Валенти Сюзанна

Пекхам Кэролайн

Королева карантина

КОРОЛЕВА КАРАНТИНА

Брутальные парни из «Еверлейк-Преп»

Книга 4

Кэролайн Пекхэм и Сюзанна Валенти

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Добро пожаловать в «Еверлейк-Преп»

Действие этой серии разворачивается в вымышленном американском штате Секвойя и сосредоточено вокруг пандемии, аналогичной, но более экстремальной, чем коронавирус.

Щелкните карту для увеличения.

Эта книга посвящена лорду сквидингтону, который был на карантине из-за Co-squid 19.

Мы знаем, что это было нелегко, приятель, особенно когда твою девушку укусил кальмар во время эпидемии моллюсков. Ты прошел через столько эм-океанов и должен был по-настоящему обдумать, как ее спасти. Это было ужасно напряженно. Особенно когда ты заплыл на морское дно во время спасательной операции, но когда ты увидел дно океана, ты покраснел. Жизнь — это такой пляж. Но ты все равно выбрался на берег! Ты заплыл в убежище этой акулы и спас свою бухту. Это было невероятно.

Надеюсь, следующий год не будет таким скучным!

Все мучительные моменты, которые я пережила в этой лаборатории ничто по сравнению с тем, когда сдох наушник. Потеря контакта с Ночными Стражами вселила страх в мое сердце и на несколько безнадежных секунд заставила меня усомниться в том, найдут ли меня когда-нибудь.

Но потом я прокрутила в уме все их обещания. Они проводили каждый день, охотясь за мной, и не остановятся, пока я не освобожусь. Проблема была в том, что меня прятал монстр, такой же расчетливый, как и его сын. И в глубине души я знала, что если бы Сэйнт хотел держать меня взаперти вечно, он мог бы это сделать. Так почему же я должна ожидать меньшего от его отца?

Но Сэйнт все еще оставался Сэйнтом. Если кто-то и мог найти путь к центру лабиринта своего отца, то это был он. Я передала ему все, что могла. Все, начиная от цвета стен и заканчивая деталями каждого лица, которое я видела, хотя они всегда были скрыты за масками и забралами. Они носили только бейджи с именами, и Ночные Стражи не могли никого выследить по одному этому. Так что у меня не было никаких существенных зацепок к моему местонахождению. Вообще ничего интересного. Просто вера в то, что мои парни каким-то образом сделают это ради меня.

Отрывистый кашель разорвал мне горло, и я схватилась за шею, морщась от боли. Я подтянула колени к груди, прислонившись спиной к стене в стеклянном ящике изолятора, в котором проводила все свое время. Там было холодно, пусто и пахло химикатами.

Возможно, у меня и был иммунитет к вирусу «Аид», но то количество его, которому я регулярно подвергалась, означало, что я все равно заболела, и мой организм был вынужден вырабатывать антитела как можно быстрее и в максимально возможном количестве, просто чтобы они могли собрать их из моей крови и создать свою собственную версию вакцины.

Я прищурила глаза и подумала о своих парнях, скучая по ним всем сердцем. Они собирались найти меня. Я полностью верила в них. Если кто-то и мог выследить это место, то это был Сэйнт Мемфис. И если и была армия, способная сломать врата ада и встретиться лицом к лицу с тем, что находилось в самой горячей части огня, то это были Ночные Стражи. Но выжить до тех пор зависело от меня. Что я, черт возьми, и сделала бы. Я сталкивалась с демонами посильнее вируса «Аид». Я сражалась с самыми безжалостными из зверей, и к концу они мурлыкали в моих объятиях. Я не была бы уничтожена этим монстром, даже когда бы он пробрался когтями глубоко внутрь меня и построил дом в моем теле. Я бы прогнала его и была сильной, когда придет время бежать.

Дрожь пробежала по мне, и я стиснула челюсти от пронизывающего холода. Таблетки ожидают меня рядом с кроватью. Но от обезболивающих я засыпала, а к довершению ко всему через пару часов я буду дезориентирована и сбита с толку. Тогда они возьмут у меня кровь, забирая то, что хотели. Если они пытались сделать это, когда я не была накачана успокоительными, то более чем одна из медсестер получала травмы из-за того, как яростно я с ними боролась. На руках одной сучки все еще были царапины, которые еще не зажили, и я наслаждалась их видом. Это был небольшой удар по ним, но я бы воспользовалась каждой победой, которую могла одержать прямо сейчас.

В конце концов, мне пришлось бы сдаться и принимать лекарства. Мне нужно было сбить температуру и убедиться, что у меня есть все шансы пережить это. Но я принимала только половину того, что они мне оставляли. Если бы я ничего не принимала, они бы все равно сделали мне укол. Они не собирались позволить мне умереть, если бы не было ничего, что они могли бы сделать, чтобы остановить это. В конце концов, я была их маленькой фермой по производству вакцин.

Я уткнулась лицом в колени, представляя каждого из моих Ночных Стражей, когда они охотились за мной. Сэйнт и его темная душа, замышляющая самую жестокую судьбу для моих врагов; Киан, жаждущий крови, жаждущий мести, как будто это было начертано чернилами рядом с его татуировками; Блейк, готовящийся сражаться за меня со всей силой, которую он накопил за свою боль и страдания; Монро, готовый броситься в атаку и спасти меня, как темный рыцарь с яростью и справедливостью в сердце.

Да поможем всем бог в этом здании, когда они придут за мной. Четыре всадника собирались забрать свою королеву. И когда они прибудут, придется расплачиваться кровью.

Я продержалась еще немного, прежде чем приняла половину своих обезболивающих таблеток, а остальные засунула под матрас. Я свернулась калачиком под одеялом на кровати и, дрожа, погрузилась в сон, когда успокоительное утащило меня прочь. Это было не так уж плохо. В темноте мне всегда казалось, что я возвращаюсь в одно место. Время, когда жизнь была простой и хорошей, и никогда не случалось ничего плохого. Так что, по крайней мере, там я могла ненадолго избежать этой агонии.

— Какой в этом смысл? — Я фыркнула, пытаясь взобраться на нижнюю ветку большого дерева. Джесс уже была высоко в кроне деревьев, до меня время от времени доносились ее возбужденные возгласы.

— Это для того, чтобы сделать тебя сильнее, — крикнул папа с земли, когда мне удалось забраться на следующую ветку. Джесс было тринадцать, и у нее были более сильные руки, чем у меня. У меня все еще были бобовые стебли, которые едва выдерживали мой вес, не говоря уже о том, чтобы втащить меня на дурацкое дерево.

— Почему я должна быть сильной? — Я застонала, когда моя ладонь потерлась о колючий сучок, и сдалась, опустившись на землю спиной к стволу и надув губы на отца.

Он поправил очки на носу, прежде чем скрестить мускулистые руки.

— Потому что никогда не знаешь, что тебе преподнесет жизнь, малышка. Тебе нужно готовиться к любому результату, чтобы выдержать все, что угодно. Ты должна быть готова к бою, на всякий случай, если тебе когда-нибудь понадобится.

— Ну, если бы я не лазила по деревьям, то не было бы ничего опасного. Что, если я упаду? — Я спросила его.

Сегодня я была в плохом настроении. Мы остановились на ферме, и там был этот глупый петух, который всегда ужасно кричал в неподходящее время. Я бы дала ему кукиш на память, если бы он попал ко мне в руки.

— А какая альтернатива, детка? Ты что, собираешься вечно сидеть дома, прячась от жизни?

— Это самое безопасное, что может быть, не так ли? — Я настаивала. Иногда меня так выматывало разъезжать по стране, нигде не задерживаясь надолго, никогда не получая удовольствия, которое не предполагало бы застрять у черта на куличках. Мне нравились костры и охота на падаль, но еще мне нравилось спать до полудня и тусоваться с Элль Томпкинс.

Ладно, может, я злилась не только из-за петуха. Папа снова заставил нас переехать. Я знала, что это произойдет. Но мне действительно, очень понравилась последняя остановка в Вирджинии. И Элль была классной. Ей нравилось танцевать и петь, и она пообещала научить меня одному движению, которое мы могли бы выполнять вместе. Я была настолько глупа, что думала, что смогу убедить папу, наконец, остаться в одном месте. Но он снова и снова говорил «нет». Я просто не хотела этого слышать. Теперь я была на дереве в дождливый день в Новересвилле, и никогда больше не увижу Элль. Это было отстойно.

— Жизнь нельзя прожить на одном месте, детка, — сказал папа, нахмурив брови.

— Почему нет? Мне понравился последний город, почему мы не можем жить там как нормальные люди? — Я выпятила нижнюю губу.

— Я не имею в виду физическое состояние, я имею в виду, что все постоянно меняется, ты всегда будешь двигаться вперед, время будет продолжать течь, с тобой всегда что-то будет происходить. Поэтому ты должна отправиться туда, познать мир и извлечь из него максимум пользы, потому что, если ты этого не сделаешь, жизнь однажды постучится в твою дверь, и тебе не понравится то, что она тебе скажет.

Я подозрительно посмотрела на него.

— Но что, если я сделаю это и жизнь все равно будет плохой? То же самое, что и упасть с дерева.

— Тогда тебе придется драться, детка, — яростно сказал он. — Потому что жизнь иногдабудет плохой. Она будет испытывать тебя, давить, и ты захочешь сдаться, но если ты это сделаешь, оно высосет из тебя каждую каплю счастья, пока ничего не останется.

— Я не хочу этого, — пробормотала я.

— Так сражайся, — прорычал он, его глаза вспыхнули. — Сражайся с духом воина, который, я знаю, живет в тебе. Сражайся за хорошие дни. Борись, чтобы быть сильнее всего, что мир бросает в тебя, борись за то, чего ты хочешь. Всегда, Татум, всегда. Потому что никто, кроме тебя, не может сделать твою жизнь такой, какой ты хочешь ее видеть.

— Но как мне узнать, чего я хочу? — Спросила я тихим голосом. Иногда мир казался слишком большим, как будто в нем было слишком много дверей и окон, и я не знала, через какие из них пройти.

Мне нравились солнце, море и игры с сестрой. Мне нравились бургеры без маринованных огурцов и глупые смайлики вроде кальмаров и картофеля. Но я не знала, чего хочу от жизни. Вопрос был слишком серьезным. Ответов было слишком много. А у меня не было ни одного.

Папа понимающе улыбнулся мне.

— Ты поймешь это, когда найдешь.

— Но что, если нет? — Смущенно спросила я.

Его улыбка погасла.

— Тогда ты поймешь, когда потеряешь это.

— О, — выдохнула я.

— Но мир полон вторых шансов, малышка, — пообещал он. — Ты можешь все исправить. Любую ситуацию. Какой бы плохой она ни была. Все может снова стать хорошо. Я клянусь в этом. Ты просто должна быть достаточно храброй, чтобы пройти через ад. Не соглашайся на меньшее. Ты здесь не для того, чтобы кланяться миру, красавица моя, ты здесь для того, чтобы заставить мир склониться перед тобой.

Я проснулась так, словно поднималась из самых глубоких и темных вод. Мои веки были слишком тяжелыми, чтобы их поднять, и раздался знакомый скрежет кондиционера, когда волна прохладного воздуха коснулась моей щеки. Мои губы пересохли, и я попыталась пошевелить языком, чтобы смочить их, но успокоительные все еще держали меня в своих тисках.

Послышалось жужжание, затем дверь открылась, и в комнату ворвались голоса.

— Мне жаль ее, — пробормотал мужчина.

— Мне — нет, — ответил другой. — Мир превратился в дерьмо, Алан, и я хочу его вернуть. Я хочу вернуть свою чертову жизнь обратно.

— Я знаю, я тоже, Джонас. Я просто… — Алан вздохнул.

— Не будь идиотом, она всего лишь одна девушка. Тысячи людей умирают каждый день из-за вируса «Аид». Кто еще может спасти весь мир?

— Наверное, — сдался Алан, и мой пульс выбил мрачную дробь. — Как ты думаешь, сколько еще она протянет?

— Столько, сколько мы сможем сохранять ей жизнь. — Мне сунули в рот термометр, и холодный металл прилип к языку. Минуту спустя раздался звуковой сигнал. — Господи. Включи здесь отопление. Кто, черт возьми, дежурил в последнюю смену? — Джонас зарычал.

Вскоре кондиционер переключился на поток теплого воздуха, и я поняла, насколько онемела, когда мои пальцы снова начало покалывать.

— Бьюсь об заклад, это был гребаный Гэри, он и часа не смог бы удержать в живых золотую рыбку, не говоря уже о девушке, — пробормотал Алан.

— Его уволят до полудня, — пробормотал Джонас себе под нос, беря меня за руку, после чего игла прочно вошла в мою кожу.

По моему телу начало разливаться больше сил, и мне удалось приоткрыть глаза и взглянуть на парня, чье лицо было скрыто за козырьком и маской под ним. Его внимание было приковано к игле в моей руке, когда он доставал флакон с кровью. Алан был в другом конце комнаты, собирая еще флаконы, и я решительно стиснула челюсти, увидев небольшое окно возможностей.

Я согнула пальцы ног, оценивая силу своей правой ноги, и уставилась на этого придурка рядом со мной. Папа научил меня драться, несмотря ни на что. Борись за добро. Сделай это хорошо, Татум.

Я быстро подняла ногу и ударила пяткой босой ступни Джонасу в пах, тем же движением отбив его руку от шприца. Он взревел от боли, отшатнувшись назад и схватившись за свое барахло.

Я приподнялась, голова у меня закружилась, когда я вытаскивала иглу из руки, затем я бросилась на него из последних сил, сжимая в кулаке его белый халат и отбрасывая забрало в сторону, пытаясь разглядеть лицо одного из моих похитителей. Я сильно закашлялась, и он с паническим воплем толкнул меня на землю, и моя голова ударилась об пол, отчего в черепе зазвенело, как в гонге.

— Тупая сука, — выплюнул Джонас, возвращая забрало на место, в то время как Алан встревоженно переводил взгляд между нами, все еще сжимая в руке два пустых стеклянных флакона.

— Я позову доктора. — Алан рванулся к двери, но Джонас остановил его, его темные глаза метались.

— Нет. У нас есть работа, которую нужно делать. — Он взял шприц с подноса рядом с собой и двинулся вперед с убийственным выражением в глазах.

Я снова закашлялась, отползая назад, так как силы покидали меня. Мой кашель усилился, и я почувствовала вкус крови во рту, которая растекалась по языку, как яд. Страх сжимал мое сердце и шептал мне на ухо смертельные обещания. Я промокнула губы дрожащими пальцами, моя смерть смотрела на меня ярче, чем когда-либо прежде, когда они стали влажными и красными.

— Она на последней стадии, — выдохнул Алан.

— Тогда нам лучше взять то, что сможем достать. — Джонас усмехнулся, опускаясь и вонзая иглу мне в бедро. Успокоительное быстро растеклось по моим венам, и мои глаза встретились с глазами Джонаса, когда темнота схватила меня и попыталась затащить в забытье.

Пятна крови были испещрены маской, которую он носил под забралом, и мне удалось изобразить насмешливую улыбку, понимая, что, возможно, это моя последняя. Если бы мне суждено было скоро умереть, я бы не позволила этим ублюдкам увидеть, как мой дух сломлен.

— Похоже, ты отправляешься со мной в ад, Джонас, — прохрипела я, и ужас промелькнул в его глазах, прежде чем я провалилась в бесконечную пропасть.

Четыре недели. Четыре гребаных адских, невыносимых недели без моей малышки на руках и без ее души в моей власти.

Я присел на корточки за припаркованной машиной в квартале от частной исследовательской лаборатории, на которой мы все были сосредоточены, разминая разбитые костяшки пальцев и наслаждаясь приступом боли, когда на них потрескались струпья. Я, вероятно, сломал бы руку, пробивая эту чертову стену, если бы Сэйнт не остановил меня, хотя в благодарность за помощь он щеголял синяками на ребрах. Я был таким придурком, что даже не извинился за тот поступок, а он был таким мужчиной, что понимал, что я все равно сожалею.

Я не заслуживал его. Не заслуживал никого из них. Но они были привязаны ко мне, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы занять достойное место среди них.

Я должен был извиниться перед Сэйнтом за то, что ударил его, просто сейчас во мне не было ничего хорошего, чтобы сказать ему это. Я был ослеплен потерей нашей девочки, как и все. Пока она не вернулась в наши объятия, я знал, что это насилие, это напряжение, этот неослабевающий гнев не сделают ничего другого, кроме как загноятся и распространятся, как гниль.

Сейчас было трудно чувствовать что-либо, кроме ярости и страха. И я не испытывал страха уже очень давно. Я даже начал верить, что больше не способен чувствовать. Но потом Татум Риверс заставила меня почувствовать многое.

Она была светом в моей тьме, надеждой в мире без таковой, причиной, по которой моя скованная душа жаждала свободы. Она подарила мне мечты о жизни с чем-то большим. Намного, черт возьми, большим. Это было за пределами всего, что я когда-либо мог заслужить, но она все равно дала мне это. Даже после всего, через что мы заставили ее пройти, когда она впервые появилась в нашей жизни.

Но я должен был знать еще тогда, что я знаю сейчас. Она никогда не была просто какой-то девушкой, никогда не была жертвой или средством достижения цели. Она была центром нас. Сердце, в которое мы никогда не верили, что оно у нас есть. Она втянула в свою орбиту четыре потерянные и безнадежные души и объявила каждого из нас своим, несмотря на то, что знала, какими темными и порочными тварями мы были. Без нее мы были ничем. Я был никем. Брошенный на произвол судьбы без цели и смысла. Но это не должно было стать моей судьбой, потому что я отказывался даже думать о том, что могу остаться без нее.

Я был в ужасе при мысли о том, что ее заберут из этого мира, и хотя это могло нанести вред, на самом деле это принесло освобождение. Теперь для меня не осталось ограничений. Не было таких глубин, до которых я бы не опустился. Ничего такого, чего бы я не сделал, и ничем таким, чем бы я не пожертвовал ради нее. И теперь, когда страх стал моим топливом, я собирался использовать его до последней капли, чтобы вернуть ее к нам в целости и сохранности.

— Все на местах? — Холодный, ровный голос Сэйнта раздался в наушнике, когда я посмотрел в сторону безобидного здания, которое мы окружили.

В отличие от меня с моими неуправляемыми эмоциями и постоянным балансированием на грани, Сэйнт потерял все эмоции с тех пор, как это случилось. Он был холодной, жесткой машиной, человеком с одной-единственной целью, и я не сомневался, что он ее достигнет.

— Я у заднего входа, — подтвердил Монро грубым и низким голосом. — Судя по всему, она крепко заперта.

— Пожарная лестница так же, — подтвердил Блейк.

— Заметано, — прорычал я, натягивая лыжную маску, которую водрузил на макушку, чтобы скрыть черты лица.

На самом деле мне было наплевать на то, что нас увидят, и я так и сказал Сэйнту, но он настоял на том, чтобы мы скрывали свои личности, не желая, чтобы его придурок-отец понял, что за нами охотятся. Мы скрыли наши проникновения в другие четыре лаборатории и больницы, принадлежащие «Серенити Фармасьютикалс», под видом кражи лекарств. Мы также подкупили знакомых через мою семью, чтобы они проникли в другие подобные места по всему городу, чтобы это выглядело как широко распространенная серия атак, основанная на потребности в антибиотиках и тому подобном перед лицом вируса «Аид». Сэйнт не хотел, чтобы стало известно, что это мы все организовали, пока не стало слишком поздно и мы не спасли нашу девочку.

Сначала я спорил, нисколько не возражая против идеи сообщить Трою Мемфису, что член самой большой и безжалостной преступной семьи в штате охотится за ним, как за собакой, которой он и был, но Сэйнт не согласился. Он хотел, чтобы мы использовали элемент неожиданности и придерживались разумного плана. Если бы он не указал на тот факт, что его отец мог легко вывезти Татум из штата или даже из страны при малейшем намеке на попытку спасения, тогда я был бы более склонен отстаивать свою точку зрения. Как бы то ни было, я верил, что Сэйнт знает лучший способ противостоять своему сумасшедшему отцу-ублюдку, и если он был уверен, что это сработает, то я не собирался спорить.

Но мое самообладание было на исходе. Я не справлялся. Я точно знал, что быстро расклеиваюсь. В те дни, когда я был вынужден проводить время в ожидании, когда Сэйнт назовет нашу следующую цель для удара, я сильно пил и непрерывно курил и, по сути, впадал в привычку саморазрушаться, с которой у меня не было причин бороться. Но сегодняшний вечер не был похож на другие, когда я вопил о своей агонии и потере моей девочки до небес и топил свое горе в бутылке «Джека», до потери сознания, бормоча извинения девушке, которую подвел. Нет, сегодняшняя ночь была одной из немногих, когда я действительно мог что-то сделать, чтобы помочь ей.

На самом деле, я был уверен, что вот-вот наконец найду ее и заключу в оберегающие объятия, чтобы никогда больше не отпускать.

В моем организме не было ни капли спиртного. В моей голове не было ни единой случайной, отвлекающей мысли. Я воплощал монстра, каким меня вырастили. Каждый испорченный, ужасный момент моего детства был специально разработан, чтобы превратить меня в идеального зверя для выполнения этой работы. Я был смертоносен, кровожаден и полностью сосредоточен на одной цели.

Я возвращал свою девушку. Несмотря ни на что, она вернется в мои объятия к тому времени, как взойдет солнце, и я буду поклоняться ей до конца своих дней так, как умеет только демон.

Я натянул пару черных перчаток, скрывая остатки своей плоти под темной тканью, и согнул пальцы, чтобы убедиться в том, что мне удобно ими пользоваться.

Я проскользнул в боковой переулок справа от здания, используя темные промежутки между уличными фонарями, чтобы в тени подобраться поближе к исследовательскому центру.

Заведение хорошо охранялось, но только от людей, которые не знали, что творят. У меня не было намерения входить через парадную дверь, где ждали охранники. Я не был гребаным любителем. Меня обучали искусству преступной деятельности с детства, и я был чертовски хорош в этом.

Я быстро прокрался по узкому переулку, вдыхая запах дыма в воздухе и поглядывая вверх на вентиляционное отверстие, которое выпускало его с третьего этажа. Запах был слегка клиническим, и я на мгновение нахмурился в сторону поднимающегося дыма, прежде чем продолжить выполнение плана.

У меня не было ни времени колебаться, ни лишних мгновений. Моя девушка была внутри этого здания. Я чувствовал это в глубине своей омраченной души. Мое сердце билось в глубоком и страстном ритме, который мог быть только ответом на ее. Она была близко. Она должна была быть.

Я остановился в тени, глядя на гладкую стену рядом со мной, заметив вентиляционное отверстие кондиционера именно там, где сказал Сэйнт, после того, как ему удалось заполучить в свои руки чертежи этого места. Двумя этажами выше и запертый до чертиков. Не то чтобы это меня остановило.

Когда мне было четырнадцать, мой дядя Найл начал брать меня с собой, когда отправлялся на задания, требующие некоторой скрытности. Этот ублюдок был великим мастером взлома. У него даже была репутация в некоторых кругах, утверждавших, что он может проходить сквозь стены. Все знали, что если Найл О'Брайен хочет твоей смерти, то выхода нет. Ты просыпался ночью, а он нависал над твоей кроватью — с удавкой, топором или кувалдой в руке, в зависимости от его настроения, — и ты уходил из этой жизни, окровавленный и молящий о пощаде, которую не стоило даже ожидать.

Достаточно сказать, что после такого учителя, как он, я мог без проблем проникнуть в это место.

— Охранники закончат патрулирование через семнадцать секунд, — сообщил голос Сэйнта через динамик у меня в ухе.

— Знаешь, большинство людей на самом деле не придерживаются твоих правил анального секса, — тоже пробормотал Блейк по связи, и я почти ухмыльнулся, когда Сэйнт огрызнулся на него в ответ. Почти. Но во мне не осталось ничего светлого для того, чтобы улыбаться, пока моей девочки не было рядом.

Потребовалось немного усилий, чтобы вскарабкаться к вентиляционному отверстию, но я быстро взломал его, как только оказался там.

Я крякнул, втаскивая себя в шахту, мои плечи коснулись холодного металла, когда я протиснул свое широкое тело в тесное пространство.

— Я в деле, — пробормотал я, засовывая отмычки обратно в карман и начиная ползти вперед на животе.

— Без театральности, — прорычал Сэйнт, это была скорее команда, чем предупреждение, и я зарычал на него в ответ, как животное, которым я и был.

— Придерживайся исследовательской части этого плана, — пробормотал я. — И оставь тяжелую работу профессиональному преступнику.

— К заднему входу подъезжает грузовик, — прервал нас Монро, и я практически мог видеть его суровое лицо учителя, когда он сжимал челюсть во время нашей перепалки.

Я не обращал на них внимания, пока остальные следили за зданием, и все они, дожидаясь меня, двигались к запасному выходу.

Мне не пришлось ползти слишком далеко по вентиляционным отверстиям, остановившись у первой решетки, которая выходила в один из белых коридоров внутри здания. Из-за позднего часа освещение было приглушенным, но место не было полностью пустынным даже глубокой ночью. Здесь круглосуточно работали люди, отчаянно пытавшиеся создать вакцину, которую ждал весь мир. И у нас была чертовски хорошая идея о том, что — или, скорее, кого — они использовали для ее создания.

Но к черту это. К черту весь мир, если ценой его спасения была она. Она стоила больше, чем любой другой ублюдок на этой несчастной планете, и я никогда не собирался извиняться за то, что верил в это. Она была для меня всем. Возможно, это было эгоистично и жадно, но мне было все равно, потому что моя любовь к ней заключалась в этих вещах и даже больше. Если создание этой вакцины требовало жертвы, то пусть это будет кто угодно, только не она. Пусть это будут все, кроме нее. Потому что без нее, насколько я понимал, не было бы мира. По крайней мере, не тот, в котором у меня было бы хоть малейшее желание существовать.

Я выдернул решетку, закрывающую вентиляционное отверстие, и спрыгнул в темный коридор, бесшумный, как привидение.

Откуда-то из глубины коридора донесся отдаленный звуковой сигнал, который продолжался повторяющимся тоном, но в остальном на этом этаже казалось тихо.

Камера видеонаблюдения смотрела на меня из дальнего конца коридора, но я проигнорировал это — Сэйнт уже позаботился о системах наблюдения за нами, и я все равно был одет во все черное.

Мои пальцы дрогнули от желания начать обыскивать комнаты на этом уровне здания в поисках каких-либо признаков присутствия моей девушки, и я стиснул зубы, борясь с необходимостью сделать это. Я должен был придерживаться плана. Я разочарованно вздохнул, заставив себя отвернуться и направиться к двери, которая вела к аварийной лестнице в задней части здания.

Я проскользнул внутрь затемненной лестницы, тусклое красное освещение позволяло мне видеть каменные ступени, когда я быстрым шагом спускался по ним.

Мои шаги были бесшумными, когда я передвигался, мое дыхание контролировалось, именно так, как научил меня Найл. Даже когда на кону была жизнь моей девушки, я не собирался проявлять небрежность. Особенно, когда на кону была ее жизнь. Навыки, которые я заработал кровью, стоили каждого мгновения страданий с моей стороны, если бы они были равны ее жизни сейчас, и я бы ее не подвел.

Едкий запах сигаретного дыма ударил мне в ноздри, когда я добрался до верха последнего лестничного пролета, и я замер, заметив слабый голубой свет, смешивающийся с красным, исходящим откуда-то снизу.

Затем раздался неуверенный смешок, и мой пульс подскочил, когда я понял, что там, внизу, кто-то вышел на перекур и, если я правильно понял, просматривал свою ленту в TikTok.

Самым разумным решением для меня было бы затаиться, подождать, пока он закончит, и двигаться дальше.

Но меня никогда не хвалили за разумный выбор.

Моя кровь бурлила от жара и желания насилия, и я был бессилен сопротивляться этому зову.

Дрожа от предвкушения, я продолжил спускаться по лестнице.

Я двигался бесшумно, прижимаясь спиной к стене и прячась всем телом в тени, пока приближался к своей добыче.

Когда я, наконец, заметил их, стоящих у подножия лестницы прямо у запасного выхода, мое сердце подпрыгнуло. Мудак не один. Их два.

Что и к лучшему, что бы насытить демона во мне.

Мрачная улыбка тронула мои губы, когда я подумал о том, что мою девочку удерживают здесь эти головорезы, и, прежде чем я успел даже подумать о том, чтобы пересмотреть свой выбор, я набросился.

Мой кулак врезался в лицо ближайшего парня с такой силой, что его череп врезался в стену рядом с ним, и он рухнул на землю с криком боли, сигарета и сотовый телефон упали на пол.

Второй охранник успел выхватить пистолет из-за пояса, но моя рука сомкнулась на его рукоятке прежде, чем он успел прицелиться в мою сторону.

Я использовал свой импульс, чтобы ткнуть пистолетом ему в лицо, зафиксировав его пальцы на месте, чтобы он не мог дотянуться до спускового крючка, и пролив кровь, которая заставила его закричать, когда что-то определенно треснуло. Но прежде чем он успел издать еще хоть звук, я развернул его, вырвал пистолет у него из рук и швырнул лицом в стену.

Он отшатнулся от этого, на мгновение оказавшись ко мне спиной, давая мне возможность, в которой я нуждался, обхватить его рукой за шею и зафиксировать ее на месте, схватив мое запястье другой рукой и оказав достаточное давление, чтобы перекрыть ему дыхательные пути.

Парень брыкался и размахивал руками, хватая меня за руку, пытаясь сделать вдох, который я ему не позволял, и я просто улыбнулся, подумав о моей девушке, о том, как положу его тело к ее ногам и покажу ей, на какую глубину я готов пасть, только чтобы убедиться, что она в безопасности.

Движение в тени слева от меня привлекло мое внимание к придурку, которого я ударил первым, когда он потянулся за рацией на поясе, и я, выругавшись, подтащил к нему парня, которого душил, и ударил ботинком сбоку по голове.

Он замер как раз в тот момент, когда ублюдок, которого я держал, тоже впал в забытье, и я бросил его бессознательное тело поверх его друга, тяжело дыша от напряжения и улыбаясь, как демон.

Я хотел большего. Хотел пролить их кровь на землю и нарисовать себя в ней. Но вместо этого я заставил себя снова обратить внимание на дверь, игнорируя требования Сэйнта узнать, что происходит, когда он прошипел это в мой наушник, и я толкнул ее, открывая.

Блейк проскользнул внутрь первым, его лицо тоже было полностью скрыто лыжной маской, и вдобавок у него был противогаз военного образца, но я узнавал своих братьев только по ауре. В этой связи между нами четырьмя было что-то осязаемое, и мне не нужно было спрашивать, чтобы знать, кто из них был ближе ко мне в данный момент.

— Черт, — пробормотал Блейк одновременно с Монро, глядя сверху вниз на двух парней, которых я убрал, и, наконец, Сэйнт тоже вошел внутрь, закрыв за ними дверь.

— Они мертвы? — Спросил Монро, отсутствие эмоций в его голосе говорило о том, что ему в любом случае было все равно.

— Пока нет, — ответил я как раз в тот момент, когда Сэйнт нанес мне сильный удар в живот и встал лицом вверх.

Он действительно выглядел как дьявол, под маской не было видно ничего, кроме глаз, в его зрачках отблескивала красная аварийная подсветка, когда он свирепо смотрел на меня.

— Что я тебе говорил о том, чтобы не высовываться? — он зарычал.

— Я не перерезал им глотки, — указал я. — Я не проделывал в них дырок, как мне хотелось. Так что, может быть, тебе стоит перестать волноваться из-за нескольких придурков, которым надрали задницы, и сосредоточиться на том, что важно.

Сэйнт сердито усмехнулся, затем, не говоря больше ни слова, спрыгнул вниз, вытащил из кармана моток тонкой черной веревки и быстро связал их обоих, прежде чем заклеить им рты куском черной ленты на случай, если они придут в себя.

— Где, черт возьми, твой противогаз? — зарычал он на меня.

— Должно быть, забыл в грузовике. — Я пожал плечами, наблюдая, как его глаза вспыхнули яростью, и отчасти надеясь, что он ударит меня снова. Зверь во мне отчаянно жаждал крови и боли сегодня вечером, и эта небольшая потасовка с потерявшими сознание мужчинами у наших ног даже не разожгло мой аппетит.

Сэйнт на мгновение задумался, хочет ли он затевать этот спор. У нас было так каждый раз, когда мы охотились за нашей девушкой, а он еще не выиграл, так что он должен был знать, что это пустая трата времени. Я уже подхватил вирус «Аид» и выжил; возможно, это было чертовски неприятно и сделало меня слабым как собака, но это дало мне преимущество в том, что теперь у меня иммунитет. Хотя Сэйнту нравилось подшучивать над возможностью того, что мой иммунитет не так уж велик. Но, как я уже сказал ему, мне было насрать, и я не носил эту гребаную маску. Это слишком сильно напомнило мне маску-череп, которую мне пришлось надеть в «Ройом Д'Элит», и то, что я там натворил. Теперь, когда нам пришлось отложить нашу вендетту против них в сторону, у меня не было никакого желания жить в этих воспоминаниях.

Сэйнт, казалось, понял, что спорить со мной по этому поводу бессмысленно, тем более что я все равно не мог пойти и забрать эту штуку сейчас, поэтому он отбросил это с резким раздраженным вздохом.

— Если ты испортишь наши шансы на ее спасение, я лично всажу тебе пулю в череп, ты, неандерталец, — прошипел он, выпрямляясь.

— Не беспокойся об этом, дорогой, — сказал я, делая шаг вперед и гася каблуком сигарету, которая все еще тлела на земле. — Если нам не удастся спасти ее, я сделаю это сам.

Сэйнт заглянул глубоко в мои глаза, прочитав правду в этом утверждении для себя и одобрительно хмыкнув. Без Татум меня больше не было. Черт, я не думал, что кто-то из нас хотел бы представить себе существование без нее. Так что мне было нетрудно понять, что я скорее проглочу пулю, чем останусь в этой жизни без нее.

Это не было самоубийством. Просто я был реалистом.

Кроме того, я не собирался выполнять это обещание, потому что мы вернем ее, черт возьми. Сегодня вечером.

— Твое вспыльчивое поведение может испортить все дело, — предупредил Сэйнт. — Тебе нужно помнить, что весь мир не вращается вокруг тебя и твоих эмоций. — Он произнес это последнее слово так, словно оно было непристойным, и я зарычал на него, подходя ближе, позволяя ему увидеть каждый темный уголок моей души, скрывающийся в моих глазах.

— К черту этот мир. Мне все равно. Без нее в нем все равно нет ничего, что стоило бы спасать. Мне насрать, правильно ли это, благородно ли или этично. Моя любовь к ней — это не что-то из вышеперечисленного. Она темная, извращенная, опасная и неудержимая. Так что, если спасти ее — значит позволить всему остальному миру сгореть, тогда передай мне гребаные спички, и я достану бензин. Потому что в этой вселенной нет ничего, чем я не готов пожертвовать, чтобы вернуть мою девочку.

— Неправильно, — прорычал Сэйнт, его темные глаза пригвоздили меня к месту, как будто он всерьез думал, что у него есть хоть какой-то шанс остановить меня сейчас.

— Мне все равно, что ты можешь сказать по этому поводу. Я собираюсь…

— Ты снова назвал ее своей девочкой, — прорычал он, обрывая меня таким ядовитым взглядом, что он практически обжег меня на месте. — Она не твоя. Она наша.

— Он чертовски прав, — согласился Блейк, каждый лучик света, который обычно сиял в нем, полностью сменился тьмой, когда монстры внутри нас поднялись на поверхность нашей кожи и в воздухе запахло кровью.

Расплатой за то, что ее забрали у нас, была бы смерть.

— Тогда какого черта мы все еще стоим здесь? — Потребовал Монро, его ярость была написана в каждом дюйме его позы, когда мышцы напряглись. — Пора пойти и сжечь весь мир дотла ради нее.

Остальные из нас согласились без слов, следуя за ним обратно вверх по темной лестнице с намерением сделать именно это. Я бы разнес это место по кирпичикам, если бы пришлось, но в одном я был уверен наверняка: я не уйду отсюда без Татум Риверс рядом со мной.

Еще немного, детка. Твои монстры придут за тобой. И мы не остановимся, пока ты снова не окажешься в безопасности в наших объятиях.

Монро поднялся по лестнице со всей грацией буйвола на шпильках, и я раздраженно зарычал, протиснувшись мимо него и взяв инициативу на себя. Честно говоря, это было похоже на то, что он пытался производить шум своими топающими шагами.

— Гребаный страдалец манией величия, — пробормотал Монро себе под нос, но я не удостоил его реакцией.

Насколько я понимал, он был прав, и это не было оскорблением. Власть — это все, что имело значение в моей жизни, и если он еще не понял этого, то ему пора бы уже стать повнимательней. Ну, власть и моя Сирена. Но мои чувства к ней не поддавались никакой логике, и я отказывался от попыток проанализировать их. Мне просто нужно было признать, что я был безнадежно очарован ею, и принять это, потому что я, конечно же, не собирался пытаться отпустить ее. Моя зависимость от нее могла бы стать моим падением, но если бы я собирался сгореть по какой-либо причине, то я бы с радостью сделал это ради нее.

— Старайся ступать бесшумно, — прошипел я в ответ Монро. — Если Киан может справиться с этим, то нет причин, по которым ты не можешь.

Киан мрачно усмехнулся, что на самом деле было больше похоже на автоматическую реакцию на мои слова, чем на настоящий смех, но я знал, почему он не испытывал никакой настоящей радости, и не собирался указывать на это.

— Пятый этаж? — Подтвердил Блейк, когда мы поспешили вверх по темной лестнице, и он встал слева от меня. Противогаз, который он носил, немного искажал тон его голоса, но это было лучшее, что можно купить за деньги, и я сомневался, что кто-то из остальных вообще заметил разницу. Но у меня был слух музыканта — к большому неудовольствию моего отца, — и изменение высоты звука привело меня в замешательство.

— Там они держат подопытных для медицинских тестов, так что, если только они не изменили полностью планировку здания за то время, которое потребовалось нам, чтобы добраться сюда, то да, — сказал я бесстрастно.

— Вау, что заползло тебе в задницу и умерло? — пробормотал он, и я стиснул челюсти, борясь с желанием наброситься на него.

Мы все были на взводе, каждый из нас просто пытался найти способ сохранить силу в это неопределенное время и сделать все возможное, чтобы вернуть нашу девочку. Его детские комментарии были для него способом справиться с ситуацией, и какими бы раздражающими они мне ни казались, я был просто рад, что он не вернулся к привычке напиваться и гнаться за выбросами адреналина. На самом деле, Блейк был совершенно целеустремлен в своей решимости вернуть Татум в наши объятия. Он был рядом со мной днем и ночью, пока я использовал все свои связи и тактику, чтобы покопаться в бизнесе моего отца и «Серенити Фармасьютикалс» в погоне за ней, безмолвно выполняя любое задание, о котором я просил его, чтобы ускорить процесс. Так что я мог позволить ему странную, неудачно подобранную, невеселую шутку.

Мы быстро поднялись по лестнице и остановились на верхнем этаже, когда я прижался ухом к двери, прислушиваясь к любым признакам движения за ней.

Киан достал из-за пояса пистолет, и Монро тоже вытащил свой. До сих пор нам удавалось проводить эти рейды, никого не убивая, исключительно для того, чтобы не привлекать внимания к расследованиям «ограблений» и держать полицию подальше от наших задниц. Но чем в больше мест мы вламывались, тем выше становилась безопасность новых целей. Они, конечно, не знали, что мы разыскиваем нашу девочку, но истории о бандах, врывающихся в медицинские исследовательские центры и частные больницы по всему городу, чтобы украсть лекарства, помогли им повысить уровень безопасности.

В идеале нам следовало бы покинуть это место, не запачкав руки кровью, но если это было то, что требовалось, то я был не против. Кроме того, если наша девушка действительно была здесь, то у меня было более чем достаточно мотивации убить их всех до единого, если бы у нас было время. Но пока мы не были уверены, я не хотел проливать слишком много крови.

Ничего, кроме тихого дыхания моих братьев, не достигало моих ушей, когда я внимательно прислушивался целую минуту, игнорируя нетерпеливое рычание Киана, прежде чем приоткрыть дверь.

Коридор был мягко освещен ночным освещением, и я заметил женщину в форме медсестры за столом в дальнем конце коридора. Она сидела к нам спиной и читала книгу, казалось, погруженная в свой собственный мир. Я воспользовался еще одним моментом, чтобы прислушаться к другим звукам, но, похоже, она была единственным сотрудником поблизости, и, судя по тому, что я узнал в ходе своих исследований этого места, этого следовало ожидать. Они оставили одну медсестру дежурить на ночь, и все.

Киан проскользнул мимо меня, когда я широко распахнул дверь, и остальные из нас ждали, пока он шествовал по коридору, не сводя глаз с женщины, которая была погружена в свою книгу, совершенно не подозревая, что ее преследует хищник.

Когда Киан атаковал, это было так быстро, что я чуть не пропустил движение. Одна его рука закрыла рот женщины, заглушая ее крик, а другая сомкнулась у нее на шее, когда он начал душить ее.

Ему не потребовалось много времени, чтобы лишить ее сознания, и я двинулся вперед, чтобы связать ее и спрятать под столом, где ее не обнаружат до того момента, пока мы не уйдем далеко. Мой взгляд на мгновение упал на ее бейдж, пока я запоминал ее имя на случай, если оно мне пригодится в будущем. Эрика Мортенсен. Я тебя пометил.

Блейк взял с ее стола книгу в мягкой обложке под названием «Война фейри», открыл ее на последней странице и вырвал, прежде чем смять и выбросить в мусорное ведро. Чертов дикарь. Не то чтобы я жаловался. Она заслуживала того, чтобы никогда не узнать конец своей книги. Если бы у меня было время, я бы нашел способ разыскать все копии в мире, чтобы она могла страдать вечно, не зная, чем это закончилось. Я не был уверен, что есть ли какая-нибудь худшая участь, чем эта, которую можно кому-то даровать.

Монро, как обычно, не ждал нас и двигался по коридору, открывая двери и проверяя пациентов внутри, пока охотился за нашей девушкой. Я предполагал, что они либо спали, либо были не в том состоянии, чтобы закричать в тревоге при виде человека в маске, подглядывающего за ними, что было к лучшему. Я быстро отключил сигнализацию, лежащую на столе, на случай, если кто-нибудь из них протянет руку и нажмет красную кнопку вызова у их кроватей. Нам не нужно было, чтобы кто-то из охранников, дежуривших внизу, взял на себя еще одну проверку здания перед запланированным обходом через час.

Я проигнорировал остальных и их бессистемные методы проверки помещения, поскольку быстро начал искать в компьютере на столе, отыскивая список записей пациентов и нахмурившись, когда заметил название проводимых здесь клинических испытаний. Оказалось, что они работали над новой формой лечения рака, а вовсе не над вакциной. Но это не могло быть правдой. Они должны были работать над вирусом «Аид». В груди у меня все сжалось, костяшки пальцев побелели, когда я вцепился в стол. Все признаки указывали мне сюда, когда я взломал серверы моего отца. Не было никакого смысла в том, что эта информация была неверной. Если только он не заподозрил, что кто-то следит за ним…

Я прогнал ужасающую мысль о том, что мог бы сделать мой отец, если бы он действительно понял, что кто-то ищет Татум, и вместо этого сосредоточился на текущей задаче. Об этом можно было побеспокоиться в другой раз. И поскольку этому ублюдку, о котором идет речь, удалось удобно ретироваться в неизвестное место, которым он даже не захотел поделиться со мной, мы даже не смогли добраться до него в качестве последнего средства. Что просто означало, что это должно сработать. Это должно было сработать. Я отказываюсь рассматривать какую-либо альтернативу.

Я проверил список имен пациентов в папке, и моя верхняя губа оскалилась, когда я прочитал их, очевидно, нигде не найдя имени Татум, но отметив одного пациента, к которому обратились только по номеру. Если это не было чертовски подозрительным, то я не знал, что было. И это была именно та бесчеловечная чушь, которую мой отец предпочел бы нести. Если у нее даже не было имени, тогда ему не нужно было признавать, что она была реальным человеком, которому он причинял боль и, возможно, убивал, преследуя свои собственные цели. Не то чтобы я был настолько глуп, чтобы поверить, что ему было не наплевать на убийство кого-то ради продвижения своих собственных интересов, но это был именно его стиль. Дотошный кусок дерьма, каким он и был.

— Комната тридцать девять, — прорычал я, выключая компьютер, чтобы никто не догадался, что с его помощью была найдена эта информация, и поворачиваясь, чтобы направиться в ту сторону.

Киан присоединился к Монро в обыске других комнат, и я отошел от них двоих, пока они продолжали открывать и закрывать двери, направляясь в сторону комнаты тридцать девять. Блейк неотступно следовал за мной по пятам, прекрасно понимая, что я, скорее всего, выследил ее первым, и желая быть там, когда я найду ее. Я не мог винить его за это. Мы все отчаянно нуждались в воссоединении с нашей девочкой.

Мое сердце бешено колотилось, когда я приближался к двери в самом дальнем конце коридора, и я не мог удержаться, чтобы не перейти на бег трусцой при мысли о том, что найду ее там, заключу в объятия и посмотрю в эти ярко-голубые глаза, которые поглощали меня. Она была моим любимым наркотиком, и я был безнадежно зависим. Мне нужно было насытиться ею, иначе я знал, что сойду с ума.

Татум Риверс была единственной, кто взглянул на этого бессердечного мужчину-монстра и каким-то образом нащупала пульс, «бьющийся под сарказмом и ядом, которые я носил как щит». Она увидела разложение и токсичность моей души и нашла в ней что-то еще. То, во что я никогда не верил, но она все равно это обнаружила. Теперь я был ее творением, хотела она этого или нет, и она тоже была моей. Моя Связанная Ночью. И я никогда не позволю ей сбежать от меня.

Я добрался до двери, и мне пришлось бороться с каждым сантиметром самообладания, которым я владел, чтобы не распахнуть ее, когда мои пальцы сжались вокруг ручки, и я прерывисто вздохнул. Блейк в знак солидарности положил руку мне на плечо, и я кивнул, прежде чем широко ее распахнуть.

В комнате было темно. Кровать казалась не более чем огромной тенью в центре. Машины, которые должны были следить за жизненно важными показателями, погрузились в гробовую тишину.

— Нет, — выдохнул я, когда камень опустился мне в живот, становясь все тяжелее и тяжелее, его вес угрожал затащить меня в самые глубокие глубины самого необъятного океана, который только можно себе представить. Я тонул. Снова тонул в своем горе и осознании своей неудачи.

Блейк был не так пессимистичен, как я, и он нашел выключатель, щелкнул им, одновременно поднимая оружие и направляя его на пустую кровать.

Мое сердце билось в груди, как дикий зверь, запертый в клетке и отчаявшийся, обреченный и умирающий.

Над кроватью висела белая доска с различными наблюдениями, отмеченными на ней, от жизненно важных показателей до записей об извлечении крови и состоянии пациента, который содержался здесь.

В самом низу доски были слова, которые затопили весь мой мир какой-то отчаянной агонией, когда я смотрел на них.

Пациент скончался в 10:07 утра.

Реанимация не удалась.

Я уставился на лежащее передо мной четкое заявление, и мой пульс участился, а самый изнуряющий страх слишком долго удерживал меня на месте. Но мое сердце отказывалось принимать слова, нацарапанные на той доске. Я просто не мог.

— Нет, — прорычал Блейк в знак отказа, вторя моим собственным мыслям, и повернулся к выходу из комнаты. Он проявлял гораздо меньше осторожности, чем следовало бы, когда промчался по коридору и начал открывать другие двери, проверяя палаты, где спали другие пациенты, продолжая свою охоту, явно не принимая факты в том виде, в каком они были нам представлены.

Я вышел из пустой комнаты и остановился в коридоре, ожидая, пока трое других Ночных Стражей закончат свои поиски, но я уже знал, что они найдут.

— Ее здесь нет, и я ни на одну гребаную секунду не поверю, что она мертва, — прорычал я, не позволяя им даже подумать о панике или какой-либо бесполезной форме горя.

— Как ты можешь быть уверен? — Потребовал Блейк, его глаза были полны беспокойства, в них читалось отчаяние, которое умоляло меня дать ему определенное подтверждение, которого я не мог дать.

— Потому что мой отец знает, что она слишком ценна, чтобы позволить ей умереть так быстро. Кроме того, я не настолько глуп, чтобы верить в то, чего не видел собственными глазами. Она не мертва, пока я не увижу тело, и если кто-нибудь из вас хотя бы подумает о том, чтобы отказаться от нее, то вы ответите передо мной за это.

Никто из них не высказал никаких претензий по этому поводу. Мы все были одинаково полны решимости не верить в ее смерть, поэтому я забыл о словах, нацарапанных на той доске, и решил продолжить наши поиски.

Нашей девушки здесь не было. Но я был уверен, что она была. Она была здесь, и она была в той комнате. Мы могли бы обыскать все остальное место, чтобы быть уверенными, но я знал, что сейчас мы ее здесь не найдем. Конечно, теперь нам пришлось бы ограбить это место, чтобы скрыть этот взлом, как и другие.

Она не была мертва. Этого не может быть. Если бы это было так, я был уверен, что знал бы это. Я бы почувствовал это, когда мое сердце было бы разорвано в клочья, а мой мир рухнул из-за невозможности продолжать жить без нее.

Она не была мертва.

Но ее здесь уже не было.

И мы собирались вернуть ее.

Мое тело ломило. Болело все. Казалось, что моя грудь разрывается на части каждый раз, когда я делаю вдох. А когда наполняла легкие воздухом, то с таким хрипом, от которого страх пронизывал меня насквозь. Но при каждой слабости тела моя душа становилась жёстче и отказывалась ломаться.

Я не сдамся.

Однако мое время было на исходе. И я должна была что-то предпринять сейчас, если я собиралась когда-нибудь пережить это. Хотя я и знала, что мои парни будут охотиться за мной с кровавой свирепостью адских гончих, я также начинала соглашаться с тем, что Трой Мемфис, возможно, просто спрятал меня слишком хорошо, чтобы даже его собственный сын не смог найти. И когда я увидела медбрата, приближающегося к стеклянной двери и набирающего код, чтобы открыть ее, я поняла, что это мой шанс. Возможно, последний. Потому что я не знала, как долго еще смогу бороться с этим вирусом. Его корни были слишком глубоко в моей плоти, его жажда моей смерти была слишком сильной.

Я притворилась спящей, когда подошел медбрат, мои лекарства были спрятаны под матрасом. Сегодня я ничего не принимала. Теперь каждый раз, когда я их принимала, я, казалось, спала дольше и крепче. И это пугало меня так, что я не хотела признавать. Мои сны были такими яркими, и чем больше времени я проводила с папой и Джесс в бессознательном состоянии, тем ближе я чувствовала себя к тому, чтобы присоединиться к ним. И как бы ни было заманчиво снова ускользнуть в их объятия, для меня еще не пришло время. У меня была жизнь, которой я отчаянно хотела жить. Меня ждали четверо мужчин, которым я так и не смогла показать глубину своих чувств.

Мои чудовища, мои спасители.

Однажды я стояла на пляже под проливным дождем и приложила руку к Священному Камню, прежде чем принести клятву принадлежать Ночным Стражам. Я не верила в это и уж точно не хотела этого. Но судьба связала нас, и теперь я знала почему. Потому что, несмотря на всю боль, страдания, на то, как мы мучили друг друга, мы все каким-то образом исцелили друг друга. Они были четырьмя королями тьмы, и я стала их королевой. Девушкой, которой мой отец всегда хотел, чтобы я была, девушкой, которой я всегда стремилась быть. Поэтому мне нужно было вернуться к ним и восстановить свое положение в нашем племени.

— Я думал, ты не переживешь еще одну ночь, — пробормотал мне медбрат, хотя он, должно быть, думал, что я без сознания, и я узнала Джонаса. Этот ублюдок не заболел после того, как я на него кашлянула, и я была чертовски зла из-за этого. — Это гребаное чудо.

Знаешь, что такое чудо, придурок? Ты по-прежнему здоров.

Он взял меня за руку, разворачивая ее, чтобы получить доступ к поврежденной коже вокруг сгиба моего локтя, которая была проколота бесчисленными иглами.

— Я был бы более признателен, если бы ты не пинала меня по яйцам, но, думаю, на прошлой неделе мне все же сделали одну из первых прививок благодаря тебе, так что я не могу быть таким жестоким с тобой, — сказал он ледяным тоном. Из всех людей, которых могла бы спасти моя кровь, почему именно этот парень?

Я почувствовала его пальцы на своем лице, когда он убрал волосы с моего лба, и издала тихий стон, как будто приходила в себя, ерзая на кровати.

— Черт, — пробормотал он, затем отодвинулся, и я приоткрыла глаза, наблюдая, как он набирает в шприц немного успокоительного, как я и ожидала.

Когда он опять повернулся ко мне, я снова закрыла глаза, мои пальцы покалывало, когда я собиралась с силами. Это было немного, но все, что у меня было, было направлено на это дерьмо.

Он снова схватил меня за руку, и как только игла задела кожу, я резко развернула другую руку, поймав его запястье и вывернув его, вырывая шприц из его руки, когда он ослабил хватку. Он ахнул, но был недостаточно быстр, чтобы убежать, когда я воткнула иглу ему в шею и надавила большим пальцем на поршень с чувством удовлетворения в животе. Его глаза за забралом расширились, и я демонически ухмыльнулась.

— Ах ты, маленькая сучка. — Его рука взметнулась, врезавшись мне в лицо, и моя голова откинулась в сторону от удара. — Помогите! — выдохнул он, бросаясь к кнопке экстренной помощи рядом с дверью.

Но он споткнулся, успокоительное уже начинало действовать. Я оттолкнулась от кровати, когда его колени коснулись пола, и, пошатываясь, направилась к нему, когда мое зрение то расплывалось то фокусировалось. Он полз к двери, все еще тянувшись к кнопке, но потом сдался и вместо этого достал телефон из кармана лабораторного халата. Я запрыгнула ему на спину с кряхтением от напряжения, заставив его рухнуть на пол, и вырвала телефон из его рук.

— Никто за тобой не придет, так что молись тому богу, который служит мелким придуркам, — прохрипела я.

Он сердито зарычал, пытаясь сопротивляться, но это было бесполезно. Он терял сознание секунда за секундой, и я прижала его лицо к полу, услышав, как треснуло его забрало, пока ждала, когда он отключится к чертовой матери.

— Спокойной ночи, засранец.

Он, наконец, затих, и я с хрипом втянула воздух, плюхнувшись рядом с ним и посмотрев на его телефон, обнаружив, что для разблокировки ему нужен идентификатор лица или код.

Я толкнула Джонаса, чтобы перевернуть его, и от усилия, которое потребовалось для этого, у меня снова на мгновение потемнело в глазах. Мои мышцы дрожали от напряжения, но я не замедлилась, когда сорвала с него забрало и маску, обнаружив под ними волосатое лицо. Не настоящая борода, больше похожая на пушок, который подростки любили отращивать, когда у них не получалось отрастить нормальную растительность на лице. Отвратительно.

Я наклонила телефон к нему, и экран разблокировался как раз в тот момент, когда кашель сотряс мое тело. Доктор сделал мне инъекцию стероида, который замедлил кровотечение из легких, так что на этот раз я не почувствовала вкуса крови. Я собиралась воспринять это как хорошее предзнаменование.

Адреналин придал мне прилив энергии, когда я набирала номер Сэйнта, мое сердце бешено колотилось о ребра, как тигр, пытающийся вырваться из клетки. Я никогда не думала, что приду к таким мыслям, но благодарю бога за Сэйнта и его наказания, потому что однажды он заставил меня тысячу раз записать номер его телефона после того, как я сказала ему, что Киан трахнул меня огурцом, который Сэйнт положил в свой салат на ужин. Ложь, но было совершенно уморительно.

Надежда затрепетала во мне, когда в тишине раздались гудки телефона, но звуковой сигнал в моем ухе возвестил о том, что батарея разряжена. Я взглянула на телефон Джонаса, увидев, что он заряжен на два долбаных процента. Что это за психопат, который рискует своей судьбой, и позволяет своему заряду батареи плясать на грани гибели? И в этом вся моя удачу, я наткнулась на единственного мудака в этом заведении, который не держал свой чертов телефон заряженным.

— Возьми трубку, — прошипела я в отчаянии. Но моя надежда таяла по мере того, как губки шли снова и снова.

Номер был неизвестен. Что, если Сэйнт не отвечал никому, кого не было в его контактах? Должно быть, он люто ненавидел неизвестных абонентов. И я знала, что у него не было голосовой почты, потому что он однажды сказал мне, что голосовые сообщения оставляют крестьяне, которые не ценят свое время на Земле.

— Ну же, дьявольский мальчик, — взмолилась я, и чудесным образом звонок соединился.

— Алло? — Спросил Сэйнт с подозрением в голосе.

— Сэйнт, это я. Это Татум. — Но ответа не было, и когда я отодвинула телефон обратно, чтобы посмотреть на экран, я обнаружила, что он был пуст. — Нет, — выдохнула я, паника пронзила центр моего существа.

Моя рука дрожала, и я облизала отчаянно пересохшие губы, обдумывая, что делать. И оставался только один выход. Мне нужно было бежать, черт возьми. Я бросила телефон рядом с Джонасом и сорвала с его шеи шнурок, на котором висела карточка-ключ. Следующим я стащила с него лабораторный халат, надела его, прежде чем закрыть лицо его маской и козырьком. Его ступни были слишком большими, чтобы я могла одолжить у него обувь, так что мне оставалось только надеяться, что никто не будет слишком пристально разглядывать мои босые ноги.

Я поплелась к двери, держась только на адреналине, в то время как все мое тело сотрясалось от слабости. Я выскользнула наружу и направилась по пустому коридору в направлении лифта, мой пульс грохотал в ушах.

Плитка была ледяной для моих босых ног, когда я так быстро, как только могла, двинулась к металлическим дверям впереди. Прежде чем я добралась до них, они начали открываться, и изнутри донесся шум. С приступом беспокойства я бросилась к двойным дверям рядом с лифтом и, спотыкаясь, вышла на ярко освещенную лестничную клетку. Я подавила кашель, мои легкие, казалось, вот-вот лопнут в груди, но я сдерживала его изо всех сил.

Оставайся в моей чертовой груди, ты, взрывной кашель обреченности.

Мой язык стал толстым и тяжелым во рту, когда я ухватилась за перила и начала спускаться уровень за уровнем, мое дыхание становилось неровным. Если бы я только могла выбраться наружу, добраться до дороги, найти помощь…

В моей голове раздался сигнал тревоги, похожий на сирену, и я выругалась, ускорив шаг, несколько раз чуть не упав, но каким-то образом удержавшись на ногах, когда подталкивала себя все сильнее и сильнее. Я чувствовала себя Бэмби на льду, мои ноги были хрупкими, как веточки. Но единственным, что меня подбадривало, было мое бешено колотящееся сердце в груди.

Я спустилась на первый этаж и навалилась всем весом на дверь пожарного выхода, надавив на засов, который ее запирал. Но она не сдвинулась с места. Кто, блядь, запирал пожарные выходы??

— Черт, — прорычала я, толкая ее сильнее, но она не открывалась.

Звук бегущих шагов донесся до меня где-то дальше по лестнице, и паника захлестнула меня.

Я должна выбраться. Я не могу сдаться.

Я побежала к двери рядом с лестницей, толкнула ее и оказалась в большом фойе, где двое сотрудников службы безопасности с гребаными пистолетами у бедер смотрели из большой вращающейся двери. Мое сердце подпрыгнуло, когда я посмотрела на улицу перед ними. Дождь начал барабанить в окна от пола до потолка, пока я оглядывалась в поисках другого выхода. Но это было все. Моя единственная надежда.

Напротив дверей пустовала стойка администратора, и я подбежала и присела за ней, пока меня не заметили. Я двигалась со всей грацией пьяного зомби, но каким-то образом добралась сюда бесшумно.

Я выдвинула нижний ящик, роясь в нем в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, но там не было ничего, кроме степлера и каких-то столь же бесполезных канцелярских принадлежностей. О, да ладно, дайте мне хоть передохнуть.

В рациях охранников затрещали помехи, и сквозь них послышался женский голос.

— На записи с камер наблюдения видно, как она спускается по главной лестнице. Она… ах! Она за стойкой администратора.

Трахните эту гребаную утку грузовиком.

Послышались тяжелые шаги, приближающиеся ко мне, и я заставила себя подняться на ноги, решив, что у меня нет выбора, и швырнула степлер со всей силы. Он отскочил от головы одного из охранников, и он сердито хрюкнул.

— Отойдите, я заразная, — рявкнула я, и они замедлили шаг.

Тот, кого я не ударила, уставился на меня, натягивая черную маску с подбородка, чтобы прикрыть рот и нос.

— На колени.

— Я самый ценный человек в мире, — выпалила я, расправляя плечи, хотя все, чего мне хотелось, — это свернуться калачиком на полу и попытаться заглушить боль в своем теле. — Вы не можете застрелить меня.

Охранники обменялись взглядами, подтверждающими это, и я побежала к двери с бьющимся в горле сердцем. Конечно же, выстрелов не последовало, и они явно не хотели подходить слишком близко ни ко мне, ни к вирусу «Аид». Это грязное скопление смерти в моем теле внезапно стало моим единственным другом, и я вцепилась в его руку, поскольку он предлагал мне мой единственный шанс на свободу.

Я не была быстрой или грациозной, но я была в гребаном отчаянии, и дневной свет, льющийся снаружи, звал меня, как песня. Скорее всего, меня поймают, но, может быть, кто-нибудь там услышит мои крики первым.

Я протиснулась во вращающуюся дверь, толкнула ее и почти почувствовала вкус свежего воздуха. Затем она резко остановилась, и я обернулась с рычанием на губах, обнаружив, что охранники не дают ей двигаться дальше. Они начали поворачивать ее в другую сторону, один из них пошел внутрь и по кругу, чтобы вернуть меня им. Я попыталась давить в обратную сторону от них изо всех сил, но мое ослабленное тело просто не могло делать то, что мне было нужно, и я почти услышала маниакальный смех вируса «Аид» у себя на затылке.

Я кричала так сильно, как только позволяли мои легкие, производя как можно больше шума, колотя руками по окну и надеясь, что кто-нибудь там увидит или услышит, вызовет полицию. На самом деле надежды не было никакой, но ничего не делать было не в моем характере. Я не могла лечь и смириться с этим. И пусть прямо сейчас я не могла сражаться, но в моем распоряжении все еще было одно оружие.

Я сорвала с лица забрало и маску, когда дверь открылась обратно в фойе, и охранник схватил меня за руку. Я закашлялась, срывая с его лица маску, и он выругался, зажимая мне рот и нос рукой и прижимая меня к своей груди.

Мое сердце подскочило к горлу, когда я внезапно перестала дышать, его мясистая ладонь сжала меня слишком сильно, а моим легким не хватало воздуха. Я дернулась в его объятиях, наступив ему на ногу и используя локти, чтобы попытаться вырваться, но была слишком слаба.

Темнота застилала мне глаза, когда группа медбратьев в полных костюмах биологической защиты побежала к нам через фойе, и прошло всего несколько секунд, прежде чем мне в бедро вонзили иглу. Все потемнело, когда сила наркотика захлестнула меня, и я подумала о своих Ночных Стражах, когда последняя моя надежда угасла вместе с моими силами.

Они не смогут меня найти.

Я не смогу освободиться.

У меня оставалось самое большее несколько дней. Моя судьба была вымощена, окружена стенами со всех сторон, поскольку она вела меня к моему конечному пункту назначения. И в конце меня ждала только могила.

— Сколько, черт возьми, это займет времени, чувак? — Спросил я с явным нетерпением в голосе, расхаживая взад-вперед перед обеденным столом в Храме.

Сэйнт сидел перед своим ноутбуком совершенно неподвижно, уставившись на экран, сцепив пальцы домиком, и ждал, как долбаная статуя, а остальные из нас пытались не сорваться.

Ну, мы с Монро пытались не сорваться — Киан в данный момент разговаривал по телефону со своим дядей Найлом, стиснув челюсти так сильно, что я был почти уверен, что он вот-вот взорвется. Но в последние дни он почти постоянно выходил из себя, так что я не обращал на него особого внимания.

Я смотрел прямо на Сэйнта, когда он ответил на звонок, краска отхлынула от его лица, когда слабейший звук ее голоса донесся до меня из динамика за самую короткую долю секунды до того, как он отключился. Одно слово — это все, что ей удалось произнести. Имя Сэйнт. Мольба о помощи, единственный шанс на спасение и меньше секунды связи между ними. Но это было все, что ему было нужно. Потому что мы говорили о Сэйнте, мать его, Мемфисе. Одно слово и звонок с неизвестного номера — с таким же успехом она могла бы дать ему полный адрес и время, когда мы могли бы отправится за ней. Спасибо, черт возьми. Хотя час, прошедший с того единственного, мгновенного, мимолетного телефонного звонка, казалось, растянулся в вечность, пока Сэйнт творил свое волшебство, дергал за нужные ниточки, умасливал нужных людей, и теперь нам просто оставалось, черт возьми, ждать, пока это не окупится.

— Хорошо, — выдавил Киан, возвращая мое внимание к нему и его телефонному разговору. — Я позвоню тебе и договорюсь о месте встречи, когда узнаю подробности. — Киан повесил трубку, и я задумался, действительно ли это лучший способ обращаться с человеком, которого он не раз объявлял невменяемым психопатом. Но, очевидно, ему было на это наплевать, и мне оставалось только надеяться, что Найл О'Брайен все еще на нашей стороне, несмотря на грубость его племянника.

— Он в деле, — сказал Киан, бросая свой телефон на стол так, что он проскользил по полированному дереву и врезался в ноутбук Сэйнта. — Скажи мне, когда мы будем готовы к отъезду.

Он вышел, не сказав больше ни слова, и направился вниз, в склеп, где из него вырвался яростный рев, эхом отразившийся от холодных каменных стен, прежде чем мгновением позже раздался предсказуемый звук того, как он выбивает дерьмо из боксерской груши. Ему удалось разорвать две из них за те недели, что Татум отсутствовала, рассыпав песок по всему полу, пока он стоял там, обливаясь потом и тяжело дыша, едва ли даже выглядя человеком, поскольку ярость в нем бушевала вовсю.

— Я лучше прослежу, чтобы он надел перчатки, — проворчал Монро после того, как прошло несколько мгновений, пока мы слушали боль Киана в физической форме. — Если он испортит себе руки до того, как мы отправимся в путь, он не сможет ей ничем помочь.

Ей.

Никому из нас не нужно упоминать ее имя. В нашей жизни была только одна женщина. Только одна. Она была пауком, который заманил нас всех в свою паутину и привязал друг к другу. Возможно, мы были близки без нее, но с Татум, мы были непреодолимой силой. Нам нужно было только направление, чтобы высвободить нашу ярость, и мы были бы готовы разорвать мир на части, чтобы вернуть ее на ее законное место в нашем сердце.

Монро отошел, чтобы присоединиться к Киану, и я тяжело вздохнул, пытаясь сдержать собственное разочарование.

— Что-нибудь? — Спросил я, в то время как Сэйнт продолжал пялиться в никуда на экране долбаного ноутбука.

— Да, — язвительно ответил он, его голос сочился презрением. — Мой контакт в ФБР уже отследил номер этого ублюдка и переслал мне все подробности. Я решил продолжать сидеть здесь и никак не реагировать, потому что совершенно очевидно, что мне наплевать на благополучие нашей королевы. Пожалуй, я пойду вздремну, прежде чем открывать сообщение.

Его холодный взгляд скользнул по мне на одну секунду, прежде чем он вернулся к своему гребаному экрану, ожидая, когда это электронное письмо придет на самом деле, и я почувствовал тяжесть этого взгляда, как гребаный удар под дых.

— Хорошо, хорошо, — ответил я, поднимая руки в знак капитуляции и извинения. — Я просто отчаянно хочу отправится туда и найти ее.

Сэйнт медленно выдохнул и кивнул.

— Мы все в равной степени разбиты от разлуки с ней. Наше увлечение девушкой, которую мы сделали своей, — это нечто совершенно поразительное, ты согласен?

— Не совсем, — ответил я. — На нее стоит взглянуть всего лишь один раз — по настоящему взглянуть, я даже не говорю о чертовски сногсшибательной внешности, а на богатство ее души и силу, которой она обладает, даже не пытаясь. Как только ты это увидишь, я не думаю, что кто-то удивился бы, что она очаровала нас четверых. Я имею в виду, черт возьми, эта девушка заслуживает чертовски многого в этой жизни, и если мы сможем хотя бы начать давать ей это, то я полностью согласен.

До нас донеслись звуки спора Киана и Монро по поводу отсутствия у него перчаток, за которыми быстро последовали звуки их драки друг с другом. Хотя я не беспокоился о том, что они нанесут себе какие-либо серьезные травмы. Ни один из них не захотел бы сделать другого бесполезным, как только мы узнаем, куда нам нужно отправляться. Нам четверым нужно быть в отличной форме, чтобы спасти ее.

— Она — свет в нашей тьме, — сказал Сэйнт, когда я уже почти отчаялся получить от него ответ. — Я просто надеюсь, что наша испорченность не слишком запятнает ее душу.

Я пренебрежительно усмехнулся, и он приподнял бровь, соизволив взглянуть на меня еще раз.

— Чувак, так это не работает, ты что, еще не понял? — Я спросил его.

— Что?

— Испорченность. Это не мы омрачаем ее душу, это она освещает нашу. Она могущественнее любого из нас, и чем глубже мы впускаем ее в свои сердца, тем ближе, я думаю, мы приближаемся к спасению.

— Спасению? — Спросил Сэйнт, прежде чем покачать головой. — Нет, я не верю, что мы собираемся стать исправившимися гражданами, Блейк. Я думаю, что мы стали ее созданиями. Мы все еще псы войны, мрачные, отчаявшиеся и разоренные, какими бы мы ни были, но она наша хозяйка. Она не смоет это пятно с нашей натуры, но она покажет нам, куда лучше всего его направить. И я, например, готов позволить ей это.

Я тяжело сглотнул, обдумывая его слова. Надеялся ли я, что пребывание с ней изменит меня? Сделает из меня лучшего человека, чем тот, кем я был? Возможно. Но, возможно, он был прав. Мне не стоило пытаться использовать ее, чтобы выбраться из темноты. Может быть, мне стоит просто принять свою тень и использовать ее как путеводный свет, указывающий, куда я должен их направить.

Сэйнту каким-то образом удалось выпрямиться еще больше, хотя его позвоночник с самого начала был как шомпол, и он быстро наклонился к ноутбуку, нажав несколько клавиш, прежде чем его глаза пробежались взад-вперед по экрану. Я наблюдал за происходящим с колотящимся сердцем, вопреки всякой надежде надеясь, что контакт Сэйнта дал результат. Что номер, с которого нам позвонила Татум, был тем сухарем, который нам был нужен, а не еще одним пустяком.

— Попался, — промурлыкал Сэйнт, поднимаясь на ноги и отходя от ноутбука.

Я мгновенно наклонился, желая увидеть это своими глазами, и улыбнулся, обнаружив зарегистрированного владельца мобильного телефона, с которого мы получили этот звонок. Джонас Бэрроу, тридцать девять лет, холост, ассистент-клиницист в «Серенити Фармасьютикалс». — Его адрес тоже был указан рядом с недавней фотографией, которая, как я догадался, была с его водительских прав. Татум назвала нам имя Джонас перед тем, как у нее сломался наушник, но до сих пор у нас не было других зацепок. Я возненавидел его с первого взгляда, начиная с его жидких каштановых волос и заканчивая прискорбной попыткой отрастить бороду, которая больше походила на то, что кто-то приклеил клочки лобка к его лицу в случайных местах.

— Подожди, — окликнул я, как только Сэйнт добрался до подножия лестницы, ведущей в его спальню. — Здесь нет адреса его места работы. Мы уже знали, что «Серенити Фармасьютикалс» удерживают ее, но у них бесчисленное количество зданий и офисов по всему городу, так как же…

— Мы собираемся собрать наше барахло и отправиться в дом мистера Бэрроу, — сказал Сэйнт со злым блеском в глазах. — А потом мы собираемся дождаться, когда он отправится на работу, и последовать за ним.

— Вот так просто? — Спросил я, задаваясь вопросом, нет ли еще слоев в его не таком уж дьявольском плане.

— Никогда не забывай, Блейк, если у тебя проблемы с паразитами, нет смысла уничтожать лишь одну крысу. Тебе нужно затаиться и наблюдать, как она возвращается в свое гнездо, тогда ты сможешь нанести удар по всем им. Полное уничтожение. Настоящая победа.

Он повернулся и продолжил подниматься по лестнице, и на моем лице медленно расплылась улыбка. Вот и все. Наконец-то. Мы действительно собирались вернуть ее.

***

Дом Джонаса Бэрроу оказался милым новым домом в пригороде, в саду росли розовые розы, а дети громко играли в соседних домах, без сомнения, выводя своих родителей из себя после нескольких месяцев карантина, конца которому не видать. И все же, я считаю, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Я, конечно, предпочел бы быть запертым в доме со своей мамой на несколько месяцев, чем потерять ее, как потерял я.

Это был яркий и не по сезону теплый день, и казалось, что почти все на этой уютной маленькой улочке решили пошире раздвинуть шторы и сесть у окон, чтобы насладиться им.

Мы сидели в машине Сэйнта с затемненными окнами, удобными сиденьями и подстаканниками и смотрели на дом Джонаса глазами целой стаи требующих крови мужчин.

— Я все еще хочу сказать, что мог бы просто выбить из него информацию, — уже не в первый раз проворчал Киан.

Мы торчали здесь уже несколько часов — хотя, конечно, Сэйнт планировал это, и у нас было много еды, напитков, одеял (потому что он не хотел, чтобы двигатель работал и привлекал внимание) и даже наши личные бутылки, чтобы пописать. Конечно, я отпустил остроумный комментарий о том, что мы должны были делать, если кому-то из нас понадобится посрать, а он в ответ просто небрежно достал коробку Tupperware из-под своего сиденья. К счастью, никто из нас не почувствовал необходимости воспользоваться этим, но я был почти уверен, что он действительно ожидал, что мы это сделаем, а не рискнем выйти из машины и предупредить нашу цель о нашем присутствии.

Единственный раз, когда кто-то из нас выбрался наружу, это когда мы впервые появились здесь. Сэйнт высадил Киана на боковой улочке, где его никто не мог увидеть, затем он пробирался задними закоулками, пока не добрался до дома Джонаса. Ему удалось подтвердить, что этот ублюдок в настоящее время спит в своей постели, и он видел график работы, прикрепленный к холодильнику, который подтверждал, что он вернется на смену сегодня вечером.

Найл заскочил к нам, чтобы встретиться с Кианом, и передать нам оружие, в котором мы нуждались, и у меня неприятно сжался живот, когда я задался вопросом, что ему придется сделать, чтобы отплатить своей семье за всю помощь, которую они нам недавно оказывали. Я знал, что он был более чем готов заплатить эту цену, но я также желал лучшей жизни для своего брата. Такой, которую он мог бы выбрать для себя. Но сейчас было не время беспокоиться о будущем. Нам все равно нужно было вернуть Татум, если мы хотели получить хоть какой-то шанс на это.

С тех пор, как Киан вернулся к нам, он грыз удила, желая выбить ответы из этого ублюдка. Но Сэйнт отклонил его предложение, не желая делать ничего такого, что могло бы предупредить людей, удерживающих Татум, о нашем приближении. Поскольку его отец дергал за ниточки, он был непреклонен в том, что нам нужно быть осторожными, и мне пришлось согласиться. Как бы мне ни хотелось сейчас двигаться, главное — нужно было сделать все что бы вернуть нашу девочку.

Так что мы будем сидеть здесь весь гребаный день и просто ждать, когда он уйдет.

***

Несколько часов спустя я поерзал на сиденье, пытаясь хоть немного избавиться от онемения в заднице, когда пистолет на бедре уперся мне в бок.

Наступила ночь, и напряжение в машине было ощутимым, пока мы ждали появления Джонаса.

Когда он, наконец, это сделал, я выпрямился на своем месте рядом с Сэйнтом, который почти не отреагировал на появление нашей жертвы.

Мы наблюдали, как Джонас вышел из своего дома в медицинской маске, закрывающей нижнюю часть лица, как примерный маленький гражданин, прежде чем сел в синий седан, припаркованный на подъездной дорожке.

Он завел двигатель и выехал задним ходом на улицу, прежде чем на небольшой скорости направиться прочь от нас.

— Ну же, — поторопил я, когда Сэйнт остался сидеть за рулем, не заводя двигатель, а отчаяние переполнило машину. — Мы должны последовать за ним.

— Я вполне способен проследить за этим мудаком, — процедил Сэйнт, не отрывая глаз от теперь уже далеких задних фар. — Но я также способен на хитрость. То, чего тебе значительно не хватает.

— Начинай уже вести машину, или я вышвырну тебя из этого гребаного сиденья и возьму управление на себя, — прорычал Киан, в то время как Монро бормотал оскорбления в адрес нашего самозваного лидера.

Сэйнт медленно пристегнул ремень безопасности и вздохнул, как будто мы испытывали его терпение, прежде чем завести двигатель и отъехать от тротуара.

Он придерживался гребаного ограничения скорости, следуя за Джонасом на слишком большом расстоянии, на мой взгляд, и я подавил свои жалобы, просто не отрывая взгляда от машины, которая теперь была в нескольких кварталах от нас.

Поскольку карантин все еще действовал в полную силу, на улицах было мало машин, поскольку не так уж многим основным работникам по-прежнему разрешалось покидать свои дома ради работы. И как бы сильно это меня ни расстраивало, я догадывался, что Сэйнт был прав насчет того, чтобы мы не ехали на заднице седана всю дорогу туда, но я все равно чертовски нервничал на случай, если мы его потеряем.

Как и следовало ожидать, мы направились в глубь города Хемлок, и Сэйнт неохотно подъехал ближе к седану, поскольку Джонас совершал различные повороты, и вероятность того, что мы потеряем его из виду, возрастала.

В конце концов Джонас свернул с затемненной улицы на подземную парковку под безобидно выглядящим офисным зданием, которое возвышалось над головой и даже не имело никаких вывесок на фасаде. Там был всего лишь стеклянный фасад пустой на вид приемной, где четверо вооруженных охранников стояли достаточно далеко от дверей, чтобы не привлекать внимания, но их было достаточно легко увидеть, если вы знали, что ищете.

— Что это за место? — Спросил Монро, наклоняясь вперед между креслами, чтобы смотреть в лобовое стекло, когда Сэйнт обогнул квартал и припарковался в темном переулке.

Мы определенно не должны были парковаться здесь, но Сэйнт поставил на машину фальшивые номера, и ему было наплевать на штраф.

— Я исследовал каждое здание, которое было внесено в список «Серенити Фармасьютикалс», — ответил Сэйнт, слегка нахмурив брови. — Этого не было в том списке. Так что я бы сказал, что это место, о котором они не хотят, чтобы кто-нибудь знал. Место, где их этическая точка зрения отходит на второй план, и они проводят исследования, о которых не хотят, чтобы СМИ узнали.

— Отлично. Так это лаборатория зла? — Киан спросил небрежно, как будто сталкивался с лабораториями зла каждый день.

— Почему ты всегда сводишь все к грубому, непрофессиональному описанию? — Сэйнт набросился на него, но Киан не потрудился ответить.

Я оглянулся на него и обнаружил, что он крепко сжимает бейсбольную биту, уставившись на указанное здание. Мой взгляд задержался на татуировке, которая обвивала безымянный палец на его левой руке, обручальном кольце, которое он никогда не мог снять, и моя грудь сжалась, когда я подумал об этом. Я смирился с мыслью о том, что они двое по большей части в браке, но не мог отрицать, что это пробуждало во мне такой уровень ревности, который я иногда изо всех сил пытался полностью подавить.

— И что теперь? — Спросил я, предвкушая последовать плану Сэйнта в этом. В конце концов, у него был план, и я знал, что если кто-то и мог придумать, как вернуть Татум в наши объятия, несмотря ни на что, то это был он.

— Теперь мы маскируемся, отключаем электричество в том здании и идем за нашей девушкой, — просто ответил он. Мы все знали, что это будет совсем не просто, но мы также не повернули бы сейчас назад ни за какие сокровища в мире.

— У них будет резервный генератор в таком важном для них месте, — отметил Монро, барабаня пальцами по колену, оценивая различные варианты развития событий.

— Значит, мы отключим питание и от этого, — просто сказал Сэйнт. — И как только они скроются в темноте, мы нанесем удар. Они даже не поймут, что их ударило.

Я ухмыльнулся, принимая от него лыжную и противогазовую маску и ловко нацепляя их. В этом дерьме мы выглядели как монстры, но меня это устраивало. Потому что у меня возникло ощущение, что монстры — это именно то, кем нам нужно быть, если мы хотим вернуть нашу девочку.

Я сидела в постели, допивая чашку горячего чая и избегая смотреть в сторону своих обезболивающих. Мне дали какой-то наркотический коктейль, который взбодрил меня за ночь, и у меня была твердая решимость больше ничего не принимать до тех пор, пока в этом не возникнет крайней необходимости. Лекарства были ультрасовременными и, без сомнения, были даны мне как раз вовремя, чтобы спасти мою долбаную жизнь, потому что прошлой ночью я была близка к тому, чтобы вырвать легкое. Теперь я просто чувствовала слабость, головокружение. Но боль утихла, и сегодня мне не казалось, что смерть дышит мне в затылок.

— … неделю, потом мы сможем подвергнуть ее этому снова, — раздался в коридоре взволнованный женский голос, и я напрягла слух, прислушиваясь.

— Каждый день, прошедший ее выздоровлению, уносит жизни все больших американцев. Доктор дал мне добро на это, так что тебе нужно перестать бороться со мной, — ответил мой старый друг Джонас, и я вытянула шею, пытаясь разглядеть их в коридоре, но они, должно быть, стояли сразу за дверью.

Насколько я знала, никто не знал, что я звонила с телефона Джонаса. Меня все еще бесило, что мне удалось отобрать телефон у единственного придурка в этом заведении, который, очевидно, не держал его заряженным. Слышал ли меня Сэйнт? Знал ли он вообще, что это была я? Я мучила себя, думая об этом, надеясь, что он узнал, надеясь, что он хотя бы догадается разобраться в таинственном звонке. Это было то, что он мог бы сделать, так что, возможно, все еще был шанс, что он извлек из этого что-то полезное.

— Ей нужно время, чтобы прийти в себя, почему ты так решительно настаиваешь на этом? — прошипела женщина. — Это из мести за то, что она дала тебе успокоительное?

Джонас фыркнул.

— Нет, — отрезал он. — Прекрати расспрашивать меня, Дарла.

Они подошли к двери, открыли ее и вошли, пока Джонас свирепо смотрел на меня сквозь забрало. Я поставила свою пустую чашку рядом с собой и смерила его холодным взглядом в ответ.

— Мы снова встретились, Джонни-задница, — сказала я беззаботно, как будто мне было наплевать на то, что они со мной сделают, хотя страх снова закрался в мою грудь от того, как он на меня смотрел.

— Мы спускаемся в лабораторию, — объявил он, и у меня кровь застыла в жилах. Они действительно планировали так скоро снова подвергнуть меня воздействию вируса «Аид». — Нам нужно произвести больше вакцины, чтобы пополнить наши запасы, — продолжил он, когда Дарла бросила на него хмурый взгляд.

— Ну, может быть, нам и не пришлось бы этого делать, если бы партия, которая у нас уже есть, не была передана основателям, а остальное не было продано с аукциона тому, кто сегодня предложит самую высокую цену, — пробормотала Дарла, и мой пульс участился.

— Прекрати меня допрашивать, — рявкнул на нее Джонас, затем подошел ко мне с жестокостью в глазах. Он хотел заставить меня заплатить за то, что я унизила его. И у него был шанс сделать это благодаря этой больной компании и Трою Мемфису, который дал им зеленый свет на все, что они должны были сделать, чтобы создать как можно больше вакцин, прежде чем я погибну от вируса. — Вставай.

— Заставь меня, — прорычала я.

Я была не в состоянии драться или вообще что-либо делать из-за того, как дрожало мое тело. И это было не только из-за вируса, вчера у меня было взято так много крови, что я задыхалась.

Джонас схватил меня за руку, словно в тиски, его глаза горели яростью, и я попыталась вырваться.

Мы внезапно погрузились в темноту, все огни погасли, и мое сердце подпрыгнуло. Воцарилась зловещая тишина, звуки всех машин в здании стихли с потерей мощности, и мою кожу покалывало, когда я напрягала глаза, чтобы что-то разглядеть в темноте. Просто в отключении электричества было что-то такое, что заставляло тебя каким-то образом чувствовать себя уязвимой, как будто все электронные костыли, на которые ты опираешься каждый день, были вырваны без предупреждения, и ты остаешься гадать, смогу ли я вообще выжить без этого? Если бы оно никогда больше не включилось, что бы я делала?

Конечно, я была бы в полном порядке, если бы это случилось. Папа позаботился об этом. Я могла бы жить в дикой природе, как зверь, если бы в этом действительно возникла необходимость, но для большинства людей потеря электричества была бы подобна потере конечности.

Джонас удивленно отпустил меня, но через мгновение свет снова загорелся.

— Клянусь, весь мир катится к чертям собачьим, — пробормотал он, обменявшись смущенным взглядом с Дарлой. — Спасибо, блядь, за резервные генераторы, я прав?

Она слегка нервно рассмеялась, приоткрыв губы, чтобы заговорить, но так же внезапно все снова смолкли, и тишина в здании стала плотной. Срань господня.

Затем осознание обрушилось на меня, как ураган. Потому что это было не обычное отключение электроэнергии. Смех зародился в моей груди, когда я поняла, что происходит. Облегчение, надежда и возбуждение переплелись во мне воедино, пока я не захохотала как маньячка, а Джонас не потребовал объяснить, что со мной не так.

Он схватил меня, просто тень в темноте, когда мой смех вышел из-под контроля.

— Прекрати это, ты, сумасшедшая сука, — скомандовал он, но мне было наплевать на то, что он говорит. Мне было наплевать вообще на что-либо в этом гребаном аду. Мне было все равно, и я начинала думать, что может все таки у меня есть шанс.

— Что с ней не так? — Встревоженно спросила Дарла, и я была рада, что напугала их. Я надеялась, что они напуганы. Я надеялась, что они чертовски напуганы и трясутся в своих чертовых ботинках. Потому что так и должно быть. На самом деле, если бы они были умны, то поджали бы хвост и сбежали в эти чертовы холмы, пока не стало слишком поздно.

— Просто спустись вниз, узнай, что происходит. Я присмотрю за ней, — прорычал Джонас, и фонарик на его телефоне загорелся, когда она поспешила выйти из комнаты.

Он направил его в мою сторону, чтобы он сверкнул мне в глаза, и я зажмурилась от палящего света.

— Почему ты смеешься? — снова потребовал он, его черты лица были отброшены тенью за пределы света, и в темноте он казался чудовищем. Но он не был чудовищем, по крайней мере, по сравнению с тем, что надвигалось.

Я позволила широкой улыбке растянуться на моих губах, когда триумф наполнил мою грудь.

— Потому что здесь адские жнецы, Джонас, — сказала я ему смертельным шепотом. — И они пришли забрать твою душу.

Самое забавное в зданиях, которые надежно защищены от злоумышленников, как утиная задница, заключается в том, что все, что вам нужно сделать, чтобы нарушить систему безопасности, — это включить пожарную сигнализацию. Я всегда думал, что это чертовски глупо. Я имею в виду, да, кто-то мог оказаться в ловушке внутри, и ему нужно было выбираться, или пожарным могло понадобиться проникнуть внутрь, и все такое дерьмо. Никто не хочет сгореть заживо, бла-бла-бла. Но мне показалось, что им нужно было принять дополнительные контрмеры против перспективы того, что какой-нибудь психопат заявится к ним на работу и войдет через систему автоматической разблокировки. Я имею в виду, честно говоря, с таким же успехом они могли бы прислать мне приглашение и просто открыть парадные двери.

Конечно, это не было полной гарантией того, что дверные замки будут подключены к сигнализации. Но все те разы, когда Найл брал меня с собой, чтобы проникнуть в офисное здание или даже многоквартирный дом в городе, это срабатывало. Однако имейте в виду, это должен был быть настоящий пожар, а не просто какая-то недоделанная попытка отключить аварийную сигнализацию. Настоящее пламя, настоящий дым и реальная реакция системы безопасности на угрозу. Тогда Боб был бы твоим дядей, Фанни — твоей тетей, а я бы направился прямиком в их сверхсекретную лабораторию зла. Потому что да, я называл это лабораторией зла, и если у Сэйнта были с этим проблемы, он мог отсосать мне яйца.

Итак, нам требовался хорошенький пожар. И меня это вполне устраивало.

— Что так долго? — Монро проворчал мне на ухо, и у меня возникло желание просто вытащить наушник и отбросить его в сторону.

Честно говоря, эти придурки вели себя так, будто Сэйнт был единственной возможностью, по которой мы могли вернуть нашу девушку сегодня, но кто этот ублюдок в данный момент который подготавливал машину под взрыв? Я бы хотел увидеть Сэйнта-милашку, лежащего навзничь на парковке, наполовину зажатого под машиной, пока он перерезает топливопроводы. Он бы такой: — ради всего святого, у меня же будет пыль на заднице. Да, для этой работы по-другому никак. Иногда испачкать руки буквально означало ползать в грязи, крови и моче, прежде чем подняться победителем, и я был согласен с этим. Сэйнт мог издалека руководить нами своими планами и командами, но когда доходит до дела, нашей команде хулиганов понадобились бы все возможные способы нагадить, и если моя роль заключалась в том, чтобы быть парнем, который выполняет грязную работенку, то отлично.

— Если ты считаешь, что лучше подготовлен к выполнению этой части плана, то почему бы тебе не заползти сюда и не выполнить это? — Пробормотал я в ответ, протискиваясь глубже под машину, прежде чем снять с пояса охотничий нож и перерезать топливопровод.

От резкого движения моих мышц острое лезвие прорезало пластик, и меня обдало пьянящим запахом бензина, когда топливо начало вытекать на бетон.

— Приближаюсь, — донесся до меня голос Блейка, когда я выкарабкался из-под BMW и перевернулся на живот, оставаясь скрытым в тени за припаркованными машинами.

Свет фар осветил пространство, и я остался неподвижен, пока новоприбывший парковался на дальней стороне подземной стоянки.

Я молчал, как волк в тени, готовый наброситься, если понадобится, и надеялся, что женщина не почувствует запаха бензина в воздухе, когда выйдет из своей машины. Она остановилась, оглядывая тускло освещенную стоянку и хмурясь при виде красного аварийного освещения, прежде чем направиться к лестнице, ведущей в здание, решив отбросить свои опасения. Плохой выбор, Вероника. Я не знал, действительно ли ее звали Вероника, но она выглядела как законченная сука с палкой в заднице, так что это казалось подходящим. У меня была тетя по имени Вероника, и она была огромной задницей.

Пройдет совсем немного времени, прежде чем она поймет, что идти в это здание — чертовски плохая идея, но я не был склонен предупреждать ее. Мне просто нужно было закончить свою роль в этом деле, а затем вернуться к остальным вовремя, чтобы направиться внутрь по пожарной лестнице и разнести это место к чертям собачьим.

Я ждал в темноте, пока дверь на лестницу не закрылась и женщина не направилась в здание. Мне удалось перерезать провода только на четырех машинах, но этого было достаточно. Мы не могли больше ждать.

— Ты готов начинать? — Я проверил, вытаскивая пачку сигарет из заднего кармана и отправляя две в рот.

— Подожди, я хочу отключить аварийный сигнал, подключенный к пожарной сигнализации, чтобы задержать время реагирования пожарной службы, — пробормотал Сэйнт, его внимание было явно сосредоточено на том, что он делал со своим ноутбуком, чтобы это произошло.

Тук, тук, тук. Я слушал, как он стучит по клавишам, яростно работая над этим, борясь с желанием высмеять его за то, что он заставил меня ждать. Это было серьезно заманчиво, но, поразмыслив, было разумнее позволить ему сосредоточиться, чем заманивать его в ловушку прямо сейчас. Посмотрите ка на меня, такого взрослого и рационального. Хотя я бы сделал мысленную пометку неустанно издеваться над ним за это позже. Такую хорошую приманку для Сэйнта нельзя было игнорировать.

Я отступил на несколько шагов, засовывая пачку с сигаретами в карман, прежде чем поднести зажигалку к губам и щелкнуть по ней большим пальцем, чтобы зажечь.

Я курил почти постоянно с тех пор, как ушла Татум, используя этот знакомый запах и вкус, чтобы мучить себя всеми воспоминаниями, которые он пробуждал во мне о моем испорченном детстве. Мне нужно было причинять такую боль, нужно было наказать себя за то, что подвел ее. Ненавидеть себя за то, что был таким придурком. Но я собирался все исправить. Я дал своей девушке клятву обладать и удерживать, чтить и защищать. Прямо сейчас у меня ничего не получалось, но я собирался все исправить, невзирая на последствия.

Я взглянул на обручальное кольцо, которое вытатуировал на безымянном пальце левой руки, и почти улыбнулся. Я скоро, детка.

Я глубоко затянулся, когда две сигареты зажглись, вдыхая пьянящую порцию никотина в легкие. Это была ужасная гребаная привычка, но я бы побеспокоился о том, чтобы бросить снова, как только у меня в руках снова будет моя девочка. В любом случае, она была единственным пороком, который мне был нужен.

Противогаз, который Сэйнт настоял, чтобы я надел, в данный момент висел у меня на поясе, и, без сомнения, он взбесился бы, когда поймет, что я его не надел. Но в отличие от других, я уже преодолел вирус «Аид» и выжил. Киана Роско было чертовски трудно убить. И меня это устраивало. Мне было все равно, думал ли Сэйнт, что у меня, возможно, нет полного иммунитета или о какой еще ерунде он продолжал твердить. Я был силен, как бык, и мне не нравилось щеголять этим всем перед лицом.

Лыжная маска, с которой я мог бы жить ради анонимности, но к черту этот аппарат искусственной вентиляции легких. Мне все равно никогда не нравились научно-фантастические фильмы.

— Готово, — сказал Сэйнт в наушнике, и в его тоне прозвучала та скрытая нотка самодовольства, которую я в равной степени любил и ненавидел. — Я уже выдвигаюсь, встретимся на пожарной лестнице.

— Путь свободен, — подтвердил Монро.

— Кто-нибудь хочет дать мне обратный отсчет? — Спросил я, ухмылка приподняла уголки моих губ, когда я отступил еще дальше, вынимая изо рта сигарету и готовясь щелчком выбросить ее в сторону луж топлива под машинами, которые я подготовил.

Это было похоже на автомобильные костяшки домино. Я выстроил их в ряд, подготовил к взрыву, и теперь они взорвутся одна за другой. Автоматически сработает пожарная сигнализация, двери распахнутся, и, вуаля, четырем демонам открыт вход в башню, где содержалась наша королева. Так что помоги бог всем, кто попытается встать между нами и ней.

— Три, — взволнованно повторил Блейк. — Два. Один…

Я щелчком отправил сигарету в лужу бензина и повернулся, чтобы бежать, низко опустив голову, поскольку ожидал, что взрыв разнесет машины на куски в считанные мгновения.

Я подбежал к подножию съездного пандуса и остановился, когда смертельное кольцо тишины сказало мне, что я умудрился все испортить. Отличная работа, придурок.

— Что происходит? — Спросил Монро в наушник.

— Ты все испортил? — Сэйнт зарычал.

— Пошел ты, — бросил я в ответ, склонив голову набок и увидев зажженную сигарету на земле в нескольких дюймах от лужи топлива. — Дай мне секунду, я плохо прицелился.

Я направился обратно к ряду машин, мои ботинки тяжело ступали по бетону, когда я поднес руку к губам за второй сигаретой. Но прежде чем я успел схватить ее, та, что лежала на земле, начала тлеть приближаясь, и мои глаза испуганно расширились за секунду до того, как ей удалось добраться до лужицы топлива.

Волна жара окатила меня еще до того, как я услышал мощный грохот взрывающейся машины, и меня сбило с ног и швырнуло обратно к съезду.

Моя спина ударилась о бетон, и каким-то чудом мне удалось не удариться головой, так как я держал ее сцепленными руками. Еще три взрыва сотрясли здание, когда другие машины, которые я подорвал, последовали за первой в огненной смерти, и я перекатился, прикрывая голову, насколько мог, когда куски искореженного металла посыпались вокруг меня, и агония пронзила мое тело.

— Черт, — простонал я, сигарета выпала у меня изо рта, когда я поднялся на четвереньки. Было чертовски больно, но я был жив, а это означало, что у меня были дела поважнее, чем лежать здесь и плакать из-за нескольких порезов и ушибов.

Пожарная сигнализация ожила, громко зазвенев, когда разбрызгиватели, подвешенные над машинами, тоже пришли в действие, и я заставил себя подняться на ноги.

У меня закружилась голова, спина вспыхнула от боли, но я был на ногах, а это означало, что я собираюсь продолжать двигаться.

Все остальные разговаривали по коммуникатору, но в моих ушах так сильно звенело от взрыва, что для меня они были не более чем месивом звуков. Они, вероятно, сходили из-за меня с ума, но я был не тем, на ком им нужно было сосредоточиться.

Я проворчал что-то, что, я даже не был уверен, сформировалось в слова, и начал двигаться так быстро, как позволяло мне мое избитое тело. Мне нужно было встретиться с ними на пожарной лестнице и попасть внутрь здания. Все остальное не имело значения. Ничего.

Просто моя девушка, которая ждала там, наверху, чтобы я доказал ей, чего я стою. И я бы сделал это. Даже если бы это убило меня.

В моих ушах заревела пожарная сигнализация после того, как взрыв сотряс весь фундамент здания. Возбуждение захлестнуло меня и сделало счастливой, как чертову радугу. Этому было только одно объяснение. Ну, на самом деле, четыре. Четыре дьявола, чьи души были связаны с моей так глубоко, что это не поддавалось никакой логике. Я теребила обручальное кольцо на своем пальце, чувствуя свою связь с Кианом в глубине сверкающих глаз черепа. Это было кольцо жены язычника, и ублюдки в этой лаборатории должны были бежать, спасая свои жизни, как только увидели его. Это было их единственное предупреждение. А теперь время истекло, и все они были отмечены ночными созданиями, прокрадывающимися в их заднюю дверь.

Джонас охранял меня, как собака, расхаживая взад-вперед, отправляя сообщения своим коллегам и не получая ответов. Огонек его телефона раскачивался по полу, когда он шел, не обращая на меня никакого внимания, пока я разглядывала его жуткую растительность на лице и оскаленную верхнюю губу.

— Если ты не можешь отрастить бороду, тебе не стоит и пытаться, — беспечно сказала я ему, и он презрительно усмехнулся, продолжая расхаживать по комнате.

— Держи свой шлюший рот на замке, — рявкнул он.

— Сбрей свою лобковую мордашку, — бросила я в ответ, но он проигнорировал меня, раздраженно покачав головой.

Я выскользнула из постели на прохладный воздух, мягкие белые спортивные штаны, которые мне дали надеть, были недостаточно теплыми для этого места.

— Вернись в кровать, — прорычал Джонас, предупреждающе указывая на меня пальцем.

— Нет, — спокойно ответила я. — Ты знал, что у меня четверо парней? — Небрежно спросила я.

Он хихикнул.

— Меня это не удивляет. Я понял, что ты шлюха, как только они привели тебя сюда.

— О, Джонас, бедный, печальный маленький мертвец, — промурлыкала я, и в его глазах на мгновение промелькнула неуверенность, когда я медленно приблизилась к нему. — В более здоровом состоянии я бы сама выпотрошила тебя, но мне не терпится посмотреть, как они сделают это за меня.

— Вернись в постель, или я тебя заставлю, — предупредил он, но я проигнорировала его, продолжая.

— Сэйнт — мозги, он тот, кто найдет тебя. Кстати, именно ему я звонила с твоего телефона. — Я ухмыльнулась, когда его брови сошлись на переносице.

— Ты, блядь…

— У него также есть настоящая психопатическая жилка, — перебила я его. — Потом есть Нэш, мой прекрасный рыцарь, похожий на ангела, но он оставил свое сердце дома ради этой работы. И Блейк? Ты не захочешь увидеть, как он выходит из себя, Джонас. Я видела, как он убивает, и он отправляется в темное-темное место, которое до сих пор удивляет меня каждый раз. И Киан, о Господи, ты же не хочешь встречаться с Кианом.

— Кто это? — пробормотал он, как будто просто не мог не спросить.

— Киан — это воплощение мести, — выдохнула я. — Он заставляет мужчин гораздо крупнее тебя истекать кровью просто ради забавы.

Джонас с трудом сглотнул, затем выпрямил спину и надел маску, чтобы скрыть свой страх.

— Так кто же из них пускает тебя по кругу?

Я холодно рассмеялась, хотя моя голова начала кружиться от головокружения.

— Если я шлюха, то я шлюха четырех демонов. И им действительно не нравится, когда люди пытаются отобрать меня у них. Интересно, что они сделают, когда я расскажу им, как хорошо ты ко мне относился.

Раздалось жужжание, и дверь за его спиной открылась, заставив его чуть не выпрыгнуть из собственной кожи, но никто не вошел. Он направил на нее фонарик, и я выглянула в коридор, где на всех клавиатурах рядом с другими комнатами загорались зеленые огоньки.

Мои Ночные Стражи были рядом, я знала это. Я чувствовала, как связь с ними трепещет в моей груди, как крылья дракона. Они шли за мной. Они нашли гнездо гадюк и, без сомнения, отрезали головы каждой змее, которая ставала у них на пути, чтобы добраться до меня.

Мои конечности покалывало от предвкушения, а дыхание сбилось, когда я двинулась к незапертой двери.

Джонас встал перед ней, преграждая мне путь вперед и направляя на меня фонарик своего телефона.

— Тебе лучше всего отпустить меня, — рассудила я. — Если ты хочешь жить, позволь мне выйти за эту дверь.

— Ха, — выплюнул он. — Возвращайся в свою постель, сучка. И держи рот на замке.

Я подошла к нему ближе, игнорируя его слова.

— Они выпотрошат тебя, — предупредила я. — А я буду наблюдать как твои белки закатятся за затылок.

— Убирайся. Назад, — прорычал он.

— Я даю тебе выход, — сказала я, вздернув подбородок, когда мои ноги задрожали подо мной. Во рту пересохло, а легкие болели от стольких дней кашля. Но сегодня я найду в себе силы бежать. Я уйду со своими парнями.

— Заткнись, — рявкнул он, бросаясь вперед и отталкивая меня назад.

Мои ноги подкосились, и я со стоном рухнула на пол, ругаясь и пытаясь подняться. Черт возьми, я ненавидела это чувство. Слабость, охватившая мои мышцы, была невыносимой. Но я должна была встать. Я должна была встать.

Я с трудом поднялась на ноги, и Джонас снова толкнул меня, издав веселый рокот в груди.

— Ты труп, — рассмеялась я. Пошел к черту этот засранец. Я дала ему шанс. Это было больше, чем он заслуживал. — Они заставят тебя кричать, истекать кровью и…

— Заткнись! — он пнул меня в бок, и я согнулась пополам со стоном боли.

Тяжелые шаги раздавались в пространстве, и я подняла глаза, мое сердце подпрыгнуло от надежды. Джонас в страхе обернулся, но это были не мои мальчики. Это были четверо вооруженных охранников и главный врач в длинном белом халате.

— Мы должны эвакуировать объект, — сказал доктор, его взгляд скользнул вниз, ко мне на полу, прежде чем он явно решил не комментировать это. — Сейчас.

Двое охранников шагнули вперед, подняли меня с земли и толкнули на больничную койку. Я забилась изо всех сил, когда страх охватил меня. Я кусалась и пиналась, но в моем ослабленном состоянии мои удары казались невесомыми, как перья, и усталость подкрадывалась ко мне, как зверь в ночи. Они подмяли меня под себя, прижимая к месту, прежде чем один из них натянул на мое тело прочные ремни, привязывая к кровати.

Мое сердце ушло куда-то вглубь живота, когда меня охватила паника. Они не могли забрать меня у моих мальчиков. Только не снова.

Джонас начал выкатывать меня из комнаты, и охранники столпились вокруг меня с масками на лицах и пистолетами в руках.

Я сделала единственное, что могла, и начала кричать, выкрикивая имена моих мальчиков в надежде, что они услышат меня и найдут дорогу сюда. Я не могла позволить этим придуркам утащить меня. Я не могла быть так близка к спасению только для того, чтобы меня снова украли в ночи. Мои парни были так близко, что я чувствовала их запах в воздухе. Я отказывалась снова быть в разлуке с ними, даже не увидев их прекрасных лиц.

— Поднимите ее на крышу, — рявкнул доктор, направляя нас по коридору. — Аварийный генератор на этом уровне поддерживает работу лифта. Вертолет уже в пути.

Ужас просочился в каждый дюйм моей плоти, и я вырывалась из оков, крича громче, хотя от этого у меня внутри все болело, легкие опаляло огнем.

— Нэш! — Крикнула я. — Блейк, Киан, Сэйнт!

Меня вкатили в лифт и посадили в задней части, когда все охранники заняли позицию передо мной.

Джонас опустил маску под забрало, чтобы ухмыльнуться мне.

— Что там насчет того, что бы пустить мне кровь? — он тихо усмехнулся.

Этот гребаный парень. Я высвободила руку из пут, потянулась и с приливом адреналина выхватила тактический нож из-за пояса одного из охранников. Я развернула его и ударила Джонаса, не попав ему в живот, когда он отшатнулся, но вместо этого нож глубоко вонзился ему в предплечье, разбрызгивая повсюду кровь. Он завизжал, как новорожденный младенец, зажимая рану, когда один из охранников выхватил лезвие из моей руки и крепче привязал меня к кровати, так что я едва могла двигать руками.

— Успокойся, надави на него, — рявкнул охранник Джонасу, когда он, всхлипывая, прислонился к стене, и лифт поплыл.

— Если они не убьют тебя, это сделаю я, — пообещала я Джонасу, и у него хватило здравого смысла наконец-то испугаться.

Потому что я отказывалась верить, что они не доберутся сюда вовремя. Я верила в них. У них был мой запах, и они не перестанут выслеживать меня, пока мы не воссоединимся.

Я была королевой самых безжалостных зверей, когда-либо ходивших по земле. И они охотились на меня с жаждой мести в своих сердцах и жаждой крови в своих душах. Так что да поможет бог всем, кто пытался спрятать меня от них.

Мне потребовалось немного больше времени, чем следовало, чтобы выбраться со стоянки и пробраться к запасному выходу, где остальные ждали у двери. Сэйнт набросился на меня в тот момент, когда я прибыл, по поводу моего неиспользованного противогаза, висящего у меня на поясе, его лицо исказилось от ярости при мысли о том, что кто-то бросает ему вызов. К счастью для меня, в тот момент я все еще был почти глухой от взрыва, так что я не расслышал большую часть его тирады, кроме сердитого взгляда в его глазах.

Я не стал тратить много времени, стоя там и ожидая, пока он сорвется на что-нибудь, и мы все согласились, что на это дерьмо не было времени, поэтому мы вошли в здание через удобно незапертый запасной выход. Дверь открылась в темный коридор, и до наших ушей донеслись звуки людей, бегущих к нам в попытке спастись. Монро пробежал через пространство к другой двери и распахнул ее, когда мы поспешили за ним, мое сердце сильно забилось, а адреналин хлынул в мои вены.

В тот момент, когда мы вышли в приемную, в нашу сторону раздались выстрелы, и только благодаря удаче или случайности нам всем удалось нырнуть в относительную безопасность за стойкой администратора, прежде чем кто-либо из нас был застрелен.

Блейк издал саркастичный смешок, когда наши взгляды встретились, но я уже был в режиме атаки, мне нужно было убрать этих придурков, поскольку они преграждали мне путь к моей девушке. Это было все, чем они были — препятствием на моем пути, которое я бы с радостью снес.

Я выхватил пистолет из кобуры на бедре и начал стрелять, даже не моргнув глазом. Именно здесь зверь во мне расцвел, глубоко в центре битвы. Где жизнь и смерть висели на волоске, и единственной внятной платой за спасение была кровь.

Сэйнт полностью проигнорировал меня, протянув руку и сдернув монитор со стола, загрузил компьютер и начал печатать. Я никогда не обращал особого внимания на его замашки ботаника, когда он каждый вечер принимался за работу, готовясь захватить мир на своем ноутбуке, но становилось более чем ясно, что он мог взломать практически все, что угодно, когда ему этого хотелось.

— Займите их, пока я выясняю, где они ее держат, — приказал он, когда Монро перегнулся через край стола, чтобы выстрелить, и ему чуть не снесло голову, вместо этого рядом с ним разлетелся в щепки кусок стола.

— Черт возьми, — выдохнул он, наполовину рассмеявшись, когда дикий взгляд наполнил его глаза от того, что он был так близок к смерти. Это ощущение прямо здесь и сейчас вызывало чертовски сильное привыкание, но я на мгновение хлопнул его рукой по плечу, чтобы дать ему понять, что рад, что он не умер.

Я набрал в грудь воздуха и вскочил, сделав четыре выстрела подряд, попав двум придуркам прямо между глаз, одному в грудь и промахнувшись мимо четвертого. Я потратил дополнительную секунду, подсчитывая наших противников, и был вознагражден вспышкой жгучей боли, пронзившей мой бицепс за полсекунды до того, как я снова исчез из виду. Но, по крайней мере, теперь я знал, что их осталось всего трое. По крайней мере, пока не прибыло подкрепление — я ни за что не поверил бы, что в таком месте, как это, работает всего горстка охранников. Не пока наша девочка была здесь. Я мог бы чертовски ненавидеть это, но Татум Риверс в настоящее время была самым ценным товаром в мире. Люди продали бы свои души, чтобы заполучить в свои руки вакцину от вируса «Аид», и она была единственным ключом к этому. Они будут усиленно охранять ее и сделают все возможное, чтобы быть уверенными, что она останется у них в руках.

Но с этим не будет проблем. Это просто означает, что я должен был быть готов пожертвовать даже большим, чем они, чтобы вернуть ее, что я и сделаю.

Я выругался, и Блейк повернулся, чтобы посмотреть на меня, его зеленые глаза расширились, когда он увидел кровь стекающую по моей руке, но я просто покачал головой, отмахиваясь от этого.

— Ничего страшного, — прорычал я. — Это только немного задело меня. — Но я был готов поспорить, что из-за этого просто испортилась часть моих чернил. Придурки.

Блейк дернул головой, соглашаясь с моими словами, вытащил из кармана дымовую шашку, выдернул чеку и бросил ее за стол. Найл действительно помог нам со всем этим дерьмом, и я сделал мысленную пометку послать ему подарочную корзинку, когда мы все выберемся отсюда живыми.

Вопли паники встретили звук удара об пол, и я услышал, как она заскрежетала по плиткам и с шипением откатилась в сторону, огромное облако розового дыма поднялось вверх и поглотило дальнюю часть комнаты.

— Розовый? — Сэйнт зарычал так, словно только что увидел, как кто-то отвесил пощечину его бабушке или что-то в этом роде.

— Что я могу сказать, мой дядя — впечатляющий засранец. — Я пожал плечами, не заботясь о том, дал ли Найл мне розовый дым, блестящий дым или даже дым, воняющий дерьмом, главное, чтобы это сработало.

Без сомнения, он где-то смеялся над этим, пока мы разговаривали, и я просто надеялся, что проживу достаточно долго, чтобы рассказать ему эту историю.

Он предложил приехать и помочь нам в этой спасательной операции, но, в конце концов, мы согласились, что ему лучше держать моего дедушку на расстоянии, пока все не будет сделано. Последнее, в чем я нуждался, так это в том, чтобы Лиам О'Брайен вмешался и испортил нам все. Я был совершенно уверен, что он согласился бы помочь вернуть Татум. Его привязанность к идее о том, что семья — самая важная вещь в мире, могла бы подтолкнуть его к такому поступку. Но О'Брайены были такими же утонченными, как съемки порнофильмов на детской вечеринке. И это просто не сработало бы против Троя Мемфиса. Он был подлым ублюдком, и нам нужно было сыграть с ним в его собственную игру, если мы хотели опередить его и спасти нашу девочку.

Кроме того, было правильно, что эта битва осталась за нами. Ночным Стражам не нужна была помощь ни от кого другого. Мы дали клятву защищать Татум и сдержим свое чертово слово.

Я дал дыму пару секунд сгуститься, сдернул противогаз с того места, где он висел у меня на поясе, и впервые натянул его, признав, что в данном случае мне действительно нужна эта чертова штука.

В тот момент, когда я убедился что он закреплен, я перепрыгнул через стойку администратора и выстрелил прямо в фигуру, которую я едва мог разглядеть, двигающуюся в розовом дыму. Последовал приятный звук удара тела о пол, давший мне понять, что теперь у нас осталось всего два охранника.

Единственным источником света здесь был уличный фонарь за стеклянным фасадом здания, но для меня и этого было достаточно. Я знал, как передвигаться в темноте.

Я скользнул к стене, напрягая уши, чтобы вслушаться сквозь затяжной звон в них от взрыва, и звуки потасовки заставили меня резко развернуться и выстрелить другому охраннику прямо в лицо.

Розовый дым закружился вокруг меня, когда я нырнул в него, крепко сжимая пистолет и выслеживая свою добычу. У меня оставалось всего две пули, прежде чем мне нужно будет перезарядиться, но этого должно было хватить.

Мое сердце билось в твердом ритме, дыхание стало медленным и глубоким, когда я погрузился в эту первобытную, базовую часть своего существа. Я был не более чем зверем, выслеживающим врагов в темноте. Просто существом, обязанным защищать свою пару сверх всех других желаний.

Я обогнул ряд лифтов, двери которых были плотно закрыты, в то время как пожарная сигнализация продолжала выть.

— Мне нужно подкрепление на первом этаже, — донесся голос откуда-то из глубины дыма. — Вооруженные нападавшие. Обеспечьте безопасность актива.

Рычание сорвалось с моих губ, и я побежал вперед, не заботясь о том, что выдаю себя, когда по рации раздался хриплый ответ другого голоса, подтверждающий, что в нашу сторону направляются еще охранники.

Я выстрелил, ориентируясь по звуку того места, где слышал этот голос, но мой слух все еще был слаб из-за взрыва, и мгновение спустя охранник открыл ответный огонь.

Пуля попала мне прямо в грудь, боль срикошетила по телу, я пошатнулся, но сумел удержаться на ногах. Моя вторая пуля попала в цель, но я не целился, и охранник закричал от боли, когда в него попали.

Я с трудом втянул воздух в легкие, превозмогая жгучую боль от попадания пули, и, спотыкаясь, сделал несколько шагов вперед, в то время как мое тело кричало мне не двигаться. Но к черту это. Татум нуждалась во мне.

Я нашел охранника в дыму, подтягивавшего ногой упавший пистолет, когда он пытался схватиться за него одной рукой, а другой зажимал серьезно кровоточащую рану в животе.

Мой второй удар пришелся ему в челюсть, и я оказался сверху в тот момент, когда он ударился спиной о землю.

— Чисто, — крикнул я остальным, игнорируя боль в собственном теле, предпочитая причинить немного боли куску дерьма подо мной.

Я убрал пистолет в кобуру и вместо этого взял в руку охотничий нож.

— Ты нашел ее? — Спросил я, оглядываясь на Сэйнта в ожидании ответа.

Я обхватил охранника одной рукой за горло, когда мой вес надавил на кровоточащую рану в его животе, и он попытался закричать.

— Все это закодировано, — прорычал Сэйнт, звук яростного набора текста все еще доносился из-за стола.

Мой взгляд остановился на человеке, который вот-вот должен был умереть, лежащем подо мной, когда я сжал его достаточно сильно, чтобы перекрыть ему доступ воздуха.

— Мы здесь из-за девушки, — сказал я грубым рычанием, которое ясно давало понять, что я не валяю дурака. — Скажи мне, где они ее держат.

Я внимательно посмотрел на страх в его глазах, прежде чем ослабить хватку настолько, чтобы он смог заговорить.

— Я не знаю, о ком ты г…

Я вонзил свой охотничий нож в его бицепс и оскалил зубы, снова перекрывая ему доступ воздуха.

— Где. Находится. Эта. Девушка? — Мне не нужно было уточнять. Он знал, какая, черт возьми, девушка.

На этот раз, когда я позволил ему говорить, он выглядел так, словно готов был описаться.

— В-верхний этаж, — выдохнул он. — Изолятор. Но ты никогда…

Я вонзил свой клинок ему в грудь как раз в тот момент, когда Блейк и Монро добрались до нас, нанося ему удары снова и снова, целенаправленно избегая чего-либо слишком смертельного для первых нескольких ударов, позволяя своему зверю насытиться его болью, прежде чем, наконец, вонзить его в его трусливое сердце, чтобы покончить с этим.

Я был весь в крови, когда отшатнулся, и рука Блейка опустилась мне на плечо, когда он оттащил меня.

— В тебя попали? — спросил он, его глаза расширились под маской, когда он посмотрел на круглую дыру в моей рубашке прямо в центре груди.

— Ага, — буркнул я. — И это чертовски больно.

Я наклонился, чтобы разорвать рубашку спереди, кончиком окровавленного ножа вытащил пулю из кевлара, который был на мне, и сделал глубокий вдох. Если я доживу до завтра, от этого останется адский синяк.

— Как ты назвал этот жилет, когда Сэйнт настоял, чтобы ты его надел? — Спросил Монро, бросив на меня взгляд, который говорил: «Ты был бы мертв, идиот», когда мы направлялись к лестнице.

— Шпаргалка для труса, избегающего смерти, — ответил я, пожимая плечами, поскольку отказывался отступать от этого мнения. — Но если мне придется обмануть смерть, чтобы добраться до своей девушки, тогда ладно.

— Ты сумасшедший, — пробормотал Блейк.

— Мы обсудим твое равнодушие к собственной смертности более подробно, как только вернем нашу девушку, — огрызнулся Сэйнт, бросив заниматься компьютерным хакерством, чтобы присоединиться к нам, доставая свой пистолет. — Но прямо сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы добраться до верхнего этажа.

Я толкнул дверь, ведущую на лестницу, но отпрянул назад, когда сверху посыпались пули, и выругался, когда мы вчетвером были вынуждены снова вернуться в приемную. Кто знал, сколько придурков направлялось в нашу сторону? Я выругался при мысли о перестрелке. Не то чтобы мне не нравилось вышибать людям мозги, но нам не нужно было тратить время на этих ублюдков.

Рация мертвого охранника внезапно ожила, и я взглянул в его сторону, когда по ней донеслись слова, от которых у меня внутри все сжалось от страха.

— Вертолет приближается, приготовьтесь к эвакуации.

— Черт! — Взревел я, толкая огромный стол через всю комнату, чтобы загородить лестницу, и оглядываясь по сторонам.

— Мы должны подняться туда до того, как они погрузят ее на вертолет, — прорычал Сэйнт. — Мой отец больше не будет таким неаккуратным. Другого шанса у нас не будет.

Мы все посмотрели на лестницу, где звук приближающихся охранников становился достаточно громким, чтобы дать нам понять, что у нас почти не осталось времени. Мы могли бы пробиться сквозь них, но сможем ли мы сделать это до того, как сюда прилетит вертолет?

— В шахте лифта должна быть служебная лестница, — сказал Монро, поворачиваясь и пробегая через комнату, чтобы открыть двери.

— Я задержу их, — твердо сказал я, когда им с Блейком удалось широко распахнуть двери. — Мы не можем допустить, чтобы они стреляли в нас на этой лестнице.

Все мои братья посмотрели на меня с беспокойством в глазах, и между нами установилось безмолвное общение. Мы все одинаково отчаянно хотели добраться до нашей девочки, но этот план мог сработать только в том случае, если бы мы отнеслись к нему с умом и сыграли как можно лучше. Что бы хоть один из нас добрался до нее, это было все, что имело значение.

— Я тоже останусь, — согласился Блейк.

— Будьте осторожны. — Монро похлопал нас обоих по плечам, прежде чем направиться к лифту и вскарабкаться наверх, чтобы открыть люк технического обслуживания.

— Не дайте себя убить, — прорычал Сэйнт приказом, который не допускал переговоров.

— Да, да, мы тоже тебя любим, гребаный псих, — поддразнил я.

Я схватил штурмовую винтовку с тела одного из охранников, которых я уже прикончил, и дверь на лестничную клетку начала дребезжать, когда охранники за ней начали выламывать ее.

В следующее мгновение Сэйнт исчез, поднимаясь в темную шахту лифта следом за Монро, а мы с Блейком подняли оружие. Он бросил еще пару розовых дымовых шашек, чтобы заполнить всю комнату, пока мы готовились сражаться за наши проклятые жизни.

— Ради нее, — сказал он свирепым голосом, и я улыбнулся единственной настоящей улыбкой, которая появилась на моих губах с тех пор, как ее похитили. Потому что это могло быть формой безумия, и я мог бы прямо сейчас смотреть в глаза своей смерти, но пока это было ради моей девушки, я знал, что умру с этой улыбкой на лице. Хотя я всерьез надеялся, что до этого не дойдет и она будет в моих объятиях еще до конца ночи. В любом случае, я был полностью готов, и я знал, что остальные тоже.

— Ради нее.

Меня выкатили наружу, на крышу, и холодный ночной воздух закружился вокруг нас, а полумесяц улыбнулся мне кривой улыбкой.

Я работала над своей правой ногой, которая казалась самой свободной из всех моих конечностей, пытаясь высвободить ее из пут, хотя это не принесло бы мне особой пользы. Но я не собиралась просто сдаваться и принимать эту судьбу. Ночные Стражи были так близко. Они должны были добраться до меня. Может быть, я смогла бы выиграть им немного дополнительного времени, если не что иное.

— Где он, черт возьми, находится? — Рявкнул Джонас, и я вытянула шею, чтобы увидеть, что вертолетная площадка пуста.

Надежда вспыхнула во мне, как фейерверк, и я закричала еще раз, звук эхом разнесся повсюду. Они должны были услышать меня. Они не могли быть далеко. Мою кожу покалывало, как будто я действительно чувствовала, как они приближаются, и я была уверена, что если бы я могла выиграть для нас еще несколько секунд, этого было бы достаточно, чтобы они добрались до меня.

— Кто-нибудь, может, заткнуть ей рот? — рявкнул доктор, но охранники, казалось, неохотно прикасались ко мне, несмотря на маски, закрывающие их лица.

Один из них поднял пистолет, целясь мне в лоб.

— Тихо, — прорычал он, но каким бы ужасным ни был этот темный ствол, я знала, что моя смерть ждет меня не от него.

Они не убьют меня, когда принимали столько мер, чтобы вытащить меня отсюда к чертовой матери. Поэтому я закричала громче и выкрикнула имена моих Ночных Стражей ветру, молясь, чтобы он донес мой голос до их ушей.

— Ради всего святого. — Кулак ударил меня по лицу, и моя губа треснула, когда Джонас встал надо мной, загораживая свет луны, его плечи поднимались и опускались, когда он сердито смотрел на меня. В голове у меня звенело, а рот наполнился кровью, когда я уставилась на этого засранца, молча обещая ему мучительную смерть. — Тихо.

До нас донесся глухой звук приближающегося вертолета где-то в небе, и Джонас схватил меня за горло, чтобы я снова не закричала, сжимая так сильно, что у меня заложило уши.

Мир наполнился шумом, когда вертолет сделал круг над головой и снизился, чтобы приземлиться на вертолетной площадке, ветер яростно бушевал вокруг нас и сдувал волосы мне на лицо, так что мне было трудно видеть, что делают люди вокруг меня.

Я продолжала дергать ногой взад-вперед, пытаясь высвободить ее, мое сердце бешено колотилось в груди, время, казалось, бежало слишком быстро. Их здесь не было. Почему их здесь нет? С ними что-то случилось? Были ли они в беде прямо сейчас, нуждаясь во мне так же сильно, как я в них? Я никогда не чувствовала себя такой чертовски беспомощной, как прямо сейчас, привязанная к этой чертовой кровати и обездвиженная слабостью в своем теле. Я была чертовым бойцом, и мне нужно было драться. Я отказывалась сдаваться, каким бы безнадежным делом это ни казалось.

Джонас отпустил мое горло и покатил меня к вертолету, один из охранников рывком открыл дверь, когда я оказалась под винтами.

Я закричала еще раз, но звук вертолета заглушил мой голос, и паника пронзила меня изнутри. У меня мало времени.

Охранники согнули ножки больничной каталки так, что она распласталась подо мной, затем они подняли меня в заднюю часть вертолета, в то время как мое сердце бешено колотилось от паники, и я бесполезно дергалась в своих оковах. Они все хлынули вслед за мной, и страх разлился по моей груди, как опрокинутый чан с ядом.

— Сэйнт! — Я закричала. — Нэш! Киан! Блейк! — Отчаяние нарастало в моей душе, в каждой клеточке моего тела.

— Чего мы ждем, вперед! — Рявкнул Джонас, разворачиваясь и свирепо глядя на пилота.

— Ожидаем бригаду с вакцинами, — резко объяснил врач. — Мы не можем уйти без них.

Я повернула голову, пытаясь разглядеть что-нибудь через крышу, и мгновение спустя дверь распахнулась, заставив мое сердце затрепетать от последней надежды.

Но это были не мои парни. К нам подбежали три медсестры в защитных костюмах, неся между собой большую металлическую коробку.

Они начали забираться в вертолет, закрепляя коробку с вакцинами рядом со мной, и меня охватила паника. Ночные Стражи не успели добраться до меня вовремя. Было слишком поздно. Мои враги забирали меня. И в тот момент, когда вертолет взлетел с этого здания, я поняла, что больше никогда не увижу своих мальчиков. Трой Мемфис отправил бы меня туда, где меня никогда не найдут и через миллион лет. Даже после того, как его работа будет закончена, я знала, что он никогда меня не отпустит. Если я не умру от вируса «Аид», польза от меня в конце концов закончится, и ему придется обрубать все концы. Правда обо мне никогда не должна будет выйти наружу, поэтому он позаботится о том, чтобы она умерла вместе со мной.

Я взбежал по последней лестнице, Сэйнт следовал за мной по пятам, когда мы направились к выходу на крышу, звук вертолета заставил мое сердце сжаться в груди, когда я с грохотом распахнул дверь.

Ветер встретил нас, когда вертолет начал взлетать, и я заметил Татум на борту, привязанную к больничной каталке, ее губы шевелились, как будто она что-то кричала, хотя рев двигателя заглушал ее слова.

— Татум! — Заорал я в ответ, отвечая на ее зов и обещая ей, что не позволю им забрать ее одним этим словом.

Я рванулся вперед, ускоряясь так быстро, как только мог, выжимая из себя всю пользу многих лет тренировок, мои мышцы горели и вздымались, когда я выкрикивал ее имя.

Охранники на борту вертолета начали стрелять в нас, и я не был уверен, было ли это каким-то чудом или божественным вмешательством, что я не почувствовал, как металл пронзил мою плоть.

Краем глаза я уловил какое-то движение, и в воздухе взвился столб розового дыма от дымовой гранаты, которую только что бросил в них Сэйнт.

Его цель была верной, и граната попала в гущу охранников в самолете, закатившись под их сиденья, когда все они испуганно закричали.

Они прекратили стрелять по нам, пытаясь заполучить гранату, которая быстро наполнила весь вертолет розовым дымом, и он перестал подниматься, когда пилот на мгновение ослеп.

Мы с Сэйнтом обменялись взглядами, и на этот раз между нами не было ни капли враждебности. Я мог видеть только жгучее, отчаянное желание в нем вернуть нашу девочку в безопасное место, и мы едины в этих чувствах так искренне, что в тот момент были связаны как одно целое. Между нами не требовалось никаких слов, никакой ерунды, никакого общения любого рода. Потому что мы оба знали, что если этот вертолет улетит отсюда с нашей девушкой на борту, мы навсегда будем обречены на вечное проклятие за это.

Это был наш единственный шанс, и мы бы его не упустили.

Мы, не сбавляя темпа, помчались к вертолету, который теперь завис примерно в восьми футах над крышей и снова начал набирать высоту.

Дымовая шашка пролетела над моей головой, и я увидел, как наша возможность утекает сквозь пальцы, когда мы оба одновременно прыгнули под брюхо механического чудовища.

Мои руки ухватились за посадочный полоз, и я крякнул от усилия подтянуться выше, когда вертолет накренился набок из-за нашего веса.

Я выругался, когда эта штука взмыла ввысь, крыша исчезла под нами по мере того, как мы набирали скорость. Сэйнт и я повисли на салазках, опираясь только на силу наших рук и силу нашей связи с девушкой, которую они держали в плену, чтобы удержать нас там.

Мне удалось перекинуть ногу через посадочный полоз, повиснув, как ленивец, на дереве, пока я пытался сообразить, как, черт возьми, я собираюсь забраться в самолет, не вышибив себе мозги.

Сэйнт занял позицию, аналогичную моей, и поймал мой взгляд, когда вытаскивал еще одну дымовую шашку из обоймы на поясе, и я кивнул, видя его план ясным как божий день.

Он выдернул чеку и, протянув руку, швырнул дымящийся предмет в вертолет через открытую дверь, прежде чем они успели ее закрыть, заставив охранников испуганно вскрикнуть.

Я не дал им времени оправиться от шока, ухватившись за край открытой двери надо мной и, подтянувшись, забрался в вертолет.

Пистолет был направлен мне в голову в тот момент, когда я встал, и встревоженный крик Татум прозвучал сквозь пелену розового дыма как раз в тот момент, когда мне удалось отбить пистолет в сторону, прежде чем охранник успел выстрелить. От громкого хлопка у меня зазвенело в ушах, когда его пуля вылетела через открытую дверь в ничто за ее пределами, и мое сердце подпрыгнуло, когда я боролся с ним, прежде чем он успел выстрелить снова.

Я обхватил его руками и развернул, используя грубую силу, выбрасывая в открытую дверь позади меня, прежде чем у него даже появился шанс попытаться отбиться от меня. Он упал с криком, который был заглушен ревом пропеллеров над головой, и я забыл о нем еще до того, как он коснулся земли.

Я нырнул к трем другим охранникам, которые были не более чем тенями в розовом дыму, когда вертолет накренился набок, а Татум выкрикнула мое имя, как будто даже в темных глубинах дыма она могла узнать меня.

— Мы с тобой, принцесса, — пообещал я ей как раз в тот момент, когда тяжелый кулак врезался мне в челюсть, и меня отбросило в сторону от его силы.

Было слишком дымно, чтобы разглядеть, кто есть кто в пределах вертолета, но, я был рад убить каждого из них, для меня это не было большой проблемой.

Я выхватил из-за пояса нож и вонзил его в грудь одного из охранников, когда он, покачнувшись, бросился на меня, а затем бросился на другого, прежде чем тот успел откинуться на спинку стула. Но как только я повернулся к нему, вертолет резко снизился, и я потерял равновесие, падая спиной к открытой двери с подпрыгнувшим сердцем, когда я выронил нож и попытался схватиться за что-нибудь, чтобы остановить падение.

У меня внутри все сжалось, когда я вывалился из двери, но прежде чем я успел разбиться насмерть, чья-то рука крепко схватила меня, и я оторвал взгляд от вращающихся двигателей, чтобы встретиться с холодными темными глазами Сэйнта Мемфиса.

Дымовая шашка пролетела у моих ног и, вращаясь, улетела в темноту города внизу, когда вертолет снова накренился в другую сторону.

— Повнимательней, брат, — прорычал Сэйнт, как будто моя близкая смерть доставляла ему серьезные неудобства, когда он затаскивал меня обратно в середину вертолёта.

Я оттолкнул его в сторону, когда один из охранников бросился на него, получив кулаком в челюсть за мои беды, прежде чем меня сбили с ног, и я тяжело упал на спину, а этот придурок навалился на меня сверху.

Я сражался как демон, используя каждую каплю силы в своих конечностях, когда я бил и бил так сильно, как только мог, черт возьми, чувствуя, как ломаются кости, когда мой противник пытался подмять меня под себя.

Быстро прогремели три выстрела подряд, и от крика Татум у меня кровь застыла в жилах, поскольку я ничего не видел, кроме звериной фигуры человека, навалившегося на меня сверху.

С решительным рычанием мне удалось встать на колени между нами, и я ударил ногой так сильно, как только мог. Охранник закричал, когда его вышвырнули прямо из открытой двери, и я вытер кровь с лица тыльной стороной ладони, когда встал на колени.

— Теперь полегче, — предупредил мудак, за которым мы следили ранее, чтобы найти лабораторию, свирепо глядя на нас со своего места рядом с Татум, где он прижимал нож к ее горлу.

Большие голубые глаза Татум были дикими и яростными, в них не было ни капли страха, только та жгучая решимость жить, которую я так чертовски любил.

— Я могу всадить тебе пулю между глаз прежде, чем ты прольешь хотя бы каплю ее крови, — пригрозил Сэйнт, направив пистолет прямо на Джонаса, стоявшего лицом к нему.

Но тот факт, что он не сделал того выстрела, сказал мне, что он вообще не был в этом уверен.

Я медленно поднялся на ноги, и язык Джонаса высунулся, чтобы увлажнить уголок его губ, когда он переводил взгляд между нами двумя.

— Что там сзади происходит? — Пилот испуганно крикнул, и Джонас почти взглянул в его сторону, прежде чем понял, что это была чертовски плохая идея.

Последний охранник и доктор лежали мертвыми на полу в растущих лужах крови от выстрелов Сэйнта, а две медсестры плакали и съежились в дальнем углу, явно надеясь избежать нашего внимания.

— Все под контролем, — рявкнул Джонас пилоту, когда вертолет продолжил свой полет черт знает куда.

— Так ли это? — Спросил я, склонив голову набок, и он усилил хватку в волосах Татум, заставив ее выругаться, когда она вырывалась из его хватки, капля крови пролилась по лезвию, которое он держал. Он умрет за это. И я позабочусь о том, чтобы это действительно причинило как можно больше боли.

— Бросайте оружие, — рявкнул Джонас, вздернув подбородок, как будто считал себя настоящим мужчиной.

Мои губы раздвинулись, когда я сделал это, два пистолета на моем поясе улетели в город внизу. Мгновением позже Сэйнт выбросил свой пистолет, и Джонас нетерпеливо кивнул.

— И ножи тоже, — добавил Джонас, и наши клинки тоже были быстро выброшены из вертолета, никто из нас не хотел рисковать Татум из-за проклятого оружия. — Теперь вытяните запястья.

Я ощетинился, когда сделал то, что он сказал, и он осторожно потянулся к ближайшему к нему мертвому охраннику, который обмяк в своем кресле, вытащил пару толстых стяжек на молнии из кармана трупа и бросил их нам. Он ни на секунду не отводил нож от горла Татум, держа его на месте другой рукой.

— Затяните запястья, — рявкнул Джонас, становясь все более дерзким, и мне действительно не терпелось стереть это самодовольное выражение с его вкрадчивого лица.

Мы оба сделали, как было приказано, и я зубами туго затянул стяжку-молнию на запястьях, хотя и не настолько, чтобы не смог вырваться из их хватки. Джонас, казалось, понял это и нерешительно обошел каталку, убирая нож от горла Татум и направляя его на меня, когда протянул руку, чтобы потуже затянуть молнию.

Он шагнул вперед, чтобы проделать то же самое с Сэйнтом, но как только он это сделал, Татум сумела высвободить ногу из пут и сильно пнула его в спину.

Джонас выругался, спотыкаясь, и Сэйнт ударил его лбом по переносице, заставив его вскрикнуть от боли, когда она разлетелась вдребезги и хлынула кровь.

Я бросился на него, как разъяренный бык, пригнув голову и ударив плечом прямо в живот, сбив его с ног, где я упал на него, ударив связанными руками по его лицу так сильно, как только мог.

Острое жало его клинка, скользнувшего по моему боку, пронзив меня, но я просто взревел от ярости, нанося ему удары снова и снова.

Тяжелый ботинок Сэйнта обрушился на руку Джонаса, обездвижив лезвие и раздавив его пальцы каблуком, когда кровь хлынула из лица Джонаса подо мной, пока он кричал.

Я не прекращал бить, бил его снова и снова, пока Татум подбадривающе кричала, давая мне всю необходимую мотивацию, чтобы понять, что этот ублюдок сделал с ней что-то ужасное.

Джонас неподвижно лежал подо мной, и Сэйнт оттащил меня назад, теперь нож был у него в руке, когда он быстро перерезал стяжки, стягивающие мои запястья, и освободил меня.

Джонас застонал от боли, приходя в себя, и я рывком поднял его на ноги, прежде чем подтолкнуть к открытой двери и ужасающему обрыву внизу.

— Нэш, — выдохнула Татум, и я посмотрел на нее там, где она оставалась привязанной к больничной каталке. На мгновение я подумал, что она, возможно, собиралась сказать мне пощадить его, но, конечно же, она этого не сделала. Она не была какой-то испуганной девушкой, боящейся убить тех, кто причинил ей боль. Она была королевой, и она хотела приказать своему рыцарю действовать. — Сделай так, чтобы было больно, — прорычала она.

Я мрачно улыбнулся ей, принимая нож, который передал мне Сэйнт, в то время как Джонас пытался вырваться из моей хватки, наступая мне на ноги и отбиваясь локтями. Но я игнорировал каждую его попытку и каждую боль, которую он мне причинил, сосредоточившись на мысли о страданиях нашей девочки и осознании того, что я собирался отплатить ему тем же.

Я провел лезвием по его горлу, разбрызгивая дугу крови по улицам внизу, и несколько долгих секунд слушал, как он захлебывается, прежде чем вытолкнуть его умирать.

Я не стал тратить время, наблюдая, как он падает, повернулся к Татум и сдернул с нее путы, в то время как Сэйнт отобрал у меня нож и заставил медсестер подняться на ноги.

Они плакали и умоляли, но в холодном взгляде Сэйнта не было пощады для них. Они добровольно участвовали в этом. Они были замешаны в похищении Татум, заставляя ее страдать, наблюдая, как болезнь по крупицам пожирает ее силы, крадя ее кровь, пока, в конце концов, это не убило бы ее. Так что пошли они к черту.

— Я все еще нужен вам, чтобы управлять этой штукой! — воскликнул пилот, явно видевший, к чему это привело.

— Заткнитесь нахуй, — рявкнул Сэйнт, его слова относились ко всем. — Или я и вас всех выставлю за дверь.

Они чудесным образом прекратили свои окаменевшие мольбы как раз в тот момент, когда мне удалось притянуть Татум в свои объятия, мое горло сжалось от желания сорвать с себя этот гребаный противогаз и раствориться во вкусе ее губ.

— Нэш, — пробормотала она, ее кожа была такой бледной, что заставила мое сердце учащенно биться, и она обмякла, когда я поднял ее на руки. — Где Блейк и Киан?

— С ними все в порядке, — пообещал я ей, надеясь, что, черт возьми, не вру, потому что я понятия не имел, как закончилось то побоище в лаборатории, и связь затихла с тех пор, как мы расстались.

Татум вздохнула с облегчением, прежде чем ее глаза закрылись, и мое сердце подпрыгнуло, когда я испугался худшего, прежде чем она открыла их снова. Она выглядела очень слабой, ее кожа была бледной и сухой, и она начала кашлять, когда я держал ее, отворачивая от меня лицо, как будто хотела защитить меня от того, что не смогла бы маска. Но эта вещь была лучшей, что можно купить за деньги, и я не беспокоился об этом.

— Что с ней не так? — Заорал я, оглядываясь на медсестер, поскольку Татум, казалось, изо всех сил пыталась даже оставаться в сознании.

— Поклянись, что не пырнешь нас ножом, и мы все вам расскажем, — умоляла одна из них, не сводя глаз с ножа в руке Сэйнта.

— Договорились, — согласился он, даже не взглянув на меня и Татум, сосредоточившись на последних оставшихся угрозах.

— Ее организму тяжело, потому что мы взяли у нее много крови. Она подверглась воздействию высокого уровня вируса «Аид», что вынудило ее вырабатывать большое количество антител, чтобы мы могли собрать их. Вот почему у нее такие симптомы, ее иммунитет вышел за пределы того с чем он может справиться сразу, — выдавила медсестра. Другая, казалась, была слишком напугана, чтобы даже говорить.

— Собрать их? — Я зарычал от отвращения, прижимая Татум ближе к груди.

— Какое лечение ей требуется? — Потребовал Сэйнт, игнорируя меня, как будто он уже точно знал, что медсестра имела в виду, и я уверен, что он, блядь, и знал — этот ублюдок, вероятно, стал вирусологом-самоучкой за то время, что мы потратили на ее поиски со всеми его онлайн-курсами и прочим дерьмом. Не то чтобы я винил его за это.

— В-в основном просто отдых, время восстановить силы. Ей нужно восстановить уровень сахара в крови и бороться с вирусом. Однако она должна полностью выздороветь, — сказала медсестра, почти улыбаясь, как будто думала, что спасает свою задницу, давая нам знать, что у Татум есть хорошие шансы на выздоровление.

— Значит, ей не нужна медсестра с медицинским образованием? — Сэйнт уточнил, и тупая сука на самом деле покачала головой.

— Нет, просто отдых, много питательной пищи и…

Сэйнт так сильно толкнул их обоих, что они вывалились навзничь в открытую дверь, казалось, даже не осознав, что произошло, пока не стало слишком поздно. Их крики доносились до нас, когда они падали навстречу своей смерти, и я не мог найти в себе сил почувствовать ни капли вины перед ними. Они решили принять в этом участие. Они решили причинить боль нашей девочке. Их мораль явно была вне всяких сомнений, и меня даже не волновало, говорили ли они себе, что пытаются спасти мир, чтобы оправдать ее жертву. Потому что, на мой взгляд, Татум Риверс стоила больше, чем весь остальной мир. Возмездие бывает сукой.

Сэйнт бросил долгий взгляд на Татум, когда я крепче обнял ее, протягивая руку, чтобы поправить пальцами ее спутанные волосы, пока он смотрел на нее сверху вниз через козырек своего противогаза.

— Не прекращай бороться сейчас, Сирена, — приказал он, и она покачала головой, выдержав его пристальный взгляд.

— Никогда, — поклялась она.

Сэйнт коротко кивнул, бросив на меня взгляд, который говорил, что он доверяет ее мне, затем шагнул в кабину, на ходу забрав пистолет у одного из мертвых охранников и направив его парню в голову.

— Ты не можешь убить меня, — выдохнул пилот, похоже, осознав, что он единственный, кто остался, хотя, пока мы были черт знает на какой высоте над городом, он точно не мог встать со своего места, чтобы попытаться отбиться от нас. — Я нужен тебе!

Сэйнт вздохнул, как будто его терпение подвергалось чрезмерному испытанию, и у меня создалось ужасающее впечатление, что он собирается совершить что-то безумное, когда он окинул панель управления оценивающим взглядом.

Я быстро сел, пристегнув Татум ремнями к сиденью рядом со своим, прежде чем тоже пристегнуться и обхватить ее рукой, защищая, когда она склонила голову мне на грудь.

— Я знала, что вы придете за мной, — пробормотала она, казалось, борясь за каждое произносимое слово.

— Всегда, — согласился я, обнимая ее так крепко, как только осмеливался, пока она была такой хрупкой. Я был так чертовски рад, что она вернулась, так рад прикасаться к ней, держать ее в объятиях, что все остальное отошло на второй план.

— Я так долго думал, что единственный реальный смысл моей жизни — это стремление отомстить за то, что Трой Мемфис сделал с моей семьей, — сказал я ей тихим голосом, даже не уверенный, что она услышит меня из-за рева вертолета. — Но я был чертовски неправ. Я так, так ошибался, Татум. Потому что страх за твою жизнь почти уничтожил меня. Это заставило меня осознать, что мне есть ради чего жить, а не ради какой-то мести. Я люблю тебя. Я люблю тебя всем, что я есть, и всем, чем я когда-либо буду, и прости, если я не давал тебе этого понять раньше, насколько сильны мои чувства к тебе, или если ты когда-нибудь чувствовала, что я тебя не хотел…

— Я тоже люблю тебя, Нэш, — ответила она, ее голос был сильнее, чем до этого момента, и я посмотрел в ее голубые глаза, жалея, что не могу сорвать эту маску и просто, черт возьми, поцеловать ее. — И не волнуйся. Потому что мы обязательно отомстим.

Сэйнт выстрелил из своего пистолета прежде, чем я успел ответить, и весь вертолет сильно накренился, нырнув носом к земле и заставив меня вскрикнуть от испуга. Он убил гребаного пилота! Мать твою!

Я многого не боялся ни в этой жизни, ни в следующей, но упасть с неба и сгореть при крушении вертолета было чертовски пугающей концепцией.

— Сэйнт! — Я взревел, когда у меня внутри все оборвалось, и, повернув голову, увидел, как он вытаскивает труп пилота из его кресла за управлением.

— Успокойся, — рявкнул он в ответ, как будто мы не были в нескольких шагах от столкновения с одним из множества возвышающихся зданий под нами. — Я более чем способен управлять такой базовой моделью, как эта.

Я просто, блядь, разинул рот, глядя на него, когда он занял кресло пилота, схватился за штуковину, похожую на джойстик, перед собой и начал бороться с управлением.

Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда я увидел свою смерть, мелькнувшую у меня перед глазами, и рука Татум нашла мою, крепко сжав на короткое мгновение, прежде чем снова ослабнуть.

Мы накренились влево, затем вертолет каким-то образом выровнялся, и мы понеслись над городом.

Пытаясь отдышаться, я убрал волосы Татум с ее глаз и обнаружил, что она изо всех сил пытается поднять на меня взгляд, поскольку, казалось, была на грани обморока.

— Вакцина, — выдохнула она таким слабым голосом, что я с трудом разобрал слова. — В той металической коробке. Она рабочая.

Ее взгляд метнулся к дальней стороне вертолета, и я проследил за ее взглядом до серебристой коробки, которая была прикреплена там ремнями к стене.

— Ну и черт, — выдохнул я, глядя на самый ценный товар на планете прямо сейчас, притягивая свою девушку ближе, купаясь в ощущении ее тела напротив своего, и Сэйнт повел нас к полумесяцу вдалеке.

Что, черт возьми, нам теперь было делать?

— Она у нас, — наконец-то раздался голос Сэйнта по связи, и мое сердце воспарило, пока я укрывался за лифтом, розовый дым клубился вокруг нас, когда мое плечо коснулось плеча Киана.

Моя грудь тяжело вздымалась, а слой пота делал мой кевларовый жилет похожим на смирительную рубашку, но я ни за что не собирался его снимать. Особенно после того, как увидел, как это спасло Киану жизнь.

— Чертовски вовремя, — прорычал Киан, его забрало было забрызгано кровью, а дикая, торжествующая ухмылка заставляла его глаза сверкать, когда он смотрел на меня.

С моих губ сорвался смех облегчения, и если бы за нами не охотились вооруженные люди, пытающиеся нас убить, я бы тоже торжествующе закричал.

Звук приближающихся пожарных машин и полицейских сирен становился громче с каждой секундой, и я выглянул из своего укрытия, чтобы бросить взгляд в сторону лестницы, размышляя, не стоит ли нам сбежать.

Я нырнул обратно в укрытие как раз в тот момент, когда пуля пролетела мимо моей головы, и мое сердце подпрыгнуло, когда осколки стены обрушились на меня при ударе.

— Я взял на себя управление вертолетом… — Голос Сэйнта потонул в реве двигателя, и я обменялся взглядом с Кианом, задаваясь вопросом, не почудилось ли мне то, что, по моему мнению, он сказал. — «План X», — добавил Сэйнт твердым голосом.

— «План X»? — Спросил я, поправляя коммуникатор и гадая, не ослышался ли я.

— Я предполагаю, что вы способны выполнить эту простую… — его слова потонули в еще большем реве, и когда вспышка красных и синих огней вспыхнула сквозь стеклянную стену приемной, у нас больше не осталось времени, чтобы подтвердить то, что он сказал. Но все было предельно ясно. Тогда это был «План X».

У Сэйнта были запасные варианты на случай непредвиденных обстоятельств, и мы провели день в машине, пока наблюдали за домом Джонаса, запоминая каждый из них и их кодовые названия, чтобы я точно понимал, чего он хочет. Но, черт возьми, я и в самых смелых мечтах не предполагал, что буду реализовывать «План Х».

— Давай убираться отсюда к чертовой матери, — прорычал Киан, проверяя украденную им штурмовую винтовку и отбрасывая ее в сторону, когда обнаружил, что в ней закончились патроны.

— Легко, — согласился я, нахмурившись, задаваясь вопросом, как, черт возьми, мы должны были это сделать.

Запасной выход находился на другой стороне комнаты и, без сомнения, был окружен полицейскими, даже если бы мы смогли добраться туда, несмотря на то, что охранники все еще вели по нам огонь. Сквозь пелену розового дыма я также мог видеть патрульные машины, выстроившиеся в линию за стеклянным фасадом здания, полицейских, выскакивающих из машин и нацеливающих оружие в нашу сторону.

Мы были окружены. И я чертовски уверен, что не хотел, чтобы они нас поймали. Не говоря уже о том, что тогда Трой определенно выяснил бы, кто спас Татум, и мы не могли позволить ему найти ее снова.

Киан кивнул в сторону указателя туалетов в дальнем углу приемной и без дальнейших объяснений бросился бежать, яростно стреляя в любого охранника, который мог его увидеть.

Я побежал за ним, пригнув голову и на всякий случай сохранив в пистолете последние две пули.

Киан протиснулся в дверь, но как только я бросился за ним, пуля попала мне в позвоночник, и я упал плашмя на кафельный пол уборной.

Я застонал, когда Киан захлопнул и запер за нами дверь, прижимаясь щекой к плиткам и надеясь, черт возьми, что они просто влажные, от того что их недавно мыли. Какого черта в мужских туалетах всегда такие грязные полы? Я, конечно, не так уж плохо прицеливался.

— Вставай, лютик, — прорычал Киан, поднимая меня на ноги, несмотря на мои проклятия, когда боль от попадания пули в кевлар заставила меня поморщиться.

Нахуй эту пулю. Нахуй это дерьмо прямо в задницу.

Киан вытащил пулю из пуленепробиваемого жилета и вложил ее мне в руку, позволив мне на мгновение взглянуть на моего потенциального убийцу, прежде чем мы снова двинулись дальше.

— Здесь нет окон, — сказал я, стараясь не паниковать, но серьезно, нам крышка, если мы не сможем выбраться из этого здания.

— Ага, так что никто не будет ожидать, что мы сбежим этим путем, — согласился Киан, прежде чем подойти к кабинке в дальнем конце комнаты и пинком распахнуть дверь.

Я поспешил за ним и обнаружил, что он стоит на крышке унитаза, воткнув свой охотничий нож в край вентиляционного отверстия. Он сорвал решетку со стены и отбросил ее в сторону, за ней быстро последовал вентилятор, прежде чем посмотреть на меня.

— Будет тесновато, — предупредил Киан, и я, нахмурившись, посмотрел на дыру в стене.

Прежде чем я успел высказать свои опасения по поводу того, что могу там застрять, Киан уже наполовину влез в нее. Мгновение спустя раздался громкий стук, и я придвинулся, чтобы обхватить его ноги, пока он работал над тем, чтобы сломать и внутреннюю решетку.

До меня донесся звук треска, и Киан начал подтягиваться вперед, ругаясь на ходу. Я сильно толкнул его, когда он, казалось, застрял, моя рука шлепнула его по заднице, когда я подтолкнул его большое тело вперед, и внезапно он провалился на дальнюю сторону.

Звук того, что кто-то пытается выломать дверь уборной, вызвал прилив адреналина в моих конечностях, и я захлопнул дверь кабинки, прежде чем запереть и ее. Я сомневался, что это хоть как-то спасет мою задницу, но, возможно, это даст мне еще несколько секунд.

Я вскарабкался к дыре от сломанного вентиляционного отверстия, и протиснулся в нее, задаваясь вопросом, как, черт возьми, Киану удалось пролезть, ведь я почти мгновенно застрял внутри.

Я выругался, и руки Киана нашли мои снаружи, грубо дернув меня и, черт возьми, чуть не вырвав мои конечности из суставов, но это сработало.

Я вывалился из дыры в стене и с трудом поднялся на ноги за какими-то кустами. Киан прижал палец к вентиляционному отверстию на своей маске, предупреждая меня вести себя тихо.

Я кивнул в знак согласия, и он указал на здание на дальней стороне этого небольшого зеленого участка, предупредив меня за полсекунды, прежде чем направиться к нему.

Я пригнулся, как Киан, игнорируя красно-синюю вспышку, появившуюся из-за стены здания, и благодарю нашу удачу за то, что полиция, похоже, еще не полностью окружила это место.

Мое сердце бешено колотилось, когда я побежал вслед за Кианом к следующему зданию, а затем вниз по переулку, который тянулся вдоль его задней части. Мы перелезли через стену, затем нырнули в другой переулок и каким-то образом почти добрались до машины Сэйнта, где он припарковал ее в тени.

«План X» был одним из непредвиденных обстоятельств Сэйнта на случай, если все пойдет наперекосяк, и он позаботился о том, чтобы у каждого из нас был при себе ключ от машины на случай, если мы разделимся. Я вытащил свой из заднего кармана, отпирая машину, когда мы подошли к ней.

Киан рванулся к водительскому сиденью, но я был быстрее, смеясь, оттолкнув его в сторону и запрыгнул внутрь. Киан что-то проворчал, проскальзывая через капот и садясь на пассажирское сиденье. Я запер двери, потому что на самом деле не мог позволить себе поверить в то, что мы сбежали, и все же завел двигатель.

Мое сердце все еще бешено колотилось, но когда я развернул нас, чтобы выехать на улицу, самую дальнюю от копов, я не смог удержаться от взрыва смеха, и Киан тоже начал посмеиваться. Несмотря ни на что, мы каким-то образом выбрались, и я не мог поверить в нашу чертову удачу.

Мне пришлось заставить себя не ехать слишком быстро, когда мы мчались от лаборатории, оставив наши проблемы в пыли. Но к тому времени, как мы выехали на шоссе, я вдавил ногу в педаль газа и действительно выжил максимум из машины. Справедливости ради надо сказать, что Сэйнт явно купил лучший фургон, какой только можно купить за деньги, и это было чудовище, но я бы никогда не признался ему, что на самом деле она ехала чертовски хорошо.

— Вы уже там? — Голос Сэйнта раздался в коммуникаторе как раз в тот момент, когда я свернул с шоссе к пустой ферме, которую мы наугад выбрали для нашей встречи на случай, если все пойдет наперекосяк. Я помнил, где это было, только потому, что Сэйнт миллион раз вбивал мне в голову гребаные координаты, и я использовал спутниковую навигацию, чтобы доставить нас сюда. Дотошный засранец.

— Приближаемся, — подтвердил я.

— Хорошо. У нас не будет времени, как только мы приземлимся. — Он отключил связь, и я посмотрел на Киана.

— Он серьезно украл их вертолет, не так ли? — Спросил я, выгнув брови.

— Это же Сэйнт Мемфис, — ответил Киан, качая головой, когда мы остановились.

Как только мы вышли из машины на прохладный воздух, мы услышали безошибочно узнаваемый звук приближающегося вертолета, и я увидел, как он опускается на поле у дороги.

— Взорви эту штуку, Киан, — рявкнул Сэйнт, спрыгивая вниз с металической коробкой в руках и направляясь к нам. — Если немного повезет, они подумают, что он разбился, и все мертвые тела, которые мы разбросали по городу, были людьми, которые либо выпрыгнули из самолета, либо упали с него до того, как он коснулся земли.

Киан саркастически отсалютовал ему, шагая вперед, чтобы выполнить приказ Сэйнта, но мои глаза были прикованы к Монро, когда он спрыгнул вниз, баюкая на руках потерявшую сознание девушку.

Я подбежал, чтобы открыть ему заднюю дверцу машины, прежде чем достать одеяла, которые Сэйнт спрятал в багажник. В тот момент, когда он забрался в машину вместе с Татум, я обернул их вокруг нее и забрался следом за ним.

— С ней все в порядке? — Спросил я, пытаясь не психовать при виде того, что она лежит там и выглядит такой чертовски хрупкой.

— Не беспокойся обо мне, золотой мальчик, — пробормотала Татум, не открывая глаз, и протянула руку в моем направлении.

Я сорвал свои окровавленные, грязные перчатки и взял ее пальцы в свои, крепко сжимая их и даря ей свое тепло, когда улыбка тронула уголки ее губ.

Сэйнт забрался на водительское сиденье и, оглянувшись на нас, кивнул, убедившись, что все мы дышим. Он сунул металлическую коробку в щель между стульями, и я с любопытством посмотрел на нее, прежде чем снова переключить свое внимание на Татум.

Киан подбежал, чтобы запрыгнуть обратно на пассажирское сиденье, и Сэйнт отъехал от вертолета за мгновение до того, как тот взорвался с оглушительным грохотом, от которого завибрировала вся машина.

— Ты в порядке, Золушка? — Я выдохнул, не сводя глаз со своей девочки.

— Теперь я здесь, — тихо ответила она. — Я вернулась туда, где мое место. К моим Ночным Стражам.

Киан повернулся на своем сиденье, разглядывая Татум долгое время, пока она не отключилась, и мили пролетели незаметно, прежде чем часть напряжения, наконец, спала с его позы.

— Что в коробке? — Киан зарычал, когда тишина между нами сгустилась, а Татум продолжала спать.

— Та самая вакцина, о которой так мечтает мир, — проворчал Сэйнт. — И как только мы вернемся домой, мы вчетвером получим дозу.

Мои брови с надеждой приподнялись при мысли об этом, и я сделал глубокий вдох.

— А как же мой папа? — Спросил я, не в силах сдержаться. Но мне было все равно, что он скажет по этому поводу, если только это не будет соглашением. Я не мог потерять единственного родителя, который у меня остался.

Сэйнт долго молчал, и я стиснул зубы, гадая, придется ли мне выбивать из него все дерьмо, чтобы убедиться, что мой отец получил одну из этих вакцин.

— Да, — сказал он в конце концов. — Мы найдем способ достать и ему такую же. Я полагаю, нам нужно будет решить, кто получит остальные дозы, но сейчас нам нужно сосредоточиться на наиболее важных текущих задачах.

— Каких именно? — Спросил Монро.

— Кончина моего отца. «Ройом Д'Элит». Семья Киана. Ниндзя Правосудия. Наше будущее.

— О, и всего то, — пробормотал я, качая головой в ответ на его вежливый тон.

— Именно так, — согласился он, и хотя я не мог этого видеть из-за лыжной маски, все еще закрывавшей его лицо, я мог бы поклясться, что ублюдок ухмылялся вызову, который представляли эти проблемы.

Я проснулась в теплой постели, прижатая к обнаженной мускулистой груди, и была уверена, что вижу сон.

Я провела пальцами по его телу, узнавая только по прикосновениям и запаху. Кожа, дым и опасность. Мой муж.

— Ты не спишь, детка? — его голос был глубоким, но в то же время бархатисто мягким, его дыхание шевелило волосы у меня на лбу. Сколько раз я представляла, как просыпаюсь в их объятиях? И сколько раз мое сердце замирало, когда я понимала, что на самом деле их здесь нет? Из-за этого я боялась открыть глаза, боялась, что мой прекрасный, покрытый татуировками зверь-муж исчезнет и я снова останусь одна, тоскуя по нему и по каждому из них.

— Ммм, — промычала я.

— Это «да»? — Спросил он, на этот раз грубее, и то, как его голос вибрировал во мне, а руки крепче обхватили мое тело, сказало мне, что он действительно был здесь. И постепенно реальность вернулась ко мне.

В какой-то момент в вертолете я потеряла сознание. Должно быть, я слишком перенапряглась и теперь была сбита с толку, растеряна.

— Думаю, да, — прохрипела я. — Где я?

— Дома. В безопасности, — поклялся он, обнимая меня крепче, и я никогда в жизни не чувствовала себя в такой безопасности из-за этих двух вещей.

Но я еще не была удовлетворена. Мне нужно было, чтобы остальные были рядом. Мой разум был затуманен, и все происходило слишком медленно. Я отпрянула, вспомнив о вирусе, поразившем мое тело, и меня охватила паника. Однажды я уже чуть не потеряла Киана из-за этого монстра, я не могла допустить, чтобы это повторилось.

— Все в порядке, — прорычал он, хватая меня за руку и не позволяя ни на сантиметр отстраниться от него. — Я уже переболел этим. У меня есть иммунитет. И я не покину тебя, Татум. Ты не оставила меня, когда я стоял на коленях. Я обязан своей жене тем же, согласна ты на это или нет.

Я обратила внимание на повязку на его руке, на порезы и синяки, покрывающие его плоть, включая огромное, цветущее красно-синее пятно посередине груди.

— Киан, — выдохнула я, и он снова притянул меня ближе, когда я прижалась ртом к пылающей плоти. — Что, черт возьми, с тобой случилось?

— Я получил за тебя пару пуль, — сказал он так, словно это ничего не значило. — Небольшая цена, красавица.

Страх осознания того, что эти пули могли убить его, заставил меня напрячься, и он издал горловое рычание, заметив мое беспокойство. Он взял меня за подбородок, приподнимая его, пока мои губы не нашли его, успокаивая мои тревоги. Я знала, что это опасно, но мы уже делили воздух, и он был прав, у него уже есть иммунитет от вируса по крайней мере на несколько месяцев. Именно об этом уже сообщали в новостях. Хотя ни в чем нельзя было быть полностью уверенными.

Его язык встретился с моим с пылким, отчаянным голодом, который заставил мое тело задрожать, а стон потребности вырвался из моего воспаленного горла. Я попыталась притянуть его еще ближе, но обнаружила, что мои мышцы все еще слабы, и чем дольше я целовала его, не пытаясь вдохнуть, тем больше мои легкие напрягались и горели. У меня вырвался стон боли, и он прервал поцелуй, его темные глаза были бурными и яростными, когда я обмякла на нем.

— Прими это. У Сэйнта есть все витамины и обезболивающее, которые тебе понадобятся, чтобы пройти через это. — Он схватил стакан апельсинового сока и пачку таблеток, лежавших рядом с ним на тумбочке.

— От них я усну? — Спросила я в страхе, и он покачал головой. — Обещаешь? — Я выдохнула. — Я не хочу спать. Я хочу полностью бодрствовать здесь, с тобой.

Он обхватил ладонями мои щеки, в его глазах сверкнула боль, когда он почувствовал мое беспокойство.

— От них ты не уснешь. Ты не будешь ничего делать, того, чего сама не захочешь, детка.

Я взяла стакан и запила таблетки, мое горло саднило от криков и кашля.

Когда я выпила все до капли, он поставил стакан обратно и притянул меня к себе, крепко обхватив руками за талию. Он объяснил, как они привезли нас сюда на машине Сэйнта, тайком протащили меня в Храм, а затем сделали себе все прививки — факт, который меня по-настоящему обрадовал. Может, я и прошла через ад по милости Троя Мемфиса, но если это означало, что мои парни будут в безопасности от вируса «Аид», то в каком-то смысле пройти через эту боль стоило того.

Теперь мне придется прятаться здесь. Никто не должен знать, что я была в Еверлейке. Если до отца Сэйнта дойдут слухи, мне крышка. И всем тоже. Я не была уверена, что ждет нас в будущем или как нам сойдет с рук то, что мы натворили, но сейчас я была слишком измотана, чтобы чувствовать что-либо, кроме облегчения от того, что нахожусь здесь.

— Спасибо, что пришли за мной, — сказала я, и слезы благодарности защипали мне глаза.

— Всегда, — поклялся он, касаясь губами моего виска. — Скажи мне, что тебе нужно. Я дам все, что ты захочешь.

— Я хочу увидеть остальных.

Он кивнул, и мое сердце забилось сильнее при мысли о том, что они все снова были рядом. Я знала, что они не могут войти в эту комнату, что мне придется изолироваться, пока мне не станет лучше. Но я бы поправилась. Никакая сила на земле не смогла бы снова отнять меня у моих парней, теперь, когда я вернулась к ним.

Киан взял свой телефон с тумбочки, отправляя сообщение в групповой чат, затем переплел свои пальцы с моими. Я почувствовала на себе его взгляд и подняла подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом, впитывая его присутствие, когда меня охватил покой.

— Татум, — вздохнул он. — Мне так чертовски жаль.

— За что? — Я ахнула, холод пробежал по мне, когда я прижалась к нему.

Он натянул на нас одеяло, и тепло его тела окутало меня.

— За то, что они забрали тебя. За то, что не нашли тебя раньше. За… Черт возьми, детка, за все, что они сделали, потому что я не смог добраться до тебя вовремя, чтобы остановить их. — Он нахмурился, и чувство вины исказило его красивое лицо, заставив мою грудь сжаться.

— Это не твоя вина, Киан Роско, — серьезно сказала я, обращаясь непосредственно к его темной душе.

Он зарычал, как зверь, его руки схватили меня за талию, путаясь в материале футболки, которая была на мне, и заставляя меня осознать, что они сняли с меня ужасную больничную одежду. Я была окутана ароматом Киана и утопала в материале, слишком большом для моей фигуры, и никогда в жизни мне так не нравилось это ощущение.

— Ты нашел меня, вы все нашли, — твердо сказала я. — Армия не смогла бы сделать то, что вы сделали для меня. Вы мои спасители.

Складка на его лбу разгладилась, и он провел мозолистыми пальцами по линии моей челюсти.

— Не бери в голову никаких идей насчет того, что я какой-то герой, детка.

Я ухмыльнулась, его прикосновение послало дрожь глубоко в центр моего существа.

— Я точно знаю, кто ты такой, муж мой.

— И кто же, жена? — Его глаза заблестели, и он потянулся к моей руке, проведя большим пальцем по черепу на кольце, которое клеймило меня как его. Я даже не могла сосчитать, сколько раз я сама проделывала то же самое, пока была заперта в лаборатории, черпая силы в осознании того, как сильно он и другие любили меня, как они, несомненно, боролись за меня. Я ни на секунду в этом не сомневалась.

Я отыскала татуированное кольцо на его собственной руке и поднесла к губам, чтобы поцеловать.

— Ты мой.

Голодный звук вырвался из его груди, когда он притянул меня ближе, и, несмотря на то, насколько измученной я себя чувствовала, желание все еще бушевало во мне подобно лесному пожару. Он сделал паузу, прежде чем потребовать от меня поцелуя, кончик его носа задел мой.

— Я не буду прикасаться к тебе, пока мы здесь изолированы, детка. Тебе нужно отдохнуть. Но когда я все-таки прикоснусь к тебе, я выжму из тебя каждую каплю твоей силы. Так что тебе нужно сосредоточиться на том, чтобы восстановить ее.

— Спасибо за стимул, — поддразнила я, когда раздался громкий стук в окно.

Я попыталась вскочить, возбуждение разлилось по моему телу, но мои ноги подкосились, и я ударилась коленями об пол, чернота заволокла мое зрение. Киан выругался, его руки обвились вокруг моей талии, когда он поднял меня, и я прислонилась к нему для поддержки.

— Я в порядке, — выдохнула я, когда он убрал волосы с моего лица.

— Я знаю, что я не самый лучший кандидат для ухода за тобой, детка, но Сэйнт знает, что делать. Он назаказывал всевозможную здоровую пищу, коктейли и прочее дерьмо. Я буду стараться как можно лучше, даже если это убьет меня, клянусь, черт возьми.

Я сжала его бицепс, когда мое зрение прояснилось, и я перевела дыхание, глядя на этого мрачного грешника, который поклялся спасти меня.

— Я знаю, что ты справишься, — сказала я. — Я доверяю тебе. Всем вам.

— Прикольно, да? — Он ухмыльнулся, и стук стал громче, нетерпеливее.

Он, конечно, был прав: как я могла предсказать такое будущее со всеми ними, когда я так беззаветно их люблю и доверяю им после того, как все между нами началось? Но сейчас я бы не изменила ни секунды. Ни одной, ни одной кровавой, ни одной жестокой секунды. Потому что если это то, к чему это все меня привело, то это стоило всех душевных терзаний и каждой слезинки.

Я позволила Киану отвести меня к окну, и он отдернул занавеску, заставив мое сердце забиться сильнее, когда мой взгляд упал на последние кусочки моей головоломки. Я прислонила руку к стеклу, и Блейк, Монро и Сэйнт уставились на меня с глубокой тоской на лицах, которая отразилась в моем собственном сердце. Рассвет окрасил небо у них за спиной золотым, отчего их кожа казалась окунутой в расплавленный металл.

— Я не знаю, как вас всех отблагодарить за то, что вы сделали, — выдавила я, эмоции переполняли меня, когда я смотрела на своих прекрасных воинов, желая быть к ним всем как можно ближе. Мне нужно было, чтобы они были вместе, окружали меня, плоть к плоти. Как бы сильно я ни обожала, что Киан находится так близко, мне нужны были собственнические прикосновения Сэйнта, решительные ласки Блейка и сильные руки Монро, которые тоже обнимали бы меня. Я была уверена, что любому постороннему человеку это показалось бы странным. Но я одинаково желала всех этих мужчин. Я жаждала их так, словно это были четыре ингредиента моего собственного сорта героина, идеально отвечающие моим потребностям.

— Не стоит нас благодарить, — сказал Сэйнт, его челюсть была сжата, когда он пристально посмотрел на меня. В его глазах была тень, которая говорила о том, как мало он спал, и мое сердце сжалось из-за него.

Блейк положил свою руку на стекло там, где была моя, двигаясь вперед, его брови опустились, и настоятельная потребность наполнила его глубокие зеленые глаза.

— Тебе нужно поправляться, — прохрипел он, на его лице промелькнул страх при мысли о том, что он может потерять меня. Мой бедный золотой мальчик слишком многое потерял в этом мире, и я не собиралась становиться еще одним шрамом на его сердце.

— Со мной все будет в порядке, — пообещала я. — Вчера один из врачей дал мне несколько новейших лекарств, и с тех пор я чувствую себя намного лучше. Я просто… — Я прикусила губу.

— Что, принцесса? — Монро зарычал, прижимаясь плечом к плечу Блейка, но не таким образом, чтобы оттолкнуть его в сторону. Я видела, что связь между ними усилилась с тех пор, как меня не было. Он вписывался в их среду лучше, чем когда-либо, настолько идеально вписался в их ряды, что казалось, будто он вообще никогда и не был вне их племени.

— Я просто слаба, — призналась я. — У меня нет сил. Такое чувство, что из меня высосали всю жизнь.

— Тогда мы вернем ее обратно, — как ни в чем не бывало сказал Сэйнт. Черты его лица были нейтральными, но напряженность в глазах намекала на отчаявшееся существо, которое жило под его суровой внешностью. Он жаждал контролировать эту ситуацию, взять на себя ответственность и встать на место Киана рядом со мной. Но доверие, которое он испытывал к своему брату, было железным. И я знала, что ему удастся сдержаться. Это было то, что у него получалось лучше всего. Я просто надеялась, что это не слишком сильно повлияет на него.

— Отдыхай, — потребовал Монро, и Сэйнт кивнул в знак согласия, отослав остальных от окна, его глаза задержались на мне дольше всего, прежде чем они ушли.

Блейк хлопнул Монро по плечу, и когда Сэйнт подошёл к ним ближе, его рука коснулась их, как будто они- волки, утешающиеся у своих товарищей по стае.

Киан отвел меня от окна, и я развернулась в его объятиях, мои пальцы интимно скользили по его рукам и груди, все еще пытаясь убедить себя, что я действительно выбралась из той адской дыры и вернулась туда, где мое место.

— Что тебе нужно? — спросил он глубоким баритоном, от которого у меня участился пульс. Если и был какой-то способ вдохнуть в меня жизнь, то это быть вот так близко к любому из моих Ночных Стражей. Они воспламеняли мою душу и заставляли ее гореть ярче и горячее, чем любую звезду во вселенной.

— Мне нужно… — Я подумала об этом, затем заметила, что мои волосы свободно рассыпались по плечам, а на губах появилась обнадеживающая улыбка. — Принять ванну.

Киан не сделал никаких намекающих замечаний, когда подхватил меня на руки и понес прямо в ванную, где начал наполнять огромную ванну на когтистых лапах. Я уставилась на простую белую одежду, которую мне выдали медсестры, где она лежала, брошенная в углу, и больше никогда не хотела ее видеть.

Взгляд Киана поднялся, когда он опустился на колени рядом с ванной, его рука скользнула по воде, когда он размешивал в ней немного геля для душа с ароматом «Цветочного меда с ванилью». Его горло дернулось, когда он взглянул на мою обнаженную кожу, но в его глазах не было желания. Там была арктическая ярость серийного убийцы, от которой у меня похолодели кости. Его пристальный взгляд скользнул по синякам в тех местах, где иглы прокалывали мои руки бесчисленное количество раз, по отметинам, без сомнения, оставленными Джонасом на моей шее, и, наконец, по моей талии, которая стала тоньше, чем когда-либо, слишком сильно обнажая тазовые кости. Вирус изрядно потрепал меня, и это было хорошо видно.

— Я умею выживать, — сказала я Киану, мне нужно было сказать это вслух, потому что я не хотела ни капли его жалости. — Может, у меня и есть шрамы, но они не определяют меня. Не смотри на меня, как на раненое животное, за которое ты хочешь отомстить, Киан.

Он встал, его тень упала на меня, когда он шагнул вперед и наклонился, чтобы прижаться своим лбом к моему. Его большой палец прошелся по всей длине моего позвоночника, заставляя глубокую дрожь пробежать по моим костям.

— Я не жалею тебя, Татум, я, блядь, боготворю тебя. Твоя боль заставляет меня хотеть грешить, но твоя сила заставляет меня хотеть покаяться. Я демон, пытающийся отрастить крылья, стоя в твоем ослепительном свете.

— Тебе не нужны никакие крылья. — Я обхватила его руками, проведя большими пальцами по его лопаткам. — Я люблю тебя таким, какой ты есть. Каждый твой острый край, каждую темную тень в твоем сердце и всю нежность между ними, которую ты даже не можешь увидеть.

— Почему ты меня любишь? — спросил он мальчишеским голосом, от которого мое сердце разбилось вдребезги. Я посмотрела ему прямо в глаза, желая, чтобы он знал. Как он мог еще не знать?

— Потому что твоя душа создана для того, чтобы соответствовать моей. Я люблю тебя всем, кто я есть, и всем, кем я когда-либо буду, Киан. И я буду проводить каждый день рядом с тобой, заставляя тебя понять, почему ты достоин всего, что может дать мир.

— Даже ты? — спросил он, притягивая меня ближе за талию. — Я достоин тебя, детка? — В его голосе была отчаянная мольба, как будто ему нужно было знать это превыше всего остального, и мне было больно, что он мог сомневаться в этом. Но я понимала его. Жизнь, которую он вел, сформировала его таким. Поэтому я бы поставила своей миссией сделать так, чтобы он чувствовал себя достойным всей вселенной и каждого атома в ней.

— Особенно я, — прорычала я, и он закрыл глаза, впитывая эти слова, его руки сжались на мне до боли.

Он поднял меня на руки, отнес в ванну и опустил в воду. Пузырьки вспенились вокруг меня, и я опустила голову под воду, чтобы смыть ощущение того ужасного места на своей плоти. И когда я поднялась из воды, я почувствовала себя фениксом, восстающим из пепла. Ко мне вернулись две частички меня самой. А через пару недель я воссоединюсь с последними тремя частичками своей души и снова стану цельной.

Несмотря на мои благие намерения, я не мог уснуть. Полночь наступила и прошла, а эти гребаные часы просто продолжали тикать, тикать, тикать, угрожая выжечь из моего разума здравый смысл и оставить меня всего лишь чудовищной развалиной человека.

Я заставил себя выпрямиться, ненавидя нарушение моего распорядка дня и в то же время зная, что сейчас я не смогу претендовать на сон. С этим зверем мне было трудно бороться и в лучшие времена, а сегодня у меня не было никаких шансов.

Прошло две недели. Ровно две недели с тех пор, как мы проникли в секретную лабораторию моего отца и одним махом украли не только его ценность, но и нашу. Вакцинация, которую я сделал, теперь будет действовать в полную силу, и период изоляции Татум закончится в четыре минуты второго. Точное время было сейчас, когда я встал с кровати и подошел к краю балкона, чтобы посмотреть на вниз.

У меня защемило в груди. Отчаянная, эгоистичная потребность подойти к ней, пробудить ее ото сна, заключить в свои объятия и заверить себя, что она здесь, снова стала полностью собой. Восстановилась после периода отдыха и строгого графика выздоровления, который я для нее установил. Пополневшая, энергичная и снова готовая занять свое место хозяйки моей души.

Моя одержимость ею была опасной. Моя потребность в ней была непостижимой. И за все то время, что мы провели порознь, все, о чем я был способен думать, это о сладости ее поцелуев и неизбежном факте, того что я их недостоин. Но теперь я был ее созданием. И я не был уверен, что смогу продолжать избегать ее зова.

В тишине до меня донесся отдаленный щелчок открывающейся двери, и у меня перехватило дыхание, когда она появилась. Татум вышла на открытое пространство внизу в белой футболке, которая, должно быть, принадлежала Киану, и ее босые ноги ступали по каменным плитам.

Я взглянул на Монро, который спал на диване, что стало для него обычным делом, но он не пошевелился, и я снова сосредоточился на ней.

Мое сердце перестало биться, пока я наблюдал за этой Сиреной, которая полностью очаровала меня.

Ее взгляд внезапно поднялся, чтобы встретиться с моим, и мое сердце снова пришло в движение, кровь бешено застучала по венам, когда потребность подойти к ней ошеломила меня до такой степени, что я обездвижился.

Моя хватка на перилах передо мной усилилась, пока я не почувствовал, как мои ногти оставляют полумесяцы на дереве. Ни один из нас не пошевелился. Мы просто стояли, уставившись друг на друга, в то время как между нами разгорался шторм, и мою кожу покалывало от энергии, которая полностью принадлежала ей.

Если я сдвинусь хотя бы на дюйм, я сломаюсь. Мой контроль лопнет. Я бы взял ее, овладел ею, поглощал ее всеми возможными способами, пока от нас обоих ничего не осталось бы.

Она первой нарушила тишину между нами, удерживая мой пристальный взгляд, когда начала идти. Моя челюсть сжалась от напряжения, когда я застыл неподвижно, наблюдая, ожидая, пытаясь разгадать эту загадку, хотя и знал, что никогда не получу на нее ответа.

Она была невозможна. Ответ на все то, чего мне не хватало. Зуд, который я не мог никак утолить. Фрагмент головоломки, который, как я предполагал, всегда будет оставаться незавершенной.

Она медленно поднималась по лестнице, перешагивая одну ступеньку за другой, мое сердце колотилось с каждым ее шагом, мои конечности дрожали от того, как крепко я их сдерживал. Если я сломаюсь сейчас, пути назад уже не будет.

Я медленно повернул голову, когда она поднималась по лестнице, не сводя с нее глаз, пока она не добралась до верха и не двинулась ко мне тем же размеренным шагом.

В моей голове зазвучал оркестр, игравший пьесу, которую я никогда раньше не слышал, но отчаянно хотел сочинить. Потому что это была ее музыка. Это была каждая прекрасная, замысловатая, запутанная нота ее совершенства, это была создаваемая симфония, история с безграничным потенциалом. Это было мрачно и жестоко, светло и мощно, чисто и порочно. Она. Девушка, которая приручала монстров. Та, кто владела мной.

Мой член набух до боли, которую я ощущал каждой клеточкой в своем теле, и с каждым шагом, который она делала ко мне, пульсирующая потребность во всем моем существе только росла.

Татум замерла рядом со мной, ее голубые глаза вспыхнули таким жаром, что он обжег меня, когда она встретилась со мной взглядом. Ее кожа вновь обрела здоровый блеск, губы были похожи на два лепестка красной розы, а глаза приобрели самый потрясающий сапфировый оттенок, который я когда-либо встречал. Ее соски были твердыми и упирались в ткань белой рубашки, которую она носила, видные сквозь нее даже в пятнистом лунном свете, проникавшем через витражное окно. Оно позолотило ее розовато-серебристым цветом, отчего она казалась еще более неземной, чем когда-либо.

Я даже не был уверен, как долго мы стояли, уставившись друг на друга, мое обычное восприятие каждой минуты времени ускользало, как будто это вообще не имело значения, когда я смотрел на лицо моего божества.

Ее язык прошелся по нижней губе, вызвав рычание желания в моей груди, когда ее взгляд скользнул вниз по моему обнаженному торсу к отчетливому очертанию моего члена, который выпирал из боксеров для нее.

Татум пошевелилась, ее колени подогнулись, когда она начала опускаться к полу, но моя рука дернулась, и я поймал ее запястье прежде, чем она успела опуститься на колени, качая головой, когда в ее глазах появилось замешательство.

— Сегодня вечером ты ни перед кем не преклонишь колени, — сказал я хриплым голосом, пытаясь сдержать худшее во мне, отчаянно цепляясь за цепи, которые сковали демона во мне, когда они начали выскальзывать из моих рук.

Ее губы приоткрылись, что, я был уверен, было жалобой, но прежде чем она смогла произнести хоть звук, я полностью повернулся к ней лицом и вместо этого опустился на колени.

Татум резко втянула воздух, и моя решимость начала рушиться, мои пальцы коснулись кончиков ее пальцев, когда я вложил последнюю каплю энергии в попытку сопротивляться ей, прежде чем понял, что веду битву, которую уже проиграл.

Я протянул руки вперед, мои пальцы медленно прочертили линии на верхушках ее босых ступней, прежде чем обхватить лодыжки. Я провел руками вверх по ее икрам, когда ее дыхание стало глубже, мой подбородок откинулся назад, когда я посмотрел ей в глаза. Я продолжил движение пальцев вверх по ее ногам, лаская нежную кожу под коленями, прежде чем рискнул подняться выше по бедрам, остановившись только тогда, когда я крепко сжал ее округлую попку.

Я застонал, когда понял, что на ней нет трусиков, мои пальцы впились в ее теплую плоть, пока я пытался найти в себе силы сдержаться.

— Если ты не хочешь меня таким, скажи мне сейчас, — приказал я, удерживая ее взгляд, когда ее зрачки расширились. — Потому что я балансирую на острие ножа, и мне нужно, чтобы ты мне это разъяснила. Чего ты хочешь, Сирена?

Между нами повисла тишина, которую не нарушало ни одно слово, затем Татум взялась за край футболки, которая была на ней, прежде чем стянуть ее с тела, чтобы показать свою наготу.

Ее грудь тяжело вздымалась и опускалась, когда она отбросила футболку в сторону, и мне было наплевать, что она, должно быть, упала какой-то небрежной кучей на пол, поскольку я просто смотрел на нее, золотистые волосы каскадом ниспадали ей на лицо, когда она смотрела прямо на меня.

— Да здравствует королева, — выдохнул я достаточно громко, чтобы она услышала, и у нее перехватило дыхание, когда я потянул ее на шаг вперед, и мой рот коснулся тепла ее обнаженной киски.

Руки Татум опустились, чтобы схватить мои туго вьющиеся волосы, и она притянула меня ближе, на столько на сколько могла, когда хриплый стон сорвался с ее губ.

Симфония в моей голове теперь набирала темп, когда я ласкал ее языком, наслаждаясь дрожью удовольствия, которую я испытывал от нее, когда кружил вокруг ее клитора, моя рука скользила между ее ног, пока я не погрузил два пальца в ее влажную киску.

Она вскрикнула, когда я вводил и выводил их в идеальной синхронности с движением моего языка по ее клитору, воспроизводя музыку, которую я слышал на ее теле, пока мой большой палец дразнил ее задницу. Она ахнула, когда я слегка надавил, ее хватка в моих волосах усилилась, когда мое имя слетело с ее губ, и мой член запульсировал от боли, которую я отчаянно хотел удовлетворить, заставляя преякулят скользить по ткани моих боксеров. Это было едва заметное трение, но в сочетании с ее вкусом у меня во рту и ощущением ее киски, плотно сжатой вокруг моих пальцев, этого было достаточно, чтобы заставить меня застонать.

Я двигал рукой быстрее, мой большой палец надавливал на ее задницу немного сильнее с каждым толчком, пока я, наконец, не вонзил его в нее тоже, и она кончила с криком, достаточно громким, чтобы заставить Монро что-то сказать во сне на диване.

Звука того, что она кончила благодаря мне, было достаточно, чтобы разрушить последние остатки сдержанности, за которые я цеплялся, и я вскочил на ноги, поднимая ее на руки и обвивая ее дрожащие ноги вокруг себя, пока я целовал ее сильно и жадно.

Я прижал ее спиной к двери ванной, втискивая свой член между ее бедер и заставляя ее хныкать, когда проник языком в ее рот и попробовал идеальную смесь ее желания, танцующего между нами.

Руки Татум все еще были в моих волосах, сжимая их достаточно сильно, чтобы вырвать их с корнем, и я зарычал, толкаясь в нее сильнее, барьер из моих боксеров был единственной вещью, разделяющей нас, когда они пропитались ее влагой.

Монро снова что-то пробормотал, и я зарычал, убирая руку с ее задницы, дотягиваясь до дверной ручки и затаскивая нас в ванную. Я не собирался делить ее. Не сейчас. Не в этот первый раз. Это должны были быть я и она, и я не собирался останавливаться, пока мы двое не забудем даже свои имена, не говоря уже о наших проблемах. У них были свои шансы заявить на нее права вот так, и теперь это было мое право.

Я захлопнул дверь и запер ее на всякий случай, когда Татум убрала ноги с моей талии, приземлившись на ступни и царапнув ногтями по моей груди, потянулась к поясу.

Я запустил пальцы в ее волосы, целуя ее до боли, когда она стянула с меня боксеры, и мой член вырвался на свободу, твердый, ноющий и отчаянный.

Здесь было совершенно темно из-за закрытой двери, но наши тела были настолько синхронизированы друг с другом, что это не имело ни малейшего значения.

Я схватил ее за бедра и развернул, наклонив над раковиной, и вонзил в нее свой член таким диким толчком, что она вскрикнула, когда мои яйца ударились о ее клитор.

Она была такой чертовски тугой, ее киска сжимала меня и заставляла мой член пульсировать от большего желания, чем я когда-либо испытывал в своей жизни.

Мои пальцы обхватили ее бедра, и я начал трахать ее так сильно, как только мог, дикий зверь, раскованный и неспособный остановиться, когда она кричала, задыхалась и проклинала мое имя по крайней мере так же часто, как восхваляла его.

Бутылочки на полке над раковиной начали дребезжать от силы моих толчков, и мне было даже наплевать, когда все они начали падать на пол.

Пусть хаос, блядь, воцарится во имя моей богини.

В темноте музыка в моей голове казалась громче, ее голос звучал с наслаждением, создавая идеальную мелодию для крещендо, которое, я чувствовал, приближается. Но я хотел увидеть ее. Мне нужно было смотреть, как она распадается на части ради меня, как она разбивается вдребезги и попадает в мои объятия, и никогда больше не отпускать ее.

Я отпустил ее бедро и потянулся к лампе над зеркалом, мои пальцы скользнули по прохладному стеклу, я выругался и задохнулся, а она застонала для меня еще громче.

Мне наконец удалось найти его, дернув за шнурок, а затем сильно шлепнув рукой по ее заднице, как раз в тот момент, когда я потерял контроль над своим телом, и Татум позвала меня по имени, когда загорелся свет. Ее голубые глаза встретились с моими в зеркале, когда мы оба мощно кончили, вскрикивая от удовольствия, ее киска доила мой член изо всех сил. Я не думал, что когда-либо за всю свою жизнь кончал так сильно, и когда я отстранился, тяжело дыша и испытывая боль всеми возможными способами, я развернул ее, чтобы нежно поцеловать.

— Сэйнт, — пробормотала она, обвивая руками мою шею, и я обнаружил, что мне действительно нравится, когда она так ко мне прикасается. Даже если это было неожиданно или вышло из-под контроля, я хотел большего. Все до последней капли.

— Я люблю тебя, Татум Риверс, — прорычал я, проводя пальцами вниз по ее груди, поглаживая вздымающуюся грудь и дразня твердый сосок. — Я не думал, что смогу чувствовать что-то подобное тому, что я чувствую к тебе. Я не думал, что во мне достаточно хорошего для этого. И моя любовь — это не что-то легкое и освобождающее, она навязчивая и ядовитая, контролирующая и ненасытная. Но я все это чувствую к тебе.

— Я тоже люблю тебя, Сэйнт, — выдохнула она. — Может, ты и худший человек, с которым я когда-либо сталкивалась, но ты также и один из лучших. Я чувствую себя живой, когда с тобой, самым невероятным образом, и я просто хочу, чтобы это продолжалось и продолжалось и никогда не заканчивалось.

— Никогда не заканчивалось, да? — Уголки моих губ приподнялись, когда моя рука скользнула между ее бедер, проводя по месиву моей спермы, которая оставила на ней отметины, запятнала ее, доказывая, что я действительно предъявил на нее права.

Ее руки ласкали мою грудь, пробегая взад-вперед по словам моей татуировки, и мне это чертовски понравилось. Мне нравилось, что она контролирует ситуацию, почти так же сильно, как мне нравилось контролировать ее.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — прорычал я, ведя ее обратно, пока мы не оказались в душе, и я включил воду.

— Владеть тобой, — выдохнула она, ее глаза были полны честности. — Точно так же, как ты владеешь мной.

— Только мной? — Спросил я, протягивая руку, чтобы снять насадку для душа с держателя, чтобы распылить ее между ее бедер и смыть беспорядок, который мы там устроили.

— Нет, — выдохнула она, когда я пальцами обмыл ее кожу, а затем подвинул насадку для душа ближе к ее клитору. — Я хочу владеть вами всеми четырьмя.

Это должно было вывести меня из себя. Это было бы нормальной реакцией, не так ли? Но вместо этого мой член снова затвердел, и я стал думать обо всех способах, которыми мы могли бы воплотить эту мечту в реальность.

— Хорошо, — выдохнул я, целуя ее, скользя насадкой для душа по ее клитору и поглощая стон, сорвавшийся с ее губ.

Напор воды здесь был просто божественным. Я позаботился об этом, когда Храм был переоборудован для нас, и продолжал целовать ее, перемещая струю взад-вперед между ее бедер.

Татум застонала, когда я поиграл с ее соском, и каждое неожиданное прикосновение ее рук к моей плоти только заставляло мой пульс биться быстрее, пока я продолжал играть с ней.

Мой член уже снова жаждал ее, и я знал, что никогда не смогу полностью удовлетворить эту потребность своего тела в ней. Моя зависимость только росла, углублялась, и я намеревался получить от нее как можно больше кайфа, прежде чем истощение заставит нас остановиться. Потому что, кроме этого, я не видел этому конца.

Татум ахнула, когда была близка к оргазму, ее рука схватила меня за бицепс, чтобы направить насадку для душа именно туда, где она хотела почувствовать напор воды.

Я ослабил хватку на ее груди и переключил переключатель в душе, меняя температуру на обжигающе холодную, как раз в тот момент, когда она кончила, сочетание удовольствия и шока вознесло ее тело на новые высоты.

Ее крик был слышен за пределами этой ванной, и я был уверен, что она, должно быть, уже разбудила остальных, но мне было все равно. Сегодня она была моей. Завтра мы разберемся с остальным.

Я снова включил горячую воду в душе и снова поставил ее над нами, когда поднял ее и прижал к стене. Мой твердый член прижался к ее теплу, и я посмотрел ей в глаза, колеблясь, пока вода обрушивалась на нас.

— Всю свою жизнь я боролся изо всех сил, чтобы сохранять контроль во всем, — сказал я ей, когда она посмотрела на меня сверху вниз, ее руки лежали на моих плечах, мокрые волосы прилипли к ее коже. — А потом появилась ты и принесла в мою жизнь больше хаоса, чем я когда-либо думал, что смогу вынести. Я пытался сломать тебя. Но ты была той, кто сломила меня. Ты заставляла меня выходить из зоны комфорта снова и снова, пока я больше не мог разобрать, что такое комфорт. Ты заставляешь мою кожу зудеть от потребности в большем. И ты — это нечто большее. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь я тебя никогда не отпущу.

— Ты обещаешь? — выдохнула она, заставляя мою душу гореть для нее, когда я подался вперед, мой член погрузился в нее, как будто он был создан только для этой цели, и я застонал от совершенства этого ощущения, от того, что ее тело владеет моим.

— Я обещаю, Сирена.

Улыбка озарила ее губы, такая чистая и яркая, что заставила мое сердце учащенно забиться, и когда наши тела снова начали двигаться вместе, я обнаружил, что чувствую себя спокойней, чем когда-либо, сколько себя помню.

Татум Риверс, возможно, была идеальной приманкой для монстра во мне, но она также была бальзамом для него. Она приручила четырех сломленных, диких мужчин, и все, что мы могли сейчас делать, это боготворить ее и надеяться, что она никогда не захочет сбежать от нас. Но в любом случае, я бы не позволил ей уйти.

Я впервые за две недели проснулась в объятиях другого монстра. Сэйнт лежал позади меня, мое тело изогнулось навстречу его телу, когда он обнимал меня, ни один слой одежды не прикрывал нашу разгоряченную плоть. Его мышцы сомкнулись вокруг меня, удерживая в плену даже во сне. Но оказалось, что он тоже был моим пленником, и я никогда не отпущу его.

Моя кожа гудела от того, чем мы занимались прошлой ночью. Сэйнт заявил на меня права с карающей свирепостью дьявола. И я бы не хотела, что бы было иначе.

Мои глаза распахнулись, и я увидела время, которое смотрело на меня с часов на его тумбочке, мое замешательство уступило место небольшому комочку паники. Вот черт.

Было три минуты одиннадцатого, и Сэйнт был готов потерять голову. Что, черт возьми, случилось с будильником?

Он зашевелился, его рот коснулся моей шеи, и я машинально выгнулась ему навстречу, наслаждаясь тем, как его прикосновение пронзает мою плоть электрическим током. Его член был твердым и вдавливался в мою задницу, когда я уперлась в него бедрами, и он издал вздох, настолько не похожий для Сэйнта, что я усмехнулась. В его голосе звучало удовлетворение. И когда в последний раз чудовище с черным сердцем, обитающее в этой церкви, было довольным?

Я быстро протянула руку, повернув будильник, чтобы он не был обращен к нам, прежде чем повернуться и посмотреть на него. Он изогнул бровь, глядя на меня.

— Я прекрасно слежу за временем, Татум. Как ты думаешь, кто выключил будильник? Гребаный пикси?

Мои губы приоткрылись от шока. Похоже, настоящий шок.

— Что? — Я заартачилась. — И почему ты не лезешь на стены прямо сейчас?

Он схватил меня за талию, притягивая вплотную к своему телу и целуя, его язык проникал в мой рот контролируемыми движениями, которые, казалось, нажимали на каждую кнопку моего желания. Он прервал поцелуй еще до того, как я была близка к завершению, оставив мои губы покалывающими и жаждущими большего.

— Есть только одно время, которое имеет значение прямо сейчас. И это время я провожу с тобой, — сказал он, пожирая меня глазами, пока они спускались к моему рту, моей шее, моей груди. — Кроме того, тебе все еще нужен отдых. Я не прочь нарушить свой распорядок дня только ради этой цели.

— Сейчас я в полном порядке, и ты это знаешь. Ты никогда не нарушаешь свой распорядок дня, — сказала я. — Это сводит тебя с ума.

— Ну, тогда, я полагаю, я безнадежно сумасшедший, — сказал он, звуча совершенно здраво и чертовски сексуально. Он опрокинул меня на спину, двигаясь сверху плавным движением, надавливая своим весом вниз, когда кончик его твердого члена скользнул по моему скользкому входу.

Дыхание застряло у меня в горле, когда я вцепилась в его мощные плечи, приподнимая бедра, призывая его взять меня. Но он этого не сделал, а мрачно улыбнулся, наблюдая за выражением моего лица, держа меня в напряжении, наслаждаясь тем, что я оказалась в таком положении. Я все еще не могла до конца поверить, что из-за этого чертового времени он не развязал третью мировую войну. Но я, конечно, не жаловалась.

— Разве ты не жаждешь контролировать свой день? — Спросила я хрипло, когда он проложил дорожку поцелуев вдоль моей челюсти, каждый из них был продуманным и целенаправленным.

— Ты в моей власти, насколько большего контроля может желать любой мужчина в этом мире или в любом другом?

В животе у меня затрепетало, и я повернула голову, чтобы найти его рот, но он не позволил мне этого, пальцами откинув мою голову в другую сторону, чтобы продолжить целовать так, как и где он хотел.

— На самом деле ты настоящий романтик, ты же это понимаешь? — Я дразнила его, затаив дыхание, мое естество настолько взмокло, что я хватала его за бедра в попытке направить его в себя. Но он, вероятно, заставил бы меня рухнуть, как Берлинская стена, прежде чем дал бы мне то, что я хотела.

— Романтика — это концепция. Я просто говорю правду так, как я ее воспринимаю, — рассуждал он.

— Вот что делает это романтичным, — продолжала я дразнить его, проводя руками по твердым линиям его мускулистой спины. Он склонился надо мной, из него вырвалось рычание, напомнившее мне о животном в нем, которое заявило на меня права прошлой ночью. Он, наконец, потерял контроль. Полный и бесповоротный контроль. И это было ради меня. Может быть, ему действительно не нужна была его рутина сегодня.

— Так ты теперь собираешься жить на широкую ногу? Вставать в семь минут первого в любое удобное для тебя время, пропускать спортзал и съесть тарелку «Cap’n Crunch» на завтрак? — Я пошутила, но он поморщился, выражение его лица стало напряженным.

Он попытался отстраниться, но я схватила его за руки, отказываясь отпускать, когда чувство вины захлестнуло меня.

Его взгляд переместился куда-то поверх моей головы, когда он вздохнул.

— Я знаю, что со мной трудно, я знаю, что я не такой, как другие люди…

— Я не хотела тебя расстраивать. На самом деле, я хочу понять. Объясни мне это, — серьезно попросила я. — Расскажи мне, на что это похоже.

Сэйнт глубоко вздохнул, глядя на меня и убирая прядь золотистых волос мне за ухо.

— Во мне есть глубокая, жгучая потребность, чтобы все было абсолютно неизменным. Иногда я могу найти единственный момент, который длится несколько секунд, когда я задерживаю дыхание, и все мое существование кажется стоящим. Все спокойно, чисто, идеально. Каждая ошибка в моем прошлом стирается, каждая точка, потускнение и пятно исчезают, пока все, что я вижу, — это чистое, белое море спокойствия. Но я не могу за это держаться. Она выскальзывает у меня из пальцев, как песчинки, кусочек за кусочком, пока мне не остается только пытаться поднять каждую из них с земли. Это… хаос.

— Это звучит как кошмарный сон, — печально выдохнула я, и он кивнул, его большой палец плавно скользнул по выпуклости моего горла.

— С каждой падающей песчинкой я снова сталкиваюсь с каждой неудачей в себе, пока не вспоминаю, каким отвратительно посредственным я являюсь на самом деле. И все же каждый раз я обманываю себя, думая, что смогу снова найти это место совершенства. Что в следующий раз, когда я достигну его, я сохраню его. В следующий раз оно останется здесь навсегда. Я придерживаюсь жестоких стандартов, которые проникают сквозь плоть и кости и требуют, чтобы я стоял на вершине горы как бог. Каждое принятое мной решение анализируется, критикуется, деконструируется, а затем реконструируется заново. И что еще хуже, я желал видеть в тебе эти стандарты, Татум. Я требовал, чтобы ты была совершенной, но мне потребовалось потерять тебя, чтобы понять, насколько мерзким демоном на самом деле является совершенство. И это всегда был мой демон, которого я терпел, никогда не твой. Ты прекрасна, поразительно человечна. И я тоже больше не боюсь быть человеком. Потому что, если я должен придерживаться каких-либо стандартов, моя Сирена, мое сердце, мое гребаное все, то на земле нет более высокого стандарта, чем ты.

— Сэйнт, — выдохнула я, наклоняясь вверх и чувствуя его дыхание на своих губах.

— Я столько лет думал, что счастье — это слово, принадлежащее дуракам и простакам, тем, у кого нет амбиций величия, кто не достигнет ничего, кроме бессмысленных мечтаний, проживая маленькую, не имеющую значения жизнь. Но теперь я вижу, что моя жизнь была маленькой. И что любовь — это не детская мечта, а единственная мечта, которая у меня когда-либо была, которая служит большей цели, чем я сам. Я влюбился в тебя, как те песчинки, которые когда-то так крепко связывали меня, ускользая одна за другой, медленно, с течением времени, а я даже не замечал этого. И почему-то теперь, когда пала последняя, нет хаоса, только покой, полный, гребаный, покой. Так что я позволю им пасть, Татум Риверс. Я позволю им пасть ради тебя.

Я поймала его губы, мое сердце расширилось, наполнившись красотой его слов и той жертвой, которую, я знала, ему пришлось принести, чтобы произнести их. Он держал меня за бедра, наклоняя мое тело так, чтобы он мог заявить на него свои права, и мои пальцы сомкнулись на его плечах, когда я предвкушала полноту его присутствия внутри меня. Он наклонился, чтобы подхватить мое колено под мышку, подтягивая его вверх медленным и обдуманным движением, от которого мое сердце забилось неровно.

— Если вы собираетесь снова трахнуть друг друга, не могли бы вы предупредить меня, потому что я найду какой-нибудь другой диван для сна, — крикнул Монро снизу с ноткой раздражения в голосе.

Сэйнт явно собирался трахнуть меня в любом случае, поэтому я хлопнула его по плечу и твердо посмотрела на него.

— Не будь придурком, — прошипела я, и он ухмыльнулся. Я оттолкнула его, мое сердце болело от желания быть поближе и к другим моим Ночным Стражам, и выражение лица Сэйнта смягчилось, как будто он точно понял, чего я хотела.

Он отстранился от меня, внезапно вскочив на ноги, натягивая боксеры и подходя к краю балкона. Я бросилась за ним, схватив шелковый халат, натянула его и, завязав на месте, подбежала к Сэйнту. Я посмотрела вниз на Монро, лежащего на диване, темная татуировка тигрицы на его широкой груди выглядела почему-то более чудовищной, чем обычно, когда он смотрел на меня в ответ.

— Доброе утро, — позвала я, и Монро улыбнулся мне, прежде чем бросить ревнивый взгляд на Сэйнта.

— Доброе утро, принцесса, — сказал он, проводя рукой по своим растрепанным светлым волосам, и мои пальцы дернулись от желания сделать то же самое. По утрам он выглядел чертовски съедобно, весь заспанный и звериный.

Блейк был на кухне, готовил кофе, и посмотрел на меня с такой тоской в глазах, что у меня защемило сердце. Мне не терпелось пойти к нему, к Монро, к Киану. Черт возьми, мне нужно было, чтобы они все окружали меня. Я не знала, как это объяснить или что они об этом думают. Мысль о том, что я могла любить четырех мужчин, была безумием, и все же это было правдой. Но я не знала, как разделить себя между ними всеми. Я также не знала, всегда ли меня будет достаточно для них таким образом. И я хотела, чтобы все они выбрали это так же, как я. Потому что, если бы они думали, что меня может быть достаточно, тогда я бы сделала это миссией своей жизни. Я бы любила их всех так же глубоко, так же неистово, как и каждого из них. И мне нужно было, чтобы они это знали.

— Я не знаю, на что вы оба уставились, — коротко сказал Сэйнт. — Я заявил права на нашу девочку точно так же, как и все вы.

— Меня больше всего раздражает, что вы удостоили нас чести услышать это, — прорычал Монро, его глаза потемнели.

— Ну, я не собираюсь извиняться за предоставленные для тебя неудобства, Нэш, — холодно сказал Сэйнт. — Ты мог бы достать себе затычки для ушей в любом из моих ящиков, или ты мог бы пойти спать к Блейку или Киану. Или даже вернуться в апартаменты директора. Вряд ли я несу ответственность за то, где ты решишь быть, пока я трахаю…

— Прекрати. — Я ткнула Сэйнта локтем в бок, и он одарил меня улыбкой психа.

— Просто для справки, я вас тоже слышал, — добавил Блейк, и мои щеки вспыхнули. Срань Господня, я что, так громко кричала?

Сэйнт пожал плечами, выражение его лица было слегка самодовольным.

— Опять же, это не моя проблема.

Киан вошел в комнату, засунув одну руку за пазуху боксеров, когда он открыто поправлял свое барахло, и его глаза только наполовину приоткрылись, пока он цеплялся за сон. Однако его глаза широко раскрылись, когда он посмотрел на меня на балконе, и кривая усмешка тронула его губы.

— Значит, вы двое наконец-то трахнулись?

— Господи, Киан, — прорычала я. — Только не говори мне, что ты это слышал?

— Ага, — сказал он, и его ухмылка стала хищной. — О, кстати, я проткнул подушку четырнадцать раз, когда меня разбудили, так что, если бы ты мог заказать новую, брат, это было бы здорово. — Он подмигнул Сэйнту, который ощетинился.

— Татум никогда больше не будет спать в твоей постели, если эти слова окажутся правдой, — предупредил Сэйнт, и Монро с Блейком, похоже, согласились. Я имею в виду, что они были правы. Я не хотела однажды случайно разбудить Киана и оказаться выпотрошенной его охотничьим ножом.

Киан широко зевнул, направляясь к холодильнику, чтобы достать молоко и начать пить из бутылки.

— Не волнуйтесь, единственная опасность что грозит Татум — это насадиться на мой член.

— Забавно, — невозмутимо ответила я. — Тебе официально запрещено держать ножи в постели.

— Я бы не ударил тебя ножом, детка, — серьезно сказал он. — Я чувствую, когда ты рядом, как тот парень в том жутком фильме, который чувствует мертвецов.

— Это не утешает, — сказала я, сморщив нос.

Блейк со стуком поставил кофейник на стол, привлекая всеобщее внимание, и мои глаза блуждали по его золотистому мускулистому телу, пока он смотрел прямо на меня.

— Больше никаких споров. Иди сюда, Золушка, мне чертовски нужно прикоснуться к тебе. Я слишком изголодался.

— Я первый. — Монро встал с дивана, и я прикусила нижнюю губу, поскольку Киан выглядел готовым тоже вступить в бой за меня, хотя я была у него целых две недели. Но он не обладал мной так, как раньше. Он действительно сдержал свое слово насчет этого, настаивая на том, что мне нужно выздороветь, и не прикасался ко мне даже своими руками все это долбаное время. Честно говоря, это было почти так же мучительно, как быть запертой в той чертовой лаборатории. Находиться с ним так близко и в то же время не получать его прикосновений, которых я жаждала, было особым видом ада.

Пальцы Сэйнта собственнически погладили мою руку, как будто он раздумывал, позволить мне уйти от него или нет. Но это определенно зависело не от него.

— Я собираюсь принять душ, — объявила я. — А после, я хочу поговорить со всеми вами вместе.

Брови Блейка опустились, он выглядел так, словно испытывал искушение подойти и схватить меня. Часть меня хотела, чтобы он это сделал. Но у меня были вещи, которые мне нужно было прояснить, прежде чем я снова поддамся своим желаниям. Хотя мое тело уже гудело от мысли, что руки Блейка коснутся меня. Все их руки на мне…

Боже мой, каково было бы заполучить их все сразу? Я чуть не застонала от одной мысли об этом, затем отстранилась от Сэйнта и демонстративно прошествовала в его ванную, заперев за собой дверь и сделав глубокий вдох.

Прошлой ночью мы устроили гребаный беспорядок в этой комнате, и мои брови поползли вверх, когда я обнаружила, что все бутылки, которые стояли на полке над раковиной, все еще разбросаны по полу. Использованные полотенца тоже были беспорядочно разбросаны по всему пространству, и я прикусила губу, вспомнив, как Сэйнт вытащил меня из воды после того, как закончил уничтожать меня в душе, только для того, чтобы прижать к своей кровати и начать пожирать меня снова. Я на самом деле потеряла счет тому, сколько раз он заставлял меня кончить прошлой ночью, но когда я увидела свою задницу в зеркале, я ухмыльнулась её розовому цвету и слабому контуру отпечатка его руки на моей коже.

Я быстро приняла душ, мои пальцы скользили по затвердевшим соскам, поскольку я не могла отвлечь свое внимание от мысли о моих Ночных Стражах, которые все одновременно прижимались ко мне, их кожа касалась моей, их рты блуждали по моему телу.

Я быстро вытерлась, мои влажные волосы рассыпались по плечам, когда я вышла из ванной, обнаружив, что комната пуста, а мальчики разговаривают внизу. Я направилась к шкафу, сбросила полотенце и открыла один из ящиков, разглядывая все красивое нижнее белье, которое купил для меня Сэйнт.

Идея пришла мне в голову, когда мой палец зацепился за шелковый белый корсет. Я достала его из ящика, надела и соединила с подходящими трусиками, прежде чем натянуть прозрачные коричневые чулки и с помощью подтяжек на корсете застегнуть их на место.

Я высушила волосы и нанесла макияж, не торопясь доводя себя до совершенства, желая почувствовать себя королевской особой после того, как столько недель чувствовала себя как в аду. Я накрасила губы темно-розовой помадой и обула ноги в розовые туфли на высоких каблуках того же оттенка с черной подошвой, улыбаясь себе в зеркало и укладывая волосы. Мой взгляд зацепился за корону, которую я носила, когда Монро назначили Ночным Стражем, и я остановилась, вздох веселья вырвался у меня. Будет ли это совершенно нелепо, если я надену её…?

Я надела ее на голову только для себя и оценила эффект в зеркале. Черт возьми, почему я не могу носить корону каждый день недели? Социальные нормы такие скучные.

Я оглянулась через плечо на дверь и, решив, что к черту все, вышла и подошел к краю балкона. Я заглянула через край и обнаружила, что все они все еще в своих боксерах и выглядят совершенно восхитительно.

Блейк и Киан боролись за пульт от телевизора, в то время как Сэйнт и Монро подзадоривали их, вся эта мускулистая плоть заставляла мои бедра сжиматься от желания. Я понаблюдала за ними еще некоторое время, прежде чем спуститься вниз, решив, что было бы забавно сделать им сюрприз. Я села на обеденный стол, скрестив ноги, и ухмыльнулась, когда Блейк схватил пульт и вскочил, вопя о своей победе. Но вой замер у него в горле, когда его взгляд остановился на мне, и пульт выпал из его руки, со стуком ударившись о кофейный столик, из него вылетели батарейки.

— Моя, — прорычал он, как зверь, затем протолкнулся через Сэйнта и Монро на диване, перепрыгнул через него и побежал ко мне. Остальные обернулись, когда Киан вскочил, и, клянусь, у них действительно отвисла челюсть.

Блейк подошел ко мне, замедляя шаг, опустив голову, и в его глазах загорелись греховные мысли, когда он любовался моим нарядом. Он протянул руку, но я заговорила прежде, чем он успел положить ее на меня.

— Никаких прикосновений. Пока нет.

Он тяжело сглотнул, разочарованно опустив руку, когда остальные встали по обе стороны от него, все четверо уставились на меня, как бездомные шавки, жаждущие объедков.

— Ты выглядишь потрясающе, — прохрипел Нэш.

— Красивая, — добавил Блейк.

— Восхитительно, — отрезал Сэйнт.

— Чертовски съедобно. — Киан ухмыльнулся, и мои пальцы на ногах подогнулись, когда все они уставились на меня, и мне показалось, что они смотрят прямо под мою плоть.

Я соблазнительно улыбнулась им в ответ, хотя мое сердце бешено колотилось, когда я обдумывала, чего я от них хочу. Я проглотила подступающий к горлу комок и размеренно вздохнула, вспышка беспокойства пробежала по мне из-за правды, которую я собиралась вытянуть из них всех.

— Мне нужно спросить вас всех кое о чем, и мне нужен честный ответ, — сказала я, и они кивнули, выжидая. — Я знаю, что эта ситуация не совсем… нормальная. Вы и я вчетвером, это довольно безумно. Но дело в том, что это почему-то больше не кажется безумием. Находясь в той лаборатории в одиночестве, я скучала по всем вам больше, чем когда-либо могла представить, что буду скучать по кому-либо или по чему-либо. Ни один из вас не значит для меня меньше другого. Вы все нужны мне. Быть без кого-либо из вас сломило бы меня. Но я также понимаю, что, ну, я знаю, что многого прошу от вас разделить меня. Только меня. Когда я прошу взамен заполучить вас всех. — Мои слова повисли в воздухе, как мне показалось, на целую вечность, и они вчетвером обменялись напряженными взглядами, от которых мое сердце учащенно забилось. Но когда они снова повернулись ко мне, в их глазах была уверенность, ни единой тени сомнения.

— Ты связала себя со всеми нами, детка, — мрачно сказал Киан. — Я понял это с первого дня. Я разделю тебя со своими братьями, но ни один другой мужчина или существо на этой земле не прикоснется к тебе, кроме них и меня. И я никогда не захочу другую женщину, кроме тебя.

Мое сердце колотилось неровно, но у меня не было времени ответить, так как Блейк заговорил следующим.

— Я твой. Ты моя. И их. Мы одно целое. Связаны кровью, болью и любовью. Для меня нет другого пути, который имел бы смысл, Золушка.

— Да, — согласился Сэйнт, твердо кивая. — Наши требования всегда будут равны. Наши души неразрывно связаны. Это единственный путь для нас. И ты единственная, кого я хочу.

Я посмотрела на Монро, сомнение сжимало мое сердце, пока я ждала его ответа, мне нужно было знать, что он тоже может пойти на это. Он не был связан с другими так долго, он хотел меня для себя раньше. Но если бы он сказал, что не может этого сделать, я не знала, что бы я сделала. Это сломало бы меня. Без одного из них это не сработало бы. Так или иначе, эта невероятно мощная связь, удерживающая нас вместе, могла функционировать, только если мы пятеро поддерживали ее. Если бы было разорвано одно звено, это сломало бы нас всех.

— Нэш? — Выдохнула я, в моем голосе смешались надежда и страх.

Он шагнул вперед, его костяшки пальцев коснулись моего бедра, пробежавшись вверх по нему, оставляя после себя покалывание. Он продолжал водить ими вверх по моему телу, по животу, вдоль изгиба моей груди, по всей длине моего горла, пока не подпер большим пальцем мой подбородок и не наклонил мою голову так, чтобы я смотрела ему прямо в глаза. Его взгляд был источником бесконечного желания и обожания, от этого зрелища мое сердце бешено колотилось о ребра.

— Я нашел здесь дом, с этими людьми и с тобой. Я никогда не чувствовал себя таким нужным, как здесь. Я могу быть диким зверем, которым я был рожден, не боясь осуждения. Ты заставляешь меня чувствовать, что у меня есть место в этом мире. Поэтому я хочу участвовать в этом и делать твой каждый божий день, на этой Земле, самым счастливым, каким только может быть. И если для этого понадобятся эти трое мужчин, то в моем сердце нет сомнений, что они тоже должны быть здесь. Я не потеряю тебя снова, принцесса. Мы твои. Так что делай с нами, что хочешь.

Прерывистый вздох слетел с моих губ, когда я почувствовала тяжесть всех их обещаний мне. Не было способа укрепить эту связь словами. Это должно было быть сделано с помощью плоти. И я больше не боялась, что они овладеют мной все сразу, вместо этого я предвкушала это с жаждой дождя в пустыне.

Я взяла Монро за руку и опустила ее к своей груди, а другой рукой обвила его шею сзади. Он издал глубокий, чувственный звук, его рука скользнула под мой корсет и провела большим пальцем по моему соску, когда его рот столкнулся с моим в голодном, пылком поцелуе, от которого у меня закружилась голова.

Он встал между моих бедер, и я выгнулась навстречу ему, проведя руками по его твердым плечам, в то время как мое естество сильно сжалось в ожидании того, чего я хотела.

Он прервал наш поцелуй, его рот приник к моему горлу, и я наклонила голову, чтобы дать ему больше доступа, глядя через его плечо на других моих парней, которые, казалось, отчаянно хотели подойти ближе.

Я потянулась к ним, требование сорвалось с моих губ, но было заглушено стоном, когда рот Монро скользнул вниз, чтобы пососать мой сосок заменяя пальцы. Блейк и Киан шагнули вперед, пока Сэйнт наблюдал, сжимая огромную выпуклость в своих боксерах. Всегда цеплялся за контроль до последней чертовой секунды.

Киан схватил меня за бедра, рывком поднимая на ноги и наваливаясь сзади, в то время как Блейк запечатлел на моих губах страстный поцелуй. Я замурлыкала от удовольствия, ощущая обжигающий жар его губ и то, как его язык яростно двигался в такт моему, заставляя мое тело дрожать от этого необычного прикосновения, не говоря уже о том, как губы Нэша тоже двигались по моей плоти.

Позади меня Киан схватил шелковую ленту, стягивающую мой корсет, и резко выдернул ее, что почти оторвало меня от двух других. Но Монро держал меня за бедра, а Блейк запустил руку в мои волосы, ни один из них не отпускал меня, пока они работали вместе, чтобы уничтожить меня.

Когда корсет был развязан, они втроем стянули его с меня, и я переступила через него, когда мой пристальный взгляд из-под ресниц встретился со взглядом Сэйнта. Он сбросил боксеры и сжал в кулаке свой толстый член, медленно проводя рукой вверх и вниз по его длине дразнящими поглаживаниями.

— Сэйнт, — я поманила его жестом, но он не двинулся с места, его глаза потемнели, пока он наблюдал.

— Я хочу увидеть, как ты кончаешь, по крайней мере, один раз, прежде чем снова станешь моей, — сказал он, и от его слов у меня по спине пробежал электрический разряд.

Ладонь Киана пробежала по всей длине моей спины, когда Монро опустился на колени, и Киан тоже опустился на колени, его дыхание овевало тыльную сторону моих бедер. Киан резким рывком сорвал с меня трусики, в то время как Блейк держал мою голову наклоненной к нему, пока целовал меня, опустив одну руку к моей груди, массируя ее твердыми, собственническими движениями.

Язык Монро пробежался по моему центру одним долгим движением, которое заставило меня застонать в рот Блейку. Его язык остановился на моем клиторе и начал кружить мягкими, грязными движениями, которые заставили все мое тело сильно затрепетать.

Киан сжал мою задницу обеими руками, затем раздвинул мои ягодицы и провел языком по самой интимной части меня, и я дернулась вперед, в руки Блейка, ахнув от удивления. Киан хихикал, как демон, свирепо облизывая меня, в то время как язык Монро, казалось, находил точно такой же порочный ритм на моем клиторе.

— О боже мой, — простонала я в губы Блейка.

— Тебе это нравится, Золушка? — Блейк замурлыкал, и я кивнула, мои бедра подрагивали, пока Монро и Киан, казалось, сражались за то, кто сможет заставить меня дергаться больше всего. — Это может быть даже чертовски лучше.

Рука Блейка соскользнула с моей груди, и он опустил плечо, дотягиваясь до подбородка Монро и присоединяясь к этому пиршеству. Два толстых пальца протолкнулись глубоко в меня, и Блейк проклял то, какой влажной он обнаружил меня, сжимая руку и заставляя меня вскрикнуть от невероятных ощущений, которые они трое дарили мне. Это было слишком. Я падала, или летела, или, черт возьми, сгорала. Я задыхалась и стонала, не уверенная, кто вообще меня поддерживал, потому что это точно была не я. Экстаз прокатился по моему телу подобно землетрясению, и я вскрикнула, запрокинув голову, когда рот Блейка приник к моему горлу и облизал его по всей длине.

Я все еще стонала, когда он убрал руку, а рты Киана и Монро оторвались от моего тела, принося облегчение моей чувствительной, трепещущей плоти. Но мне нужна была всего секунда, потому что я даже близко не приблизилась ни к одному из них.

— Нэш, ты берешь ее первым, — внезапно приказал Сэйнт. — Положи ее на стол.

— Ни хрена. — Блейк дернул меня к себе, и у меня вырвался хриплый смешок.

Киан схватил меня за бедра, вырывая из его объятий, его зубы впились в раковину моего уха.

— Я буду бороться, чтобы войти в тебя первым, детка. Я вырублю их всех для тебя. — Его твердый, пульсирующий член прижался к моей заднице, и Монро зарычал, толкая его лбом, чтобы сбить с ног, и притянул меня к своей груди с демоническим видом, который говорил, что он готов на все, чтобы выиграть этот бой.

— Я хочу всех вас, — настаивала я, когда ладони Блейка и Киана снова легли на меня. Я уткнулась в них носом, когда они втроем окружили меня, моя рука обвилась вокруг шеи Киана позади меня, а другая рука переместилась с груди Монро, чтобы запутаться в волосах Блейка, пока они ласкали и лапали меня. Мой взгляд снова упал на Сэйнта, когда последний кусочек моей головоломки обратился ко мне.

— Присоединяйся к нам, — потребовала я, но он только облизнул губы, откинулся на спинку дивана и медленно накачивал свой прекрасный член.

— Я сделаю это, когда закончу наслаждаться видом, — сказал он, его глаза были похожи на два бездонных колодца, и я догадалась, что не возражаю устроить шоу, если это то, что ему нравится.

— Давай, принцесса, сделай выбор, — настойчиво прорычал Монро, прикусив мою челюсть, и мое дыхание стало слишком тяжелым.

— Сэйнт может выбрать, — решила я, зная, что он наслаждается этим. И я вроде как тоже. Если он не собирался подходить сюда и прикасаться ко мне, то мог бы, по крайней мере, иметь эту связь с нами.

Киан неодобрительно зарычал, разочарованно глядя на Сэйнта.

— Это Нэш, — самодовольно повторил Сэйнт, и Монро явно не хотел спорить с Сэйнтом, когда его выбирали, поэтому он схватил меня за талию, поднял и понес к столу.

Он уложил меня, разложив на нем, как будто я была его любимым блюдом, и я улыбнулась ему, обхватив ногами его талию, моя душа воспламенилась от того, как он смотрел на меня. Моя корона упала на стол, и я не потрудилась поднять ее, поскольку была захвачена открывшимся передо мной зрелищем: мой темный ангел возвышался надо мной, готовый показать мне глубину своих грехов.

— Смотри сюда, — скомандовал Монро, указывая на свои собственные голубые глаза, и я кивнула, закусив губу, когда он стянул боксеры, освобождая свою впечатляющую, пульсирующую длину.

Его глаза задержались на моих губах, когда он направился к моему входу, чувствуя, насколько я промокла, и он вздохнул, водя головкой своего члена по моей влажности.

Он держал меня за подбородок, чтобы я не могла отвести взгляд, не то чтобы я хотела смотреть на что-то, кроме него, в любом случае в тот момент, затем он подался бедрами вперед, полностью входя в меня и заставляя меня вскрикнуть. Его пристальный взгляд встретился с моим, когда он входил в меня и выходил из меня, его зубы оскалились, когда пальцы впились в мой подбородок, и все его тело напряглось, его пресс напрягся, мускулы заблестели, заставляя меня еще больше трепетать перед ним.

— Черт, ты такая приятная на ощупь, — простонал он, другой рукой лаская мой набухший клитор, когда я выгнула спину, прислонившись к твердому деревянному столу. — Да.

— Притормози, Нэш. Я сказал, что она может кончить первой, а не то, что ты можешь кончить первым, — резко сказал Сэйнт, но Монро проигнорировал его, сильнее вонзаясь в мое тело, пока очередной оргазм нарастал и нарастал во мне от его умелых прикосновений.

— Нэш, — рявкнул Сэйнт.

— Заткнись, — выплюнул Монро, все еще не позволяя мне смотреть куда-либо еще, кроме как на него.

Я застонала, отдаваясь его власти, мои глаза наполовину закатились, когда мои бедра сжались вокруг него. Экстаз был готов захлестнуть меня волной, но прежде чем я успела нырнуть в это море удовольствия, Монро оттащили от меня, и я вскрикнула, приподнявшись, когда обнаружила, что Сэйнт оттаскивает его в сторону.

— Эй! — рявкнула я.

— Киан, залезь под нее, — бросил ему Сэйнт, и Киан, не колеблясь, схватил меня со стола и потянул вниз, чтобы я оседлала его на ковре.

Я повернула голову, чтобы попытаться увидеть Монро, но Киан приподнял мои бедра и скользнул в меня мощным толчком, который заставил меня упасть на него. Мои губы встретились с его, и он сильно прикусил мою нижнюю губу, схватив мои руки и удерживая их у основания позвоночника, пока контролировал меня верхом на нем.

— Ублюдок, — выдохнула я, и он рассмеялся.

— Блейк, придержи ее руки для него, — приказал Сэйнт, и Киан зарычал, входя в меня и выходя из меня.

Я уперлась коленями в ковер, пытаясь обрести хоть какой-то контроль, но когда Блейк взял мои руки в свои, Киан смог свободно сжимать мои бедра, его большие пальцы скользнули под ремни моих подтяжек, и я потеряла всю силу, которая у меня была, когда он входил и выходил из меня, его член ударялся о сладкое местечко внутри меня и заставлял меня издавать звуки, которые звучали чисто по-звериному.

— Господи, блядь, Киан, — я хватала ртом воздух, когда он даже немного не замедлился, его безжалостные толчки были почти болезненными, но они были так чертовски хороши.

Он сжал мою задницу, шлепнув достаточно сильно, чтобы оставить след, прежде чем делать это снова и снова.

— Ты дикарь, — сердито прорычала я, наслаждаясь этим почти так же сильно, как хотела врезать ему за это.

— Я думал, ты уже привыкла к этому, детка, — сказал он, ухмыляясь, наблюдая, как подпрыгивают мои груди, и выглядя так, словно был на небесах.

— Трахни ее сзади, Блейк, — проинструктировал Сэйнт, и руки Блейка переместились на мои запястья, так что он держал их в одной руке, а другой скользнул в возбужденное место между моими бедрами.

— Ах, это мои яйца, придурок, — проворчал Киан, и Блейк зарычал от раздражения, в то время как у меня вырвался задыхающийся смех.

— Тебе действительно это нравится, детка, — поддразнила я, и Киан одарил меня садистской ухмылкой, предвещавшей неприятности.

Он вышел из меня, приподняв за бедра и заставив повернуться лицом к Блейку. Я оперлась на плечи Блейка, у меня не было времени подготовиться, когда Киан вместо этого вошел в мою задницу, используя мои соки, чтобы открыть меня для него.

— Ради всего святого, Киан, — фыркнул Сэйнт. — Делай, как я говорю.

— Придурок, — зарычала я на него, когда он проигнорировал Сэйнта, но хриплое удовольствие, наполнившее мой голос, отчасти уменьшило остроту моего оскорбления.

— Мне нужно назвать места, где я планирую трахнуть тебя сегодня? Киска, рот, сиськи, — небрежно сказал Киан мне на ухо, двигая бедрами в медленном, дразнящем движении, которое сказало мне, что он не собирался быть законченным зверем, трахая меня таким образом, по крайней мере.

— Когда-нибудь я куплю страпон и посмотрю, как тебе это понравится, — выдохнула я, и он усмехнулся, прикусив мою шею.

— Удачи тебе с этим, детка, — промурлыкал он.

Он притянул меня обратно, чтобы я легла на него, его рука переместилась к моему клитору, в то время как Блейк встал на колени между нашими ногами и завладел всем моим вниманием. У моего золотого мальчика была игривая улыбка на лице, когда он смотрел на мое тело, явно не слишком обеспокоенный изменением планов, когда он смог рассмотреть меня полностью. Он убрал руку Киана с моего клитора, наклонившись, чтобы пососать его и заставить меня захныкать, мой взгляд упал на Сэйнта и Монро, которые стояли прямо за ним, наблюдая, как они гладят себя, казалось, загипнотизированные видом. Их взгляда на меня было достаточно, чтобы столкнуть меня с края, на котором я уже балансировала благодаря Киану и Блейку, и я застонала, когда удовольствие снова пронзило меня.

Блейк провел губами по моему телу, пока Киан медленно покачивал бедрами, контролируя наши движения, в то время как я крепче сжала плечи Блейка. Я скользнула одной рукой вниз, чтобы выровнять подергивающийся член Блейка со своей сердцевиной, проводя большим пальцем по ожидающей меня капельке преякулята, прежде чем опустить руку вниз по его стволу и сжать его у основания.

Он издал низкий звук полного желания, когда наклонил свой член вперед, и я приняла его в себя. Его тело навалилось на мое, и Киан застонал, когда его тоже придавили, и, святое дерьмо, в мире было не так много мест лучше, чем быть раздавленной между этими двумя Адонисами, когда они довели меня до гибели.

Киан намотал мои волосы на кулак, чтобы они не падали ему на лицо. Возможно, это причиняло ему неудобства, но от этого стало еще чертовски горячей. Блейк вошел глубоко, пока я не была настолько заполнена ими обоими, что мои стоны превратились в искаженные звуки, которые были чем-то средним между всхлипами и требованиями большего. Они начали входить и выходить из меня в разное время, один из них толкался, в то время как другой отступал, их темп соответствовал темпу друг друга, когда они поднимали меня все выше и выше к невозможным высотам.

Я обхватила ногами талию Блейка, а Киан обхватил тыльную сторону моих бедер, подчиняя меня своим требованиям, пока я не потерялась для них обоих, когда они полностью завладели моим телом.

Киан зарычал мне в ухо, проклиная и кусая, и внезапно он затих и набух внутри меня, его горячее дыхание обжигало мою шею.

— Боже, ты чертовски совершенна, — простонал он, снова сильно шлепая меня по заднице, прежде чем выйти из меня.

Блейк победоносно рассмеялся, снимая меня с себя и усаживая моей задницей на спинку дивана, его рот встретился с моим, когда он кружил бедрами и скользя по моим стенкам способом, созданным для чистейшего удовольствия. Я стонала и тяжело дышала, мои ногти впивались в его спину, когда его лоб прижался к моему. Пот выступил бисеринками на его точеном теле, когда он закончил одним последним, ошеломляющим толчком, от которого я тоже снова распалась на части.

Он вышел из меня, сладко целуя, и я откинулась на его грудь, позволяя себе плюхнуться на подушки дивана, чтобы отдышаться, пьянящий смех вырвался у меня, когда я почувствовала, как свидетельство желания двух моих мужчин просачивается между моих бедер.

Я свесила ноги так, что они свисали с края дивана, и два темных демона появились в поле зрения вокруг него, отчего мое сердцебиение ускорилось. Монро держал в руке стакан воды, поднося его к моим губам, и я жадно выпила его, встретившись с ним взглядом. Сэйнт пристально наблюдал за мной, и когда Монро поставил стакан на стол, я прикусила губу от волнения, готовая к большему.

— Ты уверена, что с тебя не хватит? — Монро спросил с ухмылкой, и я покачала головой.

— Вы оба нужны мне. Я прекрасно справлюсь с этим, — сказала я, протягивая руку, чтобы сжать в кулаке его твердый член и дразнить его, медленно накачивая его.

— Хватит, Сирена, — промурлыкал Сэйнт. — Встань перед нами на колени.

Я облизываю губы, нетерпеливо кивая и готовясь подчиниться, трепет проносится по мне от его властного тона. Сэйнт встал передо мной за подлокотник дивана, кивнув Монро, который отвел мои бедра назад, чтобы они оказались на одной линии с его членом, прижимая его кончик к моей киске. Сэйнт ждал, когда Монро войдет в меня, и я застонала, когда Монро не проявил ко мне милосердия, его пальцы впились в мои бедра, когда он входил и выходил из моего тела.

Я сжалась вокруг него, простонав его имя, и Сэйнт схватил меня за волосы, резко дернув, чтобы заставить посмотреть на него.

— Произнеси мое имя, сейчас же, — жадно приказал он.

— Сэйнт, — простонала я, когда Нэш скользнул пальцами по моему набухшему клитору и потребовал от моего тела еще большего удовольствия, но я не была уверена, что действительно смогу кончить снова. Должен же быть какой-то предел, верно?

— Хорошая девочка, — вздохнул Сэйнт, подходя ближе и поднося свой член к моим губам.

Я взяла его в рот, не нуждаясь ни в одной команде, расслабляя горло и вбирая его так глубоко, как только могла, прежде чем снова выпустить намеренно медленным движением. Он выругался, когда я обвела языком его ствол и пососала кончик так, что весь его член дернулся у меня во рту.

Пальцы Монро сильнее впились в мои бедра, и я почувствовала, как набухает его член, когда он был близок к оргазму. Я сосала ствол Сэйнта, прижимаясь своей задницей к Монро, пока купалась в экстазе от того, что заявляю права на этих двух мужчин, которые когда-то были злейшими врагами. Пальцы Нэша творили чудеса между моих бедер, и я чуть не прикусила член Сэйнта, когда почувствовала еще одну жгучую разрядку, оторвавшись от него в последнюю секунду и содрогнувшись от удовольствия. Нэш последовал за мной в забытье, его руки скользнули вверх по моей спине, когда он кончил глубоко внутри меня одним яростным толчком, который потряс основы моего тела.

Сэйнт мрачно рассмеялся, когда Нэш высвободился из моих объятий и со вздохом удовлетворения откинулся в ближайшее кресло.

Сэйнт низко наклонился и прошептал мне на ухо.

— Теперь ты вся моя. — Он взял меня за руку, подвел к своему креслу с высокой спинкой и, опустившись в него, потянул меня вниз, чтобы я села ему на колени. Он прижал свой член к моему отверстию и со стоном притянул меня к себе, его проницательные глаза смотрели прямо в мою душу.

Я положила руки ему на плечи, а он держит меня за бедра, и мы начинаем двигаться, глядя друг на друга в трансе, покачиваясь в идеальном ритме друг с другом. Я положила одну руку ему на грудь, удерживая этого монстра на месте, пока двигалась верхом на его твердой длине, мои губы приоткрылись в форме буквы «О», когда я почувствовала, как каждый дюйм его толщины заявляет о своих правах на меня. Его руки обхватили мои ягодицы, и я выругалась, когда он скользнул двумя пальцами в мою задницу, заставляя меня скакать на них вместе с его членом, пока он жестоко ухмылялся мне.

— Навеки, дьявол, — выдохнула я, тяжело дыша.

— Всегда, — пообещал он, выражение его лица напряглось, когда мои бедра задвигались быстрее, и все, что мы могли делать, это тяжело дышать и стонать, все сильнее и сильнее получая удовольствие от тел друг друга, доводя себя до потного, дикого ритма, из-за которого мне не хватало дыхания.

Сэйнт кончил с чередой грязных слов, и я последовала за ним, упав вперед так, что мое лицо уперлось в его крепкую шею, когда все силы покинули мое тело.

— В душ! — Закричал Блейк, хватая меня с колен Сэйнта, прежде чем я успела опомниться, и перекидывая меня через плечо, когда он побежал в ванную комнату для них с Кианом. Позади нас раздался грохот шагов, и я ошеломленно подняла голову, увидев Нэша и Киана, несущихся за нами. Блейк добрался до ванной, захлопнул дверь у них перед носом и запер ее, прежде чем броситься в другой конец комнаты и запереть эту дверь тоже.

— Блейк! — Киан рявкнул, звук тяжелого тела, ударившегося о дерево. — Я собираюсь выломать эту дверь.

— Я тебя не слышу, — пропел Блейк, включая душ, когда вошел и посадил меня перед собой.

Он поцеловал меня, и я рассмеялась, обнимая его, пока он мыл меня, успокаивая боль, которая осталась у меня после того, как я приняла всех своих четырех Ночных Стражей.

— Я люблю тебя, Золушка. — Он уткнулся носом в мою шею, и я застонала, запуская пальцы в его мокрые волосы.

— Я тоже люблю тебя, золотой мальчик, — я вздохнула, и он выдохнув закрыл глаза, смакуя эти слова. Я провела пальцами по его лицу и волосам, моя душа поднялась на поверхность моей плоти ради этого мальчика. — Я люблю каждый солнечный лучик, который находится на твоей коже, мне нравится, что каждый из них обжигает меня и заставляет чувствовать себя легче воздуха. Но я люблю и твою темноту, твою темную сторону, которая скрывается за этой милой жестокой внешностью. Я хочу обе твои половинки, Блейк Боумен, потому что они делают тебя настоящим. Они делают тебя злодеем и героем. Богом и дьяволом. Этим существом между всем этим — самым соблазнительным, красивым мужчиной. И ты мой.

— Черт возьми, милая, как я вообще смогу соответствовать твоей любви? Она слишком, блядь, чиста, — прорычал он, притягивая меня ближе.

— Ты уже сделал это, — твердо сказала я, привлекая его к себе для страстного поцелуя.

Мы не выходили из ванной почти полчаса, пока Блейк не решил заставить меня кончить еще раз своим ртом и руками, прежде чем отпустить. И когда мы вернулись в гостиную в тренировочной одежде, я чувствовала себя полностью удовлетворенной, и все тело болело наилучшим образом. Остальные тоже были одеты, очевидно, все пользовались ванной Сэйнта.

Мой взгляд переместился на дверь, когда у меня возникло непреодолимое желание пойти и найти Милу, обнять ее и сказать, что со мной все в порядке. Но если бы я сделала это, я знала, что подвергну ее риску. Трой Мемфис был слишком опасным человеком, чтобы подставлять ее под перекрестный огонь. Он мог узнать о моем местонахождении, так что, было лучше оставаться в этих стенах, пока мы не придумаем, как избавиться от него. Я просто не знала, что мы собираемся делать в долгосрочной перспективе. Я не могла отсиживаться здесь вечно.

— Нам нужно выработать несколько новых основных правил. Я не собираюсь жить как пещерный человек, когда нашу девочку хватает тот неандерталец, который доберется до нее первым, — скомандовал Сэйнт, положив лодыжку на колено и запустив руку в свои густо вьющиеся волосы.

— Согласен, — сказал Монро, и они обменялись взглядами, когда Блейк и Киан поделились своим собственным, в котором говорилось, что они предпочитают образ жизни пещерного человека.

— Похоже, это ваша проблема, ребята, так что я схожу за едой, — сказала я, ухмыляясь, направляясь на кухню и доставая немного хлеба, чтобы сделать сэндвич, мой желудок громко урчал. — Кто-нибудь хочет?

— Я.

— Я.

— Я.

— Я буду авокадо на ржаном тосте, — сказал Сэйнт, и я посмотрела на них всех через плечо, приподняв бровь.

— Ну, мне понадобится помощь со всем этим, хорошо? Я больше не ваша служанка, — сказала я беспечно, и Монро вскочил, казавшийся более чем счастливым помочь, когда присоединился ко мне и, достав майонез из холодильника, поцеловал меня за ухом, отчего мое сердце затрепетало.

— Кто-нибудь хочет пробежаться? — Спросил Блейк, вытягивая руки над головой.

— У тебя когда-нибудь заканчивается энергия? — Спросил Сэйнт, и Блейк рассмеялся.

— Не-а, — сказал он, поднимаясь со своего места и направляясь к ближайшему окну, закрытому шторой. — Надеюсь, дождь уже закончился… — Я услышала, как он открыл его, пока я намазывала хлеб маслом, и он громко выругался, заставив меня удивленно обернуться.

Мое сердце остановилось, когда я увидела то, что выглядело как красная краска на окне, слово «мое», написанное толстыми буквами поперек стекла. Когда солнце выглянуло из-за темной тучи, оно окутало Храм темно-красным сиянием. У меня скрутило живот, и я задышала неровно. Какого хрена?

Костяшки пальцев Сэйнта, сжатых в кулаки на подлокотниках кресла, побелели, лицо застыло в стальной маске. Он резко встал и, не говоря ни слова, направился наверх, и Киан вскочил со своего места, выглядя готовым убить следующего человека, который приблизится к нему.

— Это Ниндзя Правосудия? — Я спросила то, о чем все наверняка думали, мое сердце бешено колотилось в груди. Как они могли узнать, что я здесь? Мы держали все жалюзи закрытыми. Я не выходила на улицу. Это было невозможно. И все же…

Монро взял меня за руку, его челюсть яростно задергалась, когда он привлек мое внимание.

— Здесь ты в безопасности, принцесса.

— Я знаю, — искренне сказала я, темная, убийственная энергия наполняла меня. — Я просто хочу найти их и заставить заплатить.

— Так и сделаем. И мы бросим их к Наживке, — прорычал Киан, и я посмотрела на него.

— Что ты с ним сделал? — С любопытством спросила я, и в глазах Киана появилось безумное выражение.

— Он заперт в неиспользуемом классе. Время от времени мы бросаем туда лишнее яблоко или пакетик вареного риса. И смрад от туда довольно мерзкий. — Он улыбнулся так, словно это доставило ему удовольствие, и мне тоже.

Я была рада, что он страдает после всего, что натворил. Он мог убить меня этим луком и стрелами, или, что еще хуже, он мог убить одного из моих парней.

Сэйнт спустился по лестнице, глядя в свой телефон.

— Камера видеонаблюдения показывает Ниндзю в маске возле Храма менее десяти минут назад. Они направились вниз, к спортивному залу.

— Ну и чего мы, блядь, ждем? — Блейк зарычал, хрустнув костяшками пальцев, когда последовал за Кианом к двери.

Сэйнт подошел ко мне, протянул свой телефон, прежде чем подойти к потайному отделению в полу, где был спрятан его сейф. Он набрал код, достал пистолет и отдал его мне тоже.

— Для чего это? — Я нахмурилась.

— Ты остаешься здесь. Ты можешь следить за трекерами других пользователей в этом приложении. Если мой телефон заблокируется, код доступа будет один-семь-пять-два-девять-семь. — Он коснулся экрана, чтобы открыть приложение, и на нем появились три точки трекеров с телефонов Киана, Блейка и Нэша. — Пистолет предназначен для любого ублюдка, который войдет в эту дверь и который не является одним из твоих Ночных Стражей. — Он поцеловал меня в щеку, оставив на ней жгучий след, и Нэш сжал мои пальцы, прежде чем направиться вслед за остальными.

Я знала, что не могу рисковать тем, что меня увидят в кампусе, но все равно ненавидела то, что не могу пойти с ними.

— Уничтожьте их, — приказала я, моя спина выпрямилась, когда все мои мальчики кивнули мне, их глаза заблестели, поскольку они жаждали выполнить этот приказ. — Заставьте их, черт возьми, страдать.

Что-то в том времени, которое мы с другими Ночными Стражами провели вместе, работая над возвращением Татум к нам, изменило мой взгляд на эту группу парней с черным сердцем. Я больше не видел трех бездушных демонов, рожденных благодаря праву и привилегиям по рождению, в мире, настолько изобильном, что они выросли, не испытывая к нему ничего, кроме презрения. Теперь я видел трех мужчин, выкованных из разных ранений, разных повреждений и с разными призраками, преследующими их, но всех нас объединяет единственная мечта. И эта мечта была больше, чем просто девушка, которую мы все так явно любили, это была семья, которую нам удалось построить друг с другом, это была решимость объединить наши сильные стороны и использовать их для уничтожения наших врагов.

Итак, когда я мчался по кампусу, мои плечи задевали плечи Сэйнта и Киана, вместо того, чтобы чувствовать себя человеком в маске и притворяющимся, я впервые за все время, сколько себя помню, почувствовал себя свободным.

Я больше никому не лгал. Они знали мою историю, каждую ее темную, гнилую грань. Они знали мое имя при рождении. Они знали мое горе. И вместо того, чтобы наказать меня за это, как я когда-то верил, произойдет, если они когда-нибудь узнают мою правду, они вознесли меня на свой пьедестал и короновали прямо рядом с собой. Я не был погружен в воспоминания о прошлом, которое больше не мог вернуть. И даже когда на горизонте замаячила перспектива заставить Троя Мемфиса страдать и расплачиваться за то, что он сделал с моей семьей, я обнаружил, что сейчас я живу гораздо для большего.

Татум соединила наши блуждающие души воедино, и хотя когда-то я хотел заявить права на нее как на свою собственную, я стал понимать, что мои отношения с каждым из мужчин, которых она выбрала, были дороги и мне. Даже Сэйнт гребаный Мемфис.

Мы не были четырьмя мужчинами, охотящимися на этого мудака Ниндзя Правосудия среди деревьев. Мы были единым целым. Стая воронов, стадо бизонов, волчья стая, семья. Пять душ, одна единица. И мы уничтожим любую угрозу святости этого союза — особенно если они окажутся настолько глупы, чтобы напасть на нашу девушку.

Блейк бросился вперед, в то время как Киан возбужденно кричал, размахивая бейсбольной битой и обещая быстрое наказание нашей добыче, как только мы поймаем ее.

Впереди замаячил спортивный зал «Акация», и Блейк замедлился ровно настолько, чтобы мы вчетвером могли войти в здание как один.

Мы заставили себя идти дальше по длинному коридору, который вел к раздевалкам, и Киан подтолкнул меня локтем, указывая на приоткрытую дверь в сам спортивный зал.

Сэйнт тоже нахмурился, глядя в ту сторону, по-видимому, неуверенно, прежде чем пожать одним плечом и показать нам, чтобы мы проверили это.

— Выходи, выходи, где бы ты ни был! — Крикнул Блейк, широко распахивая дверь, и мы вошли в холл.

При выключенном свете огромное пространство было погружено в полумрак, а за трибунами висели тени, но не было никаких признаков того, что здесь кто-то есть.

Мы шагнули дальше, переглядываясь между собой, и когда мы достигли середины спортивного зала, у меня по спине пробежали мурашки, заставив меня резко обернуться, когда я почувствовал присутствие чьих-то глаз на своей коже.

Мой взгляд упал на фигуру в капюшоне и костяно-белой маске как раз в тот момент, когда они бросили в комнату с нами канистру, блестящая серебристая трубка с пугающей скоростью выделяла сильно пахнущий газ.

Я прокричал череду проклятий, когда побежал обратно к двойным дверям, и за мгновение до того, как они захлопнулись, в меня бросили вторую канистру.

Сэйнт выругался, задирая рубашку, чтобы прикрыть рот и нос, и рявкнул, приказывая нам сделать то же самое, и я отступил на шаг, поскольку от газа у меня закружилась голова.

Киан с вызовом взревел, бросаясь на двери, как бык, его плечо врезалось в них так, что они задребезжали, но они не поддались, поскольку что-то явно удерживало их закрытыми снаружи.

Я добрался до него и начал прижиматься плечом к дереву одновременно с ним, полный решимости вырваться отсюда до того, как газ подействует в полную силу.

Сэйнт и Блейк отшвырнули канистры, но даже в огромной комнате газ был густым и, казалось, держался низко над землей, из-за чего я споткнулся, почувствовав головокружение.

— Что это, черт возьми, такое? — Спросил я, но мои слова были такими невнятными, что я не был уверен, что кто-нибудь из них мог меня понять.

Я снова ударил в дверь, но мои мышцы теряли силу, и когда я попытался отодвинуться, чтобы сделать это еще раз, мои колени подогнулись, и я рухнул на пол.

Я повернул голову, и комната завертелась с такой силой, что мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, что то, на что я смотрю, было бессознательным телом Блейка.

Я изо всех сил старался удержаться на коленях, но проигрывал битву с собственными конечностями, когда они вышли из-под контроля, и я со стоном рухнул на деревянный пол.

Киан попытался выбить дверь в последний раз, прежде чем опустить биту, звук ее отката эхом отдавался в моих ушах. Он привалился к дверям, прежде чем соскользнуть по ним и упасть на спину рядом со мной. Из газового баллончика ему прямо в лицо брызнуло наркотическое вещество, и он закашлялся, так как оно переполняло его.

Он поймал мой взгляд, в его зрачках отражался тот же страх, который, я был уверен, он мог видеть в моих. Когда мы четверо были выведены из строя, Татум была уязвима там, в Храме. Мы все поклялись, что это никогда не повторится.

Ниндзя Правосудия расставил эту ловушку, прекрасно зная, что Сэйнт увидит их на камерах. Они, должно быть, догадались, что он наблюдает. Зная, что нам придется оставить ее там, когда мы будем охотиться на них здесь.

И, как кучка придурков, которые верили, что мы непобедимы, мы пошли прямо на это.

Я больше не мог бороться с действием газа, и мои глаза закрылись, когда с моих губ сорвался стон, который должен был быть именем. Но моя девочка была сильнее всех, кого я знал. И последнее чувство, которое нахлынуло на меня, когда я потерял сознание, была надежда. Потому что я должен был надеяться, что она сможет справиться с этим мудаком самостоятельно, иначе я понятия не имел, что бы с нами стало.

Мой пульс участился, когда я смотрела местоположение Ночных Стражей в приложении на телефоне Сэйнта, все они были в спортивном зале «Акация». Они были внутри почти десять минут, и меня наполнила надежда на то, что они, наконец, поймали другого Ниндзя Правосудия и в настоящее время устраивают им ад. Мне просто хотелось быть там с ними, чтобы вершить свое собственное правосудие. Но показываться в кампусе не стоило такого риска, так что мне оставалось только надеяться, что кто-нибудь из них запишет это на видео для меня.

Маленькая точка, отмечающая Киана, начала двигаться за пределы зала, затем понеслась по одной из дорожек быстрее, чем кто-либо мог бы легко пробежать. Я нахмурилась, выходя из приложения и отыскивая свой путь к камерам наблюдения Сэйнта, просматривая каналы с тех, которые он установил по всему кампусу. Я остановилась на одной из них, изображающей гольф-кар, ускоряющийся по дорожке, и дыхание застряло у меня в горле.

В повозке находились двое людей в масках, а Киан сидел на заднем сиденье, его голова свесилась, глаза были закрыты, руки связаны. Какого черта они с ним делали??

— Нет, — выдохнула я, паника разгоралась в моей груди, когда повозка въехала во внешние ворота.

Там было только одно место. Автостоянка. Что, если они посадили его в машину? Что, если они отвезут его куда-нибудь и причинят ему боль?

Я побежала к двери, на ходу засовывая пистолет за пояс, хватая ключи Блейка и засовывая ноги в кроссовки. На ходу я схватила свою куртку, натягивая ее на себя, выбежала на улицу, натянула капюшон на лицо, пытаясь скрыть свою личность, сунула ключ в карман и почувствовала, как мой тактический нож целует мою ладонь.

Это придавало мне сил. Мой отец научил меня всему, что мне нужно было знать, чтобы выжить в любой ситуации, вплоть до того, что я почти охотилась за тенями в поисках какой-то неизвестной угрозы. Он увидел во мне внутреннего воина и поощрял его расцвет. Я могла сделать все, что угодно, если бы захотела. И я бы добралась до Киана прежде, чем Ниндзя Правосудия что-нибудь с ним сделают.

Я помчалась по тропинке, телефон Сэйнта все еще был зажат в моей руке, когда я набрала номер Монро и нажала «звонок». Он звонил и звонил, и я выругалась, поскольку никто не ответил, и вместо этого позвонила Блейку. Я должна была не допустить, чтобы паника затуманила мне зрение, и призвала на помощь всю силу, которую привили мне тренировки, пока звонок продолжал звонить.

А потом он отключился.

Что, черт возьми, с ними случилось? Почему они не берут трубку?

Здесь происходило что-то серьезное, но у меня не было времени пытаться разобраться в этом, поскольку я просто сосредоточилась на текущей задаче. Мой муж нуждался во мне, и я бы его не подвела.

Мой пульс бешено забился, когда я смирилась с тем, что иду на это одна. Я не могла остановиться. Я должна была добраться до Киана.

Запись с камер видеонаблюдения была пуста, но когда я выбежала за пределы «Аспен-Холлс», я увидела, как гольф-кар исчезает за воротами. Я довела себя до предела, рванувшись к огромным железным воротам и не обнаружив у них никакой охраны. У меня не было времени задумываться почему, когда я распахнула их и повернула направо как раз в тот момент, когда тележка свернула на стоянку далеко впереди. Я изо всех сил помчалась к повороту, который вел за высокие кусты слева от меня, мое дыхание участилось, когда я вытащила пистолет из-за пояса и приготовилась уничтожить любого, кто встанет между мной и моим Ночным Стражем. Они были дураками, полагая, что смогут победить моих королей и выйти сухими из воды, но, похоже, они не знали, что их королева дома.

Когда я добралась до поворота, взревел двигатель автомобиля, и я отшатнулась как раз вовремя, когда из него выехал огромный «Лендровер». Водитель в маске, казалось, не заметил меня, когда я шлепнулась на землю задницей. Машина резко накренилась и умчалась прочь от меня, набирая скорость по дороге.

Я не могла колебаться, вскочила на ноги с приливом адреналина и побежала на парковку, понимая, что даже не знаю, какая машина у Блейка. Я нажала кнопку на брелке, и мигнули фары яркого темно-серого спортивного автомобиля. Эта штука была настолько низкая, что почти прикасалась к земле, и наворочена до предела. Конечно, у него должна была быть самая непрактичная и показная машина в мире. Дверь открылась, как в фильме «Назад в будущее», и я опустилась на сиденье, отрегулировав его так, чтобы мои ноги доставали до педалей, и с трудом закрыла за собой дверь.

Когда мне, наконец, это удалось, я нажала кнопку включения, и вся приборная панель осветилась множеством разноцветных огней и приспособлений, которые сделали интерьер похожим на чертов космический корабль.

— Черт возьми, Блейк, — прорычала я, выключая ручной тормоз и вдавливая ногу в педаль газа.

Вся машина дернулась вперед и рванула с угрожающей скоростью, поднимая гравий так, что он отскакивал от лакокрасочного покрытия. Я ахнула, пытаясь пристегнуть ремень безопасности, когда взяла под контроль спортивную машину и выехала с парковки, положив телефон в подстаканник, пока следила за трекером на телефоне Киана.

Мое сердце бешено колотилось, когда я яростно рванула за ними, мои пальцы крепко сжали руль, когда двигатель взревел.

Дороги были извилистыми, поскольку вели через густой лес, и я проклинала то, как далеко они уже оторвались вперед. Но я не собиралась останавливаться, пока мой монстр снова не окажется в моих объятиях.

Двум придуркам, похитившим его, лучше быть готовыми к драке. Потому что ночью на них охотилась волчица. И она пришла за своей парой.

Первое, что вернулось ко мне, было легкое ощущение в пальцах ног, которое медленно распространилось на все остальное тело, когда меня охватило сильное искушение вырвать, но я обнаружил, что не могу даже срыгнуть.

Если бы я был из тех, кто впадает в панику, то того факта, что я не мог пошевелиться, возможно, было бы достаточно, чтобы заставить меня взбеситься до чертиков. Но поскольку я был более склонен к слепому насилию, моя самая насущная мысль была о том, как я собираюсь заставить человека, ответственного за это дерьмо, истекать кровью.

Пока я пытался понять, как заставить хотя бы один палец дернуться, до меня донесся гулкий звук голоса, и хотя мои глаза все еще были закрыты, я сосредоточил все свое внимание на том, чтобы слушать его.

— Ты уверена в этом, Эшлин? — спросил парень откуда-то передо мной, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был голос Наживки. — Он скоро проснется. Черт, он проснется, и тогда он вылезет на свободу, а потом убьет нас к чертовой матери.

— Он не причинит мне вреда, — огрызнулась в ответ девушка, ее голос был ближе ко мне, чем его, где-то слева от меня. — Киан любит меня.

Теперь у меня возникло несколько гребаных серьезных вопросов, потому что была только одна девушка, которую я любил, и у нее не было этого плаксивого, гнусавого голоса. На самом деле, я был почти уверен, что узнал говорившего человека, но мой мозг был настолько затуманен, что было трудно сосредоточиться на чем-то большем, чем просто слушать его слова.

— Не знаю, чувак, не знаю, — нервно сказал Наживка. — Ты цыпочка. Он, вероятно, не выбьет из тебя все дерьмо, но я слишком часто подставлялся под его кулаки. Я думаю, нам следует просто сократить наши потери, пока он еще не пришел в себя. Я вообще не знаю, почему позволил тебе втянуть меня в это безумие.

— Это не безумие! — взвизгнула девушка. — И тебе лучше не забывать, что я могла просто оставить тебя гнить в той школе. Ты должен благодарить меня за то, что я вытащила тебя…

— Ты должна благодарить меня за то, что я никогда не раскрывал твоего имени, — выплюнул он в ответ.

— У тебя даже машины нет, Джереми, — фыркнула девушка, и ее слова заставили меня осознать, что мы на самом деле двигаемся, их разговор был основан на гуле двигателя. — И ты был более чем готов отомстить им на моих условиях, когда я их изложила. Ты всегда знал, что таков был план, так что не пытайся увиливать сейчас, или ты будешь единственным, кто останется на обочине дороги.

— Иисус гребаный Христос, мы сейчас умрем, — пробормотал Наживка почти про себя.

— Я собираюсь связать тебя колготками твоей бабушки и задушить ими твою промежность, — пробормотал я, на самом деле даже не собираясь говорить, но теряя контроль над своим языком, когда начал воспринимать происходящее.

Наживка тревожно взвизгнул, и машина резко вильнула, заставив девушку проклинать его. Моя голова врезалась в окно рядом со мной, когда я был отброшен движением, не в силах удержаться, и мгновение спустя кто-то оседлал меня, опустившись мне на колени.

— Ш-ш-ш, малыш, я здесь, — проворковала девушка, ее пальцы скользнули вниз по моей щеке, когда ее дыхание коснулось моего рта. — Теперь мы вместе. Наконец-то. Именно такими, какими нам всегда было суждено быть.

— Он очнулся? — Спросил Наживка.

Мои глаза все еще были плотно закрыты, и хотя в конечности начало проникать все больше ощущений, я не мог пошевелиться. Я осознал, что мои запястья были зафиксированы у основания позвоночника, а руки заломлены за спину там, где они посадили меня в машину, и мысленно проклял их.

Девушка, сидевшая у меня на коленях, пристегнула меня ремнем безопасности, чтобы убедиться, что меня снова не швырнет, прежде чем еще раз погладить по лицу.

— Он все еще спит, — сказала она через несколько мгновений. — Просто сосредоточься на дороге. Как только мы доберемся до летнего поместья моей семьи, ты все равно сможешь взять машину и уехать. Нам с Кианом давно пора побыть наедине.

— Не волнуйся, я не планировал оставаться здесь, когда этот псих очнется, — ответил Наживка, и ему чертовски повезет, если ему действительно удастся сбежать до того, как я смогу отплатить ему за это. Но даже если бы он это сделал, в конце концов мы бы выследили его.

Однако девушке, казалось, было на него наплевать, ее руки снова коснулись моего лица, прежде чем ее волосы упали мне на плечо, а губы коснулись уха.

— Ты ждал меня, большой мальчик? — спросила она, и впервые мое сердце дрогнуло, когда звук этих слов, слетевших с ее губ, вернул меня к воспоминаниям о том, как она произносила их точно так же раньше. В ту ночь, когда она что-то подсыпала мне в выпивку и отвела меня в свою комнату.

Это было все равно что снова оказаться там, беспомощный, пойманный в ловушку собственного тела и неспособный пошевелиться. Но в тот раз мне удалось дать отпор. На этот раз я не мог пошевелить ничем, кроме как большими пальцами ног.

Прикосновение холодного, острого металла скользнуло по моей ключице за мгновение до того, как она использовала нож, чтобы разрезать мою рубашку пополам прямо посередине, и у меня вырвался стон, когда я изо всех сил попытался выбраться из темноты.

— Тебе это нравится, большой мальчик? — Глубокая глотка замурлыкала, когда провела руками по моей груди, поглаживая своими липкими пальцами мои мышцы, прежде чем провести ими вниз по ложбинке между моими мышцами пресса.

— Я засуну яйцо крокодила тебе в задницу, и буду ждать пока оно вылупится, — пробормотал я, мой полусонный бред было лучшим, что я мог выдавить из себя.

Глубокая глотка замерла на мгновение, прежде чем захихикать, прижимаясь промежностью к моему более чем вялому члену, когда теребила мой пояс. Одной мысли о том, что она прикоснется к моему члену, было более чем достаточно, чтобы мой желудок скрутило.

— Я не могу поверить, что мы действительно выбрались из этого гребаного места, — внезапно сказал Наживка, отвлекая ее внимание от меня, поскольку он следил за ходом своих мыслей. — Ты невероятна, Эшлин. Я имею в виду, я думаю, что я потерял надежду когда-нибудь выбраться оттуда, и тут тебе удается провернуть это! Как тебе вообще удалось избавиться от стражи у ворот?

— Я подкупила их, — раздраженно пробормотала она, как будто хотела, чтобы он заткнулся, в то время как я втайне надеялся, что он просто будет продолжать говорить вечно и отвлекать ее внимание от меня не давая ее рукам шарить по моему телу.

— Чушь собачья, — запротестовал Наживка. — Я пытался им заплатить, но они, блядь, не согласились. Все они в карманах Ночных Стражей.

— Ну, да, — Глубокая глотка запнулась, прежде чем вздохнуть. — Они не хотели оплаты долларами.

— Ты трахалась с ними? — Наживка удивленно спросил, но меня бы ничто не удивило в этой вонючей сучке.

— Фу, нет. Не будь грубым, Джереми. Я всего лишь сосала их члены. — Она наклонилась ближе ко мне, ее прогорклые, пахнущие членом губы снова коснулись моего уха. — Я просто закрыла глаза и представила, что это ты, большой мальчик.

Я снова что-то прорычал, мои пальцы сгибались, когда я пытался изо всех сил бороться за контроль над своим телом. Я не мог позволить ей, черт возьми, прикасаться ко мне больше, чем она уже прикасалась, и даже того, что она делала до сих пор, было достаточно, чтобы вызвать у меня рвотные позывы сильнее, чем последствия приема наркотика.

Крякнув от усилия, я сумел разлепить веки и глубоко втянул воздух, когда она посмотрела на меня сверху вниз из-за завесы того, что, должно быть, было свежевыкрашенными платиновыми волосами. Ее губы были накрашены знакомым красным оттенком, который я узнал только потому, что моя девушка часто им пользовалась.

— Ты проснулся, — взволнованно выдохнула она, наклоняясь, чтобы прижаться своими губами к моим, и я мог только крепко сжать челюсти от вторжения, когда она попыталась просунуть свой язык мне в рот.

— О, черт возьми, мы мертвы, — захныкал Наживка, и я был рад, что хотя бы один из них понял это.

Глубокая глотка отстранилась с удовлетворенным вздохом, как будто тот односторонний поцелуй, когда я смерил ее взглядом смерти, был ответом на все ее мечты.

— Извини за усыпляющий газ, большой мальчик, — пробормотала она, ее руки снова блуждали по моей груди, и мне захотелось ударить ее по пластиковому лицу. — Это был единственный способ спасти тебя от тех придурков, которые держали нас порознь.

— Что… за хуйня? — Я задохнулся, мой язык заплетался, а слова запинались.

— Тебе, должно быть, было так одиноко, ты так долго ждал меня, — выдохнула она. — Ты получал мои письма? Они помогали тебе согреваться по ночам?

Я просто нахмурился, не понимая, о чем, черт возьми, она говорит, и она начала дергать завязки на поясе моих спортивных штанов, продолжая. Я надеялся, черт возьми, что завязал узел слишком туго, чтобы она могла его развязать, но потом я подумал о ноже, которым она разрезала мою рубашку, и снова содрогнулся всем телом.

— Что? — Прошипел я.

— Я сказала тебе в моем последнем письме, что приду за тобой. Что мне надоело ждать, когда эта шлюха выпустит из тебя свои когти. И теперь, когда она ушла, я поняла, что пришло время.

Мой мозг все еще работал вяло, и мне потребовалось время, чтобы разобраться в ее бреде.

— Ты преследователь? — спросил я, осознав правду. — Что тебе нужно от Татум? Зачем ты подкидывала ей те письма?

Ногти Глубокой глотки впились в мою плоть, оставляя на коже полумесяцы, когда она зарычала на меня.

— Они были не для нее. Они были для тебя. Я предупреждала ее, давая ей шанс.

— Шанс? — Спросил я, хмуро глядя на ее недавно посветлевшие волосы и задаваясь вопросом, какого черта она выкрасила их в такой цвет. Это как-то связано с моей девушкой? Мой взгляд упал на кусочек красного бюстгальтера, выглядывающий из-под ее футболки, и я был почти уверен, что узнал его. Может быть, она воровала нижнее белье Татум и… носила его?

Глубокая глотка долго смотрела на меня, затем внезапно захихикала, хлопнув меня по груди и размазав по коже мою собственную кровь от своих ногтей.

— Ты же не думал всерьез, что кто-то посылал ей все эти любовные записки, не так ли? Неудивительно, что ты так и не пришел ко мне!

Я посмотрел в ее безумные глаза, затем перевел взгляд туда, где Наживка вел машину, его нервный взгляд постоянно метался к нам в зеркало заднего вида, пока он вел машину.

— Розы красные, а фиалки синие, — выдохнула Глубокая глотка, цитируя последнее письмо, которое преследователь передал Татум. — Тебе нужно осознать, кому ты на самом деле принадлежишь.

«Я окутываю тебя пламенем и поцелуями на ночь.

Когда ты увидишь, что здесь на свету?

Я даю тебе шанс, а ты отнимаешь слишком много времени.

Теперь мне нужно действительно доказать что ты принадлежишь мне.»

Она облизнула губы и посмотрела мне в глаза, и тогда все встало на свои места. Преследователь никогда не был Тоби, или Наживкой, или каким-то чуваком, одержимым моей девушкой. Все это время это была Глубокая глотка. Нападения на Татум были спланированы, чтобы отпугнуть ее от меня. На фотографиях, которые были сделаны, была почти полностью запечатлена Татум, но единственным парнем, который неоднократно бывал на них с ней, был я. Блейк фигурировал в тех, где мы оба действовали вместе, чтобы отвлечь ее, но кроме этого, там не было ни одной отдельной фотографии, на которой она была бы запечатлена с кем-либо из других парней. Мы даже задавались вопросом, почему преследователь ни разу не сфотографировал ее, направляющуюся в дом Монро, или даже не сумел застать их вместе, и теперь ответ был чертовски очевиден.

Потому что эта сука преследовала меня. И она пошла за Татум только для того, чтобы увести ее от меня. Когда Татум не было со мной, Глубокая глотка и близко не проявляла к ней такого интереса. Черт возьми, почему мы не поняли этого раньше?

Блейк даже предупредил меня, что, по его мнению, эта шлюха-насильница все еще одержима мной, и Сэйнт убеждал меня позволить ему отослать ее навсегда. Но я хотел посмотреть, как она страдает, и невольно подверг из-за этого свою семью опасности.

— Я собираюсь уничтожить тебя, черт возьми, — прорычал я, мои пальцы напряглись сильнее, когда я почувствовал, как какая-то малая толика силы возвращается к моим мышцам.

Глубокая глотка ударила меня достаточно сильно, чтобы я повернул голову набок, прежде чем схватила за горло и с яростным рычанием прижала меня к подголовнику.

Наживка бормотал молитвы с переднего сиденья, набирая скорость, но я был вынужден обратить свое внимание на пизду у меня на коленях, когда она заставила меня посмотреть на нее.

— Если ты еще не понял, как сильно любишь меня, ничего, все в порядке, — выдохнула она. — Потому что там будем только ты и я, когда мы доберемся до летнего домика моей семьи. И тогда у нас будет столько времени в мире, что ты поймешь, что твое место рядом со мной.

Я зарычал, когда она поцеловала меня еще раз, и попытался вырвать мои руки из того, что связывало их у меня за спиной. Но у меня все еще не хватало сил. Впрочем, это не имело значения. Потому что все понемногу возвращалось ко мне, и в тот момент, когда я смогу, я собирался свернуть ее тощую шею. Но когда ее руки снова спустились к моему поясу, у меня возникло ужасающее чувство, что мне нужно было, черт возьми, поторопиться с этим. Потому что я должен был справиться до того, как она сделает что-нибудь хуже, чем уже сделала, иначе я знал, что никогда не оправлюсь от этого.

Я последовала за «Лендровером», используя телефон Сэйнта для навигации, держа ногу на газу и стараясь не психануть до чертиков. Куда они его везли? Что им от него было нужно? Было ли это как-то связано с его семьей? Или с Троем? Эти ужасающие вопросы просто продолжали крутиться у меня в голове, и я ничего не могла поделать, кроме как побороть желание запаниковать, сильнее нажимая на педаль газа.

Я иду, Киан.

Я осмотрела дорогу впереди себя, но они ушли слишком далеко, и никаких признаков их присутствия не было.

Как только я добралась до перекрестка, точка, обозначавшая местонахождение «Лендровера», свернула на дорогу, видневшуюся среди деревьев впереди меня. Святое дерьмо, я могла бы отрезать им путь, если бы сначала проехала через лес. Я сбавила скорость, заметив грунтовую колею через дорогу, и взвесила свои варианты. На карте она не была обозначена, но может она могла бы просто вывести меня прямо на другую сторону. И если бы это было так, я бы смогла выскочить перед их машиной. Я знала, что это был мой лучший шанс догнать их. Но если мои инстинкты не верны, это может стоить мне очень много времени.

Слова моего отца эхом отдались в моей голове, на мгновение прозвучав так близко, что мое сердце дрогнуло. — Всегда доверяй своей интуиции, детка.

Он всегда полностью верил в меня. И всякий раз, когда я позволяла своим инстинктам вести меня в прошлом, они не сбивали меня с пути истинного. Папа знал это. Он доверял мне, так что я должна была доверять себе.

К черту это.

Я ударила ногой по педали, ускоряясь через дорогу, но в спешке не оглянулась, и навстречу мне, сигналя клаксоном, мчался грузовик. Я испуганно закричала, прибавив газу, и машина с ревом рванула с места, мощь двигателя унесла меня с пути истинного на грязную трассу. Черт, это было близко.

Машина подпрыгнула, и металлический скрежет сказал о том, что она недовольна таким выбором. Шикарным спортивным машинам, которые были опущены до нескольких дюймов до земли, очевидно, не нравились грунтовые трассы. Извини, Блейк.

Моя голова все еще гудела от близкого столкновения, но я не сдавалась, заставляя машину продолжать движение и прерывисто дыша. Я только что чудом пережила почти неминуемую смерть. Парни были бы очень недовольны мной прямо сейчас, но я подумала о синяке, который покрывал грудь Киана. Эта пуля могла прикончить его, когда он пришел спасти меня, и факт был в том, что риск был на нашей стороне. Мы боролись за то, чтобы быть вместе, даже когда смерть была на горизонте. По какой-то причине мир любил вставлять палки нам в колеса, не давая нам оставаться единым целым, но мы через слишком многое прошли и были слишком глубоко связаны, чтобы когда-либо отпустить друг друга. Нашим врагам нужно было понять, что разрывать нас на части было сродни смертному приговору. И если они хотели сразиться с нами, то им лучше быть готовыми столкнуться с последствиями.

Солнечный свет был заслонен темными деревьями, сгрудившимися вплотную, их ветви выгибались дугой над головой. Днище машины было таким низким, что постоянно ударялось о землю, когда я проезжала по канавам, не сбавляя скорости. Машина, возможно, была недовольна таким выбором, но это был чертов зверь, и мощность двигателя означала, что она съедала трассу, несмотря на свою непригодность для выбоин. Меня подбросило на сиденье, я чуть не прикусила язык, но не ослабила нажим на педаль газа, наблюдая за маленькой точкой, обозначавшей моего Ночного Стража на GPS, плывущей по дороге в моем направлении.

Я успею вовремя. Они были еще далеко.

Зазвонил телефон, и мое сердце наполнилось облегчением, когда я обнаружила, что звонит Блейк. Я включила громкую связь, потеряв из виду карту, но сейчас это не имело значения. Была только одна тропинка, по которой я могла проехать, и она вела прямо через лес.

— Татум? — Встревоженно рявкнул Блейк. — Где ты? — спросил он.

— Я слежу за гребаными придурками, которые похитили Киана, — прорычала я. — С вами все в порядке?

— Черт возьми, где ты? Что случилось? Что значит «похитили»? — потребовал он ответа, не отвечая на мой вопрос, поскольку его голос звучал так, словно он бежал.

— Я видела их на камерах видеонаблюдения. Они посадили его в машину и выехали за главные ворота, так что я пустилась в погоню, — сказала я, удивляясь, почему, черт возьми, с нами всегда случаются подобные вещи. Разве нам не полагался перерыв?

— Что происходит? — Спросил Сэйнт на заднем плане. — Дай мне телефон.

— Где ты, милая? — Настаивал Блейк.

— Я недалеко от шоссе, взяла твою машину, — сказала я как раз в тот момент, когда раздался громкий хлопок и скрежет, когда днище машины Блейка протащило по камню.

— Ты что там пропускаешь ее через мясорубку? — он заартачился.

— Что-то вроде этого, — выдохнула я, когда мельком увидела дорогу по другую сторону деревьев, и мое сердце воспрянуло. — Мне нужно идти.

— Мы идем. Не делай глупостей, — потребовал Блейк.

— Она может постоять за себя, — прорычал Монро.

— Подожди нас, Сирена, — приказал Сэйнт.

— Киан в беде, — прорычала я. — Я не собираюсь никого ждать. — Я отключила звонок, бросив телефон обратно в подстаканник, пока проверяла местоположение Киана. Они ехали по дороге на большой скорости, но у меня все еще было преимущество. Я собиралась вырваться вперед.

— Да, — прошипела я, заставляя машину Блейка ехать еще быстрее, когда грязь забрызгала стекла.

Я крепко сжала руль, мое сердце колотилось так, словно вот-вот выскочит из груди.

Я иду, муженек.

Я собиралась встать прямо у них на пути и забрать его, даже если бы мне пришлось разорвать мир на части, чтобы сделать это. Я не знала, какого черта они забрали его, но прямо сейчас это не имело значения. Все, что имело значение, это вернуть его в мои объятия, где ему самое место. После этого мы бы выяснили, что, черт возьми, происходит.

Адреналин обжег мои вены, когда деревья впереди поредели, а машина Блейка протестующе заскулила, когда я заставила ее подняться по крутому холму обратно на дорогу.

Я подпрыгнула на своем сиденье, когда днище его машины заскрежетало по асфальту, и я ударила ногой по тормозам, останавливаясь посреди дороги.

Я схватила пистолет со своего сиденья, подняла дурацкую дверь в воздух, отстегнула ремень и выпрыгнула наружу.

«Лендровер» был всего в двадцати футах от меня, он мчался ко мне, не сбавляя скорости, и мое сердце совершенно остановилось, когда я подняла пистолет и повернулась лицом к своим врагам.

— Остановитесь! — Я закричала, но они не останавливались.

Я уставилась на водителя, и моя верхняя губа оскалилась, когда я узнала Наживку, этого гребаного мудака, который преследовал меня, который терроризировал. Мой палец дернулся на спусковом крючке пистолета, мои глаза были широко открыты, я точно прицелилась. Я выстрелила, но в тот же момент машина свернула вправо, проехав по другой трассе, противоположной той, с которой я съехала, и поднявшись на холм среди деревьев.

Я зарычала от разочарования, мчась обратно к машине Блейка и запрыгивая на сиденье.

Я опустила дверцу и завела двигатель, который решил заглушиться сам по себе, потому что, очевидно, машина была в эконом режиме.

— Ради всего святого. — Я снова завела, двигатель взревел, когда я нажала на газ и рванула вслед за «Лендровером», мой желудок скрутило, когда я съехала с грязного откоса в лес и меня швырнуло вперед на сиденье.

О чем, черт возьми, думал Наживка? Зачем ему понадобилось забирать Киана? Что ему от него было нужно? Это было связано со мной или с чем-то еще?

Вопросы продолжали крутиться у меня в голове, но найти ответы на них было невозможно, и мне просто нужно было сосредоточиться на возвращении Киана.

Я пристегнула ремень безопасности, когда земля выровнялась, и, не сбавляя скорости, помчалась за «Лендровером», который быстро обгонял меня, взбираясь на крутой холм, что могло вызвать серьезные проблемы у машины Блейка. Но даже если бы мне пришлось проехать через реку Стикс и погрузиться в глубины Ада, я бы нашла способ сделать это. Потому что я никому не позволю забрать у меня одного из моих Ночных Стражей.

— Черт возьми, она стреляла в нас! — Крикнул Наживка, нажимая ногой на педаль газа, и я крутанулся на сиденье, оглядываясь на свою девушку, когда она пустилась в погоню.

У нас было преимущество перед ней, но в тот краткий миг, когда я взглянул на нее, я увидел тот огонь в ее глазах, который так чертовски сильно любил. Они не смогут убежать от нее. Она была хищницей, охотящейся за своей добычей, и ее клыки были обнажены. И я был более чем счастлив быть ее девицей в беде. Я бы даже упал в обморок перед ней, когда она спасет мою задницу, и буду счастлив поклоняться ее ногам следующие несколько часов, любым возможным способом, который она захочет.

Идиотская ухмылка осветила мое лицо, когда я повернулся, чтобы посмотреть на Глубокую глотку, и ее глаза расширились, когда она, казалось, наконец увидела во мне опасность, которой ей следовало опасаться все это время. Я был не из тех зверей, которых сажают в клетку. Я был из тех, кто рыскает по деревням глубокой ночью и оставляет за собой жертвы. Я не знал, какую фантазию она насочиняла обо мне, но я мог гарантировать, что у нее не было истинного представления о реальности очевидного, иначе она бы давным-давно отказалась от этой погони за мной.

С каждым прошедшим мгновением я чувствовал, что силы возвращаются ко мне, и, крякнув от усилия, я дернул бедрами и сумел сбросить с себя эту сучку, отчего она с криком растянулась на полу в пространстве для ног.

Я осознал, что мои лодыжки связаны, только когда попытался ударить ее ногой, и выругался, когда она вскарабкалась обратно на кресло рядом со мной, направив свой нож в мою сторону.

— Если бы ты действительно верила, что я люблю тебя, тебе бы это не понадобилось, — насмехался я, пока Глубокая глотка пыталась откинуть с лица спутанные светлые волосы. Я предполагал, что она пыталась выглядеть как Татум с помощью этой дешевой краски, но она больше походила на обычную сучку, которая хочет, чтобы ее трахнул незнакомец на вечеринке, чем на мою девушку. То, что было у моей девочки, нельзя было купить в бутылке, и у этой отвергнутой болельщицы никогда не было бы и шанса походить на нее.

— Я знаю, что любишь, — прорычала она. — Но я также знаю, что эта сука околдовала тебя. Поэтому, пока я полностью не вычеркну ее из твоих мыслей, мне придется защищать нас обоих от ее влияния.

Машину занесло, когда грунтовая дорога сделала резкий поворот, и рев двигателя, приближающегося к нам сзади, заставил меня снова развернуться на сиденье, смех вырвался из моего горла, когда я заметил мою девушку, приближающуюся к нам сзади.

Преследуя нас, Татум улыбалась как дикарка, и я пожалел, что у меня нет телефона, чтобы сфотографировать ее в режиме полного психоза за рулем потрепанной машины Блейка, выглядящую как богиня-мстительница, заключившая сделку по спасению Дьявола. Черт возьми, я любил эту девушку.

— Может быть, нам стоит просто выпустить его? — Наживка закричал, когда меня пристегнули ремнем безопасности, и он разогнался еще быстрее.

— Держи ногу на газу, или тебя вышвырнут! — Глубокая глотка накричала на него, а Наживка выругался, когда сделал то, что она сказала. Становилось все более очевидным, что она была вдохновителем их бреда о Ниндзя Правосудия, и я злился на себя за то, что не заподозрил ее раньше. Но поскольку я всегда прилагал все усилия, чтобы не обращать на нее внимания, если только не мучил ее, я явно пропустил признаки.

Меня бросало влево и вправо, пока Наживка ехал все быстрее и быстрее, используя возможности внедорожника «Лендровера», чтобы увеличить расстояние между нами и моей девушкой, но я знал, что этого будет недостаточно, чтобы остановить ее. Она была такой же адской гончей, как и я, и в воздухе витал запах крови.

Мы разогнались по крутому склону, гравий захрустел под шинами, когда Наживка прокричал что-то неразборчивое, и внезапно у меня внутри все сжалось, и мы полетели по воздуху.

— Черт! — Я взревел, когда деревья перед нами расступились, и мне открылся вид на облачное небо на несколько мучительно долгих секунд, прежде чем нос машины накренился вниз, и я оказался смотрящим прямо в овраг внизу.

Мои органы перевернулись в животе, когда машина полетела с края обрыва, колеса только коснулись крутого спуска, когда Наживка закричал, а Глубокая глотка завопила, в то время как скалы далеко внизу манили нас в свои крепкие объятия обещанием смерти.

Нас заносило, трясло, и мы внезапно резко остановились, когда машина врезалась в дерево, торчавшее из обрыва.

Меня отшвырнуло, ремень безопасности впился в меня, боль пронзила там, где он удерживал меня на месте, когда меня окружили звуки скрежета металла и бьющегося стекла. На мгновение мне показалось, что я оказался в эпицентре взрыва, когда крики Наживки стихли, и воцарилась тишина.

Я болезненно вздохнул, когда поднял голову, мои глаза расширились при виде огромной дыры в лобовом стекле прямо перед водительским сиденьем, и мой взгляд упал на тело Наживки, разбитое у подножия оврага далеко внизу.

— Черт, — простонал я, напрягая руки в ремнях, удерживающих их за спиной, и снова ничего не добился.

Болезненный крик привлек мое внимание к Глубокой глотке в пространстве для ног, когда она пошевелилась, казалось, находясь где-то между сознанием и потерей сознания. Она немного пошевелилась, когда, казалось, была близка к пробуждению, и машина громко заскулила, смещаясь из-за ненадежного положения, в котором ее удерживало дерево. Мое сердце подпрыгнуло, когда вся конструкция сдвинулась на несколько дюймов вправо.

— Не двигайся! — рявкнул я, мой пульс участился, когда мой взгляд переместился с распростертого тела Глубокой глотки на фатальное падение, которое ожидало нас, если эта штука потеряет равновесие. И казалось, что мы были чертовски близки к тому, чтобы сделать это, если бы не были осторожны.

Она не ответила, и было похоже, что она потеряла сознание. Спасибо, черт возьми, за это. Не то чтобы это помогло мне. Я все еще застрял здесь, связанный и неспособный выбраться из этой смертельной ловушки.

Я осторожно огляделся, пытаясь понять, есть ли у меня хоть малейший шанс выбраться отсюда живым, но даже это небольшое движение заставило металл заскрежетать по камням, когда машина снова сдвинулась с места.

Мой желудок скрутило, и я судорожно сглотнул, бесполезный адреналин струился по моим венам. Я был в ловушке, связан и по-настоящему оттрахан. И впервые за восемнадцать лет моего пребывания на этой планете у меня были все причины не желать, чтобы моя жизнь заканчивалась.

— Черт, — выдохнул я, потому что мог видеть свою смерть, смотрящую мне в лицо, и на этот раз, казалось, что Мрачный Жнец не собирался щадить меня.

— Киан! — Я закричала, распахивая дверцу машины и подбегая к краю обрыва, паника пронзила мою кожу, как молния. Слезы обожгли мои глаза, а ужас сковал внутренности моей груди. Я не могу потерять его. Он не может быть мертв.

— Не отказывайся от меня пока, жена! — Его голос донесся из-за выступа, когда я резко затормозила перед крутым обрывом, и с него посыпались камни.

Ох, блядь, спасибо.

Я уперлась руками в колени, судорожно втягивая воздух, когда увидела, что «Лендровер» опустился носом, а капот ударился о ствол дерева, растущего на склоне утеса. Но даже пока я смотрела, все это сдвинулось на несколько дюймов вправо, и паника заставила мои мысли разбежаться.

— Я иду! Просто держись! — Пообещала я, разворачиваясь и бегом направляясь к машине Блейка, заставляя свой разум вернуться в то спокойное место внутри меня, где я могла ясно мыслить. Где я могла справиться с любой ситуацией. Мой отец научил меня справляться со стрессом в подобные моменты. Я могла сохранять ясную голову. Я должна была, потому что была единственной, кто мог вытянуть его из этой передряги и доставить в безопасное место.

Я вытащила из кармана тактический нож, залезла в машину и осторожно потянула ремень безопасности на себя, взяв его в руки, чтобы вытянуть по всей длине. Я не могла двигаться слишком быстро, иначе дверь захлопнулась бы, но мне так хотелось поскорее добраться до Киана, что потребовались все мои силы, чтобы двигаться медленнее, чем я хотела. Вытащив последний дюйм, я обрезала его лезвием с обоих концов и выбросила из машины позади себя.

Я нырнула на пассажирское сиденье, пытаясь отстегнуть второй ремень, прежде чем перерезать и этот, затем пересела на водительское сиденье и завела двигатель. Я подогнала машину прямо к краю обрыва, включила стояночный тормоз и выскочила на улицу.

От металлического стона у меня скрутило живот, и я в панике бросила взгляд через край, когда «Лендровер» сместился еще дальше вправо, опасно накренившись.

— Татум! — Киан закричал. — Я когда-нибудь говорил тебе, что чертовски люблю тебя?

Мое сердце взбунтовалось от его слов, я ненавидела то, почему он их произносил.

— Ты скажешь мне это снова, когда я вытащу тебя оттуда! — Крикнула я, связывая два ремня вместе рыбацким узлом и туго обвязав один конец вокруг талии, прежде чем привязать другой к буксировочному устройству под машиной Блейка.

Затем я посмотрела вниз с обрыва, когда подошла к самому его краю, «Лендровер» снова заскользил, когда ствол дерева начал трескаться. Очень реальный, очень отчаянный страх пытался овладеть мной, но я не позволила ему разрушить мою концентрацию. Потому что в тот момент, когда я запаникую, все будет кончено. И если я не смогу вытащить Киана, то он умрет. А эти два варианта не допустимы. Так что я либо не теряю голову, либо потеряю одного из самых важных для меня людей во всем мире.

Дыши, продолжай двигаться и помни все, чему тебя учил папа.

Киан оглянулся на меня через заднее стекло, и его челюсть тревожно задергалась, как будто он боролся с чем-то, что удерживало его на месте.

— Я иду, — пообещала я, переваливаясь через край и позволяя ремню выскользнуть из моих рук, когда я спускалась по импровизированному канату к машине.

Проклятых ремней безопасности хватило только на то, чтобы дотянуться до машины, и я возблагодарила всех без исключения богов на небесах и дьяволов в преисподней, когда замерла, повиснув рядом с ней.

Киан посмотрел на меня через окно и покачал головой.

— Если ты откроешь дверцу, машина рухнет.

— Пусть она рухнет, — проворчала я. — Но я не позволю тебе рухнуть вместе с ней.

Он кивнул, его глаза наполнились доверием, когда я открыла дверь, осторожно опустив ее, чтобы не раскачать весь автомобиль. У меня внутри все сжалось, когда раздался стонущий, скулящий звук, но каким-то чудом машина не сдвинулась с места.

Я медленно выдохнула, упираясь ногами в крутой холм в поисках опоры, и заметила девушку, лежащую в пространстве для ног без сознания. Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать Глубокую глотку, ее волосы теперь были дешевого блондинистого оттенка, и мое сердце дрогнуло. Она была другим Ниндзя Правосудия? Думаю, во многом она соответствовала всем требованиям. Она всегда крутилась рядом с Кианом и затеяла вендетту против Ночных Стражей, но я никогда не думала, что она способна на такое.

— Никогда не думал, что меня придется спасать, как принцессу в башне. Мы собираемся ускакать на закат верхом на твоей лошади, пока ты будешь ласкать меня под платьем, детка? — Киан пошутил, хотя его глаза выдавали его отчаянное желание не умереть, и я сжала его рубашку в кулаке, осторожно наклоняясь внутрь, чтобы вытащить его из машины.

— Таков план, принцесса, просто лежи спокойно. — Я разрезала ножом ремень безопасности, удерживающий его на месте, затем разрезала стяжки на его лодыжках. — Упрись ногами в сиденье, — проинструктировала я, нуждаясь в том, чтобы освободить его руки. У меня не хватило бы сил вынести его отсюда, если бы машина упала, так что ему пришлось бы пользоваться руками. Но нам действительно нужно было поторопиться.

— Если я сдвинусь с места, машина двинется, — сказал он грубым голосом, нахмурив брови.

Я взглянула на переднюю часть машины и ужасающий обрыв за лобовым стеклом, затем покачала головой и отвернулась от него, отказываясь становиться жертвой страха.

— Просто двигайся медленно, — решительно сказала я.

Он кивнул, медленно продвигаясь вперед и упираясь ногами в сиденье под ним, когда я вцепилась в его рубашку так сильно, что побелели костяшки пальцев, молясь любому божеству, которое меня слушало, дать мне силы поднять его, если машина упадет.

Раздался громкий щелчок, когда багажник начал поддаваться, и я закричала, когда вся машина дернулась от нас вправо, и Киана тоже отбросило в ту сторону. Я держалась за него, тоже падая на заднее сиденье, которое теперь было почти вертикальным, моя рука потянулась к стяжке на его запястьях и перерезала ее. Продолжай двигаться, не останавливайся. Если ты запнешься, все кончено.

Машина продолжала скользить и трястись, а громкий треск в ушах убедил меня, что у нас есть всего несколько секунд, чтобы выбраться.

— Держись за меня, — скомандовала я, и Киан развернулся, обхватив меня одной рукой, а другой подталкивая нас обратно к открытой двери наверху.

Вся машина содрогнулась, и мы отказались от попыток двигаться медленно, карабкаясь быстрее, чтобы выбраться. У нас были секунды, чтобы успеть, я была уверена в этом. И одна из них, потраченная в пустую, может равняться нашей смерти.

Острые ногти внезапно вцепились в мою ногу, и я посмотрела вниз, задыхаясь от ярости, обнаружив, что Глубокая глотка вцепилась в нас обоих, ее глаза были дикими.

— Ты не можешь бросить меня! — взвизгнула она. — Если я упаду, он упадет вместе со мной. — Она вскочила, обеими руками вцепившись в талию Киана, и он зарычал, не в силах ударить ее, не отпустив ни края двери, ни меня.

Машина начала падать, и Киан ослабил хватку на дверце, когда она вскарабкалась по его телу, впиваясь зубами в мою руку, пытаясь заставить меня отпустить. Я закричала, ремень на моей талии натянулся, когда мы падали, эта сука пыталась свести нас в могилу. Пристальный взгляд Глубокой глотки встретился с моим, когда она попыталась удержать моего мужчину, и гнев забурлил по моим жилам.

Я выбросила вперед кулак с воплем ярости за все, что она с ним сделала, за то, что она пыталась отнять у него, за шрамы, которые она оставила на нем. Мой кулак попал ей в нос, который разлетелся вдребезги от удара, и она взвизгнула от ужаса, когда рука Киана опустилась ей на плечо, и мы вдвоем отбросили ее в машину как раз в тот момент, когда она резко упала. Корпус машины рухнул вокруг нас, казалось, весь мир рухнул, когда мы были вынуждены положится на канат, который я соорудила.

Киан крепко обнял меня, и мы изо всех сил вцепились друг в друга, когда «Лендровер», кувыркаясь, уносился в каньон. Мы остались висеть на краю обрыва, вращаясь на ремнях, чудом невредимые.

Я ударилась спиной о землю, и вес Киана придавил меня к ней, выбивая воздух из моих легких, но мне было все равно. Я наполовину смеялась, наполовину плакала от облегчения, когда он обнял меня, одной рукой ухватившись за ремень у меня над головой, чтобы выдержать его вес.

Крики Глубокой глотки оборвались, когда машина ударилась о дно оврага с оглушительным грохотом, который эхом разнесся по лесу на многие мили. Птицы взлетели с деревьев, описав дугу в небе, затем наступила тишина, и только наше дыхание и шум ветра были слышны вокруг нас.

— Скатертью дорога, — пробормотал Киан, и мне пришлось согласиться.

— Просто не отпускай, — предупредила я его, болезненно осознавая, что если его хватка ослабнет, ничто не остановит его от падения туда вслед за ней.

Мое сердце бешено колотилось от избытка адреналина, с которым я не знала, что делать, и мои мышцы дрожали, когда я начала подниматься обратно по крутому склону.

Киан оставался рядом со мной, его хватка была крепкой, а челюсть сжата с решимостью, которая обещала, что он не умрет сегодня, и я пыталась найти в этом утешение, пока мы поднимались.

Один раз моя нога соскользнула, и я чуть не потеряла хватку на ремне, но когда Киан потянулся назад, чтобы схватить меня за запястье, я быстро восстановила равновесие, и мы вдвоем потащились к вершине вместе.

Вскоре мы уже переваливались через выступ на вершине утеса, и я упала на Киана, целуя его, а он обхватил мое лицо руками и прорычал мне в рот слова благодарности. Я вдыхала его запах кожи и греха, купаясь во всем, чем он был.

— Ты мой герой, жена. — Он сжал мою задницу, чтобы прижать меня ближе, и я, задыхаясь, рассмеялась, когда он убрал волосы с моего лица, желание вырвалось наружу, чтобы занять место страха в моем теле. Опасность была самым возбуждающим видом афродизиака, и этот парень слишком часто заставлял меня кайфовать от нее. Но, черт возьми, мне это чертовски нравилось.

По моим щекам потекли слезы облегчения, и его лицо стало серьезным, когда он наклонился, чтобы смахнуть их поцелуем, прежде чем его губы снова встретились с моими, его рука сомкнулась на моем затылке. Когда у меня закружилась голова от смеси его прикосновений и адреналина, переполнявшего мое тело, он отстранился, его небесные темные глаза держали меня в плену.

— Я больше никогда не потрачу впустую ни единого дня на этой земле, которые у меня остались вместе с тобой, детка, — поклялся он, и клятва сверкала в глубине его глаз.

— Если смерть снова постучится в наши двери, мы будем бороться с ней вместе, — поклялась я в ответ.

Он ухмыльнулся, прижимая меня еще крепче, так что я почувствовала, как сильно бьется его сердце рядом с моим.

— Когда ты рядом со мной, у меня такое чувство, что мы впятером могли бы жить вечно.

У меня раскалывалась голова, когда мы добрались до Храма, и я, пошатываясь, двинулся вперед, прислонившись к стене, когда меня начало неудержимо рвать от действия газа, который был использован, чтобы вырубить нас. Если бы судьба была немного добрее, я бы потратил полчаса на то, чтобы у меня перестала кружиться голова, и подождал, пока я не смогу нормально чувствовать все свои конечности, прежде чем попытаться что-либо сделать, не говоря уже о том, чтобы пробежать через кампус, но, конечно, мы снова направлялись вверх по дерьмовому ручью без весла, и мне приходилось просто преодолевать его.

— Если тебя сейчас опять вырвет, делай это побыстрее, — проворчал Сэйнт, в третий раз поворачивая ключ в замке, его моторные навыки явно тоже еще не восстановились должным образом.

Монро потерял терпение и дернул ручку, но все равно обнаружил, что дверь не заперта, после того как Татум явно ушла в спешке. Он толкнул дверь, и они вдвоем исчезли внутри, в то время как я был вынужден воспользоваться еще одним моментом, чтобы попытаться удержаться от рвоты. Мои пальцы крепко сжали бейсбольную биту Киана, которую я принес с собой из спортзала, и я тихо проклинал людей, ответственных за это.

Я прикончу того, кто, черт возьми, сделал это. Их жизнь больше не стоила того, чтобы жить. Они бы пожалели об этом гребаном дне.

Как только мне удалось снова заставить себя выпрямиться, движение наверху дорожки, ведущей обратно к кампусу, привлекло мое внимание, и я замер, почувствовав, как по спине пробежало покалывание от ощущения опасности. Деревья загораживали мне обзор, но я отошел назад, пока мне не удалось разглядеть движущиеся тени сквозь просвет в листве.

По тропинке двигались четверо мужчин, одетых в черное и сгруппированных тесно друг к другу. Я едва мог видеть их сквозь деревья, мое собственное местоположение здесь все еще было скрыто, но странность того, как они двигались, привлекла мое внимание к ним. Это было почти как… они шли строем.

У меня перехватило дыхание, и я быстро метнулся внутрь, заперев дверь, задвинув засов, затем закрепив два дополнительных засова, которые добавил Сэйнт, когда Ниндзя Правосудия дал понять, что нам нужна дополнительная охрана в этом месте.

— Сюда идут мужчины, — прошипел я в ответ на вопросительные взгляды, которые Монро и Сэйнт бросали на меня, когда я ясно видел, как они возвращались к двери.

— Какие мужчины? — Спросил Монро, когда взгляд Сэйнта обострился, и он протиснулся мимо меня, чтобы поднять штору и выглянуть в окно рядом с дверью.

— Скольких ты видел? — Сэйнт спросил приглушенным рыком.

— Четверых, — уточнил я. И если то, как они двигались, не было достаточной подсказкой, что им здесь не место, то тот факт, что они находились внутри закрытого периметра школы, подтверждало мое предположение.

— Сомневаюсь, что это даже начало. — Сэйнт опустил уголок шторы и поспешил через комнату, чтобы закрыть ту, что была открыта, там, где мы ранее заметили слово «мое», нацарапанное поперек стекла.

— Что происходит? — Спросил Монро.

— Мой отец выяснил, кто спас его талон на питание. Нам нужно идти. Сейчас же, — лаконично ответил Сэйнт.

Я не стал тратить время на расспросы, как он мог быть в этом уверен. Отец Сэйнта был мега-мудаком массовых масштабов, и только его сын знал всю степень его психотического влияния. Если Сэйнт сказал, что это был он, то я ему поверю, без вопросов.

Сэйнт уже был у сейфа, спрятанного под каменной плитой, открывая его и вытаскивая черную сумку, которая, как я знал, была полна наличных, двух пистолетов и нескольких последних дымовых шашек, которые дал нам Найл.

Он поднял глаза и увидел, что мы с Монро стоим там, не зная, что делать, и зарычал, как чертов зверь.

— Блейк, достань коробку с вакцинами из холодильника. Нэш, надень чертову куртку. Мы уходим через склеп и не вернемся, так что, если вам еще что-нибудь понадобится…

— А как насчет одежды и прочего дерьма? — Спросил Монро, снимая куртку с крючка у двери и быстро натягивая ее.

У меня уже была серебряная коробка, в которой хранились украденные вакцины, и я достал из холодильника бутылку воды, задержавшись на полсекунды, чтобы выпить почти всю в надежде вывести последние последствия этого газа из моего организма.

— Моя машина уже забита одеждой и припасами для всех нас, — отрезал Сэйнт, как будто это было очевидно, как только я вернулся к нему. — Я также взял на себя смелость спрятать прах отца Татум и письма от ее сестры в склепе.

— А как насчет ожерелья, за которым она просила меня присмотреть? — Спросил Монро, делая шаг назад, как будто был готов отправиться на охоту за ним, даже когда мы услышали стук во входную дверь.

Сэйнт прижал палец к губам, прежде чем открыть карман сбоку сумки с деньгами, которую держал в руках, обнажив ожерелье рядом с табличкой, которую подарила мне мама, небольшую коллекцию сувениров Нэша из его прошлой жизни и альбом для рисования Киана. Монро уставился на него в явном замешательстве относительно того, как Сэйнту удалось украсть его самое ценное имущество, но, учитывая нашу ситуацию, он не мог придраться к его методам. Я мельком увидел ручку и зажигалку, которые Сэйнт тоже украл у нас с Кианом ох, как давно, прежде чем он снова застегнул карман и перекинул сумку через плечо.

Мое сердце наполнилось любовью к моему брату, когда мы бесшумно гнались за ним к склепу. Для человека, который утверждал, что не разбирается в любви или чувствах, он мгновенно вычислил несколько вещей, которые больше всего значили для людей, о которых он заботился, и обезопасил их, готовясь к этому событию. В глубине души Сэйнт Мемфис был мягок, как масло, и он начинал показывать это.

Сэйнт быстро схватил свой ноутбук и зарядное устройство со стола и сунул их в сумку, прежде чем поманил нас следовать за собой, когда он поспешил через комнату, и раздался еще один, более сильный стук в дверь. Очевидно, эти придурки надеялись устроить нам засаду, обманом заставив открыть дверь, но если они всерьез думали, что мы просто кучка обычных старшеклассников, то их вот-вот жестко трахнут.

Мы вошли в склеп, закрыли за собой дверь и поспешили вниз по лестнице, прежде чем пройти через спортзал к воротам, ведущим в катакомбы.

— Нам придется бежать так, словно демоны ада у нас в задницах, — прорычал Сэйнт, и нотки беспокойства в его голосе было более чем достаточно, чтобы дать мне понять, что люди, которых его отец послал за нашей девушкой, не шутят. Мы не могли рисковать, чтобы они поймали кого-нибудь из нас.

— Черт возьми, мы ведь никогда сюда не вернемся, не так ли? — Я вздохнул, бросив взгляд через плечо на Храм, где пять сломленных душ вместе построили дом, и в груди у меня защемило от печали.

— Никогда, — согласился Сэйнт, и резкость его тона заставила мое сердце сжаться от жалости к маленькому мальчику, который всегда мечтал о подобном месте. Дом, который он мог бы назвать своим собственным, на что-то, на что он мог бы положиться.

— Дом там, где твоя семья, — сказал Монро грубым голосом, протягивая руку, чтобы положить ее на плечо Сэйнта, и удивил меня, поскольку он ясно понимал, как тяжело это, должно быть, было нашему брату. — И как только мы доберемся до Татум и Киана, наша семья снова будет вместе. Все, что мы оставляем позади, — это кирпичи и строительный раствор. Воспоминания уйдут с нами. И любовь тоже.

Сэйнт действительно колебался в своих движениях, когда отпирал ворота, и мы трое обменялись взглядами, которые говорили о нашей связи.

— Тогда вперед, братья, — прорычал он. — Давай выследим остальных членов нашего племени, пока это не сделали эти придурки.

Я твердо кивнул, бросив последний тоскливый взгляд на гору туалетной бумаги, которой мы владели, когда проскользнули через ворота, и Сэйнт снова запер их. В последующие годы люди будут вспоминать об этом вирусе как о времени, когда туалетная бумага стала национальным достоянием. Ее искали, как редчайший драгоценный камень, копили с большей жадностью, чем золото, и в конце концов, когда человечество вернется к нормальной жизни, сможет ли кто-нибудь когда-нибудь по-настоящему забыть острые ощущения от того, что тебе есть чем подтирать задницу, когда ты знаешь, что есть другие, которым не чем? Это было наследие, которое этот вирус действительно оставит после себя.

Ворота закрылись с громким щелчком как раз в тот момент, когда до нас донеслись звуки того, как мужчины выламывают входную дверь. Не говоря больше ни слова, мы нырнули в темноту туннелей, холод плотно окутал нас, и я обрадовался, что у меня есть куртка. Мы бежали вслепую, пока не завернули за первые несколько поворотов, и я держал Монро за руку, чтобы помочь ему следовать по правильному пути, поскольку это место было ему менее знакомо.

Как только мы убедились, что нас не увидят от входа в туннели, Сэйнт позволил Монро включить фонарик на своем телефоне, и мы действительно ускорили шаг.

Примерно на полпути в туннели Сэйнт остановился возле огромного саркофага и откинул крышку, вытаскивая другой пакет, в котором, как я предполагал, были письма Татум, прах ее отца и, без сомнения, куча другого дерьма, без которого мы не смогли бы выбраться.

Я не мог не вспомнить ту ночь, когда мы пятеро были связаны здесь кровью. Все мы собрались вместе, чтобы убить человека. Возможно, для нас это был дерьмовый способ доказать нашу преданность нашей девушке, но если бы я был верующим человеком, то должен был бы сказать, что принести жертву ей в этом месте смерти показалось бы мне вполне уместным.

Мы, наконец, достигли вторых ворот, и в моей голове закружился вихрь страха за Татум и Киана, когда я задался вопросом, удалось ли ей догнать его, ненавидя тот факт, что мы были вынуждены бежать в противоположном от них направлении сейчас, когда они нуждались в нас. Но я верил в нее. Она была сильной и способной, и, без сомнения, прямо сейчас она спасала нашего брата. Я должен был поверить в это, иначе сошел бы с ума.

Сэйнт отпер вторые ворота, и я обменялся взглядом с Монро, поскольку у него явно тоже были мысли об убийстве, которое мы все здесь совершили. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как мы сблизились из-за захоронения трупа, но на самом деле прошло всего несколько месяцев. Забавно, как иногда весь твой мир может перевернуться от такого броска монеты. И я был чертовски рад, что это произошло.

Когда мы прошли через ворота, до нас донеслись мужские крики в туннелях, и у меня внутри все сжалось, когда я понял, что они нашли склеп и пустились в погоню. Я понятия не имел, как, черт возьми, мы должны были пересечь кампус пешком, не будучи замеченными этими наемниками, но я был действительно чертовски благодарен Ниндзя Правосудия за то, что они благополучно вытянули мою девушку с кампуса именно тогда, когда ей это было нужно.

Мы мчались дальше, и я был рад обнаружить, что большая часть головокружения, которое преследовало меня, теперь прошла, оставив мой разум ясным, чтобы сосредоточиться на задаче вытащить нас отсюда к чертовой матери. Нести коробку с вакцинами было неудобно и тяжело, и мне все время приходилось переставлять хватку на бегу.

Ветер дул на нас из-за приближающегося шторма, когда естественный свет наконец пробился в туннель впереди, и я прищурился от яркости, когда Монро выключил свой фонарик, и мы остановились у выхода из пещер на пляж Сикамор.

Мне пришлось бороться с желанием задержать дыхание, пока мы смотрели поверх песка в сторону деревьев, выискивая любой признак того, что наемники добрались сюда. Но катакомбы и соединяющие их пещеры не были достоянием общественности, так что, похоже, удача была на нашей стороне, и они еще не выяснили, где мы выйдем.

Единственными людьми в поле зрения были Дэнни и Мила, которые свернулись калачиком на одеяле, а вокруг них был разложен пикник, и они вдвоем целовались так интенсивно, что я был почти уверен, что мы увидим, как они трахаются, если постоим здесь еще немного.

— У них есть гольф-кар, — указал Монро, и я посмотрел мимо них двоих на дорожку, где он был припаркован.

— Идеально. — Сэйнт вышел из пещеры, пробежал трусцой по песку и привлек к себе внимание Дэнни и Милы, ступив на их одеяло для пикника и громко откашлявшись. — Дай мне ключи от этой тележки, — приказал он, и Дэнни нахмурился.

— Что?

— Это срочно, чувак, — объяснил я, подталкивая Сэйнта локтем, чтобы тот перестал вести себя как придурок, но на самом деле это было не в его характере. — Мы не можем тебе объяснить все это дерьмо, но за нами вроде как гонятся, и нам нужен какой-то вид транспорта. В качестве бонуса ты можешь забрать мою корону короля школы, когда я уйду.

— Ты уходишь? — Нахмурившись, спросил Дэнни, поднимаясь на ноги и увлекая Милу за собой.

— У нас нет на это времени, — прорычал Сэйнт, агрессивно делая шаг вперед. — За нами охотятся мужчины, которые без колебаний сделают все необходимое, чтобы найти нас, и наша девушка полагается на нашу помощь. Отдай нам ключи.

— Татум? — Мила ахнула, и я почувствовал себя немного виноватым за то, что не дал ей знать, что ее лучшая подруга была в безопасности, как только мы ее спасли, но это был довольно большой секрет, и мы не могли просто слепо доверять людям.

— Да, — признал я. — Мы нужны ей.

Дэнни достал ключ из кармана и хотел протянуть его нам, но Мила накрыла его рукой, не давая Сэйнту взять.

— Если за вами охотятся, то вас не должны увидеть. Вы трое можете спрятаться на заднем сиденье, а мы поведем, — настаивала она.

— Я не думаю, что это… — начал я, но Сэйнт перебил меня.

— Она права. Тогда вы отвезете нас. Нам нужно добраться до главных ворот. Убедитесь, что вы не попадете в периметр гребаного Храма. Не останавливайтесь ни перед чем и никем, — скомандовал он, прежде чем наклониться, чтобы схватить угол их одеяла для пикника и смахнуть с него всю еду и дерьмо на пляж. — Мы воспользуемся этим, чтобы спрятаться.

Мы все побежали вслед за Сэйнтом к тележке, и я внимательно следил за периметром деревьев на случай, если кто-нибудь из этих людей появится. Дэнни и Мила запрыгнули на передние сиденья, в то время как я, Монро и Сэйнт быстро улеглись на заднем сиденье, куда обычно загружали багаж, прежде чем накинуть на нас одеяло. Это было не идеально, но с первого взгляда никто бы не заметил, что мы здесь прячемся.

Мои плечи прижались к плечам Сэйнта и Монро, когда тележка тронулась, и Дэнни погнал ее так быстро, как только мог, по дороге через кампус.

Когда я спрятался под этим пледом, мое сердце забилось еще быстрее, чем во время нашего бега. Свет был тусклым, и мое дыхание согревало пространство вокруг моего лица, пока мы ждали. Каждый малейший шум выводил меня из себя, и каждый раз, когда повозка подпрыгивала на ухабе на тропинке, я представлял, как кто-то из этих мужчин сбивает нас с дороги.

Но момент так и не наступил, и хотя мой адреналин бил ключом, мне ни разу не понадобилось им воспользоваться.

Мы остановились, и Нэш сбросил с нас одеяло, когда мы оказались на парковке за воротами.

Сэйнт вытащил из кармана ключ от машины и открыл ее, выпрыгивая из гольф-кара, направляясь к автомобилю, чтобы загрузить в нее сумку и забраться на водительское сиденье.

— Спасибо, чувак, — сказал я, поворачиваясь к Дэнни и заключая его в объятия.

Монро схватил вторую сумку и коробку с вакцинами, поблагодарил их и побежал трусцой, чтобы тоже сесть в машину.

— Где Татум? — Спросила Мила, когда я отпустил друга и посмотрел на нее, ее темные волосы развевались на ветру.

— Она погналась за этими придурками Ниндзя Правосудия отсюда после того, как они похитили Киана. Мы идем за ними сейчас, — сказал я ей. — Я передам ей твою любовь, но мы больше не вернемся.

— Я хочу увидеть ее! — крикнула она мне вслед, но я уже запрыгивал на заднее сиденье машины, когда Сэйнт тронулся с места.

Сэйнт нажал на кнопку, чтобы опустить стекло, проезжая мимо них двоих, и крикнул:

— Я у каждого из вас в долгу в будущем, до которого, надеюсь, мы доживем.

У них не было возможности ответить на это, потому что он нажал на газ, и мы рванули с места, оставив их позади с открытыми в знак протеста ртами и поднятой над ними пылью от задних колес.

— Поверни направо. Я не узнаю их местоположение, но они больше не двигаются, — инструктировал Монро в конце длинной подъездной дорожки, и я посмотрел между сиденьями, чтобы увидеть, что у него на телефоне открыто приложение для отслеживания. После того, как мы потеряли Татум, Сэйнт настоял на том, чтобы все мы установили его, и я был чертовски рад, что он это сделал.

Я достал свой телефон из кармана и попытался позвонить Киану и Татум, но ни один из них не взял трубку, и уровень моего беспокойства поднялся еще выше. Что, если мы им понадобимся? Что, если бы мы потеряли слишком много времени, пока занимались нашим побегом?

Мое тело было напряжено, пока мы мчались по дороге, удаляясь от школы гораздо дальше, чем я ожидал, прежде чем свернуть на грунтовую трассу. Машина справилась с этим как профессионал, подпрыгивая, в то время как глаза Сэйнта сверкали самодовольством, что заставило меня вспомнить о звуках, которые издавала моя машина, когда Татум тоже ехала этим маршрутом. Да, да, его фургон мог бы заслужить очко за то, что он лучше ездит по бездорожью, но за рулем он все равно выглядел как женщина средних лет.

Мы выехали на другую улицу, затем снова перешли на грунтовую дорогу, прежде чем начать подъем на крутой холм.

— Они прямо впереди, — с тревогой сказал Монро, и я сжал кулаки, на всякий случай готовясь к драке.

Сэйнт резко остановил машину на вершине холма, и я выскочил из своей двери, когда заметил свою потрепанную спортивную машину, припаркованную прямо перед нами.

Я сделал несколько быстрых шагов к ней, прежде чем замереть рядом с Сэйнтом и Нэшем, скрестив руки при виде открывшегося передо мной зрелища.

С Татум и Кианом, казалось, все было чертовски хорошо. Он прижал ее к капоту моей машины, они целовались с отчаянным пылом, ее руки вцепились в его волосы, а он вонзал в нее свой член с животной жестокостью. Его брюки были спущены до лодыжек, а ее отброшены в сторону, в то время как ее трусики даже не были сняты с нее, ткань явно отодвинута в сторону, чтобы позволить осуществить это отчаянное требование.

Я хотел разозлиться на них за то, что они заставили нас так волноваться, когда с ними явно все было в порядке, но когда я посмотрел поверх них на потревоженную землю и веревку, сделанную из ремней безопасности, которая свисала с края оврага, мое раздражение растаяло.

Я сделал шаг ближе к краю, глядя вниз на обломки внизу, и мои брови поползли вверх, когда я заметил там тела.

Татум громко застонала, когда кончила, и Киан выругался, входя в нее все сильнее и сильнее, пока не кончил тоже, его рука запуталась в ее волосах, когда он целовал ее проникая языком в ее рот. Вообще-то, было чертовски горячо. И я не мог не почувствовать, как мой собственный член зашевелился, когда я наблюдал за ними.

Они наконец прервали поцелуй, оба потные и тяжело дышащие, когда Татум застенчиво повернулась к нам своими большими синими глазами, изображая невинность, хотя член Киана явно все еще был погружен в нее.

— Хорошо выглядишь, принцесса, думаю, тебе все-таки не понадобилась помощь кавалерии, — прокомментировал Нэш, закусив губу.

— У вас бывают вообще моменты когда стоит воздержаться от секса? — Спросил Сэйнт, казалось, еще больше разозлившись из-за того, что они не потрудились сообщить нам, что с ними все в порядке, прежде чем поддаться своей потребности трахнуть друг друга.

— Нет, — ответил Киан с усмешкой, медленно выходя из нее и снова натягивая штаны. Я заметил, что его рубашка разорвана прямо посередине, и нахмурился, когда он стянул с себя ее остатки. — Особенно когда меня только что похитил мой преследователь и меня снова домогались.

— Твой преследователь? — Спросил я в замешательстве.

— Глубокая глотка, — с усмешкой добавила Татум, и я придвинулся к ней ближе, желая лично убедиться, что с ней действительно все в порядке. — Это всегда была она. Она охотилась за Кианом. Единственная причина, по которой я была вовлечена, заключалась в том, что она хотела убрать меня с дороги.

Глаза Сэйнта вспыхнули от понимания, когда он осознал этот факт, и он внезапно отвернулся, ударив кулаком по дереву и начав проклинать себя за то, что не заметил этого раньше, темнота в нем поднялась на поверхность из-за его предполагаемой неудачи.

Киан и Монро последовали за ним, что-то обсуждая, пока я приближался к нашей девушке, проводя пальцами по ее золотистым волосам и нежно массируя кожу головы, чтобы компенсировать грубость Киана по отношению к ней.

Она вздохнула, протянув руку, чтобы провести пальцами по моей челюсти, и мой взгляд упал на ее раздвинутые бедра, липкие от спермы Киана, вид этого странно возбуждал.

— Итак, малышка, ты спасла большого плохого мафиози? — Я поддразнил ее, и она улыбнулась.

— Конечно. Я не единственная, кого спасают в этой истории.

Я нежно поцеловал ее, так сильно желая углубить поцелуй, но знал, что на это нет времени, поэтому просто положил руку на ее бьющееся сердце, довольный тем, что она рядом.

— Нам нужно убираться отсюда, — внезапно рявкнул Сэйнт, явно решив, что сейчас не время терять самообладание, когда поблизости за нами все еще охотятся вооруженные люди. — У меня есть конспиративная квартира, которой мы можем воспользоваться. Нэш, поменяй номера.

Я огляделся и увидел, что он бросает Монро фальшивые номера и отвертку, прежде чем подойти к нам с маленьким полотенцем для рук, которое он раздобыл черт знает где.

Сэйнт оттолкнул меня в сторону, и я неохотно позволил ему привести Татум в порядок, нежность, обожание в его движениях заставили меня улыбнуться. Чертов размазня. Я собирался купить ему плюшевого мишку, чтобы он обнимал его по ночам, если он будет продолжать в том же духе.

Монро объяснял ситуацию Киану и Татум, пока я подошел взглянуть на ущерб, который Татум причинила моей малышке. Моя единственная в своем роде, выпущенная ограниченным тиражом машина была в полной заднице. Тут уж ничего не поделаешь. Она была поцарапана, помята, зеркало на крыле отсутствовало. Ремни безопасности в данный момент использовались как канат, свисающий со скалы, и Киан так хорошенько трахнул Татум на капоте, что умудрился оставить вмятину и на нем.

— Ты должен мне новую машину, придурок, — сказал я Киану, направляясь к машине Сэйнта, когда остальные сели внутрь, и забираясь на заднее сиденье вместе с ним и нашей девочкой.

Она села между нами, взяв каждую из наших рук в свои, когда Сэйнт начал давать задний ход и разворачивать машину.

— Ну, я только что вызвал уборщиков, чтобы они избавились от этого для тебя — не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, что ты имеешь какое-то отношение к аварии, в которой погибли Наживка и Глубокая глотка, так что давай считать, что мы квиты, — предложил он с ухмылкой, хотя в его глазах было что-то такое, что говорило о том, что он только что прошел через что-то довольно хреновое.

— Ты не хочешь рассказать нам об этом? — Я спросил его, и все остальные в машине замолчали, ожидая его ответа. Взгляд Татум задержался на нем, ее потребность утешить его была очевидна, но это было не в стиле Киана.

В конце концов, Киан просто покачал головой.

— Не-а. Теперь эта сука мертва. Но давайте просто скажем, что у меня появился совершенно новый уровень уважения к моему дяде Найлу и его предпочтению убивать насильников.

— Неужели она… — в ужасе начала Татум, но Киан прервал ее, покачав головой.

— Ты спасла меня прежде, чем она успела сделать что-то большее, чем просто потрогать меня своими лапами, детка. Но мне нужно было засунуть свой член в мою девушку как можно скорее, чтобы стереть ощущение ее рук со своей кожи. — Он рассмеялся, наклонившись, чтобы поцеловать ее в шею, и хотя я был уверен, что все мы могли сказать, что это беззаботное отношение было вынужденным, мы не подталкивали его к этому.

Главное было то, что Татум добралась туда вовремя, чтобы спасти его, мы бежали от людей, которых отец Сэйнта послал за нами, и в настоящее время направляемся в безопасное место. Помимо этого, я понятия не имел, что мы будем делать дальше. Но главное это то, что мы были все вместе. Вот что действительно имеет значение.

Я сбросила куртку, когда мы возвращались к главной дороге, так что я была только в подходящих бледно-голубых спортивных штанах и топе, тепло тел Киана и Блейка по обе стороны от меня делало меня еще более горячей. Я переплела свои пальцы с пальцами Киана, думая о Глубокой глотке и обо всем, что она с ним сделала. Она умерла в страхе, и это было что-то. Но было бы неплохо побыть с ней где-нибудь наедине некоторое время, прежде чем отдать ее на верную смерть.

Я никогда не прощу шрам, который она оставила на нем, и я надеялась, что ее смерть поможет ему преодолеть травму от ее попытки изнасилования. Он никогда не говорил об этом, но иногда мне хотелось, чтобы он это сделал. Иногда я думала, что должна приложить больше усилий, чтобы вытянуть из него всю глубину его боли. Потому что часто кровотечение было единственным способом исцелится от прошлого. Поэтому я решила, что, как только пыль в этот день уляжется, я попробую еще раз.

— Так где же конспиративная квартира? — Я спросила Сэйнта.

— Это — черт, что еще теперь? — Сэйнт зарычал, уставившись на что-то в зеркале заднего вида.

Я развернулась на своем сиденье, чтобы выглянуть в заднее окно, и увидела красный «Мерседес», мчащийся позади нас, сверкая фарами.

— Это машина Дэнни, — удивленно сказал Блейк, нажимая на клаксон, и Сэйнт прибавил скорость.

— Сэйнт, притормози, — приказала я, заметив Милу на сиденье рядом с Дэнни, но Сэйнт продолжал вести машину.

— Чувак, — прорычал Блейк. — Это может быть важно.

— Единственно важные вещи в мире находятся в этой машине, — как ни в чем не бывало сказал Сэйнт, но, как бы мило это ни звучало, ему все равно нужно было остановиться.

— Сэйнт, — надавила я.

— Я согласен с боссом, чуваки, давайте не будем рисковать, — сказал Киан, зевая и откидываясь на спинку сиденья, как будто собирался вздремнуть.

— Никакого риска нет, это наши друзья, — прорычала я, когда Дэнни снова включил фары, а Мила встревоженно помахала нам рукой. — Останови машину.

— Просто остановись, чувак, — настаивал Нэш, и Сэйнт раздраженно зарычал.

Я наклонилась вперед между сиденьями, схватила Сэйнта за бицепс и заговорила ему на ухо.

— Пожалуйста.

Его челюсть запульсировала, затем он указал на съезд с дороги и припарковался, включив аварийные огни, хотя вокруг не было никого, кроме нас и наших друзей.

Блейк открыл дверь, и я поспешила за ним, когда Дэнни припарковал свою машину позади нас, волнение захлестнуло меня. Мила выскочила из машины и побежала к нам, и мое сердце подпрыгнуло, когда она обняла меня.

— Я так волновалась, девочка, — сказала она, крепко обнимая меня. — Где, черт возьми, ты была?

— Это долгая история, — сказала я, крепко обнимая ее, отступая назад, поскольку она продолжала сжимать мои руки. Черт возьми, я скучала по ней. И я ненавидела то, что мы ушли. Что наш мир был таким запутанным, и в нем больше не было места нормальности.

— Да, и мы не можем этого сказать. У нас мало времени, нам пора, — серьезно сказал Блейк, когда Дэнни вышел из машины и направился к нам, озабоченно нахмурив брови.

— У тебя неприятности? — Спросила Мила шепотом, сжимая мои руки, и я кивнула, не желая лгать ей. Но было так много вещей, которые я не могла сказать ради ее же безопасности.

— Мы по уши в дерьме, — признала я. — Но с нами все будет в порядке. У Сэйнта есть план.

— Ты вернешься? — с тревогой спросила она.

Мы с Блейком обменялись грустными взглядами, затем покачали головой.

— Я так не думаю, — вздохнула я.

Глаза Милы наполнились слезами, когда она посмотрела на меня, и я почувствовала, что мои собственные глаза тоже затуманиваются. Она была мне хорошей подругой. Единственная настоящая подруга, которая у меня когда-либо была. И была по крайней мере одна вещь, которую я могла для нее сделать.

— Подожди здесь, — сказала я, поворачиваясь и бегом возвращаясь к машине. Я открыла багажник, и Сэйнт красочно выругался, когда я открыла серебряную коробку с вакцинами, достала флакон с драгоценной жидкостью и пару шприцев, рассчитывая дозы, которые им понадобятся. Я снова плотно заперла коробку, захлопнула багажник и побежала обратно к Миле.

— Вот. — Я вложила их ей в ладонь, и она в замешательстве посмотрела на шприцы.

— Что это? — спросила она, когда Блейк провел рукой по волосам, бросив встревоженный взгляд на машину Сэйнта.

— Это вакцина. Действующая вакцина от вируса «Аид», — прошептала я, хотя на многие мили вокруг не было ни души, которые могли бы нас услышать. Я просто знала, насколько ценно это знание.

Большие глаза Милы округлились, когда она взволнованно посмотрела на Дэнни, затем снова на меня.

— Ты серьезно? Где, черт возьми, ты это взяла, девочка?

— Как она и сказала, это долгая история, — вмешался Блейк.

— Я могу ввести их вам, ребята, закатайте рукава, — сказала я. Папа научил меня делать это много лет назад, и это было довольно просто.

Мила пошла первой, позволив мне ввести ей вакцину, и мое сердце согрелось от осознания того, как сильно она мне доверяет. Когда я ввела ее и Дэнни, Блейк обнял меня за талию и отвел на шаг назад.

— Это полный отстой, но нам действительно пора идти. Там какие-то придурки ищут нас.

— Ни хрена себе, — выдохнул Дэнни, нервно оглядываясь через плечо.

В глазах Милы вспыхнуло решение, и она схватила меня за руку, когда Блейк попытался увести меня.

— Что мы можем сделать, чтобы помочь вам?

— У меня есть идея, — резкий голос Сэйнта наполнил воздух, и я чуть не выпрыгнула из собственной кожи, когда он появился рядом со мной, как чертов призрак.

Он протянул Миле несколько телефонов.

— Возьми их. Включи и позвони хотя бы по одному из них. Затем проедь на юг сотню миль, прежде чем выбросить все.

Мила уставилась на него.

— За вами кто-то следит? — спросила она в шоке.

— Очевидно, — холодно сказал Сэйнт, и я ткнула его локтем в ребра.

— Это какое-то дерьмо из боевика, клянусь, — сказал Дэнни, выглядя немного взволнованным этим.

— Мы сделаем это, — объявила Мила.

— Ты уверена, что не против? — Спросила я, мое горло сжалось от эмоций, вызванных расставанием с ней, и я не была уверена, увижу ли я ее когда-нибудь снова. Но я надеялась, что после этого будет время, когда я смогу. Я просто еще не знала, как мы этого достигнем.

— Конечно, нет, — твердо сказала Мила, и я притянула ее в еще одно объятие, в то время как мое сердце болезненно билось о ребра.

— Спасибо тебе, — выдохнула я.

— Люблю тебя, девочка. Позвони мне, как только сможешь, ладно? — умоляла она, и я кивнула, отпуская ее, проглатывая острый комок в горле.

Я также обняла Дэнни, затем Блейк обнял их, прежде чем они вернулись в свою машину, помахав нам рукой, когда они развернулись и поехали в противоположном направлении. Когда они исчезли, у меня вырвался тяжелый вздох, и я очень надеялась, что скоро увижу их снова.

— Ну, я полагаю, остановка все-таки стоила того, но нам следовало обсудить выдачу этих вакцин, Татум, — резко сказал Сэйнт, беря меня за руку и яростно ведя обратно к машине.

— Они заслуживают того, чтобы у них был иммунитет, — яростно сказала я. — И я не обязана спрашивать твоего разрешения. Они мои друзья. И единственная причина, по которой была создана эта вакцина, заключалась в том, через что я прошла в той лаборатории. Я, по крайней мере, хочу, чтобы от этого была хоть какая-то польза.

— Я не позволю необдуманным решениям подвергнуть кого-либо из нас риску, — сказал Сэйнт, ни на йоту не отступая, несмотря на мои более чем обоснованные доводы.

— Ну, к несчастью для тебя, ты не диктатор, так что не тебе решать все время, — коротко сказала я, и он развернул меня, прижимая к боку своей машины и свирепо глядя на меня сверху вниз, заставляя мое сердце сильно биться.

— Я буду защищать тебя любой ценой, Сирена. Я буду защищать всех нас, и если для этого нужно быть диктатором, я более чем подхожу на эту роль.

— Давай, братан, остынь. Нам нужно отправляться в путь, — крикнул Блейк с другой стороны машины.

Вышел Нэш, обошел нас и принял позу Сэйнта.

— Следи за тем, как ты прикасаешься к ней, Мемфис.

— Я не спрашивал твоего разрешения, Нэш. — Сэйнт не сводил с меня глаз, его мышцы бугрились под футболкой, пока он держал меня в своих объятиях.

Как бы сильно я не ценила заботу Монро обо мне, я не нуждалась в спасении от Сэйнта. У нас был свой собственный язык, и это было его частью.

Я скользнула рукой вверх по его груди, положив ее на бешено колотящееся сердце, и у него перехватило горло.

— Я сама принимаю решения, Сэйнт. И мои решения всегда будут направлены на благо людей, которых я люблю. В том числе и моих друзей. Так что можешь злиться на меня сколько угодно, но я не сожалею.

— У нас нет на это времени, — прорычал Монро, протягивая руку, чтобы схватить Сэйнта за локоть, но тот дернул плечом, стряхивая его.

— Глупость порождает опасные ситуации, — выдохнул Сэйнт. — Я накажу тебя в следующий раз, когда ты не посоветуешься со мной в подобном решении. — Он отстранился, и я закатила глаза, хватаясь за заднюю дверь и забираясь внутрь через Киана, который крепко спал.

Все остальные вернулись в машину, и Сэйнт поехал по дороге, тишина между нами звенела в моей голове.

— Я собираюсь намазать маслом твою задницу изнутри и позволить суслику отправиться на ней в город, — пробормотал Киан во сне, и я рассмеялась, когда Блейк и Нэш тоже расхохотались.

Сэйнт взглянул на Киана в зеркало заднего вида, его глаза весело блеснули, и напряжение между нами мгновенно рассеялось.

Блейк переплел свои пальцы с моими, и я прислонилась к нему, вдыхая его мужской аромат, пока мили уплывали прочь под колесами.

Поскольку Мила и Дэнни пошли по ложному следу, я надеялась, что это означает, что теперь мы скрылись и никто не сможет нас выследить. Я не знала, куда мы направляемся, но это было частью плана, разработанного Сэйнтом Мемфисом. Так что я не волновалась. Потому что если кто-то и мог перехитрить человека, охотящегося на нас, то это был тот, кто был создан по его образу и подобию.

***

Блейк тихо дышал, когда спал рядом со мной, а Киан бормотал мне на ухо всякую чушь. Мне нравилась их близость, но я также жаждала прикосновений других моих Ночных Стражей. С тех пор, как я вышла из той лаборатории, клянусь, у меня сформировалась серьезная собственническая жилка по отношению ко всем им. Я просто хотела все время прикасаться к ним, чтобы убедиться, что они никуда не денутся. И после того, как я была так близка к потере Киана, я предположила, что это чувство усилилось.

Я отстегнула ремень и перелезла через переднее сиденье, плавно опустившись на колени Нэша.

— Нет, — возразил Сэйнт. — Возвращайся на свое место, здесь небезопасно, если мы разобьемся.

Я обвила руками шею Монро, и он прижал меня к себе.

— На дорогах буквально никого нет из-за карантина, мы не разобьёмся, — возразила я.

— Олень может выбежать из леса, — проворчал Сэйнт.

— Он прав, принцесса. Это небезопасно, — пробормотал Монро, выглядя опечаленным, когда говорил это, прижимая меня к себе. Я подумала о том, что случилось с его семьей, и укол вины сковал мне грудь. Дерьмо.

— О, Нэш, я… — начала я.

— Мне нужно отлить! — Внезапно объявил Блейк.

— Вот. — Сэйнт открыл бардачок, достал пустую бутылку и бросил в него.

— Нет, я хочу на улицу. Я не засуну член в бутылку, — настаивал Блейк.

— Либо бутылка, либо ничего, — спокойно сказал Сэйнт.

— Просто остановись на две минуты, — сказал Монро, его пальцы скользнули по моему позвоночнику, и мурашки побежали по моей коже.

— Вообще-то, мне тоже нужно пописать, и я определенно не собираюсь пытаться прицелится в бутылку, — сказала я с легким смешком.

В ответ на это Сэйнт достал из бардачка уринатор, и у меня отвисла челюсть, когда он бросил ярко-розовую пластиковую штуковину мне на колени.

— Нет! — Я рассмеялась, бросая его через плечо на заднее сиденье. — Притормози.

У Сэйнта сжалась челюсть, но он указал в сторону от дороги, останавливаясь у леса, и я выпрыгнула из машины. Нэш последовал за мной, а Блейк скрылся за деревьями впереди нас.

— Следи за ней, — приказал Сэйнт Монро, и я закатила глаза, когда Нэш взял меня за руку, но я не высвободила ее.

— Ты можешь смотреть, как я писаю, если хочешь, но это может быть немного странным опытом сближения. — Я переплела свои пальцы с пальцами Монро, и он усмехнулся, когда я повела его в лес.

— Я приму любой опыт сближения с тобой после того, как был без тебя так чертовски долго, — пробормотал он мне на ухо, и я прикусила губу, когда мы ускорили шаг.

Когда мы отошли достаточно далеко от дороги, я ускользнула от него за большую сосну и присела на корточки, чтобы пописать. В лесу было устрашающе тихо, но вскоре тишину нарушили звуки песни Блейка «Genie in a Bottle by Christina Aguilera», где-то неподалеку среди деревьев, вызвав улыбку на моем лице. Черт, это была старая школа.

Закончив, я направилась вокруг дерева, чтобы найти Монро, и он схватил меня, прижимая спиной к огромному стволу. Он прижал палец к губам, и я усмехнулась, когда он наклонил голову, чтобы поцеловать меня. Его язык двигался в яростных, требовательных движениях напротив моего, в то время как его руки прижимались к дереву по обе стороны от меня. От него пахло лесом, как от дикого человека, который жил за счет земли, рубил дрова голышом и разводил костры.

— Черт возьми, я скучал по тебе, — тяжело произнес он, прерывая мои фантазии, когда я сжала рукой его рубашку, чтобы прижать его к себе. — Я также скучал по всем нашим заговорам. — Он ухмыльнулся, когда я запустила пальцы в его темно-русые волосы. Я была совершенно, блядь, влюблена в него. Я не знала, было ли это из-за интенсивности в его глазах или из-за этого божественного рта, который так возбуждал меня прямо сейчас, но я знала, что не могла позволить себе искушения, когда мы должны были бежать куда глаза глядят. Поэтому я отодвинулась и увеличила расстояние между нами, чтобы мое либидо не взяло вверх надо мной. Эта сука работала сверхурочно с тех пор, как я вернулась к своему племени.

— Ну, как насчет того, чтобы мы снова начали планировать совместные заговоры? Давай подкрадемся к Блейку и напугаем его до чертиков, — сказала я заговорщицким тоном.

Он наклонил голову, покусывая мою шею с глубоким смехом, от которого у меня участился пульс.

— Я в игре, если ты в игре.

Глаза Монро сверкнули, когда он отступил назад, и мы прокрались в том направлении, откуда доносился голос Блейка. Он покачивал бедрами, когда мочился, его пение становилось громче по мере того, как мы приближались к нему сзади, бесшумно. Нэш наступил на ветку, и громкий треск заставил Блейка резко обернуться, а у меня отвисла челюсть при виде его члена, втиснутого в розовую пластиковую штуковину.

— Чувак, что за хуйня? — Монро расхохотался, а Блейк хихикнул.

— Решил попробовать. Живем только раз, верно? — Он протянул руку и потянул за него, чтобы снять, но он не сдвинулся с места. Его взгляд упал на него, когда он потянул снова, и крик боли вырвался из него. — О черт.

— Уморительно, — невозмутимо произнес Нэш, когда я рассмеялась. — Давай, нам нужно идти.

— Это не шутка, он, блядь, там застрял. — Блейк снова потянул за него и проглотил очередной стон боли, когда тот не сдвинулся с места.

— Дай сюда. — Монро шагнул вперед, отбросил его руку и, схватив его, резко дернул. Блейк с паническим вздохом дернулся вперед, пихнув Монро в грудь.

— Ауч, ублюдок! — рявкнул он.

Я схватилась за бок, когда смех снова прорвался сквозь меня, не в силах остановиться.

— Татум, — прорычал Блейк. — Прекрати смеяться. Твой смех сексуален, и от этого у меня встанет, что только усугубит ситуацию!

Я буквально не могла остановиться, особенно когда Нэш снова схватил уринатор и сильно дернул. Блейк выругался, затем попытался ударить его кулаком по члену в отместку, но Монро был слишком быстр, когда, отплясывая, отскочил от него.

— Просто стой спокойно, я однажды вытащил член у какого-то парня из молнии, я вполне могу это сделать, — настаивал Монро, наклоняясь вперед, чтобы рассмотреть поближе, и Блейк замер, пока я пыталась подавить смех. Монро не сводил глаз с дырочки для писанья, осматривая ее, и скользнул рукой вдоль основания, пытаясь ослабить хватку на члене Блейка.

— Ах! Это мои яйца, — прорычал Блейк, шлепнув Монро по уху, отчего его голова опустилась, и уринатор попал ему прямо в глаз.

— Ах! — Монро в ужасе отшатнулся от него. — Эта гребаная дырка для мочи попала мне в глаз!

— И что это, блядь, моя вина? — Блейк взревел.

— Твоя! Это ты насадил уринатор на свой гребаный член! — Монро крикнул в ответ, и из моей груди вырвался еще один смешок, но я поспешила вперед, чтобы помочь Блейку, осторожно взявшись за пластик и повернула его.

— Не выкручивать, — в ужасе выдохнул Блейк, отбрасывая мои руки и берясь за пластик, пытаясь высвободить его.

— Ради всего святого, — голос Сэйнта заставил мое сердце подпрыгнуть, и я обернулась, обнаружив, что он стоит позади меня, качая головой Блейку. Он полез в карман, достал тюбик смазки и, подойдя вперед, впрыснул ее в пластик.

— Почему ты разгуливаешь с этим в кармане? — Нэш спросил в замешательстве, и мне самой стало чертовски любопытно.

— Мне не нужно перед тобой отчитываться, — просто сказал Сэйнт, снимая уринатор с члена Блейка и протягивая его ему. — Ты вымоешь это и вернешь Татум.

— На самом деле, я прекрасно проживаю свою жизнь и без этого, — сказала я, но Сэйнт долго смотрел на Блейка, затем повернулся, швырнув в меня бутылочкой дезинфицирующего средства для рук, прежде чем вернуться к машине. — Поторопитесь, больше никаких игр.

Блейк убрал свой член подальше, пока я дезинфицировала руки, затем передала бутылочку Монро, который втирал им повсюду. В том числе и вокруг его глаза, что заставило меня подавить фырканье, за что он бросил на меня свирепый взгляд.

— Ну, в любом случае могло быть и хуже, — прокомментировал Блейк.

— Что могло быть хуже? Твой член ткнулся мне в глаз, — прорычал Монро.

— Ну не мой же член, а всего-то уринатор. Господи, не слишком ли ты драматизируешь?

Монро нырнул вперед и ударил его кулаком в ребра, после чего они вдвоем начали бороться — надеюсь, не в луже мочи.

Блейк поймал меня за руку, когда я попыталась побежать к машине, чтобы рассказать Киану, что произошло, и в итоге я оказалась посреди них, меня щекотали и тыкали, пока все мы не засмеялись, звук разносился по деревьям. Они оба повернулись ко мне чертовски быстро, зажав меня между собой так, что я оказалась спиной к груди Блейка, а спереди — к груди Монро.

— Хм, а что мы будем делать с этой маленькой птичкой, запертой в нашей клетке? — Дразнил Блейк, его губы касались моего уха, и мне захотелось наклониться навстречу его прикосновениям. Но я не собиралась быть легкой добычей.

— Может быть, вам обоим стоит закрыть глаза, и я заплачу вам за то, что бы вы выпустили меня из вашей ловушки, — хрипло предложила я, и Нэш ухмыльнулся, закрыв глаза.

Я оглянулась через плечо и обнаружила, что Блейк сделал то же самое, затем притянула Монро ближе ко мне за его затылок, прижимаясь задницей к промежности Блейка, его член становился все тверже напротив меня, так что я предположила, что уринатор не причинил никакого серьезного вреда. Если бы это было так, я бы растоптала эту хреновину.

— Я жду, когда твои губы коснутся моих, — промурлыкала я, и Монро наклонился вперед, когда я притянула его к себе, но в последний момент я увернулась и, подняв глаза, обнаружила, что его губы соприкасаются с губами Блейка.

— Черт возьми, Золушка, — прорычал Блейк, они отшатнулись друг от друга, и я засмеялась своей победе, бросившись обратно к машине, убегая от них.

— О нет, ты не посмеешь! — Закричал Нэш, бросаясь за мной, как раз в тот момент, когда Сэйнт нетерпеливо засигналил в клаксон.

Я смеялась, продираясь сквозь деревья, а их шаги грохотали у меня за спиной, когда они пытались догнать меня. Машина показалась в поле зрения, и Сэйнт уставился на меня с водительского сиденья, сдвинув брови. Он был похож на отца, чье терпение на исходе, и мы определенно были детьми, выводящими его из себя. Может быть, он хотел бы, чтобы я назвала его папочкой, когда он отшлепает меня в следующий раз.

— Открой дверь! — Я крикнула ему, когда он перевел взгляд на Нэша и Блейка, бегущих за мной.

Сэйнт немедленно открыл ее, и я нырнула к нему на колени, когда он захлопнул ее, и два тяжелых тела врезались в машину, сотрясая ее всю.

— Я собираюсь обмакнуть эти рогалики в бензин, натянуть их на твой член и разжечь его, как костер, — невнятно произнес Киан, когда я повернулась на коленях у Сэйнта, адреналин прыгал по моим конечностям.

— Спасибо. — Я ухмыльнулась Сэйнту, затем попыталась забраться на заднее сиденье, но он вцепился в меня крепче, отказываясь отпускать.

— Думаю, ты должна поблагодарить меня получше. — Он ухмыльнулся, как темный бог, которым он и был, пока Монро и Блейк боролись за то, чтобы забраться на заднее сиденье машины.

— Ну, что бы ты хотел? Подарочную корзину, полную приспособлений для пыток? Или секс-игрушек? — Сладко спросила я, и он поймал мой рот в неистовый поцелуй, его язык был горячим и требовательным напротив моего.

Когда он отпустил меня, я раскраснелась и улыбалась.

— Ты также можешь отправить и подарочную корзину, — съязвил он.

Блейк забрался на заднее сиденье с отчаянием изголодавшейся собаки и оттолкнул Монро, жажда победы сверкнула в его зеленых глазах. Монро схватил его сзади за пояс, пытаясь вытащить за него, но Блейк держал Киана за руку, и его спортивные штаны слетели с ног до лодыжек, обнажив задницу, в то время как Монро упал в грязь.

Я разразилась смехом, перекатившись на пассажирское сиденье и пристегнув ремень безопасности.

— Теперь я на пассажирском, — пропела я, и Сэйнт удовлетворенно ухмыльнулся мне.

— Черт возьми, Блейк, — прорычал Монро, когда Блейка заставили перебраться на среднее сиденье, пока он натягивал штаны, а Монро забрался рядом с ним, с силой захлопнув дверцу. Сэйнт завел двигатель и помчался по дороге, набирая скорость с каждой секундой.

Я в замешательстве нахмурилась, глядя на телефон, лежащий в держателе на приборной панели. —

Я думала, ты отдал все телефоны Миле и Дэнни.

— У меня есть запасные для всех нас, — просто сказал Сэйнт.

— У него тот же пароль? — Спросила я, подняв его и разблокировав с помощью кода, который он дал мне ранее, и его губы дернулись, как будто он хотел сделать мне выговор за это, но не мог придумать подходящей причины.

И я чертовски уверена, что больше не боялась его наказаний. Я зашла в его музыкальное приложение и обнаружила, что в нем полно всевозможных классических песен и куча плейлистов только для белого шума. И это однозначно не для веселья. Я начала создавать плейлист, более подходящий для этого, и назвала «Татум», когда подключила его к Bluetooth в машине.

— Не включай ничего из того, что написал этот парень Бибер, — предупредил Сэйнт. — Я не потерплю, чтобы мне засоряли этим уши.

— Да ладно, Сэйнт, тебе не помешал бы урок «культуры», — поддразнила я.

— Уверяю тебя, мне ничего подобного не нужно, — беспечно сказал он.

Я не планировала включать какого-нибудь Бибера, но теперь искушение было слишком велико, чтобы его игнорировать. Я выбрала «Anyone» и схватила Сэйнта за руку, когда он потянулся к кнопке выключения на приборной панели. Я провела большим пальцем по центру его ладони, и напряжение в его плечах ослабло, когда он на мгновение встретился со мной взглядом.

— Люблю тебя, — одними губами произнесла я, имея в виду это от всего сердца, даже если сказала это, чтобы отвлечь.

Черты его лица смягчились, и он поднес мою руку ко рту, прижавшись губами к тыльной стороне, прежде чем положить наши руки себе на бедро.

Мне на самом деле очень нравилась эта песня, и когда Блейк начал подпевать, я присоединилась, впитывая сладостное чувство свободы, которое я испытывала, находясь на этой бесконечной дороге, которая простиралась вдаль с четырьмя возлюбленными моей жизни.

Прошло совсем немного времени, прежде чем на горизонте показался город Хемлок, и мы проехали через пригород, в котором царила гробовая тишина. Я слышала, что карантин был особенно строгим в густонаселенных районах, и мне было грустно думать обо всех этих людях, застрявших в своих домах, боящихся того, что должно было произойти. Было неудобно сознавать, что у нас с собой коробка вакцин, которые могли защитить некоторых из них. Но мы должны были разумно относиться к тому, что мы с ними сделаем. Мы не могли просто раздать их все, нам нужно было найти кого-то, кто знал бы, как изготовить больше из этой партии. Гуманно. Не используя меня как чертову кровавую ферму.

Мы ехали по городу, высотные здания отбрасывали длинные тени на землю, когда солнце начало садиться, место было жутковатым из-за того, насколько тихо здесь было. Те немногие люди, которых мы видели, были в масках и спешили, как будто отчаянно пытались добраться до места назначения. Это заставило меня скучать по прошлой рутине, больше, чем когда-либо. И я надеялась, что мы найдем способ вернуть все в прежние русло. Потому что, увидев эффект вируса «Аид» воочию, я забеспокоилась, что уже не смогу вернуться к нормальной жизни.

В конце концов Сэйнт объехал заколоченное старое здание с тыльной стороны и остановился перед металлическими ставнями. Они загремели, открываясь, и я удивленно нахмурилась, когда Сэйнт въехал на пустую подземную парковку, камера, направленная на нас, очевидно, распознала номера на машине.

— Что это за место? — Взволнованно спросила я.

— Безопасный дом, — просто ответил Сэйнт.

— Я уже поняла это, — сказала я раздраженно. Иногда с ним это было все равно, что выжимать кровь из пальца, и я клянусь, он получал от этого нездоровое удовольствие. — Но я ожидала увидеть какое-нибудь шикарное поместье или что-то в этом роде.

— Это было бы слишком очевидно, — ответил Сэйнт, мрачно улыбнувшись мне, прежде чем припарковаться и выйти из машины. Хитрый ублюдок. Почему это меня так возбуждает?

Я тоже вылезла наружу, и Монро с Блейком последовали за мной, прижавшись ко мне, словно защищая, и я задалась вопросом, осознают ли они вообще, что делают это. Хотя это было чертовски мило, и я, конечно, не жаловалась.

— Итак, кто разбудит чудовище? — Спросил Блейк, ухмыльнувшись Киану, который все еще крепко спал в машине.

Мое сердце сжалось от того, каким умиротворенным он выглядел, и я задалась вопросом, помогла ли ему смерть Глубокой глотки лучше спать. Он даже больше не защищал свою промежность, как делал всегда. Хотя я и представить себе не могла, что он проснется, как «Спящая Красавица», даже если я подарю ему поцелуй настоящей любви.

Сэйнт стукнул кулаком по окну, к которому прислонился головой Киан, и тот резко проснулся, потянувшись за ножом, которого там не было, прежде чем яростно стукнуть по окну.

— Мы на месте, — спокойно объявил Сэйнт. — Вытри слюни с обивки и возьми сумку. — Он открыл багажник, и мы все двинулись вперед, чтобы забрать весь арсенал дерьма, который он там припрятал.

— Господи, Сэйнт, — выдохнула я. — Как долго ты планировал это?

— От шести до восьми недель, — просто ответил он. — Но у меня в машине всегда была упакована сумка на любой непредвиденный случай, задолго до того, как ты вошла в нашу жизнь, Сирена.

Я не могла не восхититься его предусмотрительностью, когда взваливала рюкзак на плечо, но Киан снял его прямо с моей спины и взвалил на свое плечо.

— Хм, я не хрупкая. Я могу понести кое-какое дерьмо, — сказала я, пытаясь отобрать рюкзак у Нэша, но он поднял его у меня над головой, так что я не смогла.

— Нет, ты королева. Мы живем, чтобы служить, — ответил Сэйнт, уходя, а остальные ухмыльнулись мне, как будто его слова говорили сами за себя.

Это прозвучало так, как будто они сбежали из восемнадцатого века, но в то же время это было чертовски мило, так что я считаю что мне дико повезло с этими парнями, и направилась за ними с румянцем на щеках. Очевидно, рыцарство не умерло, даже если они вчетвером были более чем счастливы изнасиловать и развратить меня. Думаю, я получила лучшее из обоих миров.

Мы все последовали за Сэйнтом к лестнице, которая вела в здание. Когда мы вошли в дверь на первом этаже, слабый аромат попкорна достиг моего носа, и я приподняла брови, когда Сэйнт включил свет, осветив заброшенное фойе кинотеатра с красным ковром на полу. На стенах все еще висели афиши фильмов пятилетней давности, а по всему помещению были разбросаны старые билеты в кино. Сэйнт продолжал идти, проходя через дверь с надписью «Только для персонала», и я ухмыльнулась Киану, стоявшему рядом со мной, когда он сонно моргал, оглядываясь по сторонам.

Наверху была большая комната с окном, выходившим на один из кинотеатров, огромный экран был покрыт слоем пыли. Номер выглядел недавно отремонтированным, с двумя двуспальными кроватями и набором кожаной мебели. Там была маленькая кухонька с холодильником, который тихо гудел, что дало мне понять, что он включен, и когда Сэйнт открыл его, я заметила большие бутылки с водой, а также ряд бутылок из-под водки и пива. Он поместил вакцины внутрь, пристроив их сзади.

— Как долго ты владеешь этим местом? — Спросил Нэш, его глаза расширились от удивления, когда он огляделся вокруг, обратив внимание на огромный телевизор на стене и новенький Xbox, установленный под ним.

— Достаточно долго, — сказал Сэйнт, доставая еду из одного из пакетов и аккуратно укладывая ее в холодильник.

Когда он раскладывал кое-какие вещи по шкафам, я заметила, что они уже были забиты консервами. Это был долбаный тайник.

— Тебе лучше быть готовым к тому, что Сэйнт может вытащить банкноты на миллион долларов из своей задницы, если этого захочет, — сказал Киан. — Это не даст твоей челюсти отвисать каждый раз, когда он делает что-то нелепое.

— Быть готовым — это не нелепость, — отрезал Сэйнт.

— А вот быть чересчур подготовленным — это да, — бросил в ответ Киан. — Не то, чтобы я жалуюсь, брат. Ты спас наши задницы. И не в первый раз.

На губах Сэйнта заплясала улыбка, и я почувствовала, как она коснулась моих собственных. Он действительно был потрясающим.

Киан рывком открыл холодильник, схватил пиво и открутил крышку зубами.

— Захвати и мне одну из них, — крикнул Блейк, и Монро тоже направился за бутылкой, передав ее мне, прежде чем схватить себе.

Мы все уселись на диван с пивом в руках, когда Сэйнт закончил раскладывать все. Никто из нас не потрудился предложить ему какую-либо помощь, потому что он бы категорически отказался от нее. Сэйнт был в стихии ОКР, и ему нужно было расставлять вещи в том порядке, который имел для него смысл. Я поняла это давным-давно.

— За то, что мы в бегах. — Блейк поднял свое пиво, и мы все чокнулись бутылками, прежде чем сделать глоток.

Я уютно устроилась на своем месте между Кианом и Монро, и Киан обнял меня.

— И что теперь? — Спросил Киан. — Нам что, придется пережить здесь апокалипсис? — В его голосе звучала некоторая надежда, когда он посмотрел на свою бейсбольную биту, которая лежала среди багажа, который распаковывал Сэйнт.

— Очевидно, что нет, — сказал Сэйнт, но больше ничего не уточнил.

— И тааак, каков этот, план? — Я надавила.

Сэйнт сделал паузу в своей работе, оглядел нас, затем вздохнул, поднялся на ноги и направился к холодильнику. Он налил себе порцию водки в хрустальный, мать его, бокал, затем пересел на подлокотник кресла напротив нас.

— У нас есть три срочные задачи, которые мы должны выполнить. Первая — убедиться, что Татум никогда не будет найдена моим отцом и всегда будет в безопасности под нашей опекой. — Все парни кивнули, и мое сердце наполнилось солнечным светом. — Вторая задача — найти хорошего вирусолога, которому можно было бы доверить эти вакцины. Кого-то, кто обладает навыками своевременного производства большего количества вакцин, сохраняя при этом секретность ее источника. И, наконец, третья задача — искоренить моего отца и все, за что он выступает, включая клуб садистов, с которым он связан и, вероятно, участвует в управлении ими. Мы разоблачим его и его друзей, и позаботимся о том, чтобы они были так основательно раздавлены нашими каблуками, что, возможно, никогда больше не восстанут из праха.

— Подожди, твой отец член «Ройом Д'Элит»? — Я ахнула, глядя на остальных. — И давно ты это знаешь?

— Я и не знал, что мы в курсе об этом, — пробормотал Блейк.

— Вы и не знали, но я потратил довольно много времени на изучение имеющихся у нас фактов, и это кажется убедительным предположением, — сказал Сэйнт, стряхивая пылинку со своего колена. — Конечно, в этой оценке есть погрешность, и поверьте мне, когда я говорю, что мне не нравится делать ставку на расплывчатые оценки без убедительных доказательств. Но в сложившихся обстоятельствах я счел необходимым… — Он замолчал, черты его лица исказились.

— Угадать? — Нэш закончил за него с ухмылкой, и Сэйнт поморщился, словно это слово вызвало у него отвращение.

— Да, если это можно так назвать, — с отвращением пробормотал Сэйнт. — Я пойму, если вы вчетвером захотите обсудить обоснованность такого решения и, возможно, провести голосование по вопросу о том, можно ли этому предположению уделить достаточно внимания, чтобы считать его верным для целей наших действий с этого момента.

Я обменялась взглядами с остальными, у всех на лицах было написано одно и то же, поэтому я озвучила это для всех нас.

— Мы доверяем тебе. — Ребята кивнули, и Сэйнт перевел взгляд между всеми нами, удовлетворение наполнило его взгляд.

— Хорошо. — Он поднялся на ноги и подошел к куче сумок. Он достал новые телефоны и бросил нам по одному, затем достал из кармана свой. — Вы не будете связываться друг с другом ни через что, кроме этого приложения. — Он показал нам свой экран, указав на красно-белый значок, и я взяла свой телефон, обнаружив на нем тот же значок.

— Это наш защищенный сервер, где мы сможем общаться через онлайн-чат. Вы также можете совершать звонки через него, каждая ваша контактная информация хранится здесь под кодовыми именами животных. Киан, ты Коала, Татум, ты Тигрица, Нэш — Ночной Ястреб, а Блейк, ты Бабуин.

— Бабуин? — Выпалил Блейк. — Почему я Бабуин? Почему бы не Медведь, или Удав, или что-нибудь покруче?

— Потому что ты бабуин, — спокойно ответил Сэйнт, и я фыркнула от смеха.

— Киана трудно назвать коалой, — пожаловался Блейк.

— Напротив, коалы довольно злобные, — рассуждал Сэйнт.

— И приятные, — добавила я, ущипнув Киана за щеку, и он лукаво улыбнулся.

— Так кто же ты? — Монро с любопытством спросил Сэйнта.

— Он Кальмар! — Объявил Киан, и я дико рассмеялась, соглашаясь кивком.

Взгляд Сэйнта стал смертоносным.

— Я не кальмар. Я Скорпион.

— Ты настоящий Кальмар, — сказал Блейк, подпрыгивая на своем сиденье. — Особенно если я Бабуин.

— Я не Кальмар, — ядовито прошипел Сэйнт. — Конец дискуссии. — Он резко отвернулся, направляясь обратно к сумкам, чтобы закончить распаковывать еду, и я поймала взгляд Киана, когда мы оба расхохотались.

— Кальмар в настроении, — пробормотал Нэш, и я расхохоталась, заставив Сэйнта яростно выругаться.

Я откинулась на спинку дивана, и мы все некоторое время смотрели какой-то дрянной телевизор. Пока я сидела там, меня начало клонить в сон, и зевота подступила к моему рту. Это был действительно долгий день, но, несмотря на все перемены и опасность, в которой мы все еще находились, я чувствовала себя отчасти счастливой. Просто быть с моими Ночными Стражами, вот так, было благословением после столького времени в той ужасной лаборатории. Теперь я была свободна, вернулась туда, где мечтала быть неделями, представляя, как хорошо было бы снова быть с ними. И это было лучше, чем могло себе представить мое воображение.

Я встала со своего места, допив остатки пива, и направилась выбросить бутылку в мусорное ведро. Затем я упала на ближайшую кровать и притворилась, что леплю снежного ангела руками и ногами.

— Чья это кровать?

Сэйнт встал, жадно глядя на меня сверху вниз, и мой пульс участился.

— Это место изначально было создано только для меня, Блейка и Киана. Очевидно, что у меня была бы эта кровать, а они спали бы вместе.

— Очевидно, — передразнил Киан с другого конца комнаты. — Но теперь все изменилось, так что я буду спать в супружеской постели со своей женой, а вам всем придется делить другую кровать или драться за диван.

— Если ты снова начнешь эту хрень с женой, Киан Роско, я заставлю тебя спать в машине, — предупредил Сэйнт.

— Но она — моя жена, — самоуверенно заявил Киан. — Других вариантов нет.

— Это не дает тебе дополнительных привилегий, — прошипел Сэйнт, и Нэш с Блейком, казалось, были готовы начать войну, доказывая правдивость этих слов.

Я приподнялась, чтобы сесть, и посмотрела на Киана.

— Я принадлежу каждому парню в этой комнате в равной степени. Не будь придурком.

Киан кивнул. —

Я знаю. Я понимаю это. И я позволяю это. — Он насмешливо улыбнулся, подмигнув мне, и я поняла, что он просто заводит их, но им это действительно не понравилось, поэтому я не стала его поощрять.

— Ты ничего не позволяешь, — прорычал Монро.

— А разве нет? — поддразнил Киан, ткнув его локтем в ребра.

— Нет, это не так, — прорычал Сэйнт. — Конец дискуссии. Я собираюсь принять душ. — Он закончил раскладывать еду и направился к двери, которая, как я предположила, была ванной, прихватив с собой одну из сумок.

Киан схватил один из элементов управления Xbox, закинул ноги на кофейный столик и запустил игру. Монро тоже схватил контроллер, но я была удивлена, когда Блейк не присоединился к ним, вместо этого встав и направился к холодильнику. Он потратил минуту на поиски, прежде чем достал бутылку воды и, подойдя ко мне, наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб.

— Я собираюсь отправится на разведку. Увидимся через некоторое время.

— Хочешь приятеля по приключениям? — Спросила я, вскакивая, и он на мгновение заколебался, слегка нахмурившись, взглянув на Монро и Киана.

— Блейк? — выдохнула я, схватив его за руку. — Что случилось?

Он натянул на лицо ослепительную улыбку и покачал головой.

— Ничего, тогда пошли. — Он взял меня за руку и повел к выходу.

— Присмотри за ней, — предупредил Монро, и Блейк серьезно кивнул ему.

— Ценой своей жизни, Нэш.

Дрожь пробежала по мне от их защитных манер. Я чертовски уверена, что могла бы позаботиться о себе, но то, что они набрасывались на меня всей стаей альфа-волков, иногда было очень сексуально. Мне просто нужно было напомнить им, что я тоже альфа, с такими же острыми зубами и когтями, как у них.

Мы спустились в фойе, и Блейк развернул меня к себе, держа за талию одной рукой.

— Послушай, Золушка. Мне нужно кое-что сделать. Ты прикроешь меня?

— Что? — Я нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?

Он отпустил меня, сунул руку в карман и достал шприц и маленький пузырек с вакциной.

— Мой отец живет в двадцати минутах езды отсюда. Я вернусь прежде, чем кто-нибудь даже заметит. Я должен это сделать, Татум. Я потерял свою маму из-за гребаного вируса «Аид», я не потеряю…

— Я понимаю, — выдохнула я, сжимая его руку. — Я понимаю. Я бы сделала то же самое для своей семьи.

Он протянул руку, чтобы заправить прядь волос мне за ухо, и тяжело вздохнул.

— Я знаю, что другие тоже поняли бы, но Сэйнт…

— Я уверена, что он понял бы это, — настаивала я, но он нахмурился, как будто не был уверен в этом.

— Он любит нас пятерых, но это значит, что он сделает все, чтобы здесь мы были в безопасности. Чтобы соответствовать его маленькому плану. — Он полез в карман куртки и достал ключ от машины.

— Ты забрал его у него? — Удивленно спросила я, отчасти впечатленная.

— Не, я прихватил его, когда мы уезжали из Еверлейка. Он сделал нам всем запасные. — Он ухмыльнулся. — Так… ты прикроешь меня, милая?

— Нет, — просто сказала я, и его лицо вытянулось, когда я шагнула к нему. — Потому что я иду с тобой. Мы вместе встретимся с гневом Сэйнта, когда вернемся. Но прямо сейчас никто из нас не должен быть один, и мы можем приглядывать за задницами друг друга снаружи.

Блейк колебался, но в его глазах вспыхнул дикий огонек возбуждения. Он любил нарушать правила, особенно когда они влекли за собой немного острых ощущений.

— Я имею в виду, я бы хотел, чтобы ты познакомилась с папой, — сказал он, беря меня за руку. — Если ты хочешь?

— Конечно, блядь, хочу, — сказала я с ухмылкой. — Поехали.

Мы побежали, сдерживая смех, как дети, спустились по лестнице на парковку и запрыгнули в машину Сэйнта. Блейк тронулся с места, и ролеты открылись, когда камера обнаружила наш номерной знак и выпустила нас. Мы свернули с переулка и поплыли по улицам, направляясь в самое сердце странно тихого, сверкающего города.

Лунный свет мерцал и искрился на стеклянных зданиях, возвышавшихся по обе стороны от нас, отчего казалось, что мы попали в сказочный мир, который полностью принадлежал нам. Все, кому было куда пойти, сбежали из городов несколько месяцев назад, а все остальные явно были заперты в своих квартирах, надеясь пережить эту пандемию.

Вскоре мы подъехали к огромному блестящему зданию, которое было самым высоким на этой улице. Блейк открыл бардачок, достал пистолет и засунул его за пояс, прежде чем набросить куртку, чтобы прикрыть его. После всего, с чем мы столкнулись, я не собиралась подвергать это решение ни малейшим сомнениям.

Я вышла вслед за ним из машины, и он взял меня за руку, подводя к впечатляющим стеклянным дверям наверху серых каменных ступеней. Блейк набрал код на панели рядом с дверями, и они бесшумно открылись, впуская нас в огромный атриум с серебристо-белой плиткой на полу. Стойка администратора была пуста, и мою кожу покалывало от давящей тишины, когда мы направлялись к лифту. Внутри Блейку пришлось ввести другой код на панели лифта, и мы рванули вверх, на скорости преодолевая здание.

— Он с ума сойдет, когда увидит тебя? — Спросила я, и Блейк покачал головой.

— Не-а, он классный. Он, вероятно, просто разозлится, что я пропускаю футбольную тренировку, даже когда я вручу ему золотую жилу из своего кармана.

Я хихикнула, и он ухмыльнулся мне, выглядя немного встревоженным, пока лифт поднимался выше.

— Я никогда раньше не приводил девушку домой, — пробормотал он, его глаза изучали мое лицо, и выражение его лица наполнилось гордостью.

Мое сердце бешено заколотилось.

— Что ж, надеюсь, я ему понравлюсь.

— О, — выдохнул он, уставившись на меня, и я нахмурилась.

— Что? — Спросила я, и он переступил с ноги на ногу.

— Ничего, — пробормотал он. — Он полюбит тебя. Я позабочусь об этом. — Его полная преданность мне заставила мою грудь расшириться, и я надеялась, что не испорчу это. Меня никогда не водили домой знакомить с чьими-либо родителями, и я действительно хотела произвести хорошее впечатление. После всего сумасшествия в нашей жизни было странно делать что-то настолько нормальное. У меня затрепетало в животе, как будто мы собирались ринуться в бой. Почему это было так чертовски страшно?

Я не могла не думать о своем собственном отце и о том, что ему так и не удалось толком познакомиться с Блейком или кем-либо еще из моих мальчиков, кроме Монро. Но он хотел этого для меня, даже если это выглядело не так, как он, вероятно, представлял. Он надеялся, что я найду мужчину, который нырнет в море адского пламени, чтобы защитить меня. Просто оказалось, что я нашла четверых таких. Черт, мне повезло. Если папа был где-то там, я надеялась, что он это знал.

Блейк достал из кармана телефон и набрал сообщение в приложении, которое установил на нем Сэйнт.

— Полагаю, нам лучше сообщить Кальмару, что с нами все в порядке.

— Да, я полагаю, он все равно мало что может сделать сейчас, пока мы не вернемся, — согласилась я, и он отправил сообщение непосредственно Сэйнту, прежде чем убрать свой телефон. — Так в этом здании ты вырос?

— Нет, это квартира моего отца. Раньше он просто использовал ее для вечеринок или тех редких вечеров, когда ему приходилось задерживаться в городе из-за встречи с какими-то спонсорами или чего-то еще, но в основном она просто пустовала. Он переехал сюда на постоянной основе после того, как мы потеряли маму. Мой дом находится за городом. Это действительно мило, но, думаю, это слишком сильно напоминает ему о ней. — Он печально нахмурился, и я нахмурилась в ответ, чувствуя его боль.

Двери лифта открылись, и мы вошли в невероятный пентхаус, который простирался во всех направлениях до окон во весь этаж. Это место напоминало пещеру человека с простой мебелью, выдержанной в нейтральных тонах, разбавленных бордовыми цветами сувениров «Гремучих змей», которые были повсюду, куда бы я ни посмотрела. Гостиная была отделена от кухни стеной, и она была увешана фотографиями Блейка с его мамой и папой, а также его самого с командой «Гремучие змеи». Все фотографии окружали маленькие полки, заполненные сверкающими трофеями. Это было похоже на святилище Блейка и всех его достижений, и мне это чертовски понравилось.

— Привет, папа! — Позвал Блейк, и из кухни выскочил мужчина с широко раскрытыми от удивления глазами.

— Блейк? — выдохнул он. Он был таким же высоким и широкоплечим, как его сын, в волосах у него были пряди соли с перцем, а глаза были теплыми и добрыми. Они были голубыми, а не зелеными, как у Блейка, но в остальном он был копией своего сына. На нем была футболка с «Гремучими змеями» и дорогие на вид спортивные штаны, из кухни доносился аромат лазаньи.

— Мальчик мой, — потрясенно выдохнул он, шагнув вперед и заключив Блейка в крепкие объятия, хлопая его по спине. — Какого черта ты здесь делаешь? А это кто? — Он отступил, осматривая меня, и я улыбнулась, протягивая руку.

— Я Татум, — представилась я.

— Татум… почему это звучит знакомо? — он усмехнулся, глядя на Блейка.

— Она моя девушка, — сказал Блейк, вздернув подбородок, и его отец схватил меня за руку, притянул к своей груди и крепко обнял.

Я на мгновение замерла в его объятиях, потрясенная тем, что меня обнимает человек, который не был моим отцом, но который сразу же проявил ко мне такое отцовское отношение, что у меня на глаза навернулись слезы. Я отогнала их назад, когда он отпустил меня, и его рот расплылся в широкой улыбке.

— Я Купер, приятно познакомиться, Татум. Черт, меня чертовски давно никто не обнимал. Я думаю, что только что нарушил кучу гребаных правил, но вы были изолированы в Еверлейке, так что все хорошо, верно? — Он провел рукой по затылку.

— Да, все хорошо, папа, — пообещал Блейк. — Но, эм, могу я быстро поговорить с тобой наедине? — Он бросил на меня украдкой взгляд, и я нахмурилась.

Брови Купера удивленно приподнялись, затем он кивнул, позволяя Блейку вывести его из кухни, а я стояла там, как неуклюжая утка на вечеринке с цыплятами, не уверенная, что с собой делать.

До меня донесся низкий гул голоса Блейка, но я не могла разобрать, что он говорил. Хотя у меня было ползучее ощущение, что они обсуждали именно меня. Зачем еще уходить с этой чертовой кухни?

— Риверс!? — Купер внезапно взревел, и, клянусь, вся квартира затряслась.

О черт.

За спиной раздались тяжелые шаги, и снова появился Купер, совсем не похожий на того дружелюбного папашу, которым он только что был, поскольку черты его лица исказились от ярости.

— Папа! — Рявкнул Блейк, подбегая к нему сзади. — Послушай меня, она не…

— Я скажу тебе, кто она, — прорычал Купер, указывая на меня пальцем, и я сделала шаг назад, мое сердце бешено колотилось, поскольку напряжение в комнате заставило мое тело насторожиться. — Она дочь человека, который убил твою мать.

— Мистер Боумен, — в ужасе выдохнула я. — Пожалуйста, если я могу просто объяснить…

— Объяснить? — выплюнул он, делая агрессивный шаг ко мне, когда Блейк схватил его за руку и дернул назад. — Объяснить что? Что мой сын только что принес крысу в мой дом?

Блейк бросился перед своим отцом, оттолкнув его назад и расправив плечи.

— Не смей так говорить о ней!

— Она дочь террориста! — Рявкнул Купер, его глаза, полные горя и боли, остановились на мне. Для него я была его врагом. Я олицетворяла боль от потери его жены. Но он не знал правды, и нам пришлось это объяснить.

— Он не был террористом, — прорычала я, моя кровь закипела от этого слова. — Его подставили. А потом его убили, чтобы скрыть правду.

Купер уставился на меня, не веря своим ушам, затем схватил Блейка за руку, пытаясь оттащить его от меня, как будто я была больна.

Блейк стряхнул его руку, отступая назад, чтобы присоединиться ко мне.

— Она говорит правду. Я был там, когда он умер, папа.

— Что? — Выпалил Купер, его лицо исказилось, когда он попытался осмыслить эту информацию.

— Все, что люди в новостях говорят о ее отце, — ложь, — яростно сказал Блейк, и мое сердце переполнилось, когда я услышала, как он таким образом защищает моего отца.

— Чушь собачья, — прорычал Купер. — Какого черта ты делаешь? Я сказал тебе разрушить ее жизнь, а не делать из нее гребаную подружку, Блейк. Как ты мог так поступить со своей собственной матерью?

— Послушай меня! — Взревел Блейк, когда в моей голове закружилась эта информация. Отец Блейка попросил его разрушить мою жизнь? Я должна была возненавидеть его за это. Но когда я посмотрела на его лицо, все, что я увидела, это сломленного человека, жаждущего мести за смерть своей жены. Ему нужно было кого-то обвинить, точно так же, как и Блейку. Они были сделаны из одного теста, и как я могла ненавидеть его за это, когда я простила его сына за гораздо худшее?

— Донован Риверс был невиновен, — яростно заявил Блейк. — Я говорю правду. Думаешь, я бы сказал тебе это, если бы у меня была хоть капля сомнения в моем разуме? Я видел, как он умер. Я видел людей, которые его подставили. Я знаю правду, и это все. Отец Татум не несет ответственности за то, что случилось с мамой. — Он схватил Купера за плечи, тряся его, и брови его отца нахмурились, когда он, наконец, выслушал, что говорит его сын.

— Ты уверен? — прохрипел он, его глаза блестели от непролитых слез.

— Да, папа, — пообещал Блейк. — Пожалуйста, не вини Татум. Она для меня все. Я люблю ее всем своим гребаным сердцем, и я не могу выносить, когда ты смотришь на нее так, будто она причинила нам зло. Я усвоил свой урок тяжелым путем. Я причинил ей боль и никогда не прощу себя за это. Пожалуйста, не ненавидь ее только потому, что тебе нужно кого-то ненавидеть.

От его слов моя грудь наполнилась теплом, и я держала рот на замке, ожидая ответа его отца, понимая, что мои слова прямо сейчас не помогут. Я была не той, кому он собирался доверять в этом.

— Сынок, это… — Купер покачал головой, выглядя ошеломленным. — Это так много, что нужно переварить.

— Но ты веришь нам, верно? — Требовательно спросил Блейк. — Потому что это реально. Я бы не стал тебе лгать. Поверь мне, находиться здесь вообще рискованно, но…

— Во что ты себя втянул? — Обеспокоенно спросил Купер, и у меня перехватило дыхание от того факта, что он, казалось, действительно воспринимал это.

— Ничего такого, с чем я не смог бы справиться, — поклялся Блейк. — Просто доверься мне.

Купер посмотрел на меня, его щеки слегка покраснели от вины.

— Прости, я…

— Все в порядке, — быстро сказала я. — Блейк рассказал мне о своей маме, и я очень сожалею о том, через что вам обоим пришлось пройти. Я знаю эту боль. — Горе на мгновение вспыхнуло внутри меня, и я проглотила комок, подступивший к горлу.

Его брови сошлись на переносице, когда он кивнул, его глаза были полны печали.

— Так почему вы оба здесь? — спросил он, казалось, чувствуя, что происходит что-то еще.

Блейк сунул руку в карман, доставая флакон и шприц из маленькой упаковки, в которую он их положил.

— У нас иммунитет.

Купер посмотрел на шприц, затем на своего сына и издал нервный смешок.

— Да, и я королева Англии. Слушай, я чувствую себя неловко из-за того, что накричал на твою девушку, хочешь поужинать? Я только что разогрел приготовленную лазанью Кристины. Она лучшая домработница, которая у меня когда-либо была, до сих пор приносит мне еду каждую неделю, хотя я сказал ей, что ей не обязательно рисковать, выходя из дома во время этого дерьмового шоу пандемии. Я был бы мертв без нее, сынок, клянусь. — Он посмотрел на меня извиняющимся взглядом, и я улыбнулась в ответ, чувствуя, как напряжение между нами спадает.

— Папа, ты не слушаешь, — сказал Блейк, поспешая за ним на кухню, и я последовала за ним. — Это вакцина от вируса «Аид».

— Перестань, Блейк, это не смешно, — серьезно сказал Купер, и я рванулась вперед, схватив его за руку.

Он повернулся ко мне, вопросительно нахмурившись, и я пристально посмотрела на него, закатывая рукав и указывая на отметину в форме розы на своей руке.

— Мистер Боумен, — взмолилась я.

— Купер, — поправил он. — Я чувствую себя старым, когда дети называют меня мистером Боуменом. Окажи мне эту любезность.

— Тогда Купер, — сказала я с улыбкой, и он улыбнулся в ответ. — Этот шрам от вакцины, которую я получила, когда была подростком. Мой отец был частью команды, которая это сделала. Короче говоря, это сработало, и теперь у нас есть это, и оно для тебя. Это защитит тебя.

Купер запнулся, глядя на выражение моего лица, пока он искал шутку, прежде чем в замешательстве повернуться к своему сыну.

— Блейк? Что происходит?

— Все так, как она сказала, и мне жаль, но большего мы сказать не можем, — пробормотал Блейк, нахмурившись, что говорило о том, что ему больно скрывать это от отца. Но это был единственный способ. Мы не могли рисковать, рассказывая ему что-либо о Трое Мемфисе. Вероятно, он уже знал слишком много.

— У тебя неприятности? — Купер серьезно посмотрел на Блейка. — Потому что, если это так, я могу тебе помочь. У меня есть деньги, ресурсы. Все, что тебе понадобится…

— Мне просто нужно, чтобы ты принял это, — сказал Блейк, протягивая ему вакцину. — Вот и все.

Купер выглядел встревоженным, переводя взгляд с меня на него, затем его взгляд остановился на мне.

— Я могу ввести ее тебе, если хочешь? — Предложила я. — Мой отец научил меня этому.

У Купера перехватило горло, когда Блейк бросил на него пристальный взгляд, призывающий его доверять мне. И я действительно этого хотела. Он был отцом человека, которого я любила. Я хотела, чтобы он знал, что его сын рядом с хорошим человеком, который сделает все, чтобы защитить его и его семью.

— Я… Может быть, вы сначала поужинаете со мной? — Спросил Купер, оглядываясь через плечо на духовку. — Прошло чертовски много времени с тех пор, как у меня была компания за ужином, и мы могли бы подробно обсудить все это. Обдумать свои варианты.

— Папа, это не то, с чем ты можешь помочь, — твердо сказал Блейк. — Прости, я знаю, это может показаться безумием, но мне действительно нужно, чтобы ты мне доверял. Нам обоим.

Купер потер рукой щетину, обдумывая слова сына и рассматривая пузырек в своей руке.

— Ты появляешься здесь без предупреждения с дочерью человека, которого обвиняют во всей этой пандемии. Я люблю тебя, но как твой отец, не в моем характере позволить тебе уйти отсюда без моей помощи.

— Мы в порядке, — сказал Блейк. — Я клянусь в этом. Мы знаем, что делаем.

— Но я — нет, — раздраженно сказал Купер. — Предполагается, что тебя заперли в «Еверлейк-Преп», где ты должен быть в безопасности.

— Я в безопасности, — сказал Блейк, его тон повысился, когда он потерял терпение. — Я привит. Вирус «Аид» меня не затронет.

— Так ты хочешь, чтобы я просто принял ее и позволил тебе уйти отсюда? — В отчаянии спросил Купер, и я видела, как он поддался этой идее, хотя и боролся с желанием принять ее.

— Купер, — мягко сказала я. — Твой сын — один из самых храбрых, умных и способнейших людей, которых я знаю. И то, что мы должны сделать, зависит от того, что он уйдет отсюда, а ты забудешь, что когда-либо видел нас. Никто не должен знать об этой вакцине. Пока нет. Но Блейк рискнул приехать сюда, чтобы защитить тебя. Поэтому — пожалуйста… — Я шагнула вперед, мое сердце подпрыгнуло к горлу. — Пожалуйста, позволь ему сделать это.

Купер тяжело сглотнул, сделав глубокий вдох, затем, спустя мгновение, которое, казалось, длилось вечность, кивнул.

— Хорошо, — прохрипел он. — Я сделаю, я сделаю… Я сделаю это для тебя, Блейк. Я буду доверять тебе.

— Спасибо тебе, — вздохнул Блейк, прижимая руку к плечу отца.

Купер протянул мне вакцину, уголок его рта дернулся.

— Не коли меня слишком сильно, ладно? Никогда не любил уколы. — Он нервно усмехнулся, все еще выглядя неуверенным в этой ситуации, и я могла видеть, каких сил ему стоило довериться нам. Мне. Я догадывалась, что весь мир месяцами топтал имя Риверс, поэтому вряд ли меня удивило, что он относился ко мне с подозрением даже после того, как Блейк поклялся, что мой отец невиновен.

Я подготовила вакцину, пока он закатывал левый рукав и садился на табурет перед широким островом из серого мрамора. Я осторожно ввела иглу в верхнюю часть его руки и медленно нажимала на поршень, пока жидкость полностью не вытекла.

— Вот и все, — объявила я, забирая шприц и выбрасывая его в мусорное ведро, пока Блейк убирал флакон обратно в упаковку.

— И это все? — повторил он, потирая руку. — У меня иммунитет?

— Требуется пара недель, чтобы полностью подействовала, — сказала я. По крайней мере, так сказал Сэйнт, и, учитывая, что он провел последние недели, изучая вирусологию день и ночь, я должна была предположить, что он был прав. — И мы не знаем, насколько она эффективна, но… все говорит о том, что она чертовски рабочая. — Я вспомнила, как кашляла прямо в лицо Джонасу, и он не заразился. Если это не было проверкой ее эффективности, то я не знаю, что это еще могло быть.

Купер опустил рукав, и Блейк обнял его, испустив вздох облегчения.

— Останьтесь на ужин, — настаивал он, и Блейк неуверенно посмотрел на меня.

— Конечно, останемся, — сказала я с твердым кивком. Сэйнт, скорее всего, будет срать кирпичами, но кого это волнует? Купер, казалось, изголодался по компании, и мне захотелось побольше узнать о человеке, который вырастил Блейка.

Мы сели ужинать за столик с видом на невероятный город и съели, безусловно, лучшую овощную лазанью, которую я когда-либо пробовала в своей жизни. Время пролетело незаметно, и я узнала все о том, как Блейк вырос в каком-то огромном поместье на окраине города, которое Купер и его жена купили, когда им было всего по двадцать с небольшим. Он стал по-настоящему успешным предпринимателем сразу после окончания колледжа, и с тех пор казалось, что деньги просто посыпались как снежный ком. Но когда он заговорил о маме Блейка, все, что я увидела, было горе в его глазах, и я знала, что он отдал бы каждый цент, который у него был, чтобы вернуть ее. И он, и Блейк оба бы это сделали. И после того, как я немного рассказала о потере моего отца и Джесс, Купер объявил, что я официально стала частью его семьи. По общему признанию, это было после нескольких бокалов вина, но все же. Казалось, я наконец-то ему понравилась. И он мне тоже чертовски понравился.

Мы направились к лифту, так как было уже поздно и мы не могли больше оставаться.

— Нам действительно пора идти, папа. Прости, — вздохнул Блейк. — Но, надеюсь, когда мы сделаем то, что должны, пройдет совсем немного времени, прежде чем эта вакцина станет доступна всем в мире.

На лбу Купера образовалась глубокая складка, когда Блейк отстранился, и мое сердце сжалось от необходимости оставить его здесь одного.

— Твоя мама действительно гордилась бы тобой, — сказал Купер, сжимая руку Блейка в своей, когда его горло перехватило от эмоций.

— Ее сын поможет спасти мир, — добавила я с усмешкой, и Блейк с тихим смешком запустил пальцы в волосы, но я не упустила того, как его взгляд метнулся к отцу в надежде на одобрение.

Во взгляде Купера промелькнула какая-то мысль, которую я не смогла прочесть.

— Подождите здесь секунду, у меня есть кое-что для вас обоих. — Он направился к двери, а Блейк натянуто улыбнулся мне.

— Я ненавижу оставлять его здесь, — пробормотал он. — Ему одиноко.

— Чем скорее мы передадим вакцины тому, кто может помочь создать их больше, тем скорее он сможет вернуться к своей жизни, — сказала я с печальным видом.

— Да, — сказал Блейк. — Я просто хотел бы, чтобы у него была мама.

Я обняла его, и он положил подбородок мне на голову, когда тяжесть нашего горя на мгновение легла между нами. Мы оба потеряли родителей, оба слишком хорошо знали вкус этой боли. И я также знала, что ничто из того, что я могла сказать, не облегчит ее. Так оно и было. И, по крайней мере, мы могли опереться друг на друга в такие моменты, как этот.

Купер вернулся с маленькой деревянной коробочкой в руке, его щеки слегка покраснели.

— Когда я встретил маму Блейка, мы были еще в средней школе, — сказал он мне. — Я был капитаном футбольной команды и, должен добавить, полным мудаком. — Он посмеялся над собой, и улыбка тронула мои губы. — В любом случае, мама Блейка была тихой, преданной своей учебе. Она хотела стать юристом, и ничто в мире не могло ее остановить. Я проводил так много времени, играя в футбол, что фактически начал проваливать кучу своих основных занятий. Поэтому директор настоял, чтобы я нанял репетитора. Мой отец собирался нанять какого-нибудь первоклассного парня из Гарварда, а я отказался, потому что, ну, я был мудаком, понимаете?

— Папа, — простонал Блейк, как будто слышал эту историю тысячу раз и уже смутился из-за нее.

— Я сказал директору, что хочу, чтобы мама Блейка занималась со мной, — сказал он. — Я влюблялся в нее в течение нескольких недель после того, как она произнесла речь о вождении в нетрезвом виде на собрании. Она была такой… страстной. — Его глаза на мгновение сверкнули, но затем скрыв свою боль, он продолжил. — Я целую вечность искал способ сблизиться с ней, и наконец у меня появился шанс сделать это. И директор убедил моего отца, что это хорошая идея, после того, как показал ему, чего она добилась во всем. В любом случае, я покорил ее сердце, а остальное — история. Но когда мы стали парой, я купил это в знак своей преданности. — Он открыл коробочку, и мой взгляд упал на два браслета. Один был изящным серебряным браслетом со сверкающим рядом розовых сапфиров, расположенных в форме половины сердца. Второй — из черной кожи с серебряным гребнем, на котором была выгравирована вторая половина сердца.

— Мы не были цельными друг без друга. Вот как я себя чувствовал, — прохрипел Купер, и эмоции захлестнули мою грудь. — Я вижу, что вы двое чувствуете друг к другу тоже самое. Я бы узнал этот взгляд где угодно. И я был бы чертовски счастлив, если бы ты взял это. — Он посмотрел на Блейка. — Мама попросила меня подарить их тебе, когда ты влюбишься.

— Папа, я не могу, — прохрипел Блейк. — Они твои.

— Нет, — серьезно сказал Купер, подходя ближе, чтобы вложить коробочку в руку сына. — Они твои. Это то, чего она хотела. А твоя мать всегда добивалась своего. — Он грустно улыбнулся, и по его щеке скатилась слеза. Он сжал Блейка в еще одном яростном объятии и внезапно схватил меня за руку, притягивая к себе.

— Вы позаботьтесь друг о друге, — проворчал Купер. — Не заставляйте меня сожалеть о том, что я позволил вам, дети, уйти отсюда.

— Мы так и сделаем, — пообещала я. — Спасибо.

Он отпустил нас, и я была удивлена тем, насколько больно было прощаться. Мы направились обратно к лифту, и Купер помахал рукой, когда двери закрылись.

— Он великолепен, — сказала я Блейку, улыбаясь ему и обнаружив, что он уставился на браслеты в коробочке.

— Да, — пробормотал он. — Так и есть. — Он достал серебрянный и протянул мне, от тяжести подношения у меня перехватило горло.

— Ты уверен? — Я выдохнула. Это было его мамы, и я чувствовала, что принимаю частичку ее души, надевая его.

— Я никогда не был так уверен ни в чем и ни в ком, — сказал он мне глубоким тоном, от которого мои щеки запылали.

Я протянула ему запястье, и он зафиксировал его на месте, затем я проделала то же самое для него с другим запястьем, пока он засовывал коробочку в карман.

— Это прекрасно. — Я восхитилась украшением на своем запястье, сапфирами, играющими на свету. Я схватила его за рубашку и притянула к себе. — Я люблю тебя, Блейк. Ты мой темный рыцарь, и я вижу глубину твоих шрамов. Я потрачу вечность, пытаясь залечить раны, оставленные на твоем сердце.

Он приподнял меня, прижимая к задней стенке лифта, когда его рот накрыл мой. Я ощутила тяжесть его любви, его боли, его желания. Он был моим прекрасным, сломленным, золотым мальчиком, и мне нужно было вытащить солнечный свет из темноты в нем и снова увидеть, как он сияет в его глазах.

Я схватила его за плечи и запустила пальцы в его волосы, его руки скользнули мне под рубашку сзади, так что я почувствовала обжигающий жар его плоти напротив своей. Его рот оторвался от моих губ, и его зубы скользнули по моей щеке к уху, оставляя за собой голодный огонь. Его член затвердел у меня между ног, и он прижался ко мне так, что это вызвало трение о мой клитор, и я ахнула от удовольствия.

— Мне нужно быть внутри тебя, — прорычал он, и дрожь плавно прокатилась по моему позвоночнику.

— Тогда войди в меня, — наполовину потребовала я, наполовину рассмеялась, когда двери лифта открылись на нижнем этаже. Он пронес меня через атриум к машине, распахнул дверцу и уложил на заднее сиденье. Он забрался на меня сверху, захлопнул дверцу и крепко поцеловал. Я скинула туфли и приподняла бедра, чтобы он мог стянуть с меня спортивные штаны вместе с трусиками, затем он стянул свои собственные штаны, чтобы освободить свою твердую длину.

— Ты достаточно влажная для меня, милая? — спросил он, опуская руку между моих бедер, и я ахнула и дернула бедрами, когда он обвел костяшками пальцев мою разгоряченную плоть. — Черт возьми, да.

Он сжал мои бедра, прижимаясь ко мне и безжалостно толкаясь в меня, заставляя все мое тело выгибаться под ним.

Он провел костяшками пальцев по моим губам, его глаза загорелись при виде этого.

— Попробуй, как сильно ты меня хочешь, Золушка. — Я жадно сосала его пальцы, мои бедра покачивались навстречу его пылким толчкам, когда он заявлял на меня права. Я была в восторге от него, получая удовольствие от того, насколько грязно и приятно это было ощущать, когда он задрал мою рубашку через голову и злодейски ухмыльнулся мне, задирая лифчик, чтобы получить доступ и к моей груди.

— Боже, ты чертовски совершенна, — прорычал он, мое тело напряглось вокруг него, когда он опустил рот и пососал мой сосок, проводя по нему зубами самым удивительным образом.

Я обхватила бедрами его талию, когда он завертел бедрами, потирая какое-то восхитительное местечко внутри меня и срывая дикий стон с моих губ. Я вся горела от его прикосновений, разрываясь на части, особенно когда он придвинул свое тело к моему, чтобы усилить трение о мой клитор. Он немного замедлил темп, пока каждый толчок не стал полон намерения доставить мне удовольствие, и его руки удерживали меня, пока он творил свое волшебство между моими бедрами.

— Черт, Блейк, — простонала я, откидывая голову назад, пока он ласкал мое тело так, словно оно было его собственным. Он точно знал, как прикасаться ко мне, чтобы заставить меня дрожать и биться в конвульсиях, и когда он еще раз обвел бедрами, я сильно кончила, наслаждение пронзило меня и заставило мои мышцы напрячься.

Блейк выругался.

— Ты такая чертовски тугая. — Он застонал, как зверь, уткнувшись лицом в мою шею, когда достиг кульминации, и я почувствовала, как он заполняет меня.

Нам было жарко, мы вспотели и не могли отдышаться, лежа запутавшись в наших конечностях, что делало меня невероятно счастливой. Его свет вернулся, как и мой. И мне казалось, что ничто в мире не может сбить нас с такой высоты.

Блейк начал смеяться, когда поднял голову, чтобы посмотреть на меня, и я тоже рассмеялась.

— Сэйнт взбесится, когда мы вернемся, — сказал он, и я сжала его челюсть, запрокидывая голову, чтобы украсть еще один поцелуй, полный жара и страсти.

— Я разберусь с Сэйнтом, — промурлыкала я.

Он ухмыльнулся, и я почувствовала, как он снова твердеет внутри меня.

— Ну, в таком случае, Золушка, как насчет второго раунда?

Я смотрел в окно в баре кинотеатра, когда в дальнем конце улицы показались фары моей машины, и мое бешено колотящееся сердце наконец замедлилось. Я не испытывал подобного беспокойства с тех пор, как мы спасли Татум из рук моего отца, и провести ночь, переживая это еще раз, было совершенно изысканной пыткой.

В моих наушниках зазвучала «O Fortuna — Carl Orff», и я позволил интенсивности музыки проникнуть в мою душу, заземляя меня, напоминая мне, что я из плоти и костей, жестокий, хрупкий и, о боже, такой незначительный, когда дело доходит до этого. И это было именно то, что я чувствовал прямо сейчас, так что это мне хорошо подходило.

Из-за недосыпа я чувствовал себя немного нервным, но если быть до конца честным с самим собой, я знал, что это странное окружение тоже имело немалое отношение к моему дискомфорту. Прошло много времени с тех пор, как я был брошен в суматоху и потрясения из-за такого внезапного переезда, и если быть абсолютно честным с самим собой, я могу признать, что это заставило моих демонов выйти наружу и поиграть.

Из-за беспокойства о Татум и Блейке я провел большую часть вечера, запутавшись в паутине воспоминаний, с которыми мне не хотелось сталкиваться. Но я знал по опыту, что единственный способ снова загнать их в уголки моего сознания — это встретиться с ними лицом к лицу, посмотреть на них, прочувствовать их и пережить заново. Это было неприятно. Но у меня не было особого выбора.

Поэтому вместо того, чтобы провести ночь в окружении семьи, которую я создал сам, я провел ее, заново переживая свои кошмары и сталкиваясь с худшими эпизодами с моим отцом. Иногда, когда я погружался в воспоминания о том, как он наказывал меня в детстве, мне становилось трудно дышать. Мне было трудно даже мыслить здраво. И в конце концов я задался вопросом, не обманываю ли я себя насчет того, что могу сразиться с ним и победить. Да, он создал меня по своему образу и подобию, но он также ослабил меня. И какая-то часть меня не могла избавиться от страха, что, как только все будет сказано и сделано, я окажусь один и во власти его милости, снова запертый в котельной без воды, с потом, стекающим по спине, и галлюцинациями, заставляющими меня верить, что меня заживо запекают в духовке, чтобы он мог меня съесть.

Мои руки дрожали, когда я вытаскивал себя из этого дерьмового шоу воспоминаний, и я сжал пальцы в кулаки, чтобы заставить их остановиться. Я отказываюсь подчиняться воспоминаниям о монстре, который использовал свою власть надо мной, чтобы запугать. Я больше не был ребенком. И я бы не позволил ему снова поставить меня в такое положение.

Я смотрел, как фары двигаются по улице в тишине, музыка окружала меня, пока я ждал, пока они зарулят на подземную парковку, и я позволил себе на мгновение просто почувствовать облегчение от их возвращения, прежде чем гнев в моей душе поглотил меня снова.

Я вытащил наушники из ушей и медленно встал, так как не выспался, беспокоясь о Татум и Блейке, и я вышел из бара, просматривая короткие сообщения, которые они прислали, чтобы заверить меня в своем местонахождении. Но это не имело значения. Если бы они хотели навестить отца Блейка, нам следовало обсудить это всей группой. Тот факт, что они решили улизнуть вместо этого, красноречиво говорил об их доверии ко мне, и отсутствие такового меня совсем не устраивало.

Я открыл и закрыл дверь в бар, убедившись, что на моем новом телефоне включена громкость, на случай, если камера на парковке обнаружит, что кто-то подошел слишком близко к нашему убежищу, и датчики движения отправят мне предупреждение. Я не должен быть застигнут врасплох, пока буду наказывать их. Никто не сможет нас вычислить, пока я имею к этому какое-то отношение.

Лестница, которая вела обратно в старый кинотеатр, была окутана тьмой, и в моих черных спортивных штанах и толстовке с капюшоном не было никаких шансов, что кто-нибудь увидит меня в тени, когда я бесшумно спускался по ней. Я пересек фойе, как привидение, и направился в квартиру, чтобы подстеречь их там.

Как только я проскользнул в темное помещение, смех Татум вызвал в моей груди смесь ярости и облегчения, когда она и Блейк поднялись по лестнице на шаг позади меня. Они добрались до двери, и я наблюдал со своего укрытия в темноте, как Монро очнулся ото сна на диване.

Я решил не сообщать Нэшу и Киану об отсутствии Блейка и Татум, немного подумав. У нас здесь не было другой машины, и они совершенно ясно дали мне понять, где находятся, когда написали сообщение. Мне это не понравилось. Но остальные уже заснули, измученные после такого тяжелого дня, а поскольку у нас не было возможности догнать их, казалось бессмысленным будить их и беспокоить.

Нэш провел рукой по лицу, поднимаясь на ноги и направляясь к двери, тусклый зеленый свет знака аварийного выхода над ним освещал широкий изгиб его обнаженной спины, когда он шел.

Дверь распахнулась, и Блейк обвил руками шею Монро, вскочив, чтобы тоже обхватить его ногами, крича: — Милый, я дома! — во всю силу своих легких.

Татум рассмеялась, когда Монро отступил на шаг под его весом, а Блейк запечатлел драматический поцелуй у него на лбу, прежде чем снова спрыгнуть и броситься туда, где на одной из двуспальных кроватей спал Киан.

— Где, черт возьми, вы двое были? — Спросил Нэш хриплым со сна голосом, когда Татум подошла ближе и поцеловала его в губы.

— Мы пошли и сделали моему отцу вакцину, — взволнованно объявил Блейк с широкой улыбкой на лице, когда он подпрыгнул, как щенок, на краю кровати Киана.

— Тебе бы лучше смазаться, если хочешь незаметно унести отсюда баклажаны, — бессмысленно пробормотал Киан, все еще не просыпаясь, несмотря на шум.

— Вы сбежали? — Монро нахмурился, глядя через плечо на Блейка. — Это могло быть опасно. Почему ты просто не сказал остальным, что хочешь туда пойти?

— Сэйнт, — ответил Блейк, пожав плечами, как будто он не верил, что я пойму, насколько важно было бы для него сделать прививку своему отцу. И я должен был признать, что это задело меня.

Однако я не пошевелился, все еще прячась в тени, в то время как Татум вздохнула и протянула руку, чтобы просунуть ее под боксеры Монро.

— Мне показалось, что ссора с ним не стоит драмы, — ответила она. — Ты же знаешь, каким он бывает.

Если у Монро и были какие-то дальнейшие возражения по этому поводу, он не высказал их вслух, его член явно взял под контроль принятие решения за него, когда он наклонился, чтобы снова поцеловать ее, его рука скользнула под ее рубашку, чтобы погладить ее грудь, когда она тихо застонала.

Я остался там, где был, эти ее слова эхом отдавались в моем черепе, как будто моя голова была автоматом для игры в пинбол без отверстия, из которого они могли выпасть.

Блейк играл в игру, в которой он ткнул Киана пальцем, а затем нырнул в сторону, когда большой ублюдок ударил его во сне. Вероятно, это закончилось бы тем, что Блейку сломают нос, но это было его лицо, которым он рискует. Кроме того, я не был склонен спасать его от дозы боли после того беспокойства, которое он причинил мне сегодня вечером.

Нэш прижал Татум спиной к стене, пока она сжимала его член в кулаке, и я наблюдал, как он приспустил ее спортивные штаны пониже на бедрах и просунул пальцы под пояс.

В другое время это зрелище, возможно, возбудило бы меня, но я был так глубоко погружен в свой гнев, что знал, что не собираюсь отвлекаться на секс. Мне нужно было наказать ее. Я нуждался в этом больше, чем в дыхании, и в тот момент, когда я проиграю эту битву с самим собой и выйду из тени, и она почувствует мой гнев.

Татум откинула голову назад, постанывая от удовольствия, когда Нэш трахал ее своими пальцами, а я восхищенно наблюдал, ожидая, пока он поднимал ее все выше и выше. Когда ее стоны перешли в мольбу, что дало мне понял, что она вот-вот кончит, я вышел из тени и откашлялся.

— Черт возьми, — выругался Нэш, вздрогнув и на мгновение приостановив свои движения, когда Татум стиснула зубы, отрицая свое освобождение.

— Нам нужно поговорить, — сказал я убийственно спокойным голосом, когда прерывистое дыхание Татум наполнило комнату.

— Мы немного заняты, — проворчал Монро, и мне почти стало стыдно за то, что я обломал и его тоже. В конце концов, не он был тем, кто облажался.

— Да. Я прекрасно понимаю, что наша дорогая мисс Риверс пытается выпутаться из неприятностей, используя свою сексуальность как оружие, но ты действительно думаешь, что она заслуживает того, чтобы кончить после того трюка, который она только что выкинула? Я не могу быть единственным из нас, кто помнит, что за ней охотятся. Кто помнит, что было, когда она исчезла?

Нэш нахмурился еще сильнее, когда Киан пробормотал со своей кровати: — Она миссис Роско, — явно проснувшись наконец. Один взгляд в его сторону показал мне разбитую губу Блейка и сердитый взгляд Киана. Хорошо. Сообщник.

— Возможно, нам нужно обсудить границы наших отношений. И какие наказания мы можем понести, если один из нас переступит их? — Предположил я.

— Я согласен, — прорычал Киан, и Блейк раздраженно фыркнул.

— Это был мой отец, чувак. Я уже потерял свою маму из-за этого дерьма, и даже такое долгое ожидание, чтобы сделать ему вакцину после того, как мы их украли, убивало меня. Ты должен знать…

— Я прекрасно понимаю. И я уже придумывал план, как мы доставим ему вакцину в целости и сохранности. — Я перевел на него свой мрачный взгляд, и он тяжело сглотнул, прежде чем кивнуть.

— Ты прав. Я облажался. Прости, чувак, я должен был просто довериться тебе и прийти к тебе с этим. Но ты же знаешь, как я могу сходить с ума по поводу семьи, и, наверное, я просто убедил себя, что ты можешь сказать «нет» или что-то в этом роде, и мне действительно нужно было, чтобы это было сделано. Я бы не вынес еще одной бессонной ночи, беспокоясь о том, что он заразится.

Я на мгновение задумался над его словами, затем кивнул. Его импульсивное поведение было понятно, даже если оно приводило в бешенство. Но им руководили эмоции и любовь к отцу. Татум, однако, никогда не встречалась с отцом Блейка. У нее не было к нему никакой эмоциональной привязанности, кроме простого желания, чтобы он был в безопасности ради Блейка. Ей следовало бы знать лучше.

Мой взгляд переместился на Монро и Татум, которые все еще стояли там, запустив руки в нижнее белье друг друга, глаза горели страстью и потребностью.

— Как ты думаешь, Нэш, Татум заслуживает того, чтобы кончить после того, как выкинула этот трюк? — Спросил я его, не сводя с него взгляда, в то время как губы Татум приоткрылись в форме буквы «О» от шока и разочарования.

— Думаю, что нет, — согласился Монро, бросив на нашу девушку извиняющийся взгляд, когда он вытащил руку из ее спортивных штанов, и она разочарованно захныкала, неохотно выпуская его член.

— Сэйнт, — взмолилась она. — Я знаю, ты расстроен, но мы просто хотели поскорее со всем этим покончить. Мы не хотели, чтобы ты чувствовал себя как…

— Как будто ты мне не доверяешь? — Я закончил за нее, и Киан что-то сердито прорычал, вставая со своей кровати и подходя ко мне в знак солидарности. Мне нравилось, когда он становился таким, когда гнев и ярость внутри него прорывались сквозь границы его кожи, когда тьма в нем жаждала крови.

— Дело не в этом, — выдохнула Татум, казалось, осознав, как глубоко она задела меня своим поведением, и сделала шаг ближе. — Это просто…

— Знаешь, каким я бываю? — Холодно подсказал я, стараясь не чувствовать укол боли в груди, когда бросил ей ее слова обратно.

Глаза Татум расширились, и на мгновение я был уверен, что она осознала цену своих действий для меня, и я увидел, что на самом деле она не хотела причинить мне такую боль. Но было уже немного поздно, и мы оба это знали. Теперь был только один способ укротить зверя во мне.

Она на мгновение взглянула на остальных, затем опустилась передо мной на колени, заставив мое сердце дрогнуть, когда она так легко дала мне то, в чем я нуждался. Подчиняясь моему контролю, предлагая себя в жертву тьме в моей душе и давая мне этот выход, это освобождение, в котором, как мы оба знали, я сейчас безмерно нуждался.

— Послушай, я знаю, что она облажалась в «восприятии» Сэйнта Мемфиса, — горячо сказал Блейк, поднимаясь на ноги и вставая между нами. — Но на самом деле это все из-за меня. Так что накажи меня, если тебе нужно кого-то наказать. Я не позволю ей отвечать за мои ошибки.

— Я думаю, мы все знаем, что Татум — сильная, своенравная, властная женщина, — прошипел я. — Она была более чем способна сделать свой собственный выбор и пойти с тобой, точно так же, как она более чем способна заплатить за свои ошибки. Но ты верно подметил. Ты тоже должен быть наказан.

Я бросил взгляд на Киана рядом со мной, и он рявкнул со смехом, бросаясь к Блейку, который, на удивление, почти не пытался убежать от него.

— На кровать, — сказал я небрежно, и Киан подтащил его к кровати. — Лицом вниз. Задницей вверх, — добавил я.

— Ты же не собираешься всерьез меня отшлепать, правда? — Блейк рассмеялся, когда Киан толкнул его на кровать и сдернул с него спортивные штаны.

Татум подняла голову, ее глаза блеснули, когда она наблюдала, и я достал моток веревки из своей сумки.

— На колени, — небрежно сказал я, подходя к нему, и Блейк фыркнул, прежде чем подчиниться. — Наклонись вперед и возьмись за лодыжки. — В тот момент, когда он это сделал, я крепко связал ему запястья, а затем толкнул его вперед так, что его лицо коснулось подушек, а задница осталась в воздухе.

— Пошел ты, — сказал Блейк, наполовину смеясь, когда я сделал его своей сучкой, и остальные тоже засмеялись.

— Тебе это нравится, Сирена? — Спросил я, оглядываясь на нее, когда она по-прежнему стояла на коленях посреди комнаты.

— В этом есть определенная привлекательность, — признала она, и намек на ухмылку тронул уголки моих губ.

— Тогда почему ты не считаешь? — Я предложил ей, и она с готовностью кивнула. — Десять ударов кажутся справедливыми? — Я спросил своих братьев, потому что это наказание было и от их имени. Я был не единственным, кого Блейк и Татум предали сегодня вечером.

— Этого должно хватить, — хихикнув, согласился Нэш, сворачивая журнал и протягивая его мне.

— Подожди секунду, — запротестовал Блейк. — Я думал, ты собираешься использовать руку?

Он попытался сопротивляться, когда я отошел и встал за кроватью, открывая Татум прекрасный обзор, а Киан положил руки на плечи Блейка, чтобы тот не извивался.

— Прими это как мужчина, непослушный мальчишка, — поддразнил он, и я снова не смог удержаться от ухмылки, поднимая свернутый журнал для первого удара.

— Голая задница, я думаю, будет справедливо, — быстро сказал Нэш, стягивая с Блейка боксеры, и тот начал ругаться.

— Тебе нужно стоп-слово? — Я предложил Блейку.

— Просто продолжай уже, черт возьми, — прорычал он, отказываясь от борьбы, и я пожал плечами, прежде чем шлепнуть свернутым журналом его по заднице.

Блейк выругался, когда я ударил его, и Татум послушно начала считать, ее голубые глаза вспыхнули от возбуждения, когда она наблюдала.

Журнал несколько раз ударил его по заднице, и его кожа порозовела от шлепков по плоти, в то время как Блейк называл меня всеми прозвищами на свете. Для последнего удара я отбросил журнал в сторону и изо всех сил шлепнул голой ладонью по его заднице.

— Ты садистский ублюдок! — он накричал на меня, но в его тоне был намек на веселье, который достаточно хорошо сказал мне, что он был счастлив принять это наказание. Без сомнения, он знал, что заслужил это.

Я отодвинулся от него, и зверь во мне немного успокоился. Но наказание Блейка и близко не подошло к удовлетворению моих желаний, и когда мой взгляд встретился с сапфирово-голубым взглядом Татум, я увидел, что она тоже это знала.

Я подошел к деревянному стулу, стоявшему в углу комнаты, и поставил его перед ней, затем медленно опустился на него. Все остальные наблюдали за нами с живым интересом, и я знал, что им было любопытно узнать об этой стороне меня, интересно, хотят ли они разделить это или нет, и я приветствовал их голодные взгляды, следящие за нашими движениями.

Мне не нужно было ничего говорить. Татум знала, что мне нужно, и она медленно встала, стянула с себя спортивные штаны и вышла из них, прежде чем стянуть рубашку через голову и отбросить ее тоже в сторону. На ней был прозрачный темно-синий бюстгальтер, сквозь материал которого просвечивали ее твердые соски, но в сочетании с красными стрингами, и когда ее глаза встретились с моими, я понял, что это несоответствие должно было вывести меня из себя. Как часто она носила непарные комплекты, надеясь, что я сниму с нее одежду, найду ее и накажу за это?

Я стиснул зубы, чтобы не упомянуть об этом, и она послушно подвинулась и легла мне на колени, а я широко раздвинул ноги, чтобы лучше поддерживать ее.

Она ухватилась за ножки стула подо мной, чтобы не упасть, когда ее золотистые волосы рассыпались по полу, и я нежно провел кончиками пальцев по ее спине, наслаждаясь ощущением ее дрожи от моего прикосновения.

Когда моя рука добралась до ее задницы, я не смог устоять перед желанием скользнуть пальцами по ее стрингам, следуя за тканью вниз по ложбинке между ее ягодицами, пока не нашел скользкий, влажный материал и ее набухшую киску. Я отвел его в сторону и просунул два пальца внутрь нее, задаваясь вопросом, насколько это было из-за Нэша, а насколько из-за ожидания этого наказания, потому что я знал, что она нуждалась в этом освобождении так же сильно, как и я.

Татум задыхаясь застонала, шепча мое имя, и что-то у меня в груди успокоилось, когда она так просто подчинилась моим командам.

— Ты наша королева. Мы будем поклоняться тебе, желать тебя и любить со всей мощью монстров, которыми мы являемся. Но мы являемся монстрами. И мы семья. А это значит, что за то, что мы подводим членов нашей семьи, должны быть последствия. Ты согласна, что заслуживаешь такого наказания? — Грубо спросил я ее.

— Да, — выдохнула она, и от моего внимания не ускользнуло, что это больше звучало как стон.

Но меня даже не волновало, нравится ли ей это. Если она получала удовольствие от своих наказаний, тем лучше. Это просто сделало бы сообщение, которое я ей доношу, более запоминающимся.

Я еще несколько раз погрузил пальцы внутрь и наружу, слушая ее стоны, прежде чем внезапно вытащить их и сильно отшлепнуть ее. Крик, сорвавшийся с ее губ, был сплошным удовольствием, и страстный стон привлек мое внимание обратно к моим братьям, наблюдавшим за нами, когда она выдохнула: — Один, — и начала считать.

Киан беззастенчиво качал свой член, наблюдая за шоу, которое я устраивал, и Нэш выглядел так, словно был всего в шаге от того, чтобы сделать то же самое, в то время как Блейк наблюдал с дикими глазами из своего положения, все еще связанный на кровати с задранной задницей. Он ничего не смог бы с этим поделать, если бы захотел погладить свой собственный член, и я ухмыльнулся ему, возвращаясь к ласкам нашей девушки.

— На самом деле несправедливо, что Монро отказывают в освобождении, когда виновата ты, — размышлял я, снова погружая пальцы в ее тепло.

— Ты прав, — затаив дыхание, согласилась Татум, и я дернул подбородком, подзывая его ближе.

Он колебался всего секунду, когда я взял Татум за волосы и приподнял ее голову для него. Она послушно открыла рот, и я жадно наблюдал, как Монро приспускает штаны, чтобы его твердый член мог высвободиться.

Татум наклонилась к нему, облизывая кончик, прежде чем обхватить его губами, и я снова шлепнул ее, достаточно сильно, чтобы она подалась вперед и тем же движением взяла его член глубоко в рот.

Она вскрикнула вокруг его члена, и я на мгновение замер, когда он застонал, но когда она начала раскачивать головой взад-вперед, я понял, что она не собирается просить меня остановиться.

Мой член упирался в ее бедра, пока она лежала на мне, и когда Монро начал входить в ее рот, трение ее движений заставило меня зарычать от желания.

Я снова шлепнул ее, и Киан стал считать за нее, теперь, когда ее рот был полон, его рука с чернилами бегала вверх и вниз по его члену, поскольку он просто наслаждался представлением, которое мы разыгрывали.

На счет «восемь» задница Татум стала розовой и совершенной, и когда она закричала от удовольствия вокруг его члена, Монро сильно толкнулся в нее и кончил с удовлетворенным стоном.

Я снова скользнул пальцами в ее набухшую киску, накачивая ее сильнее, поглаживая точку g и снова подводя ее к краю, не позволяя упасть.

Монро вынул член у нее изо рта, и она выдохнула мое имя, умоляя не останавливаться на этот раз, но я был слишком зол, чтобы позволить ей кончить, мне нужно было завершить этот ритуал, прежде чем я смогу отпустить ее.

Я вытащил пальцы и снова шлепнул ее, наслаждаясь звуками, которые она издавала, когда я проводил пальцами по нежной коже, лаская ее сквозь затяжную боль от моего удара, в то время как мой член пульсировал почти болезненно.

Неудивительно, что Киан не стал дожидаться, пока ему предложат место на нашей вечеринке, и занял место Монро, сжимая в кулаке ее волосы и засовывая свой член ей между губ, чтобы закончить то, что он делал своей рукой. Он сильно входил и выходил, трахая ее рот со стоном удовольствия, который сигнализировал о том, что он кончает через несколько мгновений, и доказывал, насколько сильно ему нравилось то, что он наблюдал.

Я шлепнул ее в последний раз, когда он снова отодвинулся, вздох сорвался с моих губ, когда я, наконец, позволил смятению внутри меня улечься и гневу уйти. В конце концов, она была здесь. В безопасности. С нами. Такая же красивая, как всегда. Все закончилось хорошо, даже если бы я хотел, чтобы они поступили по-другому.

Я провел кончиками пальцев по всему ее телу, расстегивая бюстгальтер и снимая его с ее рук, когда притянул ее к себе на колени, чтобы я мог взять в рот ее сосок.

Она тяжело дышала и стонала, ее тело было так напряжено, и я знал, что она отчаянно нуждалась в освобождении, в котором я ей отказывал, и я решил перестать быть мудаком и позволить ей получить это.

— Потрогай себя, — прорычал я, мои пальцы скользнули по ее заднице и вверх по позвоночнику.

Рука Татум без слов скользнула ей под трусики, и я наблюдал за тем, как она играла со своей плотью, отмечая, как ей это нравилось, когда мой член прижимался к ее бедру с ноющей потребностью.

Я не протестовал, когда она стянула с меня спортивные штаны, освобождая меня от них и отодвигая трусики в сторону. Ее сладкая киска опустилась на меня, и я громко застонал, когда она оседлала меня, все еще потирая свой клитор для меня, как я приказал.

Я смотрел в ее дерзкие глаза, когда входил в нее, упиваясь звуками, которые она издавала, когда ее зрачки расширились, и она тяжело дышала, ее освобождение становилось все ближе и ближе.

Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы кончить, и когда она сжалась вокруг меня, я взял все под свой контроль, мои пальцы впились в ее бедра, когда я вонзал в нее свой член так сильно, как только мог, заставляя ее кричать для меня, пока я тоже не кончил и моя ярость, наконец, не утихла. Она наклонилась вперед, и мы слились в кучу конечностей, когда я нашел ее губы и нежно поцеловал, мы двое были измотаны, выжаты и испытывали облегчение от того, что снова нашли друг друга в темноте.

***

Мы провели несколько дней, прячась на нашем новом месте. Хотя я бы не назвал это домом, и я не мог отрицать, как сильно я скучал по Храму, но я также понял, что сказал Нэш о том, что семья — это твой настоящий дом. У меня были единственные вещи, которые действительно имели для меня значение прямо здесь, и это было то, что помогало мне пережить потрясения. Тем не менее, я был в процессе проектирования подходящего дома для нас после того, как все это закончится, такого, который я построил бы с нуля и в соответствии с нашими потребностями, как только определился бы с идеальным местом для него.

Но сейчас я полностью сосредоточился на решении некоторых наших проблем. Самой неотложной была коробка с украденными вакцинами, которые мы должны были определить в новое место. У Киана были планы подарить одну Найлу, а другую передать своей старой экономке, но, кроме этого, никто из нас не заботился ни о ком другом настолько, чтобы хотеть, поделиться с ими. И самым насущным применением вакцин было передать их вирусологу, который был бы способен использовать их для создания вакцин, в которых нуждался мир.

Единственная проблема заключалась в том, что было чертовски трудно найти кандидата, которого мы сочли бы достойным этой задачи. Они должны были быть лидерами в своей области. Им также нужно было иметь сильный моральный ориентир и никаких связей с кем-либо, связанным с моим отцом. Проблема заключалась в том, что большинство фармацевтических компаний в значительной степени работали ради получения прибыли, их владельцы наживались на лекарствах, в которых нуждались отчаявшиеся люди, взимая за них непомерные цены. И хотя я был полностью за получение прибыли, мы сошлись во мнении, что нам нужен кто-то, кого нельзя купить и кто будет справедливо распределять это жизненно важное лекарство. В конце концов, если сверхбогатые первыми претендовали на это и получали от этого прибыль, то мы всего лишь приводили в исполнение планы моего отца. И я отказывался обогащать еще каких-либо жирных бизнесменов прибылью от этого зверства. Не говоря уже о том факте, что Татум оторвала бы мне яйца, если бы я попытался.

— Доктор Валери Де Ла Кост, — объявил я, присоединяясь к остальным за завтраком, открывая свой ноутбук и показывая им онлайн-профиль женщины, о которой идет речь.

Это была симпатичная женщина под пятьдесят, со смуглой кожей и умным блеском в глазах, позировавшая в белом лабораторном халате для фотографии в профиль и все же не похожая на других коррумпированных врачей в своей области.

— Это она? — Татум с интересом спросила.

— Да. Она лидер в своей профессии и всю свою карьеру посвятила изучению тех видов препаратов, которые действительно приносят пользу большему количеству людей, а не только тех, которые гарантированно приносят прибыль. Она живет скромно, жертвуя более половины своего дохода фондам и проектам по всему миру, и добилась заключения сделок со многими крупными компаниями, убедив их спонсировать производство ее лекарств для распространения в бедных странах, где население больше всего в них нуждается. Я не могу найти даже намека на взятку, нечестные действия или даже подозрительного делового партнера. Она выглядит безупречно чисто, и как бы глубоко я ни копал, я не могу найти никакой грязи. Она даже отказалась от значительного повышения зарплаты, когда конкурирующая компания попыталась переманить ее, на что она заявила, что они не придерживаются ее морального кодекса, и я верю, что это было правдой.

— Тогда ладно, — сказал Блейк с набитым тостом ртом. — Так где же нам ее найти?

— Проглоти, прежде чем говорить, язычник, — пробормотал я, улучив момент, чтобы пожаловаться на яичницу с авокадо, пока Татум передавала мне тосты. — И у нее офис в Сайпресс-Сити, примерно в четырех часах езды к северу отсюда, и ее дом неподалеку.

— Тогда ладно. Поехали, — жизнерадостно предложила Татум, и я мягко улыбнулся ей, наслаждаясь тем, как ей всегда удавалось оставаться такой позитивной, как будто она и представить себе не могла, что все может пойти не так. Я хотел бы, чтобы у меня была ее вера, но я знал, что мы живем взаймы. Что мой отец отставал от нас всего на шаг и наш временный мир вскоре может быть разрушен.

— Мы можем сначала поесть, — заверил я ее, заставляя себя поднести тост ко рту рукой, как какой-нибудь неандерталец, и есть его так быстро, как только мог, просто чтобы покончить с этим.

Киан даже не пытался скрыть свой смех за мой счет, передавая мне эспрессо, расположив запястье так, чтобы продемонстрировать еще и эту уродливую татуировку в виде гребаного кальмара. Я был почти уверен, что он пытался спровоцировать меня на то, чтобы я потерял самообладание с тех пор, как порка превратилась в праздник траха, который состоялся на днях, но я отказался потакать его фантазиям, заглатывая наживку. Если он хотел, чтобы я принял участие в какой-то доминирующей фантазии с ним и нашей девушкой, ему нужно было вежливо попросить меня.

Мы вместе закончили наш завтрак, больше не разговаривая о проблемах, с которыми столкнулись, каждый из нас надеялся, что, возможно, именно сегодня мы решим хотя бы одну из них, избавившись от коробки с вакцинами, которую все еще таскали с собой. Я должен был признать, что было бы большим облегчением умыть от них руки.

Мы загрузились в мою машину, забив багажник нашими вещами и оставив черную сумку с нашими самыми важными пожитками спереди на всякий случай. Я купил это здание за наличные и профинансировал каждую часть покупки через вымышленные имена и счета, которые невозможно отследить, но я не собирался недооценивать своего отца теперь, когда знал, что он нас раскусил. Мне нужно было оставить только одну хлебную крошку, и я был уверен, что это обрушит свой гнев на наши головы в мгновение ока. Так что я не собирался расслабляться в ближайшее время.

Мы выехали из нашего укрытия и поехали по тихим улицам, в машине было напряженно, а Татум сидела сзади, поставив коробку с вакцинами у ног. Как только мы доберемся до места работы доктора Де Ла Косты, я намеревался доставить вакцины один. Я ни за что не позволил бы никому из этих людей даже взглянуть на Татум еще раз. Теперь она была призраком, и такой она останется.

Сильный гром пролетающего над головой вертолета привлек мое внимание, и я вытянул шею, чтобы посмотреть, как над головой пронесся не один, а два «Блэк Хоукса», полностью загруженных мужчинами и женщинами в армейской форме.

— Что это значит? — Пробормотал Киан со своего места рядом со мной, чувствуя опасность так же, как и я.

— Ничего хорошего, — ответил я.

Мы продолжали ехать, теперь машину наполняло более чем небольшое напряжение, когда над головой пронеслось еще больше вертолетов, и я тоже увидел впереди огромный военный грузовик.

В бардачке зазвонил мой новый телефон, и я потянулся, чтобы вытащить его, нахмурившись, когда на экране вспыхнул выпуск новостей.

В штате Секвойя вводятся новые меры по тестированию и разделению.

Прежде чем я успел об этом хорошенько подумать, появился еще один заголовок.

Татум Роско разыскивается для допроса в связи с распространением вируса «Аид».

— Осторожно! — Киан закричал, вывернув руль, когда я чуть не выехал прямо на бордюр, где маленькая старушка завизжала от ужаса.

Я рванул нас прочь от нее, ударив по тормозам, когда остановил нас прямо посреди дороги, оглядываясь на старуху, чтобы убедиться, что она, блядь, продолжает идти.

— Мой отец изменил свою тактику, — прорычал я, показывая уведомление остальным, прежде чем открыть статью о Татум.

Вверху страницы была фотография, на которой она была запечатлена в своей зеленой форме «Еверлейк-Преп», позирующей и улыбающейся в камеру и выглядящей как типичная королева выпускного бала. Фотография была безэмоциональной, и хотя, конечно, от нее захватывало дух, но не показывало ее душу так, как должно было бы. Я заглянул под нее и прочитал статью вслух, чтобы все слышали.

— Татум Роско, дочь Донована Риверса (человека, ответственного за распространение вируса «Аид» в мире), в настоящее время разыскивается для допроса в связи с событиями, которые привели к распространению вируса. До сведения солдатов, проводящих расследование, дошло, что юной миссис Роско (ранее Риверс), вероятно, промыл мозги ее отец, и она помогала ему совершать зверства, которые привели к гибели миллионов людей по всему миру. Молодая леди, о которой идет речь, также вышла замуж за члена известной криминальной семьи всего через несколько дней после своего восемнадцатилетия, и мы считаем, что О'Брайены, возможно, помогают скрывать ее местонахождение от властей…

— Дедушке это понравится, — пробормотал Киан, но я просто продолжил читать.

— Мы просим представителей общественности сохранять бдительность и звонить по указанному ниже номеру, если ее заметят. Однако миссис Роско была хорошо обучена тактической защите у своего (возможно, ненормального) отца-терротиста, и мы не хотим, чтобы кто-либо пытался приблизиться к ней, если ее увидят. Местные и национальные власти находятся в состоянии повышенной готовности и охотятся за ней, пока мы говорим. Мы полностью уверены, что она будет задержана в скором времени.

Я оторвался от чтения и посмотрел на Татум с разочарованием, сжигающим меня насквозь, но это было ничто по сравнению с ядом, вспыхнувшим в ее глазах.

— Я хочу, чтобы все, кто подставил моего отца, взяли вину на себя, и сдохли, — яростно прорычала она. — Каждый. До. Единого. Лживый. Кусок. Дерьма.

— Твое желание для нас закон, принцесса, — согласился Нэш, и все мы кивнули.

Над головой взревел еще один вертолет «Блэк Хоукс», и я наклонился к окну, наблюдая за его продвижением по небу, пока не потерял его из виду за эстакадой. Холодок пробежал у меня по спине, и я снова опустил взгляд на свой телефон, открывая другую новость, и чувство страха наполнило меня, когда я прочитал ее вслух.

— Секвойя станет первым штатом в стране, где будет внедрена долго обсуждаемая система «тестирование и разделение» в надежде, что она сможет остановить вирус «Аид». Территории штата были очищены и разделены на части, чтобы освободить место для лагерей, куда будут отправлены люди (особенно те, кто живет в густонаселенных районах, таких как города) после тестирования на вирус «Аид». Лагерей будет три. Первый: Зараженные. Люди, зараженные вирусом «Аид», будут переведены в это место, где им будет предложена лучшая медицинская помощь, и мы сможем изолировать зараженных людей, чтобы защитить других. Второй: Незараженные. Представители общественности с отрицательным результатом теста будут отправлены в лагеря, где будут усилены меры безопасности, чтобы обеспечить абсолютную уверенность в том, что вирус «Аид» не попадет к вам. Здесь вы будете в безопасности, пока мы возводим непреодолимую границу, чтобы защитить вас от заражения. Третий: Выжившие. В этом лагере мы попросим всех представителей общественности, которые переболели вирусом «Аид» и выздоровели (поэтому в настоящее время у них в крови есть антитела), помочь нам в создании вакцины. Вы будете находиться в безопасности и изоляции, как и все незараженное население, но каждому, кто решит помочь нашей работе, сдав кровь, будет предоставлено вознаграждение.

— К черту это, — прорычал Киан, и мне пришлось согласиться.

— Давайте сделаем крюк, — предложил я, мне совсем не нравилось присутствие здесь армии.

Далее в статье говорилось, о том, какие эти лагеря потрясающие, но я ни за что на свете не позволю какому-то мудаку в форме поселить меня куда-либо, если я имею право голоса.

Я развернул машину и поехал обратно через окраину города, по дороге, которая вела в гору, к пригороду, где начинался край горного хребта. Прошло совсем немного времени, прежде чем я выехал на улицу со смотровой площадкой, которую я помнил по тому, как однажды проезжал этим путем, и когда я ехал к ней сквозь деревья, мои подозрения подтвердились.

Татум резко втянула воздух, когда она наполовину влезла между моим и Кианом сиденьями, чтобы лучше рассмотреть вид, а я нахмурился, наблюдая, как армия возводит баррикады кольцом вокруг этой части города. Вдалеке я мог разглядеть еще армейские машины и вертолеты, без сомнения, оцепляющие другой участок. Эта хрень с тестированием и разделением явно не проводилась на добровольной основе.

— Черт. И как, черт возьми, нам теперь отсюда выбираться? — Прошипел Блейк, высовывая голову из-за спинки моего кресла у окна.

— Мы не сможем, — мрачно ответил я, мой пристальный взгляд скользил туда-сюда, пока я собирал как можно больше информации. Баррикады окружали нас со всех сторон, и было ясно, что никому не позволено покинуть периметр. Приведя нас сюда, чтобы спрятаться, я непреднамеренно завел нас прямо в ловушку, которая была готова захлопнуться. — Во всяком случае, сейчас.

— Так что же мы… — начал Монро, но я прервал его, снова завел двигатель и развернулся, скрываясь из виду.

— Мы возвращаемся на конспиративную квартиру, — сообщил я ему, подавляя желание запаниковать из-за этого и пытаясь обдумать все логически. Здесь должен быть выход. Я просто еще не видел его. Но я должен найти его. Это должно было случиться. — И тогда нам придется попытаться придумать другой план.

Татум потянулась вперед и взяла меня за руку, крепко сжимая мои пальцы, пока я вел машину, а я держался за нее, нуждаясь в ее близости прямо сейчас. Потому что впервые за долгое время я изо всех сил пытался найти выход из этой неразберихи. И если это была проблема, которую я не мог решить, то я понятия не имел, что, черт возьми, мы собирались делать.

— Черт. Это плохо. — Я ходила взад-вперед по маленькой квартирке в кинотеатре, полная решимости разобраться во всем, но не уверенная, как.

Сэйнт сидел на краю одной из кроватей, сцепив пальцы домиком, и работал над планом. Он был неподвижен, как статуя, совершенно неподвижен, на его нахмуренном лбу образовалась единственная морщинка, и я практически могла видеть, как вращаются шестеренки в его мозгу. Если кто-то и мог придумать какой-нибудь чудесный план побега, чтобы вытащить нас отсюда до того, как явятся военные и арестуют меня, затащат обратно в долбаную лабораторию и будут проводить тестирование на мне, как на лабораторной крысе, пока не убьют, то это был он. Но он еще не предложил ни одной идеи, и если он был в тупике, то мы определенно в полной жопе. Итак, мы облажались. Я пыталась верить в него, но, черт возьми, возможно, в этом раз, у нас были самые худшие шансы, с которыми мы когда-либо сталкивались, и как бы нам всем не хотелось верить, что Сэйнт обладает сверхспособностями, на самом деле он был всего лишь человеком и не смог бы увести нас отсюда, как супермен, даже если бы захотел.

— Все действительно плохо, не так ли? — Я подтолкнула, когда никто из моих парней не ответил на мою первоначальную вспышку гнева. — Типа, нет выхода из этого дерьмового…

— Мы разберемся с этим, принцесса, — прорычал Нэш, как будто требования этого от вселенной было бы достаточно, но мы все знали, что это не так.

Сэйнт по-прежнему ничего не говорил. Ничего не делал. Просто сидел и думал, напряжение исходило от него так ощутимо, что я чувствовала его в воздухе. Блейк выглядел таким же обеспокоенным, как и я, и я прикусила губу, чтобы не сказать еще что-нибудь, что нам не помогло бы, но, черт возьми, это действительно чертовски беспокоило.

— Есть только один вариант, — сказал, наконец, Киан с мрачным выражением лица, и я перестала расхаживать по комнате, уставившись на него, прислонившегося к стене, понимая, что он собирался сказать.

— Киан, ты и так слишком многим обязан своей семье. Мне невыносимо думать, что они заставят тебя сделать, если ты попросишь их о дополнительной помощи, — сказала я, отрицательно качая головой. Он пытался избегать этих людей столько, сколько я его знала, и все же, так или иначе, он просто продолжал снова с ними связываться. И часто это была моя вина. Мне нравилось, что он был готов на все, чтобы помочь мне, но я ненавидела, что ему приходилось платить за меня такую цену.

— Это единственный выбор, который мы можем сделать. Они смогут вытащить нас отсюда, — прорычал Киан. — И я заплачу за это чем угодно.

— Нет, — настаивала я. — Должен быть другой способ.

Блейк и Монро обменялись взглядами, их выражения говорили о том, что они тоже не уверены. Но этого было недостаточно. Мне нужно было, чтобы они встали и сказали это прямо. Мы не могли позволить Киану расплачиваться за это. Это был наш беспорядок. И нам нужно было разобраться в этом вместе.

— Нет, — объявил Сэйнт, вставая с кровати и скрещивая руки на груди с таким видом, словно ему было неприятно произносить эти слова, хотя он все равно их произносил. — Киан, позвони своей семье. Я взвесил варианты, мы больше ничего не можем сделать.

— Сэйнт, — прорычала я. — Я не позволю Киану платить за это.

— Это зависит не от тебя, детка, — сказал Киан жестким голосом, от которого по мне пробежала дрожь гнева.

— Ты не можешь принимать подобные решения за всю группу. Нэш и Блейк не согласятся. — Я посмотрела на них, но теперь они казались еще более сомневающимися.

— Вы уверены, что это единственный способ? — Серьезно спросил Монро, и оба, Сэйнт и Киан, кивнули.

— Тогда мы должны, — тихо сказал Блейк, не сводя с меня глаз. — Все, что угодно, лишь бы вытащить Татум из города и передать вакцину в нужные руки.

— Не делай это из-за меня, — прорычала я, ярость пульсировала во мне.

— Это касается тебя, — резко сказал Сэйнт. — И мы все поклялись защищать тебя. Никто из нас не воспринимает это легкомысленно. Я бы пролил кровь на месте Киана, чтобы убедиться, что мой отец не поймает тебя, но я не могу. Так что так и будет.

Я покачала головой, отказываясь от такой участи, но я могла видеть решение в глазах каждого из них. Им это нравилось не больше, чем мне, но они все равно собирались это сделать. Киану снова пришлось бы отдать частичку себя людям, от которых он так долго отчаянно пытался сбежать, и это вонзилось в меня, как лезвие с ядовитым наконечником, первоначальный порез просто уступал место все большей и большей агонии. Я не хотела этого для него. Я не хотела, чтобы его принуждали к жизни или положению, которого он так не хотел. Я не могла вынести мысли о том, что он пожертвует своими мечтами и надеждами ради меня. Цена была чертовски высока. Я отвернулась от них, не в силах стоять здесь и просто терпеть, когда они проголосовали против меня и оставили без гребаного права голоса в этом вопросе, направившись к двери и направляясь к выходу. Я сбежала вниз по лестнице, полная бушующей энергии, которая не желала рассеиваться.

Мне нужно было немного пространства. Я была чертовски зла. Они не могли просто игнорировать мое мнение, как будто оно ничего не значило. Как они могли вот так запросто проголосовать против меня? Они называли меня своей королевой, но когда дошло до дела, мои требования ничего не значили. Они ставили меня превыше всего и не обращали внимания на мои чувства по этому поводу, потому что решили, что их жизни имеют меньшую ценность, чем моя. Но к черту это. Эти отношения не были равноправными, и я не собиралась этого терпеть. Я знала, что они хотели защитить меня, но как насчет того, чтобы я защищала их? Я не могла позволить Киану дать своей семье больше, чем он уже имел. Чем больше он был им должен, тем глубже их когти впивались в его кожу. И в конечном итоге они могли проникнуть так глубоко под его плоть, что он никогда не смог бы освободиться от них. О'Брайены были подобны занозе, все глубже и глубже проникающей в него, и я боялась, каким человеком ему придется стать, если эта заноза доберется до его сердца.

Я промаршировала через фойе и через двойные двери, оказавшись на широкой лестнице, покрытой ковром, и направилась вверх, испытывая непреодолимое желание врезать кому-нибудь кулаком. Наверху лестницы я нашла небольшой бар с диванами и длинным окном в дальнем конце, которое выходило на улицу. Я подошла и села в большое кресло рядом с окном, глядя на дорогу внизу, в то время как мой пульс бешено стучал в ушах.

Я тяжело дышала, пытаясь взять свой гнев под контроль, но это не помогало. Неужели такой будет моя жизнь с ними? Все четверо будут против меня каждый раз, когда принимают решение, которое «отвечало моим интересам»? Это чертовски бесило. Я не собираюсь быть приоритетом в нашем племени. Неужели они не понимали, что я хотела заботиться о них так же сильно, как и они хотели заботиться обо мне? И, отняв у меня это решение, они, по сути, снова заманили меня в ловушку.

Дверь открылась, но я не оглянулась, чтобы посмотреть, кто последовал за мной. Кто бы это ни был, он сделал неудачный жизненный выбор, потому что на него вот-вот обрушится вся тяжесть моего гнева, если они ожидали, что я соглашусь на это.

— Уходи, — сказала я ледяным тоном.

— Нет, — заговорил Монро, и по моим рукам и шее побежали мурашки, но я не повернулась к нему лицом.

— Да, — потребовала я.

— Я не хочу ссорится, — сказал он примирительно.

— Ну, для тебя это полный отстой, потому что для меня это так. Так что, если ты собираешься остаться, тебе лучше надеть перчатки.

— Забавно, что ты так говоришь. — Розово-черные боксерские перчатки, которые он мне подарил, упали мне на колени, и я, наконец, повернулась, чтобы посмотреть на него, обнаружив, что он самостоятельно натягивает свои.

— Я пришел драться, принцесса, просто не так, как ты думаешь. — Он ухмыльнулся, и это зрелище разозлило меня еще больше.

— Я не играю в игры, Нэш, — прорычала я.

— Подойди и покажи мне, насколько ты не хочешь играешь в игры, — насмехался он, его слова были рассчитаны на то, чтобы подколоть меня. И, черт возьми, это сработало.

— Пошел ты, — рявкнула я.

Он встал передо мной, ткнув меня боксерской перчаткой в щеку, и я оскалила зубы.

— Блядь. Отвали, — прорычала я, и он сделал это снова. — Нэш! Я не в настроении. — Я нацелила свой ботинок на его член, и он со смешком отскочил назад. Долбаный весельчак.

Я бросила в него свои перчатки, а он только ухмыльнулся и пнул их мне в ответ.

— Сразись со мной.

Я встала, собираясь пройти мимо него, но он схватил меня за талию и швырнул обратно на сиденье, вызвав у меня дерьмовое рычание.

— Почему ты ведешь себя как последний засранец?

Я снова встала, толкнув его в грудь, чтобы пройти мимо, но он швырнул меня обратно на сиденье с большей силой, и мое сердце заколотилось где-то в горле. Вот и все.

Я встала, не обращая внимания на перчатки, и яростно ударила его кулаком в живот. Он принял удар проклиная меня, затем нанес один ответный удар мне в почку, а другой — в грудь, вынудив меня защищаться, поскольку он не сдерживался. Я набросилась на него как дикарка, нанося сильные удары, но моя ярость затуманила мое мастерство, и ему удалось одним взмахом оторвать мне ноги, так что я упала на пол спиной.

— Еще, — потребовал он, и я в ярости бросилась на него.

— Прекрати вести себя так, будто ты мой гребаный учитель, — рявкнула я, ударяя кулаками по его бокам, рукам, голове. Он заблокировал восемьдесят процентов из них, затем сильно толкнул меня, заставив снова упасть на диван.

Он разразился лающим смехом, и я стала совершенно дикой, бросаясь на него, не задумываясь о приемах кикбоксинга, используя зубы и когти в попытке доказать свою точку зрения. Я укусила его за правый бицепс, и он зарычал, заключив меня в удушающий захват и держа мою голову подмышкой. Я пиналась, била кулаками и сопротивлялась, но он просто начал давить мне на шею, пока я не начала хватать ртом воздух.

— Дырявая задница, — выдавила я.

— Ты лучше этого, Татум, — насмехался он. — Дай мне отпор. Твой гнев делает тебя неряшливой.

Я ударила своей ногой в ботинке по его ноге, и он поморщился, его хватка ослабла ровно настолько, чтобы я смогла вывернуться и нанести два сильных удара по его спине. Он развернулся, и я нанесла ему удар ногой с разворота в грудь, заставив его снова отшатнуться. Затем я бросилась на него, обхватив ногами его талию и используя весь вес своего тела, чтобы попытаться повалить его на землю. Это не сработало. Он снова сбросил меня с себя на диван, и я подскочила на подушках, свирепо глядя на него сквозь копну золотистых волос.

Нэш стянул перчатки и отбросил их в сторону.

— Ну, если ты собираешься драться грязно, то и я тоже. — Он все еще ухмылялся, как последний придурок, и я действительно хотела заставить его остановиться.

— Нэш, я не в гребаном настроении, — прорычала я, снова вскакивая на ноги.

— Нет? Но сейчас ты кажешься такой легкой добычей. — Он насмешливо ухмыльнулся, и я взвизгнула, бросаясь на него и нанося жестокий удар по ногам.

Он отшатнулся, прежде чем наброситься на меня с ударом, от которого у меня перехватило дыхание, за которым последовал еще один толчок, от которого моя задница ударилась об пол. Я отбросила всякое притворство цивилизованности и бросилась к его ногам, вонзив зубы в икры.

— Ты маленькое чудовище, — он наполовину рассмеялся, наполовину подавился стоном боли, когда наклонился, чтобы снять меня с себя. Но когда я не отпустила его, он запустил руку мне в волосы и сильно потянул, запрокидывая мою голову, чтобы я посмотрела на него снизу вверх. — Плохая девочка, — прорычал он, эти слова произвели на меня греховный эффект, и когда я облизала губы, я была уверена, что он знал это. Хотя я не поддамся этому желанию. К черту мое либидо. Оно вело себя как шлюха всякий раз, когда между мной и моими мальчиками возникало напряжение. Но способ решить эту проблему заключался не в том, чтобы спустить трусики и получать удовольствие. Несмотря на то, что оно приложило немало усилий, чтобы убедить меня, это могло бы помочь мне немного снять этот стресс. Если бы это зависело от него, я бы прямо сейчас оседлала лицо Нэша и нашла бы лучшее применение его языку, чем дразнить меня. Именно поэтому его сейчас не было у руля. У этой сучки не было стыда.

Его хватка в моих волосах усилилась до боли, и мне это понравилось еще больше. Но я не собиралась позволять ему отвлекать меня. Однако я собиралась использовать это, чтобы заставить его отпустить меня.

Я провела рукой вверх по его ноге, по твердым мышцам бедра и по его члену, который набухал под моей ладонью, становясь твердым в его спортивных штанах, пока я гладила его.

Его горло дернулось, и его пальцы ослабли в моих волосах, что было чертовски фатальным движением. Я потянулась и схватила его за руку, резко выкручивая пальцы, и он выругался, когда я вывернулась из-под него и ударила коленом по яйцам. Он подхватил меня рукой под колено, чтобы остановить, другая его рука легла мне на спину, когда он наклонился к моему лицу, откидывая меня назад.

— Ты дерешься нечестно, дикая девчонка.

— Знаешь, что несправедливо, Нэш? — Прошипела я. — Вы четверо объединяетесь против меня всякий раз, когда думаете, что принимаете решение в мою пользу. Я не домашнее животное.

— Нет? Тогда почему ты ведешь себя как животное? — спросил он, отпуская меня, и я взвизгнула, падая и ударяясь спиной о ковер.

Дверь распахнулась, и я повернула голову, когда вошел Сэйнт.

— Нам нужно наблюдать за улицей. Я получил сообщение на свой телефон, в котором говорится, что армия стучится в двери. Мы должны быть готовы, если они появятся в этом районе.

— Мы будем наблюдать отсюда, — сказал Монро, кивнув подбородком в сторону окна.

— Хорошо. — Взгляд Сэйнта упал на меня, лежащую на полу. — Ты уже успокоилась?

— Нет, — выплюнула я.

Он кивнул и вышел из комнаты, как будто ему просто нужен был мой ответ, и его совершенно не интересовали чувства, стоящие за ним. Чертов мудак с багетом в заднице.

Монро протянул мне руку, чтобы встать, но я оттолкнула ее и поднялась на ноги.

— Перемирие? — спросил он, и я закатила глаза, откидываясь на спинку сиденья, чтобы посмотреть в окно. Он скрестил руки на груди, встав передо мной и свирепо глядя, но я просто демонстративно игнорировала его. — Ты напрашиваешься на неприятности.

От его слов мой пульс участился, но я сохранила нейтральное выражение лица, делая вид, что его здесь нет. Он был просто призраком, пытающимся преследовать меня, и я собиралась мысленно изгнать его из жизни.

— Еще один шанс выговориться, или я доберусь до тебя любым возможным способом, которым сочту нужным, — предупредил он, и я показала ему средний палец, не глядя на него.

Он схватил мою руку и прижал ее к своему твердому члену, потирая его вверх-вниз, пока я прикусывала язык и смотрела в окно, как будто меня это даже отдаленно не трогало. Поэтому он засунул мою руку себе в штаны и вместо этого обхватил его моим кулаком, удерживая мою руку в своей, пока водил моей ладонью вверх и вниз по своему горячему, шелковистому стволу. У меня во рту скопилась слюна, и все внутри сжалось от того, как хорошо он ощущался, но мое лицо абсолютно этого не выдавало.

Он взял меня за подбородок и повернул мою голову, одновременно стягивая штаны, и заставил меня смотреть, как он заставляет меня дрочить ему. Было чертовски горячо, но я не собиралась проигрывать эту игру. Мое непроницаемое лицо было превосходным. Так что дерзай дружок.

— Глаза сюда, — скомандовал он, но я проигнорировала его, снова отвернувшись, но он дернул меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. И, черт возьми, это заставило чан с лавой хлынуть в мою кровь.

Я сглотнула, и он ухмыльнулся, увидев этот маленький признак слабости, когда сильнее надавил моим кулаком на свой член. Я могла бы отстраниться, но мы были в игре воли, и я никогда не отступала перед вызовом. Кроме того, возможно, я была на один процент вовлечена в это.

— Я не собираюсь с тобой разговаривать, — холодно сказала я.

— Нет? — спросил он глубоким тоном, от которого дрожь пробежала по моей плоти. — Тогда, может быть, тебе стоит использовать свой рот по-другому. — Он поднес головку своего члена к моим губам и сжал мой затылок в явном требовании.

— Ты же не собираешься… — начала я, но он просунул кончик между моих губ и накачал основание своего члена моей рукой. Я почувствовала вкус его спермы на своем языке и сжала бедра от того, насколько это было чертовски вкусно. Какого черта я получаю от этого удовольствие?

— Так-то лучше, — насмешливо произнес он, вытаскивая кончик из моих губ. — Теперь ты не такая уж плохая девочка, правда?

Я посмотрела на него и закатила глаза, придавая лицу столько дерзости, сколько могла, и снова небрежно оттолкнула его другой рукой. Он выругался себе под нос, его член дернулся под моим языком, когда я обвела им его головку и забрала у него силу обратно.

— Татум, — простонал он, и я улыбнулась вокруг его члена, крепче обхватывая его пальцами. Как будто я собиралась заставить его кончить.

Он скользнул рукой вниз, чтобы схватить меня за горло, когда звук плотского желания вырвался из его груди. Я дразнила его медленными, ленивыми движениями своего языка, которые приближали его к освобождению только для того, чтобы позволить моему рту застыть до того, как он достиг кульминации, и заставить его красочно выругаться. Его рука сжалась на моей шее, и он оттолкнул меня, задирая свои спортивные штаны, одновременно убирая мою руку со своего члена.

— И что ты теперь собираешься делать? — Я насмешливо выгнула бровь, и он поджал губы, заметив мое отношение. Но я стала настоящей стервой и не собиралась заканчивать с этим какое-то время. Так что ему нужно было смириться с этим или оставить меня в покое, как я и просила.

— Ты сегодня болтливая, не так ли? — Он наклонился, схватил меня за бедра и перевернул, запустив руку в мои волосы и уткнув мое лицо в подушки дивана.

— Нэш! — Огрызнулась я, мой голос был приглушен обивкой, когда я пыталась освободиться, но он не отпускал меня, другой рукой стягивая мои штаны для йоги и оставляя их обернутыми вокруг моих коленей, так что я не могла пошевелиться. Он просунул свой твердый член между моих ног, прижав его так, чтобы скользить своей гладкой длиной по моей киске, затем начал дрочить сам, потираясь взад-вперед о мою влажность и смазывая ею свой член.

— Ублюдок, — прорычала я, прижимая свою задницу назад, чтобы попытаться остановить его, но он просто шлепнул по ней и продолжил получать удовольствие от моего тела, ничего мне не давая. Я вцепилась руками в подушки, пытаясь встать, но давление его ладони на мою спину усилилось по мере того, как он продолжал постанывая, когда использовал и наказывал меня. Его отношение явно подтверждало в нем мудака-учителя, и, несмотря на мои лучшие намерения, я была здесь из-за этого.

Он склонился надо мной, так что его прерывистое дыхание щекотало мне ухо и посылало мурашки по коже.

— Ты собираешься перестать быть соплячкой и трахнуть меня так, как тебе этого хочется? — спросил он.

Мое тело задрожало, а киска сжалась от потребности почувствовать его внутри себя, но я не произнесла ни слова, сильно прикусив губу, чтобы не издать ни звука. Я сильная, независимая, полностью контролирующая себя женщина…

— Ах, — простонала я, когда его член на краткий миг потерся о мой клитор. Черт побери.

— Я чувствую, как ты дрожишь, принцесса, — рассмеялся он. — Ты действительно собираешься быть такой упрямой?

Он снова скользнул своим толстым членом по моей сердцевине, и моя спина непроизвольно выгнулась, чтобы предоставить ему больший доступ. Я почувствовала, как он содрогнулся от желания, и от ощущения того, как сильно он хотел меня, у меня закружилась голова. Но я не могла сдаться. Я должна была доказать свою чертову точку зрения. Я уже не была точно уверена, что это такое, но я была полна решимости сделать это в любом случае.

— Ну? Правда? — потребовал он, мой пульс участился, когда он дернул меня за волосы, поднимая мою голову, чтобы он мог слышать, что я говорю.

— Да, это так, — сказала я, и, к моей чести, слова прозвучали довольно ледяными. Он покачал бедрами, и его член снова потерся о мой клитор, заставив еще один пьянящий стон сорваться с моих губ и полностью выдать игру.

— Ты уверена? — насмешливо спросил он.

Я слышала чертову усмешку в его голосе, и это сделало меня более упрямой, чем когда-либо, но когда он прижал головку своего члена к моему отверстию, все мое тело содрогнулось в конвульсиях. Я прижалась к нему, отчаянно желая большего, но он явно не собирался давать мне это, пока я не произнесу нужные слова.

Он просунул руку под мои бедра, его пальцы скользнули по моей влажности, когда он покрыл ими мое возбуждение, прежде чем поиграть с моим клитором.

— Ты играешь нечестно, черт возьми, — прорычала я, но вышло громче, чем я планировала, удовольствие пронзило мою плоть от его прикосновения.

— Срочная новость, красотка, я нехороший человек, — прорычал он. — И я начинаю уставать от твоих игр. Так что я собираюсь трахнуть тебя для собственного удовольствия. Не стесняйся передумать, прежде чем я кончу. — Он толкнулся в меня, и я вскрикнула, откидываясь на подушки, когда он начал доминировать над моим телом, яростно двигаясь, чтобы приблизиться к собственному освобождению, не заботясь обо мне. Но к черту это.

Я просунула руку под себя, потянувшись к клитору, но он выдернул мою руку прежде, чем я приблизилась, и прижал ее к спине. Придурок.

— Проси вежливо, — потребовал он, и я вцепилась зубами в подушку, чтобы остановить себя. Он вонзился в меня сильнее, его толщина заполнила каждое пространство внутри меня, его член дернулся, когда он был близок к оргазму. Я зарычала, как язычница, и его руки обхватили мои бедра, удерживая меня под углом, который ему нравился. Я отвела локоть назад, но было слишком поздно, когда он застонал, нависая надо мной, вонзаясь по самую рукоятку во мне и обретая освобождение.

— О черт, — простонал он, звук был таким горячим, что по мне пробежала дрожь.

Гнев электричеством наполнил мои вены, когда он вышел из меня, и его хватка на моих руках ослабла. Я повернулась и сбросила штаны для йоги, затем стянула топ и бросилась на диван. Он хочет играть грязно? Тогда ладно, я буду играть грязнее.

— Теперь ты можешь идти, — сказала я беззаботно, поднимая свой телефон с того места, где он упал на пол, и отыскивая порносайт.

Я включила на полную громкость, не глядя на Нэша, когда он натягивал свои спортивные штаны, а я опустила руку между бедер, держа экран перед собой и лаская себя именно так, как мне нравилось. Я прижала телефон к бедру и запустила одну руку в лифчик, постанывая, когда смотрела, как два чувака на экране трахают девушку, хотя мои мысли были полностью заняты тем, что Монро только что сделал со мной. Особенно потому, что я чувствовала доказательства этого у себя между ног.

— Татум, — рявкнул Нэш, но я проигнорировала его, застонав громче, не отрывая взгляда от экрана, притворяясь, что это возбуждает меня сильнее, чем он. Но ни одно видео на порносайте и близко не могло сравниться с ним. Он заявил на меня права ради собственного удовольствия, чертовски осквернил меня. Почему это было так чертовски сексуально?

— Эта игра больше не смешная, — прорычал он.

Странно, но теперь, когда все поменялось местами, это уже не казалось смешным. Я прикусила губу, изображая свое лучшее порно-шоу, когда стянула лифчик под груди и сжала их для собственного удовольствия, но в основном, чтобы подразнить моего маленького вуайериста.

— Что случилось, Нэш, неужели тебе не нравится когда тебя оставляют в стороне? — Спросила я, не глядя на него.

Он наклонился, выхватил мой телефон и швырнул его через всю чертову комнату. Он отскочил от ковра и исчез из поля зрения, а я удивленно уставилась на него. Прежде чем я смогла произнести хоть слово гнева, он опустился на диван между моих бедер, притягивая меня к себе за бедра и проникая в меня своим языком. Я вскрикнула, когда он слизывал влагу между моих ног, боготворя меня яростными, голодными движениями своего языка, которые сводили меня с ума. Он провел языком по моему клитору, глядя прямо на меня, заставляя мышцы моих бедер напрячься и затрепетать.

— Ты не должна заводиться из-за кого-либо, кто не является Ночным Стражем, — приказал он, затем снова собственнически провел языком по моему клитору. Моя голова откинулась на спинку дивана, пока он сосал и лизал, и я потерялась в море ослепляющего удовольствия.

На этот раз он не мучил меня, быстро приведя к оргазму, который был уже так близок, что не занял много времени. Я задрожала и вцепилась в его волосы, когда его язык скользнул по мне, и внезапно я взорвалась, закричала, восхваляя его гребаное имя и задыхаясь от его силы.

— Прощаешь меня? — он ухмыльнулся, взбираясь по моему телу и наваливаясь на меня всем весом.

Я не смогла удержаться от улыбки, запустив пальцы в его растрепанные светлые волосы.

— При одном условии.

— Ах да, и при каком же? — Его ухмылка стала шире.

— Признай, что я победила, — сказала я, и его ухмылка внезапно погасла.

— Черт бы тебя побрал, — пробормотал он, сдерживаясь еще немного, но я видела поражение в его глазах. — Прекрасно, ты победила, принцесса. Теперь довольна?

— Очень. — Я обвила руками его шею и снова поцеловала, его сердце бешено колотилось рядом с моим, когда я купалась в его тяжести, прижимающей меня к подушкам.

— Вообще-то, я пришел сюда, чтобы вернуть тебе это. Я подумал, оно может тебя подбодрить. — Он полез в карман и достал ожерелье, которое хранил для меня. — Больше не нужно прятать его от дьявола. — Он одел его мне на шею, откидывая волосы в сторону, когда застегивал его на меня, и улыбка осветила мое лицо, когда я вернула его. Мое маленькое воспоминание о Джесс снова было в своем законном доме.

— Спасибо, что сохранил его для меня, — сказала я, и он улыбнулся, снова нежно целуя меня.

— С удовольствием. — Он встал, и я снова натянула одежду, пока он поправлял волосы, заправляя их за уши. Когда я встала, он подошел к окну, выглянул наружу, и все его тело напряглось.

— О черт, — прошипел он, поворачиваясь ко мне с широко раскрытыми глазами. — Армия здесь. Они через две двери отсюда.

— Черт, — выдохнула я. Что, черт возьми, мы наделали? Предполагалось, что мы будем наблюдать. Сэйнт будет срать кирпичами, шлепать нас обоих до тех пор, пока наши задницы не покраснеют, а потом проделать еще какое-нибудь дерьмо.

Мы выбежали из комнаты, пронеслись обратно через кинотеатр и помчались наверх, в квартиру. Мы ввалились внутрь, и трое других моих парней вскочили со своих мест на диване, мгновенно поняв, что что-то не так, напряжение пробежало по их мышцам, как будто они были готовы к смертельной схватке.

— Они почти здесь, — выпалил Монро.

— Черт возьми, почему мы слышим об этом только сейчас? — Спросил Сэйнт, затем его глаза скользнули по нам, и он выругался. — У тебя была всего одна работа, Нэш.

— Это была и моя вина, — сказала я.

— О, я прекрасно это понимаю, — холодно сказал Сэйнт, его пальцы подергивались, как будто он жаждал порки. Но сейчас на это определенно не было времени.

— Ну и что мы будем делать? — Настаивал Нэш.

— Я позвонил Найлу. Моя семья на пути сюда, — сказал Киан. — Они собираются где-нибудь прорвать баррикады. Если мы сможем продержаться час или два…

— У нас нет гребаного часа или двух, — прорычал Сэйнт.

— Может быть, они сюда не войдут, — предположил Блейк, пожимая плечами. — Они проверяют дома, верно? Зачем утруждать себя поисками в каком-то старом заколоченном кинотеатре?

— Они зачищают каждое здание в городе, — прошипел Сэйнт. — Конечно, они собираются проверить здесь, это их чертова работа. Мы говорим об армии, а не о кучке захолустных деревенщин, которые охотятся за пропавшим аллигатором. Они выискивают людей, которые могут скрываться. Людей вроде нас.

Снаружи раздался громкий хлопок, и мы с беспокойством переглянулись.

— Татум, — прошипел Сэйнт, вторя всем нашим мыслям. Одно дело, когда нас найдут здесь, но после того, как была опубликована статья о скандальной причастности Татум к вирусу «Аид», мы никак не могли допустить, чтобы ее поймали.

— Сюда, — прорычал Киан, подходя к ближайшей кровати, выдвигая ее и открывая отсек за ней. Мы все последовали за ним, как стадо овец, которых пасут, надеясь, что у него найдется для нас какое-нибудь решение. — Здесь достаточно места. Ты сможешь поместиться, детка.

— Я не собираюсь прятаться там, пока остальные из вас разбираются с армией, — прошипела она, переводя взгляд между нами четверьмя, когда мы все подталкивали ее к крошечному пространству. Я даже не был полностью уверен, что она туда пролезет, и ни у кого из нас не было шанса присоединиться к ней.

— Они охотятся за тобой, Сирена, — настойчиво ответил Сэйнт, бросая сумку с нашими самыми важными вещами на столешницу и расстегивая ее. Он схватил конверт, полный фальшивых паспортов, и протянул их. — Они не узнают, кто мы такие. Даже если заставят нас уехать с ними из-за этого дерьма с разделениями, которые они затевают, но это не имеет значения. Все, что тебе нужно сделать, так это подождать здесь, чтобы встретится с семьей Киана и пойти с ними. Мы воссоединимся с тобой у О'Брайенов. С ними ты будешь в безопасности, не так ли? — спросил он, переводя темные глаза на Киана.

— Я напишу Найлу и попрошу его лично присмотреть за тобой, — ответил он, кивнув. — Ты будешь рядом с ним, пока мы не вернемся к тебе, и я клянусь, ты будешь в безопасности.

— С человеком, о котором ты сказал, что он чертовски сумасшедший и зарабатывает на жизнь убийством людей? — Недоверчиво спросил я. — Как, черт возьми, это вообще возможно?

— Дядя Найл, может и наемный убийца, но у него также есть моральный кодекс, скрывающийся под маской сумасшедшего. У нас сейчас нет времени вдаваться в подробности, но, вкратце, около десяти лет назад его жена была похищена, изнасилована и убита. Он ненавидит мужчин, которые причиняют боль женщинам, и он верен мне. Вы можете быть уверены, что он умрет, защищая Татум, и нам не к кому больше обратиться. — Киан быстро закончил печатать сообщение своему дяде, затем засунул телефон в ботинок, чтобы спрятать его.

— Не говоря уже о том факте, что я могу защитить себя сама, — добавила Татум.

Из-за запертой на засов двери донесся громкий стук, и мы все замерли.

— Это сержант Джефферс из эскадрильи по борьбе с вирусом «Аид» от штата Секвойя, — громко позвал мужчина. — Нам нужно, чтобы вы открыли двери и прошли тест на вирус.

Татум колебалась, но я слегка подтолкнул ее к тайнику, который нашел Киан.

— Иди, принцесса. Мы можем достаточно легко сбежать из какого-нибудь лагеря, но вернуть тебя из лап Троя Мемфиса во второй раз может оказаться невозможным, — прошептал я, умоляя ее глазами принять, что так и должно было быть. Я знал, что она ненавидела, когда мы шли на жертвы, чтобы защитить ее, но она должна была видеть, что в данном случае это был единственный выход. И, честно говоря, я собирался в конце концов заткнуть ей рот кляпом и запихнуть ее туда сам через секунду. Я не собирался снова терять свою девушку. Как бы она ни злилась на меня за то, что я сделал этот выбор за нее.

— Секундочку! — Блейк окликнул солдата, бросив обеспокоенный взгляд на Татум, прежде чем она, наконец, кивнула и залезла вниз, чтобы пробраться в щель за кроватью. Было ясно, что ей это не нравится, но она, очевидно, понимала, что это единственный верный вариант.

Она отступила в тень, и Сэйнт передал ей сумку с оружием, деньгами и нашими самыми ценными пожитками, прежде чем я схватил коробку с вакцинами из холодильника и почти умудрился поставить ее перед ней. Последнее, что я увидел, был страх за нас, отразившийся в ее голубых глазах, прежде чем Киан отдал ей свой охотничий нож и бейсбольную биту, а затем поставил деревянную доску обратно перед ней, скрыв ее из виду. Он задвинул кровать на место, прежде чем снова выпрямиться.

Я обменялся обеспокоенным взглядом с Сэйнтом, прежде чем подбежать и занять место на моей кровати, а Блейк убедился, что мы все рассредоточились по комнате с невинным видом, прежде чем отпер дверь и широко распахнул ее. Должно быть, они каким-то образом проникли вниз, и я предположил, что это означало, что они действительно не валяли дурака.

Двое здоровенных парней в армейской форме и масках для искусственной вентиляции легких стояли в дверях, и когда Блейк отступил, чтобы впустить их, еще четверо солдат последовали за ними в комнату.

— В чем дело? — Небрежно спросил Сэйнт, направляясь к ним.

— Возможно, вы видели в новостях, что сейчас мы приняли решение разделить население нашего штата на разные группы в попытке сдержать распространение вируса «Аид», чтобы больше людей не заразились им. Таким образом, в настоящее время мы заблокировали города Хемлок и разделили его на сектора, пока мы ходим от двери к двери, тестируя всех и распределяя их по группам. Это не добровольно. Каждый должен сдать на анализ кровь из пальца и мазок из горла. Невыполнение этого требования приведет к тому, что вы будете сгруппированы с инфицированными представителями населения. Вы понимаете?

— Да, сэр, — ответил Киан, лежа на кровати, и его голос звучал совсем не уважительно.

— Нам нужно что бы вы показали какое-нибудь удостоверение личности, если оно у вас при себе, — сказала женщина-солдат, выходя вперед и оглядывая квартиру в старом кинотеатре, как будто ей было интересно, какого черта мы здесь делаем.

Я вытащил свой новый паспорт из заднего кармана и поднялся на ноги, мой пульс участился, когда я подумал о моей девушке, все еще прячущейся в том отсеке. Что будет, если они найдут ее? Мы не могли одолеть гребаную армию, но я знал, что мы все равно будем сражаться за нее. Я посмотрел на штурмовые винтовки, которые несли четверо солдат, и судорожно сглотнул. Черт, я действительно надеялся, что они ее не найдут.

Женщина-солдат взяла мой паспорт, когда я протягивал его, и я понял, что мне следовало дважды проверить эту чертову информацию на нем на случай, если она попросит меня подтвердить ее.

Мое сердце бешено колотилось, пока я ждал, что она пролистает страницы и найдет фотографию, которую Сэйнт использовал для изготовления этой подделки. Она долго смотрела на это, прежде чем фыркнуть от смеха, который попыталась скрыть кашлем.

— Все в порядке? — Спросил я ее, нахмурив брови, гадая, сможет ли она определить, что это подделка. Я только что слепо доверился Сэйнту в том, что он достал нам хорошие подделки, но как, черт возьми, я должен был разобрать, насколько они хороши?

— Вас зовут Симона Дипсикл? — спросила она, явно прикусив язык от очередного смешка, когда один из других солдатов выхватил его у нее, чтобы посмотреть, на этот раз он бесстыдно смеялся, переводя взгляд с документа на меня. — Разве Симона не женское имя?

Мои губы приоткрылись, когда смесь замешательства и раздражения наполнила меня. Симона гребанная Дипсикл??

— Он утверждал, что в Италии это мужское имя, — невозмутимо произнес Сэйнт, но, взглянув на него, я уловил тень злобной ухмылки в уголках его губ.

— Ты не похож на итальянца, — заметил мужчина-солдат. — И Дипсикл, черт возьми, точно не итальянское. Твоя мама тебя ненавидела или что-то в этом роде? Иначе почему она дала тебе такое имя?

— Это семейное имя, — выдавил я, не нуждаясь в том, чтобы скрыть свое раздражение, потому что, если бы меня действительно звали Симона Дипсикл, без сомнения, я бы ходил в бешенстве всю свою гребаную жизнь.

— Хорошо, мистер Дипсикл, тогда вы пройдете тест сдав кровь из пальца? — спросила женщина-солдат, возвращая мой паспорт.

— Не похоже, чтобы у нас был выбор, — ответил я, протягивая ей руку, когда она достала набор для тестирования.

Сэйнт передал свой паспорт другому мужчине, и Киан вылез из своей кровати, демонстративно разыскивая свой в куче дерьма рядом с кроватью. Большая часть наших вещей все еще была загружена в машину, так что, по крайней мере, нам не нужно было беспокоиться о том, что они найдут что-нибудь из одежды Татум или что-нибудь еще, потому что Сэйнт уже выдал меня за гребаную Симону, но я не собирался притворяться, что мне также нравится носить кружевные стринги.

Острый укол в подушечку моего пальца вернул мое внимание к солдату, стоящему передо мной, и я наблюдал, как она провела тест, написав ручкой мое вымышленное имя и отложив его в сторону, чтобы дождаться результатов.

Я оказал ей услугу, когда она взяла мазок из горла и велела мне сесть и подождать, пока работала над Блейком.

Сэйнт сел рядом со мной, когда закончил, его бедро прижалось к моему, пока он смотрел прямо перед собой. Никто из нас даже не взглянул в сторону щели, где Татум все еще пряталась за кроватью, и адреналин, бурлящий в моих венах, заставил мои пальцы немного дрожать.

Казалось, что мы должны бежать. Или сражаться. Что угодно, только не сидеть здесь, пока эти вооруженные люди вынюхивают все вокруг и подбираются все ближе к обнаружению нашей девочки.

Пара солдат направилась в остальную часть здания в поисках других людей, несмотря на то, что мы сказали им, что были одни, когда они спросили.

Я заметил паспорт Сэйнта, торчащий из его кармана, и протянул руку, чтобы вытащить его, нуждаясь в чем-нибудь, чтобы отвлечься от паники по поводу обнаружения Татум.

— Рекс Пауэр? — пробормотал я, убедившись, что мой голос звучит слишком тихо, чтобы меня не мог услышать кто-нибудь другой.

Сэйнт не ответил, но намек на ухмылку вернулся, когда он забрал у меня паспорт и вернул его в карман.

Мудак.

Я фыркнул от смеха и толкнул его локтем, достаточно сильно, чтобы он подался вперед на несколько дюймов, поскольку, клянусь, он тоже рассмеялся.

Блейк и Киан пришли посидеть с нами, как только их тесты были проведены, и мы наблюдали, как солдаты передвигались по помещению, открывали двери, заглядывали за диваны, выстроенные в ряд у задней стены. Один из них даже отодвинул кровать, где было укрытие, в котором пряталась Татум, и мой пульс участился, когда я попытался не смотреть в ту сторону.

Я поерзал на месте, и рука Сэйнта опустилась на мое бедро, крепко сжав, прежде чем он отпустил меня, ясно дав мне понять не делать глупостей, но мое сердце бешено колотилось, и потребность защитить Татум переполняла меня, побуждая к действию.

Киан хрустнул костяшками пальцев движением, которое выглядело почти небрежным, но говорящее о том, что он тоже готовится к драке. На всякий случай. Потому что, если они найдут ее, мы сделаем все возможное, чтобы помешать им забрать ее. Она не окажется снова в какой-то лаборатории. Не важно, чего это будет стоить, чтобы удержать ее от этого.

Но, к счастью, он снова задвинул кровать, даже не взглянув на укрытие, которое обнаружил Киан.

Женщина-солдат посмотрела на часы, прежде чем подойти, чтобы взглянуть на результаты наших тестов, тщательно сфотографировав их, как будто у нее были наши паспорта, прежде чем печатать на iPad, который она держала в руке.

— Итак, какие результаты? — Я спросил ее, когда она не ответила нам, и она оглянулась на меня через плечо.

— Я полагала, ты уже знаешь? — спросила она, сбив меня с толку, но, конечно, с Сэйнтом это не сработало.

— Было бы довольно трудно забыть недели, которые мы вчетвером провели, сражаясь с вирусом «Аид», — сказал он сухим тоном. — Итак, я предполагаю, что теперь, когда мы выжили, у нас есть антитела, но подтверждение успокоило бы нас от мысли о том, что мы снова можем заразиться этой болезнью.

— Вы все четверо выжили? — удивленно спросил сержант Джефферс. — Никто из вашей группы не погиб?

— К счастью, нет, — отрезал Сэйнт. — Но это была жестокая битва.

— Не из тех, которые легко забываются, — добавил Киан. — Я сомневаюсь, что когда-нибудь снова смогу кашлять без напоминания об ощущении, как мои легкие разрываются на части внутри моего собственного тела. Но, очевидно, мы — кучка крутых ублюдков, поэтому мы справились.

Сержант Джефферс кивнул, как будто видел достаточно историй, подобных нашей, чтобы поверить в это, хотя я мог бы сказать, что женщина-солдат была удивлена, обнаружив, что мы все пережили это, не потеряв никого из нашей группы. Мне показалось, что проще придерживаться этой истории, чем было бы выдумать кого-то, о ком мы могли бы скорбеть, поэтому я ничего не стал добавлять.

— Значит, мы должны переехать куда-нибудь, где вы разместите других выживших? — Спросил Сэйнт. — Сколько времени у нас есть, чтобы добраться туда?

— Не стоит беспокоиться об этом, парень, — покровительственно сказал сержант Джефферс, и если бы взгляды могли убивать, Сэйнт, вероятно, заставил бы свою голову взорваться на месте за это маленькое ласковое обращение. — Вы можете взять кое-какие основные припасы прямо сейчас, и мы отправимся в путь. Есть машины, готовые доставить вас на новое место проживания.

— Мы можем добраться туда сами, — сказал Киан, скрестив руки на груди. — Просто дайте нам адрес и…

— Отказ сотрудничать может привести и приведет к аресту в соответствии с военным положением для защиты нашей страны и наших граждан, — ответил сержант Джефферс, его рука легла на пистолет, висевший у бедра, не слишком изящным жестом. — Вы собираетесь усложнить это дело больше, чем нужно?

Мы вчетвером обменялись тяжелыми взглядами, но мы уже поняли, что к этому идет, так что нам просто оставалось принять это и довериться нашей девушке, которая сама выберется отсюда. Она дождется дядю Киана, и мы уберемся подальше от их лагеря до конца дня, а затем воссоединимся с ней. Это была лучшая надежда на то, что все мы выберемся отсюда целыми и невредимыми, и независимо от того, насколько сильно я ненавидел мысль о разлуке с ней, я не собирался рисковать ее жизнью только для того, чтобы держать ее в поле моего зрения.

— Хорошо, — сказал я, поднимая руки в умиротворяющем жесте и поднимаясь на ноги. — Мы возьмем кое-что из нашего барахла и тихо придем.

— Один рюкзак, — ответил сержант Джефферс. — У нас нет места, чтобы перевозить слишком много хлама.

— У нас здесь все равно мало чего есть, — ответил Блейк тем заумным тоном, которым ему всегда нравилось разговаривать со мной, когда я учил его, и я мог сказать, что это немного разозлило нашего нового друга-солдата. Ему следует изо дня в день учить кучу опрятных, титулованных маленьких засранцев. Возможно, он и привык командовать солдатами, но маленькие элитарные засранцы были зверями совершенно другого сорта.

Я бросил несколько запасных вещей и зубную щетку в сумку, сосредоточившись на том, чтобы на моем лице не отразилось никаких эмоций, пока мы следовали за солдатами из заброшенного кинотеатра, оставив нашу девушку позади.

Клянусь, это шло вразрез с каждой клеточкой моего существа, и я даже не был уверен, что смогу. Но когда Сэйнт похлопал меня по плечу, поощряя следовать за солдатами, я заставил свои ноги двигаться дальше. Одна за другой. Шаг за шагом уводил меня все дальше и дальше от Татум. Но я просто должен был сосредоточиться на том факте, что мы уводили солдат и от нее тоже. Это было то, что потребовалось, чтобы сохранить ее в безопасности, и это было все, о чем я заботился.

Мы вышли на улицу с нашей небольшой группой солдат, и нам приказали забраться в кузов огромного крытого армейского грузовика, внутри которого уже была куча людей, ожидающих, когда он уедет.

Я на мгновение заколебался, прежде чем подняться по лесенке, задаваясь вопросом, буду ли я когда-нибудь снова чувствовать себя абсолютно комфортно в компании незнакомых людей или у меня навсегда останется это мучительное чувство нервозности, когда дело дойдет до общения с людьми, которых я не знаю. Месяцы карантина и страха перед вирусом «Аид» определенно изменили мой взгляд на мир. Это сделало меня более благодарным за то, что у меня было, более благодарным за то, что я когда-то считал само собой разумеющимся, и показало мне, как легко весь мир может быть повергнут в смятение. Да, вирус чертовски сильно изменил нас, но мы пережили его, так что я предположил, что у нас дела идут лучше, чем у некоторых, и я был полон решимости выйти из этого кризиса более сильным.

Я опустился на одну из скамеек, и Сэйнт занял место рядом со мной, в то время как Киан и Блейк сели напротив нас, у всех нас были одинаковые мрачные взгляды, поскольку мы были вынуждены оставить нашу девочку.

— Прежде чем вы отправитесь, нам нужно, чтобы вы все взглянули на этот флаер и сообщили нам, видели ли вы где-нибудь эту девушку за последние несколько недель, — крикнул сержант Джефферс, вручая флаер Сэйнту, и мое чертово сердце пропустило удар, когда я увидел фотографию Татум в ее школьной форме.

Сэйнт, конечно, даже не моргнул, несколько секунд изучая фотографию, прежде чем покачать головой и передать ее мне. Я долго смотрел на нее, затем пробормотал «нет», прежде чем передать его ближайшему ко мне парню.

Блейк широко зевнул, когда эта штука передавалась по всему грузовику, и я не мог не коситься на каждого, кто смотрел на нее. Мы были чертовски осторожны, чтобы оставаться вне поля зрения с тех пор, как прибыли сюда, но никогда нельзя было быть полностью уверенным, что мы остались незамеченными. Что, если кто-нибудь видел ее, когда они с Блейком убежали навестить его отца? Или когда мы входили в здание и выходили из него? Что мы собирались делать, если бы эти армейские придурки вернулись в кинотеатр и притащили ее сюда? Неужели меня вот-вот убьют, если я попытаюсь вырвать ее из их рук?

Я старался не думать о том, чем это может закончиться, но это было невозможно. Моя жизнь стоила того, чтобы принести ее в жертву Татум Риверс. После того, как я увидел, какой слабой и хрупкой она была из-за людей Троя Мемфиса, я ни за что не позволил бы ему снова приблизиться к ней. Но я молился, чтобы спасение ее обошлось мне не смертью, потому что я все еще планировал быть там, когда Трой впадет в немилость, омочить руки в его крови и отметить его смерть на своем теле ради мамы и Майкла.

Фотография вернулась к Блейку, и он отдал ее Киану, который тихо присвистнул.

— Черт возьми, если вы найдете ее, можете дать мне ее номер? — спросил он с усмешкой. — Она похожа на ту девушку, с которой я мог бы по-настоящему повеселиться, раздевшись догола.

— Она чертовски сексуальна, — согласился Блейк, и сержант Джефферс выхватил у них флаер.

— Она также разыскиваемая женщина, которая, возможно, приложила руку к распространению вируса «Аид» по миру, так что, возможно, тебе следует быть более разборчивым в том, в кого ты хочешь вонзить свой член, — огрызнулся он.

— Ну, я все равно мог бы хорошенько ее оттрахать, — рассуждал Киан. — Но я не могу гарантировать, что она кончит тихо.

Сержант Джефферс разочарованно вздохнул, отчего его визор на мгновение запотел, прежде чем он выпрыгнул из грузовика и пару раз стукнул по его борту, чтобы водитель тронулся с места, и мы рванули вниз по улице. Было облегчением узнать, что они купились на нашу чушь, но узел напряжения в моей груди все еще не ослабевал.

— Мне это не нравится, — пробормотал я так тихо, что только другие Ночные Стражи смогли бы меня услышать.

— Она сильная и способная женщина, — ответил Сэйнт, как будто мне нужно было напоминать об этом факте. — Кроме того, Симона, нам нужно сосредоточиться на том, как именно мы собираемся выпутываться из этого, потому что в данной ситуации, я думаю, мы находимся в невыгодном положении.

— Симона? — Спросил Блейк, рассмеявшись на мое вымышленное имя.

— Симона Дипсикл, — подтвердил Сэйнт, и на его губах снова появилась самодовольная улыбка, когда я раздраженно зарычал на него.

— Ты придурок, — пробормотал я, позволив себе тоже немного развеселиться.

— Я не имел права выбирать имена, — ответил Сэйнт, но он был настолько полон дерьма, что я практически чувствовал его запах.

— Да, конечно. Я полагаю, тот факт, что «Рекс» означает — король, не имеет никакого отношения к твоему имени, мистер Пауэр.

Киан громко рассмеялся, и я посмотрел на других людей в грузовике, но они, казалось, заметили опасную атмосферу, исходящую от нашей группы, и все убрались к чертовой матери подальше от нас. Это тоже хорошо, потому что я не хотел, чтобы какой-нибудь болтун вмешивался в мои дела, даже при том что мы сейчас были вакцинированы.

— Так что у вас там? — Спросил я остальных.

— Роджер Камминг, — фыркнул Блейк.

— Леви Гриндер, — добавил Киан с чертовски грязной ухмылкой.

— Что за черт? — пожаловался я. — Как так получилось, что они стали порнозвездами, в то время как у меня имя гребаного придурка?

— Возможно, тебе не следовало лгать мне о своем прошлом, — тихо сказал Сэйнт, пожимая одним плечом. — Ты же понимаешь, что у меня есть власть искоренить твой плохо сфабрикованный образ «Нэша Монро» и навсегда сделать тебя Симоной Дипсикл, не так ли? Возможно, тебе следует помнить об этом в будущем, если ты подумаешь о том, чтобы снова солгать мне.

У меня отвисла челюсть, но я знал, что мне нет смысла спорить с Дьяволом, особенно после того, как все было сделано, поэтому я просто рассмеялся. Я надеялся, что Симона крутая стерва, потому что, когда я окинул взглядом ряды военной техники, выстроившиеся вдоль улиц, у меня возникло ощущение, что она должна была бы быть такой, если бы мы всерьез надеялись выбраться из этого.

Я заставила себя подождать, пока звуки солдат на улицах снаружи не стихнут, прежде чем двинуться с места. Каждый мускул в моем теле сводило судорогой, когда я сдвинула деревянную дощечку, отодвинула кровать в сторону и выскользнула обратно в комнату. Я воспользовалась моментом, чтобы забрать все, что было припрятано там со мной, бросив полный рюкзак на кровать вместе с битой Киана, прежде чем поставить коробку с вакцинами обратно в холодильник. Я достала свой телефон и снова включила его, пока мое сердце бешено колотилось в груди.

Мои Ночные Стражи ушли. Их забрали. И какими бы способными они ни были, это не заставило меня чувствовать себя лучше от этого. Поэтому я собиралась сделать все, что в моих силах, чтобы добраться до них.

Я нажала на приложение, с помощью которого я могла связаться с ними, отправив сообщение, когда мое дыхание стало немного прерывистей.

Тигрица:

Вы в порядке??

Коала:

Все в порядке, детка. Они вывезли нас за баррикаду, из города. Мы сбежим, как только доберемся до лагеря. У Кальмара есть план.

Я поговорил со своим дядей Нарвалом, он скоро будет с тобой.

Скорпион:

Я не буду отзываться на «Кальмар».

Бабуин:

Ты только что это сделал!

Ночной ястреб:

* эмодзи кальмара *

Скучаю по тебе, Тигрица, я планирую украсть тебя у этих придурков, когда увижу в следующий раз, и проделать с тобой настоящий * эмодзи крендель *.

Бабуин:

О черт, могу я поучаствовать в этом действе с * эмодзи крендель *?

Коала:

Я буду слишком занят ее * эмодзи осьминог*, чтобы вы ребята могли это провернуть.

Тигрица:

Рада, что вы все серьезно относитесь к этой ситуации… вы могли бы хотя бы немного * луковый эмодзи* по этому поводу.

Бабуин:

Ничто не сможет удержать нас от тебя, милая, мы вернемся к тебе в мгновение ока * подмигивающий эмодзи*

Скорпион:

Я закончил этот разговор. Скоро увидимся, Тигрица.

Ночной ястреб:

бай-бай-бай Кальмар * машущий эмодзи *

Скорпион:

По крайней мере, используй правильную пунктуацию и грамматику, ты, полоумный.

Бабуин:

Я ДУМАЮ, мы отделались от кальмара, а вы, ребята, как считаете?

Скорпион:

Я оставлю вас всех позади, когда сбегу.

Тигрица:

Ты не можешь этого сделать! Мне нужно, чтобы вы все добавили эмодзи * транспортира * в мой * эмодзи корзины для мусора *, когда я увижу вас в следующий раз.

Коала:

ЧЕРТ. ДА. Сначала я. * эмодзи с кальмаром*

Скорпион:

Ха! Вы проиграли игру. Кальмар явно используется как символ азарта.

Коала:

Ну, теперь ты заставил меня почувствовать * эмодзи кальмара * по этому поводу * эмодзи плача *

Скорпион:

Черт, я сдаюсь. С меня хватит.

* Скорпион покинул чат*

Тигрица:

Люблю вас, ребята. Будьте в безопасности xxxx

Я убрала свой телефон как раз в тот момент, когда снизу донесся громкий удар, и я схватила биту Киана, поднимая ее, защищаясь. Тяжелые шаги застучали по направлению к двери, и я взвесила свои варианты против того, кто был по ту сторону нее. Они звучали как большие ублюдки.

К черту это.

Я выхватила пистолет из сумки на кровати, обменяв его на биту. Я предпочту пули мускулам. Прямо сейчас это был определенно лучший вариант. Я взвела его, прицеливаясь, мое дыхание стало неровным. Не высовывайся, Татум. Если у них есть оружие, стреляй первой.

Дверь распахнулась, и мое сердце подскочило к горлу, когда я увидела огромного мужчину, направившего на меня кувалду. Он был, по крайней мере, такого же роста, как мои Ночные Стражи, хотя, возможно, был на несколько дюймов даже выше Киана, а его светлые волосы были убраны с лица в небрежной манере «Мне насрать», которую многие мужчины часами пытаются довести до совершенства. Я предположила, что они ложатся у него так естественным образом, потому что я серьезно не могла представить его стоящим перед зеркалом и прихорашивающимся. Красочные татуировки расползались по его рукам и шее, а улыбка на его лице была психопатической следующего уровня.

Найл расхохотался, перекидывая кувалду через плечо, и напряжение покинуло мое тело, когда я узнала его. Хотя я могла бы поспорить, что почти у всех остальных, кто обнаружил этого монстра, заслоняющего их дверной проем, была совсем иная реакция на его появление.

— Кавалерия прибыла! — объявил он со своим ирландским акцентом, его голос был таким же глубоким и сочным, как у его племянника. Он вошел в комнату так, словно она принадлежала ему, провел татуированными пальцами по заросшей щетиной челюсти и оглядел квартиру.

— Спасибо, что пришел, — искренне сказала я.

— Странно, конечно, благодарить меня за это, но я передам твои наилучшие пожелания носку, который был первоклассным любовником этим утром. — Он шагнул вперед, и я удивленно фыркнула. — Рад видеть тебя, девочка.

Я посмотрела через его плечо, ожидая увидеть еще кого-нибудь из семьи Киана, но никто не появился.

— Все остальные внизу? — Спросила я.

— Нет, тут всего лишь я. Если ты не имеешь в виду призраков моего прошлого, то они тоже здесь, но от них мало толку в драке. Или очень весело тусоваться с ними все это чертово время, если быть до конца откровенным. И, кстати, о драках…

— Ты пришел один? — Спросила я с беспокойством, пока он оглядывал помещение, выбирая возможные выходы и выглядя так, будто слушал меня вполуха.

— Ага. Я думал о том, чтобы привести остальных членов семьи, но сегодня я чувствую себя немного не в своей тарелке, и все они до чертиков раздражают меня, так что я решил просто пойти наперекор и сделать это в одиночку. Но не волнуйся, у меня есть план.

— Какой? — Нервно спросила я, надеясь, что это был чертовски хороший вопрос, потому что если Сэйнт и остальные были уверены, что нам понадобится армия О'Брайенов, чтобы вытащить меня отсюда, то я была склонна доверять их суждению, а не Найлу.

— Пока не уверен. Но это придет ко мне. Так всегда бывает. — Он одарил меня ухмылкой, и я заартачилась, задаваясь вопросом, не ошибался ли Киан в том, насколько хороши способности его дяди, потому что это прозвучало чертовски похоже на то, что он собирался действовать наобум.

Без сомнения, у Сэйнта где-то во время нашего разговора случился бы приступ аневризмы из-за одной только идеи об этом, почувствовав по ветру, что кто-то только что произнес слова, пока не уверен в плане, который мы уже разрабатывали.

Внизу раздались крики, от которых мой пульс застучал как молоток, а хватка на пистолете усилилась.

— Нам пора. — Найл поднял сумку с кровати, закинул ее на плечо и приготовил кувалду для удара.

Я подбежала к холодильнику, достала коробку с вакцинами и запихнула ее в рюкзак, прежде чем надеть его. Я просунула биту Киана под ремни на своих плечах, чтобы удержать ее там, затем кивнула Найлу. У парня не хватало нескольких винтиков, но у меня не было особого выбора, доверять ли ему сейчас. Он проник в город, так что я просто надеялась, что у него есть способ вытащить и нас.

— Ладно, девочка, держись поближе ко мне. Мы выбираемся отсюда. — Он подбежал к двери, затем достал из кармана гранату и зубами выдернул чеку.

— Найл! — Я ахнула от страха.

— Она не взорвется, пока я этого не захочу, — спокойно сказал он, и у меня перехватило горло, когда он побежал вниз по лестнице, держа большой палец на чеке. Но одно неверное движение, и он отправил бы нас обоих к черту, так что его слова меня не совсем успокоили.

Я поспешила за ним, когда мы добрались до фойе, и Найл бросил гранату еще до того, как я поняла, что происходит. Солдаты начали кричать и убегать, когда граната отскочила от ковра и таймер внутри нее тикнул. Найл потащил меня к аварийному выходу как раз в тот момент, когда в моей голове раздался грохот, и облако розового дыма и блесток окутало нас. Я удивленно оглянулась, граната явно была всего лишь приманкой, поскольку она заполнила фойе мерцающим туманом, в то время как Найл выдернул меня в переулок.

— Что теперь? — Спросила я, но Найл не ответил, захлопнув дверь запасного выхода и небрежно повесив рождественскую безделушку на дверную ручку.

— Теперь тебе нужно бежать, спасая свою гребаную жизнь, девочка. — Он выбежал из переулка, и мистеру Психопату не нужно было повторять дважды, я бросилась за ним и завернула за угол как раз в тот момент, когда позади нас раздался оглушительный грохот, заставивший мое сердце забиться как сумасшедшее.

Найл продолжал бежать, постоянно проверяя, следую ли я за ним по улице. И я была чертовски уверена, что не отстану. Я не собиралась отходить от него ни на шаг, потому что парень носился по городу как сумасшедший, и, возможно, это было то, что нам нужно, чтобы выбраться отсюда.

— Эй, стоять! — крикнула женщина, затем в моих ушах зазвенел грохот выстрелов, и я со вздохом пригнула голову, заставляя себя двигаться еще быстрее.

Найл остановился как вкопанный посреди улицы, выхватил пистолет из-за бедра и открыл ответный огонь.

— Беги! — он рявкнул на меня. — В тот переулок. — Он указал направо, и я бросилась туда, прижимаясь спиной к стене и оглядываясь назад, туда, откуда мы пришли, с поднятым пистолетом. В конце улицы стояла огромная бронированная машина, из нее высыпались солдаты, двое из них стояли и стреляли в Найла. Сумасшедший засранец стрелял в них на открытом месте, пригибаясь и виляя направо и налево, как будто это давало ему хоть какую-то защиту.

— Найл! — Я взволнованно закричала, когда пули просвистели мимо него. Он запустил еще одну гранату дальше по улице, и солдаты закричали «в укрытие», когда она со звоном завертелась по земле.

Найл побежал за мной, когда оглушительный грохот расколол воздух, и я уставилась на него, когда он зажал руками мои уши, чтобы защитить меня от шума.

— Ты хоть разбираешься, какая из них бомба, а какая нет? — Спросила я, когда он опустил руки.

Он пожал плечами.

— Иногда. В основном то, что я вытаскиваю из пояса, — это удача. — Он похлопал по тактическому ремню у себя на талии, затем бросился впереди меня вниз по переулку, занеся кувалду над головой и вышибив ею деревянную дверь в дальней стене. Он просунул руку в отверстие, открыл ее и широко распахнул, кланяясь мне и жестом приглашая идти вперед. — Миледи.

Его методы были сущим безумием, но я должна была верить в него и надеяться, что они окупятся. Я вбежала внутрь, и он побежал за мной, закрыв дверь, и мы помчались вверх по темной лестнице, когда где-то сзади на улице послышались новые крики. Я бежала изо всех сил, мы вдвоем двигались все быстрее и быстрее, от чего у меня на затылке выступили капельки пота. Каждым моим движением руководило отчаянное желание выбраться из города и воссоединиться со своими Ночными Стражами. Я не подведу их. Я вернусь к ним, несмотря ни на что.

— Лезь на крышу, — настоял Найл как раз перед тем, как над головой раздался рев вертолета. — Хорошо, не лезь на крышу. — Он грубо оттащил меня от лестницы и, выкрикнув боевой клич, ворвался в дверь впереди нас, выбив ее с петель, а сам упал ничком в чьей-то квартире.

Женщина закричала, когда я последовала за ним в это место, и она спрыгнула со своего дивана, прячась за ним, когда Найл перекатился и снова вскочил на ноги.

— Не нужно драматизировать, любимая, — сказал Найл, подбегая к раздвижной двери, которая вела на балкон. Он открыл ее, кивнув головой, чтобы поманить меня за собой, и я бросила извиняющийся взгляд на съежившуюся женщину, прежде чем последовать за ним.

Мы находились на трех этажах выше, откуда открывался вид на большой парк, простиравшийся до озера вдалеке. Рядом с ним был каменный эллинг, и я сжала в кулаке рубашку Найла, разворачивая его, чтобы показать на это.

— Мы могли бы отправиться в том направлении, — сказала я. — Мы не выберемся из города, пока они не потеряют наш след. — Я указала на деревья, которые тянулись почти до самого парка. — Можно попытаться скрыться там.

Вертолет кружил где-то позади нас, и мы быстро прижались спиной к стене. Балкон был закрыт пластиковой крышей, но лучше не рисковать лишний раз быть замеченным.

— Хорошо, — уступил Найл. — Мы воплотим твой план с добавлением моей идеи.

— И что у тебя за идея? — Нервно спросила я, когда он перехватил кувалду.

— Я собираюсь отвлечь их, а ты побежишь в лодочный сарай, как маленький поросенок, который вернулся домой, — хрипло сказал он.

— Это плохая идея, — проворчала я.

— Почему? Тебе просто нужно пробежать весь путь до конца…

Я хлопнула его по руке, и его глаза расширились от удивления.

— Нет, мы не разделимся. Если они тебя увидят, тебе крышка.

— Армия будет ползать по всему этому месту через несколько минут, девочка, — рассуждал Найл. — Сейчас нет времени на грандиозные планы.

Я посмотрела на нескольких людей, гуляющих по парку с лицами, закрытыми масками, и поняла, что мы должны делать.

— Ладно, ты можешь связать эту женщину и заткнуть ей рот кляпом, чтобы она не выдала нас? — Спросила я, и Найл просиял.

— Если что, зови меня просто Кристиан Грей. — Он снял с пояса стяжку и зашагал обратно в дом.

Я последовала за ним, сосредоточившись на том, что мне предстояло сделать, когда вбежала в спальню женщины и постаралась не чувствовать себя слишком виноватой, когда она снова начала кричать. Я порылась в ее шкафу, прихватив пару больших мужских пальто, шляпу и несколько масок для лица. Я побежала обратно к Найлу, обнаружив связанную женщину на диване с картофелиной во рту.

— Это чертово произведение искусства, — объявил он, доставая телефон, чтобы сделать снимок. Он полез в ее сумочку на полу, достал кошелек и прочитал имя на ее удостоверении личности. — Телиша Коллинз, хм, не двигайся сейчас, девочка. Давай посмотрим, как долго ты сможешь удерживать это на своей голове. — Он надел удостоверение личности ей на голову, затем бросил кошелек обратно в сумку.

— Давай, — нетерпеливо прошипела я, хватая его за руку.

— Это эскадрилья по борьбе с вирусом «Аид» штата Секвойя, пожалуйста, немедленно эвакуируйтесь из этого здания, — прозвучал голос через мегафон где-то в многоквартирном доме, и мое дыхание участилось. У нас заканчивалось время. И меня не собирались поймать.

Мы выбежали на балкон, и я бросила Найлу черную куртку и маску, а сама натянула свою. Я заправила волосы под черную шапочку и указала на кувалду Найла.

— Ты должен оставить ее.

— Но Мэри. — Он прижал ее к груди как раз в тот момент, когда кто-то выкрикнул приказ в здании.

— Найл, — прошипела я. Он серьезно назвал эту штуку Мэри?? — Брось ее.

Он поцеловал чертов молоток с таким видом, словно оставлял любимого ребенка, когда положил его на землю и отсалютовал на прощание. Затем он перемахнул через край балкона, дотянувшись до водосточной трубы.

— Хочешь прокатиться у меня на спине, девочка?

— Я справлюсь, — твердо сказала я, и он ухмыльнулся, как будто был впечатлен, когда начал скользить вниз по трубе. Я забралась на трубу и последовала за ним, мы вдвоем плюхнулись на землю и бросились через дорогу к парку, не дожидаясь, пока вертолет снова появится.

Я потянула Найла за рукав, чтобы замедлить его, когда мы бок о бок проходили через ворота, его рука внезапно переплелась с моей, как будто он был джентльменом, сопровождающий леди. Что было примерно так же убедительно, как лошадь, сопровождающая голубя, но неважно.

Звук грузовика, катящегося по дороге позади нас, заставил меня обернуться, и мой язык налился свинцом, когда из него высыпало еще больше солдат, осматривающих местность. Мы скользнули под деревья, направляясь по усыпанной щепой дорожке к эллингу, и мое тело загудело от адреналина. Возможно, это было безумием, но я не могла отрицать, что наслаждалась дикостью происходящего.

— Она была такой хорошей малышкой. Десять убийств числится за ней, — сказал Найл с тоской в голосе, и я поняла, что он говорит о кувалде.

— Ты можешь взять себе еще одну, — выдохнула я, борясь с желанием снова оглянуться, когда один из сержантов выкрикнул еще несколько приказов.

— Такой, как Мэри, больше нет, — вздохнул он.

— Мэри хотела бы, чтобы ты двигался дальше, — прошептала я, не желая, чтобы он окончательно вышел из себя.

Найл О'Брайен был очень вспыльчивым человеком, и кто знает, что он мог бы натворить, если бы у него случился эмоциональный срыв из-за Мэри. Мне нужно было доставить его в лодочный сарай, потому что он был моим билетом из этого города обратно к моим мальчикам. И более того, он был важен для Киана. Единственный член его семьи, которого он по-настоящему любил. Так что я не собираюсь рисковать, чтобы с ним что-нибудь случилось из-за этой гребаной штуковины.

— Она издавала такой прекрасный звук, когда вонзалась в черепа, это была музыка, девочка, музыка, — посетовал он.

— Наверное, у нее так же имелись и какие-нибудь недостатки, — попыталась я, сморщив нос от нежелательного мысленного образа.

— Ну… — задумчиво начал он. — Если подумать, у нее время от времени что-то было с головой. Однажды эта сука подвела меня в решающий момент убийства. В тот день она проделала по-настоящему грязную работу.

Я старалась не представлять, как он крушит черепа, но это было довольно сложно. Найл действительно был долбаным психом, но я не собиралась жаловаться на это, когда он рисковал своей шеей, чтобы спасти меня.

— Видишь? Ты можешь найти и получше.

— Ты права, — прорычал он. — Я заслуживаю оружия, на которое могу положиться.

Я заметила эллинг за деревьями, и мы немного ускорили шаг, мое сердце сбилось с ритма, когда вдалеке послышался звук вертолета. Но, к счастью, это было далеко отсюда.

Мы поспешили к каменному зданию, и нашли на запертой двери тонкую цепочку и висячий замок. Найл снял с пояса отвертку, воткнул ее в одно из звеньев цепи и сильно повернул, используя грубую силу, чтобы сломать его. Он толкнул дверь, втолкнул меня внутрь и последовал за мной, прихватив с собой цепочку, и закрыл дверь. Он схватил весло для каноэ и использовал его, чтобы запереть дверь, пока я осматривалась внутри. Помещение было холодным и заполненным веслами и каноэ. Была опущена шторка, которая препятствовала любому доступу к лодкам с пирса, ведущего внутрь, так что мы были здесь полностью изолированы. И это было идеально.

— Нам лучше подождать здесь до темноты, — сказал Найл, садясь в гребную лодку на бетон у воды и кивком головы приглашая меня следовать за ним.

Я двинулась вслед за ним, села рядом, и он обнял меня за плечи, неловко похлопывая. Это было странно мило, особенно потому, что у меня возникло ощущение, что парень нечасто проявлял нежность. Я не могла не подумать о его жене, женщине, которую он потерял и за которую отомстил много лет назад. Что-то надломилось в нем после того, как он потерял ее? Или он всегда был таким? Каким-то образом я почувствовала, что это смесь того и другого, но я была не настолько глупа, чтобы спрашивать его что-либо о женщине, которую он потерял. Я предполагала, что эта тема могла быть его спусковым крючком, а он был не из тех парней, которых я хотела бы вывести из себя. Черт возьми, по сравнению с ним мои Ночные Стражи выглядели настоящими столпами общества. И если он был так расстроен из-за Мэри, то упоминание о его покойной жене казалось действительно опасной идеей. Однако мне стало грустно от осознания того, что он испытывал такую боль, и я задалась вопросом, открывался ли он когда-нибудь Киану по этому поводу. Я надеялась, что они были достаточно близки, чтобы поговорить на тяжелые темы, потому что, если бы это было не так, у меня сложилось такое чувство, что Найл был бы совсем один в этом мире. И никто этого не заслуживал.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе о том, как насадил парикмахера на вилы? — спросил он непринужденно.

— Нет, — сказала я с легким смешком. — Мы разговаривали примерно дважды в нашей жизни, так что…

— Ну, девочка, это целая история. Все началось в тот день, когда я проснулся привязанным к батарее, одетый как муми-тролль…

Мы несколько часов ехали на восток, трясясь в кузове армейского грузовика среди бесчисленного множества других машин, точно таких же, как наш, едущих в том же направлении, и такого же количества пустых, направляющихся обратно в город.

В кузове грузовика с открытым бортом было холодно, непрочный брезент над головой обеспечивал лишь самую малую защиту от дождя, который моросил на нас в течение последнего часа. Я предположил, что погода просто отражала то, что я чувствовал из-за расстояния, которое росло между нами и нашей девушкой.

Найл прислал мне сообщение, чтобы сообщить, что он с ней и собирается вытащить ее из города, но с тех пор я ничего не слышал от них, и это незнание сводило меня с ума.

Мы вчетвером заставили других пассажиров нашего грузовика оторвать свои задницы от скамейки в задней части кузова в течение первого часа после прибытия сюда, чтобы мы могли сидеть спиной к кабине в наилучшем доступном положении, но все равно это было чертовски ужасно. И под «нами четырьмя» я действительно имел в виду себя. Нэш, казалось, был немного не впечатлен, когда я поднял свою задницу и сказал ублюдкам, которые сидели здесь, убираться, в то время как у Сэйнта было выражение лица, которое говорило «черт возьми, давно пора». Мне было все равно, даже если я очередной раз доказывал, какой я мудак, делая это. Это был мир, в котором собаки пожирают собак, и я был волком, пришедшим, чтобы сожрать их всех. Чем раньше они это узнают, тем быстрее поймут, что лучше держаться от меня подальше.

Наконец грузовик остановился, и я разочарованно вздохнул, вставая, ненавидя то, как далеко мы уехали от нашей девушки, в то время как рассматривал лучшие способы убраться отсюда к чертовой матери и вернуться к ней как можно скорее. Но, как неоднократно отмечал Сэйнт, на самом деле я не был мозгом этой команды, так что большая часть моих планов зависела от того, чтобы я выбил дерьмо из нескольких солдат, украл их оружие и пробил нам путь отсюда грубой силой. Без сомнения, Сэйнт придумал бы что-нибудь менее самоубийственное.

— Очередь «F»! — выкрикнул солдат, как будто это должно было что-то значить для нас, когда он открывал заднюю часть грузовика, чтобы выпустить нас всех.

Я протолкался сквозь толпу людей, окружавших нас, когда они встали, чтобы выйти, и они быстро отступили с дороги, чтобы пропустить нас четверых.

Благодаря моему росту мне было достаточно легко разглядеть сквозь огромные толпы людей различные очереди, которые выстраивались под буквами, висевшими над входами в белые палатки впереди нас.

Я спрыгнул вниз и указал дорогу к очереди в палатку «F», пробираясь сквозь толпу и расталкивая всех, кто не видел, как я приближаюсь, достаточно быстро, чтобы сдвинуться с места.

— Я не собираюсь стоять в какой-то гребаной очереди, — прорычал Сэйнт позади меня, и я фыркнул от смеха, оглядываясь по сторонам.

— Конечно, нет, ваше высочество, — усмехнулся я. Мысль о том, что Сэйнт Мемфис будет стоять в очереди как нормальный человек, была чертовски смехотворной, и мне даже захотелось это это увидеть.

Солдаты окружили толпу свободным кольцом, каждый из них был вооружен штурмовыми винтовками и выглядел более чем готовым остановить любого, кто попытается уйти.

— Полагаю, нам лучше всего зайти внутрь, прежде чем мы попытаемся сбежать, — пробормотал Монро, вторя моим мыслям, и я кивнул.

— Тогда давайте поторопимся и зайдем внутрь, — согласился Сэйнт. — Я не собираюсь тратить больше времени вдали от нашей девочки, чем это необходимо.

Я кивнул и снова взял инициативу в свои руки, прокладывая себе путь сквозь толпу к началу очереди, игнорируя протесты людей, которые ждали здесь уже несколько часов, когда я нацелился на ее начало. Сэйнт был не единственным из нас, кто не собирался торчать здесь. Возможно, я и был менее требовательным к окружению, чем мой элитарный друг, но в глубине души я все еще оставался титулованным придурком, и в подобных случаях мне было на это насрать.

Мы добрались до начала очереди, и я встал перед парнем, одарив его жестким взглядом, который обещал, что я выбью ему зубы, если он попытается сопротивляться. Он опустил взгляд в пол, а его щеки запылали от невысказанной ярости и чувства несправедливости, которые, без сомнения, не давали ему спать по ночам. Но это не про меня — я бы спал как младенец, совершенно не заботясь о своем мудацком образе жизни, и не думая о том, что я испортил ему и без того дерьмовый день.

Женщина-солдат вышла из палатки, чтобы позвать нас вперед, остановившись, поскольку, казалось, поняла, что мы не те люди, которые стояли здесь тридцать секунд назад, прежде чем явно решила, что ей насрать, и поманила меня вперед.

— Мы остаемся вместе, — твердо сказал я, когда другие Ночные Стражи подошли ко мне сзади.

— Вы можете подождать их с другой стороны, — запротестовала она, но я покачал головой.

— Нет. Мы братья. Мы держимся вместе, — отрезал Сэйнт. Не предполагая места для переговоров.

Она нахмурилась, выглядя так, словно сегодня уже выслушала от людей слишком много дерьма. И хотя я не мог разглядеть большую часть ее лица за маской аппарата искусственной вентиляции легких, которую она носила, я мог сказать, что она довольно молода, и я подумал, не мог бы другой подход лучше подействовать на нее.

— Послушай, — сказал я, смягчая тон и подходя немного ближе к ней, как будто я был таким разумным и все такое дерьмо. — Мы через многое прошли, потеряв людей, и, я уверен, ты понимаешь. Там тяжело, и мы договорились не расставаться, пока все это не закончится. Неужели для нас было бы хуже всего просто пройти через это… что бы там ни было внутри, вместе?

Ее пристальный взгляд блуждал по моему лицу и по дерьмово искреннему взгляду, которым я одарил ее, затем она вздохнула, взглянув на троих мужчин за моей спиной. Блейк подошел и одарил ее своей очаровательной мальчишеской кокетливой улыбкой, и я увидел, как она сдалась, когда он сложил руки в молитвенном жесте.

— Тогда пошлите. Мы в любом случае разрешаем обрабатывать семейные группы вместе, так что, поскольку вы братья… — Она с сомнением посмотрела на наши сильно отличающиеся черты лица и оттенок кожи, прежде чем закатить глаза, как будто у нее не хватило духу обвинить нас в этом. — Просто не устраивайте никакого дерьма. Если понадобится, я сама оттащу ваши задницы в изолятор.

Я одарил ее своей лучшей улыбкой, в то время как Блейк подмигнул ей, и я был почти уверен, что она чуть не потеряла сознание. Она первой вошла в палатку, и я ударил Блейка по плечу за то, что он флиртовал с ней, в то время как он одарил меня равнодушным взглядом, который слишком ясно давал понять, что его не интересует никто, кроме Татум. Это я знал, но как ее муж я считал своим долгом держать ее парней в узде.

Мы вошли в белую палатку и обнаружили там еще одного солдата, который ждал нас, чтобы обыскать.

— Мы должны убедиться, что ни у кого из вас нет при себе оружия, — сказал он, жестом приглашая одного из нас выйти вперед. Я оказал ему честь, вытянув руки и все такое прочее, когда он начал водить по мне руками. — И мы также должны конфисковать мобильные телефоны на некоторое время.

Я навострил уши от этого небрежного заявления, как будто отбирать у людей телефоны вовсе не было какой-то ерундой.

— Зачем вам чужие телефоны? — Спросил я.

— Это исходит сверху. Вам придется спросить кого-нибудь поважнее меня, если вы хотите это знать. Но не волнуйтесь, мы сохраним его для вас, и вы скоро получите его обратно.

— У меня нет телефона, — небрежно ответил я, надеясь, что он не надумает заглянуть мне в ботинки. — Сломал его несколько недель назад, и заменить было невозможно.

— Тогда я просто проверю вас на наличие оружия, — ответил он усталым голосом. Остальные явно останутся без своих телефонов, но мой нам был нужнее, для того, чтобы я мог связаться с Найлом и проверить, как там Татум.

— А что, если я сам как оружие? — Спросил я, решив оставить все как есть. — Вы собираетесь конфисковать меня?

Женщина-солдат рассмеялась, в то время как парень, обыскивающий меня, просто пробормотал что-то жалобное, прежде чем провести руками по внутренней стороне моих ног. Его рука поднялась достаточно высоко, чтобы можно было назвать это обыском полости рта, и я был готов через секунду отшвырнуть его от себя, прежде чем он отступил и направил меня в другой конец палатки, где ждал медбрат.

— Нам нужно взять немного вашей крови, для подтверждения того, что в вас есть активные антитела, затем мы проверим, насколько они эффективны. Можно ваше удостоверение личности? — спросил он, когда я сел на маленький табурет рядом с ним.

— Конечно.

Я бросил ему свой фальшивый паспорт, и он быстро сфотографировал его с лежащим рядом iPad и попросил меня расписаться внизу страницы, что я и сделал, поставив расплывчатую закорючку, которая могла быть моим вымышленным именем или чем угодно еще на самом деле. Затем он поставил меня на весы, измерил мой рост и проверил кровяное давление. Закончив со всем этим, он послушал мое сердце и легкие с помощью стетоскопа, сделал еще несколько записей на iPad и, наконец, приготовил шприц для взятия моей крови.

Я взглянул на Сэйнта, закатывая рукав, задаваясь вопросом, должен ли я позволить этому парню взять у меня образец теперь, когда я получил вакцину, но Сэйнт едва заметно кивнул, давая мне понять, что нам нужно продолжать подыгрывать. Я предполагаю, что главное — это то, что бы мы пока не привлекали к себе никакого внимания и не усложняли нам побег из этого места больше, чем нужно.

— Были бы вы готовы сдать больше крови для поиска вакцины, если бы оказалось, что ваш образец указывает на вашу пригодность? — спросил меня медбрат, и я пожал плечами.

— А мне-то что с этого? — Спросил я.

— Вы помогли бы нам положить конец этой пандемии, — ответил он, ему явно не понравилось мое отношение.

— Верно. Но я говорю, что лично мне с этого. Я имею в виду, что я уже пережил вирус «Аид», так что мне не нужна вакцина. Я полагаю, вы предлагаете какую-то финансовую компенсацию или что-то в этом роде, если ожидаете, что я сдам свою кровь?

— Ну… нет, — сказал медбрат, нахмурившись, как будто считал меня полным ослом, и я широко улыбнулся ему, прежде чем встать. — Ходят разговоры о возможных налоговых льготах в качестве стимула в будущем, но пока это не было официально…

— Тогда это будет «нет» с моей стороны, — сказал я. — Я не заинтересован в том, чтобы без причины становиться подушечкой для булавок.

Я не стал дожидаться, пока он начнет спорить со мной по этому поводу, прежде чем отойти в сторону, чтобы Сэйнт мог занять мое место. Я стоял и терпеливо ждал, пока все остальные не проделали ту же процедуру, что и я. Затем подошла первая женщина-солдат, чтобы провести нас через заднюю часть палатки и выводя наружу.

— Вам будет выделена спальная зона — на данный момент все довольно просто, и мы приносим свои извинения за это, но здесь безопасно, тепло, сухо, а в палатках-столовых три раза в день будет предоставляться горячее питание. В течение следующих нескольких дней мы соберем всех и распределим для каждого из вас работу, которая будет включать строительство жилых помещений, и мы ожидаем, что сможем переселить людей из палаток максимум в течение месяца. — Она подошла к принтеру и вынула из него два листка бумаги, прежде чем вручить их нам. — Это карта лагеря. Палатки для столовой, душевые, ванные комнаты, туалеты и места для занятий спортом — все четко обозначены, и вам четверым выделены койки в палатке шестнадцать-восемьдесят на северной стороне лагеря, которая обозначена буквой «X». Там для вас есть постельное белье и основные принадлежности, чтобы вы могли обустроиться. Если вам понадобится что-нибудь еще, вы можете прийти в один из информационных пунктов, где солдаты смогут ответить на любые ваши вопросы. — Она тоже указала их на карте, и я кивком согласился.

— Спасибо, — ответил я, стараясь не смотреть на ужас на лице Сэйнта, когда он смотрел на лабиринт темно-зеленых палаток, которые заполняли долину перед нами во всех направлениях на многие мили.

Появился еще один солдат с нашими рюкзаками, явно тщательно их обыскав, и я перекинул свой через плечо, в то время как остальные тоже схватили свои.

Солдаты оставили нас, чтобы пойти позвать следующих людей внутрь, и я похлопал Сэйнта по плечу, когда мы двинулись в путь.

— Если мы не выберемся из этой выгребной ямы в течение следующего часа, я умру от переохлаждения, — пробормотал Сэйнт, даже не пытаясь скрыть насмешку на своем лице.

— Не так уж и холодно, — ответил Монро, качая головой.

— Он не имеет в виду воздействие холода, — сказал Блейк со смехом. — Он имеет в виду взаимодействие. Сноб Сэйнт во всей красе.

— Спасибо тебе за столь точную оценку, Боумен, — пробормотал Сэйнт. — Но я не возражаю против того, чтобы меня называли снобом, если это означает, что мне не нужно общаться с подобными этими… крестьянами. — Он указал на чувака, у которого палец был засунут в нос, пока он шарил вокруг своей ноздри в поисках чего-то там, внутри, и я рассмеялся.

— Этот парень — точно плохой пример, — фыркнул Монро.

— Несмотря ни на что. Нам нужно сбежать с этой фермы овец, пока мы не подхватили что-нибудь похуже вируса «Аид», — прошипел Сэйнт.

— Например, бедность? — Я поддразнил.

— Боже упаси, — согласился он.

Нэш закатил глаза, а я рассмеялся, пытаясь придумать лучший способ сбежать из этого места, шагая по грязным дорожкам и оглядываясь по сторонам, прежде чем достать свой мобильный телефон из ботинка.

Все остальные столпились вокруг меня, когда я отправлял сообщение Найлу, но сигнал, блядь, полностью отсутствовал, и эта чертова штука даже не отправляла.

— Черт, — выругался я, задаваясь вопросом, были ли сообщения, которые я также не смог получить. Но я верил в Найла, и мне просто нужно было держаться за это. Если бы я мог просто доверять ему в том, что Татум будет в безопасности, тогда все, что мне нужно было сделать, это сосредоточиться на том, чтобы вытащить нас отсюда к чертовой матери и встретиться с ней.

— Сделай несколько фото этого места, — сказал Сэйнт, его губы все еще скривились от отвращения. — Не может быть, чтобы они открыли его только сегодня. И условия тут едва ли можно назвать гуманными. Мы должны слить фотографии в прессу — это действительно разрушит планы моего отца, показав всем, какое дерьмо их ожидает, если они согласятся с этим чертовым «разделением».

— Да, сэр, — согласился я, пряча телефон в руке и небрежно снимая это место, убедившись, что зафиксировал грязь и безумную очередь в туалет. Если бы я увидел подобное видео, я бы точно не захотел покидать свой уютный дом и переезжать сюда.

Мы подошли прямо к краю лагеря, где обнаружили окружающий его недавно возведенный металлический забор, охраняемый вооруженными солдатами и освещенный огромными прожекторами.

— И как, черт возьми, мы должны отсюда выбраться? — Спросил Монро, и я прикусил язык, чтобы не выругаться, что так и норовило сорваться с моих губ.

— Нам потребуется отвлекающий маневр, — сказал я, взглянув на свой телефон и улыбнувшись, когда обнаружил на нем полоску сигнала. — Прикройте меня, пока я буду звонить.

Я отвернулся от забора, окружавшего лагерь, и пригнулся, как будто собирался зашнуровать ботинок, а вместо этого позвонил своему дяде. К счастью, у меня все еще была полоска сигнала, так что губки пошли, когда я поднес телефон к уху.

— Алло? — он ответил, и звук сильного взрыва на заднем плане заставил мое сердце дрогнуть.

— Что, черт возьми, происходит? — рявкнул я, когда мое сердце подпрыгнуло от страха за мою девочку.

— Ничего, ничего. Я просто кое-что опрокинул. Мы затаились пока не стемнеет, а потом я увезу твою хорошенькую жену из города. Кроме того, ты же знаешь, нет ничего, с чем я не смог бы справиться, — взволнованно ответил Найл, его ирландский акцент в сочетании с мыслью о насилии вызвали воспоминания о моем детстве на поверхность моего сознания. — Так в чем дело?

— Мы в ловушке в этом лагере. Нам понадобится отвлекающий маневр, чтобы охранники не смотрели в нашу сторону, пока мы будем убегать. Как думаешь, сможешь нам помочь? — Спросил я, когда Татум, рассмеялась на заднем плане, и тиски вокруг моего сердца немного ослабли. С ней все было в порядке. Судя по всему, ей сейчас было весело, и я должен был признать, что с Найлом могло быть очень весело — при условии, что он не свихнется нахуй. Но я все равно верил, что он не причинит ей вреда, так что худшее, что могло случиться в этом случае, — это то, что она могла стать свидетельницей одного-двух убийств, что в наши дни не было для нее чем-то новым.

— Я уже занимаюсь этим. Скинь мне ваше местоположение, и мы практически в пути. Просто сначала нужно решить небольшую проблемку. Я дам тебе знать, когда буду готов к отвлекающим маневрам, — подтвердил Найл.

— Что происходит… — Начал я, но линия оборвалась, а когда я попытался перезвонить, то просто получил его гребаное голосовое сообщение.

Я выругался, вставая, снова оставляя телефон в ботинке, и все остальные посмотрели на меня с беспокойством.

— Что он сказал? — Потребовал Блейк, и я покачал головой, взглянув на ближайшую группу солдат и уводя их обратно в лабиринт зеленых палаток.

— Он приедет. И с Татум все в порядке, — ответил я, решив больше не беспокоить их подробностями о моем сумасшедшем дяде. — Может быть, нам просто стоит немного отдохнуть до тех пор.

— Ну это уж вряд ли, я не буду спать в какой-то там куче брезента, — пробормотал Сэйнт, но он не жаловался, когда я достал карту из кармана, и мы направились обратно в лагерь в поисках нашей палатки.

Я бросил один взгляд через плечо на периметр, который армия возвела вокруг нас, и мне оставалось только надеяться, что того, что Найл придумал в качестве отвлекающего маневра, будет достаточно, чтобы вытащить нас отсюда. Потому что, если это не так, то я начинал думать, что у нас здесь могут быть большие проблемы, чем мы ожидали. И все выглядело так, будто нам следовало сбежать, прежде чем попасть в это место. Но теперь, когда мы были внутри, нам предстояло пробиваться с боем. Потому что на земле не было силы, которая могла бы удержать Ночных Стражей подальше от Татум Роско. Так что, даже если бы дело дошло до сражения с целой армией, мы бы сделали все, что потребуется.

Наступила ночь, и больше не было слышно ни криков солдат на улице, ни даже звука кружащего вертолета. Найл рассказал мне гораздо больше историй об убийствах, чем я когда-либо планировала услышать, но ему каким-то образом удавалось рассказывать их так, что это делало их немного забавными. Я не знала, сделало ли это меня больным человеком из-за моего смеха, но, возможно, дело было просто в том, что его истории даже не звучали правдиво из-за того, насколько нелепыми они казались. Хотя, за время проведенное с Найлом, я вероятно могла бы уже догадаться, что все таки он проделывал это дерьмо.

Он изучал карту на своем телефоне, прокладывая маршрут к баррикадам, окружающим город. Очевидно, были слабые места, в которых не было слишком много солдат, и он ранее проскользнул через одно из таких. Я просто надеялась, что к тому времени, когда мы туда доберемся, оно все еще таким и останется, потому что мы, безусловно, вызвали переполох ранее. И эти солдаты явно не прекратят поиски парня, который открыл по ним огонь. Единственный шанс, который у нас был, — это выбраться сейчас, и я, например, была чертовски уверена, что у нас все получится.

— Ладно, девочка, пора идти, — сказал Найл, поднимаясь на ноги. Толстые пальто, которые мы взяли из квартиры той женщины, оказались находкой от холода, но я все же немного онемела, когда вставала.

Я размяла замерзшие пальцы, в миллионный раз проверяя телефон на наличие сообщений от парней.

Мы направились к двери, когда я закинула рюкзак с битой Киана за спину. Найл отбросил весло, которым закрывалась дверь, прежде чем выскользнуть наружу. Я последовала за ним, ночной воздух был подозрительно спокойным, когда мы быстро скользнули обратно под деревья и пошли по тропинке к противоположной стороне парка, туда, откуда мы вошли. В городе было до жути тихо, и мурашки пробежали у меня по затылку, когда мы добрались до выхода, и Найл открыл ворота, заскрипев петлями.

Я направилась вслед за ним по темной улице, вложив ему в руку флакон дезинфицирующего средства для рук. Я ввела ему вакцину, пока мы ждали в эллинге, и он упомянул, что хотел бы получить еще две дозы для своих друзей, когда пойдет домой. Я не возражала. У нас оставалось еще достаточно, чего хватило бы передать доктору Де Ла Кост, но мне было любопытно, на кого Найлу настолько было не насрать, что бы подарить им вакцину. Он показался мне одиночкой. Но было приятно сознавать, что он не был полностью изолирован в этом мире.

Мы крались по безмолвным улицам, избегая любых патрулей, которые видели или могли слышать поблизости, пока продвигались к окраине города.

Я сосредоточилась на возвращении к своим Ночным Стражам, стараясь не беспокоиться о лагере, в котором они находились, или о том, как они собирались из него выбираться. Если кто-то и мог это сделать, так это мои парни. Они не станут там пленниками. Они могли бы как-нибудь выскользнуть. Я просто надеялась, что мы с Найлом сможем сделать то же самое.

Мы дошли до конца длинной улицы и вжались в тень, глядя на соседнюю улицу, где была возведена металлическая баррикада. Перед ним стоял один грузовик, и солдат, прислонившись к нему, разговаривал с другим парнем в нескольких футах от него.

— Третий — наша проблема, — тихо сказал Найл.

— Я вижу только двоих, — выдохнула я.

Он взял меня за подбородок, приподнимая мою голову и указывая на крышу здания перед нами.

— Там, наверху, маленькая птичка в своем гнездышке.

— Черт, — выругалась я. — Как ты прошел мимо них в первый раз?

— Я пришел не этим путем, — сказал он. — Они, блядь, поставили кучу солдат охранять то место, где я действительно появился, потому что я вызвал чертовски большой переполох. — Он усмехнулся, но, как бы мне ни было любопытно услышать больше, на эту историю не было времени. Нам нужно было двигаться.

— Откуда ты знаешь, что там, наверху, кто-то есть? — Спросила я, убирая его руку со своего подбородка.

— На крыше всегда найдется какой-нибудь придурок. — Он пожал плечами.

— Но как ты можешь быть уверен? — Прошипела я.

— Я буду уверен, когда буду душить его, а он будет умолять позвать мамочку, — сказал он с ухмылкой. — Я собираюсь подняться туда. Когда я подам тебе сигнал, беги к баррикаде. Там, где припаркован грузовик, есть щель. О, и брось это, если станет худо. — Он вложил мне в руку гранату, и у меня перехватило горло.

— Это дым или бомба? — Спросила я.

— Думаю, ты узнаешь, если тебе придется ею воспользоваться. — Он тоже сунул мне в руку ключи от машины. — Мой грузовик припаркован на Опал-стрит. Просто на случай, если я не успею. — Он подмигнул и бросился через дорогу, оставив меня позади, прежде чем у меня появился выбор в этом вопросе.

— Подожди, что это за сигнал? — Я шепотом крикнула ему вслед, но он проигнорировал меня, используя свою отвертку, чтобы открыть дверь и проскользнуть внутрь. Сумасшедший ублюдок.

Я сделала успокаивающий вдох, пока ждала, не сводя глаз с солдат впереди, оставаясь в тени дверного проема. Я положила ключ и гранату в карман, встревоженная мыслью о том, что Найл не выберется из этого.

Секунды тянулись так медленно, что я почти слышала, как они тикают у меня в голове.

Давай, Найл. Поторопись.

Он внезапно начал орать йодлем с самого верха крыши, и мои губы приоткрылись от этого звука. Двое солдат, стоявших на земле, в тревоге посмотрели на крышу и побежали вперед, к главному входу в здание. Я предполагаю, что это и был долбаный сигнал, поэтому выбежала из своего укрытия и помчалась по улице к грузовику. Я проскользнула за него, нашла щель в баррикаде и оглянулась на крышу. Найл стоял там, вопя во всю мощь своих легких, и внезапно бросился с обрыва.

Сдавленный крик вырвался у меня как раз перед тем, как веревка, которую я не заметила, натянулась, и он начал спускаться по стене здания. Иисус, блядь, Христос. Он чуть не довел меня до сердечного приступа.

— Эй! — на крыше появился солдат, который перегнулся через край и направил пистолет на Найла. — Стой, или я открою огонь!

Найл отпустил веревку в шести футах от улицы, падая, схватил пистолет и, ударившись спиной о землю, стал стрелять как сумасшедший. Солдат был вынужден отступить, но у Найла было не так много патронов, и он никак не мог добраться до того места, где была я, после того, как пистолет разрядился.

Я выругалась, принимая решение, выдернула чеку из гранаты и прицелилась в стену здания. Это могло либо проделать в нем дыру, либо предложить Найлу какое-то прикрытие. В любом случае, это могло просто выиграть ему достаточно времени, чтобы сбежать. Я швырнула ее с рычанием от усилия, и она ударилась о стену, прежде чем взорваться растущим облаком розового дыма и блесток, которое быстро заполнило воздух.

Найл вскочил на ноги как раз в тот момент, когда в его пистолете закончились патроны, и мгновение спустя воздух разорвала стрельба. Но он уже был в растущем облаке дыма, бежал ко мне, всего лишь тень в тумане. Он вырвался из нее и чуть не сбил меня с ног, когда проталкивался в щель, его рука обхватила меня за талию, чтобы я не упала.

Я повернулась и побежала с ним по улице за баррикадой, и он отпустил меня, чтобы мы могли бежать, резко свернув направо по другой дороге между рядами домов. Мы не останавливались, пока наши легкие не начали гореть, и мы буквально не могли сделать ни шага дальше, мое сердце бешено колотилось о ребра.

Я согнулась, когда мы спрятались за большим фургоном, тяжело дыша.

— Срань господня, — выдохнула я, дико смеясь.

— Это было чертовски красиво, Татум. Ты действительно девушка Киана, — усмехнулся Найл, хлопая меня по плечу, прежде чем достать свой телефон и открыть карту.

— И я чертовски уверена, что ты его дядя. — Я ухмыльнулась, и его рот изогнулся от гордости.

— Мы всего в двух кварталах от моей машины, пошли. — Он побежал прочь, и я направилась за ним, игнорируя жгучую боль в боку, поскольку отчаянное желание увеличить расстояние между нами и этими солдатами, насколько это возможно, взяло верх над всеми остальными инстинктами в моем теле.

Мы наконец добрались до машины Найла, припаркованной на тихой пригородной улочке, и мои брови поползли вверх при виде огромного черного Jeep Wrangler.

Я забралась на пассажирское сиденье, когда Найл завел двигатель и бросил свой телефон в подстаканник с указаниями, загруженными на карту.

— Киан поделился со мной своим местоположением. — Он ухмыльнулся, проводя татуированной рукой по светлым волосам, чтобы убрать их с лица.

Я сияла от радости, мое сердце взволнованно колотилось.

— Давай-ка ворвемся и спасем их задницы.

Он ухмыльнулся, как демон.

— Вот это, блядь, настрой.

Наша палатка была оборудована обычными койками, на каждой из которых было одеяло, подушка и немного чего-то еще. Она была достаточно большой, чтобы вместить десять человек, но Киан быстро распугал других людей, которые были здесь, предоставив нам некоторый уровень уединения, пока мы ждали, когда Найл придет сюда и вызовет достаточно шума, чтобы мы могли сбежать.

Я сидел на своей койке, Нэш был рядом со мной, а Киан сидел на своей напротив нас, его колени касались моих из-за того, насколько тесно стояли кровати. Сэйнт стоял, выпрямившись, как шомпол, между койками, скрестив руки на груди, в его темных глазах пылало презрение, а вокруг него витала аура «Я умру, прежде чем хотя бы прикоснусь к одной из этих так называемых кроватей.»

Я имею в виду, в этом действительно был смысл. Все это было неудобно, элементарные вещи были отстойными, но мне не очень хотелось оставаться на ногах часами напролет вместо того, чтобы просто сидеть на раскладушке. Должно быть, это была чертовски тяжелая работа — все время находиться в голове этого чувака.

— Ты слышал что-нибудь с тех пор, как поделился своим местоположением? — Спросил Монро, и Киан достал телефон из ботинка, проверил его и пожал плечами.

— Неа. Но связь здесь практически отсутствует, так что, насколько я понимаю, они не могут отправить мне сообщение, или я не могу его получить. В любом случае, у этой штуки заканчивается заряд, и с такими темпами аккумулятор скоро разрядится, а мы даже не узнаем, что там происходит.

— Ты существенно сможешь увеличить работу батареи, если прекратишь постоянно подсвечивать экран, — прорычал Сэйнт, протягивая руку, чтобы забрать телефон у Киана, который с легкостью отдал его. — Я закрою все приложения, которые висят неиспользуемыми, и переведу его в режим низкого энергопотребления, а затем, ради всего святого, перестань смотреть на эту гребаную штуку, пока он не выключился.

— Конечно, — согласился Киан, даже не потрудившись возразить, забирая его обратно и снова засовывая в ботинок.

Сэйнт был не единственным из нас на взводе, но мы не станем набрасываться друг на друга. Возможно, мы препирались и дрались, когда у нас было свободное время, но когда что-то имело значение, мы были единым целым. Ночные Стражи. Ва-банк, и пути назад нет.

Мы уже обсудили как можно больше планов относительно того, как нам выбраться отсюда, но когда дошло до дела, все оказалось просто. Это место окружал забор, и нам нужно было перелезть через него. Или под ним. Через него. Как бы то ни было, нам нужно было оказаться за забором.

Наше краткое планирование с Найлом привело нас всех к решению, что ему нужно занять позицию к северу от лагеря, чтобы иметь наилучшие шансы избежать внимания вооруженных сил, которые все прибывали и убывали с юга. Но даже это был своего рода выстрел наугад, военные не были идиотами. У них были глаза, наблюдающие во всех направлениях вокруг этого места. Мы просто рассчитывали, что сможем оторваться от них в лесу, а потом разобраться с остальными оттуда.

— Которая из них? — раздался женский голос откуда-то из-за палатки.

— Шестнадцать-восемьдесят, — ответил мужчина. — Все четверо пришли вместе — сказали, что они братья, но я точно уверен, что это ложь, судя по их лицам и именам в документах.

— Может быть, они вместе прошли через систему приемных семей? — ответила женщина.

— Кто знает? Все, что мы знаем наверняка, это то, что образцы их крови вызвали интерес у людей наверху. Что-то насчет того, что уровень их иммунитета зашкаливает по сравнению со всеми остальными. Так что давай просто сосредоточимся на их обеспечении и будем надеяться, что это пойдет на пользу всем нам.

— Черт, — выдохнул я, оглядываясь по сторонам, когда голоса приблизились ко входу в темно-зеленую палатку, но когда мой взгляд упал на место, где только что был Сэйнт, я обнаружил его уже наполовину снаружи, под нижней частью брезента.

Киан схватил меня за руку и подтолкнул, чтобы я следовал за ним, и я мгновенно спохватился, упав на живот и выползая из-под плотно натянутого брезента.

Сэйнт схватил меня за руку и рывком поднял на ноги, прижав палец к губам, когда мы скорчились в узком промежутке между нашей палаткой и соседней. Передняя часть его одежды была заляпана грязью, и я, взглянув вниз, обнаружил, что сам в таком же состоянии.

Луна низко висела над нами под тонкой дымкой облаков, и мое дыхание затуманилось в холодном воздухе, когда я посмотрел на темное небо, благодарный за укрытие, которое оно предлагало, в то время как мой пульс участился при мысли о том, что меня поймают.

Монро оказался прямо у моих пяток, и я поднял его рядом с собой, прежде чем Киан выбрался наружу.

Нам пришлось бросить наши сумки, но в них все равно ничего не было, кроме нескольких вещей и туалетных принадлежностей, так что кому какое дело?

Мы не смели пошевелиться, кроме прерывистого дыхания и напряженной тишины, не доносилось ни звука, пока мы прятались в тени и ждали, когда солдаты подойдут ближе.

— Черт возьми, их здесь нет, — фыркнул мужчина из-за брезента.

— Конечно, нет. Все не может быть так просто, не так ли? — вздохнула женщина. — Я объявлю тревогу, разошлю их фотографии по всему подразделению и прослежу, чтобы кто-нибудь нашел их.

— Идите и поспрашивайте в соседних палатках, может, кто-нибудь знает, куда они пошли, — рявкнул мужчина, и раздался хор «принято, сэр», из которого стало ясно, что целый отряд только что пришел нас искать. Черт, это было плохо.

— Я не собираюсь быть подопытным кроликом в какой-то лаборатории, — прорычал Киан низким голосом, его руки сжались в кулаки, и я полностью согласен с ним в этом.

— С Найлом или нет, нам нужно убираться отсюда к чертовой матери, — прошипел я, и все остальные кивнули, когда группа солдат поспешила мимо бреши, в которой мы прятались, отделившись, чтобы расспросить людей в окружающих палатках о нас.

Мы переглянулись, пытаясь решить, оставаться ли нам прятаться здесь, пока они не уйдут, или воспользоваться этим шансом и убежать, и Сэйнт мотнул головой в сторону задней части палатки.

Я кивнул в знак согласия, желая убежать, а не ждать здесь, как легкая добыча, и мы все поползли за ним.

Сэйнт заколебался, дойдя до конца ряда палаток, затем выпрыгнул из проема и метнулся по грязной дорожке, прежде чем проскользнуть в проход между следующим рядом палаток.

Я помчался за ним, Киан и Нэш шли прямо за мной, и мы поспешили в другой узкий проход, моя спина задела одну из палаток, когда я был вынужден двигаться боком, чтобы протиснуться внутрь.

До нас продолжали доноситься звуки того, как все больше солдат перекликаются и бегут трусцой в строю. Я не мог решить, было ли их больше, чем раньше, или мне просто так казалось, потому что я знал, что за нами охотятся.

Когда мы добрались до другой тропинки, на сторожевой башне справа от нас внезапно зажегся огромный прожектор, и мой пульс бешено заколотился, когда я быстро пригнулся, укрываясь от его яркого света за одной из палаток, в страхе переводя взгляд между своими братьями.

— И как, черт возьми, нам отсюда выбраться? — Прошипел Нэш, его голубые глаза расширились от беспокойства.

— Мы сосредотачиваемся на том, что для нас важно, — проворчал Сэйнт. — На том, что важно больше всего на свете. На том, к чему мы должны вернуться. Вы ставите ее на первое место в своих мыслях и, блядь, не остановитесь ни перед чем, пока она снова не окажется в ваших объятиях. Поняли?

— Черт возьми, да, — согласился Киан, сумасшедший ублюдок на самом деле ухмылялся, как будто это была какая-то отличная игра, в которую мы играли.

— Тогда ладно. Я думаю, нам нужно бежать изо всех сил, — сказал Сэйнт. — В следующий раз, когда прожектор ускользнет от нас, мы побежим и не остановимся, пока не окажемся у северного забора.

— Мы не остановимся, — согласился я.

— Если нам придется пройти через этих солдат, чтобы выбраться отсюда, так тому и быть, — добавил Киан, и голодный блеск в его глазах сказал, что он почти надеялся на это.

— Тогда давайте убираться отсюда к чертовой матери, — согласился Нэш.

Моя кровь бурлила, как перед соревнованиями, и я позволил улыбке натянуть мои щеки, сосредоточившись на этом ощущении. Я всегда лучше всего выступал под давлением. Это было то место, где я блистал.

— Первый, кто доберется до забора, проведет ночь наедине с Татум, — бросил я вызов.

— В таком случае приготовься проиграть, Боумен, — поддразнил Нэш.

— Не будьте тупицами. И, блядь, не останавливайтесь, — прорычал Сэйнт.

Свет пронесся мимо, и мы выскочили на тропинку. Вместо того, чтобы направиться к другому узкому проходу, Сэйнт повернул налево и побежал. Честно говоря, я понятия не имел, в каком направлении находится север, но Сэйнт, вероятно, установил GPS в свою чертову голову, так что если он выбрал это направление, то я был полностью за.

Мы мчались по грязной тропинке так быстро, как только могли, оставив позади сторожевую башню и прожектор, надеясь обогнать его, прежде чем он снова свернет в ту сторону.

Мои легкие то расширялись, то сжимались, а мышцы работали, заставляя меня двигаться так быстро, как только я мог, и когда тропинка достигла развилки, я оказался первым.

— Направо, — рявкнул Сэйнт прямо у меня за спиной, и я повернулся в ту сторону, мое сердце подпрыгнуло, когда я заметил группу солдат в дальнем конце тропинки.

К счастью для меня, они проходили мимо, не глядя в нашу сторону, и мне удалось снова прыгнуть в щель между двумя палатками, чтобы избежать столкновения с ними.

Остальные последовали за мной, пока я двигался так быстро, как только мог, адреналин звенел в моих венах, когда я скользил по узкому пространству.

Из одной из палаток донеслись крики, когда кто-то там заметил, как мы пробираемся мимо. Затем внезапно солдаты стали выкрикивать приказы, и когда я вывалился на другую тропинку, то заметил их эскадрилью, поворачивающую в нашу сторону.

— О, черт, — ахнул я, когда они выкрикнули нам инструкции остановиться, где мы были, и все остальные присоединились ко мне.

— Беги! — рявкнул Монро, и мне не нужно было повторять дважды.

Я побежал прочь от солдат, не в силах сосредоточиться на том, где находится север, и просто не отрывая взгляда от тропы впереди, пока уводил своих братьев от опасности позади нас.

Мы бежали так, словно от этого зависели наши жизни, и я был чертовски уверен, что так и было. Отец Сэйнта услышал бы об этих детях с супериммунитетом, увидел фотографии и фальшивые паспорта. Он бы точно узнал, кто мы такие, черт возьми, и почему у нас такие потрясающие антитела. Нас не должны поймать. Ни за что на свете.

Крики солдат позади нас были громкими и требовательными, но никто из нас не замедлился ни на секунду.

Мы пригибались и ныряли между лабиринтами палаток, затем оказались возле столовой, где несколько часов назад предлагали ужин. Теперь было тихо, и открытое пространство вокруг дало нам возможность по-настоящему ускорить бег, увеличив некоторое расстояние между нами и следовавшими за нами солдатами.

Мы обогнули огромную палатку сбоку, затем нырнули за туалетный блок и сумели втиснуться в щель за ним, где не было ничего, кроме теней.

Я затаил дыхание, когда до нас донеслись звуки преследующих нас солдат, и они начали выкрикивать приказы разделиться и обыскать все вокруг.

— Как далеко до ограды? — выдохнул Монро, когда мы были уверены, что никто из них не находится достаточно близко, чтобы подслушать нас.

Сэйнт нахмурил брови, и я понял, что нам не понравился ответ, который он собирался дать.

— Мы свернули на запад, — выдохнул он. — Значит, еще достаточно далеко.

— Черт, — пробормотал Киан, и я подумал, что это реакция на нашу ситуацию, но вместо этого он наклонился и вытащил телефон из ботинка, показывая нам сообщение на экране от Татум.

Тигрица:

Двадцать минут и отсчет * эмодзи с кальмарам *

Мои глаза расширились от этого, особенно когда Киан указал, что сообщение было отправлено десять минут назад, хотя оно только что было доставлено.

— Татум с Найлом, — выдохнул я, беспокоясь о ней теперь, когда узнал, что он не отвез ее к дедушке Киана. Но я не был уверен, чего еще ожидал; эта девушка была не из тех, кто будет ждать где-то только для того, чтобы мы чувствовали себя лучше, зная, что она в безопасности вдали отсюда. Хотя я серьезно был бы счастливее, если бы она это сделала.

— Нам потребуется больше десяти минут, чтобы добраться до северной ограды, — тихо сказал Сэйнт. — И это при условии, что нам не понадобится так прятаться в ближайшее время.

— Ты думаешь, у нас ничего не получится? — Спросил я.

— Я не могу ответить на сообщение, — прорычал Киан. — Так что либо сейчас, либо никогда. Найл не откажется от своего плана, если только его специально не отзовут.

— И когда он доведет это до конца, все взгляды будут обращены в том направлении — к нашей девочке, — отметил Нэш, его глаза вспыхнули решимостью добраться туда до того, как это произойдет.

— Тогда давайте убедимся, что доберемся туда вовремя, — скомандовал Сэйнт, как будто он мог сделать это одним усилием воли. Но это был Сэйнт Мемфис, так что он, вероятно, мог. — И как только мы благополучно выберемся отсюда, один из вас объяснит мне, что это за гребаный смайлик с кальмаром.

Найл гнал как гребаный маньяк, и мне пришлось прижать одну руку к дверце, чтобы удержаться, когда он на скорости разворачивался. Я испытала своего рода облегчение, когда он выехал на шоссе, так что меня больше не трясло на сиденье. Но потом он начал развивать скорость почти сто миль в час, и я не была уверена, что было из этого вообще лучше.

— Эм, Найл, я знаю, что мы спешим, но есть ли какой-нибудь шанс, что ты сможешь ехать со скоростью, на которой мы, блядь, не умрем? — Потребовала я ответа.

— Мы не умрем, девочка, — рассмеялся он. — Мрачный Жнец сегодня не охотиться за мной.

— Это не утешительный ответ.

— У него было более чем достаточно шансов заполучить меня, — заверил он. — Но вместо этого он предпочитает, чтобы я выполнял за него его работу. Я еще не решил, потому ли это, что я ему нравлюсь, или ему просто нравится заставлять мои страдания продолжаться и дальше в качестве платы за мои неудачи.

Мои губы приоткрылись от его слов, но его улыбка не дрогнула, и он смеялся еще громче, пока мы мчались вперед, приближаясь к расположению лагеря. Мое сердце бешено забилось, когда Найл наконец съехал с шоссе и помчался по извилистой дороге, окруженной лесом, едва сбавляя скорость на поворотах, когда мчался дальше, распевая «Godzilla by Eminem feat». Знающий каждое чертово слово. К тому же он был чертовски хорошим рэпером.

— А, вот и мы. — Он свернул с дороги, и я испуганно закричала, когда мы практически нырнули носом в деревья и колеса врезались в грязь. Он прибавил газу и проложил тропинку через лес, в то время как я вздрагивала каждый раз, когда он едва не задевал ствол дерева.

— Мы не разобьемся, — настаивал он, заметив выражение моего лица. — Ты думаешь, я позволил бы девушке Киана быть раздавленной в этой машине, как консервная банка?

— Смотри, куда едешь! — Я закричала, когда машина подлетела к огромному дубу, а он выругался, сильно крутанув руль, так что мы пронеслись мимо него, и мое сердцебиение зашкалило.

— Видишь? — рассмеялся он. — Я мог бы сделать это со связанными за спиной руками и закрытыми глазами. — Он закрыл глаза, чтобы подчеркнуть это, и я бросилась на него, заставляя их открыться с рычанием.

— Либо ты ведешь машину как следует, либо я беру управление на себя, — прорычала я.

— Будь моим гостем. — Он отпустил руль, и я ахнула, отстегивая ремень безопасности и ныряя к нему на колени, когда восстановила контроль над машиной. Он снял ноги с педалей, и я поставила свои на их место, сбавив скорость до разумной и взглянув на карту в телефоне Найла.

Когда мы проехали почти милю по лесу, я выключила фары и подвезла нас как можно ближе к лагерю. Мои мальчики были рядом, я практически чувствовала их присутствие, и я бы не уехала без них.

Я заметила проблески прожекторов за деревьями, освещавшие забор, окружающий лагерь, и палатки, расставленные повсюду. Это было похоже на что-то из фильма об апокалипсисе, и мне это ни капельки не понравилось.

Я остановила машину, и Найл рассмеялся, хлопнув меня по руке.

— Это было весело. На секунду мне показалось, что ты не сядешь за руль и мы оба погибнем.

— Это была бы не моя вина, — сказала я, не веря своим ушам, открывая его дверцу и соскальзывая на землю, мои ноги все еще дрожали от адреналина. Пошел он к черту за то, что вел машину так, словно жаждал смерти, но я не могла отрицать, что прямо сейчас чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

— Лгунья, — усмехнулся он. — Я бы не позволил девушке моего племянника умереть. За кого ты меня принимаешь? — Он открыл бардачок, достал мачете, зажигалку Zippo с надписью — Если не можешь починить, сожги, выгравированную сбоку, и очки ночного видения.

— Я даже не хочу спрашивать, — сказала я, многозначительно рассматривая эти предметы, и он ухмыльнулся, обойдя машину сзади и открыв люк багажника. Он небрежно достал коробку с фейерверками и галлон бензина, затем бросил мне защитные очки.

— Вот, ты можешь прикрывать нам спины, пока я устанавливаю приманку, — сказал он, доставая зеленую маску тираннозавра и натягивая ее на голову.

Я вытащила пистолет оттуда, где он был заткнут у меня за пояс, и позволила ему совершать свои безумные поступки, а сама последовала за ним сквозь деревья, надев очки ночного видения, чтобы видеть дорогу впереди.

Мы подошли поближе к опушке леса, и Найл принялся укладывать фейерверки в длинный ряд между деревьями. Он облил все бензином, пока я не отрывала взгляда от периметра лагеря и единственной сторожевой вышки вдалеке. Солдаты не смогли бы увидеть нас, если бы не направили немного света в нашу сторону или если бы они сами не наблюдали в своих собственных очках ночного виденья, но нам все равно нужно было вести себя тихо, и я постоянно говорила Найлу — Тсс, когда он заводил песню, начинал насвистывать или отпускать шуточки. К счастью, он послушался, и вскоре его приманка была установлена и готова к запуску. Он стянул маску, закурил сигарету и улыбнулся своей работе.

Я достала телефон, нашла ответ от Киана, и мое сердце переполнилось.

Коала:

В пути, детка. Скоро увидимся и повеселимся с * эмодзи с кальмаром*.

P.S. Мы можем опоздать.

Тигрица:

С нетерпением жду этого.

Мы на северной стороне лагеря, готовы и ждем * эмодзи с осьминогом *

Я хихикнула и посмотрела на Найла, пока он затягивался сигаретой, казалось, погрузившись в какие-то мечты, в то время как в его глазах промелькнула грусть. На мгновение я поймала себя на том, что захвачена этим выражением его лица, как будто смогла заглянуть под маску, которую он носил, на человека, который таким ужасающим образом потерял свою жену много лет назад. У меня по спине пробежал холодок, когда я представила, как живу с таким горем, и меня охватило желание обнять его, но сдержалась из-за того, что он был монстром и психопатом.

— Они приближаются, — сказала я, и он кивнул, его лицо тут же снова просветлело.

— Хорошо, у меня к тебе небольшая просьба, — сказал он, протягивая руку. — Это адрес моего дома. Если я умру, можешь убедиться, что бы девушку из моего подвала выпустили. Ты можешь оставить парня там гнить, если хочешь, но девушку… — Он вложил сложенный листок бумаги мне в ладонь. — Не дай ей умереть.

Мои губы открылись и закрылись от его слов, шок пронзил меня.

— Это та девушка из «Ройом Д'Элит»? — Я выпалила. Я думала о ней кучу раз с тех пор, как Найл купил ее, и часто задавалась вопросом, что с ней стало. Оказаться чей-то пленницей не казалось намного лучшей участью, но, конечно же, Найл не причинил бы ей вреда, не так ли?

— Может быть. — Он пожал плечами. — Тебе-то какое дело?

— Люди не заслуживают того, чтобы их держали в клетках, Найл, — прорычала я, задаваясь вопросом, не ошиблась ли я в парне. Конечно, он был чокнутым, как фисташка, и явно привык убивать людей, но…

Я действительно не знала, к чему клоню с этим аргументом. Не похоже, что это оправдает Найла О'Брайена.

— Клетка получше, — сказал он, пожимая плечами, как будто это все объясняло. — Кроме того, она у меня в долгу. Не могу же я отпустить ее, пока долг не будет погашен, не так ли?

Его голос звучал так чертовски разумно, что было трудно вспомнить, что мы обсуждали тот факт, что он держал заключенных в своем проклятом подвале.

— Клетка есть клетка, — твердо ответила я, и он поджал губы, обдумывая это, затем слегка пожал плечами.

— Что ж, тогда тебе лучше помолиться, чтобы я умер, и ты смогла пойти и освободить ее. О, и если я выживу, не смотри на этот адрес и обязательно уничтожь его. Никто не узнает, где мой дом, и не доживет до того, чтобы рассказывать об этом истории. — Он подмигнул и натянул свою маску Тираннозавра, оставив меня гадать, была ли последняя фраза шуткой или нет, когда он отвернулся, щелчком отправив сигарету в сторону фейерверка. Они взлетели со свистом, когда бензин загорелся, и мое сердце заколотилось, когда фейерверки начали взрываться с громкими хлопками и разноцветными шлейфами света.

Я сорвала очки ночного видения, когда весь мир передо мной озарился гигантским костром, и когда во все стороны полетели фейерверки, я развернулась и побежала к чертовой матери прочь. Я не собираюсь умирать от удара фейерверком в лицо.

Я вернулась к джипу, села и завела двигатель, понимая, что Найл не последовал за мной.

Он все еще стоял перед костром, выпуская пули в небо из своего только что перезарядленного пистолета, чтобы произвести как можно больше шума, насколько это было в человеческих силах.

— Гребаный идиот, — прошипела я, когда со сторожевой башни в ответ полетели пули.

Я надавила ногой на газ, рванувшись к нему, когда он метнулся за огонь, как будто это был щит, который защитит его от пули, но, черт возьми, это было не так. Грязь взорвалась у его ног там, где пули попали в землю, и я пригнула голову ниже, когда еще больше пуль ударило в переднюю часть машины, мой пульс бешено колотился в черепе.

Я резко крутанула руль, притормаживая рядом с Найлом и распахивая дверь, пытаясь позвать его внутрь. Он испустил проклятие, когда в него попала пуля, и упал в грязь, а я ахнула от ужаса.

Я нырнула, чтобы помочь ему подняться, обезумев, когда моя рука скользнула по горячей крови на верхней части его руки, и из-под его маски Тираннозавра донеслось еще больше ругательств.

— Это всего лишь царапина, девочка, — фыркнул он, позволяя мне помочь ему подняться на ноги, и он поднял меня здоровой рукой, швырнув на водительское сиденье, прежде чем перелезть через меня на пассажирское сиденье, почти пнув меня в лицо своим грязным ботинком и придавив своим огромным телом.

Я нажала ногой на акселератор, прежде чем успела закрыть дверь, мне нужно было убраться подальше от света костра, когда я рванула с места, держась параллельно лагерю, пока охотилась за своими мальчиками в темноте.

— Надави на нее, — скомандовала я Найлу, когда он сорвал свою долбаную маску динозавра и открыл бардачок.

— Да, да, я знаю, что делать. Я знаю, как отрубить каждую конечность и сохранить парню жизнь на несколько дней после, так что я смогу справиться с этим сам. — Он сорвал с себя рубашку, обнажив мускулистое тело, покрытое бесчисленными татуировками, прежде чем достать бутылку белого рома и вылить его на рану. Вслед за этим он выпил изрядную порцию, затем обернул рану своей рубашкой, перевязал ее и пинком захлопнул бардачок.

— Где они? — Спросила я сквозь зубы, выискивая следы моих Ночных Стражей в направлении лагеря. Солдаты могли появиться в лесу с минуты на минуту, и у нас не было лишнего времени.

Давай, давай.

Я с тревогой вцепилась в руль, решимость заковала мое сердце в сталь. Я уеду отсюда только со своими Ночными Стражами. Альтернативы не было. Я бы никогда не изменила своего решения. Было два варианта — уехать или умереть, поэтому им нужно было добраться сюда побыстрее и, блядь, уехать.

Моя грудь тяжело вздымалась от усилий бежать, прятаться, за мной гнались по всему этому гребаному кроличьему логову, похожему на лагерь, и с каждым шагом, который я делал, я был в ужасе от того, что нас вот-вот поймают, утащат, отвезут в какую-нибудь лабораторию и используют так, как использовали Татум. Я знал, что если бы это случилось, это был бы конец всему. Не было бы никого, кто бросился бы нас спасать. Мы были бы похоронены. Заперты на каком-то секретном объекте, который никто никогда не найдет, даже если попытается, и если Татум попытается прийти за нами, ее тоже поймают.

Трою Мемфису все сойдет с рук. Убийство моей семьи. Распространение этого вируса. Руководство этого дурацкого клуба. Жестокое обращение со своим сыном. Все это и, без сомнения, еще бесчисленные зверства. Этот человек был гребаной чумой для нашего штата, нашей страны — черт возьми, для всего мира. Мы должны были отблагодарить его за тот бардак, в который мы все попали из-за вируса «Аид», и я собирался прикончить его, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Я переводил взгляд с одного на другого, прижимаясь спиной к огромному металлическому складу, и мы ждали, пока мимо пронесутся прожекторы. Теперь весь лагерь гудел, солдаты сновали влево и вправо, показывали людям наши фотографии и охотились за нами. Они знали, что мы убегаем от них, и, без сомнения, охрана вокруг заборов была бы безумной, но у нас не было выбора. Мы должны были использовать свой шанс и надеяться на лучшее.

Ветер донес до нас запах дыма, и я напряг слух, прислушиваясь, когда крики солдат стали громче, раздались приказы, и мимо нас пробежали мужчины и женщины в форме, все они направлялись в одном направлении.

Происходило что-то новенькое.

Я случайно выглянул из нашего укрытия, когда мимо пробегал отряд, и мои брови поползли вверх, когда я заметил оранжевое зарево, освещающее небо вдалеке.

— Ты думаешь, твой дядя может иметь к этому какое-то отношение? — Пробормотал я, прячась из поля зрения и глядя на Киана.

— Ему действительно нравится разводить костры, — согласился он как раз в тот момент, когда воздух пронзил пронзительный свист, и я запрокинул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как в небе взорвался огромный красный фейерверк.

— Что за черт? — Пробормотал Блейк, но Киан только рассмеялся.

— Да, с Найлом точно все в порядке. Пора нам убираться отсюда к чертовой матери.

— Тогда пошлите, — рявкнул Сэйнт, протискиваясь мимо меня и выглядывая из нашего укрытия, а затем побежал по дорожке снаружи.

Я рванулся в погоню за ним вместе с остальными прямо рядом со мной, в то время как небо над головой освещалось все новыми и новыми фейерверками.

От солдат, пытавшихся взять ситуацию под контроль, исходило столько шума, что я даже не заметил звука шагов впереди нас, пока мы не завернули за угол прямо перед забором.

Нас занесло и мы остановились в грязи, столкнувшись лицом к лицу с тремя солдатами, которые некоторое время удивленно смотрели на нас, прежде чем, казалось, узнали в нас парней, которых они искали.

Тот, что был в центре группы, открыл рот, чтобы что-то сказать, но Киан взревел и бросился вперед, повалив его в грязь, даже не сбившись с ритма.

Мельчайшая мысль о том, насколько это чертовски безумно, промелькнула у меня в голове, но когда ближайший ко мне солдат потянулся за своим оружием, я ударил его кулаком по локтю, чтобы остановить, а мгновением позже мое плечо врезалось ему в живот, когда я повалил и его на землю.

Сэйнт и Блейк набросились на третьего солдата, а я потерялся в клубке летящих кулаков, ледяной грязи и отчаяния, когда мы боролись изо всех сил, чтобы одолеть их.

Это не было похоже на драку с каким-то случайным чуваком в уличной драке, у этих мужчин была подготовка, и они знали, как драться. Но они также были застигнуты врасплох и были обременены своей громоздкой униформой, в то время как у нас было преимущество в борьбе за наши проклятые жизни. Отчаяние было мощным инструментом, когда его использовали с толком, и не было большей мотивации, чем наша потребность сбежать из этого места и вернуться к нашей девочке.

Мои ребра вспыхнули от боли, когда парень подо мной бил кулаками и лягался, его удары были тяжелыми и предназначались для нанесения ран, но я был большим ублюдком, который годами тренировался драться. У меня было преимущество перед ним, и мы оба поняли это в один и тот же момент.

Я сильно ударил его, затем ухитрился обхватить рукой его шею, перевернул на живот и, оказывая давление, ударил коленом в позвоночник.

Бросив взгляд направо, я увидел еще одного солдата, лежащего без сознания в грязи, а мгновение спустя Сэйнт приставил пистолет к голове парня подо мной.

Он мгновенно перестал сопротивляться, и я отстранился, забирая у него оружие, когда поднялась на ноги, обнаружив, что Киан удерживает другого солдата, а пистолет направлен и ему в голову.

— Ты убедишься, что мы выберемся отсюда, — прорычал Сэйнт, показывая мне, чтобы я взял прижатого ко мне солдата, и я заломил ему руки за спину, крепко сжимая их, когда вкус крови из разбитой губы покрыл мой язык.

— Ты же не можешь всерьез верить, что сможешь сбежать из этого места? — откашлялся солдат.

— Я могу, и мы сделаем это, — заверил его Сэйнт. — Это вы бредите, если искренне верите, что мы просто позволим вам запереть нас в какой-нибудь лаборатории для экспериментов.

— Я уверен, что это не так, — сказал солдат, которого удерживал Киан. — Они просто хотят расспросить вас о ваших антителах.

— Спасибо, но нет, — сказал Блейк, наклоняясь, чтобы забрать оружие лежащего без сознания солдата.

— Пошлите, — добавил Сэйнт, заканчивая эту бессмысленную дискуссию.

Я не мог удержаться, чтобы не бросить взгляд на ближайшую сторожевую вышку, когда мы вышли на открытое пространство перед забором, и мы все сгрудились вместе, заставляя солдат идти между нами и забором. Если бы кто-нибудь там, наверху, заметил нас, им пришлось бы застрелить своих людей, чтобы остановить нас, и я знал, что у них не было никаких шансов сделать это.

Мы побежали трусцой по грязной земле к забору, солдаты смирились с неизбежным, когда мы заставили их бежать вместе с нами, и мое сердце бешено колотилось к тому времени, когда мы добрались до металлических проволочных щитов, за которыми нас заперли.

Фейерверки продолжали взрываться над головой, и когда я повернулся, чтобы посмотреть налево от нас, я увидел, что они вылетают из огромного костра, который полыхал на деревьях сразу за забором, на опушке леса.

Дважды прозвучавший автомобильный гудок привлек мое внимание к густым деревьям впереди нас, и мое сердце воспарило, когда я заметил двух человек, сидящих в огромном черном Jeep Wrangler и ожидающих нас. Длинные золотистые волосы Татум было безошибочно узнать даже с такого расстояния, и смесь волнения и страха наполнила меня при виде ее здесь. Я просто хотел обнять ее и увезти подальше от этого места, а это означало, что нам нужно было чертовски поторопиться.

Блейку удалось толкнуть металлическое ограждение достаточно сильно, чтобы образовалась щель между двумя металлическими панелями, как раз в тот момент, когда яркий прожектор со сторожевой башни повернулся к нам. Я пригнулся за солдатом, которого все еще держал, убедившись, что у них нет ни малейшего шанса прицелиться и выстрелить в меня.

— Стоять! — проревел голос с башни, но на это не было ни малейшего гребаного шанса.

— Черта с два мы это сделаем! — Крикнул в ответ Киан, ныряя в щель в заборе, таща за собой свой живой щит, чтобы защитить себя и Блейка.

Солдат, которого я держал, попытался вырваться из моей хватки, но Сэйнт схватил и его, заставляя следовать за нами, когда мы неуклюже протискивались через брешь в заборе.

Один из охранников на вышке выстрелил в землю в нескольких метрах от нас в знак предупреждения, продолжая кричать, чтобы мы остановились, и мое сердце на мгновение подпрыгнуло, прежде чем мы бросились бежать.

Раздались новые выстрелы, и в воздух полетели комья травы, но я проигнорировал их, держа солдата между нами и его друзьями, пока мы мчались в безопасное место под деревьями, и ни один из них не приблизился к тому, чтобы поразить нас.

Татум вскочила со своего сиденья и распахнула заднюю дверцу машины, когда мы помчались к ней, дикий мужской смех донесся до нас сквозь звуки выстрелов и фейерверков, и Блейк нырнул в машину, в то время как Киан держал своего солдата.

Найл забрался на водительское сиденье, Татум забралась на переднее пассажирское сиденье, чтобы освободить нам место, в то время как Блейк пересел на заднее.

Я остановился рядом с Кианом, позволив Сэйнту запрыгнуть внутрь, прежде чем мы оттолкнули солдат и тоже запрыгнули внутрь.

Колеса проворачивались в грязи, когда Найл нажал на газ, и я наполовину упал в пространство для ног, когда Киан растянулся поверх Блейка и Сэйнта.

Мы подпрыгнули на неровной земле, и я ударился головой о дверцу, прежде чем сумел выпрямиться и посмотреть на темный лес, проносящийся снаружи.

— Держитесь за свои задницы, парни! — Найл заорал. — Мы съезжаем с дороги.

Мне удалось протиснуться на сиденье, полусидя на коленях у Блейка, когда я потянулся за кресло передо мной, чтобы взять Татум за руку.

Она оглянулась на меня с широкой улыбкой, ее взгляд скользнул по всем нам, как будто она была абсолютно уверена, что с нами все в порядке, и я поймал себя на том, что смеюсь, когда понял, что так оно и было.

— Вы чуть не довели меня до сердечного приступа, заставляя так ждать, — сказала она, пытаясь надуться, но не смогла долго сдерживать улыбку.

— Сожалею об этом, — ответил я.

— Они будут преследовать нас, — сказал Сэйнт, его голос был суровым, как будто он предупреждал всех нас не слишком радоваться нашему побегу.

— Хорошая мысль, парень, — сказал Найл, выключая фары и погружая нас в темноту.

У меня внутри все сжалось, когда он продолжил разгоняться, въезжая все глубже в лес, где почти не было света, чтобы он мог разглядеть, есть ли впереди нас дерево.

— Ты с ума сошел? — Спросил я его, вцепившись в подголовник передо мной, когда увидел дядю Киана. Найл ухмылялся, пока вел машину, его светлые волосы были откинуты назад с глаз, а коллекция татуировок расползалась по обнаженной груди и поднималась вверх по шее. У него были татуировки на руках в тех местах, где они тоже сжимали руль, и он сгибал пальцы, как будто его переполняла энергия, которая отчаянно нуждалась в выходе.

— Некоторые люди говорят, что да, — ответил он, небрежно пожав плечами, что говорило о том, что ему все равно. Или, может быть, он не был уверен.

Я обернулся, чтобы выглянуть из машины, но не обнаружил ничего, кроме темноты и деревьев вокруг нас, пока мы ехали все дальше и дальше в лес.

— Куда мы направляемся? — Спросил Сэйнт.

— Не знаю, — объявил Найл с улыбкой. — Никто не сможет предсказать твои действия, если у тебя нет плана, которому ты должен следовать.

— У тебя нет плана? — Сэйнт побледнел, выглядя так, словно кто-то только что нагадил на его любимую кошку и сделал из ее шерсти пушистого ястреба.

— Так будет лучше всего, — сказал Найл, и Татум рассмеялась, когда Сэйнт выглядел так, словно собирался разразиться тирадой.

Однако Киан ударил его по руке прежде, чем он успел это начать, и он многозначительно посмотрел на нас, когда Сэйнт бросил на него свирепый взгляд.

— Я говорил вам, придурки, что Татум в безопасности с Найлом. Но про остальных из вас? Мне не нравятся ваши шансы, если вы разозлите его, — объяснил Киан.

Найл громко рассмеялся, когда машина врезалась в насыпь, и у меня свело живот, когда мне показалось, что мы ехали на двух колесах всего пару бесконечных секунд, прежде чем машина снова упала на твердую землю.

— Кто-нибудь хочет сесть за руль? — Спросил Найл. — Моя рука болит, как задница, которую только что трахнули без смазки.

На самом деле он не стал дожидаться, пока кто-нибудь ответит, прежде чем ударить по тормозам и выпрыгнуть из машины, и когда он открыл свою дверцу, я заметил пятна крови на его сиденье.

— Что, черт возьми, с тобой случилось, старина? — Спросил Киан, когда тоже открыл дверцу и вышел. Я последовал прямо за ним, глядя на кровь, которая капала с левой руки Найла на землю.

— Меня слегка подстрелили. — Найл сорвал с руки импровизированную повязку, которая выглядела так, будто когда-то была его рубашкой. Его обильно испещренный чернилами и шрамами мускулистый торс был в красных пятнах, и у меня перехватило дыхание, когда кровь, стекающая по его руке, начала капать с кончиков пальцев.

— Я уже говорила ему, что могу с этим помочь, — настаивала Татум, когда тоже вышла из машины, Сэйнт достал ее телефон из подстаканника, явно решив, что он будет лучшим, кто разработает план, если Найл не хочет.

— Ничего страшного, девочка, — сказал Найл, отмахиваясь от нее, когда она попыталась рассмотреть получше, и расстегнул ремень, прежде чем накинуть его на руку и туго затянуть над пулевым ранением.

Он обошел джип сзади и открыл его, прежде чем взять рулон клейкой ленты, а я взял Татум за руку, когда мы последовали за ним, мой взгляд упал на странный набор предметов, которые он хранил в своей машине.

— Что, черт возьми, это за дерьмо такое? — Спросил я, осматривая ассортимент инструментов — от топоров и молотков до гвоздодера, четырех мотков клейкой ленты, толстого мотка веревки, коробки с фейерверками, болторезов и чего-то похожего на повязку на глаза, брошенную сверху.

— Наемный убийца, — сказал Найл, указывая на себя, прежде чем несколько раз обмотать клейкой лентой кровоточащую рану на бицепсе и содрать ее зубами. — Но если копы остановят меня, я просто скажу, что я мастер на все руки.

— Как ты объяснишь повязку для глаз? — Татум с любопытством спросила.

— Я скажу им, что я сабмиссив и что, если моя любовница позовет меня, я должен быть готов к тому, что она придет и задушит меня, независимо от времени дня и ночи. Люди не склонны подвергать сомнению это дерьмо.

Татум фыркнула от смеха, пока я сдерживался, чтобы не высказать половину того, что вертелось у меня в голове. Я уже знал, что он наемный убийца, из того, что рассказал нам Киан, но, стоя здесь и глядя на его смертоносное снаряжение, это стало более реальным.

— Похоже, у тебя здесь все хорошо продумано, — сказал я, задаваясь вопросом, стоит ли хвалить его орудия убийства в данной ситуации. Все, что я знал наверняка, это то, что это было чертовски странно.

— А что? Тебе нужна чья-то смерть? — Найл спросил небрежно, как будто предлагал мне содовую. — На этой неделе у меня нет вакансий, потому что мне действительно нужно вернуться домой и покормить своих питомцев. Злющей не нравится, если я заставляю ее слишком долго ждать приема пищи. Она становится очень болтливой. Другой тоже бесится, но мне на него насрать, так что этот вопрос меня не особо беспокоит. И все же я бы не хотел, чтобы он умер у меня на глазах, прежде чем я буду готов к этому.

Киан одарил меня взглядом, который говорил: «Не спрашивай», но теперь мне было действительно чертовски любопытно.

— Это гигиенично? — Спросила Татум, указывая на его повязку из клейкой ленты, и Найл хрипло рассмеялся, прежде чем захлопнуть багажник и обогнуть машину, чтобы сесть на переднее пассажирское сиденье.

— Найла не очень волнует собственная смертность, — добавил Киан, пожав плечами, провожая нас вокруг машины, чтобы сесть обратно.

Блейк занял водительское сиденье, а Сэйнт смотрел на карту в телефоне Татум, бормоча что-то о наилучшем маршруте, которым нам следует воспользоваться, чтобы избежать лагеря, когда мы направлялись обратно на юг, к дому семьи Киана.

Я сел на среднее сиденье, Киан забрался рядом со мной, посадив Татум к себе на колени, прежде чем закрыть дверцу.

— Следуй этим маршрутом в меру своих возможностей, — сказал Сэйнт, передавая телефон Татум Блейку, который положил его в подставку на приборной панели, а спутниковая навигация высветила маршрут, который Сэйнт четко проложил сам.

— Принято, — согласился Блейк, снова сворачивая к деревьям, и мы направились прочь от лагеря так быстро, как только могли.

— Нам нужно отправить эти кадры из лагеря прессе, — сказал Сэйнт, протягивая руку к телефону Киана, и я нахмурился, поняв, что он даже толком не поздоровался с Татум.

— Тебе нужно остыть, брат, — поддразнил его Киан, все равно бросая ему телефон.

— Я сделаю это, как только мы окажемся подальше отсюда, — отрезал он в ответ, прежде чем сосредоточиться на телефоне и игнорируя остальных из нас.

Найл закинул ботинки на приборную панель и, найдя в бардачке бейсболку, надел ее и натянул на глаза, собираясь заснуть.

— Ты в порядке? — Прошептал я Татум, когда взял ее руку в свою, поворачивая ее, чтобы осмотреть на наличие каких-либо признаков травм.

— Я в порядке. Найл был яростным защитником, не волнуйся.

— Я думаю, тебе нужно пройти полное медицинское обследование, чтобы быть уверенной, детка, — пробормотал Киан ей в шею, проводя рукой по ее бедру.

Татум удовлетворенно вздохнула, поворачивая голову, чтобы запечатлеть поцелуй на его губах, прежде чем наклониться ко мне следующей. Было что-то в том, что казалось таким нормальным, таким непринужденным, когда она просто переходила от одного из нас к другому. Я даже не знал, когда вошел в этот ритм, но, по крайней мере, в подобных ситуациях это казалось очень разумным.

Сэйнт яростно печатал на телефоне, отправляя электронное письмо за электронным в как можно большее количество различных новостных агентств, и к тому времени, как мы выехали из леса на дорогу, он закончил. Он молча вынул сим-карту из телефона, разломал ее на куски, затем опустил стекло, чтобы выбросить ее.

Как только окно снова закрылось, он потянулся к Татум, притянул ее к себе и крепко поцеловал. Когда они оторвались друг от друга, она подвинулась и легла поперек нас троих, положив голову на колени Сэйнта, переплела свои пальцы с моими и положила ноги на Киана.

Мне стало не по себе от того, что она не была пристегнута, но в машине Найла, похоже, вообще не было ремней безопасности, так что особого выбора у нас не было, и я старался не думать об этом слишком много.

Я расслабился на своем сиденье, пока пролетали мили, а Блейк вез нас прочь от лагеря, направляясь к дому семьи Киана. Все еще было довольно трудно представить, как все это закончится, но, по крайней мере, в тот момент мы были вместе и в безопасности, и я мог сосредоточиться на этом.

***

Должно быть, я задремал, прежде чем мы добрались до дома дедушки Киана, потому что резко проснулся, когда мы подъехали к нему.

Место было безумно большим, больше похожим на какой-то курорт, чем на дом для одинокого мужчины, но Киан ничего не сказал, чтобы объяснить это, когда вышел из машины и отошел в сторону, чтобы поговорить с Найлом.

— Это действительно хорошая идея — остаться здесь? — С сомнением спросил я, глядя на внушительное здание и выходя вслед за остальными из машины.

— Лиам уже некоторое время пытается вернуть Киана сюда, — объяснил Сэйнт. — В последнее время он помогал нам слишком часто и больше не будет принимать долговые расписки от Киана в качестве оплаты.

— Что он собирается заставить его сделать? — Тихо спросила Татум как раз в тот момент, когда огромная входная дверь наверху лестницы распахнулась.

Было еще темно, так как было только три часа ночи, но, очевидно, ничто не застало персонал здесь врасплох, поскольку женщина, одетая в униформу прислуги, ждала, когда мы поприветствуем ее.

— Не беспокойся об этом, — мягко сказал Сэйнт, подходя ближе к Татум и целуя ее в лоб. — Нам нужно где-то остановиться, а дом Лиама О'Брайена заперт крепче, чем задница комара. На данный момент мы позволим ему поверить, что Киан поступит как следует. Это даст мне немного времени, чтобы передать вакцины доктору Де Ла Кост, а также выследить моего отца и выяснить, как именно мы хотим покончить с ним. Как только мы больше не будем нуждаться в доме и защите Лиама О'Брайена, я найду способ освободить Киана от его обязательств перед ним.

— Если этот чувак так плох, как о нем говорит Киан, то я не думаю, что он отнесется с подниманием ко всему, что ты бы мог придумать, — отметил я.

— Если единственный выход — это кровопролитие, то я буду счастлив омочить руки, — сказал Сэйнт, пожимая плечами. — Я дам знать, как только решу, необходимо это или нет.

Он отвернулся от нас, и я вздохнул, когда пошел в ногу с ним, а Татум оказалась между мной и Блейком. Я все еще ненавидел, когда Сэйнт пытался вот так выставлять себя на пьедестал, но я могу признать, что когда дело доходит до всех этих заговоров и интриг, я был не в своей тарелке. Так что я бы позволил ему думать, что пока он главный, если бы это было необходимо для поддержания мира.

Киан встал между нами и домом, прежде чем мы смогли пройти дальше, в то время как Найл задержался и закурил сигарету, прислонившись к капоту своей машины.

— Найл попросил об одолжении, — сказал Киан, потирая рукой подбородок. — Он сказал, что Татум уже сделала ему прививку, когда он впервые появился, чтобы помочь вывезти ее из города…

— Да, — согласилась она. — В этом был смысл. К тому же мне казалось, что это меньшее, что я могла сделать.

— Тебе следовало обсудить это с группой, — процедил Сэйнт.

— Было бы довольно трудно объяснить почему я не отлипаю от этой коробки, кроме как сказать ему, что в ней было, — парировала она, вздернув подбородок таким образом, который говорил всем нам, что она готова к драке, если он продолжит расспрашивать ее об этом. — И как только он узнал, было бы довольно грубо с моей стороны не предложить ему одну, тебе не кажется? Учитывая, что он спас мою задницу. А еще, смею добавить, все ваши задницы.

— Ладно, — вздохнул Сэйнт. — Так чего еще он хочет?

— Еще две дозы, — сказал Киан, взглянув на своего дядю, который ухмыльнулся нам, затягиваясь сигаретой.

— Для кого? — Спросил Блейк.

— Для…людей, которых он запер в своем подвале. — Киан пожал плечами, как будто это не было чертовски странно. — Я имею в виду, он говорит, что в основном хочет одну для девушки — той, которую он купил в «Ройом Д'Элит», — но он говорит, что еще одна была бы кстати.

Сэйнт потер переносицу и тяжело вздохнул.

— Прекрасно. Это небольшая цена за то, что он обеспечил безопасность Татум, — сказал он, хотя это все еще звучало так, как будто он был немного зол.

— Давайте просто порадуем серийного убийцу, — согласился я. — Есть достаточно людей, пытающихся убить нас, и без того, чтобы мы добавили еще одного в список.

Киан рассмеялся, как будто я пошутил, и забрал коробку у Татум, достав для него пару доз и отдав их его дяде.

— Ты хочешь, чтобы я объяснила тебе, как их ввести? — Начала Татум, но он просто отмахнулся от нее.

— Я всажу им иглу в задницу и буду надеяться на лучшее, но все равно спасибо. Увидимся, — весело крикнул Найл, а из-под повязки на его руке все еще сочилась кровь.

— Может быть, тебе стоит это проверить? — Предложил я, когда он начал отворачиваться и посмотрел на кровь, как будто не замечал ее раньше.

— Черт, — выдохнул Найл, и я поднял брови, когда он указал на меня. — Я только что понял, кого ты мне напоминаешь. Это не давало мне покоя всю гребаную ночь.

— Какое это имеет отношение к…

— Этого парня из того шоу с байками, пистолетами и прочим дерьмом, — продолжал он, делая пальцами форму пистолета и направляя их на меня.

— Это может быть буквально любое из множества этих шоу, — указал я.

— Да, но ты знаешь, кого я имею в виду. То, в котором парень, похожий на тебя. — Он выстрелил в меня из пальцев-пистолета, затем отвернулся и схватил Татум в большие медвежьи объятия, крепко сжимая ее и кружа, пока она удивленно смеялась.

Он поставил ее на землю, взъерошив волосы, как будто она была маленьким ребенком, прежде чем тоже обнять Киана и снова забравшись в свою машину уехать прочь, не сказав больше ни слова.

— Береги себя, — крикнул ему вслед Киан, и смех Найла донесся до нас ветром, когда он выбросил сигарету из окна машины.

— Я как таракан, парень. Ты можешь сколько угодно пытаться убить меня, но я просто продолжаю брыкаться.

— Твой дядя — гребаный псих, — пробормотал Блейк, отмахиваясь от него, и Киан усмехнулся, поднимаясь по ступенькам.

— Да, ну, когда ты происходишь из такой семьи, как эта, я думаю, это может быть лучшим способом выжить. Кроме того, он пережил такое дерьмо, которое ты даже представить себе не можешь. Сомневаюсь, что кто-либо из нас справился бы лучше в его обстоятельствах.

— Сомневаюсь, что я когда-нибудь превратился бы в буйствующего клоуна, — съязвил Сэйнт.

— Он не клоун, — пробормотала Татум, оглядываясь через плечо и хмуро глядя вслед машине Найла. — Я думаю, ему одиноко. И отчаянно грустно.

Киан тяжело вздохнул, кивнул и взял ее руку, прежде чем поднести к губам и запечатлеть поцелуй на костяшках пальцев.

— Ты всегда видишь правду о людях, не так ли, детка?

— Это хорошо, что я это умею, — ответила она, переводя взгляд с нас на четверых. — Иначе я бы никогда не дала никому из вас шанс. Вы все были такими придурками, когда мы встретились.

— Фу, почему у меня такое чувство, что ты собираешься использовать это против нас всю оставшуюся жизнь? — Блейк пошутил, а Татум закатила глаза, когда мы снова двинулись в путь.

— Может, и так. Я воспользуюсь этим, чтобы заставить вас, ребята, делать все, что я захочу, когда захочу, — сказала она.

— Мы уже это делаем, — поддразнил я, и она ухмыльнулась.

— Добрый вечер, Коко, — проворковала экономка, когда мы поднимались по ступенькам. — Ваш дедушка уже лег спать на ночь, но он попросил, чтобы вы все прошли тест на вирус «Аид», прежде чем войдете в дом. — Она указала на поднос, который поставила на верхнюю ступеньку, и Киан завел с ней светскую беседу, пока мы все быстро проходили его.

Нам пришлось ждать три минуты, пока появятся результаты, но как только они подтвердили наш отрицательный результат, она впустила нас внутрь и сказала Киану, что во время нашего пребывания мы будем пользоваться западным крылом. Именно так — целое, блядь, крыло. У кого были дома с крыльями?

Мне на самом деле нечего было сказать на это гребаное безумие, поэтому я просто держал рот на замке и старался не таращиться, как единственный нищий в комнате, когда я последовал за Кианом и остальными в это шикарное крыло, которым нам предоставили в пользование.

Киан отправил экономку спать, заверив ее, что мы сами справимся, но когда он привел нас в огромную комнату, мы обнаружили стол, уставленный бутербродами и напитками, как будто она каким-то волшебным образом знала, что они нам понадобятся.

— Марта на вес золота, — простонал Киан, схватив сэндвич и начав жевать, даже не закончив предложение.

— Нам нужен холодильник для хранения вакцин, — сказал Сэйнт, едва взглянув на роскошную спальню с кроватью размера «super-king» с балдахином и сводчатыми потолками.

На самом деле, Блейк тоже. Как будто такая расточительная роскошь была для них настолько обычной, что они даже не замечали ее. Клянусь, я никогда не чувствовал себя более неуместным в их группе, чем в такой момент.

— Мини-холодильник вон там, — пренебрежительно сказал Киан, указывая на панель в стене, которая на самом деле открывалась за мини-холодильником с охлажденными бутылками воды, сложенными внутри, когда Сэйнт открыл его, чтобы поместить внутрь серебряную коробочку. Потому что, по-видимому, это было совершенно нормально.

Теплая рука скользнула в мою, когда я просто стоял посреди комнаты, и Татум понимающе улыбнулась мне, подходя на цыпочках, чтобы что-то сказать мне на ухо.

— Для меня лучше маленький уютный домик и пицца на вынос в любой день, — поддразнила она. — Это чертовски нелепое место.

Я выдавил из себя улыбку, с облегчением обнаружив, что я был не единственным, кто так думал, когда она начала тащить меня через комнату.

— Куда ты ведешь меня, принцесса? — Спросил я, позволяя ей вести меня.

— Прямо сейчас все, чего я хочу, это смыть с себя этот день, забраться в эту большую кровать со всеми вами четырьмя и хорошенько выспаться, — объяснила она, когда мы зашли в огромную ванную, в которую я отказывался верить, что это была просто ванная комната. Ни у кого не было золотых гребаных кранов и отдельно стоящей ванны в ванной комнате.

— Тогда желание исполнится, — пообещал я ей, следуя ее примеру, стаскивая с себя грязную, порванную одежду и затаскивая ее в гигантский душ, стоявший у дальней стены. Не было даже ширмы, отделяющей его от остальной части комнаты, только массивный душ с водопадом, стоящий над сливом, вделанным в темно-синюю плитку.

Татум включила душ, и я встал под него вместе с ней, мои глаза так долго упивались видом воды, стекающей по ее обнаженному телу, что я даже не заметил, как остальные последовали за нами, пока мы все не промокли и не стали задевать друг друга, пока мылись.

Мы были слишком измотаны, чтобы превратить это во что-то большее, чем оно было на самом деле, хотя каким-то образом все четверо из нас закончили мытьем Татум, наши руки касались и ласкали ее, пока пузырьки стекали по ее шелковистой коже. Моя рука, возможно, ненадолго опускалась между ее бедер, дразня ее клитор нежной лаской, в то время как другие играли с ее затвердевшими сосками и упругой попкой, пока она не начинала задыхаться и цепляться за мою руку, ее ногти впивались в меня, когда я вовлекал ее в блаженство.

После этого мы быстро вытерлись и вместе забрались на большую кровать. Я обнаружил, что мне даже насрать, что в моей постели были еще трое голых парней, когда мы все засыпали. Потому что мы были вместе, и мы были в безопасности, и это было больше, чем можно было сказать всего несколько коротких часов назад. Так что я собирался посчитать свои благословения, крепко обнять нашу девочку и молиться, чтобы мне никогда больше не пришлось ее отпускать.

***

Я проснулся от ощущения нежных кончиков пальцев, скользящих по моей руке, и мой член затвердел, когда я потянулся к девушке, рядом с которой заснул. Ее запах исходил от подушек, пока я искал ее на простынях, и я чувствовал тепло ее тела, до которого было не дотянуться.

Мысль о ее обнаженной коже так близко вызывала во мне страстное желание заявить на нее права, и хотя я знал, что ей, вероятно, нужно еще поспать, я не мог удержаться от мысли разбудить ее и посмотреть, захочет ли она поддержать мою идею. Но я бы сделал это красиво, положив голову между ее бедер, разбудив ее, когда съедал бы ее как свой любимый завтрак и заставлял бы умолять о пощаде.

Я придвинулся к ней ближе, моя рука потянулась к ее бедру, но вместо того, чтобы найти его, мои пальцы наткнулись на твердый член.

— Твою ж! — Я отдернул руку и открыл глаза, обнаружив себя в постели наедине с обнаженным Блейком Боуменом, и больше ни с кем. Не совсем так я надеялся начать свой день.

— Доброе утро, красавица, — сонно пробормотал Блейк, когда я обнаружил, что мой стояк вот-вот взорвется.

— Черт возьми. Где Татум? — Я пробормотал, проводя рукой по лицу, когда Блейк пожал плечами и снова закрыл глаза, явно решив еще поспать.

Нахмурившись, я заставил себя подняться и обнаружил, что Сэйнт сидит за маленьким столиком, пьет кофе и что-то печатает на своем ноутбуке. Веселая ухмылка на его губах говорила о том, что он просто наслаждался этим маленьким шоу. Мудак.

— Доброе утро, — пробормотал я, оглядываясь в поисках Киана и Татум, но никого не нашел.

— Сейчас девять двадцать три, — сказал Сэйнт, не отрываясь от работы. — Вряд ли это можно назвать утром.

— Тогда что ты хочешь, чтобы я сказал? — Спросил я, вставая с кровати и потягиваясь, пытаясь избавиться от боли в шее.

— Киан принес нам кое-что из одежды, — сказал Сэйнт, взглянув на меня с легкой насмешкой, и я закатил глаза, направляясь к аккуратно сложенной одежде на стуле, на который он указывал.

— В чем дело? Вид моего члена оскорбляет тебя, если только ты не смотришь, как я засовываю его в твою девушку? — Поддразнил я, и Сэйнт пожал плечами.

— Вялый пенис, болтающийся без причины, просто отвлекает внимание, — небрежно сказал он, возвращаясь к своей работе. — А вот твердый, заставляющий Татум Риверс кончать так сильно, что она не может удержаться от крика, гораздо привлекательнее.

У меня вырвался удивленный смешок, когда я взял пару серых спортивных штанов, и Сэйнт действительно ухмыльнулся, давая мне понять, что он издевался надо мной. Кто бы мог подумать, что у дьявола может быть чувство юмора?

Я также натянул футболку, затем подошел к столу, чтобы взять себе тосты и чашку кофе из только что приготовленного для нас блюда. Должно быть, я был действительно не в себе, раз не заметил Марту или того, кто доставил это, но я помню, что Киан сказал, что нам доставят тележку с завтраком утром, так что я предположил, что ее вкатил Сэйнт. Я не жаловался, но было чертовски странно иметь такой сервис в своем чертовом доме. Еда, которая волшебным образом появлялась, когда ты бы не захотел, была одной из привилегий богатого человека, к которой я мог бы привыкнуть.

— А где Киан и Татум? — Спросил я, и Сэйнт пожал плечами.

— Они ушли в поисках еды, но еда прибыла, а они не вернулись. Я предполагаю, что их либо подстерег дедушка Киана, либо он где-то трахает ее, пока мы разговариваем.

Я прищелкнул языком, посмотрев в сторону двери, пока быстро расправлялся со своим тостом, а Сэйнт продолжил печатать. Казалось, он не возражал, что я с ним разговариваю, но он явно был чем-то занят, а мне все равно хотелось поближе познакомиться с этим сумасшедшим особняком.

— Пожалуй, я пойду поищу их, — заявил я, вставая и допивая кофе.

— Обязательно следи за своим языком, если столкнешься с О'Брайеном, — сказал Сэйнт. — Они действительно жестокая шайка головорезов, а от тебя, мой дорогой Нэш, легко избавиться. Не давай им повода превратить тебя в труп.

— Ой, я и не знал, что ты так заботишься обо мне, милая, — поддразнил я, широко распахивая дверь, и как раз перед тем, как я успел закрыть ее снова, до меня донесся его ответ.

— Да, знал.

Я ухмыльнулся, прежде чем смог остановить себя, и направился по коридору, пытаясь вспомнить, каким путем мы пришли сюда прошлой ночью.

Я ходил по длинным и коротким коридорам, поднимался по лестницам вверх и вниз и открыл несколько дверей, тут было все, от игровых комнат до библиотеки, но не встретил ни одной живой души.

Этот дом был таким охуенно большим, что, клянусь, я заблудился больше раз, чем когда-либо, пока разбирался в «Еверлейк-Преп», и через некоторое время острые ощущения от знакомства с этим местом прошли, заставив меня захотеть вернуться в нашу комнату.

Я развернулся, намереваясь именно это и сделать — предполагая, что я действительно смогу найти дорогу обратно, когда приглушенный шум привлек мое внимание к комнате в конце коридора. Я направился к нему, думая, что слышу низкий рокочущий голос Киана. Меня так завели эти великолепно украшенные коридоры, что, когда я толкнул дверь и оказался в другой спальне, я был по-настоящему удивлен. Я думал, что в этой части дома только развлекательные комнаты, но я явно ошибался на этот счет.

Татум ахнула, когда я широко распахнул дверь, и на мгновение гнев и ревность запульсировали во мне, когда я увидел ее, прижатую к кровати своим татуированным мужем, со связанными у основания позвоночника руками и задранной задницей. Киан стоял прямо у нее за спиной, впиваясь пальцами в ее бедра, когда трахал ее жестко и быстро. Казалось, он даже не заметил меня, когда протянул руку и схватил Татум за горло, выпрямляя ее так, что ее спина оказалась прижатой к его груди. Но когда он оторвал взгляд от покусывания мочки ее уха, чтобы посмотреть мне прямо в глаза и ухмыльнуться, я понял, что он был хорошо осведомлен о моем появлении.

— Не хочешь присоединиться к нам, брат? — спросил он, медленно двигая бедрами и одновременно лаская клитор Татум, заставляя ее застонать, когда ее пристальный взгляд упал на меня.

Я нахмурился, когда он крепче сжал руку на ее горле, желание оторвать его от нее поглотило меня на мгновение, прежде чем я вошел внутрь и захлопнул за собой дверь. Она более чем ясно дала понять, что ей нравится, насколько Киан был груб с ней, но я не мог отрицать, что все еще пытался полностью понять, почему она позволяла ему так сильно душить себя.

— Он делает тебе больно, принцесса? — Спросил я, не в силах сдержаться.

Киан усмехнулся, ослабляя хватку на ее горле, и она облизнула свои припухшие губы.

— Только так, как мне нравится, — выдохнула она.

— Почему бы тебе не прийти и не попробовать? — Предложил Киан, отводя его бедра назад так, что он вытащил свой член из нее, и Татум издала разочарованный звук, когда ее прервали от наслаждения.

— Идея сделать это с ней на самом деле не привлекает меня, — сказал я, пожимая плечами, хотя ее руки, связанные у основания позвоночника, вот так выпячивали ее сиськи самым восхитительным образом. Так что, возможно, я был не совсем против всего этого.

— Ты такой ванильный, — пошутил Киан, и Татум попыталась укусить его в нерешительной попытке отчитать.

— Это не так, — возразил я. — Я просто изо всех сил пытаюсь понять, что получает Татум от того, что ее вот так связывают и используют для твоего удовольствия.

— Я использую ее не только для своего удовольствия, — усмехнулся Киан. — Когда я трахаю ее, она кончает гораздо чаще, чем я.

Татум прикусила губу, ее глаза загорелись идеей, когда она посмотрела на меня.

— Почему бы тебе не попробовать, Нэш? — спросила она.

— Ты хочешь, чтобы я попробовал трахнуть тебя, пока ты связана? — Спросил я, и, честно говоря, мой член был твердым, как скала, и я был более чем готов занять место Киана. Я просто сомневался, что захочу душить ее.

— Или ты мог бы узнать, на что похоже быть связанным? — предложила она, и голодный взгляд в ее глазах вспыхнул от возбуждения при этой идее.

— Черт возьми, да, — с энтузиазмом согласился Киан. — Тогда я поиграю с вами обоими.

— День, когда я позволю тебе взять верх надо мной, будет днем когда ад замерзнет, — заметил я с усмешкой.

— Хорошо, — уступил он. — Тогда раздевайся и позволь мне связать тебя. Татум может трахнуть тебя, а я просто буду наслаждаться шоу.

Я хотел возразить, что у меня нет желания быть связанным, но этот ванильный комментарий вывел меня из себя, и я должен был признать, что я предпочел идею об этом идее душить свою девушку, пока я ее трахал. Неважно, насколько сильно ей, казалось, нравилось, что Киан делает это.

— Если только ты не куриное дерьмо? — съязвил он.

Татум прикусила губу, но я видел, что она хотела, чтобы я согласился, поэтому я стянул рубашку через голову и отбросил ее в сторону, прежде чем забраться на кровать перед ней и украсть поцелуй.

Она застонала мне в рот, когда я обхватил ладонями ее груди, пощипывая и лаская их, так что она задыхалась, затем переместил свой рот вниз, чтобы обхватить ее сосок, и сильно посасывал, пока она не сделала резкий вдох.

Я схватил ее за задницу и посадил к себе на колени, когда лег спиной на кровать, застонав, когда она прижалась своей влагой к моему члену там, где он напрягся сквозь мои серые треники.

Киан схватил мои запястья оторвав от задницы Татум, связав черной веревкой и прикрепив к каркасу кровати. Мое сердцебиение участилось, когда он схватил меня за другую руку, и я не упустил его веселую ухмылку, когда он широко развел эту руку и тоже зафиксировал ее на месте.

Татум жадно посмотрела на меня сверху вниз, продолжая тереться об меня, и я дернул себя за запястья, поняв, что ничего не могу сделать, чтобы избавиться от штанов. И поскольку руки Татум все еще были связаны у нее за спиной, она тоже не могла этого сделать.

— Развяжи ее, — сказал я, мой член заныл, когда она продолжила это мучительное растирание.

— Не-а, — ответил Киан со смешком. — Я думаю, тебе все-таки придется пригласить меня поиграть, если ты хочешь помощи в избавлении от этих раздражительных вещей.

Я выругался на него, дергая за веревки так сильно, как только мог, что металлический каркас кровати задребезжал, но они, черт возьми, не сломались. Этот ублюдок связал меня слишком хорошо. И я попался прямо в его чертову ловушку.

Татум издала хриплый смешок над моим разочарованием, тяжело дыша, когда она прижалась ко мне своим клитором, заставляя мой член пульсировать. Я собирался кончить в штаны, если это продлится еще дольше, но это было не то, чего я хотел. Я хотел быть глубоко внутри своей девушки, заставляя ее кричать, когда вонзаюсь в нее, а не кончать в мои гребаные боксеры.

— Тебе просто нужно сказать слово, — промурлыкал Киан, наклоняясь и мягко дуя на твердый сосок Татум, заставляя ее стонать от желания, чтобы он сократил это расстояние. Но я знал, что он не сделает этого. Только если я не приглашу его. И было ясно, как сильно она тоже хотела его.

Мой взгляд упал на то, как подпрыгивали ее сиськи, и я застонал, кивнув головой, нуждаясь в большем, чем получал прямо сейчас, и уступая гребаному Киану и его дурацкой игре. В какой-то момент я бы отомстил ему за это, но прямо сейчас я был готов признать поражение во имя того, чтобы мой член вошел в мою девушку.

С мерзким смехом Киан обошел Татум сзади и подбодрил ее приподняться так, чтобы она стояла на коленях надо мной, но больше не прикасалась ко мне. Он просунул руку между ее бедер и зацепился пальцами за мой пояс, ухмыляясь как придурок, прежде чем стянуть с меня штаны.

Он отбросил их в сторону, оставив меня обнаженным, но схватил Татум за волосы, не давая ей снова опуститься на меня, когда он встал на колени над моими ногами позади нее и опустил свободную руку между ее бедер.

Я издал стон разочарования, когда был вынужден наблюдать, как он играет с ней, его пальцы погрузились в нее, когда он надавил большим пальцем на ее клитор и откинул волосы назад, так что она обнажила горло, чтобы он мог пососать и пометить.

Преякуляция стекала по кончику моего члена, когда я остался смотреть шоу, а Татум держали в заложниках передо мной, он трахал свою руку и стонал так громко, что невозможность присоединиться к нему была сродни гребаной пытке.

К тому времени, когда она кончила на него, она кричала, а мой член был таким твердым, что я был почти уверен, что кончу, просто наблюдая за идеальным представлением, которое она разыгрывала для меня.

Киан даже не дал ей опомниться, когда толкнул ее на меня, сжимая основание моего члена своей татуированной рукой и направляя его внутрь нее резким толчком.

— Господи, — выругался я, но не мог продолжать злиться на него за то, что он перешел границы, потому что он переместил руки к ее заднице и покачивал ее на моем члене так, что у меня заныли яйца, когда он контролировал ее движения.

Я прорычал ее имя, поднимая бедра и входя в нее, заставляя стонать при каждом сильном толчке, в то время как Киан переместил руку, чтобы поиграть с ее соском.

Голубые глаза Татум встретились с моими, когда она оседлала меня, ее руки все еще были связаны за спиной, в то время как мои оставались привязанными к кровати, не оставляя ничего, кроме этой единственной, жизненно важной точки соприкосновения между нами, когда она оседлала меня сильнее и быстрее, добиваясь очередного оргазма, как будто отчаянно этого хотела.

Киан перестал раскачивать бедрами, отступил назад и, наблюдая за нами, достал бутылочку смазки из кармана своих спортивных штанов, которые лежали на полу рядом с моими.

— Ты просто хранишь смазку в доме своего дедушки? — Я хмыкнул, когда он смазал немного по всей длине своего твердого члена, и он ухмыльнулся мне, покачав головой.

— Ты не заглядывал в ту черную сумку, за которую Сэйнт цеплялся с тех пор, как мы покинули Храм? Грязный ублюдок принес почти столько же секс-игрушек, сколько рулонов наличных.

Я забыл о тех, вопросах что хотел ему задать, когда Татум откинулась назад и начала стонать громче, мой член явно нашел это идеальное местечко глубоко внутри нее, и я сосредоточился на том, чтобы загонять его туда так сильно и быстро, как только мог.

— Блядь, Нэш, не останавливайся, — задыхаясь, скомандовала она, и я сделал, как мне было сказано, трахая ее жестко и глубоко, пока она своей киской не обхватила меня и не выкрикнула мое имя, заставляя мои яйца напрячься от потребности в освобождении.

— Не смей, блядь, кончать, Нэш, — предупредил меня Киан, возвращаясь на кровать, и каким-то гребаным чудом мне удалось удержаться, стиснув зубы и замедлив темп, когда Татум плюхнулась мне на грудь.

Ее киска продолжала пульсировать вокруг меня, когда она безвольно опустилась на меня всем весом, и я покрывал поцелуями ее макушку, пока она не подняла свои губы навстречу моим.

Кровать сдвинулась под нами, когда Киан придвинулся к ней сзади, и я понял, что он задумал, еще до того, как почувствовал прохладную каплю смазки на внутренней стороне бедер, когда он размазал немного по ее заднице.

Зубы Татум впились в мою нижнюю губу, когда он толкнулся в нее, и я застонал, почувствовав, как он тоже скользнул внутрь, тонкая стенка плоти, разделяющая наши члены, казалась почти ничем, когда она стала невероятно тесной вокруг меня.

Киан несколько раз медленно скользнул в нее и вышел, заставляя ее задыхаться и стонать, пока я тоже не начал двигаться, находя свой ритм с ним и постанывая от дополнительного трения его члена внутри ее тела одновременно с моим.

Когда мы начали двигаться быстрее, Киан обхватил рукой горло Татум и поднял ее вертикально, слегка сжимая, когда она застонала еще громче.

Мне не хотелось, чтобы ей это нравилось, но, наблюдая за удовольствием, танцующим в ее глазах, когда он держал ее полностью в своей власти, я не мог не согласиться, что она наслаждалась этим. Я чувствовал это по дрожи ее плоти и по тому, как ее тело сотрясалось в конвульсиях вокруг моего.

— Ладно, — пробормотал я. — Теперь я понял.

— Ты думаешь, он понял, детка? — Киан выдохнул Татум в ухо, используя свою хватку на ее горле, чтобы наклонить ее голову ко мне, в то время как он продолжал трахать ее задницу в такт тому, как я входил в ее тугую киску.

Татум только застонала в ответ, слишком потерявшись от ощущения, что мы вдвоем обладаем ею, чтобы дать вразумительный ответ, но когда Киан посмотрел на меня через плечо, я мог сказать, что он еще не закончил давить на меня.

Он навис над Татум, заставляя ее наклониться надо мной еще сильнее, когда протянул свободную руку и слегка обхватил мое горло. Я замер на мгновение, нахмурившись, когда понял, что он хочет сделать, и уже собирался отказаться, пока мой взгляд не вернулся к Татум.

Я мог видеть ее волнение, даже если знал, что она этого не скажет. Это был мой выбор, но она хотела, чтобы я тоже почувствовал прилив сил, который она получила от этого.

— Прекрасно, — проворчал я, мой член был толстым и отчаянно нуждался в освобождении внутри нее, а мой разум был затуманен моим голодом по ней. — Сделай это.

Киан широко улыбнулся, мгновенно подчинившись, его пальцы сомкнулись на моем горле, когда он сжал его достаточно сильно, чтобы ограничить мое дыхание, хотя и не настолько, чтобы полностью перекрыть его. Моим инстинктом было отбиться от него, но когда я попытался дернуть себя за руки, веревки только туго натянулись, и я застонал от разочарования, вместо этого сдавшись и снова ускорив темп.

Татум вскрикнула, когда я толкнулся в нее сильнее, и Киан поддержал мой темп, его хватка сжалась на наших обоих горлах, когда он вошел в нее с рычанием желания, и от нехватки кислорода у меня закружилась голова.

Часть меня жаждала дать ему отпор, в то время как маленькая часть меня наслаждалась возможностью уступить ему этот контроль. Я не знал, почему, но это было чувство освобождения, как будто оковы всего плохого, что обычно тяготило меня, были сняты, и я смог избавиться не только от контроля над своим телом, но и от своих эмоций. И когда я посмотрел в голубые глаза Татум, когда она поддалась той же свободе, мне показалось, что мы вместе падаем с обрыва, все мы ныряем в какие-то неизведанные глубины наших уз и соединяемся самым чистым образом, который я когда-либо испытывал.

Ощущения в моей плоти сосредоточились на этих нескольких наиболее важных точках соприкосновения, и я толкался сильнее, глубже, член Киана встречался с моим в темпе и глубине, пока Татум не закричала. Ее киска напряглась и сжала мой член так крепко, что, прежде чем я осознал это, я кончил так сильно, что чуть не потерял сознание.

Я выругался и тяжело дышал, когда Киан ослабил хватку на мне, вонзая свой член в нее еще несколько раз, прежде чем он тоже кончил с глубоким стоном освобождения.

Они оба упали на меня, их общий вес придавил меня к кровати самым восхитительным образом.

Мы оставались так несколько мучительно долгих минут, прежде чем Киан скатился с кровати, развязывая руки Татум, чтобы она могла опуститься на пространство между нами на кровати.

— Я люблю вас, — сказала она, затаив дыхание, и ее слова были настолько понятны для нас обоих, что я не смог сдержать улыбку.

— Я тоже вас люблю, — сказал я в ответ, и забавно было то, что я включил в это заявление Киана. Не совсем так, но я действительно любил его. Теперь он был моей семьей. Так же, как и двое других. И было время, когда я даже не думал, что у меня снова будет семья, так что это чертовски много значило для меня.

Он усмехнулся, развязывая меня, и мы втроем просто остались лежать на кровати, наши руки ласкали нашу девушку, а он злорадствовал, что овладел мной, в то время как мне было абсолютно наплевать на это. Потому что все, что заставляло мою девушку так кончать, более чем стоило того для меня, и я бы не стал пытаться отрицать, что мне самому это тоже более чем понравилось.

Я не мог сказать, что это точно вошло бы в привычку, но с учетом тех необычных отношений, которые сложились у нас пятерых, я был почти уверен, что непредубежденность во всем, что касается спальни, — это путь вперед. И я был здесь ради этого. Ради нее. Черт возьми, я был здесь ради нас. И я не собирался извиняться или оправдываться за это, потому что впервые за долгое, черт возьми, время я был счастлив. Так что у меня не было ни малейшего намерения саботировать это.

Мы получили записку, которая была подсунута под дверь нашей комнаты в красивом маленьком конверте с приглашением присоединиться к Лиаму за ужином. Это было совершенно странно для дедушки, но Лиам был не из тех, кто любит обниматься. Он был из тех, кто дарил людям бессонные ночи и заставлял их шарахаться от собственной тени. Киан сказал, что ужин не подлежит обсуждению, и что Лиам ожидает, что мы приоденемся, так что вскоре мы спускались вниз в красивой одежде. Костюмы принадлежали Киану, но горничная принесла в номер платье для меня.

Платье было темно-кроваво-красного цвета и облегало мою фигуру с глубоким вырезом, который почти достигал моего пупка. Это был настоящий перебор для семейного ужина, но я уже ужинала с этой семьей раньше и знала, что это необычное мероприятие. Я не могла себе представить, каково Киану было расти среди этих психопатов. И было странно думать, что тот из них, кто заботился о нем больше всего, возможно, был самым кровожадным из них всех. Мне было ясно, что Найл отправится на край света ради своего племянника, так что, как я догадалась, это делало его дружелюбным психопатом.

Киан шел слева от меня, Блейк позади него, а Сэйнт и Монро по бокам от меня справа. Они были одеты в дорогие черные костюмы, которые подходили друг другу, и все они выглядели достаточно аппетитно, чтобы съесть их. И у меня возникло ощущение, что они чувствовали то же самое по отношению ко мне, поскольку их взгляды продолжали скользить по моему телу.

Я черпала силу в их компании, чувствуя себя императрицей среди императоров. Мы впятером могли вместе встретить любую судьбу. Мы бросили вызов самой смерти, посмотрели ей в глаза и заставили ее склониться перед нами. И мы были вполне способны заставить жизнь последовать ее примеру.

Сэйнт вытащил свой телефон из кармана рядом со мной, и на экране загорелось уведомление о выпуске новостей.

Он самодовольно улыбнулся, нажимая на нее, и попал на веб-сайт, демонстрирующий видео, сделанное Кианом внутри лагеря, в который их привезли.

— Трой Мемфис отказывается комментировать видеозапись, просочившуюся из так называемых лагерей «Аид», — прочитал Сэйнт статью вслух, его голос был полон победы. — Губернатора штата просят ответить за ужасные условия, которые видны на кадрах, полученных анонимным источником, и дать объяснение необходимости в таких лагерях, когда общественность могла бы просто продолжать изолироваться дома. Видео вызвало еще больший страх среди и без того напуганной нации, и протестующие заполонили улицы города Хемлок, чтобы бороться с карантинными правилами, которым они были подчинены. Жена Троя Мемфиса публично объявила об их расставании сегодня утром в ответ на эту новость. Цитировались ее слова о том, что «он сбился с пути», и она попросила его дать людям ответ на вопросы, которые ему задают. Она утверждает, что не знала ни о каких таких лагерях и что она и мистер Мемфис были порознь в течение прошлого года.

— Это правда? — Удивленно спросила я, и Сэйнт кивнул.

— Между ними уже давно не было любви. Его полезность для нее исчерпана. Она отделяет себя от мужчины, которого едва знает, не говоря уже о желаниях. В прошлом она иногда просила меня встретиться с ней, но после карантина я был избавлен от этой рутинной работы. Честно говоря, эта женщина в основном безобидна, но она также просто стояла в стороне и позволяла этому мужчине воспитывать меня любыми методами, которые он считал подходящими. Так что я не испытываю к ней особой привязанности, — сказал Сэйнт без эмоций в голосе, и я могла видеть по его глазам, что ему действительно все равно. Он лукаво улыбнулся, убирая телефон. — Лис в бегах, — сказал он с усмешкой. — И гончие дьявола идут за ним.

— Мы поймаем его, — прорычал Киан, и остальные из нас кивнули. — И мы покончим с этим.

Мы добрались до огромной столовой, где в дальнем конце был накрыт стол на шестерых. Киан сел справа от главы стола, потянув меня за собой.

— Остальным лучше сесть с другой стороны, — проинструктировал Киан, беря меня за руку и крепко сжимая ее.

Все они обменялись раздраженными взглядами, когда Киан откинулся на спинку стула и положил мою руку себе на колено.

— Она моя жена и больше никому не принадлежит, насколько знает мой дедушка, — серьезно сказал Киан, и Сэйнт подтолкнул Блейка и Монро к местам рядом с ним, а сам опустился на место во главе стола.

— Мы пока подыграем, — сказал Сэйнт, разглаживая рубашку и расстегивая пуговицу блейзера на поясе.

— Пока, — прорычал Монро, и Блейк натянуто кивнул.

— Только из-за Лиама, — сказала я.

— Да ладно тебе, это не только из-за моего дедушки. Мы все знаем, что я твой любимчик, детка, — промурлыкал Киан, и я открыла рот, чтобы упрекнуть его, поскольку остальные сделали то же самое, но затем двери открылись, и вошел Лиам, сопровождаемый дворецким с подносом напитков.

Внушительная аура Лиама наполнила комнату, когда он подошел к концу стола, игнорируя нас, когда опустился на свое место, и дворецкий поставил перед ним хрустальный бокал виски, прежде чем поставить по одному перед каждым из нас. На нем был элегантный серый костюм в тон его идеально уложенным волосам, такой же, каким он был каждый раз, когда я его видела. Он поднял свой бокал, вдыхая аромат алкоголя и покручивая его перед носом, по-прежнему делая вид, что не замечает нашего присутствия. И у меня возникло ощущение, что ему бы не понравилось, если бы кто-нибудь из нас нарушил молчание раньше, чем это сделает он.

— Это идеальный виски для произнесения тоста, — задумчиво произнес Лиам со своим мелодичным ирландским акцентом, поднимая свой бокал, и мы все подняли свои в ответ. — За моего племянника, его прекрасную жену и верных друзей. Пусть преданность струится в ваших жилах, чтобы ваша кровь не пролилась рекой в этом самом доме. — Он потягивал виски, и мою кожу покалывало, когда я передразнивала его, его предупреждение ясно звенело в воздухе.

— Хм… Ноты манго, абрикоса, нотка меда и… послевкусие древесных специй, — сказал Сэйнт, закрыв глаза, как первоклассный претенциозный придурок, и я чуть не фыркнула от того, насколько заинтригованным выглядел Лиам этим комментарием. — Это односолодовый виски «Bushmills» двадцати одного года выдержки?

— Так и есть, — удивленно сказал Лиам, взглянув на Киана. — Я и не подозревал, что у твоего друга такой хороший вкус.

— У него прекрасный вкус, — сказала я, слегка поддразнивая, и взгляд Лиама остановился на мне.

— Это так? — спросил он, когда Сэйнт самодовольно улыбнулся.

— Да, он все равно же так думает, — ответила я.

— Короли мира знают, что они королевской крови, еще до того, как их коронуют, — сказал Сэйнт. — Если вы принимаете жизнь, которую хотите вести, до того, как она у вас появится, мир однажды должен предложить вам ее. Это неизбежно.

Повисла напряженная тишина, затем Лиам рассмеялся, хлопнув Сэйнта по плечу и встряхнув его.

— Ты мне нравишься, парень.

Появились слуги с нашим первым блюдом, разложили на всех маленькие тарелочки с брускеттой, и мы все молча принялись за еду.

К тому времени, когда принесли наше основное блюдо, от тишины у меня заболели уши, и я посмотрела через стол, поймав взгляд Блейка, который дерзко подмигнул мне, когда никто не смотрел. Это было очень рискованно и заставляло мое сердце учащенно биться, но я не могла удержаться и задвинула ногу дальше под стол, чтобы потереться своей ногой о его.

— Итак. — Лиам промокнул рот салфеткой, покончив с едой, бросил ее и сделал глоток воды, когда его взгляд упал на Киана. — Мы получили приглашение на ежегодный банкет магнатов в «Ройом Д'Элит», — объявил он, и у меня скрутило живот, когда я нервно посмотрела на остальных. — Мы отправимся туда вместе на следующей неделе.

— Нет, — жесткий голос Киана разнесся по комнате.

— Прости, парень? — Угрожающе спросил Лиам, его пальцы коснулись ножа рядом с тарелкой.

Я взяла Киана за руку, выпрямляясь на стуле, готовясь сразиться за своего мужа, если ему понадоблюсь. Потому что он никак не мог пойти туда снова. Не тогда, когда Трой увидел бы фотографии из паспортов в том лагере, в который их отправили. Он бы собрал головоломку воедино и понял, что уровень их антител был таким высоким, потому что они приняли вакцину, понял бы, что именно мои мальчики спасли меня из его гребаной лаборатории. И мы не могли приблизиться к этому человеку, если бы не были в состоянии уничтожить его.

— Я не могу пойти, — сказал Киан, глядя на своего дедушку сверху вниз, в то время как Сэйнт критически наблюдал за ситуацией.

— А почему нет? — Лиам зарычал, его глаза сверкнули тьмой.

Киан посмотрел на меня, потом на остальных, его губы были плотно сжаты.

— Я просто не могу.

Лиам открыл рот, но Сэйнт опередил его, заговорив спокойно, но приковав все наше внимание силой, стоящей за его словами.

— К сожалению, мистер О'Брайен, ваш внук, как и все мы, недавно нажил себе несколько могущественных врагов. Враги, среди которых мой отец. — Мое сердце забилось сильнее, я не была уверена, следует ли так легко передавать Лиаму эту информацию, но я доверяла суждению Сэйнта. И если он считал, что это то, что нужно сделать, то я должна была позволить ему это сделать.

Глаза Лиама сузились, когда он посмотрел на Сэйнта.

— О? — Он повернулся к Киану. — Во что ты вляпался, парень? — Его голос был резким, и я могла видеть, каким кровожадным человеком он был во всей красе, его блестящая внешность трескалась, показывая монстра внутри.

Сэйнт продолжил, как будто Лиам обратился к нему.

— Мы украли вакцины из лаборатории моего отца и забрали их. Вся наша кровь теперь содержит ценные антитела, и он вступил на тропу войны, чтобы уничтожить нас за тот беспорядок, который мы оставили на его объекте. У меня уже некоторое время были подозрения, что он важный член «Ройом Д'Элит», поэтому Киан не может рисковать и отправиться туда, иначе его схватят в тот момент, когда он прибудет.

Лиам побарабанил пальцами по столу, и я заметила на его среднем пальце большое золотое кольцо-печатку с выгравированным на нем трилистником.

— Вы говорите, вакцины?

— Да, они находились на стадии испытаний, но, судя по всему, полностью эффективны, — сказал Сэйнт.

— Хм. — Лиам провел рукой по гладкой челюсти, переводя взгляд с Сэйнта на своего внука, выражение его лица ничем не выдавало его чувств при упоминании вакцины. — Что ж, похоже, ты влип в настоящую историю, Киан, — холодно сказал он. — Я даю тебе время до конца месяца, чтобы все исправить. Трой Мемфис — влиятельный человек. Если ты сможешь справиться с ним, я бы сказал, что ты сможешь справиться и с семейным бизнесом. Но ты сделаешь это своими руками, не ходи в гости к своему дяде Найлу, или я вмешаюсь и сам разберусь с этой ситуацией. — Он заговорщически улыбнулся, выдвигая свое кресло. — Считай это проверкой своих способностей. — Он прошел мимо Киана, затем положил руку мне на плечо, его кожа была горячей, когда он впился пальцами в ключицу. — И если вы потерпите неудачу, я буду вынужден каким-то образом отомстить мистеру Мемфису. За этим столом сидят три человека, которые могли бы многое сделать, чтобы умиротворить его. Помни это, мой мальчик. — Он вышел из комнаты, и у меня по спине пробежал холодок от его угрозы.

— Давайте вернемся в нашу комнату, — сказал Сэйнт, вставая со своего места, казалось, его нисколько не смутила угроза, но я была чертовски уверена что остальных смутила. — Наш следующий разговор лучше всего провести наедине.

— Объявляю перерыв, — хихикнул Блейк, и Сэйнт отвесил ему подзатыльник, направляясь к выходу.

Монро последовал за ними, но когда я встала, Киан потянул меня за пальцы, чтобы удержать, пристально глядя на меня.

— Я все исправлю, — сказал он шепотом, его слова были пронизаны обещанием.

Я протянула руку, чтобы обхватить его подбородок, подушечками пальцев касаясь его щетины.

— Нет, Киан, мы это исправим.

Я повернулась, и он побежал за мной, его рука лежала на моей талии, когда мы выходили из столовой. Несколько сотрудников Лиама направлялись к нам со стаканчиками шоколадного и ванильного мороженого, казалось, удивленные, что мы уже уходим. Блейк взял один, макая пальцы в стакан и с усмешкой слизывая с них сладкую жидкость.

— Я возьму все. — Он подхватил их в руки, когда Сэйнт цыкнул на него, и продолжил идти, в то время как улыбка тронула мои губы. Я подбежала вперед, выхватывая один из них у Блейка и подхватывая ложку с подноса, прежде чем макнуть ее в мороженое. На вкус это было как мечта, и я застонала, проглатывая, чем заслужила голодные взгляды всех моих парней.

Сэйнт выгнул бровь, глядя на меня через плечо, и я ухмыльнулась.

— Что? Ты собираешься снова заставить меня сесть на диету из салата и моркови, на которой я сидела раньше? — Спросила я, мой голос был достаточно резким, чтобы сказать ему, что мне не нравятся эти воспоминания. — Потому что я буду драться с тобой.

— Нет, — просто сказал он, и я нахмурилась, подбежала к нему и проглотила еще один кусочек мороженого.

— Потому что ты знаешь, что я не буду слушать или… — Я замолчала, предоставив ему возможность ответить.

— Потому что я был свидетелем того, что твоя талия была слишком тонкой, а ребра слишком выпирали из-за рукоприкладства моего отца. Я никогда больше не буду контролировать ни одну вещь, которая попадает в твое тело, Сирена. Я не буду похож на мужчину, который пытался завладеть твоим телом и использовать его по своему усмотрению.

Мое сердце бешено заколотилось, и я прислонила голову к его плечу, благодарная за его слова, когда он обнял меня за талию.

— Ты не такой, как он, — прошептала я.

— Такой. Но я также хотел бы быть лучше него, — сказал он.

— Так и есть, — поклялась я, и его пальцы мягкими кругами пробежались по моему боку, напряжение на его лбу ослабло.

Мы вернулись в нашу комнату, звук закрывающейся двери заставил напряжение спасть с моих плеч. Я поставила свой пустой стаканчик с ложкой из-под мороженого на край стола, все еще немного желая добавки.

— Ты не расстегнешь мне молнию? Это платье неудобное, — спросила я Сэйнта, и он встал у меня за спиной, его пальцы скользнули по моей спине, когда он освобождал меня от него.

Я опускаю его до лодыжек, со вздохом облегчения выхожу из него и бросаюсь на кровать в одних шелковых зеленых трусиках и черных туфлях на высоких каблуках. Платье не позволяло надеть лифчик.

— Оденься, — отрезал Сэйнт. — Нам нужно провести важный разговор, и я не могу ясно изложить свои мысли, когда ты выглядишь так, в то время как остальные пялятся на тебя, как голодные собаки.

Я подняла голову и увидела Блейка, Киана и Нэша плечом к плечу в изножье кровати, их глаза потемнели от греховных мыслей. Ооо. Блейк все еще ел мороженое, и, похоже, у него были идеи о том, где бы его размазать. У меня самой были кое-какие идеи…

Я прикусила губу, затрепетала ресницами, на мгновение завладев их вниманием, но знала, что Сэйнт не позволит нам повеселиться.

— Пойдем, я помогу тебе найти что-нибудь поудобнее. — Монро подхватил меня на руки, перекинув через плечо, и я рассмеялась, когда он шагнул в гардеробную и пинком захлопнул дверь. Он опустил меня на пол и грубо поцеловал, его желание заставило меня страдать. Но Сэйнт был прав. Нам нужно было это обсудить. Поэтому мне стоило больших усилий выскользнуть из рук Нэша, схватить белую кофточку и натянуть ее на себя.

Монро оперся плечом о стену рядом со мной, наблюдая за мной с такой интенсивностью, которая могла бы превратить мир в пепел.

— Из-за тебя быть хорошей девочкой очень сложно, Нэш Монро, — поддразнила я, когда он провел большим пальцем по нижней губе.

— С тобой быть плохим человеком чертовски легко, Татум Риверс, — промурлыкал он.

— Роско, — поправил Киан, протискиваясь в дверь и с дерзкой ухмылкой складывая свои толстые руки на груди.

Нэш поморщился.

— Я думаю, нам нужно это изменить.

— Поддерживаю, — пропела я, натягивая пару светло-розовых спортивных штанов, прежде чем схватить удобные носки и проскользнуть между ними, чтобы выйти из шкафа. Киан шлепнул меня по заднице, когда я уходила, и я показала ему средний палец в ответ, улыбка тронула мой рот.

Блейк лежал на кровати, доедая остатки мороженого, и я запрыгнула на матрас, чтобы лечь рядом с ним, взяла одно из его рук и покрутила пальцем в стаканчике. Он ухмыльнулся мне, проглотив кусочек, его темные волосы упали ему на глаза. Он снял блейзер и закатал рукава рубашки, обнажив мускулистые предплечья, и я бесстыдно трахала его глазами, откидываясь на подушки.

— Отлично выглядишь, золотой мальчик, — промурлыкала я.

— Я также и вкусный. Иди сюда и оближи. — Он пошевелил бровями, наклоняясь ко мне, и Сэйнт хлопнул в ладоши.

— Хватит, — резко сказал он с другого конца комнаты, переводя взгляд с нас на кровати на Киана и Нэша, когда они плюхнулись в кресла у ревущего огня. — Мы должны поговорить, пока это не переросло в очередную оргию. Господи, в наши дни я не могу вымолвить ни слова без того, чтобы кто-нибудь не достал свой член.

Я фыркнула от смеха, когда Киан ослабил галстук на шее, бросив его на пол, прежде чем тоже сбросить блейзер и начать расстегивать рубашку. Он оставил ее нараспашку, когда закончил, и я уставилась на татуировки, выглядывающие из-под белого материала, мои пальцы зачесались, во мне поднималось желание исследовать их.

— Неужели вы все должны вести себя как черти? — Отрезал Сэйнт, сцепив руки за спиной. — Мне очень нравились наряды. Нэш — единственный из вас, кто соблюдает приличия.

— Извини, братан. Шикарно одеваться — не мой конек. — Блейк пожал плечами.

— И я бы не сказал, что соблюдаю приличия, — фыркнул Нэш.

Киан хихикнул рядом с ним.

— Определенно нет, брат. Не после того, как ты на днях нагнул Татум и…

— Я сказал, хватит, — прошипел Сэйнт, и все замолчали, когда его глаза метнулись между нами. — А теперь нам нужно обсудить дело «Ройом Д'Элит». У нас пока нет достаточной информации, чтобы связать с этим моего отца.

— Но ты ведь сделал предположение, так что мы можем быть почти уверены, верно? — Спросил Блейк, и Сэйнт вздрогнул при слове «предположение».

— Нет, мы не можем быть уверены, — проворчал Сэйнт. — А даже если бы и были, мой отец уже скрывается. Он может вообще исчезнуть, если мы не будем осторожны. Что мне нужно, так это холодные, неопровержимые доказательства, чтобы я мог протащить имя моего отца по всем средствам массовой информации страны, когда разоблачу его, выслежу и позабочусь о том, чтобы он заплатил за каждое совершенное им преступление. Когда я закончу, не останется ни одного американского гражданина, который не знал бы его имени и того, какой он отвратительный таракан.

— Так как же мы собираемся получить эти доказательства? — Спросила я, садясь и скрестив ноги, готовая сделать все, что потребуется. — И как мы собираемся уничтожить этот отвратительный клуб? — Моя верхняя губа оскалилась, и Киан ухмыльнулся мне через всю комнату, его глаза мрачно блеснули.

Сэйнт поправил галстук.

— Мы собираемся отправиться в «Ройом Д'Элит» и найти это, Сирена. Я взвесил варианты, риски и пришел к выводу, что клуб — единственное место, где могут храниться такие доказательства. В самом здании должен быть файл либо на компьютере, либо в бумажном варианте с перечнем учредителей и членов клуба. Это единственный способ, которым они могли вести бизнес друг с другом, единственный способ присвоить номер новым участникам. Поэтому…

— Мы отправляемся в приключение? — Закончил Блейк, подпрыгивая на кровати рядом со мной, и я рассмеялась.

— Не мои слова, но да, — сказал Сэйнт, и порочная улыбка тронула его губы. — Конечно, я хотел бы предложить нам пойти вчетвером, а Татум остаться, но…

— Нет, — тут же прорычала я, и он твердо кивнул.

Я не собиралась позволять моим Ночным Стражам рисковать своими шеями, в то время как я просто сидела дома и ждала их возвращения, как какая-нибудь домохозяйка пятидесятых годов прошлого века. Я была бы прямо там, рядом с ними, сделав все для того, что бы они выбрались оттуда и что это мерзкое место будет поставлено на колени.

— Но, я прекрасно понимаю, что ты все равно откажешься, и я считаю, что твои навыки в такой операции перевешивают риски, связанные с тем, чтобы доставить тебя туда в любом случае, — продолжил Сэйнт.

— Я хочу сжечь его дотла, — заявила я, стиснув зубы. — Я хочу, чтобы он превратился в пепел, чтобы там больше никто не пострадал.

— Черт возьми, да, — взволнованно сказал Киан, и Нэш хрустнул костяшками пальцев, кивая в знак согласия.

— Я готов, — проворчал Блейк, слизывая остатки мороженого с большого пальца.

Сэйнт долго обдумывал это, и я почти увидела, как в его голове выстраиваются круговые диаграммы и столбчатые диаграммы, прежде чем он кивнул.

— Да, это возможно.

— Но сначала нам нужно забрать оттуда шлюх и любых других пленников, — решительно сказала я. Я не буду причинять вред невинным людям, но если придурки, которые управляли этим местом, застрянут внутри, когда пламя начнет пожирать то место, то тем и лучше. Это было наименьшее, чего они заслуживали.

— Мы можем это сделать, — объявил Киан, когда Сэйнт снова погрузился в задумчивое молчание. — Ежегодный банкет магнатов — единственное мероприятие для этих занудных членов клуба. Шлюх на нем не будет до афтепати, которое обычно начинается около десяти.

— А где они будут находиться до этого? — С любопытством спросил Сэйнт.

— Заперты, — сказал Киан с усмешкой. — В подвале есть камеры. Когда я был в их… игре, они на некоторое время поместили меня туда с другими участниками. — Его глаза потемнели от какого-то ужасного воспоминания, и мое сердце сжалось. Это все решило. Я собираюсь убедиться, что бы эти ублюдки сгорели. Все до единого.

Монро коснулся рукой руки Киана в жесте утешения, и я почувствовала, как их связь гудит между ними, как будто она сделана из железа.

— Ну, я думаю, у нас уже есть план, — проворчал Нэш, и Сэйнт кивнул.

— Я проработаю детали, — сказал Сэйнт, затем раздался стук в дверь, и мы все удивленно посмотрели на нее. Он подошел, отпер ее и распахнул настежь. — Какого хрена? — он выдохнул, его плечи ссутулились, и шок отразился на его позе. Мне даже не нужно было видеть его лицо, чтобы прочесть на нем эти эмоции; я не думала, что когда-либо видела, чтобы Сэйнт Мемфис был чем-то застигнут врасплох.

— Кто там? — Киан вскочил со своего места, и я тоже вскочила.

Сэйнт отступил в сторону и впустил женщину со смуглой кожей, полными губами и короткой стрижкой в стиле афро. На вид ей было за тридцать, и ее взгляд был прикован к Сэйнту, когда она самодовольно улыбалась.

— Тетя Джада? — Киан спросил в замешательстве. — Что ты здесь делаешь?

— Подождите… — Блейк замешкался, когда узнавание наполнило его глаза.

— О, — выдохнул Сэйнт, начиная смеяться, и я нахмурилась, сбитая с толку тем, что, черт возьми, происходит, когда он откинул голову назад и начал хлопать.

— Привет, Киан, — сказала Джада с усмешкой. — Я просто зашла сюда поздороваться с Сэйнтом. И посыпать немного соли на рану, которую я ему только что нанесла.

— Конечно, — рассмеялся Сэйнт, затем взял себя в руки и протянул руку Джаде. — Браво. Честно говоря, я понятия не имел. — Джада взяла Сэйнта за руку, крепко пожала ее и победоносно улыбнулась ему.

— Без понятия о чем? — Я подтолкнула, обменявшись взглядом с Нэшем, который выглядел таким же озадаченным.

— Я так чертовски сбит с толку, — пробормотал Киан, проводя рукой по голове. — Ты знаешь Сэйнта?

— Конечно, знает, — сказал Сэйнт, и его глаза наполнились светом. — Это моя горничная, Ребекка.

Мои губы приоткрылись, и я удивленно посмотрела на женщину.

— Что? — Киан нахмурился в растерянности. — Но…

— Очевидно, она была шпионкой твоего деда, — объявил Сэйнт. — Ее подсадили в «Еверлейк-Преп», чтобы она присматривала за тобой.

— Да, — сказала Джада, пожимая плечами, как будто это ничего не значило, но было очевидно, что это не так. — И позволь мне сказать тебе, что это потребовало тщательного планирования.

— Я проверил твою гребаную биографию, — сказал Сэйнт, недоверчиво качая головой. — Как тебе это удалось?

— За моей спиной армия гангстеров О'Брайена, Сэйнт. Включая моего мужа Финна, который оформляет фальшивые документы для всей нашей семьи. Образ Ребекки формировался годами. Она идеально подошла, когда однажды Киан пришел домой из школы с жалобой на то, что ты уволил другую горничную и унизил ее перед половиной школы.

— Это было хладнокровно, — сказал Блейк, вспомнив это.

— Она оставила мои мокасины ручной работы на улице в метель, Боумен, — ледяным тоном сказал Сэйнт. — Они были единственными в своем роде.

— Господи, — выдохнула я, моя голова все еще кружилась. — Так ты шпионила за Кианом? — Я шагнула к женщине, мне не нравилась мысль о том, что за ним кто-то наблюдал, и даже Сэйнт не догадался, что это была она. Что она знала? Она никогда не была в Храме, если только нас там не было, но что, если бы она установила камеры или… нет… она не могла этого сделать. Сэйнт бы узнал. И если бы она это сделала, Лиам узнал бы обо всем. Что я была не только с Кианом, но и со всеми моими мальчиками. И Лиам не позволил бы этому сойти нам с рук.

— Просто присматривала за ним, — сказала Джада, пожав плечами, когда Киан скрестил руки на груди.

— Не хочешь уточнить, Джада? — Киан подтолкнул ее, и она закатила глаза.

— Я обвела вокруг пальца Повелителя ОКР, — сказала она. — Как ты думаешь, насколько близко я могла бы подобраться к тебе? Меня просто отправили в кампус, чтобы я присмотрела за любимым мальчиком Лиама.

— Да, — задумчиво произнес Сэйнт. — Тебе, должно быть, действительно приходилось быть очень осторожной и не приближаться слишком близко к Киану, иначе я бы тебя поймал.

— Да, но ты так этого и не сделал, — самодовольно сказала она. — В любом случае, видя, что вы все в обозримом будущем будете прятаться здесь, я решила, что игра окончена, и мне просто нужно было немного позлорадствовать.

— Вполне заслуженно, — прокомментировал Сэйнт, и я была отчасти удивлена тем, как хорошо он это воспринял. Но я предположила, что в том, что он оценил бы любого, кто смог бы его перехитрить, был смысл. Я предположила, что это довольно редкий случай. — И если ты захочешь получить место горничной в будущем, дай мне знать. Ты была безупречна.

— С моей помощью, — Блейк кашлянул, и Джада фыркнула от смеха.

— Не, спасибо, со мной все в порядке. Хотя льготы были чертовски отличными, я бы не возражала, если бы ты снова был моим боссом, только не для чистки туалетов. — Она подмигнула, помахала рукой и направилась к двери просто так.

Сэйнт захлопнул дверь, затем сердито посмотрел на Блейка.

— Что там было насчет твоей помощи?

— Люди совершают ошибки, — сказал Блейк, закатывая глаза. — После того, как ты уволил последнюю горничную, я решил протянуть руку помощи этой.

— Никто не идеален, — сказала я, вспомнив, что Блейк рассказывал мне о том, как Ребекка однажды случайно окрасила белые брюки Сэйнта в розовый цвет при стирке.

Сэйнт вздохнул, его плечи опустились.

— Какое разочарование. — Он подошел ко мне, обхватил сзади за шею и притянул к себе для восхитительного поцелуя.

— За что это было? — Спросила я, когда он отпустил меня, и от его прикосновения к моим щекам прилил жар.

— Это прощание. Сегодня тебе придется остаться здесь наедине с Кианом. Пока Ребекка-Джада здесь, очевидно, что небезопасно рисковать, оставаясь вместе, на случай, если она начнет шпионить за нами.

— О боже, — пожаловался Блейк.

— Я устал от того, что ты получаешь привилегии из-за своей фальшивой свадьбы, — прорычал Монро, поднимаясь на ноги.

— Она не фальшивая, — возразила я. — Но это не значит, что я хочу его больше, чем кого-либо из вас.

Киан широко зевнул, подошел и обнял меня за плечи.

— Вот и все, жена, расскажи им всю эту чушь, чтобы ты могла провести немного времени со своим любимчиком.

Я опустила руку и схватила его за яйца, сжимая достаточно сильно, чтобы заставить его издать странный звук.

— У меня нет любимчика, — прорычала я, и он схватил меня за запястье, надавливая, пытаясь заставить меня отпустить его причиндалы. Но мои пальцы были крепко сжаты.

— Хорошо, — прохрипел он, и я отпустила его, пока остальные хихикали.

Нэш и Блейк подошли поцеловать меня на ночь, захватив кое-что из своих вещей, прежде чем уйти с Сэйнтом, и мое сердце болело от разлуки с ними.

Киан обхватил меня за талию, с усмешкой потянув на кровать, а затем слегка поморщился, когда я всем весом навалилась на его бедро.

— Тебе больно? — Встревоженно спросила я, опускаясь на колени между его ног.

— Не-а. Ну, это ничего такого, что не излечил бы хороший отсос, детка, — сказал он, закидывая руки за голову.

Я ударила его кулаком в живот, и он с хрипом выдохнул, когда я ухмыльнулась ему, а затем начала расстегивать его брюки. Он усмехнулся, приподняв бедра, сбрасывая обувь, когда я стянула их и обнаружила повязку у него на бедре.

Мои губы приоткрылись.

— Ты сделал новую татуировку?

Он сел, теребя скотч на коже.

— Я не мог уснуть прошлой ночью, поэтому начал одну.

— Дай мне посмотреть, — взволнованно попросила я, и он снял его, показывая мне красивые очертания компаса. Он был большим, закрывал большую часть верхней части бедра и выполнен в черно-сером цвете. В центре его был помещен портрет женщины с цветами в волосах и косметикой на лице, из-за которой казалось, что от уголков ее губ к щекам тянутся стежки. Вокруг ее глаз и носа тоже была краска. Это напомнило мне один из тех прекрасных костюмов — Дня мертвых. На циркуле, окружавшем ее, были буквы, но вместо «С» «Ю» «З» и «В» там были «С» «К» «Н» и «Б». — Это красиво.

— Я хотел быть крутым, но я пожалуй соглашусь.

— Подожди секунду, — сказала я, продолжая смотреть на нее. Я прикусила губу, впитывая детали, и внезапно узнала себя в лице этой девушки. — Неужели это… я? — Мои щеки вспыхнули при мысли о том, что он так клеймил свою кожу для меня, и мое сердце заколотилось.

— Конечно, это так. — Он ухмыльнулся, схватив мои запястья и притянув меня к своей груди, его брюки все еще были наполовину спущены с ног. — Теперь как насчет минета, жена? Потом я буду есть тебя в течение часа.

Я рассмеялась, целуя уголок его рта, в моей голове крутилась идея.

— Сначала я хочу кое-что…

Его брови приподнялись.

— О да?

— Да… — Я провела пальцами по его груди, отодвигая расстегнутую рубашку в сторону, чтобы погладить чернильные пятна на его груди. — Я хочу татуировку.

Его глаза загорелись, как у маленького ребенка.

— Ты хочешь написать «собственность Киана Роско» над своей киской?

Я со смехом хлопнула его по плечу.

— Нет.

— Что тогда? — поддразнил он.

— Я хочу… что-то, что олицетворяет всех вас. — Я прикусила губу, проводя рукой по его плечу, чтобы коснуться задней части шеи. — Я хочу стрелу. Нет, я хочу пять стрел. По одной для каждого из нас.

Выражение его лица стало задумчивым, и он внезапно подхватил меня со своих колен, бросил на кровать и, натянув штаны, побежал к шкафу. Он снова появился со своим альбомом для рисования, положил его на стол, сел в мягкое кресло и раскрыл. Он начал рисовать, его взгляд был напряженным, когда он сосредоточился, между глаз образовалась небольшая складка. Он выглядел чертовски красивым, как римская статуя, приготовленная для того, чтобы ее кто-то изваял.

Я встала и подошла к нему, с любопытством разглядывая страницу через его плечо, пока его карандаш двигался по ней взад-вперед. Я наклонила голову, чтобы получше рассмотреть, но он вырвал бумагу, скомкал ее и швырнул через всю комнату.

— Недостаточно хорошо, — пробормотал он, начиная снова.

— Могу я чем-нибудь помочь? — Спросила я, и он посмотрел на меня через плечо, облизнув губы.

— Да. Достань бутылку «Джек Дэниэлс» из моей сумки, — попросил он, и я кивнула, направляясь к шкафу, где, как я знала, он припрятал немного прошлой ночью. Я схватила виски, затем посмотрела на себя в зеркало и ухмыльнулась, приняв решение. Я разделась и вернулась в комнату, выставив голую задницу напоказ. Он не мог видеть меня с того места, где склонился над столом, делая наброски яростными линиями, затем вырывая страницу и снова выкидывая ее.

Я взяла стакан, стоявший рядом с бутылкой воды на прикроватном столике, и налила немного, прежде чем налить еще один для себя. Я сделала глоток, затем подошла к Киану сзади и поставила его виски на стол.

Он поймал мою руку прежде, чем я успела отстраниться, поцеловал внутреннюю сторону запястья и оставил угольные отпечатки на коже, затем снова начал рисовать, заставляя мое сердце биться сильнее.

Я подошла к кровати, легла на спину и проглотила всю порцию виски, который был в моем стакане, обжигая мой желудок.

— Черт, — прошипел он, прежде чем осушить свой стакан. — Просто дай мне бутылку.

Я взяла ее с тумбочки, поднесла к губам и сделала глоток.

— Тебе придется прийти и забрать ее.

Киан оглянулся, и его глаза расширились, когда он увидел меня лежащей там обнаженной с его любимым напитком в руке. Я соблазнительно улыбнулась, когда мое сердце замерло от его проницательного взгляда, и он поднялся со своего места, медленно направляясь ко мне. Он впитывал меня, как будто я была виски, которое он хотел, и по моему телу пробежали мурашки.

Подойдя к кровати, он наклонился, взял бутылку у меня из рук и сделал большой глоток. Его грудь вздымалась и опускалась, когда он окинул меня взглядом и протянул руку, чтобы прикоснуться ко мне.

Я оттолкнула его руку, выхватывая у него «Джек Дэниэлс».

— Э-э-э. Ты не можешь прикоснуться ко мне, пока не будешь готов нанести на меня эту татуировку.

Его глаза вспыхнули, и он облизал губы.

— Ну, поговорим о гребаной мотивации, детка. — Он засунул руку себе в штаны, поправляя свой твердый член, прежде чем оторвать от меня взгляд и снова сесть за свой стол.

Он снова начал работать над изображением, сосредоточенно нахмурив брови, и напряжение полностью покинуло его тело, когда он погрузился в искусство. Я перекатилась на бок, чтобы понаблюдать за ним, подперев голову рукой и изучая его красивое лицо и каждую резкую черточку. В его глазах было море тьмы и света, сливавшихся воедино в бесконечном туннеле, когда он вкладывал в работу всю свою душу.

Я совсем забыла о сделке, которую заключила с ним, к тому времени, как он поднял глаза и склонил голову набок, рассматривая свою работу.

— Это та самая, — хрипло сказал он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. — Она должна располагаться у тебя на затылке, как у нас.

Я кивнула, мое горло сжалось, когда он встал, подошел к кровати и положил рисунок рядом со мной. Его глаза пожирали меня, когда он направился к шкафу, а я взяла альбом, у меня перехватило дыхание от невероятного, замысловатого изображения на ней. Четыре стрелы Ночных Стражей скрестились друг с другом, и пятая стояла в центре их, указывая вверх, перья на ее конце были мягче, чем парней, и украшены маленькими цветами.

Вернувшись, Киан опустился на колени на кровать, и я посмотрела на него снизу вверх, чувствуя, как мое сердце колотится где-то в горле.

— Мне это нравится, — серьезно сказала я, и его лицо смягчилось от гордости.

— Я хотел пометить тебя чернилами с того момента, как впервые увидел твое тело, детка. Вся эта чистая золотистая плоть уже давно напрашивалась на мой татуировочный пистолет. Я до боли хотел заклеймить тебя как свою. И все шутки в сторону, я счастлив, что могу заклеймить тебя и для других Ночных Стражей. Это просто кажется… правильным.

Я взяла его за руку и притянула к себе.

— Мне тоже кажется, что это правильно.

Он схватил меня за талию и перевернул, сильно хлопнув ладонью по задней поверхности моего бедра.

— А теперь лежи, или я трахну тебя еще до того, как начну, — прорычал он, и я рассмеялась в подушку.

Он установил тату-пистолет, затем оседлал мою спину и убрал волосы с шеи, его мозолистые пальцы скользили по моей коже самым соблазнительным образом. Он провел холодным спиртовым тампоном по плоти, которую собирался пометить, и дрожь пробежала по мне, заставив его выругаться, когда его твердый член крепко прижался к моему позвоночнику.

— Перестань быть такой чертовски соблазнительной, ладно? — Он вытащил подушку у меня из-под головы, и я прижалась щекой к матрасу, когда он включил тату-пистолет, и воздух наполнился жужжанием. — Будет немного больно.

— Я хочу этого, — выдохнула я, и он издал глубокий горловой звук, говоривший о том, что ему понравился этот ответ.

Когда игла прижалась к моей коже, острая боль заставила меня прикусить губу, но в этом тоже было что-то вызывающее привыкание.

Во время работы он молчал, поддразнивания и шутки исчезли, когда он сосредоточился, и мне не могло не нравиться быть единственной в центре его внимания.

Ему потребовалось почти два часа, чтобы закончить, и он осторожно вытер кровь, его теплое дыхание овевало отметину.

— Наша, — прорычал он, целуя воспаленную кожу и заставляя стон сорваться с моих губ.

— Во всех отношениях, — согласилась я.

Он начал покрывать поцелуями и покусываниями мой позвоночник, и мое дыхание стало прерывистым, когда он дал понять, что тоже собирается отметить меня как свою плотским актом, и я была более чем счастлива согласиться с этим. Но когда он завел мои руки за спину и сцепил их у основания позвоночника, я нахмурилась.

— Киан? — Я потянула свои руки, и он на мгновение задержал их, прежде чем ослабил хватку.

— Все в порядке, детка? — спросил он, и я убрала от него запястья, перекатываясь на бок. Он опустился рядом со мной, убрав мои волосы за ухо нежным поглаживанием, которое заставило меня почувствовать себя любимой так сильно, что мое сердце переполнилось. Я прижалась к нему ближе, запечатлев нежный поцелуй на его губах, а он наблюдал за мной, казавшись немного не в себе. Отношения с Кианом всегда были страстными, грубыми и непринужденными. И мне это в нем нравилось. Но я хотела, чтобы он знал, что так не должно быть всегда. Я хотела, чтобы он чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы быть уязвимым со мной. Что ему не обязательно всегда быть большим злым волком.

— А что, если я скажу, что не хочу, чтобы меня сегодня сдерживали? — Спросила я, прикусив губу, оценивая его реакцию. На его глаза набежала тень, адамово яблоко поднялось и опустилось.

— Тебе это не нравится? — хрипло спросил он, нахмурив брови.

— Конечно, нравится, — сказала я, кладя руку на изгиб между его шеей и плечом. — Но мы не всегда должны делать это таким образом. Иногда мне действительно хочется прикоснуться к тебе… — Я провела пальцами по его груди и увидела, как он борется с каким-то пылким желанием в себе. У меня защемило сердце от осознания того, что это причиняет ему дискомфорт. Но я хотела разрушить этот барьер между нами. Я знала, что мы сможем это сделать, если будем работать вместе.

— Это из-за Глубокой глотки? — Прошептала я, и он съежился от этого имени, его взгляд переместился куда-то поверх моей головы, поэтому ему не нужно было смотреть на меня, когда он отвечал.

— Ничто из того, что с ней произошло, не имеет к тебе отношения, — процедил он сквозь зубы, но я в это не поверила.

— Все в порядке, — сказала я, поднимая руку, чтобы обхватить его подбородок, пытаясь заставить его посмотреть на меня. И он сделал это, но его глаза были полны бесконечной боли и сожаления. Мне было больно видеть эту бездну страдания в нем, и я хотела бы заползти к нему и исцелить это.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала, будто я хочу тебя только одним способом, — прорычал он. — Или что то, что я сдерживаю тебя, означает, что я люблю тебя меньше. Это просто… — Он наклонился ко мне, целуя мою шею и убирая с нее волосы. — Мне нужно кое-что сделать.

— Киан, — я протестующе вздохнула, когда он толкнул меня на спину и встал коленями на мои бедра, целуя мое горло до уха и дразня его идеальным, блядь, способом мягкими покусываниями своих зубов. — Киан.

— Я не обязан быть грубым все время, — сказал он, его глубокий голос вызвал дрожь во всем моем теле. Будь он проклят.

Он начал прокладывать поцелуями свой путь вниз по моему телу, боготворя каждый кусочек моей плоти, который он находил, пока его руки скользили по моим бокам. Я начала тяжело дышать, не в состоянии мыслить здраво, когда он задвигался между моих бедер и показал мне, как медленно, мягко и нежно он может прикасаться ко мне только своим ртом.

Я приоткрыла рот, чтобы возразить, но так и не смогла произнести ни слова, когда он довел меня до потрясающего крещендо, от которого задрожало все мое тело. Затем он навалился на меня всем весом и поднял мои руки над головой, удерживая одной рукой мои запястья в крепком, но не напряженном захвате.

— Киан, нам действительно следует… — начала я, но он вошел в мое тело одним медленным и плавным движением, и моя спина выгнулась, когда я ахнула. Он начал заявлять права на меня контролируемыми толчками бедер, целуя меня так, словно был рожден, чтобы любить меня, умереть за меня. Это было слишком прекрасно, чтобы остановиться, и я утонула в темном море его глаз, целуя его в ответ, давая ему понять, что люблю его всей душой, и когда он будет готов справиться с этим, я буду здесь. Я надеялась, что мы сможем найти способ преодолеть это вместе, потому что мысль о том, что моего покрытого татуировками бога вечно преследуют его демоны, разбивала мое сердце. Я просто хотела бы бороться с ними за него.

Неделя ожиданий, чтобы отправиться в «Ройом Д'Элит», была своего рода пыткой, словно мы застряли в чистилище, зная, что мы были так близки к тому, чтобы покончить с этим, и в то же время чувствуя себя такими далекими от этого. Это было похоже на то чувство, которое испытываешь, читая книгу, когда смотришь на оставшиеся страницы или на оставшийся процент и видишь, что приближаешься к концу. В каком-то смысле это было захватывающе, потому что ты вот-вот получишь все ответы, которых так долго ждал, вот-вот узнаешь, кто выжил, а кому пришлось заплатить самую высокую цену. Но это было и ужасно, потому что ты знал, что именно сейчас темп должен был вот-вот увеличиться, все дерьмо должно было выплеснуться наружу, и все должно было вот-вот столкнуться во взрыве слов, боли и адреналина, который мог просто оставить тебя в беспорядке на полу, как только ты с этим закончишь. И даже тогда существовала вполне реальная вероятность того, что это будет преследовать вас впоследствии, персонажи останутся в вашем сознании как старые друзья, а не плод вашего воображения. Я просто надеялся, что добрался до эпилога нашей гребаной маленькой истории — той, где Златовласка встретила трех медведей и вместо того, чтобы убежать в горы, позвала дровосека присоединиться к ним и короновала себя их королевой. Это была та сказка, в которой я хотел жить вечно.

Найлу было запрещено присоединяться к нам из-за придурошного дедушки Киана. Но этот сумасшедший ублюдок, очевидно, проникся к нам достаточной симпатией, чтобы помочь, вооружив нас и одолжив свою машину, так что в данный момент мы направлялись в «клуб ужасов» на джипе Найла Wrangler с Сэйнтом за рулем.

Я сидел на переднем пассажирском сиденье, слушая изысканное сочетание классической музыки Сэйнта, в то время как из динамиков звучали «21 Hungarian Dances No. 5 By Brahms», а Татум громко стонала на заднем сиденье. Я опустил козырек перед собой, открыв зеркало, чтобы посмотреть, как Киан страстно целует ее, в то время как его рука скользит под пояс ее черных штанов для йоги. Ее рука лежала на бедре Монро, когда она прислонилась к нему, чтобы дать Киану место, ее ногти впились в его плоть, но он явно не возражал против этого, наблюдая за ними и целуя ее в шею.

Я облизал губы, когда ее стоны превратились в звук ее оргазма, а Киан усмехнулся, как самодовольный мудак, и отстранился, чтобы дать ей отдышаться. Я был почти уверен, что каждый из нас был тверд как камень после этого небольшого выступления, но как бы нам это ни понравилось и, без сомнения, понравилось бы еще больше, если бы мы остановились на часок или около того, нам нужно было сосредоточиться на том, что мы должны были сделать сейчас.

Я взглянул на Сэйнта, гадая, собирается ли он что-нибудь сказать по этому поводу, но он просто закатил глаза, в уголках его губ заплясала ухмылка, когда заиграла композиция «3 Gymnopédies by Frank Glazer», более тихая пьеса, которая, казалось, навеяла на нас чувство спокойствия.

— Вы все знаете, что вам нужно делать? — Уточнил Сэйнт, когда мы свернули на небольшую грунтовую дорогу посреди гребаного черт знает где.

Слава богу, что Сэйнту удалось зафиксировать это место, когда Киан и Татум были здесь в последний раз, иначе у меня возникло ощущение, что мы никогда не смогли бы найти его.

— Мы обсуждали план около сотни раз, — напомнил я ему, и он кивнул.

— Хорошо. — Он натянул очки ночного видения, которые Найл выдал нам и надел на свое лицо, затем выключил фары, погрузив нас в темноту.

Напряжение нарастало в машине, когда Сэйнт вывел джип с дороги, а я держался за дверцу, пока мы миновали канавы и ухабистую местность через сосновый лес, окружавший «Ройом Д'Элит».

Это будет чертовски трудное достижение, если нам действительно удастся это провернуть, но мне не терпелось запачкать руки. Слишком долго мне приходилось видеть выражение глаз Киана, которое появилось с тех пор, как его заставили записаться в этот клуб для богатых придурков. Я ненавидел, что они заставили его сделать то, что он сделал, и ненавидел, что после этого он счел нужным солгать нам об этом.

Но теперь, когда у меня был монстр, которого я мог обвинить во тьме, который преследовал его, я был готов вонзить кинжал ему в сердце и увидеть, как каждый последний член этого общества ублюдков сгорит за свои преступления.

Сэйнт остановил машину, и воцарилась глубокая тишина, когда он заглушил двигатель. Мы все вышли, не говоря ни слова, наши черные костюмы прикрывали нас, сливая с тенью.

Я поймал руку Татум, притягивая ее ближе и глубоко целуя, когда мои пальцы пробежались вверх по ее затылку, лаская татуировку, сделанную ночью Кианом, и ухмыляясь про себя. Я не мог прийти в себя от того, как сильно мне это чертовски понравилось. Я заставил ее собрать волосы в хвост и позволить мне трахнуть ее сзади, по крайней мере, четыре раза с тех пор, как она набила ее, просто чтобы я мог почувствовать совершенство ее тела, плотно обвившегося вокруг меня, глядя на это постоянное клеймо на ее плоти, которое говорило, что она тоже заявила права на нас. Наша. Навсегда.

Конечно, Сэйнт разрывался между восторгом и злостью из-за этого. Он наказал ее за то, что она пометила свое тело, не посоветовавшись со всеми нами, отшлепав ее какой-то сумасшедшей кожаной штуковиной, которую он купил, а затем заставил ее отсосать нам всем, не позволив ей кончить. Всем нам, кроме Киана, на которого он наложил запрет на секс на неделю в качестве наказания. Но я точно знал, что прошлой ночью он трахал нашу девушку в кладовке для белья, и я был почти уверен, что он также водил ее в машину Лиама несколько дней назад. Но я не стал обвинять его в этом, потому что лично я не думаю, что он сделал что-то плохое, отметив ее для нас.

Я неохотно прервал наш поцелуй, когда мы все закрыли лица лыжными масками и убедились, что у нас на поясах ножи и пистолеты. Найл действительно преуспел в оружии, которым он нас снабдил, и у каждого из нас был новенький девятимиллиметровый пистолет, полностью оснащенный глушителями, ножами и большим количеством патронов. Хотя мы надеялись, что нам не придется ими пользоваться. У нас с Кианом тоже было с собой пару галлонов бензина для завершения нашего плана.

Как только мы были готовы ехать, Сэйнт запер джип и повернулся, чтобы посмотреть на нас всех с глубоким хмурым выражением лица, которое я едва мог разглядеть в темноте под деревьями. Ночь была пасмурной, в воздухе висела угроза дождя, и лунный свет почти не пробивался сквозь нее. Но это было хорошо, потому что означало, что никто не сможет увидеть, как мы приближаемся.

— Пять человек, стоящих здесь, — самое важное в этом мире, — тяжело произнес Сэйнт, переводя взгляд с одного на другого, чтобы убедиться, что мы слушаем. — Все, что мы делаем здесь сегодня вечером, меркнет по сравнению с тем, чтобы сохранить нам жизнь. Нет ничего важнее этого. Поклянитесь в этом.

— Мы не будем подвергать себя ненужному риску, — пообещал я, зная, что ему не нравится, что нам придется разделиться, как только мы окажемся там.

— Зашли и вышли, — согласился Киан. — Именно так, как нравится Татум.

Она хлопнула его по груди, чтобы отчитать, а я рассмеялся.

— Давайте просто войдем туда и сделаем то, что должны, — сказал Нэш. — Чем скорее это будет сделано и наша девочка окажется в безопасности подальше отсюда, тем лучше.

— О, пожалуйста, — сказала Татум. — Держу пари, я буду той, кто обеспечит вашу безопасность, придурки. Не у меня одной проблемы с контролем импульсов.

Сэйнт шагнул вперед и обнял одной рукой меня за плечи, а другой — Монро. Киан завершил круг, а Татум встала в центре нас, когда мы все наклонились вперед и прижались головами друг к другу.

— Я — тьма глубокой ночью, — тихо сказал Сэйнт, и мы все прорычали в ответ, вместо того чтобы на этот раз прокричать.

— Услышь мой рев.

Мы разделились и начали быстро пробираться сквозь деревья, и вскоре темноту прорезали огни огромного особняка впереди.

Добравшись до опушки деревьев, мы укрылись и посмотрели на ухоженную лужайку позади внушительного готического здания. С этой стороны участка никого не было видно, но по гравийной подъездной дорожке слева от нас подъехала машина, так как мы оставались вне поля зрения, и мы подождали, пока она остановится перед зданием, чтобы выпустить только что прибывшего члена клуба.

— Готовы? — Выдохнул Сэйнт, и я кивнул вместе с остальными, когда мы выскочили из-за деревьев и побежали через лужайку.

Было так темно, что мы казались не более чем тенями в ночи, и, к счастью, все окна в «Ройом Д'Элит» были тщательно закрыты ставнями — без сомнения, для того, чтобы снаружи нельзя было сделать фотографии, которые задокументировали бы тот пиздец, который творился внутри этого заведения. Но это также шло нам на пользу, потому что означало, что никто не выглядывал наружу.

Киан взял инициативу на себя, когда мы добрались до стены внушительного здания, крадучись вдоль нее, пока не добрались до узкого створчатого окна, где он быстро достал из кармана тонкую проволку и просунул ее под щель в нижней части стекла.

Мое сердце бешено заколотилось, когда он пару раз выругался себе под нос, прежде чем ему удалось защелкнуть задвижку и с силой открыть ее. Он поднял окно как можно тише, но у меня все еще болели зубы от звука, который оно издало, и мы все затаили дыхание, когда он наклонился вперед, чтобы заглянуть в щель в деревянных ставнях, которые преграждали путь внутрь.

— Банкет магнатов направо и вверх по лестнице, — пробормотал он. — Шлюхи и бойцы находятся слева от здания внизу. Просто убедитесь, что вы, блядь, держитесь подальше от этих ублюдков. Если они поймают кого-нибудь из нас здесь, они привяжут нас к столу и порежут на куски, пока весь клуб будет смотреть и смеяться. Так что никаких проебов.

— Принято к сведению, — ответил я, придвигаясь ближе к нему и доставая пистолет, когда он приготовился таким же образом открыть затвор. — Я слишком хорошенький, чтобы меня разрезали на куски.

— Просто помните, любой, кто носит маску, — враг, — прошипел Сэйнт. — Если они встанут у вас на пути, сначала убейте, а потом задавайте вопросы.

— Все просто, — сухо ответил Нэш, когда Киан снял с пояса охотничий нож и просунул лезвие в тонкую щель в ставнях.

Он воспользовался этим, чтобы щелкнуть защелкой, закрепляющей их, и в следующее мгновение запрыгнул внутрь. Я посмотрел ему вслед, убедившись, что в тени никто не прячется, прежде чем снова убрать пистолет в кобуру.

Я сделал паузу, чтобы подбодрить Татум, и она улыбнулась, позволяя мне это.

— Спасибо тебе, Прекрасный принц, — поддразнила она, и я последовал за ней внутрь с бензином, как только она влезла в окно.

Я не был уверен, что этот «Прекрасный принц» был хоть сколько-нибудь таким же развратным, как я, но я бы сыграл эту роль, если бы ей это понравилось в ее фантазиях.

Сэйнт и Монро последовали за нами, когда мы оказались в узком коридоре. Укол адреналина пробежал по мне, когда Сэйнт быстро закрыл за нами окно и ставни, чтобы прикрыть наш вход.

Мы с Кианом шли впереди, пока мы крались по огромному зданию, где играла отдаленная музыка, до нас не доносилось ничего, кроме глухого ритма, который, казалось, заставлял стены вибрировать от его мощи. В заведении витал слабый запах сигар и секса, и я сморщил нос, думая обо всех этих стариках, покупающих девушек, чтобы использовать их и выбросить просто потому, что они могли. Иногда я чертовски ненавидел людей.

За углом впереди нас скрипнули половицы, и мы все замерли, мое сердце бешено заколотилось, когда звук шагов, к счастью, отдалился от нас.

Затем Киан повел нас вниз по лестнице, прежде чем указать на дверь в комнату, где хранились накидки и маски участников, которые не смогли присутствовать на вечеринке. Облегчение захлестнуло меня при виде этого, и я взял инициативу в свои руки, когда мы пересекли широкий коридор с темно-красным ковром. Как только мы наденем их дерьмовые регалии, мы сможем передвигаться более свободно, прячась на виду, и шансы быть пойманными существенно уменьшатся.

Я толкнул дверь, но как только я это сделал, ее практически вырвали у меня из рук, поскольку кто-то внутри тоже потянул за ручку.

Мое сердце подпрыгнуло, когда я столкнулся лицом к лицу с мужчиной, одетым в плащ и черную маску, и когда он заметил меня, то закричал.

Я бросился на него, мои руки сомкнулись на его горле, когда я сильно сжал, обрывая этот звук, и, спотыкаясь, ввалился в комнату вместе с ним. Мы врезались в стену, и он брыкался и размахивал руками, в то время как мои руки оставались крепко сжатыми на его горле, и я отчаянно боролся, чтобы заставить его замолчать.

Дверь за мной закрылась, когда остальные проскользнули внутрь, и мы погрузились в кромешную тьму, когда мужчина, которого я душил, наносил мне жестокие удары по ребрам. Но я просто терпел эту гребаную боль, потому что знал: в тот момент, когда моя хватка ослабнет, он закричит об нападении и обрушит все это место на наши головы.

Я застонал, когда он ударил меня снова, затем он начал царапать мои руки в перчатках, пытаясь разжать мою хватку со своего горла. Но я не мог отпустить. Я бы не стал. И когда внезапно зажегся свет, и я встретился с его серыми глазами сквозь дыры в его невыразительной маске, я увидел в них настоящую панику и отчаяние.

Я стиснул зубы и крепко держался, сжимая и, черт возьми, сжимая, и когда он, наконец, перестал сопротивляться и затих, я с проклятием отшвырнул его.

— Думаете, кто-нибудь это услышал? — Прошипел я, поворачиваясь и обнаруживая, что остальные наблюдают за мной.

— Я думаю, они бы уже были здесь, если бы это было так, — ответил Сэйнт после паузы, и мы все согласились с этим.

Нэш начал хватать плащи и бросать их нам, чтобы мы надели их поверх наших черных костюмов, и мои руки немного дрожали от адреналина после боя, когда я застегивал свой на шее.

Мне в руки вложили черно-золотую маску в виде черепа, и, подняв голову, я увидел Татум, стоящую передо мной с широко раскрытыми глазами, полными огня.

— Ты спас наши задницы, золотой мальчик, — поддразнила она, встав на цыпочки, чтобы запечатлеть короткий поцелуй на моих губах, прежде чем отступить и натянуть свою собственную маску на лицо.

— Это моя работа, милая, — ответил я, взглянув на тело, которое оставил распростертым на полу, прежде чем надеть собственную маску на лицо и натянуть капюшон. Было время, когда я бы взбесился до чертиков из-за того, что только что натворил, но не сейчас. Я на собственном горьком опыте узнал, что нужно для выживания в этом мире, и был готов сделать все возможное, чтобы убедиться, что мы справимся.

— Запомните номера друг друга, — приказал Сэйнт, и я посмотрел на золотую цифру 327, вышитую на груди его плаща. — Мы же не хотим случайно застрелить друг друга.

Монро рассмеялся, как будто это была шутка, но, переводя взгляд с других Ночных Стражей на нашу королеву, я должен был признать, что довольно трудно распознать, кто есть кто под масками и накидками. Но я был настолько связан со всеми ними, что очень сомневался, что перепутаю их с кем-то еще.

Киан схватил мертвого парня и затолкал его под вешалку с плащами, пинком убрав его ноги с глаз долой, так что разглядеть его под свисающей черной материей было невозможно, и мы быстро выключили свет и снова направились в здание.

— Сюда, — сказал Киан, шагая по тусклому коридору, как будто это место принадлежало ему, и мы последовали за ним мимо картин маслом и закрытых дверей, через несколько поворотов и лестничный пролет.

— Джентльмены! — позади нас раздался голос, и мы замерли, обернувшись, чтобы посмотреть на человека в черной маске, который остановился у подножия лестницы, чтобы окликнуть нас. — О, и леди тоже, — добавил он, заметив Татум среди нас. — Собрание уже началось, и Великий магистр…

— Мы прекрасно осведомлены, — рявкнул Сэйнт своим самым титулованным придурковатым голосом. — Это ваша работа — допрашивать нас, или вы здесь, чтобы служить?

— Нет, хозяин, — поспешно ответил мужчина, отвесив нам поклон, как будто мы были лордами или каким-то дерьмом из «Бриджертонов». — Я просто хотел быть уверенным, что вы осведомлены.

— Ну, теперь ты уверен, можешь отваливать, — прорычал Киан, и парень быстро так и сделал, юркнув прочь, как крыса в нору.

— Господи, — пробормотал Монро, и у меня возникло ощущение, что он был одновременно рад, что это сработало, и отчасти испытывал отвращение к этому привилегированному миру, в котором мы выросли. Но, по крайней мере, мы были здесь не для того, чтобы присоединиться к ним. Может, мы и были группой титулованных богатых парней, но мы были здесь, чтобы надрать задницы всем в этом заведении.

— Это офис, который мы нашли раньше, — сказала Татум, когда мы подошли к одной из невзрачных деревянных дверей и подождали, пока она нагнется, чтобы открыть замок.

Мое сердце билось в пьянящем ритме, пока мы ждали, когда она это сделает, и звук смеха донесся до нас откуда-то из-за угла в конце коридора.

Прежде чем я успел подумать о том, чтобы вытащить пистолет, дверь со щелчком открылась, и Татум поспешила внутрь, а мы все последовали за ней.

Я закрыл дверь, и она пересекла пространство, открыв потайную дверь, которую они нашли за книжной полкой, и позволив Сэйнту и Монро пройти в кабинет, который был спрятан там. Глаза Сэйнта загорелись под маской, когда он оглядел роскошное помещение. Оно не было огромным, но все здесь было дорогим и явно принадлежало богатому придурку.

— Вы помните, что должны сделать? — Спросил Сэйнт, переводя взгляд с меня на Киана и Татум.

— Избегать засранцев из тайного общества, освободить секс-рабынь, а потом приготовиться бежать изо всех сил? — Спросил я с улыбкой, которую никто не мог разглядеть за моей маской.

— Будьте осторожны, — прорычал Нэш, не сводя глаз с Татум, и я знал, что он ненавидит, когда мы вот так расстаемся, но мы все согласились, что это единственный выход.

Сэйнту требовалось время, чтобы найти все, что он сможет, в этом офисе, но мы также не могли слоняться без дела, поэтому нам нужно было приступить к работе над своей частью плана, пока он выполнял свою.

— Я всегда осторожен, — ответил Киан со смешком, который говорил о том, что он был взволнован тем, что бы напортачить.

— Да помоги мне бог, ты, неандерталец… — начал Сэйнт, но я перебил его.

— Мы с Татум позаботимся о том, чтобы он не перегнул палку, не так ли? — Спросил я, и она кивнула.

— У нас есть работа, которую нужно сделать, — согласилась она. — Так что давайте поторопимся и выполним это.

Она первой вышла из кабинета, а мы с Кианом последовали за ней, как пара охотничьих собак, наши руки касались друг друга.

— Мы идем на войну, — пробормотал я, и Киан усмехнулся.

— Вместе до самой смерти, брат.

— До смерти, — согласился я. Я просто надеялся, что до этого не дойдет.

Киан шел впереди по клубу, в коридорах было так тихо, что у меня подскакивал адреналин каждый раз, когда я слышала далекий шум. Казалось, в этой части огромного здания никого не было, но мы должны были быть осторожны. Мы были в змеиной яме и не могли потревожить змей, пока не расставили ловушку и не были готовы отрубить им головы.

Мы спрятали бензин в шкафу, затем нам пришлось сделать крюк в сторону от двух огромных дверей, которые вели в то крыло дома, в которое мы хотели войти. Он охранялся, и вокруг было слишком много персонала, чтобы что-то с этим сделать. Но Киан сказал, что знает другой путь, поэтому мы поднялись наверх и рыскали по коридорам, как хищники на охоте.

Мы прошли по площадке с темно-зеленым ковром и посмотрели через перила балкона на этаж ниже. Пусто.

Блейк шел прямо за мной, когда мы достигли верха лестницы, и Киан оглянулся на нас и посмотрел через свою маску.

— Это единственный путь дальше, но там внизу могут быть охранники, и они не будут вежливы, даже если мы действительно выглядим как члены клуба. Эта зона закрыта даже во время вечеринок, — прошептал он, снимая нож с бедра.

Я достала свой, крепко сжимая рукоять и делая глубокий вдох. Мы должны были действовать незаметно. Никакого оружия, если только это не было абсолютно необходимо. Даже глушитель не смог бы полностью заглушить звук выстрела. Но я знала рукопашный бой. И Нэш укрепил основы, которые заложил во мне отец. Я не собиралась колебаться, терять голову или терпеть неудачу. Если бы дело дошло до драки, я бы победила. Ради себя и моих парней.

Киан спустился по лестнице, осторожно ставя ноги, проверяя каждую ступеньку, чтобы убедиться, что они не скрипят. Я неуклонно следовала за ним, и Блейк ступал своими ботинками туда же, куда ступала и я.

Мы были почти в самом низу, когда где-то поблизости послышались голоса.

— Эй, они все в холле, так что я собираюсь пойти и немного повеселиться, — сказал мужчина. — Прикрой меня, ладно?

— Хорошо, но максимум пятнадцать минут. А когда вернешься, сможешь меня подменить, — ответил другой мужчина.

— Договорились, — усмехнулся первый мужчина, затем раздался звуковой сигнал, и дверь открылась и закрылась.

Киан поднялся с последней ступеньки, и под ним раздался громкий скрип половицы. Мы все замерли, и мой пульс застучал внутри черепа, когда я затаила дыхание.

Черт, черт, черт.

Послышался топот ног в нашу сторону, до моих ушей донесся треск радио.

Киан прижался вплотную к стене, и мы с Блейком тоже прижались к ней.

Охранник придвигался все ближе и ближе, и мои мышцы сжались, как пружина, яростная энергия внутри меня ждала выхода.

Охранник прошел мимо нас, и Киан сделал выпад, зажимая рот рукой, но когда он занес нож, охранник отвел его руку назад, и Киан был сброшен с него, поскольку электрошокер уложил его на землю. Я бросилась на охранника, не раздумывая, мой нож вонзился в плоть его горла, когда он развернулся, его кулак врезался мне в живот, и я, спотыкаясь, упала обратно на Блейка. Но мой золотой мальчик не замедлил шага, когда выхватил рацию у охранника, зажимающего кровавую рану на горле, его губы приоткрылись, чтобы позвать на помощь. Кулак Блейка врезался в радиоприемник, разбив его на куски, и нож Блейка глубоко вонзился ему между ребер, прежде чем он успел издать крик.

Блейк держал умирающего охранника, не давая ему упасть на пол, когда я опустилась рядом с Кианом, вырывая у него электрошокер и стаскивая с него маску, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

— Ты беспокоишься обо мне, детка? — он захрипел, выражение его лица было дерзким, но напряженность в его голосе сказала мне, что это было чертовски больно.

— Это ведь не первый раз, когда в тебя стреляют электрошоком, не так ли? — Поддразнила я его шепотом, и он покачал головой, когда я помогла ему подняться.

— Сэйнт однажды использовал на мне электрошокер за то, что я был несносным пещерным человеком.

— Звучит так, будто ты это заслужил. — я ухмыльнулась.

— Давайте, нам нужно двигаться, — прошипел Блейк, запихивая охранника в маленький шкаф, полный чистящих средств, пряча его среди них, прежде чем закрыть дверцу.

Грохот означал, что парень просто скользнул вперед и ударился о дверь, и она снова распахнулась, когда мудак выкатился на пол.

— Черт возьми, — прорычал Блейк, поднимая его за плечи. Кровь капала на деревянный пол, и это определенно было хреновое скрытие улик.

— Блейк, — прошипела я, когда мы подбежали, чтобы помочь ему, и они с Кианом втиснули парня в тесное пространство. Я схватила швабру и вытерла кровь, прежде чем выбросить ее вслед за ним.

Киан закрыл дверцу, но она задела что-то, и я посмотрела, обнаружив, что наружу торчит носок мужского ботинка.

— Ради всего святого. — Я двинулась вперед, засовывая его ногу глубже внутрь и со щелчком захлопывая дверь.

Мы обменялись неловкими взглядами, затем Киан вернул маску на место и посмотрел на дверь под лестницей в другом конце коридора.

— О.

— Что «О»? — Блейк выдохнул.

— Нам нужен пропуск, — сказал он, снова поворачиваясь к шкафу.

Я застонала, оглядываясь вокруг и прислушиваясь, чтобы убедиться, что никто не направляется в нашу сторону.

— Тогда давайте, нам нужно поторопиться.

Киан снова распахнул дверцу, и парень вывалился наружу в потоке чистящих средств.

— О, ради всего святого… — начал Блейк, но тут в глубине здания раздался громкий голос, направлявшийся в нашу сторону.

— Эй, два-ноль-два, можешь сделать перерыв. — Он вышел в коридор, его взгляд упал на нас и мертвого парня у наших ног.

Мое сердце дрогнуло, когда Киан бросился на него, сбивая с ног футбольным приемом, от которого содрогнулся пол, когда они ударились о землю. Он вонзил нож в грудь парня прежде, чем тот успел что-либо сделать, кроме как умереть, и еще больше крови растеклось по полу.

— Черт, — прорычал Блейк, когда в той стороне послышались новые шаги.

— Что это был за шум? — крикнула женщина, и мы все двинулись быстрее молнии. Киан оттащил парня, которого он только что убил, в шкаф, и мы яростно запихнули обоих придурков внутрь в виде путаницы конечностей. Киан выхватил у одного из них ключ-карточку, прежде чем захлопнуть дверь.

Я схватила коврик дальше по коридору, накрыв им небольшую лужицу крови, вызванную смертью последнего охранника, и Киан схватил меня за руку, когда тащил к двери через холл.

Он приложил карточку-ключ к клавиатуре, и та пискнула, открываясь, от этого звука у меня подскочил адреналин. Мы ворвались внутрь, когда шаги женщины раздались совсем рядом, и захлопнули за собой дверь, прислонившись к ней спиной. Я была зажата между двумя моими парнями в темноте, пока мы слушали, а по видимому женщина-охранник прошла через зал, не останавливаясь.

Я медленно выдохнула и отошла от Блейка и Киана, спускаясь еще на один пролет лестницы.

— Не включай свет, — выдохнула я. Мы не могли рисковать, предупреждая кого-либо о нашем присутствии, прежде чем спустимся в подвал.

Из глубин темноты донесся крик, и мы начали быстрее двигаться во мраке, у меня внутри все сжалось от этого шума.

Мы крались на цыпочках, пока не достигли самого низа, где из-под двери пробивался луч света. Я взялась за ручку, бесшумно приоткрыла ее и, затаив дыхание, заглянула в комнату, которая ждала нас за дверью.

Ряды больших клеток были сложены в два ряда высотой, полные людей, одетых в разное количество одежды. От этого зрелища у меня от тошноты оскалилась верхняя губа, особенно когда мой взгляд упал на охранника, который изо всех сил пытался прижать полуголого мужчину к скамье в центре комнаты.

— Чур, — выдохнула я остальным, ненависть лизала мою плоть изнутри.

— Сделай так, чтобы было больно, детка, — промурлыкал Киан, и я толкнула дверь, преследуя свою добычу, как тигр в высокой траве.

Я чувствовала на себе взгляды пленников, но они, казалось, поняли, зачем я здесь, когда я держала свой клинок наготове и подкралась к мужчине, пытавшемуся изнасиловать парня на скамейке.

Когда я подошла к нему вплотную, до меня донесся запах тела, заставивший меня поморщиться. Я нацелила свой клинок точно в цель, а затем вонзила его ему в печень одним резким ударом. Здесь его ни за что не услышали бы, так что я не собиралась быть ласковой. Он закричал от неожиданности и агонии, разворачиваясь, когда я выдернула лезвие и пригнулась, чтобы полоснуть его по ногам. Он закричал громче, ударившись о бетонный пол, и пленники в своих клетках взволнованно закричали, колотя кулаками по прутьям.

Мужчина, которого он домогался, выпрямился, натягивая боксеры, его руки дрожали. Его взгляд встретился с моим, и я посмотрела на его красивое лицо, в его глаза — жесткие и полные невыразимой муки. Я сорвала маску со своего лица, желая, чтобы он увидел, что я на его стороне. Что я здесь, чтобы помочь. Затем я протянула ему нож, и он взял его с решительным кивком, наклоняясь, чтобы прикончить своего врага. Сдавленные крики ублюдка преследовали меня, когда я повернулась и побежала помогать Киану и Блейку, когда они использовали ключ-карту, чтобы отпереть клетки.

Освобожденные мужчины и женщины вскоре собрались вокруг нас, казалось, не зная, что делать, поскольку они обнимали свои тела и обменивались испуганными взглядами друг с другом.

— Что происходит?

— Куда мы идем?

— Как нам отсюда выбраться?

— Наверху есть выход, — объявил Киан.

— Мы собираемся вывезти вас из поместья, а потом приедет полиция и заберет вас, — пообещала я. — Мы собираемся сжечь это место дотла и уничтожить людей, которые причинили вам боль.

Из толпы донеслись рыдания облегчения, смешанные с одобрительными возгласами и ропотом сомнения.

— Следуйте за нашей королевой! — Драматично воскликнул Блейк, и я издала вздох веселья, только чтобы обнаружить, что каждая пара глаз в комнате устремлена на меня. Так что я была чертовски уверена, что не подведу их.

Киан подошел ко мне, и мы направились обратно к лестнице, пока он шептал мне на ухо.

— Там есть выход, который находится прямо через холл наверху. Но нам, возможно, придется прорываться туда силой.

— Ладно, давайте уведем их отсюда. Тогда мы сможем покончить со всем этим, — сказала я.

— Я люблю сжигать мир дотла, когда ты рядом, — тихо сказал Киан.

— Пока не сгорит, — бросила я в ответ с усмешкой, прежде чем снова надеть маску, когда мы добрались до верха лестницы.

Я оглянулась и увидела, что Блейк помогает идти женщине, которая выглядела душераздирающе слабой. Я нахмурилась, глядя на моего золотого мальчика, его глаза были полны ненависти и несправедливости из-за того, что случилось с этими людьми. Но мы не позволим этому продолжаться. Мы заставим монстров этого места заплатить.

— Я открою дверь, — сказал Киан, выскальзывая в коридор и направляясь через него, пока мы ждали в темноте. Через минуту я высунула голову наружу и обнаружила, что он широко распахнул ее и кладет в карман отмычку, а внутрь дует весенний ночной воздух.

Мой адреналин подскочил, когда я повела пленников через зал, а они помчались к свободе, вырываясь в темноту. Облегчение захлестнуло меня при этом зрелище, и я поняла, что риск, ради которого я приехала сюда, стоил того только ради этого. Это преследовало меня, зная, что происходит с людьми в этом клубе, и ничто не могло сравниться с ощущением того, что я наконец-то могла что-то с этим сделать.

Я стянула длинный плащ с плеч Блейка, обернув его вокруг женщины, которой он помогал, и высокий мужчина подошел к ней, чтобы забрать ее у него. Она схватила Блейка за руку, прежде чем они расстались, ее полуприкрытые глаза встретились с его.

— Заставь их кричать.

— Мы так и сделаем, — поклялся Блейк, тьма внутри него плыла в его взгляде, полном возмездия, которое он собирался обрушить на каждого извращенного ублюдка в этом месте.

Киан предложил свой плащ другой женщине, когда последняя из них выбежала на улицу, затем захлопнул дверь и посмотрел на нас с голодом в глазах.

— Пойдемте убьем несколько крыс.

Я рылся в ящиках вместе с Нэшем, стоявшим рядом, в поисках чего-нибудь, что могло бы дать нам ответы, в которых мы нуждались. Там были досье на бесчисленные компании, доказательства инсайдерской торговли и незаконных сделок, которых было бы более чем достаточно, чтобы отправить всех замешанных в них людей в тюрьму. Или, по крайней мере, было бы, если бы их имена были указаны в документах. Чего, конечно, не было.

Каждая отдельная сделка обозначала людей, принявших в ней участие, только по номеру, который им был присвоен в связи с их членством здесь. Поэтому, хотя я делал бесчисленные фотографии каждой отдельной улики, которая попадалась мне в руки, я знал, что будет чертовски трудно вынести какие-либо обвинительные приговоры, если я не найду ключ к этим номерам и не свяжу с ними правильные имена.

Это должно было быть где-то здесь. Должна была быть запись о том, кто были участники и какие номера им присвоили, иначе это место никак не могло бы работать. Когда Киан приезжал сюда раньше, появилась машина, которая забрала его, а внутри ждали его мантии с четко обозначенным на них номером.

Это означало, что тот, с кем он связался по поводу приезда в клуб, смог связать его с правильным номером. Для этого должна была существовать система. Возможно, так и было, что только люди, ответственные за управление этим местом, имели к нему доступ, но оно должно было быть здесь.

— Ради всего святого, — в отчаянии прорычал я, захлопывая ящик, в котором закончил рыться, и подходя к столу, где стоял компьютер.

Он не был подключен к Интернету, так что взломать его извне было бы невозможно, но вполне возможно, что теперь я смогу сделать это лично. Я знал, что именно там я, скорее всего, найду доказательства, которые мне действительно нужны, чтобы снести это место, но я также знал, что в очень ограниченных временных рамках, над которыми мы здесь работали, это маловероятно.

— Возможно, нам следует просто забрать весь компьютер с собой и уйти, — предложил я. — Или, еще лучше, я просто разберу его и выну жесткий диск.

— Я бы предположил, что это наиболее разумно, — согласился Нэш. — Передать это властям, и пусть они с этим разбираются.

Моя челюсть сжалась, когда я сел в кожаное кресло за письменным столом, мысль об этом раздражала меня. Да, это имело бы смысл. Но это также будет преследовать меня до конца времен. Это был мой бой. Наша битва. Я хотел сам увидеть доказательства и распорядиться ими так, как считаю нужным, а не передавать борьбу какому-то федеральному бюрократу в костюме.

— Вот дерьмо, — сказал Монро, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня с папкой, которую он небрежно держал в руке. — Настал тот самый момент, не так ли?

— Какой момент? — Сухо спросил я.

— Момент, когда великий Сэйнт Мемфис осознает, что на самом деле он не супергерой. Когда ты должен признать, что на самом деле ты не можешь сделать это в одиночку. Что тебе нужна помощь. — Он выглядел слишком довольным этой догадкой, и я тяжело вздохнул, сложив руки в перчатках на столе. Мы сняли маски, когда начали обыск, так что я мог достаточно ясно видеть выражение его лица, и, честно говоря, у меня возникло искушение стереть это выражение с его лица.

— Я никогда не утверждал, что могу все делать в одиночку, — сказал я тихим голосом. — Вы четверо доказали, что вы более чем ценны для меня бесчисленными способами. Я понимаю, что я не подхожу для каждой задачи и не способен делать все сам. Но есть определенные вещи, в которых я преуспеваю…

— Назови что-нибудь, в чем ты не преуспеваешь, — бросил он с вызовом, его тон был дразнящим, словно он верил, что ничего такого нет, но если он действительно думал, что я так заблуждаюсь, то он действительно сильно ошибался.

— Я не из тех, кого легко полюбить, не говоря уже о том, чтобы быть любимым кем-то, — ответил я как ни в чем не бывало. — Я не очень хорошо проявляю себя в большинстве социальных ситуаций, и мне нелегко заводить друзей. Мне даже не нравится, что очень многие люди все равно хотят, чтобы они были моими друзьями, но это само по себе, скорее всего, недостаток.

— Я и не предполагал, что ты признаешь этот недостаток. Я просто предположил, что тебе нравится быть властным мудаком, который наводит ужас почти на всех, кого ты встречаешь, — сказал он, казалось, заинтригованный моим откровенным ответом.

— Я не ненавижу это, — признался я. — Но иногда… — Я вздохнул, понимая, что сейчас не время для этого разговора, и все же нуждаясь в минутной передышке от моей задачи, чтобы дать моему мозгу немного пространства для размышлений. — Иногда я смотрю на вас четверых и вижу, что я… не вписываюсь. В каком-то смысле.

Нэш выдохнул и пожал плечами.

— Ты чувствуешь себя аутсайдером? Попробуй быть парнем, который присоединился последним. Который раньше был твоим учителем. Который происходит из бедной семьи и находился в приемной семье, в то время как все вы просто срете долларовыми купюрами и выбрасываете их, как будто они ничего не значат. Если кто-то из нас и не подходит, так это я.

Улыбка тронула уголки моих губ.

— И все же ты подходишь, — отметил я. — Кроме того, в твоем детстве было нечто такое, на что я никогда не смогу претендовать.

— Теперь у тебя есть любовь, — возразил он, прекрасно понимая, что я имею в виду. — У всех нас теперь есть любовь. Татум дала нам это.

— Да. Наша семья — единственный истинный свет в очень темном мире. Я горжусь тем, что называю тебя своим братом, Нэш, — честно сказал я.

— Ну, я полагаю, что братья созданы для того, чтобы сводить тебя с ума в половине случаев, так что этот ярлык довольно хорошо соответствует моим чувствам к тебе, — признался он, выглядя немного удивленным этим фактом. — Хотя я рад, что нас не связывает кровь, потому что для этого я слишком часто был свидетелем того, как ты занимаешься сексом.

— Да ладно тебе, — сказал я с понимающей ухмылкой. — Ты не просто становишься свидетелем подобных вещей. Я думаю, мы оба знаем, что вы с Кианом перешли грань, когда просто делили Татум на прошлой неделе. Я видел отметины у тебя на шее. Очевидно, вы перешли на территорию прикосновений друг к другу во время этого, а не просто наблюдения.

Нэш отрывисто рассмеялся и бросил папку, которую держал в руках, на стол, а сам повернулся, чтобы продолжить осмотр шкафов.

— Возможно, я позволил ему немного придушить меня, но не поддавайся никаким фантазиям о том, как я на самом деле трахаюсь с ним.

— Нет, ты слишком прямолинеен для этого, — согласился я, скользнув взглядом по компьютеру, пока включал его и ждал, пока он загрузится. — Хотя я должен признать, что если бы некоторые из нас немного поэкспериментировали друг с другом, это дало бы бедняжке Татум передышку от того, что так много из нас соперничают за ее внимание одновременно.

— Я думаю, Татум очень нравится, когда мы вчетвером соперничаем за ее внимание, — ответил Нэш. — Эта девушка была практически создана для нас. Для всех нас. Но если ты думаешь, что Блейк и Киан, возможно, захотят начать встречаться друг с другом, тогда не стесняйся поощрять их сколько хочешь.

Я рассмеялся, зная так же хорошо, как и он, что ни у кого из нас не было ни малейшего шанса отвлечься из-за этого от нашей девочки.

— Я не удивлен, что тебе понравилось, как он тебя душил, — небрежно сказал я, когда монитор засветился, запрашивая пароль, который я не мог угадать.

— И почему же? — Монро спросил, не отрицая этого.

— Такие мужчины, как мы, одержимы контролем — или его отсутствием в нашей жизни. Ты провел большую часть своей жизни, страстно желая вернуть контроль, который потерял в ночь, когда твоя семья была убита моим отцом. Ты стремишься доминировать в мире, который пинал тебя столько раз, что ты сбился со счета. Но эта борьба утомительна и никогда не заканчивается. Ты никогда не сможешь вернуть то, что потерял. И это означает, что ты никогда не будешь полностью удовлетворен, независимо от того, какую месть мы обрушим на человека, ответственного за твои потери. Таким образом, ты, скорее всего, продолжишь стремиться к контролю, тебе будет нравиться заявлять о себе, доминировать, обладать и доказывать свою ценность. Но иногда, когда тяжесть такой большой и частой борьбы за обладание всеми вещами, которых ты желаешь, становится слишком большой, ты обнаруживаешь, что тебе очень хочется разорвать этот порочный круг. Передать контроль над собой кому-то другому — это настоящее облегчение. И использование этого для сексуального удовлетворения кажется мне вполне приемлемым. Иногда моя потребность в контроле поглощает меня, и Татум сдается, она предлагает мне свое тело и позволяет владеть им, пусть и ненадолго. Но она также существо, наиболее вероятное и способное заставить меня потерять контроль. И когда она вот так уничтожает меня, с этим ничто не сравнится. Это может быть немного пугающе, но разве не поэтому это так волнующе?

Нэш повернулся и удивленно посмотрел на меня, затем ухмыльнулся.

— Может, тогда тебе стоит позволить Киану придушить тебя? — предложил он. — Или, еще лучше, позволить мне сделать это.

— Маловероятно, — ответил я, закатывая глаза, и мой взгляд упал на маленькую записку, прикрепленную к папке, которую он бросил на мой стол.

На самом деле ничего особенного. Всего четыре слова. Файл на «Farringbridge Group». Это даже не имело никакого отношения к делу, за исключением того, что я узнал этот почерк. Возможно, я был дураком, недооценивая своего отца. Что, если он не участвовал в управлении этим заведением? Что, если он и был этим местом?

Я снова повернулся к компьютеру, и мои пальцы запорхали по клавиатуре, когда я попробовал один из его любимых и самых сложных паролей. Это были случайные наборы букв и цифр, но я уже давно разобрался во всех, которые он использовал.

Первая попытка не удалась, поэтому я попробовал другую комбинацию. Это тоже не сработало, и я глубоко вздохнул, набирая третью.

Монитор мигнул, когда это было принято, и через мгновение я уже смотрел на главный экран.

— Я в деле, — выдохнул я.

Нэш уронил папку, которую фотографировал, и поспешил встать рядом со мной, когда я посмотрел на него с мрачной улыбкой.

— Как? — спросил он, и я колебался лишь мгновение, прежде чем дать ему ответ, которого он жаждал. Я верил, что он знает, что я уже не сын своего отца. Он знал, что я жаждал смерти этого человека так же сильно, если не больше, чем он. Это не повлияло бы на его мнение обо мне.

— Я только что подтвердил наши подозрения относительно человека, который дал мне жизнь, — сказал я, снова поворачиваясь к экрану и начиная печатать. — Трой Мемфис — великий магистр этого места. Это человек, за которым мы охотимся. И теперь, когда у нас есть его след, я уверен, что мы найдем его.

— Тогда он должен быть здесь, — взволнованно прорычал Монро. — Члены этого клуба не просто помогают ему прятаться. Он председательствует на нем, и они прямо сейчас проводят там это собрание.

Я достаточно легко проследил ход его мыслей, но затем вздохнул, отбросив их.

— Мы не можем убить его здесь. Мы ни за что не сможем быть уверены в нашем побеге, если отправимся в эту змеиную яму с таким численным превосходством. Я не буду так рисковать Татум. Я не буду так рисковать кем-либо из вас. Огонь, конечно, может убить его, но я серьезно сомневаюсь, что с ним будет так легко покончить. Это был бы довольно разочаровывающий и простой финал, не так ли?

— В простоте нет ничего плохого. Кажется, это могло бы меня чертовски удовлетворить. Мы врываемся туда и убиваем его. Потом живем долго и счастливо.

— Я вообще не предвижу, что все так легко закончится, — твердо ответил я. — Это потребует крови, мужества и слез, и даже тогда, кто знает, сможем ли мы все пройти через это целыми и невредимыми? Но если мы хотим этого, нам нужно быть умными. Мозги важнее мускулов.

Нэш, казалось, был готов выскочить из комнаты и лично выследить моего отца, но я поймал его за запястье и заставил посмотреть на меня.

— Сегодня не тот день, — настаивал я. — Но он приближается.

Он кивнул с недовольным ворчанием, затем остался рядом со мной, пока я разбирал файлы на компьютере.

Через несколько минут на экране появился список участников, и у меня перехватило дыхание, когда перед моими глазами промелькнули имена богатых людей больше, чем я мог сосчитать. Я узнал множество имен, от членов правительства до судей, полицейских, юристов и всевозможных бизнесменов и женщин. Это был мощный центр неизмеримой ценности. И это было прямо здесь, в моих руках.

Я просмотрел список имен и поспешно нашел имя Киана и удалил его, работая над тем, чтобы полностью удалить его из списка, чтобы независимо от того, насколько усердно кто-то искал, они никогда не нашли бы никаких доказательств того, что он был участником этого. Мой взгляд упал на имя его дяди, и я решил сделать ему такой же подарок, удалив все следы Найла настолько, насколько смогу. Остальные О'Брайены могли гнить сколько угодно, но после нескольких минут размышлений я решил, что их тоже лучше убрать. Мне нужно было полностью контролировать их, если я хотел разорвать все связи Киана с ними, и было бы лучше, если бы они не увязли в этом дерьме.

Я достал из кармана внешний жесткий диск и быстро начал загружать с компьютера все, что мог, в поисках информации о «Серенити Фармасьютикалс». Там были подробные сведения обо всех сомнительных акционерах, а также информация о вирусе «Аид», надеюсь, с доказательствами того, как они выпустили его в мир в надежде получить прибыль от своей вакцинации. Но мне потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы просмотреть его, если бы я хотел быть в этом уверен. Времени у меня не было.

Там было много файлов, которые были зашифрованы, и черт знает что могло храниться в них, и было невозможно взломать их прямо сейчас, но я скачал их все, чтобы сделать это позже. Мне просто нужно было забрать все отсюда и не торопясь разобраться во всем этом. Я не сомневался, что смог бы точно выяснить, где скрывается мой отец, а также раскрыть еще какие-нибудь секреты, которые он, возможно, скрывал от меня, если бы у меня было больше времени.

Мое сердце бешено колотилось, когда я загружал все, что попадалось мне под руку. Файл за файлом, подробности стольких преступлений и коррупции, что я даже не мог охватить все это сразу. Но здесь было достаточно того, чтобы уничтожить всех без исключения обитателей этого гребаного места и увидеть, как они тоже будут гнить в тюрьме до конца своих жалких жизней. Я собирался взломать компьютер и забрать жесткий диск с собой, когда мы будем уходить. Я не хотел, чтобы какая-либо информация попала не в те руки. Я бы взял его, проанализировал, использовал, а затем убедился, что оно попало в руки нужных властей — агентов, которых я бы лично отобрал для ведения дела, как только был бы уверен, что сделал с ним все, что мог.

— Мы сделали это, — выдохнул я, когда мои пальцы запорхали над клавиатурой, а Нэш схватил меня за плечо, наблюдая за моей работой со свирепой улыбкой на лице. — Мы уже разрушили это место, а они понятия не имеют.

Мы бегали по коридорам, разливая повсюду бензин, забрызгивая им занавески, дорогие ковры и обои. Мое сердце колотилось от возбуждения, когда мы переходили из комнаты в комнату, готовя все это место к пожару.

Во время работы нам приходилось опасаться охранников, методично продвигаясь по более тихим кулисам сначала в направлении того места, где проводился ежегодный банкет. Чем ближе мы подходили к нему, тем больше охранников находили. И тем больше охранников пало от наших рук.

Сэйнт прислал сообщение, что у них есть то, что им нужно, так что все, что нам теперь нужно было сделать, это дождаться, когда они доберутся до нас, затем зажечь несколько спичек и убираться отсюда к чертовой матери.

Добравшись до вестибюля, мы проскользнули на лестницу для прислуги и стали ждать, спрятав канистры с бензином с глаз долой в тени. Киан объяснил Сэйнту, где мы будем ждать, и я полностью верила, что у них с Нэшем все получится.

Я просто не знала, сколько еще у нас было времени, прежде чем нас раскроют. Было почти неизбежно, что кто-нибудь поймет отсутствие охраны, или будет обнаружено тело, или заметят бензин. У нас оставались последние минуты, и каждая прошедшая секунда казалась нам часом.

— Где они? — Блейк нетерпеливо зарычал.

— Они скоро будут здесь, — настаивала я, хотя мной начало овладевать беспокойство, поскольку я боялась, что случилось что-то, что задержало их.

Я отправила еще одно сообщение в групповой чат, но ответа не последовало.

Что-то было не так. Я внезапно почувствовала это нутром. Сэйнт не опоздал бы. Даже при таких обстоятельствах.

— Мы должны их найти, — решительно сказала я.

— Если мы двинемся и они появятся, то в конечном итоге нам придется бегать по дому кругами, — прорычал Киан.

— Тогда кто-то должен остаться здесь, — сказала я. — Я могу пойти одна.

— Черта с два ты это сделаешь, — прошипел Блейк, его рука обвилась вокруг моей руки.

— Я — тьма глубокой ночью! — Голос Сэйнта внезапно прогремел со следующего этажа, и мое сердце подскочило к горлу.

— Услышь мой гребаный рев, — прорычал Киан, направляясь к лестнице, и мы побежали за ним, срываясь с места, когда страх пронзил мои конечности.

Сэйнт попал в беду. Он не рискнул бы кричать, если бы не был в отчаянии. Он нуждался в нас. И мы бы его не подвели.

Киан ворвался в дверь наверху лестницы, и я увидела направленный на него пистолет за мгновение до того, как начала действовать. Я оттолкнула его в сторону, и в дверном косяке в дюйме слева от меня образовалась дыра, когда Блейк открыл ответный огонь, от которого у меня заложило уши.

Сэйнта и Монро держали четверо охранников, их руки были скованы за спиной, выражение их лиц было свирепым. Я не позволила панике овладеть мной. Я должна была сосредоточиться, чтобы вытащить их отсюда живыми.

Я выхватила свой собственный пистолет из-за бедра, когда пули просвистели мимо меня, слишком близко, чтобы чувствовать себя уверенно. Блейк бросился к нам, и его вес придавил меня, когда он отбросил нас под прикрытие стены в соседний коридор. Пули вырвали куски из угла стены, и мое сердце разорвалось в груди. Сэйнт, Нэш — я должна спасти их.

Блейк скатился с меня, и Киан вскочил на ноги, перезаряжая пистолет, прижимаясь спиной к стене и продвигаясь к углу. Он огляделся и отшатнулся, когда в него полетела очередь пуль. Черт возьми.

Снова воцарилась мертвая тишина, и я присела на корточки у ног Киана, сжимая пистолет. Мы не могли позволить этому продолжаться долго. Мужчины на том собрании, возможно, слышали это, и если мы не уберемся отсюда до того, как они придут за нами, то нам крышка.

— Не стрелять, — раздался раскатистый голос. — Или ваши друзья умрут.

— Пошел ты, — выплюнул Монро, затем выругался, когда был нанесен удар, заставивший меня стиснуть зубы от ярости.

— Отпустите их, и мы подумаем о том, чтобы сохранить вам жизни, — крикнула я, и эти четыре куска дерьма мрачно рассмеялись.

— Бросайте оружие, или этот мудак получит свое, — произнес низкий голос, и лед застыл у меня в жилах. Мертвы, они блядь мертвы. Они все блядь, подохнут.

— Следи за своим языком, неотесанный гребаный деревенщина, — прорычал Сэйнт, а затем выругался, когда кто-то ударил и его.

Мое сердце бешено забилось, и я посмотрела на Киана, стиснув зубы. Он снял с бедра другой пистолет и выбросил его в коридор, кивнув мне. Я отбросила нож и пистолет, оглядываясь в поисках Блейка. Но его там не было. Что за черт?

— Так, теперь я сосчитаю до трех, и вы выйдете сюда, или мы все узнаем, как выглядит голова этого типа изнутри, — прорычал мужчина.

Кислота обожгла мои вены изнутри, когда я пометила этого подонка, запечатлела его убийство в своей душе и поклялась выполнить его.

— Один, — спокойно сказал он.

— Не выходите сюда, — потребовал Сэйнт.

— Оставайся на месте, принцесса, — взмолился Нэш.

— Два.

— Киан, ты будешь заботиться о ней превыше всего, ты, блядь, поклялся в этом, — прорычал Сэйнт.

Киан посмотрел на меня, а я впилась в него взглядом, провоцируя его попробовать хоть что-нибудь. Я сказала ему глазами, что иду туда и никогда не прощу его, если он остановит меня. И он склонил голову в знак согласия, засовывая пистолет за пояс брюк.

— Три.

Мы вышли как один, и у меня не было времени подумать, что произойдет, если Блейк тоже не появится.

— Где другой… — начал главарь, но тут пуля попала ему прямо в середину глаза. Он рухнул на землю, сбив с ног стоявшего на коленях Сэйнта. Блейк встал на место мудака, быстро развернувшись и сделав три выстрела. Звук был приглушен глушителем, но выстрелы все равно произвели хлопок. Я уставилась на своего золотого мальчика, окруженного телами четырех охранников, его грудь вздымалась, зубы были оскалены. Он был похож на зверя, посланного из глубин ада пожинать души, наш темный спаситель.

Я схватила свой нож с пола и подбежала вперед, чтобы перерезать путы на руках Сэйнта, пока Киан освобождал Монро. Я повернулась к куску дерьма, который угрожал убить Сэйнта, и плюнула на его труп. Сэйнт схватил меня за щеку, разворачивая лицом к себе, пока мое сердце билось как сумасшедшее.

— Плеваться — это так по-звериному с твоей стороны, — заметил он, пожирая меня глазами, как будто ему это нравилось.

Он помог мне подняться на ноги, и я повернулась, чтобы обнять Нэша, на мгновение прижав их всех к себе, наслаждаясь осознанием того, что все мы по-прежнему в порядке. Все еще ходим, все еще дышим, все еще готовы разрушить всю эту империю.

— Это было круто, брат, — сказал Киан Блейку, направляясь за своим оружием. Он бросил мне мой, и мы быстро вышли на лестничную клетку.

— Я знал, что смогу это сделать, меня не победить, — сказал Блейк с ухмылкой, и я отступила, чтобы сжать его пальцы в знак благодарности.

Он никогда не позволил бы нам забыть эту победу, и мне было наплевать на это. Он только что спас все наши задницы. И я отплачу ему за это любым возможным способом, как только мы выберемся отсюда.

Мы сбежали вниз и прокрались обратно в главный холл, миновав канистры с бензином, которые спрятали на лестнице. Откуда-то совсем рядом донесся смех толпы, и мы замерли. Я не могла до конца поверить, что они не слышали нашу перепалку наверху, но предположила, что они производили более чем достаточно собственного шума, чтобы заглушить все звуки.

— Я предлагаю, проверить это, — прорычал Киан. — Хотелось бы убедиться, что двери в холл будут заперты, когда устроим пожар.

— Согласен, — холодно сказал Сэйнт, удивив меня. — Я на самом деле не верю, что моего отца будет так легко победить, но я рад рискнуть. Мы оценим ситуацию.

Мы прижались друг к другу, приближаясь к залу, где проходил банкет, и когда мы дошли до угла, я выглянула и увидела двух охранников, охраняющих двери.

— Мы справимся с ними, — прошептал Сэйнт.

— Нам нужен отвлекающий маневр, чтобы подобраться поближе, — выдохнул Киан, и на мгновение мы погрузились в задумчивое молчание.

Мы не могли предупредить этих охранников, иначе каждый придурок в этом зале узнал бы, что мы здесь. Нет, нам нужно было забаррикадировать их там и убедиться, что как можно больше из них погибло, когда мы подожжем это место.

Сэйнт наклонился к моему уху и тихо прошептал:

— Мне это не нравится, и остальные тоже не будут в восторге, но, возможно, ты сможешь притвориться девушкой, посланной для развлечения.

Я быстро кивнула ему, переходя к плану.

— Проводи меня, — настояла я, снимая маску и раздеваясь.

— Какого хрена? — Одними губами произнес Нэш, когда Киан преградил мне путь.

Сэйнт одарил их всех взглядом, приказывающим им отступить, затем выпрямил спину, сменив маску на черную. Я предположила, что он украл ее у одного из парней, которых только что убил Блейк. Он действительно продумывал все до мельчайших деталей. Я шагнула вперед в одном нижнем белье, и он решительно потащил меня по коридору. Он прижал меня к себе, слегка выставив перед собой, и прижал нож к моей спине, готовясь убить этих ублюдков.

Я вырвалась из его хватки, издав испуганный стон, и охранники удивленно оглянулись.

— Что ты здесь делаешь? — спросил один из них.

— Мне прислали сообщение, чтобы я доставил красотку. Полагаю, празднование начинается рано, — ровно сказал Сэйнт, его актерское мастерство было на высшем уровне. Но, конечно, так оно и было.

Взгляды охранников скользнули по моему телу, и они захихикали, поворачиваясь к двери, чтобы открыть ее. Сэйнт вложил рукоять ножа мне в руку, отпуская меня, когда мы подошли к ним сзади.

Я ударила сильно и метко, прежде чем они успели открыть дверь, и хлопнула рукой по его маске, чтобы заглушить крик.

Сэйнт нанес удар одновременно, перерезав горло противника яростным взмахом клинка. Они вдвоем упали к нашим ногам, и мое дыхание стало неровным, когда я смотрела на Сэйнта без всякого сожаления в глазах. Киан, Блейк и Нэш подбежали к нам, подхватывая огромный комод, пока мы с Сэйнтом оттаскивали тела прочь. Они поставили его перед дверями, чтобы перекрыть выход, и мое сердце забилось от восторга.

Мы обменялись довольными взглядами, затем развернулись и побежали. Блейк держал мою одежду в своих руках и бросал ее мне, пока мы шли. Когда мы добрались до главного зала, я надела ее, а Сэйнт достал из кармана пять зажигалок zippo и раздал их нам.

— Вместе, — объявил он, как будто не было другого способа сделать это. И он был прав. Мы были командой, непреодолимой силой.

Приспешники этого места скоро узнают, что происходит с теми, кто идет против нас. Мы дошли до конца коридора, затем спустились вниз, каждый из нас зажег зажигалки и поднес их к огромному ковру. Все вспыхнуло со свистом, и мы, поджав хвосты, побежали, поднося пламя к занавескам, портьерам и пропитанным бензином обоям, убегая от огня, бушующего позади нас, жар уже яростно обжигал мою спину.

Мои мальчики бежали по обе стороны от меня, и все они улыбались, когда мы мчались в конец коридора, где было окно, через которое мы могли выйти. Дикая усмешка тронула мои губы, когда я почувствовала, что бегу со стаей волков, нас пятерых объединили дух, обещания и любовь.

Мы добрались до окна, и Монро широко распахнул ставни, прежде чем поднять их. Он схватил меня за талию и помог забраться на подоконник. Я спрыгнула снаружи на траву и обернулась, когда они все бросились за мной, любя их так яростно в ту секунду, что это оставило след в моем сердце. Киан захлопнул окно, и мы побежали в ночь к нашей машине.

Мы бы позвонили в полицию, они пришли бы за людьми, которых мы освободили, и со временем они узнали бы правду, лежащую в руинах этого места, особенно когда мы обнародуем каждую крупицу информации, которая у нас была о «Ройом Д'Элит» и всей их организации. Тогда весь мир узнал бы, что логово монстров было уничтожено.

Я откинулся на спинку стула и закинул ноги на стол, когда мы сидели за обеденным столом в доме моего дедушки, огонь согревал мою кожу, когда я сцепил пальцы вместе и заложил их за голову.

Сэйнт сидел напротив меня, яростно печатая, хмуро глядя на свой ноутбук и время от времени бормоча проклятия, пока работал над взломом зашифрованных файлов, которые он загрузил с компьютера в «Ройом Д'Элит».

Он в значительной степени занимался этим с тех пор, как мы вернулись сюда той ночью, и хотя ему удалось взломать несколько из них, он не нашел того, что искал. Мы все еще не знали, где скрывается его отец, а это означало, что мы пока не смогли использовать какие-либо из этих улик или передать их в ФБР. Лично я надеялся, что Трой сгорел заживо в том ужасном клубе, но Сэйнт отказывался в это верить, и в конце концов мне пришлось согласиться. Это было бы довольно поэтично, но этот ублюдок так просто не умер бы. Сэйнт явно наслаждался брошенным ему вызовом и был чертовски разочарован мыслью о том, что ему удастся так легко перехитрить своего отца.

У нас была отдельная комната, Лиам предпочитал завтракать в одиночестве, покуривая и читая долбаную газету в своей гостиной, которую ему каким-то образом до сих пор доставляли ежедневно, несмотря на карантин. Он был никем иным, как олдскульным, в высшей степени искушенным боссом мафии, которому было суждено придерживаться своих ритуалов до самой смерти.

К счастью для меня, этим утром у него были какие-то дела с русскими, и он не хотел, чтобы я присутствовал, поэтому я избежал по крайней мере нескольких часов его лекций и так называемых — приготовлений к моей будущей роли. Дело в том, что он определенно подготавливал меня сменить моего отца после окончания учебы, желая, чтобы я потратил время на изучение основ его работы, чтобы я был готов заняться юридической стороной семейного бизнеса, но он учил меня и множеству дерьма, которое не имело к этому никакого отношения.

Как прошлой ночью, когда он усадил меня с чертовым генеалогическим древом и рассказал о том, насколько каждый из его братьев, детей, кузенов и остальных членов семьи был сильным и насколько они были слабыми. Теперь я знал, что мой дядя Дугал был одновременно смертоносным, упрямым и идеальным силовиком, но что он также имел пристрастие к кокаину и проституткам после того, как отмечал работу, из-за чего время от времени распускал язык. Он так и не выдал ничего достаточно компрометирующего, чтобы подписать свою смерть, но я мог сказать, что он перешел тонкую грань. Предай семью — и ты больше не будешь семьей. Каждый О'Брайен знал это. И если ты не был членом семьи, то ты был мертв. Тут двух вариантов быть не может. Как только ты попал сюда через кровь или брак, назад пути нет.

Мне стало более чем немного не по себе от осознания того, что Татум теперь тоже попадает под эту мантру. Но я также знал, что она никогда не предаст О'Брайенов, потому что она никогда бы не связалась с ними вне своей связи со мной. Я бы этого не допустил. Чего бы мне это ни стоило.

Большинство секретов, которые я узнал о своей семье, было не так уж трудно разгадать самому, хотя явное презрение моего дедушки к большинству из них было немного удивительным. Для человека, который был настолько поглощен идеалами этого семейного дерьма, которое он извергал все чертово время, он определенно был невысокого мнения о своих родственниках. Единственный, о ком он говорил с гордостью, насколько я мог судить, был Найл. Хотя он не преминул перечислить и все свои слабости. Он сказал, — Найл — хороший солдат. Безжалостный и основательный. Если я даю ему работу, он выполняет ее, несмотря ни на что. Но потеря жены расколола что-то внутри его черепа, который и без того был слегка треснут. Он бессердечный, безрассудный и бесстрашный, а это все навыки, достойные восхищения. Но он ничего не планирует и идет на неприемлемый риск. Он не представляет угрозы для семьи, потому что живет и дышит этой жизнью. Но он представляет угрозу для самого себя каждый чертов день. У него репутация самого ужасающего О'Брайена, и я бы сказал, что это заслуженно. Но также хорошо известно, что он не в себе. Что-то сломалось в нем в тот день, когда эти ублюдки убили Аву, и без этого он никогда не будет хорошим кандидатом на пост лидера. Он просто не способен взять на себя такую большую ответственность. Он не заботится ни о своей жизни, ни о чьей-либо еще настолько, чтобы владеть ею.

Лиам вздохнул так, будто это разочаровало его, но в основном это просто заставило меня посочувствовать моему дяде. Он заслуживал от жизни большего. Он заслуживал лучшего, чем жить каждый день в ожидании смерти. Но я не был способен изменить его судьбу. Я просто надеялся, что однажды он встретит кого-то.

В общем, я проводил дни, готовясь к своей роли, и у меня сложилось впечатление, что эта роль может немного отличаться от должностных инструкций, и чем больше эта идея мучила меня, тем больше я начинал верить, что это правда. Но это оставило меня с одной довольно неприятной мыслью, которую рано или поздно мне нужно было обсудить с остальными. Потому что у меня сложилось впечатление, что Лиам рассматривал меня в качестве лидера на свою роль после его смерти. И если это было так, то за годы, прошедшие с настоящего момента до его смерти, я был уверен, что запутаюсь в паутине этой семьи так крепко, что даже для меня не будет выхода к тому времени, когда старый ублюдок здохнет. И у меня не было никакого желания возглавлять семью ирландских мафиози.

Нэш и Блейк спорили о преимуществах тренировок для бега на длинные дистанции, обсуждали использование отягощений и спринтерских забегов и устраивали из-за этого соревнования со всей этой чушью про мачо. Я имею в виду, конечно, я был полностью за какую-то мачо-чушь, только, дайте мне бой, и я надеру кому-нибудь задницу. И я в деле. Но бегать? Не-а, я не собирался из-за этого натягивать свои трусики.

Татум сидела напротив меня, доедая свою еду, а я наблюдал за ней, задаваясь вопросом, надоест ли мне когда-нибудь просто смотреть на нее вот так. Она, конечно, поймала меня, выгнув бровь, что само по себе было вызовом, и я дернул подбородком в ее сторону, говоря, чтобы она тащила свою задницу сюда.

Она соблазнительно улыбнулась, поднося ложку йогурта к губам и медленно облизывая его, прежде чем проглотить. Она удерживала мой взгляд, пока делала это, точно зная, что она делает со мной, и мой член стал твердым для нее без каких-либо проблем.

Я стоял на своем, наблюдая как она разыгрывает это шоу с долбанным йогуртом, заставив меня пожалеть, что я не был им.

— Тогда я тебе это докажу, — с вызовом бросил Блейк, вскакивая с возбужденной улыбкой.

— Ты в деле. Но не начинай плакать, когда я надеру тебе задницу и ты поймешь, что твоя техника хуже, — дерзко ответил Монро, тоже вставая. — Кто-нибудь еще хочет присоединиться к нам в забеге? — добавил он, оглядываясь по сторонам, в то время как Блейк практически подпрыгивал на носках.

— На какую дистанцию забег? — Сэйнт небрежно поинтересовался, не отрывая взгляда от своего ноутбука.

— Десять тысяч, — ответил Монро.

— Пятнадцать, — возразил Блейк. — Если только ты не можешь преодолеть это?

— Тогда пусть будет двадцать, — добавил Нэш, и я усмехнулся их бреду.

— Тогда, возможно, вам лучше поторопиться, — предложил Сэйнт, прежде чем Блейк успел снова поднять ставки. — Победитель получает это. — Он указал на сложенную салфетку перед собой, заканчивая писать на ней № 1, и Блейк просиял.

— Салфетка победителя — моя, старина.

— Когда я выиграю, я собираюсь вытереть ей свою задницу, а затем смыть ее, — ответил Нэш, когда они вдвоем коротко поцеловали Татум, а затем поспешили из комнаты, толкая друг друга и препираясь.

Звуки их голосов донеслись до нас, и Татум наконец отложила ложку.

Я убрал руки из-за головы и похлопал себя по колену, встретившись с ней взглядом, снова призывая ее к себе, и она улыбнулась, медленно поднимаясь на ноги.

— Мне так жарко, — промурлыкала она голосом, который отвлек внимание Сэйнта от его ноутбука, когда она стягивала с плеч кардиган.

— Я могу помочь тебе с этим, детка, — пообещал я ей, и она бросила на меня долгий взгляд, прежде чем пожать плечами.

— Спасибо за предложение, детка, но я, пожалуй, лучше пойду поплаваю. Я догоню тебя позже. — Она подмигнула мне, затем повернулась и вышла из комнаты, пока я боролся с желанием погнаться за ней, как побитая шавка, или сохранить самообладание и страдать от синих яиц.

— Черт возьми, — пробормотал я, убирая ботинки со стола и позволяя ножкам стула опуститься на деревянный пол.

— Если ты думаешь, что тебе туго, тебе стоит попробовать разобраться во всем этом, — сказал Сэйнт, указывая на свой ноутбук с таким видом, словно ему хотелось разбить эту чертову штуку.

— Почему бы тебе просто не поделиться тем, что у тебя уже есть? — Предложил я. — Пусть мир точно узнает, каким подонком на самом деле является губернатор Мемфис.

— Потому что, — прошипел Сэйнт сквозь стиснутые зубы. — Тогда он действительно сбежит. Возможно, у меня сейчас проблемы с определением его точного местоположения, но я точно знаю, что он недалеко. Он не оставит свое драгоценное состояние и силу, которую он накопил здесь, так легко. Если мы передадим ФБР или прессе имеющуюся у нас информацию о его причастности к «Ройом Д'Элит» и сделках, которые они заключали в этом месте, то он вылетит на частном самолете из страны еще до того, как закончится первое сообщение в новостях. И тогда мы никогда не найдем его снова. Даже финансового краха, который я приготовил для него, будет недостаточно, чтобы остановить это. Есть аккаунты, которые я не смогу закрыть достаточно быстро, друзья, на которых у меня недостаточно компромата, или даже просто подонки, готовые взять взятку, чтобы помочь ему.

— Могу я чем-нибудь помочь? — Спросил я, потому что, похоже, мои идеальные планы на утро сводились к плаванию в крытом бассейне. Хотя я еще не определился, есть ли мне вообще дело до моего эго, чтобы не последовать за ней. Хотя может стоит постараться — ей незачем знать.

— Нет, — вздохнул он. — Это то, что я должен выяснить сам. Почему бы тебе не рассказать мне, что Лиам говорит тебе на этих твоих небольших встречах, что так выбивает тебя из колеи? — предложил он.

Я провел ладонью по подбородку и по щетине, покрывающей его, вздохнув.

— Я не совсем уверен. Но у меня такое чувство, что он пытается уговорить меня сменить его, когда он умрет.

— О, и это все? — Пренебрежительно спросил Сэйнт, и я нахмурился.

— Ты не думаешь, что это имеет значение? — Спросил я. — Потому что мне кажется, что если он задумал это для меня, то мне никогда не позволят покинуть этот гребаный дом. Меня заставят играть роль его заместителя, и мне будут поручать все больше и больше работы для семьи, и у меня не будет выбора, выполнять ли это. Я буду О'Брайеном с головы до ног — именно таким, каким они всегда планировали меня видеть, и именно таким, каким я никогда не хотел быть.

— Ты мне доверяешь? — Сэйнт спросил откровенно, и я знал, что это не дурацкий вопрос.

— Ценой своей жизни, — яростно согласился я.

— Тогда поверь мне, когда я говорю тебе, что твое время в качестве О'Брайена на исходе. Вскоре я выведу тебя из этой организации, и единственной семьей, о которой тебе когда-либо снова придется заботиться, будет наша. Конечно, я не могу обещать тебе, что мы будем законопослушными гражданами, но у меня такое чувство, что мы могли бы просто быть счастливы. Так что давай стремиться к этому.

Тысячи протестов вертелись у меня на языке, но я проглотил их и кивнул. Если и был на этой планете человек, который мог вырвать меня из лап Лиама О'Брайена, то это был Сэйнт Мемфис.

— Хорошо, — согласился я, и он улыбнулся.

Сэйнт долго переводил взгляд с меня на ноутбук, затем захлопнул его с рычанием разочарования.

— Я чувствую, что ответ на этот шифр находится где-то в моем мозге, но я не могу полностью вытянуть его. Мне просто нужно воспользоваться моментом, чтобы переключить свои мысли на что-то другое, на другую проблему, которая нуждается в решении. — Его ледяной взгляд упал на меня, как будто я был той самой проблемой, и я нахмурился, беря сигарету из пачки, которая была оставлена на столе в составе завтрака.

— Например, что? — Спросил я, на мгновение задержав дым во рту, прежде чем затянуться и посмотреть на него так, словно даже не был уверен, как он туда попал. Этот чертов дом и эта чертова семья действовали мне на нервы. Чем дольше я был здесь, тем хуже становилось.

Я со вздохом бросил незажженную сигарету в огонь и провел рукой по лицу.

— Ты не говорил о Глубокой глотке с того дня, как она умерла, — спокойно сказал Сэйнт, отодвигая свой ноутбук в сторону.

— Что, черт возьми, заставляет тебя думать, что я захочу говорить об этой шлюхе-преследовательнице? — Рявкнул я, жалея, что выбросил эту чертову сигарету.

Сэйнт окинул меня оценивающим взглядом, прежде чем налить нам обоим свежий кофе и передать мне мой.

— В ту ночь, когда Эшлин дала тебе таблетку и проводила до своего общежития…

— Значит, мы просто продолжим этот разговор, не так ли? — Спросил я, готовясь свалить к чертям собачьим, моя кожа стала горячей и покалывающей. Я блокировал мысли об этом дерьме по чертовски веской причине. — Независимо от моего мнения на этот счет?

— Я думаю, что ты не разобрался с тем, что она с тобой сделала, — сказал Сэйнт, вообще никак не отреагировав, хотя должно было быть ясно, что у меня было чертовски сильное искушение оторвать ему голову, если он нахуй не заткнется. Татум тоже пыталась завести со мной этот разговор, и я пытался показать ей, как чертовски мало эта шлюха на меня повлияла, вместо того, чтобы обсуждать это. Но в глубине души я знал, что это было не все, чего заслуживала моя жена в этом вопросе. И это убивало меня. Было просто чертовски тяжело столкнуться с проблемами, связанными с Глубокой глоткой. Но я нашел способы обойти их.

— Пыталась сделать, — прорычал я. — Эта сучка потерпела неудачу. В… том что бы, черт возьми, она ни пыталась сделать, и…

— Изнасиловать, — сказал Сэйнт, и это слово прорезало воздух. — Давай не будем ходить вокруг да около, Киан. Девушка пыталась тебя изнасиловать.

— Она была вдвое меньше меня, черт возьми, — огрызнулся я. — И у меня ни за что на свете не встал бы для нее, так что, я думаю, ты заблуждаешься. Кроме того, я…

— Мужчина? Какое это имеет отношение к делу? Ты думаешь, раз у тебя есть пенис, кто-то не может принудить тебя к сексуальному взаимодействию против твоего желания? — Его спокойный тон разгорячил мою кровь, и моя рука сжалась в кулак, когда я посмотрел на дверь, которую Татум закрыла за собой. Я не хотел, чтобы кто-нибудь из моей семьи узнал об этом дерьме. Мне не нужна была головная боль от подобных слухов, циркулирующих обо мне.

— Конечно, я так не думаю, — огрызнулся я. — Я не был тем, кто заставил ее лапать меня. Кто проснулся с наполовину снятыми штанами и ее гребаной рукой на моем члене, когда она еще и рот на него пыталась накинуть. Ты хоть, блядь, представляешь, каково это?

— Нет, — спокойно ответил Сэйнт. — Я не могу даже представить, что ты, должно быть, чувствовал, когда очнулся вот так, с затуманенным разумом от наркотика, который она тебе подсыпала, и украденной у тебя силой. Но у меня много раз отбирали контроль, и я был вынужден попадать во множество ситуаций, из которых хотел бы вырваться. Я не понимаю, каково это — чувствовать, когда к тебе прикасаются подобным образом против воли, но я точно знаю, что эффект, который произвела на тебя та ночь, сохранился и после. И я знаю, что с тех пор, как она похитила тебя во второй раз и ты узнал, что на самом деле это она преследовала тебя, а не какой-то извращенец, преследующий нашу девочку, ты вообще не пытался разобраться в этой информации.

Я внезапно встал, в спешке опрокинув кресло позади себя, мое сердце бешено колотилось в груди, и потребность что-нибудь уничтожить поглотила меня.

Сэйнт оказался у меня перед носом, когда я попытался обойти стол, и я толкнул его достаточно сильно, чтобы он отступил на шаг.

— Убирайся с моего гребаного пути, Сэйнт, — предупредил я его.

— Нет, — отрезал он. — У тебя было время обдумать это. Я ждал, что ты либо найдешь свой собственный способ справиться с этим, либо придешь к кому-нибудь из нас за помощью, но теперь я вижу, что ты этого не сделаешь. Ты хочешь похоронить это. Ты хочешь притвориться, что этого никогда не было, и забыть, что она когда-либо существовала. Но как бы сильно я ни был уверен, что ты пытаешься убедить себя в том, что ее смерть положила этому конец, уверяю тебя, это не так.

Я ударил его так сильно, что его голова откинулась назад, и ярость во мне почти вскипела, пока я ждал, что он ударит меня в ответ. Но он этого не сделал. Он просто провел языком по внутренней стороне щеки и снова повернулся прямо ко мне.

— Скажи мне, когда ты начал связывать девушек, чтобы трахать их? — спросил он низким голосом, и я усмехнулся ему.

— Кому какое дело?

— Мне есть дело, — твердо ответил он. — Мне насрать на тех девушек, которых ты связывал для случайного траха, но теперь, когда ты делаешь тоже самое и с нашей девушкой, мне не насрать.

Я отшатнулся от этого обвинения, качая головой в отрицании, которое не сорвалось бы с моих губ.

— Это не одно и то же, — сказал я в конце концов. — Татум это нравится. Я не делаю с ней ничего такого, чего она не хочет от меня…

— Конечно, это не так. Как ты думаешь, ты бы все еще дышал, если бы я думал, что ты причинил ей такую боль?

Между нами воцарилась тишина, потому что я знал, что он бы это сделал, и я знал, что не поступил бы так с ней. Между нами была связь настолько нерушимая, что с таким же успехом она могла быть выкована из железа. Но в этом мире была одна вещь, которая заставила бы нас отвернуться друг от друга так же быстро, как моргнуть, и причинение боли нашей девушке, было именно этим. Черт знает, как мы дошли до этого, после того, как все это началось, но теперь ни для кого из нас не было пути назад.

— Чего ты от меня хочешь? — Я спросил его, когда стало ясно, что он не собирается излагать это просто так.

— Я хочу, чтобы ты смирился с этим и двигался дальше. Я хочу, чтобы эта назойливая сука-насильница была похоронена раз и навсегда. Мне не нравится видеть, как она преследует тебя, брат, и я думаю, тебе нужен толчок, чтобы двигаться дальше.

— Я же не могу просто выкинуть из головы то, что она сделала, — сердито заметил я.

— Нет, ты не можешь. Я не говорю о каком-то волшебном стирающем средстве, которое снова сделает тебя лучше. Это оставит на тебе шрам, который просто так не пройдет, но он исчезнет. Поверь мне, я потратил всю жизнь, пытаясь справиться с достаточным количеством собственных травм, чтобы превратить попытки справиться с ними в хобби.

— И что? Ты хочешь, чтобы я начал зацикливаться на времени и сходить с ума из-за расписания? — Спросил я, и он слегка усмехнулся.

— Нет. Возможно, это проявления моих травм, но они ни в коем случае не являются средством от них. Я нашел только одно средство, которое действительно помогает мне. И это не отменяет того, через что я прошел, так же как и то, что Эшлин сделала с тобой. Но тебе нужно поработать над тем, как ты позволяешь своему опыту с той девушкой влиять на твои отношения с Татум, — просто сказал Сэйнт, как будто в этом было что-то простое.

— Мне нравится связывать ее, — запротестовал я, не уверенный, действительно ли я согласен с тем, что он предлагал, или нет. — Не только потому, что это останавливает ее от того, чтобы лапать меня. Мне просто это нравится.

— Я знаю, что тебе это нравится. И я не собираюсь тебя позорить или ожидать, от тебя что ты никогда больше не свяжешь ее. Я просто думаю, что ты настолько захвачен тем, что сделала с тобой Глубокая глотка, что даже не можешь обнажиться, чтобы позволить женщине, которую ты любишь, контролировать себя во время секса. Ты не позволяешь ей прикасаться к тебе или делать какой-либо выбор в отношении того, что происходит с твоим телом. И я думаю, тебе следует поработать над этим.

— Как именно? — Спросил я, скрестив руки на груди, когда посмотрел на него, и его рот растянулся в ухмылке.

— Я готов помочь тебе в этом.

— Пфф, что ты собираешься делать, связать меня и командовать мной? — Я поддразнил, и его улыбка стала только шире.

— Да, для меня это звучит заманчиво, — согласился он, и я рассмеялся.

— Держу пари, что так оно и есть, черт возьми.

— Так что ты скажешь? Не разыскать ли нам Татум? Тогда я смогу взять тебя под контроль и показать, как это здорово — противостоять своим демонам.

— В то время, как твой контроль получит небольшое удовольствие от силы, которую ты получишь, поступая таким образом, — указал я, и он пожал плечами.

— Я сказал, что готов помочь тебе, я никогда не обещал, что ничего не получу от этого. Итак, что это будет? — Спросил Сэйнт.

Я облизал губы, думая о Татум, и понял, что если я этого не сделаю, то этим не только сдерживаю себя, но и наказываю ее тоже. Я не позволял ей влиять на то, как мы проводили время вместе, и я даже никогда не спрашивал ее, хотела бы она иногда больше контролировать ситуацию. Я определенно не мог бы сказать, что стану сабмиссивом или что-то в этом роде, но я мог бы попробовать и посмотреть, поможет ли это мне избавиться от части моего багажа.

— Тогда пошли, — сказал я, закатывая глаза, как будто это была рутинная работа, и в какой-то степени я знал, что за это будет отвечать Сэйнт, но я был готов, если он был.

Я обещал любить Татум всем сердцем и отдавать ей все, что в моих силах, так что я собирался придерживаться этих клятв.

— Тогда пойдем переоденемся для плаванья, — предложил Сэйнт, и я последовал за ним, когда он схватил свой ноутбук и направился к выходу из комнаты, обратно через дом в спальню, в которой мы остановились.

Здесь было много комнат, чтобы всем нам хватило по одной на каждого, но с той первой ночи мы продолжали спать только на одной кровати. Я был наедине с Татум одну ночь, когда здесь была тетя Джада — у меня все еще была каша в голове из-за того, что она все то время была Ребеккой, — но они все сразу переехали обратно, когда мы услышали, что она ушла домой. Кровать была почти достаточно большой, и я догадался, что, пока вокруг творилось столько дерьма, мы предпочитали держаться вместе. Но мне пришлось задуматься, вернемся ли мы снова спать в наших собственных кроватях, а Татум будет чередоваться между нами. Но я считаю, что на данный момент нам просто нужно было пройти через это дерьмо, поэтому не стоило задаваться вопросом.

Мы взяли несколько плавок из одежды в моей комнате, и Сэйнт даже не пожаловался на то, что позаимствовал мое барахло. Официально я жил здесь, так что у меня было много одежды. Лиам настоял, чтобы я переехал к нему после того, как поступил в «Еверлейк-Преп», но с тех пор, между комнатой в школе и проведением летних каникул с друзьями, я жил здесь не больше недели.

Мы переоделись, и Сэйнт сунул свой ноутбук в черную сумку, которую он любил повсюду таскать с собой, прежде чем мы отправились по дому. Нам пришлось пройти по маленькому стеклянному коридору, чтобы добраться до домика у бассейна. Когда мы вошли в деревянное здание с двустворчатыми стеклянными дверями, которое тянулось вдоль правой стороны комнаты, нас окутал пар от теплой воды.

Я посмотрел на бассейн, выложенный голубой плиткой, и нахмурился, не заметив Татум, но Сэйнт направился прямо к сауне слева от зала.

Мы вошли внутрь и обнаружили Татум там, она лежала на одной из высоких деревянных скамеек с закрытыми глазами, но при звуке открывшейся двери ее губы тронула улыбка, и она снова приоткрыла их, посмотрев на нас. Сухой жар сауны окутал меня, и я вздохнул, вдыхая древесный аромат комнаты, чувствуя, как некоторое напряжение покидает мое тело только потому, что я был здесь с ней.

— Чему я обязана такому сюрпризу? — спросила она, прикусив губу, когда ее взгляд пробежался по нашим полуодетым телам.

Татум была одета в сапфирово-голубой купальник, и этот цвет заставил ее глаза сверкать еще ярче, чем обычно.

— Я принес тебе подарок, Сирена, — сказал Сэйнт прежде, чем я успел попытаться объяснить ей наш план. — Но я не надел на него бант, потому что не думал, что он сможет это сделать.

Татум села и повернулась так, чтобы ее ноги оказались на скамейке под той, на которой она сидела, и я был рад увидеть, что она, казалось, более чем заинтересована подыграть нам.

— Сэйнт считает, что мне нужно немного поработать над своими проблемами с доминированием. Он утверждает, что мне нужно больше уделить внимание ущербу, причиненному Глубокой глоткой, — добавил я, мое горло немного сжалось, когда я попытался говорить об этом так небрежно. — Он думает, что я должен попытаться позволить тебе быть главной.

— Почти уверен, что я буду главным, — добавил Сэйнт, ставя черную сумку на пол и расстегивая ее, прежде чем вытащить моток гладкой веревки.

Мой разум мгновенно наполнился образами всех способов, которыми я хотел бы связать этим Татум, и я тяжело вздохнул, когда он посмотрел на меня, понимая, что это предназначалось вовсе не для нее.

Татум прикусила губу, нахмурив брови, когда посмотрела на меня.

— Ты уверен, что готов? — спросила она, как будто все это время знала, что мне это нужно. Черт, неужели я действительно был так слеп к своим собственным проблемам?

— Да, я готов, детка, — прорычал я, желая сделать это для нее так же сильно, как и для себя.

— Если подумать, — сказал Сэйнт, бросая веревку обратно в сумку. — Это был бы лучший тест, если бы тебя просто заставили контролировать себя, а не использовать веревку в качестве костыля.

Татум рассмеялась, вставая и спрыгивая со скамеек, когда подошла к нам.

— Киан контролирует себя? Я бы хотела на это посмотреть.

— Ты думаешь, я не смогу это сделать? — Спросил я, и вызов в ее глазах придал мне еще больше решимости доказать, что она неправа.

— Я бы хотела посмотреть, как ты попробуешь, — ответила она, веселье все еще читалось на ее лице, когда она повернулась и посмотрела на Сэйнта.

Он взял ее за подбородок, прежде чем перевести взгляд на меня.

— Смотри. Не прикасайся, — скомандовал он, отчего мне мгновенно захотелось сделать прямо противоположное тому, что он только что сказал, когда он наклонился вперед и сократил расстояние между своим ртом и ртом Татум.

Она застонала в ответ на его поцелуй, когда он углубил его, его рука удерживала ее лицо неподвижно, в то время как другая скользнула вниз по ее телу, лаская грудь через купальник там, где сквозь него проступали твердые соски.

Руки Татум в ответ скользнули вверх по его груди, и у меня пересохло во рту, когда я смотрел, как она прикасается к нему, зная, что всякий раз, когда она делала это со мной, я обычно довольно быстро прекращал это. Но почему я это делал? Только потому, что какая-то сука пыталась завладеть моим телом без моего согласия? Татум — это не она. Она не ждала от меня ничего, кроме того, что я был более чем готов дать.

Сэйнт достал что-то из кармана своих плавок, и слабое жужжание наполнило воздух, когда он провел рукой между бедер Татум, заставив ее резко втянуть воздух.

Мой член затвердел в плавках, пульсируя от потребности прикоснуться к ней, и я облизал губы, наблюдая, как Сэйнт снимает бретельку купальника с плеча, опускается, чтобы взять в рот ее твердый сосок, продолжая двигать маленькой вибрирующей игрушкой между ее бедер.

Глаза Татум открылись, и она посмотрела на меня, задыхаясь от желания, из нее вырывались хриплые стоны, когда он подталкивал ее к краю.

Но поскольку это был Сэйнт, он не позволил ей так легко кончить, а плавно выпрямился, забрал игрушку обратно и выключил ее, прежде чем вложить ей в руку и сжать ее в кулаке. Я все еще не разглядел эту штуку как следует и знал, что это не было случайностью.

Сэйнт надел бретельку Татум обратно на ее плечо и наклонился поближе, чтобы что-то сказать ей на ухо, хотя и не потрудился понизить голос.

— Покажи ему, что он твой, Сирена, — проинструктировал он. — Напомни ему, что он служит для твоего удовольствия.

Губы Татум растянулись в усмешке, когда Сэйнт отступил в сторону, пропуская ее ко мне, и я склонил голову набок, бросив на нее насмешливый взгляд.

— Ты думаешь, что сможешь поставить меня перед собой на колени, детка? — Я поддразнил.

— Закрой глаза, — прошептала она. — И держи свои руки при себе.

Мое сердце дрогнуло при мысли об этом, и отказ расцвел у меня на языке. Я хотел посмотреть, что происходит. Я хотел знать, что происходит. Но когда я встретился с ее сверкающими голубыми глазами, я понял, что на самом деле она просит меня доказать, что я доверяю ей.

Звук поворачивающегося замка привлек мой взгляд поверх ее головы к Сэйнту, который запер нас в комнате, прежде чем вылить ковш воды на камни у двери, так что от них поднялся пар.

— Здесь нас только трое, — беспечно сказал он. — И у меня нет желания начинать прикасаться к тебе, поэтому ты можешь быть уверен, что все, что ты чувствуешь, исходит от девушки, которую ты любишь.

— Ты можешь доверять мне, — добавила она шепотом, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать меня, и я закрыл глаза, пробуя на вкус ее губы, не открывая их, даже когда она провела губами по моему подбородку и вниз по шее.

Мои пальцы сжались от желания схватить ее, и я застонал от разочарования, сжимая их в кулаки по бокам и удерживая себя там, мои мышцы напряглись.

Татум задержалась на моей груди, целуя и лаская меня, проводя по моим татуировкам кончиками пальцев и заставляя мою кожу гудеть. Я хотел обнять ее, направлять ее движения или даже остановить их все вместе, но я заставил себя не делать этого, сосредоточившись на том, каково это, когда она вот так прикасается ко мне. И я не испытывал ненависти к этому. Когда я сосредоточился на ее прикосновениях, только удовольствие исходило от точек соприкосновения ее плоти и моей. Все проблемы были в моей голове. Это было о доверии, как она и сказала, и я действительно доверял ей. Поэтому я выдохнул и попытался сосредоточиться ни на чем другом, кроме как наслаждаться вниманием, которое она оказывала мне.

Но когда я почувствовал, как она упала передо мной на колени, держать глаза закрытыми стало чистой борьбой воли, и моя рука дернулась вперед на дюйм, когда желание схватить ее наполнило меня. Я не хотел, чтобы она останавливалась, но ощущение ее пальцев, скользнувших за мой пояс, заставило мое сердце учащенно забиться. На мгновение я подумал об этой долбаной заднице, пытающейся возбудить меня, чтобы она могла прижаться своим ртом к моему телу.

Мои пальцы коснулись волос Татум, и голос Сэйнта заполнил жаркую комнату.

— Никаких прикосновений.

— Я с тобой, детка, — пообещала Татум, поймав мою руку и повернув ее, запечатлев поцелуй в центре моей ладони, когда мои пальцы скользнули по ее подбородку.

— Я знаю, — ответил я, тяжело вздыхая и выбрасывая эти глупые мысли из головы.

Татум не имела никакого отношения к тому, что Глубокая глотка пыталась проделать со мной, и мой член был твердым и жаждал моей девочки. Я не собирался позволять воспоминаниям о том, что сделала какая-то мертвая девушка, разрушить это.

Я убрал руку, и Татум спустила мои плавки вниз по ногам, высвобождая мой твердый член, прежде чем я снял их для нее.

— Господи, ты такой большой, — пробормотала она, и я фыркнул от смеха, чувствуя, как напряжение покидает мое тело.

— Ты более чем доказала, что можешь справиться с этим, детка, — напомнил я ей.

— Ты более чем доказала, что можешь справиться с гораздо большим, — добавила Сэйнт откуда-то из-за ее спины, и Татум рассмеялась, проведя рукой по моему бедру.

Ее большой палец остановился на татуировке в виде компаса, которую я набил там, и она сильно надавила на нее, напоминая мне о том, что это означало и что у меня было, прежде чем ее полные губы скользнули по моему члену, и я застонал от чистого блаженства.

Она глубоко приняла меня, постанывая, как будто наслаждалась этим так же сильно, как и я, и мне каким-то чудом самоконтроля удалось уберечь руки от ее волос.

Татум втягивала меня внутрь и наружу, ее язык кружил, губы сжимались, и из нее вырывались мягкие стоны, которые посылали дрожь прямо к основанию моего члена.

Когда я, задыхаясь, был на грани оргазма, Сэйнт произнес единственное слово, от которого мне захотелось придушить его.

— Прекрати.

Татум отстранилась, и я не смог удержаться, чтобы не открыть глаза и не посмотреть на нее, стоящую передо мной на коленях, облизывающую свои припухшие губы, когда она смотрела на меня с обещанием в глазах.

— Отдай ему его подарок, Сирена, — подсказал Сэйнт, и я взглянул на него, когда он подошел ближе к нам, протягивая ей бутылочку смазки.

Татум ухмыльнулась мне, брызгая холодной жидкостью на мой член, и я зашипел сквозь зубы, прежде чем она скользнула рукой по моему стволу, покрывая каждый дюйм моего тела, включая мои чертовы яйца.

Я хотел спросить, во что, черт возьми, они вдвоем играли, но получил ответ раньше, чем успел это сделать, поскольку Татум разжала кулак, показывая двойное кольцо для члена с маленькой вибрирующей пулей наверху.

Игрушки действительно были больше фишкой Сэйнта, чем моей, если не считать связываний, но я не жаловался, когда Татум скользнула внутренним кольцом по моему стволу, прежде чем надеть внешнее на мои яйца.

Это было туго, и я слегка застонал от дискомфорта, но возбуждение в ее глазах остановило любые жалобы, которые у меня могли возникнуть.

— Сядь, — скомандовал Сэйнт, и я сел, переместившись на более высокую из двух горячих деревянных скамеек и обхватив руками ее края по обе стороны от себя, чтобы мне было за что держаться.

Татум сделала шаг, чтобы последовать за мной, но Сэйнт подошел к ней сзади, поцеловал в шею и взялся пальцами за бретельки ее купальника, прежде чем снять их с ее плеч и скатать по телу.

Я застонал, когда ее груди освободились, ее соски затвердели и практически умоляли о том, чтобы я прикоснулся к ним губами. Сэйнт продолжал скатывать ткань, пока она не упала с нее, оставив ее обнаженной и тяжело дышащей, выглядящей более чем съедобно и самой соблазнительной женщиной, которую я когда-либо видел.

Рука Сэйнта скользнула между ее бедер, продолжая целовать ее шею, и я жадно наблюдал, как его пальцы скользнули внутрь нее, и она выдохнула его имя. От жары в комнате она вспотела, и капелька влаги прорезала линию между ложбинками ее грудей, пока Сэйнт доводил ее до исступления, скатываясь вниз, навстречу его руке.

Пристальный взгляд Татум встретился с моим, когда он трахал ее пальцами, и она ободряюще застонала, пока я не увидел, как она кончает для него, выгибая спину, покачивая бедрами под его рукой, пока он продолжал тереть тыльной стороной ладони ее клитор, чтобы продлить удовольствие.

— Хорошая девочка, — прорычал Сэйнт, прикусывая мочку ее уха, прежде чем убрать руку с ее киски и подтолкнуть ее ко мне. — Обопрись на его колени и больше к нему не прикасайся.

Татум сделала, как он хотел, обхватив мои колени и глядя на меня снизу вверх сквозь водопад светлых волос, пока мой член ныл от желания и пытки ожидая ее.

Сэйнт взял смазку с того места, где Татум оставила ее на скамейке рядом с ним, прежде чем достать из кармана анальную пробку и намазать ее.

Он подошел к ней сзади, массируя ее ягодицу, подготавливая для пробки, и Татум ахнула, когда он осторожно ввел ее в нее, ее ногти впились в мои бедра, когда она приподнялась на мне.

— Ты в порядке, Сирена? — спросил он, и Татум кивнула, закусив губу.

— Я хочу тебя, — умоляла она, и Сэйнт ухмыльнулся, спуская штаны и подставляя свой член, чтобы заявить на нее права.

— Ничего не делай с Кианом, пока не кончишь снова, — приказал он, и прежде чем кто-либо из нас успел возразить, он вошел в нее, заставляя ее кричать для него.

Жидкость выступила бисеринками на кончике моего члена, когда она прижалась ко мне, ее рот оказался так близко к нему, что мне потребовалось все мое терпение, чтобы не сжать в кулаке ее волосы и не прижаться ее ртом ко мне.

Сэйнт не был нежен, когда трахал ее, и жар сауны заставил нас всех задыхаться и потеть, когда она прижалась ко мне, а я просто смотрел шоу, отчаянно желая в свою очередь заявить на нее права, заставляя себя сдерживаться.

Когда Татум, наконец, кончила снова, рука Сэйнта хлопнула ее по заднице, и она взяла мой член обратно в рот так внезапно, что я удивленно дернул бедрами, вынуждая ее принять меня глубоко, в то время как Сэйнт немного замедлил свой темп, позволяя ей приспособиться.

Кольцо для члена было достаточно тугим, чтобы сдержать мое высвобождение, иначе я был уверен, что уже кончил бы ей в рот. Но когда Сэйнт снова начал двигаться быстрее, я откинул голову назад, наслаждаясь поездкой, пока она сосала и лизала меня, контролируя движения и заставляя меня бормотать ее имя себе под нос.

Казалось, Сэйнт потерял контроль над дьяволом внутри себя, когда он двигался все быстрее и быстрее, трахая ее так сильно, что я знал, что она все еще будет чувствовать это завтра, когда его пальцы впились в ее бедра, и она застонала вокруг моего члена.

Наконец он кончил с диким рычанием, снова отшлепав ее и заставив следовать за собой, когда он запустил руку ей в волосы и оторвал ее от меня.

Я потянулся, чтобы поймать ее, прежде чем смог остановиться, но он отбросил мою руку в сторону, прежде чем я успел прикоснуться к ней, и поднял ее, пока она дрожала в его объятиях.

— Ты хочешь еще, Сирена? — Задыхаясь, спросил Сэйнт, и она кивнула, жадно глядя на меня и показывая нам, что в ней тоже есть монстр. — Тогда покажи ему, кому он принадлежит.

Татум забралась на скамейку подо мной, и на этот раз, когда я потянулся к ней, Сэйнт не остановил меня, когда я взял ее за руки и помог ей взобраться на меня верхом.

— Ты можешь заломить мне руки за спину, если тебе нужно, — выдохнула она мне в губы, прежде чем поцеловать, и мои пальцы сомкнулись вокруг ее запястий, когда наши языки встретились, и я попробовал весь мир в этом поцелуе.

Моя хватка усилилась, но я не убрал ее руки за спину, вместо этого я положил их себе на грудь, надавив на тыльную сторону ее ладоней, чтобы почувствовать твердое прикосновение ее кожи к моей.

— Я весь твой, детка, — поклялся я ей. — И я не хочу сажать тебя в клетку.

— Может, мне нравится в твоей клетке, — поддразнила она, одной рукой пробегая по моей груди, пока не нашла маленькую пулю на верхней части кольца для члена и не включила ее.

Я поцеловал ее сильнее, когда вибрация пробежала по моему члену, и она медленно опустилась на меня, постанывая, как будто это было самое лучшее чувство в мире, и я должен был согласиться с ней.

Ее киска казалась еще более тугой, чем обычно, из-за пробки в ее заднице и кольца для члена, делавшего мой член таким твердым, что он болел. Я покрутил бедрами, давая ей время привыкнуть ко стольким ощущениям одновременно. Вибрирующий шарик потерся о ее клитор, и она ахнула, прежде чем мы начали двигаться вместе.

Я провел руками по ее спине, пока не обхватил ее задницу, и наши движения стали быстрее, более неистовыми, когда она жестко наседала на меня, ее руки двигались по всему моему телу, и я входил в нее, заставляя ее вскрикивать между нашими поцелуями.

Мой член заныл, когда кольцо удерживало меня от оргазма, и я сильнее задвигал бедрами, пока она не кончила на меня, ее киска сжалась еще сильнее, и я взорвался внутри нее, кончая так сильно, что я выругался, а она прикусила мою губу достаточно сильно, чтобы пошла кровь.

— Совершенство, — пробормотал Сэйнт, когда я наклонился, чтобы остановить вибрацию кольца на члене, и Татум обмякла в моих руках.

Я поднял взгляд, чтобы посмотреть на него через ее плечо, где он ухмылялся нам со скамейки, которую выбрал в качестве точки обзора, и я знал, что он был прав. Это здесь, мы и другие тоже были всем, что мне было нужно. И я не позволю ничему когда-либо отнять это.

— Мне пора идти, Сирена. — Пальцы Сэйнта убрали прядь волос с моего лба, и я, открыв глаза, обнаружила, что он стоит передо мной в элегантном черном пальто.

— Что ты имеешь в виду? — Спросила я, снова закрывая глаза и цепляясь за сон. Кровать позади меня была прохладной, не было ни малейшего намека на теплое тела. — Где все?

— Сэйнт планировал секретную миссию, — сказал Блейк откуда-то с другого конца комнаты, когда Сэйнт осторожно стянул с меня одеяло, и я снова приоткрыла глаза.

— Сэйнт, — пожаловалась я, темнота за окном говорила мне, что сейчас глубокая ночь. Может быть, мне просто снился странный сон. Но даже я не смогла убедить себя в этом, когда снова крепко зажмурилась.

— Нэш, помоги мне, — скомандовал Сэйнт, затем две пары теплых рук начали стаскивать с меня ночную рубашку.

Я легкомысленно улыбнулась, лаская их руки и пытаясь затащить их к себе в постель, но тут кто-то натянул через мою голову спортивный лифчик.

— Что за черт? — Я полностью проснулась, чувствуя себя раздраженной и сонной, и я была почти уверена, что один из кузенов «Семи гномов» тоже скоро прибудет. Круто.

Сэйнт натянул через мою голову мягкий серый свитер, в то время как Нэш приподнял мои бедра и натянул джинсы на мои ноги и задницу. Однако, он оставил меня без трусиков, и его мерзкая ухмылка говорила о том, что это было сделано намеренно.

— Ладно, хватит. Я могу это сделать. — Я попыталась оттолкнуть их, но была почти уверена, что им это нравилось, когда Сэйнт засунул мои руки в куртку, а Нэш натянул мне на ноги несколько удобных носков, прежде чем опуститься на колени, чтобы зашнуровать мои ботинки. — Ребята, — наполовину прорычала я, наполовину рассмеявшись. — Это просто смешно.

Следующим Сэйнт начал расчесывать мне волосы, и я, надув губы, выхватила щетку у него из рук.

— Это уже слишком.

Сэйнт ухмыльнулся, проводя большим пальцем по моей щеке и наклоняясь, чтобы поцеловать меня в губы.

— Иди почисти зубы, Сирена, или я положу тебя к себе на колени и сделаю это за тебя.

— Однажды я свяжу тебя во сне и отшлепаю по заднице, Мемфис, — предупредила я. Я поднялась на ноги, обнаружив Блейка и Киана, ухмыляющихся мне у двери, и, показав им средний палец, проскользнула в ванную. Я умылась, почистила зубы и уложила волосы, что, по-видимому, заняло слишком много времени, потому что Сэйнт начал стучать в дверь.

— Мое терпение на исходе, Татум, — мрачно сказал он. — Ты собираешься начать этот день с наказания?

Я ухмыльнулась, открывая дверь, и приподняла бровь, глядя на него.

— Ты мне больше не начальник, дьявольский мальчишка.

Его глаза блеснули, как будто он был не совсем согласен.

— Я могу ежедневно молиться у твоего алтаря, но уверяю тебя, я более чем способен поставить богиню на место, когда того потребует случай.

— Прекратите флиртовать, — крикнул Киан. — Пошлите.

— В этом таинственном путешествии запланирован завтрак? Я умираю с голоду, — сказал Блейк, и я поняла, что никто из них понятия не имел, куда мы направляемся. Я думаю, что они привыкли к тому, что Сэйнт занимается подобным случайным дерьмом, но даже Монро, казалось, смирился уже с этим без жалоб.

— Я хочу круассан, — согласилась я, думая о свежеиспеченных круассанах Марты, которые она приносила нам каждое утро. Черт возьми, они были прекрасны. Слоеный, сладкий, маслянистый… ммм.

Сэйнт открыл дорожную сумку, стоявшую в ногах кровати, достал бумажный пакет и быстро вложил круассан мне в руку, прежде чем положить их обратно и застегнуть чемодан.

— Эй! А где мой? — Пожаловался Блейк.

— Ты можешь взять один в дороге, — просто сказал Сэйнт, жестом предлагая Киану нести сумку, и тот двинулся повиноваться, не сказав ни слова.

Сэйнт направился к двери первым, а я подбежала и встала рядом с Блейком, предлагая ему кусочек своего круассана, когда наш чертовски горячий диктатор отвернулся. Он откусил зубами, а затем улыбнулся мне с полным ртом.

— Ты спасла мне жизнь, Золушка.

Мы последовали за Сэйнтом через огромный дом, в котором было мертвенно тихо, когда шли по темным коридорам.

— Куда мы идем? — Прошипела я, покончив с едой и официально проснувшись.

Сэйнт не ответил, ведя нас по коридору с картинами ирландских пейзажей на стенах, очевидно, зная дорогу в этом доме не хуже Киана. Может быть, и лучше.

— Мы заключили пари, — прошептал Блейк мне на ухо, обнимая меня за плечи. — Я поставил на то, что он ведет нас, чтобы принести в жертву козла сатане и открыть дверь в ад.

Киан встал рядом со мной.

— Не-а, держу пари, мы собираемся на какую-нибудь подпольную африканскую церемонию, где Сэйнт сможет убедиться, что ты выйдешь замуж за всех нас. С чем, кстати, я категорически не согласен, детка.

— Очевидно, куда мы направляемся, — сказал Нэш позади меня, и я огляделась с вопросом в глазах. — Чтобы отправиться к доктору…

— Произнеси это имя в этих коридорах, и я кастрирую тебя и скормлю твои яйца сторожевым собакам О'Брайена, — язвительно сказал Сэйнт, но я поняла смысл.

Мы везли вакцины доктору Де Ла Кост. Мы, наконец, собирались что-то изменить в борьбе с этой гребаной чумой, охватившей Землю. Мое сердце наполнилось теплом от осознания этого. Мне было невыносимо сознавать, что у нас есть доступ к этим вакцинам, но мы ничего не можем сделать, чтобы спасти тысячи людей, умирающих каждый день. Но мы наконец-то сделаем это сейчас.

Мы прибыли в большой зимний сад, который простирался от задней части дома, и Киан двинулся вперед, чтобы отпереть двойные двери, которые вели наружу. Ночной воздух заставил меня задрожать, когда мы вышли на безупречно ухоженную лужайку, и Блейк крепче прижал меня к себе, защищая от холода.

Сэйнт целеустремленно зашагал по траве в сгущающуюся темноту, и я нахмурилась, когда мы последовали за ним.

— Отсюда есть выход на дорогу? — Спросила я. — Или гараж?

Сэйнт ничего не сказал, но в конце концов остановился примерно в сотне ярдов от дома и достал телефон из кармана.

— Две минуты, — объявил он.

— Прежде чем что? Инопланетный космический корабль поднимет нас в небо? — Монро фыркнул.

— Честно говоря, я думаю, Сэйнт мог бы это организовать, — сказала я, ускользая от Блейка, чтобы обняться с Нэшем. Он прижал меня к своей груди, и я с улыбкой вдохнула его сосновый аромат. Клянусь, все мои парни начали пахнуть примерно так же. От него тоже исходили яблочные нотки, и я предположила, что это дело рук Сэйнта, поскольку он упаковывал гель для душа.

Звук пропеллеров донесся откуда-то издалека, и я с удивлением подняла голову, увидев приближающиеся огни вертолета.

— Какого хрена? — Монро выдохнул, воздух вокруг нас бешено завертелся, когда вертолет пошел на посадку.

— Нам нужно быстро подняться на борт, — крикнул нам Сэйнт. — Шум разбудит домочадцев.

Полозья коснулись травы, и Сэйнт поманил нас вперед, открывая дверь и забираясь внутрь вместе с Кианом. Монро помог мне подняться, и Киан схватил меня, усаживая на сиденье рядом с собой.

Блейк захлопнул дверь, когда в доме зажегся свет, и мое сердцебиение участилось. Сэйнт просунул голову в кабину и надел наушники, чтобы поговорить с пилотом.

Киан вложил мне в руку наушники, и я надела их, когда Блейк и Монро пересели на сиденья позади нас.

Сэйнт повернулся и взялся за ремень у меня на талии, когда я закончила застегивать ремень, резко дернув его, чтобы затянуть еще туже, прежде чем опуститься на сиденье рядом со мной. Вертолет взлетел, когда он пристегнулся, и Киан заговорил в наушник.

— У дедушки сейчас взорвутся легкие, — сказал он со смехом.

— Не беспокойся о нем, — сказал Сэйнт. — Я объясню это, когда мы вернемся.

— Удачи тебе с этим, брат, — сказал Киан, кладя руку мне на колено и сжимая.

Мы взлетели вверх и унеслись прочь от поместья, и несколько горящих огней в ближайшем городке замерцали, когда мы плыли над ним. Сегодня ночью не было луны, и у меня было ощущение, что это не было совпадением. Сэйнт спланировал это до мельчайших деталей, и покров темноты был частью этого.

Вскоре пилот повел нас вниз, чтобы приземлиться на широком фермерском поле, и Сэйнт отстегнул ремень.

— Оставайтесь на своих местах, — прорычал он нам, прежде чем открыть дверь и выпрыгнуть наружу.

Пилот тоже вышел, и они обменялись несколькими словами, затем Сэйнт кивнул ему, прежде чем забраться обратно внутрь, захлопнуть дверь и занять место пилота.

Он нажал несколько кнопок на панели управления, затем щелкнул какими-то переключателями на крыше над собой, и внезапно мы снова взлетели с моим прекрасным грешником в кресле пилота.

— Черт возьми, Сэйнт, это похоже на какое-то дерьмо с «Миссия Невыполнима», — взволнованно прокричал Блейк, и я разделила ухмылку с Кианом, когда его рука скользнула дальше вверх по моей ноге, посылая прилив адреналина в мои вены.

— Успокойся, Боумен — сказал Сэйнт, и в его голосе прозвучала усмешка. — Мы не можем рисковать, приводя кого-либо в дом доктора Де Ла Кост. Я не доверяю никому, кроме нас пятерых. Не будет никаких перестрелок или злых умыслов.

— Это потому, что ты сам вдохновитель зла? — Спросил Блейк, и я фыркнула от смеха.

— Очевидно, — согласился Сэйнт.

— Ну, этому врачу нам тоже придется доверять, — заметила я.

— Вряд ли, — усмехнулся Сэйнт. — Я, конечно, буду ее шантажировать.

— Но ты сказал, что она была безупречно чистой, — сказала я в замешательстве.

— Да, она такая, — сказал Сэйнт с мрачным смешком, но не стал вдаваться в подробности. — Я также только что признал, что я вдохновитель зла. Не отставай, Сирена.

Мы летели на север больше часа, и я положила голову на плечо Киану, глядя в окно рядом с ним. Чем дальше мы продвигались на север, тем темнее становился мир, когда мы оставляли города позади. В какой-то момент мне показалось, что я заметила армейские грузовики, движущиеся по дорогам внизу, и я предположила, что это было мотивацией Сэйнта для полета. Армейские контрольно-пропускные пункты появлялись по всей стране, и хотя мы разоблачили изнутри часть одного из их маленьких адских лагерей, у меня было ощущение, что это не остановит их возведение. Ситуация в мире становилась слишком тяжелой. И теперь все стало совсем плохо, правительства в каждом чертовом штате предпринимали крайние меры. Гребаный Трой. Но разлучать людей с их близкими и вытаскивать их из домов казалось мне варварством. Наша страна уже потеряла достаточно. И меня пугало, как быстро власти могут взять верх. Иногда сопротивляться казалось невозможным, но мы делали это. Мы не собирались опускать руки и позволять таким людям, как Трой Мемфис и его сомнительным друзьям из «Ройом Д'Элит», безнаказанно совершать то, что они творили. Их нужно было остановить. И более того, они должны были быть наказаны.

— Идем на посадку, — сказал Сэйнт, и мы начали снижаться к лужайке перед одиноким домом внизу, окруженным деревьями по обе стороны от него, огни под вертолетом освещали территорию.

Мы приземлились, и Сэйнт заглушил двигатель, пропеллеры начали замедляться, когда он также выключил фары и вышел. Мы отстегнули ремни и вышли из вертолета, в то время как Киан вложил пистолет в мою ладонь. Я засунула его сзади в карман джинсов, решив, что какой-то врач у черта на куличках не будет представлять большой угрозы против пяти вооруженных людей, которые только что посадили вертолет на ее заднем дворе. В доме горел свет, и на верхнем этаже распахнулось окно, из которого высунулся дробовик. Очевидно, я ошиблась.

— Кто вы?! — закричала женщина, в ее голосе слышался страх.

Сэйнт невинно поднял ладони.

— У нас есть к вам предложение, — крикнул он в ответ, абсолютно, блядь, спокойный. Если бы я знала, что таков его план, я бы предложила посадить чертов вертолет в миле отсюда и дойти сюда пешком, вместо того чтобы пугать женщину.

— Убирайтесь с моей территории! — заорала она. — Я вызову полицию!

— Вы знаете так же хорошо, как и я, что полиция слишком занята, загоняя население в лагеря «Аид» вместе с армией, — сказал Сэйнт, когда Киан подошел к нему сзади, используя тело Сэйнта, чтобы скрыть пистолет в своей руке. — И если бы они все-таки прибыли, возможно, вам пришлось бы объяснить тот факт, что у вас нет лицензии на ношение этого оружия. — Его челюсть сжалась, говоря мне, что он тщательно проверил эту информацию и не ожидал такого.

Хотя это был действительно не тот способ успокоить кого-то, у кого в руках был чертов дробовик. Я встала перед моими мальчиками, забирая дорожную сумку у Киана и поднимая ее.

— Доктор Де Ла Кост, — окликнула я ее. — Нам нужна ваша помощь. Мой отец сделал мне прививку от вируса «Аид» задолго до того, как он был выпущен в мир. У нас есть флаконы с этой вакциной прямо здесь.

— О чем вы говорите? — требовательно спросила она.

— Меня забрали правительственные чиновники, и из моей крови была произведена новая вакцина, — объяснила я, понимая, что это звучит безумно, но у нас не было особого выбора. — Когда эти люди помогли мне сбежать с объекта, мы забрали это с собой. И нам нужен кто-то, кто сможет производить больше вакцины, чтобы помочь… ну, на самом деле, всему миру. Кто-то вроде вас.

Она замолчала, и я представила, что она пытается понять, не сошли ли мы с ума или в моих словах есть доля правды.

Я положила дорожную сумку к ногам.

— Я могу показать вам…если хотите? Вакцина здесь.

Она поколебалась, затем, наконец, ответила.

— Открой. Медленно.

Я присела на корточки, расстегнула молнию на сумке и достала коробку-холодильник. Я открыла ее и развернула, чтобы показать ей содержимое.

Тишина затянулась, и она, наконец, затащила дробовик обратно в дом.

— Отнеси это на крыльцо. Только девушка.

Она закрыла окно, отступая в тень своей комнаты, а я вытащила пистолет из-за пояса и вернула его Киану.

— Возьми его, — настаивал он, протягивая мне его обратно.

— Она врач. И она не будет доверять нам, если мы не проявим к ней такой же вежливости, — твердо сказала я, и мальчики обменялись встревоженными взглядами.

Я отошла от них, взяла коробку с вакцинами и поднялась по деревянным ступенькам крыльца, тихонько постучав в дверь, затем отступила, чтобы между нами было шесть футов. Она приоткрылась, и на меня снова уставился ствол дробовика, заставив мое сердце сжаться. Но я бы тоже испугалась, если бы мы поменялись ролями. Поэтому я должна была показать ей, что у нее нет на то причин.

— Татум, — позвал Блейк с беспокойством в голосе.

— Все в порядке. Оставайтесь там, — настаивала я, когда два больших карих глаза уставились на меня с другого конца ствола. — Я знаю, это шок, — мягко сказала я. — Но нам пришлось прилететь ночью, что бы избежать армии и блокпостов. Мы присматривали за этими вакцинами, и мой парень потратил много времени на поиск врачей, которым мы могли бы доверять. Он очень дотошный человек, и он сузил круг поисков до одного человека во всем штате. Вас.

Ее глаза метались взад-вперед между моими, затем она, наконец, опустила пистолет, обнажив свои мягкие черты и щеки, похожие на щеки херувима. Ей было за сорок, у нее была смуглая кожа и прямые волосы до плеч.

— Входи. Только ты, — резко сказала она, распахивая дверь шире.

— Вы не боитесь подхватить вирус? — Я спросила, и она покачала головой.

— Я переболела этим три недели назад. К счастью, я выжила, — серьезно сказала она. — У меня все еще есть антитела. Так что, если тебя это не беспокоит, то…

— Как я уже сказала, мне сделали прививку, — ответила я и вошла в дом, когда она кивнула, подозрительно нахмурившись.

— Татум! — Рявкнул Нэш, но я проигнорировала его, закрыв за собой дверь.

Доктор Де Ла Кост включила свет, осветив небольшой коридор с растениями в горшках по всему периметру. На стене висела фотография кого-то, похожего на ее родителей, и несколько фотографий белого кота.

Я протянула ей коробку с вакцинами, и она обдумала свой следующий шаг, прежде чем положить пистолет на стол позади себя. Она взяла коробку, изучая содержимое и сдвинув брови.

— «Серенити Фармасьютикалс», — пробормотала она, прочитав название с этикетки на одном из флаконов. — Я о них не слышала.

— Их финансирует Трой Мемфис, — сказала я ей, и она подняла глаза, чтобы посмотреть на меня.

— Губернатор? — удивленно спросила она, и я кивнула.

— Это он похитил меня и запер на объекте, — сказала я, полагая, что честность здесь — лучший план.

— Похитил? — эхом повторила она, в ее глазах промелькнуло недоверие.

— Я знаю, это звучит безумно. И вам не нужно верить ни единому моему слову, кроме следующих. В этой коробке находятся единственные действующие вакцины в стране. Возможно, во всем мире. Поэтому нам нужен кто-то, кто может производить больше. И кто будет делать это тонко, кто позаботится о том, чтобы они распределялись справедливо и эффективно среди каждого мужчины, женщины и ребенка на Земле.

Ее рот открылся и закрылся, когда шок отразился на ее лице.

— Почему я? — прохрипела она в конце концов.

— Как я уже сказала, мой парень выбрал вас. И он выбрал бы для этого только того, кому мы могли бы доверять, кто не возьмет вакцину и не продаст ее тому, кто предложит самую высокую цену, вместо того, чтобы предложить ее людям, которые в ней больше всего нуждаются.

У нее перехватило горло, когда она закрыла крышку коробки.

— Как я могу быть уверена, что это не какой-то трюк?

Я вздохнула.

— Вы не можете. Но если вы позволите мне привести Сэйнта Мемфиса внутрь, он вам все объяснит.

— Мемфис? — выдохнула она.

— Он сын Троя. И он работает, чтобы помочь разоблачить своего отца во всем, что тот натворил. Он хочет помочь. Но нам нужно, чтобы вы были на нашей стороне, чтобы сделать это, — серьезно сказала я.

Она облизнула губы, переводя взгляд с коробки на меня, пока рассматривала ее.

— Приведи его внутрь. Только его. Мне нужно поставить это в холодильник.

Она двинулась, чтобы уйти, но я поймала ее за руку, в то время как мой пульс грохотал в ушах.

— Сейчас это — самое ценное во всем мире. Я не отдаю вам их легкомысленно, вы понимаете? Вы будете защищать их.

Ее глаза расширились, и она кивнула, казалось, наконец осознав серьезность ситуации.

— Я так и сделаю. Я обещаю. — Она снова собралась уйти, но я не отпустила ее.

— Мне нужно, чтобы вы дали мне свой телефон, — тихо сказала я, но в моем голосе слышалась скрытая угроза. — Мы тоже должны довериться вам.

Она поколебалась, глядя на мою руку, лежащую на ее плече, прежде чем кивнуть и вынуть его из кармана халата. Я взяла телефон и отпустила ее, повернувшись обратно к двери и открыв ее.

— Сэйнт, иди сюда, — позвала я, и он отошел от группы, которая резко напряглась.

— Что происходит? — Киан зарычал.

— Она хочет услышать правду, — сказала я. — И вы все чертовски пугающие, поэтому не можете все войти.

Киан переступил с ноги на ногу, выглядя встревоженным, когда взглянул на Блейка и Монро. Сэйнт что-то пробормотал им, затем взял дорожную сумку и пересек лужайку, направляясь к двери, через которую я впустила его внутрь.

Он оглядел маленький коридор, брезгливо сморщив нос. Иногда он был таким долбаным снобом. Я ткнула его локтем в живот как раз в тот момент, когда доктор вернулась и придвинулась ближе к дробовику на столе, но, к счастью, больше не брала его в руки. Я была почти уверена, что у Сэйнта под пальто припрятан пистолет, но надеялась, что она не заставит его им воспользоваться.

— Вы сын губернатора? — спросила она, блуждая глазами по его лицу.

— Да, — ответил он, затем открыл дорожную сумку и достал папку с документами. — И мне нужно, чтобы вы подписали соглашение о неразглашении, прежде чем мы начнем наш следующий разговор, Мартина. Мы могли бы поговорить где-нибудь более официально? — Он с презрением оглядел ее маленький дом, и я поджала губы, увидев выражение его лица.

— Да, проходите в гостиную. — Она осторожно повернулась к нам спиной и провела в уютную гостиную с пушистыми покрывалами на диване и разномастными коврами и занавесками. Она предложила нам присесть за маленький обеденный столик у окна и откашлялась. — Не хотите ли чего-нибудь выпить, может быть, кофе? — спросила она.

— Нет, спасибо, — коротко ответил Сэйнт.

— Я в порядке, спасибо, — сказала я, и Мартина села напротив нас.

Сэйнт открыл свою папку, аккуратно положив рядом с ней различные документы с надписью «Договор о неразглашении», прежде чем подтолкнуть ручкой к ней. Она прочитала его, прежде чем поставить внизу свое имя и вопросительно уставиться на Сэйнта, ожидая, когда он продолжит. Он объяснил, как его отец держал меня в плену и как недавно приобретенная вакцина оказалась в наших руках, оставив за собой кровавый след. Затем он подробно рассказал о самой вакцине, и я погрузилась в море научных рассуждений, за которыми мне удавалось следить только благодаря работе моего отца.

Закончив, он сунул Мартине под нос еще один контракт.

— Вы станете моей сотрудницей с того момента, как подпишите этот контракт. Вы получите хорошую компенсацию за вашу роль в создании вакцины, и в вашей лаборатории будет все необходимое оборудование, включая расширение ваших помещений, когда это необходимо. «Rivers Laboratories» станет самой известной фармацевтической компанией в мире, как только работа будет завершена…

— Риверс? — Я ляпнула.

— Как террорист, который все это затеял? — Мартина ахнула, а я ощетинилась. Мы опустили эту информацию в том, что рассказали ей, потому что было довольно трудно убедить людей в его невиновности, когда мы еще не раскрыли миру правду.

— Его подставили, — просто сказал Сэйнт. — И это станет ясно со временем. Но сейчас вы должны полагаться на наше слово.

Мартина медленно кивнула, казалось, шокированная всей этой информацией, и я предположила, что это была серьезная головная встряска в четыре утра.

— Хорошо, — выдохнула она. — Есть что-нибудь еще, что мне нужно знать?

— Да. — Сэйнт выпрямился на своем месте. — Буквально вчера я выбрал, кто из ваших сотрудников останется работать на вас, а кто нет, после завершения проверки биографических данных каждого из них. С сегодняшнего утра те, у кого были какие-либо расхождения, будут уведомлены об увольнении с работы. Я также нанял несколько компетентных и заслуживающих доверия сотрудников для вашей лаборатории, включая группу безопасности, которая будет находиться там двадцать четыре часа в сутки. Как только вы воспроизведете вакцину и подготовите достаточное количество для распространения, она будет внедрена с минимальными затратами для персонала больницы, и мы начнем вакцинацию детей и медицинского персонала в первую очередь. Я возьму на себя детали, просто свяжитесь со мной, когда у вас будет готова первая партия.

Она кивнула, ее лицо немного побледнело, так как тяжесть этой задачи легла на ее плечи, но я была уверена, что она справится с ней.

— Хорошо, я могу это сделать.

— Вы можете связаться со мной по номеру, указанному вверху контракта. — Он указал на него. — И вы будете обращаться ко мне «мистер Секвойя», всякий раз, когда мы будем разговаривать.

— Хорошо, — согласилась она.

— И наконец, — голос Сэйнта понизился на октаву, отчего волосы у меня на затылке встали дыбом. — Если вы нарушите условия, изложенные в этом контракте, включая раскрытие каких-либо сведений о вакцине без моего разрешения, или попытаетесь продать информацию или саму вакцину, я вас разорю. — Он что-то набрал на своем телефоне и передал ей с какой-то фотографией, которую я не успела толком рассмотреть.

— Это не я! — выдохнула она, ее глаза расширились от ужаса. — Я бы никогда не прикоснулась к ребенку!

Срань господня.

— Я прекрасно понимаю, что вы никогда бы этого не сделали, — спокойно сказал Сэйнт, небрежно убирая телефон обратно. — Но эти изображения были сделаны одним из лучших фотографов-фотошоперов в штате. И у меня есть гораздо больше доказательств, чем это. У меня есть матери, готовые выступить вперед и дать показания, если это будет необходимо.

— Вы не посмеете, я бы не стала. Никто бы этому не поверил! — в ужасе воскликнула Мартина, явно находясь на грани слез от того, насколько ужасала ее сама мысль о подобном поступке. Меня охватил укол вины, но я знала, что это был способ Сэйнта гарантировать, что эта информация никогда не выйдет наружу.

— О, уверяю вас, я бы так и сделал. Я заплачу лучшим юристам в стране, чтобы обеспечить это, — просто сказал он, и Мартина уставилась на него.

— Вам не нужно угрожать мне, — сказала она, ее нижняя губа задрожала. — Я уже согласилась.

— Да, но угроза существует на тот случай, если вы когда-нибудь решите потанцевать с Дьяволом. — Сэйнт ухмыльнулся, и она кивнула, казалось, соглашаясь с этим, хотя была явно потрясена.

— Мистер Мемфис, мне не нравится, что вы приходите в мой дом и вот так принуждаете меня. Однако я понимаю масштабы того, что вы предлагаете мне. Если вы думаете, что я стала бы продавать вакцину ради прибыли, то вы сильно недооценили мой нрав.

— Я не думаю, что вы бы это сделали, — сказал Сэйнт, пожимая плечами. — Но если мой отец и научил меня чему-то ценному, так это прикрывать спину, даже когда кажется, что она защищена десятью дюймами железа. Итак… — Он постучал пальцем по контракту перед Мартиной, пока я смотрела на него, впитывая его силу с легким трепетом в животе. Черт, он был таким горячим прямо сейчас. — Мы договорились? — спросил он, и Мартина посмотрела на контракт, ее глаза снова расширились. Я была удивлена, что они еще не выскочили у нее из головы после того, сколько сенсаций мы взорвали у нее перед носом сегодня вечером.

— Вы собираетесь платить мне пять миллионов в год? — выдохнула она. — Это слишком много.

— Вы официально самый важный ученый в стране, Мартина, — спокойно сказал Сэйнт, сцепив пальцы на столе, пока я краснела из-за своего безумного тирана. — Вы стоите каждого пенни и даже больше. Также будут льготы, и ваши сотрудники получат хорошую компенсацию. Выберите любой дом в радиусе пяти миль от своей лаборатории, и он ваш.

— Но мне нравится мой дом, — сказала Мартина, оглядывая помещение, и Сэйнт нахмурился, увидев кучу украшений в виде белых кошек на ее каминной полке.

— Почему? — пробормотал он, и я ткнула его пальцем в ребра.

— Мне тоже нравится это место, — сказала я с улыбкой.

Сэйнт выглядел смущенным, в то время как Мартина криво усмехнулась мне.

Белая кошка внезапно запрыгнула на колени Сэйнта, и я ожидала, что он взбесится, но вместо этого черты его лица смягчились, и он погладил ее по голове, заставив громко замурлыкать.

— Конечно, ты любитель кошек, — сказала я, осознав это.

— Кошки знают, что у них на уме, и не проявляют терпимости к девяноста девяти процентам человеческого населения. Конечно, я чувствую к ним родство, — сказал он, затем посмотрел на Мартину, которая читала контракт. — Как ее зовут?

— Артемида, — ответила она. — Сокращенно Арти.

— Привет, Арти. — Я пощекотала ее подбородок, и она уткнулась носом в мою руку.

— Я презираю прозвища, — пробормотал Сэйнт, затем провел рукой по спине кошки. — Ты же не хочешь, чтобы тебя прозвали Артемидой? — Его голос немного смягчился, и моя улыбка стала шире.

— Боже мой, это был детский лепет Сэйнта Мемфиса?

— Я не занимаюсь детским лепетом, — натянуто сказал он, когда кошка спрыгнула вниз.

— Ты только что это сделал, — взволнованно прошептала я, и он небрежно достал из кармана своего пальто валик для удаления ворса и провел им по белым волоскам, оставшимся на его одежде.

— Ты не просто так это сделал, — засмеялась я, когда он, пожав плечами, спрятал валик.

— Ладно, все это кажется очень щедрым, — сказала Мартина, затем поставила свою подпись на контракте и вернула его Сэйнту с надеждой и страхом, пляшущими в ее глазах.

— Спасибо вам за это, — сказала я ей, протягивая руку, чтобы сжать ее. — Это значит для меня все.

Она улыбнулась, все еще выглядя немного настороженной, но ее глаза говорили, что она действительно верит всему, что мы ей рассказали. И в глубине души я чувствовала, что именно она спасет мир.

***

Я осталась с Блейком и Нэшем дома, в то время как Сэйнт и Киан ушли объяснять Лиаму, где мы были. Я понятия не имела, что они собирались сказать, но я была уверена, что Сэйнт спланировал какую-то целую историю дерьма, которая была беспроигрышной. Однако любопытство взяло верх, и я отправила им сообщение через приватный чат.

Тигрица:

Доброе утро * эмодзи с поцелуем *. Как ты объяснил прошлую ночь, Кальмар?

Скорпион:

Доброе утро, Тигрица. Я вижу, ты уже сегодня жаждешь наказания.

Тигрица:

Я не понимаю, что ты имеешь в виду * эмодзи ангела*

Коала:

Он предпочитает, чтобы мы использовали его полный титул, детка. Лорд Кальмартонский.

Я фыркнула от смеха, печатая свой ответ, прекрасно представляя разъяренное выражение лица Сэйнта.

Тигрица:

Ах да, Лорд Осьминог Кальмартонский. Простите меня, милорд.

Скорпион:

Мы довольно забавны сегодня утром, не правда ли?

Коала:

Черт возьми, ты только что употребил королевское ‘мы’? Это заставляет меня почувствовать все виды эмодзи * осьминога *

Тигрица:

Нам будет совсем не до смеха, когда наш славный Лорд Кальмартонский вычтет плату из наших пайков.

Кальмар:

О, это будет не из твоего рациона, это будет из твоей плоти.

Коала:

Проверь свое имя пользователя бро * эмодзи кальмар*

* Кальмар покинул чат*

Тигрица:

Хахахаха, как ты это сделал??

Коала:

В настройках учетной записи. лол. Он никогда больше не будет Скорпионом.

Тигрица:

Ты разыграл его по полной.

Коала:

Это единственный способ, которым я играю, и ты это знаешь * подмигивающий смайлик *

Тигрица:

Хм, не думаю, что я знаю это достаточно хорошо. Приходи и докажи это, когда закончишь разговаривать со своим дедушкой.

Коала:

Я не могу * эмодзи с сердитым лицом *. Он хочет отвести меня на скалу Прайд и показать мне местность, как Муфаса сделал с Симбой. Если я не вышибу себе мозги от скуки, я приду и съем тебя позже.

Тигрица:

Это сообщение предназначено для подтверждения вашего бронирования столика на ужин в ресторане «Киска моей жены». Пожалуйста, не опаздывайте, иначе ваш столик может быть предоставлен одному из трех горячих парней в списке ожидания.

Коала:

Боже, я чертовски люблю тебя. И я не опоздаю, я буду там, чтобы съесть тебя вне дома. Но предупреждаю, я не дам чаевых официанту-Бабуину, потому что в прошлый раз он без спроса сунул палец в мой вишневый пирог. Грязный сученок.

Тигрица:

Хахаха. Хотя, может быть, мне нравится смотреть, как он разделывает твой пирог. Я тоже тебя люблю, муж. Что сказал Кальмар, чтобы объяснить ситуацию прошлой ночью?

Коала:

Он сказал что-то там о больном родственнике, и я как бы отключился, пока он перебарщивал с актерской игрой. Кальмар вернется к вам через секунду, ребята, так что будьте осторожны, если не хотите, чтобы ваша задница покраснела. Я жду деда, пока он моет свои яйца в расплавленных бриллиантах или что там еще он, блядь, делает, чтобы подготовиться к тому, чтобы стать моим наставником.

P.S: единственный, кого я хочу использовать в качестве * эмодзи пирог *, - это ты.

Тигрица:

Ладно, я трахну тебя позже. Скучаю по тебе. Хххх (дважды поцелуй Кальмара)

Коала:

Я так и сделал. Он врезал мне по яйцам. Xxxxxxxxxxxxxxxxxxxx (не раздавай поцелуи) * эмодзи кальмара *

Я глупо ухмыльнулась, положила телефон на тумбочку и выскользнула из кровати, сунув ноги в тапочки и потревожив Блейка. Он выполз вслед за мной, как голодный зверь, покусывая кожу на моей шее, пока шел за мной к двери. Он вечно целовал мою татуировку и лизал ее, проводя по ней руками, пока прижимал меня к себе и делал со мной все, что хотел. Клянусь, ему это нравилось даже больше, чем мне. Его кожа была горячей на моей спине через футболку, которую он дал мне для сна, и выпуклость его боксеров прижалась к моей заднице, когда его рот приблизился к моему уху.

— Я никогда не оставлю тебя в покое, — прорычал он.

— Тсс, — тихо хихикнула я, когда Монро перевернулся на другой бок в кровати.

Я схватила Блейка за руку, вытаскивая его за дверь в ярко освещенный коридор.

— Пойдем туда, где нас никто не найдет, Золушка, — промурлыкал он, прижимая меня спиной к стене и прижимая мои руки к бокам. У меня вырвался вздох, когда он вонзил зубы в мою ключицу и прижался своим огромным телом к моему.

— Зачем ты держишь меня здесь, если хочешь пойти куда-нибудь еще? — Хрипло поддразнила я.

— Потому что я не мог прожить ни секунды без того, чтобы снова не прикоснуться к тебе губами, — сказал он, и его тон заставил мое сердце бешено забиться.

— Давай сыграем в игру, золотой мальчик, — промурлыкала я, запуская пальцы в его черные волосы и откидывая его голову назад, чтобы заставить посмотреть на меня. — Я знаю, как сильно ты любишь побеждать.

— Что за игра? — прорычал он, его глаза загорелись возбуждением, когда он стал тверже прижиматься к моему бедру.

— Ты должен сосчитать до ста, и я спрячусь где-нибудь в этом большом доме. Если ты найдешь меня, я позволю тебе делать со мной все, что ты захочешь.

— Сколько времени мне нужно, чтобы найти тебя? — спросил он напряженным, полным желания голосом.

— Хм, двадцать минут — это справедливо? — Я спросила, и он кивнул, отпуская меня немного неохотно, но его жажда победы была очевидна. — Да, и еще, Боумен? — Беспечно спросила я, пятясь по коридору.

— Да, милая?

— Если ты не найдешь меня вовремя, тебе придется смотреть, как я кончаю без тебя. — Я повернулась и со смехом убежала по коридору, когда он начал считать вслух.

Я спустилась по лестнице на первый этаж и помчалась по пустым коридорам. Наверное, мне следовало надеть какие-нибудь брюки, но было уже слишком поздно, а футболка Блейка все равно висела на мне как платье.

Я повернула за угол и налетела прямо на кого-то, отшатнувшись назад, когда ударилась о его твердое тело. Рука Сэйнта потянулась, чтобы схватить меня за запястье, и его брови изогнулись.

— Что-то не так? — Спросил он, и я прикусила губу.

— Нет… — Я оглянулась через плечо. — Мне нужно идти. Я играю в игру с Блейком.

— В какую игру? — С любопытством спросил он, притягивая меня ближе.

— В сексуальную игру, — сказала я со смехом. — Если он найдет меня, то выиграет, — прошептала я на случай, если кто-нибудь был поблизости.

Сэйнт облизал губы, что-то обдумывая.

— Ты была плохой девочкой сегодня утром.

— И? — Я ухмыльнулась.

— И… — он тихо зарычал, его хватка на моей руке усилилась, когда он притянул меня еще ближе. — Ты заслуживаешь наказания. Но, возможно, я отпущу тебя, если ты расскажешь мне, что означает эмодзи с кальмаром.

— Я не могу этого сделать, Лорд Кальмартонский. Я лучше умру, — сказала я с ухмылкой, и его глаза зловеще сверкнули.

— Тогда ты заплатишь за это.

У меня перехватило дыхание, и я снова оглянулась через плечо, когда адреналин пробил дорожку по моим конечностям.

— Но мне нужно спрятаться.

Он натянуто кивнул.

— Сколько у тебя времени?

— Он должен найти меня в течение двадцати минут, иначе проиграет, — сказала я.

— Что ж, тогда давайте заставим Короля Соревнований усердно потрудиться ради его победы. — Он потащил меня за собой, быстрым шагом возвращаясь тем же путем, каким пришел.

— Я подумывала о том, чтобы пойти в ту большую гостиную, которую мы видели на днях, — сказала я.

— Нет, — сказал Сэйнт. — Мы отправимся в непредсказуемое место.

— Я имею в виду, я не совсем против того, чтобы он нашел меня, — сказала я с тихим смехом, и Сэйнт мрачно ухмыльнулся.

— К несчастью для Блейка, я только что вступил в игру. И я буду тем, кто спрячет тебя, удержит и накажет, пока он не прибудет. — Он потащил меня за собой, и мое сердце бешено забилось, но я не позволю ему украсть мою игру.

Я высвободила руку и отскочила от Сэйнта.

— Если я тебе нужна, тебе тоже придется меня поймать. — Я рванула прочь, слыша его тяжелые шаги вслед, когда бросилась по другому коридору, поворачивая налево и направо так быстро, как только могла.

— Дьявол идет за тобой, Татум! — крикнул он где-то позади меня. — Остерегайся его гнева, когда он поймает тебя.

Улыбка тронула мои губы, когда я добралась до внешней двери, толкнула ее и, выскользнув наружу, аккуратно закрыла за собой. Воздух был теплее, чем за последние несколько дней, и солнце припекало мою кожу, когда я вбежала в ряды деревьев и помчалась по каменной дорожке.

В конце ее был большой сарай для инструментов, и я приоткрыла дверь, заглядывая внутрь. С одной стороны помещения стоял длинный рабочий стол, а вдоль задней стены аккуратно висели инструменты. За ним находилась небольшая комната с диваном, телевизором с плоским экраном и мини-холодильником под ним. Я предположила, что это могло быть для прислуги, поскольку это не было похоже на то место, где Лиам О'Брайен мог бы тусоваться.

— Черт возьми, да, — прошипела я, проскальзывая внутрь и закрывая за собой дверь, прежде чем пройти и сесть на диван. Это было чертовски гениально. Я имею в виду, ладно, может быть, я хотела, чтобы меня нашли, отшлепали и трахнули. Но я также любила побеждать. И если у меня появился шанс сразиться с действующим чемпионом Блейком Боуменом и Лордом ОКР, я бы не упустила его.

Я достала газировку из мини-холодильника, устроилась на диване и включила «Ты» на Netflix. Нет ничего лучше горячего преследователя, который сделает все, чтобы ты стала его собственностью. Конечно, я, вероятно, не должна была находить Джо Голдберга сексуальным, я не должна была краснеть из-за того, что он псих. Думали ли остальные девушки, смотревшие это шоу, о том же, что и я? Ну, они были не в себе. И были девушками моего формата.

Я вздохнула, откидывая голову назад, скучая по Миле. Джо бы ей понравился. Она бы сказала, что хотела, чтобы Дэнни убил нескольких ее бывших, чтобы было интереснее. Я обожала быть со своими Ночными Стражами, но мне также нужно было что-то личное. И я скучала по ее присутствию. Я действительно надеялась, что скоро смогу встретиться с ней снова. Нам просто нужно было выбраться из ямы, в которой мы оказались, и сначала найти способ вернуться к нормальной жизни.

Спустя целый эпизод «Ты», я почувствовала себя действительно самоуверенной. Я встала, собираясь вернуться в дом, чтобы позлорадствовать, когда дверь распахнулась и на пороге появились две темные тени, обрамленные дневным светом. Мой пульс подскочил с нуля до десяти тысяч, и я застыла, как кролик в свете фар.

Вот черт. У меня есть пара собственных сталкеров. И они тоже горячие психи.

Блейк вошел внутрь первым, за ним по пятам следовал демонический силуэт Сэйнта.

— Я победила, — пропела я.

— Предполагалось, что в эту игру мы будем играть дома, — прорычал Блейк.

— Э-э, я думаю, вы и сами понимаете, что я никогда этого не говорила, — ответила я, хотя определенно говорила.

— Как только Блейк догнал меня, он заверил, что ты будешь в доме, — сказал Сэйнт, небрежно закатывая рукава, как будто собирался выполнить какую-то грязную работу. И у меня возникло ощущение, что работа — это я.

— Игра закончилась уже давно, — сказал Блейк. — Тебе следовало выйти из укрытия, чтобы мы не волновались.

Я рассмеялась. Они продолжили приближаться ко мне, как призраки в ночи.

— Итак, что мы собираемся с ней сделать, Блейк? — Сэйнт спросил Блейка так, словно меня там не было, и я внезапно вспомнила, каково это — быть в их полной власти, воспоминания вызвали во мне дрожь, которую я не совсем ненавидела. Не потому, что я вспоминала те времена с какой-то нежностью, а потому, что опасность, которую эти мужчины могли вызвать во мне в наши дни, была в некотором роде волнующей. И это была не та опасность, с которой я не могла бы справиться.

— Преподать ей урок, — сказал Блейк глухим и нервирующим голосом. Черт возьми, мне это понравилось. Мне нравилось, как их сила наполняла воздух и гудела в моем теле. Но мне нужно было быстро вернуть себе преимущество.

— Как насчет матча-реванша? — Небрежно предложила я, когда они продолжали приближаться.

— Для этого уже слишком поздно, — сказал Блейк.

— Держи ее, — пробормотал Сэйнт, и Блейк побежал ко мне.

Я вскочила на диван, чтобы убежать от него, пытаясь перелезть через спинку, но он обхватил меня за талию. Он опустился на диван, усадив меня к себе на колени, крепко прижимая к себе. И ладно, я не так уж сильно сопротивлялась. Когда Сэйнт наказывал меня, я обычно заканчивала тем, что стонала и тяжело дышала от удовольствия. А если учесть, что здесь был еще и Блейк, наверное, это будет лучшее времяпровождение в моей жизни.

Сэйнт посмотрел на меня, поглаживая подбородок, прежде чем отойти к инструментам, расставленным вдоль стен. Он скрылся из виду позади нас, и я прижалась задницей к промежности Блейка, заставив его выругаться мне в ухо.

Он предупреждающе прикусил мочку моего уха, держа мои руки в своих, в то время как его рука сомкнулась вокруг моей талии.

— Сбежи со мной, Блейк, — соблазнительно выдохнула я. — Спаси меня, и я сделаю тебе лучший минет в твоей жизни.

— Я слышал это, — крикнул Сэйнт, и Блейк злодейски рассмеялся.

— Прости, Золушка. Я никуда не уйду, пока ты не загладишь вину за то, что была плохой девочкой. — Его дыхания на моей шее было достаточно, чтобы завести меня по спирали, и я откинула голову назад, подставляя рот для поцелуя. Он наклонился к нему, и в ту секунду, когда он оказался совсем близко, я впилась зубами в его нижнюю губу.

Он зарычал, но моя маленькая атака ничего не дала, только подстегнула его. Он оторвал свою губу от моего укуса, прежде чем погрузить язык в мой рот собственническими движениями, беря то, что хотел, затем снова отстраняясь.

— Мудак, — выдохнула я, и он ухмыльнулся, услышав хрипотцу в моем голосе.

Сэйнт внезапно схватил мои запястья сзади, подняв их над моей головой и обвив их сзади вокруг шеи Блейка, связал их куском веревки, чтобы обездвижить меня. Руки Блейка блуждали по моему телу, проскальзывая под рубашку и задирая ее, обнажая мою грудь. Я извивалась у него на коленях, когда он начал грубо сжимать их, явно делая это для своего удовольствия, а не для моего.

— Сэйнт, — прорычала я. — Я выиграла эту игру честно. Ты всегда придерживаешься правил, а я установила свои.

— Ты маленькая грязная лгунья, — прорычал Блейк мне на ухо, и я вздрогнула.

Сэйнт встал передо мной, крутя между пальцами большую отвертку, его бездушное выражение лица делало его похожим на какого-то бессердечного палача.

— Я знаю, когда Блейк лжет, Сирена. Так что либо он верит в свою правду, либо ты лжешь. И я думаю, ты знаешь, кому я верю.

Я прикусила губу, чувствуя себя чертовски виноватой. Но я не собиралась ни в чем признаваться. Это было слишком весело.

— Я невиновна, — настаивала я, хлопая ресницами, и рука Блейка скользнула вниз по центру моего тела к белым хлопковым трусикам, проникая внутрь и ощущая мою влажность.

— Вряд ли ты такая, — усмехнулся он, и Сэйнт ухмыльнулся, подходя ближе, когда Блейк снова поднял руку к моей груди и смочил мой сосок моим собственным возбуждением.

Из меня вырвался стон, и я потянула за свои путы, когда он положил другую руку мне на живот, чтобы удержать меня неподвижно.

Сэйнт зажал отвертку в зубах и наклонился вперед, взявшись за края моих трусиков и стянув их с моих ног. Он опустился на колени на пол, стянул их и отбросил в сторону, прежде чем вынуть отвертку изо рта. Я не была уверена, пытался ли он просто напугать меня этим, или у него были более серьезные планы. Обе идеи возбудили меня.

— Держи ее ноги шире, — проинструктировал Сэйнт, и Блейк просунул свои колени между моими, заставляя их раздвинуться и выставляя меня напоказ своему другу.

Мое дыхание участилось, и я наслаждалась ощущением губ Блейка на моей шее, а Сэйнт смотрел на меня так, словно я обладала реальной властью в комнате. И я знала, что это так. Я могла бы сказать им остановиться, и они бы немедленно это сделали. Но мне нравилось, когда они раздвигали мои границы. Я была готова зайти так далеко, как они могли меня завести, и даже дальше.

— Каждый раз, когда ты солжешь, ты будешь наказана, — предупредил Сэйнт. — Блейк отшлепает тебя по бедру.

— Он не стал бы… — начала я, но рука Блейка опустилась на внутреннюю поверхность моего бедра, и моя спина выгнулась, боль и удовольствие пронеслись по мне от его твердого прикосновения.

— Да, он станет, — сказал Сэйнт, обменявшись мрачным взглядом с Блейком через мое плечо, и я могла сказать, что их монстры действительно вышли поиграть.

Сэйнт без предупреждения опустил голову между моих бедер, пробежавшись языком по моему естеству и заставив меня ахнуть. Он намеренно медленно двинулся к моему клитору, затем безжалостно посасывал и покусывал. Я дернула бедрами, но Блейк прижал меня к себе, чтобы удержать неподвижно, в то время как Сэйнт провел по мне зубами так, что это одновременно причинило боль и вызвало дрожь удовольствия внутри меня.

— О боже, — выдохнула я, когда он пожирал меня, покусывая и дразня, посасывая достаточно сильно, чтобы заставить меня пищать, а затем мягко и восхитительно лаская, чтобы унять боль. — Сэйнт.

Я подымалась к своей вершине, наращивая удовольствие и преодолевая плотину в своем теле, которая, я была уверена, вот-вот прорвется. Мои мышцы напряглись, и я чуть не упала на край блаженства, когда Сэйнт отстранился от меня и вытер рот тыльной стороной ладони, одарив меня ледяным взглядом.

— Так… ты солгала насчет правил игры? — спросил он, когда я извивалась от желания, разочарование заставляло меня рычать. Но я не позволю им так легко победить меня.

— Нет, — отрезала я. — Блейк неправильно понял.

Рука Блейка хлопнула по внутренней стороне моего бедра достаточно сильно, чтобы оставить там красный отпечаток, и я зашипела сквозь зубы, но за этим звуком последовал бессмысленный стон.

— Лгунья, — обвинил Сэйнт, опуская голову между моих бедер и продолжая свою пытку. На этот раз он был жестче, покусывая и посасывая мою плоть, избегая моего клитора, доводя мое тело до исступления.

— Сэйнт! — Я выругалась, когда он прикусил внутреннюю сторону моего бедра, а затем провел подушечкой языка по коже. Он продолжал делать это по внутренней стороне моих ног, заставляя все мое тело дрожать, а кожу покалывать и гореть.

Наконец он вернул свое внимание к моему клитору, облизывая его мягкими движениями, которые заставили меня вздохнуть, а Блейк начал играть с моими сосками в том же ритме. Я произносила их имена, наслаждаясь их совместным прикосновением, по мере того как я придвигалась все ближе и ближе к волне удовольствия, которую они вызывали во мне.

— Не останавливайтесь, — взмолилась я, и, как будто я сказала обратное, они оба остановились. — Твою мать.

Сэйнт облизал губы, в его глазах не было ничего, кроме тени.

— Ты солгала насчет правил игры?

Какое-то время я сопротивлялась ответу, пытаясь освободиться от веревки, стягивающей мои запястья за шеей Блейка, но это было бесполезно. Я зарычала от гнева, вырывая ногу из хватки Блейка и пиная Сэйнт в грудь.

Он поймал мою ногу, быстро поместив ее обратно за ногу Блейка, и Блейк раздвинул колени, чтобы удержать меня там.

— Мне нужен ответ, Сирена, — настаивал Сэйнт. — Ты можешь получить все, что захочешь, если будешь говорить правду.

Я обдумала это, испытывая серьезное искушение просто сдаться. Но я была слишком чертовски упряма для этого.

— Я не лгала.

Блейк снова шлепнул меня по бедру, и Сэйнт склонил голову набок, на его красивом лице промелькнуло веселье.

Сэйнт просунул руку мне между ног, просовывая два пальца в мое пропитанное жаром тело с удовлетворенным рычанием. Он полез в карман, доставая дезинфицирующую салфетку из маленького пакетика, и я в замешательстве нахмурилась, прежде чем он вытер ею отвертку.

— Что ты… — начала я, но он поднес рукоятку отвертки к моему входу, и замолчала. Твою мать.

Мои глаза расширились, когда я посмотрела на него, в его глазах был вопрос. И я посмотрела прямо в ответ, провоцируя его сделать это. Он убрал свои пальцы, и похотливый стон сорвался с моих губ, когда он наполнил меня отверткой.

Затем его рот опустился к моему клитору, и он снова стал дразнить меня, вводя и выводя отвертку в такт движениям своего языка.

Пальцы Блейка теребили мои соски, и он покусывал мое ухо самым совершенным образом, ощущение стольких ощущений одновременно приближало меня к кульминации быстрее, чем я могла выдержать. Это была сладкая боль, и звуки, вырывавшиеся из моего рта, были чисто животными.

— Сэйнт. Блейк, — я восхваляла их имена, хотя была уверена, что должна была проклинать их. Потому что они собирались остановиться. Я была уверена, что они остановятся. И на этот раз я не смогу этого вынести. Я, блядь, не могу больше этого выносить. — Я солгала! — Я практически закричала, а Блейк рассмеялся мне в ухо, и этот звук вибрировал во всем моем теле.

— Хорошая девочка. — Сэйнт начал вводить отвертку быстрее, его язык бесконечными волнами скользил по моему клитору, и Блейк повернул мою голову, чтобы впиться в мои губы голодным поцелуем. Я кончила всем телом, напрягшись, и вскрикнув, дрожь прокатилась по всему моему позвоночнику. Удовольствие покалывало мою плоть везде, где они прикасались ко мне, и заставляло меня видеть гребаные звезды.

Сэйнт вытащил из меня отвертку, бросил ее на пол, поднялся на ноги и расстегнул ширинку. Он потянулся вперед, развязывая мои запястья за шеей Блейка, и мои руки безвольно повисли по бокам, силы покидали меня.

Сэйнт наклонился, чтобы крепко поцеловать меня, и я сжала в кулаке его рубашку, чтобы притянуть его ближе, ощущая свой вкус на его губах.

Но как только я начала представлять, каким способом они вдвоем собираются уничтожить меня, Сэйнта внезапно оторвало от меня и с оглушительным грохотом швырнуло на пол. Огромная тень Найла О'Брайена заняла его место, занеся лом над его головой, когда он взмахнул им, чтобы раскроить череп Сэйнта.

— Стой! — Я закричала от страха, вскакивая, но Найл легко отбросил меня в сторону, замахнувшись на Сэйнта с яростным воплем и ударом.

Сэйнт откатился в сторону, пнув Найла в голень с такой силой, что тот отшатнулся.

Блейк схватил меня, толкая за спину, когда футболка, которая была на мне, упала, снова прикрывая мое тело.

— Ты думаешь, что можешь прийти в дом моей семьи и трахнуть жену моего племянника, а потом жить, чтобы рассказывать об этом, да? — Найл взревел, снова замахиваясь прутом на Сэйнта, и Блейк прыгнул ему на спину, схватив его за шею удушающим захватом и оттащив в сторону.

— Позвони Киану! — Рявкнул Сэйнт, бросая в меня телефон и вскакивая на ноги.

Я поймала его трясущимися руками, когда Сэйнт схватил деревянную доску из стопки у верстака.

Найл бросился спиной на пол, подминая Блейка под себя и заставляя его отпустить его шею, прежде чем перекатиться, отбросив лом в сторону и вместо этого схватив Блейка за горло, сильно сжимая.

— Когда я закончу сворачивать твою костлявую шею, я отрежу тебе яйца и сделаю из них ожерелье для Киана, — прорычал он, его глаза вспыхнули яростью, когда я, наконец, увидела именно то, о чем Киан предупреждал меня о своем дяде. Он был сумасшедшим, неуравновешенным, психопатом, неудержимым и чертовски устрашающим, и я не сомневалась, что у него были все намерения убить и Блейка, и Сэйнта, и, возможно, даже меня.

— Остановись! — Я закричала, набирая номер Киана, прежде чем пнуть Найла в бок, чтобы попытаться оторвать его от Блейка.

Сэйнт закричал, обрушивая деревянную доску на голову Найла, и она раскололась надвое, заставив Найла взреветь от гнева, но он не отпустил ее. Блейк яростно бил его кулаками по бокам, а я вцепилась в спину Найла, в то время как Сэйнт схватил лом, который уронил Найл.

Сэйнт поднял его, готовясь ударить его по затылку, и страх пронзил меня. Прежде чем он замахнулся, появился Киан, повалив Сэйнта на землю, и железный прут со звоном покатился по полу.

— Киан! — Я закричала, когда Блейк начал синеть, его удары становились слабее по мере того, как мышцы Найла напрягались, а из его глаз смотрел холодный, мертвый убийца.

Киан оттолкнул меня от Найла, когда я вцепилась в него и ударила его дядю по голове сбоку, заставив его очнуться от психотической ярости, в которую он впал.

— Отпусти его! — Киан рявкнул, снова ударив его, и Найл отпустил горло Блейка, оставив ярко-красные следы пальцев на его плоти.

— Отойди от него! — Я закричала, пихая Найла, пока Киан тащил его прочь.

Я склонилась над Блейком, дрожа от страха, когда осматривала его, и он заморгал, глядя на меня и кашляя, когда втягивал воздух.

— Они трахают твою жену, парень, — прошипел Найл Киану. — Мы можем убить их вместе, если хочешь? Я свяжу их, и мы сможем по очереди отрезать конечности. Мы даже можем начать с их яи…

— Скажи ему, — потребовала я от Киана, и Найл в замешательстве посмотрел на своего племянника.

Челюсть Киана яростно задергалась, когда Сэйнт встал на колени с другой стороны от Блейка, проверяя синяки на его шее.

— Она тоже с ними, — отрезал Киан, глядя на Найла тяжелым взглядом. — И Нэш. Мы все четверо. Мы принадлежим ей, а она — нам.

Найл нахмурился, казалось, он пытался собрать эти слова воедино и понять их смысл.

— Но она твоя жена.

— Я знаю, но она принадлежит и им тоже. Не по закону. Но по… соглашению. Не знаю, как еще это назвать. Они любят ее, и она любит их. Это все мы, просто так оно и есть, — прорычал Киан, его плечи напряглись, как будто он изо всех сил пытался контролировать свой гнев из-за того, что произошло.

Найл перевел взгляд с меня на всех нас, когда до него дошли эти слова, и я клянусь, что-то в его глазах действительно изменилось. Как будто зелень в них сменила глубокий лесной оттенок на более яркий, сладкий, и мой учащенный пульс немного успокоился, когда часть опасности в комнате исчезла. Не то, чтобы я в ближайшее время потеряю бдительность перед импульсивным дядей Киана.

— И тебя устраивает такая договоренность. Многосерийные члены и все такое, парень? — Спросил Найл, выглядя искренне любопытным и совершенно не замечая напряжения в комнате.

— Да, — твердо сказал Киан.

— И ты тоже не против, девочка? — Найл посмотрел на меня, казалось, не обращая внимания на ярость, которую все направляли в его сторону. Как будто внутри него что-то щелкнуло, и он просто вернулся к своему обычному, непринужденному поведению, не упоминая о том факте, что он только что пытался убить моих мальчиков. Он действительно был сумасшедшим.

Блейк приподнялся, чтобы сесть, потирая шею, и уставился на Найла так, словно обдумывал очередную драку. Сэйнт предостерегающе положил руку ему на плечо, и он больше не двигался.

— Да, — твердо сказала я. — Я люблю их одинаково. И я знаю, что ты пытался защитить Киана, но пошел ты, Найл.

— Значит, для тебя это что-то вроде выбора? Если один из твоих парней выводит тебя из себя, ты можешь просто пойти и найти другого? — он спросил меня.

— Все не так, я люблю…

— На самом деле в этом есть большой смысл. Мне всегда было жаль, что моей жене приходилось в одиночку терпеть мое безумие. Если бы у нее тоже был еще один парень, возможно, он смог бы дать ей некоторую отсрочку от моего общества. Конечно, я не уверен, что смог бы вынести, если бы другой мужчина совал свой член в мою женщину… — Он задумчиво потер подбородок, ведя себя так, как будто он только что не был чертовски близок к тому, чтобы убить Блейка или получить по голове от Сэйнта. Неужели это действительно был обычный день для него? — Хотя моя Ава вряд ли захотела бы этого. И моя постель была пустее, чем влагалище монахини с тех пор, как ее забрали у меня, так что я вряд ли когда-нибудь узнаю, смогу ли я позволить это, не кастрируя другого парня…

— Это семья, — огрызнулся Киан. — Я бы не позволил другому мужчине трахнуть мою женщину. Но я тоже люблю их троих. Единственная причина, по которой у нас все это.

— Так ты и с ними трахаешься? — Спросил Найл, указывая между Сэйнтом и Блейком и наклоняя голову, как будто представлял это. Я имею в виду, что это была не ужасная картина, так что я немного пофантазировала об этом, черт возьми.

— Нет, — проворчал Киан, его губы приподнялись с намеком на веселье. — Они не смогли бы справиться со мной.

— Ну, я не могу сказать, что мои горизонты расширяются с каждым днем, но вы определенно дали мне пищу для размышлений, — сказал Найл таким тоном, словно это действительно дало ему пищу для размышлений, когда он широко улыбнулся нам.

Он усмехнулся, глядя на Блейка.

— Тогда извини за это, парень. Посмотри на это с другой стороны, теперь ты можешь сказать, что пережил гнев лучшего киллера в штате — чего, я не думаю, что кому-либо еще удавалось. Никогда. Ни разу. Я не оставляю тела пинающимися. Или дергающимися. Так что выигрывают все. — Он подошел ближе к Киану, понизив голос. — Итак, расскажи мне подробнее об этом соглашении? У вас есть расписание? Или вы все просто вытаскиваете свои члены и… — Он махнул рукой между нами всеми. — Ведете себя как животные, когда вас одолевают чувства?

— Я расскажу тебе об этом в другой раз, — пробормотал Киан, помогая мне подняться на ноги. Он внимательно осмотрел меня, затем поцеловал в уголок моих губ, когда убедился, что со мной все в порядке.

Найл посмотрел на всех нас с какой-то зарождающейся мыслью, сияющей в его глазах.

— Что ж, — сказал он, поднимая лом, затем направляясь к инструментам на стене. — Я просто зашел сюда, чтобы захватить нескольких новых друзей. — Он взял в руки пару пил, молоток и плоскогубцы. — Мне нужно быть в разных местах, разбивать черепа, вырывать глазные яблоки. Но я хочу поболтать с тобой, Киан. И я буду держать рот на замке — папе не понравится, что ты позволяешь своим друзьям трогать свою девушку, независимо от того, как ты хочешь ему это представить. Увидимся. — Он направился к двери, небрежно насвистывая, и мои плечи опустились.

Блейк и Сэйнт подошли вплотную ко мне сзади, и мы все сжались в объятиях, хотя этого было недостаточно. Я скучала по присутствию Нэша, как по потерянной конечности.

— Твой дядя сумасшедший, — пробормотал Блейк.

— Хотя он заботился о семье, — рассуждал Сэйнт, и я знала, что он прав, но все равно была зла на него.

— Насилие — это ответ Найла на все, — сказал Киан.

Я вздохнула.

— Давайте просто никогда больше не будем злить Мрачного Жнеца.

Игра на пианино не была тем, на что я когда-либо по-настоящему хотел тратить свое время, но за годы, проведенные за игрой на рояле в Еверлейк, я обнаружил, что мне гораздо лучше делать это самому. Однажды школа наняла человека, чтобы он пришел и настроил его, и я мог только предположить, что у него было что-то вроде кровоизлияния в мозг во время работы на моем инструменте, потому что после того, как он закончил, бедняжка издавал звук, похожий на кошку, которую питбуль с дерьмом тащит задом по переулку.

Достаточно сказать, что я уволил этого человека, разрушил его бизнес, подорвал репутацию и был почти уверен, что его выселили из дома. Вероятно, это было недостаточным наказанием за пытки, которым он подверг мое пианино, но в то время мне нужно было сосредоточиться на экзаменах, так что я не смог отомстить должным образом. Осознание того, что он так легко отделался, все еще преследовало меня всякий раз, когда я слышал нежный звук плохо настроенного инструмента, поэтому я думал о нем, когда играл на пианино в гостиной Лиама О'Брайена. Стоит ли мне проверить этого шута? Посмотреть, нет ли у него чего-нибудь еще, что я мог бы взять у него в уплату за его провал?

Я вздохнул, решив сжалиться над ним. Не то чтобы я чувствовал, что он был достаточно наказан, но я мог признать, что в данный момент у меня были дела поважнее, и отвлекать мое внимание было излишне.

Рояль Лиама, стоявший здесь, в дальнем углу комнаты, был в полном запустении. Но я обнаружил, что нуждаюсь в инструменте, чтобы немного снять напряжение, поэтому решил взять на себя задачу снова вдохнуть в него жизнь.

Когда я, наконец, закончил, я убрал инструменты для настройки, которые приобрел для меня кто-то из домашней прислуги, и с тихим выдохом закрыл крышку.

Сегодня вечером моя кровь бурлила в жилах, пальцы чесались дотянуться до клавиш, и, взглянув в окно на темную местность за окном, я сел за инструмент и легонько опустил пальцы.

Песня, с которой я начал, была медленной, пьянящей, полной мрачных обещаний и сладких истин. Пока мои пальцы танцевали по клавишам, я чувствовал, как напряжение покидает мое тело, как замедляется сердцебиение, и я закрыл глаза, погружаясь в простоту произведения, позволяя ему обволакивать меня и уносить в лучшее место.

Музыка полилась из бедного, заброшенного пианино, и я слегка улыбнулся, почувствовав, что оно оживает после черт знает скольких лет здесь в забвении. Инструменты нуждались в том, чтобы мастера, создавшие их, вдохнули в них жизнь. У них была душа, которая жаждала создавать красоту и чудо, и было почти преступлением оставлять такое прекрасное пианино бездействующим и игнорируемым.

Дверь позади меня открылась, когда я перешел к своему четвертому произведению, музыка становилась все сложнее по мере того, как я продвигался, мои пальцы двигались быстрее, звук все глубже проникал в мою душу.

Татум опустилась на табурет рядом со мной, ее сладкий аромат цветочного меда и ванили поднялся до меня и заставил меня вздохнуть, пока я продолжал играть, песня набирала темп, нарастая и нарастая, пока не оборвалась.

Я повернулся, чтобы посмотреть на нее, когда последняя нота повисла в воздухе, замедляя темп, чтобы уделить ей немного внимания, и тихо играя «Killing Me by the Fugees». Улыбка тронула губы Татум, и она потянулась, чтобы положить свою правую руку поверх моей, совместив наши пальцы так, чтобы она могла чувствовать движения музыки, когда я ее создавал.

— Моя боль зовет тебя? Или мне просто повезло, что ты всегда появляешься, когда я больше всего нуждаюсь в твоем обществе? — Спросил я ее, и она наклонилась немного ближе, запечатлев поцелуй сбоку на моей шее, от которого мурашки побежали по моему телу.

— Ты взываешь ко мне, Сэйнт, — ответила она, убирая руку с моих пальцев, вверх по моей руке и к рукаву черного пиджака, который был на мне. Она тоже была все еще одета к ужину, шелковое черное вечернее платье было глубокого декольте, открывая полные изгибы ее груди, в то время как бедро, обтянутое чулком, прижималось к моим брюкам.

— Ммм, — я снова перевел взгляд на клавиши, продолжая играть, переведя песню на «Halo — Beyoncé».

— Я думаю, ты можешь просто лучше общаться через музыку, чем словами, — поддразнила Татум, и я пожал плечами.

— Это более красноречиво, — подсказал я. — Я думаю, мир был бы лучше, если бы мы все просто общались с помощью музыки.

Татум рассмеялась.

— Откуда ты вообще знаешь все эти песни наизусть? Клянусь, ты даже не слушаешь поп-музыку, и все же мне кажется, что я могла бы назвать практически любую песню, и ты бы начал играть ее без проблем.

— Слова скольких песен ты знаешь? — Я спросил ее.

— Не знаю. Сотни… может быть, тысячи. Как только они начинают играть, слова просто всплывают у меня в голове.

— Для меня то же самое, но я просто запоминаю музыку, — сказал я. — И я ничего не имею против поп-музыки или любой другой музыки. Я только предпочитаю, чтобы то, что я слушаю, выражало эмоции и передавало истинные. Музыка должна причинять боль, приносить радость, резонировать с воспоминаниями или просто заставлять чувствовать. Если она делает это, то, насколько я понимаю, ее ценность превосходит все деньги в мире.

— В душе ты просто большой романтик, не так ли? — Спросила Татум, и я усмехнулся.

— Как скажешь, Сирена.

— Тогда могу я подвергнуть тебя испытанию? — спросила она, когда песня подошла к концу.

— Ты надеешься подставить мне подножку? — Спросил я ее, играя «Wrecking Ball by Miley Cyrus» и ухмыляясь ей. Я не был уверен, была ли она той, кто ворвался в мою жизнь, или все было наоборот, но это казалось подходящим для нас.

— Может быть.

— Только если ты предашься моим фантазиям, — сказал я, указывая подбородком на крышку пианино. — Полежи там, пока я поиграю.

— Вы собираетесь трахнуть меня на пианино, мистер Мемфис? — Татум насмешливо ахнула.

— В комнате, куда в любой момент может войти психованный дедушка твоего мужа? Это звучит как довольно глупое предложение. Я усвоил свой урок в прошлый раз с Найлом. Мне очень нравится, когда моя голова прикреплена к телу.

— Это такая умная голова, — согласилась она, вставая на ноги и забираясь на пианино.

Я улыбнулся ей, когда она легла на него, ее усмешка говорила о том, что она считает это нелепым, даже несмотря на то, что она воплотила совершенную фантазию, о которой я мечтал. Ее длинные ноги лежали поперек пианино, а платье задралось, обнажив кружевные верхушки чулок, заставив меня застонать от желания.

Я упивался ее видом, продолжая играть, и она начала подбрасывать мне случайные названия песен, пытаясь заинтересовать меня музыкой разных жанров и возрастов. Но мне удалось запечатлеть каждый ее выбор, воспроизвести для нее музыку на пианино, пока она не рассмеялась и не протянула руку, чтобы провести кончиками пальцев вдоль моей челюсти.

— Что тебя так расстроило? — спросила она мягким голосом, ее голубые глаза смотрели прямо мне в душу.

— Расстроило? — Спросил я, продолжая скользить пальцами по клавишам, возвращаясь к знакомым ритмам Моцарта, пока музыка обвивала мою душу.

— Музыка, которую ты играл до того, как я вошла сюда, была такой… грустной, — сказала она, глядя на мои пальцы, когда я понял, что и сейчас сделал довольно меланхоличный выбор.

— Хм. — Я продолжал играть, и Татум не давила на меня, пока я размышлял, много ли смысла в ее наблюдении. Я не сидел здесь, жалея себя самого по себе, но я предположил, что потерялся в своих мыслях и воспоминаниях, жаждая этой отдушины.

— Когда я был мальчиком, — сказал я в конце концов, не отрывая глаз от клавиш. — Десять лет, если быть точнее. Мой отец уехал в командировку. Поэтому я решил взять на себя смелость разгадать один из его секретов.

— Какой секрет? — Татум выдохнула, и я пожал плечами.

— Мне никогда не позволялось знать о том, чем занимается этот человек. В нем было что-то загадочное — или, по крайней мере, он пытался казаться таким. Но я внимательно наблюдал за ним, изучал своего врага, если хочешь, и был уверен, что разгадал комбинацию замка на его картотечном шкафу. За неделю до этого меня вызвали в его кабинет на лекцию о важности иерархии в империи, и, полагаю, я был дураком, не поняв, что это было предупреждение, но…

— Но ты был всего лишь ребенком, — добавила она, и я кивнул в знак признания, даже если это все еще раздражало меня.

— Как бы то ни было, я дождался глубокой ночи, когда вся домашняя прислуга засыпала, а моя мать впадала в полукоматозное состояние после приема ночного снотворного, и выбрался из постели. Я проскользнул по темным коридорам и добрался до его кабинета. Дверь была не заперта, что опять-таки должно было навести меня на мысль, но я по глупости поверил, что мне просто повезло. — Я слегка посмеялся над тем, насколько наивным я был. — Я направился в его кабинет с маленьким фонариком, который взял из кухонного ящика тем утром, и включил его. Я прокрался по ковру во фланелевой пижаме и босиком, а потом добрался до картотечного шкафа.

Я медленно выдохнул и продолжил играть, забыв о том, как холодок пробежал по моей коже, когда я стоял там и смотрел на этот ящик, о том, какой холодной была металлическая ручка под моими пальцами, и о том, как бешено забилось мое сердце при мысли о том, что я наконец-то доберусь до него.

— Что было в ящике? — Спросила Татум, когда она больше не могла этого выносить, и я одарил ее улыбкой, которая, как я знал, не коснулась моих глаз, когда я пожал плечами.

— Письмо. Я до сих пор вижу его слова, как будто я сделал чертову фотографию и приклеил ее к тыльной стороне своих век. — Что я тебе говорил об уважении к моей частной жизни, мальчик?

— Он подготовил ловушку? — ахнула она, и я снова кивнул.

— Там была камера, снимавшая офис. Я предполагаю, что там был датчик движения и таймер задержки, потому что, когда я в тревоге захлопнул ящик, монитор его компьютера ожил и показал мне запись с него. Я видел себя стоящим в центре его кабинета через верхнюю камеру направленную вниз, чтобы запечатлеть всю комнату. Я повернулся и убежал, страх охватил меня, когда я пробежал всю дорогу обратно в свою спальню, захлопнул за собой дверь и нырнул под простыни.

— Что он сделал, чтобы наказать тебя?

— Он не возвращался из своей поездки еще три дня, и я до сих пор не уверен, были ли эти семьдесят два мучительных часа хуже, чем его фактическое возвращение. Я очень боялся того, какое возмездие он подготовил для меня, и от страха меня тошнило каждый раз, когда я пытался поесть. — Я содрогнулся при воспоминании о желчи, покрывающей мой язык, и жалобном урчании в животе, когда я ничего не мог проглотить. — Когда он наконец вернулся, он не сказал мне ни слова. Он снял перчатки и пальто, затем молча направился в столовую, даже не взглянув в мою сторону, когда я был вынужден броситься за ним. Он сел рядом с моей матерью и съел свой ужин, игнорируя меня, в то время как я в очередной раз не смог съесть свой. Я просто… ждал.

— Сэйнт, — пробормотала Татум, протягивая руку, чтобы снова погладить меня по лицу, и я поддался навстречу ее прикосновениям, продолжая играть.

Он аккуратно отложил нож и вилку, прижал салфетку к губам, затем посмотрел прямо поверх моей головы и сказал твердым голосом: — Я не хочу иметь сына, который не уважает меня или мою частную жизнь. Поэтому до дальнейшего уведомления я хочу, чтобы было известно, что у меня нет сына. Никто в этом доме не может видеть или слышать его, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с ним или кормить его. Возможно, со временем он научится проявлять достаточное уважение, чтобы заслужить возвращение в эту семью. Но до тех пор Сэйнт Мемфис не существует.

— Он… Я не понимаю, — выдохнула Татум, но слезы в ее голубых глазах говорили о том, что она понимает.

Я перестал играть, чтобы смахнуть одну из них, когда она упала, и она поймала мою руку, прижав ее к своей щеке, когда я был захвачен ее взглядом.

— В течение двух месяцев и тринадцати дней ни один человек, которого я видел, никак не признавал меня. Мне не разрешалось выходить. У меня не было доступа ни к Интернету, ни к телефону, и никто даже не разговаривал в моем присутствии. Я существовал как призрак в доме моего отца, по ночам таская еду с кухни, как только мне удавалось ее проглотить. Это было… возможно, худшее наказание, которое я когда-либо терпел от его рук. Ты не можешь до конца понять одиночество маленького мальчика, попавшего в ловушку и…

Татум наклонилась вперед и прижалась своими губами к моим, слезы текли по ее лицу, так что соленый вкус их просачивался между нашими губами, когда мое сердце забилось сильнее от воспоминаний, а дыхание перехватило в груди.

Ее пальцы скользнули в мои волосы, когда я медленно поцеловал ее, впитывая вкус ее боли и своей, желая отстраниться и сказать ей, что все в порядке, но пока не находя в себе сил сделать это.

Ее слезы текли по моим щекам, и это было так близко к ощущению чего-то реального, что мое сердце учащенно забилось, а напряжение в мышцах, казалось, усилилось, а затем расслабилось, как приливная волна.

Я отстранился и поцеловал ее в щеки, одну за другой, пробуя на вкус ее слезы и желая прогнать их.

— Не грусти из-за меня, Сирена, — выдохнул я. — Я больше не тот маленький мальчик. Я…

— Я больше никогда не позволю тебе чувствовать себя так, — пообещала она. — Ни единого раза. Никогда. Ты больше никогда не будешь один и никогда не почувствуешь себя нежеланным. Этот человек не был тебе отцом. Он не твоя семья. Но сейчас мы здесь, и ты больше никогда ни от чего не будешь зависеть.

Я вдыхал эти слова, впитывая их и позволяя им обвиваться вокруг моего сердца, пока они не забились в моих венах и не пропитали каждую частичку меня.

У меня перехватило горло от тяжести того, что я чувствовал к этой девушке. Это существо, рожденное, чтобы разрушить меня и переделать заново.

— Прости за боль, которую я причинил тебе, — пробормотал я, запуская пальцы в ее длинные волосы и нежно перебирая их. — Прости, что я не принял тебя такой, какая ты есть, раньше.

— Какую часть меня? — прошептала она, ее губы коснулись моей щеки, как крылья бабочки.

— Всю, — просто ответил я, не в силах выразить это более красноречиво, потому что на земле не существовало языка, который мог бы передать глубину того, что я чувствовал к ней. Моя одержимость ею зашла слишком далеко, мое увлечение теперь неудержимо и никогда не закончится. Она никогда не избавится от меня. Не было места ни в этом мире, ни в следующем, где я не нашел бы ее, не последовал бы за ней, не поклонялся бы ей. Она была моим светом, когда все, что я когда-либо знал, было тьмой, и теперь, когда я мог видеть, я отказывался быть ослепленным когда-либо снова. Потому что это уничтожило бы меня.

Не было слов, которые могли бы передать все это, но, возможно, была музыка. Эта мелодия так долго терзала мое тело и душу, что я знал: она отчаянно пытается вырваться наружу. И я обнаружил, что мне необходимо поделиться этим с ней, чтобы у нее был шанс понять, кем она была для меня.

Я убрал руку с ее волос и откинулся назад, глядя в ее голубые глаза, которые все еще блестели от слез, когда я облизал губы и почувствовал на них вкус ее печали.

Кем было это существо, которое так много видело и предлагало мне больше, чем я мог предположить, что смогу взять? Как получилось, что она увидела во мне так много, когда я даже не был уверен, что здесь можно что-то найти? Она открыла во мне ту сторону, о существовании которой я и не подозревал, но которая явно изголодалась в ожидании ее. И теперь оно собиралось полакомиться всем, что она могла предложить, а у меня не было ни малейшего желания даже пытаться остановить его.

— Я написал это для тебя, — сказал я, снова кладя руки на пианино.

— Ты написал для меня песню? — спросила она, прикусив губу, чтобы попытаться скрыть застенчивую улыбку, и мысль о том, что это доставит ей такое удовольствие, ослабило узел в моей груди.

— Я не пою, Сирена, — ответил я с легким смешком. — Но я играю. Итак, я написал для тебя симфонию, хотя у меня под рукой только пианино и нет оркестра, который был бы необходим, чтобы воплотить ее в жизнь, так что это всего лишь простое произведение.

— Простое? — она дразнила, как будто знала, что это будет что угодно, но только не это, и я позволил себе улыбнуться.

— Настолько простое, насколько я только смог, — уступил я.

Она отодвинулась, чтобы наблюдать за мной с крышки пианино, и я упивался ее видом, пока мои пальцы занимали нужное положение над клавишами. Я медленно выдохнул, находя умиротворение в музыке еще до того, как она начала изливаться из моей души, и тогда я начал.

Песня заиграла медленно, первые ноты пронзили тишину комнаты, как капли дождя, падающие ночью, ударяясь незаметно, но все равно оставляя след. Когда заиграли более низкие ноты, музыка стала мрачнее, как раскаты грома над глубоким океаном, в то время как дождь продолжал идти, такой мелкий перед лицом всего этого количества воды, но все же безвозвратно меняющий ее с каждой упавшей каплей.

Я растворился в музыке, когда дождь превратился в шторм в моем сознании, непреодолимую бурю, которая разбивалась об океан и сушу, заявляя о себе, принося жизнь и страсть в бесплодные просторы пустоты и пробуждая монстров ото сна.

Мои руки двигались все быстрее и быстрее, не пропуская ни одной клавиши, потому что каждая из них была важна, необходима, самые темные, глубокие ноты были так же важны, как и самые легкие, высокие. И каким-то образом все это просто сошлось воедино, музыка боролась за то, чтобы стать единым целым, подобно дождю, впитавшемуся в землю и наполнившему океан историями о местах, которые он никогда не мог увидеть сам, но изменившему его взгляд на все.

Музыка становилась все сложнее, заставляя мое сердце учащенно биться, и я изо всех сил старался поддерживать правильный темп, когда она достигла крещендо, взрыва, когда все сошлось воедино, битва за власть забыта, и мир воцаряется во всем мире, когда шторм утихает.

Когда я перешел к последним нотам, мое сердце заныло от их сладости, от того, насколько они были похожи и в то же время отличались от нот, положивших начало пьесе. Вот что я чувствовал к ней, как переродившийся мужчина, такой же и в то же время совершенно другой. Больше не было борьбы за контроль, а был мир, построенный из жара и пламени, которое прожигало все насквозь и поджигало все это.

Сыграв последнюю ноту, я откинулся на спинку стула, выдохнул и медленно поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.

Розовые губы Татум были приоткрыты, когда она смотрела на меня, ее грудь тяжело поднималась и опускалась, зрачки расширились, и я судорожно сглотнул, чувствуя себя более чем немного уязвимым перед ней. Я только что вырезал свое сердце из груди и возложил его, окровавленное и бьющееся, на ее алтарь. Это было все, что я мог предложить. Просто сломленный мальчик в теле мужчины. У меня было так много багажа, что иногда его тяжесть калечила меня, и меня никогда не было легко полюбить. И все же этот взгляд в ее глазах заставил меня думать, что она все равно действительно любит меня. Несмотря на все это. Никогда не обращая внимания на тот факт, что я не заслуживал ничего подобного от нее. Она была моей так же, как я был ее.

Жар между нами потрескивал, и мои конечности напряглись, когда я посмотрел на нее там, наверху, на пианино, на ее длинные ноги, умоляющие меня сорвать с них эти чулки и зарыться между ними. Я удерживал себя на месте только усилием воли, поскольку мысль о том, чтобы заявить на нее права, сейчас переполняла меня. Я хотел ее так, как зверь нуждается в своей паре. Я хотел, чтобы она вцепилась в мою одежду, ее ногти впились в мою плоть, а ее задница ударилась о клавиши пианино, когда я вгоню в нее свой член и заставлю выкрикивать мое имя.

И выражение ее глаз говорило, что она хотела того же самого.

Отдаленный звонок домашнего телефона был единственным звуком, нарушавшим тишину, и я знал, что все сводится к битве воли между нами, пока мы ждали, кто сломается первым. Но мой контроль висел на кончике ножа, и я знал, что вот-вот сломаюсь ради нее. Я ломался, и она падала вместе со мной, пока каким-то образом мы не находили способ восстановить себя друг в друге.

Я внезапно встал как раз в тот момент, когда она протянула руку и схватила меня за галстук, дернув к себе, когда произнесла мое имя и приказала мне прийти за ней.

Я возвышался над ней, мой член был твердым и ноющим, когда я наклонился вперед, пробуя ее на вкус, когда схватился за крышку пианино по обе стороны от ее бедер и приготовился заявить права на то, что принадлежало мне.

Звук шагов едва разнесся в воздухе, но мне удалось вырваться из чар, наложенных на меня Татум, и я резко отпрянул, развернувшись к двери, когда она испуганно ахнула.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я понял, что я чуть не натворил. Если бы кто-нибудь в этом доме видел нас вместе, они бы не ждали, чтобы задавать вопросы. Татум была женой Киана, и смерть была бы для нас легкой ценой, если бы кто-нибудь из них подумал, что я украл то, что принадлежало ему. Знать Найлу — это одно, Киан заверил меня, что тот унесет этот секрет с собой в могилу. В этой семье больше не было никого, кому можно было бы так доверять, и я не мог рисковать, что нас обнаружат вместе во второй раз.

Дверь распахнулась, и я изобразил на лице бесстрастную маску, когда в комнату вошла экономка Марта.

— Добрый вечер, мистер Мемфис, — весело сказала она, протягивая мне беспроводной телефон. — Вам кто-то звонит, чтобы поговорить с вами.

Я даже не смог заставить свой язык произнести слова благодарности, которые я должен был сказать ей, когда молча взял телефон из ее рук, натянуто кивнув, когда ощущение этого захлестнуло меня, как будто он горел.

Марта кивнула головой, тепло улыбнувшись Татум через мое плечо, затем повернулась и направилась к выходу из комнаты, дверь медленно закрылась за ней.

У меня перехватило горло, когда я обернулся, чтобы посмотреть на Татум, ее глаза были широко раскрыты там, где она сейчас сидела на самом краешке пианино, скрестив ноги, в расправленном платье и с идеально распущенными волосами. Я сомневался, что экономка что-то заподозрила. Но сейчас это волновало меня меньше всего.

Я повертел телефон в руке, делая шаг назад к девушке, которая все изменила, и обнаружил, что трубка находится в режиме ожидания.

Я выдохнул и приложил палец к губам, предупреждая Татум хранить молчание, в то время как мое сердце бешено колотилось в груди. Не то чтобы я показывал это. Мои черты снова превратились в маску, ничто не просачивалось сквозь щели в моей защите, и меньше всего страх.

— Отец, — коротко сказал я, подключив звонок и переведя его на громкую связь, чтобы Татум тоже могла слушать. Я знал, что это будет он. Никто не знал, что я здесь, и никто другой не захотел бы позвонить, даже если бы они это выяснили.

— Сынок, — ответил он тем своим резким тоном, который сразу подсказал мне, что мне следует ожидать худшего. — Похоже, ты был довольно занят.

— Я мог бы сказать то же самое о тебе, — спокойно ответил я.

— У меня проблема, с которой, я уверен, ты можешь мне помочь, — сказал он, не обращая внимания на мои слова, и я боролся с проблеском беспокойства, охватившим меня. Я так и не смог смириться с тем, что меня игнорировали после тех месяцев пренебрежения.

— О? — невинно спросил я, ни капли вины не было в моих словах, но он бы просто так не позвонил, если бы не был уверен, что я знаю, чего он хочет.

— Недавно несколько злоумышленников в масках ворвались в эксклюзивный клуб, которым я управляю, и обокрали меня. Они забрали бесчисленное количество имущества, разграбили мой офис, а затем подожгли его, — сказал он, и мое сердце подпрыгнуло от малейшего намека на ярость в его тоне. Он был настолько близок к тому, чтобы сойти с ума, насколько, я думаю, я когда-либо слышал, и осознание того, что я и моя семья были ответственны за то, что пошатнули основы его закоренелого мудацкого поведения, заставило меня торжествующе ухмыльнуться. Но я знал, что он не позвонит, чтобы сообщить мне, что я что-то выиграл, поэтому воздержался от преждевременных торжеств.

— Я и не знал, что ты управляешь эксклюзивным клубом, — небрежно прокомментировал я, как будто остальные его слова ничего для меня не значили.

— Теперь ты можешь снять маску, сынок. Или мне следует сказать Рекс? Потому что я только что увидел довольно интересную ксерокопию паспорта, которая, по-видимому, подразумевает, что ты и твои друзья сменили личности. Если только ты не хочешь попытаться заявить, что по Секвойе бродят четыре двойника, по венам которых течет вакцина против вируса «Аид»?

Татум судорожно вздохнула, прижав руку ко рту, и я поднял на нее взгляд, пытаясь передать ей извинения без слов. Потому что я должен был предвидеть, что это произойдет. Возможно, у нас с отцом яблоко недалеко упало от яблони, но у него было еще много лет, чтобы пустить корни. И я был почти уверен, что он собирался доказать мне, что его основы прочны, несмотря на все мои планы.

— Она сейчас там? — спросил он непринужденно. — Ее губы крепко обхватили твой член в знак благодарности за то, что ты спас ее из моей лаборатории?

Я запнулся от его грубых слов, мой пристальный взгляд упал на Татум, когда желание схватить ее и убежать отсюда как можно дальше и быстрее почти захлестнуло меня. Он знал. Не только о том, что мы спасли ее, но он знал почему. Он всегда умел заглядывать в суть вещей, и, несмотря на то, как часто он вдалбливал мне тот факт, что я никогда не должен нуждаться ни в ком в своей жизни, кроме самого себя, он понял, кем она была для меня. И это делало его еще более опасным, чем когда-либо прежде.

— Не сейчас, — спокойно ответил я, хотя внутри чувствовал что угодно, только не это. — В данный момент она довольно измотана тем, что я трахал ее на своем пианино.

Мой отец фыркнул при упоминании этого инструмента, и я понял, что если бы он мог, то уничтожил бы все существующие пианино, только чтобы помешать мне тратить свое время на то, что он считал таким бессмысленным.

— Вот в чем дело, сынок, — твердо сказал он. — Ты вернешь мне все акции, которые ты скупил в моих компаниях. Ты откажешься от контроля над всеми активами, которые ты украл, и перепишешь все это обратно на меня. — Малейшая интонация в его голосе дала мне понять, насколько он был чертовски зол, поняв, что я все это натворил. Я. Его избитый маленький наследник, который должен был придерживаться линии и ждать своего времени, чтобы подняться в его тени, довел его до немилости, и он даже не заметил этого, пока не стало слишком поздно.

— К сожалению, я не думаю, что смогу это сделать, — медленно ответил я, впитывая чувство своей победы над ним. — Видишь, я сделал то, чему ты меня учил. Я взял врага на прицел и уложил всех своих уток подряд. Я провел свое исследование, я сыграл с ним в его собственную игру и завел его прямо в свою ловушку. Теперь все, что мне нужно сделать, это нажать на курок. Так зачем же мне складывать оружие в последний момент?

— Я признаю, что довольно таки впечатлен, — медленно ответил он, и дерзкие нотки в его голосе заставили у меня волосы на затылке встать дыбом. Я сомневался, что кто-то еще в мире вообще заметил бы это, но я заметил. И это означало приближение опасности. У него был какой-то план, помимо его слов, и я был тем, кто в нем замешан. — Ты превзошел самого себя в этом. Ты был тщательным, тонким, методичным и действительно блестящим.

— Но? — Подсказал я, игнорируя укол гордости, который попытался пробраться вниз по моему позвоночнику. Почему, несмотря на мою ненависть к этому человеку, несмотря на мое желание видеть его уничтоженным, сломленным и мертвым у моих ног, маленькая часть меня все еще жаждала его одобрения? Все, что он когда-либо давал мне, — это страх, страдание и презрение. Но глубоко внутри меня был забытый мальчик, который просто жаждал любви своего отца. Однако я с трудом подавил эти чувства, отказываясь поддаваться им. В сердце этого человека не было любви ко мне или чего-либо еще, кроме денег и власти. Просто он был таким, каким был, и ничего хорошего не вышло бы из того, что я оплакивал потерю человека, которым он никогда не был.

— Но, — холодно согласился он. — Тебе пришлось пойти и попасться в ловушку любви, не так ли? — сказал он хриплым от разочарования голосом.

Я взглянул на Татум, и она потянулась, чтобы взять меня за свободную руку, очень реальное ощущение ее пальцев в моих подтверждало мне, что у него ее не было, и заставляло мои брови сдвинуться, потому что, если он имел в виду не ее, тогда кого…

— Наследника О'Брайенов я могу понять, — задумчиво произнес отец. — По крайней мере, до некоторой степени. У него есть власть, связи, и они представляют собой разновидность жестокости, которая могла бы привлечь твою низменную натуру. Такому чистокровному мужчине, как ты, нужно немного насилия в своей жизни. И девушка… что ж, я никогда не позволял тугой киске развращать мой разум и отвлекать меня от моих интересов, но хорошо известно, что многие мужчины легко поддаются соблазну такими вещами. Я ожидал от тебя большего, но ты молод, без сомнения, она нетерпелива и трахается достаточно хорошо, чтобы отвлечь тебя от…

— Ты не будешь так говорить о ней, — прорычал я, и в моем голосе прозвучало вполне реальное предупреждение. — Я не буду предупреждать тебя снова, старик. Но если ты еще раз заговоришь о ней, как о какой-то одноразовой шлюхе, я приду за тобой со всей силой, какая у меня есть, и не остановлюсь, пока от тебя не останется ничего, кроме трупа, раздавленного моей пятой.

За моей вспышкой последовала тишина, и я знал, что мне следовало придержать язык, но я не видел в этом смысла. Он знал. Он знал все чертовски хорошо. Мое сердце принадлежало ей, и моя жизнь была в ее руках. Он уже понял, что она была моей слабостью, так что он также может понять, что она была и моей силой.

— У футболиста плохой вкус, — сказал он после паузы. — Новые деньги. Никаких связей за пределами яркого мира спорта и СМИ — я признаю, что именно по этим причинам я поощрял тебя взять его в союзники, но такие люди одноразовы, взаимозаменяемы и не имеют долгосрочного применения. Кроме того, не похоже, что парень станет профессионалом, так что я не вижу в этом привлекательности. Тем не менее, я полагаю, он был в твоей жизни долгое время, и ты всегда проявлял слабость к сантиментам. Но есть еще учитель, — медленно произнес он, как будто ждал, что я смогу подробнее рассказать ему об этом, но я промолчал, и он продолжил. — Нэш Монро… или точнее Джейс Харрингтон?

Хватка Татум на моих пальцах болезненно усилилась, когда мой отец раскрыл, что ему известно о моем брате, но я даже не удивился. Как только он увидел те паспорта, которыми мы пользовались в лагере, он бы понял, что Нэш все еще часть моей группы. Конечно, он повнимательнее присмотрелся к работяге, который каким-то образом проскользнул в наши ряды, и как только он начал копать, ему было бы совсем нетрудно раскрыть правду о его личности. Не похоже, что Нэш был в состоянии заплатить за подделки, как я, а смена имени была довольно простым способом обойти преграду.

— Конечно, ты уже знал это, — продолжил отец, выдержав паузу, достаточную для того, чтобы я мог подтвердить или опровергнуть это, и приняв мое молчание за ответ. — Я признаю, что даже когда мне представили его настоящее имя, я его не запомнил. Но мои люди собрали всю необходимую мне информацию, чтобы оживить мою память о том, как его полоумная мать много лет назад остановила передо мной свою машину и решила судьбу своей семьи. Честно говоря, сынок, я ожидал, что ты будешь придерживаться более высокого класса…

— Она не просто остановилась перед тобой, гребаный псих, — прорычала Татум, теряя хладнокровие из-за его небрежного отношения ко всему миру Нэша. — Ты был пьян и убил их! Ты прикрывал свой гребаный провал деньгами и ложью, и скоро мы выследим тебя и приставим гребаный нож к твоему горлу за это.

— В самом деле, Сэйнт, — ответил отец с насмешкой в голосе. — Тебе следует поставить свою женщину на место, пока она не поставила себя в неловкое положение, а тебя…

— Татум на своем месте, — прорычал я. — И я полностью на ее стороне. У нее есть собственное мнение, и она будет высказывать его, если захочет. Переходи к сути своей тирады, пока я не устал от нее и не закончил разговор.

— Прекрасно. Хотя ты действительно разыграл очень хорошую партию, и я признаю, что в любой другой ситуации мне было бы трудно решить проблемы, которые ты вызвал у меня с моими финансами и компаниями, я обнаружил, что у меня есть козырная карта в рукаве. Несмотря на все мои усилия, ты решил проявить слабость, объединившись с этими людьми и поддавшись иллюзии любви. Итак, давай выясним, насколько уверенно ты придерживаешься этого представления. В моем распоряжении находится отец твоего дорогого мистера Боумена. Я бы хотел получить больше призов, но, к сожалению, похоже, что учитель и девочка совсем одни в мире, а О'Брайены — это змеиное гнездо, с которым я решил пока не связываться. Но хотя я считаю, что эта угроза ничего не должна значить для тебя, я хочу увидеть, насколько глубоко ты попал в ловушку любви. Если ты хочешь снова увидеть отца твоего друга, ты вернешь мне все мое имущество в течение следующей недели.

Наступила тишина, когда он позволил этому осмыслиться, и мое сердце бешено заколотилось, когда я подумал о том, что сказал бы Блейк, когда узнает. Я не сомневался в правдивости этой угрозы. Мой отец ничего не делал наполовину. Если он сказал, что у него есть отец Блейка, то я был уверен, что так оно и было.

На заднем плане на его конце провода громко пробили часы, и у меня перехватило дыхание, когда я услышал знакомый звук.

— И что потом? — Я спросил, потому что было ясно, что вернуть ему его активы было бы недостаточно.

— А потом мы поговорим снова. Давай выясним, кто из Мемфисов лучше. Игра начинается, сынок. — Он отключил звонок, и какое-то мгновение я просто смотрел на телефон, осознавая всю тяжесть его слов.

Руки Татум сомкнулись у меня на шее, когда она бросилась ко мне, и я заключил ее в свои объятия, притягивая ближе. Мое сердце бешено колотилось, разум лихорадочно соображал, и это холодное, клиническое чувство скользило по моим венам, когда я отрешился от окружающего мира, чтобы сосредоточиться на том, чтобы справиться с этим. Но тепло ее тела, прижатого к моему, все еще было желанным. И я черпал утешение в этом, крепко обнимая ее.

— Нам нужно рассказать остальным, — сказала она, высвобождаясь из моих объятий и, схватив меня за руку, потащила из комнаты.

Я машинально последовал за ней, позволяя направлять меня и задавать темп, пока идея за идеей проносились в моей голове.

Мы вернулись в огромную комнату, которой владел здесь Киан, и нашли их троих внутри, с включенным Xbox, когда они играли в свои дурацкие игры, смеялись и шутили, потягивая пиво.

Но когда они повернулись, чтобы посмотреть на нас, их лица вытянулись, и Татум разрыдалась, отпустив меня и бросившись в объятия Блейка.

Я закрыл за собой дверь и отвернулся от них, оставив ее объяснять, пока прокручивал в голове каждое слово, которое он мне сказал.

Я ослабил галстук и повесил его на спинку стула, прежде чем накинуть поверх него блейзер и направиться в ванную. Я быстро сбросил остальную одежду, мою грудь сдавило от едва подавляемой паники, в то время как мой разум просто ходил кругами и пытался найти здесь какую-нибудь лазейку.

Я включил душ, просто чтобы дать себе повод не встречаться с другими и побыть наедине со своими мыслями. Потому что это было на моей совести. Моя любовь к ним обрушила все это на их головы. Причиной всего этого был мой отец. Все, что случилось с ними или с людьми, о которых они заботились, от его рук, вернулось ко мне. Потому что я был тем, кто должен был остановить его. Я был тем, кто должен был защитить их от него. И теперь я потерпел неудачу, если не найду выхода из этого. Я бы утонул в этом чувстве некомпетентности, если бы не придумал, как все исправить.

Я шагнул под воду, почти не замечая, что она холодная, и не заботясь о том, чтобы изменить температуру. Я уперся ладонями в кафельную плитку и позволил воде потоком литься мне на затылок, так что бы она растекалась по моим темным кудрям и омывала ноги, в надежде, что это придаст мне немного ясности.

Я потерял всякое представление о пролетающих минутах, пока просто стоял там, но вода внезапно стала теплой, и я обнаружил рядом с собой громоздкую фигуру, без рубашки, но в брюках, когда он зашел в душ и прислонился к стене рядом со мной. Киан скрестил руки на груди и ждал, пока я посмотрю на него, и я повернул голову в его сторону, зная, что он не отступит, пока я этого не сделаю.

Я ничего не ответил, и он выгнул бровь, показывая, что я веду себя как последняя задница.

— Кто ты, черт возьми, такой? — потребовал он ответа.

Я стиснул зубы, но дал ему ответ, потому что я играл с ним в эту игру достаточно много раз, чтобы знать, что он не уйдет, пока не добьется от меня своего.

— Сэйнт Мемфис.

— А Сэйнт-мать-твою-Мемфис разваливается на части, когда все идет не по плану? — спросил он.

Я прикусил язык, обдумывая ответ, который хотел дать, и выпрямился, повернувшись, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Нет.

— Так расскажи нам, как ты собираешься это исправить, — потребовал Киан.

Мой взгляд упал на отвратительную татуировку в виде кальмара на его предплечье, и моя губа оскалилась, прежде чем я поднял подбородок, чтобы выдержать его взгляд. Раздражение, которое вызвал у меня кальмар, напомнило мне о чем-то важном, и я немного оживился. Я сосредоточился на каждом слове, которое услышал во время того разговора, но упустил одну очень важную деталь. Эти чертовы дедушкины часы. Я ненавидел эту гребаную штуковину, не в последнюю очередь потому, что они не могли правильно показывать время и вечно отставали на несколько минут от положенного часа.

— Я знаю, где он, — сказал я, в моей голове уже формировался новый план.

Лицо Киана расплылось в смертельной улыбке, когда в его глазах вспыхнула жажда убийства.

— Хорошо. Тогда надевай свою гребаную одежду и пошли. — Киан выключил воду и вышел из душа, его ботинки оставляли мокрые следы на кафеле, и я схватил полотенце, чтобы вытереться.

Я поспешил обратно в комнату с полотенцем вокруг талии и обнаружил, что остальные выжидающе смотрят на меня. Татум держала Блейка под руку, и его глаза горели тревогой и яростью, но он взял себя в руки, чтобы выслушать меня.

— Очевидно, мы не можем оставить это так, — сказал я, еще больше идей пронеслось в моей голове, и я посмотрел на свою семью, проверяя, действительно ли каждый из них готов к тому, что потребуется, чтобы освободить нас от монстра, который создал меня. — Я поручу своим людям заняться акциями, они смогут продать и перевести как можно больше обратно на его имя, чтобы он мог видеть прогресс, достигнутый на этом фронте.

— Ты просто позволишь ему забрать все обратно? — Спросил Нэш, его лицо исказилось от ярости. — А как насчет того, чтобы заставить его страдать?

— Я немного подумал, и мне это кажется довольно простым. Деньги, акции, доли, все это не имеет значения. Я видел его завещание. Когда он умрет, это все равно будет моим. Так что пусть он получит их обратно. Он может наслаждаться этим, пока мы не придем и не потребуем этого от него кровью.

— Я сам перережу ему глотку, если он поднимет руку на моего отца, — прорычал Блейк.

— Именно об этом я и говорю, — сказал Киан с мрачным смешком. — Я помочусь на его могилу, когда мы предъявим на это все свои права.

— Тем временем мы не можем оставаться здесь, — сказал я. — Я не хочу, чтобы он знал о нашем местонахождении, но с другой стороны, я знаю его. Поэтому я предлагаю сразиться с ним. Я устал ждать, когда это закончится.

— Я готов, просто дайте мне оружие, любое гребаное оружие, и я сделаю это, — прорычал Блейк, в его глазах не было ничего, кроме взгляда монстра. Но эту ярость в нем нужно было оттачивать, контролировать. Мы не могли штурмовать замок моего отца без соответствующего плана. Но я уже прорабатывал детали.

— Мой дедушка просто так меня не отпустит, — сказал Киан, не то чтобы он собирался оставаться, скорее, он напоминал нам, что я был не единственным, у кого в семье был психопат, который думал, что может управлять моей жизнью.

— Тогда давайте разберемся и с ним. Лиаму пора понять, что ты ему не принадлежишь.

Татум ухмыльнулась такой перспективе, потянувшись, чтобы поймать руку Киана, и он наклонился, чтобы поцеловать ее, при этом прижимая ее спиной к Блейку. Блейк крепко прижал ее к себе, и руки Киана тоже обвились вокруг него, успокаивая его.

— Переодевайтесь, — скомандовал я. — В практичную одежду. Затем соберите сумку со сменной одеждой. Захватите вещи для сна, и еды на сегодня. Остальное я прикажу доставить после этого.

Никто не стал меня расспрашивать, и все они начали снимать официальную одежду, в которой были на ужине несколько часов назад.

Я натянул серые спортивные штаны и бросил полотенце в корзину, прежде чем углубиться в шкаф, чтобы взять с собой еще какую-нибудь одежду. Татум последовала за мной внутрь, и, обернувшись, я увидел, что она тоже одета в спортивные штаны и толстовку с капюшоном, хотя ее одежда была розовой и делала ее намного милее, чем она была на самом деле.

— Господи, Сэйнт, — пробормотала она, оглядывая меня.

— Что? — Спросил я, подходя, чтобы взять одежду и для нее.

— Просто…ты выбрал серые спортивные штаны. Ты знаешь, что это делает с девушками, верно?

— Нет. Что?

— Ну… В принципе, я могу видеть сквозь них очертания твоего члена, а учитывая, какой у тебя большой, есть на что посмотреть. И это наводит меня на мысли, которых у меня не должно быть, когда мы должны следовать твоему генеральному плану.

Я, нахмурившись, опустил взгляд на свои брюки, и она продолжила.

— И ты делаешь все это «я правлю миром» с горящими глазами серийного убийцы. Если ты не будешь осторожен, я наброшусь на тебя еще до того, как мы выберемся отсюда, — добавила она мурлыканьем, которое говорило о том, что она не совсем забыла, куда вели нас наши тела до того, как я получил тот звонок.

Я склонил голову набок от ее дразнящего тона и подошел ближе, заставляя ее прижаться спиной к стене, пока наши груди не соприкоснулись и мы не стали дышать в унисон.

— Ты же не хочешь, чтобы я потерял контроль прямо сейчас, — заверил я ее, и она облизнула губы.

— Почти уверена, что меня бы это устроило, — возразила она.

Искушение боролось у меня под кожей, и желание сделать именно это пронзило меня, но я знал, что на самом деле она этого не имела в виду, и я тоже не мог. У нас была работа, и она не могла ждать. Но я ценил ее попытку дать мне пищу для размышлений, кроме этой бесконечной бездны хаоса, которая разверзалась вокруг нас.

— Я обещаю показать тебе все свое самое худшее, как только нашим жизням больше не будет угрожать опасность, — прорычал я, наклоняясь и целуя ее крепко, но слишком коротко, когда снова отстранился и вышел из шкафа. Еще мгновение в ее обществе, и мой самоконтроль лопнул бы.

Я натянул футболку и серую толстовку в тон своим спортивным штанам, прежде чем перекинуть сумку через плечо и первым выйти из комнаты.

Киан пристроился рядом со мной, а остальные пристроились по бокам от Татум позади нас.

— Ты уверен насчет этого? — Спросил Киан, и я кивнул.

Лиам О'Брайен был гораздо более простым монстром, чем мой отец. Я мог бы прикончить его достаточно легко. По крайней мере, я на это надеялся.

Мы не останавливались, пока не спустились вниз и не оказались в комнате для курения, куда Лиам любил уединяться после ужина.

— Мы подождем здесь, — сказал Нэш, держась позади с Блейком и Татум, когда мы направились к двери.

— Это не займет много времени, — ответил я, когда Киан пошел впереди меня.

Запах сигарет донесся из-под двери еще до того, как я ее открыл, и звуки мужских голосов донеслись до нас, когда мы вошли внутрь.

— Я как раз собирался пойти и найти вас, кучка ублюдков, — радостно сказал Найл, поднимая свой бокал за нас, прежде чем осушить его до дна.

Лиам, казалось, был заинтригован нашим вмешательством, его взгляд скользнул с Киана на меня, когда он откинулся на спинку своего кожаного кресла и затушил сигарету.

— Чем могу быть полезен, парень? — он задал свой вопрос Киану, когда мы подошли, чтобы сесть с ними за стол.

— Мы уходим, — сказал Киан, не ходя вокруг да около, и я должен был сказать, что мне это в нем очень нравится. — Сегодня вечером. Кое-то случилось, и отец Блейка в беде.

— Не похоже, что это твоя проблема, — сказал Лиам, приподнимая бровь.

— Это так, — не согласился Киан. — Потому что Блейк мой брат, его семья — моя семья.

— Теперь ты можешь просто выбирать себе семью, не так ли? — Спросил Найл, потирая рукой подбородок, как будто эта идея заинтриговала его. — Это кажется очень удобным.

— Это то, что есть, — просто сказал Киан.

— Нет, — ответил Лиам, что никого из нас не удивило. — Мне ясно, что пока этот вирус все еще на свободе, ты не вернешься в свою модную школу-интернат, а это значит, что тебе пора вернуться домой к нам насовсем. Если твоим друзьям нужно уехать, так тому и быть. Но нам с тобой нужно управлять империей, Киан.

— Я не согласен, — мягко сказал я, протягивая руку, чтобы расстегнуть молнию на сумке, которую бросил к своим ногам, и под взглядом Лиама Найл вытащил револьвер и направил его мне в голову.

Он ухмыльнулся мне и повернул ствол, когда я замедлил движения.

— Я не достаю оружие. — Я вытащил свой ноутбук, чтобы доказать свою точку зрения, но Найл все равно нажал на курок. Раздался глухой щелчок, и я моргнул, понимая, что был бы мертв здесь и сейчас, если бы эта штука была заряжена. Эта семья действительно была сборищем безумных придурков.

— Господи, ты бессердечный ублюдок, не так ли? — Найл рассмеялся, поскольку ему не удалось добиться от меня ничего, кроме легкой вспышки реакции. — Держу пари, мне пришлось бы потратить месяцы, чтобы сломить тебя, если бы я захотел узнать хоть один из твоих секретов.

— Я бы унес их с собой в могилу, — искренне ответил я, и его глаза вспыхнули, как будто он задавался вопросом, правда ли это.

— Что мне нужно сделать, чтобы расколоть такого упрямого ублюдка, как ты? — спросил он непринужденно. — Есть ли какая-нибудь пытка, которая сработала бы, или ты просто пошел бы на смерть, так и не сказав ни слова?

— Мы в середине разговора, — сказал Лиам, прерывая его, и Найл закатил глаза, прежде чем откинуться на спинку стула и щелкнул ствол своего пистолета, позволив единственной пуле выпасть ему в руку.

— Подожди, — прорычал Киан, когда его взгляд упал на пулю, и он вскочил на ноги. — Ты только что выстрелил из заряженного пистолета в моего брата?

Он бросился к Найлу, который рассмеялся, когда Киан замахнулся на него, и свалил его со стула.

— Хватит! — Рявкнул Лиам, останавливая драку до того, как она могла начаться по-настоящему.

Найл уже был на ногах, его глаза горели возбуждением, дикий блеск в них говорил о невыразимых ужасах.

— Расслабься, племянничек, я знал, что пули не было в патроннике. Я просто хотел посмотреть, смогу ли я заставить его обосраться, — сказал Найл, вытаскивая из-за пояса нож, прежде чем прислониться спиной к стене и ковырять им ногти.

Киан пробормотал что-то о том, что он сумасшедший ублюдок, прежде чем опуститься обратно на свой стул рядом со мной. Найл подмигнул мне, что, я был почти уверен, означало, что он не был уверен ни в чем подобном. Я прищелкнул языком, не желая устраивать еще большую сцену из-за пули, которая даже не попала мне в череп, и снова обратил свое внимание на Лиама.

— Ты говорил мне что-то о том, что кажется думаешь, что можешь бросить свою семью, и сбежать что бы помочь отцу своего друга, — громко сказал Лиам, переводя холодный взгляд на Киана, когда я наклонился вперед, чтобы открыть свой ноутбук.

— Да, — согласился Киан. — Думаю, пришло время дать тебе понять, что я хочу сам выбирать свою жизнь, дедушка. Я не отворачиваюсь от семьи, но я не хочу помогать управлять твоей империей — я хочу править своим собственным королевством. И мне пора начать прокладывать этот путь.

— А почему ты думаешь, что я соглашусь на такую чушь? — Спросил Лиам, вытаскивая новую сигарету из пачки на столе и прикуривая.

— Это, должно быть, я, — сказал я, возвращая его внимание к себе, когда открыл первый файл на ноутбуке и пододвинул его ближе к нему. — Прежде чем мы пойдем дальше, я хотел бы, чтобы вы знали, что эта информация будет передана в ФБР, если со мной или моими друзьями что-нибудь случится, и мы не свяжемся с моим коллегой в течение следующего часа — на случай, если у вас возникнут какие-нибудь безумные идеи о том, чтобы нас убили здесь и сейчас.

— На что я смотрю? — Спросил Лиам, но то, как побледнело его лицо, говорило о том, что он и так все знал.

— Это личное дело на вас. В нем задокументировано, как работает ваша организация, как вы отмываете свои деньги, откуда они берутся и как оказываются в вашем кармане. Там более чем достаточно улик, чтобы отправить вас за решетку пожизненно — что в вашем случае было бы не так уж сложно, учитывая ваш возраст, — и чтобы сделать это еще яснее, у меня есть видеозапись, на которой вы лично убиваете человека по имени Джон Кормак, сделанная три года назад. Я также распорядился, чтобы его тело извлекли из неглубокой могилы, которую вы ему выделили, чтобы при необходимости его можно было эксгумировать.

Брови Киана приподнялись, когда он посмотрел на информацию, которую я представил, и уголки моих губ дрогнули, когда я воспользовался моментом, чтобы гордиться петлей, которую я только что накинул на шею Лиама.

— Если вам интересно открыть любую из других вкладок, вы найдете аналогичную информацию о каждом соответствующем члене вашей семьи. Кроме Киана, конечно.

— Что у тебя есть на меня? — С любопытством спросил Найл, и я поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, когда он нетерпеливо шагнул вперед, не то чтобы его беспокоило то, что у меня было, скорее, ему было любопытно.

— Вообще-то, Киан попросил меня скрыть улики против тебя в свете помощи, которую ты нам предоставил, — признался я.

— Значит, у тебя ничего нет? — спросил он, выглядя разочарованным.

— Я нашел ужасно много такого, что могло быть связано с тобой, но я скажу, что ты лучше заметаешь следы, чем остальные члены твоей семьи. Так что вполне возможно, что тебе удалось избежать тюремного заключения или, по крайней мере, сослаться на невменяемость. Я склонен думать, это потому, что ты невменяемый безумец и твои порывы настолько случайны, что тебя невозможно отследить. Но, возможно, это просто везение. — Я пожал плечами, и Найл просиял, как будто это был величайший комплимент, который он когда-либо получал.

— Я попрошу Сэйнта прислать тебе альбом для вырезок, заполненный всем, что он нашел, — предложил Киан с ухмылкой, казалось, не обращая внимания на то, что мне чуть не вышибли мозги. И я почувствовал, что ему полезно иметь хорошие отношения хотя бы с одним членом семьи, поэтому решил оставить это без внимания.

— Кроме того, как вы знаете, когда мы уничтожили «Ройом Д'Элит», мы сожгли его дотла, но я не совсем откровенничал о том, что еще я там делал. Мне удалось найти жесткий диск, на котором хранилась информация о бесчисленных крайне незаконных сделках, в которых принимали участие члены этого клуба, а также ключ к номерам, которые выдавались членам клуба для сокрытия их личности. В дополнение к другой информации, которую я уже собрал о вашей организации, теперь у меня есть записи всех сделок, которые вы заключили с другими членами этого клуба. Я знаю, что вы совершили несколько громких убийств и что вы принимали участие в инсайдерской торговле наряду с масштабным отмыванием денег и другой более чем сомнительной деятельностью. Вся информация, которую я получил об этом заведении и его членах, будет передана ФБР в надлежащее время, но в знак дружбы я позаботился о том, чтобы удалить все до единой улики, связывающие что-либо там с вами и вашей семьей. Предполагая, что вы примете нашу сделку, тогда так оно и останется.

— Какую сделку ты предлагаешь? — Спросил Лиам, его взгляд пробежался по информации в файле, поскольку он нашел мои утверждения полностью правдивыми.

— Сейчас — никакую, — просто ответил я. — Киан уедет отсюда с нами, и вы освободите его от любой ответственности, которую вы собирались возложить на него в вашей организации. Мы можем расстаться друзьями, если хотите. Я понимаю, что единственная причина, по которой вы присоединились к «Ройом Д'Элит», заключалась в том, чтобы приобрести влиятельных друзей, и я гарантирую, что вы никогда не приобретете друга более могущественного, чем я. Итак, вы позволите Киану быть самим собой и строить свое собственное королевство, как он выразился. Если я или Киан понадобимся вам в будущем, я уверен, мы могли бы прийти к соглашению. Точно так же, если нам понадобится ваша империя, мы будем знать, кому позвонить. Мы можем остаться друзьями, но он больше не будет служить вам.

— И ты хочешь этого? — Спросил Лиам, его внимание было приковано к Киану. — Я считал тебя вожаком, ты знаешь это, парень?

— Да, — согласился Киан, откидываясь на спинку стула. — Но я этого не хочу. Я имею в виду, я польщен и все такое, что ты думаешь, что я подхожу, но это просто не по мне. Я хочу уйти. Я хочу устроить свою собственную жизнь, дедушка. Вот и все.

Лиам затянулся сигаретой, его глаза сузились, как будто он искал выход из сложившейся ситуации, затем он медленно выдохнул, выпустив в нашу сторону облако дыма.

— Хорошо, — наконец согласился он, и моя грудь сдулась, когда я закрыл ноутбук и убрал его обратно в сумку. — Друзья. Но не думайте, что я не воспользуюсь этим предложением. Пара таких досье на кого-нибудь из моих врагов — это как раз то, что доктор прописал.

— Считайте, что дело сделано, — согласился я. — Как только я убью своего отца.

Найл отрывисто рассмеялся, и Лиам на прощание хлопнул Киана по руке.

— Ты был бы всем, что нужно этой семье, — серьезно сказал Лиам, в его глазах светилось сожаление, когда он был вынужден отпустить его. Но он не смог бы создать такую могущественную империю, не понимая, как выбирать сражения, и он ясно видел, что в этом ему не победить. Умный человек. Он бы мне понравился, если бы не был таким невыносимым придурком.

— Но это не то, что мне нужно, — так же серьезно сказал Киан.

Лиам кивнул, и мы ушли, сопровождаемые хриплым смехом Найла, который подбадривал нас криками в спину. Сумасшедший ублюдок.

— Готово? — Спросила Татум, когда мы вышли обратно в коридор, и лицо Киана расплылось в широкой улыбке.

— Полностью свободен, детка, — объявил он, подхватывая ее на руки и заставляя рассмеяться, когда сорвал поцелуй с ее губ.

— Пойдемте вернем моего отца, — прорычал Блейк, ярость в его глазах горела злобно, и я знал, что демон в нем жаждал освобождения.

Мы развернулись и направились к двери сплоченной группой, и Нэш приложил ладони ко рту, что-то крикнув в ответ, прежде чем мы вышли на холодный ночной воздух.

— Прощай, Фелиция! (Фраза, обычно используемая для того, чтобы уволить раздражающего человека.)

Я фыркнул от смеха, когда дверь за одной из наших проблем захлопнулась, и задрал подбородок, глядя на низко висящую в небе луну. Я просто хотел, чтобы моего отца было так же легко победить. Но я сомневался, что шансы на нашей стороне.

Мы ехали на север несколько часов, и я с нетерпением ожидала прибытия в наш следующий пункт назначения. Потому что, как только мы прибудем туда, куда бы ни вел нас Сэйнт (до сих пор он был чертовски уклончив в деталях), я знала, что пройдет совсем немного времени, и мы будем добиваться справедливости за все, что натворил Трой, и заставим его крики эхом отдаваться в ночи. Нам пришлось ехать проселочными дорогами, чтобы избежать армейских блокад, и у меня было ощущение, что это путешествие заняло гораздо больше времени, чем было бы, если бы мы могли ехать по шоссе. Но мы были так близки к уничтожению Троя и не могли рисковать быть пойманными сейчас. Я знала, что Сэйнт подошел бы к этой задаче даже более тщательно, чем необходимо.

Блейк погрузился в мрачное молчание рядом со мной на заднем сиденье машины, его рука сомкнулась на моей, когда я предложила ему любое утешение, какое только могла. Мое сердце наполнилось болью из-за страха, который, должно быть, преследовал его. Я не успокоюсь, пока его отец не будет в безопасности, не вернется к своему сыну. Но до тех пор я знала, что мой золотой мальчик будет продолжать страдать, боясь худшего и пребывая в той боли, которую он уже испытывал из-за потери матери.

Мы направились в долину под горами, и густой лес раскинулся вокруг нас, словно мазки художника на волнующемся пейзаже, освещенном морозным лунным светом.

Сэйнт свернул с дороги и поехал по извилистой тропинке через раскинувшиеся сельхозугодья, и в конце концов мы подъехали к красивому старому фермерскому дому с длинным деревянным крыльцом, свет в окнах придавал ему уютную ауру.

— Оставайтесь здесь. — Сэйнт вышел, направился к дому и постучал в дверь.

Вышла женщина с дорожной сумкой под мышкой, кивнув Сэйнту, когда они обменялись несколькими словами, прежде чем вложить ему в руку ключ. Она подошла к синему грузовику, села внутрь и уехала по той дороге, с которой мы только что приехали.

Сэйнт поманил нас к выходу из машины, и я вышла вслед за Блейком со вздохом облегчения, отчаянно желая размять ноги. Я посмотрела на небо, когда появились первые звезды, подмигивающие мне, и мое дыхание облачком поднялось надо мной. Воздух здесь был намного холоднее, и я предположила, что сегодня ночью будет мороз, судя по блестящим ледяным каплям, уже образовавшимся на траве.

— Что это за место? — Блейк хмыкнул.

— Остановка, — объявил Сэйнт.

Блейк развернулся к нему лицом, оскалив зубы.

— Я не собираюсь ждать еще одну ночь, чтобы спасти своего отца. — Он поравнялся с Сэйнтом, которого, казалось, не смутило его проявление агрессии, и мое сердце потянулось к моему золотому мальчику.

— Это зависит не от тебя. Мы не сможем добраться туда, где он сейчас, — сказал Сэйнт, подходя ближе, чтобы прижаться лбом ко лбу Блейка. — Ты доверяешь мне, брат?

Блейк замолчал, его губы сердито скривились, затем он натянуто кивнул.

— Тогда сдержи свой гнев, побереги этот огонь до того момента, когда придет время направить его на моего отца, — сказал Сэйнт. — Но это будет не сегодня вечером.

— Когда же тогда? — Прошипел Блейк.

— Я объясню это в помещении, — ответил Сэйнт, отходя от него. — Я не буду вести этот разговор, пока Татум здесь, на холоде.

— Я справлюсь с небольшим морозом, дьявольский мальчик, — сказала я, скрестив руки на груди, и он прошел прямо мимо меня к машине.

— Я прекрасно осведомлен об этом, Сирена. Но для моего собственного спокойствия я все же настаиваю, чтобы мы зашли внутрь.

В сердце Сэйнта действительно жил мини-Волан-Де-Морт, но там определенно гнездился и милый маленький Уизли.

Парни забрали все из машины, не позволив мне взять ни единой вещи, когда мы направились в фермерский дом, и меня обдало жаром костра.

Мы вошли в большую гостиную, и я, Блейк, Киан и Нэш вместе плюхнулись на диван, греясь у камина.

Сэйнт встал перед ним, заложив руки за спину, словно какой-нибудь принц королевской крови, собирающийся произнести речь.

— Этот дом находится в трех днях пути от того места, где прячется мой отец. — Мы все замерли, когда тяжесть стоящей перед нами задачи повисла в воздухе. — Итак, Татум, нам нужен твой опыт альпинизма. Пожалуйста, составь список всего снаряжения, которое нам понадобится для перехода через горный перевал при минусовой температуре. У меня есть человек, который сможет доставить нам припасы к утру.

— Это твой план? — Удивленно спросила я, когда парни переглянулись.

— Да. Я изучил спутниковые снимки, и единственный путь к собственности, который, вероятно, останется без охраны, — это участок, выходящий на гору. Мой отец никогда бы не ожидал нападения с этой стороны, особенно от такого человека, как я.

— Ты хочешь сказать, что ты не горец, которому нравится валяться в грязи и носить фланелевые рубашки? — Поддразнил Нэш, и мы все рассмеялись, а Сэйнт закатил глаза.

— День, когда я надену фланель, будет днем когда ад замерзнет, — сказал Сэйнт, и я клянусь, что он действительно вздрогнул.

Хотя когда-то я читала книгу о человеке-горце. Он был принцем мафии, который ушел в подполье из-за того, что узнал о себе, и по его словам, быть горцем звучало круто. Он нашел девушку там, на той горе, и разрушил небо и землю, чтобы отомстить людям, которые причинили ей боль. Секс тоже был чертовски горячим. Так что, возможно, Сэйнт смог бы провернуть дело с человеком-горцем при должном поощрении. Если у Николи все получилось в «Прекрасный Дикарь», то почему бы и моему криминальному вдохновителю с ОКР не сделать то же самое?

Сэйнт достал блокнот и ручку из кармана куртки и протянул их мне. Я начала записывать, что нам понадобится, мое сердце бешено колотилось от перспективы заняться альпинизмом. Я не была там с тех пор, как мой отец взял меня с собой за неделю до того, как я была зачислена в Еверлейк, и я отчаянно скучала по этому. Одна только мысль об этом заставила меня на мгновение почувствовать себя ближе к нему, и мое сердце сжалось от острой боли из-за того, как сильно я по нему скучала. Я ни за что не позволила бы, чтобы с отцом Блейка что-то случилось так, как случилось с моим.

— Так что произойдет, когда мы переберемся через горы и проникнем в дом твоего отца через заднюю дверь? — Спросил Киан. — Мы идем с оружием на перевес, или как?

— Нет, — цокнул языком Сэйнт. — Это будет тайно. Мы найдем мистера Боумена и вытащим его в целости и сохранности, прежде чем отправимся за моим отцом. Убедиться, что он жив и здоров, — наш приоритет.

Блейк поерзал на стуле.

— Если он поднял руку на моего отца, я заставлю его чертовски страдать. Я разорву его на части, кусочек за кусочком, — прорычал он, и я положила руку ему на бедро, успокаивающе сжимая.

— Да, но даже если он жив и здоров, мы позаботимся о том, чтобы мой отец страдал, несмотря ни на что, — бесстрастно сказал Сэйнт.

Блейк внезапно вскочил со своего места и вышел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

— Сэйнт, — прошипел Нэш. — У тебя что, совсем нет гребаного такта?

— Что я такого сказал? — Спросил Сэйнт, нахмурившись, и я встала, надув губы, прежде чем выйти вслед за Блейком из комнаты, оставив остальных объяснять ему это. Иногда он действительно был невежественен.

— Блейк? — Позвала я, проходя через прихожую, но ни из какой части дома не последовало ответа.

Снаружи донесся повторяющийся стук, и я толкнула входную дверь, выходя на крыльцо. Удары продолжались, сопровождаемые сердитым ворчанием, и я заметила, как он бьет кулаком по стене сарая. Мое сердце дрогнуло, и я сбежала по ступенькам, помчавшись через двор к моему золотому мальчику. Я подошла к нему сзади, обхватила руками за талию, пытаясь оттащить его назад, чтобы заставить остановиться.

— Татум, — прорычал он. — Мне не нужны гребаные объятия.

— Нет, нужны, — прошептала я, цепляясь за него, когда он попытался убрать мои руки со своей талии.

— Мне просто нужна отдушина, — отрезал он. — К черту Троя Мемфиса. К черту его и его гребаную империю. Он будет лежать у моих ног в луже крови. Я убью его за это, — поклялся он, его голос был полон мести и ненависти.

— Мы сделаем это вместе, — пообещала я, и его плечи поникли, голова свесилась вперед. — Только не вреди себе из-за него. Пожалуйста. — Я знала, что в нем есть деструктивная жилка. Именно так он справлялся с болью, причиняя ее себе и другим. Но я больше не могу смотреть, как он наказывает себя.

— Я не могу потерять, папу, — прохрипел он. — Только не после мамы. Я не могу, Татум, я просто…

— Ты не потеряешь, — поклялась я, имея в виду это от всей души. Я бы перевернула вверх дном всю вселенную, чтобы отец Блейка вернулся к нему. Я не позволю ему потерять его, как я потеряла своего. Я не позволю, что бы его судьба вторила моей.

Холодный воздух заставил меня дрожать, когда я прижалась к Блейку, жар его тела взывал ко мне, как печь.

— Иди сюда, — пробормотал он, беря меня за руку и толкая к двери сарая.

Мы проскользнули внутрь и обнаружили, что помещение забито мешками с каким-то урожаем, сложенными высокими штабелями вдоль деревянных стен. Было темно, но в крыше имелся люк, через который внутрь проникал лунный свет. Без пронизывающего ветра было не слишком холодно, и я все равно никуда не собиралась уходить, пока Блейк не почувствует, что готов вернуться в дом.

Он начал карабкаться по мешкам на крышу, и я последовала за ним, вскарабкавшись туда, где он лег под потолочным люком. Он притянул меня к себе и зажал под мышкой, его мышцы напряглись вокруг меня. Я прижалась к нему, глядя на море звезд над головой и полумесяц, которая светила так ярко, что создавала вокруг себя ореол в небе.

— Я никогда не был так далеко в горах, — пробормотал Блейк. — Мама и папа брали меня летом в поход на озеро Кахуто, когда я был ребенком, но это было самое близкое к этому, что я когда-либо испытывал. И у нас были раскладные кровати, телевизор и барбекю, так что это было не самое необходимое.

Я фыркнула.

— Попробуй отправиться в поход зимой, в сезон медведей.

— Ты чертовски крутая. — Он усмехнулся, целуя мои волосы, и притянул меня ближе.

— Ага, — поддразнила я. — Я должна поблагодарить за это своего отца.

— Жаль, что я не встретил его должным образом, — хрипло сказал Блейк, и мое сердцебиение замерло на целую вечность.

— Я тоже, — выдохнула я, чувствуя, как слезы защипали мне глаза. Я так много плакала из-за него и обещала, что больше этого не будет, зная, что это не причинит мне ничего, кроме боли. Но с Блейком иногда мне казалось, что он мог видеть это горе во мне так ясно, что я не хотела его скрывать. Мы узнавали эту часть друг друга точно так же, как мы узнавали ее в Нэше. Потеря была подобна дождю. Иногда он лил целыми днями, иногда наступала засуха, в которой не было ничего, кроме солнечного света. Но он всегда возвращался. Это было неизбежно.

— Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чем угодно, Блейк. Если ты злишься, или тебе больно, или ты хочешь выплеснуть душу, я всегда рядом, — искренне сказала я.

— Я знаю, — вздохнул он. — Но иногда я не могу даже думать… моя голова так затуманивается от ярости, что это все, что я могу чувствовать.

— Иногда я чувствую то же самое, — призналась я. — Когда я думаю о своем отце и о том, как он умер от рук Мортеза. Я прокручиваю это в своей голове снова и снова, пока не вскипаю.

Он обнял меня крепче, и я поняла, что он знал, каково это, даже без слов.

— Как будто, если ты проигрываешь это снова и снова, то сможешь все изменить, — сказал он, и в его голосе прозвучала печаль. — Каждый момент, который привел к этому, и все решения, которые можно было бы сделать, которые изменили бы все.

— Да, — согласилась я сдавленным голосом.

— Иногда кажется, что это все, что от нее осталось, — тихо сказал он. — Как будто эти последние дни стерли все хорошее, что было до них. Но я чувствую себя чертовски виноватым, думая об этом, потому что там было так много хорошего.

— Расскажи мне что-нибудь хорошее, — попросила я, и он на мгновение замолчал, прислушиваясь к вою ветра где-то в горах.

Он провел большим пальцем по браслету на моем запястье, который принадлежал его маме, и на секунду я почти почувствовала связь с ней через него. Как будто я знала ее. Совсем чуть-чуть.

— Раньше мы вместе пекли блины каждое воскресенье, — сказал он наконец. — Папа вставал с постели поздно, и мы вдвоем устраивали полный беспорядок на кухне, прежде чем он спускался вниз. Мы готовили любимые всеми блинчики, всегда одни и те же. У меня были шоколад и банан, а у нее… вишня с кленовым сиропом.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, когда он сказал это, но он продолжал смотреть в небо, в его темно-зеленых глазах отражались сверкающие звезды.

— Но ты всегда предпочитаешь вишню с сиропом.

У него перехватило горло.

— После ее смерти я начал есть их каждый день, чтобы напоминать себе о ней. Иметь что-то физическое прямо передо мной первым делом утром, что убедило бы меня, что я никогда не забуду ее. Люди всегда говорят, что не забудут мертвых, но это не так. Они двигаются дальше. Они справляются с этим. Они не хотят сталкиваться с болью, потому что иначе она никогда не уйдет. Но если боль пройдет, не означает ли это, что они тоже уйдут?

Я сморгнула слезы, глядя в небо.

— Я не знаю, — прошептала я, потому что сама с этим боролась. Я не хотела их отпускать, потому что вдруг я была единственной, кто все еще хранит их? Папа, Джесс. Если я забуду их, кто еще будет помнить о них? Но, удерживая эту боль, не вернет мне их обратно. Это только заставляло меня страдать.

Я протянула руку, чтобы провести пальцами по ожерелью на шее, пытаясь ощутить через него прикосновение Джесс.

— Ты думаешь, они где-то там? — спросил он. — Ты думаешь, они тоже скучают по нам?

Слеза скатилась по моей щеке, когда я кивнула.

— Я думаю, мы должны верить в это, мы должны надеяться, что они верят. Потому что альтернатива слишком ужасна. Но в любом случае… Они хотели бы, чтобы мы перестали страдать из-за них. Я знаю, что хотела бы этого, если бы все было наоборот. Но это не значит, что мы должны забыть о них.

— Ты права, — тяжело вздохнул Блейк.

— Твоей маме было бы больно видеть, как ты страдаешь. Так же, как мне больно, когда я вижу, как ты причиняешь себе боль. — Я поднесла его ушибленные костяшки пальцев к своему рту и нежно поцеловала их, проводя губами по каждому.

Он повернулся ко мне, заправляя прядь волос мне за ухо и пристально глядя на меня сверху вниз.

— Я больше никогда не хочу причинять тебе боль, Золушка.

— Так не надо, — выдохнула я, и он наклонился, чтобы поцеловать меня, его губы крепко прижались к моим, и я почувствовала глубину его слов. Блейк Боумен когда-то был моим сломленным, мстительным монстром. Он охотился на меня, держал в клетке, ранил меня. Но каждый удар, который он наносил, на самом деле был направлен против него самого. Теперь я дорожила шрамами, которые он оставил на мне, потому что, заставляя друг друга истекать кровью, мы нашли способ исцелиться, справиться. Он больше не был моим монстром. Он был моим золотым мальчиком, моим лучом солнца в темноте. Он сиял так ярко, что иногда было трудно поверить, что в его сердце есть что-то, кроме света. Но я знала лучше. Я знала, что даже у солнца есть шрамы под его ослепляющей внешностью. И это не делало его слабым, на самом деле, это делало его только ярче.

***

Человек Сэйнта появился перед рассветом почти со всем, что нам было нужно. Ему удалось раздобыть снаряжение для кемпинга и треккинга, а также одежду и ботинки, которые нам понадобятся, и он также привез оружие, о котором просил Сэйнт. К сожалению, он не смог раздобыть кевларовые жилеты, и, конечно же, Сэйнт вышел из себя из-за этого. Мне потребовалось двадцать минут, чтобы отговорить его от разрушения всей жизни парня из-за того, что он подвел его, и в конце концов он сдался, чтобы мы могли уехать. Хотя я не возлагала больших надежд на будущее этого парня.

Никто из нас не был рад тому, что нам придется войти в дом Троя без пуленепробиваемых жилетов, но мы не могли больше терять время, пока отец Блейка был в беде, поэтому нам оставалось только надеяться, что они нам не понадобятся.

Поэтому, когда мы отправились в путь в нашем походном снаряжении, когда небо начало светлеть, наши рюкзаки были полны всего, что нам понадобится для похода, даже если при этом мы остались без бронежилетов.

Старая тропа вывела нас к горе, которую нам нужно было пересечь, но вскоре мы уже карабкались по каменистой местности, наше дыхание затуманивалось, когда мы решительно продвигались вперед, желая забраться как можно дальше. Мы ненадолго остановились, чтобы пообедать и выпить горячего кофе, который Нэш налил во фляжку, и все расселись в ряд на поваленном стволе, пока холодный воздух со свистом проносился сквозь деревья вокруг нас.

По мере того, как мы продвигались вперед, лес становился все гуще, и время от времени я проверяла GPS вместе с Сэйнтом, чтобы убедиться, что мы все еще на правильном пути. Мои ребята последовали за мной, доверяя мне вести их, и к тому времени, когда наступила ночь, я завела нас в защищенную канаву между двумя огромными скальными образованиями и начала учить их ставить палатку. Монро был единственным из них, у кого был реальный опыт походов, поэтому он помог мне обучить остальных.

Киан присел на корточки рядом со мной с молотком, взволнованный тем, что вбивал колышки для палатки в землю, пока я трудилась, чтобы установить ее на место.

— Ты должен делать это под углом, — сказала я ему, прежде чем он превратился в Рэмбо на колышке, который я устанавливала сбоку палатки, обмотав его конец резинкой.

— Почему это? — спросил он.

— Потому что, если он прямой, натяжение резинки может вытянуть его из земли. Это делает его более устойчивым. — Я протянула руку, чтобы забрать у него молоток, но он прижал его к груди, как будто это была его новая любимая игрушка. Я фыркнула, закатив на него глаза. — Хорошо, просто забей его таким образом. — Я показала ему, как держать колышек, и он кивнул, взял его у меня и воткнул в землю, прежде чем посмотреть на меня в поисках одобрения, как маленький щенок-убийца.

— Идеально. Теперь сделай остальные. — Я поцеловала его в щеку и встала, направляясь помочь Сэйнту, который раскладывал колышки на земле, устанавливая их так, чтобы они располагались в прямую линию. Очень полезно.

Я ткнула его в спину.

— Не хочешь помочь мне собрать хворост?

Он повернулся ко мне, выглядя настолько неуместно здесь, в дикой природе, что мне пришлось подавить смешок.

— Хорошо, — натянуто сказал он, и я почувствовала, что что-то не так, когда взяла его за руку и повела к деревьям за лагерем.

— Ааа! Колышек только что выскочил и попал мне в глаз, Киан! — Крикнул Блейк позади нас. — Вставь его боком, как тебе показывала Татум.

— Это то, что она сказала, — пошутил Нэш, и Киан расхохотался, когда я с усмешкой посмотрела на Сэйнта, но его брови были напряжены.

— Ты в порядке? — Спросила я, когда мы отошли за пределы слышимости лагеря.

— Да, — прорычал он, глядя в землю. — Какие пригодны для сжигания?

— Сухие. Обычно их можно найти под соснами или любым другим деревом, которое не сбрасывает листья. — Я подвела его к одному из них и начала складывать ветки, которые держала в руках, под старым хвойным деревом.

Сэйнт присел на корточки, чтобы помочь, критически осматривая каждую ветку, прежде чем сложить в стопку те, которые прошли его оценку. Мы начали делать хороший запас, лунный свет был настолько ярким, что нам даже не нужно было пользоваться нашими фонариками.

— Они недостаточно сухие, — внезапно прорычал Сэйнт, вставая и пиная свою кучу, так что они рассыпались повсюду. — Я начну сначала.

— С ними все в порядке, — настаивала я, но он сузил глаза, чтобы осмотреть другую маленькую ветку, и я вздохнула, бросив охапку веток на землю.

— Сэйнт, что происходит? — Я направилась к нему, и он выпрямился, отряхнув колени, прежде чем посмотреть на меня с дьявольским блеском в глазах.

Его челюсть задрожала, и я почувствовала, что он находится на грани потери контроля. Я поспешила ближе, обхватив его лицо ладонями, чтобы заставить его сосредоточиться на мне.

— Я к этому не привык, — прохрипел он. — Одно дело быть окруженным своими вещами, пока мы переезжаем с места на место. Я могу создать некое подобие рутины. Но сегодня я буду спать на свернутом коврике в палатке, которая едва ли больше чулана уборщика, и я… я…

Я упала под ним на колени, склонив голову, мое дыхание стало прерывистым, поскольку я надеялась, что этого было достаточно, чтобы помочь ему восстановить чувство контроля. Прямо сейчас Сэйнт был нужен нам больше, чем когда-либо, и я не позволю ему погрузиться в хаос внутри себя. Я собираюсь заземлить его здесь, сохранить его рассудок.

— Ты можешь это сделать, — страстно сказала я ему. — Ты можешь все. Ты — Сэйнт Мемфис.

Он запустил руку в мои волосы с тихим горловым звуком.

Из лагеря донеслись смех и возгласы, и я поняла, что ребята валяют дурака, что натолкнуло меня на мысль.

— Тебе нужно привести наш лагерь в порядок, Сэйнт, — настаивала я. — Нам нужен костер, еда и палатка, в которой можно поспать, до того как начнутся морозы.

— Да… — задумчиво произнес он. — Порядок. Это то, что нам нужно. Тогда тебе лучше собрать дрова, Сирена. Встань и собери стопку.

Я поднялась на ноги и двинулась делать, как он сказал, собирая ветки, и он начал указывать мне, что еще нужно собрать. Когда куча стала достаточно большой, Сэйнт сгреб ее и мотнул головой, приказывая мне следовать за ним.

Мы вернулись в лагерь и обнаружили, что другие парни воюют с тремя большими палками, которыми они пользовались как мечами.

— Вы обесчестили меня, сэр, — сказал Блейк шикарным голосом, размахивая мечом в сторону Киана, который ударил его со всей силы, отчего обе палки раскололись пополам.

— Ха! — Нэш ударил Киана палкой по спине, прежде чем ударить Блейка по руке. — Победа за мной!

Блейк и Киан повернулись к Нэшу, обменявшись взглядами, прежде чем броситься на него и повалить на землю, пытаясь вырвать палку у него из рук. Было так приятно снова увидеть улыбку на лице Блейка, что она тут же появилась на моем. Я знала, что это то, что он делал; он глубоко прятал свои эмоции, когда их становилось слишком много, и изображал счастливое лицо. И если это помогало ему, то я была только за. По крайней мере, он больше не вредил себе. Я просто надеялась, что он больше никогда этого не сделает после нашего вчерашнего разговора.

— Что, во имя всего святого, происходит? — рявкнул Сэйнт, указывая на палатку, которая наполовину рухнула.

Парни оторвались друг от друга, глядя на нас, как провинившиеся дети, пойманные родителями.

— Ну… мы были заняты строительством туалета, — невинно сказал Блейк, указывая на дерево, где в земле была вырыта яма, а рядом торчала ветка с рулоном туалетной бумаги на вершине.

Я начала смеяться, и Сэйнт бросил на меня предостерегающий взгляд.

— Приберись здесь, — прошипел Сэйнт, сильно шлепая меня по заднице и подталкивая к остальным. Черт, как же приятно это обжигает.

Я подбежала к ним с озорной улыбкой, когда Блейк и Киан поднялись на ноги. Монро протянул мне руку, чтобы я помогла ему подняться, и я ухватилась за нее. Он ухмыльнулся, сильно дернув, и вместо этого я с визгом упала на него сверху. Он бесстыдно поцеловал меня, сжимая мою задницу в том месте, где Сэйнт только что отшлепал меня.

— Ты выглядишь чертовски сексуально во всем этом походном снаряжении, — прорычал он мне в губы. — Как какой-нибудь сексуальный горный рейнджер. Ты пришла наказать меня за то, что я разжег огонь в твоих трусиках?

— Нэш и Татум, прекратите, — рявкнул Сэйнт, но Нэш вызывающе засунул свой язык мне в рот, и я ухмыльнулась, отвечая на его поцелуй так же яростно. Сэйнт нуждался в контроле, поэтому я была более чем счастлива дать ему повод наказать меня.

— Вставай. — Сэйнт поймал меня за руку, оттаскивая от Монро, и уставился на мой рот с намеком на похоть в глазах. — Вы оба. — Он пнул Нэша, не отрывая от меня глаз. — Вы оба будете наказаны за неповиновение мне.

— Но меня не будут шлепать, как Блейка, чувак, — сказал Нэш, и я посмотрела на него, прикусив губу в ухмылке.

— Ты уверен? Мне бы очень хотелось на это посмотреть, — сказала я соблазнительно.

— Нет, — отрезал Сэйнт. — Вы оба приведете этот лагерь в порядок, а затем явитесь ко мне за наказанием. — Он указал нам на Киана и Блейка, которые изо всех сил пытались установить палатку обратно, но все безуспешно.

— Ты можешь помочь им с этим, пока я разожгу огонь? — Спросила я Нэша, когда мы трусцой удалялись от Сэйнта.

— Конечно, принцесса. — Он коснулся моей руки своей, и мы обменялись озорной улыбкой, прежде чем он направился к парням, чтобы помочь.

Я развела костер в рекордно короткие сроки, погрузившись в знакомый ритм, думая об отце и стараясь не допустить, чтобы воспоминания были окрашены горем. Я хотела улыбаться, когда вспоминала его, а не плакать. Мне нужно было, чтобы хорошее горело ярче плохого, потому что последняя ночь в его жизни не разрушит все то счастливое, что у меня было. Приложив немного усилий, мне удалось отогнать мрачные мысли, и к тому времени, когда костер разгорелся и пламя согрело мои замерзшие руки, я почувствовала, что сделала еще один маленький шаг к осознанию его смерти.

Это было то, чем мне всегда нравилось заниматься с ним, и я хотела продолжать заниматься этим в будущем, совершая поездки в дикую местность и позволяя воспоминаниям о нем и Джесс согревать свое сердце, а не позволять им угасать.

Затем я разогрела чили с бобами, который приготовила вчера вечером, прежде чем нанизать несколько ломтиков хлеба на палочку и подержать над огнем, чтобы поджарить их.

Я раскладывала еду по тарелкам как раз в тот момент, когда появились Киан, Блейк и Нэш, неся из леса огромное бревно, чтобы поставить его перед костром. Сэйнт взял меня за руку, отводя от еды и усаживая в центре бревна, прежде чем накинуть одеяло мне на плечи. Остальные ребята собрали тарелки с едой, и расселись по обе стороны от меня, так что мы были прижаты друг к другу, пока ели. Ну, я, Блейк, Киан и Нэш все равно поели. Когда я посмотрела поверх колен Киана, то увидела Сэйнта, сидящего со своей пластиковой тарелкой с чили и тостами, нетронутыми на коленях, его руки были прижаты к бокам. Я передала свое одеяло Блейку и бросила пустую тарелку на землю, вставая и садясь рядом с Сэйнтом на конце бревна, полная решимости помочь ему пройти через это.

— Все в порядке, — процедил он сквозь зубы, но это явно было не так, поэтому я подцепила вилкой кусочек чили и поднесла к его рту.

Его горло дернулось, затем он открыл рот, и я положила его ему между губ. Он медленно прожевал, затем проглотил.

— Ну и как? — Спросила я, и на моих губах заиграла улыбка.

— На удивление хорошо, — сказал он.

— От огня хлеб получается с дымком, верно? — Спросила я, и он кивнул, открывая рот для добавки, а я фыркнула, продолжая кормить его.

— Нэш и Татум, теперь вы можете явиться за своим наказанием, — решил Сэйнт, когда доел последний кусок.

— Ты ни хрена не заставишь меня делать, Мемфис, — сказал Нэш, вставая и вытягивая руки над головой.

— Если ты откажешься, я попрошу Киана и Блейка сковать тебя снаружи палатки сегодня вечером, что бы ты послушал, как мы трахаем Татум без тебя, — просто сказал Сэйнт, и мои губы приоткрылись.

Блейк и Киан рассмеялись, как будто не собирались спорить с Сэйнтом по этому поводу, и я ударила Сэйнта по руке.

— А что, если я не соглашусь? — Спросила я, и Сэйнт ухмыльнулся мне.

— Ты действительно собираешься сказать «нет», Сирена? Я позабочусь о том, чтобы все внимание было приковано к тебе. Никакой работы. Ничего. Мы заставим тебя кончить столько раз, что потом ты не будешь ясно мыслить весь день.

Я расхохоталась, но мои щеки тоже запылали, потому что я знала, что он, черт возьми, имел в виду именно это.

— Ну ладно, я подыграю. Но я хочу одинаковых наказаний с Нэшем. — Я встала, полагая, что Монро мог бы отделаться легче, если бы ему только пришлось сделать то, чего от меня хотел Сэйнт. Если только Сэйнт не захочет, чтобы я отсосала его член, и в этом случае Нэш был бы в полной заднице.

— Ты уверена, Татум? — Сэйнт мрачно промурлыкал, его глаза весело блестели.

— Ага, — сказала я, подходя и становясь рядом с Монро в единстве.

— Это будет здорово, — сказал Киан со свирепой ухмылкой.

— Думаю, тогда у нас будет небольшое соревнование, — задумчиво произнес Сэйнт, поднимаясь на ноги. — Отойдите по другую сторону костра и повернитесь.

Я взглянула на Нэша, и мы сделали, как он сказал, встав спиной к огню напротив остальных.

Послышался какой-то шепот, затем хруст шагов, когда они двигались по лагерю, и минуту спустя я почувствовала, что они втроем приближаются к нам сзади. То, что меня преследовали Ночные Стражи, заставило мой пульс учащенно забиться, и это живо напомнило мне о том, как они вершили суд, будучи королями «Еверлейк-Преп», наказывая тех, кто заслуживал их гнева. Монстры, рожденные пожирать монстров.

Рука Сэйнта плавным движением пробежала по моему позвоночнику, оказывая давление, чтобы заставить меня согнуться наполовину. Киан нагнул Монро менее соблазнительно и уперся промежностью в его задницу, насухо трахнув его и заставив Нэша выругаться.

— Прими это как послушная маленькая шлюшка, — пошутил Киан, и Монро попытался встать, но Блейк толкнул его за плечи.

Киан отошел, отвратительно смеясь, и адреналин впрыснулся в мою кровь от этого слишком знакомого звука. Это всегда предшествовало тому, что он был злобным ублюдком.

Рука Сэйнта скользнула по моей талии, расстегивая мои брюки и стягивая их вниз вместе с трусиками, обнажая мою задницу. Я прикусила губу, задыхаясь, не желая, чтобы он знал, что я взволнована. Я оглянулась, когда Нэш выругался, обнаружив, что Киан делает то же самое с ним, и задалась вопросом, что, черт возьми, они запланировали.

— Вы, ребята, полное дерьмо, вы же знаете? — Монро зарычал.

— У тебя такой же пиздец с головой, Нэш, — сказал Блейк с усмешкой в голосе. — Ты просто предпочитаешь быть на стороне, где власть.

— Игра заключается вот в чем, — резко объявил Сэйнт, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Мы положим сосновые шишки между вашими ягодицами, и первый из вас, кто уронит одну, проиграет.

— Подожди, у нее гораздо больше ягодицы, чтобы удержать их, — пожаловался Нэш, и я расхохоталась.

— У тебя два бугра мышц вместо ягодиц, так что я не знаю, на что ты жалуешься, Нэш, — бросила я в ответ, и он усмехнулся. — Какой приз за победу?

— Проигравший трахает победителя, — без колебаний сказал Сэйнт. — И в качестве подсластителя для тебя, Сирена, если ты выиграешь, остальные из нас тоже по очереди набросятся на тебя.

— Эээ, черт возьми, да, — мгновенно согласилась я. — Ты пойдешь ко дну, Нэш. Буквально.

Монро отрывисто рассмеялся, выглядя довольно взволнованным перспективой победы и сейчас.

— Ладно, игра начинается, — сказал он.

Сэйнт положил руку мне на поясницу, раздвинул пальцами мои ягодицы и положил сосновую шишку.

— У тебя все получится, Татум, — серьезно сказал он, что сделало это еще более забавным.

— Эй, это фаворитизм, — соревновательно прорычал Нэш, и я фыркнула. — На твоей стороне Король ОКР, который засунул тебе шишки, у тебя будет преимущество.

— Не волнуйся, брат, я войду в тебя красиво и глубоко, — пообещал Киан, и Нэш громко выругался, засовывая одну из них себе между ягодиц.

Я начала смеяться, теряя самообладание, когда Сэйнт вставил еще одну между моих ягодиц. Колючая маленькая штучка была чертовски некомфортной, но я все равно планировала выиграть эту игру.

— Прекрати смеяться, ты их уронишь, — прошипел Сэйнт, шлепая меня по бедру, и я подавила стон, когда боль пронзила мою плоть и сменилась удовольствием. Засовывать сосновые шишки между ягодиц и быть отшлепанной дьяволом — это извращение? Потому что если это так, то это точно по мне. Я действительно была испорченной, как и эти звери.

— Сколько шишек у нее сейчас? — Спросил Нэш.

— Пять, — объявил Сэйнт, вставляя на место еще одну, и укол боли заставил меня переступить с ноги на ногу.

— Ха, у Нэша их шесть, — объявил Блейк.

— Поторопись, Сэйнт, — подбодрила я, и он усмехнулся.

— Тебе это нравится, не так ли? — насмешливо спросил он, затем добавил еще одну. — Ладно, хватит, пусть они подставят свои задницы под жар костра и посмотрят, как долго они смогут продержаться, не уронив ни одной.

Сэйнт отодвинулся, и огонь мгновенно охватил мою обнаженную задницу, заставляя мою кожу начать покалывать.

— Почему это меня заводит? — Блейк пробормотал себе под нос.

— Потому что тебя заводит все, когда в этом замешана Татум, — просто сказал Сэйнт.

— О да, — сказал Блейк, фыркнув.

— Господи, этот огонь чертовски припекает, — прошипел Монро.

— Это своего рода способ прожарки, — насмехался Киан. — О, кстати, Сэйнт, ты видишь эту милую сочную левую ягодицу Татум?

— Ммм? — Подозрительно переспросил Сэйнт.

— Мы решили, что именно там она сделает татуировку в виде кальмара, — сказал Киан, и я сдержала смешок.

— Лучше бы это была шутка, — ледяным тоном сказал Сэйнт.

— Это не так, — подыграла я. — Я просто чувствую, что это очень личное для меня, и я хочу, чтобы его значение навсегда запечатлелось на мне.

— Какое именно? — Прошипел Сэйнт.

— Ты знаешь, какое, — слегка рассмеялся Киан. — Прекрати играть в эту игру, чувак.

— Я понятия не имею, что это значит, — отрезал Сэйнт. — И я действительно думаю, что пришло время вам рассказать мне.

— Это то, что ты думаешь, когда не задумываешься, — сказал Блейк. — Мне потребовалось некоторое время, но я все таки понял.

— Лучше бы это была шутка, Боумен. Я не могу быть единственным, кто этого не понимает! — Сэйнт заартачился.

— Сэйнт не способен постичь это, — вставил Нэш.

Моя задница стала серьезно поджариваться, а сосновые шишки причиняли ужасную боль, но препирательства с Сэйнтом было хорошим отвлекающим маневром.

— Я думаю, как только у меня будет татуировка, это будет иметь для тебя больше смысла.

— Если Киан пометит твое тело кальмаром, я лично сопровожу тебя для ее удаления, — резко сказал Сэйнт.

— Я думаю, тебе нужно просто принять кальмара, братан, — сказал Блейк. — Так гораздо проще.

Раздался хлопок, когда шишка упала на землю, и Нэш застонал.

— Черт.

— Побеждает Татум! — Киан прокричал, когда Монро затряс своими ягодицами, а я потянулась, пытаясь избавиться от шишек не растеряв последние крупицы своего достоинства. — Я спасу тебя, детка. — Грубые руки Киана скользнули по моей заднице, и он осторожно вынул все шишки. Это было странно нежно, прежде чем он наклонился и сильно укусил меня за левую ягодицу.

— Ублюдок! — Я ахнула, выпрямляясь, и он одновременно натянул на меня трусики и джинсы, ухмыляясь мне.

— Просто чтобы мы запомнили, куда набить кальмара, — промурлыкал он мне на ухо.

Я схватила его за руку, задирая рукав и впиваясь зубами в кальмара, нарисованного чернилами на его плоти, пока он не застонал.

— Просто чтобы мы помнили, где твой, детка, — поддразнила я, затем выскользнула из его рук и скинула туфли, прежде чем заползти в палатку. В конце концов, у меня был приз, на который я могла рассчитывать.

— Не слишком радуйся, Сирена, — крикнул Сэйнт мне вслед, прежде чем я успела раздеться и лечь на спину в ожидании своего первого приза. — Ты все еще отбываешь наказание. Так что ты можешь провести ночь, мечтая о том, кто из нас заставит тебя сильнее кончить утром. До тех пор твои трусики останутся именно там, где они есть.

Мои губы приоткрылись от возмущения, и я уже собиралась возразить, когда Блейк наклонился и прошептал мне на ухо:

— Подумай о том, какой горячей ты будешь после всего этого ожидания, — промурлыкал он. — И как хорошо ты будешь спать этой ночью, зная, что проснешься и увидишь, что один из нас ест тебя на завтрак.

Я прикусила губу и пожала плечами. В конце концов, это звучало как довольно райский способ проснуться.

Мои ребята влезли вслед за мной, и хотя она была рассчитана на шестерых человек, все равно было тесновато, учитывая, что четверо из этих людей были построены как чертовы кирпичные дома.

Они расстегнули все спальные мешки и разложили их на свернутых циновках, как на одной большой кровати, и я, извиваясь, сбросила одежду до нижнего белья, прежде чем нырнуть под одеяло. С несколькими ворчаниями, случайными пинками и рычанием разочарования мальчикам тоже удалось раздеться и присоединиться ко мне под одеялом. Блейк первым оказался справа от меня, а Киан слева, прижавшись ко мне так близко, что я оказалась зажатой между двумя стенами теплых мышц.

Это был гребаный рай.

Сэйнт убедился, что палатка застегнута, прежде чем лечь рядом с Кианом и принять позу Дракулы на спине, закрыв глаза и нахмурив брови.

— Расскажи нам что-нибудь из стихотворений По, Сэйнт, — попросила я, уверенная, что он все еще борется с этой ситуацией. — Уже почти полночь. — Я понятия не имела, который на самом деле был час, но было важно, чтобы он поверил в это прямо сейчас.

Он медленно вздохнул и рассказал отрывок из стихотворения, которое я слышала от него раньше, и которое наполнило мое сердце всей красотой и чудесами мира.

— Ты была для меня всем тем, любовь, по чему тосковала моя душа. Зеленый островок в море, любовь, фонтан и святыня. Вся в венке из сказочных плодов и цветов, и все цветы были моими.

Поход по морозному лесу между заснеженными вершинами и высокими соснами был каким-то освобождением после стольких месяцев, проведенных так или иначе в изоляции. В «Еверлейк-Преп» у нас было гораздо больше свободы передвижения, чем у большинства людей в мире, но одно осознание того, что я был заперт в стенах школы, было сродни заключения в тюрьме.

Здесь была чистая свобода, ничего, кроме нас и дикой природы на многие мили, открытое небо над головой и живописный пейзаж вокруг.

И самое главное, здесь у богатых парней не было преимущества. Татум была единственной, кто знал, как лучше всего передвигаться по этому ландшафту, а я, по крайней мере, несколько раз бывал в походах в своей прошлой жизни, так что знал основы.

Остальные — не так сильно. Я позволил Сэйнту целых пятнадцать минут возиться с колышками для палатки, прежде чем сжалиться над ним прошлой ночью. Это было слишком чертовски забавно, чтобы устоять перед желанием заснять это на видео, и в настоящее время у меня есть блестящая новая заставка с его разъяренным лицом, когда он поймал меня с поличным.

Идти было нелегко в любом случае, но мы добились хорошего прогресса, приблизившись к шикарному зимнему домику, который Трой прятал здесь, наверху.

Однако сегодняшняя ночь была последней, которую нам предстояло провести здесь, и когда мы проснемся завтра, то будем приближаться к месту назначения, готовые покончить с этим. Я слишком долго нес на своих плечах эту вендетту, и осталось совсем немного времени, прежде чем я увижу, как человек, убивший мою семью, расплатится за свои преступления.

— Я думаю, мы сможем увидеть это, как только перевалим через этот хребет, — сказал Сэйнт, шагая по тропе позади меня. Хотя след был не совсем точным, поскольку здесь определенно не было никакой настоящей тропы, просто странный след, оставленный животными.

— Ты сказал то же самое на предыдущем гребне, — указал я, и он поморщился от этой ошибки.

— Да. Что ж, неудивительно, что я не гожусь для альпинизма. Но я узнаю этот вид. Он очень похож на тот, что виден из хижины, и я проверил GPS, так что на этот раз я почти уверен. — Сэйнт хмуро посмотрел на деревья, словно провоцируя их выразить свое несогласие.

— Почти? — Я поддразнил, и он стиснул зубы, шагая вперед, явно желая выяснить, прав он или нет для себя.

— Дразнишься, — передразнила Татум, появляясь рядом со мной, бесшумно выскальзывая из-за деревьев, как будто была рождена для этого. Она была похожа на маленькую лесную нимфу, слившуюся с природой, и мне было приятно получить шанс увидеть ее с этой стороны.

— Он слишком легко ведется на это, — ответил я, пожимая плечами.

Солнце висело низко в небе, и нам нужно было поскорее разбить лагерь, иначе мы застряли бы здесь в темноте, пытаясь собрать все воедино. Я просто надеялся, что Сэйнт был прав насчет того, что мы скоро увидим эту чертову хижину, потому что, зная его, он бы настоял, чтобы мы продолжали идти, пока не увидим.

— Ку-ку! — Голос Блейка раздался над нами, и я, подняв голову, увидел, что он ухмыляется с ветки дерева. В тот момент, когда наши взгляды встретились, он бросил сосновую шишку прямо мне в лицо, и я проклял его, подбирая ее с земли, чтобы выстрелить в ответ.

Татум взвизгнула, убегая и ища укрытия за Кианом, который сбил ее с ног и перекинул через плечо, а затем побежал дальше вверх по холму.

— Я спасу тебя, детка!

Блейк спрыгнул с дерева, в то время как я запустил еще несколькими сосновыми шишками в его задницу, и он проклял меня, когда я рванул вслед за остальными, прежде чем он успел спуститься на землю.

Мы бежали между деревьями, запуская друг в друга еще несколько снарядов и смеясь, пока не выбежали на поляну на вершине хребта, где стоял Сэйнт, торжествующе улыбаясь.

— Я вижу это, — объявил он, игнорируя нашу игру, когда Киан поставил Татум на ноги и поцеловал ее, как будто это был конец какого-то фильма пятидесятых, низко наклонив ее и обхватив ее ногу руками.

В тусклом свете было трудно что-либо разглядеть, но вдалеке я смог разглядеть огромный каменный… замок. В нем было по меньшей мере три этажа, и из нескольких труб вился дым. На крыше была снежная пыль и… это что, долбаные башенки?? Это сооружение выглядело так, словно было построено в стиле зимнего убежища Генриха Восьмого и никоим образом не походило на чертову хижину.

— Я представлял себе какой-нибудь маленький уютный домик, — пробормотал я, удивляясь, почему, черт возьми, я не сообразил, что Трой Мемфис построил бы себе здесь чертовски роскошное убежище.

— Это была абсурдная мысль, — усмехнулся Сэйнт. — Хотя, похоже, к нему пристроили пристройку с тех пор, как я был здесь в последний раз несколько лет назад, так что он немного больше, чем я ожидал.

— Ты назвал это хижиной! — Обвинил я.

— Очевидно, что это просто насмешливое название, которое моя семья использует для этого. Ты же не можешь всерьез ожидать, что увидишь Троя Мемфиса, отдыхающего здесь, в какой-то грязной лачуге, не так ли? — Сэйнт посмотрел на меня так, словно это я был тем, кому нужно было проверить голову, а я просто уставился в ответ.

— Пожалуйста, скажите мне, что я не единственный, кто думает, что это чертовски смешно? — Взмолился я, и Блейк рассмеялся.

— Не, чувак, это не безумие. Это Трой Мемфис. Он как Сэйнт на стероидах, только добавь к этому еще и комплекс бога. Ничто из того, что он делает, не должно тебя удивлять, — сказал он.

— Подожди минутку, ты пытаешься сказать, что у Сэйнта нет комплекса бога? — Татум недоверчиво усмехнулась, а Киан расхохотался. — Он буквально был счастлив жить в церкви.

— Не говоря уже о том факте, что тебе нравится преклонять передо мной колени, Сирена, — поддразнил Сэйнт, ничуть не смущенный обвинением.

Я покачал головой и снова сосредоточился на ‘хижине’. Это было все еще на приличном расстоянии, но, по крайней мере, теперь мы знали, что не облажались и не заблудились здесь.

Все остальные сбросили свои рюкзаки и начали устанавливать палатку под деревьями, но я обнаружил, что просто стою там, глядя на лес, который заполнял долину, и гадая, ждет ли меня за ним моя судьба.

Я отказался от всего, чем когда-либо был, чтобы попасть сюда. Я пожертвовал всем, что у меня осталось от самого себя после того, как мою семью оторвали от меня той ночью. Иногда я даже не мог вспомнить мальчика, которым я был до того, как у меня украли моего брата и маму, и осознание этого глубоко ранило меня, потому что если он ушел, то это была последняя частичка, уничтоженная и ими тоже.

Даст ли мне, наконец, убийство Троя Мемфиса отсрочку от всей этой боли? Буду ли я свободен от нее? Или мне всегда будет так больно? Всегда ли будет ощущаться жало несправедливости, которое он причинил моей семье? Была ли хоть какая-то реальная надежда на то, что я смирюсь с этим?

Чья-то рука скользнула в мою, и я посмотрел вниз на Татум, которая стояла там, и угасающий свет отражался от ее золотистых волос.

— Завтра мы упокоим наших призраков, — сказала она, зная, о чем я думаю, даже не спрашивая. — Мы встретимся с дьяволом лицом к лицу и отправим его обратно в ад с нашими демонами на буксире. Тогда нам нужно забыть об этом, Нэш. Все это.

— А что, если этого недостаточно? — Пробормотал я, нахмурив брови.

— Этого и не будет, — ответила она, удивив меня. — Как это возможно? Убийство Мортеза, возможно, и помогло расплатиться за смерть моего отца, но оно не залечило мои раны. Месть не вернет к нам людей, которых мы любим. Наши семьи — это частичка нашей души, которой всегда будет не хватать. Но они не потеряны. Они здесь, с нами. — Она положила руку мне на сердце. — Они бы хотели, чтобы мы обрели счастье. Жить и помнить о них, но не использовать их как предлог, чтобы продолжать наказывать самих себя. Мы должны позволить нашему гневу угаснуть вместе с людьми, которые несут ответственность за боль от их смерти. Затем мы сосредоточимся на любви, которую мы испытывали к ним, а они — к нам. Так мы сможем двигаться дальше. Смирившись с тем, как с ними поступили, и крепко держась за лучшие воспоминания, которые у нас остались о них.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросил я, и она на мгновение заколебалась, обдумывая это.

— Однажды, когда мы были детьми, мы с Джесс были в походе с нашим отцом и играли с ним в прятки. Но он не мог нас найти. Нам удалось втиснуться в дупло дерева, и мы, должно быть, оставались там, тихо хихикая, полчаса или больше. Наконец, он начал звать нас со страхом в голосе, говоря нам, что игра окончена и что ему действительно нужно, чтобы мы дали ему знать, что с нами все в порядке. Поэтому мы выскочили и подбежали к нему, увидев его с дикими глазами и обеспокоенным видом, но в тот момент, когда он заметил нас, его лицо расплылось в самой широкой улыбке, которую я когда-либо видела. Он заключил нас в объятия и сжал так крепко, что мы не могли дышать. Я спросила его, что было бы, если бы мы не вышли. Отказался бы он от нас и просто пошел домой один? И он сказал нам, что мы — единственное, что имеет значение в его жизни. Что он охотился бы за нами день и ночь до конца своей жизни и никогда бы не сдался. Я почувствовала себя такой любимой, когда он сказал нам это. — Слезы навернулись на ее глаза, но она сморгнула их, и я крепче сжал ее руку. — Теперь ты расскажи мне об одном.

Я колебался дольше, чем она, и с потрясением понял, что это потому, что я никогда по-настоящему не позволял себе зацикливаться на воспоминаниях о своей семье. Но это заставляло их тускнеть, и я не мог вынести мысли об этом. Я не позволю этому случиться. Поэтому я закрыл глаза и погрузилась в воспоминания о Рождестве, о запахе мамы, готовящей ужин, витающем в воздухе, пока мы с Майклом открывали подарки.

— Каждое Рождество моя мама вкладывала все свои силы на то, что бы приготовить потрясающий ужин, — сказал я с улыбкой. — Она покупала все, даже то, что никому из нас не нравилось, и часами пропадала на кухне, но готовить она ни хрена не умела. — Я засмеялся, и Татум тоже улыбнулась. — Мы с Майклом все равно съедали все, вычищая тарелки и скрывая свои гримасы, пока хрустели подгоревшими овощами и соленой подливкой. Я вроде как люблю вкус плохо приготовленной еды из-за тех дней. Она спрашивала нас, нравится ли нам это, и мы отвечали, что это потрясающе, и она улыбалась, потому что прекрасно знала, что это ужасно. Но никто из нас не сдавался, продолжая разыгрывать идеальное Рождество, потому что это была наша версия идеального Рождества, и это было все, чего мы хотели. Потом мы вместе заваливались перед телевизором и ели шоколад до тех пор, пока нас не начинало тошнить. Каждый год мы засыпали вот так, все вместе, под рождественские фильмы, которые крутили на повторе.

— Я могу приготовить для тебя рождественский ужин в этом году, если ты хочешь сохранить традицию? — Предложила Татум, протягивая руку, чтобы обхватить мою щеку рукой, и я улыбнулся.

— Да. Думаю, мне бы этого хотелось. Хотя Сэйнт, вероятно, не захочет.

— Я справлюсь с ним, — сказала она, криво усмехнувшись мне, и я фыркнул, потому что чертовски хорошо понимал, что она справится, хотя я еще не до конца понимал, как.

Татум потянула меня за руку, и я позволил ей отвести себя к остальным, которые почти закончили устанавливать палатку.

— Хорошие мальчики! — Сказала Татум, хваля их, как собак, и чрезмерно хлопая в ладоши.

— Это дерьмо сложнее, чем кажется, — пробормотал Блейк, когда Киан начал раскладывать спальные мешки внутри брезентового пространства.

— Конечно, это так, — поддразнила она, и Блейк бросился на нее с игривым рычанием.

Татум бросилась бежать, используя меня как живой щит, в то время как Сэйнт закатил глаза и начал доставать еду.

— Помоги мне поймать ее, Нэш, — попросил Блейк, когда Татум обняла меня, заставляя двигаться вместе с ней и удерживая меня между ними. — Тогда мы сможем прижать ее к земле и сделать с ней все что захотим.

— О, так вот в чем дело? — Спросил я, резко разворачиваясь и хватая Татум за талию.

— Нет! — рассмеялась она. — Я никогда не соглашалась на это!

— Ну же, Сирена, мы все знаем, что ты не сможешь долго сопротивляться нам, — сказал Сэйнт как ни в чем не бывало, как будто знал либидо Татум лучше, чем она.

Татум пробежала мимо него, выхватив один из пакетов с едой и миску из его рук, прежде чем схватить бутылку воды из открытого рюкзака Киана, который лежал у подножия дерева. Затем она вскочила и сумела вскарабкаться на ветви над нашими головами, прежде чем устроиться поудобнее, прислонившись спиной к стволу, и ухмыльнуться нам.

— Ты собираешься прятаться там, наверху, принцесса? — Позвал я, глядя на нее снизу вверх.

— Думаю, мне придется это сделать, если я хочу сохранить свою добродетель достаточно надолго, чтобы успеть поесть, — со смехом ответила она, начиная накладывать еду в миску.

Я усмехнулся и отвернулся, чтобы найти ей ложку, прежде чем бросить ее ей.

— Я думаю, сегодня вечером нам следует отказаться от костра, — сказал Сэйнт, когда я присел на землю рядом с ним, где он уселся задницей на поваленный ствол дерева. Конечно, Сэйнт Мемфис далек от того, чтобы когда-либо сидеть в грязи. — Мы не можем рисковать, чтобы заметили дым.

Я оглянулся через плечо в сторону чудовища, которое Трой Мемфис называл хижиной для зимнего отдыха, хотя с такой позиции я не мог его видеть.

— Думаю, да. Но будет действительно холодно, — отметил я без необходимости.

— Мы могли бы набрать дров на случай, если отчаемся настолько, что решимся пойти на риск, — медленно сказал он. — Но я думаю, что сегодня вечером мы можем обойтись теплом тела.

Подергивание его губ было единственным признаком того, что я уловил его мысли о том, как мы могли бы наилучшим образом использовать упомянутое тепло тела, и я усмехнулся, пока ел, у меня было множество собственных идей.

— Трудно точно сказать, как пойдут дела завтра, — беспечно сказал Сэйнт. — И вполне возможно, что у нас не будет особого выбора в том, как будут развиваться события. Но если дело дойдет до этого, хотел бы ты быть тем, кто прикончит моего отца?

Я поднял брови, услышав, что он так небрежно обсуждает это, и поставил перед нами свою теперь уже пустую миску.

— Ты уверен, что тебе не нужно это сделать? — Я спросил его. — Чтобы вернуть контроль и все такое?

Сэйнт покачал головой со своей хитрой улыбочкой на лице.

— Я буду счастлив, просто зная, что его больше нет. Кроме того, было бы чувство поэтической справедливости в том, что это будешь ты, Нэш. Ты олицетворяешь все, над чем он, по его мнению, возвышается. Отсутствие у тебя хорошего воспитания, денег, сам факт того, что кто-то вроде тебя может погубить его, никогда бы даже не пришел ему в голову. И я думаю, что мне бы очень понравилось выражение его лица, когда это произойдет.

— Ах, ты хочешь, чтобы бедный мальчик сделал это и насыпал соль на рану? — Я пошутил.

— Не обижайся, — ответил он, поймав мой взгляд и удерживая его. — Я достаточно ясно вижу твою ценность и могу заверить тебя, что я прекрасно понимаю, что деньги и положение не имеют абсолютно ничего общего с качеством характера мужчины. Ты мой брат. И да, если ты это сделаешь, это нанесет ему дополнительный удар, поскольку мы расшатаем его гордость и оборвем его жизнь, но я также думаю, что тебе это нужно больше, чем мне. Возможно, он никогда не предлагал мне любовь, но он украл ее у тебя самым жестоким образом. Так что, если ты хочешь стать тем, кто с ним покончит…

— Да, — согласился я. — Думаю, мне бы этого хотелось. Но когда все будет сказано и сделано, все, чего я действительно хочу, это увидеть его лежащим мертвым передо мной. Если шансы при выполнении задания будут не в мою пользу, то я не собираюсь просить кого-либо придержать его для меня.

— В любом случае, — сказал Сэйнт. — Будем надеяться, что завтрашний рассвет будет последним, который этот ублюдок увидит в своей жизни.

— Согласен, — громко сказал Киан, закончив раскладывать постель внутри палатки и подойдя, чтобы взять себе еды.

Я начал все убирать, когда с неба начал исчезать свет, не желая шнырять в темноте.

Отдаленный волчий вой донесся до моего слуха, и я огляделся по сторонам с дрожью, пробежавшей по моей спине.

Блейк помог мне все убрать так, как нас учила Татум, и мы отошли к деревьям сполоснуть миски после еды, чтобы ночью не осталось никаких запахов, которые привлекли бы голодного зверя.

К тому времени, когда мы вернулись ко всем остальным, Сэйнт уже был в палатке, а Татум и Киан упаковывали последние вещи.

С заходом солнца температура падала, и я заметил, что Татум дрожит, когда я приблизился к ней.

— Пойдем, принцесса, — сказал я, обнимая ее за талию и увлекая к палатке. — Давай отведем тебя в тепло.

Блейк и Киан последовали за нами в шикарную палатку, которую купил Сэйнт, и в тот момент, когда Киан застегнул молнию, ветер стих, и нам всем стало намного теплее.

Сэйнт сидел на ворохе постельных принадлежностей, свет мобильного телефона освещал его лицо и обнаженную грудь, когда он в сотый раз проверял GPS. Он чертовски хорошо умел это скрывать, но теперь я мог распознать признаки, выдававшие его стресс, так что я мог видеть это по напряженности его позы.

Мы все скинули ботинки, прежде чем придвинуться поближе к постели, и Блейк включил маленький походный фонарь, который висел над головой, окутав всех нас слегка красным сиянием, поскольку свет отражался от брезента.

Татум расстегнула молнию на своей куртке, отбросив ее в сторону, прежде чем тоже снять свитер. Затем она сбросила брюки и откинула их ногой вместе с носками, прежде чем снять футболку и подойти к Сэйнту в красном нижнем белье.

Она опустилась перед ним на колени, и он медленно отодвинул телефон в сторону, выключив его и посмотрев на нее.

Я обменялся взглядом с остальными, и Киан усмехнулся, расстегивая джинсы и сбрасывая их, прежде чем снять футболку, оставшись в боксерах. Он опустился на колени рядом с Татум, выглядя гораздо менее покорным, даже когда играл свою роль, и ухмыльнулся Сэйнту, глядя на него.

— Тогда давай, мастер, — поддразнил Киан. — Возьми нас под свой контроль. Ты же знаешь, что это поможет справиться с теми проблемами, которые тебя мучают.

— Мы серьезно это делаем? — Спросил я, глядя на Блейка и приподняв бровь. — Просто уступаем воле дьявола?

— Не знаю, как ты, чувак. Но если Дьявол собирается приказать мне заставить Татум кончить, тогда, думаю, мне придется перейти на темную сторону. — Блейк ухмыльнулся мне, когда тоже быстро разделся, и я закатил глаза.

Татум повернулась, чтобы посмотреть на меня через плечо, когда Блейк опустился на колени с другой стороны от нее, и мой взгляд скользнул по ее почти обнаженному телу в красном белье, когда она соблазнительно прикусила губу.

— Ты играешь нечестно, — простонал я, мой самоконтроль проигрывал битву с моей гордостью. Мы все знали, что я не стал бы стоять в стороне, но, черт возьми, я не собирался вставать на колени перед этим мудаком.

Сэйнт ухмыльнулся мне поверх головы Татум, поскольку, казалось, понял, какие у меня были возражения против этого, и дернул подбородком в мою сторону, приказывая ей двигаться.

— Тогда давайте посмотрим, сможешь ли ты поставить его на колени, Сирена, — предложил он, и мой пульс участился, когда в ее глазах загорелся вызов.

Я остался там, где был, стоя рядом с большой кучей спальных мешков, пока она ползла ко мне, а остальные наблюдали за ней голодными глазами.

Ее руки опустились мне на колени, и я посмотрел на нее сверху вниз, когда она провела ими вверх по моим бедрам, пока не нащупала твердый выступ моего члена сквозь джинсы. Я застонал, когда она расстегнула мне ширинку, и протянул руку, чтобы провести пальцами по ее волосам.

— Руки за голову, Нэш. Но сначала сними рубашку, — скомандовал Сэйнт, и Татум, черт возьми, прекратила то, что делала, ожидая, пока я подчинюсь.

Я проворчал что-то, что, возможно, включало оскорбление в адрес нашего злого повелителя, затем, как послушный хороший мальчик, снял футболку и свитер и сцепил руки за головой.

В тот момент, когда я сделал это, Татум расстегнула полностью мне ширинку, стягивая боксеры и высвобождая мой член со страстным вздохом, от которого у меня сжался живот.

— Медленно, — сказал Сэйнт, и я снова чуть не застонал, когда она выполнила его приказ в точности, не торопясь, обхватывая ладонью основание моего члена, прежде чем провести языком по его нижней стороне.

Она продолжала лизать и дразнить меня, пробуя на вкус капельку влаги, которая образовалась на головке моего члена, но на самом деле не сомкнула свои губы вокруг меня, пока Сэйнт не приказал.

— Сейчас, — прорычал он, и ее рот сомкнулся на головке моего члена, прежде чем она вобрала меня прямо до задней стенке своего горла, заставляя меня зарычать от желания схватить ее за волосы руками. Но я этого не сделал, я продолжал играть, и мои руки оставались сцепленными за головой, как было велено.

Это в равной степени приводило в бешенство и возбуждало, никогда не знаешь, какой момент он выберет, чтобы прервать нас или изменить то, что она делала, и мои мышцы напряглись, когда я изо всех сил старался держать руки сцепленными за головой.

Когда я был уверен, что вот-вот кончу между ее совершенными губами, он внезапно приказал ей остановиться, и я не смог удержаться и сделал шаг вперед, протянув руку и пытаясь помешать ей отступить, когда она снова села на ноги.

— Если ты не встанешь на колени передо мной, Нэш, может быть, ты сделаешь это ради своей королевы? — Предложил Сэйнт, и я перестал делать вид, что сопротивляюсь, скинув с себя джинсы и зашвырнув их в угол палатки.

— Хорошо, — согласился я. — Все ради нее.

Татум взяла меня за руку, и я позволил ей увлечь меня вниз, когда она улыбнулась мне, увлекая в середину этого маленького гарема, который она себе присвоила, в то время как остальные инстинктивно придвинулись ближе.

Я схватил ее и притянул к себе на колени, целуя эти грешные губы, а ее руки скользили по моей груди с восхитительной медлительностью.

Я обхватил ее задницу, на самом деле не слушая, когда Сэйнт начал говорить остальным, что делать, но руки Блейка коснулись моих, когда он взялся за работу по снятию трусиков Татум, поднимая ее на колени, чтобы сделать это.

— Я сказал, ляг на спину, Нэш, — прорычал Сэйнт.

Я не пошевелился, но Киан внезапно схватил меня за плечи и заставил лечь под Татум, и я бы проклял его за это, если бы не был захвачен вкусом ее губ на своих.

— Если ты не будешь слушаться, тебе придется понести наказание, — предупредил Сэйнт, явно довольный тем, что у него есть для этого предлог, но если он всерьез думал, что я позволю ему отшлепать себя, то он явно заблуждался. — Садись ему на лицо, Сирена, бери у него, не давая ничего в замен.

Киан, казалось, решил, что он был предвестником приказов Сэйнта, потому что он мгновенно схватил Татум и поднял ее с моих колен, переместив ее на колени к моему лицу. Но если Сэйнт действительно думал, что это наказание для меня — пожирать ее сладкую киску, то он сильно ошибался.

Татум ахнула, когда я схватил ее за попку и опустил к своему рту, проводя языком по ее центру и с легкостью находя клитор. Я держал глаза открытыми, глядя на нее, пока она теребила свои груди и стонала для меня, мой язык двигался взад-вперед, пока я пробовал ее желание и искал ее удовольствие.

Киан придвинулся к ней, дразня ее груди, освобождая их от лифчика, но оставляя его на ней, так что бы сложенные чашечки опустились под грудь и приподняли их в удобное положение для его рта, и она застонала еще громче, когда мы работали над ней вместе.

Я продолжал сжимать ее задницу, прижимая к себе еще ближе, поощряя ее скакать верхом на моем лице, пока я трахал ее языком, облизывая и пожирая, как будто изголодался по каждому вкусу.

Блейк встал на колени позади нее, целуя ее шею и протягивая руку, чтобы поиграть с соском, которого не было во рту Киана, когда она застонала и развалилась на части между нами.

Мой член напрягался от отчаянной потребности, и чем громче она стонала, тем сильнее я добивался ее освобождения.

— Открой пошире, Сирена, — скомандовал Сэйнт, и ее стоны стали приглушенными, когда Киан встал перед ней, высвобождая свой твердый член и вводя его между ее губ.

Он схватил ее за волосы, трахая в рот, пока она впивалась ногтями в его задницу и провоцировала его на худшее, засасывая его член к задней стенке своего горла и требуя большего. И если бы нашей девочке нужно было больше, я бы с радостью дал ей это.

Я снова прижал ее к своему лицу и просунул язык в ее сладкую киску, лаская и пробуя ее на вкус, прежде чем вернуться к ее клитору и сильно пососать.

Я почувствовал, как она кончила, когда она закричала вокруг члена Киана, и она прижалась к моему рту, когда кончала на мне.

— Возьми ее первой, Блейк, — прорычал Сэйнт, и она внезапно оторвалась от моего лица, давая мне возможность увидеть его, пока он наблюдал за нами, его член был таким твердым в штанах, что я мог видеть все его очертания, напрягшиеся в ожидании освобождения. Но этот ублюдок отказывал себе, смотрел шоу и, без сомнения, планировал вмешаться в последнюю минуту, как в крещендо этой песни, которую мы писали. — На четвереньки. Прямо там, где ты сейчас находишься.

Мои глаза расширились, когда Блейк рассмеялся, усадив Татум так, что ее колени оказались по обе стороны от моих бедер, а руки оказались у моих ушей.

Она одарила меня пьянящим взглядом, когда расположилась надо мной, и я наклонился, чтобы поцеловать ее, в то время как Киан опустился на колени у меня за головой.

Когда Блейк вонзил в нее свой член, она вскрикнула, прикусив мою губу и заставив меня застонать, прежде чем Киан схватил ее за волосы и откинул голову назад, прерывая наш поцелуй и снова подставляя ей свой член.

Я снова лег плашмя, глядя снизу вверх на шоу, когда ее сиськи подпрыгивали надо мной, в то время как Блейк и Киан поджаривали ее на вертеле прямо на мне. Может быть, мне следовало разозлиться, но звуки, вырывавшиеся из нее, делали это невозможным, когда воздух наполнили ее пронизанные экстазом стоны.

Я выгнулся, чтобы пососать ее сосок, моя рука потянулась вниз и тоже нашла ее клитор, уделяя ему столь необходимое внимание, пока Блейк трахал ее жестко и быстро.

Сэйнт поднялся на ноги, подошел и встал рядом с нами, протягивая руку, чтобы приласкать ее, прежде чем ударить рукой по ее заднице. На этот раз она кончила сильнее, все ее тело напряглось, когда Блейк входил в нее все сильнее и сильнее, прежде чем, наконец, тоже кончить с низким стоном.

Киан, каким бы мудаком он ни был, не дал ей ни минуты перевести дыхание, продолжая вгонять член между ее губ, даже когда Блейк вышел. Я скользнул пальцами по ее скользкой киске, нежно поглаживая и снова массируя ее клитор.

— Хватит, Киан, — рявкнул Сэйнт, и Киан проклял его, когда убрал свой член от распухших губ Татум, вместо этого наклонившись, чтобы грубо поцеловать ее, его рука сомкнулась на ее горле и заставил ее снова застонать.

Сэйнт встал позади Татум, поощряя ее переместиться так, чтобы она оказалась верхом на мне, когда он убрал ее волосы за ухо и провел губами по шее.

— Ты хочешь большего? — он промурлыкал, держась за ее бедра, чтобы она не могла опуститься на меня.

— Да, — выдохнула она, глядя на меня глазами, полными желания.

— Скажи чего именно, — приказал он, и она прикусила губу.

— Я хочу, чтобы Нэш трахал меня до тех пор, пока я не перестану дышать, — хрипло сказала она, когда Сэйнт расстегнул ее лифчик и отбросил его в сторону.

— И? — он подтолкнул.

— И я хочу, чтобы ты был у меня в заднице, — добавила она, ее глаза метнулись влево и вправо к двум другим, в то время как Сэйнт пытался сдержать ухмылку. — И я тоже хочу снова удовлетворить Киана и Блейка. Всех вас. Вместе.

— Хорошая девочка, — прорычал Сэйнт, прижимая ее к себе, чтобы она взяла мой член, и я сжал в кулаке основание своего ствола, чтобы расположить его для нее, пока он отодвигался в поисках смазки.

Блейк и Киан встали по обе стороны от нас, дотягиваясь до ее груди и целуя ее шею, в то время как я дразнил ее своим членом, потирая головку взад-вперед вдоль ее входа, вращая им против ее клитора и заставляя ее учащенно дышать.

Когда она, наконец, не могла больше терпеть, она схватила меня за запястье, чтобы остановить, и опустилась на мой член со стоном удовольствия.

Ее ногти впились мне в грудь, когда она начала скакать на мне, и я приподнял бедра ей навстречу, глубоко вводя свой член и наслаждаясь тем, как это заставляло ее ахать каждый раз, когда я касался нужного места внутри нее.

Киан и Блейк продолжали целовать и прикасаться к ней, боготворя ее так, как она того заслуживала, и мне нравилось видеть ее такой, окруженной нами и переполненной удовольствием.

Сэйнт вернулся, его штаны наконец-то были сброшены, когда он смазал свой твердый член смазкой, прежде чем подойти к ней сзади, чтобы дать ей то, о чем она просила.

Татум наклонилась, собственнически целуя меня, пока он водил членом между ее ягодиц, входя в нее с мучительной медлительностью и заставляя ее стонать, когда она привыкала к полноте нас двоих внутри нее одновременно.

Я тоже чувствовал его, тонкая стенка, разделяющая нашу плоть, почти не ощущалась, но почему-то мне это нравилось, знать, что мы отдаем ей так много сразу, работаем вместе только для нее.

— Посмотри на себя, детка, — прорычал Киан. — Ты такая чертовски совершенная.

— Это идеально, — выдохнула она. — Все мы.

Прежде чем кто-либо из нас успел ответить на это, она приподнялась, и Сэйнт откинулся назад, позволяя ей это сделать. Блейк и Киан снова встали по обе стороны от нее, и она застонала, взяв в руки каждый из их членов, и они снова начали целовать ее, дразня ее соски и заставляя ее запрокинуть голову от удовольствия.

Я начал двигаться быстрее, находя идеальный ритм с Сэйнтом, чтобы заставить ее кричать для нас, в то время как Блейк потирал ее клитор, а Киан обхватил рукой ее горло, сжимая ровно настолько, чтобы она задохнулась.

Мы стали этим живым, дышащим воплощением удовольствия, когда нашли естественный ритм движений друг друга, каждый из нас работал над уничтожением нашей девушки, в то время как она в ответ разрушала нас.

Независимо от того, сколько мы давали, она просто продолжала требовать большего, и вскоре я трахал ее глубоко и жестко, пока она кричала от оргазма, а ее киска сжималась так крепко, что у меня не было выбора, кроме как последовать за ней.

Сэйнт вонзился в нее еще несколько раз, прежде чем зарычать, как зверь, и глубоко войти, когда кончил, и Блейк застонал, когда тоже кончил, захватывая ее губы в долгом поцелуе, пока она переживала свой оргазм.

Киан рассмеялся, как торжествующий придурок, когда он выхватил ее у нас двоих и положил на кровать справа от нас. Он закинул ее ногу себе на плечо и вонзил в нее свой член одним сильным толчком, который заставил ее снова вскрикнуть.

Он был животным, как всегда, когда грубо заявлял на нее права, врезаясь в нее все быстрее и быстрее, пока не стал шлепать ее по заднице достаточно сильно, чтобы оставить отпечаток ладони, и они вдвоем громко кончали, в то время как остальные из нас просто смотрели.

Киан поцеловал ее почти нежно, убирая ее ногу со своего плеча, и она улыбнулась той сексуальной, удовлетворенной улыбкой, которую я чертовски любил, когда она посмотрела на остальных из нас.

Он скатился с нее, и мы все задвигались вместе, натягивая вокруг себя постельное белье, поскольку каждый из нас находил способ прикоснуться к ней в нашем сплетении конечностей. Мы плыли под звездами, в последний раз в безопасности в обществе друг друга, потому что у меня было предчувствие, что завтрашний день станет концом во многих отношениях. Я отказывался верить, что мы этого не переживем, но я знал, что из-за этого все изменится. И хотя я был более полон решимости, чем когда-либо, сделать так, чтобы эти изменения были к лучшему, было трудно полностью поверить, что не будет хотя бы немного плохого.

Я застонал, просыпаясь от неприятных звуков птичьего пения, раздававшихся вокруг нас, и чего-то твердого, врезавшегося мне в ребра.

— Клянусь, если это твой член, Киан, я собираюсь врезать по нему, — пробормотал я, приподнимаясь и обнаруживая, что на самом деле это был локоть Нэша. Петушиный кризис предотвращен.

Я фыркнул над собственной внутренней шуткой и провел рукой по лицу, оглядываясь на спящих Ночных Стражей и нашу девочку. Мои брови поползли вверх, когда я обнаружил, что Сэйнт все еще спит в центре группы. Татум положила голову на его грудь, а его рука обвилась вокруг нее, когда он прижимал ее к себе. Я не был уверен, что когда-либо просыпался раньше него до этого момента, и он выглядел странно умиротворенным во сне, несмотря на то, что он не раз говорил мне, что его демоны больше всего преследовали его ночью. Я был уверен, что он не лгал об этом. Что оставляло только одну возможность для его нынешнего удовлетворения, и это была девушка, крепко сжимающая его в объятиях.

Мне было интересно, знала ли она вообще, как сильно мы все в ней нуждались. Вероятно, нет, потому что мы тоже этого не осознавали, но теперь, когда она была здесь, так глубоко укоренившись в наших жизнях, что я знал, что мы никогда не сможем снова быть без нее. Мы изранены мощными и жестокими способами, и хотя она явно не могла просто прийти и взмахнуть волшебной палочкой, чтобы исправить нас, она дала нам кое-что намного лучшее. Светлое будущее. То, за что стоит бороться. Любовь, которую мы и представить себе не могли, и связь, без которой мы не смогли бы жить.

Я сделал движение, чтобы встать, мое колено задело ногу Киана, и он зарычал, перекатываясь.

— Нет, Дэви. Если ты не погладишь его щупальца как следует, этот кальмар заползет тебе прямо в задницу и поставит клизму, которой ты будешь хвастаться перед своей бабушкой.

Я собирался дать Сэйнту поспать подольше, пока я начну собирать наше барахло, но, конечно же, будильник дотошного ублюдока включился вовремя, «Claire De Lune by Debussy». заполнила палатку, заиграв из его мобильного. Он захватил с собой достаточно зарядных устройств, чтобы убедиться, что эта штука не сдохнет у него во время нашего похода по дикой местности, так что я не должен был удивляться, но мне, вероятно, следовало найти его телефон и выключить эту чертову штуку, как только я проснулся. Хотя это могло вывести его из себя, поэтому, несмотря на то, что это могло испортить его милые обнимашки с Татум, я не делал никаких попыток схватить его сейчас.

Глаза Сэйнта открылись, и Татум застонала, уткнувшись лицом ему в грудь, пытаясь спрятаться от дневного света.

— Вот и все, — пробормотал Нэш, заставляя себя тоже сесть.

— К ночи мой отец будет мертв, а твой в безопасности, — сказал Сэйнт, глядя мне прямо в глаза, чтобы показать, что он действительно верит в это, и я кивнул.

— Я надеюсь на это, — сказал я, сжимая переносицу и переводя голову в игровой режим.

Я всю ночь ворочался с боку на бок, беспокоясь о том, что происходит с моим отцом, но сейчас мне просто нужно было сосредоточиться. Паника из-за сложившейся ситуации ему не помогла бы, и это могло просто все испортить.

Теплые руки скользнули по моей шее, когда Татум забралась ко мне на колени, и я открыл глаза, чтобы найти ее там, ее волосы были взъерошены ото сна, а серая футболка висела на ее стройном теле, которая, я был почти уверен, принадлежала Киану.

— Все получится, — поклялась она с такой уверенностью в голосе, что я не мог не поверить ей.

— Все получится, — твердо согласился я, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать ее и скрепить это обещание, потому что она была права. Все получится. Я отказывался рассматривать любой другой исход. Я был рожден победителем и не собирался проигрывать сегодня.

***

Несмотря на то, что мы увидели дом Троя перед тем, как разбили лагерь прошлой ночью, нам все равно потребовался целый день, чтобы спуститься в долину и через лес добраться до него.

Около полудня пошел снег, и он медленно начал оседать вокруг нас, так что к настоящему времени его глубина составила несколько дюймов. Мы спрятали наше походное снаряжение под деревьями, прежде чем приблизиться к дому, и когда мы стояли, глядя на него с опушки леса, у нас не было с собой ничего, кроме телефонов и оружия, пока мы прятались в темноте.

— Я все еще считаю, что винный погреб — самое очевидное место, где мой отец мог бы держать твоего отца, — тихо сказал Сэйнт, когда мы смотрели на темное здание. Свет пробивался из-за краев нескольких окон с задернутыми шторами, но это были единственные признаки того, что там кто-то был.

— Сначала мы доставим его в безопасное место, а потом покончим с этим, — пробормотал я, озвучивая план вслух для своей же пользы. Мы обсуждали это много раз, и я знал, что безопасность моего отца будет для нас важнее всего остального. Но я не смог бы унять это бешеное биение в моей груди, пока не буду уверен, что с ним все в порядке.

— Тогда давайте сделаем это, — прорычал Киан, его пальцы сжались в кулаки, когда в нем проявилась жажда крови.

— Следуйте за мной, — скомандовал Сэйнт и, не сказав больше ни слова, рванул с места, проскальзывая между деревьями, чтобы не оставлять следов на свежевыпавшем снегу, пока мы кружили слева от дома.

Татум была прямо за ним, а я переместился слева от нее, в то время как Нэш был справа, а Киан позади. Нам не нужно было объяснять наше расположение подобным образом. Каждый из нас знал, что она была самой важной частью нашей головоломки, и, нравилось ей это или нет, мы всегда собирались защищать ее всеми возможными способами.

В конце концов стало невозможно держаться подальше от открытой площадки, которая тянулась к задней части участка, и Сэйнт первым вышел из-под деревьев и пересек лужайку. Я просто надеялся, что никто не заметит наших следов на снегу до того, как мы либо сделаем то, зачем пришли сюда, либо их снова покроют падающие хлопья, чтобы скрыть наш приход.

Мы добрались до двери, частично скрытой под каменной аркой в углу участка. Деревянная дверь была заперта на засов и снабжена тяжелым на вид висячим замком, как и предсказывал Сэйнт, и Киан вытащил из кармана ручную паяльную лампу, прежде чем зажечь ее и направить на замок.

Я осторожно огляделся, когда звуки темного леса позади нас наполнили ночь, прислушиваясь к чему-нибудь неестественному среди криков сов и шелеста ветвей на ветру.

— Ты уверен, что это сработает? — Нэш зашипел, секунды шли, и воздух наполнился лишь тихим звуком паяльной лампы.

— Я уверен, — прорычал Киан.

— Это сработает, — добавил Сэйнт тоном, не допускающим возражений.

— Черт, мне нравится, когда вы, ребята, ведете себя как преступники, — промурлыкала Татум, и мои губы дрогнули от удовольствия.

В замке раздался щелчок, и Киан выругался, когда своим охотничьим ножом отодвинул раскаленный металл с защелки. Когда висячий замок ударился о снег, он зашипел, вокруг него поднялся пар, и я перешагнул через него, поспешив вслед за остальными внутрь.

— Сюда, — пробормотал Сэйнт, ведя нас по длинному темному коридору, который, как он сказал, предназначался для домашнего персонала.

Нэш бесшумно закрыл за нами дверь, и мы погрузились в темноту, так, что мне пришлось прищуриться, чтобы разглядеть фигуры моей семьи вокруг меня.

После пары поворотов Сэйнт открыл другую дверь, и мы направились за ним вниз по кирпичным ступенькам. Запах камня и сухого дерева заполнил мои ноздри, когда мы спускались все ниже и ниже, и когда мы, наконец, оказались в огромном винном погребе, Сэйнт включил свет.

Я оглядел дубовые бочки и стеллажи с бесценным вином и нахмурился.

— Мне казалось, ты говорил, что он будет держать моего отца здесь, внизу? — Потребовал я, когда мое сердце бешено заколотилось. Потому что если его здесь не было, то он мог быть где угодно в этом гребаном огромном месте, и мне не нравилась идея заявить о себе до того, как мы убедимся, что он в безопасности.

— В дальнем конце подвала есть комната, — приглушенным голосом сказал Сэйнт, указывая на указанную деревянную дверь. — Это место, где он любит посидеть и попробовать вино, когда выберет бутылку.

— Черт возьми, это, наверное, самая претенциозная вещь, которую я когда-либо слышал, — пробормотал Нэш, и Татум захихикала.

— Дело в том, что в этой комнате тяжелая дверь с замком и ее можно отапливать, так что я рискну предположить, что это самое надежное место для содержания заключенного в здании. Не принимая во внимание пристройку, построенную моим отцом, потому что я не знаю подробностей ее. — Было ясно, что этот факт выводил его из себя, но я не собирался снова обсуждать это с ним.

Я старался не позволять его словам вывести меня из себя, вместо этого сосредоточившись на том факте, что мой отец, скорее всего, был за этой дверью прямо в этот момент.

Я бросился бежать, не в силах больше сдерживаться ни секунды, поскольку потребность увидеть его поглотила меня. Я уже потерял одного родителя, и не мог потерять еще одного. Ни за что на свете.

Я судорожно сглотнул, игнорируя предупреждающий рык Сэйнта, вынуждая остальных идти в ногу с ним или позади.

Я добрался до двери, быстро отомкнул засов снаружи, схватился за ручку и дернул ее, слишком взволнованный тем, что она оказалась незапертой, чтобы даже усомниться в том, что это так чертовски просто.

Остальные следовали за мной по пятам, когда я ворвался в маленькую комнату, и смех облегчения сорвался с моих губ, когда я увидел своего отца, сидящего там на раскладной кровати.

Но вместо того, чтобы вскочить и заключить меня в объятия, его глаза испуганно расширились при виде меня, и он покачал головой.

— Тебе не следовало приходить! — Папа ахнул, его глаза были полны сожаления и страха.

— Все в порядке, — пообещал я ему, обегая деревянный стол в центре комнаты и обнимая его. — Мы здесь, чтобы вытащить тебя. Мы не позволим этому сумасшедшему ублюдку причинить тебе вред…

— Нет, Блейк, ты не понимаешь. Он знал, что вы придете. Он вас подставил. Это…

От звука взводимого курка дробовика кровь застыла у меня в жилах, и я резко обернулся чтобы посмотреть на дверь, где все еще толпились остальные.

— Чертовы часы, — прошипел Сэйнт, осознав это. — Я должен был догадаться, что все будет не так просто.

— Не делай глупостей, — раздался мужской голос откуда-то из-за пределов комнаты, и моя рука метнулась к пистолету на поясе. — Выходи. Делай это тихо, чтобы нам не пришлось открывать огонь. Вас всех хочет видеть великий магистр.

Я все равно сделал движение, чтобы вытащить оружие, но рука отца сжала мой локоть, останавливая меня.

— Не надо, — предупреждающе прорычал он. — Тебе не победить его, сынок. Этот человек — воплощение дьявола. Мы не можем сражаться с ним и его людьми.

Я всем сердцем был с этим не согласен, но когда я посмотрел на дверь, через которую мы вошли, я увидел дуло пистолета, приставленное к затылку Татум, когда она была вынуждена поднять руки в знак капитуляции. Ярость пульсировала в моей груди, и желание объявить войну заполнило каждую клеточку моего существа.

Сэйнт поймал мой взгляд и едва заметно покачал головой. Мы не сможем выбраться отсюда. Но я поклялся всем, чем был, что ублюдок, посмевший угрожать нашей девочке, умрет сегодня от моих рук.

Группа охранников потащила нас наверх после того, как они снова заперли отца Блейка, и меня охватила паника. Нас провели в длинный каменный зал с каменными плитами и огромным сводчатым окном в дальнем конце, в которое падал снег.

Мое сердце неровно колотилось, пока я пыталась придумать выход из положения, но эти придурки разоружили нас, лишив любого шанса дать отпор. Теперь нас бросят Трою Мемфису, как на съедение бешеной собаке. И я не знала, что делать.

В центре зала, между двумя огромными каминами по обе стороны от него, был накрыт большой круглый стол. Это было похоже на что-то из «Игры престолов», но вместо Ланнистеров там сидели десять придурков в мантиях, в центре которых был Трой. Он поднялся со своего места рядом с женщиной со светлыми волосами и ярко-голубыми глазами, которые были широко раскрыты и устремлены на меня. Остальные были пожилыми мужчинами с насмешками на лицах и седыми или начинающими седеть волосами.

Охранники отпустили нас, выстроившись в шеренгу позади нас, держа оружие наготове, чтобы выстрелить, если мы попытаемся убежать, и мое сердце бешено забилось. Выхода не было. Мы были в полной заднице.

— Вы не торопились, — задумчиво произнес Трой с дерьмово самодовольным выражением на лице, когда он заложил руки за спину и обошел стол, чтобы встать перед нами. Его взгляд скользнул по нашей одежде, и его бровь изогнулась, когда он посмотрел на Сэйнта. — Ты перебрался через гору? Как это совершенно дико с твоей стороны.

— Ты знал, — сказал Сэйнт пустым тоном, сохраняя полное самообладание перед лицом опасности.

— Конечно, я знал, что ты придешь. Ты серьезно думаешь, что я не стоял возле старых напольных часов специально, когда звонил тебе? — Холодно спросил Трой, шагая вперед, его внушительный рост, казалось, усиливал исходящую от него силу.

Сэйнт стиснул зубы, и я могла сказать, как сильно он корил себя за то, что отец обманул его, даже если по его глазам этого не было видно. Но он шел против такого же умного человека, как и он сам. Он не был виноват в этом. Перед нами стоял этот злобный придурок.

— Ну, в любом случае, ты наконец-то здесь, — продолжил Трой, когда Сэйнт ничего не сказал в ответ. — Вы, должно быть, устали после такого трудного и бессмысленного путешествия, действительно было бы проще войти в парадную дверь и сдаться.

Его друзья в мантиях захихикали, и моя верхняя губа оскалилась.

— Чего ты хочешь? — Я зарычала, хотя, боюсь, уже знала. Трой уже однажды забирал у меня кровь, и после того, как он охотился на нас, было ясно, что он искал.

— Ты знаешь, чего я хочу, — просто сказал Трой, и мои парни, защищая меня, переместились вокруг меня.

— Упс, разве ты не принял одну из тех вакцин, которые мы украли у твоей компании? — Я усмехнулась, желая ткнуть пальцем в этого мудака, который посмел попытаться посадить нас в клетку.

— К несчастью для тебя, нет, я этого не делал, — сказал Трой, и из меня вышел весь воздух, когда он смерил меня взглядом, как животное на убой.

— Если ты думаешь, что мы позволим тебе увезти ее куда-нибудь… — начал Нэш, но Трой перебил его.

— Карен, иди сюда, — позвал Трой, полностью игнорируя Нэша, отчего у меня кровь загорелась.

Блондинка подплыла к Трою сзади, и мой взгляд остановился на ней, когда она встала передо мной, склонив голову набок и рассматривая меня. У меня перехватило горло, когда очень реальное и тревожное чувство узнавания наполнило меня. Но я не знала ее. Я была уверена, что не встречала ее раньше.

— Татум Риверс, — выдохнула она, качая головой. — Какое мерзкое имя.

— Прошу прощения? — Я зашипела, а Трой наблюдал за мной с весельем во взгляде, скрестив руки на груди и переводя взгляд с меня на светловолосую незнакомку, явно чем-то наслаждаясь.

— Но это не имеет ничего общего с твоим настоящим именем, — сказала Карен, делая шаг ближе ко мне, и у меня по всему телу побежали мурашки. Я внезапно почувствовала потребность отступить, убраться как можно дальше от этой женщины, но я не собиралась доставлять ей удовольствие видеть это желание во мне.

— Что это должно означать? — Киан зарычал рядом со мной, но женщина проигнорировала его, ее глаза были прикованы ко мне.

— Ты Адриана Мант, — сказала она.

— Хм, нет, это не я. — Я взглянула на Троя, который с интересом разглядывал меня. — Кто это? — Потребовала я от него ответа.

— Это Карен Мант, — представил он.

— Твоя мать, — добавила она, ухмыляясь мне, и мое сердце сжалось, когда я отвергла эти слова каждой частичкой своего существа. Что это была за дурацкая шутка?

— Нет, — спокойно ответила я, сохраняя нейтральное выражение лица, пока мои Ночные Стражи смотрели на меня с обеих сторон. — Моя мать ушла, когда я была маленькой, она бросила нас…

— Твой отец украл у меня тебя и твою сестру, — прорычала Карен, ее глаза вспыхнули гневом, и мой пульс тяжело застучал в ушах, когда я покачала головой.

— Чушь собачья, — огрызнулась я.

— На самом деле ты не любитель драматизировать, отец, — вмешался Сэйнт. — В чем дело?

— Все так, как она говорит, — ответил Трой, пожав плечами. — Она мать девочки.

— Знаешь что? — Я зашипела на эту сучку Карен. — Мне наплевать, кто ты. Если ты стоишь рядом с этим монстром в этих гребаных одеждах, ты мой враг и никто другой. — Мое сердце бешено колотилось о ребра, когда я смотрела на нее, отвергая ее всем, чем я была. Даже если то, что она сказала, было правдой, в моем сердце никогда не было места для матери, которая бросила меня, поэтому я не собиралась начинать заботиться о той, кто была частью «Ройом Д'Элит».

Карен слегка сморщила носик, глядя на меня.

— Ты не слушаешь, Адриана…

— Назовешь меня так еще раз, и я отрежу тебе язык, — выплюнула я, когда Блейк пошевелился рядом со мной, насилие исходило только от его позы.

— Ладно, — вздохнула Карен. — Тогда Татум. Послушай, давай пойдем и поговорим наедине. Я все объясню.

— Я никуда с тобой не пойду, — усмехнулась я.

— Если кто-нибудь из вас попытаетесь забрать ее у нас, я убью вас всех, — угрожающе прорычал Киан.

— И как ты справишься с этим без оружия? — Спросил Трой, когда его маленькие жуткие друзья негромко рассмеялись у него за спиной.

— Ты бы удивился, на что я способен. — Киан сделал шаг вперед, и я прижала руку к его груди, бросив на него твердый взгляд, чтобы удержать его.

Мы были безоружны, и я ни за что не позволю кому-либо из моих Ночных Стражей умереть за меня. Остальные тоже напряглись и сгруппировались поближе ко мне, и я знала, что они так же отчаянно пытались защитить меня. Но я не хочу увидеть, как они попусту растрачивают свои жизни. Мы не могли сражаться, мы должны были ждать возможности убежать, и единственный способ дать нам хоть какой-то шанс на это — задержать их. Трой резко кивнул мужчинам позади нас, и они двинулись вперед, чтобы удержать моих парней.

— Скажи мне прямо здесь, — потребовала я от женщины, которая назвалась моей матерью. — Скажи мне правду.

Она вздохнула, и Трой нетерпеливо взглянул на часы.

— Пять минут, потом мы должны двигаться дальше, — пробормотал он.

Карен кивнула, придвигаясь ко мне еще на шаг, обдумывая свои слова.

— Я много лет работаю над проектами, финансируемыми Троем и «Ройом Д'Элит». Задолго до того, как ты или твоя сестра появились в моей жизни. Я влюбилась в твоего отца после того, как мы недолго поработали вместе в лаборатории в Чикаго. Конечно, первые несколько лет нашего брака он понятия не имел, что на самом деле включает в себя моя работа, а я не собиралась ему рассказывать. Он всегда считал себя очень нравственным человеком. Он бы не понял необходимости в вещах, над которыми я работала.

— Например, каких? — Я зарычала, заставляя себя терпеть этот разговор, пока оглядывалась по сторонам в поисках выхода, оружия, плана.

— В основном биологическое оружие, — сказала она легко, как будто это ничего не значило, и мое внимание было привлечено, а грудь сдавило в тиски.

— Например как вирус «Аид»? — Нэш стиснул зубы, и она бросила на него мимолетный взгляд, прежде чем снова повернуться ко мне.

— Да, в конце концов, я его создала. Хотя и не раньше, чем у меня родились дочери. Он никогда не предназначался для использования в этой стране, по крайней мере изначально. Но потом твой отец обнаружил, чем я занимаюсь. Он вломился в мою лабораторию, одному Богу известно, как долго он подозревал, что я замышляю. И когда он узнал правду, он не смог этого переварить. Он не понимал необходимости в биологическом оружии, которое я и мои люди производили и продавали на черном рынке. Очевидно, для него это было слишком. — Ее нос сморщился от отвращения, и мой тоже, но по совершенно противоположным причинам. — Для человека, который казался сильным во многих отношениях, оказалось, что он слаб.

— Он не был слабаком, — огрызнулась я, кислота растекалась по моим венам. — Мораль — это не слабость.

Она подняла палец, указывая им на меня, когда ярость исказила ее черты, и я возненавидела то, что внезапно увидела часть себя в ее лице.

— Мораль — это концепция, созданная правительством, религией и людьми, которые хотят контролировать всех. Единственные вещи, которые действительно имеют значение в этом мире, — это деньги и власть, и никто не может иметь одно без другого.

— Это исходит от сучки, которая является членом такого отвратительного клуба, как «Ройом Д'Элит», — прорычала я. — Где людей контролируют, заковывают в цепи и обращаются с ними хуже, чем с животными. Как будто они ничего не значат. Как будто ониничто.

Карен начала смеяться.

— Член клуба? — усмехнулась она. — Я не просто член клуба, Татум. Я одна из гроссмейстеров. Как и все мы, десятеро. — Она указала на Троя и подонков позади нее, и я стиснула челюсти от этого откровения. Теперь все они были обречены на смерть, потому что клуб мог возродиться через любого из них. И мы не могли этого допустить.

— Если ты так против того, чтобы тебя контролировали, тогда почему ты делаешь это с другими? — Спросил Блейк голосом, полным отвращения.

— Потому что есть разные классы людей, — холодно ответил Трой, и Карен кивнула. — Сильные и слабые. Мы скармливаем слабых сильным. Мы поддерживаем порядок. Мы определяем порядок.

Я сердито посмотрела на Троя, прежде чем пристально посмотреть на мою так называемую мать.

— Значит, мой отец узнал, на каком монстре он женился, забрал своих детей и сбежал? — Я догадалась, и она ощетинилась.

— Он украл вас обоих, потому что не смог разгадать настоящую правду этого мира. Что нет добра и зла. Что есть только сила или ее отсутствие. И если ты не заявишь об этом, то ты будешь рабом общества и правил, которые были навязаны тебе без твоего согласия! В этой стране твоя жизнь решается за тебя еще до того, как ты родишься. Я не хотела этого для своих дочерей. Я строила для нас новый мир. А твой отец все разрушил. — Ее нижняя губа дрожала от ярости, и я видела, что она действительно верила в ту чушь, которую извергал ее рот.

— Хорошо, — прорычала я, ненависть горела в моем сердце. — Я рада, что он забрал нас. Я рада, что он спрятал нас от тебя.

У нее хватило наглости выглядеть обиженной моими словами, прежде чем выпрямить спину.

— Твои пять минут истекли, — объявил Трой, еще раз взглянув на часы.

Карен повернулась к нему, вздернув подбородок.

— Я хочу поговорить со своей дочерью наедине, прежде чем мы перевезем ее в лабораторию.

Мое сердце сжалось от страха при слове ‘лаборатория’, и я в тревоге посмотрела на своих Ночных Стражей, понятия не имея, что делать. У нас не было времени, и наша судьба приближалась со всех сторон.

Трой кивнул одному из охранников позади меня, в его глазах не было никаких эмоций, когда он направил всю силу в комнате против нас. И я поняла, что нас разлучат еще до того, как он открыл рот.

— Забери ее.

Карен схватила Татум за руку, ее заостренные ногти впились в плоть достаточно сильно, чтобы с губ нашей девочки сорвалось шипение боли. Она потащила ее к двери в дальнем углу комнаты, охранник тоже подталкивал ее сзади, держа пистолет наготове для выстрела.

— Куда ты ее ведешь? — Потребовал Блейк, делая шаг вперед и заставляя головорезов моего отца снова поднять оружие в нашу сторону.

— На твоем месте я бы больше беспокоился о своей собственной судьбе, — прорычал отец, его губы скривились в отвращении, когда Татум выругалась, пытаясь вырвать руку из хватки матери.

— Отпусти ее! — Скомандовал я, мой голос был резким и достаточно твердым, чтобы заставить сучку остановиться, когда она посмотрела в мою сторону, но только на пол-удара сердца.

Когда Татум попыталась вырваться из ее хватки, вооруженный мужчина позади нее ударил ее тыльной стороной ладони достаточно сильно, чтобы сбить с ног.

Рев ярости сорвался с моих губ, когда я сделал шаг вперед, но это было ничто по сравнению с животным ревом, вырвавшимся у Киана.

Он рванулся вперед, вырывая руки из хватки человека, который удерживал его, и ударил кулаком в лицо придурку, который стоял, наставив на него пистолет.

— Нет! — Закричал я, пытаясь схватить его за руку, мои пальцы едва коснулись его рукава, когда он прыгнул вперед, его глаза остановились на Татум, когда она выкрикнула предупреждение, которое прозвучало слишком поздно.

Гулкий звук выстрела разнесся по комнате, и я клянусь, этот звук срикошетил прямо в мою душу, когда Киана сбило с ног, кровь хлынула из раны в его боку, пуля нашла пристанище в его теле, и мой мир рухнул вокруг меня, когда он упал.

Нэш прорычал что-то невнятное, бросаясь вперед и хватая нашего брата за руку, в то время как Киан упал на пол, его голова ударилась о каменные плиты с тошнотворным треском.

Блейк выкрикивал ругательства, когда движение отвлекло мой взгляд от Киана к Татум, и тот придурок, который ее ударил, схватил ее и утащил с глаз долой, пока она выкрикивала имя Киана.

На мгновение я застыл, разрываясь между необходимостью догнать ее и необходимостью помочь моему брату.

Кровь Киана растеклась по полу, пока он лежал там неподвижно, и когда я наклонился к нему, чьи-то руки схватили меня сзади за рубашку, сжимая мои руки и снова отталкивая меня.

Он не двигался. Ни малейшего проблеска в выражении его лица или мощном теле, говорящего о том, что он все еще с нами, но мое сердце в панике заколотилось при мысли о такой немыслимой вероятности.

Он не был мертв. Я отказываюсь верить в это. Я не позволю миру продолжать вращаться без Киана Роско.

Мир превратился в размытое пятно, когда оставшиеся Ночные Стражи пытались добраться до него, а охранники пытались удержать нас. Моя нога поскользнулась в крови, когда мне удалось на мгновение проскочить между ними.

Я потянулся к нему, мои пальцы схватили его и крепко сомкнулись вокруг них, когда чья-то рука обхватила мою грудь, пытаясь оттащить меня назад.

— Вставай! — Я закричал, моя хватка усилилась, когда я дернул его за руку. — Ты нужен своей жене! Киан!

Он никак не отреагировал, даже не дрогнул ничем, его пальцы оставались вялыми в моей хватке.

Меня дернули назад так сильно, что я потерял контроль над ним, кулак врезался мне в бок и заставил меня развернуться к мужчинам, которые пытались удержать меня.

Остальные тоже дрались, Нэш превратился почти в зверя, в то время как Блейк выкрикивал имя Киана так громко, что оно эхом разносилось по комнате. Но он по-прежнему не сдвинулся ни на дюйм.

— Отпусти меня! — Я взревел, когда остальные охранники набросились на Блейка и Нэша, и я потерял Киана из виду в давке дерущихся тел, все больше и больше рук хватало меня и отталкивало от остальных.

— Уберите тело отсюда, — рявкнул отец, как будто Киан был для него не более чем помехой. Какой-то мусор, который нужно было выбросить как можно скорее.

Стук в моей голове был достаточно громким, чтобы разорвать меня на части, когда я подумал об этом. О том, что моего брата больше нет, и о дыре, которую он оставит в этом мире. Это была неправда. Я бы этого не принял. Я бы погнался за ним в ад и притащил его задницу обратно сюда, если бы пришлось.

Я вырвал свои руки из рук мужчин, пытавшихся удержать меня, теряя всякое представление о себе, сражаясь со всей жестокостью мужчины, которого я любил, который лежал там, на полу, нуждаясь во мне больше, чем когда-либо. Кости хрустнули у меня под костяшками пальцев, потекла кровь, но когда меня прижали спиной к стене, я был ошеломлен их количеством.

Мужчины, державшие меня, были сильными, и даже когда я изо всех сил сопротивлялся их хватке, они не ослабили свои тиски.

Меня выволокли из комнаты, протащили через дверь, противоположную от той, куда они повели Татум, и когда меня развернули, я увидел ухмыляющееся лицо моего отца, смотревшего на меня с презрением.

— Я изо всех сил старался сделать из тебя цивилизованного мужчину, пока ты был мальчиком, — прорычал он, когда мужчины потащили меня за ним по холодному коридору, а я продолжал пинать их и отбиваться.

— Отпусти меня, — предупредил я его своим самым ледяным тоном, в то время как мое сердце забилось в панике, более сильной, чем я когда-либо испытывал за всю свою жизнь. — Это единственное предупреждение.

— Это говорит человек, которого перехитрили и схватили практически не приложив никаких усилий, — усмехнулся отец, открывая дверь, и меня втолкнули в нее. — Я думаю, что рискну.

Мои глаза расширились, когда меня втолкнули в комнату, обставленную как гребаная секс-тюрьма, хотя я серьезно сомневался, что я здесь потому, что кто-то хотел меня трахнуть.

Черная кровать с балдахином, увешанная цепями и кандалами, стояла в центре помещения, и я сопротивлялся еще сильнее, когда мужчины потащили меня к ней.

Я пинался и бил кулаками, ударив одного мудака достаточно сильно, чтобы выбить зуб, прежде чем одна из моих рук оказалась в кожаном наручнике у изножья кровати.

— Что это, черт возьми, такое? — Я взревел, яростно отбиваясь, когда двое из них навалились на меня всем весом и сумели повалить на спину.

Я брыкался и пинался, мои зубы вонзились в шею и вырвали кусок плоти, но этого было недостаточно. Другой наручник туго защелкнулся на другом моем запястье, и мгновение спустя мои лодыжки оказались пристегнутыми к перекладине.

Охранники отпрянули от меня, пока я ругался и боролся с наручниками, запрокинув голову, чтобы посмотреть на отца, когда он прищурился, оценивая меня, как проблему, которую ему нужно решить.

— Возможно, мне следовало быть с тобой построже, — сказал отец, придвигаясь ближе ко мне, когда остальные мужчины вышли из комнаты.

У меня вырвался невеселый смешок, потому что если он всерьез думал, что был со мной мягок, то он действительно был гребаным психопатом.

— Скажи мне, что ты сделал с вакцинами, которые украл у меня, — сказал он ровным и ледяным тоном. — Кроме тех, что ты потратил на тех людей снаружи.

Я одарил его своим самым жестким, безжизненным взглядом, даже не потрудившись ответить. Если он всерьез думал, что я скажу ему это, то он сумасшедший. Я унес бы ответ на этот вопрос с собой в могилу. Но, конечно, он все равно собирался попытаться вырвать его из моих уст.

Отец вздохнул, отвернувшись от меня, и на несколько бесконечных мгновений я остался один в тишине, напрягая слух в поисках какого-нибудь намека на то, что происходит с Татум и моими братьями прямо сейчас. Не то чтобы я что-то слышал, как бы сильно мне ни хотелось получить хоть какую-то уверенность в том, что они были рядом. Каменные стены не пропускали ни звука, пока отец не вернулся с белым кухонным полотенцем в руках.

За ним поспешили пятеро мужчин, четверо из них поставили металлические ведра, наполненные холодной водой, на пол справа от меня. Последний мужчина поставил большое медное корыто в изножье кровати за моим изголовьем.

Отец спокойно обошел кровать и потянул за что-то, так что мои ноги оказались приподнятыми, поставив меня на наклон, и я заскользил вниз, пока не оказался подвешенным к ремням за лодыжки. Моя голова свесилась с края матраса из ПВХ, и я посмотрел вниз на медное корыто, когда охранники снова вышли из комнаты.

— Последний шанс упростить это, — предложил отец, как будто он не привязывал своего единственного сына к гребаной кровати для БДСМ, готовясь пытать его водой.

Я ни за что на свете не выдам ему ответ, что бы он со мной ни сделал, поэтому вместо этого я предложил ему кое-что другое. Что-то, что, я знал, разрушит все иллюзии, которые у него когда-либо были обо мне и о человеке, в которого он пытался превратить меня каждым безжалостным актом отцовства, которым он меня одаривал.

Я плюнул в него, слюна попала на его идеально отполированные мокасины, фактически заставив его вздрогнуть. Впервые за все время я увидел, как его самообладание улетучилось, когда его лицо исказилось от ярости и отвращения, но видение было украдено у меня, когда он опустил на мое лицо тряпку.

У меня едва хватило времени, чтобы сделать вдох, прежде чем ледяная вода обрушилась на меня, и я боролся с желанием брыкаться, задерживая дыхание и просто пытаясь переждать.

Мои легкие горели, глаза были плотно закрыты, а наручники на запястьях и лодыжках безжалостно впивались в кожу. Ощущение того, что я тону, было почти ошеломляющим, и когда у меня не было выбора, кроме как попытаться вдохнуть, это чувство вызвало панику в моей груди.

Но я не дрогнул. Я не бился, не кричал и не умолял. Я, блядь, не сломался. И не стал бы. Неважно, что он сделал, чтобы попытаться заставить меня.

Я был Сэйнтом, мать твою, Мемфисом. Я был рожден дьяволом и отлит в форме ада. Я никогда не учился кланяться и отказывался склоняться. Единственное, что могло сломить мою волю, — это сама смерть. И если бы она пришла за мной, я был бы рад этому. Потому что мои губы никогда бы не раскрыли эту тайну, и я никогда бы не уступил этому чудовищу, которое держало меня.

Было время, когда Трой Мемфис правил мной из страха и жалкой потребности угодить ему. Но теперь единственный человек, который властвовал надо мной, была девушка со слишком чистым сердцем и слишком хорошей душой для меня. Ничто другое в этом мире не могло тронуть меня, теперь я был ее созданием. И я бы вытерпел все круги ада, если бы это было необходимо, чтобы вернуть меня к ней.

Tот придурок-охранник, который меня ударил, потащил меня за Карен и втолкнул в комнату с символом на двери, похожим на какое-то колесо. Горе пронзило мою грудь из-за Киана, и я начала закручиваться по спирали, пытаясь не развалиться окончательно. Я видела, как пуля попала в него, видела, как он упал, и услышала треск, когда его голова ударилась о пол, видела, как он замер. Слишком неподвижно. Точно так же выглядел мой отец, когда умер. Я была в шоке, не в состоянии полностью осознать случившееся и изо всех сил старалась не потерять контроль. Потому что, если бы я это сделала, я бы никогда не вернулась к своим мальчикам.

Тихие слезы текли по моим щекам, когда мое сердце разрывалось из-за Киана, оставляя его кровавым и кровоточащим, боль была слишком ослепляющей, чтобы ее выносить. Я должна была бороться за него. Потому что он разрушил бы рай и ад, если бы я была на его месте. Поэтому я бы сделала это для него. Я бы нашла в своей душе какой-нибудь прочный осколок силы, за который можно было бы ухватиться, и я бы закончила эту войну ради моего татуированного бога. И когда все закончится, я позволю себе сломаться и страдать из-за его отсутствия до тех пор, пока от меня ничего не останется.

Внутри зала стояли приподнятые сиденья, обращенные к красной занавеске, и меня толкнули на одно из них, в то время как Карен осталась стоять на ногах.

— Спасибо, Рауль, теперь ты можешь пойти и избавиться от мертвого тела, — коротко сказала она, и крик крайнего горя покинул меня прежде, чем я потеряла самообладание, бросившись на нее, желая разорвать ее на части голыми руками во имя Киана.

Она выхватила из-под мантии пистолет и положила палец на спусковой крючок, целясь в меня, заставляя меня остановиться.

— Может, ты и важная персона, девочка, но если будешь драться со мной, уверяю тебя, я буду стрелять. Так что сядь.

Охранник ушел, а я стиснула зубы, уставившись на пистолет и прикидывая риски нападения на нее, пытаясь вырвать его у нее из рук и направить на нее. Если бы она подошла достаточно близко, достаточно неосторожно, у меня, возможно, появился бы шанс. Но я не могла выдать, что таково было мое намерение, поэтому я посмотрела ей в глаза и откинулась на спинку кресла, словно признавая поражение. Но черта с два, если это было так. Я изо всех сил старалась унять дрожь в руках, думая о Киане и скорбя о его потере. Я сожгу мир дотла ради тебя, мой темный грешник, огонь будет пылать так ярко, что ты увидишь его, где бы ты ни был.

— Я знаю, что это сложно осознать, — начала она.

— Я справлюсь с этим, — сказала я с горечью. — Ты моя мать? Конечно, может быть, и так. Ты думаешь, что это дает тебе какое то подобие власти надо мной? Потому что это не так. Что касается меня, то у меня нет матери.

— Я не бросала тебя, Адриана, — отрезала она, и я поморщилась, услышав это имя. — Но если ты думаешь, что меня волнует, что ты думаешь обо мне, ты ошибаешься. Я давным-давно дала вам шанс, тебе и твоей сестре. Но я видела, кем вы стали.

— Шанс? — Я усмехнулась. — Когда же это было?

— В конце концов, я нашла вас. Потребовались годы поисков, но я разыскала твоего отца и последовала за всеми вами в торговый центр в Атланте. Когда он оставил вас в магазине одежды, я пришла поговорить с вами обоими. Узнать, помните ли вы меня, узнать, какими людьми он вас вырастил. Тебе было десять, а Джози — тринадцать.

— Это не ее имя, — прорычала я, ненавидя то, что ее история показалась мне смутно знакомой. Я вспомнила, как мой отец заставил нас уехать из того города, когда я действительно хотела остаться. Пришлось бросить мою подругу Элль без предупреждения. Знал ли он, что Карен выследила нас? — Ее звали Джессика.

Она пренебрежительно махнула рукой, в ее глазах вспыхнуло раздражение.

— Вы двое были пронизаны влиянием вашего отца. Он воспитал вас не так, как я надеялась. Вы были всего лишь пешками в руках общества, как и любой другой ребенок в Соединенных Штатах. — Она презрительно усмехнулась, слегка приподнимая пистолет и заставляя меня поерзать на месте. — Тогда я поняла, что спасать вас от него было слишком поздно, что вы всегда будете видеть во мне большого злого волка. Ваш отец разорил вас обоих, а потом взял и убил одну из вас. — Она раздраженно покачала головой.

— Не смей так говорить о нем, — огрызнулась я, моя кровь закипала. — Он пытался защитить нас. Это было все, что он когда-либо делал.

— О да, — сказала она насмешливо. — Я видела, как он был напуган. Я попросила своих людей понаблюдать за ним некоторое время, обучая вас всей этой чепухе про подготовку. И ты знаешь, почему он это делал? — Она подошла ближе, глядя на меня свысока. — Потому что он боялся меня. Того, на что я была способна. Моей силы. — Последнее слово она произнесла с благоговением в голосе, и это заставило меня возненавидеть ее с неистовой страстью. — Он видел что находиться за занавесом. Он знал, что мир может рухнуть в любой момент из-за моих изобретений и изобретений моих друзей. Поэтому он пытался подготовить тебя и твою сестру к концу света. Он заставил вас бояться. Он сделал вас слабыми. Он привил вас от любого вируса, какого только мог, на тот случай, если именно этот вирус в конечном итоге появится в мире. Если бы вы были на моей стороне, на стороне реальной силы, вы бы ни дня в своей жизни не боялись.

— Мой отец не сделал меня слабой, — прошипела я. — Он сделал меня сильной. Намного сильнее тебя.

Она цокнула языком.

— Ты ничего не знаешь о настоящей силе. У меня вся страна на веревочках. Я могу устроить великое падение и малый взлет. Я богиня, Адриана. И ты тоже могла бы стать такой.

Я встала со своего места, оскалив зубы, и Карен подняла пистолет, чтобы прицелиться мне между глаз.

— Я же говорила тебе не называть меня этим именем, — предупредила я. — Я Татум Риверс. Дочь Донована Риверса. Я не твоя, я его.

— Сядь и послушай меня, — рявкнула она. Я колебалась, прежде чем подчиниться, темнота в ее глазах говорила мне, что она действительно нажмет на курок, если понадобится. И мертвой, я не смогу быть полезной моим мальчикам. — Это даже не было его настоящим именем, ты, печальная дура. Так что, если ты его, то ты принадлежишь мертвецу с фальшивой личностью, — она холодно рассмеялась, и я судорожно вздохнула, хотя была слишком горда, чтобы требовать назвать его настоящее имя. Потому что это не имело значения. Он был моим отцом. Он был Донованом так же, как я была Татум, а Джесс была Джесс. Мы были семьей Риверс, и эта сука не была ее частью.

— Он умер из-за меня, ты знаешь? — продолжала она с торжествующей улыбкой на лице, и боль и ярость разлились у меня в груди. Я ничего не сказала, сдерживая свои эмоции, как учил отец, ожидая подходящего момента для удара. Я позволю ей говорить, пока у меня не окажется в руках пистолет и я не всажу шесть пуль ей в череп. — Я подставила его, я попросила компанию «Аполлон» отправить ему письмо с предложением работы в компанию, которой я владею. Я работала над вирусом, который мог бы стать исключительным биологическим оружием. Тот, который уничтожит слабых и позволит сильным подняться. Но когда твой отец переехал поближе к калифорнийской лаборатории, я увидела возможность отомстить ему. Он, конечно, согласился, учитывая высокую зарплату, включенную в пакет услуг, но потом этот тупица пошел и дал тебе недоработанную вакцину от проклятого вируса «Аид» много лет спустя.

Все ее лицо скривилось, как будто ей было наплевать на Джесс, и желчь подступила к моему горлу.

— Не стой здесь и не притворяйся, что она что-то для тебя значила, — прорычала я, чувствуя, как во мне поднимается горе из-за того, что эта сука ответственна за тот самый вирус, который убил мою сестру. — Я видела, что делают такие люди, как ты, в «Ройом Д'Элит». Я знаю, какую боль вы причиняете, какую кровь проливаете. Ты не способна любить кого-то, кроме себя.

— Ты ошибаешься, — сказала она с волнением в глазах. — Я любила тебя и Джози больше всего на свете. Но общество отравило тебя. Теперь тебе слишком поздно быть такой, как я.

— Я скорее умру, чем стану такой, как ты, — выплюнула я, испытывая отвращение от одной только перспективы.

Ее глаза потемнели, и она сжала пистолет в руке, как будто хотела выстрелить. Но она этого не сделала.

— Полагаю, в конце концов, я наказала вас всех. Возможно, ты заслуживаешь ожидающей тебя судьбы, Татум. Возможно, это научит тебя ценить власть. Потому что теперь все это течет в твоих венах.

— Ты имеешь в виду вакцину? — Я зарычала.

— Да, — вздохнула она. — После того, как я обманом заставила твоего отца украсть вирус и новую вакцину из его собственной лаборатории и передать их одному из контактов Троя, Мортезу, вскоре стало ясно, что вакцина не совсем эффективна. Но это не был полный провал. Камеры слежения засняли его, и вуаля, у всего мира появился новый враг. Врага, которого я сделала из него, — промурлыкала она. — В последние дни его все ненавидели, его показали слабаком, каким он был…

— Мой отец не был слабаком! — Я взревела, и она шагнула вперед, прижимая пистолет к моему бедру.

— Ты можешь нам понадобиться, девочка, но ты не нужна нам вся. Следи за своим тоном, или я начну тебя наказывать прямо сейчас.

— Какое наказание? — Прошипела я.

Она начала улыбаться, и я сделала глубокий вдох, чтобы не броситься к ней, держа голову ровно, готовясь к следующему шагу. Но было почти невозможно оставаться в том спокойном месте внутри меня. Потому что эта сука была причиной всего этого. Она была ответственна за смерть моего отца, за то, что от него остался только прах, за то, что он никогда больше не обнимет меня, за то, что я никогда не услышу его голоса и не почувствую его прикосновений. Он ушел из-за этой ужасной женщины. И я позабочусь о том, чтобы к концу этой ночи она истекла кровью у моих ног.

— У нас есть время до утра, прежде чем прибудут мои люди, чтобы отвезти тебя в нашу новую лабораторию в горах, чтобы мы могли возобновить нашу работу по созданию вакцины. Я не могла в это поверить, когда Трой обнаружил тебя и тайну, которую ты хранишь. Судьба свела тебя с его собственным сыном и игра началась. Я нахожу довольно забавным, что именно то место, где твой отец пытался тебя спрятать, привело к тому, что я нашла тебя снова. И каким восхитительным сюрпризом стала твоя чудо-кровь. Думаю, твой отец все-таки сделал что-то стоящее.

Я тяжело задышала, а пальцы впились в ладони.

— Я больше не пойду в какую-то гребаную лабораторию.

— Так и будет. И ты прольешь кровь за нас в уплату за высокомерие своего отца, — сказала она разочарованно. — Трой был в ярости, когда тебя спасли из его лаборатории в первый раз, поэтому мы примем меры, чтобы гарантировать, что это больше не повторится.

— Какие меры? — Я сплюнула.

Она потянула за веревку рядом с занавесками, и они отодвинулись, открыв балкон, с которого открывался вид на большую комнату с двумя огромными деревянными крестами, установленными рядом друг с другом. Нэш и Блейк были привязаны к ним ремнями, раздеты до боксеров, их руки и ноги были прикреплены к деревянному кресту X. У Нэша на груди был нарисован ярко-красный крест, а у Блейка — синий, что выделяло их как гребаный скот.

— Нет! — Я ахнула от ужаса, вскакивая со своего места, когда откуда-то снизу зазвучала громкая музыка.

Гнев и страх кружились в их глазах, когда они боролись со своими оковами, но я не думала, что они могли видеть меня в свете прожекторов, светивших им в глаза, заставляя мое сердце сжиматься в узел от ужаса.

— Блейк — Нэш! — Я закричала, и их глаза расширились, когда они еще сильнее боролись, чтобы освободиться, выкрикивая мое имя в ответ.

— Отпусти их! — Закричала я, поворачиваясь к Карен, собираясь схватиться за пистолет, когда дверь открылась и другие Гроссмейстеры ввалились в комнату, занимая места, чтобы посмотреть шоу, хотя Троя среди них не было. Охранник подошел ко мне сзади, положив руку на автомат у бедра, и мотнул головой, приказывая сесть.

— Это мир, где собаки едят собак, Татум, — ледяным тоном сказала Карен, занимая свое место как раз в тот момент, когда охранник толкнул меня рядом с ней. — И я бы предпочла быть питбулем, чем чихуахуа.

— Если ты причинишь им боль, я причиню тебе такую боль, что ты будешь молить меня о смерти, — поклялась я, страх захлестнул меня всепоглощающей волной.

Карен жестоко улыбнулась мне.

— Или, возможно, когда они умрут и ты смиришься с тем, что никто больше не придет тебя спасать, ты поймешь, что у тебя никогда не было шанса захватить дворец богов.

Вкус крови из разбитой губы наполнил мой рот, и я сплюнул ее на пол, щурясь от яркого света, который был направлен прямо в мое гребаное лицо.

Мои мышцы напряглись, когда я попытался поднять руку, чтобы прикрыть глаза, но наручники на запястье остановили меня.

Огромный крест, к которому я был привязан, был жестким и твердым, а металлические наручники, удерживавшие мои запястья, больно врезались в кожу. Мои ноги едва касались пола, и я, бормоча проклятия, поскользнулся на дюйм, отчего наручники сильнее впились в запястья.

— Нэш? — Справа от меня позвал Блейк, и я хмыкнул, все еще щурясь от света, пытаясь разглядеть фигуры в комнате за ним. Татум была где-то там, я слышал ее, я был уверен в этом.

Но фигуры были не более чем расплывчатыми силуэтами при таком ярком свете, что невозможно было разглядеть лица людей, которых я поклялся убить.

— Где Татум? — Взревел я, мое горло саднило от того, сколько раз я выкрикивал эти слова в темном пространстве за последние полчаса, пока нас вот так бросили связанными. — Она там, наверху? — Спросил я, покосившись на балкон, но это было бесполезно, свет был слишком ярким.

Я по-прежнему не получал никаких ответов. Они не сказали нам ни единого слова с тех пор, как нас оторвали от тела Киана и притащили сюда, связали, как пару языческих жертвоприношений, и оставили ждать до сих пор. Боль от его потери была подобна осколку льда, вонзившемуся в мое сердце, и я не знал, как с этим справиться. Он был моим братом, моим самым дорогим другом, моей семьей.

— Делайте свои ставки, — крикнул мужчина, когда где-то позади меня открылась дверь, и я выругался, поскольку мое положение не позволяло мне повернуться и увидеть его.

Самое большее, что я мог сделать, это встретиться взглядом с Блейком, когда он напрягся из-за ремней, удерживающих его на собственном кресте, его темные волосы упали ему на глаза и прилипли к виску, где кровь стекала по его лицу из раны у линии роста волос.

На его голой груди был нарисован большой синий крест, и я посмотрел на красный крест, который они нарисовали на моей, задаваясь вопросом, какие гребаные игры они запланировали для нас.

Киан рассказывал нам истории о том, что они делали в «Ройом Д'Элит», и я не сомневался, что это, скорее всего, закончится для нас чертовски плохо, если нам не удастся сбежать.

— Красный или синий? Ставим ставки, — крикнул мужчина, и звук чего-то, что катили по деревянному полу, донесся до меня как раз в тот момент, когда он появился в поле зрения, толкая что-то, немного похожее на колесо рулетки, на место между мной и Блейком на большой тележке.

На дне тележки была полка, заполненная разными вещами, и я рассмотрел среди них нож, молоток, ножовку и кочергу, прежде чем он появился в поле моего зрения и закрыл мне обзор.

— Отпустите нас, — яростно потребовал Блейк, гремя металлическими наручниками, которые удерживали его руки на месте, как будто ему до боли хотелось освободиться от них и убить этого ублюдка здесь и сейчас. Нас таких двое.

— Ты будешь молить меня о смерти, прежде чем я дам тебе ее, — прорычал я.

Мужчина проигнорировал нас, достал из кармана серебряный шарик и поднял его, прежде чем запустить колесо и бросить шарик внутрь.

Из-за огней донеслись радостные голоса, и среди всего этого мне показалось, что я слышу голос Татум, который в страхе выкрикивал мое имя. Но знание того, что она была рядом, ничуть не утешало меня, потому что если она была здесь, значит, она была в опасности. И я не мог ей помочь.

Мяч закрутился в колесе, и я обнаружил, что затаил дыхание вместе с толпой, ожидая, когда это прекратится.

— Победителем становится… Синий! — объявил мужчина. — Премиальная выплата всем, у кого стимулятор для скота!

Что, черт возьми, он только что сказал?

Толпа снова зааплодировала, некоторые из них освистали, потому что проиграли, но в целом было чертовски много шума. Я наблюдал, как этот придурок наклонился и порылся на дне тележки, прежде чем снова с размаху встать, протягивая длинную металлическую палку для скота и приводя ее в действие.

Он шагнул к Блейку, когда я выкрикивал проклятия ему в спину, и металлические наручники врезались в мои запястья достаточно сильно, чтобы потекла кровь, в то время как я пытался сбежать с еще большей решимостью.

— Пошел ты нахуй, свинячий уродливый ублюдок, — выплюнул Блейк за полсекунды до того, как этот засранец ткнул его штырем в живот.

Я зарычал от ярости на него, когда позвоночник Блейка выгнулся дугой, его мышцы напряглись от боли, когда он подавил любой звук, срывающийся с его губ в ответ на шок, а толпа приветствовала игру.

Ярость ослепляла меня, пока я боролся, мои мышцы напрягались, а кровь стучала в висках от отчаянного желания освободиться и уничтожить каждого монстра в этой комнате.

К тому времени, когда я достаточно успокоился, чтобы сосредоточить свое внимание, мяч снова летал по колесу, а Блейк тяжело дышал в наручниках, его глаза горели болью и яростью.

— Красный! — взволнованно воскликнул мужчина, и первое, что я почувствовал, было облегчение оттого, что, по крайней мере, на этот раз это был я, а не мой брат. Я бы предпочел каждую из этих пыток наблюдению за страданиями того, кого я любил. — И это клеймо!

Мои глаза расширились, когда он следующим достал из тележки металлическую головню, и толпа одобрительно закричала, когда он подошел, чтобы разогреть ее в огне.

Ярость пульсировала во мне вместе с самым сокрушительным чувством беспомощности. Я не мог освободиться от этого. Я не мог убежать. И я знал, что эта игра просто так не закончится. Они будут продолжать играть, вращая колесо и выбирая между мной и Блейком, поскольку пытки будут становится все хуже и хуже, пока один из нас не умрет. Вот где делались настоящие деньги. Они делали ставки на то, кто проживет дольше всех. И в любом случае я был в проигрыше. Не только потому, что это был бы мой конец и Блейка тоже. Но и потому, что я знал, что где-то поблизости Татум нуждалась во мне. Она нуждалась во мне, а я не мог прийти за ней. Она осталась одна после того, как мы все пообещали, что этого никогда не случится. И если бы Ночные Стражи встретили свой конец здесь, то все наши клятвы были бы напрасны. И мысль об этой неудаче ранила меня гораздо сильнее, чем любая пытка на свете.

Мужчина снова приблизился, держа перед собой раскаленную головню с символом «Ройом Д'Элит» в виде буквы R внутри огненного кольца.

Я стиснул зубы, прежде чем он прижал ее к моему бедру, прикусив язык, когда в горле зародился рев боли, а в нос ударил запах горящей кожи.

Это была агония, не похожая ни на одну из тех, что я испытывал раньше, ослепляющая и бесконечная, которая усугублялась зловонием неудачи, сопровождавшим ее. Потому что я это заслужил. Я заслужил все это, если не смогу добраться до нее. Если она пострадала из-за моей неудачи, то я был должен это и даже больше. И когда боль почти лишила меня самоощущения, это было все, за что я мог держаться. Мы были нужны нашей девушке. А мы не могли добраться до нее.

Этому не было конца. Этому постоянному потоку ледяного холода, который заставлял мои легкие гореть адским пламенем.

Мои мышцы напряглись под наручниками, удерживающими меня там, на какой-то гребаной секс-кровати, которую, я всерьез надеялся, тщательно вымыли, мои бицепсы вздулись до боли, когда я попытался вырваться из этой пытки.

В моей голове не было ничего, кроме белого шума и образов, которые я запечатал в памяти. Горячие губы на моей плоти и самые голубые глаза, которые я когда-либо видел, смотрят прямо в мою почерневшую душу, видят меня всего и находят это достаточным. Находят это достойным. Невозможно, но все же это правда.

Вот и все. Все, что у меня оставалось в темноте. Боль и паника, страх и страдание и она. Остальное отошло на второй план. Потому что каждый раз, когда в моей плоти начинала образовываться трещина, она была рядом, чтобы ее унять. Она была там, чтобы шептать мне на ухо ободряющие слова. Она была там, чтобы вытащить меня из темноты. Я был ее демоном и готов был сломаться только ради нее.

Только не для этого чудовища. Никогда больше.

Ледяная вода заставляла меня сильно дрожать, пока я брыкался, но я не издал ни звука. Ни единого.

Поток воды прекратился, тряпку, которой было облеплено мое лицо, сдернули, и я увидел лицо моего собственного личного ада, когда он уставился на меня свысока. Без сомнения, он считал эту позу подходящей. Здесь я был у него под каблуком. Под ним. В его власти. Под его контролем.

Но я уже давно отобрал у него контроль. Дольше, чем он мог когда-либо осознать. Я вернул его в тот день, когда ездил с игрушечной машинкой в Испанию, когда был совсем маленьким ребенком. Я забирал его каждый раз, когда придерживался своего распорядка или играл на пианино. В моей душе была музыка, которую он никогда не смог бы уничтожить, она текла гуще, чем кровь в моих венах.

Я ахнул, не в силах сдержаться, когда глотнул воздух, и мои легкие скрутило от боли, перед глазами заплясали черные точки, пока я боролся, чтобы оставаться в сознании.

— Где вакцины? — просто спросил мой отец, разглаживая рукав рубашки, как будто капли воды, попадающие на его одежду, были самой большой проблемой в комнате прямо сейчас.

Я задыхался, мое дыхание было хриплым. Не было никакого способа скрыть это, поскольку мое пересохшее горло и воспаленные легкие боролись за воздух и отвергали его с такой же силой. Болело все. Внутри моего тела, в моей голове. Я начинал бредить, мой мозг был переполнен слишком большим и слишком малым, и все же этот гребаный вопрос — все, что он от меня требовал.

Я посмотрел ему в глаза, позволил ему увидеть, как чертовски мало я о нем думал, как мало меня волновало, что он это делает. Я дал ему понять, что ему не сломить меня, и я знал, что он это понял.

Его губы дрогнули от того, что, я был уверен, было гордостью, и я был рад сказать, что, черт возьми, не хотел этого. Я не хотел его гордости или презрения, его любви или ненависти. Я вообще ничего не хотел от него, кроме его смерти. И если я переживу этот обмен, я преподнесу это ему на блюдечке с голубой каемочкой.

Полотенце снова упало мне на лицо, и моя грудь сжалась в паническом ожидании того, что, как я знал, должно было произойти, когда ледяные капли воды упали с моих волос в корыто подо мной, пока я слушал, как он набирает воду обратно в ведра.

Но я бы стерпел это. Я бы вытерпел это ради моих братьев, а больше всего я бы вытерпел это ради нее.

Вода обрушилась на меня, и внутри моей головы я кричал во всю мощь своих легких, даже несмотря на то, что они горели, я кашлял и меня неудержимо рвало. Но ни звука не сорвалось с моих губ в знак протеста против пыток. Я не сорвался бы. Я лучше умру.

В темноте я снова искал ее и почти ощущал ее вкус на своих губах, прикосновение ее нежной кожи к кончикам моих пальцев. Это было все, что мне было нужно, чтобы найти в себе силы, пока пытка продолжалась. Это было все, что мне было нужно, чтобы пройти через что угодно.

Я.

Бы.

Не.

Сломался.

Никакой вечной тьмы не было. Не было ни света в конце туннеля, ни рая с обнаженной Татум умоляющей о моем члене. Не было ни пушистых белых облаков, ни даже пылающих врат ада, если уж на то пошло.

Нет. Смерть для Киана Роско была чертовски похожа на пребывание в ловушке в чане с обжигающей агонией, в то время как невообразимая боль пронзала мой левый бок, а в ушах гремела песня «All The Small Things by Blink-182».

Хотя я серьезно сомневался, что это саундтрек к аду, и у меня возникло ощущение, что это может быть просто что-то более интуитивное, когда я слушал тексты, и они возвращали меня к реальности.

В затылке у меня стучало, как чертов барабан, и я должен был предположить, что ударился им действительно чертовски сильно, но прямо сейчас я не мог позволить себе обращать внимание на свои травмы. Мне нужно было отодвинуть их в сторону и выяснить, что, черт возьми, происходит.

Мои глаза резко открылись, и я сделал прерывистый вдох, когда, прищурившись, огляделся по сторонам, разглядывая прозрачный полиэтиленовый брезент, на котором я лежал поверх холодного пола. Яркий свет над головой отражался от белых кафельных стен, и я заметил маленькую наклейку с изображением морского конька, выгравированную на них. В аду морских коньков не было. Факт. Кальмары явно тусовались с Дьяволом, но никого из них не было видно. Так что я определенно не был мертв. На самом деле, это выглядело так, словно я находился в неброско оформленной ванной комнате.

Мужчина напевал музыку, доносившуюся из портативного динамика, установленного на унитазе, и я медленно повернул голову как раз в тот момент, когда он опрокидывал в ванну большую синюю бочку с жидкостью, стоя ко мне спиной во время работы. Я прищурился, глядя на другую бочку, которая лежала на боку у его ног, прочитал этикетку и стиснул зубы, когда понял, что этот ублюдок готовил для меня кислотную ванну.

Ну и пошел он нахуй. Я не для того так чертовски усердно раскрашивал свою плоть чернилами, чтобы все это растворилось в гребаной ванне с кислотой, как какой-нибудь гангстер-неудачник среднего сорта.

Я перекатился на бок, резко втянув воздух, когда боль от пулевого ранения пронзила меня, как вспышка адского пламени. К счастью, «Blink-182» играла достаточно громко, чтобы заглушить звук того, как я поднимаюсь на четвереньки, кряхтя от боли в теле.

Этот засранец слегка повернулся, и я замер, ожидая, что он увидит меня, подойдет ко мне, попытается, блядь, прикончить меня — но он этого не сделал. Он просто наклонился, чтобы вылить последние капли из своей бочки с кислотой, и показал мне свой профиль. Это было все, что мне было нужно, чтобы узнать ублюдка, который поднял руку на мою девушку, и наполнить меня ослепляющей жаждой мести.

Я вскочил на ноги, из меня вырвался яростный рык, когда я почти потерял сознание от боли в теле, но я не позволил этому остановить меня.

Этот засранец обернулся с тревожным криком, выхватывая пистолет из-за пояса за полсекунды до того, как я столкнулся с ним.

Мой вес отбросил его назад, к стене рядом с ванной, и я схватил запястье его руки, державшей пистолет, и с яростным ревом ударил его об кафель.

Он нанес удар кулаком прямо мне в бок, меня пронзила агония, когда он попал в мое пулевое ранение, и звезды ожили перед моими глазами, когда темнота заволокла мое зрение. Забвение позвало меня, и я велел ему съебаться нахуй, запрокинув голову вперед и разбив ему нос, отчего кровь брызнула мне в лицо.

Я ударил его кулаком в живот и снова ударил запястьем о кафель, вынудив выронить пистолет, который отлетел в сторону полиэтиленового брезента.

Я обхватил его горло другой рукой, но его кулак врезался мне в бок снова и снова, и боль была такой ослепляющей, что я каким-то образом обнаружил, что падаю, ударившись задницей о край ванны и чуть не упав в нее спиной.

Каким-то Божьим промыслом, или дьявольским, или просто благодаря гребаной удаче мне удалось ухватиться за край ванны, мой ботинок врезался ему в грудь, когда он бросился на меня, и я снова отбросил его от себя.

Я рванулся за ним, кровь забрызгала полиэтиленовый брезент, поскольку из меня текло хуже, чем из неисправного крана, но сейчас это не имело значения. Что имело значение, так это закончить это до того, как мое тело сдастся и я закончу тем, что приму ванну, из которой никогда не выберусь.

Я оттолкнулся от ванны, закашлявшись от едкого запаха, застрявшего у меня в горле, и схватил что-то с унитаза, чтобы размозжить ему череп. К несчастью, это был гребаный рулон туалетной бумаги, который просто отскочил от его лица, когда он бросился на меня с чертовым охотничьим ножом. И не просто ножом — это было мое детище, и он орудовал им как какой-нибудь двуличной шлюхой.

Я уклонился в сторону, когда он замахнулся лезвием, целясь мне в горло, мои колени ударились об унитаз, и я упал назад, усевшись на закрытую крышку и сбив динамик на пол.

Я схватил со стоявшего рядом держателя туалетный ершик и умудрился ударить им его сбоку по голове, когда он снова бросился на меня, сторона щетки с дерьмом хлестнула его по лицу заставив выругаться, когда он отшатнулся в сторону.

Мое тело кричало мне остановиться, но я игнорировал это. Ни один ублюдок не указывал мне, что делать, когда я на что-то решался, даже мое собственное чертово тело, и я врезался ему плечом в живот, сбив его с ног. Нож заскользил по полиэтиленовому брезенту, и тупой ублюдок бросился за ним, откатываясь от меня и подставляя мне спину.

Я бросился за ним, кровь из моей раны разбрызгалась по полиэтилену и пропитала насквозь джинсы, окрашивая все вокруг в красный цвет.

Я упал на него. Буквально упал, потому что я был почти уверен, что снова потерял сознание на мгновение, когда вспышка агонии пронзила меня так остро, что у меня перехватило дыхание. Но в тот момент, когда я моргнул, прогоняя темноту, моя рука вцепилась в его волосы, и я ударил его лицом об плитку под нами.

Он потянулся к ножу, когда потекла кровь, кончики его пальцев коснулись рукояти, в то время как я бил его головой об пол снова и снова.

На четвертом ударе напряжение покинуло его конечности, и я втянул воздух сквозь боль, которая поглощала меня, с трудом поднимаясь на ноги, пока он корчился на земле.

Его пальцы все еще касались ножа, и я отбросил его ногой, проклиная это движение, прежде чем стиснуть зубы и рывком поставить его перед собой.

Я подтолкнул его к ванне, и он пришел в себя, когда я заставил его сделать шаг по скользкому полиэтилену. Он нанес мне ответный удар локтем, но в этот раз я был готов к нему, блокировав удар предплечьем и ударив его ногой под колени.

Он закричал, врезавшись в бортик ванны, его руки вцепились в ее край, когда я попытался прижать его ближе.

На мгновение мне показалось, что мои силы иссякнут, и я отступлю под его отчаянными попытками сбежать от меня. Но потом я закрыл глаза, и в моей памяти всплыл образ того, как он наотмашь бьет мою девочку, и в моей душе проснулся мстительный, разъяренный зверь.

Взревев от усилий, я схватил его сзади за рубашку и подтянул к краю ванны, его крики были похожи на самую сладкую песню в мире, когда он увидел неотвратимость своей судьбы, надвигающейся на него, и упал лицом в ванну с кислотой.

Я отскочил назад, когда жидкость расплескалась вокруг него, каким-то образом избегая каждой капли, а он начал брыкаться и молотить руками, отчаянно пытаясь выбраться обратно, пока не стало слишком поздно. Но было уже чертовски поздно.

Я поскользнулся в крови, покрывавшей полиэтиленовый брезент, но сумел удержаться на ногах, прежде чем схватить ее с пола и выставить между собой и ванной.

Когда этот засранец поднялся на ноги, я врезался в него, опрокидывая обратно в кислоту, и ухитрился положить руку ему на затылок, заставляя погрузиться под воду.

Он брыкался и брыкался, но я удерживал свой вес на нем, полиэтиленовый брезент защищал меня от кислоты, пока я молча благодарил Найла за то, что он научил меня подобному дерьмовому дерьму. Полиэтилен был невосприимчив к серной кислоте, по крайней мере, на такой короткий срок. Но тело этого парня? Не так сильно.

Он, наконец, перестал брыкаться, и я отшатнулся, упав на задницу, когда энергия покинула мои конечности, мое бешено колотящееся сердце и всплеск адреналина, который поддерживал меня так долго, угасли теперь, когда я победил.

Но я не мог просто позволить себе снова упасть в обморок. Во-первых, я был нужен моей девушке и моим братьям. И, во-вторых, я был почти уверен, что скоро истеку кровью, если не сделаю что-нибудь, чтобы остановить кровотечение из этой чертовой дыры у меня в боку.

Со стоном боли я подполз к раковине и сумел с ее помощью подняться на ноги. Над ней висело зеркало, и я посмотрел на себя, отметив, каким чертовски бледным я выгляжу под кровью, покрывавшей мою кожу, прежде чем сорвать с себя испорченную футболку.

Я посмотрел вниз на маленькую круглую дырочку у себя в боку, из которой обильно текла кровь, и использовал футболку, чтобы прижать ее к ней. Я повернулся, ища в зеркале выходное отверстие, но такового не обнаружил. Значит, маленький металлический ублюдок все еще был там. Ладно. Я не собирался вынимать его сам. Мне просто нужно было остановить кровотечение на достаточно долгое время, чтобы помочь людям, которых я люблю.

Я повернулся и оглядел залитую кровью ванную, заметил сумку у двери и захромал к ней. Внутри я нашел оружие, которое у нас отобрали, когда мы были схвачены, и уголок моего рта приподнялся в ухмылке, когда я вытащил паяльную лампу из сумки, прежде чем повернуться в поисках своего ножа.

Он оказался в углу, и я, спотыкаясь, поплелся к нему с еще большим стоном боли. Клянусь, это ублюдочное пулевое отверстие болело сейчас сильнее, чем тогда, когда я боролся за свою гребаную жизнь.

Мне удалось схватить нож, поцеловав его за верность мне, прежде чем вернуться на свое место у раковины.

Это должно было быть чертовски больно.

Я зажег паяльную лампу и поднес лезвие моего ножа к пламени, нагревая его и дезинфицируя одновременно. Я был практически полноценным хирургом. Кому нужна какая-то модная степень и годы обучения?

Когда лезвие стало достаточно горячим, я сделал глубокий вдох, отодвинул окровавленную футболку от пулевого отверстия и стиснул зубы.

Это была либо одна из худших, либо одна из лучших идей, которые когда-либо приходили мне в голову. Хотя есть только один способ узнать наверняка.

Я был чертовски близок к крику, прижимая раскаленное лезвие к своей плоти, прижигая рану и стискивая челюсть так сильно, что удивился, как не треснули зубы.

Это было больно. Нет, к черту это, боль и близко не походила на то, что я чувствовал. Это был изысканный вид агонии, предназначенный только для самых мерзких демонов, обитавших в глубочайших недрах ада. И я, должно быть, был одним из них, потому что каким-то образом я тоже заслужил эту боль.

Я держался так долго, как только мог, прежде чем мои пальцы, казалось, свело судорогой по собственной воле, нож выпал из моей руки и с громким стуком упал в раковину. Тяжело дыша, я ухватился за край фарфоровой раковины, крепко зажмурив глаза, ожидая, когда утихнет агония, и борясь с желанием снова потерять сознание. Из динамика сейчас играла «Numb by Linkin Park», и я не мог не желать, чтобы у меня тоже было немного оцепенения, чтобы пройти через это.

Но мне это было не нужно. У меня была лучшая мотивация в мире продолжать двигаться, продолжать двигаться вперед, продолжать жить. У нее были волосы, которые сияли как солнечный свет, и она ни на секунду не смирилась бы с тем, что я сейчас скулю и сдаюсь. И я не собирался ее подводить.

Я открыл глаза, впиваясь взглядом в зеркало и вглядываясь в темноту в них, видя монстра во мне яснее, чем когда-либо прежде, когда я поддался этой части своей души и позволил ей взять верх. Мой взгляд упал на пулевое отверстие, и я с удовлетворением обнаружил, что остановил этого ублюдка. Крови больше не было. Что означало, что пришло время уходить.

Я глубоко вздохнул, схватил свой нож и повернулся к выходу. Сумка с оружием была слишком тяжелая для моего ослабленного тела, и я выругался, хватая пару пистолетов и засовывая их сзади в штаны, прежде чем открыть дверь.

Комната снаружи была освещена, хотя, к счастью, пуста, и я мог видеть, что это была какая-то игровая комната с накрытыми и неиспользуемыми покерными столами.

Я спотыкаясь брел через широкое пространство, пытаясь за стуком собственного пульса расслышать что-нибудь, что могло бы помочь мне найти остальных.

Я запыхался, когда пересек комнату, и, не дойдя до двери, напоролся на панель на стене, которая распахнулась, когда я снова поднялся на ноги.

Я заглянул внутрь и посмотрел на выключатель, мои брови взлетели вверх, когда я искал главный выключатель питания. Может, я и был в полном дерьме, но я все еще был хищником. И я решил, что лучше всего охотиться в темноте.

Губы дернулись, когда я протянул руку и щелкнул выключателем, одним махом выведя из строя свет и все остальные электрические приборы в здании.

Я погрузился во тьму и рассмеялся про себя — горьким, надломленным звуком, в котором была угроза, а не радость.

Я шел за ними прямо сейчас. И да поможет им Господь, когда я прибуду. При условии, что я доберусь до них до того, как мое тело откажет окончательно.

Все погрузилось во тьму, и я не теряя ни секунды, начала действовать, ухватившись за этот момент потенциального спасения.

Я вскочила со своего места, прыгнув в сторону охранника, мои руки сомкнулись на его автомате, когда ярость пронзила мою грудь. Я положила палец на спусковой крючок прежде, чем он успел даже попытаться остановить меня, вслепую направив ствол в его сторону и сжав на нем палец.

В моих ушах раздался грохот выстрела, и мужчина упал с предсмертным криком, когда горячая кровь забрызгала меня, и меня потянуло на пол вместе с ним за ремень пистолета, который был закреплен вокруг его тела. Панические крики и люди, бегущие к двери — все это говорило мне о том, что у меня есть всего несколько секунд, чтобы действовать. Секунды, чтобы убивать. И во всей вселенной не было ни единого шанса, что я позволю кому-нибудь из этих кровожадных ублюдков сбежать.

Я повернула автомат вертикально, насколько могла, и начала стрелять в ответ в том направлении, откуда пришла, гул пуль звенел у меня в голове, когда звук заполнил небольшое пространство и слился в песню с булькающими криками моих жертв. Вспышка огня из ствола автомата осветила их стробоскопическим эффектом, когда они умирали, и я ухмылялась, наслаждаясь этой кровавой дискотекой моего собственного творения.

Мне удалось нащупать обойму на ремне и выхватить пистолет из рук охранника, когда в мою сторону раздались выстрелы. Но я просто держала палец на спусковом крючке, поливая своих врагов таким количеством смерти, какое только мог дать этот пистолет, пока все движение в комнате не прекратилось.

Ощущение жжения на виске говорило о том, что я была ближе к смерти, чем мне хотелось, и когда кровь потекла по моему лицу из царапины от пули, я вытерла ее.

Я вскочила на ноги, дрожа в темноте в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве фонарика. Мне нужно было убедиться, что в этой комнате больше нет никого живого. Что все до единого больше не существуют в этом мире.

Моя нога наткнулась на мягкое тело, и я наклонилась, роясь в их одеждах и вытаскивая телефон, в ушах у меня сильно звенело от стрельбы. Я включила фонарик, освещая бойню, пока мое сердце билось неровно. Я никогда не убивала на таком уровне, как этот. И как бы тяжело я ни дышала и как бы ни была шокирована кровью, разрисовывающей стены, я также наслаждалась этим. Потому что у каждого ублюдка в этой комнате были невыразимые преступления, за которые они должны были ответить. И теперь я надеялась, что они стоят перед Дьяволом в аду, и вся власть вырвана из их рук, когда началась вечность страданий.

Светлые волосы Карен были рассыпаны по полу там, где она лежала под одним из других Гроссмейстеров, кровь заливала их обоих, и я не могла найти в себе ни малейшего намека на сожаление по поводу ее кончины.

Я повернулась, чтобы посмотреть на балкон, ища Блейка и Нэша за ним, когда паника сжала мою грудь. Я едва могла различить их в полумраке, и вдруг голос Нэша в отчаянии позвал меня.

— Татум! Скажи мне, что с тобой все в порядке!

Парень, который крутил рулетку, исчез, и я предположила, что он видел судьбу, постигшую его друзей. Я бы, черт возьми, хотела найти его и заставить страдать за то, что он сделал с моими мальчиками.

— Я в порядке! Я убила многих из них, — крикнула я в ответ. — Я иду. Держитесь.

— Ты гребаный ангел, — сказал Блейк с маниакальным смешком. — Поторопи свою сладкую задницу.

Я повернулась к двери, и мое сердце подпрыгнуло, когда она открылась и в нее вылетела женщина с копной светлых волос, заставившей меня яростно зарычать. Гребаная Карен.

Я бросилась в погоню, выбежав за ней в коридор и открыла огонь, но чертова лента с боеприпасами закончилась. Я потратила все пули, находившиеся в ней, и ни одна не привела к ее смерти.

Она пригнула голову, стреляя вслепую позади себя из пистолета, так что мне пришлось снова укрыться в комнате наблюдения. Она нырнула за угол и скрылась из виду, но мой взгляд упал на кровавый след, который она оставляла за собой, и мной овладело холодное, спокойное решение. Я покончу с тобой, сука. Но не сейчас.

Я пробежала по коридору и спустилась на несколько ступенек, нашла дверь, которая, должно быть, вела в комнату, где содержались Блейк и Нэш, и дернула ручку. Заперто. Я отступила назад, направив рукоятку пистолета вниз к замку и ударив по нему так сильно, как только могла. Он оборвался, и я толкнула дверь, вбегая внутрь и используя фонарик телефона, чтобы найти своих мальчиков, пока отбрасывала разряженный автомат.

Мои руки дрожали, когда я сначала расстегнула замки на наручниках Блейка, помогая ему спуститься. Он поморщился, и я потянулась пальцами к ожогу на его боку от удара палкой для скота и кровавым следам от хлыста на груди.

— Все в порядке. Я в порядке, — прорычал он, но это не так. Вид его крови был для меня как красная тряпка перед быком. И мои рога были остры, я была готова убивать в наказание за это.

Я подбежала к Нэшу и отпустила его следующим, мое сердце сжалось в кулак, когда он застонал от облегчения. Клеймо на его бедре было достаточно серьезным, но мне пришлось наблюдать, как парень бил его кастетами, пока его тело тоже не покрылось побоями и синяками. Это было почти невыносимо — видеть его прекрасное тело, отмеченное болью, и звук тоски вырвался из меня.

Он встал передо мной, пока я осматривала его раны, мои пальцы задели его ребра, и он поморщился.

— Я в порядке, принцесса, — выдавил он.

— Ничего ты не в порядке, — выдавила я.

Блейк подошел ко мне сзади, и я притянула их поближе, позволив себе на мгновение побыть в их объятиях, просто успокаивая себя осознанием того, что они были здесь. Они были все еще живы.

На мгновение мои мысли обратились к Киану, но бездна горя, лежащая в этих мыслях, была слишком глубокой, чтобы потеряться в ней сейчас. Я должна была сосредоточиться. Я должна была покончить с этим.

— Нам нужно убить эту гребаную суку, которая меня родила, — прорычала я.

— Нам нужна одежда и оружие, — прорычал Блейк.

— Они заставили нас раздеться прямо там, — мрачно сказал Нэш, и я последовала за ним в соседнюю комнату, которая выглядела как металлическая камера, и все мы замерли, увидев вращателя рулетки, съежившегося в глубине комнаты.

— О нет, — пискнул он, указывая на нас ножом, который, должно быть, прихватил со своей отвратительной тележки с пыточными приспособлениями.

Мы двинулись к нему, как всадники апокалипсиса, и когда он замахнулся на меня клинком, я схватила его за запястье, резко вывернув и заставив его уронить его. Нэш прижал его к стене за горло, и Блейк схватил лезвие, вонзая его ему в живот снова и снова, пока его крики не прекратились, а жизнь не угасла из его глаз. Нэш бросил его, насмехаясь над его трупом, и я повернулась к нему спиной с чувством удовлетворения.

Этому месту было предназначено стать новым королевством смерти. Но к тому времени, как мы закончим, там не будет никаких придурков королевской крови, которые могли бы заполнить его. Они собирались заплатить за убийство Киана. Я бы не успокоилась, пока это не будет сделано. Это было единственное, что держало меня на ногах, и я знала, что в ту секунду, когда все закончится, я сломаюсь из-за его потери и буду изо всех сил пытаться двигаться дальше.

Ребята быстро оделись, и я вывела их в холл, разглядывая в тусклом свете кровь, которую Карен размазала по плюшевому кремовому ковру.

— У других Гроссмейстеров было оружие, — сказала я, прежде чем отвести их в комнату наблюдения, где мне пришлось смотреть, как терзали моих мальчиков.

Монро первым вошел внутрь и тихо присвистнул.

— Вот дерьмо, принцесса. Это бойня во всей красе.

Блейк притянул меня ближе, когда мы вошли внутрь, крепко поцеловав в макушку, прежде чем провести большим пальцем по порезу на моем виске, чтобы стереть кровь.

— Если бы они уже не были мертвы, я бы убил их всех снова. Медленно, чтобы они наложили в штаны, моля о пощаде. Но я бы никому из них этого не предложил только за эту отметину на тебе, милая.

— Они умерли слишком быстро, — согласилась я. — За все, что они сделали со столькими людьми, с Кианом, с вами обоими, они заслужили не пулю, они заслужили клинки и огонь.

— По крайней мере, они боялись, они знали, что происходит, — сказал Нэш, хватая четыре пистолета и вручая два Блейку, прежде чем передать еще один мне, который я засунула за пояс. Он указал на груды тел, которые явно бежали к двери перед тем, как умереть. Он был прав, но этого все равно было недостаточно.

— Нам лучше убедиться, что они все мертвы, — мрачно сказал Блейк. — Мы не можем позволить никому из этих ублюдков вернуться, чтобы восстанавливать «Ройом Д'Элит».

— Мы делаем это ради Киана, — сказала я срывающимся голосом. — Тогда мне нужно поймать эту сучку Карен и заставить ее кричать. — Возможно, она была ранена, но я не знала, насколько серьезно и как далеко она могла забраться.

— Вы двое идите вперед, я догоню, — сказал Нэш, прежде чем приставить свой недавно приобретенный пистолет к затылку одного из них.

— Нет, мы не можем разделиться, — прорычала я, и Блейк твердо кивнул.

— Тогда давайте сделаем это быстро, — сказал Нэш с гримасой и выстрелил мужчине в череп, звук, казалось, срикошетил по всему моему телу. Работа была грязной, но мы справились с ней меньше чем за минуту и вскоре уже мчались по коридорам вслед за моей матерью-шлюхой.

Свет внезапно снова зажегся, и я посмотрела на остальных, когда мы застыли в длинном коридоре.

— Эй! — крикнул нам охранник из конца коридора.

В моей голове раздался громкий хлопок, и у меня перехватило дыхание, когда охранник отлетел назад, с тяжелым стуком упав замертво на пол.

Пистолет Блейка был поднят, челюсть тикала, глаза горели адским огнем. В тот момент он сиял, как гребаная звезда, и я едва могла оторвать от него взгляд. Я моргнула, и мы снова побежали, следуя по кровавому следу на блестящих половицах.

Я выключила фонарик и сунула телефон в карман, когда мы повернули вниз по роскошной лестнице направо, следуя за кровью на первый этаж.

Холодный ветерок коснулся моей щеки, и я повернулась в его сторону, обнаружив приоткрытую дверь с окровавленной ручкой, снег за ней отливал красным в лунном свете.

Темный голод сжал мое нутро, когда я кралась к ней, выслеживая свою добычу с двумя моими волками по бокам. Я чувствовала запах ее смерти в воздухе. И она было моей.

Вода перестала литься мне на лицо, но тряпка оставалась, пока я задыхался. Мои легкие так отчаянно нуждались в чистом воздухе, что я не заметил, как мне отвязали руки, прежде чем меня поставили вертикально и сцепили их за спиной.

Я потряс головой, чтобы стряхнуть ткань, неудержимо дрожа от ледяной воды, которая стекала с моей головы по спине и плечам, впитываясь в футболку. Я судорожно вдохнул, в то время как мое бешено колотящееся сердце билось, как пойманный зверь в клетке.

— Вставай, — рявкнул отец. — Вставай, Сэйнт.

Я моргнул, глядя на него сквозь туман своих мыслей, пытаясь привести их в порядок и полностью осознать происходящее. Из-за пыток мне не хватало кислорода, я был дезориентирован, и мне нужно было быстро сориентироваться.

Раздались громкие взрывы, которые, казалось, эхом отдавались внутри моего черепа, прежде чем я, наконец, понял, что слышу выстрелы.

Смех сорвался с моих губ, когда мои лодыжки освободили от наручников на перекладине, и мой отец стащил меня с кровати БДСМ и поставил на ноги.

— Что тут смешного? — потребовал он, и моя улыбка стала шире, потому что, несмотря на все его попытки скрыть это, я видел, что он был взволнован, и вкус этого был таким сладким у меня на языке, что я не мог не позлорадствовать.

— Я думаю, ты вот-вот поймешь, из чего именно сделана моя семья, — сказал я тихим голосом. — Ты сказал, что не можешь понять, что я увидел в этих людях, когда решил присоединиться к ним. Что ж, сейчас ты это узнаешь. Ты выпустил адских псов на свободу, и они почуяли запах твоей крови.

Отец усмехнулся, схватив меня за руку и потащив к двери. Я позволил ему тащить меня за собой, все равно не желая оставаться в этой гребаной комнате.

— Не романтизируй ситуацию, парень, — пренебрежительно сказал он. — Даже если твоим друзьям удалось вызвать некоторый хаос, это не продлится долго. Они не смогут устоять перед мощью «Ройом Д'Элит» и выжить. Просто спроси мертвого мальчика О'Брайена.

Эти слова ранили, как удар в сердце, и я резко втянул воздух при мысли о Киане, лежащем окровавленным и неподвижным на полу. Но я не мог позволить себе сосредоточиться на этом. Мне нужно было сохранять бдительность ради людей, которым я все еще мог помочь.

— Куда ты меня ведешь? — Потребовал я ответа, когда он потащил меня по коридору к лестнице.

Трое вооруженных охранников поспешили окружить нас, и я открыто насмехался над ними, не заботясь о том, чтобы скрыть от них свое презрение, когда мне приставили пистолет к голове и заставили идти с ними.

Мы двигались быстро, резкого шага отца было достаточно, чтобы я понял, что он не так спокоен, как пытается притворяться, и я откинул голову назад, крича во всю силу своих легких.

— Я — тьма глубокой ночью!

Придурок с пистолетом ударил меня в висок, и я прошипел в его адрес проклятие, но был почти уверен, что услышал ответ на эти слова, прокричанные мне где-то одним из моих братьев. Невозможно было быть уверенным в том, кто это был, но одно только предположение о том, что они были близко, сражались, продолжали сражаться, вернуло мне силы и надежду, разлившуюся по моим венам.

Меня подтолкнули к лестнице, а пальцы отца впились мне в руку, заставляя двигаться все быстрее и быстрее. Гулкие звуки выстрелов выгнали нас из здания, и я испытал огромную радость, увидев, как он метнулся, как крыса из затопленной канализации.

Когда мы добрались до подножия лестницы у входной двери, еще ближе раздались выстрелы, от которых у меня зазвенело в ушах, когда звук отразился от кирпичных стен.

Отец повернулся, чтобы посмотреть на охранников, его самообладание на мгновение ослабло, в глазах появилась настоящая паника, и я ухмыльнулся ему, как дикарь.

— Вы трое остаетесь здесь и удерживаете любого, кто попытается следовать за мной, — рявкнул он, и они мгновенно согласились, как безмозглые головорезы, которыми они и были, повернувшись, чтобы стоять на месте перед дверью.

Отец вытащил меня на улицу, отобрал пистолет у придурка, который приставлял его к моей голове, и приставил к моему черепу вместо него.

— Мне нужен наследник, Сэйнт, — прорычал он, когда я уперся пятками. — Но не думай, что это означает, что я не убью тебя. Если ты докажешь, что тебя невозможно искупить, попытавшись сбежать от меня сейчас, тогда я всажу тебе пулю между глаз и найду женщину, которая выносит мне замену в своем чреве. Не испытывай меня на этот счет.

— Я бы и не мечтал об этом, — ответил я хриплым от презрения голосом, позволяя ему вывести меня на снег, где перед домом был припаркован его «Bentley».

Отец распахнул заднюю дверцу, когда звуки стрельбы приблизились, и запихнул меня на заднее сиденье, прежде чем снова захлопнуть ее и сесть спереди.

Выстрел раздался откуда-то гораздо ближе, как раз в тот момент, когда он сел, и я обернулся, мои глаза расширились от удивления и полнейшей гребаной радости, когда я увидел Киана, выскочившего из кустов и стреляющего в нас.

— Услышь мой рев! — Взревел Киан, его окровавленная грудь блестела в свете фар, когда отец развернул машину к нему и нажал ногой на педаль газа.

Я рванулся вперед между сиденьями, ударившись головой о череп моего отца, поскольку из-за того, что мои руки были связаны, я не мог сделать ничего лучшего, и он яростно вильнул, пытаясь направить на меня пистолет.

Я бросился вниз как раз в тот момент, когда он выстрелил, и заднее стекло разлетелось на куски дождем осколков.

— Я предупреждал тебя, Сэйнт, — прорычал отец, разворачивая руль, наполовину сосредоточившись на вождении, наполовину пытаясь оглянуться, чтобы прицелиться в меня из пистолета. — Общение с низкокровными язычниками никогда не закончилось бы для тебя хорошо.

Яростный рев донесся из задней части машины, и я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Киан запрыгивает на багажник и с яростью стреляет в моего отца, который сидел в передней части машины.

Стекла разлетелись вдребезги, машина резко вильнула влево-вправо, отчего меня отшвырнуло к дверце и я ударился головой так сильно, что она закружилась.

Я вскарабкался на кресло, низко пригибаясь, чтобы не мешать Киану, когда машину занесло на обледенелом асфальте.

Отец развернулся на своем сиденье, поднимая свой пистолет, целясь прямо в голову моего брата, а я бросился к Киану. Мое плечо столкнулось с ним, ослабив его хватку и заставив его упасть обратно на подъездную дорожку, когда прозвучал выстрел, который чудом не задел его.

Я прыгнул за ним, нырнув головой вперед в заднее стекло и закрыв глаза, когда сильно ударился о землю, кувыркаясь снова и снова, пока боль рикошетом пронзала мое тело, а машина резко остановилась передо мной.

Мой пульс бешено заколотился, когда я попытался подняться на ноги, но я был безоружен, связан и застрял здесь, как легкая добыча.

Киан застонал там, где упал, его пистолета нигде не было видно, когда он наполовину поднялся, зажимая рану в боку, и было легко вспомнить, что он уже был чертовски близок к смерти сегодня вечером.

И если бы ситуация внезапно не повернулась в нашу пользу, у меня было ужасное предчувствие, что мой отец вот-вот выиграет эту часть игры.

— Трой! Подожди меня! — Голос Карен донесся до меня откуда-то спереди, когда мы бежали вокруг замка, прижимаясь к стене, чтобы укрыться от любого оружия, которое могло быть направлено в нашу сторону.

Паника сдавила мои легкие, и я побежала быстрее по нарастающему снегу под ногами, мое дыхание вырывалось облачками тумана передо мной, когда я следовала по кровавому следу перед нами.

Мы обошли дом передом, где Трой выходил из «Bentley», поднимая пистолет и направляя его на двух человек на мощеной подъездной дорожке, в то время как Карен, пошатываясь, направлялась к нему.

— Трой! — воскликнула она, и он удивленно поднял глаза.

Мой взгляд сфокусировался на мужчинах на земле. Сэйнт. Киан.

Мой мир замедлился, голова закружилась, сердце забилось сильнее, когда я почувствовала свою связь с мужем более сильно, чем когда-либо прежде. Мой прекрасный, темный грешник, бледный и окровавленный, но живой. Абсолютно, блядь, живой. Я была настолько ошеломлена их видом и любовью в моем сердце к обоим этим мальчикам, что на мгновение застыла на месте. Но мне оставалось выполнить одну задачу. Я не могла позволить Карен или Трою уйти. Они были последними кусочками этой ужасной головоломки. Их смерти заполнили бы последние ячейки, и мы все смогли бы наконец очнуться от этого кошмара.

Я подняла пистолет, с усмешкой прицеливаясь в Троя, прежде чем нажать на спусковой крючок. Он дернулся в сторону, и пуля прошла чертовски далеко. Он направил свой пистолет на меня, и Сэйнт сильно пнул его по голени, когда его оружие выстрелило. Сильные руки потянули меня назад, затаскивая под прикрытие стены, и я обнаружила там Блейка, который бросал на меня встревоженный взгляд.

— Господи, Золушка, — выругался он. — Это было слишком близко.

— Ты мертв — наша гребаная королева здесь! — Сэйнт зарычал, и я с трудом высвободилась из рук Блейка, чтобы заглянуть за стену.

Трой вернулся в машину и тронулся с места, явно решив, что лучше спасет свою задницу, чем рискнет столкнуться с нами в перестрелке. Карен пригнулась за валуном, стоявшим по бокам подъездной дорожки, и я зарычала, когда она выскочила из-за него, схватившись за бок одной рукой, кровь сочилась у нее сквозь пальцы, когда она бежала так быстро, как только могла, чтобы догнать его.

— Подожди! — взвизгнула она, когда «Bentley» унесся прочь.

Сэйнт попытался встать, но его руки были связаны за спиной, и Киан тоже карабкался, явно испытывая агонию, когда он уперся руками в землю, чтобы подняться на четвереньки.

Воздух рассек выстрел, и Нэш внезапно навалился всем своим весом на меня и Блейка, снова прижимая нас к стене, когда пуля едва не задела нас. Я обернулась, чтобы посмотреть, откуда он взялся, когда судорожное дыхание покинуло меня, и обнаружила, что охранник следует за нами, в панике пытаясь перезарядить свой пистолет.

Нэш отодвинулся от меня, и они с Блейком бросились на парня на полной скорости, стреляя из своих пистолетов и сбивая его с ног градом пуль. Но как только охранник упал на землю, он снова начал подниматься, явно одетый в чертов бронежилет, когда он поднял свой пистолет, чтобы выстрелить. Мои ребята налетели на него раньше, чем он успел, повалив его на землю. И я знала, что они выиграют эту схватку, когда мужчина начал кричать под ними, и они работали вместе, чтобы прижать его к земле и прикончить.

Я повернулась лицом к Карен, когда она, спотыкаясь, шла по дорожке к машине, а Трой притормозил, чтобы подхватить ее. Киан стоял на коленях, перезаряжая оружие, пока Сэйнт боролся с оковами.

— Черт, — выплюнула я, бросаясь в погоню за Карен и поднимая пистолет.

Пассажирская дверь распахнулась, и Карен, ухватившись за борт автомобиля, заковыляла к своему единственному шансу на спасение.

Я остановилась и подняла пистолет, направив его на нее, прицелившись и не сдвинувшись ни на дюйм, затаив дыхание. Я должна была все сделать правильно. Хорошенько прицелиться и попасть точно в цель. А для этого я должна была оставаться неподвижной.

Она продолжала двигаться, хватаясь за дверцу машины, ее голова то появлялась, то исчезала из поля моего зрения, когда я пыталась прицелиться, и тихо зарычала себе под нос.

Я представила своего отца и Джесс, я представила людей, которым она причинила боль, закованных в цепи мужчин и женщин, которых я видела в «Ройом Д'Элит». Я представила, как этот вирус проносится по миру, безжалостно убивая невинных. Я представила, как мама Блейка встречает свой конец, а Киан лежит в своей постели в Храме, едва способный дышать.

Эмоция захлестнула меня с такой силой, что это было все, что я могла чувствовать. Одна-единственная определяющая эмоция, которая была направлена на этих слабых, трусливых людей, пытающихся избежать правосудия в той машине. Это была ненависть в чистом виде.

Я нажала на спусковой крючок, и Карен упала на землю в брызгах крови.

Я испустила тяжелый вздох удовлетворения, когда одинокая слеза скатилась по моей щеке, прежде чем я навела пистолет на заднее сиденье машины и снова начала стрелять. Трой рванул с места с ревом двигателя, и я поняла, что Ночные Стражи тоже стреляли, пули проделали дыры в его шикарной машине, когда он мчался к выходу. Но он не сбавил скорость. Он все ехал и ехал, скрываясь из виду, пока на его месте не осталось ничего, кроме газовых паров и несбывшихся мечтаний.

Ушел.

Мы потеряли его.

Я в смятении повернулась и посмотрела на Сэйнта, мое сердце упало, а в его глазах отразилось горькое разочарование. Затем черты его лица исказились от ненависти, когда моя мать, лежащая на земле, издала стон, ее тело все еще давало признаки жизни.

Киан развязал Сэйнту руки, а затем помог ему встать.

— Ты жив, — выдохнула я, бросаясь к Киану, обхватывая руками своего татуированного монстра, зная, что с ним и близко не все в порядке, но он все еще дышал. И это было то, что имело значение прямо сейчас.

— Да, — хрипло заметил он. — Пули для меня как конфеты, детка. — Он вздрогнул, когда я отстранилась, и посмотрел через мое плечо, его дыхание превратилось в тяжелые хрипы. — Давайте доставим Карен Мант лично сатане.

Я кивнула, наслаждаясь его близостью, вдыхая исходящий от него запах кожи и крови, убеждая себя, что он действительно здесь. Затем я повернулась и целеустремленно зашагала к Карен и почувствовала, что мои парни следуют за мной, пока мы все не окружили ее кольцом. Блейк и Нэш присоединились к нам, забрызганные кровью и, похоже, жаждущие новых смертей.

Сэйнт пнул Карен ногой, чтобы перевернуть ее, и она уставилась на нас, захлебываясь собственной кровью: моя пуля прошла через середину ее горла.

— Кто сейчас слабак? — Я зашипела на нее, и ее глаза заблестели от гнева, поражения, страха.

— Это ты, — ледяным тоном подсказал Сэйнт. — Ты — грязь под нашими ногами.

— Ты уйдешь в землю и станешь пищей для червей, — холодно сказал Нэш.

— Никто на всей этой планете не будет скучать по тебе, — добавил Блейк с язвительной ухмылкой.

Киана немного трясло, когда он опирался на Сэйнта для поддержки, его глаза были пустыми, когда он смотрел вниз на нашу добычу.

— Ты ничто… никто… ничтожество.

Я присела, когда она начала дергаться, остатки жизни покидали ее, когда я наклонила ее лицо к своему кончиками ногтей.

— Я не буду думать о тебе после этого дня, — пообещала я. — Ни одна душа в этом мире не будет. — Я наклонилась и прошептала ей на ухо: — А ты знаешь, кто слабее самой слабой женщины на земле? Самая слабая женщина на земле — это забытая женщина.

Хриплое дыхание покинуло ее, и она замерла, ее глаза остановились на мне, постоянная тень сожаления, поражения и неуспеха отпечаталась в ее радужках.

Я поднялась на ноги, обменявшись взглядом облегчения с моими мальчиками, но это было недолгим, так как Киан выругался и упал на колени, снова падая на землю, разбрасывая вокруг себя снежные хлопья.

Я бросилась к нему на колени с паническим криком, сжимая его руку, пока он смотрел на меня всего секунду, и в его глазах горели тысячи отчаянных слов.

— Нет, — испуганно выдохнула я.

— Я был достойным мужем, детка? — он захрипел, и слезы потоком потекли по моим щекам, когда его рука коснулась моей щеки, на ощупь слишком холодная.

Я прижала ее к лицу, когда паника сжала каждую частичку моего сердца и не отпускала. Я не могла потерять его. Мой отец научил меня встречать конец света, но никогда не учил, как пережить это. Потому что смерть Киана Роско была своего рода апокалипсисом. И я бы не выжила.

— Ты самый лучший муж, Киан. Тот, кто сделает все, чтобы спасти меня, — выдавила я. — И я обещаю, что твоя жена сделает то же самое для тебя.

— Остальным из вас, придурков, лучше присматривать за ней, — выдохнул он, и его голос, казалось, затих. — Заставляйте ее улыбаться каждый чертов день.

Они все начали ругаться, приказывая ему не сдаваться, но также клялись заботиться обо мне до конца жизни, пока он будет рядом с ними. Но у меня было ужасное чувство, что он не верил, что останется с нами навсегда, и мысль об этом разрывала меня на части.

Умиротворение наполнило его черты, затем его глаза закрылись, и я лихорадочно вытащила телефон из кармана, начав звать на помощь, крича ему, чтобы он оставался здесь, с нами.

Сэйнт забрал его у меня из рук, когда Блейк и Нэш опустились на колени по обе стороны от меня в снег.

— Просто продолжай разговаривать с ним, — приказал мне Сэйнт. — Твой голос удержит его здесь.

Я начала произносить имя Киана и умолять его остаться, рассказывая ему о жизни, которую мы собираемся построить вместе, все пятеро.

— Держись, брат, — страстно прорычал Блейк, когда Нэш проверил его пульс и начал делать искусственное дыхание.

О боже, о боже.

Все происходило слишком быстро, и ужас пульсировал в моих венах.

Я схватила Киана за руку, прижимаясь к нему, когда у меня потекли слезы, и настоящее чувство ужаса охватило мое сердце.

Я не могла потерять его. Он был нужен мне так же сильно, как восход солнца. Без Киана не было нас. Никаких Ночных Стражей, ничего. Но пока Нэш старался заставить сердце биться, а Блейк вдыхал воздух в его легкие вместо него, я почувствовала, как смерть склонилась над моим плечом, осмеливаясь прийти за человеком, который ничего не боялся. Даже Мрачного Жнеца.

— Ты не можешь получить его! — Я закричала и вцепилась в него крепче, отвергая саму смерть. Потому что никакая сила на этой земле не могла отнять у меня ни одного из моих Ночных Стражей. Я была их защитницей, их спасительницей, их королевой. А они были моими королями тьмы, моими бессмертными зверями. Так что если смерть пришла, чтобы забрать одного из нас, то лучше бы ей забрать нас всех.

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ

Мы вчетвером сидели в тишине, пока шло время, никто из нас не хотел говорить или делать что-либо, кроме как просто чувствовать пустоту пространства, в котором должен был жить Киан.

Я чувствовал себя опустошенным без него. Как будто это пустое пространство во мне никогда не будет заполнено снова. Это было не так, как когда умерла моя мама. Хотя я так и не смог смириться с ее потерей, я был совершенно уверен, что наконец-то смирился с этим. То, что с ней случилось, было неправильно, и это было не ее время, но она хотя бы жила. Она познала любовь и семью, видела, как сбываются ее мечты. Но Киан… он едва начал узнавать, кто он такой, без тени его семьи нависшей над ним. Он едва почувствовал вкус любви. Его гребаное время еще не пришло.

Я медленно выдохнул, глядя на незнакомый вид за окном: открытые самолеты, покрытые снегом, вежливо смотрели на меня в ответ. Никто из нас не был дома целую неделю с тех пор, как все это случилось. С тех пор, как мы вышли против Троя Мемфиса и проиграли.

Сэйнт бросился на поиски своего отца, но это было бесполезно. Он даже сам в этом признался. Трой убежал далеко и оказался вне нашей досягаемости. Сэйнт даже отключил свои активы, перекрыв ему доступ к большей части своих денег, прибегнув ко всем услугам, которые он получил от влиятельных людей, к которым Трой, возможно, пытался обратиться за помощью. И с крахом «Ройом Д'Элит» казалось, что последний из его контактов тоже должен был исчезнуть. Но, очевидно, нет. Кто-то, должно быть, помог ему. Либо так, либо у него был план побега на случай подобной ситуации, и после него не оставалось ничего, кроме тупиков.

Он ушел.

Его репутация была разорвана в клочья, его компании распроданы, ликвидированы или теперь находятся под контролем его сына. Его разыскивает ФБР, его лицо мелькает во всех новостях и списках самых разыскиваемых, и все же он просто взял и исчез. Как призрак.

Я думаю, что разрушить его жизнь — это уже кое-что. Но этого было недостаточно, учитывая все, что он сделал.

Сэйнт поклялся, что никогда не бросит охоту, но я не был уверен, какой в этом был смысл. Мне нужно было забыть об этом. Мы все должны. Если бы мы хотели иметь хоть какую-то надежду двигаться дальше и построить… что-то.

Я провел рукой по лицу и вздохнул, переводя взгляд на Татум и предлагая ей руку, поскольку ее заплаканные щеки ранят мою душу.

Она приняла ее, переплетая пальцы с моими, когда позволила мне поднять ее со стула и усадить к себе на колени.

— Я не хочу жить в мире без Киана Роско, — выдохнула она. — Мне нужно, чтобы он был рядом. Мне нужно, чтобы он выводил меня из себя и боролся со мной. Мне нужно, чтобы он был худшим типом мудака и смеялся, когда он это делает. Он просто… нужен мне.

Она посмотрела на меня так, словно я мог предложить ей какое-то решение этой проблемы, но как я мог? Я ничего не мог сделать, кроме как разделить ее горе и попытаться понять, что, черт возьми, мы собираемся делать без него, как, черт возьми, мы вообще должны что-то делать.

У меня перехватило горло, и я наклонился, чтобы поцеловать ее, ощущая вкус нашего горя на губах, крепко обнимая ее и пытаясь впустить в себя ее боль и страх. Я хотел бы все исправить. Я хотел бы сделать что-нибудь, чтобы изменить судьбу или заключить с ней сделку.

Сэйнт молчал, уставившись на дверь так, словно она нанесла ему личное оскорбление, его поза была напряженной, а челюсть сжатой. Он был готов сломаться. Не так, как раньше. Без Киана он сломался бы так, как, я знал, он никогда не смог бы вернуться. Это уничтожило бы его. Это уничтожило бы всех нас, и я не представлял, как мы когда-нибудь оправимся.

— Я не могу просто сидеть здесь, — прорычал Нэш, внезапно вставая и опрокидывая пустую кофейную чашку. — Я собираюсь пойти на пробежку.

Никто из нас не ответил. Он часто так делал, хотя врачи говорили ему, что это усугубит заживающую рану на бедре. Я предположил, что ему просто нужно было забытье от настоящего истощения. Такого, которое можно получить, только доведя свое тело до предела и выйдя за его пределы. Может быть, мне следовало последовать его примеру, но я не мог этого сделать. Я не хотел быть вдали от Татум. Не сейчас. Я не мог.

Я не думаю, что спал больше нескольких часов за всю неделю, и мое сердце не переставало биться с тех пор, как мы были вынуждены наблюдать, как Киан рушится на снег, видеть, как его тело подводит его, и оставались беспомощными рядом с ним, пока его жизнь угасала.

Это было неправильно. Он был таким сильным, таким внушительным, таким чертовски постоянным, что я даже не представлял себе мир без него. Но сейчас это было все, о чем я мог думать. Эта бесконечная бездна времени, простиравшаяся перед нами, которая должна была быть полна радости и возможностей, стала пустотой. Какой в этом был смысл, если он не мог разделить это с нами? После всего, что мы пережили вместе, разве мы не заслужили жить долго и счастливо?

Дверь открылась прежде, чем Нэш успел до нее дотянуться, и Татум, затаив дыхание, повернулась, чтобы посмотреть на мужчину, который только что вошел в комнату вместе с нами. Ее рука крепко сжала мои пальцы, и я затаил дыхание, ожидая услышать, что он скажет. Собирался ли он покончить с миром или спасти его.

Лицо доктора расплылось в усталой улыбке, и надежда расцвела в моей груди подобно восходящему солнцу.

— Он пережил операцию. Мы остановили кровотечение. Я даже не могу начать объяснять — насколько это было маловероятно… — Он замолчал, недоверчиво качая головой. — Воистину, он должен был быть мертв. Фактически, он был мертв — дважды. Но, клянусь Богом, он упрямый ублюдок. Его сердце просто продолжало возвращаться к жизни. Должно быть, у него есть что-то, ради чего он действительно хочет жить, потому что я никогда не видел, чтобы кто-то так упорно боролся за то, чтобы остаться с нами.

— О, черт возьми, спасибо, — выдохнула Татум, прежде чем разразиться рыданиями, когда я крепко обнял ее, и с губ Нэша сорвался смех облегчения.

— Когда он очнется? — Спросил Сэйнт, поднимаясь на ноги и выглядя лишь с небольшим облегчением. Я знал, что он не поверит, что это правда, пока не посмотрит Киану прямо в лицо и не увидит это своими глазами.

После операции по удалению пули, застрявшей у него в животе, прошла неделя мучений в ожидании, когда он очнется. Им потребовались часы, чтобы исправить весь нанесенный им ущерб и вытащить ее из него, и после этого он был в ужасном состоянии. Затем сегодня утром у него снова началось внутреннее кровотечение, и его срочно отправили на операцию.

Мы пережили семь дней ада, пока они держали его в искусственной коме и постоянно наблюдали за ним, предупреждая нас о том, насколько плохи шансы, и поощряя нас попрощаться, пока у нас был такой шанс. Черта с два мы это сделали. Никто из нас ни разу с ним не попрощался. Все, что он слышал от нас четверых всю неделю, были требования к нему бороться с этим, остаться с нами, вернуться, как он всегда делал. И, похоже, этот засранец слушал. Хотя, когда час назад они снова доставили его в отделение неотложной помощи, я мог признать, что был чертовски напуган.

— Скоро. Если кто-то из вас хочет увидеть его сейчас, тогда…

— Мы все пойдем, — решительно сказал Сэйнт, бросив на доктора взгляд, который явно был направлен на то, чтобы напомнить ему о том, кто именно здесь платит ему зарплату.

Татум, не дожидаясь согласия доктора, спрыгнула с моих колен, но, продолжая держать меня за руку, потащила за собой к двери.

Нэш и Сэйнт тоже пронеслись мимо доктора, и мы практически понеслись по коридору к палате Киана.

Помещение было убрано и проветрено, пока он был в операционной, но сейчас он лежал там, в центре большой больничной койки, с подключенной к руке капельницей и таким румянцем на щеках, какого я не видел за всю неделю.

Татум поспешила к нему, убрала волосы с его лица и наклонилась, чтобы поцеловать в уголок рта. Ее глаза блеснули из-под припущенных век, и я схватил один из стульев, подтаскивая его прямо к ней, чтобы она могла свернуться калачиком, оставаясь рядом с ним.

Мы придвинули и другие стулья поближе к кровати, столпились вокруг него, смотрели, как он спит, и ждали, когда действие лекарств закончится, пока Татум держала его за руку.

— Я чувствую, что наше будущее только что снова открылось перед нами, — пробормотал я, вздыхая с облегчением.

— Мы только что вернули себе жизнь, — согласился Нэш, хлопнув меня по плечу и крепко сжав.

Мы обменялись взглядами, и я знал, что он думал о том, каково это — быть прикованным к тому кресту в ожидании смерти, как и я. Как мы были близки к тому, чтобы все рухнуло в тартарары, но каким-то образом мы все были здесь, живые, свободные. Мой отец был в безопасности в нашем семейном доме, ничего, кроме нескольких царапин и ушибов, свидетельствовавших о том, что он был в плену у «Ройом Д'Элит». А сам клуб исчез. Вчера мы убили всех основных игроков, кроме Троя, и Сэйнт официально передал все имеющиеся у него улики по «клубу ужасов» своим контактам в ФБР, чтобы они могли уничтожить остальных.

Это было во всех новостях, но ни о ком из нас не было ни слова. Ничего. Мы были призраками, которых, судя по сообщениям, не существовало, и так оно и останется.

Этим утром появились новости о том, что отца Татум подставили, и она почти час рыдала от облегчения, прежде чем снова переключить свое внимание на выздоровление Киана. Я тоже почувствовал облегчение, узнав, что человек, который так усердно трудился, чтобы защитить своих дочерей, теперь оправдан. И его смерть не была напрасной. Я просто жалел, что у меня не было возможности познакомиться с ним. Потому что из того, что Татум рассказывала мне о нем, я был уверен, что мы бы поладили. И я жалел, что у меня не было возможности поблагодарить его за то, что он привел в этот мир любовь всей моей жизни.

Все складывалось. Все было кончено. И даже если Трою удалось избежать смерти от наших рук, он все равно был сокрушен, в бегах, и пути назад у него нет. Этого было достаточно. Так и должно было быть. Мы не могли посвятить свои жизни охоте за призраком. Нам нужно было жить.

Мы сидели там и ждали, пока Киан медленно вдыхал и выдыхал, его лицо было более спокойным, чем я когда-либо видел.

— Он просыпается! — Татум ахнула, указывая на руку Киана, которую она держала, его пальцы теперь сжимали ее.

— Не заставляй меня искать твою бабушку и вынуждать ее есть кошачий помет, — пробормотал он, не открывая глаз. — Ее зубные протезы недостаточно прочны для этого, и она разобьет их о гранулы, пытаясь проглотить это дерьмо.

Я отрывисто рассмеялся, и внезапно мы все захохотали вместе, облегчение и радость захлестнули нас волной, которая перешла в истерику, когда Киан открыл глаза и ухмыльнулся нам, хотя он явно пытался понять, где, черт возьми, он находится. Но я догадался, что это не имело значения. Потому что мы были здесь с ним. Рука Татум была в его руке, и мы смеялись, улыбались, просто ожидая, когда он вернется в наше племя.

Я не знал, что мы будем делать, когда ему разрешат выписаться из больницы. Я не знал, куда мы поедем, когда страна все еще находилась в карантине, а «Еверлейк-Преп» в нашем прошлом. Но на самом деле это не имело значения. Потому что, куда бы мы ни пошли и что бы мы ни делали, мы были бы вместе. Мне даже не нужно было спрашивать остальных, чтобы понять, что это правда. Мы принадлежали друг другу сейчас и всегда. Это никогда не изменится.

В последующие годы люди будут вспоминать об этом времени ношения масок и социального дистанцирования, о пропавших людях и длительных карантинах, о страхе перед вирусом и надежде положить ему конец, и, без сомнения, у них будет много смешанных эмоций по поводу того, что мы пережили. Но разве не в этом был смысл? Мы выжили. И это было все, что действительно имело значение.

Потому что моя семья была здесь, и теперь у нас была целая жизнь впереди. Та, где вирус «Аид» ушел бы в прошлое, и мы могли бы оглянуться на время, проведенное в карантине, и, по крайней мере, сказать, что нашли это.

Любовь.

Семью.

Жизнь.

И в самом деле, что еще можно пожелать такого важного, о чем можно было бы мечтать?

ГОД СПУСТЯ

Дорогая Джесс,

Прости, что я давно тебе не писала. В мире воцарился хаос. Все было пугающим, неопределенным, и я не хотела писать тебе письма, полные всего этого. В какой то момент я не могла разглядеть что будет дальше. Это было просто похоже на туннель тьмы, тянущийся бесконечно. Но на другой стороне всегда есть свет. Я запомню это на будущее.

Ты бы точно посмеялась надо мной прямо сейчас, если бы могла меня видеть. Я вроде как поступила в ЙЕЛЬ — знаю, знаю! Я не из тех, кто любит учиться в колледже. Но там был женский учебный класс, который, казалось, был как раз по моей части, так что Сэйнт потянул за несколько ниточек, чтобы запихнуть меня туда. Я же не гонюсь за ученой степенью или что-то в этом роде. Я оставляю это ему, Блейку и Нэшу. Честно говоря, клянусь, я все равно получу диплом от Нэша, потому что ему нравится рассказывать мне об истории Греции, которую он изучает. Что довольно забавно, учитывая, что он сказал, что никогда не последует за будущим, уготованным ему Сэйнтом Мемфисом. Но когда он посмотрел ту древнегреческую передачу, я думаю, это его задело, потому что с тех пор он не переставал говорить об этом. Знала ли ты, что некоторые древние греки не ели бобы, потому что думали, что в них содержатся души умерших?? Если это так, то я съела несколько городов, достойных душ, и мне жаль, если одной из них была ты. Хотя я очень надеюсь, что тебе не пришлось жить как бобу. Это была бы дерьмовая судьба. Никто не хочет, чтобы его загробная жизнь закончилась в буррито.

Ладно, я полностью отошла от темы, но если ты наблюдаешь за мной из укрытия где-нибудь в этом доме, то, вероятно, уже поняла, что я встречаюсь с четырьмя мужчинами, включая моего мужа. Странно, правда? Видела бы ты лица девушек из женского общества, которые приходят сюда каждый день, чтобы повеселиться с моими мальчиками. Однажды Киан повесил на дверь табличку с непристойной фотографией — меня обнаженной на троне между всеми моими парнями и надписью: «Здесь живет королева с четырьмя супругами». Они определенно думают, что я какая-то ведьма, но большинство из них думают, что я из тех, кто умеет командовать. Я даже завела среди них пару подруг, с которыми могу заниматься девчачьим дерьмом.

Боже, я же так тебе и не сказала. Итак, Сэйнт купил для нас целый дом братства и назвал его «Nu Kappa», он был полностью обставлен и оснащен всем необходимым, когда мы приехали. И он также позволил куче парней тоже посвятить себя братству, а затем Ночные Стражи подвергли их самой безумной дедовщине, которую ты только могла бы себе представить, — и в довершение всего Сэйнт не предложил ни одному из них места в доме. Он сказал, что не хочет, чтобы кто-то еще жил с нами, так что он явно пошел на все это только для того, чтобы затмить этих парней!

Честно? Я думаю, это перебор. Особенно супер-супер-супер-двуспальная кровать, которую он заказал специально для всех нас. Понятия не имею, как они затащили ее в дом, она занимает целую комнату. Но она ооочень удобная. И да, я законченная шлюха, которая спит с четырьмя парнями каждую ночь, и да, я позволяю им делать со мной все виды сумасшедшего дерьма. Ладно, это была уже лишняя информация. Но так оно и есть. И я никогда не была так счастлива.

— Что ты делаешь, детка? — Губы Киана прижались к шраму на моем виске, когда он склонился надо мной, положив свои татуированные руки по обе стороны от моего письма на стол, а его обнаженная грудь коснулась моих плеч.

— Пишу Джесс, — сказала я, откидывая голову назад, чтобы посмотреть на него.

Он ухмыльнулся, наклонил голову и поцеловал меня вверх тормашками, его язык поглаживал небо моего рта самым чертовски странным образом. Когда он отстранился, то выхватил у меня ручку и написал под моим последним абзацем.

Привет, Джесс! Это Киан. Муж-псих. Если ты призрак, я настоятельно рекомендую тебе не появляться в этом доме, когда я рядом с твоей сестрой. Она ничего не может с собой поделать, кроме как раздеваться и набрасываться на меня всякий раз, когда видит мой массивный член.

Я выхватила ручку обратно, ткнула его локтем в живот и написала под его словами.

Прости за это. Мне пришлось купить ему ошейник, чтобы поддерживать его большую голову.

Киан начал целовать мою шею.

— Я хочу кое-что тебе показать…

Я улыбнулась, опираясь на его прикосновение и заканчивая свое письмо.

Сейчас мне нужно идти, но я обещаю, что скоро напишу снова. О, и еще… Я хотела сказать тебе, что сегодня развею папин прах. Он бы хотел, чтобы ты была там, и я знаю, что так или иначе ты будешь там. Но на всякий случай, если ты не получила памятку. Вот она.

Люблю тебя вечно,

Твоя Тэтти ХХХ

— Тэтти, — пробормотал Киан мне в шею. — Мне это нравится.

— Ты не можешь называть меня так, это свято, — засмеялась я, когда его рот пощекотал мою шею.

— Черт, тебе не следовало этого говорить. Теперь я должен это осквернить. — Он прикусил мою плоть, и я отмахнулась от него, вставая со своего места. На мне были розовые штаны для йоги и белый спортивный бюстгальтер. Была только весна, но я искушала судьбу, одеваясь по-летнему, умоляя его поскорее прийти в Коннектикут.

Я провела пальцами по груди Киана, следуя линиям чернил к рельефному шраму на его левом боку. Он вытатуировал слово «пуленепробиваемый» по всей длине, и это заставило меня пожалеть об этом.

— Зачем тебе понадобилось делать что-то на память об одном из худших моментов моей жизни? — Спросила я, глядя на него снизу вверх и хлопая ресницами.

Он прижался своим лбом к моему и мрачно улыбнулся.

— Потому что мне нравится помнить, что даже пуля не сможет забрать меня у тебя, детка. Я здесь, чтобы остаться.

— Что ж, это милый ответ. — Я ухмыльнулась.

— Пойдем. — Он взял меня за руку и потащил через красивый офис, на стене которого висела карта мира и маленькие маркеры всех мест, которые мы планировали посетить.

Мы уже отметили Мексику после нашего отпуска прошлым летом и множество мест по Штатам. Я была счастлива увидеть большую часть мира. Особенно после того, как я прожила время, когда путешествия какое-то время казались невозможными. Но, как и времена года, зима всегда сменялась весной, а весна — летом. Это было неизбежно. Даже если в то время так не казалось. Цветы распустятся, листья станут зелеными и пышными, и жизнь продолжится, даже если останутся несколько шрамов от прошлых зим.

Все еще продолжались судебные процессы по поводу огромного скандала, вызванного тем, что мы разоблачили «Ройом Д'Элит», и свидетели медленно выступали вперед среди тех, кто сбежал. Я смотрела все выпуски новостей с тех пор, как это произошло, проклиная лица осужденных и поднимая тост за своих парней каждый раз, когда очередной засранец оказывался за решеткой. Все это вызвало такой ажиотаж, что в Секвойе были поданы петиции о принятии новых законов, предусматривающих более тщательную оценку деятельности правительственных чиновников во время их пребывания у власти.

Доктор Де Ла Кост оказалась лучшей инвестицией, которую когда-либо делал Сэйнт, и вакцина была распространена «Rivers Pharmaceuticals» по всему миру в течение года.

Медленно, мало-помалу жизнь вернулась в нормальное русло. И теперь все это казалось мрачным кошмаром, в котором мы застряли на некоторое время. Теперь мы просыпались и каждый день хватали жизнь за яйца. У всех, кого я встречала, было чувство свободы и надежды, как будто они дорожили каждым днем так же глубоко, как и я. Так что, возможно, темные дни пошли на пользу хотя бы в этом. Жизнь стала слаще, чем раньше, потому что теперь мы все понимали, как она мала. И мы знали, каково это — когда у нас отнимают привилегии, когда наши двери закрыты и заперты, когда наши дни пролетают в страхе.

Но какой бы удивительной ни была эта новая жизнь, какая-то часть меня всегда будет ненавидеть тот факт, что Трой остался безнаказанным. Сэйнт все еще проводил время, разыскивая его, и я знала, что ему было тяжело осознавать, что его отец все еще на свободе. Как и Нэш. Я хотела смерти Троя для них даже больше, чем для себя. Но все следы уже остыли. И если Сэйнт не смог найти его, то никто не сможет.

Киан провел меня по длинной лестничной площадке с толстым кремовым ковром в огромную комнату, из которой открывался вид на лес позади дома. Окна в балконных дверях длиной до пола пропускают поток света и окрашивают комнату в темно-янтарный цвет, подчеркивая его рабочее пространство. Рядом с мольбертом у него был письменный стол художника, всевозможные краски и угли, карандаши и мелки в гранитной подставке, которую я купила для него, а также маленькие растения в горшках, которые я ему тоже подарила. Я планировала сохранять им жизнь для него, но он поливал их каждый день, как настоящий милашка, и однажды даже нарисовал пару из них.

На стенах были его любимые работы, на многих из них была я, и моя лично любимая, которая стояла в дальнем конце комнаты, занимая огромную часть стены. Это был набросок углем, на котором я стояла между своими мальчиками, когда мы смотрели на спокойное море, все мы близко склонились друг к другу, и поза каждого парня была настолько отчетливой, что я узнавала их всех только по этому одному.

Киан привел меня к своему рабочему месту и показал мне свой последний фрагмент детализированного осьминога, щупальца которого обвились вокруг кальмара в объятиях.

У меня вырвался смешок, когда я взяла его в руки.

— Мне это нравится!

Он схватил со своего стола белую рамку и озорно улыбнулся мне.

— Я думаю, Сэйнт хотел бы, чтобы она стояла на его пианино, не так ли?

— Я не могу придумать ничего лучше, — усмехнулась я, и он вставил рисунок в рамку, прежде чем мы выбежали из комнаты и побежали вниз по лестнице в музыкальную комнату Сэйнта, которая представляла собой идеально организованное пространство с черным роялем в центре. Киан поставил картину на крышку пианино, потратив мгновение на то, чтобы расположить ее именно так, прежде чем отступить, чтобы полюбоваться своей работой.

— Идеально, — объявила я, и он схватил меня за задницу, притянул к себе и крепко поцеловал.

Сэйнт пытался настоять, чтобы он прошел курс рисования в Йеле, но, как и я, Киан не хотел академической жизни. Так что Сэйнт вместо этого открыл художественную студию, и время от времени мы арендовали прилавок на городском рынке, чтобы продавать некоторые из его работ. Дело было не в деньгах. Речь шла о жирном завтраке, кофе, морском воздухе и передаче его невероятных работ некоторым местным жителям.

— О черт, — выругалась я, отрываясь от него, и посмотрела на часы на стене, которые говорили мне, что у меня есть всего десять минут, чтобы добраться до работы. — Мне нужно идти.

Киан застонал, снова притягивая меня вплотную к своему телу и проводя губами вниз к моей шее.

— Позвони, притворись больной, нам же не нужны наличные.

— Не в этом дело, — хрипло рассмеялась я, крепко целуя его, прежде чем выскочить из комнаты, схватив свою светло-голубую куртку с вешалки у двери и натянув ее. — Люблю тебя! — Крикнула я Киану, надевая кроссовки, бросая телефон в серую сумочку и выбегая за дверь.

— Люблю тебя сильнее, — прорычал он, захлопывая дверь прежде, чем я успела ее закрыть. Мои глаза расширились, когда он распахнул ее, последовал за мной на крыльцо в своих боксерах и, схватив меня за горло наградил грязным поцелуем, от которого жар разлился по всему моему телу.

— Черт, — выдохнула я, когда он отпустил меня, и мой взгляд упал на огромную выпуклость в его боксерах.

— Вот что мы сделаем, когда ты вернешься домой. Я заеду за тобой в шесть, — сказал он, подмигнув.

— Я поеду на своей машине, меня не нужно подвозить домой.

— Я все равно заеду за тобой. Я хочу прокатить тебя, детка, — сказал он с озорством в глазах.

— Ты же знаешь, Сэйнт ненавидит, когда ты катаешь меня на мотоцикле, — сказала я с дразнящей усмешкой, пытаясь затолкать его обратно в дом, но он не двигался.

— Вот почему я скажу ему, что возьму «Hammer», — сказал он с ухмылкой, затем отпустил меня.

Я отвернулась, уже скучая по его прикосновениям, и мои щеки запылали еще сильнее, когда я заметила группу девушек на другой стороне улицы, которые остановились поглазеть. Я узнала в них нескольких подающих надежды студенток, которые всегда присматривались к моим мужчинам. Лучше бы они не пялились на чудовищный член моего темного грешника.

Я показала им средний палец и побежала к своей блестящей белой «Audi», доставая ключи от машины из кармана. Но прежде чем я добралась туда, раздался автомобильный сигнал, и я оглянулась и увидела, что Блейк мигает мне фарами и мчится по дороге навстречу на своей шикарной синей спортивной машине.

Он остановился передо мной с опущенным стеклом, его волосы были зачесаны назад и все еще выглядели влажными после душа, его серая толстовка туго обтягивала мускулы, а на месте были темные солнцезащитные очки-авиаторы.

— Сколько стоит ночь в твоей компании, милая? — промурлыкал он.

— Я тебе не по карману. — Я ухмыльнулась и продолжила идти к своей машине, в то время как он ехал рядом со мной, как преследователь. Джо Голдберг вырвет твое сердце.

Я заметила, что девочки снова остановились посмотреть, перешептываясь друг с другом, моя жизнь, очевидно, была им гораздо интереснее, чем их собственная. Что было довольно грустно на самом деле.

— Я бы заплатил большие деньги только за эти губы, — промурлыкал он, и я покачала головой, когда моя улыбка стала шире.

— Они не продаются. Они принадлежат кому-то другому. Вообще-то, четверым, — сказала я беспечно.

— Счастливчики, — сказал он. — В вашем гареме найдется место еще для одного? У меня большой член, и я умею хорошо мыть посуду.

— Моешь посуду членом? — Я поддразнила.

— Нет, милая, — сказал он с тихим смехом.

— Ну, у меня есть четыре больших члена и посудомоечная машина, чтобы быть счастливой, так что я в порядке. — Я тряхнула волосами, и он вышел из машины, вцепившись пальцами в мои штаны для йоги сзади, чтобы заставить меня остановиться.

Я оглянулась на него, прикусив губу, когда он сдвинул свои очки-авиаторы на нос и посмотрел на меня своими голодными зелеными глазами.

— Я также умею стирать и гладить одежду, — предложил он, подмигнув.

— Но у меня есть уборщица, которая все это делает, спасибо. — Я вытащила его руку из штанов и снова направилась к своей машине, мое сердце начало трепетать. Это было безумие, насколько сильно мои парни по-прежнему влияли на меня ежедневно. Я не думала, что когда-нибудь перестану чувствовать к ним такую безумную любовь.

— Я буду есть твою киску три часа подряд, если ты сядешь со мной в машину! — Блейк закричал во всю мощь своих легких, и девушки на другой стороне улицы ахнули, уставившись на меня с приоткрытыми губами и ревнивыми взглядами.

Я оглянулась на Блейка, подавляя смешок, затем небрежно пожала плечами и побежала к машине, скользнув на пассажирское сиденье. Он опустил руку между моих бедер, раздвигая одну ногу, подталкивая меня к себе, и я жадно поцеловала его, пробуя весь свет в мире на его языке.

— Пошел ты, — выдохнула я ему в рот, и он мрачно усмехнулся.

— Да, пожалуйста, — прорычал он, потянув меня за ногу, как будто хотел, чтобы я забралась к нему на колени.

— Ты животное. — Я откинулась на спинку сиденья и пристегнула ремень. — И я опаздываю на работу. Сегодня утром слишком много придурков пытаются помешать мне добраться туда, это как петушиная полоса препятствий.

Блейк отрывисто рассмеялся, ткнув пальцем в приборную панель, и заиграло что-то похожее на «The Chainsmokers by Coldplay», когда он тронулся с места, оставив глазеющих девушек в пыли.

До гавани было всего пять минут езды, и поскольку Блейк вел машину так, словно дороги принадлежали ему, мы на самом деле добрались туда с одной минутой в запасе, когда он припарковался возле боксерской студии с видом на море. Стоял прекрасный весенний день, воздух был прохладным, но солнце поблескивало на лодках в гавани, а вода была совершенно спокойной.

Блейк провел меня внутрь, и мы направились наверх, в студию, где мой первый класс собирался на урок самообороны. В основном это были дети и женщины, но пара парней тоже пришли со своими женами. Я не была полностью уверена, что мои ребята не предупредили всех членов братства в «Йеле», чтобы они все время держались на расстоянии пятидесяти футов от меня, если только я не была с одним из них, но никто из них этого не подтвердил. Хотя, они и не отрицали этого.

Блейк притянул меня к себе для прощального поцелуя от которого сердце забилось ходуном, и я задержалась в его объятиях на десять секунд, которых у меня не было, чувствуя головокружение, когда, наконец, отстранилась.

— Могу я остаться и посмотреть? — спросил он, но я подтолкнула его обратно к лестнице.

— Нет, иди домой и расслабься. О, и посмотри на новое дополнение Киана к музыкальной комнате Сэйнта, — добавила я с ухмылкой, и Блейк ухмыльнулся, помахав рукой, когда спускался обратно по лестнице. Мой взгляд на мгновение задержался на его широких плечах. С тех пор как он присоединился к футбольной команде Йельского университета, клянусь, он прибавил еще десять фунтов мускулов. Он, конечно, был квотербеком. Вероятно, именно поэтому чирлидерши продолжали шныряться у нашего дома, как паразиты. Однажды я обнаружила одну, которая пряталась на заднем дворе, как голодный енот. Но она, черт возьми, так и не вернулась после того, как я устроила ей взбучку.

Я вошла в студию, солнце заливало комнату подобно расплавленному золоту, и я улыбнулась окружавшим меня знакомым лицам. Я помахала своим новым подругам Кайле и Дионе, которые посещали мои занятия последние несколько недель, и они лучезарно улыбнулись мне.

— Привет, ребята, — сказала я, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Кто готов стать дикарем?

***

Солнце опускалось за море, когда я вышла из боксерской студии и заперла на ночь. Я занималась только днем, так как мне нравилось проводить вечера и выходные с ребятами, поэтому тренажерный зал, как правило, привлекал студентов и мам. Клянусь, появление с ними детей заставило меня задуматься, о том, о чем я раньше никогда особо не размышляла. И после того, как я увидела новорожденного ребенка Эмили Шоу, у меня действительно появилось странное ощущение в животе, которого я никогда раньше не испытывала. Не то чтобы я была готова начать планировать семью. Я была слишком молода и не хотела, чтобы что-то меняло то, что было у меня и моих парней. По крайней мере, пока.

Мы с Нэшем ходили в боксерский зал, когда хотели, и он готовил меня к случайным местным боям. Пока что я выиграла свои первые три победы, и ничто не могло сравниться с трепетом от победы над своим противником, в то время как мои четыре Ночных Стража стояли у ринга, выкрикивая мое имя.

Киан ждал меня в джинсах и кожаной куртке, прислонившись к своему мотоциклу, в то время как какая-то студентка в коротких шортах спрашивала у него дорогу, восторженно хлопая ресницами.

У него было скучающее выражение лица, когда он отвечал ей, но когда его взгляд скользнул поверх ее головы ко мне, он выпрямился, его губы растянулись в кривой усмешке.

— Привет, детка, — позвал он, протискиваясь мимо девушки и оставляя ее дуться ему вслед, ее лицо вытянулось, когда она заметила меня.

Киан схватил меня за талию, приподнимая и самоуверенно заявляя свои права на меня, пока я смеялась в ответ на его поцелуи.

— Отвези меня домой, большой человек, — настаивала я. — Я умру с голоду, если не набью желудок пиццей. — Вечера пиццы все еще официально проводились, и я жаждала ее всю неделю.

— Нэш уже сделал заказ, — объявил он, неся меня к своему байку и усаживая мою задницу на его заднее сиденье.

— Сэйнт видел рисунок, который ты ему сделал? — Взволнованно спросила я.

— Ага. Он разбил его и пригрозил порезать меня стеклом, если я не скажу ему, что означал кальмар.

Я рассмеялась.

— А ты этого не сделал?

— Ни за что, — сказал он, ухмыляясь как придурок.

— Надеюсь, ты сохранил этот рисунок, мне он понравился, — сказала я.

— Конечно, сохранил, детка. Я вставлю его в рамку для тебя снова, и ты сможешь повесить, где захочешь.

— Я буду защищать его от Сэйнта ценой своей жизни. — Я ухмыльнулась.

Он засуетился, надевая на меня мой шлем, и я тоже надела его ему на голову, опустив забрало. Он сел на байк впереди меня, и я обхватила его за талию, обхватив своими бедрами его бедра, когда он помчался по улице прочь от гавани.

— Сэйнт увидел, как я брал байк, — крикнул он мне в ответ, когда мы подъезжали к дому. — Он будет в бешенстве.

— Я разберусь с этим, — ответила я.

— Держу пари, что так и будет. — Он опустил руку, чтобы сжать мое колено, затем повернул вниз по нашей улице, миновал все другие дома братства по дороге и остановился у того, что был в дальнем конце.

Киан заехал в гараж, я спрыгнула с мотоцикла, сняла шлем, и вскоре мы уже направлялись внутрь, откуда я последовала за восхитительным ароматом сыра и помидоров в столовую. Белые занавески были раздвинуты по обе стороны окна, которое выходило на наш задний двор. Монро часто бывал там по выходным, косил газон без рубашки и выглядел чертовски сексуально. Он был довольно хозяйственным из-за того, что так долго жил один, и он не забыл обучать этому остальных моих мальчиков. Очевидно, не Сэйнта — он просто заставил новую версию Ребекки выполнять всю его работу по дому. Он тоже называл ее Ребеккой, утверждая, что это имело смысл, потому что это всегда было вымышленное имя и его устраивало придерживаться его. Черт его знает, что девушка подумала об этом, но я предположила, что из-за зарплаты, которую он платил, ей было наплевать.

Нэш бросился ко мне, когда я вошла в комнату, поднял меня и закружил, требуя поцелуя, который опьянил меня. Сэйнт схватил меня за руку, притягивая ближе и крепко сжимая мой подбородок, когда целовал медленно и намеренно, как будто пытался оставить на мне более заметную отметину, чем это сделал Нэш.

— Ты в беде, — голос Сэйнта понизился до глубокого угрожающего тона, от которого у меня заколотилось сердце.

— Ну, как насчет того, чтобы взять контроль надо мной в спальне сегодня вечером в качестве предложения мира? — Я выгнула бровь и посмотрела на остальных, когда Киан вошел в комнату, снимая свою кожаную куртку и бросая ее на спинку стула.

— Кажется справедливым, — решил Сэйнт, его глаза заблестели от всех плохих мыслей, которые уже были у него на уме. С тех пор как мы переехали сюда, он накупил столько секс-игрушек, хлыстов, флоггеров и прочего БДСМ-дерьма, что нам пришлось выделить для хранения всего этого свободную комнату. Она определенно стала чем-то вроде секс-темницы, но я не жаловалась. Сэйнт исследовал свою потребность в контроле, а я исследовала свою потребность в том, чтобы меня шлепали, как плохую девочку, всеми грязными способами, которые он мог придумать. Это было лучшее приключение, и мы участвовали в нем все вместе. Киан также добавил в комнату свои дополнения, в том числе скамейку, к которой он мог привязать меня, и несколько наручников, которыми он регулярно пользовался. Клянусь, Сэйнт тоже учил его завязывать всевозможные узлы, потому что в последний раз, когда Киан приводил меня туда, он так хорошо связал мне руки и ноги, что едва смог вытащить меня из своих собственных пут, когда закончил со мной.

Блейк и Нэш, как правило, не оказывались там с нами, если только выпивка не лилась рекой, и мы все не напивались достаточно, чтобы провести дополнительный эксперимент. Самая странная ночь на данный момент была, когда Блейк позволил Сэйнту связать себя и использовал флоггер на своей заднице, пока я сосала его член. Зато было весело. Я была полностью за то, чтобы они пробовали что-то новое. Нэш очень часто отказывался позволять Сэйнту вытворять с ним такое дерьмо, но однажды он так напился, что согласился надеть кляп с шариком, если я тоже надену его. На следующее утро он трахал меня так жестко, что у меня возникло ощущение, что попытки сделать его покорным только сделали его более доминирующим, когда его снова выпустили на свободу. Так что я была полностью за то, чтобы уговорить Сэйнта и Киана связать его, просто чтобы посмотреть, каким взрывным он может стать позже.

Сэйнт выдвинул для меня стул, и я опустилась на него, в то время как Нэш занял место напротив, а Киан сел справа от него. Блейк и Сэйнт сели по обе стороны от меня, и я взволнованно схватила коробку с пиццей «Маргарита», подпрыгивая на стуле.

Я взяла кусочек с сыром, что аж потекли слюнки, но сначала я предложила его Сэйнту. Вместо этого он схватил меня за запястье, с силой повернув его к моим губам.

— Ты выглядишь как голодный зверь, Сирена. Я не буду есть, пока ты не съешь хотя бы два кусочка, — настаивал он, и я не собиралась жаловаться на это.

Я проглотила пиццу, и мы все погрузились в разговор о наших днях, пока я кормила Сэйнта, и вскоре он усадил меня к себе на колени.

Нэш очаровал нас всех большим количеством фактов, которые он узнал на занятиях, пока Блейк разыгрывал тачдаун, забитый им на тренировке, который, по словам его тренера, был лучшим, который он когда-либо видел. Немного поразмыслив, Сэйнт вкратце рассказал нам о своих занятиях классической музыкой, за которыми последовали его жалобы на людей с его курса политологии, которые постоянно лижут ему задницу, пытаясь обрести нового влиятельного друга для своей будущей карьеры. Усилия, которые явно были потрачено впустую.

Мой телефон зазвонил, и я достала его, улыбнувшись при виде имени Милы.

Мила:

Привет, девочка! Я дома, в Нью-Йорке, на пару недель. Мы с Дэнни подумали, что могли бы съездить в Коннектикут на несколько дней, чтобы повидаться с вами, ребята? xx

Я взволнованно взвизгнула, и Сэйнт удивленно нахмурился.

— Что такое? — спросил он, когда все взгляды обратились на меня.

— Это Мила. Она с Дэнни хочет навестить нас, — сказала я с усмешкой.

— Черт возьми, да! — Блейк крикнул.

— Полагаю, мы можем разместить их в отеле, — сказал Сэйнт, пожимая плечами, и я шлепнула его по руке.

— Они останутся здесь, Сэйнт Мемфис. Они наши друзья. Тебе лучше не забывать, что они спасли наши задницы, — сказала я, и он на секунду задумался, прежде чем кивнуть.

— Хорошо, делай все, что сделает тебя счастливой. — Он поцеловал меня в щеку, и тепло разлилось по мне, когда я ответила, сказав ей приезжать, как только она сможет.

Свет, льющийся через окно, начал приобретать темно-оранжевый оттенок, и я в тревоге вскочила со своего места.

— Солнце садится, — выдохнула я.

— Мы можем сделать это в другой раз, если будет слишком поздно? — Предложил Нэш.

— Нет, — твердо сказала я. — Я хочу сделать это сегодня. Я и так слишком долго откладывала, и сегодняшний день кажется… правильным. — Я глубоко вздохнула, мысленно готовясь к тому, что мне предстояло сделать. Я знала, что избегала этого. Но пришло время. И было несправедливо оставлять моего отца в той коробке на каминной полке только потому, что это было трудно для меня.

— Тогда мы сделаем это, принцесса. — Нэш поднялся со своего места, протягивая мне руку, и я взяла ее, позволяя ему вывести меня из комнаты, в то время как остальные последовали за ним. Мы все надели куртки и обувь, прежде чем я схватила коробку с прахом моего отца, и мы направились в гараж, загружаясь в машину Сэйнта. Я давным-давно сказала им всем, где я хотела бы это сделать. Мы с папой останавливались в Нью-Хейвене пару лет назад и вместе гуляли в парке Ист-Рок каждый обеденный перерыв, пока он работал. Это было наше любимое место, и оно было таким умиротворяющим, что я знала, что он хотел бы посетить его снова.

Сэйнт доставил нас туда меньше чем за пять минут, и мы все высыпались наружу, поспешив через ворота, после чего я побежала вперед, к одному из мостов, пересекавших реку. Я добралась до середины и посмотрела вниз, на воду, как раз в тот момент, когда солнечный свет разливался по небу огромными мазками пастельных тонов. Облака были такими неподвижными, что казались нарисованными на красочном холсте атмосферы. Это было живописно и до боли идеально.

Мои мальчики встали по обе стороны от меня, пока я держалась за коробку, боясь открыть ее и отпустить. Но я должна была. Я не могла удерживать его вечно.

— Он никогда не оставит тебя, — тихо сказал Нэш мне на ухо, когда слезы обожгли мои глаза.

— Я знаю, — прошептала я, когда мое сердце начало болеть. — Хотя это все равно тяжело.

— Когда я прощался с Майклом, а затем с мамой, я заставил себя произнести это вслух, чтобы лучше это осмыслить. Может, это помогло бы и тебе? — мягко спросил он, его рука скользнула вокруг меня, когда Блейк прижался ко мне с другой стороны.

Я шмыгнула носом, сдерживая слезы, зная, что они неизбежны, но Нэш был прав. Мне нужно было сказать это вслух. И я не хотела делать это, пока плакала.

Я провела пальцами по коробке, глядя на нее и прерывисто дыша.

— Я никогда не представляла свою жизнь без тебя, папа. Ты был единственным постоянным человеком, которого я знала. Моя опора, человек, который научил меня быть храброй и сильной и никогда не отступать от боя. Каким бы сильным ни был враг. — Нэш поцеловал меня в волосы, а в горле словно застряло лезвие бритвы. — Однажды ты сказал, что мужчина, которого ты хочешь, чтобы я выбрала своим, будет смотреть на меня так, будто готов убить ради меня. Я просто случайно выбрала четверых, которые в буквальном смысле этого хотели, и у них также был шанс это доказать. — Я весело вздохнула, когда мои ребята захихикали.

Я посмотрела на небо, в глубине души зная, что моего отца на самом деле нет в этом ящике. Это было то, что осталось от него на Земле. Но где-то, каким-то образом, я была уверена, что он наблюдал за мной с Джесс рядом. И они улыбались.

— Прощай, папа, — выдохнула я в сторону коробки, прижимаясь к ней губами, когда начали скатываться первые слезы.

Я открыла крышку и протянула ее через перила, когда поднялся сильный ветер, дувший из-за наших спин. Затем я перевернула коробку вверх дном и выпустила прах в воздух, серая дуга заплясала вдали от нас по небу, рассеиваясь по реке, деревьям, и небу.

Папа был свободен. И, наконец, я тоже.

СПУСТЯ ЧЕТЫРЕ ГОДА ПОСЛЕ ЭТОГО

— Черт, блин, — сказал Блейк, протягивая руку и убирая кисточку от моей выпускной шляпы с моего лица. Мы направлялись к выходу с церемонии и искали Татум и Киана в толпе людей, которые пришли посмотреть на это. — Мы действительно сделали это. И ты даже не выглядишь тааак старше всех нас, одетых подобным образом.

— Отвали, — сказал я, пихнув его так, что он отшатнулся на шаг, а его собственная шляпа слетела.

Сэйнт поймал ее прежде, чем она успела упасть на землю, и задумчиво повертел в руках.

— Это значит, что все снова изменится, — серьезно сказал он, хотя, похоже, это его не так тревожило, как я ожидал.

— Сегодня вечером в дальнем конце кампуса проводится грандиозная вечеринка, — начал Блейк, но Сэйнт перебил его.

— Мы не будем присутствовать.

— Почему? — Спросил я, когда мы пробирались сквозь толпу, и все убирались с нашего пути так быстро, как только могли. Даже здесь все знали, кто такие Ночные Стражи, включая персонал и родителей. Может быть, мне следовало чувствовать себя неловко из-за того, что я сеял страх везде, куда бы мы ни пошли, но в этой силе было что-то такое, что вызывало порыв.

— Как я уже сказал: все изменится. — Сэйнт надел шляпу обратно на голову Блейка и отвернулся, как будто это было все, что он мог сказать по этому поводу. Гребаный властолюбивый мудак. Не то чтобы я так уж сильно возражал против этого в последнее время.

Он зашагал впереди нас, и мы с Блейком обменялись взглядами, которые отражали наши чувства по отношению к тому, что он вытворял это дерьмо, прежде чем мы последовали за ним. Не то чтобы я был просто счастлив соглашаться с его бредом, я уже давно понял, что с Сэйнтом все сводилось к тому, чтобы выбирать свои битвы. Я не переживал из-за мелочей, и если бы я был достаточно страстен, чтобы пойти с ним лицом к лицу по какому-то вопросу, у меня было бы больше шансов добиться от него желаемого. Это был не самый надежный метод, но он срабатывал достаточно часто, чтобы мы все были счастливы.

— Где они? — Пробормотал Блейк, оглядывая редеющую толпу, поскольку мы все еще не могли найти Татум или Киана.

Его отец был там, чтобы поздравить нас в тот момент, когда церемония закончилась, и мы провели несколько минут, разговаривая с ним, прежде чем он отправился на свой рейс, поскольку ему нужно было вернуться на игру сегодня вечером.

— Они где-то здесь, — пробормотал я, тоже ища. — Они подбадривали меня, когда я получал свой диплом на сцене.

— И Киан свистел во время речи Сэйнта, — добавил Блейк, весело фыркнув.

Без сомнения, у Сэйнта уже было приготовлено наказание для Киана, когда он доберется до него. Сэйнт был удостоен множества почестей и премий, и его попросили выступить как одного из выдающихся выпускников этого года. Однако некоторая помпезность и позерство были утрачены, когда Киан решил начать кричать от возбуждения и размахивать кулаками в конце каждого предложения, которое Сэйнт зачитывал из своей речи. Это было чересчур, и лично я нашел это действительно чертовски забавным, но я предполагал, что у Сэйнта были идеи, которые он хотел воплотить в жизнь, отшлепав его.

— Куда они подевались? — спросил Сэйнт, снова поворачиваясь к нам лицом, и я пожал плечами.

— Они будут делать то, что делают всегда, когда пропадают, — сказал Блейк с ухмылкой, и Сэйнт прищурился.

— Ты прав, — прорычал он, медленно оглядываясь по сторонам, прежде чем направиться к дальней стороне здания, срезая путь прямо по свежевыстриженной траве.

Мы последовали за ним, позволив ему проявить свою чуйку, когда он завернул за угол, и тихий звук стона достиг моих ушей.

— Они будут искать нас, — выдохнула Татум, ее точка зрения сильно пошатнулась из-за вздоха удовольствия, последовавшего за ее словами.

— Тогда побыстрее кончай для меня, детка, и нам не придется сталкиваться с гневом Дьявола, — прорычал Киан.

Последовали звуки тяжелого дыхания и едва сдерживаемых стонов, и когда мы завернули за другой угол, то обнаружили их в каменной нише. Киан прижал Татум к стене, ее голубое платье задралось, а его штаны свисали с задницы, пока он трахал ее как одержимый.

Глаза Татум распахнулись, и она увидела нас троих как раз в тот момент, когда кончила на него, ее стоны смешались со вздохом «О, черт», когда Киан врезался в нее еще несколько раз, прежде чем нашел собственное освобождение.

— Какой сюрприз, — протянул Сэйнт, скрестив руки на груди. — Отчисленные преступники трахаются здесь, как кролики, пока ученые принимают свои дипломы.

— Мы наблюдали за церемонией, — возразил Киан, опуская ее на землю и застегивая ширинку. — По крайней мере, мы наблюдали, пока у вас троих не появились ваши маленькие блестящие свитки. Потом нам стало немного скучно, и Татум умоляла меня отдать ей свой член. Вы же знаете, я не собираюсь отказывать своей жене, когда она просит мой член.

— Заткнись, — прошипела на него Татум, хлопнув его по груди, когда поправила платье и прошла мимо него к нам. — Извините, мы хотели вернуться до того, как все закончится, — добавила она нам, выглядя немного застенчивой, и я ни за что на свете не собирался злиться на нее за это.

— Ты просмотрела ту часть, которая имела значение, — пожал я плечами. — Но если ты действительно хочешь загладить свою вину перед нами…

— Нет, — отрезал Сэйнт. — На трах больше нет времени. Нам нужно успеть на самолет.

— Самолет? — Блейк нахмурился.

— Да. И если мы не вылетим сейчас, рейс придется перенести. — Сэйнт схватил Татум за руку и потащил ее прочь от всех нас, направляясь к парковке.

— Неужели я единственный, кто здесь не в курсе событий? — Спросил я, нахмурившись, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит.

— Он в тотальном режиме Сэйнта, — простонал Блейк, в то время как Киан усмехнулся.

— Эй, я не жалуюсь. Если будет самолет, то ты знаешь, что это будет один из тех модных реактивных самолетов, которые он любит. Настоящий вопрос в том, кто хочет вступить в клуб «10000 миль над землей»? — Он сунул руку в карман и вытащил черные кружевные стринги, которые он явно украл у Татум, и я схватил их раньше, чем успел Блейк.

— Мое, — прорычал я, с радостью претендуя на этот приз.

— Мудак, — пробормотал Блейк.

— Меня это устраивает, — заверил я его.

Сэйнт уже добрался до своей черной машины, которая была припаркована в передней части стоянки на специальном месте, которое он организовал для себя, когда мы начали посещать здешний колледж. Он сказал что-то о крупном пожертвовании, и это было достаточным объяснением его законных привилегий. Сэйнт, возможно, и усвоил некоторые из своих ошибок, но он всегда будет заносчивым придурком. Леопарды не могут изменить свои пятна и все такое. Но мне нравилось думать, что хорошее в нем компенсирует плохое. Большую часть времени.

Мы забрались в машину и вскоре уже подъезжали к частному аэропорту, все время слушая, как Блейк сетует на то, что мы пропустили сегодняшнюю вечеринку и что ему ни с кем не разрешили попрощаться. Сэйнт объяснил, что никто на самом деле не был настолько важен, чтобы требовать особого прощания, и мы все ворчали по этому поводу, переписываясь с друзьями, которых завели, и обещая встретиться с ними летом или когда угодно. Мы не могли точно установить какие-либо жесткие даты. Кто, блядь, знал, что планировал Сэйнт?

Частный самолет был готов и ждал на взлетно-посадочной полосе, как и сказал Сэйнт, весь наш багаж уже был на борту, и я просто поддался его безумию, когда поднимался на борт, не заботясь о том, чтобы спорить по этому поводу. Для человека, который ненавидел внезапные изменения планов, ему определенно нравилось навязывать их всем нам.

Полет занял пять с половиной часов, за это время мне, к большому моему удовольствию, удалось дважды присоединиться к клубу «10000 миль над землей». Блейк и Сэйнт также провели время наедине в задней кабине с нашей девушкой, но Киану пришлось отсидеть свою очередь на своем месте в наказание за его предыдущий трюк с кляпом во рту. Сэйнт потратил час, чтобы наказать Татум наедине, и выражение ее лица, когда он закончил, говорило о том, что она не чувствовала себя такой уж наказанной.

Черт знает, что думал о нас летный экипаж, но мне было уже насрать на осуждающих мудаков. Мы были королями мира, боготворившими нашу королеву. Нет. Лучше того: мы были Ночными Стражами, выполняющими свой Ночной Долг. Это не должно было иметь смысла ни для кого, кроме нас пятерых.

После перелета мы сели в еще одну потрясающую новенькую машину, и Татум настояла, чтобы мы оставили все окна опущенными, чтобы мы могли наслаждаться жарой западного побережья, когда солнце начало клониться к горизонту.

Мы все перестали расспрашивать Сэйнта о нашем пункте назначения, и я откинул голову на подголовник, крепко прижимая Татум к себе, пока засыпал, а она прислонилась головой к моей груди.

— Держите глаза закрытыми, — голос Сэйнта разбудил меня, и я чуть было не нарушил его просьбу, но рука Татум легла мне на глаза, не давая их открыть.

Я все еще выглядывал из-под ее руки, хотя все, что я мог видеть, это то, что она выглядела чертовски мило, ее глаза были плотно закрыты, когда она опиралась на меня, явно зная, что я бы не подыгрывал, если бы она меня не вынудила.

Машина остановилась, и Сэйнт вышел, прежде чем открыть мою дверцу и потянуть меня за руку, чтобы я тоже вышел.

— Не хитрить, — предупредила Татум, прежде чем отнять руку от моих глаз, и я вздохнул, но сделал то, что они хотели, позволив Сэйнту провести меня по каменной дорожке, прежде чем он поставил меня рядом с Блейком, моя рука коснулась его.

Киан встал с другой стороны от меня, и, наконец, звуки шагов Сэйнта и Татум приблизились к нам последними.

— Скажи мне, что ты чувствуешь, Сирена, — подбодрил Сэйнт, и она легко рассмеялась, как будто ей было весело, поэтому я придержал язык и ждал ее ответа.

— Солнце на моем лице, — выдохнула она. — Морской бриз, волны, бьющиеся об берег. Здесь… тихо. Я чувствую себя спокойно, в безопасности. Счастлива, потому что я здесь со всеми вами. В чем дело, Сэйнт?

— Теперь, когда мы закончили университет, нам нужно где-то жить, — просто ответил он, и это действительно привлекло мое внимание. — И я вспомнил все, что ты рассказывала мне о своем представлении об идеальном доме, Татум. А также учитывая все, что требуется остальным из нас.

— Что это значит? — выдохнула она.

— Я попросил тебя рассказать мне, что ты чувствуешь здесь, Сирена, потому что я искренне надеялся, что ты почувствуешь себя как дома. Открой глаза.

Я понял, что это наставление касается всех нас, и сделал, как он сказал. Я открыл глаза, когда он тоже убрал свои руки от Татум, чтобы все мы могли впервые увидеть это место вместе.

Мои брови поползли вверх, когда я посмотрел поверх идеального золотого песка на узкую пристань, уходящую в голубой океан, на дальнем конце которой были пришвартованы маленькие лодочки. Солнце садилось за море, и небо пылало оранжевым и розовым, а ароматный воздух окутывал нас, как теплые объятия.

Справа от нас возвышалась огромная белокаменная церковь, закрывая собой чертово небо, и, без сомнения, была даже больше, чем долбаный дом студенческого братства, который мы занимали в Коннектикуте.

— Пошлите, — поторопил Сэйнт, взяв Татум за руку и потянув ее за собой в сторону церкви, поманив нас троих за собой.

Я огляделся по сторонам, заметив огромные ворота в дальнем конце длинной подъездной аллеи и высокую белую стену, простирающуюся от них, отделяя нас здесь от остального мира.

Я покачал головой от безумия этого места, когда он провел нас внутрь, и перед нами развернулось огромное открытое пространство. Это было сногсшибательно, чертовски идеально, что не должно было стать сюрпризом. Все было оформлено в бело-голубых тонах, и что-то в сапфировом цвете стен мгновенно навело меня на мысль о цвете глаз Татум, который, как я знал, не был долбаной случайностью.

Там была целая стена стеклянных панорамных окон и дверей, из которых открывался потрясающий вид прямо на пляж, а рядом с ней стоял самый дорогой на вид рояль, который я когда-либо видел, готовый и ожидающий внимания Сэйнта.

— Разве на нас не будут все время смотреть люди? — Поддразнил я, пытаясь осознать красоту этого места.

— Очевидно, что это частный пляж, — фыркнул Сэйнт. — Никто сюда не придет что бы на нас посмотреть, если они понимают, что для них хорошо, и я позаботился об этом, осмотрев окрестности, чтобы удостовериться, что эти правила будут соблюдаться.

У меня возникло ощущение, что это место было построено исключительно для наших целей, потому что снаружи оно могло выглядеть как церковь, но внутри было похоже на что-то от декораторов за миллион долларов. И Сэйнт точно не пожалел денег. Всю заднюю стену занимал сводчатый витраж, на котором были изображены четыре демона, выползающие из ада, чтобы добраться до сияющей королевы с золотыми волосами, стоящей на поверхности мира. Лучи заходящего солнца лились сквозь разноцветное стекло, отбрасывая рябь света на каменные плиты.

Срань господня.

Я обменялся взглядом с Татум, когда она уставилась на это, и Киан начал смеяться.

— Где мы? — Спросил Блейк, его глаза расширились от благоговения. — Я имею в виду, что смутно понимаю, но…

— Ближайший город называется Сансет-Коув, — пренебрежительно объяснил Сэйнт. — Там достаточно развлечений, если мы хотим провести вечер за вкусной едой в верхнем квартале и если нам нужны менее цивилизованные развлечения в нижнем квартале.

— Расскажи мне еще об этом непривлекательном квартале, — мгновенно попросил Киан, резко повернув голову, и я понял, что Сэйнт упомянул это для него. — Есть ли там место, где я мог бы подраться?

— Я бы с радостью присоединился, — согласился я. Пока мы учились в колледже, нам было нелегко найти хороших бойцов, но было несколько подпольных забегаловок, где мы умудрялись часто устраивать бои в клетке, когда у нас было время.

— Рассчитывайте и на меня, — сказала Татум с усмешкой.

— Знаешь, ты все еще можешь стать профессионалом, — напомнил я ей, и она пожала плечами.

— Может быть, теперь у меня будет на это время.

— Внизу, в склепе, есть полностью оборудованный тренажерный зал, — небрежно сказал Сэйнт. Конечно, он приказал построить здесь гребаный склеп. Вероятно, там тоже были саркофаги, просто для достоверности. — Но я также установил контакт с соответствующими игроками на местном уровне. Лидер команды «Арлекин» дурно воспитанный негодяй, чинный, как краб в ведре с омарами, но он производит впечатление человека слова. Я могу познакомить вас с ним по поводу любой незаконной деятельности, в которой вы настаиваете на участии. Он уже смирился с тем, что мы будем жить здесь, и точно знает, с кем ему придется иметь дело, если кто-нибудь из его лакеев попытается причинить нам неприятности. Достаточно сказать, что мы достигли соглашения, и я не думаю, что местные преступники создадут нам какие-либо проблемы.

— Ты такой псих. Я все слышал о команде «Арлекин», это кучка беззаконных дикарей, подозреваемых в том, что в океан выбрасывается больше тел, чем полиция может отследить. И ты просто подходишь к одному из их самых известных участников и «заключаешь соглашение», — Блейк рассмеялся, а Сэйнт улыбнулся так, словно это был величайший комплимент, который он когда-либо получал.

— Да, ну, я полагаю, Фокс Арлекин почуял в воде еще одну акулу и понял, что ему лучше подружиться с нами, чем делать нас своими врагами. Излишне говорить, что он знает, чего я могу добиться, если у него возникнет потребность в каких-либо подобных услугах, и теперь у меня есть кучка головорезов, к которым можно обратиться в крайнем случае. Выигрывают все.

Я недоверчиво покачал головой ему в спину, когда он отмахнулся от этого безумия, как от пустяка, в то время как Татум ухмыльнулась мне, явно соглашаясь.

Сэйнт продолжал водить нас по бесчисленным помещениям церкви, указывая на студию для Киана, его кабинет, столовую, домашний кинотеатр, игровую комнату и огромный бассейн, который находился во внутреннем дворе сбоку от здания с гидромассажной ванной, сауной и паровой баней. Место было безумным. Это был Храм на гребаных максималках. Больше, чем кто-либо когда-либо мог пожелать или в чем нуждался, и все же я не мог убрать гребаную ухмылку со своего лица, пока мы исследовали это место, обнаружив большую часть наших вещей уже здесь, упакованными по шкафам, как будто мы жили здесь годами, а не минуты.

Когда мы поднялись наверх, Сэйнт показал нам четыре отдельные спальни, которые располагались в задней части церкви, и сначала я подумал, что у каждого из нас свои комнаты. Но когда он открыл последнюю дверь в огромную комнату, занимавшую всю длину дома, эта идея рухнула и сгорела дотла.

В центре помещения, откуда открывался вид прямо на океан, стояла огромная кровать. Даже больше, чем та, что была у нас в доме студенческого братства. Должно быть, она была сделана на заказ, и черт его знает, какое сюда подошло бы постельное белье, потому что она выглядела больше, чем два «super king», соединенных вместе, и я должен был уже понять, что у него все было сделано на заказ.

Татум взвизгнула, сбрасывая туфли, и бросилась к кровати, запрыгивая на нее и возбужденно подпрыгивая.

— Тебе это нравится? — Спросил Сэйнт, переводя взгляд с нее на всех нас, и в его взгляде промелькнула уязвимость, которая остановила любые насмешливые комментарии, вертевшиеся у меня на кончике языка. Возможно, ему большую часть времени не хватало общения, но он действительно заботился о нас, и я не мог себе представить, сколько времени и усилий он вложил в это место и организацию всего, что с ним связано. — Недалеко от города есть дом, Сирена, который идеально подойдет для проведения твоих занятий. И я организовал для тебя пробные матчи в футбол на местном уровне, Блейк. Я также видел потенциальную художественную студию, и здесь есть многообещающие перспективы трудоустройства для…

— Черт возьми, ты действительно обо всем подумал, не так ли? — Спросил я, и он пожал плечами, как будто не очень хорошо понимал, что он проделал сумасшедшую работу.

— Я пытался, — признался он.

— Солнце, море и секс? Да, я отдаю за это свой голос, — со смехом согласился Киан.

— Я тоже, — добавил Блейк. — Но я хочу поближе взглянуть на тот спортзал, о котором ты упоминал.

— Сейчас я тебе покажу, — согласился Сэйнт, взглянув на меня, и я больше не мог держать его в напряжении.

— Ты знаешь, я был бы счастлив и в двухкомнатной квартире где-нибудь в наполовину приличном районе, — медленно произнес я, и его лицо слегка вытянулось. — Но если мне приходится жить в отвратительно большой церкви, где слишком много места и дерьма больше, чем мне когда-либо могло понадобиться, то я не могу представить ни одной, которая была бы более совершенной, чем эта.

— Хорошо, — сказал Сэйнт, слегка выпятив грудь. — И называйте меня параноиком после пандемии, но я также позаботился о том, чтобы снабдить секцию склепа всей едой, которая нам когда-либо понадобится, если мир снова отправится в ад.

— Трон для туалетной бумаги прилагается? — Спросил я, хихикая.

— Очевидно. — Он ухмыльнулся, затем повернулся к Татум с надеждой во взгляде. — Тебе нравится новый Храм, Сирена? Если нет, я прикажу сжечь его дотла к утру.

— Ты что, издеваешься? Мне это чертовски нравится! — Воскликнула Татум, когда Сэйнт расплылся в улыбке, и она снова спрыгнула с кровати, прыгнув на него и крепко поцеловав, при этом ее улыбка сияла достаточно ярко, чтобы выразить то, что мы все чувствовали. — Просто до тех пор, пока ты не ожидаешь, что я в ближайшее время заполню все остальные спальни малышами.

— Конечно, нет, Сирена, — сказал Сэйнт, опуская ее на землю и еще раз нежно целуя. — У тебя может быть пара лет до этого.

— Это зависит от меня, а не от тебя!

Она шлепнула его, когда он снова направился к двери, ведя Блейка и Киана в спортзал, и он рассмеялся, как будто совсем не был согласен с этим утверждением.

Я направился к раздвижной двери, открыл ее и вышел на балкон, чтобы получше разглядеть этот вид, позволяя мысли о том, что это место станет нашим новым домом, овладеть мной.

Солнце почти скрылось за горизонтом, и я оперся предплечьями о белые перила, глядя на него, медленно выдыхая и вдыхая морской воздух.

— Ты в порядке? — Спросила Татум, следуя за мной, подходя, чтобы встать рядом и взять меня за руку.

— Да, — сказал я, любуясь закатом и проводя большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. — Я просто… отпускаю.

— Ты о чем? — с любопытством спросила она.

— Трой, — признался я, и звук разбивающихся о берег волн взывал ко мне, как нежнейшая колыбельная. — Наверное, я просто думал, что мы все равно поймаем его. Так или иначе. Но прошли годы, и даже у Сэйнта нет никаких зацепок. Мне нужно просто смириться с тем, что его больше нет, и двигаться дальше.

— Но легче сказать, чем сделать, верно? — пробормотала она, и я кивнул, думая о своей маме, Майкле, обо всем, что он украл у меня, и о том, как сильно я жаждал его смерти взамен.

— Да, — согласился я. — Но я думаю, они хотели бы, чтобы я отказался от идеи мести. Уже не так, как раньше. Я имею в виду, конечно, я хотел бы, чтобы он был мертв или, по крайней мере, заперт где-нибудь. Но он потерял свои деньги, свою власть, свою репутацию. Остаток своей жизни он проживет в одиночестве, скрываясь. И, возможно, это не все, чего он заслуживал, но я думаю, что в целом я могу с этим смириться. Я думаю, что должен. Потому что мы не найдем его, и я не хочу, чтобы он имел надо мной такую власть до конца моей жизни.

— Я люблю тебя, Джейс, — выдохнула Татум, и я посмотрел на нее с мягкой улыбкой, когда она назвала имя человека, которым я когда-то был.

— Я тоже люблю тебя, Татум. И я хочу двигаться дальше. Пусть это будет новое начало. Все мы можем устроить здесь настоящую жизнь, и я хочу ею жить. Трой пусть катится ко всем чертям, мне все равно. Все, что меня волнует, — это ты, я и мои братья. Этого более чем достаточно.

Я наклонился и поцеловал ее, в этом обмене было столько любви и глубины, что я понял, что отказаться от этой вендетты было правильным поступком. Я устал жить ради ненависти. Теперь у меня было кое-что намного лучше этого.

И когда мы повернулись, чтобы посмотреть, как солнце впервые в нашем новом доме опускается за горизонт, я был счастлив начать все с чистого листа и просто жить. Потому что прямо здесь меня ждала адская жизнь, и я не хотел и не нуждался ни в чем другом в мире. Только в этом.

Еще ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ЛЕТ ПОСЛЕ ЭТОГО

Я откинулся на спинку кресла, просматривая присланные мне документы и пытаясь отследить передвижения моего сына. Я должен был признать, что он был хорош. Лучше, чем я, вероятно, думал. И хотя я кое-что находил о состоянии, которое он накопил за эти годы, я все еще не мог напасть на его след.

Он не совершал никаких покупок под своим настоящим именем, и я даже не смог обнаружить ни один из псевдонимов, которые, я был уверен, он должен был использовать. Потому что я ни за что не поверил бы, что он вышел из игры. В жилах этого парня текла моя кровь, нравилось ему это или нет, и я знал, что он будет покупать и продавать, добиваясь власти, как будто она нужна ему для жизни. Но он держал свои секреты при себе, и я просто еще не поймал его.

Со смесью раздражения и гордости я положил свой планшет на металлический столик рядом с собой, глядя поверх белого зонтика, под которым я сидел, на ослепительном солнце. В этой части света всегда было жарко, и вскоре после приезда сюда я устал от отсутствия изменений климата. Но я застрял без альтернативы. Для меня было небезопасно путешествовать, пока за мной охотилось столько властей. И хотя я изолировал себя в стране без соглашения об экстрадиции с США за десять лет, прошедших с тех пор, как я бежал, я был уверен, что будут даны взятки или посланы специальные оперативники, чтобы забрать меня, если мое местонахождение будет обнаружено.

Итак, я остался пленником в своем собственном убогом доме с двенадцатью спальнями. По сравнению с тем, что было у большинства людей, я предположил, что это было несколько роскошно, но когда я сопоставил это со всем, что у меня было раньше, оно показалось мне ужасно скудным.

— Брэнстон? — Позвал я, ставя пустой стакан из-под виски и оглядываясь в поисках слуги, который принес бы мне еще.

Его нигде не было видно, и когда он не появился после моего повторного призыва, я разочарованно вздохнул и поднялся со стула, чтобы налить себе стакан.

Честно говоря, какой смысл держать прислугу, если они не могут даже налить меня стакан?

Я вошел в дом, пройдя в просторную гостиную со сводчатым потолком и мезонином над ним. Мне наскучило это место. Надоело существовать в стазисе, без власти и еще меньших друзей. Мне нужно было освободиться из этой тюрьмы, которую я построил для себя, и ключом к этому было найти деньги моего сына. На самом деле, я даже не мог зафиксировать его местонахождение с тех пор, как он окончил Йель. Это приводило в бешенство.

Я прошел по белому мраморному полу к бару с напитками, но остановился, не дойдя до него, когда в поле зрения появилось большое кресло, стоявшее у окна, и я обнаружил сидящую там женщину. Она держала в руке бокал моего любимого и самого дорогого виски, бутылка стояла на полу рядом с ней, когда она, отвернувшись от меня, смотрела на открывающийся вид.

На ней было белое платье, и она сидела боком в кресле, свесив длинные бронзовые ноги через подлокотник в черных туфлях на шпильках Louboutins. Должно быть, она услышала мое приближение, но не обернулась, продолжая смотреть в окно, каскад светлых локонов скрывал от меня ее лицо.

Я замер, волосы на затылке встали дыбом, когда я посмотрел на нее. Этот дом был абсолютно безопасным. Не могло быть такого, чтобы она просто забрела сюда мимо десятифутовых стен и охраняемых ворот. Ни один из моих людей просто так бы ее не впустил. Так как же, черт возьми, она…

— Привет, Трой, — промурлыкала женщина, поворачивая ко мне голову, и мое самообладание почти улетучилось, когда мой взгляд упал на лицо девушки, Риверс.

Та, которая развратила моего мальчика, та, которая забрала все, что я построил, и повернула это против меня. Она должна была быть мертва давным-давно, но вот она сидела, пила виски дороже, чем могла себе представить, и смотрела мне прямо в глаза, как будто считала нас равными. Или хуже того, как будто она думала, что она лучше меня.

— Сэйнт? — Спросил я, своим холодным и невыразительным голосом, ничем не показывая, что я был застигнут врасплох этим появлением в моем доме. Зная, что он тоже был здесь.

Мой сын вышел из дверного проема в углу, его лицо было суровее, чем я помнил, черты стали более резкими теперь, когда он стал старше. В нем не было и следа того слабого ребенка, которого я когда-то знал, и, наблюдая, как он приближается ко мне небрежным шагом, я увидел мужчину, которым, как я всегда надеялся, он станет, смотрящего на меня, и улыбка тронула мои губы, когда я посмотрел на него.

— Я вижу, ты последовал моему совету, — сказал я, поправляя часы и нажимая на аварийную сигнализацию, которая сработает бесшумно и вызовет моих людей, спешащих ко мне.

Это был позор, но несколько лет назад я пришел к выводу, что моему сыну придется умереть, если я когда-нибудь захочу вернуть свою империю. Как только я достигну этого, я предполагал, что мне придется поработать над созданием еще одного наследника, хотя скука, связанная с поиском новой жены, замедлила мой прогресс в реализации этой идеи.

— Что это был за совет? — С любопытством спросил Сэйнт, подходя и становясь позади черной вдовы, которая переманила его на свою сторону.

Но, возможно, я был неправ, отвергая идею о том, что он может связать себя с этой девушкой. Выражение ее глаз говорило, что она была такой же решительной и опасной, как и он, поэтому, несмотря на слабость, которую, я знал, вызывала у него эта любовь, которую, по его утверждению, он испытывал к ней, возможно, она придавала ему и силы.

— Всегда стремиться к тому, чего ты хочешь, и никогда не сдаваться, пока это не окажется у тебя в руках, — подсказал я.

— Что ж, в этом он прав, — сказала Татум, когда Сэйнт взял ее за руку и поднял, чтобы поцеловать тыльную сторону костяшек пальцев. — Ты действительно очень упорный.

Мой сын улыбнулся, поднимая ее на ноги, и у меня по коже побежали мурашки, когда я смотрел на них вместе. Что бы они ни сделали, чтобы попасть сюда, они определенно не спешили достичь своей цели. Что только давало моим людям больше времени, чтобы добраться сюда. На самом деле, я был удивлен, что они еще не ворвались в комнату.

— Я всегда получаю то, что хочу, — согласился с ней Сэйнт, схватив ее за горло, притянул к себе и крепко поцеловал.

Каблук ее дизайнерских туфель задел бутылку скотча, опрокинув ее, и у меня внутри все сжалось, когда бесценная жидкость разлилась по кафелю.

— Я полагаю, ты пришел сюда не только для того, чтобы полапать девчонку, которая разрушила мой клуб? — Спросил я скучающим тоном, мои пальцы подергивались от желания поднять эту чертову бутылку, пока они просто оставили ее там растекаться.

— Конечно, нет, — сказал Сэйнт, обнимая ее за талию и не обращая внимания на постоянно растущую лужицу скотча между нами, хотя от мысли об этом у меня сводило челюсть. — Но я думаю, что ты должен был уже подсчитать время, чтобы понять, что твои люди не прибудут.

— Какие люди? — Спросил я, и внутри у меня все сжалось, когда я подавил желание снова нажать кнопку на часах.

— На самом деле довольно просто заглушить сигнал от такого примитивного устройства, как твое, — сказал Сэйнт, лениво протягивая руку, чтобы поправить прядь светлых волос на плече Татум, в то время как она улыбалась ему с темным голодом, который заставил меня насторожиться.

— Я не знаю, что ты…

— Наемные головорезы — это конечно прекрасно, — продолжил он, говоря со мной так, словно я вообще ничего не говорил. — Но за годы, прошедшие с тех пор, как ты сбежал, как испуганная крыса в сточную канализацию, мне становилось все более и более ясно, что в твоем грандиозном замысле был фатальный изъян.

— О чем ты? — Спросил я, обвинение задело меня. Во всем, что я делал или создавал, не было изъянов, кроме него.

— Не хочешь рассказать? — Спросил Сэйнт, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он обращается к девушке, а не ко мне.

Моя верхняя губа дернулась от желания ответить на это оскорбление, но ее сапфировые глаза перехватили мой взгляд, а улыбка на ее накрашенных красным губах заставила меня придержать язык, чтобы не оскорбить ее. Может, я и презирал его чувства к этой девушке, но я не мог отрицать их силу, и было бы глупо провоцировать его из-за нее сейчас.

— Медведь может окружить себя койотами, — медленно произнесла она, делая еще один глоток моего виски и выдерживая мой взгляд, даже не дрогнув. — Но их преданность всегда будет куплена только теми крохами, которые они смогут у него украсть.

— Медведь по-прежнему самое могущественное существо в лесу, — спокойно ответил я, понимая, о чем она говорит. Мои люди не придут, их подкупили, чтобы они предали меня и впустили этих крыс в мой дом.

— И все же его может уничтожить волчья стая, — сказала Татум, хищно улыбаясь.

— Вот тут-то ты и ошибся, — добавил Сэйнт, делая паузу, чтобы сделать глоток скотча, когда Татум поднесла стакан к его губам, и я не мог не смотреть на то, как они двигались вместе, как две части одного существа, совершенно синхронно. — Ты верил, что абсолютная власть — это нечто такое, чем можешь обладать ты и никто другой. Но посмотри на себя сейчас, совсем один в мире, и никому нет до тебя дела. Твое имя пестрело во всех заголовках газет, называя тебя человеком, ответственным за распространение вируса «Аид» среди населения. Тебя ненавидит больше людей, чем я могу сосчитать, ты ответственен за столько смертей, что мир мог бы утонуть во всей этой крови, если бы она была пролита сразу. Не говоря уже об остальных зверствах, которые ты совершил в «Ройом Д'Элит». Все на этой планете жаждут твоей смерти. Единственные чувства, которые кто-либо испытывает к тебе, — это ненависть.

— На самом деле, — добавила Татум непринужденно, проводя рукой по руке Сэйнта и глядя на него так, словно он был причиной восхода солнца по утрам, в то время как он смотрел на нее в ответ, как будто она была причиной его существования вообще. — Многие люди, вероятно, покончили бы с собой на твоем месте, не в силах вынести бремя того, что совершили так много зла и что их ненавидят так много людей.

— Ну, многие люди — овцы, — усмехнулся я, не в силах сдержаться перед лицом этой эмоциональной чуши. — И единственное лекарство от такого идиотизма — это смерть.

— Забавно, что ты это говоришь, — раздался грубый голос у меня за спиной, но прежде чем я успел обернуться, мне на голову набросили петлю и туго затянули вокруг шеи. Меня дернули назад, к твердому телу, когда татуированная рука сомкнулась вокруг моей челюсти и крепко сжала меня, обездвиживая, поскольку веревка была натянута. — Потому что мы чувствуем к тебе то же самое.

— Отец, ты ведь помнишь Киана, не так ли? Оказывается, О'Брайенов действительно не так-то легко убить, в конце концов, — Сэйнт ухмыльнулся мне, как какой-нибудь злорадствующий шут, и я оскалил зубы, потянувшись за раскладным ножом, который всегда носил в кармане.

К моему виску прижался пистолет, и я отвел глаза влево, когда курок с грохотом опустился, мой взгляд упал на третьего из маленькой группы прислужников моего сына. Футболист. Я смог отследить некоторые его передвижения из-за его профессиональной карьеры, но я все еще не мог отследить своего сына через него. В тот момент его взгляд был таким темным, а выражение лица таким холодным, что я был уверен, что вижу именно ту привлекательность, которую нашел в нем мой сын. Таков был путь могущественных людей; нас всегда тянуло друг к другу, но между нами не могло образоваться истинной связи, как пытался утверждать Сэйнт, потому что наша борьба за превосходство никогда не закончится.

— На твоем месте я бы не стал этого делать, — просто сказал Блейк, и мое сердце бешено заколотилось, пока я искал выход из положения. Это была просто еще одна головоломка, которую мне предстояло разгадать, игра, в которой я должен был победить. Способ был. Способ был всегда.

Петля на моей шее внезапно затянулась туже, и я задохнулся, когда Киан приподнял мой подбородок и заставил посмотреть на балкон на втором этаже, где стоял мужчина, глядя на меня сверху вниз, его светлые волосы падали ему на глаза, когда он снова потянул за веревку, заставляя меня подняться на цыпочки и перекрывая мне доступ кислорода.

— Подождите, — прошипел я, тянув время, пытаясь удержать свой вес, что бы не повиснуть на веревке.

— Я думаю, Нэш ждал достаточно долго, — прошипела Татум, подходя ближе ко мне, ее высокие каблуки цокали по мрамору. — Похоже, волчья стая только что догнала тебя. — В ее взгляде была чистая и ядовитая ненависть, от которой у меня по спине пробежали мурашки. Но я бы не сдался, я не был так устроен. Из этого был выход, я просто должен был ухватиться за него, и тогда…

— У моего брата вся жизнь была впереди, — прорычал Нэш надо мной, его лицо было единственным, которое я мог видеть, и на котором ясно отражались все его эмоции. Он был разъярен, кровожаден, жаждал мести и жаждал заявить о себе.

Он поднял веревку выше, и паника захлестнула меня, когда меня сбило с ног, мои руки отчаянно цеплялись за веревку, когда я пытался оторвать ее от себя.

Он подтянул меня еще выше, мое сердце бешено колотилось, когда я задыхался, и боль, похожая на самый ужасный вид ожога, пронзила мою шею.

Я начал брыкаться и метаться, хватаясь за карман в надежде выхватить складной нож, когда перед моими глазами промелькнула вполне реальная перспектива моей смерти.

Но прежде чем я успел поддаться ему, мои пальцы ног наткнулись на что-то, и в следующее мгновение я встал на это, снова перенеся свой вес и немного ослабив давление в шее, чтобы мог сделать судорожный вдох. Мой пульс бешено забился от страха, но я подавил его, не позволяя ему терроризировать меня в моем собственном теле.

Мне удалось достаточно напрячь зрение, чтобы посмотреть вниз и заметить один из кухонных табуретов у себя под ногами, прежде чем я снова поднял взгляд на группу людей, которые стояли передо мной.

Киан обнял Татум за плечи покрытой татуировками рукой, его черная жилетка из кожи оскорбляла мой взгляд своим ужасно небрежным видом в моем доме, и когда он поцеловал ее в макушку, мне пришла в голову мысль, которая разорвала суть наследия, которое я надеялся оставить на этой планете.

Чтобы еще больше подтвердить мои опасения, Блейк подошел к ней с другой стороны и провел пальцем по ее подбородку с явной лаской. Дело было не только в моем сыне. Все они были очарованы красивой девушкой, стоявшей передо мной. Все стали жертвами ее прихотей.

— Кто сказал, что схватить Троя Мемфиса будет трудно? — Спросил Блейк, и Киан громко рассмеялся, в то время как мой сын просто продолжал ухмыляться, упиваясь видом меня, оказавшейся вот так в его власти.

Это было то, чего он хотел, доказать, что может победить меня, подчинить меня и заставить следовать его приказам.

Позади меня послышались шаги по деревянной лестнице с мезонина, и группа дикарей передо мной посмотрела поверх меня на самозванца среди них. Бедняга, который пришел в поисках мести, без сомнения, был использован моим сыном исключительно для того, чтобы подразнить меня. Но я отказался пойти на это.

Джейс Харрингтон обошел меня и встал достаточно близко, чтобы я мог ощутить аромат сосны и тестостерона, исходящий от его кожи. В нем была грубоватость, говорившая о его плохом воспитании, белая футболка облегала мускулистое тело, а небольшая щетина покрывала подбородок. Он не принадлежал к этому миру власти и престижа. Он был букашкой, которую следовало раздавить вместе со своей никчемной семьей много лет назад, а не оставить расти в этого атакующего пса, затаившего злобу. Это была не та ошибка, которую я бы совершил снова.

— Скажи мне, — сказал он рычащим голосом, глядя на меня так, словно я был ниже его, несмотря на явные доказательства обратного. — Ты думаешь о них? Ребенок и мать, которых ты убил? — спросил он, и я усмехнулся.

— Я их почти не помню, — выплюнул я, мой голос перешел в резкий шепот, поскольку петля на моей шее не позволяла мне говорить громче. Он привязал ее к перилам надо мной, и только табурет под моими ногами мешал мне повеситься. Я с большим удовольствием отплатил бы ему за это оскорбление. Тогда он научился бы оставаться на своем проклятом месте в самом низу пищевой цепочки, где ему и место. — Если бы ты не воскрес в моей жизни, они были бы полностью забыты.

Низкое рычание прокатилось по его телу, ему вторили люди за его спиной, среди которых, к моему ужасу, была и моя собственная плоть и кровь. Был ли мой сын серьезно расстроен из-за чего-то столь тривиального?

— Ты хотя бы сожалеешь об этом? — Требовательно спросил Блейк, и я сузил глаза.

— Я ни о чем ни дня в своей жизни не сожалел, — прошипел я. — Ты не достигнешь того, что есть у меня, если будешь тратить время на сожаления.

— Он не способен ничего чувствовать, не говоря уже о раскаянии, — добавил Сэйнт, подходя к Нэшу и с интересом глядя на меня. — Хотя мне кажется, что сейчас я вижу в нем некоторый страх.

— О чем ты говоришь? — Спросил я его, забыв об остальных, сосредоточившись на его энергии в комнате.

Что бы ни говорил мой сын, это было настоящей причиной этого. Он выскажет свою точку зрения, а потом мы решим, что делать дальше. Хотя я сомневался, что все, что он мог бы сказать мне сейчас, заставило бы меня пересмотреть свое решение убить его, независимо от того, насколько сильно он мог бы произвести на меня сейчас впечатление.

— Я просто подумал, — медленно ответил Сэйнт, критически оглядывая меня. — Какой же ты человек на самом деле. В сознании ребенка ты был непобедимым монстром. Но посмотри на себя сейчас, подвешенный и находящийся в нашей власти, но все еще неспособный на какие-либо истинные и значимые чувства. Мне жаль тебя.

— Жаль? — Я усмехнулся. — Я был самым могущественным человеком в нашем штате. Возможно, самый могущественный…

— Был, это ключевое слово, — перебил меня Киан, хихикая. — Но сейчас ты не выглядишь таким крутым.

Моя нога поскользнулась, а сердце подпрыгнуло, когда я чуть не упал со стула, петля снова затянулась туже.

Я сунул руку в карман, нащупывая складной нож на случай, если кто-нибудь из них выйдет из себя и отшвырнет табуретку до того, как мы с сыном закончим этот разговор и перейдем к сути.

— Ищешь это? — Спросил Киан, ухмыляясь, когда поднял мой нож перед собой, насмешливо помахивая им передо мной, в то время как мои пальцы наткнулись на ничто, и волна страха пронзила меня. Я даже не заметил, как он забрал его у меня.

— Это пустая трата времени, — сказала Татум со вздохом, протискиваясь в промежуток между Сэйнтом и Нэшем, ее руки слегка коснулись их обоих, и когда они повернулись, чтобы уделить ей все свое внимание, я понял кое-что гораздо более страшное, чем веревка, которая была завязана у меня на шее.

Все четверо мужчин, стоявших передо мной, смотрели на нее с какой-то горячей преданностью, которая сияла ярче полуденного солнца. Они были восхищены, влюблены, полностью очарованы и находились под ее чарами. Включая моего сына.

Сэйнт не был королем этого племени язычников. Ими правила королева. И выражение ее глаз говорило, что моя смерть уже предрешена. Паника охватила меня тогда, когда я впервые полностью обдумал это, задаваясь вопросом, действительно ли я сейчас смотрю в лицо своей смерти. Но этого не могло быть. Я отказывался, чтобы меня помнили как какого-то труса, который покончил с собой из-за смерти кучки ничтожеств и вируса, который должен был принести мне состояние.

— Нет смысла затягивать. Он никогда не поймет глубины своих злодеяний. — Ее взгляд переместился с них на меня, ее голова склонилась набок, и эти светлые локоны рассыпались по ее плечу. Она выглядела почти ангельски, стоя там, безупречно накрашенная в этом белом платье, солнечный свет из-за окна отбрасывал легкую дымку на ее спину. Но во взгляде ее глаз не было ничего небесного. Они были полны ярости ада. — Если у тебя нет каких-либо последних слов?

— Сэйнт, — прорычал я, глядя на своего сына и призывая его занять свое место во главе этого фарса. — Ты же не можешь всерьез оборвать мою жизнь из-за чего-то вроде…

Нэш с яростным рычанием вышиб табуретку из-под меня, и мой живот скрутило, когда я упал, ожидая бесконечного удара, прежде чем веревка натянулась и мгновенно перекрыла мне кислород.

Я брыкался и брыкался, мой взгляд дико метался между ними, пока они пятеро стояли и смотрели на меня, совершенно неподвижно, с огнем и грехом в глазах и без малейших признаков того, что они собираются это остановить.

— Это за людей, которых ты считал никчемными, когда на самом деле они стоили миллионов таких, как ты, — прорычал Нэш.

— Прощай, отец. И просто, чтобы ты знал, я нашел твое секретное завещание, в котором ты пытался лишить меня наследства и приказал его уничтожить. Новое, полностью аутентично выглядящее завещание, оставляющее все, что у тебя есть, мне, теперь на своем законном месте. Я просто не хотел, чтобы ты шел на смерть, полагая, что переиграл меня, — холодно добавил Сэйнт, и из этих слов я понял, что это не игра. Это конец. Никто не придет за мной. И теперь ничто из того, что я делал, не могло остановить эту судьбу.

Я брыкался и размахивал руками, темнота давила на меня со всех сторон, и Татум шагнула вперед, жестоко улыбаясь, наблюдая, как я умираю прямо у нее на глазах.

— Я — тьма глубокой ночью! — закричала она, когда ее стая язычников сомкнулась рядом с ней, все их взгляды были устремлены на меня, жаждущие моего конца.

— Услышь мой рев! — проревели они, шум их приветствий эхом отдавался в смерти вместе со мной, когда я падал прочь от них. В пустоту тьмы и дальше. В место без положения, власти или богатства. В глубины, где никакой свет не мог найти меня. И я был навсегда брошен на произвол судьбы в ничто. Где никто не вспомнил бы моего имени. И я бы вечно был один.

ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ТРОЙ ВСТРЕТИЛ СВОЮ СУУУДЬБУ

Я потягивала свежевыжатый апельсиновый сок, сидя на веранде самого красивого курорта, который я когда-либо посещала в своей жизни, и читая книгу с обратным гаремом на своем Kindle. Оказалось, что моя ситуация с моими мальчиками не была чем-то совершенно неслыханным. По крайней мере, не в художественной литературе. И я была более чем счастлива проложить путь в реальной жизни. Зачем быть объектом поклонения одного парня, когда тебе могут поклоняться четверо?

Мы посещали Маркизские острова во Французской Полинезии после того, как прилетели сюда, как только Трой Мемфис перестал брыкаться. Мы должны были отпраздновать, но это место было роскошным даже по стандартам Сэйнта. И казалось, что это целый мир вдали от всего, где я была раньше.

Наша веранда выходила на наш частный пейзажный бассейн, который возвышался над тропическим лесом, спускаясь к пляжу только для нас и чистейшей голубой воде моря за ним.

Сэйнт исчез еще до того, как мы все проснулись, и я развалилась на веранде в тени навеса, положив ноги на колени Нэшу, пока он массировал их. Его плавки были короткими, демонстрируя татуировку, которую Киан нанес там, чтобы скрыть клеймо на левом бедре. На ней были изображены пять волков с поднятыми мордами, которые выли на луну над заснеженной горой. И я потратила приличное количество времени, целуя его не один раз с тех пор, как он это сделал.

Киан раскачивался в гамаке справа от меня, а Блейк вернулся в номер, заказывая еще пирожных на стойке регистрации.

Теплый воздух витал вокруг меня и касался моей обнаженной кожи, мое маленькое розовое бикини казалось слишком большим количеством одежды из-за влажности, которая давила на меня. Но вся жара в мире не могла вытеснить покой, нахлынувший на меня, когда я купалась в отблесках смерти Троя.

Я встала со своего места и упала на колени к Нэшу, запустив пальцы в его волосы. Мы все полночи не спали, пили, танцевали и трахались. На плечах Нэша были царапины, которые я оставила там, когда он заявил на меня права рано утром с яростью зверя, и я провела по ним большим пальцем, когда он ухмыльнулся.

— Как ты сегодня? — Прошептала я ему на ухо, когда его рука пробежалась по моей спине.

— Лучше не бывает, принцесса, — вздохнул он, и я откинулась назад, чтобы посмотреть на него. Я видела, как тяжесть упала с его плеч, как будто это была физическая вещь, которую он носил с собой все это время. Он пытался подавить свою жажду мести, когда казалось, что мы никогда не найдем Троя, но я знала, каким облегчением было, наконец, отплатить ему за все, что он сделал его семье, и навсегда избавить мир от него. В его глазах было море света, а на губах играла постоянная улыбка. Губы, которые прошлой ночью сотворили с моим телом тысячу грязных вещей, когда он праздновал свою победу. — Но я буду еще счастливее, когда ты позволишь мне закончить массаж ног.

Он приподнял меня за задницу, усадив обратно на мое сиденье, прежде чем сесть на свое и, схватив мою ногу, провел большими пальцами по центру подошвы. Это было чертовски невероятно.

Я глубоко вздохнула, неуверенная, что когда-либо раньше была так расслаблена, наблюдая за своим великолепным темным ангелом поверх Kindle.

— Ты пялишься, — поддразнил он.

— Ты выглядишь таким чертовски сексуальным, когда боготворишь меня, Джейс, — сказала я, и он ухмыльнулся, услышав это имя.

— Когда я закончу здесь, я планирую опуститься на колени между ног моей богини и помолиться о дожде.

— Ты дикарь, — засмеялась я, и он по-волчьи оскалился в подтверждение моих слов.

Блейк вышел на веранду в своих синих плавках, его кожа приобрела глубокий бронзовый оттенок за дни пребывания на солнце. Он уже успел отлично загореть и к тому же был самодовольным ублюдком.

— Кто сегодня за то, чтобы поплавать с маской и трубкой? — спросил он, опускаясь рядом с Нэшем и кладя одну мою ногу себе на колени. Я ухмыльнулась им, кладя свой Kindle на стол и откидываясь на спинку стула.

— Я в деле. Я собираюсь взять свой телефон, чтобы сделать несколько фото, — сказала я. Сэйнт купил нам все новейшие iPhone, которые были полностью водонепроницаемыми и имели профессиональные камеры. Он заставлял нас обновляться до последней модели каждый раз, когда выпускалась новая, хотя телефоны годичной давности работали просто отлично. Но, по-видимому, дело было не в этом.

Принесли нашу выпечку, и горничная поставила ее на стол, прежде чем снова поспешно уйти. Я взяла себе круассан и разломила его, вздыхая, когда отправила кусочек в рот, и маслянистый вкус растаял у меня на языке.

— Куда, черт возьми, подевался Сэйнт?

— Он, наверное, отправился на войну с той морской птицей, которая насрала на него вчера, — фыркнул Киан, его рука с чернилами выпала из гамака, и пальцы задели деревянный пол.

— Ну, он пропустит все самое интересное, — сказала я со смехом, вспомнив ужас Сэйнта, когда птица нагадила на него. Он оплакивал свою испорченную рубашку от Ralph Lauren и проклинал это существо и несколько поколений его семьи.

Я высвободила ноги из хватки рук Нэша и Блейка и пальцами ног стала ласкать их члены. Они демонически ухмыльнулись мне, когда я прикусила губу, но прежде чем я успела увлечься этой идеей, хлопнула дверь, и на веранду широкими шагами вышел Сэйнт. Он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку, затем прошел мимо меня к краю веранды с таким видом, словно хотел сделать какое-то объявление. Он был одет в брюки-чинос и белую рубашку, которая подчеркивала насыщенный, землистый цвет его глаз. Сэйнт всегда одевался так, словно участвовал в дорогой фотосессии.

— Где ты прятался? — Спросила я, убирая волосы с плеч, так что они свисали со спинки стула.

— Я заканчивал последние приготовления, — сказал он, в его глазах плясал какой-то секрет, и я нахмурилась.

— Для чего? — Настаивал Нэш.

— Дня нашей свадьбы, — объявил Сэйнт, улыбаясь мне.

— Что? — Я растерянно рассмеялась, когда Киан выпрямился в своем гамаке и чуть не выпал из него.

Блейк и Нэш переглянулись, когда я убрала ноги с их колен и полностью сосредоточилась на Сэйнте. Если и было что-то, что я знала о Сэйнте Мемфисе, так это то, что он не шутил по поводу вопросов, связанных с нашими отношениями. Если он сказал, что была организована свадьба, значит, была организована чертова свадьба.

— Я потратил некоторое время на поиск места, где мы могли бы провести свадьбу, отвечающую нашим потребностям. Какое-то время рассматривался вариант с несколькими странами Африки, но мне пришлось бы подкупить слишком много коррумпированных людей, чтобы позволить женщине выходить замуж за нескольких мужчин, а не наоборот. Поэтому я решил, что этот маршрут был слишком сложным. Именно тогда я обнаружил законы о полиамории на этих островах, согласно которым женщина может законно выйти замуж за нескольких мужей, если она выше по статусу, чем мужчины. Что, конечно, было легко доказать, поскольку наша девушка — королева, а маркизцы, казалось, были более чем счастливы приспособиться к нашей ситуации без особых уговоров.

— Ты серьезно? — Спросила я, и надежда наполнила мой голос. — Вы все можете стать моими мужьями? — От этой мысли у меня так закружилась голова, что я вскочила со своего места и подбежала, чтобы схватить Сэйнта за руку, с нетерпением ожидая его ответа.

Он обхватил мою щеку, его большой палец прочертил линию до шрама на виске.

— Да, Сирена. Ты можешь. И я искренне прошу тебя сделать это. — Он внезапно опустился на одно колено, и я ахнула, когда он достал из кармана белую коробочку с кольцами и открыл ее. Солнце сверкнуло на самом красивом бриллианте круглой огранки, который я когда-либо видела, заключенном в изящную огранку винтажного дизайна. Это был огромный, гребаный бриллиант, и я потеряла дар речи, когда Сэйнт протянул его мне, его глаза были полны надежды и счастья.

— Я обычный простолюдин перед королевой, — прохрипел он. — Умоляющий войти в его дворец и выложить все, что у него есть, к ее ногам. Я твой, примешь ты это кольцо или нет, но если бы ты его носила, я бы ни о чем большем не мечтал за все годы, что мне осталось в этой жизни.

— Подожди, блядь, — заартачился Блейк, прежде чем я успела ответить, мое сердце бешено колотилось, когда я запуталась в вопросе, который задал мне Сэйнт. — Ты не можешь просто появиться с кольцом, выглядя как чертов принц, в то время как мы сидим здесь полуголые, и нам нечего предложить ей, кроме чертовой выпечки.

— Вряд ли я несу ответственность за то, решишь ли ты сделать Татум предложение или нет, — пренебрежительно сказал Сэйнт.

— Ты планировал нашу свадьбу, не предупредив нас, — вмешался Нэш. — Ты мог бы предупредить нас, и, может быть, у всех нас было бы кольцо, чтобы сделать предложение ей сегодня.

— Вам также нужно мое разрешение, — вставил Киан.

— Даже не пытайся, Киан, — прорычала я, затем лучезарно улыбнулась Сэйнту, протягивая левую руку. Я все еще носила кольцо с черепом, которое купил для меня Киан, так что у меня действительно не было места для метеорита, который предлагал Сэйнт, но мы разберемся с этим позже. — Конечно, я выйду за тебя замуж. — Он надел кольцо мне на средний палец, и я поняла, что этот подлый ублюдок уже спланировал, что я надену больше одного, когда он встал, притянул меня к себе и поцеловал неторопливыми движениями языка, на что остальные были вынуждены смотреть. Я улыбалась во весь рот, когда повернулась к ним, подпрыгивая на носках.

— Мне не нужно от вас кольцо, ребята, — серьезно сказала я, заметив грустные выражения лиц Блейка и Нэша. — И вы не обязаны жениться на мне, если не хотите этого. Не позволяйте Сэйнту принимать решение за вас. Но… — Я отошла от Сэйнта и опустилась перед ними на одно колено, и их брови взлетели вверх. — Я хочу вас обоих. Без вас, Блейк… Нэш, нас нет. — Я пристально посмотрела на них. — Вы женитесь на мне? Сделаете ли вы меня самой счастливой женщиной во всем мире, сделаете ли вы меня целостной. Потому что у каждого из вас есть частичка моего сердца, и оно не может быть целостным без вас всех, как одно целое.

Они обменялись взглядами, затем оба взяли меня за руку и подняли. Они стояли, обнимая меня между собой, по очереди целуя меня в губы, затем в шею, пока я не начала вздыхать и выгибаться между ними.

— Это «да»? — Взмолилась я.

— Да, принцесса, — прорычал Нэш мне на ухо, в то время как Блейк прошептал это мне в губы.

— Я согласен, — сказал Киан, с ухмылкой выбираясь из своего гамака, когда парни отошли от меня.

— Нам не нужно твое согласие, — прорычал Сэйнт. — Мы женимся на ней, потому что она этого хочет, независимо от того, чего хочешь ты.

— Я все еще даю свое согласие, просто чтобы ты знал. И технически я женюсь на ней уже дважды, так что я буду официальным главным мужем, — насмехался Киан, хватая меня за руку и глядя на кольцо, которое лежало рядом с его, с тихим присвистом.

Сэйнт отрывисто рассмеялся.

— Ты будешь пажом на свадьбе, а не женихом. Ты не можешь жениться на ней дважды даже здесь.

У Киана задрожала челюсть.

— Я не собираюсь быть гребаным мальчиком на побегушках.

— Нет, он шафер, — объявил Блейк с ухмылкой. — Не так ли, брат?

— Киан? — Прошептала я, глядя на него снизу вверх и кладя руку ему на грудь. — Не испорти это.

Киан вздохнул, обхватив меня сзади за шею и притягивая ближе.

— Никогда. Со всей серьезностью я хочу, чтобы они были у тебя. Потому что мы равны. И я буду рядом, подбадривая тебя, потому что это делает нашу семью официальной. Мы все будем Роско…

— Риверс, — перебил его Сэйнт, с вызовом вскинув подбородок. — Мы все станем Риверс.

Мои брови приподнялись, и я посмотрела на Нэша и Блейка, которые сияли, казалось, были довольны этой идеей, но они никак не могли быть так взволнованы, как я. Боже мой, это один из лучших дней в моей жизни, а он только начался.

— Тогда я тоже меняю имя, — яростно прорычал Киан.

— Конечно, меняешь. У меня уже есть готовые документы, которые ты должен подписать, — с ухмылкой сказал Сэйнт. — А теперь все идите в душ и переодевайтесь, у нас осталось всего два часа до церемонии.

Я побежала прочь со своими мальчиками, но Сэйнт поймал меня за руку.

— Только не ты, Сирена. Тебе нужно спуститься в холл и открыть комнату пять-ноль-два. — Он вложил ключ в мою ладонь, и мои губы приоткрылись, когда он поцеловал меня в щеку, бросив на меня пристальный взгляд, прежде чем отослать прочь.

Я сделала, как он просил, выскользнув из нашей комнаты и направившись по длинному коридору, отперев дверь в конце и войдя внутрь.

— Сюрприз! — закричала группа девушек, и Мила внезапно бросилась на меня, крепко сжимая. Диона и Кайла из колледжа тоже были там, и я чуть не расплакалась, увидев их всех здесь вместе. На них были красивые струящиеся бледно-розовые платья, и я смотрела на них с благоговением, когда волнение вспыхнуло в моей груди.

Вся комната была обставлена специально для меня, с парикмахерами и визажистом, а также десятью чертовыми дизайнерскими свадебными платьями, висевшими в пакетах вдоль задней стены, чтобы я могла выбирать.

— Пора собираться, девочка. — Мила просияла, ведя меня в ванную. — Это же день твоей гребаной свадьбы!

***

На мне было белое платье на тонких бретельках, кружевной лиф и юбка, ниспадающая вокруг меня несколькими слоями мягкого материала. Она рассекала бедро, и когда подул ветер, моя подвязка выглянула наружу, и я представила, как парни будут драться за то, кто снимет ее позже. К счастью же это, что я тайком приделала еще три на другую ногу, чтобы они не дрались, не так ли?

Мои прекрасные подруги в платьях и с лилиями в руках повели меня на пляж. На нас были сандалии, и у моих были бриллианты на ремешках, которые обвивались вокруг моих лодыжек и между пальцами ног. Когда мы добрались до белого песка, меня отвели в шатер, так что я не могла видеть своих мальчиков за ним, а они не могли видеть меня.

Войдя внутрь, я обнаружила ожидающего меня Киана в светло-серых брюках, мокасинах и белой рубашке. Его руки были в карманах, волосы зачесаны назад, а голова склонилась набок, когда он рассматривал меня. Черт возьми, он выглядел хорошо в таком наряде. Но ничто не могло скрыть, кем он был, независимо от того, сколько модной одежды он носил. Он был моим монстром до мозга костей. И этот наряд с таким же успехом мог быть запятнан кровью, а я все равно хотела бы его как своего мужа. Может быть, даже больше.

— Черт возьми, детка, ты выглядишь как упавшая звезда. Небеса захотят вернуть тебя, когда поймут, что ты пропала.

— Ну, они не смогут заполучить меня, — сказала я с улыбкой, которая навсегда приклеилась к моим щекам с тех пор, как Сэйнт объявил эту новость.

— Я бы не отпустил тебя, даже если бы они это сделали, — промурлыкал он.

Мила встала передо мной, проверяя мое платье, поправляя сверкающую диадему в моих волосах и вуаль, спускавшуюся по спине.

— Ты выглядишь чертовски идеально, девочка, — сказала она, ее глаза заблестели, когда она сжала мою руку. — Ты готова?

Я кивнула, прерывисто вздохнув. Я хотела этого больше всего на свете. Все мы объединились как одно целое, связанные всеми возможными способами.

— С тобой все будет в порядке. Просто не спотыкайся о собственные ноги, окей? — она засмеялась, и я тоже, затем она отошла к передней части шатра с моими подругами как раз в тот момент, когда на пляже заиграла музыка. Арфа играла прекрасную мелодию, когда девушки вышли и скрылись из виду, и я ахнула, узнав песню, которую Сэйнт сочинил для меня много лет назад. С тех пор он написал мне еще много произведений, но эта всегда будет занимать особое место в моем сердце, и, конечно, он знал это. Он был Сэйнтом Мемфисом. Хотя я предполагаю, что он вот-вот станет Сэйнтом Риверсом.

Киан подошел ко мне, предлагая руку.

— Я знаю, что твой отец должен был бы проводить тебя сегодня к моим братьям, но ты была бы рада, если бы это сделал твой муж вместо него?

Я сморгнула слезы при упоминании моего отца, твердо кивнула и взяла его за руку.

— Он бы выбрал тебя на свое место, Киан.

— Ты так думаешь? — с надеждой спросил он, и я наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку.

— Я это знаю, — сказала я, и он просиял, ведя меня к выходу. Музыка сменилась на «Baby Mine by Betty Noyes», и мое сердце сжалось от знакомой мелодии, которую мой отец пел мне, когда я была ребенком, той самой, которую давным-давно напевал мне Сэйнт в трудную минуту. Киан вывел меня на пляж, и полуденное солнце заливало нас, заставляя мое белое платье блестеть.

У меня перехватило дыхание при виде рядов стульев на песке, покрытых белой тканью и украшенных розовыми бантиками в тон подружкам невесты. Я никогда особо не задумывалась о том, каким будет день моей свадьбы. Я никогда не представляла, что выйду замуж до Киана, и теперь обнаружила, что вот-вот пойду к другому проходу с еще тремя мужчинами в конце.

Сэйнт, Нэш и Блейк были одеты в костюмы, соответствующие одежде Киана, и мое сердце бешено затрепетало от того, как их глаза скользнули по мне с неистовым желанием.

Я вспомнила, как впервые увидела своих Ночных Стражей всех вместе в «Еверлейк-Преп», их глаза были полны голода, который я тоже чувствовала глубоко в своей душе. Таким же взглядом они смотрели на меня сейчас, и я поняла, что мы пятеро всегда были неизбежны. Судьба сплела наши судьбы, и в моем сердце не было сожаления о том, как мы оказались здесь. Хорошие и плохие, темные дни и светлые. Каждый из них был нитью в гобелене, который был присущ только нам. И я всегда буду дорожить этим.

Нервы скрутились у меня в животе, когда я продвигалась по проходу между стульями. Задние ряды были заполнены местными жителями, которые, казалось, были так рады находиться здесь, как будто действительно знали нас. Впереди шел отец Блейка со своей девушкой Кристиной, рыжеволосой женщиной, которая была его домработницей во времена пандемии. Она приносила ему еду каждую неделю и следила за тем, чтобы он справлялся, находясь рядом с ним, когда никто другой не мог этого сделать. Он представил нам ее как свою близкую подругу, но через несколько месяцев Блейк наконец-то отчитал его за это и сказал, что любит Кристину и просто рад, что его отец больше не одинок. Вскоре после этого Купер и Кристина переехали в Сансет-Коув, чтобы быть поближе к нам, и теперь я обожала их обоих, как родных.

Рядом с ними сидел Дэнни в элегантных кремовых брюках и белой рубашке, его глаза перебегали с меня на Милу, которая стояла впереди с другими подружками невесты. Они были влюблены друг в друга больше, чем когда-либо, и маленькая птичка сказала мне (ОНА ЖЕ Блейк), что Дэнни планировал вскоре сделать предложение. Это было так чертовски волнующе.

Все лица людей, которых я любила, были обращены ко мне, когда я подходила к арке из нежных розовых цветов, под которой стояли мои мальчики. Рядом с ними стоял маркизец в белых одеждах и доброжелательно улыбался мне, когда я приблизилась. Я была настолько готова вот так присоединиться к ним, что меня практически распирало от возбуждения.

Киан отпустил меня и сжал мою руку на прощание, прежде чем отойти и встать рядом с Ночными Стражами. Мое горло сжалось от эмоций, когда я смотрела на каждое из их лиц, не в силах поверить, что мне посчастливилось заполучить одного из этих мужчин, не говоря уже обо всех них.

Мы вместе сражались в битвах, проливали кровь друг за друга, и я знала, что мы пересекли бы любой океан в любой стране, чтобы быть вместе, если бы пришлось. Мы доказали, что в этом мире нет силы, которая могла бы разлучить нас. Так что теперь нас ждала целая вечность жизни, чтобы прийти и заявить на нее свои права. И мне не терпелось ответить на ее зов.

ЧЕРЕЗ ГОД ПОСЛЕ СВАДЬБЫ

— О, черт, черт, Иисусе, черт, — пробормотал Блейк, запустив руки в волосы, когда акушерки замахали на нас руками и в сотый раз заставили убраться с их гребаного пути. Они были недовольны тем, что нас здесь четверо, но каждый раз, когда они требовали сказать, кто из нас отец, мы непреклонно отвечали им, что все мы были.

И, конечно же, гнев Сэйнта Мемфиса обрушился на них во всей своей красе, настаивая, чтобы они позволили нам остаться под угрозой разрушить их карьеру и личную жизнь. Хотя я должен был признать, что акушерка, принимавшая роды у Татум, была самым близким человеком, которого я когда-либо видел, к тому, чтобы сравниться с Сэйнтом по размеру гребаных яиц, когда она посмотрела на него сверху вниз и велела ему убираться. На самом деле он уже это сделал, хотя явно не хотел, чтобы его выгоняли из комнаты, но он был готов позволить ей командовать здесь, помимо этого.

На этот раз, когда остальные были вынуждены отступить, я был единственным, кто остался рядом с Татум, убирая волосы с ее вспотевшего лба и крепко сжимая ее пальцы, пока она тяжело дышала и стонала на кровати.

Акушерка провела осмотр за несколько секунд до схваток, и, клянусь, мое сердце билось даже быстрее, чем у ребенка, которого мы могли слышать по монитору, проводами от которого они обвязали раздутый живот Татум.

Мы были здесь уже шестнадцать часов, и я никогда в своей жизни не волновался так чертовски, как сейчас. Я не знал, что делать или что правильно сказать, и каждый раз, когда кто-нибудь из нас пытался пошутить, чтобы поднять настроение, Татум бросала на нас сатанинский взгляд, и мы резко затыкались.

— Мне жаль это говорить, милая, но ты все еще не готова тужится, — объявила акушерка, и Татум застонала от боли, раздавив мои пальцы, когда очередная схватка захлестнула ее.

— Хочешь воды? — Предложил Нэш.

— Или холодный компресс? — Добавил Блейк.

— Или булочку? — Предложил Сэйнт.

— Нет, я не хочу гребаную булочку! — завопила она, и я был почти уверен, что она сломала мне палец, когда ее хватка невероятно усилилась.

— Может быть, тебе стоит пересмотреть свое решение об обезболивающем? — любезно предложила акушерка. — Нам придется долго ждать здесь и делать эпидуральную анестезию…

— Да, — выдохнула Татум, кивая головой. — Это. Сделай это…

— Ты уверена? — Спросил я, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо. — Потому что, когда мы посещали все эти занятия, ты была чертовски непреклонна, ты хотела делать это естественно, без лекарств и…

Татум схватила меня за ворот рубашки и потащила вниз, так что мы оказались нос к носу, и она смотрела мне в глаза с яростью самого дьявола.

— Не смей говорить мне о естественных гребаных родах, когда ты просто стоишь и смотришь, как это происходит! — прорычала она. — Татум, которая говорила эти глупые вещи, была гребаной идиоткой, которая понятия не имела, что это будет за ад. Она была наивной сукой, и теперь она мертва, точно так же, как будешь мертв ты, если снова попытаешься отговорить меня от обезболивающих. Когда тебе придется выталкивать арбуз из своей гребаной вагины, ты можешь вернуться ко мне со своей чушью о запрете анестезии, но до тех пор просто заткнись нахуй и помоги женщине дать мне обезболивающие.

Я тяжело сглотнул и кивнул, отчасти опасаясь демона, который жил внутри моей жены, и задаваясь вопросом, может это действительно ребенок Сэйнта, потому что внутри нее определенно было чистое зло, которого раньше не было.

— Да, хорошо, все, что тебе нужно, — быстро согласился я, и она отпустила меня, откинувшись на подушки.

— Хорошо, милая, я позову анестезиолога и он быстро все сделает, — громко сказала акушерка, игнорируя нас, как будто мы не были вовлечены в это. И поскольку у меня не было влагалища, я мог признать, что, вероятно, не мое дело начинать спор, поэтому я сделал, как меня просили, и заткнулся нахуй.

Акушерка вышла из палаты, а Татум бросилась вперед так внезапно, что мне пришлось подхватить ее, чтобы она не упала с кровати. Она посмотрела на меня так, словно я должен был догадаться, что она собирается это сделать, и я извинился, переглянувшись с Блейком поверх ее головы и одними губами сказав ему «срань господня».

— Может, тебе лучше остаться в постели? — Предложил Блейк, потянувшись к ней, но тут же отстранился, словно не был уверен, как помочь.

— Я не могу лежать. Будет хуже, если я опять лягу, — выдохнула она, протягивая руку к Нэшу и впиваясь ногтями в его бицепс, стиснув зубы от боли при очередной схватке, а он просто позволил ей пустить кровь из его плоти, не говоря ни слова. Возможно, это и к лучшему.

Сэйнт замер, не сводя с нее глаз, как будто оценивал все, прикидывая шансы и пытаясь решить это, как математическую задачу. Но то, как он застыл, сказало мне, насколько сильно он волновался внутри, и я знал, что он был на грани срыва из-за того, насколько бесполезным все это заставляло его чувствовать себя.

— Нет, — рявкнула Татум, указывая на него. — Ты не можешь сегодня потерять свое дерьмо. Дело не в тебе, так что запри это дерьмо поглубже. Либо убирайся к чертовой матери.

— Я никуда не собираюсь, — прорычал Сэйнт в ответ. — Я просто пытаюсь подумать обо всем, что могло бы тебе помочь.

— О, ты собираешься залезть в мое влагалище и вынуть из меня этого ребенка красиво и нежно? — она спросила, и да, я официально был в ужасе от нее. И впечатлен. И вроде как возбужден для нее. Не то чтобы я осмелился предложить что-то сделать с моим членом прямо сейчас, но Татум, ставшая такой крутой, просто сделала кое-что со мной, и я увидел, как она близка к этому психованному дерьму типа «мама медведица»… Да. Я был здесь ради этого. Напуганный, но готовый к этому.

— Почему бы тебе еще раз не попробовать посидеть на надувном мяче? — Предложил Нэш, и она бросила на него хмурый взгляд, которым можно было резать стекло.

— Тебе очень нравилось делать это на четвереньках, — добавил Блейк, подходя к кровати и запрыгивая на нее на четвереньках. — Знаешь, как та женщина с занятий говорила о том, что гравитация помогает и все такое. Вроде как это помогает животным в…

— По-твоему, Блейк, я выгляжу как дикое животное? — Татум зашипела, ее пальцы снова сжали мои, когда у нее начались очередные схватки.

Мы вчетвером посмотрели на нее, одетую только в растянутую мужскую футболку, с босыми ногами, с торчащими во все стороны светлыми волосами и пугающе дикими голубыми глазами, и мы все покачали головами.

— Ни хрена, — сказал Нэш. — Ты выглядишь сногсшибательно.

— Великолепно, — добавил Блейк.

— Красиво, — сказал Сэйнт.

— Свирепо, — добавил я, и мне было приятно видеть, что она восприняла это как комплимент.

Она на мгновение перестала скалиться.

— Извините, я веду себя как полная задница, — выдохнула она. — Я просто… Мать твою, кто бы из вас ни засунул в меня эту гребаную штуку, он будет получать по члену каждый день в течение гребаного месяца!

Ладно, да, она была сумасшедшей, я боялся за все наши жизни, но я все равно оставался здесь, рядом с ней, пока все это не закончится.

Я не слишком ловко прикрыл свои яйца свободной рукой, и, к счастью, нас спасла акушерка, появившаяся снова вместе с анестезиологом.

Сэйнт оттолкнул меня в сторону, когда они с Блейком помогали ей забраться на кровать, и Нэш хлопнул рукой по моему плечу, резко выдохнув и посмотрев на меня с выражением «какого хрена», и я определенно ответил ему тем же. Они не упоминали об этом на дородовых занятиях. Может быть, мне стоит попросить их добавить это — Урок девятый: как справиться, когда в твою жену вселяется дьявол во время родов, а ты превращаешься в бесполезную боксерскую грушу, которая ничего не может сделать, кроме как оставаться сильным и позволять ей издеваться над тобой столько, сколько ей захочется, в надежде, что это немного поможет.

Я просто надеялся, что эта эпидуральная анестезия будет похожа на чертово волшебное зелье, потому что я не был уверен, что смогу долго наблюдать за такой ее болью. Черт, как кто-то осмеливается завести еще детей после того, как пережил это? Я пережил смертельную игру, вирус «Аид», уничтожил элитную организацию, сбежал от своей семьи ирландской мафии и пережил огнестрельное ранение, несмотря ни на что, и я не думал, что смогу пережить то, что чувствовала сейчас Татум. Она была гребаной богиней, и я собирался говорить ей это каждый день до конца жизни, чтобы она никогда этого не забывала.

Блейк подошел и встал перед Татум, держа ее за руки и бормоча о том, как удивительно она справляется, пока анестезиолог проводил ей эпидуральную анестезию.

Акушерка в сотый раз отослала всех нас обратно в угол, и я неохотно согласился с этим, встав рядом с Нэшем и Сэйнтом, пока мы смотрели.

— Почему никто не сказал нам, как это чертовски ужасно? — Пробормотал Нэш, проводя рукой по лицу и переводя взгляд с одного на другого в поисках реального ответа.

— Эта сумасшедшая сука на уроках дородовой подготовки произнесла это как волшебный опыт, — прорычал я, задаваясь вопросом, не стоит ли мне прокрасться к ней ночью домой и хорошенько напугать ее, чтобы преподать ей чертов урок. — Это примерно так же волшебно, как Техасская резня бензопилой.

Сэйнт ударил меня по руке, и я не стал отвечать, потому что, вероятно, мне не следовало говорить это так громко, чтобы Татум могла услышать. К счастью, она, казалось, была полностью сосредоточена на Блейке и своем дыхании, так что мне, похоже, это сошло с рук.

— Что мы в конце концов решили по поводу теста на отцовство? — пробормотал Нэш, и я пожал плечами.

— Мне насрать на него. Я буду любить это одинаково, независимо от того, есть в этом моя кровь или нет.

— Ты не можешь называть ребенка «это», — прошипел Нэш, но мы вели этот разговор с тех пор, как он был зачат, так что ему нужно было забыть об этом.

— Ну, пока я не узнаю, мальчик это или девочка, я буду продолжать это делать. И учитывая, что вы, придурки, все проголосовали вместе с Татум против выяснения пола…

Татум издала болезненный рык, и мы все остановились, чтобы посмотреть на нее, каждый из нас наклонился вперед, как будто хотел подбежать и обнять ее, но Блейк справился, а врачи все еще занимались своим делом, поэтому мы заставили себя остаться в стороне.

— Мы можем сделать тест на отцовство, прежде чем решим завести еще одного ребенка, — сказал Сэйнт. — Таким образом, мы сможем убедиться, что у каждого из нас будет ребенок с нашей генетикой и…

— Ты серьезно думаешь, что после этого сможешь убедить ее завести еще детей? — Нэш зашипел, и Татум повернулась, чтобы посмотреть на всех нас, ее глаза сузились, как будто она знала, о чем мы говорим. Черт, она была пугающей прямо сейчас.

Сэйнт тяжело сглотнул и пожал плечами.

— Может, и нет, — признал он.

— Я больше беспокоюсь о том, чтобы она пережила это, — прорычал я, задаваясь вопросом, какого черта мы вообще решили завести ребенка. Я имею в виду, да, я был чертовски взволнован тем, что у меня есть маленький чувак или принцесса, с которой можно бегать и попадать в неприятности, но если бы я знал, что будет происходить с нашей девочкой, попав сюда, я не был так уверен, что согласился бы на это. — Черт, этому малышу лучше быть действительно чертовски крутым, иначе, думаю, я никогда не прощу маленького бастарда.

— Мы все женаты на ней, — ответил Сэйнт. — Значит, это не будет баст…

— Ну вот, скоро подействует, — объявил анестезиолог, и мы выбежали из своего угла, чтобы первыми подойти к Татум.

Она снова опустилась на кровать, часть боли, казалось, уже исчезла с ее лица, когда она переводила взгляд между нами четырьмя с намеком на улыбку на лице.

— Я больше никогда не буду заниматься сексом, — прошептала она, и смех сорвался с моих губ, когда я наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб.

— У тебя все получится, детка, — прорычал я, зная в глубине души, что это была самая правдивая вещь, которую я когда-либо говорил ей. — Ты гребаная королева. Ты сможешь это сделать. И мы будем рядом с тобой все это время.

***

После паники, вызванной родами, в комнате воцарилась тишина. Это странное спокойствие овладело всеми нами под тяжестью этого события, полностью меняющего жизнь.

Что-то изменилось во мне в тот момент, когда родился ребенок, появилось чувство целеустремленности, которого у меня раньше не было. Я не знал, как правильно выразить это словами, но я просто чувствовал себя ошеломленным всем этим.

Татум лежала в своей постели, нянча здорового мальчика и наблюдая за ним с таким безмятежным выражением лица, которое я просто не мог не нарисовать. Нэш и Блейк уже сделали около миллиона фотографий их двоих за те двадцать минут, что прошли с тех пор, как он появился на свет, вопя, как банши, и готовый принять все, что попадется ему на пути. Но мне просто нужно было запечатлеть это чувство. И когда наброски сложились воедино, я не мог не гордиться своей работой.

Моим любимым был фрагмент, который я как раз заканчивал, Татум сидела в постели между нами четырьмя, когда мы смотрели на нее сверху вниз, с ребенком на руках и этой долбаной улыбкой на ее лице, которую мне просто хотелось съесть. Это почти наверняка стоило всех тех мучений, которые потребовались, чтобы произвести его на свет. Во всяком случае, она, похоже, так думала, и поскольку именно она пережила это, я был готов поверить ей на слово.

— Ты хочешь подержать его, Киан? — Татум выдохнула, и я поднял глаза, закончив свой набросок, облизал губы и отложил альбом в сторону.

Я был единственным, кто еще этого не сделал, но по какой-то причине я колебался. Дело было не в том, что я не хотел этого, скорее, я не был уверен, что создан для того, чтобы взять в руки что-то столь ценное и хрупкое, не запятнав его. Мне уже пришлось смириться с тем, что я развратил Татум, но ребенок был таким чистым и невинным, а я был всем, кроме всего этого.

Я даже ни капельки не разозлился, когда по тону его кожи стало ясно, что я не биологический отец. Потому что в глубине души я не мог отделаться от ощущения, что моя кровь — это разновидность яда, и дать ее ребенку было бы сродни проклятию.

Оглядываясь назад, я должен был прекрасно понимать, что у этого ребенка будет генетика Сэйнта. Этот ублюдок спланировал романтический уик-энд для себя и Татум именно тогда, когда понял, что у нее будет овуляция, а затем провел все это время внутри нее, чтобы быть уверенным, что именно он оплодотворит ее первым. Я даже не думал об этой долбаной поездке, пока его самодовольство не заставило его признаться в этом через десять минут после рождения Цезаря.

Блейк ударил его, Нэш обругал, но я только рассмеялся.

Мне было все равно. Это было чертовски в его стиле. Конечно, он знал менструальный цикл Татум лучше, чем она. У нас был совершенно нормальный разговор на тему «может быть, нам прекратить использовать контрацепцию и попытаться завести ребенка», и мы были довольны, позволив природе идти своим чередом. Он составлял графики менструаций и вычислял даты, пока не узнал точный период, когда она выпустит чертову яйцеклетку. Мудак.

На самом деле, я знал, что никому из нас не было дела до того, у кого общая ДНК с маленьким существом, которое только что стало центром нашей вселенной. Это не имело ни малейшего значения. Мы бы любили его в любом случае. Так было заложено в нашей семье.

— Он выглядит счастливым с тобой, — медленно сказал я Татум, закрывая свой альбом для рисования и кладя его на маленький столик рядом со мной.

— Он хочет обнимашек со своим папочкой, — настаивала она, как всегда видя меня насквозь, и я ткнул языком в щеку, глядя на крошечное создание в ее руках, одновременно страстно желая взять его на руки и боясь все испортить, если сделаю это.

— Я почти уверен, что я его папочка, — поддразнил Блейк, наклоняясь над плечом Татум и целуя крошечного человечка в макушку его мягких темных волос.

— С чего ты это взял? — Спросил Нэш.

— Потому что я определенно самый веселый. Так что я буду папочкой, ты папой, Нэш. Киан — это папа, а Сэйнт — это… Отец.

Я фыркнул от смеха, когда Сэйнт нахмурился, скрестив руки на груди.

— Почему это меня нужно называть так официально? — спросил он с той ноткой богатого мальчика в голосе, которая ясно давала ответ на его чертов вопрос.

— Осторожно, отец снова не в духе, — прошептал я, прикрыв рот рукой, как будто пытался убедиться, что Сэйнт не услышит, хотя он явно мог.

— Отвали, — пробормотал он, нахмурив бровь так, что мне стало немного не по себе. Я знал, что меньше всего он хотел быть олицетворением страха для нашего сына и что он беспокоился о том, что в нем слишком много от своего отца, чтобы помешать этому случиться.

— Хорошо, — сказал я, вставая и хлопая рукой по его плечу, оставляя угольные следы на его коже. — Как насчет того, чтобы ты был папой? Это мило. Большой старый папа-медведь.

Я подтолкнул его локтем, и улыбка тронула его губы.

— Я не испытываю к этому ненависти, — признался он, и Татум просияла, глядя на меня. Может быть, я уже разобрался с отцовскими штучками «я разнимал драчунов и делал Сэйнта счастливым», с ребенком было бы не сложнее справиться, чем с ним… верно?

Я придвинулся ближе к кровати, и Татум поудобнее переместила малыша, пододвигая его ко мне, завернутого в мягкое голубое одеяльце — Сэйнт упаковал целых две сумки для ребенка, одну на случай, если родится мальчик, другую — на случай, если родится девочка. Не то чтобы я позволил бы ему выбросить это розовое одеяльце. Цезарь был достаточно уверен в своей мужественности, чтобы укрыться розовым.

Я протянул руку, чтобы провести пальцами по головке ребенка, но Сэйнт поймал меня за локоть прежде, чем я успел это сделать.

— Вымой руки, — процедил он, и я мог бы обидеться, если бы мои пальцы не были в черных пятнах от набросков, которые я делал, поэтому я просто закатил глаза и пересек комнату, чтобы выполнить его указания.

Я повернулся обратно к кровати и обнаружил, что Блейк стоит у меня на пути, хватая за край моей рубашки и дергая.

— Тебе нужно прижаться к нему кожа к коже, — сказал он. — Это связь и прочее дерьмо.

Очевидно, он залпом прочитал гребаное руководство, которое нам дали на тех дородовых занятиях, и теперь собирался контролировать на микроуровне все, что мы делали с Цезарем, чтобы убедиться, что мы все получили полноценный опыт общения с ребенком, чтобы у него был наилучший старт в жизни. Я действительно не мог высказать никаких претензий по этому поводу, поэтому просто стянул рубашку через голову и бросил ее на стул, на котором ранее сидел, прежде чем снова подойти к Татум в постели.

— Почему даже после всего, что мы пережили, я чувствую себя совершенно не в своей тарелке рядом с этим крошечным человечком? — Пробормотал я, подходя и становясь над ней, проводя пальцами по ее волосам и целуя в макушку.

— Я думаю, мы все очень перегружены, — сказала она, устало улыбаясь. Она была чертовым воином на протяжении двадцати семи часов, которые потребовались Цезарю, чтобы прийти в этот мир, и я никогда этого не забуду. Эта женщина, лежащая прямо передо мной, была намного больше, чем королева. Она была чертовой богиней. На самом деле, я был почти уверен, что все женщины были такими. Они могли создавать жизнь и выжить в процессе создания совершенного маленького творения в этом мире. Между тем, я был здесь с членом, который, по сути, просто посадил семя, а затем завис там в ожидании следующего раунда посева семени. Почему мужчины думали, что они правят миром? Мне было совершенно ясно, что женщины заслуживали эту награду. — Но я знаю, что ты будешь потрясающим отцом, Киан. Все вы будете. И представь насколько Цезарю повезло, что у него нас так много?

Я чувствовал, что остальные наблюдают за мной, когда Татум откинула с себя одеяло и поднесла ко мне маленький комочек неприятностей. Я потянулся к нему, обхватив его маленькую головку одной рукой и заключив в свои татуированные объятия, позволив ему отдохнуть у меня на груди, пока я просто смотрел на него.

Что-то в моей душе расширилось, когда он пошевелился и издал негромкие звуки, его рот открывался и закрывался, как будто он надеялся получить еще молока, и я слегка побаюкал его, чтобы успокоить.

Я отвернулся от наблюдающих глаз остальных и подошел к окну, двигаясь так, чтобы мягкий солнечный свет падал на нас, и улучил момент побыть наедине с нашим сыном, когда мое сердце наполнилось эмоциями и любовью, и все как-то изменилось в моем сознании.

— Привет, маленькое адское создание, — пробормотал я, поглаживая его мягкие волосы и наблюдая, как он приоткрывает глаза. Я знал, что он еще не мог разглядеть меня как следует, но когда я посмотрел в эти знакомые голубые глаза, а он обхватил своей крошечной ручкой мой большой палец, я понял, что готов разорвать мир на части ради него. Он был чем-то совершенно чистым, нетронутым и более любимым, чем он мог себе представить.

Но он все поймет. До этого момента я беспокоился о судьбе ребенка, которого вырастят монстры, но когда я посмотрел вниз на нашего мальчика с его теплой коричневой кожей и самым симпатичным носиком пуговкой, который я когда-либо видел, я понял, что это было так глупо с моей стороны. Он только что родился в семье без ограничений, которая могла предложить ему весь мир и защитить его от тьмы. Он познает больше любви, чем сможет вынести, и будет сильным во всех отношениях, которые имеют значение.

Возможно, мы были немного ненормальными, но это было хорошо. Потому что наша форма хаоса была самой лучшей. И мы были готовы пуститься в величайшее приключение, которое когда-либо могли себе представить.

— Ты видишь это там? — Спросил я Цезаря, когда он просто продолжал смотреть на меня. — Это мир, которым ты был рожден править. Ты будешь расти, процветать и научишься владеть этим. Ты будешь королем среди масс. Не волнуйся, мой мальчик. У тебя это чертовски врожденное. И если кто-нибудь когда-нибудь попытается причинить тебе вред, за твоей спиной будет стая монстров. Что может быть для тебя лучше, чем эта жизнь?

ААААА И ЕЩЕ ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

— Цезарь Донаван Риверс! — закричала я, когда мой маленький пятилетний монстр столкнул своего младшего брата в море и сел на него верхом. — Киан! — Крикнула я в отчаянии, вставая с Бо, прижатым к моей груди, пока он кормился. Одеяло, прикрывавшее его, слетело на ветру, обнажив миру вторую грудь. К счастью, остальные гости вечеринки еще не прибыли, так что прямо сейчас видели это только мои дети и муж.

Хаос. Моя жизнь была хаосом. И это было чертовски прекрасно.

Киан выскочил из-за стола с коктейльной сосиской во рту, бедняга отвел взгляд всего на десять секунд, чтобы подкрепиться, но эти десять секунд были слишком долгими. Потому что Цезарь мог сойти с ума меньше чем за три минуты.

Киан поднял обоих мальчиков в воздух, Цезаря за ногу, и прижал Роуэна к груди, проверяя, что с ним все в порядке. Парнишка хохотал во все горло, когда намочил красивую голубую рубашку своего отца и также запачкал ее песком. Он был таким же выносливым, как и его татуированный папочка. На днях Роуэн получил сильный удар прямо в лицо от Цезаря и начал смеяться. Было немного страшно от того, насколько густая кровь Киана текла в его жилах. Ему было всего три года, и он уже заставлял Цезаря побегать за своими деньгами.

Я вздохнула с облегчением, опускаясь обратно в шезлонг в тени зонтика, как раз в тот момент, когда Блейк выбежал из дома.

— Все в порядке? О черт, ты же знаешь, что у тебя торчит грудь, да, милая? — Он встал передо мной, и я посмотрела на него с усмешкой.

— Я в курсе, золотой мальчик, — промурлыкала я, и он долго смотрел на мою обнаженную грудь, прежде чем наклониться и поцеловать своего сына в волосы цвета воронова крыла.

— Разве это странно — ревновать к собственному ребенку? — пробормотал он, поднимая голову, чтобы тоже поцеловать меня.

— Странность — это вроде как наше второе имя, так что я бы не беспокоилась об этом. — Я ухмыльнулась, и он отправился за одеялом Бо.

Киан опустил Цезаря на песок у буфетного стола и указал на него.

— Пять минут в углу для непослушных, адское создание.

— Это нечестно! — Цезарь завопил, в ярости ударив кулаками по песку.

— Ты чуть не утопил Роуэна, это чертовски справедливо, — предупредил Киан, и Цезарь театрально ахнул.

— Папа выругался! — Он обвиняюще указал на меня, ожидая справедливости. И я, черт возьми, уверена, что добьюсь ее.

— Ну, тогда тебе лучше присоединиться к Цезарю в уголке для непослушных, Киан, — сказала я с улыбкой, игравшей на моих губах, когда Блейк снова появился с моим улетевшим одеяльцем, накинув его на меня, и я накрыла им Бо, прижимая его ближе. Малыш любил поесть так же сильно, как и Блейк. Он не оторвался бы от моей груди, даже если бы это одеяльце улетело во время снежной бури. Меня бы это вообще не беспокоило, если бы не то, что Купер должен был приехать с минуты на минуту, и он всегда пользовался боковыми воротами, так как Блейк дал ему код. Я не хотела показывать ему свою грудь; это было неподходящее приветствие для моего тестя и его новой жены.

Блейк сел в шезлонг рядом со мной, запустив пальцы в свои темные волосы и поигрывая своими великолепными мышцами. Он выглядел немного уставшим, учитывая, что несколько раз вставал ночью. С самого первого дня, когда мы привезли Цезаря домой, мои мальчики помогали, как могли, в ночные смены, кормили наших малышей моим сцеженным молоком и укачивали их, когда они не желали успокаиваться. Сэйнт разработал распорядок дня, который означал, что все мы впятером будем хорошенько высыпаться и никто не будет слишком измотан. Когда мы впервые приехали домой из больницы с Цезарем пять лет назад, я никогда в жизни так не радовалась его организаторским способностям. Или готовности моих мальчиков делать все, что в их силах, чтобы и я, и наш малыш были довольны. И с тех пор они ни разу не пожаловались на это.

Киан посадил Роуэна на колени Блейку, прежде чем подойти и сесть рядом с Цезарем на песок, одежда моего мужа была официально испорчена для вечеринки. Но когда он снял рубашку и солнце заиграло на его покрытой чернилами коже, я не подумала, что это так уж плохо. И я даже не собиралась утруждать себя переодеванием детей, потому что они все равно были только в пляжной одежде.

— Итак, почему ты пытался утопить своего брата? — Киан зарычал на Цезаря.

Цезарь бросил на него возмущенный взгляд, достойный Сэйнта.

— Он был акулой. Мне пришлось убить его до того, как он съест мамочку.

— Акула, акула! — Роуэн ухмыльнулся, когда Блейк усадил его на колени, очевидно соглашаясь с историей Цезаря.

— Ты не можешь убивать акул, — предупредил Киан, на что Цезарь закатил свои глаза.

— Он же не на самом деле акула, па, — сказал Цезарь, как будто Киан был единственным, кто верил в это. — А что, если бы настоящая акула попыталась съесть маму? Тогда я могу ее убить?

Киан обдумал это, нахмурившись, а я подавила смешок, наблюдая за ним и ожидая его ответа.

— Что ж, это сделают твои папаши, — решил Киан.

— А что, если никого из вас там не будет? — Цезарь бросил в ответ. У него на все был ответ, как и у его папы. — Я самый старший. Я бы убил акулу, если бы никого из вас там не было.

— Нет, потому что тогда твоя мамочка убьет ее. Она дикарка. — Он мрачно ухмыльнулся мне, и я прикусила губу.

— Ну, а что, если акула связала маму? — Настаивал Цезарь. — А что, если его друзья-акулы забрали моих братьев? Это тоже значит, что мне нельзя убивать акул?

— Это непросто, брат, — хихикнул Блейк, прежде чем пощекотать Роуэна и заставить его дико захихикать.

Киан обдумал это, затем вздохнул, взъерошив волосы Цезаря.

— Прекрасно, тогда ты можешь убить акулу.

— Ура! — Цезарь вскочил, и Киан поймал его сзади за шорты, дернув обратно на песок, прежде чем он успел убежать.

— Еще одну минуту. И тебе также нужно извиниться перед Роуэном, — строго сказал Киан, от этого свирепого выражения его лица у меня все затрепетало внутри.

Цезарь застонал, бросаясь на песок. Я подумала, что наше семейное фото сегодня будет интересным. Я не думала, что у нас была хоть одна, где мы бы все выглядели презентабельно. Сэйнт ненавидел это, но мне это чертовски нравилось. Мои дети выглядели дикими, как волчата, которыми они и были. И я гордилась этим больше всего.

Бо заснул, и я стянула с него одеяло, уложила в кроватку, которая стояла в тени рядом со мной, и обнаружила, что мое платье теперь было мокрым от молока.

— Черт возьми, — пробормотала я, пытаясь вытереть это, но это было бесполезно. — Мне лучше переодеться.

Блейк кивнул, когда я встала.

— Позови именинника, раз уж ты здесь. — Он ущипнул меня за задницу, когда я проходила мимо него, и Роуэн потянулся, чтобы попытаться сделать то же самое.

— Ты прививаешь ему дурные привычки, — пропела я, и Блейк ухмыльнулся, наклоняясь, чтобы прошептать ему на ухо.

— Давай я расскажу тебе о маленьком словечке под названием «согласие»… — Прошептал Блейк.

Роуэн наклонил голову вперед и ударил его головой в лицо, а я фыркнула от смеха, оставив его разбираться с этой драмой, и вошла в Храм через широко открытые стеклянные двери.

Я взбежала наверх и схватила белый сарафан, сменив им свой испорченный синий, прежде чем спуститься обратно на кухню. Звук открывающейся входной двери заставил мое сердце подпрыгнуть, и я побежала трусцой по коридору. Из его музыкальной комнаты до меня донеслось позвякивание пианино Сэйнта, прекрасное произведение наполнило дом.

Я добралась до прихожей как раз в тот момент, когда Нэш вошел внутрь с Эм Джеем на руках, выглядевшим как мини-версия нас с ним. У него были ярко-светлые волосы и голубые глаза, сиявшие, как сапфиры, кожа глубокого золотистого цвета. Я подбежала к Нэшу и своему двухлетнему малышу, крепко прижала их к себе и поцеловала мужа в губы.

— Цем, цем, мамочка, — Эм Джей тоже попросил, и я наклонилась, чтобы поцеловать его в пухлую маленькую щечку.

— Привет, малыш, тебе было весело с папой? — Спросила я, затем посмотрела на Нэша, когда он кивнул. — Он хорошо себя вел?

— Ну… он попросил мороженое, и мы купили одно в «Серф и Терф», потом он съел его слишком быстро, и его рвало повсюду.

Я рассмеялась, глядя на Эм Джея, который нахально ухмыльнулся.

— О нет.

— Да, мне пришлось переодеть его в багажнике машины, после чего маленький парень чуть не обоссал меня, но я его развернул, и он обоссал шорты проходившей мимо женщине. Она не заметила, так что… Я называю это победой. — Он ухмыльнулся, и я снова поцеловала его, смеясь.

— По-моему, звучит как успех. — Я ухмыльнулась.

— Да, и подожди, пока не увидишь торт, принцесса. — Он с ухмылкой поднял бумажный пакет, который держал в руке, и я взволнованно подпрыгнула на цыпочках.

— Он же с ума сойдет, правда?

— Да, и это самое лучшее. Нам лучше надеть что-нибудь из футбольной формы Блейка, когда будем показывать ему.

Мы направились на кухню, и я заключила Эм Джея в объятия, пока Нэш доставал торт из пакета и ставил его на белую мраморную стойку. Это был огромный красный кальмар, каждый слой торта был покрыт глазурью щупальцами, которые выглядели чертовски реалистично. Внизу были слова: С Днем Рождения, Кальмар.

Я расхохоталась, и Эм Джей тоже захихикал, указывая на торт.

— Каааль!

— Нет, Эм Джей. Это папе, — сказал Нэш со злой усмешкой.

— Папе, — повторил Эм Джей, снова хихикая.

Это был чертовски милый звук. Он почти заставил меня задуматься о еще одном. Но потом я вспомнила, что рожать — это сущая сука, и я поклялась никогда больше этого не забывать. Четверых было достаточно. И конечно же, это были четверо мальчиков, потому что в этом доме требовалось больше тестостерона — не то чтобы я жаловалась.

Каким-то образом воспоминания о родах, казалось, каждый раз тускнели, пока у меня не возникало искушения повторить все сначала. Это было похоже на то, что в моей голове жила плодовитая маленькая ведьма, накладывающая заклинания на мой разум, чтобы заставить меня думать, что в следующий раз роды могут быть просто терпимыми. Если я снова забеременею, мне обязательно сделают кесарево сечение. Но я все равно не собиралась делать это снова, так что это не имело значения. У нас было четверо прекрасных детей, и этого было достаточно, чтобы наполнить мое сердце до краев.

— Тебе лучше спрятать это, я пойду позову Сэйнта, — сказала я с улыбкой. Мы отправили его в музыкальную комнату, пока готовили вечеринку, и он был более чем счастлив подчиниться. Он, вероятно, оставался бы там весь день, если бы я не позвала его. Он был примерно так же заинтересован в том, чтобы мы подняли из-за него шум, как и из-за плохой грамматики. Но я сказала ему, что дети любят вечеринки по случаю дня рождения, и у него не было другого выбора, кроме как принять это.

Нэш поставил торт в холодильник, а я усадила Эм Джея, чтобы он мог ковылять за ним на улицу. Я побежала трусцой по коридорам и добралась до музыкальной комнаты Сэйнта, слушая, как он играет, и дожидаясь затишья, прежде чем потревожить его. Я знала, что он не будет возражать, если я войду, но мне также нравилось купаться в чистом покое его музыки, зная, что он потерялся в ее объятиях.

Музыка смолкла, и его голос зазвенел по залу.

— Я знаю, что ты здесь, Сирена. Не держи меня в напряжении.

Я издала вздох веселья, толкнув дверь и войдя в красивую комнату. Он задернул плотные шторы, и на его пианино горела единственная свеча, а наша черная кошка Дебюсси казалась просто тенью рядом с ним, ее глаза мерцали, как у демона. Она приветственно мяукнула, когда Сэйнт повернулся ко мне и похлопал себя по колену. Кроме Сэйнта, я была единственной в этом доме, кого она терпела, и я предположила, что это потому, что мы, девочки, должны были держаться вместе. Хотя я была почти уверена, что она украла бы у меня моего мальчика-дьявола в мгновение ока, если бы у нее был шанс. Она была сражена наповал с тех пор, как появилась на нашем крыльце, и Сэйнт приютил ее, и я подумала, что на самом деле не могу ее винить.

— Закрой дверь и иди сюда, — приказал он.

— Но все ждут, когда ты присоединишься к вечеринке, — поддразнила я, и он застонал.

— Да, я прекрасно понимаю. Теперь сделай, как я прошу. В конце концов, сегодня мой день рождения.

Я с ухмылкой захлопнула дверь пинком, придвигаясь, чтобы залезть к нему на колено, и его рука скользнула вверх по моему бедру, когда он наклонился к моей шее и глубоко вдохнул.

— Ты, как всегда, выглядишь съедобно. — Он поцеловал мягкое местечко у меня за ухом, убирая мои волосы, чтобы дать ему больше доступа, пока покусывал мою плоть.

— Выйди и присоединяйся к нам снаружи, — настаивала я.

— Вы все собираетесь устроить из этого спектакль? — спросил он, поворачивая мою голову, чтобы украсть поцелуй.

— Да, — промурлыкала я, проводя рукой по его черной рубашке, чтобы почувствовать, как сильно бьется его сердце под моей ладонью.

— Ненавижу суету, — сказал он, и я рассмеялась.

— Кажется, ты не так уж сильно возражаешь, когда я суечусь вокруг тебя. — Я провела рукой ниже, и он мрачно усмехнулся, прежде чем схватить мое запястье.

— Что ж, Сирена, ты исключение из всех правил, по которым я когда-либо жил, так что меня это не удивляет.

Мое сердце затрепетало, когда пальцы Сэйнта двинулись дальше вверх по моему бедру, но Дебюсси запрыгнула ко мне на колени прямо поверх его руки и уткнулась головой в его подбородок.

— Блокировщица киски, — засмеялась я, поглаживая ее, и она невинно мяукнула. — Она хочет, чтобы ты был только с ней.

— Ну, вероятность того, что кошка убьет тебя, невелика, Татум, но ничто не бывает невозможным, — сказал он с ухмылкой, затем приподнял подбородок Дебюсси, чтобы она посмотрела на него. — Если тебе нужно кого-то убить, пусть это будет тот любопытный сосед по улице, который всегда пялится на нашу девочку.

— Мистеру Ньютону за девяносто, — рассмеялась я.

— Тогда никто ничего не заподозрит, когда он умрет во сне, — сказал Сэйнт, и я шлепнула его по руке.

— Ты Дьявол, — выдохнула я.

— Во плоти, — согласился он, сверкнув зубами в темноте.

Послышался топот маленьких шагов, дверь распахнулась, и на пороге появился Цезарь, выглядевший воплощением озорства.

— Цезарь! — Раскатистый голос Киана разнесся по дому. — У тебя будут неприятности, когда я найду тебя.

— Ой-ой, что ты сделал? — Спросила я, когда он бросился вперед и заполз под пианино.

— Тсс, мам, — прошептал он.

— Цезарь? — Киан зарычал, его шаги затопали в этом направлении.

Я открыла рот, чтобы окликнуть его, но рука Сэйнта накрыла его, заставляя меня замолчать. Секундой позже дверь распахнулась, и Киан, скрестив руки на груди, встал в дверном проеме, приподняв бровь.

— Да? — Спросил Сэйнт, его рука соскользнула с моего рта, когда он крепче прижал меня к себе.

Для человека, любящего поддерживать порядок, он определенно не делал этого со своими детьми. Я была почти уверена, что он наслаждался резней в этом доме, когда дети буйствовали. Я вроде как тоже.

— Вы видели Цезаря? — Спросил Киан, переводя взгляд на пианино, откуда доносился приглушенный смех.

— Нет, — просто сказал Сэйнт, и я фыркнула от смеха.

— Что он сделал? — Я спросила, потому что, если бы Цезарь действительно напортачил, мне пришлось бы передать его шерифу Киану для другого наказания.

— Роуэн ударил его пакетом замороженного горошка, а Цезарь отвесил ему пинка под зад. Это было бы впечатляюще, если бы не было таким идиотским поступком, — сказал Киан со смешком.

— Это был пакет замороженных бобов, папа, — раздался раздраженный голос Цезаря из-под пианино, и Киан, пригнувшись, вытащил его оттуда с торжествующим смешком. Он начал щекотать его, пока тот пытался вырваться, и смех Цезаря заполнил каждый уголок комнаты, заставляя мое сердце расширяться.

— По-моему, это око за око, — прокомментировал Сэйнт, когда я спрыгнула с его колен и тоже опустилась на колени, чтобы пощекотать Цезаря.

— Роуэн ударился головой, когда падал. Я имею в виду, он принял это как гребаный воин, но все же, — прорычал Киан.

— Папа снова выругался! — Цезарь закричал, и я повернулась к Киану, вместо этого пощекотав его. Цезарь дико рассмеялся, вскакивая, чтобы помочь мне, когда Киан упал под нами. Сэйнт внезапно оказался у него над головой, поднимая его руки вверх, чтобы нам было удобнее щекотать его.

— Хорошо, хорошо, — выдавил Киан, когда мы не проявили к нему милосердия, но не остановились.

Он выдернул запястье из хватки Сэйнта и внезапно оказался свободен. Цезарь схватил меня за руку, чтобы оттащить из комнаты в безопасное место, и я, смеясь, погналась за ним.

Мы побежали по коридору, Сэйнт последовал за нами, но как только мы добрались до кухни, раздался оглушительный удар, за которым последовала ругань Сэйнта. Я повернулась, обнаружив Киана поверх лежащего на полу Сэйнта, повалившего его на пол и запечатлевшего влажный поцелуй на его губах.

— О, ради лиса, Киан, — выплюнул Сэйнт, даже сейчас придерживаясь своего правила не ругаться матом в присутствии детей, что было слишком мило.

— С Днем Рождения, брат. — Киан ухмыльнулся.

— Ты язычник, на тебе даже рубашки нет. Что это за деревенское мероприятие?

Киан рассмеялся, вставая, потянув Сэйнта за собой и хлопнув его по плечу. Внезапно с пляжа прибежал Роуэн с палкой, его каштановые волосы торчали во все стороны, когда он с ревом бросился на Цезаря.

— Вау, вау! — Я подняла Роуэна с земли, вырывая палку из его удивительно сильной хватки, прежде чем он успел насадить на нее своего брата.

В этот момент раздался звонок в дверь, и мое сердце взволнованно забилось.

— Это, должно быть, Мила, — сказала я с усмешкой.

— Оуп! — Взволнованно воскликнул Роуэн.

— Да, детка, Хоуп тоже здесь, — сказала я, удивленная, что он помнит их маленькую девочку.

Мила и Дэнни по-прежнему жили в Секвойе, но мы навещали друг друга так часто, как только могли. Хоуп была того же возраста, что и Роуэн, и они понравились друг другу, когда виделись в последний раз несколько недель назад.

Я несла Роуэна к двери, пока Сэйнт пытался уговорить Киана надеть рубашку, улыбаясь про себя безумию этой вечеринки. Я открыла дверь, и Мила с визгом вбежала в комнату с Хоуп на руках, обе в бледно-желтых летних платьях, которые подходили друг другу.

— Привет, девочка! — Мы заключили друг друга в объятия, целуя деток друг друга, прежде чем я отступила, чтобы впустить их, и тоже обняла Дэнни.

— Здесь так тепло, — сказал Дэнни с усмешкой, затем прошептал мне: — Я пытаюсь убедить Милу, что нам тоже следует переехать сюда, но она не ведется.

— Продолжай пытаться, — сказала я с усмешкой, и мы все направились через дом к пляжу.

Мы заняли места на шезлонгах, и вскоре прибыли Купер с Кристиной, которые суетились с детьми, пока я общалась с Милой и Дэнни.

При первой же возможности Нэш отправился за тортом Сэйнта, озорно подмигнув мне и направляясь на кухню.

Сэйнт сидел в шезлонге рядом со мной, улыбаясь и наблюдая, как дети играют с Купером и Блейком. Бо все еще безмятежно спал в кроватке между нами, и Сэйнт просунул в нее руку, рассеянно перебирая пальцами волосы нашего младшенького.

Когда Мила и Дэнни ушли играть с детьми, я достала из-под стула один из подарков Сэйнта, завернутый в блестящую серебристую оберточную бумагу, и протянула ему.

— Я принесла тебе это.

Он приподнял бровь, взяв ее и осторожно развернул обертку вместо того, чтобы разорвать.

— Это что-то, что я могу открыть перед детьми? — пробормотал он.

Я засмеялась, кивая.

— Хотя, возможно, они попытаются украсть это у тебя.

— Ну, это не значит, что это подходит для них. Помнишь, на прошлое Рождество Эм Джей нашел тот новый фаллоимитатор, который я тебе купил, и использовал его как жевательную игрушку?

— Сэйнт, — прошипела я, взглянув на родственников мужа, когда из меня вырвался смех.

Он ухмыльнулся, как дьявол, затем открыл подарок и достал фигурку Боевика, которая была точно такой же, как та, что, по его словам, была у него в детстве. Ту, которую Трой забрал у него. На нем была машинка и пистолет, а на коробке я написала имя Клайв и поцелуй.

Его глаза расширились, а губы приоткрылись.

— Ты купила мне Клайва? — Он посмотрел на меня с обожанием, когда я улыбнулась.

— Ага. Он тебе нравится?

Он кивнул, у него перехватило горло, когда он уставился на это.

— Да, Сирена, это прекрасно. Спасибо.

Хоуп вскрикнула, когда Эм Джей высыпал ведро песка ей на голову, а Роуэн набросился на него, как маленький зверек. Прежде чем он успел нанести первый удар, Блейк подбросил его в воздух и сурово посмотрел на него, в то время как Мила смеялась, вытряхивая песок из волос своего ребенка.

Эм Джей убежал с места преступления, солнце сверкало на его золотистых волосах. Он подбежал к Сэйнту, который посадил его к себе на колени, казалось, совершенно не заботясь о том, что он весь в песке, и поцеловал его в лоб.

— Ты такой мягкотелый, — поддразнила я, протягивая руку, чтобы погладить пухлую ручку Эм Джея. Он был таким чертовски мягким.

— С Днем Рождения тебя, — начал петь Нэш, и мы все присоединились к нему, когда Киан выбежал в белой рубашке, надетой задом наперед, «чистая приманка для Сэйнта». Он был таким засранцем. Почему мне это так нравилось?

Все присоединились к пению, в то время как Сэйнт застыл на своем месте, презирая этот обычай, поскольку все пели фальшиво и уставились на него. Но детям это нравилось, и он согласился ради них.

Нэш поднес ему торт с кальмаром, когда песня подошла к концу, и брови Сэйнт опустились.

— О, ради всего святого, — пробормотал он. — Вы должны проворачивать эту аферу каждый год?

— Это традиция, — сказала я с ухмылкой.

— Каль, каль, каль! — Эм Джей начал скандировать, потянувшись за тортом, а Сэйнт покачал головой и выдавил улыбку.

— Позже у вас у всех будут неприятности, — предупредил он, бросив на Нэша многозначительный взгляд, и я усмехнулась, когда Сэйнт поднял Эм Джея, чтобы тот задул свечу на торте.

— Ооооо, я хотел задуть свечу, — пожаловался Цезарь, придвигаясь ближе к остальным.

— Ну, мы можем поджечь ее и повторить, — предложила я как раз в тот момент, когда Роуэн нырнул между ног Нэша и запустил руки в глазурь с обратной стороны торта. Он повалился вперед, и я ахнула, отчаянно пытаясь его поймать, но было слишком поздно, когда он шмякнулся об колени Эм Джея и Сэйнта.

Роуэн расхохотался, когда Эм Джей завизжал от восторга, а остальные дети бросились к ним, чтобы урвать кусочек помятого торта. Сэйнт ухмыльнулся, глядя на эту бойню, а я взяла кусочек торта и поднесла к его губам.

— Тебе идет красное, — промурлыкала я, и он смачно откусил от торта, пока Нэш делал снимок.

— Я хочу немного! — Блейк протиснулся вперед, схватив горсть с промежности Сэйнта, и тот выругался.

Я смотрела на свою семью, пока Блейк засовывал мне в рот кусочек сладкого клубничного торта, и была уверена, что моя жизнь не может быть слаще, чем эта.

— Знаешь, что уравновесило бы нашу семью? — Размышлял Киан, поднимая меня со стула, опускаясь на него и сажая к себе на колени.

— Что? — Спросила я, размазывая немного торта по его губам, и он облизал мои пальцы, очищая четыре кольца, которые символизировали каждого из моих мужей. Нэш купил мне серебряное кольцо со сверкающим синим сапфиром, а Блейк — красивое платиновое кольцо с выгравированными словами «наша любовь, наша жизнь, наша королева». Я носила по одному на каждом пальце левой руки и никогда их не снимала.

— Маленькая девочка. — Киан похлопал меня по животу, и мои глаза сузились.

— О, я согласен, — согласился Блейк.

— Черт возьми, нет, если вы хотите еще одного, один из вас может ее родить, — прорычала я, становясь полной дьяволицей, и они быстро отпрянули, явно вспомнив о моих четырех родах. Я не была принцессой, когда рожала, и они слишком хорошо это знали. У Нэша все еще были шрамы в форме полумесяца на руке после Эм Джея.

— Я просто говорю, что это немного выровняло бы уровень тестостерона, — продолжил Киан.

— Ты хочешь умереть сегодня или что-то в этом роде, братан? — Издевательски спросил Нэш, хватая меня за руку и стаскивая с его колен.

Он снова притянул меня к своей груди, обхватив руками за талию, и я со вздохом прислонилась к нему, наблюдая, как остальные борются за торт, а Сэйнт смеялся так, словно внутри него больше не жили демоны. По крайней мере, не те, которых нельзя было приручить.

Все выглядели такими чертовски счастливыми, и я действительно ничего не могла желать в мире, кроме этого. Мое племя выросло и было так полно любви, что могло заполнить весь океан. Я была самой счастливой девушкой на земле, окруженной семьей воинов, которые выжимали из жизни все до последней капли.

Мы построили наш собственный Храм, где поклонялись всем формам хаоса, и я собиралась процветать в нем до конца своих дней, рядом со своими монстрами.

Уложить детей спать всегда было смесью рутины и кровопролитием, но по крайней мере вечеринка основательно их вымотала. Мила, Дэнни, папа Блейка и Кристина оставили нас, пока мы сражались с крошечными человечками, переодевающимися в пижамы, и мы впятером собрались на террасе, чтобы напоследок отпраздновать мой день рождения.

Было что-то особенное в тишине, наступившей после дня, полного детских криков, и как бы сильно я ни любил хаос, устроенный мальчиками, я всегда наслаждался этим моментом покоя, когда они устраивались на ночь.

— У меня есть одна просьба, — попросил я, проводя пальцами по волосам Татум, когда она прислонилась ко мне спиной там, где мы сидели на ступеньках деревянной веранды, опустив пальцы ног в песок и глядя на пляж, пока мы все любовались закатом.

— Только одна? — она поддразнила.

— Да, да, мы поняли это, чувак, — сказал Нэш, нежно-насмешливо прижимаясь своим плечом к моему. — Ты хочешь командовать всеми нами в своей секс-темнице сегодня вечером.

Я закатил глаза на это название «темница», но вряд ли на это стоило реагировать, если он не перестал называть это так после всех этих лет.

— Я соглашусь, если ты снова проделаешь эту штуку со всеми веревками, — сказал Киан, улыбаясь мне и обнимая меня за плечи.

— А, ты имеешь в виду эту японскую штуку? — Спросил Блейк, лежа на песке перед нами, его рука скользнула вверх по ноге Татум, когда он ухмыльнулся воспоминаниям о том, как мы в последний раз играли с этим.

— Это называется шибари, — пробормотал я, удивляясь, почему меня это так беспокоит — я был совершенно уверен, что они решили не запоминать правильное название, просто чтобы разозлить меня.

— Значит, это — да, именинник? — Татум поддразнила меня, и я улыбнулся, перекидывая ее светлые волосы через плечо, что дало мне возможность поцеловать ее в шею, где на коже виднелась татуировка, Связанная Ночью.

— Если ты уверена, что хочешь быть связанной и отданной на милость монстрам? — Я ответил, и она тихо застонала, пока я продолжал целовать ее.

— Сейчас немного поздно менять это решение, — ответила она, пошевелив пальцами левой руки так, что кольца, которые она носила, отразили свет заходящего солнца, и Киан мрачно усмехнулся.

— Так мы можем идти сейчас или… — начал он.

— Солнце все еще садится, придурок, — запротестовал Блейк, хлопнув его по бедру. — Татум хочет посмотреть на это.

— О да, это Татум притащила нас всех сюда, как щенков, и которая хотела поиграть с новым мячиком, — передразнил Нэш, и Блейк пожал плечами, продолжая ласкать ногу Татум, и она подвинулась, прислонившись ко мне спиной.

— О чем ты просил, Сэйнт? — Спросила Татум, игриво шлепнув Киана по руке, давая понять, что мы остаемся на закат.

— Это просто, — сказал я. — Или, по крайней мере, я надеюсь, что это так. И после всех этих лет, я думаю, пришло время мне получить это.

— Интригующе, — сказал Нэш, и я тяжело вздохнул, потому что все еще ожидал ничего не получить в ответ на этот вопрос, но это было похоже на зуд в моем чертовом мозгу, который преследовал меня слишком долго. Мне нужен был ответ. Интернет не давал его, никто из тех, кого я спрашивал, не хотел или не мог дать мне его прямо, но сейчас здесь со мной сидели люди, которые знали. И им давно пора было рассказать мне об этом.

— Я просто хочу знать, — сказал я, коря себя за их бред, но все равно настаивая. — Что означает «кальмар»?

Прошла минута молчания, прежде чем все они рассмеялись, и вспышка раздражения пробилась прямо сквозь ткань моего существа.

— Забудьте об этом, — прорычал я, собираясь подняться со своего места, но Татум схватила меня за запястье и крепко держала, отказываясь отпускать.

— Не убегай, — надулась она.

— Да, не нужно накручивать себя, — добавил Киан, ухмыляясь так, что мне захотелось врезать ему по чертовой физиономии.

— Ты бы не захотел, чтобы твои щупальца запутались, — добавил Блейк, и я сузил на него глаза. Было время, когда он был в таком же неведении обо всем этом, как и я, так что либо один из них проболтался, либо он понял это много лет назад, и я остался один в своих поисках этого знания.

— Господи, Сэйнт, ты выглядишь так, будто можешь расколоть орех, если посильнее стиснешь зубы, — пошутил Нэш, игриво подталкивая меня локтем, и я шумно выдохнул.

— Это действительно твое желание на день рождения? — Спросила Татум, поворачиваясь, чтобы она могла посмотреть на меня, и я сузил глаза, когда посмотрел на нее в ответ

— Вы не представляете, как меня бесит, что я не понимаю того, что разделяете все вы, — спокойно ответил я. — Кажется, даже дети это понимают. А я… нет.…Я, блядь, этого не понимаю!

Она перевела взгляд с меня на остальных, и в моем кармане зажужжал телефон. Одного взгляда на Киана, когда он засовывал свой телефон обратно в карман брюк, должно было быть достаточно, чтобы понять, что там написано, но, конечно, я не мог устоять перед желанием посмотреть.

Киан:

* эмодзи кальмара *

Сэйнт:

Это не смешно. Это не было смешно шестнадцать лет. Это никогда не было смешно.

Блейк:

Это как когда у тебя *луковый эмодзи * в штанах, но ты немного расплакался, поэтому ты *эмодзи выдры *

Нэш:

Что-то вроде *эмодзи фламинго *, но с большим количеством * эмодзи крабов * и небольшим количеством * эмодзи соли *

Сэйнт:

Я ненавижу вас всех.

Киан:

Ну вот, опять ты такой * эмодзи кальмара *. Это утомительно, чувак. Почему бы тебе просто не * эмодзи кальмара*?

Сэйнт:

Меня ТОШНИТ ОТ ЭТОГО ДЕРЬМА!

Татум:

Хорошо. Я скажу тебе x

Татум:

* эмодзи кальмара *

Я оторвал взгляд от своего телефона, когда Татум бросила свой на ступеньки и повернулась, чтобы забраться ко мне на колени, оседлав меня и запустив пальцы в мои волосы, в то время как все остальные засмеялись.

— Правда? — Спросил я, и она кивнула, ухмыляясь мне, как будто эта шутка никогда не надоедала ей.

Ярко-оранжевые лучи заходящего солнца позолотили ее волосы ореолом света, и я обвил пальцами ее талию, мягкий материал ее белого платья скользнул по моей коже, когда я посмотрел на нее. Я любил этот цвет на ней, чертовски обожал его, и, клянусь, она знала. Вот почему она надела его сегодня, свет в моей тьме.

Остальные все еще смеялись, их руки касались нас, когда они прижимались ближе, нас пятерых всегда так тянуло друг к другу, особенно когда Татум была в центре нас, как сейчас. Где ей самое место.

Несмотря на все, через что мы прошли, хорошее и плохое, испорченное и дикое, мы действительно были счастливы. Наша маленькая семья против всего мира. И я бы ни на йоту не изменил того, что у нас было, или того, ради чего мы должны были прийти сюда.

Татум наклонилась и прижалась губами к моему уху, когда заговорила со мной хриплым голосом, и мое сердце действительно забилось быстрее, когда я понял, что она действительно собирается сказать мне, что это значит. С тайной было бы покончено, чума незнания наконец-то была бы снята с меня.

— Кальмар означает…

________________________________

КОНЕЦ

Content

Валенти Сюзанна и др Королева карантина