? Я бы сделал то же самое, если бы у меня был брат или сестра. А кто бы не сделал?

Моргнув, я прогнал воспоминания о той ночи, выбираясь обратно из пустоты, которая засасывала меня и заставляла кровоточить изнутри. Я уперся рукой в последний барьер и вложил все, что у меня оставалось, в то, чтобы сломать силовое поле, преграждающее мне путь.

Оно рухнуло вниз со звуком умирающего двигателя и гудение в моих ушах прекратилось. Я поднялся на ноги, откинув черные волосы с глаз и сделав дрожащий вдох. Я наклонился вперед, вытянув руки перед собой, чтобы нащупать магию, преграждающую мне путь. Ничего не было.

Несколько долгих минут я ждал, не появится ли кто-нибудь. Не было слышно ни шагов, ни рева разъяренного Дракона. Так что я удостоверился, что тревоги нет.

Вздохнув с облегчением, я вошел внутрь и прошел по извилистому туннелю в большую комнату, заставленную сложенными штабелями деревянных ящиков. На стене висел огромный гобелен с изображением герба Оскура, в черных и серебряных тонах. Глаза волка, казалось, следили за мной, когда я медленно продвигался по комнате. Самым сложным было то, что я не знал, что ищу.

Я обратился к Зрению, прося его о помощи, хоть оно только что утопило меня в черной яме прошлого. Сейчас оно больше походило на врага, но мне нужна была его помощь, если я собирался найти здесь что-то полезное. Что-то, что могло бы уличить Оскура в смерти Гарета.

Я закрыл глаза, чувствуя притяжение его силы глубоко в груди. Я словно перебирал песчинки, пытаясь найти ту, которая мне нужна, куча видений горела на краях моего сознания, но никогда не приближались достаточно близко, чтобы схватить. Что-то проскользнуло сквозь сеть и перед моими глазами вспыхнула маленькая золотая коробочка. Она исчезла так же быстро, как и появилась, но этого было достаточно.

Я обшарил комнату и нашел целый сундук с сокровищами, полный золота и драгоценностей, даже массивный меч. Я обшарил весь ящик, прежде чем поднял голову с ворчанием разочарования, потратив впустую почти час. Затем мой взгляд упал на гобелен, висевший там и я встал, схватившись за край и инстинктивно отдернув его в сторону.

В стене было вырезано прямоугольное отверстие и в нем были сложены шелковые мешочки вокруг золотой шкатулки, которую я искал. Я выхватил коробку, открыл ее и обнаружил, что на меня смотрит флешка. Под ней лежала фотография, смятая, как будто кто-то сжал ее в кулаке. Мое сердце гулко забилось в груди, когда я узнал Гарета, его рука сцепленная с рукой Райдера. На фотографии был запечатлен момент, когда между ними произошла вспышка магии, когда они заключали какую-то сделку.

Я выругался под нос и сунул фотографию в карман, пообещав отдать ее Элис. Флешку я тоже забрал, закрыв коробку. Из любопытства я взял один из шелковых мешочков и раскрыл его, рассматривая вещество внутри.

Я резко вдохнул, обнаружив порцию сверкающей, черной звездной пыли. Это дерьмо было самым дорогим веществом в Солярии. И судя по тому, что Данте хранил здесь, он прятал по меньшей мере миллион аур.

Достаточно, чтобы пропустить один мешочек.

Я сунул его в карман, сжимая челюсть. Кто знал, когда мне может понадобиться быстро сбежать? Я не собирался отказываться от того, что могло в мгновение ока перенести меня через всю Солярию. Это было бесценно.

Я опустил гобелен и вышел из камеры, остановившись в конце туннеля. Я никак не мог повторить магию, наложенную Киплингами на эту пещеру, с тем количеством энергии, которое осталось в моих резервах. Поэтому вместо этого, я потратил некоторое время на то, чтобы стереть все следы своего присутствия здесь с помощью маскировочного заклинания, прежде чем подняться по пандусу и выйти из тайника.

Только тогда, когда я летел по небу к крыше общежития Вега, я начал расслабляться. Никто не видел, как я входил и никто не видел как я уходил. Оскуры не могли узнать, кто у них украл. Это было невозможно.

Я мягко приземлился на крышу, вошел в свою палатку и расправив крылья, со вздохом усталости опустился на кровать. Утром мне понадобится рассвет, чтобы пополнить запасы магии, так что сегодня я останусь здесь.

Тем временем мне было чертовски любопытно узнать, что находится на флешке, поэтому я достал из кармана свой Атлас и подключил его, положив на подушку.

Появился длинный список файлов и все они были названы в честь фейри. Некоторых из них я узнал, других — нет. Список продолжался и продолжался, и я сделала паузу, когда обнаружил один с именем Рэндал Грейшайн.

Нахмурив брови, я кликнул на него, когда передо мной предстала слабо освещенная комната, где директор школы целовал парня, обтянутого зеленой лайкрой — и, черт возьми, это что, гигантский член на ремешке?

Я едва успел подумать об этом, как ответ пришел ко мне. Это было очевидно. Это было обеспечением. Все это было. Я снова пролистал список, мое сердце заколотилось, когда я нашел имя Кэтрин Кинг. Наш бывший учитель элементарной магии. Ее уволили из академии и пристыдили после того, как стало известно, что она трахалась с Райдером Драконисом.

Началось видео и я уже догадывался, что там будет. Райдер держал ее над офисным столом, высасывая из нее жизнь, его руки крепко обхватили ее горло, а она задыхалась и хваталась за его руку.

Я сглотнул, закрыл видео и снова просмотрел имена. Почти у каждого учителя в школе было свое досье и мне было интересно, знали ли они вообще, что у Данте есть эти записи, или он просто ждал, когда они разозлят его настолько, чтобы пригрозить им этим. Не все было сексуальными записями.

На одной был запечатлен профессор Марс в переулке, расплачивающийся за что-то с фигурой, окутанной тенью. На другой профессор Титан стоял на коленях перед могилой своей дочери и короткое видео заканчивалось лишь изображением лопаты, и угрозой выкопать ее тело. Еще один ролик показывал лаймово-зеленую машину мисс Найтшейд на подъездной дорожке пригородного дома ночью. Мужчина в капюшоне подошел к ней, помахал чем-то перед камерой, на предмете мигал красный свет, а затем прикрепил это к днищу ее машины — это что, гребаная бомба?

Я продолжал листать, радуясь, когда не обнаружил своего имени среди бесконечного списка. Но мое сердце сжалось, когда я нашел имя Гарета.

Мой палец завис над кнопкой, прежде чем я нажал на нее, боясь того, что я найду. Затем я нажал на кнопку и началось воспроизведение видео.

Парень лежал на кафельном полу весь в крови, а кто-то наносил ему удары снова и снова. Мой рот открылся, когда тот, кто снимал, отошел в сторону и Гарет, освещенный светом, стоял над лежащим без сознания человеком, а Леон Найт оттаскивал его назад. Я не узнал, кто был жертвой, так как он лежал, свернувшись калачиком в тени Гарета. На лице Гарета запеклась кровь, а в его глазах было что-то темное и запретное. Звук воя стаи волков раздался как раз в тот момент, когда закончилась съемка и я провел рукой по глазам, принимая решение, о котором, как я надеялся, не пожалею.

Я покажу Элис найденную фотографию, но не это видео. Это убьет ее, если она увидит, что сделал ее брат. И никогда не сможет найти этому объяснение. Я и так уже скрывал от Элис тысячу вещей. Так чего стоила еще одна ложь?

40. Элис

Я лежала на кровати, в голове крутились вопросы, а вместо ответов приходило дерьмо. Я была одержима. Я осознавала это. И как бы мне ни нужно было разобраться в этом, я ничего не достигла, прокручивая это в голове снова и снова. Я запрягала мертвую лошадь. Мне нужны были новые идеи, другая точка зрения, свежий взгляд…

Я посмотрела на пустую койку Габриэля, размышляя, стоит ли отправить ему сообщение и попросить встретиться со мной. Казалось, он был заинтересован в том, чтобы помочь мне разобраться в том, что случилось с моим братом, но в то же время он лгал мне. Мне и так было трудно просить кого-либо о помощи. Я просто не так устроена, но просить кого-то, кто лжет мне в лицо, было чертовски горько. И еще, я не думала, что смогу настолько унять свою гордость, чтобы пойти на это.

Я вздохнула, мои мысли закручивались в одну и ту же петлю, и я пожалела, что у меня нет ничего другого, чем я могла бы заняться, чтобы отвлечься. Если бы я могла хоть ненадолго отвлечься от своих мыслей, тогда, возможно, я смогла бы вернуться и взглянуть на все собранные мною улики под новым углом.

Простыня на кровати Лейни была поднята и мягкий янтарный свет магического светильника освещал ее, давая мне понять, что она глубоко зарылась в книгу. У меня не было никаких шансов выманить ее из книжной пещеры Сфинкса, как только она туда попала, поэтому я даже не стала пытаться.

Дверь открылась и я подняла голову: Данте вошел с полотенцем, обернутым вокруг талии и его мускулистая грудь блестела от капель воды. Его волосы были мокрыми, а глаза темными. Он направился к шкафу в конце комнаты, едва удостоив меня взглядом.

Я перевернулась на живот и смотрела, как он роется в шкафу, выбирая темно-синий костюм и белую рубашку к нему.

Он стоял спиной к комнате, стягивая полотенце с талии и быстро вытирая остатки влаги.

— Ты ведь знаешь, что здесь присутствуют дамы? — поддразнила я, с удовольствием рассматривая его задницу.

Данте хихикнул, и я прикусила губу от его глубокого звучания.

— Нет, bella, я не вижу здесь никаких дам. Лейни, кажется, прикрыта своей простыней и я не думаю, что ты считаешься.

Я ухмыльнулась на это замечание. — Тогда кто же я? — спросила я, когда он натянул пару черных боксеров, прежде чем надеть брюки от костюма. Он повернулся ко мне лицом, застегивая ширинку, его взгляд поймал меня в ловушку и отвлек от его груди.

— Я бы назвал тебя искушением, — прорычал он. — Самого темного сорта.

Моя улыбка расширилась от этого, и я поднялась на руки и колени, подползая ближе к нему, чтобы упереться подбородком в край кровати. — Куда ты идешь? — спросила я, пока он натягивал свежую рубашку.

— Мне нужно встретиться с некоторыми из моих людей в одном из клубов, которыми владеет моя семья, — сказал он.

— Возьми меня с собой, — умоляла я, потому что мне было так чертовски скучно, что я даже не заботилась о том, что кажусь отчаявшейся.

Данте сделал паузу на середине процесса надевания рубашки. — Я бы взял, carina, но это не тот клуб, куда приглашают на свидание милых девушек.

— Я не милая девушка, — запротестовала я. — Что это за клуб?

Он подошел ближе, понизив голос, как будто мы делились секретом. — Такой, где мужчины и женщины воплощают свои фантазии. Все свои фантазии без каких-либо ограничений или осуждений.

Мое сердце забилось быстрее от его слов и я села. — Это стрип-клуб? — спросила я взволнованно, и глаза Данте загорелись, когда он понял, что меня это не оскорбило.

— Черная Дыра — это немного больше, чем простой стриптиз-клуб, amore (п.п. Любимая).

— Твоя семья владеет Черной Дырой? — спросила я, адреналин струйкой пробежал по моим венам при одном только упоминании о клубе, в котором, как говорили, нет ограничений, нет правил, только удовольствие в любой форме, которую вы только захотите принять или дать. Однажды вечером после пьянки, я обсуждала это с одной из стриптизерш из клуба Старушки Сэл. У нее была там пробная смена, но она решила не работать на них, хотя деньги были лучше. Она была оборотнем и ей сказали, что люди могут захотеть видеть ее в форме Ордена, на поводке или участвовать в «мероприятиях стаи» и она решила, что предпочтет работу, где она сможет сама устанавливать свои границы. Но все те дикие и удивительные вещи, которые она рассказывала мне об этом месте, оставили меня безумно любопытной.

— Да, — подтвердил Данте. — Мы используем подсобные помещения для ведения других видов бизнеса, но стриптиз-клуб — это хорошее прикрытие.

— Ну, теперь я пойду с тобой, хочешь ты этого или нет, — заявила я, перекинув ноги через край кровати.

Улыбка Данте превратилась в нечто опасное, и я не могла не придвинуться к нему чуть ближе, желая искупаться в огне его глаз.

— Если ты придешь, bella, отступать будет некуда, — сказал он. — У меня там есть дела, так что тебе придется оставаться со мной. Я не хочу, чтобы ты так восхищалась этим местом, когда увидишь его и поменяешь свое мнение.

Я рассмеялась, подавшись вперед, чтобы соскочить с кровати и приземлиться перед ним. — Нужно чертовски много, чтобы заставить меня покраснеть, Данте, — вздохнула я. — Думаю, ты сам убедился в этом в раздевалках Питбола.

Зрачки Данте расширились при этом воспоминании и я улыбнулась ему, направляясь к шкафу.

— Итак, я полагаю, что мешковатые треники не входят в дресс-код, — сказала я небрежно. — Есть какие-нибудь рекомендации?

Мой гардероб стал значительно полнее с тех пор, как я нашла работу у Киплингов и я улыбнулась, перебирая настоящие варианты, а не те жалкие клочки, с которыми я имела дело, когда только приехала сюда.

Данте наклонился ко мне и вытащил маленькое черное платье, на котором все еще была этикетка.

— Это, — приказал он, и я ухмыльнулась, вытаскивая его. Я купила его со скидкой за восемь аур, хотя у меня не было особого желания носить такое, но теперь я начала думать, что это судьба.

— Я пойду и подгоню машину, — сказал Данте. — Не заставляй меня ждать слишком долго.

— Я буду там в мгновение ока, — пообещала я.

Как только он ушел, я сорвала с себя повседневную одежду и бросила ее в корзину для белья, затем надела подходящее черное белье и натянула свое новое платье. Оно спускалось до середины бедра, юбка развевалась вокруг ног и облегала мою фигуру от талии и выше, демонстрируя мои изгибы.

Я быстро уложила волосы, сделала макияж и надела сиреневые туфли на шпильках, которые Леон купил мне для танцев. Это были единственные модные туфли, которые у меня были, но в сочетании с моей прической они подходили.

Мне некуда было положить свой Атлас, поэтому я оставила его на кровати, быстро попрощалась с Лейни и вышла за дверь.

Я чуть не налетела на Леона, когда он поднял руку, чтобы постучать и его рот открылся, когда он увидел мой наряд.

— Черт, маленький монстр, ты как будто читаешь мои мысли. Ты так вырядилась только для того, чтобы увидеть меня?

Я рассмеялась, закатив глаза, когда захлопнула за собой дверь.

— В твоих мечтах. Вообще-то я как раз собираюсь уходить.

— На свидание? — спросил Леон, снова оглядывая меня.

— С Данте, — ответила я, не подтверждая и не отрицая факт свидания, потому что сомневалась, что проникновение в его бандитские дела считается свиданием. Но я также не хотела, чтобы Леон думал, что я не буду встречаться с другими людьми только потому, что мы несколько раз переспали.

Вместо гнева или ревности, которых я могла ожидать от другого мужчины, Леон лишь ухмыльнулся. — Может быть, мне нужно составить с ним расписание, — поддразнил он. — Чтобы мы могли иметь тебя в разные дни.

— Это не сработает, — ответила я.

— Почему?

— Потому что тогда, я никогда не смогу иметь вас обоих сразу, — поддразнила я.

Улыбка Леона расширилась при этой мысли и от одного этого поступка я приподнялась на цыпочки, чтобы украсть у него поцелуй.

Он застонал, притягивая меня ближе, его руки скользнули по моей спине и он притянул мое тело к своему. Его язык жадно прижался к моему и мой пульс участился, когда я провела руками по его напряженным бицепсам.

Заставив себя отстраниться, я улыбнулась ему и потянулась вверх, чтобы стереть розовую помаду с его губ.

— Увидимся завтра, Лео, — пообещала я.

Его смех преследовал меня, когда я убегала от него, на скорости спускаясь по лестнице и пересекая кампус, пока не добралась до парковки как раз в тот момент, когда Данте подъехал на огромном черном внедорожнике.

— Sembri abbastanza buono da mangiare (п.п. Ты выглядишь достаточно аппетитно, чтобы съесть тебя), — сказал он, когда я запрыгнула на пассажирское сиденье и я улыбнулась тому, что, как я догадалась, было комплиментом.

— Ты и сам неплохо выглядишь, штормовой парень, — улыбнулась я в ответ. Он бросил пиджак на заднее сиденье и мне открылся вид на его мускулистую фигуру, сжатую рубашкой.

Данте усмехнулся и я пристегнула ремень безопасности, пока он вез нас из академии в сердце Алестрии. Он держал одну руку на руле, а другая лежала у него на коленях, он рассеянно перелистывал колоду Таро.

Заметив мой пристальный взгляд, он протянул колоду, чтобы я могла выбрать карту.

Я провела пальцами по картам, пока энергия одной из них не стала мне близкой, а затем освободила ее.

— Что ты вытащила? — спросил Данте, глядя на темную дорогу перед нами.

Я перевернула карту и улыбнулась, увидев обнаженных мужчину и женщину, стоящих под небесной фигурой.

— Влюбленные, — просто ответила я, впиваясь взглядом в профиль Данте.

Он разразился смехом, его взгляд на мгновение переместился на карту, как будто он должен был увидеть ее сам, чтобы поверить мне.

— Звезды, конечно, проверяют мою приверженность этой сделке, — проворчал он.

— Возможно, они думают, что это была глупая сделка, — легкомысленно прокомментировала я.

Данте снова рассмеялся, но больше ничего не сказал, бросив колоду Таро в подстаканник, который находился между нашими сиденьями. Я добавила карту Влюбленных в стопку, оставив ее лицевой стороной вверх, чтобы она тоже могли поиздеваться над ним.

Данте остановился на боковой улице и вышел из машины, обойдя ее, чтобы открыть мне дверь и подал руку, когда я вылезла. Я снисходительно улыбнулась, когда он крепко взял меня за руку и потянул к тому, что выглядело как черный вход в клуб.

— Buona serata, босс! (п.п. Добрый вечер) — с энтузиазмом воскликнул здоровяк у двери, заметив Данте. — Ты никогда не сообщаешь мне, когда придешь!

Данте ласково обнял его и оба поцеловали друг друга в щеки, прежде чем он представил меня ему.

— Рад снова видеть тебя, Фабио. Это Элис… моя подруга, — объяснил Данте.

Фабио усмехнулся и подошел ко мне, пропустив мимо ушей мое полное отвращение к тактильному поведению с незнакомцами и поцеловал меня в щеку, как будто мы были старыми друзьями.

— Quale stella ha dato alla luce una creatura così celeste?(п.п. Какая звезда породила такое небесное создание?) — спросил он Данте.

— Я не знаю, но, по крайней мере, на сегодня она моя. Так что руки прочь, мой друг.

Фабио хихикнул, повернувшись, чтобы открыть дверь и протянул Данте две маски, когда тот подошел ближе.

Мы вошли внутрь и дверь закрылась за нами, оставив нас одних в темном коридоре, освещенном тусклым красным светом.

Данте ловко завязал свою черную маску на верхней половине лица, а затем посмотрел на меня. Я повернулась спиной, позволяя ему надеть черное кружево на мое лицо и его пальцы послали искры электричества вдоль моей головы, когда он аккуратно завязывал маску.

— Qui possiamo essere chiunque vogliamo essere, — прошептал Данте мне на ухо и я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Что это значит?

— Здесь мы можем быть теми, кем хотим быть, — соблазнительно объяснил он.

— Может быть, мне нравится быть просто нами, — ответила я, потянувшись, чтобы провести пальцами по его скуле.

Его глаза потемнели, когда он склонился к моему прикосновению и он подался вперед, чтобы заговорить мне на ухо.

— А возможно, мне нравится притворяться, что я больше, чем просто Оскура, когда я с тобой.

— Ты не просто кто-то, Данте, — прошептала я.

Воздух между нами потрескивал от его силы и я отклонила голову достаточно, чтобы поймать его взгляд. Крошечное пространство между нашими губами было пыткой собственного приготовления и мы танцевали ближе к краю, оба зная, что не переступим эту черту и оба желая этого.

— Иногда я удивляюсь, как тебе удается так много видеть во мне, — медленно произнес Данте.

— Это потому, что я смотрю, Данте. Не на лидера банды, не на Штормового Дракона или Альфу. Я смотрю на тебя.

Он сделал глубокий вдох и я почувствовала вкус электричества в воздухе, который прокатился по позвоночнику и заставил мою кожу покалывать от ожидания.

Откуда-то из коридора донесся крик похотливого наслаждения и мы отпрянули друг от друга, а с моих губ сорвался смешок, по поводу столь буйного прерывания.

— Ну давай же, bella, покажи мне свои самые темные фантазии.

Данте обхватил меня за талию, увлекая дальше в клуб и я пошла рядом с ним, улыбаясь во весь рот. Если он хотел знать мои самые темные фантазии, то, возможно, он удивится, узнав, что в последнее время снимался во многих из них, вместе с Василиском, Львом и Гарпией…

В конце затемненного коридора мы вышли в бар, заполненный маленькими столиками с красной подсветкой, освещающей декор из темного дерева. Девушки и парни прохаживались между посетителями, приглашая их на приватный танец или предлагая уединиться с ними в одной из спален. Некоторые из них были в странных и удивительных костюмах, например: парень с фальшивым рогом Пегаса на голове и еще большим, висящим над его промежностью. Или девушка, которая наполовину трансформировалась в форму Ордена, так что ее кожа была покрыта лохматым коричневым мехом, хотя тело сохраняло человеческую форму.

Данте крепче прижал меня к себе, направляя к бару, где несколько мужчин и женщин пили вместе, устремив взгляды на жилистого мужчину в центре группы.

— Добрый вечер, дядя, — громко сказал Данте, прервав его как раз в тот момент, когда он бурно размахивал руками, рассказывая какую-то часть истории. Все засмеялись, но их внимание переключилось на Данте и каждый из них склонил голову, пробормотав приветствие своему Альфе.

Жилистый мужчина повернулся к нам лицом последним, опустошив содержимое своего бокала и поставив его на барную стойку, только после чего повернулся к нам с широкой улыбкой.

— Nipote! (п.п. Племянник) — воскликнул он, обхватив лицо Данте и осыпая его щеки поцелуями, что выглядело как-то по-издевательски.

— Только не говори мне, что ты уже пьян? — спросил Данте, похоже, смирившись с тем, что так оно и есть.

— Я? Никогда, — насмешливо ответил его дядя. — Я просто пьян от ощущения успеха! Сегодня от моей руки пало еще пять Лунных ублюдков!

Я удивленно вдохнула и Данте крепче прижал меня к себе, а в его теле раздался глубокий рык.

— Я думал, что сказал тебе не начинать больше конфликтов без моего согласия? — прорычал он, и все окружающие нас мужчины и женщины покорно опустили глаза к полу, а некоторые из них заскулили.

— И я бы никогда не пошел против тебя, Альфа, — сказал его дядя, печально качая головой и поправляя маску на глазах. — Но мы просто ехали на машине, а Лунные подонки напали на нас в нашем транспортном средстве. Что бы ты приказал нам делать?

Челюсть Данте гневно сжалась. — А вы случайно ехали не через Лунную Территорию? — спросил он, его голос звучал на смертельно низком уровне.

— Кто может сказать наверняка? Возможно, мы свернули не туда…

Данте зарычал и от него хлынула волна статической энергии, подняв волосы на моих руках.

Я положила свою руку поверх его руки, которая лежала на моем бедре и ободряюще сжала.

— Разве ты не собираешься представить меня своей прекрасной даме? — невинно спросил его дядя, переведя взгляд на меня.

Я подняла на него глаза, встретившись с холодными серыми глубинами его взгляда и мое сердце заколотилось от страха перед пустотой, которую я там обнаружила.

Мои клыки оскалились, а по телу пробежало напряжение, словно какая-то часть меня осознала угрозу, которую представляет этот человек, хотя я сама не до конца понимала ее.

— Это Элис, — резко сказал Данте, не навешивая на меня никаких ярлыков, кроме имени. — Элис, это мой дядя, Феликс.

Мои губы разошлись, но в течение мгновения я не могла вымолвить ни слова. Семья Данте была настолько большой, что я даже не подумала о том, что этот человек может быть не просто его дядей. Что это будет именно этот дядя. Феликс Оскура, давно прославившийся как самый опасный и жестокий мафиози во всей Алестрии. Однажды я прочла статью в новостях, где говорилось, что его подозревают в причастности почти к двумстам смертям. Его называли Жнецом, Адвокатом Смерти. Поговаривали, что он купается в крови своих жертв и наслаждается тем, что причиняет как можно больше боли тем, кого отправляет в загробный мир.

Это был человек, который обманом заставил Данте стать убийцей, сыграв на его горе от потери отца. И только за этот факт я его ненавидела, невзирая на все остальные причины, вытекающие из его репутации.

— Приятно познакомиться с тобой, bella, — сказал Феликс с улыбкой, которая не коснулась его глаз, когда он протянул руку, чтобы сжать мою ладонь.

Чистым усилием воли я убрала клыки, чтобы он не подумал, что я ему угрожаю.

— Спасибо, — ответила я, не отвечая на его чувства, потому что никогда в жизни у меня не было ни малейшего желания встречаться с этим монстром. Прикосновение его ладони к моей плоти заставило мою кожу покрыться мурашками и я отдернула руку, фальшиво улыбнувшись.

— Твоя мама будет в восторге, когда узнает, что у тебя есть девушка, nipote, — насмешливо произнес Феликс. — Без сомнений, ты скоро наполнишь ее дом щенками.

— Если бы только звезды были так добры, — сказал Данте с жестким смехом и я решила не вмешиваться. — Так что же было такого срочного, что я должен был спуститься сюда прямо сейчас?

— О, я должен был послать еще одно сообщение — в конце концов, это было пустяком. Изабелла ошиблась, она думала, что заметила Скарлетт Тайд на нашей территории, но оказалось, что это была не она. Не надо было спешить сюда, — со вздохом сказал Феликс. — Но раз уж ты здесь, полагаю, мы можем заняться другими делами.

Данте раздраженно выдохнул, похоже, поведение дяди показалось ему утомительным и я взглянула на него, задаваясь вопросом, почему он вообще связался с этим куском дерьма. Я понимаю, что они были семьей, но Данте, по крайней мере, придерживался кодекса чести. Феликс Оскура показался мне не более чем животным.

— Отлично. Веди меня, — Данте жестом указал на дверь в тени у бара, но Феликс колебался, его взгляд снова скользнул по мне.

— Не стоит торопиться, nipote. Иди и выпей с Элис, отведи ее в одну из задних комнат, если хочешь. Мы можем заняться делами позже, — Феликс пренебрежительно махнул ему рукой и Данте выпрямил позвоночник.

Статика потрескивала в воздухе и на мгновение я подумала, что может вспыхнуть драка, но потом Данте широко улыбнулся.

— Я не могу придумать ничего лучше, чем провести время с тобой, mio amore, — сказал он. — Я найду тебя через некоторое время, дядя.

Феликс снова склонил голову в насмешливой манере и остальные волки последовали его примеру, когда Данте увлек меня за собой.

Мы ничего не сказали, пока шли, но Данте издал тяжелый вздох, который говорил о его раздражении.

Мы вышли из бара и вошли в главную комнату клуба. Маленькие столики заполняли пространство вокруг огромной сцены в форме буквы «Т» с тремя шестами на ней, по одному в каждой точке буквы «Т». Мой взгляд мгновенно привлекли три танцовщицы на сцене и я замерла, уставившись на них.

— Присаживайся, если хочешь посмотреть шоу, bella, — предложил Данте, подводя меня к кабинке, стоявшей на приподнятой платформе сбоку от зала. Перед ней была приколочена красная занавеска, которую, как я догадалась, можно было опустить, если посетители решали, что хотят уединиться.

Перед VIP-зоной стоял вышибала со сложенными руками, но он явно узнал Данте, несмотря на его маску и пропустил нас.

Я опустилась в красное мягкое кресло, не отрывая глаз от сцены, а Данте направился в сторону, чтобы принести нам напитки.

Девушка, раскачивающаяся на шесте ближе всего ко мне, была в форме Медузы. Ее ноги обвились вокруг шеста и она раскачивалась в изящной петле, а змеи, составляющие ее волосы, тянулись к шесту и кружились вокруг него.

За ней, на другой стороне сцены, девушка трансформировалась в форму Сфинкса, ее золотое кошачье тело извивалось на шесте, а бикини со стразами оставалось на месте поверх ее шерсти.

Но больше всего моего внимания привлекла девушка на передней части сцены. Она была вампиром, как и я, поэтому единственным признаком ее орденской формы были удлиненные клыки, которые она обнажала во время танца.

Мужчины и женщины в первом ряду предлагали ей укусить себя за запястье между движениями, и она позволяла их крови вытекать изо рта и стекать по ее груди. Она была красива, со смуглой кожей и соблазнительными глазами, которые повернулись в мою сторону, когда она почувствовала мой взгляд на себе. Она зашипела на меня с вызовом, узнав другого представителя своего вида и я тут же обнажила зубы. Мое сердце забилось быстрее, когда она ухмыльнулась, опустилась на шест и сняла бюстгальтер, чтобы кровь потекла прямо по ее торчащим соскам.

— Видишь что-то, что тебе нравится, carina? — спросил Данте, опускаясь на сиденье напротив меня.

Я перевела взгляд со сцены и улыбнулась.

— Я имею в виду… мысль о том, что твоя кровь течет по моему обнаженному телу, не совсем меня отталкивает, — сказала я низким голосом.

Его взгляд переместился на сцену, затем вернулся ко мне и он провел языком по щеке, глядя на мою грудь в течение долгого момента.

— Меня это тоже не совсем меня отталкивает, bella, — поддразнил он.

От этого намека по моему телу пробежал жар и я резко вздохнула. — Но ты не можешь прикасаться ко мне, Данте.

— Нет. Но я могу смотреть на тебя.

— На что смотреть?

Он пожал плечами, его взгляд снова переместился на сцену, когда три девушки закончили свое выступление и зрители начали торговаться за время, проведенное наедине с каждой из них.

— Ты когда-нибудь пробовал танцевать? — спросила я, делая глоток коктейля, который он мне принес. Он был крепким и его фруктовый вкус дополнялся жжением в горле.

— Ты хочешь увидеть, как я поднимусь туда следующим? — спросил он со смехом. — У тебя есть фетиш на Драконов?

— Иногда бывает, — ответила я с ухмылкой. — Но я думала скорее о приватном танце.

Данте рассмеялся, звук был глубоким и темным, заставляя меня желать искупаться в греховных обещаниях, которые он содержал. Он сделал длинный глоток из своей золотой чаши, которую, очевидно, он везде брал с собой и я ухмыльнулась ему.

— Я уверен, что мог бы попробовать для тебя, bella, — ответил он. — Я провел здесь достаточно времени, чтобы знать, как это происходит. Но что я получу взамен?

— Что ты хочешь?

— Ну, если мы будем торговать приватными танцами…

— Кто говорил о торговле? Я просто хочу возбудить тебя.

— Взаимно, amore mio, — Данте ухмыльнулся, его глаза сверкали смелостью, от которой я не могла отказаться.

— Хорошо… Итак, кто первый?

Глаза Данте окинули меня долгим взглядом и он поднялся на ноги.

Он опрокинул свой бокал и указал на мой, чтобы я последовала его примеру.

Пока алкоголь продолжал обжигать мое горло, Данте поставил мой стакан и свой на пол. Он наклонился к вышибале, который все еще оставался неподалеку и что-то пробормотал ему, после чего тот удалился.

Я ожидающе посмотрела на него через стол и он схватил край деревянной столешницы, подняв ее так, что она сложилась у задней стены, где он закрепил ее на месте золотой цепочкой.

— Ого, они действительно продумали здесь все, — пошутила я, когда пространство между нами опустело.

Данте лишь ухмыльнулся, опустив красный занавес за пределами кабинки, так что мы вдвоем оказались скрыты в небольшом пространстве.

Свет приглушился, отсекая красное свечение клуба, а звуки за плотным занавесом были приглушены, так что казалось, что мы были совершенно одни.

Данте протянул руку, чтобы коснуться панели на стене, которую я не заметила раньше и тусклые золотистые огни зажглись над нами достаточно ярко, чтобы я смогла разглядеть его как следует. Не то чтобы мне нужна была помощь в этом, но я догадывалась, что ему нужна.

Он нажал еще одну кнопку и зазвучала музыка, а Данте повернулся и посмотрел на меня с мрачной улыбкой.

Я рассмеялась, так как сразу же узнала песню, которая зазвучала с первых тактов.

— Ты собираешься сыграть для меня Ченнинга Татума? — промурлыкала я, когда «Pony» от Ginuwine вызвала в памяти образы из Волшебного Майка.

— Я подумал, что мне стоит выбрать правильную песню для зрителей, — подтвердил он, отступая назад.

Я прикусила губу, когда он задержал взгляд на мне и начал двигаться под музыку. Он запустил руки в волосы, двигая бедрами в такт музыке.

Я чуть не рассмеялась, но он был действительно хорош. Достаточно хорошим, чтобы я подумала, что он делает это не впервые.

Знакомая ухмылка Данте вызвала жар в моем теле, когда он дразнил меня своими движениями, а его пальцы опустились на верхнюю пуговицу рубашки.

Я впитывала каждое движение его пальцев, пока пуговицы расстегивались, открывая скрывающиеся под ними мускулы. Данте покачивал бедрами, его мышцы напрягались, когда он изгибался таким чертовски сексуальным образом, что мне пришлось сжать бедра вместе, чтобы побороть желание.

Нагловатая ухмылка на его лице не сходила с лица, он продолжал сосредоточивать свое внимание на мне, явно находя все это забавным, но от этого становилось только жарче. Он был так уверен в себе, ничуть не смущаясь и не беспокоясь о том, что делает.

Он расстегнул последнюю пуговицу на своей рубашке и закружился по кругу, заставляя материал расходиться, открывая все больше его тела.

Когда песня вступила в припев, он вдруг оказался прямо перед моим лицом и я задохнулась, когда он наклонился ко мне, его руки ухватились за спинку стула по обе стороны от моей головы, а его бедра оказались на дюйм выше моих.

Я втянула воздух, вдыхая его аромат: кедр и пепел в сочетании с чем-то почти пряным.

В разделяющем нас пространстве потрескивало электричество и мои соски затвердели в ответ на это прикосновение, потираясь о кружевной материал лифчика в насмешку над тем, как бы я хотела, чтобы он прикасался ко мне.

Я не могла сопротивляться желанию потянуться к нему, мои пальцы скользили по идеальным изгибам его пресса, когда он извивался надо мной.

Как только мои кончики пальцев коснулись его пояса, он снова отстранился, и в его отсутствие прохладный воздух коснулся моих щек.

Данте дразняще улыбнулся, медленно откидывая плечи назад, стягивая материал рубашки с огромных рук. Мои глаза были прикованы к его движениям, пока он сдирал ее с себя, а затем взял материал в кулак и подошел ко мне.

Я хихикнула, когда он зацепил рубашку за мою шею, притягивая меня к себе и загоняя в клетку, созданную им и его руками.

Данте продолжал крутить своим телом в такт музыке и мой пульс учащенно бился, когда его грудь прижималась к моей.

Я потянулась, чтобы снова коснуться его пресса, но он вновь одернул рубашку и обернул ее вокруг моих рук, дразняще покачивая головой. Он опустился передо мной на колени и я прикусила губу от того, как хорошо он выглядел снизу.

Данте прижал руки к полу, пошевелил бедрами, откинувшись назад и посмотрел на меня с дерзостью в глазах. Я стряхнула рубашку с рук и отбросила ее в сторону, наблюдая за ним.

Он внезапно встал, поймал мои бедра в свой захват и обхватил их вокруг своей талии, а затем прижал меня спиной к стене.

Данте зарычал, наклонившись близко к моему уху и тихий стон тоски вырвался у меня, когда он прижал руку к стене рядом с нами и задвигал бедрами в такт музыке.

Я чувствовала каждый его твердый дюйм, прижимающийся ко мне между нашей одеждой и мои ногти впились в его плечи, когда я начала задыхаться от желания.

Песня подошла к концу и он внезапно остановился, жестокая ухмылка озарила его черты, когда он откинулся назад, чтобы посмотреть на меня.

У меня закружилась голова от его близости и я надулась в знак протеста против внезапного окончания моего веселья.

— Что случилось, bella? — поддразнил он. — Ты выглядишь так, будто только что была в нескольких мгновениях от того, чтобы я довел тебя до победного конца.

Я рассмеялась, откинув голову назад к стене и высвободила ноги из его объятий.

— Как скажешь, amore mio, — ответила я, улыбаясь, когда его родной язык на моих устах зажег огонь в его глазах. — Но если это вызов, я уверена, что смогу его принять.

— Думаешь, ты сможешь станцевать достаточно хорошо, чтобы меня завести? — поддразнил Данте. — Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь.

— Вызов принят, — я провела языком по губам, положила руку на его голую грудь и оттолкнула достаточно сильно, чтобы он попятился назад.

Я толкнула его на стул и отступила назад, повернувшись, чтобы выбрать песню из регулятора на стене.

Возможно, Данте провел достаточно времени в этом клубе, чтобы выучить несколько движений, но я выросла, помогая маме ставить номера. Я точно знала, что работает, а что нет, что нравится публике, а что заслуживает сотни аур чаевых.

Если Данте Оскура хотел, чтобы я показала ему, на что я способна, то он не будет разочарован.

41. Данте

Я старался не обращать внимания на возбужденное хныканье, раздающееся в соседней с нашей кабинке, но все отвлечения покинули это чертово здание, когда Элис выбрала песню для танца. Она бросила на меня взгляд, который был горячим, как вулкан и послал жидкую магму в мою душу.

Вступление к «Dirrty» Кристины Агилеры вызвало злую ухмылку на моих губах и я откинулся на стуле, раздвинув ноги и положив руки на бедра. Я бросил на нее ожидающий взгляд, когда ее взгляд метнулся ко мне под кружевной маской, обжигающий жар в ее глазах прочертил линию прямо к моему уже твердому члену.

Oh mie stelle… (п.п. О, мои звезды)

Бит стих и она опустилась вместе с ним на корточки, положив руки на колени и широко раздвинув ноги, чтобы я мог увидеть ее маленькие черные трусики.

Я застонал, мои боксеры стали еще теснее, когда она снова поднялась, выпятив зад и положив руку на бедро. В мгновение вампирской скорости она оказалась на моих коленях, удерживая свой вес на мне, прижав руки к моим голым плечам и выгнувшись вперед, чтобы потереться своими сиськами о мою грудь, а затем о мое лицо. Я наклонился, чтобы провести языком по ее декольте, но она крутанулась и вместо этого, я получил в подарок ее зад, пока она танцевала в такт песни. Ее платье задело мою промежность и я схватился за ее бедра с жаждущим дыханием, притягивая ее к себе.

Мой член был настолько твердым, что практически вырывался из штанов, а Элис так идеально прижималась к нему, что мне пришлось прикусить костяшки пальцев, пытаясь заставить себя думать о боли, а не о том, что я уже близок к тому, чтобы кончить.

— Merda santa, — вздохнул я, и Элис тут же испарилась, удалившись танцевать для меня, в то время как в моей груди раздалось голодное рычание.

Статика в воздухе усиливалась и в глазах Элис заплясали вспышки моей силы, рассеиваясь по ее коже. Почувствуй это, carina. Вот как сильно я хочу тебя.

Она танцевала как чертов профессионал и мне оставалось только удивляться, как ей это удавалось. С такими движениями и телом, которое заставляло меня ахать, она могла бы стать лучшей в этом клубе. Не то чтобы я когда-либо позволил ей танцевать для кого-то, кроме меня.

Я сделал глубокий вдох и тяжесть заполнила мои легкие. Электричество в воздухе внезапно рассеялось, но я был слишком опьянен желанием, чтобы задаваться вопросом, почему.

Элис опустилась на пол в такт музыке, ползая по нему и облизывая губы, заставляя меня выдыхать ругательства на своем родном языке. В этот момент я ненавидел Райдера больше, чем когда-либо. Потому что он отдалил меня от нее. Эта гребаная сделка не позволяла мне целовать ее, трахать ее, даже дрочить на нее, когда она была прямо передо мной.

Ее рука скользнула по моему бедру и пробежала по твердому основанию моего члена, заставив мою голову закружиться, когда я инстинктивно схватил ее за волосы.

Она смотрела на меня с желанием в глазах, ее взгляд скользнул к моей молнии и я был готов похерить сделку. К черту все, лишь бы позволить ей следовать той линии мысли, которой она придерживалась.

До моих ушей донесся крик, пронзительность которого подсказала мне, что что-то не так. Действительно, блядь, что-то не так. Еще один крик и я поднялся на ноги, увлекая за собой Элис. Ее глаза расширились, когда она смотрела на меня в поисках ответа, но, черт, на ум приходило только одно.

Я поспешил к занавеске, раздвинув ее настолько, чтобы лишь выглянуть в клуб. Мужчины и женщины хлынули через вход, их лица были закрыты противогазами, а в руках бурлила магия. Моя челюсть сжалась, когда среди них появился Райдер, его глаза были бесконечно темными. Он был единственным из группы без маски. Мне потребовалась еще секунда, чтобы понять, что, черт возьми, происходит. Здесь был какой-то яд, которого я не мог видеть, что-то в этом гребаном воздухе.

С моих губ сорвалось рычание и я сорвал маску со своего лица. Элис последовала моему примеру, показывая беспокойство, прокравшееся в выражение ее лица.

Стриптизерши бегали вокруг голые, все в форме фейри, стремясь к черному выходу и я вдруг понял, что это за яд. Я чувствовал это, как отсутствие конечности, но я был слишком увлечен Элис, чтобы почувствовать странный барьер, возникающий в моей груди.

Я опустил занавеску, повернулся к Элис и увидел, что она с опаской проводит большим пальцем по своим зубам. Они были короткими, без признаков вампирских клыков. Мои глаза метнулись к вентиляционному отверстию в верхней части задней стены и во мне запульсировал гнев, черная тень прочертила мое зрение, когда ярость охватила меня.

— Братство здесь, — сказал я ей мрачным тоном, от которого она застыла. — И они заблокировали наши гребаные формы Ордена каким-то ядом.

— Черт, — прошипела она, когда до нас донесся звук переворачиваемого стола. Последовали новые крики. Грохот и звон столкновения магии заглушил музыку в клубе.

В голове крутились мысли, а гнев накапливался в моем нутре, нарастая и нарастая, пока мои мышцы не сжались и не свернулись в комок. Я насчитал по меньшей мере тридцать человек из Братства, а за ними вливалось еще больше.

— Ты сказала, что хочешь увидеть мою темную сторону, carina. Так что не осуждай меня, когда все закончится, — я ухватился за край занавеса и Элис поспешила ко мне.

— Может быть, ты сейчас увидишь и мою, Drago, — она попыталась пройти мимо меня, но я твердым движением опустил ее на сиденье позади нас.

— Не вмешивайся, — потребовал я, отбрасывая занавеску в сторону и создавая воздушный вихрь между пальцами. Однако я не смог передать силу шторма и это меня разозлило.

Мой взгляд остановился на Райдере, который дрался с одним из моих кузенов, в то время как вокруг него проливалась кровь его народа.

В моем клубе.

На моей территории.

Вредит моему народу.

Я бросился вперед, схватившись за мускулистого мужчину. Одна из стриптизерш была мертва у его ног, и ее смерть предрешила его собственную судьбу. Тьма поглотила меня, и я одним движением руки выдернул его с корнем.

Я поравнялся с членами своего Клана и выхватил клинок из рук одного из них, прежде чем обрушиться на свою жертву. Я вогнал клинок до того, как он успел пошевелиться, чтобы сразиться со мной, прорезая кожу и кости с грубой силой, пока не добрался до его никчемного сердца. Его глаза встретились с моими и он прошептал слово Инферно, умирая.

Я вырвал клинок, проливая кровь, когда вокруг меня разгорелась битва. Огненный шар выстрелил прямо в меня, но я поднял руку, забирая кислород из его сердца, пока он не превратился в дым. Я направил облако в глаза Лунного Братства, ослепив группу из них и помчался вперед, чтобы использовать свое преимущество.

Лоза обвилась вокруг моей руки, но я резко выдернул ее, прежде чем найти виновницу и перерезать ей горло. Мужчины рядом с ней упали так же стремительно, моя магия воздуха удерживала их, пока я обрывал их жалкие жизни. Их кровь стекала по одежде, смешиваясь с кровью моего Клана, моей семьи.

— Ti ammazzo tutti! (п.п. Я вас всех убью) — прорычал я.

Копыта загрохотали в мою сторону, когда темно-синий Пегас бросился на меня. Адреналин хлынул в мои вены и я сделал выпад в сторону, едва не задев его рог, а затем вонзил свой клинок в его задний бок и потерял хватку.

Яд, витавший в воздухе, видимо улетучился, потому что почти все Братство начало меняться, сбрасывая на землю свои противогазы. Но он все еще был в моей крови, сковывая моего Дракона цепями.

Минотавр замахнулся на меня и его огромный кулак врезался мне в висок. Я упал на помост, мои конечности покрылись синяками, когда я поймал себя, и своей силой вырвал воздух из его легких. Несмотря на невозможность дышать, чудовище продолжало наступать, всеми его восемью футами. Он опустил свою бычью голову, нацелив на меня свои заостренные рога.

Я в полную силу запустил в него воздухом, чтобы он отстал, но отвлечение стоило мне всего: кулак ударил меня в лицо. Боли не было, я чувствовал только холодную, жесткую ярость.

Я повернулся к нападавшему, направляя порыв воздуха на него. Минотавр все еще задыхался, но он мог снова броситься на меня, когда я обхватил рукой Медузу, которая ударила меня. Ее змеи шипели и вонзали свои клыки в мою кожу, яд затуманивал мое зрение, когда каждая из них на ее голове кусала меня снова и снова. Кровь катилась по моей плоти, но я не медлил, все крепче сжимая руку на ее шее, пока резкий треск не возвестил о ее кончине.

Когда я отбросил ее, тень Минотавра бросилась на меня. Я споткнулся, мои конечности ослабли от яда Медузы и я столкнулся с помостом. Я все еще перекрывал ему доступ воздуха и чудовище наконец упало на колени, когда моя сила отняла у него жизнь.

Мое лицо онемело, а конечности отяжелели. Если я не получу противоядие Медузы в ближайшее время, меня парализует. Обычно это длилось несколько минут, но с той дозой, которую я принял, я бы отключился на полдня.

Каким-то чудом я добрался до бара, прежде чем потерял чувствительность ног. Ухватился за барную стойку и перетащил себя через него, едва удержавшись на ногах. Мы запаслись противоядием прямо здесь. Множество людей любили трахаться под параличом Медузы. Хотя я знал, что близок к нужному мне холодильнику, сердце выбивалось из ритма, кости казались хрупкими, а мышцы истощались с каждой секундой. Но больше всего меня ослабил крик Элис.

Я повернулся, чтобы найти ее, но обнаружил позади себя мужчину, который, демонически улыбался, загнал меня в угол за барной стойкой и схватился рукой за мое запястье.

Я попятился назад, пытаясь колдовать воздухом, но мои пальцы не двигались.

Черт, нет, нет, нет. Ну же.

В его свободной руке полыхал огонь и он поднес его к моему лицу, пока я цеплялся за перекладину, чтобы не упасть.

— Скажи «пока-пока» этому милому личику и всей коже на твоем теле, Инферно, — он взмахнул пламенем в мою сторону и я дернулся назад, потеряв хватку на турнике. Его рука отпустила меня и я упал на пол. Сверху на мою грудь хлынуло что-то обжигающе горячее и я моргнул, глядя на мужчину, распростертого на барной стойке, из зияющей раны на шее которого потоками хлестала кровь.

Элис перепрыгнула через него и приземлилась рядом со мной. Разбитая бутылка в ее руке была измазана кровью, но я не мог изобразить улыбку, которую хотел ей подарить. Мое лицо дрожало, губы едва могли дергаться. Мое тело поддавалось коме и я знал, что это означает, что у меня есть только определенное количество времени, пока меня не найдут и не убьет Братство.

— Убирайся… отсюда… — я заставил свой язык работать.

Элис опустилась на колени, в ее взгляде мелькнула паника, когда она рассматривала многочисленные змеиные укусы на моей коже. — Я не уйду, — она подняла руку, чтобы залечить укусы, но я успел покачать головой на полдюйма.

— Анти… дот. Хо-хо-ло-дильник, — сказал я, мой рот был словно набит ватой. Я перевел взгляд в сторону и посмотрел прямо на серебристый холодильник в дальнем конце бара.

Элис задохнулась, пригнувшись, когда над ней вспыхнула и взорвалась магия. Она бросилась к холодильнику, распахнув дверцу.

За баром продолжалась битва, но не похоже, чтобы кто-то еще видел, что мы пришли сюда. Оставалось надеяться, что нам повезет.

Элис вернулась ко мне, повернула мою голову набок и воткнула иглу в вену на шее — поверьте, vampirina знает, где ее искать.

Противоядие разлилось по моему телу, словно лед, тающий в крови. Я чувствовал, как оно распространяется по моим замерзшим конечностям и онемевшему лицу. Но его эффект мог занять несколько минут и нас могли обнаружить в любую секунду.

Элис пыталась оттащить меня в более безопасное место, но без своей вампирской силы она не могла этого сделать.

— Уходи, — умолял я, когда мой язык развязался достаточно, чтобы произнести это слово.

Она опустилась на колени рядом со мной, ее челюсть упрямо сжалась. — И позволить Братству убить моего Штормового Дракона? Я так, блядь, не думаю.

— Твоего? — я вздохнул, чувствуя, как к моим губам возвращается чувствительность, и я смог изобразить наглую улыбку.

Она закатила глаза, но на них также выступили слезы облегчения. — Мой, — подтвердила она, ее пальцы сомкнулись вокруг моей руки. — А теперь поторопись и верни чувства в каждую мышцу своего чертова тела.

— Кажется, мой член снова работает, может проверишь? — прохрипел я.

— Сейчас не время для шуток, Данте, — шипела она, опускаясь ниже и закрывая меня как щит, когда в комнате раздался громкий взрыв.

Я ждал, расстроенный до глубины души, пока мое тело медленно приходило в себя.

Наконец, я прижал Элис к себе и поднялся на колени. В клубе стало тревожно тихо и я подался вперед, чтобы заглянуть за край барной стойки.

Я подавил рычание, заметив Райдера, стоящего рядом со своей второй помощницей, Скарлетт Тайд. Стоя спиной ко мне, они смотрели на двадцать, или больше, членов Клана Оскура, которых они выстроили на полу на коленях. Я попытался разглядеть среди них своего дядю Феликса, но он был либо мертв, либо сбежал.

Мое нутро сжалось, когда я опустился обратно за барную стойку, притянул Элис ближе к себе за руку и прошептал: — A morte e ritorno, carina. К смерти и обратно.

42. Райдер

— Это сделка! — обратился я к дрожащим стриптизершам и персоналу бара, лежащим на полу у моих ног. Среди них было два члена Клана Оскура. Я знал их по лицам, так как Скарлет сорвала с них все маски. — Жизнь вашего лидера в обмен на вашу. Скажите мне, где он. И если вы пророните хоть одну ложь в мою сторону, пощады не будет.

Три стриптизерши обнялись и тихо всхлипывали вместе. Я кивнул одному из своих людей и он оттащил их в сторону, держа их в узде. Меня не обманут слезы и слабость. Если они прикасались друг к другу, то магия могла передаваться по рукам, оружие тоже.

Никто не ответил на мою просьбу и я зашипел, шагнув вперед и заставив всех вздрогнуть. Я прошелся вдоль шеренги, не торопясь, приближаясь к ближайшему бойцу Клана Оскура. Его глаз был подбит, одна из рук сочилась кровью, но в его взгляде был огонь, который говорил, что он еще не закончил сражаться. Он поднялся на колени, когда я остановился перед ним, его плечи сжались, а в груди раздался рык.

— Тебе есть что сказать, мразь? — прорычал я.

Он плюнул мне под ноги и я ударил его кулаком в лицо, сломав при ударе кость. Я проглотил его боль, когда удар срикошетил по моей руке и его агония просочилась в мою кровь.

— Если я не получу ответа через пять секунд, я начну отсоединять конечности, — я хрустнул шеей, моя жажда боли переросла в осязаемую потребность.

— Пять… четыре… три… — Оскура у моих ног бросился на меня с криком ярости. Он врезался мне в грудь, но я был готов: моя рука простерлась по его животу и вонзила острые деревянные кинжалы в его плоть.

Он задыхался, а я упивался его болью, его глаза смотрели на меня, когда осколки вонзались все глубже, проникая в его тело, пока не нашли его сердце. Он дернулся и обмяк, и я позволил ему упасть на землю.

Маленькое лезвие торчало из моего плеча и я выдернул его со вздохом удовольствия.

Я взглянул на Скарлет и тяжело вздохнул, увидев, что другой член Клана лежит мертвый у ее ног, вмерзший в лед.

— Черт, — прохрипел я. Потому что теперь у нас оставались только гражданские. Даже если они были наняты Оскурой, это делало их чертовски бесполезными. Если бы они знали, где он, они бы уже сдали его. Конечно… всегда оставался шанс, что кто-то из них был не слишком лоялен.

— Где… — пробормотал я и воздух в моих легких внезапно исчез. Все, кто был передо мной, тоже прижали руку к горлу, как и все мои люди. Я двигался вверх и вниз по шеренге, выискивая преступника, но никто не делал ни шагу. Я повернул голову, осматривая бар, когда первый из моих людей упал без сознания. Гражданские тоже начали терять сознание и я стал пробираться по клубу, отбрасывая стулья, срывая шторы и ломая столы, пытаясь найти того, кто крал воздух в зале.

К тому времени, когда я закончил, все лежали на полу. Мой пульс бился в медленном ритме, мои змеиные способности в сочетании с тренировками не давали мне отключиться дольше остальных. И я бы, блядь, все еще стоял на ногах, когда нашел бы того, кто это сделал. Не было ни единого шанса на то, что меня убьют, пока я буду в отключке.

Гребаный трус, я буду ломать тебе кости по одной за раз.

Скарлет бросила на меня отчаянный взгляд с пола, прежде чем ее глаза закрылись.

Чей-то вес столкнулся со мной и я споткнулся, прежде чем нанести сильный удар в его сторону. Данте, блядь, Оскура, набросился на меня с диким взглядом в глазах. Он сомкнул одну из своих мощных рук вокруг моего горла и дернул назад, пытаясь повалить меня на землю.

— Трус, — прохрипел я сквозь нехватку воздуха и его глаза сузились.

— И где же твоя честь, pezzo di merda (п.п. кусок дерьма)? Ты украл наши формы Ордена и напал на невинных людей! — он швырнул меня на край сцены и маленькая тень привлекла мое внимание, спеша к захваченным мною гражданским.

Данте снова бросился на меня, требуя моего внимания и я выпустил волну магии земли, чтобы заставить землю качаться под его ногами. Он снова бросился на меня, ударив кулаком в лицо.

Боль расцвела по кости и мрачная улыбка растянула мои губы. Другая его рука оставалась поднятой, так как он не давал воздуху проникнуть в мои легкие. Я моргнул, отгоняя надвигающуюся на меня тьму и сплел паутину лозы, опутавшую его ноги. Он рухнул на колени и я ударил его по голове так, что его красивое лицо залило кровью.

Фейри двигались по периферии моего зрения и я воспользовался возможностью взглянуть на своих пленников. Мои глаза нашли Элис, словно магнитом меня тянуло к ней. Стриптизерши уворачивались от нее, когда она давала им воздух, пробуждая их и приказывая бежать. Половина уже добралась до выхода, поднимаясь по лестнице.

Данте вскинул руки, заметив причину пристального внимания и меня отбросило назад с силой вихря. Я пролетел по сцене и зацепился за один из столбов, чтобы остановить свое движение.

Я позволил ему сделать первый шаг и он нанес сильный удар по моему животу, который послал волну восхитительной агонии через мои ребра. Я ударил кулаком по его голове, прежде чем мой локоть врезался в мягкую плоть его почки.

Его зубы впились в мое плечо и я повернул его голову набок, после чего ударился лбом о его лоб. Он попятился назад и я моргнул, когда кровь залила мои глаза — нападение ранило нас обоих. Кровь капала на мои губы и я почувствовала вкус собственной боли, когда она спуталась с его в воздухе.

Данте бросился на меня в атаку, его руки обхватили меня за талию и повалили на спину. Я рухнул спиной на пол и позволил своим рукам упасть рядом со мной, пока он наносил удары по моему лицу, а я смеялся и смеялся, черт возьми. Чем больше боли он мне причинял, тем больше наполнялись мои магические резервы. Я позволю ему повеселиться, а затем просто разорву его на десять частей и оставлю гнить на этой сцене.

— Стой! — донесся до меня голос Элис, в ушах все еще звенело от ударов, которые наносил Инферно.

Я перестал терпеть боль и начал причинять ее. Я вытащил лезвие из рукава и ударил его в брюхо, руку, грудь, быстро разрезая, прежде чем он смог бы осознать, насколько сильно он ранен.

Элис внезапно оказалась позади Данте, обхватила его руками за плечи и потянула назад.

Она была здесь сегодня вечером вместе с ним. И от одной этой мысли у меня в кишках закипела кислота.

— Дай мне свою силу, — умолял Данте, кровь багровыми пятнами просачивалась сквозь его рубашку. — И исцели меня, чтобы я мог покончить с ним.

— Нет! — практически закричала Элис. — Не делай ему больно.

Я проглотил полный рот крови и уставился на Элис. Грудь сжималась, словно в тисках.

— Отдай мне свою силу! — умолял Данте и я воспользовался возможностью встать, сворачивая шею.

— У меня почти ничего не осталось, — сказала она, паника светилась в ее взгляде, когда она рассматривала его раны.

— Твоя минута без моей магии истекла, Инферно. Отойди, Элис, — я пустил две веревочные лозы в свои ладони, готовясь обвить одну из них вокруг горла Данте и положить конец нашей пожизненной ненависти друг к другу в смерти. Хотя сегодняшний вечер был чертовски неудачным, по крайней мере, я буду свободен от нашей вражды. Мой отец будет гордиться мной за то, что я убил сына человека, который прикончил его.

Элис внезапно вскочила между нами и я вспомнил тот день на пляже, когда мы с Данте заключили сделку из-за нее. Но это было не на территории академии и преимущество было на моей стороне. Это была возможность, которую я не собирался упускать.

Она двинулась вперед, ее глаза горели бесконечным огнем, когда она обхватила мои окровавленные щеки.

— Не преследуй нас, — вздохнула она, а затем ударила меня струей воздуха, отчего я перелетел через всю комнату. Ударившись о стол, он сломался под моим весом, оставив меня в груде раздробленного дерева.

Я вскочил на ноги и увидел, что они бегут через занавес за сцену рука об руку.

Этот план был чертовски неудачным, но пока у меня еще был воздух в легких, я попытаюсь закончить то, ради чего я сюда пришел. Был шанс, что я найду его до появления ФБР.

Я начал бежать по комнате, вырывая из руки зазубренный кусок дерева. Каждая часть моего тела болела, но это только подстегивало меня, когда я отдернул занавеску и бросился в погоню.

В коридоре были комнаты и я распахивал двери каждой из них, пробираясь по коридору.

Если я найду тебя, игра закончится, Оскура.

43. Элис

Я дернула Данте за руку, пытаясь заставить его двигаться быстрее, несмотря на кровь, текущую из ран. Он споткнулся, ударился о стену и измазал ее кровью, закашлявшись.

— Черт. Давай, давай, — призывала я, пытаясь снова потянуть его за собой.

— Просто уходи, bella, — прохрипел он. — Это моя вина, что ты здесь. Тебе нужно бежать.

— Конечно, я не буду убегать, — прорычала я, оглядываясь через плечо на затемненный коридор.

В наступившей тишине я могла различить звук открывающихся дверей за последним поворотом, который мы прошли. Райдер не сдавался и я понятия не имела, что он будет делать, если снова нас догонит. Единственное, в чем я была уверена, так это в том, что я не оставлю Данте здесь. — Твоя машина в переулке сзади, нам просто нужно выбраться туда.

Данте хрюкнул, заставляя свои ноги идти дальше, но он не шел достаточно быстро.

— Вот так, — подбодрила я. Я никогда не ценила свои дары так, как в этот момент, когда я не могла воспользоваться ни одним из них. Если бы я использовала свою вампирскую скорость и силу, я бы перекинула его через плечо и побежала бы со всех ног обратно в академию. Без них я с болью осознавала, насколько чертовски велик Данте Оскура и сколько весят все эти чертовы мышцы.

— Ты собираешься бежать от меня, как трус? — крикнул Райдер откуда-то сзади нас.

Я обхватила Данте за плечи и, стиснув зубы, втащила его в ближайшую дверь.

Прищурившись, я в тысячный раз проклинала яд, укравший мой дар.

Данте снова закашлялся и кровь забрызгала мою руку, в которой я его держала. Я поднесла пальцы ко рту, но в его крови не было ни капли магии, даже привкус грома отсутствовал, а я истратила последние запасы своей магии, чтобы отвлечь Райдера от нас.

Его крики стали ближе в коридоре, по которому мы только что бежали и я потащила Данте дальше в комнату.

— Кухни, — прохрипел Данте, когда я наткнулась на стойку.

— Хорошо. А здесь есть выход? — спросила я, поддерживая почти весь его вес, когда мы начали обходить стойку.

Данте застонал и рухнул рядом со мной. Я попыталась удержать его, но меня почти утянуло вниз вместе с ним.

Мое сердце заколотилось от паники, когда я опустилась рядом с ним, мои руки шарили по его пропитанной кровью коже.

— Данте? — прошептала я.

Он не ответил, но мои пальцы нашли рану на его боку, которая пульсировала кровью в такт биению его сердца.

Я схватила подол своего платья и оторвала от него полоску материала, обмотала ее вокруг его талии и затянула, чтобы остановить кровотечение. Мое зрение медленно улучшалось и в темноте я могла различить черты его лица.

Из коридора снаружи донесся громкий стук и я в тревоге оглянулась: Райдер приближался.

— Черт, черт! — я шлепнула Данте по лицу, пытаясь разбудить его и он зарычал, приходя в себя. Я шлепнула его еще раз.

— Ahi che male! (п.п. Ай, это больно)

— Да, да, я надеру тебе задницу, если ты, блядь, не пошевелишься, — прошипела я. — Давай, Данте, покажи мне немного этого драконьего железа.

— Хорошо, bella, но только потому, что ты так мило попросила, — процедил он.

Он ухватился за край прилавка и поднялся, издав при этом шипение боли.

— Отлично, — вздохнула я, облегчение хлынуло из меня, когда он снова начал двигаться. — Хорошо. В какой стороне выход?

Данте хрюкнул, указывая на дальний угол комнаты.

— Давай, большой мальчик, мне нужно, чтобы ты мне помог, — я поймала его руку и накинула ее себе на плечи, устремив свой взгляд на тот угол.

Данте снова хрюкнул, прижавшись ко мне и мы, шатаясь, пошли в дальний угол комнаты.

Теплая влага его крови просачивалась сквозь мое платье, когда он прижимался ко мне и страх свернулся в моем нутре от того, как сильно он был ранен.

— Выходи, трус! — крикнул Райдер из коридора позади нас.

Данте замер и мое сердце подпрыгнуло.

— Он убьет тебя, Данте, — шипела я, дергая его за руку. — Это не трусость — хотеть жить. Если ты останешься здесь, ты просто дождешься смерти. Ты хочешь умереть?

Его взгляд упал на меня, он сильно нахмурил брови. — Нет, amore mio.

— Хорошо. Тогда двигайся.

Я нашла в себе небольшой запас сил и снова потянула его за собой, с облегчением вздохнув, когда он позволил мне это сделать.

Моя рука наткнулась на дверь в углу комнаты и она так резко отъехала от нас, что я споткнулась. Вес Данте был слишком велик для меня, чтобы удержаться на весу на шпильках и я выругалась, когда мы оба упали вперед, сильно ударившись о грубый ковер с дальней стороны двери.

Данте прорычал что-то на своем родном языке и сумел скинуть с меня свой вес.

Я отшвырнула проклятые туфли и поднялась на колени, схватив Данте под мышки и оттащив его от двери, чтобы она снова закрылась за нами.

Оглядевшись, я обнаружила, что мы находимся в огромной комнате, уставленной круглыми обеденными столами. Лунный свет лился из окон, расположенных по всей длине правой стороны помещения и я наконец-то смогла лучше видеть.

Я потащила Данте подальше от двери, мои мышцы напрягались и вздувались от усилий.

— Может, когда ты переживешь это, ты сможешь отказаться от тренировок, — шипела я сквозь зубы. — Немного меньше мышц было бы полезным в этой ситуации.

Данте захихикал, кровь хлынула между его губ, пока я пыталась затащить его в угол.

— Куда теперь? — прошептала я, когда Данте удалось сесть и прислониться к стене.

Его грудь вздымалась и блестела от крови. Его нужно было вылечить. Быстро. Я не была уверена, сколько еще он сможет продержаться в таком состоянии.

— Возможно, ты одна из самых загадочных женщин, которых я когда-либо встречал, carina, — вздохнул он. — Но я также начинаю чувствовать, что я тебе небезразличен.

Невеселый смешок сорвался с моих губ, когда он обвинил меня в этом. И самое ужасное, что он был прав. Мне не обязательно было быть здесь, я могла убежать. Он мог быть ответственен за смерть Гарета. Он мог быть приговорен к этой участи. И все же я была здесь, рискуя своей жизнью, чтобы спасти его. Наверное, я была безумна, но я также знала, что ни за что на свете не смогу оставить его позади и жить спокойно.

— Не увлекайся, Данте, — пошутила я. — Ты просто подвезешь меня домой. Я не умею водить, помнишь?

Он закашлялся от смеха и мое сердце подпрыгнуло, когда из его рта потекла кровь.

— Я разнесу это место на части, пока не найду тебя! — крикнул Райдер из кухни позади нас и я обернулась, когда дверь распахнулась.

Он шагнул в комнату и застыл на месте, когда его взгляд остановился на нас.

Паника сковала меня железной хваткой и я сделала единственное, что пришло мне в голову. Я поднялась на ноги и встала перед Данте.

— Ты победил, Райдер, — вздохнула я. — Просто отпусти нас.

Его тяжелый взгляд прошелся по мне, в разорванном платье, босым ногам и окровавленной коже. Я выглядела как ад, но я еще не закончила. Я бы поставила свою жизнь между его и Данте.

— Ты готова подвергнуть себя риску ради него? — спросил Райдер, подойдя ближе, его взгляд был жестким и немилосердным.

— Я бы сделала то же самое для тебя, — честно ответила я.

Он сделал паузу, окинув меня взглядом, его кулак сжался так, что от боли кровь капнула на ковер.

— Я могу покончить с Оскурой сегодня вечером, — прорычал он. — Положить конец этой вражде, этой ненависти, смерти, жертвам, всему этому. Но ты заставишь меня, что? Уйти? Даже несмотря на то, что я уже победил? Какого черта я должен это делать?

Я сделала шаг ближе к нему, затем еще один. Он оставался на месте, наблюдая за моим приближением, как волк за добычей.

— Потому что ты лучше этого, — прошептала я, протягивая руку, чтобы поймать его ладонь в свою, мои пальцы сжались на его костяшках.

— Ты упорно пытаешься увидеть во мне то, чего там нет, — прорычал он.

— Ты намерен отрицать то, что живет в твоем сердце, — возразила я.

— Уйди с дороги, bella, — прорычал Данте позади меня и я оглянулась через плечо, чтобы увидеть его стоящим. — Пусть это закончится здесь. Я не умру, труся за тобой. Я буду стоять на ногах, глядя смерти в глаза. A morte e ritorno.

Я отчаянно покачала головой, мой взгляд остановился на Райдере, умоляя, прося его не делать этого, моя хватка на его руке болезненно сжалась.

Райдер шипел между зубами, в его груди раздавался низкий хрип.

Магия зародилась в его другой руке и я могла только покачать головой, когда его взгляд остановился на Данте через мое плечо.

— Пожалуйста, Райдер, — умоляла я. — Не надо.

Его взгляд переместился на меня и на мгновение я подумала, что он собирается использовать на мне свой гипноз. Но вместо этого все, что я обнаружила, это боль другого рода в его темно-зеленых глазах.

Часть напряжения сползла с его плеч и он сжал мои пальцы, его холодная кровь стекала по моей коже из ран на его руках, прежде чем он отпустил меня и отступил назад.

— Я пришел сюда не за тобой, Инферно, — прорычал он. — Я пришел найти человека, который попросил меня убить тебя. Того, кто хочет, чтобы ты ушел, чтобы он мог занять твое место без необходимости бороться за него, как настоящий фейри.

— Кто? — воскликнула я, отступая назад к Данте.

— Ты знаешь кто. Тот, кто возглавил твою банду вместо тебя, — слова Райдера были адресованы Данте и он долго смотрел ему в глаза, прежде чем повернуться и уйти обратно на кухню.

Смертельная тишина опустилась на нас, когда его шаги удалялись от нас и мое сердце снова вспомнило, как биться, когда я осознала, что он оставил нас. Оставил Данте. Оставил его жить.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Данте, мои глаза расширились от страха, когда его тело сдалось и он рухнул на пол.

— Нет! — задыхалась я, кинувшись вперед, стремясь к своей магии, к форме Ордена, к чему-то, к чему угодно, что могло бы нам помочь.

Мою кожу покалывало от паники и я протянула руки, чтобы взять его лицо в свои ладони, зовя его по имени, требуя, чтобы он очнулся. Кровь Райдера размазалась по его щеке и мое сердце заколотилось от разных эмоций, когда мои глаза расширились.

Я поднесла дрожащие пальцы ко рту и обсосала их. Грех и тьма, желание и искушение заплясали на моих вкусовых рецепторах и малейшая ниточка силы Райдера скользнула в мою грудь.

Я засунула пальцы в рот, высасывая каждую каплю его крови из своей кожи, слизывая ее с тыльной стороны руки и со щеки Данте. Я была животным, отчаявшимся, одичавшим и голодным и я всасывала каждую каплю, пока в моей груди не поселился самый маленький резерв магии.

Я прижала дрожащие пальцы к самой страшной ране на боку Данте и попросила магию исцеления вернуть его ко мне.

Слабое зеленое свечение распространялось под моей рукой, когда магия танцевала, освобождаясь от моей плоти и проникая в его, ища, охотясь, исцеляя по мере продвижения.

Данте застонал, приходя в себя, а я продолжала давить на магию, пока весь тот небольшой запас, который я собрала, не иссяк, оставив меня в пустыне без воды. Но это не имело значения, ни капли. Потому что мой Штормовой Дракон уже поднимался на ноги, яростный взгляд устремился на меня, когда он поймал мои пальцы между своими и тоже потянул меня вверх.

— Ti devo la vita, bella (п.п. Я обязан тебе жизнью, красавица), — прорычал он, глядя мне в глаза. — И однажды я верну этот долг.

Истерический смех вырвался из моей груди и я обвила руками его шею, слеза скатилась по моей щеке, когда я прижалась к нему с облегчением. Он зарычал от боли и я вспомнила, что он еще не полностью исцелен, даже близко. Но этого было достаточно. Достаточно, чтобы вытащить нас отсюда.

— Давай, — я поймала его за руку и начала тянуть.

Данте недолго колебался и вскоре мы уже бежали трусцой по роскошному ресторану. Он хромал, его вторая рука была прижата к ране на боку, но он двигался. Мы убирались отсюда.

Вместо того чтобы направиться к входу в ресторан, Данте повел меня налево, через дверь, скрытую за занавеской и вниз по узкому проходу со светящимся зеленым знаком аварийного выхода в дальнем конце.

Данте держал меня за руку, как зеницу ока. Мы вместе бежали в темноте и единственным звуком был стук наших ног по твердому полу.

Когда мы достигли выхода, Данте хлопнул рукой по засову, фиксирующему дверь и мы выскочили в темный переулок, прохладный ночной воздух целовал нашу кожу, а серебристый лунный свет падал на нас. Я не знала, где мы находимся, поворачивая головой туда-сюда, пытаясь сориентироваться.

Данте замер рядом со мной, его хватка на моей руке болезненно сжалась, когда грубый голос раздался в тени слева от нас.

— Данте! Я думал, ты умер, nipote! Как тебе удалось сбежать?

Напряжение в позе Данте усилилось, когда человек вышел из тени. Его обветренные черты лица и жестокий блеск в глазах могли бы поселить страх в моей душе, даже если бы я его не узнала. Но Феликс Оскура был самым известным членом банды. Его лицо мелькало в новостях из недели в неделю и теперь, когда он снял свою маску, его было слишком легко узнать. Он был монстром, вышедшим из-под контроля, садистом, психом, безумцем.

Я слегка вздрогнула, когда Данте расправил плечи.

— A morte e ritorno, дядя, — прорычал Данте. — Я только что вернулся из ада.

Феликс наклонил голову, рассматривая своего племянника и мое сердце подпрыгнуло от жестокой оценки.

— Судя по всему, едва ли, — промурлыкал Феликс, подходя ближе. — У тебя вообще осталась магия? Я бы предположил, что нет, судя по состоянию ран…

Все вокруг замерло, Данте не сводил глаз со своего дяди, в его позе ясно читалась угроза. Один Альфа бросил вызов другому.

По переулку пронесся холодный ветер и я почувствовала слабое покалывание в клыках, несмотря на то, что не могла их призвать.

Феликс оглядел темный переулок с ног до головы, прежде чем снова подойти ближе.

Его рука была сжата в кулак, в ладони рос кинжал, выкованный изо льда.

— Мы будем петь тебе дифирамбы на твоих похоронах, nipote. Клан будет купаться в крови Братства во имя мести за твою смерть, — шипел Феликс, снова приближаясь.

Данте зарычал, расправил плечи и оттолкнул меня в сторону, подальше от опасности.

Феликс лишь на полсекунды бросил на меня взгляд, а затем отмахнулся от меня, продолжая преследовать своего племянника.

— Данте, — вздохнула я, но его внимание было сосредоточено на Феликсе.

Дрожь пробежала по моей коже, когда я посмотрела между ними.

— Предатель зарабатывает себе худший вид смерти, — пообещал Данте. — Мой народ будет ликовать, когда я буду разрывать тебя на части и оставлять куски гнить для воронов.

Феликс жестоко улыбнулся. — Это угроза, которую я готов принять ради могущества Клана Оскура. Я приведу их к величию без тебя, чтобы ты не смог оспорить мои притязания.

Он рванулся вперед с огромной скоростью и я вскрикнула, когда он столкнулся со своим племянником.

Данте вскрикнул, одной рукой схватив запястье Феликса, борясь за то, чтобы держать кинжал подальше от него, а другим кулаком наносил удары.

Я бросилась вперед, схватила Феликса за руку и попыталась оттащить его назад. Его локоть столкнулся с моим лицом и я упала на бетон, боль рикошетом пронеслась по моему черепу, когда я сильно ударилась о землю и кровь залила мои волосы.

Сильный железный привкус крови в воздухе донесся до меня, когда я перекатилась на руки и колени, покалывание в моих клыках усилилось. Я потянулась к чудовищу внутри себя, призывая его, уговаривая прийти мне на помощь.

Мои клыки оскалились и я прыгнула вперед с вампирской скоростью, даже не успев обдумать движение.

Я врезалась в спину Феликса, мои зубы впились в плоть его плеча и его кровь хлынула мне в рот.

Я зарычала, как зверь, которым я была. Обхватив его шею руками, оторвала его от Данте и стала глубоко пить, питаясь темной силой, которая жила внутри него.

Феликс ругался, когда я удерживала его на месте, моя сила обездвиживала его магию и забирала силу из его мышц.

Данте поднялся на ноги, его глаза сверкали обещанием смерти, он шел к своему дяде, а я держала его перед собой, как подношение.

— Шлюха-вампирша, — прорычал Феликс. Он со всей силой откинул руку назад, ледяной кинжал все еще был зажат в его ладони.

Боль пронзила меня, когда лезвие вонзилось в плоть моего живота и я упала назад, отпустив Феликса, когда крик агонии сорвался с моих губ.

Глаза Данте расширились, когда Феликс прыгнул прямо на него, подняв кинжал, из которого красной дугой летела моя кровь.

Я закричала, бросая вызов звездам, вскинула руки вверх и послала вихрь воздушной магии из своих ладоней прямо в него.

Феликс зарычал, когда его отбросило от нас, в самый дальний конец переулка, где он врезался в землю.

Темнота надвигалась на меня, стягивая края моего зрения и обещая забвение.

Я стиснула зубы, игнорируя боль, пронизывающую мое нутро и обратилась к своей природе.

В порыве неповиновения я рванулась вперед, обхватила Данте руками и перекинула его через плечо, а затем на скорости выбежала из переулка и помчалась так далеко от Феликса Оскура, как только могла, пока силы не иссякли.

Я бежала дальше и быстрее, чем думала, пока наконец не упала.

Я уронила Данте, шипение боли вырвалось из меня, когда я упала на бетон и мои глаза закрылись, обещая мне избавление от мучений, связанных с моей травмой.

— Элис! — потребовал Данте, находясь одновременно где-то близко и далеко. — Элис! Не засыпай, тебе нужно исцелиться!

Он схватил мою руку и прижал ее к теплой, влажной ране, которая пульсировала у меня в животе.

— Сейчас! — приказал он и каким-то образом мне удалось достаточно сосредоточиться, чтобы сделать то, что он велел.

Боль отступила и напряжение испарилось из моих мышц, когда мне удалось снова разлепить веки.

— Данте? — вздохнула я, глядя на него, когда он оказался в силуэте луны надо мной. — Мы выбрались?

— Да, amore mio, — ответил он, убирая волосы с моего лица. — Благодаря тебе.

— А Феликс?

— Ушел. Пока что.

— Что это значит?

Взгляд Данте потемнел, его пальцы скользнули по моей челюсти, когда он посмотрел на меня.

— Che sta per iniziare una guerra: что начинается война. И улицы станут красными от крови, прежде чем она будет выиграна.

Content

Валенти Сюзанна и др Дикие Фейри