Валенти Сюзанна

Пекхам Кэролайн

Бессмертный принц

БЕССМЕРТНЫЙ ПРИНЦ

ЭПОХА ВАМПИРОВ #2

КЭРОЛАЙН ПЕКХЭМ

СЮЗАННА ВАЛЕНТИ

Бессмертный принц / Кэролайн Пекхэм и Сюзанна Валенти — 2-е изд.

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Эта книга посвящается всем тем, кто краснеет, когда их книжный парень говорит «ты моя» или объявляет тебя своей собственностью, но в реальной жизни дала бы ПОЩЕЧИНУ любому долбаному мужчине, который посмел произнести эти слова в твою сторону. Я вижу тебя. Я — это ты. Я люблю тебя.

Рожденный воином, но ставший монстром,

изменит судьбы порабощенных душ.

Восстанут близнецы солнца и луны,

Когда человек проживет тысячу жизней.

Золотой круг соединит две души,

И уплаченный долг исправит старые ошибки.

На святой горе земля исцелится,

Тогда мертвые оживут, и проклятие исчезнет.

1300 ЛЕТ НАЗАД

Я

подставил лицо заходящему солнцу, упиваясь его манящим теплом, пока купался в прохладном ручье. В воздухе витало лето, но его первый поцелуй еще не загорел на моей коже, долгая, темная зима все еще предъявляла свои права.

Моя деревня была достаточно далеко, чтобы я больше не мог слышать болтовню моих соплеменников, и здешний покой был бальзамом на мою душу.

— Эй, странник, почему ты снова ушел один? — окликнул меня мягкий голос.

Я обернулся и увидел прекрасную Кайлу на берегу реки, снимающую одежду, чтобы показать свою манящую обнаженную кожу, полноту груди и соблазнительный изгиб бедер.

— Я уже не один. — Я усмехнулся, когда она присоединилась ко мне в ручье, обхватив руками мою шею. Ее каштановые локоны коснулись моих плеч, когда она наклонилась для поцелуя, и я обвил руками ее бедра, привлекая ее к себе, чувствуя прикосновение ее затвердевших сосков.

— Ты же знаешь, что однажды нас поймают, — сказал я, уклоняясь от ее поцелуя с дразнящей улыбкой.

Ее глаза озорно сверкнули, и мой член затвердел в ответ. — У Ярла пять жен, он не заметит отсутствия одной.

— Но ты — его самая ценная жена. — Я перестал притворяться, что сдерживаюсь, припал ртом к шелковистой коже ее шеи и провел зубами по чувствительному местечку над ключицей.

— Не притворяйся, что тебе не все равно, — засмеялась она, и я прикусил ее кожу, когда она выгнулась мне навстречу.

Люди редко заходили в эту часть ручья. Он впадал в более крупный водоем дальше за деревьями, где мылась большая часть деревни. Несмотря на это, Кайла повела меня дальше вверх по течению за выступ скал, ее глаза метались по сторонам, как будто она действительно думала, что кто-нибудь может нас поймать.

— Ты волнуешься, — заметил я.

— Ярл Хейвер сегодня в отвратительном настроении, — сказала она, но ее руки прошлись дальше по моему телу, говоря мне, что она готова рискнуть. Как всегда.

— Ярл всегда в чертовски плохом настроении.

— Он знал, что я хочу тебя, — прошептала она, прикусив губу. — Он женился на мне назло.

Я нахмурился от ее слов. Я никогда по-настоящему не думал о том, чтобы взять невесту. В моем клане это всегда казалось чем-то, что мужчины делают ради власти. Но Кайла была бы моим первым выбором, если бы я когда-нибудь захотел остепениться. Ярл Хейвер лишил меня этого выбора, как и многих мужчин в деревне. Он забирал себе красивых женщин и убивал любого, кто бросал ему вызов.

Его сын, Фабиан, был единственным порядочным человеком в его семье. Он был мне как брат, но я никогда не нравился его отцу. Я подвергал сомнению его правила, никогда не склонялся слишком низко и не соглашался слишком легко. Если бы он не был пьяницей, я, возможно, уважал бы его больше.

Я был на грани того, чтобы раствориться в нежной коже Кайлы, когда кто-то выкрикнул мое имя: — Выходи, Эрик! Быстро!

Голос Клариссы наполнил воздух, и глаза Кайлы расширились от тревоги. Я схватил ее за руку и потащил за собой, пока мы выбирались из ручья. Кларисса сунула нам нашу одежду, наплевав на то, что видит нас голыми. Она была одним из немногих людей, которым я безоговорочно доверял, и я знал, что она никогда не выдаст наш секрет.

Сегодня она выглядела свирепо, ее золотистые волосы были заплетены в тугую косу, а темные доспехи были уже на месте. Она была одной из сильнейших воительниц в нашей деревне, и когда она была одета для боя, это обычно означало, что он грядет.

— Что происходит? — Спросил я, натягивая одежду несмотря на то, что она мгновенно промокла насквозь.

Я поднял свой меч, пока Кайла натягивала на себя последнюю одежду и доставала нож.

— Наши родители сошли с ума, — обратилась Кларисса непосредственно ко мне. — Они обыскивают деревню. Они говорят, что кто-то идет за нами. И они ищут что-то, что, по их словам, успокоит их, — сказала она, и ее красивые черты лица напряглись.

— Что? — Выпалил я в замешательстве.

— Кто идет? — Спросила Кайла, не менее озадаченная.

Кларисса покачала головой. — Они говорят о богах. И в их глазах такой страх, какого я никогда не видела. — Она ускорила шаг, перейдя на трусцу, и я поспешил за ней сквозь деревья, пока мы взбирались по крутой тропинке, а впереди слышался хаос в деревне.

Я взял инициативу на себя, когда мы оказались среди первых домов, и Кайла убежала, не желая, чтобы ее видели со мной. Впрочем, это не имело значения; Кларисса была права. В поселении царил хаос, и никто не обращал на нас внимания.

Майлз выбежал из ближайшего дома, подбегая ко мне полуодетый, с ужасом в глазах. — Эрик, мой отец сошел с ума. Все они сошли с ума.

Я сжал его плечо, мое сердце забилось сильнее. — Что ты имеешь в виду?

Он указал на другой конец деревни, и я увидел, как мой собственный отец выбрасывает вещи женщины из ее дома в грязь.

— Отец! — Закричал я, подбегая к нему и вкладывая меч в ножны.

Он был в бешенстве, бормоча что-то себе под нос, когда ломал шкатулку с драгоценностями и рылся в ее содержимом. Его длинные черные волосы выбились из своих обычных косичек, а в выражении его лица было безумие, от которого у меня участился пульс.

— Стой. — Я схватил его за руку, оттаскивая назад, но его локоть врезался мне в нос, когда он отшвырнул меня.

Я споткнулся, ярость охватила меня. — Что, черт возьми, ты делаешь!?

Он повернулся ко мне с диким блеском в глазах — глазах точно такого же стального оттенка, как у меня. — Где оно? Андвари требует его. Он нашел золото. Он знает, что мы сделали.

— Что ты наделал? — Я зарычал, хватая его за рубашку кулаками и притягивая к себе.

Он попытался оттолкнуть меня, но я не отпускал. Через его плечо я заметил Ярла Хейвера в такой же ярости, а его старшая жена Талия стояла на коленях рядом с ним, когда они разбивали деревянный сундук.

Рядом с ними стоял их сын Фабиан и в ужасе смотрел на это безумие. Его глаза встретились с моими, и я отпустил отца, решительно направляясь к нему.

Майлз и Кларисса подбежали, чтобы присоединиться ко мне, и я заметил их собственных родителей, допрашивающих группу детей у остатков костра.

— Фабиан, что происходит? — Спросил я.

— Наши родители презирали богов, — выплюнул он, ужас исказил его красивое лицо. — Они говорят, что украли золото Андвари. Спрятали его в горе на юге. Теперь он говорит, что какой-то его части не хватает.

Я покачал головой как раз в тот момент, когда в одном из домов вспыхнул огонь. В моем гребаном доме.

Я бросился к нему, услышав крик изнутри. Распахнув дверь, я прищурился от ревущего пламени и поспешил внутрь, задрав рубашку, чтобы прикрыть нос.

— Эрик! — закричала моя младшая сестра, и я перевернул стол, под которым она пряталась, и вытащил ее за руку.

Она прижалась ко мне, пока я вытаскивал ее на свежий воздух так быстро, как только мог. — Ты устроила пожар, Мередит? — Выругался я, проверяя ее, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Ее волосы были опалены, а кожа покрыта пепельными пятнами, но в остальном она была на удивление в порядке. Она посмотрела на меня снизу вверх со свирепым выражением лица. — Нет, это началось из ниоткуда, Эрик.

— Пожары сами по себе не вспыхивают. Зачем ты вообще туда полезла? — Спросил я, пытаясь сдержать резкость в голосе.

Я взглянул через ее плечо на маленькое деревянное строение, которое я долгие годы называл домом, охваченное дымом, и у меня перехватило горло от этого зрелища.

— Мама послала меня искать золото. — Она покачала головой и пожала своими маленькими плечиками.

Несколько деревенских жителей появились с ведрами воды, но я знал, что было уже слишком поздно. Крыша уже обваливалась, но меня охватило беспокойство, когда я почувствовал, что это наименьшая из моих забот.

Я держал за руку Мередит, обыскивая деревню в поисках моей матери, заметив ее стоящей на коленях и плачущей на земле, ее черные локоны в беспорядке рассыпались по плечам. — Пожалуйста, дайте нам больше времени. Я знаю, где оно.

Услышав ее слова, родители моих друзей бросились к ней, и мой отец быстро последовал за ними. Я прижал Мередит к себе, когда поспешил за ними, а моя рука обхватила ее за плечи, защищая.

Моя мать была сильной женщиной, и я никогда не видел ее такой: открыто плачущей, разговаривающей с кем-то, кого рядом не было.

— Мама, ты в порядке? — Спросил я, протискиваясь мимо отца Майлза и опускаясь на колени.

Она подняла подбородок, когда я положил руку ей на плечо. — Эрик… ты должен найти то, что он ищет. Ты должен.

— О чем ты говоришь? Кто и что ищет? — Взмолился я, желая покончить с этим безумием.

— Кольцо… — Мать забилась в конвульсиях, упав в грязь, ее глаза закатились, а мой желудок сжался от страха. Мередит взвыла, и я был вынужден отпустить ее, когда бросился к маме и схватил ее за руку.

— Проснись, — выдохнул я.

Мой отец налетел на меня, бросился к ней и, оторвав ее от меня, сжал в объятиях. — Любовь моя, Андвари близко?

— Он здесь, — прохрипела моя мать. — Остановись, пожалуйста, остановись, Андвари, — задыхалась она, снова дергаясь в руках моего отца.

— Помоги ей, — приказал я, когда Мередит начала всхлипывать.

Отец повернулся ко мне, а его глаза расширились от ужаса. — Сынок, собирай людей и седлай лошадей. Мы должны бежать.

— Ты с ума сошел? Что происходит? — Я потянулся вперед и крепко обнял маму. Она медленно переставала дергаться и, наконец, затихла, открыв глаза. — Все в порядке, я держу тебя.

— О, Эрик… — Ее взгляд переместился поверх моего плеча, и она ахнула от ужаса. — Нет… он уже здесь.

— Кто? — Прорычал я, но на мой вопрос ответил зловещий голос позади меня, который заронил семя страха в мою душу.

— Я. Ваш бог здесь. Поклонитесь мне или столкнетесь с последствиями.

Я обернулся и увидел позади себя мужчину в коричневой мантии, такой длинной, что она касалась его босых ног. Его глаза были пустыми и почти белыми; волосы — темным клубком сорняков, а лицо — свирепым и в то же время прекрасным.

Страх пронзил меня, когда я впитал в себя его вид, неземное движение его черт, то, как он, казалось, держал в кулаке силу земли. Это был не человек…

Он поднял руки, и резкий ветер, казалось, подул с кончиков его пальцев, заставив всю мою деревню упасть на колени.

Я крепче прижал маму к себе, ища Мередит и заметив ее между Майлзом и Клариссой. Появились и их собственные братья и сестры: брат Майлза Тамрин и братья Клариссы Маркус и Фронд с мечами в руках, когда их повалило на землю.

— Кто ты такой? — Я вздохнул, хотя нутром чувствовал, что он божество; его тело излучало мощную ауру, которая проникала глубоко в мои кости и окутывала суть всего, чем я был.

— Андвари, — промурлыкал он. — Ты что, даже не узнаешь меня, человек? — Его рука взметнулась, и моя мать, вырвавшись из моих рук, яростно покатилась по земле. Паника охватила меня, когда Андвари приблизился к ней, протягивая руку и заставляя ее задыхаться.

— Прекрати! — Я взревел, почему-то не в силах подняться, подойти к ней или вообще что-либо сделать, пока она корчилась на земле под ним.

Андвари повернулся ко мне с холодной улыбкой, и ужас сжал мои легкие. — Сын предателей. Твои мать и отец причинили мне глубокую обиду. Как зовут мальчика, который идет против бога?

Мое горло сжалось, когда его власть ослабла, и я поднялся на ноги, чувствуя, как мой отец подползает ближе ко мне по земле.

— Прекрати, — прохрипел отец, но я бы этого не сделал.

— Эрик Ларсен, — ответил я на вопрос бога, хотя дрожь пробрала меня до глубины души. — Что они сделали?

— Не только они, Эрик Ларсен, — прорычал Андвари, его холодный взгляд переместился на других жителей деревни. Родители Майлза, Клариссы и Фабиана стояли на коленях, и на их лицах застыло выражение вины.

— Они обокрали меня, — продолжил бог, указывая по очереди на каждого из наших родителей.

— Мы вернули тебе золото! — Воскликнул мой отец. — Нам просто нужно немного больше времени, чтобы найти последний кусочек.

— Ваше время вышло, — прорычал Андвари. — Вы причинили мне слишком много зла. Я найду его сам.

— Нет, пожалуйста! — Взмолилась мать Майлза, Нила, ее золотистые волосы в полном беспорядке свисали на спину. — Еще один день, это все, о чем мы просим!

— Ты думаешь, вернуть мне кольцо будет достаточно? — Андвари взмахнул рукой в воздухе, и голова Нилы дернулась вбок, на ее лице остался красный отпечаток ладони. От вида такой магии меня пробрала дрожь. Я поклонялся богам всю свою жизнь, и все же я никогда не был свидетелем ни их самих, ни их могущества.

Ярл Хейвер шагнул вперед с мечом в руке, а Фабиан зашагал за ним с таким же грозным видом, его взгляд переместился на меня. Я кивнул, подтверждая, что встану с ним плечом к плечу.

— Вы хотите сразиться со мной? — Насмешливо произнес Андвари, ударив кулаком по воздуху и сбивая их на землю своей силой.

Фабиан и его отец спутались в клубок конечностей, прочертив путь по сухой земле, когда их отбросило назад, а мои пальцы замешкались, не решаясь выхватить собственный меч.

Мое сердце ускорило ритм, пока я пытался решить, что делать. Как мы могли встретиться лицом к лицу с богом? Мы были всего лишь людьми, а он был всемогущим, созданным для того, чтобы обрушить хаос на наш вид, если бы он того пожелал.

Кларисса подбежала к родителям, прикрывая их своим телом в попытке защитить от гнева Андвари.

— Мы сделаем все, что ты захочешь, — сказал Майлз, утягивая за себя своего брата и мою сестру. — Просто оставь наши семьи в покое.

Андвари начал смеяться, звук был таким холодным, что высосал все тепло из воздуха. — Такие преданные дети… — Его взгляд метнулся к моему отцу, и я сделал шаг в сторону, готовый сражаться и умереть рядом с ним, если потребуется. — Я полагаю, что мы сможем прийти к какому-то соглашению.

— Да, все, что угодно, — сказал отец, с трудом поднимаясь.

Он схватил меня за руку, пытаясь оттащить за спину. Но я не хотел, чтобы меня защищали, как ребенка — я хотел ринуться в бой и жаждал крови нашего врага. Я увидел, как моя мать поднялась на ноги, и мое сердце немного воспрянуло от осознания того, что она жива, и энергия хлынула по моим венам, когда я приготовился защищать ее.

— Приведите ко мне всех своих детей, отродья викингов, — приказал Андвари, и последовало тягостное молчание.

Жители моей деревни все еще стояли на коленях, но у многих в руках было оружие. Одно слово Ярла, и я знал, что они будут сражаться с Андвари насмерть. Но это слово так и не прозвучало. Ярл Хейвер неуверенно направил Фабиана и его старших сестер к Андвари, заставив мой желудок сжаться от этого трусливого поступка.

— Отец? — Спросил Фабиан, но Хейвер не ответил, стиснув зубы и избегая взгляда сына.

Фабиан вместе со своими братьями и сестрами направился к Андвари, и постепенно Майлз, Кларисса и их братья тоже вышли вперед, подталкиваемые своими родителями.

Мередит поспешила ко мне, и я сжал ее в объятиях, переводя взгляд на свою мать, когда страх пронзил меня. Я не мог допустить, чтобы с моей семьей что-то случилось. Я скорее умру, чем увижу, как они страдают.

— Пожалуйста, не причиняй им вреда, — умоляла мама, но Андвари проигнорировал ее, приказав нам всем встать в шеренгу перед ним.

Я продолжал держать Мередит за руку, когда занял свою позицию, свирепо глядя на Андвари и проводя пальцами по мечу у бедра.

Андвари с любопытством посмотрел на меня, казалось, почувствовав мою нерешительность, но я медленно вытащил меч, направив его на него. — Мы не причинили тебе вреда. Но, я буду сражаться насмерть, если ты поднимешь руку на кого-нибудь из нас.

— Бессмысленная угроза. Ты был бы мертв еще до того, как кончик этого клинка оказался в ярде от моей груди, мальчик.

Я стиснул зубы и выпрямил спину, готовясь умереть во имя тех, кого любил.

— Я не мальчик, — выплюнул я. — У меня за плечами двадцать восемь лет жизни, и я готов пожертвовать оставшимися, чтобы покончить с тобой.

Андвари с интересом посмотрел на меня, затем тихо усмехнулся. — Ну попробуй. — Он широко раскинул руки, и я почувствовал, как Мередит тянет меня за рубашку.

— Не надо, — взмолилась она, и я повернулся, чтобы встретиться с ее темно-синими глазами, сияющими силой.

Фабиан поднял свой собственный меч и, стиснув зубы, кивнул мне.

Как один, мы двинулись вперед, молчаливое решение текло между нами, и я ринулся вперед с ревом, рвущимся из моего горла, высоко подняв меч.

Андвари покрутил пальцем в воздухе, и мои ноги задвигались сами по себе. Я потерял всякий контроль, когда повернулся и вместо этого нацелил свой меч на Фабиана, сила бога прокатилась по моему телу и захватила меня. Он вскрикнул, парируя удар в последнюю секунду, споткнувшись от моей ярости, и я выругался, отчаянно пытаясь вернуть себе власть над собственным телом.

— Он управляет мной, Фабиан, — закричал я, и глаза Фабиана расширились, прежде чем он бросился на меня, его собственный меч замахнулся, целясь мне в голову.

— Мной тоже, брат, — процедил Фабиан сквозь зубы, его мускулы напряглись в попытке сдержать удар, но я был вынужден взмахнуть мечом, чтобы блокировать удар, и звон металла разнесся по всей деревне.

Андвари двигал нами, как марионетками, поднимая руки в воздух и ударяя ими друг о друга.

Фабиан еще раз взмахнул мечом, намереваясь вонзить его мне в бок, но я отскочил назад, чтобы избежать удара, и мои руки вынудили меня ударить его снова. Фабиану едва удалось избежать смертельного удара, и моя грудь сжалась от ужаса, что я чуть не убил его.

Я сопротивлялся изо всех сил, когда Андвари заставил меня снова занести меч над головой, и когда Фабиан снова бросился на меня, я был вынужден ударить его по ногам.

Он рухнул на землю, и я опустил меч по смертельной дуге, его глаза расширились от надвигающейся волны смерти, и я ничего не мог сделать, чтобы остановить это.

— Нет! — закричал он, и я крикнул Андвари, чтобы он освободил нас от своей игры.

Мой меч был в дюйме от лица Фабиана, когда мои руки резко остановились, и я испустил тяжелый вздох облегчения.

— Прости меня, — пробормотал я, и Фабиан с трудом сглотнул, убирая меч от своего лица, когда сила Андвари покинула его. Темная порча его силы отступила от моего собственного тела, и я вздрогнул, когда оно снова стало моим.

— Это был не ты, — пробормотал Фабиан, когда я наклонился и помог ему встать на ноги.

Андвари широко улыбнулся, показав слишком много зубов, его глаза сверкнули с невыразимой силой. — Возвращайтесь в строй, — прошипел он.

Фабиан бросил на меня серьезный взгляд и повернулся, чтобы присоединиться к своим братьям и сестрам, и когда я тоже двинулся, резкий толчок вырвал меч из моей руки. Меч Фабиана тоже полетел по воздуху, и Андвари поймал каждый из них в свои протянутые ладони, с легкостью обезоружив нас.

Со звонким смехом он поднял их над собой, и они начали плавиться от лезвия вниз, капая на землю в виде месива расплавленного железа.

Андвари наблюдал за нами с холодным выражением лица, бросив рукояти в жидкие остатки наших клинков. — Хватит об этом. Пришло время покаяния.

Он провел рукой по воздуху, и из ничего возникла плетеная корзина, которая повисла у него на руке, а внутри нее мерцало что-то золотое.

— Я долго и упорно думал об этом наказании, — сказал Андвари с мрачной улыбкой, которая наполнила меня ужасом. — И сегодня я решил, что не буду наказывать тех, кто причинил мне зло… поплатятся за него их дети.

Мое сердце затрепетало в груди, и я притянул Мередит ближе, желая защитить ее от любой судьбы, которая ожидала нас.

— Нет! — закричала мать.

Андвари толкнул ее в грязь рядом с моим отцом, и, хотя они пытались подняться, это было бесполезно.

У меня пересохло во рту, когда реальность обрушилась на нас со всех сторон. Андвари был невероятно силен. Не было никакого способа бороться с ним, и я вообще не видел выхода.

Длинные пальцы Андвари скользнули в корзину, и он вытащил из нее круглый предмет. Золотистое яблоко было зажато между его длинными ногтями, и я смотрел на него с беспокойством, даже когда у меня во рту скопилась слюна: фрукт был более аппетитным, чем любое блюдо, которое я когда-либо видел. Его сила взывала ко мне, не поддаваясь никакому объяснению, этот простой фрукт был настолько соблазнителен, что я знал, что в этом мире найдется мало вещей, которые я предпочту ему.

— Яблоки Идун было довольно трудно достать. Однако не все из них — плоды богини… — Его улыбка была какой-то извращенной, когда он подошел к нам с неземной грацией, затем протянул яблоко мне.

— Возьми его, — приказал он, и я неохотно потянулся за золотистым плодом, зная, что у меня нет выбора.

Казалось, что оно сияет скрытыми лучами солнца, его кожура была нетронутой и блестящей. Когда Андвари протянул следующий плод моей сестре, я рванулся вперед и попытался выбить его у него из рук, но бог щелкнул пальцами в мою сторону. Мои руки были крепко сжаты, так что я не мог дотянуться до него, только моя хватка на собственном яблоке оставалась твердой, когда Мередит взяла фрукт у монстра, стоявшего перед ней.

— Мередит, не ешь это, — приказал я себе под нос, и она слегка кивнула мне, в ее глазах заблестели слезы. У меня сдавило грудь от этого зрелища. Я был не в состоянии помочь, сделать хоть что-то, чтобы остановить это.

Когда все мы держали по яблоку, Андвари наблюдал за нами с весельем во взгляде. — Ешьте, — приказал он, но никто из нас не пошевелился, эта простая команда звучала, как смертный приговор.

Наши родители начали кричать, моля о пощаде, но взмах руки Андвари заставил их замолчать.

В деревне стало ужасающе тихо, и вокруг нас не было слышно ничего, кроме летнего ветерка, шелестящего листвой. Солнце опустилось низко над горизонтом, окрашивая небо в кроваво-красный цвет, и я подумал, что это будет последний закат, который я когда-либо увижу.

— Ешьте! — Снова потребовал Андвари, поднимая обе руки, и моя рука поднялась под его силой, а желание вгрызться в фрукт захлестнуло меня.

Я сопротивлялся изо всех сил, но моя дрожащая рука поднялась, и блестящее яблоко коснулось моих губ. Мередит впилась зубами в свое собственное, ее глаза затуманились от страха и раскаяния из-за того, что она не могла остановиться.

Нет, не ешь это.

Мне пришлось откусить кусочек, и самый сладкий сок, который я когда-либо пробовал, просочился на мой язык: сахар и энергия слились воедино, очаровывая меня. Я прожевал мягкие кусочки, внезапно потеряв способность остановиться, опьяненный вкусом и желая большего. Гораздо большего.

Когда я проглотил, сила Андвари отпустила меня, и я решительно отшвырнул яблоко на землю. Мередит кинула свое рядом с моим, но, в отличие от моего, оно стало пепельно-серым и сгнило у нас на глазах.

Она со стоном упала вперед, и я с криком страха подхватил ее, падая на колени.

Другие тоже падали, но я мог видеть только свою сестру, мое сердце разрывалось надвое, оставляя лишь боль.

— Что ты наделал!? — Я зарычал на Андвари, но в ответ раздался только его холодный смех.

Мередит дернулась в моих руках, и изо рта у нее пошла пена, в то время как боль пронзила меня изнутри и оставила опустошенным. Ее глаза закатились, и кровь смешалась с месивом вокруг губ, когда смерть пришла за ней.

— Нет, останься со мной. Я здесь, я с тобой, — пообещал я, встряхивая ее, чтобы не дать ее глазам закрыться. Но постепенно она успокоилась в моих объятиях, и ее глаза затрепетали, закрывшись, прежде чем хриплый вздох покинул ее легкие.

— Мередит, — взмолился я, мой голос надломился, горе сжало мое сердце в несгибаемом кулаке. — Не уходи.

Но она уже ушла, неподвижность ее тела едва давила на мои колени, как будто она вдруг перестала что-либо весить.

Мое горло сжалось, и боль охватила мою душу, удушье от ее потери было слишком сильным, чтобы его вынести.

Мое тело сотрясли сильные спазмы, и я был уверен, что смерть придет и за мной, горе разрывало мне горло. Я обернулся и обнаружил, что в живых остались только Кларисса, Майлз и Фабиан, их братья и сестры лежали мертвыми у их ног или содрогались у них на руках в предсмертных муках.

Кларисса закричала от боли, цепляясь за своих братьев, а Фабиан стоял в шоке, глядя на своих павших сестер с ревом сильнейшей агонии, покидающим его.

На меня обрушилась сила, подобной которой я никогда раньше не испытывал, заставив меня податься вперед так, что мои руки вжались в грязь. Электричество потекло по моим венам и пробежало по мышцам, впуская в мое тело мощную силу, которая ощущалась сродни огню, пожирающему мои кости.

Во рту у меня заболело; клыки выросли и впились в язык, затем меня сразу захлестнула сотня запахов: от костра до землистого запаха грязи подо мной. Звуки становились громче, отдаваясь в моем черепе, и крик разорвал воздух, заставив меня вздрогнуть от резкости шума.

Андвари освободил мою деревню от своих чар, и вокруг нас воцарился хаос, но я не мог повернуть голову, чтобы узнать причину.

Над всем этим раздавался медленный, замирающий стук пульса моей сестры, все еще едва цепляющейся за жизнь. Он звал меня. Окружал меня. Но когда этот звук наконец затих, я положил Мередит на землю, отползая от нее подальше, борясь с ужасающим ощущением, охватившим мое тело.

Горе отступило, захваченное в заложники растущей потребностью в основании моего горла, потребностью, которая выходила за рамки всякой логики и разума. Я отчаянно чего-то хотел. Я жаждал этого больше, чем воздуха в своих легких. Эта была настолько фундаментальная потребность, что она бросала вызов всем другим человеческим потребностям, которыми я обладал, став единственной целью моего существования.

Мое зрение дрогнуло, становясь острее, пока мир передо мной не наполнился красками, такими яркими, что показалось, что я никогда раньше не видел мир отчетливо. Но один цвет выделялся среди всех остальных. Красный.

Из шеи Нилы текла кровь. Майлз был сверху, впиваясь зубами в ее горло. В горло его собственной матери. И когда запах крови ударил в мои чувства, жгучая жажда пронзила мое горло, требуя утоления. Я потерял себя, по спирали спускаясь в темную яму внутри себя и теряя контроль над тем, кто я есть.

Люди передо мной внезапно перестали значить что-либо, просто движущиеся тела, в которых было то единственное, что мне было нужно, чтобы утолить этот голод. Я поднялся на ноги и побежал к мужчине с длинными черными волосами. Он попытался отползти в сторону, но я схватил его за горло и прижал к земле с рычанием, срывающимся с моих губ. Мои инстинкты подсказали мне, что делать, и я повернул его голову набок, впиваясь зубами в шею, пока кровь не хлынула мне в рот, и облегчение не захлестнуло мою грудь от того, что я получил этот приз.

Для меня не существовало ничего, кроме этого вкуса. Он был металлическим, сладким и заставил мой разум нестерпимо желать большего.

Я пил до тех пор, пока ничего не осталось, и мужчина перестал молить о пощаде. Когда он затих, он пробормотал мне: — Мой мальчик… Мне жаль. — На секунду я наполовину вспомнил, кто он такой, тысячи воспоминаний о моем отце витали на грани моих чувств. Сожаление и ужас охватили меня на мимолетное мгновение, моя дрожащая рука потянулась к его лицу, но в следующее мгновение все эмоции снова исчезли, оставив меня в этом ненасытном состоянии с единственной потребностью, которую я должен был удовлетворить.

Я бродил по деревне, вырывая глотки, выпивая из каждого, кого ловил, и обнаруживал, что могу двигаться со скоростью ветра. Я убивал без оглядки. И я был так быстр, что никто не мог увернуться от меня, когда я выслеживал их и позволял своим клыкам вонзаться в их мягкую, хрупкую плоть.

Я вцепился в горло девушки с каштановыми волосами и белой, как жемчуг, кожей, ее аромат пробудил знакомое чувство в моей груди. Она звала меня по имени и умоляла остановиться, но я больше не знал этого имени. У меня не было желания останавливаться, да и не хотелось. Все, что имело значение, — это кровь, и это существо обладало ею.

Когда девушка безжизненно легла подо мной, я поднял голову со звериным рычанием, осматриваясь в поисках следующей добычи, и ее кровь потекла по моим губам.

Я должен удовлетворить эту потребность. Я должен выпить каждую каплю крови, которую смогу найти.

Деревня горела вокруг нас, дым валил из домов и клубился к красному небу, а Андвари шел среди этого, купаясь в кровавой бойне, когда все мужчины, женщины и дети были уничтожены вокруг него Клариссой, Фабианом, Майлзом и мной.

Вскоре мы четверо остались единственными, кто остался в живых, и я стоял над своим последним убийством, кровь пропитала мою одежду и стекала по подбородку, глядя на разруху. Дыхание не проходило через мои легкие; чувство вины не достигало моего сердца. Я был всего лишь монстром после безумной резни, и все же я жаждал большего.

Андвари подошел ко мне, и мои мысли медленно начали перестраиваться, воспоминания возвращались ко мне вместе с ясностью понимания того, кем я был. О том, что я сделал.

Эмоции захлестнули мое тело, и я моргнул, снова становясь собой. Реальность предстала перед моими глазами в таком жестоком свете, что я издал звук, полный агонии.

Я поднес дрожащую руку к губам, залитым кровью, и на языке появился металлический привкус всей моей деревни.

— Собирайтесь, — скомандовал Андвари, и мои друзья двинулись к нам, их глаза были затравленными, поскольку они также пробудились от жажды крови. Майлз и Кларисса держались друг за друга, в то время как Фабиан прижал руку к лицу и в ужасе уставился на кровь на земле.

Это были те же самые люди, которых я знал всю свою жизнь, и все же это были не они. Их красота была поразительной, черты лица улучшились, а все изъяны на коже разгладились. Это было нечто большее; теперь они излучали ауру, подобную пению птиц весенним утром, и манящее умиротворение притягивало меня к ним так, как я никогда раньше не чувствовал.

Кларисса добралась до меня первой и испуганно посмотрела на меня, прежде чем посмотреть на свою собственную окровавленную одежду. — Что с нами случилось? — прошептала она, и ее плечи затряслись.

Я хотел утешить ее, но в этом мире не было ни одного слова, которое могло бы смягчить боль от того, что мы все сделали. Сожаление и потеря зарылись в глубины меня, найдя место, где они могли мучить меня вечно.

Моя мать… мой отец… моя сестра… Кайла. Они все ушли.

— Вы — неживые создания ночи, — объявил Андвари, переводя взгляд, между нами, четверыми. — Бессмертные существа, которые питаются кровью живых и не могут выйти на солнечный свет.

— Мы не живые? — Спросил Майлз, приложив руку к сердцу, словно проверяя.

Моя собственная рука потянулась к груди, но никакого успокаивающего удара в ответ не последовало, глубокая тишина вызвала шок, скручивающий мои кости.

— Вы будете заморожены во времени, живущие, но не живые. Мертвые, но никогда не познающие покой. Все в вас создано для того, чтобы соблазнять людей, и вы всегда будете жаждать их крови. Это ваше проклятие в уплату за преступление ваших родителей против меня, — прорычал Андвари, в его глазах полыхало темное пламя, а в словах слышалось эхо силы.

Фабиан вцепился в свои длинные волосы, приходя в себя от шока, который заставил его застыть. — Нет! Нет, ты ублюдок. Забери его обратно!

Он с яростным ревом бросился на Андвари, но бог отбросил его назад одним взмахом руки. Фабиан врезался в меня, и я поддержал его: наши глаза встретились, и наша связь стала еще крепче в наших общих мучениях.

— Этого я не могу сделать, — промурлыкал Андвари. — Но я дам вам единственный способ снять проклятие.

— Какой? — Спросила Кларисса, ее руки дрожали, когда она смотрела на нашу разрушенную деревню.

Майлз посмотрел на меня, и я притянул его ближе за руку, обхватив его затылок и прижавшись своим лбом к его лбу. У меня было мало утешения, но я мог быть рядом с ним. Моим другом. Моим братом.

— Эрик, — прохрипел он. — Я этого не вынесу.

— Молчать, — прорычал Андвари, и мощная энергия оторвала Майлза и Фабиана от меня, заставив нас стоять и слушать его.

— Скажи нам, как снять проклятие, — рявкнула Кларисса, рыдание застряло у нее в горле, но даже сейчас она не позволила себе пролить ни слезинки. Или, возможно, мы больше не были созданы для того, чтобы проливать их.

Я был на грани срыва, как и мои близкие, был готов сойти с ума от ужаса того, что мы натворили, но, если был ответ, я должен был его услышать.

В вечернем небе всходила полная луна, пристально глядя на нас сверху вниз, оценивая чудовищ, сотворенных Андвари.

Бог начал произносить загадку, и воздух запульсировал от силы его слов.

— Рожденный воином, но ставший монстром,

Изменит судьбы порабощенных душ.

Восстанут близнецы солнца и луны,

Когда человек проживет тысячу жизней.

Золотой круг соединит две души,

И уплаченный долг исправит старые ошибки.

На святой горе земля исцелится,

Тогда мертвые оживут, и проклятие исчезнет. — Андвари замолчал, но слова эхом отдавались в моей голове, не имея никакого смысла вообще.

— Что это значит? — Я зарычал.

— Ответ кроется в загадке, — Андвари слегка рассмеялся, как будто все это было какой-то игрой. — Если вы расшифруете ее, вы вернетесь в свой человеческий облик.

— Как? В этом нет никакого смысла! — Фабиан закричал, его руки сжались в кулаки, его потребность сражаться была очевидна. Я тоже чувствовал его, того ревущего воина во мне, который сражался и истекал кровью на стороне моих братьев и сестры, и который страстно желал сделать это сейчас. Но это была битва, которую мы бы не смогли выиграть.

Андвари повернулся, не обращая на него внимания, и его черты исказились в демоническом оскале. — Идун! Я знаю, что ты здесь!

Из дыма, стелющегося по деревне, появилась красивая женщина с золотистой кожей и огненными глазами. Она была одета в шелковое белое платье, которое, казалось, струилось вокруг ее гибкого тела, а ее золотистые волосы развевались позади нее на ветру, которого там не было.

Идун, богиня бессмертия. Божество, которое я знал из древних сказаний, но видеть ее во плоти было чем-то совершенно иным. Ее взгляд был неестественно испытующим и скользил по всем нам, ее ярость была очевидна, и я почувствовал, как она поразила меня подобно удару молнии.

— Что ты наделал? — Тихо обратилась она к Андвари, но в ее тоне звучала сила, от которой задрожал воздух.

— Я позаимствовал твою силу, чтобы отомстить за себя, — сказал Андвари, холодность в его голосе выдавала его неприязнь к богине.

Лицо Идун исказилось от ярости. — Я преследовала тебя, Андвари, и теперь я обнаружила, что ты сотворил невыразимое с плодами моего бессмертного древа. Я никогда этого не прощу.

Ее взгляд упал на меня, и сила заскользила по моему телу, как виноградные лозы, обвивающие мое сердце. Я рухнул на колени, царапая грязь, когда мои органы сжались. Я, несомненно, был мертв, боль была слишком сильной, сдавливание моих легких уверяло меня, что они вот-вот разорвутся, и все же, несмотря на агонию, я оставался жив.

— Ты не можешь убить их, — выплюнул Андвари. — Теперь у них твой дар.

— Отмени все, — приказала Идун, и ее голос вызвал яростный порыв раскаленного воздуха, раздувающего пожары, пожирающие дома вокруг нас.

— Клянусь богами, — выдохнул Майлз, сжимая руку Клариссы.

— Эрик, — позвал Фабиан, потянувшись ко мне, хотя сила Андвари удерживала его на расстоянии.

Жестокая магия Идун отпустила меня, и я попытался сделать вдох, который никак не приходил, обнаружив, что мне вообще не нужно дышать. Я вскочил на ноги, движения мои были проворны, а боль от ее атаки уже прошла. Я был воплощением смерти, а эта кожа была не более чем тюрьмой для пойманной в ловушку души.

— Они связаны проклятием; ничто не может отменить его, кроме ответа на мое пророчество. — Андвари шагнул к Идун и поднял ладони, огонь широкой линией опалил землю между ними, предупреждая ее об опасности.

Идун открыла рот, обнажив острые зубы, портившие ее красоту. — Ты изменяешь природу ради своих игр, Андвари. Забери назад то, что ты натворил.

— Я не могу! — Андвари взревел, и дрожь сотрясла землю подо мной, земля треснула от силы, которая исходила из его существа.

Я посмотрел на остальных, и они посмотрели на меня с отчаянием. Мы должны были бежать. Мы должны были убраться подальше от этих монстров.

— Тогда я уничтожу то, что ты создал, — прошептала Идун, но она не пришла за нами, как я ожидал. Вместо этого она повернулась и исчезла в дыму, уносимая ветром, как будто ее никогда и не было.

Фигура Андвари подернулась рябью, и он снова предстал перед нами, наполовину здесь, а наполовину нет. — Если вы не разрушите проклятие, вашей платой будет кровь. Вы будете жаждать каждого встречного человека, пока солнце не испепелит землю и вы не превратитесь в пепел.

Он исчез, и все, что осталось, — это пустота в моей душе, дым, вьющийся вокруг нашего разрушенного дома, и привкус крови моей семьи на моем языке. Вкус, от которого, я знал, мне никогда не избавиться.

В

о мне поднималась буря. Жгучая потребность. Единственная причина.

— Мы должны их вытащить.

Голос Келли.

Я попыталась дотянуться до нее, и чем больше я сосредотачивалась, тем четче становился мир вокруг меня. Перевернутая карета. Мои руки, закованные в цепи, бьются о зарешеченное окно.

Видение дрогнуло, и я оказалась в объятиях сильного мужчины с длинными волосами, обрамляющими его лицо. Его золотые глаза пленили меня больше всего. Его рот был всего в нескольких дюймах от моего. Лунный свет мерцал вокруг нас, и что-то было невероятно правильным в его близости.

— … чего ты от меня ожидаешь? Я не могу решить каждую проблему, которую ты создаешь для себя, Эрик, — голос Клариссы прорвался в мои мысли, и сон покинул меня, а вместе с ним растворилась защитная аура незнакомца. Я резко проснулась, мои руки дернулись за порванную простыню, привязывающую меня к изголовью кровати, напоминая мне о моей жалкой реальности.

Мои запястья были в синяках от многочасовой борьбы за освобождение, и я была уверена, что в конце концов заснула только от усталости. Должно быть, я отдохнула всего пару часов — хотя я бы вряд ли назвала это так.

Дверь распахнулась, и вошла Кларисса с Эриком за спиной, принцесса выглядела как дневной свет, в то время как принц был самой темной из ночей, идущей по ее следам. Сегодня ее платье было лимонно-желтого цвета, ниспадающее до самого пола и облегающее ее изгибы, как жидкий атлас. Ее взгляд упал на меня, и ее губы приоткрылись от шока при виде моих пут.

Эрик был одет в накрахмаленную белую рубашку и изящные брюки, которые облегали его стройные бедра. Сегодня его глаза были ярче, чем я когда-либо видела, они больше походили на расплавленное серебро, чем на резкие железные тона, которые я помнила.

— Эрик, — прорычала Кларисса, поворачиваясь к нему и упираясь руками ему в грудь, отчего он отшатнулся к стене.

Он зарычал на нее, и внезапно они превратились просто в двух волков со вздыбленной шерстью, причем Эрик надвигался на нее, обещая драку.

— Она пыталась сбежать, — прошипел он.

— И, по-видимому, я пожалею о том дне, когда я это сделала, — протянула я, цитируя его собственные слова прошлой ночью.

Взгляд Эрика метнулся ко мне, полный убийства и адского пламени, но Кларисса заставила его снова обратить на себя внимание.

— Этому нет оправдания, — отрезала Кларисса, в ней чувствовалась истинная сила, которую даже Эрик, похоже, был склонен принять к сведению. — Ты должен защищать ее.

— Она в безопасности, — мрачно сказал он. — Она прямо там, и, если матрас не решит отрастить зубы и не проглотит ее, я не думаю, что ей будет угрожать какая-либо непосредственная опасность.

— Как, по-твоему, она выберет тебя на церемонии, если ты так с ней обращаешься? — Кларисса понизила голос, но я расслышала каждое слово.

Эрик бросил на меня взгляд, приказывающий молчать, но я и не собиралась раскрывать его тайный план, согласно которому я должна была шпионить за Фабианом. Во всяком случае, не сейчас. Это был единственный шанс либо шантажировать его, либо выполнить данное ему обещание и скрепить заключенную нами сделку. Кроме того, у меня было ощущение, что Кларисса — не тот вампир, которому стоит его сдавать. Она явно была близка с ним, несмотря на их разногласия. Нет, я посчитала, что лучшим выходом было бы рассказать о цели Эрика, его сопернику, вампиру, против которого он пытался использовать меня. Потому что я не думала, что Фабиан отнесется к этому с пониманием.

— Возможно, она любит бондаж, — сказал Эрик, пытаясь превратить мое пленение в маленькую извращенную шутку, но даже Кларисса не проглотила ее.

— Это не игра, ты, безрассудный дурак, — сказала она так серьезно, что у меня заколотилось сердце. И мои вечные вопросы начали снова терзать меня по поводу того, зачем они вообще создали этот ритуал. — Эрик, ты выбрал ее, и ты должен уважать это. Я прошу слишком многого, когда хочу, чтобы ты обращался с ней вежливо? Она человек, каким ты когда-то был. Или ты забыл, каково это — быть одним из них?

Челюсть Эрика дрогнула, его взгляд снова скользнул по мне, как будто я была самым приводящим в бешенство существом, которое он когда-либо видел. — Да, я все еще помню, каково это — быть человеком, но я совершенно уверен, что я и близко не был таким невыносимым, как это существо передо мной.

— Нет, с невыносимостью у тебя все в порядке, честное слово, — сказала я, и Эрик шагнул ко мне, весь рычащий и яростный.

Я не могла представить его смертным с несовершенствами и приливом крови к щекам. Невозможно было представить его кем-либо иным, кроме как существом вне времени с пустым сердцем.

Кларисса преградила ему путь, уперев руку ему в грудь, защищая меня от его гнева, и я не была уверена, как это воспринимать. Моя ценность для этих монстров, казалось, росла с каждым днем, и я никак не могла понять почему.

— Эрик, — сказала Кларисса, затем понизила голос до шепота, слов которого я просто не смогла разобрать.

Жесткие черты лица Эрика немного смягчились, и он склонил голову, соглашаясь со всем, что она сказала.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Я развяжу ее.

— Спасибо тебе, брат. — Кларисса с улыбкой шагнула вперед, протянув руки, чтобы обнять его, и он на секунду прижал ее к себе. Затем она прошла мимо него, выходя из комнаты и оставляя меня там с моим личным кошмаром.

Мои руки сжались в крепкие кулаки, когда он резким щелчком захлопнул дверь за Клариссой, не сводя с меня глаз.

Он прищелкнул языком, глядя на меня с холодной неприязнью. — Почему ты не рассказала ей о моих планах?

Я облизала рот, осознав, как мучительно мне хотелось пить. — Я привязана к кровати, как маленькая вкусная вампирская закуска. Мне показалось, что это самоубийственная миссия.

— Значит, ты бы так и сделала, если бы была в лучшем положении для побега? — спросил он, его серые глаза были полны угрозы.

— Нет, — призналась я. — Я бы предпочла шантажировать тебя твоим секретом и получить то, что хочу.

Он издал веселый вздох, затем опустился и сел на кровать, повернувшись своим мощным телом ко мне. — Каким же умным человечком ты себя считаешь.

— Я стараюсь.

— Хм.

Я настороженно посмотрела на него, когда он придвинулся еще ближе.

— Сейчас я тебя развяжу, — сказал он. — Я бы предпочел, чтобы ты не металась и не устраивала бессмысленную сцену. Я полагаю, что очень ясно дал понять, как легко я могу поймать тебя, и я обещаю тебе, бунтарка, я найду тебя, куда бы ты ни убежала. А теперь замолчи и лежи смирно.

— У меня есть вопрос, — немедленно сказала я, и его губы скривились от разочарования.

— Да? — коротко спросил он, явно прилагая все усилия, чтобы быть милым со мной. Или, по крайней мере, вести себя вежливо, как велела ему Кларисса.

— Что именно теперь произойдет? Прошлой ночью ты сказал, что я твоя пленница, и осыпал меня гневными угрозами. Теперь ты развязываешь меня. Это немного сбивает с толку, тебе не кажется?

— По-моему, ты дура, если веришь, что клочок материи вокруг твоих запястий делает тебя большей пленницей, чем без него. — Он наклонился надо мной, его тело прижалось ко мне, когда он схватил мои путы и разорвал их почти без усилий.

Он не сразу отодвинулся, когда мои руки упали на кровать, и мое сердце подпрыгнуло, когда его рот оказался слишком близко к моему, напомнив мне о поцелуе, который мы разделили прошлой ночью. О том, как сильно я хотела этого, когда наши губы соприкоснулись. Он был жестоким искушением, воплощенным в жизнь, и я поддалась его соблазну. Но это было все, чем он был, а именно ловушкой, расставленной, чтобы сбить меня с толку, не более того.

Аромат кипариса и падающего дождя заставил меня вдохнуть, втягивая в легкие этот соблазнительный запах, и его глаза опустились к моим губам.

— Ты на вкус как засахаренный грех, бунтарка, — прошептал он, и у меня перехватило горло. — И, о, как же легко было заполучить этот вкус.

Он отпрянул от меня на огромной скорости, а я села прямо, замахнувшись рукой для удара, который не смогла нанести. — Ну, а ты на вкус как деготь, мудак. Держи свой рот подальше от меня.

— Хорошо, но не вини меня за то, что я откажу тебе, когда ты придешь умолять о еще одном поцелуе, — упрекнул он.

Я зарычала, вскакивая с кровати, не уверенная в своих намерениях, но точно зная только то, что хотела причинить ему боль.

Он исчез в мгновение ока, дверь захлопнулась, и замок щелкнул за ним, оставив меня в компании только моей ярости.

Я выдохнула и прошествовала в маленькую ванную комнату, чистя зубы и стирая воспоминание о его вкусе, пока не почувствовала, что мои десны вот-вот начнут кровоточить. Затем я разделась, собрала волосы в неряшливый пучок и зашагала в душ, включив такую высокую температуру, что вода чуть не ошпарила меня. Но я нуждалась в этом, почувствовать, как тепло разливается по моей коже и заставляет забыть холодное прикосновение вампира, который касался меня прошлой ночью.

К тому времени, когда я вернулась в свою комнату, завернувшись в полотенце, с распущенными по плечам черными волосами, я почувствовала себя окрепшей, и готовой встретить все, что уготовил для меня сегодняшний день.

— … Сир, вам действительно нужно нанять профессионального стилиста, я всего лишь горничная!

Эрик вошел в комнату, волоча за собой Нэнси, и всякая надежда, что меня сегодня оставят в покое, развеялась у меня перед глазами.

— Тебя только что повысили, — объявил Эрик, и Нэнси в отчаянии покачала головой.

— Пожалуйста, сир, я действительно вынуждена настаивать…

— Хватит. — Он взял Нэнси за плечи, разворачивая ее ко мне. — Видишь все волосы, торчащие дыбом на макушке этого человека?

— Д-да, — заикаясь, пробормотала она, и я бросила на него равнодушный взгляд.

— Укроти их, — приказал он. — И сделай это надутое лицо достойным королевской особы.

— Эрик? — Беспечно спросила я.

— Да, бунтарка? — он ответил официально.

— Перестань быть скотиной. — Я вернулась к своему обычному кислому тону, решив, что лучше всего притвориться, что между нами ничего не произошло. После моего неудачного побега, поцелуя и того, как он связал меня и оставил так на всю ночь, я не собиралась позволять ему взять надо мной верх.

— Принято к сведению, — пробормотал он, и его губы изогнулись в ухмылке, которая почти заставила меня тоже улыбнуться, но я подавила эту сучку.

Эрик был вампиром. И неважно, что я почувствовала к нему в тот мимолетный момент безумия, — это не имело значения. Потому что люди не влюбляются в кровососов, они просто попадаются в их ловушку. Но я не собиралась быть каким-то существом в его ловушке, просто ожидающим, когда он придет и устроит из меня пир. Я была бы готова пустить в ход свои собственные зубы и когти.

— Для чего это? — Спросила я.

— Ты проведешь день с Фабианом, помнишь? — Сказал Эрик с резкостью в голосе. — И ты будешь вести себя хорошо, не так ли?

«Вести себя хорошо» означало «придерживаться плана». Я кивнула, и он испытующе посмотрел на меня, что говорило о том, что он не совсем мне поверил. Но я предполагаю, что у него не было другого выбора, кроме как попытаться.

Казалось, Эрик хотел сказать что-то еще, но вместо этого он повернулся к Нэнси и пробормотал: — Удачи, — затем направился к выходу из комнаты.

Напряжение в воздухе рассеялось, и я почувствовала облегчение от того, что снова оказалась вдали от него. Вблизи он был слишком опьяняющим. Мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы прожить день с Фабианом. Больше ничего. Я должна была выяснить, возможно ли вообще предать Эрика Фабиану, или принц, который, очевидно, управлял Сферами, был таким же жестоким, как и его репутация.

Нэнси осторожно приблизилась ко мне, указывая на туалетный столик. — Присаживайся, и давай начнем.

Я зевнула, собираясь подчиниться, и странные сны прошлой ночи вернулись ко мне, когда я присела на табурет перед зеркалом. Я видела Келли, чувствовала близость моей близняшки, и, клянусь, в какой-то момент это казалось слишком реальным. Как будто мы нашли дорогу друг к другу в темноте, но я знала, что это всего лишь мираж, в который я хотела верить.

Я посмотрела на себя в позолоченное зеркало: под глазами у меня были темные круги, а губы чересчур бледные. Честно говоря, сказывался недосып, и выглядела я дерьмово.

Нэнси начала расчесывать мне волосы, и я поверила в нее, в ее волшебные пудры и множество пушистых щеточек, которые помогут мне подготовиться к этому дню. Потому что, если я собиралась заинтересовать Фабиана, то мне нужно было выглядеть как бессмертный вампир с безупречной кожей, а не как сонный человек.

Почти час спустя Нэнси — при всех ее чудовищных недостатках — сделала это. Я была готова ко встрече с Фабианом: мое лицо было накрашено до совершенства, а темные волосы спускались по спине свободными волнами. Вокруг моих глаз не было и следа усталости, и я не могла не восхищаться мастерством Нэнси, даже если я никогда не произнесу ни слова восхищения в ее адрес.

— Прелестно, — объявила она, запуская пальцы в мои волосы и укладывая их по плечам. — Так приятно видеть твою улыбку, Монтана.

Я с удивлением взглянула на себя в зеркало, обнаружив, что она была права. Я улыбалась, но это было не милое подобие кукольной улыбки, это было что-то порочное, что говорило о том порыве, который я испытывала, имея план в рукаве. По крайней мере, мне так показалось. Нэнси, наверное, показалось, что я в восторге от своего нового образа. Ты ничего не знаешь, Нэнси.

Когда я не ответила, она бросила на меня понимающий взгляд, как будто что-то поняла. — Принц Эрик — настоящая находка.

Моя улыбка дрогнула от ее намека и ее веры в то, что я просто легкомысленная дурочка, влюбившаяся в принца.

— Правда? Я не заметила, — холодно сказала я. — Он не совсем в моем вкусе — голодный, кровососущий демон и все такое.

Мягкие черты лица Нэнси исказила обида. — Не все мы плохие, — мягко сказала она.

Я могла бы поклясться, что эти эмоции в ее глазах были настоящими, и они заставили мое нутро напрячься, побуждая к извинениям. Но будь я проклята, если она получит их от меня. Я не собиралась извиняться перед существом, которое с радостью выпило бы чашу моей крови, если бы я протянула ее ей.

Я быстро сменила тему. — Это дико. — Я обвела пальцем свое лицо. — Теперь я не похожа на нежить.

Она тихо рассмеялась, придвигаясь ближе. — На самом деле, я бы сказала обратное. Нежить — самая горячая штучка в Новой Империи. — Она пересекла комнату и порылась в шкафу, изучая платья, прежде чем выбрать длинное зеленое платье цвета плаща генерала Вульфа.

— Только не это, — прорычала я, и она нахмурилась.

— Прекрасно. Выбирай сама, — сказала она, уперев руки в бедра.

Я подошла к шкафу и стала перебирать платья, размышляя, какое из них лучше выбрать на сегодня. Мне нужно было привлечь внимание Фабиана, поэтому выглядеть привлекательно было для меня приоритетом, даже если от этого у меня мурашки бежали по коже. Мои пальцы остановились на платье черного цвета на тонких бретельках, с глубоким вырезом и разрезом на одной ноге. В Сфере меня никогда не волновала одежда, которую я носила, — я выбирала ту, что была наиболее практичной. Но с учетом того, что здесь у меня был выбор, я начала понимать, почему вампирам нравятся их наряды. Если вам не нужно думать о том, откуда возьмется следующая порция еды или как пережить очередную холодную зимнюю ночь, то, полагаю, у вас будет больше времени на то, чтобы наряжаться и расхаживать по городу, как беззаботный придурок.

Я медленно вздохнула, принимая решение, и сняла платье с вешалки, готовая принять свою беззаботную придурковатость. Или, по крайней мере, иллюзию этого.

Нэнси помогла мне надеть его, затем отступила, любуясь струящимся платьем, которое облегало мою талию и задницу так, словно было сшито на меня.

— Выглядит нормально? — Спросила я Нэнси. — Думаешь, Фабиану понравится?

Ее глаза заблестели, а лицо засияло, поскольку она явно подумала, что я хочу произвести впечатление на ее принца.

— Посмотри сама. — Она подвела меня к большому зеркалу на стене, и я замерла, увидев свое отражение.

Платье было эффектным и даже делало мое декольте более полным, а разрез между грудями опускался почти до пупка. Если эта штука не привлечет внимание Фабиана и не пробудит в нем желание, то ничто не сможет.

— Приятного дня. — Нэнси склонила голову и поспешила выйти из комнаты, оставив меня наедине с моими мыслями.

Нервы скрутились у меня в животе, минуты тикали пока я ожидала, что Фабиан придет за мной, но следующим человеком, переступившим порог, был Эрик.

— Я просто хотел убедиться, что ты не решила одеться в лохмотья. — Его взгляд скользнул по мне с головы до пят, и я почувствовала, что с меня заживо сдирают кожу. Жар разлился у основания моего позвоночника, пока я ждала его заключения, скрестив руки на груди и вздернув подбородок таким образом, чтобы сказать ему, что мне наплевать, что он думает обо мне.

Когда он не нашел подходящих слов, я потребовала от него ответа.

— С этими тряпками все в порядке, принц Зануда? — Сухо спросила я.

Эрик откашлялся, и его голос зазвучал хрипло, когда он заговорил. — Сносно.

— Достаточно хороша, чтобы привлечь внимание твоего брата? — Настаивала я.

— Его внимание легко завоевать, но вот удержать его будет непросто, — сказал он, поправляя манжету рукава, хотя, казалось, что с ней и так было все в порядке.

— Уверена, я смогу придумать, что сказать, чтобы удержать его внимание, если все остальное не поможет, — сказала я беззаботно, и взгляд Эрика стал острее.

— Ты играешь в очень опасную игру, — предупредил он. — Если ты думаешь, что рассказать ему о моем плане — хорошая идея, уверяю тебя, ты пожалеешь об этом. Он не проявит к тебе милосердия, что бы он ни обещал. Тебе будет гораздо лучше следовать нашему первоначальному плану, а потом я посмотрю, что можно сделать с твоей семьей.

— Так ты все еще ничего не предпринял? — Прошипела я, и его поведение мгновенно омрачилось.

— Играй свою роль, бунтарка. И это будет сделано, — рявкнул он, заставив мое сердце подпрыгнуть в груди.

— Прекрасно, — сказала я с горечью. — Но я вернусь к плану Б, если ты заставишь меня ждать слишком долго.

Он провел рукой по лицу, пытаясь успокоиться перед лицом разочарования, которое я явно вызывала у него, и я не могла не гордиться этим.

— Итак, Фабиан, — отрезал Эрик. — Сделай сегодня то, о чем он попросит, но не стесняйся дразнить его в своей обычной манере. Подозреваю, что он попадется на крючок.

— Ты хочешь, чтобы я спросила его о чем-нибудь конкретном?

О черт. Я действительно собираюсь это сделать.

— Не сегодня. Сначала ты должна заслужить его доверие. — Он подошел ближе и предложил мне руку. — Я провожу тебя в его комнату.

Я не взяла его за руку, и вместо этого он взял мою, зафиксировав ее своим локтем.

— Еще одни кандалы, — пробормотала я.

— Что ж, в конце концов, ты моя пленница, — сказал он, опустив голову, чтобы посмотреть на меня, и в его глазах заплясало веселье.

Улыбка дрогнула в уголках моего рта, словно мы разделили какую-то чертову шутку, и, возможно, так оно и было. Мое сердце забилось сильнее под яростным напором его внимания, но я не отвела взгляда, застыв в предвкушении того, кто подчинится первым.

Эрик повернулся и быстрым шагом потащил меня из комнаты.

— Ты хорошо спал в своем гробу? — Холодно спросила я. — О, подожди. А ты вообще спишь? Или ты лежишь без сна всю ночь, пересчитывая свои блага? В твоем роскошном замке их, должно быть, очень много.

Честно говоря, в моем вопросе было какое-то неподдельное любопытство. За свою жизнь я слышала сотни слухов о вампирах; но я не знала, что было правдой, а что нет.

— Да, я сплю. Но только раз в несколько дней. Нам нужно не так много, как людям. И моих благ не так много, как ты думаешь.

— Угу, — вежливо сказала я, впитывая эту правду вместе с остальной информацией, которую я собрала за время своего пребывания здесь.

Мы плыли по светлому коридору, на стенах которого висели прекрасные картины с изображением территории, и все, что я слышала, — это музыкальный стук моего пульса в ушах.

— Как тебе спалось? — Спросил Эрик спустя целую вечность, и я удивленно посмотрела на него, не понимая, почему кто-то из нас продолжает это притворство вежливости. Но я предполагала, что это лучше, чем быть привязанной к кровати.

— Мне продолжают сниться странные сны, — призналась я. — Я видела свою сестру.

— Беглянку? — спросил он, и я кивнула, нахмурившись при этом слове. — Я приказал своим людям привезти ее сюда, когда ее найдут.

Я остановилась, с облегчением глядя на него снизу вверх. Не то чтобы этот замок был отличным местом для жизни, но это было лучше, чем быть мертвой или подвешенной для сбора крови.

Мои ногти впились в его руку, когда отчаяние наполнило меня. — Сюда?

— Да. — Эрик натянуто кивнул, в его взгляде сверкнуло обещание, которое, я надеялась, он сдержит.

— Почему ты не упомянул об этом раньше?

— Потому что ты была слишком болтлива. Видишь ли, я вознаграждаю тебя за хорошее поведение.

Его рука прижалась к основанию моего позвоночника, заставляя мой желудок сжаться, когда он притянул меня ближе. Я стояла в нескольких дюймах от него, любуясь резкой линией его бровей, тенями, залегшими в глубине его пепельно-серых глаз, говорящими о каком-то зле, которому я даже не могла подобрать названия.

— Давай не будем заставлять моего брата ждать, — пробормотал Эрик, но не двинулся с места, чтобы продолжить путь.

— Я и не собираюсь, — сказала я. — Это ты держишь меня здесь.

— Мм, — промычал он, невысказанные слова, казалось, сгустили воздух между нами, хотя я не была до конца уверена, что это были за слова.

Эрик снова взял меня за руку, побуждая идти по коридору, и пока мы шли, в центре моей груди разгоралась надежда. Если он говорил правду, то, по крайней мере, Келли не окажется в «Банке Крови», если ее поймают. А это означало, что я скоро смогу воссоединиться с ней, хотя, по правде говоря, я надеялась, что она и дальше будет ускользать от вампиров. Если кто и мог выжить в суровом мире за пределами Сферы, так это моя сестра.

Эрик снова заставил меня остановиться, когда мы оказались перед черной деревянной дверью. Он наклонил голову, шепча мне на ухо, как, казалось, делали все вампиры, когда не хотели, чтобы их подслушали. Хотя на этот раз это было скорее интимно, чем практично.

— Целуй его только в том случае, если тебе придется, бунтарка. — Его дыхание коснулось моей шеи, и я задрожала, борясь с желанием прижаться к нему.

Мои мысли путались, пока я пыталась разгадать намерение, стоящее за его словами, неуверенная, было ли это тактикой, которую он хотел, чтобы я использовала, или в этом был какой-то более глубокий смысл, в котором я не была уверена.

Взяв меня за запястье, он подвел меня к двери, постучал по ней костяшками пальцев, а затем исчез в мгновение ока. Я огляделась, потрясенная его внезапным уходом, из-за которого мое платье развевалось вокруг ног, а этот засранец уже давно ушел.

Дверь открылась, и я столкнулась лицом к лицу с Фабианом. Он был одет в черный костюм и выглядел божественно со своими темными локонами, собранными в аккуратный пучок на макушке. Его глаза были похожи на две ржавые монеты, поблескивающие интересом. — Я как раз собирался пойти и выследить тебя.

— Похоже, я выследила тебя первым. — Я попробовала улыбнуться, и это было не слишком сложно. Несмотря на то, что я знала о Фабиане, его аура и близко не была такой гнетущей, как у Эрика.

— Этот инстинкт хищника сослужит тебе хорошую службу здесь. — Он вышел в коридор и предложил мне руку.

Я взяла ее, чувствуя, как напряглись твердые мышцы его бицепса под моей рукой, и посмотрела на него прищуренными глазами, чувствуя, что он сделал это нарочно. Я догадалась, что это должно было произвести на меня впечатление, поэтому вместо того, чтобы сморщить нос, я захлопала ресницами.

— Тебе нужно работать, чтобы поддерживать себя в форме, или это часть твоей общей… чудовищности?

При этом слове он бросил на меня острый взгляд, но затем его губы скривились в ухмылке. — Я выгляжу так же, как в тот день, когда меня обратили.

— Ты был обращен? — удивленно спросила я.

— Богом, — мрачно сказал он, затем поспешил продолжить, как будто не хотел говорить об этом. — Мои братья, сестра и я были самыми первыми в своем роде. Тогда я был воином-викингом, кровь и смерть были почти такой же частью моей жизни, как и сейчас.

Я вспомнила истории, которые папа рассказывал мне о прошлом, и у меня закружилась голова от мысли, как давно это, должно быть, было.

— Значит, ты изначально был создан для насилия, — констатировала я, и горечь покрыла мой язык.

— Для насилия, власти, величия, — согласился он, и мое сердце замерло от дикости, которая звучала в этих словах.

— Значит, это то, что вы цените, принц Фабиан? — Спросила я, и жар пробежал по моему затылку.

Мой гнев уже закипал, и я знала, что мне нужно выяснить правду относительно того, действительно ли он был ответственен за Сферы, или Эрик просто лгал, чтобы уклониться от ответственности. В любом случае, вина лежала на этих членах королевской семьи, и мне до боли хотелось привлечь их к ответственности.

— Конечно, — сказал он, притягивая меня ближе. — Но это то, к чему нужно стремиться, а не то, чем можно наслаждаться.

— И чем же ты наслаждаешься? — спросила я.

— Красавицами… — Он провел пальцем по моей челюсти, затем спустился к горлу. — Кровью… — Его пальцы обвились вокруг моей шеи, нежно сжимая и заставляя мое сердце биться быстрее. — И трахом.

— И чего же ты жаждешь больше всего? — Прошептала я, его большой палец поглаживал точку пульса на моей шее, и я почувствовала, что зверь в нем был рядом.

— Крови, — выдохнул он с тенью в глазах. — Я никогда ничего не желал больше, чем ее, это невозможно. Жажда превосходит саму жизнь и смерть.

— Это звучит ужасно, — сказала я, и он опустил руку, нахмурив брови, как будто ему не хотелось этого делать, и я почувствовала облегчение, освободившись от его хватки.

— Да. — Он нахмурился. — Жажда — страшная вещь, но после ее утоления наступает эйфория. Кайф, равного которому нет. — Его клыки блеснули при виде меня, и он облизнул губы. — Давай ка поговорим о чем-нибудь другом, я проголодался из-за тебя.

Мы начали прогуливаться по тем частям замка, которые я не видела, мое внимание привлекла прекрасная музыкальная комната и зал с гобеленами, прежде чем направиться в оранжерею с видом на огромный сад, где под серым небом расстилалась трава, на каждой травинке которой еще блестела утренняя роса.

Завтрак был накрыт у одного из окон, и Фабиан подвел меня к нему, выдвинув стул из-за стола и жестом пригласив меня сесть.

Поблагодарив его, я опустилась на стул и с урчанием в животе уставилась на ассортимент. Хлеб в форме полумесяца лежал рядом с горшочками с цветным желе и куском масла, всего этого было слишком много для одного человека.

— Круассаны, — объявил Фабиан, усаживаясь напротив меня и устраиваясь на стуле. — Очевидно, это блюдо нравится людям.

— Я никогда не видела ничего подобного в своей Сфере, — сказала я с притворным замешательством, задаваясь вопросом, может ли он прокомментировать, почему нам давали так мало еды. И уж точно ничего такого, что выглядело бы свежеиспеченным.

— Нет? — неопределенно спросил он, как будто ему было все равно, и по моей спине пробежал жар.

— Нет, на самом деле наш рацион был довольно скудным.

Он пожал плечами. — Теперь, когда ты здесь, должно быть, так и кажется, но не все могут жить по-королевски. Ты будешь есть, или мне распорядиться, чтобы от этого избавились? — Он пододвинул ко мне тарелку с едой с достаточной силой, чтобы предупредить, что я, возможно, перегибаю палку. Хотя его лицо оставалось дружелюбным, я почувствовала, что под этой маской шевелится опасность.

Сохраняя нейтральное выражение лица, я вдохнула аромат теста, и в животе у меня снова заурчало. Я решила, что съесть такую штуку — не самая худшая участь в мире, поэтому разломала один и намазала красным желе. Когда он попал мне в рот, мои вкусовые рецепторы взбесились. Он был сладким, слоеным и чертовски аппетитным.

Я застонала, и Фабиан выгнул бровь, пока я откусывала кусочек за кусочком и вскоре не осталось ничего, кроме остатков крошек, разбросанных по столу передо мной.

— Я сказал тебе съесть его, а не зверски убить, — резко сказал Фабиан, и мое сердце подпрыгнуло.

В следующую секунду он улыбнулся, но это была волчья улыбка, и она насторожила меня, когда он взял черно-белый лист бумаги, оставленный на столе. «Ройял Таймс» было напечатано сверху, и я поняла, что это та самая газета, о которой он упоминал, когда я столкнулась с ним раньше.

— Боюсь, это не история о расстегнутой ширинке Эрика, но, по-видимому, стая голубей нагадила на Элиту, — сказал он.

Удивленный смех вырвался из моего горла, и Фабиан опустил газету, его улыбка внезапно показалась натянутой, слишком натянутой, обнажающей слишком много зубов.

У меня перехватило горло, когда он перегнулся через стол, разглаживая бумагу своими большими руками. — Как ты относишься к таким, как я, любимая?

Его карие глаза впились в мои, и от его безжалостной притягательности было не скрыться. Но он не внушал спокойствия, он не притворялся никем иным, кроме хищника, которым был сейчас. Я знала, что правда опасна, но у меня было чувство, что он раскусит мою ложь насквозь.

— Я ненавидела вас всю свою жизнь, — сказала я, не моргая. — Любая добыча была бы чертовски глупа, если бы подружилась со своим хищником.

— Действительно глупо, — сказал Фабиан, поднимаясь на ноги и немного нервируя меня, когда подошел ближе, обошел стол и отвел прядь волос с моей шеи. Я не двигалась и не выказывала никаких признаков страха, который закрадывался в меня, вместо этого смотрела на него снизу вверх и ждала его следующего шага. — Разница в том, что теперь мы даем тебе шанс подняться по пищевой цепочке. И ты не производишь на меня пока впечатления хищника, любимая.

Он пронесся позади меня, завершая полный круг, прежде чем опуститься обратно на свое сиденье и склонить голову набок. — Но, из тебя получится прекрасный хищник. И при этом красивый. На тебя и так приятно смотреть, поэтому, когда ты станешь одной из нас, ты будешь воплощением совершенства.

— А что, если я этого не хочу? — Спросила я, гнев заострил мой голос.

— Тогда ты та самая глупая добыча, которой, как ты утверждаешь, не являешься, — мрачно сказал он. — Жизнь всегда была беспощадной, даже до того, как вампиры пришли к власти. Когда правили люди, ваш вид проливал кровь друг друга. И не только на войне. Я прожил много жизней, и во всех них неизменным оставалось одно. Люди совершают самые ужасные поступки по отношению друг к другу. По крайней мере, сейчас мы дали последним из вас общего врага. Но поверь мне, получив шанс возвыситься, большинство из ваших людей сделают все, чтобы захватить власть, и им будет все равно, чью кровь они при этом прольют.

— Так что, полагаю, я должна быть благодарна, — сказала я чересчур сладко, желая швырнуть в него всем столом и даже больше. Но я должна была сыграть здесь свою роль, и мы уже отклонились от темы. Мне нужно было вернуться в нужное русло, потому что от этого зависела моя семья.

— Нет, пожалуйста, ни в коем случае не презирай меня, любимая. Мне скорее нравится вызов, — сказал он, злобно ухмыляясь.

Я отвернулась, чтобы позволить ему посидеть с этим вызовом, пока я изучала мирный лес за оранжереей. Это выглядело как идеальное место, чтобы заблудиться, погрузиться в кажущуюся бесконечной череду деревьев и представить, что я нахожусь в одной из далеких сказочных стран, от которых я когда-то зависела, чтобы мысленно сбежать от монотонности моей Сферы.

— Это называется Центральный парк, — сказал Фабиан, возвращая меня в комнату. — По крайней мере, так было до Последней Войны. Теперь это просто часть территории замка.

— Раньше здесь жили люди? — Спросила я.

Несмотря на то, что я знала этот факт, было трудно представить, что они свободно разгуливают среди этих деревьев и валяются на траве.

— Да, — ответил он. — Парк был достопримечательностью для туристов.

— Что это значит? — Я надавила.

Он начал рассказывать мне о старом городе, о том, как люди приезжали со всего мира, чтобы посетить его. Семьи играли на полянках и резвились в лесу. Это было захватывающе. Он создал в моем воображении такую картинку, что я практически могла видеть их там сейчас, живущих той мирной жизнью.

Мое сердце упало, когда я медленно вернулась к реальности, и выражение моего лица омрачилось. Фабиан был ответственен за то, что лишил меня этой свободы. Он был одной из причин, по которой мы больше не могли так жить. И чем больше я осознавала это, тем сильнее презирала его ангельское лицо и очаровательный тон.

— Пойдем, — скомандовал он, резко вставая. — Мы можем прогуляться там, и ты расскажешь мне, что ты во мне больше всего ненавидишь.

— Я думала, мы проведем вместе всего один день? Мне понадобится по меньшей мере неделя, чтобы перечислить все это, — сказала я, вставая, и он взял меня за руку, с силой притягивая к себе и вглядываясь в мое лицо со смертельной интригой.

— Твой юмор оставляет желать лучшего, — проворчал он.

— Принц Эрик находит меня довольно забавной, — сказала я, пожимая плечами, и его глаза сверкнули при этих словах. Конечно, я была объектом унизительных шуток Эрика, но все же.

— Неужели? — пробормотал он себе под нос, затем почти потащил меня из комнаты.

Мы спустились по короткой каменной лестнице к деревянной двери, и Фабиан открыл ее, ведя меня в небольшой сад, обнесенный стеной. Я поежилась от холодного ветра, и Фабиан снял пиджак, накинув его мне на плечи, прежде чем я успела возразить.

— О, я в порядке. — Я попыталась снять его, но он крепко обнял меня за плечи.

— Я не проявляю рыцарства ко многим людям, — холодно сказал он, как будто это делало меня такой счастливицей.

— Вау, — саркастически проворковала я. — Ты действительно знаешь, как расположить меня к себе.

— Даже большинство вампиров убили бы за то, чтобы оказаться на твоем месте прямо сейчас, любимая, — сказал он, его высокомерие особенно сильно раздражало.

Листья хрустели у меня под ногами, когда мы шли, но Фабиан, казалось, двигался так что не наступил ни на один из них. Я смотрела на высокие деревья, наблюдая за маленькими птичками, прыгающими между ветвями, вспоминая времена, когда я наблюдала за птицами, порхающими взад и вперед над Сферой, летящими туда, куда им заблагорассудится. В детстве мы с Келли не раз притворялись, что у нас есть крылья, и порхали по нашей крошечной кухне, пока папа смеялся. Я мечтала о том, каково было бы просто улететь из этого места и отправиться туда, куда я захочу. Теперь я была далеко от дома, в самом роскошном месте, которое только могла себе представить, и чувствовала себя пленницей больше, чем когда-либо.

Пока мы шли, Фабиан рассказывал мне о деревьях, называя каждое из них, как будто это могло быть ключом к тому, чтобы произвести на меня впечатление. Затем он заговорил о ручье и птичьей жизни, ему явно нравился звук собственного голоса, и он охотно слушал его. Однако я с радостью впитывала эту информацию, откладывая в памяти знания о вещах, о которых когда-то и представить себе не могла, что узнаю.

Когда мы проходили через группу дубов, он остановил меня и развернул лицом к себе, его мягкий аромат ударил мне в нос. Как мед и апельсин, острый и аппетитный.

Здесь было тихо, круг деревьев образовывал поляну, и кто-то поставил в центре нее резную деревянную скамейку. Фабиан медленно приближался ко мне, и я отступала в том же темпе, часть меня хотела убежать, но поворачиваться спиной к этому монстру казалось плохой идеей.

Теперь он полностью завладел моим вниманием, и я знала, что мой план сработал, хотя его голодный взгляд говорил, что я стану его следующей едой, если не буду подогревать его любопытство.

— Я привел тебя сюда не просто так, — сказал он, и мое дыхание стало немного неровным.

— И для чего же? — Спросила я, отводя взгляд в тень между деревьями, вспомнив об огромном вампире, который, как я видела, скрывался здесь, который выследил одного из своих и жестоко убил его.

Моя голова резко повернулась к Фабиану, и я смерила его взглядом, пытаясь подогнать под него этот профиль, но он был не таким крупным. Если только мой разум не сыграл со мной злую шутку, и, возможно, я переоценила размеры убийцы. Никто из тех, кого я видела в этом месте, не был таким большим, как вампир, который так бессердечно убил в этих деревьях. В любом случае, это внезапно показалось очень плохой идеей — добровольно идти в глубокий темный лес со смертоносным охотником.

— Если ты будешь стоять смирно, возможно, я смогу показать тебе, — сказал он с вызовом в голосе.

Мои ноги перестали двигаться, я давно утратила доверие к этой ситуации, но если он привел меня сюда, чтобы укусить или того хуже, то у меня не было шансов сбежать в любом случае.

Лучше умереть, размахивая кулаками, чем бегая ногами.

Слова отца. И при мысли о них я обрела силу. Он сражался с яростью перед лицом невзгод, и я, черт возьми, поступила бы также.

Фабиан сократил расстояние между нами, и его рука поднялась, чтобы взять меня за подбородок, его пальцы были как лед. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, нажимая почти с такой силой, что останется синяк, но я не позволила ему увидеть, как вздрогнула. — Ты боишься, любимая?

— Никогда, — выдохнула я.

— Лгунья, — обвинил он. — Бояться — это по-человечески. Твое сердце трепещет, дыхание учащается. Я чувствую твой страх, независимо от того, как сильно ты пытаешься с ним бороться. Но когда ты превращаешься… — Он взял мою свободную руку, поднял ее и прижал к своей груди, где не билось сердце, а лишь царила пустота и тишина, казавшаяся совершенно неестественной. — Все это прекращается.

— Если ты не можешь чувствовать, какой смысл жить? — Я зарычала, отдергивая руку, и хватка Фабиана на моей челюсти усилилась.

— О, я чувствую, любимая, — сказал он, и мрачность отразилась на его лице. — Я просто не чувствую слабости. Вместо этого я чувствую, как сила и бессмертие текут через меня, как жидкая энергия.

— За это есть цена, — сказала я. — Я бы никогда не заплатила ее за то, чтобы стать монстром.

— В нас есть нечто большее, чем ты думаешь, — настаивал он.

— Значит, нет ничего человеческого, чего бы тебе не хватало?

Его темные брови сошлись на переносице, и он помедлил с ответом, прежде чем, наконец, пробормотал: — Нет.

Но мне показалось, что это совсем неправда.

— Теперь смотри, — сказал он, взяв меня за подбородок, чтобы повернуть мою голову к кроне дерева. На секунду я подумала, что он просто подставляет себе мое горло, но потом я увидела, что он пытался мне показать.

На одной из ветвей сидела огромная птица, на меня смотрели два больших карих глаза, почти такого же цвета, как у Фабиана.

— Это сова, — сказал Фабиан, отпуская меня и отступая назад, поднимая правую руку и сгибая ее перед собой. Он на мгновение закрыл глаза, затем сова взлетела, и ко мне устремился вихрь крыльев и перьев.

Я ахнула, отшатнувшись назад, прежде чем она приземлилась на руку Фабиана, существо даже больше, чем казалось там, на дереве, с пятнисто-коричневой окраской и огромными белыми кисточками на острых когтях.

— Он ручной, — пообещал Фабиан, подходя ближе. — Можешь погладить его, если хочешь. Его зовут Хеймдалль, назван в честь стража богов.

Я неуверенно протянула руку и провела ладонью по шелковистым перьям совы.

— Он красивый, — прошептала я, взглянув на Фабиана. — Ты тренировал его?

— Не совсем. — Фабиан погладил сову и объяснил: — Я могу управлять им. Любое животное, с которым я свяжусь, будет вечно связано со мной. Я могу видеть их глазами, направлять их туда, куда захочу.

— Как шпиона? — Я ахнула от ужаса.

Он мрачно усмехнулся. — Мы называем их Фамильярами.

— Все вампиры могут это делать? — Спросила я, когда холодное осознание поразило меня. Вампиры всегда знали все в Сфере. Неужели именно так они могли следить за нами?

— Да, но некоторые особенно хороши в этом. Как я. — Фабиан поднял руку, и птица с криком взлетела, снова поднимаясь на деревья. — У меня естественная привязанность к животным. Я предпочитаю их людям. Особенно Хеймдалля.

У меня внутри все сжалось. Неудивительно, что вампиры всегда одерживали над нами верх…

Фабиан посмотрел на меня, нахмурившись. — Могу я быть честен с тобой, Монтана?

Мое собственное имя заставило меня вздрогнуть. Эрик настаивал на том, чтобы называть меня бунтарка, сколько бы я ни просила его не делать этого. Услышав свое имя из уст Фабиана, я почти почувствовала себя равной. Но это было последнее, чем я была, когда дело касалось его. Может, я и играла в игры с этим вампиром, но он играл в свои собственные.

— Конечно, — ответила я.

— В тот день, когда ты вошла во двор, я подумал, что от тебя одни неприятности. Но это не то, что я вижу перед собой сейчас.

У меня перехватило горло от его слов. — Какие неприятности на самом деле может причинить человек? — Невинно спросила я, заправляя прядь волос за ухо.

Пожалуйста, не надо видеть меня насквозь. Что, если он догадался, что я работаю на Эрика?

— Совершенно верно. И теперь я это понимаю. Я считал, что, выбирая Пейдж, я не иду на риски, хотя моей первой мыслью было выбрать тебя. Но ты стояла полуголой перед толпой Элиты с размазанной по лицу тушью, а у меня действительно есть репутация, которую нужно поддерживать.

Я стиснула зубы. — Конечно. Полагаю, Эрик испортил свою репутацию, выбрав меня? — Я определенно надеялась на это.

— Да, Эрик произвел настоящий фурор; о нем и его диком человеке уже вышло несколько статей. Они называют тебя пещерной девчонкой.

— Мило, — невозмутимо ответила я.

— Это не так сильно ударило по его репутации, как я мог бы предположить, хотя Эрик часто пляшет под свою дудку, так что вряд ли для широких масс сюрприз в том, что он действовал опрометчиво. У меня, однако, очень чистый лист, и я бы не спешил его запятнать. Хотя, возможно, ты стоишь того ущерба, который я могу понести. Я еще не решил.

Он протянул руку, чтобы заправить прядь волос мне за ухо, когда она снова выбилась. Его рука на моей коже заставила меня напрячься, но я убедила себя наклониться навстречу его прикосновению, вместо того чтобы отпрянуть.

— Эрик сказал, что ты управляешь Сферами? — Спросила я, сохраняя небрежный тон, хотя адреналин бурлил в моих венах. — Это, должно быть, отнимает у тебя много времени.

— Да, вполне. Но у меня много подчиненных, которые помогают мне, — сказал он, гордость отразилась на его лице, в то время как меня охватила тошнота. Эрик не солгал. Теперь эта правда была черно-белой. И это заставило меня презирать Фабиана так глубоко, что это причиняло физическую боль.

— В любом случае, я уверен, что все эти политические разговоры проходят мимо твоей прелестной головки, так что давай поговорим о чем-нибудь другом, — сказал он.

Я кивнула, одарив его слащавой улыбкой, а не пощечиной, которую хотела ему отвесить.

— Я все еще не понимаю, чего вы от нас хотите, — сказала я, задаваясь вопросом, смогу ли я получить от него больше ответов о смысле ритуала, чем от Эрика.

— Да, что ж, наберись терпения, и все откроется. — Он бросил на меня разгоряченный взгляд. — Ты дрожишь.

Я была почти уверена, что это не так, но он притянул меня ближе за лацканы своего пиджака, накинутого мне на плечи, обхватив мои руки, и мое сердце бешено заколотилось, когда он наклонился.

О, черт возьми, нет, он собирается поцеловать меня?

Блеск в его глазах говорил о том, что так оно и было. Когда он приблизился, я вспомнила женщину-вампира из бара, куда меня привел Эрик, и в последнюю секунду подставила ему свою щеку.

Его губы коснулись моей кожи, и дьявольский смех вырвался из его груди. — Ты издеваешься надо мной.

— Правда? — Я замурлыкала, но мое сердце бешено колотилось о грудную клетку от необходимости убраться от него подальше.

Он прижал меня к себе еще на мгновение, в его ржаво-карих глазах кружились злые мысли. — Один мой поцелуй, и ты совсем забудешь об Эрике.

Его хватка ослабла, и я вывернулась из его рук, пританцовывая. Мое сердцебиение немного успокоилось, когда я увеличила расстояние между нами, но он преследовал меня голодным взглядом.

— Я не целую кровососов, — настаивала я, отворачиваясь и делая глубокий вдох, пока он не видит.

— Когда я видел тебя в последний раз, ты была вся в моем брате, — обвинил он, и у меня скрутило живот.

— Ну, Эрик… другой, — беспечно сказала я, пытаясь использовать их соперничество в своих интересах. — Он не такой, как другие вампиры.

Я оглянулась и увидела искру вызова в его глазах, уверяющую меня, что я на правильном пути.

— Что бы ни сказал тебе Эрик, чтобы заставить тебя думать, что он какой-то святой, я обещаю тебе, что он хладнокровен во всех мыслимых отношениях. Он выбрал тебя, чтобы посмеяться над ритуалом, ты — его текущее развлечение. Не более того. Так действует Эрик. Ему наскучила жизнь, и он ищет удовольствия в жестокости. Тебе не мешало бы изучить другие варианты, прежде чем ты станешь еще одной жертвой его скуки.

Я нахмурилась: в его словах была доля правды, которую я не могла игнорировать. Как бы сильно я ни ненавидела Эрика, мне казалось, что я увидела в нем что-то такое, что было вызвано не только бессердечием и давно потерянным интересом к жизни. Но это было еще до того, как он привязал меня к кровати и оставил там всю ночь бороться со своими оковами.

— Пойдем со мной, — настоял Фабиан, подскочив ко мне и обняв рукой за талию, не оставляя мне выбора.

Мы направились дальше в лес, и я поколебалась, прежде чем тоже обхватить его рукой за талию, чувствуя твердые мышцы под пальцами. Он был диким животным, и эти мускулы сказали мне все, что мне нужно было знать о моих шансах против него, если он когда-нибудь решит причинить мне боль.

— А каков твой другой брат? — Спросила я, понимая, что скоро мне придется проводить время с Майлзом.

— Эмоционально недоступен, так что, вероятно, он не стоит того, чтобы ты тратила на него время с романтической стороны, — заметил он, и мои глаза сузились.

— Что ты имеешь в виду? — Спросила я.

— Его телохранитель — это его супруг, — просто сказал он.

— Тогда зачем ему жена? — Спросила я с удивлением.

Поза Фабиана немного напряглась. — Это наш долг. Мы должны его выполнить.

Я удержалась от возражения. Долг? Что это вообще значило? Зачем брать жен, если они им на самом деле не нужны? Разве они не были королями мира или кем-то в этом роде?

В голове у меня роились сотни вопросов, и я решила задать один из них как можно спокойнее, потому что точно знала, что это не первый ритуал, через который проходят эти мудаки, так что это могло означать только одно.

— Сколько у тебя жен? — спросила я.

Фабиан посмотрел на меня, казалось, не зная, отвечать или нет, затем, наконец, выдал правду. — У меня их семь.

Я втянула воздух, пытаясь собраться с мыслями. — А как насчет Майлза?

— Три, — сказал он. — И у Клариссы много супругов в ее гареме, хотя ни один из них официально не женат на ней. Она хочет выйти замуж по любви. — Он фыркнул, как будто эта мысль позабавила его.

— А что в этом плохого? — Спросила я.

Несомненно, из всех вещей, которые могли позволить себе эти королевские вампиры, любовь была одной из них. У меня никогда не было такой роскоши в Сфере, я слишком боялась потерять любого, с кем была бы близка. Было оскорбительно узнать, что такой привилегированный человек, как Фабиан, мог насмехаться над самой идеей этого.

Потому что, если и есть что-то, что олицетворяет настоящую слабость в этом мире, так это романтическая любовь. Я познала ее однажды, и только однажды. Я не поддамся искушению снова попасть в эту ловушку. Его челюсть запульсировала, и в его взгляде появилась настоящая боль, которая говорила о самой острой агонии. Но стоило ему моргнуть, как все исчезло, сменившись пустотой.

— А Эрик? Сколько у него жен? — По какой-то причине этот вопрос заставил мое сердце забиться сильнее, а жар разлился по венам.

Глаза Фабиана стали холоднее. — У него нет ни одной. Он отказался от своего долга жениться. То, что тебе говорили люди, — не ложь. Ты — первый человек, которого он выбрал.

То, как он конкретно упомянул людей, вызвало у меня отчаянное любопытство. — А как насчет вампиров?

Лицо Фабиана вспыхнуло раздражением. — Время от времени у него появляются любовницы. Я еще не видел, чтобы он смотрел на кого-нибудь из них с чем-то большим, чем похоть. — Он пожал плечами. — Давай не будем говорить о моем брате.

Мне очень хотелось узнать, что натравило Эрика и Фабиана друг на друга, или это было просто естественное соперничество, которое подтолкнуло их друг к другу, но было ясно, что он больше не собирается отвечать ни на какие вопросы о нем.

Звук голосов усилился в моих ушах, и я обернулась, заметив Эрика, прогуливающегося по лесу с Брианной под мышкой в сотне футов от меня. Она смеялась над чем-то, что он сказал, и выглядела прекрасно в платье цвета пиона, которое подчеркивало ее распущенные темные волосы. Мой пульс стучал в ушах, когда я смотрела, как он одарил ее непринужденной улыбкой, его глаза были полны света вместо темноты, которую он всегда предлагал мне. И что-то в том, что я видела их такими, вызвало во мне бурю, в которой я не могла разобраться.

Брианна слегка помахала мне рукой, и я ответила ей тем же, привлекая внимание и Эрика, когда его взгляд метнулся в мою сторону. Выражение его лица стало холодным, когда он перевел взгляд с меня на Фабиана, затем потащил Брианну по другой тропинке, а я смотрела им вслед, и жар разливался у меня в груди.

Хеймдалль пронесся над головой и громким криком окликнул Фабиана как раз перед тем, как сквозь деревья пробежала Элита с пронзительно зелеными глазами и коротко подстриженными каштановыми волосами.

Подойдя, она низко поклонилась Фабиану, бросив на меня пытливый взгляд. — Простите за вторжение, ваше высочество. У меня печальные новости. — Она еще раз посмотрела на меня, казалось, не зная, стоит ли ей продолжать.

— Говори свободно, — подбодрил ее Фабиан, и женщина склонила голову.

— Канцлер Торин был найден мертвым этим утром. Его останки были найдены в его квартире, но мы не уверены в причине. Хотя… — Она еще раз посмотрела на меня, и Фабиан кивнул, чтобы она продолжала. — Там были следы взлома.

Мои мысли вернулись к убийству, свидетелем которого я была в этих лесах, и я задалась вопросом, был ли жестокий монстр, убивший одного из охранников, причастен к этой смерти, или вампиры убивали друг друга чаще, чем я могла предположить. В любом случае, я не хотела озвучивать свои мысли по этому поводу. По крайней мере, Фабиану.

— Понятно, — коротко сказал Фабиан. — Спасибо, что проинформировали меня, констебль Мирелл.

Она еще раз поклонилась, прежде чем поспешить обратно в том направлении, откуда пришла.

Я посмотрела на напряженное выражение лица Фабиана, и он вздохнул, поворачиваясь ко мне. — Прости, любимая. Мне нужно съездить в город. Давай встретимся за ужином позже. Я даже близко не закончил с тобой.

Мой желудок скрутило узлом от его соблазнительного тона. — Хорошо, — быстро сказала я, как будто не могла быть более готова провести дополнительное время с этим мудаком.

— Я провожу тебя обратно в замок.

— Все в порядке, я знаю дорогу назад, — сказала я, желая избавиться от его общества как можно скорее.

Он мгновение наблюдал за мной, затем кивнул. — Хорошо. Но никаких обходных путей, любимая. Хеймдалль будет наблюдать.

Сова ухнула мне в спину, и я взглянула на прекрасное создание на дереве, и мне не понравилось, что его глаза не моргали. Теперь, когда он шпионил за мной, он казался менее милым.

Фабиан наклонился и нежно поцеловал меня в щеку, на этот раз не целясь в губы, и я почувствовала облегчение от того, что он соблюдал эти границы. По крайней мере, сейчас.

Моя кожа почувствовала ожог, когда он отступил назад, а затем на большой скорости бросился прочь вслед за женщиной, подняв вокруг меня ветер. Я стояла там, в лесу, совершенно одна, размышляя, стоило ли мне попытаться пойти с ним ради плана Эрика, но Фабиан, вероятно, все равно бы мне не позволил.

Я повернула обратно в сторону замка, по тропинке, по которой скрылись Эрик и Брианна. Вскоре до меня донеслись их голоса, и я ускорила шаг, желая пройти мимо них как можно быстрее. Пробравшись сквозь линию деревьев, я обнаружила их сидящими на одеяле на лужайке за лесом и о чем-то оживленно болтающими.

Шелест перьев наверху подсказал мне, что Хеймдалль шпионит за всеми нами, хотя я мало что могла с этим поделать. Не то чтобы я делала что-то плохое, но его присутствие заставляло меня чувствовать себя неловко.

— Где Фабиан? — Эрик выскочил передо мной так быстро, что я врезалась прямо ему в грудь, а пиджак Фабиана упал с моих плеч на землю. Я была чертовски уверена, что он сделал это нарочно.

— Черт. Ой. Что с тобой не так? — Я зарычала, потирая нос и пытаясь пройти мимо него.

Он снова преградил мне дорогу своей широкой грудью, и я возмущенно надула губы.

— Отвечай мне, бунтарка.

— Полагаю, он пошел посрать, — сказала я с фальшивой улыбкой.

Он отрывисто рассмеялся, затем хлопнул меня рукой по плечу и развернул к себе, отчего у меня закружилась голова. — Тогда иди подотри его королевскую задницу. Ты не должна покидать его.

— Он занят. — Я метнулась с тропинки, поймав взгляд Брианны, и попыталась обойти Эрика, но он снова встал у меня на пути. У нее был испуганный вид, как будто она ожидала, что он оторвет мне голову за мое поведение, но он сделал бы это задолго до этого, если бы была такая возможность.

Эрик схватил меня за талию, разворачивая лицом в противоположную сторону, и я зарычала, как дикая кошка.

— Он уехал по каким-то королевским делам, Эрик. Он отправил меня обратно в замок.

Он наконец отпустил меня, его губы разочарованно скривились, затем его взгляд метнулся к деревьям. Я оглянулась и заметила Хеймдалля, едва различимого среди листвы, но он явно наблюдал за нами.

— Прекрасно. Иди, — пробормотал Эрик, обнимая меня за талию и изображая самую фальшивую из улыбок. Его губы прижались к моему виску, и я поборола инстинктивное желание врезать ему коленом по яйцам, вместо этого растворившись в нем и позволив Фабиану увидеть нас такими глазами Хеймдалля.

Я приподнялась на цыпочках, чтобы прошептать ему на ухо, стараясь, чтобы это выглядело очень интимно, но мои слова сочились ненавистью. — Я собираюсь вернуться в свою комнату и помечтать о том, от каких способов я бы предпочла увидеть твою смерть.

Его губы коснулись моего уха, и дрожь пробежала по мне от его ледяного прикосновения. — Ну, пока ты будешь размышлять о моей смерти, бунтарка, я буду здесь, наслаждаясь обществом послушного маленького человечка, совсем не думая о тебе.

Он исчез в мгновение ока, его сверхскорость гарантировала, что последнее слово всегда остается за ним, когда он этого хочет, и я поняла, что он прихватил с собой пиджак Фабиана, так что я осталась дрожать от холода. Я зашагала прочь по тропинке, не оглядываясь на него и Брианну, моя кровь была горячей, как адское пламя.

Я вернулась в замок, пройдя мимо пары стражников, но в коридорах было тихо, когда я вошла внутрь, и мою кожу покалывало от странного ощущения. Я побежала наверх, намереваясь вернуться в свою комнату, но ощущение не проходило. Я чувствовала… что за мной наблюдают. И на этот раз это был не Хеймдалль. Не было ни малейшего шанса, что эта большая птица могла последовать за мной сюда незамеченной.

Я оглядела коридор, ища источник этого ощущения, но там никого не было.

Может быть, у меня паранойя.

Продолжая идти, я ускорила шаг, желая закрыть дверь между собой и тихими коридорами.

Прежде чем я вошла в свою комнату, дорогу мне перебежала крыса, и я удивленно нахмурилась. Я видела множество этих существ в Сфере, но не ожидала встретить ни одного из них здесь, в безупречном замке. Я наблюдала, как она остановилась в нескольких футах от меня, затем оглянулась и посмотрела прямо на меня.

— Паразиты в коридорах, — злобный голос пронзил меня, как кинжал. — Так. Так.

Я вздрогнула, оказавшись лицом к лицу с генералом Вульфом, и у меня внутри все сжалось. Его холодные голубые глаза смотрели не на крысу, а на меня.

— Что мы будем делать с этим нашествием? — он задумался.

Я схватилась за ручку двери позади себя, отчаянно желая сбежать от этого мерзкого вампира. Но в тот момент, когда я попыталась открыть ее, он быстро двинулся ко мне, ударив ладонями по обе стороны от моей головы и прижав меня к двери.

— Отойди от меня! — Я закричала, паника пронзила меня, когда его мощное тело пригвоздило меня к месту.

Его рука зажала мне рот, и волна ужаса разлилась по моим венам, когда он заставил меня замолчать.

— Здесь никого нет. Здесь только ты и я. А я давно хотел поговорить с тобой. — Я ненавидела то, насколько он был красив, насколько жестоким могло быть нечто столь совершенное. Его серебристые волосы были идеально зачесаны назад, ледяные голубые глаза холодно наблюдали за мной.

Мои плечи задрожали, но я с вызовом посмотрела на Вульфа, не позволяя ему увидеть, как я вздрагиваю.

— Я уберу руку, и, если ты закричишь, я позабочусь о том, чтобы ты пожалела об этом, — прорычал он, его безжизненные глаза впились в мои.

Я кивнула, и он отпустил меня, но продолжал держать в своих объятиях. — Пять вампиров были убиты за пределами твоей Сферы, человек. Твоя сестра присутствовала, когда это случилось, а теперь скажи мне, как это вообще возможно.

Мое сердце забилось сильнее, когда его слова вспыхнули в моей голове, и я покачала головой, не зная, что ответить. Келли не могла их убить. Это было невозможно.

— Я не знаю, — выдохнула я.

— Хм, — раздраженно буркнул он. — Я думаю, ты знаешь. На самом деле, я думаю, что твоя семья скрывает маленький неприятный секрет.

Он схватил мою правую руку, поворачивая ее, чтобы изучить предплечье точно так же, как это делала Валентина. Он покрутил ею влево-вправо, разглядывая у себя под носом.

— Что ты ищешь? — Спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Он отпустил мою руку, потянулся к своей мантии и достал что-то завернутое в ножны из толстой кожи. Развернув их, он показал изогнутый золотой клинок с рунами, начертанными на рукояти, — великолепное лезвие.

Страх взял меня в заложники, и я сильнее прижалась к двери, пытаясь увеличить расстояние между нами, ожидая, что он ударит меня им в любой момент.

Он не сможет причинить мне вреда. Члены королевской семьи этого не допустят.

Но членов королевской семьи здесь не было, так как же я могла быть в этом уверена?

— Возьми клинок, — скомандовал Вульф, протягивая его мне в разложенных кожаных ножнах, сам к предмету не прикасаясь.

Я отпрянула назад, качая головой, сбитая с толку этим странным приказом.

— Возьми его! — рявкнул он, и я потянулась за ним, не имея выбора.

Я взялась за рукоять, и она сразу же потеплела в моей ладони, яркая аура гудела внутри нее и взывала к моей душе. Логика подсказывала мне, что я это выдумала, но мое сердце говорило мне, что это реально, что этот клинок излучает какую-то несказанную силу.

Вульф пристально посмотрел на меня, и я задалась вопросом, чего он ждет. Хотел ли он, чтобы я напала на него? Возможно, ему нужен был предлог, чтобы убить меня. Но почему кто-то должен поверить, что я нападу на Элиту?

Клинок загудел, что-то древнее и естественное было в невероятной энергии, текущей из него в меня, и я ахнула, когда странный голос проник в мой разум. Кошмар.

Оружие начало тихо вибрировать в моей ладони, и желание ударить Вульфа захлестнуло меня. Это было так, как будто оно хотело, чтобы я сражалась, как будто оно так же остро, как и я, желало смерти Вульфа.

Но если бы я сразилась с ним, это было бы равносильно моему концу.

— Ну? — Рявкнул Вульф.

— Что — Ну? — прошептала я, отказываясь рассказывать ему о том, что я слышала, или о том, какое это оружие на ощупь.

— Лезвие горячее? — прорычал он.

Моя нижняя губа угрожающе задрожала, и лезвие, казалось, прошептало мне: не говори ему правду. Должно быть, я сходила с ума, но этот голос казался таким уверенным, таким заслуживающим доверия, что я не могла игнорировать его. И в глубине души я знала, что должна поступить так, как он сказал.

Я смотрела на Вульфа еще несколько секунд, затем изобразила на лице замешательство. — Что значит горячее? Это нож. На ощупь он холодный, как любой нож.

Его пальцы дернулись, как будто он хотел сам прикоснуться к лезвию, но что-то остановило его.

— Не лги мне. — Он ткнул пальцем мне в лицо, его глаза дико сверкнули.

— Я и не собиралась, — настаивала я, молясь, чтобы мне удалось убедить его.

Он положил кожаные ножны на ладонь, и я могла сказать, как сильно ему не хотелось прикасаться к лезвию.

— Дай его мне, — приказал он.

Передавая его, я намеренно опустила ручку так, чтобы она коснулась его обнаженного запястья.

— Ах! Ты, маленькая сучка, — прошипел он, быстро заворачивая нож в кожу.

Я посмотрела на ожог на его запястье с трепетом, танцующим в моей груди. Чем бы ни был этот клинок, он выглядел так, словно был создан для того, чтобы причинять боль вампирам, и это сделало его моим новым лучшим другом.

Когда он спрятал кинжал под мантию, мое сердце заныло от тоски, как будто хотело воссоединиться с оружием, пальцы покалывало от потери, а правое предплечье начало зудеть.

Вульф опустил голову, так что оказался нос к носу со мной. — Через несколько дней ты снова покажешь мне свою руку, тогда посмотрим.

Мое сердце почти остановилось, когда он сильнее прижал меня к двери, моя спина начала болеть от давления его тела на мое.

Я стиснула зубы, отказываясь показывать свою боль, когда его взгляд желал, чтобы я сломалась. Но я этого не сделаю. Никогда.

Наконец, он отпустил меня с рычанием раздражения, и облегчение пронзило мою грудь.

Вульф отступил назад, вздернув свой угловатый подбородок. — Твою сестру скоро поймают. Если ты хочешь, чтобы она прибыла сюда без каких-либо мелких происшествий, я предлагаю тебе держать это при себе. Скажешь принцу Эрику, что я допрашивал тебя, и я позабочусь о том, чтобы по пути сюда ее выпотрошили.

Страх проник в мое сердце, и я нахмурилась, желая причинить ему боль так же, как он причинил боль мне и моей семье. Если бы только у меня был этот клинок и шанс вонзить его ему в грудь там, где никто не нашел бы его тела.

Он повернулся на каблуках и зашагал прочь, а я почти ввалилась в свою комнату, когда крутанула ручку за спиной. Мои руки сжались в кулаки, и я боролась с желанием закричать от ярости, зная, что этот кусок дерьма охотится за моей сестрой.

Мое предплечье продолжало покалывать, и я наблюдала за ним в поисках какой-нибудь реакции. Ничего…

Я закрыла глаза, желая понять, что только что произошло, и свет залил мое зрение, а затем мелькнули качающиеся деревья. Пение птиц и шелест ветра в тысяче листьев наполнили мои уши. Золотые волосы танцевали вокруг моего лица, щекоча щеки.

— Келли? — Прошептала я вслух, затем видение исчезло, и я обнаружила, что стою на коленях в холодном поту.

Я взяла себя в руки, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и опустив взгляд на свои волосы. Темные волны смотрели на меня в ответ, и я сильно моргнула, чувствуя легкое головокружение от того, что, черт возьми, только что произошло. Может быть, мой разум сыграл со мной злую шутку, но ощущение раскаленного лезвия было слишком реальным, и я была уверена, что видела своего близнеца, пусть и всего на секунду.

Я сняла обтягивающее платье и переоделась в мягкие брюки и белый свитер. Затем я плюхнулась в бархатное кресло, поджав под себя ноги, пытаясь понять, что пытался выяснить Вульф, и мои мысли погрузились в грезы наяву о залитом солнцем лесу и ощущении, что я каким-то образом болезненно близка к своей близняшке.

М

еня окружали старые каменные стены. Я была одна, с бьющимся сердцем в комнате, полной мертвых. Они смотрели на меня своими слишком красивыми лицами и глазами, полными голода. Они улыбнулись, но я могла видеть в этом жесте только остроту их клыков. Я прикоснулась рукой к своей шее, как будто это могло защитить меня от них.

Холодные, как сталь, глаза незнакомца нашли меня, но вместо страха мое сердце подпрыгнуло от сильнейшего волнения. Он был похож на единственную твердую точку в центре комнаты. Пока остальные окружали меня, как стая собак, выискивающих слабое место, он стоял неподвижно, ожидая меня. Если я смогу ухватиться за него, то, возможно, выживу.

Я побежала к нему, пытаясь дотянуться, но чем быстрее я двигалась, тем дальше он, казалось, отступал. А остальные монстры подбирались все ближе. Они приближались ко мне, загораживая мне вид на него, пока я совсем не перестала его видеть, и я мгновенно забыла, как он выглядит.

В моей памяти остались только его глаза. Его железный взгляд прожигал мне душу. Пытался проникнуть в мое сердце и забрать у меня что-то жизненно важное. Так что, возможно, он вовсе не был моим надежным убежищем.

— Нет! — Я ахнула, когда заставила себя выпрямиться, последние остатки сна все еще цеплялись за меня.

Я в замешательстве огляделась по сторонам, пытаясь понять, где нахожусь. Я потянулась к Монтане, как делала это миллион раз до этого, когда ее кровать была рядом с моей, и она всегда была так близко ко мне. Теперь она казалась близкой только в моих снах.

Я опустила руку на примятую траву вместо ее кровати в нашей старой комнате и, глубоко вздохнув, провела по ней пальцами. Ее там не было, я ничего не могла сделать, чтобы помочь ей.

Я оглядела небольшое пространство, на котором мы с Магнаром спали, и вздрогнула. Мы разбили лагерь под слабым укрытием, созданным сломанной повозкой. Его размеров едва хватало, чтобы улечься вдвоем. Но после неловкого вечера, когда никто из нас не признал странный момент, произошедший между нами, и тем самым сделал его еще в сто раз более странным, я убежала спать так рано, как только смогла.

В последний раз, когда я видела Магнара, я повернулась к нему спиной и закрыла глаза, желая, чтобы сон забрал меня, чтобы мне не приходилось концентрироваться на том дюйме пространства, который разделял нас.

Теперь его нигде не было видно.

Я потерла кожу там, где наручники все еще охватывали мои запястья. Магнару удалось разрубить цепочку надвое с помощью топора, но без ключа я застряла с этими браслетами на обозримое будущее. Эта идея заставила мое сердце затрепетать от дискомфорта, но у нас были проблемы посерьезнее.

— Магнар? — Я нерешительно позвала, гадая, не возникли ли у него снова проблемы со сном.

Он всегда просыпался раньше меня, и я не была уверена, что он когда-либо засыпал раньше меня. На самом деле, я не была уверена, спал ли он вообще. Возможно, пролежав в дремоте тысячу лет, он больше не нуждался во сне. За это время он определенно получил больше, чем положено.

Ответа не последовало, поэтому я сбросила куртку и встала на четвереньки. Я поползла к тусклому солнечному свету, который пробивался между сломанными осями колеса повозки, в поисках тепла, хотя с наступающей зимой его было мало.

Тонкий брезент затрепетал на ветру, немного приподнявшись и открыв мне вид на поляну снаружи. Я протянула руку и отодвинула его в сторону, впуская больше морозного утреннего воздуха, который еще больше заставил меня продрогнуть.

— Магнар? — Позвала я снова, неуверенно оглядываясь по сторонам.

Ответа по-прежнему не было, поэтому я выползла наружу, переступая через руны, которые он нацарапал на земле прошлой ночью, осторожно, чтобы не испортить их. Если еще какие-нибудь вампиры придут за мной, я намеревалась прыгнуть обратно под телегу, под их защиту, особенно теперь, когда я была безоружна, а Фурия исчез в траве, где меня схватили. Я задавалась вопросом, осознает ли клинок свое окружение, чувствует ли он что-нибудь без хозяина, владеющего им, или это просто неодушевленный предмет без моего прикосновения, чтобы разбудить его. Было странно думать о том, что у клинка есть индивидуальность, но я обнаружила, что скучаю по нему, только сейчас осознав, как легко у меня вошло в привычку касаться пальцами его рукояти, ощущать свою связь с ним, как в присутствии старого друга.

Птичье пение окликнуло меня на дальней стороне поляны, где между деревьями пробивался тусклый солнечный свет, поэтому я направилась туда, гадая, пошел ли истребитель проверить, нет ли еще каких-нибудь признаков присутствия вампиров.

Я прошла мимо места, где он убил Элиту, ее одежда лежала окровавленной кучей на земле, а Веном воткнут в грязь, он стоял гордо, как Экскалибур, меч королей, о котором когда-то рассказывал мне мой отец. Я наблюдала, как Магнар прикончил ее, мои глаза упивались зрелищем ее кончины, когда он пронзил сердце ее обезглавленного тела огромным золотым мечом, ударив так сильно, что оружие воткнулось в землю.

Он оставил его на месте и ушел, не дождавшись, пока тело Евы полностью развалится на части, и пыль, в которую она превратилась, закружилась вокруг его ног, пока он шел через нее, не обращая внимания.

Я придвинулась ближе к древнему мечу, нерешительно протянула руку и коснулась пальцами его рукояти.

Дрожь сотрясла мое нутро, глубокое рычание, казалось, резонировало через оружие и проникло в меня, как будто спящий гигант предупреждал меня об опасности. Оружие не было приветливым. Оно служило одному хозяину и только ему одному, сдерживающий фактор в его энергии был очевиден.

Я убрала руку и продолжила путь через поляну, дрожь пробежала по моей спине, когда я оставила Венома позади.

Пока я шла, мои мысли блуждали, перебирая детали моих снов. Хотя попытки сделать это были похожи на изучение песчинок. Каждый фрагмент невозможно было увязать со следующим. Чем больше я пыталась найти в них смысл, тем больше запутывалась. Сон уже не был тем спасением, которым он был раньше. Мои сны были наполнены мыслями о Монтане и вампире, который мучил ее. Мог ли Магнар быть прав? Могла ли метка истребительницы на моей руке пробудить какую-то силу глубоко в моей крови, которая сохранилась там из-за моих наследственных связей с Кланом Снов?

Если это было правдой, то сны были чем-то большим, чем просто бредом моего охваченного тревогой разума. Они были реальными. Так или иначе, они были настоящей ниточкой к моей сестре, доказательством того, что она все еще жива. Вампир со стальными глазами, вероятно, тоже был реальным. Хотя даже когда я попыталась сосредоточиться на нем, я обнаружила, что все больше деталей ускользает из моего восприятия, моя память о сне была потеряна для меня.

Я только надеялась, что это не означало, что ее пытал какой-нибудь бессмертный-психопат в «Банке Крови», хотя страх, который я почувствовала от нее, только подлил масла в огонь этой мысли, а ее возможная судьба повергла меня в уныние.

Я пробиралась между деревьями, останавливаясь, пытаясь решить, стоит ли мне позвать Магнара погромче, но поскольку вампиры все еще были на охоте, а Фамильяры потенциально могли быть где угодно, я решила этого не делать. У меня внутри все сжалось от беспокойства, когда я посмотрела налево и направо. Куда он мог пойти? Почему он не сказал мне?

Слева от меня раскинулась охапка широких листьев, утренняя роса собиралась на них в маленькие лужицы. Я низко наклонилась и поднесла один к своим пересохшим губам, опрокидывая воду в рот. Она была сладкой и холодной, отчего по моей спине пробежал холодок и утолил жажду.

Я закатала рукава и плеснула еще немного воды себе в лицо, дрожа от холода, когда ополаскивала кожу, боль в ране на губе и на лбу заставила меня поморщиться.

— Тебе следовало остаться в безопасности нашего убежища.

Я вздрогнула от его грубого голоса и, подняв глаза, увидела Магнара, стоящего между двумя толстыми соснами и наблюдающего за мной, неодобрительно приподняв бровь.

— Черт возьми, Магнар, ты не должен так подкрадываться к людям! — Я выпрямилась и хмуро посмотрела на него. — Где ты был?

Он шагнул между деревьями, сокращая расстояние между нами, прежде чем помахать серебряным ключом перед моими глазами. — Я подумал, что ты, возможно, предпочтешь снять свои новые украшения.

— Как ты его нашел? — Спросила я, забыв о своем раздражении, протягивая ему запястья и широко улыбаясь.

— Я просто обыскал одежды мертвых вампиров. — Он пожал плечами, взяв мою руку в свою грубую ладонь, его пальцы обжигали мою прохладную кожу. Я наблюдала, как он бросил первый наручник на землю, затем взял мою правую руку, чтобы повторить процесс, его кожа пылала по сравнению с моей собственной.

Мое сердце подпрыгнуло, когда железные наручники были сняты с моих запястий. Я была пленницей слишком большую часть своей жизни, и то, что я застряла в кандалах, было напоминанием о том, что я хотела оставить позади.

Снимая второй наручник, Магнар перевернул мою руку, проведя пальцами по метке истребительницы движением, которое было так близко к ласке, что у меня перехватило дыхание. От его прикосновения по коже побежали мурашки, и я нерешительно взглянула на него, гадая, о чем он думает, пока его внимание было сосредоточено на моей метке.

— Спасибо, — сказала я, надеясь, что он поймет, как сильно я это имела в виду. Хотя я бы не стала тратить время на жалобы по этому поводу, мысль о том, что я застряла в этих кандалах, не давала мне покоя всю ночь.

Знал ли он, как сильно я нуждаюсь в освобождении от них, и постарался ли приложить все усилия, чтобы я могла это сделать? Это казалось маловероятным. С какой стати он стал бы из кожи вон лезть ради простого неудобства? Но я все равно не понимала, зачем он вообще пришел меня спасать.

На его теле все еще оставались порезы, не зажившие после схватки с вампирами, и кровь окрашивала его льняную рубашку, выделяя их для меня.

— Это было не в тягость. Мне все равно нужно было забрать наши припасы, — сказал Магнар, отпуская мою руку с резким выдохом. — И это, — добавил он, помахав Фурией перед моим лицом.

Я выхватила его у него, не раздумывая, и он позволил мне взять его, весело фыркнув, прежде чем отвернуться и направиться обратно к сломанному экипажу.

— Как, черт возьми, ты вообще его нашел? — Спросила я, когда Фурия удовлетворенно вздохнул, трепет клинка от последнего убийства все еще вибрировал в нем, туманное видение танцевало в уголках моего сознания, заново показывая момент, как я ударила вампира, пытавшегося пленить меня, им прямо в сердце.

— Клинки взывают к нашему виду. Если ты умеешь слушать, ты никогда их не потеряешь.

Фурия удовлетворенно урчал в моих руках, пока Магнар удалялся, и я даже не могла найти в себе сил оспорить это утверждение, как бы безумно оно ни звучало. Клинок был нечто большим, чем просто металлом и кровопролитием. В нем было присутствие… была индивидуальность. И я обнаружила, что мне это нравится.

Я покачала головой, засовывая кинжал за пояс, следуя за Магнаром и замечая два рюкзака, которые висели у него за плечом. Мы спрятали их перед нашей неудавшейся засадой на вампиров, и я предположила, что они остались далеко позади нас. Мне следовало перестать недооценивать способности Магнара: пока я спала, он явно сделал больше, чем я успела за весь предыдущий день. Конечно, я была захвачена кровожадными монстрами, но все же.

Молчание затянулось, и я поджала губы, обдумывая мысль, которая всю ночь крутилась у меня в голове между этими тревожными снами.

— Я тут подумала, что было бы неплохо, если бы я немного научилась владеть Фурией, — нерешительно сказала я, задаваясь вопросом, какую реакцию я получу на свою просьбу.

Магнар и в лучшие времена был грубым и брутальным, чаще просто грубым и раздражающим, и несмотря на то, что он пришел спасти меня, когда ему было бы гораздо проще отдать меня вампирам, он все еще не казался в восторге от того, что находится в моей компании. Я действительно не знала, что думать о нем в целом, но я знала, что думаю о его умении противостоять тварям, которые охотились на нас.

— Ты хочешь, чтобы я научил тебя убивать вампиров? — спросил он, не оборачиваясь ко мне, его тон ничем не выдавал его чувств по этому поводу.

— Ну, да. Я имею в виду, я знаю, что не смогу многому научиться, прежде чем мы доберемся до «Банка Крови», но, конечно, иметь за плечами один или два приема было бы полезно. Я имею в виду, это могло бы просто спасти мне жизнь. Или тебе.

Магнар издал глубокий смешок, как будто я пошутила, и мои щеки запылали.

— Знаешь, я не совсем бесполезна. Я уже спасла тебя, когда бросила Фурию в того вампира…

— Ты промахнулась, — заметил он с насмешкой.

— Я попала ему в ногу, дав тебе возможность прикончить его, — раздраженно ответила я.

— О, ты дала мне такую возможность, да? Я полагаю, ты сама себя заперла в этой клетке и пережила крушение кареты, чтобы у меня была возможность убить и Элиту тоже? — он насмехался, и мое раздражение усилилось еще больше.

— Их было двадцать, — прошипела я.

— Девятнадцать, — пренебрежительно поправил он.

Я поспешила вперед и схватила его за руку, заставляя повернуться и посмотреть на меня, пока я смотрела на него снизу вверх. — Двадцать, — настаивала я. — Я убила одного.

— Да ну? — спросил он, с любопытством оглядывая меня.

Он подошел на шаг ближе, и я поборола желание отступить, резко втянув воздух, когда он взялся за рукоять Фурии, который все еще торчал у меня за поясом, костяшками пальцев прижавшись к моему животу, заставляя мои мышцы напрячься от неожиданного контакта.

Я открыла рот, чтобы возразить, но в уголке моих глаз промелькнуло видение, вид того, как я совершаю это убийство, снова ожило на короткое время, прежде чем он издал тихий звук подтверждения.

— А я-то думал, что ты лжешь, — сказал он, его дыхание коснулось моих щек, пока я пыталась сдержать свой гнев, а он все никак не хотел отступать.

— Ты в моем пространстве, — прошипела я, и он улыбнулся насмешливой, дразнящей улыбкой, которая только разогрела мою кровь.

— Я? — Его пальцы сжались на рукояти Фурии, оттягивая мой пояс на дюйм вниз, посылая молнию по моим венам, прежде чем он отпустил клинок и отступил назад.

— Я не могу научить тебя обычаям моего рода, пока ты не примешь обет, — сказал он, пожав плечами, собираясь отвернуться от меня, но я схватила его за руку и остановила.

— Это чушь собачья, — прорычала я, игнорируя то, как напрягся его бицепс под моей хваткой. Он был чертовски огромен. У него были чертовы мускулы. — Мне не нужно давать клятву, чтобы узнать, как лучше всего нанести удар по одной из этих тварей, если они придут за нами снова. Я не прошу тебя обучать тайнам истребителей. Просто дай инструкцию типа «проткни здесь, разрежь там».

Магнар колебался, казалось, взвешивая мои слова, прежде чем ответить, и я затаила дыхание, когда он наконец сдался. — Полагаю, несколько базовых уроков не будут противоречить воле богов, — медленно произнес он.

— Правда? — С надеждой спросила я, и на моем лице появилась улыбка.

Мысль о том, что я столкнусь с вампиром, и у меня будет больше шансов постоять за себя, разожгла во мне огонь возбуждения, который был достаточно силен, чтобы заставить меня забыть о своем раздражении на этого человека-зверя. Так что это было действительно чертовски мощно.

— Идем, — скомандовал он в своей властной манере, заканчивая свой путь к разбитой карете, по пути подбирая с земли Венома, как будто он вообще ничего не весил.

— Обнажи свой клинок, — приказал он, расстегивая плащ и вешая его на борт кареты, бросив рюкзаки рядом со сломанным колесом.

Я взяла Фурию в руку, и он заурчал от возбуждения, как маленький тявкающий щенок, надеющийся на угощение.

— Двигайся быстро, бей в сердце. Старайся не задумываться. Пусть клинок сам ведет тебя, он знает, что делать. — Он вынул Бурю из ножен на спине и положил его рядом с Веномом в задней части кареты.

Магнар наклонился и поднял с земли длинную ветку, покачивая ее в руках, словно пробуя на вес.

— Для чего это? — Спросила я, хмуро глядя на палку.

— Вампиры носят мечи. Представь, что это меч. — В его глазах заплясало веселье, и я прикусила губу, догадываясь, во что ввязалась. Я могла сказать, что ему это понравится. И я была почти уверена, что это означало, что мне это совсем не понравится.

— Тогда почему бы тебе просто не использовать один из своих клинков вместо палки? — Спросила я.

— Потому что удар одного из моих клинков может разрубить тебя надвое, а я предпочел бы не убивать тебя из-за того, что ты оступилась и сама напоролась на него. Ты слишком хорошенькая, чтобы оказаться разрезанной на части в такую-то рань. — Его рот дернулся, и меня охватило желание стереть улыбку с его лица.

Я нахмурилась, глядя на лезвие в своей ладони, уверенная, что именно оно вызвало эту жестокую мысль. С другой стороны, может быть, я просто действительно хотела надрать ему задницу.

— А мне не следует тоже воспользоваться палкой? — Спросила я.

Фурия был намного меньше его мечей, но достаточно острый, чтобы содрать кожуру с желудя. Я была уверена, что получить удар этим клинком будет совсем не весело, тем более что он велел мне целиться ему в сердце.

Ответом Магнара был глубокий смех, и я стиснула зубы, придвигаясь к нему ближе. Фурия хотел наказать его за то, что он насмехался надо мной, и я начинала чувствовать то же самое.

Я подошла ближе, и он ударил палкой об землю у меня между ногами. Я удивленно отпрянула назад, хмуро глядя на него снизу вверх.

— Двигайся легче, не топай.

— Я не топаю, — возразила я.

— Ты производишь больше шума ногами, чем ртом, Келли Форд. И это о многом говорит.

— Не называй меня полным именем, придурок, — съязвила я.

Я снова шагнула вперед, но его палка опустилась, чуть не раздробив мне пальцы ног. Я выругалась, но он взмахнул палкой во второй раз, целясь в другую ногу. Я отскочила назад, пританцовывая, в то время как он продолжал целиться мне в пальцы ног.

Каждый раз, когда я опускала ногу обратно, палка была уже там: она не раз попадала мне по ногам, причиняя боль и с каждым ударом делая меня злее. А еще я была бесконечно рада, что мои ботинки оказались в обломках кареты после того, как вампиры украли их у меня, и я смогла воссоединиться с ними до этого дерьмового шоу.

— Почему ты не пытаешься убить меня? — Насмехался Магнар, оттесняя меня все дальше и дальше назад.

У меня не было времени даже подумать о клинке в моей руке, поскольку я отчаянно пыталась уклониться от ударов, нацеленных на мои ноги. Я не раз выругалась, когда он несколько раз почти отбил мне пальцы на ногах. Он двигался так быстро, что увернуться от него было невозможно, и у меня не было ни малейшего шанса сосредоточиться на лезвии в моем кулаке.

Гнев пробежал по моему позвоночнику. Фурия бушевал в моей ладони. Когда Магнар снова ударил меня по ноге, и я зашипела от боли.

У меня не было возможности уклониться от его ударов, не говоря уже о попытке атаковать, если только…

Я расставила ноги, заставляя себя отвлечься от боли, которая вспыхнула, когда он ударил меня по левой ноге, и я бросилась на него с Фурией, радостно поющем в моем кулаке.

Я оказалась в дюйме от его боевых доспехов, прежде чем он отбил мою руку в сторону, почти выбив клинок из моей хватки.

— Хорошо, — прокомментировал он. — Теперь просто…

Я снова повернулась к нему, моими движениями руководил Фурия, который стал достаточно горячим, чтобы обжечь, хотя и не опалял мою кожу.

Я нырнула под палку, когда он замахнулся ею, целясь мне в голову, и пнула сбоку по колену. Мой ботинок задел его ногу, и моя лодыжка подогнулась от удара.

Палка Магнара взметнулась, выбивая из-под меня вторую ногу, и я поймала его за руку, мои ноги переплелись с его ногами, когда я падала, выбивая его из равновесия.

Мы оба упали в грязь, и Магнар рассмеялся, схватив меня за руку, прижимая мое запястье к траве, чтобы я не могла снова замахнуться Фурией, пока он склонялся надо мной.

Он встал на колени по обе стороны моих бедер, прижимая меня к себе, когда оседлал меня и ухмыльнулся.

— Этот клинок учит тебя драться грязно, — сказал он, хотя это прозвучало скорее, как комплимент, чем оскорбление.

Я бессмысленно боролась с его хваткой, вдавливая каблуки своих ботинок в грязь, пытаясь сбросить его с себя.

— И ты всецело за честный бой? — Спросила я со вздохом, изображая поражение и откидываясь на траву. Фурия продолжал нашептывать инструкции в моей голове, и я взглянула на нож, который Магнар пристегнул к своему поясу. — Как с той Элитой вчера?

— Ты не одобряешь? — Он вопросительно поднял бровь.

— Я просто не думаю, что кровососы заслуживают почетной смерти. Я лучше сделаю все возможное, чтобы выполнить работу, чем рискну своей жизнью. — Я бросилась вперед и свободной рукой выхватила клинок из-за его пояса.

Магнар схватил меня за запястье прежде, чем я успела вытащить оружие из ножен, и вывернул мне руку так, что я была вынуждена выронить его. Он поймал маленькое лезвие и, наклонившись вперед, прижал его к моему горлу, отчего у меня перехватило дыхание.

Его длинные волосы упали ему на лицо, когда он наклонился ко мне, заполняя пространство между нами и глядя прямо мне в глаза.

— Хорошая попытка, — выдохнул он.

Мое сердце бешено колотилось, когда я смотрела на него, не в силах сформулировать какой-либо ответ, поскольку его близость заставила мои мысли рассеяться. В Магнаре было много плохого, но в тот момент плохое действительно не казалось таким уж… плохим.

Черт, мне нужен был словарь для моих собственных беспорядочных мыслей, жар в моих венах заставлял мое тело болеть от желания, которое я отказывалась признавать. Он был всем тем, чем я никогда не думала, что может быть мужчина, и, несмотря на отсутствие у него манер и в целом раздражающий характер, мои мысли были заняты тем, каково это — чувствовать, как он вот так прижимает меня к своему телу, и насколько лучше было бы почувствовать, как он просто….

Магнар несколько секунд удерживал мой взгляд, затем встал так резко, что я просто лежала и моргала, глядя на него. Жар от его тела покинул меня, и я задрожала, приподнимаясь на локтях.

— Могу я попробовать еще раз? — Спросила я.

— Нам нужно двигаться. — Он отошел от меня и начал рыться в своем рюкзаке, бросив мне одно из яблок, которые мы нашли вчера на дереве. Многие из них были гнилыми, но несколько все еще были съедобны, и мой желудок громко заурчал при виде его.

Я поймала спелый фрукт и встала, чувствуя, как меня переполняет разочарование. Я знала, что нам нужно добраться до «Банка Крови» как можно быстрее, но от того, что я училась использовать навыки, которыми владели мои предки, в моей крови что-то запылало. Это было приятно. Правильно. Как будто это действительно было то, для чего я была рождена. Хотя я пыталась отбросить эту мысль, когда она возникла. Единственное, для чего я была рождена в этой жизни, — это быть рядом со своей семьей. Только они имели значение. Ничто не могло отвлечь меня от этого факта.

— Сегодня ты можешь начать оттачивать свои навыки, если ты этого хочешь. Для начала научись двигаться бесшумно, пока мы путешествуем, — проинструктировал Магнар.

— Хорошо… — Я нахмурилась, глядя, как он вешает мечи и плащ за спину, прежде чем взвалить на плечо рюкзак и направиться к выходу с поляны.

Я не была до конца уверена, было ли это просто предлогом не разговаривать со мной, но у меня не было достаточно веских причин возражать, поэтому я согласилась. Кроме того, любой навык, которому я могла бы у него научиться, мог бы помочь мне, когда дело дойдет до того, чтобы увести мою семью подальше от кровососов.

Я быстро достала свою куртку из-под кареты и натянула ее, прихватив свой рюкзак, прежде чем броситься за ним.

— У тебя это ужасно получается, — прокомментировал он, когда я пробиралась по сломанным веткам и опавшим листьям в попытке догнать его невозможным, и теперь, когда я подумала об этом, бесшумным шагом.

— Ты мог бы подождать меня, — проворчала я.

Магнар хмыкнул вместо ответа, его внимание было приковано к земле, поскольку он, казалось, оценивал что-то в грязи. Я вздохнула, идя в ногу с ним, и сосредоточилась на том, чтобы ступать бесшумно, доверяя ему показывать дорогу.

Я молча следовала за Магнаром, пока он шел между деревьями, день клонился к концу, и солнце стояло высоко за облаками над головой.

Все утро он был необычайно тих, что для него означало, что он вообще молчал. Я не знала, злился ли он конкретно на меня или это были просто его обычные демоны, преследующие его, и мне не хотелось спрашивать. К этому времени я уже достаточно знала о его мрачном темпераменте, чтобы понимать, что, скорее всего, в ответ получу молчание или он огрызнется на меня в ответ на любой вопрос, который я могу задать. Честно говоря, я была слишком чертовски уставшей, чтобы вступать с ним в очередную ссору.

Несмотря на мое общее раздражение на истребителя, мои мысли продолжали цепляться за ощущение его рта, когда я коснулась его уголка своими губами. Я задавалась вопросом, каково это — целоваться с таким мужчиной, как он. Он, несомненно, был мудаком, но он был таким сильным, таким властным. То, как он держал меня за волосы, ощущение его рук вокруг меня…

Нет. Плохая идея, Келли. Никакого траха с этим задумчивым ублюдком. Прошло чертовски много времени с тех пор, как я чесала этот зуд, и я была скручена в узел напряжения с тех пор, как потеряла свою семью, так что неудивительно, что мой разум продолжал скатываться к идее получить от него разрядку. Но я не позволю себе поддаться этому искушению. Неважно, насколько он был горяч, неважно, пришел ли он ко мне, когда никто другой этого бы не сделал. Он был средством для достижения цели. Все просто. Мне не нужны были какие-либо дополнительные сложности в нашем соглашении.

Кожу на моем правом предплечье покалывало при этой мысли. Ладно, возможно, было еще одно небольшое осложнение, но мне было все равно. Магнар ясно дал понять, что образ жизни истребителей был добровольным, а у меня была четкая жизненная цель, которая не предполагала, что я пожертвую своей свободной волей в надежде победить врага, который уже победил. Двух истребителей никогда не будет достаточно, чтобы уничтожить вампиров, и, хотя я желала Магнару всей удачи в мире в его миссии по их уничтожению, его армия из одного человека останется такой, какой была. Моим единственным желанием было увидеть свою семью свободной. Эгоистично или нет, остальное человечество не было моей проблемой.

Я посмотрела на идущего впереди меня Магнара, мои шаги были намного тише, чем когда мы начинали, мои ноги находили более мягкие места для приземления, чем больше усилий я прилагала.

Возможно, тишина между нами была в такой же степени моей заслугой, как и его. Я прикусила губу, обдумывая, как начать разговор на разные темы — от наших семей до наших надежд и мечтаний, — но так и не озвучила ни одной из них. Это укоренилось во мне слишком глубоко — держать все при себе, — и я сомневалась, что была бы настроена на светскую беседу, даже если бы это было не так.

Я подумала, не стоит ли мне рассказать о своем плане отправиться на юг, как только я воссоединюсь со своей семьей. Я не обсуждала эту тему с Магнаром, но была почти уверена, что он не пошел бы с нами, даже если бы я попросила. Не то чтобы я действительно планировала это. Он ясно дал понять, что весь смысл его существования заключался в том, чтобы убивать вампиров, и я сомневалась, что это соответствовало тому, чтобы оказаться как можно дальше от них, насколько это в человеческих силах.

У нас были разные пути. Так и должно было быть.

По крайней мере, ко мне вернулся Фурия. Странно успокаивающий клинок теперь висел в ножнах у моего бедра, которые Магнар забрал из одежды мертвых вампиров, и я поймала себя на том, что не раз провожу большим пальцем по его рукояти. Мне нравилось, как он ощущался, когда я прикасалась к нему: как будто кошка выгибает спину, чтобы ее погладили. Нежность, которую я испытывала к куску металла, возможно, была странной, но это было похоже на путешествие с кем-то, кто был гораздо лучшей компанией, чем Магнар. Я знала, что в глубине души это было в моих интересах. Он хотел помочь мне. Хотел быть со мной. И я тоже хотела быть с ним.

Я подружилась с ножом. Уверена, это считается безумием.

Моя нога наступила на сосновую шишку, и она громко хрустнула, раскрошившись под моим ботинком. Я виновато замерла, когда Магнар обратил на меня свой неодобрительный взгляд.

— Ты двигаешься с грацией беременной буйволицы, — прорычал он.

Я быстро поняла, что его методика преподавания основана на жесткой любви. За вычетом любовной части.

— Вау, просто назвать меня буйволицей, было бы слабовато? Тебе пришлось добавить слово «беременная»? — Спросила я, выгибая бровь.

Магнар скрестил руки на груди, рассматривая меня. — Ты совершенно неосторожно переставляешь ноги. Если бы кто-то охотился за тобой, они бы легко нашли тебя на большом расстоянии. Ты не осматриваешь свое окружение, когда входишь в него. Твои движения небрежны. Если ты не исправишь эти вещи, то станешь легкой мишенью для монстров, жаждущих твоей крови. Но ты бы предпочла обойтись без моей помощи, верно?

Я бы предпочла, чтобы меня не называли беременной буйволицей.

— Ладно, — вздохнула я. — Но, может быть, ты мог бы дать мне какой-нибудь совет, а не просто оскорблять меня, когда я ошибаюсь.

— Ты права, — согласился он ровным тоном. — Я советую тебе двигаться бесшумно.

Магнар повернулся ко мне спиной и ушел, не дав мне ответить.

Я сердито посмотрела на него, затем наклонилась, подняла раздавленную сосновую шишку и швырнула ее ему в затылок. Он уклонился в сторону, прежде чем она соприкоснулась с ним, и это доводило меня до бешенства. Как, черт возьми, ему это удавалось каждый чертов раз?

— В следующий раз попробуй бросить бесшумно. — Он продолжал уходить от меня, и мне уже хотелось, чтобы он нечаянно наступил на ветку, чтобы я могла указать ему на это с таким же презрением, с каким он указывал мне. Но, конечно, он этого не сделал. Если я двигалась, как беременная буйволица, то Магнар — как пук мошки на ветру. Его невозможно обнаружить.

Я стиснула зубы, пытаясь промолчать, мысленно проклиная его всеми возможными способами, которые только могла придумать. Он был таким приводящим в бешенство, упрямым, раздражающим, высокомерным, отвратительно привлекательным сукиным сыном. Я даже не знала, почему он так сильно меня раздражал, но он забрался мне под кожу, и я застряла между мечтами укусить его, о камнях, бьющих его по затылку, и фантазиями, которые включали в себя гораздо меньше одежды и здоровую порцию ненависти к себе.

Пока мы двигались дальше, он все время останавливался, низко пригибаясь к земле и раздвигая листья. Земля за ночь промерзла, и я не могла разглядеть никаких следов, несмотря на его постоянные наблюдения. Мне так и хотелось спросить его, что он видел такого, чего я не могла, но я догадалась, что это означало бы провал моей задачи по сохранению тишины, и я была полна решимости доказать этому ублюдку, что могу хранить молчание, когда захочу.

По мере того, как день тянулся, я начала лучше расставлять ноги и замечать вещи, которые могли бы выдать мои движения. Оскорбления Магнара становились все реже, и я начала верить, что, возможно, действительно адаптируюсь в соответствии с его указаниями.

Магнар остановился сразу за поляной, оставаясь скрытым в тени деревьев, и выглянул за них.

Я подкралась к нему и остановилась в нескольких футах от него.

— Лучше, — объявил он низким голосом, и этот почти комплимент показался мне высшей похвалой после утренних оскорблений. Не то чтобы я позволила этому отразиться на моем лице, но было трудно не ухмыльнуться.

— Так я узнаю, на поиски чего мы потратили столько времени? — Спросила я шепотом.

В ответ Магнар указал на поляну, и я наклонилась поближе, чтобы осмотреться. Две большие черные лошади топтали копытами зеленую траву, медленно пересекая поляну, откинув назад уши и помахивая хвостами. Они были привязаны друг к другу полуразбитым устройством, которое, должно быть, крепило их к повозке вампиров до того, как они вырвались на свободу.

Кроваво-красные полосы выделялись на их задах, отмечая следы, оставленные кнутами вампиров. У меня внутри все сжалось от этого зрелища. Казалось, жестокость вампиров распространялась на всех теплокровных существ, и я быстро почувствовала естественную близость к этим существам. Они были рабами тех же злых хозяев, что и я, и они тоже стали свободными.

— Как у тебя дела с лошадьми? — Тихо спросил Магнар, пока я смотрела на красивых животных.

— Я никогда раньше не видела их так близко, — призналась я. — Иногда я видела Элиту верхом на одной из них, когда им приходилось посещать Сферу, но я всегда просто пыталась обходить их стороной, надеясь не привлекать ничьего внимания.

— Тогда ты можешь считать это своим следующим испытанием. Мы выследили этих тварей и использовали скрытность при приближении к ним. Теперь важно завоевать их доверие. Они помогут нам преодолеть большее расстояние, чтобы мы могли быстрее добраться до «Банка Крови». Мы сделали чертовски большой крюк, благодаря тем кровососам, которые схватили тебя, и я сомневаюсь, что это хорошо, что вампиры так долго удерживают твою семью.

При мысли о них, запертых в этом подземелье, у меня неприятно сжалось нутро. Если лошади означают, что мы сможем спасти их раньше, то я сделаю это. Я поклялась сделать все, что потребуется, и сближение с двумя прекрасными созданиями было наименее сложным из того, что мне приходилось делать до сих пор.

Я сделала глубокий вдох и обошла Магнара, не обращая внимания на то, как загорелась моя кожа, когда я проходила мимо, а его запах наполнил мои легкие. Я продолжала практиковаться в том, чему училась весь день, осторожно выбирая шаги и бесшумно приближаясь к лошадям.

Ближайшая лошадь тихо заржала, заметив мое приближение, и я начала бормотать ободряющие слова, приближаясь к ней. Вторая лошадь казалась немного более нервной, но это было нормально, в конце концов, они через многое прошли.

— Привет, красавица, — тихо сказала я, протягивая руку в знак приветствия ближайшему зверю.

Лошадь повернулась ко мне, потянув за собой и своего спутника. Она сделала шаг вперед, и я замерла. Они были большими.

Я проглотила комок в горле и заставила себя сделать еще шаг, не показывая своих нервов.

Более смелая лошадь придвинулась ближе и прижалась своим мягким носом к моей руке. Я улыбнулась ей, погладив мягкую шерсть, покрывающую ее, и нежно потрепала ее красивую морду. Она наклонила голову к моей ладони, наслаждаясь вниманием, и я смогла схватить кожаную уздечку, опоясывающую ее голову.

Магнар появился рядом со мной и протянул руку, чтобы снять поводья с ее спины. Я продолжала гладить ее, пока он разбирал обломки кареты и разделял двух лошадей. Жеребец начал чувствовать себя немного смелее, когда привык к нашему присутствию, и придвинулся достаточно близко, чтобы я могла погладить и его.

— Я так понимаю, ты не умеешь ездить верхом? — Спросил меня Магнар, перекидывая веревку через спину кобылы, прежде чем привязать к ней свой рюкзак.

— Нет, — призналась я, гадая, как это отразится на его плане использовать их, чтобы добраться до «Банка Крови». Если я не смогу оседлать одну из лошадей, то как мы доберемся туда?

— У нас нет времени на то, чтобы ты училась. Ты поедешь со мной. — Он снял с моих плеч рюкзак и закрепил его на спине кобылы.

— Поеду с тобой? — Спросила я, снова оглядывая лошадей и прикидывая, как это будет выглядеть. — Разве я не окажусь практически у тебя на коленях?

— Ну же, дракайна хьярта, ты искала повод забраться ко мне на колени с того момента, как почувствовала, как мои пальцы сжались у тебя на горле. Это как раз тот повод, на который ты надеялась.

— В твоих мечтах, придурок, — усмехнулась я, отходя от него на шаг. — Просто свяжи лошадей вместе, чтобы вести и мою. Я уверена, что смогу разобраться с остальным.

Магнар фыркнул, проигнорировав мое замечание, продолжая свою работу с животными.

Я с интересом наблюдала за тем, как он умело закрепил наши вещи, затем привязал веревку к уздечке кобылы. Затем он отрезал длинные поводья от остатков кареты и привязал их так, чтобы ими можно было управлять жеребцом.

Как только все было готово, Магнар вскочил на огромного зверя. Движение было настолько быстрым и точным, что я была уверена, что он проделывал это уже тысячу раз. Я, с другой стороны, понятия не имела, как забраться на кобылу.

Я попятилась, когда жеребец недовольно фыркнул, грызя удила, раздувая ноздри, и, похоже, передумал насчет Магнара теперь, когда тот сел ему на спину. Существо топнуло ногами, беспокойно заерзав под истребителем, затем вскинул голову и встал на дыбы.

Я в испуге отшатнулась, из меня вырвалось проклятие, когда я попыталась не быть затоптанной, отступая так далеко, что достигла края поляны.

Магнар крепче сжал поводья, сумев удержаться на месте, когда жеребец ударил передними копытами обратно в землю. Конь дико фыркнул, мотая головой, пока Магнар пытался обуздать его.

Моя спина ударилась о толстый ствол, и я отшатнулась от него, поскольку огромное животное продолжало протестовать против своего нового наездника. Магнар стиснул зубы и пророкотал какую-то команду зверю, которую я не смогла разобрать. Конь снова встал на дыбы, но Магнар каким-то чудом удержался в седле.

Я наблюдала, как он уговаривал жеребца подчиниться, заставляя его рысить взад-вперед по небольшой поляне, кобыла следовала за ним на поводьях, казавшаяся гораздо более довольной сложившейся ситуацией.

Я нервно наблюдала за ними, пока он продолжал заставлять жеребца подчиняться его командам, и лошадь медленно отказывалась от борьбы.

Магнар направил прекрасное создание ко мне, и я нервно прикусила губу, когда посмотрела на него.

— Я в порядке, — сказала я ему. — Я просто побегу.

— Неужели? — он рассмеялся, а я нахмурилась.

— Да.

Я увидела достаточно. Верховая езда просто казалась мне не по душе, и, конечно, без необходимости нести рюкзак я могла бы двигаться намного быстрее, чем раньше.

Магнар ухмыльнулся в своей надменной манере «Я-действительно-собираюсь-на-днях-размозжить-ему-голову-камнем», когда заметил мое колебание и протянул руку. — Давай же. Я не дам тебе упасть.

Я хмуро посмотрела на его руку, как на бомбу с подожженным фитилем.

— Нет.

— Ну что ж, — он внимательно посмотрел на меня, поднеся руку к подбородку. — Полагаю, тебе лучше бежать.

Я удивленно моргнула, не зная, правильно ли я его поняла. Это было все? Никаких споров, никаких колкостей, никаких лекций о причинах, по которым он прав, а я ошибаюсь?

Я была не настолько глупа, чтобы подвергать сомнению его внезапно разумное отношение, поэтому просто одарила его дразнящей ухмылкой и, развернувшись, бросилась бежать.

Я была быстра. Годы, когда мне почти нечего было делать в Сфере, оставили мне время для хобби, и бег был на втором месте после лазания по сомнительным руинам, когда нужно было проветрить голову.

Ветер трепал мои золотистые волосы, отбрасывая их назад и играя с ними, пока я мчалась прочь, к деревьям, чувствуя себя свободнее, чем когда-либо, впереди меня не ждало ничего, кроме открытого горизонта, а шанс спасти мою семью приближался с каждым шагом.

Звук грохочущих копыт заставил мой пульс участиться, и я резко вдохнула, оглянувшись через плечо и, черт возьми, чуть не споткнулась о собственные ноги.

На лице Магнара было выражение чистого, губительного ликования, когда он галопом мчался за мной, а жеребец приближался гораздо быстрее, чем я предполагала, что он сможет двигаться.

Я поняла, что он собирается сделать, в ту же секунду, когда пришло понимание, что нет такого мира, в котором я могла бы обогнать эту чертову лошадь.

Я закричала и побежала быстрее, низко свисающие ветви деревьев хлестали меня по лицу и заставляли выплевывать листья изо рта, когда я перешла на спринтерский бег.

Грохот копыт становился все ближе, судьба настигала меня гораздо быстрее, чем я могла надеяться убежать.

Магнар рассмеялся, когда наклонился и обхватил меня своей мускулистой рукой, отрывая меня от земли и поднимая в воздух гораздо легче, чем должно было быть возможно.

Я истошно закричала, когда он потащил меня ввысь, вскидывая на спину огромного животного так легко, как будто я вообще ничего не весила, и сажая перед собой на свои гребаные колени, как он и обещал.

— Отпусти меня, — потребовала я, отталкиваясь от него, прежде чем отпрянуть, когда это движение чуть не свалило меня на землю.

Лошадь заржала под нами, и я прижалась к груди Магнара, и он усмехнулся моему страху, крепко прижимая меня к своей груди, при этом моя задница оказалась у него на коленях.

— Я держу тебя, дракайна хьярта, — заверил он меня, обнимая своими сильными руками за талию. Мое сердце забилось от смеси ужаса и чего-то гораздо менее достойного, и я снова прокляла его. — Я же говорил тебе, наши судьбы переплетены.

— Пошел ты, — прошипела я.

Он просто снова рассмеялся, звук был намного легче, чем любой другой, который я слышала от него раньше, в его голосе звучало неподдельное веселье.

Магнар натянул поводья и прищелкнул языком дав команду жеребцу, который продолжал скакать так быстро, что я едва осмеливалась смотреть на деревья, проносившиеся мимо нас.

Я выругалась от странного ощущения, изо всех сил пытаясь удержаться в вертикальном положении, крепко обхватив ногами тело жеребца и одновременно пытаясь на дюйм отодвинуться от Магнара.

— Не сопротивляйся движению, — прогрохотал Магнар мне в ухо, его дыхание касалось моей щеки. — Позволь своему телу двигаться вместе с ним.

Он усилил хватку, притягивая меня ближе к себе, чтобы я тоже могла чувствовать его движения, и пошел он к черту, потому что жар, разлившийся по моим венам, был не тем, что я хотела чувствовать, когда дело касалось этого гребаного пещерного человека.

Было ясно, что он не собирается отпускать меня, и, несмотря на мой ужас и общее нежелание сидеть у него на коленях, я должна была признать, что этот вид транспорта доставит нас к моей семье намного быстрее.

Я попыталась заставить себя расслабиться, но это было почти невозможно, пока он держал меня вот так. Линии его тела прижимались к моему, жар приливал к моему сердцу, когда его бедра двигались в такт движениям животного под нами. Я закрыла глаза, изо всех сил стараясь не думать о нем, стараясь не замечать, как моя задница трется о его промежность, и не замечать толщины того, что, как я чувствовала, вдавливается в меня.

— Лучше, — прокомментировал он, хотя я ничего не сделала, кроме как поддалась желанию прижаться к нему. Мое предательское тело хотело двигаться в такт с его телом, и я бесстыдно поддавалась ситуации.

— Что ты будешь делать после того, как мы освободим моего отца и Монтану? — Я спросила его просто потому, что без слов я слишком много думала о его теле, окружающем мое, и мне нужно было отвлечься.

— После? — спросил он с любопытством.

— Да. Я имею в виду, когда ты уничтожишь «Банк Крови» и освободишь людей, запертых там. Что тогда? Ты действительно планируешь отправиться за остальными в одиночку?

Магнар сильнее сжал поводья, а тишина затянулась, и я начала сомневаться, ответит ли он вообще. Задумчивый мудак.

— Мне нужно найти и убить Бельведеров. Я должен закончить то, что начал тысячу лет назад. Один или с армией, это не имеет значения для моего пути. — Я не была уверена, уловила ли я намек на сожаление в его тоне или мне это просто показалось.

Какая-то глупая часть меня резко вздрогнула от откровенности его слов, хотя я всегда знала, что таким будет его ответ. После того, что эти монстры сделали с ним и его людьми и продолжают делать с людьми в целом сейчас, я знала, что у него не было другого выбора. Он встал на этот путь еще до рождения моих прабабушки и прадедушки, и вряд ли собирался сворачивать с него сейчас. Он уже пожертвовал всем, что когда-либо любил, в погоне за Бельведерами, и все остальное меркло перед этим.

Мы продолжали пробираться сквозь деревья, спускаясь с холма и неуклонно продвигаясь на юг. Мне казалось, что «Банк Крови» может находиться сразу за следующим хребтом, ожидая, когда наше время бок о бок закончится с горькой окончательностью.

Хорошо. В любом случае, я не хотела оставаться с ним ни на минуту дольше, чем это было необходимо.

— Ты могла бы пойти со мной, — сказал Магнар, хотя его голос звучал так, словно он тоже уже знал мой ответ.

Я удивленно моргнула, задаваясь вопросом, действительно ли он это имел в виду. Это было предложение или констатация факта? В любом случае, моим ответом было решительное «нет».

— Я должна убедиться, что моя семья в безопасности. — Я покачала головой. — Мы не можем пойти навстречу к монстрам, которые хотят причинить нам вред. Мы постараемся держаться как можно дальше от вампиров. Мы должны идти на юг, к солнцу.

— Тогда это все. После «Банка Крови» наши пути разойдутся, — сказал он без эмоций, без реакции.

Я не была уверена, почему это ранило, но по какой-то причине это было так. Я не забыла, что он сделал для меня, но я также не забыла, чего я ожидала от него. Никто не помогает кому-то без причины. Судьба Магнара не просто совпала с моей собственной. У него был план в отношении меня. Отвлекающий маневр или приманка, я не была уверена, что именно. Так что я должна была быть готовой к этому.

Хватка Магнара вокруг меня усилилась, и его большой палец прочертил линию на тыльной стороне моей ладони. Я нахмурилась, посмотрев на точку соприкосновения, и между нами снова повисло напряженное молчание. Я не была уверена почему, но мне показалось, что он только что попрощался.

1200 ЛЕТ НАЗАД

A

ндвари издевался над нами, я был уверен в этом. Любой шанс вернуть жизнь в мое тело таял на моих глазах. Я уже потратил большую часть своей неживой жизни на поиски ответа, но загадка, которую преподнес нам Андвари, сводила с ума.

Мы были прокляты жаждой крови, жить на этой земле как демоны и мучить человечество. И с меня было достаточно. Я нашел самое надежное место в своем сердце и укрылся там. Место, которое нашептывало мне обещание искупления. Моя собственная человеческая смерть была тем, чего я жаждал. Даже той жизни, что была до этого, больше нет.

Жители моих земель звали меня Драугр. Вампир. Я был чудовищем, пирующим кровью. Человек, превратившийся в животное. Из нашей давно забытой деревни остались только мы четверо. Кларисса, Фабиан, Майлз и я. Четыре каменных столпа, которые никогда не рассыплются в прах.

После того, как Андвари бросил нас на произвол судьбы, мы перепробовали все, чтобы вернуть себе человечность. Но независимо от того, как сильно мы пытались сопротивляться зову крови, мы всегда заканчивали тем, что сходили из-за этого с ума, охотились на людей по всей земле, пока нас не стали бояться, а легенды о нас не стали шептать детям в качестве назидания.

В конце концов, Андвари пришел к нам еще раз, найдя нас такими отчаявшимися и сломленными, что мои братья и сестра впитывали каждое его слово. Он научил нас, как обращать людей, создавая больше вампиров, а также как изменять животных и превращать их в живых шпионов. Он призывал нас распространять наше проклятие, и что самое главное, обещал, что в таких действиях может быть спасение, если мы сможем воспринимать наше проклятие как благословение.

Когда Андвари снова оставил нас на произвол судьбы, мы с моей семьей спорили о том, следовать ли его слову. Но, в конце концов, они сломались, а я остался тверд. Я не стал превращать людей и вселять этот ужас в их души.

Фабиан был первым, кто наложил это проклятие на другого, и, начавшись, оно уже не заканчивалось. Кларисса и Майлз пошли по его стопам, и со временем наши разногласия разлучили нас.

Остальные нашли свой образ жизни, что-то, что помогало им оставаться в здравом уме. Они склонились перед жаждой крови и искали в ней власти, ибо каждый человек, которого они обращали, был яростно им предан. Это был еще один аспект нашего проклятия, которого я никогда не предвидел: каждый член моей семьи создавал армию верных слуг, хотя ни один из созданных ими последователей никогда не обладал всей силой, которой обладали мы.

Прошло еще много лет, и мы вчетвером отдалились друг от друга, каждый из нас пошел разными путями, и мы разошлись по всем четырем сторонам наших земель в надежде, что с ростом численности мы будем привлекать к себе меньше внимания.

Но в конце концов, некоторые из моих братьев и сестра начали выставлять напоказ свои способности…

Через сто лет после начала нашего проклятия, на юге нашей родины, Майлз предложил вечную жизнь немногим избранным из тех, кто давал ему кровь. Он вырастил значительную группу благочестивых последователей-людей, которые, по слухам, устраивали бесконечные празднования в его честь, днем и ночью они танцевали, пили и трахали друг друга и вампиров в оргии крови и похоти.

На востоке мужчины и женщины стекались к Клариссе из-за ее красоты и поклонялись ей, считая ее божеством. За ее компанию они охотно отдавали свою кровь, проливая ее на золотом алтаре.

На севере Фабиан использовал своих шпионов-животных, своих Фамильяров, чтобы выискивать уязвимых. Людей, покинувших свои города, одиноких путешественников и изгоев. Он забирал тех, кого не хватятся, чтобы за ним никогда не охотились. Страх смерти Фабиана сделал его самым хитрым из всех нас. Он никогда не вызывал ажиотажа, только обращал людей, которые могли помочь ему получить доступ к большему количеству крови, заключал сделки и разыгрывал трюки, чтобы его имя не стало слишком известным, чтобы никто не пытался его уничтожить.

Все прошедшие годы я оставался на западном побережье своей суровой родины, где раскинувшиеся леса, фьорды и полноводные реки успокаивали меня как ничто другое.

Я перепробовал множество способов найти свое место в этом мире. Образ жизни, который обеспечивал кровь по наименьшей цене. Я даже пытался не убивать ради крови, но иногда голод становился всепоглощающим, и я не мог сдержаться, когда мои жертвы были уже на грани смерти. Теперь я чувствовал тяжесть этих смертей на своей душе, зная, что никогда не смогу исправить то, что натворил. Но, несмотря на все это, я так и не обращал людей, когда они умирали у меня на руках, потому что смерть была подарком перед лицом альтернативы. Стать таким, как я, означало навсегда запятнать свою душу, гарантировать, что ты никогда не войдешь в Валгаллу, великий зал мертвых или место вечного упокоения в Хельхейме. Это была не та судьба, которую я бы у кого-нибудь украл, и я часто завидовал им, что они попадали туда.

Прошло несколько недель после моего последнего кормления. Я забрел слишком далеко вглубь страны, бродил по старым лесам, молился богам, пытаясь получить ответы на вопросы о своем проклятии.

Мои шаги не производили шума, когда я пересекал покрытую мхом землю, следуя по протоптанной тропинке, которой когда-то пользовались торговцы. Но они давно ушли из этих мест. Они верили, что оно проклято, и я полагал, что являюсь доказательством этого.

Что ты хочешь, чтобы я сделал, чтобы положить этому конец? Я сделаю это, Андвари.

Ответа на мои мысли не последовало. Иногда бог говорил со мной шепотом между камнями, из блестящих луж и стоячей воды. Он был вездесущ, но всегда ускользал от меня.

Я подошел к неподвижному водоему между пятью деревьями на поляне в самом центре леса, и лунный свет осветил клубящийся между ветвями туман. Под пологом вода казалась зеленой, а бассейн был сложен из нескольких валунов в точный круг, неестественный в своем совершенстве. Я давно обнаружил это место. Ветер едва шевелил воздух здесь, атмосфера была более плотной, а лес, казалось, затаил дыхание.

Андвари был рядом.

— Расскажи мне еще раз. — Я присел на валун, согнувшись, и посмотрел вниз на стеклянную поверхность бассейна. Несмотря на глянцевый блеск воды, в ней не было отражения — сила этого места была создана богами.

Одинокий золотой лист упал с ветки наверху, по спирали спустился и приземлился в бассейне, тишина была такой пронзительной, что я почувствовал себя единственным существом в мире. По мере того, как вокруг листа расходилась рябь, вода менялась, пока не появилось мое отражение. Андвари всегда говорил со мной таким образом, моими собственными устами. Возможно, это был способ помучить меня.

Мое отражение пошевелилось, а я нет. Оно подползло ближе к валуну, в то время как я оставался совершенно неподвижным.

— Назови свое имя, — промурлыкал Андвари моим собственным голосом.

— Эрик Ларсен, — выдохнул я.

— Однажды тебя будут звать по-другому, — ответил он.

— Почему? — Спросил я, мой язык был сухим, как пепел, во рту.

— Тебя ждет большое путешествие в будущем, — сказал он, склонив голову набок, и его губы растянулись в насмешливой улыбке.

— Скажи мне, как снять проклятие. Расскажи мне еще раз, — взмолился я.

Андвари потянулся к поверхности воды, и лист начал медленно вращаться.

— Рожденный воином, но ставший монстром,

Изменит судьбы порабощенных душ.

Восстанут близнецы солнца и луны,

Когда человек проживет тысячу жизней.

Золотой круг соединит две души,

И уплаченный долг исправит старые ошибки.

На святой горе земля исцелится,

Тогда мертвые оживут, и проклятие исчезнет.

Я пытался найти новый смысл в этих словах, но так и не смог найти ответа. — Пожалуйста, расскажи мне больше. Скажи мне, что это значит.

Андвари хихикнул, и ветви зашевелились надо мной на ветру. — Время теперь твой друг. У тебя есть много лет, чтобы расшифровать смысл этих слов.

— Я не хочу так жить! — Я подобрал камень у своих ног и бросил его в бассейн.

Ни всплеска, ни ряби. Камень опустился на дно, и Андвари с удивлением разглядывал его.

— У тебя нет выбора, — сказал он.

Я размышлял над пророчеством, как и много раз до этого, но понял только одну его часть. — Святая гора — это Хельгафьель. Место загробной жизни. Я и моя семья уже искали его. Мы нашли сокровище, которое наши матери и отцы украли у тебя. Ты знаешь, где оно. Разве этого недостаточно, чтобы оплатить наш долг?

Андвари откинулся на валун, рассматривая меня из глубины пруда. — Это только часть всего, Драугр…

Я провел рукой по волосам. Я устал и был очень, очень голоден. Этот лес сводил меня с ума; одиночество, тишина. Иногда я боялся, что однажды сяду, прислонившись к дереву, и больше никогда не встану.

— Кровь насытит тебя, — прошептал Андвари. — Тебе нужно только найти ее.

— Проклятие… оно говорит о долге, — сказал я, отказываясь признавать его слова. Он, как всегда, попытается сбить меня с пути истинного. Я должен был найти ответ на его загадку. — Если я заплачу голодом, снимет ли это проклятие?

Улыбка растянула губы Андвари. — Ты веришь, что это ответ?

— Я не знаю. — Я потер горло, боль там становилась невыносимой.

Если Андвари хотел страданий, возможно, это было решением. Возможно, этого было бы достаточно, чтобы вернуть жизнь в мое тело, если я откажусь поддаваться побуждениям проклятия.

— Ты сойдешь с ума от голода, — сказал Андвари сладким, как мед, голосом. — Это высокая цена, Эрик Ларсен. Ты сломаешься. Ты сдашься. Ты не протянешь и года, прежде чем жажда заставит тебя действовать.

— Я сильнее, чем ты думаешь, — прорычал я, теряя терпение. — Если это цена, я ее заплачу.

Отражение Андвари начало исчезать, и я понял, что он предоставляет мне самому принимать решение по этому вопросу. Действительно ли это был мой ответ? Может ли это быть тем долгом, о котором говорилось в пророчестве?

Когда вода снова превратилась в блестящий темно-зеленый бассейн, мое решение было принято.

Был только один способ не дать мне сломаться. Я бы нашел место, в котором мог бы запечатать себя и лишить возможности подчиниться проклятию.

Я бы заплатил свой долг. И молился, чтобы мое сердце снова забилось человеческой жизнью.

Я отправился на север, чтобы поговорить с Фабианом. Моим братом. По крайней мере, так мы теперь себя называли. Наши настоящие семьи были давно мертвы из-за нас самих, поэтому вместо этого мы объединились как братья и сестра. Но это никак не облегчило боль от потери моей настоящей сестры, воспоминания о том, как она умерла у меня на руках, все еще были ночным кошмаром, который часто посещал меня.

Дни слились воедино. Ночь и день были едва различимы. В это время года из-за темных облаков едва пробивался рассвет, и чем дальше я продвигался на север, тем больше мне встречалось снега. Его ледяное прикосновение было ничем по сравнению с моим ледяным телом, и это было не большим бременем, чем извилистые лесные тропы.

Теперь, когда я стоял в густой тени дуба, большая коричневая сова села на ветку у меня над головой.

Он что-то прокричал мне, и я наклонил голову, чтобы посмотреть на него. Он примостился на ветке, и я понял, что это Хеймдалль, любимый Фамильяр Фабиана. Опустившись на землю, я сел спиной к дереву и стал ждать, когда он придет.

Наступила темнота, и по земле разлилась тишина: животные улеглись спать, а я бодрствовал, затаившись в ночи. Через некоторое время подул восточный ветер, и я уловил в воздухе запах крови. Я провел языком по клыкам, голод во мне требовал утоления.

Я закрыл глаза, прогоняя желание, и клыки заныли от желания пронзить мягкую плоть.

Я не буду монстром, каким меня сделал Андвари.

Кровь приближалась все ближе, — группа из пяти человек, возможно. Их запах был каким-то знакомым, но боль в основании моего черепа заглушала любой шанс понять, почему.

Они приближались бесшумно. Слишком тихо для людей, понял я.

Мои чувства обострились, и я встал, вглядываясь в темноту вокруг. У меня было острое зрение, и ночью я видел так же хорошо, как и днем. Лес у подножия холма скрывал их, но я знал, что они там. Я чувствовал их запах на ветру.

Резкий шум заставил меня отшатнуться в сторону, и стрела вонзилась в дуб позади меня. Я зарычал, когда группа вырвалась из-за деревьев и бросилась вверх по холму, одетая в боевую кожу.

Истребители.

Я был неосторожен во время своего путешествия сюда и не проверил, нет ли за мной слежки. Прошли месяцы с тех пор, как я в последний раз сталкивался с такими, как они. Они были местью Идун нам за преступление Андвари против нее. Мужчины и женщины, наделенные силой сражаться с нами. Итак, для меня они были врагами. Врагами, которых я не выбирал, но все равно был проклят. Их предки когда-то были двоюродными братьями моей родни, и я был желанным гостем в их чертогах. Теперь все, что они видели во мне, было монстром, созданным Андвари.

Проливать их кровь было опасно, но я был слишком голоден, чтобы заглушить эту потребность, когда они быстро побежали в мою сторону, принося мне пищу, которой я жаждал.

В тот момент я почувствовал слабость. И когда они с боевыми кличами и обнаженными мечами взобрались на заснеженный холм, я понял, что проклятие вот-вот снова настигнет меня.

— Остановитесь! — Я взревел, но они не остановились.

Две женщины и трое мужчин.

Первым ко мне приблизился мужчина, совсем юноша, которому едва минуло двадцать лет.

Он сделал выпад своим мечом, и я сместился в сторону, схватив его за запястье и развернув его, пытаясь сломать кость. Он с вызовом взревел, ударив меня ногой в грудь со своей божественной силой, и я отшатнулся, обнажая клыки. Он был силен, но ни одно существо на этой земле не было сильнее меня, и с жаждой крови, бушевавшей в моем черепе, и звуком их колотящихся сердец вокруг меня, я погрузился в хаос.

Я столкнулся с мужчиной, когда он нанес мне еще один удар своим мечом, и я едва избежал удара на огромной скорости, подкрадываясь к нему сзади и нанося жестокий удар в позвоночник. Он рухнул на колени с криком агонии, затем перекатился и ударил лезвием по моим ногам, лезвие рассекло мне бедро, прежде чем я успел нанести резкий удар ногой по его голове, от которого он упал неподвижно. Ожог от этого лезвия заставил меня зарычать, кровь, смачивающая мою ногу, говорила о том, что я только что заработал свежий шрам.

Второй истребитель налетел на меня сзади, и я отбросил его назад, ударив локтем в нос, когда он попытался вогнать кинжал мне в спину. Он упал на землю, а я повернулся к нему, схватил его за горло и поднял вверх, когда он выпустил из рук свое оружие.

Меч со звоном рассек воздух справа от меня, и я отскочил в сторону с новой скоростью, пропустив смертельный удар, когда трое других истребителей бросились на меня.

Тот, кого я держал, извивался и бился, потянувшись за другим клинком у своего бедра, и яростным усилием я сломал ему шею, швырнув его в снег, пока его сородичи кричали в ужасе от того, что я сделал.

Все трое одновременно набросились на меня, и жгучая боль пронзила мой бок, когда лезвие истребителя коснулось моей кожи. Женщина, которой он принадлежал, сражалась с мастерством, превосходящим всех остальных, и я вырвался из рук двух других истребителей, когда бросился на нее, схватив ее волосы в кулак. Она отсекла их своим лезвием, оставив прядь светлых волос в моей руке, когда нанесла еще один удар.

Я выругался, отскакивая в сторону, лезвие скользнуло по моему бедру и обожгло, как огонь. Я бросился на нее со всей силы, отбросив ее от себя, и она рухнула на землю, ее голова ударилась о камень, и вздох потрясения слетел с ее губ.

Пролилась кровь, и безумие усилилось, когда я почувствовал ее вкус в воздухе.

Девушка похожей внешности закричала, увидев, что я сделал с другой женщиной. Но это не имело значения, потому что она была моей следующей жертвой. Она сражалась с яростью и сердцем, но вскоре ее тело обмякло в моих руках, когда последний мужчина схватил меня сзади за шею, приставив свой меч к моему горлу. Прежде чем он соприкоснулся с кожей, я ударил его головой в лицо, повалив нас обоих на землю.

Я ничего не чувствовал. Я был никем.

Я перекатился на него и впился клыками в его горло, чтобы выпить то, чего я так отчаянно жаждал, насыщая злобного зверя, который поселился в моем теле. Истребитель царапался, его меч упал на землю и затерялся в холодных глубинах снега.

Белый мир вокруг меня покраснел. Монстр во мне питался до тех пор, пока не насытился.

Кровь пропитала мое тело и потекла по подбородку, когда я выплюнул остатки своего напитка. Меня мало заботила их потеря, но больше всего я заботился о своей бессмертной душе. Душе, теперь снова запятнанной кровью.

— Брат!

Я обернулся и увидел Фабиана, который мчался ко мне вверх по холму. Через мгновение он оказался рядом со мной, схватил за руку и поднял на ноги.

— Я услышал драку и примчался так быстро, как только смог, — сказал он, встряхивая меня, когда я не ответил.

Боль в спине стала острее, и я зажал самую глубокую рану, которую получил, пока мое тело пыталось исцелиться от порезов этих благословенных клинков.

Я посмотрел вниз на окружающие нас тела в снегу, жалея, что не остался на побережье и не нашел пещеру, чтобы запереться там. Но мне нужно было рассказать кому-нибудь о своем плане. Если меня обратят обратно в человека, я должен был убедиться, что кто-нибудь сможет меня выпустить.

— Фабиан, — прошептал я, встретившись с его темным взглядом. — Возможно, я нашел способ снять проклятие.

Его ржавые глаза пристально оглядели меня. — Это правда?

— Я хочу избавиться от этого голода, изгнав его из себя. — Я зашипел сквозь зубы от боли в теле. Постепенно она ослабевала. Но это займет некоторое время. Клинки истребителей были совсем не похожи на человеческие. Они были созданы, чтобы причинять нам боль, и наполнены силой самой Идун.

— Ты говоришь, что ответ — кровь. — Фабиан улыбнулся, опускаясь на колени и впиваясь клыками в одну из протестующе застонавших женщин, истребительница все еще едва цеплялась за жизнь.

Я с холодной отстраненностью наблюдал, как он высасывает из нее остатки жизни, желая что-нибудь почувствовать. Что угодно. Но кровавое безумие, в котором я был потерян, только подарило мне такой кайф, который не могло дать ничто другое. Позже придет чувство вины.

— Я не хочу быть таким вечно, — сказал я ему, когда он встал рядом со мной, и в его взгляде мелькнуло удовлетворение.

— Пойдем, побудь со мной немного, Эрик. Ты можешь примириться со своей жаждой крови. В этом не должно быть вины. Я убираю слабых, это не преступление в нашем мире. Горожане будут нам благодарны.

— Фабиан… — Я резко покачал головой. — Мое решение принято. Я запрусь в пещере. Я хочу, чтобы ты меня охранял. Присматривал за моим склепом, пока боги не вернут жизнь в мое тело.

Он обнял меня за плечи, ведя вниз по склону, когда начали падать снежинки, порхая в воздухе вокруг нас. — Ты слишком строг к себе. Не будь дураком. Ты сойдешь с ума от голода.

— Возможно, но Андвари будет наблюдать, Фабиан. Это может быть тем долгом, о котором он говорил в пророчестве.

Фабиан вздохнул. — Я вижу, ты принял решение.

— Так и есть. Ты мне поможешь?

Он схватил меня за руку. — Конечно, брат. Я сделаю, как ты просишь.

— Это могло бы вернуть и твою жизнь, — сказал я. — Возможно, это будет достаточной платой за всех нас.

Фабиан стиснул зубы. — Возможно, — пробормотал он, отводя взгляд.

Мы прошли несколько миль, углубляясь в лес, пока не вышли к краю большой пещеры, расположенной на изгибе реки.

— Ты уверен насчет этого? — Спросил Фабиан. — По крайней мере, сначала проведи со мной вечер.

Я покачал головой. — Сейчас, Фабиан. Это не может ждать ни дня. Мое покаяние должно начаться до того, как от моей руки произойдет еще больше смертей.

Я начал собирать большие камни, возводя стену перед пещерой и не обращая внимания на колющую боль от порезов по всему телу. Фабиан присоединился ко мне, помогая возводить стену, которая могла бы удерживать меня в этом месте до тех пор, пока Андвари не сочтет мои страдания достаточными.

Было почти утро, когда в стене осталось только небольшое отверстие, достаточно большое, чтобы я мог через него пролезть.

Я шагнул к нему, и Фабиан взял меня за руку. — Не делай этого, брат.

Я обхватил его сзади за шею и притянул в объятия, наши семейные узы вспыхнули между нами. — Позволь мне заплатить этот долг. Не отказывай мне в этом.

Он вздохнул, отпуская меня и жестом приглашая войти внутрь. — Делай, как должен.

— Навещай меня каждую неделю, — попросил я, и он натянуто кивнул.

Я пролез через узкое пространство, морщась, когда моя кожа натянулась на ранах. Я упал в сырую пещеру за стеной, и страх замерцал на краешках моей души, но я не позволил ему овладеть мной. Я был рожден воином. И я умру таким же. Но не раньше, чем мое человеческое тело будет восстановлено.

— Фабиан! — Я позвал его из-за стены. — Не выпускай меня, пока я не стану человеком. Позволь мне прозябать здесь, пока долг не будет выплачен.

— Это безумие, Эрик, — прорычал он. — Я отпущу тебя в тот момент, когда это станет невыносимым.

— Даже если я буду умолять, не выпускай меня, — потребовал я. — Если ты любишь меня, ты сделаешь то, о чем я прошу. Я требую этого от тебя как от своего брата. Моей родни. Пожалуйста, Фабиан.

Он замолчал так надолго, что я подумал, что он, возможно, оставил меня, но потом он начал заделывать отверстие камнями и продолжал, пока оно не была плотно закрыто, удерживая меня внутри в одиночестве.

Я опустился на камень в абсолютной темноте.

И здесь я должен ждать.

Д

еревья окружали меня, клубясь, как туман. Темнота окутала мир и заставила меня прищуриться, пытаясь найти что-нибудь твердое, на чем можно было бы сосредоточиться.

В поле зрения появилась фигура в странном одеянии, похожая на воина из одной из папиных историй. Высокий и озорной, с копной темных волос.

Мир содрогнулся еще раз, и он внезапно оказался ближе. Его глаза сияли, как расплавленное золото, и мое сердце сжалось от боли и тоски по его прикосновениям.

Мир задрожал вокруг меня, и внезапно я оказалась верхом на лошади, раскачивающейся из стороны в сторону. Холмы расстилались передо мной, переходя в луга и деревья.

Солнце согревало мои щеки, а ветер играл моими волосами.

Руки сжались вокруг моей талии, и я посмотрела вниз, обнаружив, что руки незнакомца крепко обнимают меня.

Голос заполнил мой разум, такой же знакомый, как мой собственный. Голос Келли.

— Я иду за тобой.

Прохладная ладонь на моей щеке разбудила меня, и я дернулась назад, полностью проснувшись, подумав о Вульфе, но обнаружила Эрика, присевшего перед бархатным креслом, в котором я свернулась калачиком.

Он убрал руку, улыбнувшись мне, его пепельные глаза были теплее, чем обычно. — Добрый вечер, бунтарка.

Вечер? Я проспала весь день? Срань господня.

Мой разум кружился от паутины снов, которые пронеслись через мою голову: о путешествии бок о бок с воином, о грубых прикосновениях его рук. Это казалось таким чертовски реальным…

— Что на самом деле произошло с Фабианом? Куда он делся? — спросил он.

— У него были какие-то дела в городе. Очевидно, умер канцлер, — сказала я.

Глаза Эрика заблестели. — А, в этом есть смысл.

Я нахмурилась, когда он отошел, затем присел на кровать напротив меня. На нем все еще был темно-синий костюм, в котором он был с Брианной, безупречный, как всегда, его темные волосы были уложены так идеально, что я задалась вопросом, может ли он когда-нибудь выглядеть растрепанным.

— А тебя это не беспокоит? — Спросила я.

— Нет. — Он пожал плечами. — Это я приказал его убить. — Он мрачно ухмыльнулся, и мое сердцебиение участилось.

— Почему?

Эрик откинулся на матрас и лег на него, не отвечая.

Я встала с кресла, прошла вперед и осторожно села рядом с ним, выражение его лица было непринужденным, как будто убийство кого-то было для него совершенно обычным делом.

— Если ты сказал мне об этом, то мог бы также сказать почему, — настаивала я.

Его взгляд сузился, и он потянулся назад, чтобы подложить одну руку под голову, в результате чего его пиджак распахнулся, открывая плоскость мускулистого тела под белой рубашкой. — Канцлер Торин слишком долго совал нос в мои дела. Я решил, что пришло время навсегда убрать его нос куда подальше. Кроме того, он не единственный, кого убили в последнее время. На моих союзников нападают, так что я имею право нанести ответный удар.

У меня пересохло во рту, когда я восприняла эту информацию. Было странно знать, что у вампиров были свои собственные распри и они даже были готовы убить друг друга. Я не знала, как много я могла спросить, и еще меньше была уверена, что Эрик даст мне какие-либо ответы.

— Твои союзники? — Я нахмурилась.

— Те, кого я обратил, — сказал он. — Существует определенная преданность, которая формируется между вампиром и его новым созданием.

Я сморщила нос. — Что ж, я добавлю это к длинному списку причин, по которым я никогда не хочу становиться одной из вас.

Эрик схватил меня за руку и потащил к себе, а у меня в легких перехватило дыхание, когда он перевернулся на бок, его взгляд уперся прямо в меня. — Такая болтливая сегодня.

Мое сердце бешено заколотилось, когда он поднял ладонь и убрал прядь волос с моего лица, и по какой-то причине я не оттолкнула его. Его кипарисовый аромат был подобен наркотику, на который я подсела, но у меня всегда была сильная воля, и я была полна решимости не впадать в зависимость. Особенно с кровососом, который привязал меня к этой самой кровати и объявил своей пленницей.

Мои мысли пришли в порядок, и я задала свой следующий вопрос, пока он все еще был в настроении поделиться со мной информацией. — Ты сам убил его?

Вампиры в любом случае были холодными, неживыми существами, так что я не была уверена, что это делает Эрика убийцей.

Он рассмеялся. — Конечно, нет. В наши дни у меня есть люди для этого.

В комнате повисла долгая тишина, и я решила, что лучше не переходить к вопросу о том, скольких людей он, возможно, убил за свою жизнь, потому что было ясно, что он не возражает против кровопролития. — Это из-за Фолкнера? Ты выяснил, кто его убил?

— Да. И нет, я не выяснил. Во всяком случае, не конкретно, — прорычал Эрик, темнота наполнила его глаза, открывая живущее там смертоносное существо. — Я уверен, что за этим стоял Фабиан. Я обратил Фолкнера. Он был верен мне и никому другому. — Он сжал челюсть, наблюдая за мной, как будто раздумывая, продолжать ли. — Фолкнер выполнял для меня кое-какую работу, собирая информацию о людях Фабиана. Я подозреваю, что мой брат узнал об этом и решил отправить мне сообщение. У меня, по крайней мере, хватило вежливости быстро покончить с жизнью Торина. То, как был убит Фолкнер.… ясно, что Фабиан хотел, чтобы он страдал.

Я вздрогнула. Я почувствовала что-то по-настоящему темное в Фабиане и была далека от того, чтобы доверять ему или любому из монстров в этом месте.

Папа как-то сказал: «Человек, который доверяет вампиру, — дурак. А дурак в этом мире в конце концов станет мертвым дураком».

Если бы он мог увидеть меня сейчас, лежащую на кровати с одним из них, он был бы в ужасе.

Мой живот покалывало от чувства вины, и я заставила себя выпрямиться, напоминая себе обо всем, что Эрик делал до этого момента. Я была всего лишь его маленьким человеческим доверенным лицом и пешкой в его следующей игре против брата. Это была политическая, варварская игра, и я не хотела принимать в ней никакого участия, не в последнюю очередь потому, что если Эрик был прав насчет того, что Фабиан послал кого-то убить его человека, то и моя смерть могла быть на волоске, если Фабиан когда-нибудь заподозрит, что я работаю на его брата.

Я двинулась, чтобы встать, но Эрик поймал меня за запястье, и я удивленно обернулась, когда он сел рядом со мной. — Ты ведь не передумала насчет нашего плана, бунтарка?

— Ты уже освободил моего отца? — Резко спросила я.

— Я сделаю это, когда ты выполнишь свою часть сделки.

— Так ты продолжаешь говорить. Но я подыгрывала тебе снова и снова, и ты не сделал ничего, чтобы убедить меня, что сдержишь свое слово. — Я попыталась вырвать свою руку из его хватки, но он не отпустил.

— Что с тобой происходит? — прорычал он.

— Я же только что сказала тебе, — прошипела я.

— Нет, дело не только в этом. Что-то тебя встревожило.

У меня перехватило дыхание, я подумала о Вульфе и удивилась, как, черт возьми, Эрик смог понять, что я взволнована. Я считала, что у меня довольно серьезное лицо, но он явно почувствовал во мне изменения.

— Это Фабиан? Он что-то натворил? — он зарычал.

— Нет.

— Тогда в чем дело? — потребовал он ответа, его пальцы до боли сжали мое запястье.

— Ты делаешь мне больно, — выдохнула я, и он опустил взгляд на свою руку на моей коже, отпустил и уставился на красные отметины, которые он там оставил.

— Ты такая чертовски хрупкая, — пробормотал он, нахмурив брови.

— Я человек.

— Я прекрасно понимаю. — Его взгляд на долю секунды переместился на мою шею, затем он вскочил на ноги, проводя рукой по лицу. — Фабиан тебе что-то сказал? Он пытался настроить тебя против меня? Потому что, если ты посмеешь предать меня…

Он резко обернулся, и я в гневе вскочила на ноги, встав перед ним. — Моя семья на кону. Я бы ни за что не стала рисковать их жизнями.

— Тогда доверься мне, — яростно сказал он. — Я уже позаботился о том, чтобы твою сестру доставили сюда, как только она будет схвачена, и я выполню остальную часть своего обещания, как только ты выполнишь свое. В тот момент, когда твой отец покинет «Банк Крови», у тебя будет гораздо меньше причин выполнять мои приказы.

— Ты всегда можешь освободить его и вернуть, как только моя часть будет выполнена, — с горечью предложила я.

— Это не так просто. Твой отец нарушил закон, поэтому его освобождение должно быть произведено надлежащим образом, деликатно. Не говоря уже о том, что, если Фабиан пронюхает, что я нарушаю его законы, у него, скорее всего, возникнут подозрения.

— И сколько мне еще ждать? Я могу попытаться шпионить за Фабианом, я могу делать все, о чем ты просишь, но чем это закончится? Когда ты посчитаешь, что моя роль выполнена?

— Когда ты выйдешь за него замуж, — сказал он суровым тоном, который пробрал меня до костей.

Воцарилась тишина, и на его челюсти задвигались желваки, когда он наблюдал за развитием моей реакции. Я натянуто кивнула, чувствуя, как прутья моей клетки снова смыкаются, и эта участь неизбежна.

Он сделал шаг ко мне, его поведение внезапно смягчилось. — Это всего лишь политика.

Я не смотрела на него, скрестив руки на груди, понимая, как глубоко я убедила себя, что до этого не должно было дойти. Но Эрик не предлагал мне уйти из этой жизни, мы так не договаривались. Брак — это одно, но кульминацией должно было стать нечто гораздо худшее. Обращение. Это была судьба, которой я собиралась найти способ избежать, несмотря ни на что.

— Прекрасно, — пробормотала я.

Он провел пальцем по моему подбородку, приподнимая мою голову, чтобы я посмотрела на него. — Я защищу тебя от него. Если он что-нибудь заподозрит или причинит тебе боль, ты должна сказать мне.

— И зачем тебе это делать? — Я усмехнулась.

— Потому что я привел тебя сюда и дал клятву оберегать тебя. Эта клятва останется в силе, даже когда ты станешь его по закону. Я ее не забуду.

— Как благородно. — Я цокнула языком. — Подвергнуть меня опасности, а потом пообещать защитить меня от нее.

— Я думал, что все это будет проще, — признался он, нахмурившись. — Я не ожидал… — он замолчал.

— Чего? — Я надавила на него, и в пространстве между нами поднялся жар.

— Ничего, — натянуто ответил он. — Весь этот ритуал просто морочит мне голову.

— Не тебе приходится терпеть компанию монстров, жить с воспоминанием о том, как один из них меня поцеловал, — сказала я, желая причинить ему боль после всего, что он мне сделал, и его черты исказились от гнева.

— Уверяю тебя, у меня больше нет желания предъявлять права на твой ненавистный ротик, бунтарка. Я провел свой день с женщиной, гораздо более покладистой, чем ты, и ее поцелуи были намного слаще твоих. В конце концов, я почти испытываю искушение жениться.

Мои легкие перестали пропускать воздух, а ярость пробралась сквозь кожу, выйдя за пределы разумного. Я даже не знала, почему эти слова причинили такую боль, но они каким-то образом разорвали меня на части и оставили во мне боль.

Я вся вспыхнула от его слов, смущенная и сердитая, обиженная и взбешенная на себя за то, что отреагировала на его ядовитую речь. Я ненавидела его. Из глубин моего существа до краев земли. Я чертовски ненавидела его.

Мои щеки выдавали меня, становясь все более алыми с каждой секундой.

Эрик начал смеяться, чувствуя все это, от прилива моей крови до бешеного стука моего сердца.

— Значит, тебе не все равно, — сказал он, и в его глазах блеснула победа.

Я стиснула зубы и прокляла себя за то, что так отреагировала.

— Зачем ты меня поцеловал, придурок? — Выпалила я, чувствуя себя игрушкой, которую заставляют танцевать для его развлечения.

Он наклонил голову, чтобы посмотреть на меня, веселье все еще отражалось на его лице. — Зачем ты поцеловала меня в ответ?

Я уставилась на него, не зная, что ответить, и презирая себя за это. Может быть, я была пьяна от каких-то вампирских феромонов, которые он выделял, но я знала, что это была просто ложь, в которой я пыталась убедить себя. Правда была в том, что я поцеловала его в ответ, потому что мне казалось невозможным не поцеловать его. Как будто весь хаос в мире внезапно стало немного легче переносить. Потому что по причинам, которые выходили за рамки всякого здравого смысла, поцелуй с одним из монстров, которые преследовали меня всю мою жизнь, был подобен тому, как будто облака расступились и впустили солнечный свет. Всего на мгновение я украла что-то дикое и свободное в том поцелуе, и я не чувствовала себя бессмысленным существом. Я чувствовала себя замеченной, желанной и вожделенной. Но почему именно мой похититель заставил меня так себя чувствовать?

Я не позволила ничему из этого отразиться на моем лице. И, учитывая его насмешливый тон, я позволила холодному фронту окутать себя и произнесла слова, которые, как я надеялась, могли ранить его так же, как он ранил меня. — Ты создан, чтобы заманить меня. Я не знала, что у меня на уме. Ты действительно думаешь, что я захотела бы поцеловать тебя, если бы у меня был выбор?

Его челюсть напряглась. — Я все равно только хотел поставить галочку в своем списке дел.

— Что такое — список дел? — Мои глаза сузились.

— Это нечто для людей, у которых есть надежды и мечты. Знаешь, например, пункт номер один в твоем списке был бы вывести из себя королевского вампира. Кстати, можешь поставить большую галочку рядом с ним.

Я сердито посмотрела на него. — Давай вернемся к настоящей проблеме.

— Какой именно? — холодно спросил он.

— Что ты никогда больше не будешь целовать меня, Эрик.

Он отрывисто рассмеялся, раздражая меня еще больше. — Могу я добавить подпункт об исключении из этого устного контракта?

— Какой например?

— Что ж… я обещаю больше не целовать тебя, если ты меня об этом не попросишь. Как тебе это?

— Ха, — фыркнула я. — Согласна, потому что этого никогда не случится.

Он ухмыльнулся, как будто знал лучше. — Если бы я действительно попытался ухаживать за тобой как следует, ты бы умоляла меня поцеловать тебя в считанные минуты. Это было бы так ничтожно легко, что мне уже скучно от одной только перспективы.

— Ты такой самонадеянный, — прорычала я.

— Нет, я просто констатирую факты. Ты уже так возбуждена; если бы я действительно захотел, то мог бы уложить тебя на эту кровать, зарывшись лицом между твоих бедер, меньше чем за две минуты. И ты бы восхваляла мой язык с каждым прикосновением к твоему нуждающемуся клитору.

— Пошел ты. — Однако мой клитор предал меня, запульсировав при мысли о том, что он может сделать это со мной. Но мой разум хорошо контролировал ситуацию, и я ни за что не позволила бы этому случиться.

— Я устал от этого спора, — протянул он. — Ты собираешься остаться здесь на всю ночь? Фабиан ждет тебя в столовой уже почти час.

Мои губы приоткрылись от его слов. — Почему ты мне не сказал? — Последнее, что я хотела сделать, это разозлить Фабиана, вампира, ответственного за тысячи злодеяний. Кто знал, как он отреагирует, если я слишком сильно переступлю черту? И разве я не должна была угождать ему ради гребаных планов Эрика?

Эрик пожал плечами. — Я только что сказал.

— Боже, какой же ты осел. — Я поспешила к шкафу, схватила с вешалки темно-розовое платье и побежала в ванную, чтобы переодеться.

Я надела платье, имевшее рукава с открытыми плечами и расходящееся внизу веером в виде блестящего хвоста.

— Заставив Фабиана ждать, ты только заведешь его, — крикнул мне Эрик через дверь, и она едва не врезалась в него, когда я вышла из ванны. Жаль, что она промахнулась. — И как бы я ни был противен себе за то, что участвую в этом, я также знаю, что это необходимо для того, чтобы он влюбился в тебя.

Он схватил меня за руку, заставляя крутануться перед ним, пока рассматривал мое платье, его серые глаза были полны огня. — Сносно.

Он отпустил мои пальцы, и я оглядела его с ног до головы, как он это сделал со мной. — Приемлемо.

Он прикусил внутреннюю сторону щеки. — Ты можешь быть довольно забавной для мешка с кровью. А теперь пойдем. — Он взял меня за руку и повел к двери. — Давай не будем заставлять твоего спутника ждать еще дольше.

Я попыталась возразить, но мое правое предплечье внезапно обожгла боль, и я ахнула, потирая то самое место, на которое раньше смотрел Вульф. Какого хрена…

Эрик проследил за моим взглядом, и я быстро опустила руку, прикусив язык.

— В чем дело? — спросил он.

— Ничего, — быстро соврала я. — Просто электрический разряд.

Он поднял брови, но больше не задавал вопросов. Я не знала, что, черт возьми, случилось с моей рукой, но рассказывать об этом Эрику было ужасной идеей. Это могло привести к упоминанию Вульфа, и, если бы я это сделала, генерал позаботился бы о том, чтобы Келли не прибыла в замок целой и невредимой. И я не собиралась делать ничего, что подвергло бы ее опасности.

Мы спустились по лестнице в столовую, где я ужинала в первый вечер. Вместо того, чтобы оставить меня одну, Эрик открыл дверь и провел меня внутрь, держа меня ближе, чем было действительно удобно.

Большой стол был вынесен из комнаты, и вместо него по всему пространству были расставлены четыре стола. Кларисса сидела напротив Хэнка, его темные глаза метнулись ко мне, когда я подошла. Напротив них сидел Майлз, выглядевший сияющим в белой рубашке, а его гладкие светлые локоны были идеально уложены на макушке. Он сидел с Пейдж, которая выглядела сногсшибательно в небесно-голубом платье, облегавшем ее изгибы, а за ними Брианна в одиночестве сидела за столиком, проводя пальцами по своим темным волосам. За последним столом сидел Фабиан. Он не выглядел сердитым, как я ожидала, но в выражении его лица чувствовалось определенное напряжение, которое говорило о животном, скрывающемся под его кожей.

Тихая музыка наполняла воздух, звенящие ноты создавали странно романтическую атмосферу, которая делала все это еще более нелепым. Мы действительно должны были поверить, что эти вампиры ухаживали за нами в каком-то реальном смысле этого слова? Я просто не могла в этом разобраться.

Эрик крепко обнял меня, не сводя глаз с Фабиана, и поцеловал в щеку, его губы были всего в нескольких дюймах от моих.

Я поборала желание вздрогнуть, но я снова была марионеткой, а он был хозяином моих ниточек.

— Приятного вечера. Я буду наблюдать, — пробормотал Эрик, затем отпустил меня и направился прямиком к Брианне, наполняя комнату своей доминирующей аурой.

Я направилась к Фабиану, и он поднялся со своего места, когда я подошла, его взгляд скользнул по моему платью, прежде чем подняться к моему лицу.

— Я думал, ты не придешь, — прорычал он, выглядя оскорбленным.

— Извини, я заснула, — быстро сказала я, подходя к нему и хватая за руку. Решив, что мне нужно как-то компенсировать то, что я заставила его ждать, я подошла, поднялась на цыпочки и оставила легкий, как перышко, поцелуй на его губах. Вот оно. Очевидная приверженность этому плану, которую Эрик не мог отрицать.

Фабиан обвил меня руками, притягивая ближе и чувственно рыча мне в рот, заставляя мое сердце трепетать от силы этого зверя. Я вывернулась, прежде чем поцелуй перерос во что-то более жаркое, и опустилась на свое место с идиотской улыбкой, которая была сплошным солнцем и маргаритками. Но внутри мои эмоции сплелись в сложный узел, который я не могла распутать.

Я каждый день играла в кости с этими дьяволами, и мне нужно было действовать осторожно, чтобы все получилось.

Фабиан посмотрел на меня волчьим взглядом, затем медленно опустился обратно на свое место. — Это был интересный сюрприз, любимая.

— Мне было трудно выбросить тебя из головы, когда я вернулась в свою спальню. — Я одарила его страстным взглядом, который говорил о порочных поступках, и его глаза загорелись интригой.

— Это так? — Его взгляд потемнел.

Я ничего не сказала, но прикусила нижнюю губу, и он подался вперед на своем стуле, положив локти на стол.

Эрик внезапно оказался рядом со мной, использовав свою скорость, чтобы добраться до нас, и мое сердце тревожно подпрыгнуло при его внезапном появлении.

— Черт возьми. — Я прижала руку к груди, и Эрик ухмыльнулся, хватая мои пальцы и кладя мою руку на стол.

— Прошу прощения, — сказал он, доставая из кармана маленькую коробочку. — Я забыл подарить тебе это раньше. — Он наклонился, что-то шепча мне, но не настолько тихо, чтобы Фабиан не расслышал. — Полагаю, мы были слишком заняты, разрывая на части то черное платье, чтобы я мог вспомнить.

Я покраснела, хотя мы ничего подобного не делали, но Эрик одарил меня взглядом, полным чистейшего вожделения, которое было чертовски легко представить.

— Это мое время с Монтаной, — угрожающе прорычал Фабиан. — Возвращайся к своей придворной, брат.

— Конечно. Как только я отдам ей это. — Он достал из шкатулки изящный серебряный браслет с прямоугольным кулоном, на одной стороне которого был изображен королевский герб, а на другой — корона с буквой «Э» внутри. Он был прекрасен и, очевидно, являлся самой ценной вещью, которую мне когда-либо дарили. Смысл его ускользал от моего понимания — просто еще одна блестящая безделушка, которую носят, чтобы произвести впечатление на вампиров.

— Ты закончил мочиться на своей территории, Эрик? — Фабиан огрызнулся.

— Вполне. — Эрик выпрямился, одарив меня теплой улыбкой, прежде чем вернуться к своему столику без той спешки, с которой он пришел сюда.

Фабиан щелкнул пальцами ближайшему охраннику, и женщина вытянулась по стойке смирно, словно ее ткнули вилкой в задницу. — Придворная сейчас приступит к трапезе.

Мой взгляд вернулся к Эрику, когда он занял свое место за столом и быстро взял руку Брианны в свою. Мой живот сжался от этого зрелища и разжег во мне огонь, который я не могла погасить, и я мысленно выругалась на себя.

Подошел официант и поставил тарелку с дымящейся едой у меня под носом, отвлекая все мое внимание от парада придурков в зале. Паста с каким-то красным соусом уставилась на меня в ответ, и у меня потекли слюнки. Я с радостью воспользовалась моментом отвлечься и начала есть, а мой новый браслет позвякивал о край тарелки. Черт возьми, при всей своей бессмысленности он был до глупости красив.

Официант вернулся с чашами крови для вампиров, и я изо всех сил старалась не морщить нос, пока Фабиан потягивал свою.

До моего слуха донесся легкий смешок Брианны, но я отказалась смотреть в сторону их столика.

— Тебе понравилась поездка в город? — Спросила я Фабиана.

— Не особенно, — пробормотал он. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. У меня был напряженный день.

— Как же так? — Спросила я. Давай, ублюдок, говори.

— В городе новые убийства. Возможно, повстанцы, но, возможно, и нет. — Он стиснул челюсть, метнув взгляд в сторону Эрика.

— Повстанцы? — Я выдохнула, взволнованная перспективой. Возможно, члены королевской семьи в конце концов не были в такой безопасности, если эти повстанцы были способны представлять для них реальную угрозу.

— Да, нарушители спокойствия, — вздохнул он. — Но, как я уже сказал, я не хочу об этом говорить.

Черт, как я должна была шпионить за парнем, который явно никогда мне ничего не рассказывает? Я предположила, что сначала должна попытаться навести мост доверия между нами, но от этого мне стало серьезно не по себе.

Ради Келли, ради папы. Я должна это сделать.

— Хорошо… расскажи мне о себе. Чем тебе нравится заниматься, когда ты не управляешь страной?

Фабиан откинулся на спинку стула, похоже, наслаждаясь тем, что на него обращено внимание. — В основном я тренируюсь. Я искусен во владении многими видами оружия.

— Например?

— Мечи, луки, ружья. Выбирай что угодно, я в этом эксперт.

— Я бы хотела как-нибудь на это посмотреть, — сказала я, хлопая ресницами, как будто была впечатлена, хотя, возможно, это было немного чересчур. Его слова напомнили мне о том, насколько могущественны эти члены королевской семьи. Они могли оторвать мне голову голыми руками, не говоря уже о том, что они могли сделать со мной оружием.

— Если ты выберешь меня на церемонии, у тебя будет достаточно времени для этого, — сказал он.

— Давай не будем забегать вперед. — Я кокетливо улыбнулась, и он жадно уставился на меня, опустив глаза на мой новый браслет.

— Чем ты занимаешься в свое свободное время? — Спросил Фабиан, и я поняла, что должна была подготовиться к этому вопросу.

Я попыталась вспомнить, чем бы я могла заниматься в свободное время в Сфере, если бы у меня не было забот о том, как прожить день. Полагаю, было одно занятие, которым я занималась регулярно…

— Мне нравится гулять, — сказала я. Скорее, вышагивать по периметру своей клетки. — И эм… чтение.

Те немногие книги, которые папе удалось припрятать в нашем доме, были прочитаны так много раз, что разваливались на части. И я до сих пор с трудом расшифровывала некоторые слова, так что это определенно было натяжкой, но это была полуправда, как я полагала.

Покалывающее чувство глубоко в моем нутре подсказало мне, что Эрик снова обратил на нас свое внимание, но я не смотрела на него.

— Угу. — Фабиан отхлебнул крови, и красный цвет окрасил его губы, прежде чем он слизнул ее.

Приступ тошноты заставил меня заерзать на стуле, но он, казалось, этого не заметил. Он начал рассказывать мне о своих тренировках, и мои глаза заметались по комнате, когда он перешел к невероятно скучным подробностям того, как он чистит свой любимый пистолет.

Кларисса перебралась на колени к Хэнку, и у меня отвисла челюсть от того, как он ухмыльнулся ей, его рука поглаживала ее бедро, и между ними явно чувствовалось вожделение. Какого хрена? Он выглядел полностью очарованным ею, и я подумала, не так ли я выглядела прошлой ночью, когда Эрик прикоснулся своими губами к моим. Она околдовала его? Или Хэнк хотел ее так же, как я хотела Эрика в тот мимолетный момент безумия?

Мой взгляд скользнул к принцу Майлзу, который о чем-то смеялся с Пейдж. Они оба казались непринужденными, и я подумала, не одна ли я здесь осталась, кто все еще пытается ненавидеть этих королевских особ. Я не знала, скоро ли у нас будет время побыть вместе, но мне хотелось поговорить с ними, чтобы выяснить, что они знают, что чувствуют. Были ли все эти улыбки и смех фальшивыми? Или люди действительно так быстро подчинялись прихотям королевских вампиров?

Я перевела взгляд на Эрика, и мое сердце сжалось.

Он пригласил Брианну танцевать, и она застенчиво улыбалась, пока он учил ее па, и казалась очарованной им. Они крепко прижимались друг к другу, пока Эрик направлял ее движения, и в его глазах мерцал свет. Ее страх перед таким, как он, явно превратился в очарование. Я не знала, было ли это очарованием королевской семьи или она просто сейчас увидела выгоду в этом пути, — способ никогда не возвращаться к ужасам Сферы. Не то чтобы я могла винить ее за это.

Мое горло сжалось, и я, казалось, не могла вдохнуть ни капли воздуха, пока завороженно смотрела на Эрика и Брианну. Самым странным образом они хорошо смотрелись вместе, но было так трудно соединить эту беззаботную версию Эрика с тем, кого я знала. Он явно умел носить маску, и, возможно, то, что я увидела в нем, было просто более глубоким слоем лжи, истина о нем была похоронена так глубоко, что никто никогда не смог бы ее раскопать. Возможно, в глубине души он был просто кровожадным зверем, который любым доступным ему способом использовал окружающих, чтобы получить власть, и пусть мир будет проклят.

— … шпаги, кинжалы. Я почти могу владеть клинком истребителей, если надену кожаную перчатку. Но в конце концов им все равно удается уничтожить мое снаряжение… —

Мой взгляд вернулся к Фабиану, его слова внезапно заинтересовали меня. — Клинок истребителей? Что это?

Его ржаво-карие глаза сверкнули, когда он наклонился ближе. — Истребители были группой смертных, которые пытались противостоять нам.

Мою правую руку начало покалывать от его слов, и я кивнула, надеясь, что он продолжит, желая узнать больше об истребителях после того, как Эрик кратко упомянул об их существовании. Валентина когда-то была одной из них, так что же заставило ее присоединиться к вампирам?

— Мы стерли их с лица земли. — Он злобно ухмыльнулся, его гордость была очевидна.

— Эрик упоминал, что Валентина была одной из них, — смело сказала я, надеясь, что он сможет пролить свет на этот фрагмент информации.

— Неужели? — Фабиан зарычал. Он сделал еще глоток своего напитка, а я не сводила с него глаз, желая, чтобы он продолжал. — Она искупила свои преступления истребительницы. Она пришла к нам много сотен лет назад и предложила помочь нам победить ее вид.

— Почему? — Я ахнула, и взгляд Фабиана сузился.

— Полагаю, тебе следует спросить об этом у нее.

Может быть, я так и сделаю…

— Значит, истребители… они могли убивать вампиров? — Спросила я, зная, что ступила на опасную почву, но отчаянно желая узнать больше. Любой, кто мог убить вампира, звучал как человек моего типа.

— Да, у них было много средств защиты от нас. Во-первых, их сила. А их клинки были созданы для того, чтобы причинять нам боль. Мы даже не могли держать их, не будучи сожженными их рунами. Но в конце концов все это не имело значения. Теперь все истребители мертвы. — Он сделал глоток своей крови, словно произнося тост за этот факт.

Меня охватил трепет. Должно быть, именно такой клинок дал мне Вульф. Но почему?

Когда я вспомнила ощущение его теплой рукояти и то, как он, казалось, что-то шептал мне, во мне снова возникло страстное желание. Меня охватило мечтательное чувство, и я поднялась на ноги, внезапно преисполнившись острой потребности быть где-то еще.

— Что ты делаешь? — Спросил Фабиан, и я вздрогнула от странного ощущения.

Что я делала? На мгновение меня охватило желание найти этот клинок. Как будто он каким-то образом овладел мной.

Я наблюдала за Эриком, пока он кружил Брианну по комнате. — Я подумала, мы могли бы потанцевать, — быстро сказала я, чтобы замести следы, тихо потрясенная силой, которая только что обрушилась на меня. — Ты можешь научить меня?

— Конечно. — Фабиан встал, быстро подошел ко мне и притянул в свои объятия. — Положи руки вот так, — проинструктировал он, положив одну мою руку себе на плечо, а другую держа в своей ладони. Он притянул меня к себе, положив свободную руку на мою талию и заключив меня в объятия своего тела.

— Следуй за моими ногами, — сказал он, двигаясь медленно, пока я привыкала к этому.

Я была неуклюжей и постоянно наступала ему на ноги, но он каждый раз поправлял меня без гнева, и вскоре мы двигались по комнате чуть быстрее. Мне пришлось так сильно сосредоточиться на танце, что я смогла выбросить клинок из головы.

Когда Эрик одной рукой закружил Брианну мимо нас, его взгляд метнулся ко мне. — Идеально, — сказал он ей. — Ты явно прирожденная танцовщица. В отличие от некоторых.

Я снова наступила на ногу Фабиана, проклиная себя за то, что пыталась подражать грации Брианны, но снова потеряла равновесие.

— Ты ужасный инструктор, Фабиан. — Рядом с ним появилась Кларисса, обхватив рукой руку Хэнка.

— Я прекрасно справляюсь, — твердо сказал Фабиан, не давая мне удариться о его грудь, когда он снова попытался направить мои движения.

— Перестань таскать ее за собой, как волк кость. — Кларисса выхватила меня из рук Фабиана, развернула и толкнула в руки Хэнка, отчего у меня закружилась голова.

Он встревоженно поднял брови. — На самом деле я не танцую, ваше высочество, — сказал он Клариссе.

— Будешь, когда я закончу с тобой, — сказала она, и в ее голосе прозвучала властность. — Теперь обними ее за талию.

Хэнк обвил меня руками, и тепло его кожи было таким приятным по сравнению с ледяными прикосновениями вампиров. Это напомнило мне о доме, о жизни среди себе подобных. И это разожгло во мне огонь, которого я давно не чувствовала.

— Привет, — выдохнула я.

— Привет, дикарка. — Его мягкие глаза сверкнули, и я окинула взглядом его щеки, естественно раскрасневшиеся от человеческой крови. Он был так не похож на королевских особ с их жемчужной кожей и холодными прикосновениями, и он переживал то же, что и я. Ну, может, не совсем, учитывая политическую войну, в которую я была втянута, но все же.

Кларисса развела наши руки, двигаясь вокруг нас на высокой скорости. Она обняла меня за талию, подойдя вплотную ко мне сзади, и я немедленно напряглась. — Расслабься, милая. Ты такая скованная, как труп.

— По крайней мере, я не такая холодная, как труп, — пробормотала я, и ее пальцы соскользнули с моей талии, один взгляд назад сказал мне, что эти слова произвели эффект.

В ее прекрасных чертах промелькнуло что-то похожее на боль, затем она улыбнулась ярче, чем раньше, и я подумала, не показалось ли мне это.

— Веди ее теми же шагами, которым я тебя учила, Хэнк, — приказала она.

Мне удалось немного расслабиться, я смогла больше сосредоточиться в руках Хэнка, поскольку мы двигались гораздо медленнее, чем позволял Фабиан.

— Все, теперь следуйте за нами. — Кларисса взяла Фабиана за руки, притянув его ближе, и они начали танцевать в медленном, но невероятно плавном темпе.

— Ну что ж, — объявил Майлз, вскакивая на ноги и подхватывая Пейдж со стула в свои объятия, низко наклоняя ее и заставляя ахнуть от удивления. — Эта вечеринка мертва, давайте вдохнем в нее немного жизни.

— Я удивлен, что ты не первый встал со своего места, — заметил Эрик, и Майлз одарил его мальчишеской улыбкой, подхватывая Пейдж под руку и не оставляя ей выбора, кроме как согласиться.

— Я не уверен, что даже я смогу справиться с этим жалким подобием веселья, — сказал он, бросив взгляд на нас с Хэнком, пока мы неуклюже кружили.

Кровосос он или нет, но в его словах был смысл.

Майлз кружил Пейдж всю дорогу до большого коричневого ящика, из которого играла музыка.

— Ваше высочество, пожалуйста! — воскликнула она, когда он начал листать что-то на коробке, в то время как другой рукой продолжал непрестанно вертеть ее с такой силой, что она кружилась, как торнадо.

— Вот дерьмо, — фыркнул Майлз, притягивая ее к себе, чтобы остановить, и она судорожно сглотнула, словно ее вот-вот вырвет. — С тобой все в порядке, Пейдж?

Она кивнула, потом ее снова затошнило, и Майлз погладил ее по голове, как будто это могло хоть как-то помочь.

— Я присяду, если вы не возражаете, принц Майлз? — Спросила Пейдж.

— Конечно. Поступай по-человечески. Сделай все это или оставь в себе. Делай, что считаешь нужным, да? — Сказал Майлз, и она, пошатываясь отошла, чтобы сесть, и ее до сих пор подташнивало.

Майлз выбрал песню, одарив Клариссу озорной улыбкой. — Ты помнишь эту песню, Клар? Вудсток, тысяча девятьсот шестьдесят девятый. Той ночью мы выпили столько чертовой крови. Настоящая бойня.

— Ты думал, что под кайфом от этого хиппи, — засмеялась Кларисса, отходя от Фабиана, чтобы танцевать самой под быструю мелодию, полную барабанов и страсти. Она начала двигаться в новом для себя ритме, в покачивании ее бедер и в том, как она прикасалась к собственному телу, было что-то совершенно первобытное и горячее.

— Я действительно получил кайф от этого хиппи, — настаивал Майлз.

Я нахмурилась на Хэнка, который выглядел таким же взволнованным этой историей, как и я, и мы продолжали топтаться на месте, как идиоты, двигаясь слишком медленно для песни, которая сейчас играла.

Фабиан откинулся на спинку сиденья, по-мужски раскинув ноги и прихлебывая кровь из своей чаши.

— Держу пари, ты не сможешь научить их танцевать под рок-музыку, — бросил он вызов Клариссе, и она ухмыльнулась в ответ на вызов.

— Брианна, Монтана, повторяйте за мной, — проинструктировала она, поднимая руки в воздух, одной рукой нежно лаская другую руку, пока она покачивала бедрами в тонких движениях, которые выглядели на ней так естественно, но я, даже не пытаясь, знала, что буду похожа на картофелину, пытающуюся изобразить сальто.

Брианна последовала указаниям Клариссы, покачивая бедрами и проводя руками по своему телу, следуя ритму музыки, закрыв глаза и полностью погрузившись в нее. Она тоже была чертовски хороша, но вампиры обменялись веселыми взглядами, которые сказали мне, что вся эта чертовщина была просто очередным шоу для их развлечения.

— Если ты не хочешь так двигаться, попробуй вот это, — сказал мне Майлз, прыгая вперед и описывая рукой круг по своему телу, как будто играл на невидимом инструменте. Он танцевал как законченный придурок, мотая головой влево и вправо, его уложенные волосы распустились и упали на голубые глаза. — Или это. — Он подпрыгивал вверх-вниз, руки поднимались в воздух, потом приближались к телу, потом снова поднимались в воздух.

Хэнк отпустил мою талию и немного подпрыгнул на цыпочках, а я размахивала руками самым неопределенным образом, как бы отбивая ритм. Честно говоря, мне было довольно неловко.

— Как она с тобой обращается? — Прошептала я Хэнку, когда все, казалось, отвлеклись на песню.

— Прекрасно, — признал Хэнк, и я посмотрела на его смуглые черты лица и теплые глаза. — Я думал, это место будет адом, но здесь не так уж плохо, когда к этому привыкаешь.

— Ты скучаешь по дому? — Спросила я, чувствуя, как меня переполняет тоска по моей семье.

— Я скучаю по людям, — сказал он. — Не столько по месту.

— Согласна.

Он притянул меня ближе, склонив голову к моему уху. — Мужчины хорошо к тебе относятся? Я беспокоюсь о здешних женщинах…

— Мы все в одной лодке, — ответила я в замешательстве. — У вас такие же проблемы, как и у нас.

— Я полагаю… — Его глаза наполнились каким-то знанием, о котором, как я почувствовала, я не подозревала.

— Ты что-то знаешь? — прошептала я.

Он кивнул, но прежде, чем успел ответить, сильные руки оттащили меня от него, и я подняла глаза, обнаружив, что Эрик ледяным взглядом смотрит на Хэнка.

— Могу я вмешаться? — прорычал он, прежде чем грубо толкнуть Хэнка в сторону Брианны.

Я смотрела ему вслед, отчаянно желая узнать, что он собирался мне сказать.

— Ты не прилагаешь усилий, бунтарка. Посмотри на Майлза, это его любимая песня. Ты разобьешь ему сердце, если не попытаешься насладиться ею.

— Бу-у-у, — сухо сказала я, глядя на Майлза, который стоял на коленях, откинув голову назад и совершая неистовые круговые движения. — Ух ты.

— Да, — пробормотал Эрик, а затем схватил мои руки и обвил их обе вокруг своей шеи. Он притянул меня вплотную к себе и начал прижимать мое тело к своему, заставляя мои бедра двигаться.

Я успевала за каждым его движением, но в более интимной позе мы практически терлись друг о друга, и если это считалось танцем, то мне казалось совершенно неправильным делать это на публике. Моя плоть начала нагреваться, и я взглянула на него, впившись ногтями в его затылок, когда его большая рука легла на основание моего позвоночника, крепко прижимая меня к нему.

— С твоей стороны было невежливо вмешиваться. Мне нравилось разговаривать с человеком, у которого есть пульс, — сказала я.

— Мне насрать, — сказал он.

Я намеренно наступила ему на ногу.

— Упс, — невинно сказала я, и уголок его рта приподнялся.

— Как неуклюже с твоей стороны, — пробормотал он. — Полагаю, ты не можешь научиться изяществу.

Я проигнорировала его, краем глаза заметив, что Майлз снова встал на ноги и дико танцует с Клариссой. Он выглядел гораздо дружелюбнее, чем Эрик; на его губах играла постоянная улыбка, и я подумала, не станет ли время, проведенное с ним, чем-то вроде перерыва между притворным соблазнением Фабиана и разбором перепадов настроения Эрика.

— Многое можно сказать о девушке, которая умеет танцевать, — сказал Эрик, переводя взгляд на Брианну, которая плавно двигалась перед Хэнком, они вдвоем находили ритм, хотя шаги Хэнка были немного неуклюжими.

— Должно быть, я пропустила все уроки танцев в Сфере, — сказала я, пытаясь не замечать очевидный интерес Эрика к ней.

Эрик крепче прижал меня к себе, и его рот опустился к моему уху, его губы задели раковину и заставили пламя взреветь у основания моего позвоночника.

— Если ты захочешь позже провести частный урок в моей комнате, тебе нужно только попросить, бунтарка.

Я попыталась оттолкнуть его, но он не отпускал, сжимая пальцами мою спину и запустив пальцы в платье. Во что он играл? Он издевался надо мной? Если и так, то я не могла разгадать его слова настолько, чтобы понять шутку.

— Я не думаю, что танцы — это мое, но если ты хочешь научить меня, как вонзить клинок в сердце вампира, я была бы признательна, — прошептала я.

Он мрачно усмехнулся. — Это можно устроить.

Мои брови поползли вверх от его тона, и я откинулась назад, чтобы посмотреть на него. — Можно? — С надеждой спросила я.

— Конечно, ведь даже если бы ты была лучшей фехтовальщицей в стране, ты все равно не смогла бы вонзить нож мне в грудь.

— По крайней мере, позволь мне попытаться, — настаивала я с такой же мрачной, как у него, усмешкой.

— Возможно, я так и сделаю. — Он оттолкнул меня от себя одной рукой, затем дернул обратно к своему телу, заставив меня споткнуться. Он был таким сильным, что я ничего не могла сделать, кроме как последовать его примеру, и внезапно я снова оказалась прижатой к нему, наши тела двигались синхронно, и жар разлился по мне от того, как хорошо это было, несмотря на то, насколько это было неправильно.

Когда песня подошла к концу, Фабиан поднялся со своего места, его взгляд остановился на мне, и он направился в мою сторону.

Эрик быстро пробормотал мне на ухо. — Приходи в мою комнату в полночь. Это дальше по коридору от твоей, та, что с красной дверью. — Он отпустил меня, и я уставилась на него с дикими, сбитыми с толку мыслями, проносящимися в моей голове.

Фабиан схватил меня за руку и притянул к себе.

Он сердито посмотрел на своего брата, и в воздухе повисло напряжение. — Я полагаю, ты слышал о канцлере Торине и других убийствах в городе? — спросил он.

— Действительно. Какая потеря для мира — Торин, — холодно заметил Эрик.

— Да, это настоящий удар. Один из моих лучших канцлеров превратился в пыль. Убедись, что твои канцлеры прикрывают свои спины, Эрик. Очевидно, что на свободе разгуливает сумасшедший, поэтому мы должны быть бдительны.

— Спасибо за предупреждение, — сказал Эрик с ледяной улыбкой. — Я уже был поставлен в известность после жестокого убийства моего охранника Фолкнера.

— Фолкнер? — Фабиан нахмурился. — Какой ужас.

— Вполне, — отрезал Эрик.

Фабиан потянул меня прочь, и мое сердце бешено заколотилось, когда он вывел меня прямо из столовой в тускло освещенный коридор.

Его глаза загорелись, когда он потянул меня за собой, и я озорно улыбнулась в ответ, притворяясь, что взволнована моментом наедине с ним, хотя чувствовала совершенно противоположное.

— Иди сюда, любимая. — Фабиан притянул меня ближе, и я хлопнула рукой по его груди, с усмешкой отталкивая его, в то время как мое сердце забилось сильнее.

Я должна была решиться на это. Эрик сдержит данное мне слово, если я соблазню его брата, и я не стала бы уклоняться от того, чтобы подвести его к этому. Но не было ни единого шанса, что я позволю этому язычнику затащить меня в свою постель. Он был монстром, который управлял Сферами, источником наших мучений, использующим нас любым способом, который считал нужным, чтобы обеспечить свой вид нескончаемым запасом крови.

Фабиан прислонился спиной к стене, заинтригованно наблюдая за мной. — Заслужил ли я теперь этот поцелуй?

Боже, я не хотела целовать его. Разъяренное существо подняло голову внутри меня и не хотело, чтобы Фабиан находился рядом с ним. Но я должна была сделать это ради своей семьи, даже если я презирала каждую секунду этого.

Закрыв глаза, я покорилась неизбежному, когда на цыпочках подошла, чтобы прижаться своим ртом к его рту, его язык ленивыми движениями проник между моими губами. Я инстинктивно прикусила его, и он зарычал, как будто ему это понравилось, его руки блуждали по моим бокам. Я попыталась расслабиться, позволить ему думать, что мне это нравится. Я обхватила его руками и притянула ближе, когда его клыки впились в мою губу, а опасность вонзила в меня свои когти.

Это был просто поцелуй. Но это было нечто большее, как обещание того, что должно было произойти. Это существо будет владеть мной в браке и за его пределами. Он был билетом к свободе моей семьи, а я — ценой, но как далеко мне придется зайти, чтобы получить ее?

Я отстранилась, когда была уверена, что это зашло достаточно далеко, мои губы замерзли от его ледяного прикосновения.

— Пойдем в мою комнату, — сказал он, сжимая мою руку, его карие глаза были полны греха.

— Нет, — немедленно ответила я, отстраняясь и быстро беря себя в руки. — Мне нравится заставлять тебя ждать.

Он зарычал, припадая ртом к моей шее, и мне захотелось оторвать его губы, когда он провел ими по моей ключице, но вместо этого я склонила голову набок, подставляя ее ему.

— Вечеринка окончена, брат. Тебе пора возвращаться в свои покои. Я провожу Монтану в ее, — голос Эрика разорвал воздух в клочья, и я открыла глаза, обнаружив, что он идет сквозь тени, как демон, посланный прямиком в глубины ада. Брианна бежала рядом с ним, глядя на меня с беспокойством во взгляде, переводя взгляд с Эрика на Фабиана.

— Отвали, Эрик, — предупредил Фабиан, бросив на брата холодный взгляд. — Монтана явно отчаянно хочет остаться в моей компании.

Самонадеянность этого засранца была нереальной.

— Вообще-то, я очень устала. — Я воспользовалась возможностью выскользнуть из объятий Фабиана и почти трусцой направилась к лестнице.

Я оглянулась и увидела, что Эрик преграждает Фабиану путь, не позволяя ему следовать за мной, пока я спешила наверх. Злобный рык сказал, что, возможно, вот-вот разразится драка, но, черт меня побрал, если я собираюсь быть там и стать жертвой.

Я едва переводила дыхание, пока не вошла в свою комнату, прижимая руку к груди, где мое сердце колотилось в неровном ритме под моими пальцами.

Как я собиралась осуществить этот план? Если я выберу Фабиана на церемонии, мне пришлось бы найти способ сбежать, прежде чем выйти за него замуж. Потому что не было ни малейшего шанса, что я окажусь когда-либо в постели человека, который был ответственен за управление Сферами и заточение моего вида в нищете.

Я закрыла глаза, презирая весь этот ритуал, в который меня втянули. Это было отвратительно. И я уже видела, как на горизонте замаячил мой переломный момент, потому что я могла спокойно терпеть все это, пока у меня не отнимали ничего жизненно важного. Но в какой-то момент я лишусь возможности выбора, и это была цена, которую я даже не предполагала, что мне придется заплатить.

Часы на стене показывали, что уже почти десять. До того, как Эрик попросил меня зайти к нему, оставалось два часа.

Я вздрогнула, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Возможно, он просто хотел предъявить на меня свои права до того, как мое тело будет принадлежать его брату, но я скорее умру, чем позволю кому-либо из них овладеть мной.

Я останусь здесь до тех пор, пока меня снова не выгонят из этой комнаты.

С этими словами я стянула платье с такой силой, что разорвала его, затем натянула шелковую пижаму, спрятанную под подушкой. Я села на кровать, подтянув ноги к груди, позволив своим мыслям ускользнуть туда, где меня никто не мог найти. Мечты о чем-то другом украли меня из этого замка и подарили некое подобие покоя. Или, по крайней мере, онемение.

Полночь наступила и прошла, но я не пыталась заснуть, оставаясь в своем пузыре ложной безопасности, и мне было труднее, чем обычно, оставаться в нем.

Я наконец забралась под одеяло и повернулась спиной к двери, пытаясь сообразить, что делать, надеясь, что ко мне придет ответ между фантазиями моего разума и темнотой моей реальности.

В какой-то момент дверь тихо открылась, и я закрыла глаза, притворяясь спящей.

Убирайся из моей комнаты, Эрик.

Я не слышала, как он двигался, но была уверена, что он приближается ко мне, и по моей коже побежали мурашки, когда он откинул с меня одеяло. Я продолжала притворяться спящей, желая, чтобы он пошел нахуй и понял этот чертов намек.

Что-то теплое коснулось моей руки. Мои глаза распахнулись, когда тепло пробежало по моим венам, и странно знакомый голос проник в мой разум. Кошмар.

— Истребительница, — прошипел жестокий женский голос, и я перевернулась на другой бок, почувствовав прилив адреналина, приказывающий мне двигаться быстрее.

Мои глаза остановились на вампирше, выражение ее лица было холодным, как зима, когда она бросилась на меня. Я в ужасе повернулась в другую сторону, пытаясь вырваться из ее протянутых рук, но она запрыгнула на кровать, дернула меня назад и перекинула ногу через меня, оседлав мои бедра.

Я хотела закричать, но она зажала мне рот ладонью, заставляя замолчать и вдавливая меня в матрас под собой. — Члены королевской семьи найдут тебя выпотрошенной в твоей постели с клинком истребительницы в руке, и они будут восхвалять мое имя за то, что я помогла им.

Страх проложил дорожку в моей груди, и я яростно забилась, царапая ее руку, которая, казалось, приклеилась к моему рту.

Вампирша сняла с бедра короткий нож и подняла его, готовая вонзить мне в сердце.

Я впилась зубами в ее руку, прежде чем занести кулак и ударить ее по ребрам так сильно, как только могла. Она никак не отреагировала, мои атаки были не более чем мотыльками, бьющимися о ее каменную внешность.

Этот глубокий и согревающий голос снова заполнил мою голову, как будто исходил от золотого клинка, который лежал на матрасе.

Сражайся или умри.

Я схватила сверкающее оружие, лезвие снова пропело в моей голове свое имя «Кошмар». Оно вспыхнуло жаром, рукоять поцеловала мою ладонь, побуждая меня двигаться дальше. Ударом, от которого дрожь пробежала по всей длине моей руки, я ударила ее в бок со всей силы, на которую была способна.

Она взвизгнула от ярости, отпрянув назад, так что нож выскользнул из ее кожи, ярко-красная кровь растеклась по хрустящим простыням, давая мне еще одну возможность для удара. Это было так, словно клинок говорил мне, что делать, нашептывая ободрения, в то время как мой разум был в бешенстве от вида вампирши, раненной моей рукой.

Я не дрогнула, зная, что у меня осталось всего несколько ударов сердца, прежде чем она оправится от шока моего нападения. Я выпрямилась, поднимая Кошмар, зная, что это может закончиться только одним способом. Ее смертью или моей.

Вампирша с нечеловеческой скоростью схватила меня за горло и с силой швырнула через всю комнату. Я крутанулась в воздухе, желудок скрутило, прежде чем я со страшным треском ударилась об оконные ставни, а затем рухнула на пол.

Мое дыхание вышибло из легких, боль пронзила меня, моя хватка на Кошмаре была единственным фокусом моих мыслей. Щепки посыпались вокруг меня из разбитых ставней, и я посмотрела на нападающую. Ужас сжал мое сердце, когда она приблизилась ко мне немного осторожнее, все еще зажимая рану на боку.

— Я член королевского легиона, — прошипела она. — Если ты закричишь и позовешь к себе своего прекрасного принца, он накажет тебя только за то, что ты ударила кого-то из наших.

Я вскочила на ноги среди обломков дерева, поднимая Кошмар и направляя его прямо на нее. Но я не закричала, сомнение охватило меня от ее слов. Эрик предупреждал Вульфа, чтобы он не прикасался ко мне раньше, так что он наверняка накажет это существо, если я позову на помощь?

Однако само это слово застряло у меня в горле. Кричать, как голодный младенец, нуждающийся в пище, было совсем не привлекательно. На самом деле, я поняла, что хочу этого боя, как будто его зов был у меня в крови. Как будто я была создана, чтобы стоять здесь и смотреть в лицо своему врагу.

Кошмар обжигал солнечным жаром, подталкивая меня к драке, и, возможно, именно поэтому я хотела этого. Какое-то странное заклинание наложено на это оружие, чтобы околдовать меня и заставить поверить, что я способна победить. Встань и сражайся. Покончи с этим порождением тьмы.

Вампирша бросилась на меня, размахивая клинком и рассекая им воздух то так, то эдак. Она была высокой, и на нее было страшно смотреть, ее темно-карие глаза сулили мне смерть. У меня, конечно, не было никаких шансов против нее, но у Кошмара, казалось, были другие мысли по этому поводу, и я начинала в это верить.

Вампирша бросилась на меня внезапным движением, и я подняла Кошмар, делая ложный выпад влево, затем уклонилась от приближающегося удара ее ножа. Я каким-то образом оказалась незамеченной, но ее клинок задел мою шею ровно настолько, чтобы потекла струйка крови.

Кошмар спел мелодию, которая направила мою руку прямо туда, где она хотела быть. Я взмахнула кинжалом вверх, моя рука дрожала от силы, которая потребовалась, чтобы пронзить ее насквозь, и лезвие рассекло кожу и кости, как будто она была таким же человеком, как и я.

Выражение ужаса промелькнуло на ее лице, когда она поняла, что Кошмар засел глубоко у нее между ребер. Со сдавленным криком ее лицо исказилось, и все ее тело начало разрушаться, постепенно превращаясь в пыль и пепел у моих ног, даже кровь, которая забрызгала мои простыни, превратилась в сплошную грязь перед лицом ее кончины.

Ее клинок с тяжелым стуком ударился об пол, и этот звук эхом отдался в моей голове с окончательностью, которая заставила меня замереть на месте. Она ушла. Мертва. Пыль.

Я сделала это. Я убила неубиваемое существо. А она превратилась в ничто. Ну, не совсем в ничто. Но вряд ли она вернется из кучки сажи.

— Срань господня, — выдохнула я, недоверчиво вертя Кошмар в руках.

Клинок заурчал, как кошка, у которой в лапах была свежая добыча, и я мысленно ощупала свое тело, наполовину ожидая обнаружить себя смертельно раненной.

Струйка крови стекала по моей шее из того места, где ее лезвие задело меня, но, если не считать нескольких синяков на спине, я чудесным образом была в порядке.

Я посмотрела вниз на темные одежды вампирши, которые были покрыты остатками ее превращенного в пепел тела, а моя победа была сглажена неверием. Если бы только папа и Келли были здесь, чтобы увидеть это…

Мое предплечье вспыхнуло от боли, и я заметила растущую там красную отметину в форме лезвия. Слова нападавшей эхом отдались в моей голове. Она назвала меня истребительницей и объявила Кошмар клинком истребителей, но если она была права, что это значило для меня?

Что-то разлилось в моей груди, смесь триумфа и силы, создающая мощный кайф. Кошмар, казалось, восхвалял мое имя, воспевая нашу победу, но как только уголки моих губ приподнялись в улыбке, я ощутила острую дозу реальности.

— Бунтарка?! — Из коридора донесся раскатистый голос Эрика.

— О черт, — выдохнула я, переводя взгляд с Кошмара на рассыпающиеся вампирские хлопья на полу.

Спрячь меня. Голос клинка вспыхнул в моем сознании, и я поняла, что повиноваться было чертовски хорошей идеей.

У меня было меньше секунды, чтобы действовать, когда я зашвырнула Кошмар под кровать и бросилась на разбитые куски дерева на полу. Я закрыла глаза, притворившись, что потеряла сознание, и вознесла беззвучную молитву к любому святому существу, которое могло бы существовать во вселенной, чтобы оно дало мне передышку.

Дверь ударилась о стену, открываясь, и мгновение спустя Эрик подхватил меня на руки и положил на кровать.

— Монтана, проснись, — прорычал он, проводя пальцем возле пореза на моей шее. До меня дошло, что это был первый раз, когда он назвал меня по имени.

Я моргнула, просыпаясь, меня охватил страх от того, как он собирается отреагировать.

— Что случилось? — требовательно спросил он, взглянув на останки вампира и обломки дерева от оконного ставня.

Я покачала головой, не зная, как вообще смогу объясниться. Но я должна была прояснить хотя бы одну вещь.

— Она напала на меня, — выдохнула я. — Она погналась за мной вон туда и, я думаю, она… напоролась на сломанное дерево.

Черт, это вообще звучало правдоподобно?

Серые глаза Эрика наполнились замешательством. Он был без рубашки, его мышцы были напряжены, а кожа прохладна там, где его руки сжимали мои. — Она напала на тебя?

— Да, — подтвердила я. — Я спала. Она вошла и…

Я притворилась, что дрожу, как будто мне было очень страшно. Но, честно говоря, я почувствовала прилив сил. Я только что совершила непоправимое, то, о чем мечтала тысячу раз. Мы с отцом изобрели целую игру, придумывая сценарии убийства вампиров, но я ни разу не думала, что я смогу это сделать.

Эрик подошел к одежде вампира, просматривая ее, как будто что-то искал. Сдавшись, он снова повернулся ко мне, и мой взгляд опустился на его обнаженную грудь.

Шрамы уродовали его руки, а на животе виднелся шрам в форме полумесяца, серебристые отметины, не похожие ни на какие шрамы, которые я видела раньше. Я оторвала взгляд от твердых линий его пресса и от того, как низко сидели на бедрах спортивные штаны, открывая глубокий V-образный вырез заостренных мышц, скрывающихся под ними. В тот момент, когда я снова встретилась с его разъяренным взглядом, я поняла, что беда надвигается на меня, как темная буря.

— Кто, черт возьми, мог это сделать? — прорычал он, запустив руку в волосы, испортив свой обычно идеальный вид.

— Я не знаю, — прошептала я, опуская руку к предплечью и прикрывая отметину там. — А Фабиан не мог прислать… — начала я, но он резко оборвал меня.

— Нет. Зачем ему это? — Огрызнулся Эрик. — Он ничего не знает.

Что бы подумал Эрик, если бы узнал, что я убила того вампира? Да еще и клинком истребителей, не меньше. Он мог бы воспринять меня как угрозу, которую хотел бы уничтожить как можно быстрее.

— Оставайся здесь, — пробормотал он, и я кивнула, когда он выбежал из комнаты.

Мгновение спустя Эрик вернулся со странной ручной машинкой с трубкой на одном конце. Он включил ее, и она издала громкий жужжащий звук, который застал меня врасплох. Эрик подошел к пепельным останкам вампирши, штуковина всосала все что от нее осталось, и пыль закружилась в контейнере наверху.

Я с тревогой смотрела на него, пока он работал, просто так убирая каждый кусочек тела мертвого убийцы. Когда пыль осела, он собрал мантию вампира в льняной мешок из моего шкафа, крепко сжимая его в кулаке.

Повернувшись ко мне с пульсирующей челюстью, он сказал: — Ни с кем не говори об этом. Я с этим разберусь.

Я твердо кивнула, затем указала на предмет в его руке. — Что это? — спросила я.

Он взглянул на него. — Пылесос. — Он прочистил горло, направляясь к двери, пока я пыталась вспомнить термин, задаваясь вопросом, упоминал ли его когда-нибудь мой отец. — Я скоро вернусь.

Он вышел, и я выдохнула, мое сердце колотилось о грудную клетку и отказывалось замедляться. Я убила вампира. Гребаного вампира.

Я провела большим пальцем по отметине на своей руке, чувствуя, что она каким-то образом важна, связана с этим лезвием. Показывать ее Эрику было определенно плохой идеей.

Направляясь к своему шкафу, я достала свитер и натянула его, чтобы скрыть отметину, но это было не решение в долгосрочной перспективе. Меня снова заставят надеть эти прекрасные платья, и что мне тогда делать?

Голос вампирши снова заполнил мою голову. Истребительница.

Термин был достаточно простым. Истребительница означало убийца.

Мои мысли обратились к генералу Вульфу, я была уверена, что за всем этим стоит он. Слишком большое совпадение, ведь он явно обвинял меня в том же самом. Итак, он… что? Послал эту суку убить меня?

Я почувствовала присутствие Кошмара в комнате, как будто в моей груди забилось еще одно сердце, и воздух в моих легких загустел. Я хотела дотянуться до него, воссоединиться с этим теплом и позволить ему нашептывать в моем сознании. Это должно было напугать меня, но я чувствовала возбуждение. И жгучее любопытство узнать о его происхождении, о том, почему мне казалось таким правильным держать его в руке.

Эрик, наконец, вернулся, и я молилась, чтобы он не смог почувствовать лезвие так, как я, тяжелая пульсация его присутствия явно выдавала меня.

Заперев дверь, он повернулся ко мне с озабоченным видом.

— Что она тебе сказала? — прорычал он, его ярость была очевидна, и, по крайней мере, казалось, что лезвие не привлекло его внимания.

— Ничего, — солгала я.

Его челюсть крепко сжалась, когда он промаршировал в ванную и вернулся с влажной тряпкой. Он опустился на кровать и потянулся к моей шее.

— Вот, — отрезал он и точно так же, как он сделал, когда я ободрала колено, аккуратно вытер кровь с моей кожи, все время хмурясь. Я даже не чувствовала боли, адреналин в моих венах все еще сдерживал ее.

— Я могу это сделать. — Я потянулась за тканью, но моя рука нашла только его руку, холодное прикосновение его кожи к моей ладони заставило мое сердце учащенно забиться.

— Я справлюсь, — сказал он тоном, который говорил мне, что он был не в настроении для очередных споров, и на этот раз я не почувствовала желания дать ему отпор.

— Этого никогда не должно было случиться, — пробормотал он себе под нос. — Я докопаюсь до сути, уверяю тебя. Кто-то из нашего ближайшего окружения предал нас. Никто другой не смог бы получить доступ в замок. Если бы я только видел лицо вампирши… Ты помнишь, как она выглядела?

— У нее были темные волосы, высокая фигура и карие глаза, — сказала я, пытаясь вспомнить о ней что-нибудь еще.

Он натянуто кивнул, эта информация явно не просветила его. — Она была Элитой?

Я подумала об этом, о том, что она двигалась гораздо медленнее Вульфа и уж точно не так быстро, как мог бы двигаться член королевской семьи. — Я так не думаю.

— Хорошо. Будет лучше, если я останусь с тобой на ночь, — объявил Эрик.

У меня перехватило дыхание при мысли о попытке спать с ним рядом. — Нет.

— Это прозвучало почти так, будто ты только что сказала «нет» принцу Новой Империи. Попробуй еще раз. — Он оскалил на меня зубы, угрожающе сверкнув клыками.

— Хорошо, — сказала я, и его брови изогнулись. — Нет, спасибо, принц Новой Империи.

Его челюсть дрогнула, и он швырнул тряпку через всю комнату, где она приземлилась в корзине с моей одеждой. — Я не спрашивал разрешения, бунтарка. Я останусь охранять свою собственность, независимо от того, что моя собственность думает об этом.

— Потому что я особенная? — Я настаивала, игнорируя дерьмовые комментарии о том, что я его собственность, и понимая, что, возможно, есть связь между моей значимостью для него и тем фактом, что меня чуть не убили. — Или это моя кровь?

Его взгляд сосредоточился на мне. — Нет ничего важнее моего здравомыслия, и ты прилагаешь немалые усилия, чтобы разрушить его. Если бы ты пришла в мою комнату, как я просил, этого бы не случилось.

— С меня уже было достаточно манипулирования, — холодно сказала я.

Эрик нахмурился. — Я не пытался манипулировать тобой.

— Это все, что ты делаешь с тех пор, как я встретила тебя, Эрик. Я уже устала от этого, и я боюсь того, что произойдет, когда я выберу Фабиана на церемонии, когда моя часть сделки будет выполнена и у тебя больше не будет никакого интереса к тому, что происходит со мной. Я не хочу быть его женой, я не хочу оказаться в его постели. Но все ведет именно к этому, не так ли? — Я плюнула.

Брови Эрика сошлись на переносице. — Я знаю, это трудно…

Я с рычанием толкнула его в крепкую грудь. — Ты не знаешь. Ты понятия не имеешь, на что это похоже. Ты выставляешь меня шлюхой перед своим братом, и я не могу этого вынести, а все, чего я хочу от тебя, — это помощь моей семье. Но ты заставляешь меня совершить немыслимое, чтобы заслужить эту привилегию…

Он прижал руку к моему рту, чтобы остановить меня, его кожа была как лед на моих губах.

— Я знаю, — повторил он, сверля меня взглядом. — Я не ожидал, что все так усложнится.

Я отстранилась от его прохладной ладони, мой язык отяжелел. — Для тебя это не сложно. Ты можешь угрожать мне свободой моего отца, и ты знаешь, что я сделаю все, чтобы помочь ему. Что в этом сложного?

Его адамово яблоко поднялось и опустилось, но он не ответил.

Несмотря на холодную кожу, от его тела, казалось, исходил жар, и мои глаза прошлись по едва заметным серебристым шрамам на его торсе.

Он отвернулся, и я схватила его за руку. — Что ты недоговариваешь?

Он вздохнул. — Я немного, самую ничтожную малость… привязался к тебе, бунтарка.

Я издала тихий, пустой смешок. — Как мило с твоей стороны так мало заботиться обо мне.

— Я принц королевской крови, и я не беру жен и не ложусь в постель с людьми, которые не желают этого. Так что имей хоть каплю веры в то, что я не позволю моему брату причинить тебе боль.

— Это делает тебя достойным доверия? Это довольно низкая планка для благородства, — прошипела я. — Я совершенно не верю тебе, потому что это все твоих рук дело. Так что ты можешь сидеть здесь, давать красивые обещания и пытаться убедить меня, что принимаешь близко к сердцу мои интересы, но все это просто чушь собачья, чтобы заставить меня сотрудничать. И если ты думаешь, что я слишком глупа, чтобы понять это, тогда, возможно, тебе нужно проснуться и повнимательнее присмотреться к людям, которых ты поработил. Мы не безмозглые дураки и никогда ими не были.

Я снова толкнула его, и он поймал мою руку, притягивая меня ближе, так что наши губы были всего в дюйме друг от друга. — Я покрываю смерть вампира в твоей комнате, бунтарка. Разве этого недостаточно, чтобы заставить тебя доверять мне?

— Я никогда не буду доверять кровососу. — Эти слова принадлежали моему отцу. Правило номер один в этом мире: никогда не доверяй кровососам, маленькая луна.

— Тогда мы снова в тупике. — Он встал, внезапно отпустив меня, и направился к креслу, прежде чем опуститься на него. — Иди спать, чтобы я мог быть спокоен, — приказал он.

— Если бодрствование доставляет тебе мучения, я с радостью обойдусь без сна несколько дней, — пробормотала я.

Эрик набросился на меня со скоростью вспышки молнии, повалив на кровать и откатив от себя с такой силой, что я была немногим больше мягкой игрушки, которую швыряет ураган. Он обхватил меня руками, притягивая обратно к своей груди и перекидывая обе ноги через мои, чтобы я не двигалась.

— Закрой глаза, — приказал он с жестоким юмором в голосе. — И молись, чтобы боги поскорее погрузили тебя в сон, прежде чем у меня возникнет желание отправить тебя в забытье, из которого ты уже не вернешься.

— Твои угрозы расправы вроде как не действуют после того, как ты рисковал своей задницей, прикрывая меня, — укусила я его, извиваясь в его руках, но я была в ловушке и крепко на крепко обездвижена. — Хорошо, я буду спать. Просто убери от меня свои ледяные лапы.

Он не отпустил меня, наоборот, прижал еще крепче, и мое тело разгорячилось от того, как близко мы были друг к другу.

— Ты отказалась от права спать спокойно, когда начала перечить мне, — сказал он. — Значит, ты будешь спать вот так, скованная мной, как пленница, которой ты и являешься. Ты ведь так предпочитаешь, не так ли? Бедная маленькая бунтарка, плененная чудовищем.

— Пошел ты, — прошипела я, отталкиваясь плечом от его плеча — несмотря на то что это никакой пользы мне не принесло.

Его мышцы напряглись, когда он затих, позволяя мне пинаться, драться и проклинать его, пока, в конце концов, я не была вынуждена сдаться.

Я медленно выдохнула и пожелала, чтобы мое сердцебиение замедлилось, зная, что этот звук отдается в его ушах, как у летучей мыши. Мы лежали так в густой тишине, и ничего, кроме моего бешеного сердцебиения и пустой тишины в его груди, не составляло нам компании.

Я закрыла глаза, и его руки немного расслабились вокруг меня, позволяя моему телу расслабиться.

Когда минуты перетекли в часы, я возненавидела себя за то, что снова прижалась к твердому изгибу его тела. Его мрачное присутствие преследовало меня в моих снах, но в нем было что-то странно успокаивающее. И то, что должно было быть шоу ужасов, ожидающим меня во сне, вместо этого стало извращенной фантазией, где его рот касался моей пылающей кожи, а я отдалась во власть этого зверя, пробуя грехи на его плоти и желая узнать причину каждого из них.

К

опыта лошадей громко цокали по твердому асфальту, когда мы ехали по старому шоссе в маленький городок. Я чувствовала беспокойство Магнара, сквозившее в его напряженной позе, когда он прижимался ко мне на спине жеребца.

Напряжение между нами было близким к пределу, желание убить его все еще полностью присутствовало в моем сознании, хотя мое тело, прижатое к его спине, хотело другого. Он был бесящим, грешным ублюдком, но я не позволила бы ему узнать, что он оказал на меня какое-либо влияние.

Ночь быстро приближалась, а мы все еще не нашли места для лагеря. Хотя лошади ускорили наше путешествие на юг, теперь у нас возникла дополнительная трудность — найти убежище, достаточно большое, чтобы вместить их, а также нас самих.

Хотя Магнар хотел избежать города, когда мы только заметили его, я убедила его в обратном. В районе, по которому мы ехали, было мало домов, и полуразрушенный город был первым реальным признаком чего-либо от старой цивилизации, что мы увидели за долгое время. У меня было ощущение, что это наш единственный шанс найти здание, достаточно большое, чтобы вместить нас на многие мили вокруг, и Магнар неохотно согласился. Кроме того, нам нужны были припасы; больше всего — еда и вода. Мой урчащий желудок был постоянным напоминанием об этом.

Это поселение представляло собой самую большую группу зданий, не разрушенных бомбами во время Последней войны. На тротуарах скопились опавшие листья, гниющие автомобили перегородили улицы. Все это место кричало на меня своей неестественной тишиной. Он должен был быть полон жизни, но вместо этого оказался заброшенным и жутким.

Ворон каркнул с верхушки фонарного столба, и я вздрогнула, с недоверием уставившись на него.

— Это что, одно из их созданий? — Спросила я шепотом, пока птица следила взглядом за нашим продвижением по улице.

— Нет. Его душа чиста, — ответил Магнар, проследив за моим взглядом, при этом жесткая щетина его челюсти коснулась моей щеки. — Когда ты увидишь столько Фамильяров, сколько видел я, ты сможешь легко их узнать. Они не двигаются и не реагируют естественно, а их глаза блестят серебром на свету. Ты видишь, как вампиры могут заставить тебя ставить все под сомнение?

Я кивнула. Чем больше я узнавала о вампирах, тем больше находила причин их бояться.

— Они долгое время использовали этот страх, чтобы управлять людьми, загоняя их в угол или пленяя по своему усмотрению. Они манипуляторы, коварные твари, порожденные смертью и соблазном, с их уст не сходит ничего, кроме лжи, — грубо сказал он, и я почти обрадовалась тому, что его руки обвились вокруг меня, что это могущественное существо за моей спиной, вероятно, единственный мужчина в мире, способный попытаться бросить им вызов.

По мере того, как вокруг нас росло скопление бетонных коробок, во мне начало поселяться чувство тревоги. В таком замкнутом пространстве с таким количеством зданий, внутри и между которыми можно было спрятаться, трудно было не представить глаза, глядящие на нас из каждого темного угла.

Я положила руку на Фурию, но клинок был спокоен, как будто спал. Это было лучшим подтверждением того, что поблизости не прячутся вампиры, но я все равно чувствовала себя на взводе.

— Как создавались такие места? — пробормотал Магнар позади меня, и я повернулась в его руках, чтобы взглянуть на него. Его лоб был нахмурен то ли от беспокойства, то ли от замешательства, и я не была уверена, что беспокоило меня больше.

— Ты имеешь в виду здания? — Спросила я, проследив за его взглядом и увидев старую вывеску в форме огромной коричневой ковбойской шляпы.

Я попыталась разобрать слова, начертанные на ней, но с моими ограниченными способностями к чтению закрученный желтый текст был неразборчив, и я не смогла разобрать ничего после большой заглавной буквы Р.

— Они такие… квадратные. — Магнар продолжал хмуро смотреть на них, как будто сами здания оскорбляли его только своими одинаковыми углами, и я улыбнулась.

— Я думаю, они использовали машины для изготовления кирпичей и прочего. — Мне не удавалось толком объяснить Магнару, что такое механика. Мое собственное представление об электричестве и машинах и так было ограниченным, а у него в свое время не было ничего подобного, с чем можно было бы сравнить. Легко было забыть, насколько странным должен был быть для него этот мир. Он оказался вырван из реальности, в которой вырос, и брошен в руины цивилизации, превосходящей все, что он когда-либо мог себе представить.

Он больше ни о чем не спросил, но я чувствовала его продолжающееся беспокойство.

— А что насчет этого? — Спросил он, указывая на огромное здание с тяжелыми металлическими ставнями, закрывающими окна. Вывеска над дверью была написана более четким шрифтом, и я нахмурилась, глядя на нее, пока заставляла буквы складываться в слова. — Су-пер-мар… кет — я думаю, это магазин, где продавали еду.

— Это здесь они держали рынок? — Спросил Магнар, ухватившись за слово, которое имело для него смысл.

— Думаю, да. Может, нам повезет, и мы найдем что-нибудь, что они оставили до Последней войны, — с надеждой добавила я. В то утро мы съели последние наши припасы, и мой желудок был прискорбно пуст. Голод был чувством, к которому я хорошо привыкла, но это было единственное, с чем мне не приходилось сталкиваться с момента моего побега из Сферы, и я не скучала по нему.

Магнар направил лошадей на бетонное пространство перед супермаркетом и спешился перед стеклянными дверями, его тепло покинуло меня, когда я осталась шатко балансировать там, где была. Он подвел жеребца к металлическому столбу и привязал поводья, прежде чем повернуться, чтобы помочь мне.

— Я справлюсь, — твердо сказала я, хотя, когда я посмотрела вниз, земля показалась мне гораздо дальше, чем раньше.

— Хорошо. — Магнар скрестил руки на груди и прислонился к стене, наблюдая, как я пытаюсь понять, как мне следует спуститься.

Я поджала губы, отказываясь признавать, что я ошиблась, пока оценивала возможность падения. Не то чтобы я не прыгала с более высоких уступов, исследуя Сферу. И уж точно я не собиралась просить о помощи теперь, когда отказалась от нее.

Мне не за что было ухватиться, чтобы спуститься вниз, кроме гривы жеребца, но я чувствовала, что, потянув животное за шерсть, могу навлечь на себя больше проблем, чем стоило того.

Черт.

Мне оставалось только сорвать пластырь и надеяться на лучшее.

Я несколько неловко перекинула ногу через шею лошади, чуть не соскользнув при этом с его гладкой спины, мое сердце дрогнуло от страха, когда я потеряла равновесие, прежде чем я каким-то образом выпрямилась и в итоге оказалась сидящей боком на нем, глядя вниз на пропасть.

Я была почти уверена, что Магнар сидел лицом к лошади, когда спешивался, но было уже слишком поздно для этого, поэтому я набрала в грудь воздуха и оттолкнулась.

Я споткнулась, ударившись ногами о землю, сделала несколько шагов вперед, размахивая руками в попытке устоять, и выругалась, когда передо мной замаячил бетон.

Магнар поймал меня прежде, чем мое лицо коснулось земли, его руки схватились за материал моей куртки и коснулись кожи поясницы, когда он снова поставил меня на ноги, и у него вырвалось веселое фырканье.

— Грациозно, — прокомментировал он, искра энергии заплясала по моей коже от грубости его прикосновения, но он так же быстро отпустил меня.

— У меня получилось, — проворчала я, выпрямляясь, но отказываясь благодарить его.

— Очевидно, — согласился он с явным сарказмом в голосе.

Я нахмурилась и заправила прядь своих длинных золотистых волос за ухо. Я не заплетала их в косу с тех пор, как вымыла в реке, и мне нравилось оставлять их распущенными. В Сфере я всегда боялась, что это привлечет внимание, но теперь, когда я была свободна, я могла делать с ними все, что мне заблагорассудится.

Магнар снял Бурю со своей спины и осторожно приблизился к стеклянным дверям здания. Я последовала его примеру и достала Фурию, но клинок продолжал спать, не замечая поблизости никакой угрозы. Я хотела спросить Магнара, могу ли я положиться на оценку ситуации клинка, но он уже открывал дверь.

Я держалась в нескольких шагах позади него, когда мы вошли в магазин, и вокруг нас открылось огромное пространство. Ряды полок тянулись вдоль того, что выглядело как одно огромное открытое пространство. Магнар отошел, чтобы проверить, чисто ли в магазине, но мой взгляд упал на что-то, что помешало мне последовать за ним.

Я двинулась вперед с улыбкой на губах, когда узнала картинку на обертке. Шоколад. Им была забита целая полка, только и ждущая, чтобы его съели.

Я схватила батончик длиной с мое предплечье и побежала вслед за Магнаром в глубину магазина.

Я поспешила по проходу, который, как мне показалось, выбрал он, и в волнении ускорила шаг, чтобы поделиться с ним своей находкой, желая, чтобы он узнал, что именно я накормила нас и что я не просто тупая задница, которая ничего не смыслит в лошадях.

На полпути по проходу я остановилась, когда мое внимание привлекла стойка с лампочками и фонариками. Я знала, что Магнар никогда не видел электричества в действии, и мое расплывчатое объяснение этого явления не могло сравниться с тем, чтобы он увидел его своими глазами. Кроме того, возможно, у меня и не было опыта слезания с лошадей, но он мог просто обосраться от волшебной световой палочки, когда она появится. Месть звала меня по имени, как хорошенький маленький демон, мне на ухо, и я была недостаточно сильна, чтобы сопротивляться ее зову.

Я засунула Фурию обратно в кобуру и схватила с витрины фонарик, разорвав картонную упаковку, прежде чем снова отправиться за Магнаром.

Но когда я выбежала в дальний конец прохода, из темноты вынырнуло огромное тело, схватило меня и оторвало от земли, прежде чем развернуть и прижать к стене. Крик страха сорвался с моих губ, мои находки выпали из моей хватки, когда я в панике дернулась за Фурией.

Но прежде, чем я успела приблизиться к лезвию, сильные пальцы обхватили мое запястье, прижимая его к моей голове, другой рукой он сжал мое горло, запах дуба и кожи окутал меня.

— Ты уже забыла все, что узнала о скрытности? — Магнар зарычал, удерживая меня неподвижно.

Мое сердце заколотилось от совершенно нового набора эмоций, когда я поняла, что это была просто очередная его чушь, а вовсе не атака. На таком расстоянии от дверей была почти кромешная тьма, и я могла различить только очертания его силуэта, поэтому было трудно точно сказать, насколько он разозлен, но, когда я нацелилась коленом ему по яйцам, я была совершенно уверена, что вот-вот узнаю.

Магнар блокировал мой удар своим коленом, вдавив его мне между бедер, чтобы я не повторила удар снова, и вздох веселья вырвался у него, когда он наклонился ко мне.

— И что теперь, дракайна хьярта? — он промурлыкал, и в этих словах прозвучало предложение, от которого у меня забился пульс.

Я попыталась замедлить сердцебиение, расслабляясь, зная, что это всего лишь он.

— Это ты мне скажи, — ответила я, и его хватка на моем горле усилилась. — Это ты продолжаешь находить причины, чтобы вот так прикасаться ко мне.

— Ты надеялась, что я буду прикасаться к тебе по-другому? Ты привыкла к нежности и сладким признаниям, Келли?

Мое имя на его губах было по-своему нечестивым, но я просто сглотнула, ища его глаза в темноте и качая головой, насколько это было возможно при том, как он меня держал.

— Я привыкла к гораздо худшему, чем грубое обращение какого-то ублюдка со мной, когда у него появляется настроение. Если в этом есть еще какой-то смысл, то выкладывай, если нет, не стесняйся в любой момент прекратить трахать меня всухую, — усмехнулась я.

Магнар рассмеялся, его бедро плотнее вжалось между моих бедер, заставив огонь пробежать по моей сердцевине. Это движение было таким же намеренным, как и то, как его пальцы сжимались вокруг моего горла, но он все равно отпустил меня.

— Значит, ты просто забыла все, что я тебе говорил о практике скрытности? — надавил он, заставив меня вздрогнуть.

— Нет. Но Фурия не думает, что поблизости есть вампиры, а я нашла нам еду, — заявила я.

Магнар вздохнул, как будто терял терпение с капризным ребенком, и я скрестила руки на груди, прислонившись спиной к краю прохода.

— Ты не должна полностью полагаться на этот клинок. Нельзя игнорировать свои собственные чувства в пользу слепого доверия этому оружию. Руны помогают ему чувствовать, когда вампир близко, но в мое время они нашли способы обойти руны. Когда Бельведеры поймут, что я вернулся, я уверен, они вспомнят некоторые трюки, которые они использовали против нас.

— Ладно. Урок усвоен. — Я не потрудилась указать на тот факт, что если какие-то могущественные вампиры будут так близко ко мне, то у меня все равно не будет ни малейшей надежды сбежать от них. Это казалось спорным вопросом. — Ты собираешься поблагодарить меня за еду или…

Я наклонилась, чтобы поднять свою огромную шоколадку, затем разорвала обертку и отломила от нее кусочек.

Магнар посмотрел на переработанный сахар, как на какашку, поэтому я пожала плечами и сунула его в рот, вполне довольная тем, что съем все сама, если он предпочитает остаться голодным.

Мой желудок нетерпеливо заурчал, и стон подкатил к горлу, когда божественный вкус поглотил мое внимание. Я закрыла глаза, чтобы лучше оценить его, удовлетворенно вздохнув и засунула еще один квадратик между губ.

— Ты, должно быть, очень голодна, раз издаешь такие звуки из-за того, что это такое, — проворчал Магнар.

Я открыла глаза, обнаружив, что его пылающий взгляд прикован ко мне, и подумала, что ему, возможно, понравится играть в свои собственные игры.

— Попробуй сам, — предложила я, отламывая для него маленький квадратик — в конце концов, нет необходимости предлагать слишком большую часть моего приза этому мудаку.

Я протянула его, но Магнар по-прежнему не двигался, поэтому я драматично вздохнула и шагнула вперед.

Я поднесла кусочек сладкого лакомства к его рту, и он удивленно выгнул бровь, когда мои пальцы коснулись его губ.

— Только не говори мне, что большой, плохой воин боится пробовать что-то новое, — усмехнулась я с вызовом в глазах.

Он резко выдохнул и неохотно открыл рот, мои пальцы касались его губ дольше, чем было действительно необходимо, когда я положила кусочек шоколада ему на язык, мило улыбаясь ему и заставляя его глаза подозрительно сузиться.

Когда он начал жевать, его мышцы расслабились, и часть накаленного напряжения в конечностях ослабла.

— Теперь ты будешь стонать для меня? — Поддразнила я.

— Для этого тебе бы пришлось придумать что-нибудь получше, дракайна хьярта, — ответил он. — Но я признаю, что это хорошо. Что это?

— Это то, что они ели до войны. Это называется шоколад. Я не могу допустить, чтобы ты думал, что все, связанное с этим временем, так плохо.

— Не все так плохо, — спокойно ответил он, окидывая меня оценивающим взглядом. — Не то, чтобы я когда-либо был сильно против плохого. — От этого намека у меня по спине пробежали мурашки. Он отвернулся от меня и посмотрел в сторону передней части магазина. — Я должен завести лошадей внутрь и установить чары. Уже почти стемнело.

— Я нашла кое-что еще, — быстро добавила я, прежде чем он успел уйти.

Я схватила с пола фонарик и включила его, направив луч прямо ему в глаза.

Магнар внезапно отступил назад, отпрянув от света.

— Клянусь богами, — выругался он, вытаскивая нож из-за пояса так быстро, что у меня едва хватило мгновения, чтобы понять, что напугать его, возможно, было ужасной гребаной идеей, особенно если в итоге меня проткнут за это.

Я отрывисто рассмеялась, затем прикусила губу и попятилась от него, покачивая фонариком из стороны в сторону, луч огибал нас дугой. — Это всего лишь электрический свет. Как я тебе и говорила, помнишь?

— Это нечестиво, — прорычал он, указывая на него своим клинком, как будто все еще планировал проткнуть тварь.

— Это новый мир, старина. И тебе, возможно, захочется привыкнуть к нему, прежде чем вампир в конце концов победит тебя, просто включив свет. — Я снова выключила фонарик и протянула его ему, моя месть была на вкус даже слаще шоколада.

Магнар подозрительно оглядел его, стиснув зубы, прежде чем протянуть руку, чтобы взять его.

Он повертел фонарик в руке, и я наклонилась ближе, положив палец на кнопку. Он наблюдал, как я нажала на нее, и свет снова загорелся. Лишь слабый проблеск в его взгляде выдавал, насколько смущающим он находил это маленькое устройство, но мне было приятно хоть раз поставить его в неловкое положение. Он поднял его повыше, осветив ближайший проход, прежде чем выключить.

— Я уверен, что это пригодится, — сказал он в конце концов, хотя по его тону я подумала, что он скорее выбросит его, чем сохранит.

Улыбка тронула мои губы, и я протянула руку и взяла его у него. — Я могу присмотреть за ним, если ты боишься, что он укусит тебя за твою нечестивую задницу или что-то в этом роде.

Магнар поймал мое запястье прежде, чем я успела вырвать его у него, и провел большим пальцем по моей метке Истребителей. — Если ты собираешься насмехаться надо мной, то, возможно, тебе стоит помнить, что я могу надрать твою нечестивую задницу в мгновение ока, — предупредил он.

— Не раньше, чем я смогу направить на тебя свой страшный свет, — ответила я, включая и выключая фонарик и светя ему в лицо.

Магнар на мгновение нахмурился, затем издал низкий смешок, качая головой. Я осталась на месте, когда он отпустил меня и ушел.

От осознания того, что я скоро покину его, напряжение между нами стало сильнее, чем раньше. Как будто часы отсчитывали секунды до нашей разлуки. Не то чтобы меня это волновало. Но чем больше я твердила себе, что нужно держаться на расстоянии, тем больше стремилась к нему. В этом не было необходимости, и все же я искала его в темноте, чтобы найти.

Мой желудок заурчал, напоминая мне, что я съела недостаточно, и я отправила в рот еще один кусочек шоколада, наслаждаясь сладостью, и начала искать на полках что-нибудь более питательное.

Магнар Элиосон больше не будет моей проблемой, так что я не собиралась тратить время на размышления о том времени, которое у нас осталось провести вместе вот так.

Оказалось, что в магазине было больше, чем мы когда-либо могли надеяться. Хотя многое из того, что лежало на полках, сгнило уже много лет назад, большая часть не сгнила. Мы наслаждались едой, приготовленной из всевозможных продуктов, которые мы нашли в большем количестве пакетов и банок, чем я могла сосчитать.

Мешки с овсянкой послужили пищей и для лошадей, и теперь крупные животные с удовольствием бродили по проходам, наслаждаясь отдыхом.

Магнар развел огонь в огромном металлическом баке, чтобы нам было тепло, а здание было достаточно большим, чтобы нам не приходилось беспокоиться о дыме.

Мы также нашли проход, заставленный бутылками с водой. Ее было так много, что я стащила немного, чтобы умыться, и нашла для этого тихий уголок в магазине. Я даже нашла немного мыла, и оно не было похоже на моющие куски без запаха, которые нам выдавали в бане Сферы: оно пахло достаточно вкусно, чтобы его можно было съесть. Мне потребовалось некоторое время, чтобы определиться с ароматом, и в итоге я остановилась на вишневом. У них даже было какое-то специальное средство для мытья моих волос. Фотография женщины на бутылочке подсказала мне, что делать, и я вылила половину содержимого на свои волосы до пояса, прежде чем использовать две бутылки воды, чтобы смыть его.

Возвращаясь к костру, я обнаружила проход, заполненный одеждой. Я жадно схватила охапки различных материалов, прежде чем остановилась на рубашке бутылочно-зеленого цвета, которая облегала мою фигуру и на ощупь была мягкой, как масло. Я дополнила ансамбль новым нижним бельем и парой черных джинсов, наслаждаясь ощущением по-настоящему чистой одежды.

К тому времени, когда я снова присоединилась к Магнару, я улыбалась, как Чеширский кот. Он тоже помылся, и его длинные, наполовину заплетенные в косу волосы блестели от влаги, когда он сидел без рубашки у огня. Все раны, которые он получил от вампиров, заживали невероятно быстро, за исключением двух укусов, нанесенных ему Элитой, и я смотрела на воспаленную кожу с вспышкой гнева, прокатившейся по мне при воспоминании о том, как это чудовище вонзило в него свои зубы.

Я села рядом с ним и наблюдала, как он осматривает ряд следов зубов на своей правой руке.

— Ты же не собираешься попробовать мою кровь? — Я поддразнила, хотя маленькая часть меня боялась, что он может. В Сфере ходило множество слухов о том, как кто-то становился вампиром, и укус был довольно высоко в списке. Хотя я предполагала, что Магнар был бы больше обеспокоен укусами, если бы это было так.

— Превратить смертного в монстра гораздо сложнее, — ответил Магнар, и я не могла не почувствовать облегчения. Идея стать одним из них была худшим, что я могла себе представить, и я была рада, что это не могло произойти так легко. Я бы предпочла умереть, чем стать вампиром, перерезать себе горло, прыгнуть с крыши здания, утопиться в озере — каким бы ни был метод, я бы предпочла его тысячу раз чем стать одной из них.

— Тогда как же это работает? — Спросила я, охваченная болезненным восхищением.

— Человек должен выпить их кровь, а также быть укушенным, — ответил он с презрительной усмешкой. — Это все равно что заразиться болезнью и выпить их яд.

— И это все? — Я с любопытством подняла бровь.

— Потом, смертный должен умереть. Не важно как, главное, чтобы сердце было цело. Ничто другое для них не смертельно. Они могут срастить отрубленные конечности на место, даже головы с некоторой помощью. Только прямой удар в сердце положит им конец.

— Это… мерзко, — сказала я, не зная, что еще я могла сказать о существе, которое могло приделать себе голову обратно.

— Действительно. В них нет ничего естественного. Они — мерзость, оскорбление для живых. — Он продолжал разглядывать ряд следов зубов на своей руке, и я придвинулась немного ближе, чтобы тоже посмотреть.

— Тогда почему твое суперисцеление не действует на укусы? — Спросила я.

— Точно так же, как мой народ нашел способы борьбы с силой вампиров, они нашли способы противостоять нам. В их клыках содержится яд, который останавливает свертывание крови, поэтому они могут свободно пить кровь своих жертв. Он также борется с врожденной способностью моей крови к исцелению. Пока этот яд присутствует, мое тело может только задерживать кровь, но не может заставить раны зажить. Теперь, когда я промыл их водой, они должны хорошо зажить. Я просто слежу за тем, чтобы не осталось яда.

— Ты видишь его? — Спросила я, снова с любопытством рассматривая след от укуса.

— Он сияет как лунный свет. Знак проклятия, которое привязывает их к ночным часам — или, по крайней мере, к отсутствию яркого солнечного света. Смотри, я кое-что пропустил. — Он протянул ко мне руку и наклонил ее, указывая на одну из прокусанных ран. Мерцающий свет костра высветил серебристое мерцание внутри раны.

Магнар взял бутылку с водой и опрокинул ее на место укуса, промывая его. Когда он осмотрел его снова, весь яд исчез, и я могла бы поклясться, что кожа вокруг укуса уже выглядела менее воспаленной.

— Тебе нужна помощь с тем, что у тебя на шее? — Предложила я.

Он явно не смог бы увидеть его, чтобы проверить, удален ли яд полностью, и, несмотря на мое общее презрение к нему, он получил эти укусы, придя спасти мою жалкую задницу. Так что самое меньшее, что я могу предложить, — это моя помощь в их лечении

Магнар мгновение смотрел на меня, и у меня возникло ощущение, что он хотел отказаться, но он вздохнул, подзывая меня ближе.

— Это было бы полезно, — сказал он наконец.

Я мило улыбнулась, придвигаясь ближе, наслаждаясь моментом, когда жестокому варвару пришлось просить помощи у маленькой меня, и он наклонил подбородок, чтобы я могла осмотреть рану. Я сразу увидела, что этот укус был намного глубже, чем тот, что был у него на руке. Плоть была разорвана вокруг отверстий, которые вампир проделал в его коже, и несмотря на то, что его дары боролись с ним, немного крови все еще сочилось из раны.

Я не могла поверить, что он страдал от боли больше дня и не сказал ни слова.

— Почему ты раньше не попросил меня помочь тебе с этим? — Спросила я. — Ты действительно настолько упрям, что не смог вынести просьбы о помощи в этом единственном деле?

— Мы не смогли бы обойтись без воды, а я мог вынести боль, — пренебрежительно ответил он.

— Я бы скорее целый день страдала от жажды, чтобы избавить тебя от страданий, — раздраженно сказала я, и он удивленно посмотрел на меня, потому что правда сорвалась с моих губ прежде, чем я успела ее обдумать. Однако я отказалась брать свои слова обратно. Это было правдой, и было нелепо подвергать себя такому испытанию.

— А я бы предпочел не видеть, как ты останешься без еды и воды. Тем более, что это бремя тебе приходилось нести и раньше. — Его взгляд скользнул по моей слишком худой фигуре, и я неловко поерзала.

— Это то, к чему я более чем привыкла. Это не было бы проблемой, — пренебрежительно ответила я.

— Для меня это было бы проблемой. — Его взгляд был непреклонным, и я нахмурилась, обнаружив, что с этой его стороной гораздо труднее иметь дело, чем с грубияном, который доводил меня до исступления.

Я пораженно вздохнула и снова переключила свое внимание на обработку его раны, решив не отвечать на это заявление и сосредоточиться на текущей работе.

Я опустилась перед ним на колени и взяла бутылку воды. Его взгляд встретился с моим на несколько долгих секунд, прежде чем он повернулся и посмотрел куда-то поверх моей головы.

Я начала поливать место укуса водой, и он крепко сжал кулак на коленях. Я никогда раньше не видела, чтобы он проявлял реакцию на боль, и от этого зрелища у меня неприятно скрутило живот.

— Прости, — выдохнула я.

— Это не ты пыталась перегрызть мне горло, — беспечно ответил он, приподнимая одно огромное плечо, как будто это была какая-то шутка.

— Ну, если бы ты просто держал свои мечи в руках вместо того, чтобы предлагать ей кулачный бой…

Он рассмеялся, и этот глубокий рокочущий звук вызвал улыбку на моих собственных губах.

Я продолжала промывать рану и пыталась не обращать внимания на напряжение в его теле.

Я была так близко к нему, что его запах полностью окутал меня, и мой взгляд переместился с раны на то, как вода стекала по рельефным мышцам его груди. Я прикусила язык, заставляя себя вернуться взглядом к его шее. Возможно, если бы на нем была чертова рубашка, это помогло бы. То, что его невероятно рельефное тело находилось в нескольких дюймах от моего, заставляло непристойные мысли мелькать у меня в голове.

Нет.

Я прикусила губу, чтобы удержаться от того, чтобы снова не посмотреть на его грудь, и усилием воли заставила себя не сводить глаз с места укуса.

— Ты пахнешь вишней, — сказал он хриплым голосом от эмоций, которые я не могла определить.

— Это плохо? — Спросила я.

— Нет.

Я не была уверена, что ответить на это, поэтому сосредоточила свое внимание на укусе, вместо того чтобы отвечать.

Он наклонил голову, загораживая свет, так что я не могла видеть, что делаю. Я протянула руку и взяла его за подбородок, слегка приподняв его кончиками пальцев. Жесткая щетина на его подбородке царапнула мой большой палец, когда я ослабила хватку, и я сильнее прикусила губу, чтобы отвлечься от этого. Точка, где соприкоснулась наша кожа, послала искры энергии обратно к моему бешено колотящемуся сердцу.

Я почувствовала, как его взгляд переместился на мое лицо, но не осмелилась повернуться и встретиться с ним взглядом.

Я продолжала промывать рану, пока весь яд не вытек из нее, оставляя серебристые дорожки на его широкой груди между линиями мышц. Я поняла, что позволила своему вниманию соскользнуть вниз, чтобы снова посмотреть на его тело, и быстро подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

Его золотые глаза горели расплавленным огнем и взяли меня в плен.

Он не сдвинулся ни на дюйм, и я не ослабила хватку на его челюсти.

Я попыталась моргнуть, или повернуть голову, или сделать что-нибудь, чтобы разорвать связь между нами, но мое предательское тело не позволило мне. То, что было между нами, было грозовой тучей, пронизанной молнией, искры вырывались на свободу и хлестали по нашей плоти всякий раз, когда мы подходили слишком близко. Это были жар и гнев, сожаление и потеря, пара путей, которые никогда не должны были пересекаться, но все же переплелись.

Мне хотелось прижаться к нему, мое тело ныло от желания, против которого я восстала всей своей малой силой воли, и эти два чувства приковали меня к месту.

— Я никогда не встречала такого высокомерного мужчину, как ты, — сказала я, и слова слетели с моих губ, как слабая попытка защититься, как вызов ему отстраниться.

— А я никогда не встречал женщину, которая приводила бы меня в такое бешенство, как ты, — ответил он, его голос был похож на рычание, от которого у меня по спине пробежали мурашки и из легких вырвался вздох.

— Так зачем оставаться со мной? — Спросила я, потому что в этом была вся суть, не так ли? Мы оба знали, что я следовала за ним только ради своей семьи и ничего больше. Но его мотивация никогда не была мне ясна. Он утверждал, что спас меня, когда моя семья попала в плен, но что насчет отца и Монтаны? С того дня я видела, как он сражался с двадцатью вампирами, включая Элиту, и победил. Я знала, что Вульф мог бы вызвать подкрепление из Сферы, но все, что я видела в Магнаре, заставляло меня думать, что такой риск его бы не остановил. За этим было что-то еще, и я хотела знать правду.

Магнар медленно оглядел меня, его внимание скользнуло по моей плоти, заставляя каждый дюйм покалывать от осознания.

Он внезапно двинулся, схватив меня за талию и приподняв так легко, что у меня перехватило дыхание от удивления, и мгновение спустя я оказалась у него на коленях, мои бедра раздвинулись над его бедрами, а его запах опьянял.

Я переместила руку, чтобы сохранить равновесие, мои пальцы соскользнули с его сильной челюсти, отчего его щетина задела мою кожу. Моя ладонь тяжело опустилась на его грудь, надавливая прямо над сердцем, его глухой стук совпадал с моим собственным учащенным пульсом.

Магнар издал глубокий стон, и от этого звука у меня в животе завязался узел. Он крепче сжал мою талию своими сильными руками и потащил меня вперед, так что расстояние между нами сократилось до дюйма.

— Что ты… — начала я, но он оборвал меня.

— Приманка, — просто сказал он, его пальцы переместились к моему лицу, запутавшись в прядях золотистых волос, когда он заправил их мне за ухо. — Я несколько дней искал какие-либо признаки моего рода и не нашел ничего, кроме бесплодной земли и заборов, освещенных молниями. Я увидел «Банк Крови», как ты это называешь, и мне захотелось нанести по нему удар. Я уже пришел к выводу, что буду делать это в одиночку. Мой план был достаточно прост: разведать обстановку в твоей Сфере, чтобы сосчитать вампиров там. Я хотел увести их подальше от людей, которых они заперли внутри, чтобы свести к минимуму потери, когда дойдет до драки. Я уже поворачивал обратно к «Банку Крови», когда услышал шум борьбы, который привел меня к тебе.

— Значит, то, что мы боролись за свои жизни, было для тебя просто любопытством? — Я зарычала, пытаясь отодвинуться, но он продолжал удерживать меня, его пальцы крепко обхватили мои бедра.

— На мгновение мне показалось, что я наконец-то нашел свой народ. Но было очевидно, что твоя семья — люди, как только я их увидел. Но ты… в тебе была свирепость, которая захватила меня, как только я увидел, что ты мчишься к ним, несясь прямо на смерть, не задумываясь о собственной жизни. Я видел, что твои намерения обречены на провал, поэтому остановил тебя.

— Потому что ты хотел использовать меня как приманку? — Я зашипела, отказываясь от попыток сбежать от него и заставляя себя вместо этого слушать. В конце концов, я хотела получить эти ответы, поэтому заставлю себя вынести эту правду, какой бы горькой она ни была.

— В тот момент? Нет. Я действовал импульсивно, инстинкт защитить тебя проснулся во мне в ту же секунду, как я увидел тебя, — ответил он, запустив пальцы в мои волосы, и я поборола желание выгнуться навстречу прикосновению, вместо этого отбросив его руку.

— Почему? — Спросила я.

Магнар оглядел меня, уголок его рта высокомерно приподнялся, из-за чего мне так часто хотелось дать ему затрещину.

— Я хотел тебя. Вот и все.

— Как пещерный человек, претендующий на камень? — Я усмехнулась, и он фыркнул.

— Раздражительный, провокационный камень, — согласился он, запустив руку мне в волосы и намотав их на кулак, откидывая мою голову назад, так что я была вынуждена обнажить перед ним горло.

— Так когда камень стал приманкой? — Я зашипела, впиваясь ногтями в его грудь над бугрящимися мышцами.

— Когда ты была у меня, у меня было время обдумать свои действия. Время оценить, почему боги привели меня к тебе именно в тот момент.

— О, значит, в этом мы обвиняем так называемых богов, да? — Презрительно ответила я, но он проигнорировал мое презрение, продолжая.

— Мой план был достаточно прост. Я бы напал на «Банк Крови», убив кровососов, которые следят за зверствами там, позволив одному из них «сбежать» и обратиться за помощью в твою Сферу. Затем я бы затаился в ожидании всех, кто придет за мной. Но этот вариант таил в себе слишком много подводных камней, чтобы мне нравиться. Я не мог быть уверен, что поблизости нет других таких мест. И хотя я человек-легенда, я всего лишь один человек.

— Самопровозглашенная легенда, — усмехнулась я. — Какой ты скромный.

— Правда такова, какова она есть, дракайна хьярта. — Магнар потянул меня за волосы, внезапный рывок сорвал с моих губ звук, слишком похожий на стон, и я сильнее впилась ногтями в его кожу.

— Значит, ты решил использовать меня как приманку вместо того, чтобы полагаться на свой первый план? — Спросила я, не позволяя ему увести меня от темы.

— Они охотятся за тобой. Это облегчает игру, — согласился он, и я отвесила ему пощечину.

Голова Магнара повернулась в сторону, и он рассмеялся, поворачиваясь обратно ко мне с огнем, танцующим в золоте его глаз.

— Ты можешь злиться на меня сколько угодно, — ответил он ровным тоном. — Но я не лгал тебе. Мы направляемся туда, куда я обещал, и я помогу тебе вернуть твою семью, как и клялся. Если, в свою очередь, ты поможешь выманить кровососов и направить их к моему мечу, тем лучше.

— Так ты просто используешь меня? — Я усмехнулась.

— А разве ты не используешь меня? — он выгнул бровь, и пошел он к черту, потому что я использовала, и эта ухмылка говорила, что он это знал.

— Ладно. Значит, я твоя приманка, а ты мой… чувак с мечом.

— Кто такой чувак с мечом? — Он нахмурился, и я закатила глаза.

— Чрезмерно мускулистый мудак, который любит убивать кровососов и делает это легко.

— Это и есть легко, — согласился он, заставив мою кровь вспыхнуть.

— Ты приводишь меня в бешенство.

— А ты слишком много болтаешь, — ответил он.

— Возможно, я вообще перестану разговаривать, — огрызнулась я.

— Хорошо.

У меня вырвался звук, который был откровенным рычанием, и он просто чертовски рассмеялся.

— Может быть, тебе станет легче, если ты ударишь меня еще раз, — съязвил Магнар.

На этот раз я ударила его кулаком.

— Ублюдок, — выругалась я, боль пронзила костяшки моих пальцев, когда они соприкоснулись с твердым изгибом его челюсти.

Он проигнорировал мою ругань и мое нападение на него, крепко сжимая мои волосы в кулаке и прижимая свободную руку к моему позвоночнику, чтобы сократить оставшееся расстояние между нами.

Когда его рот завладел моим, под моей кожей вспыхнул огонь. Мои ногти впились глубже, оставляя кровь на его груди, мой гнев перерос во что-то гораздо более опасное, когда я приоткрылась для него, и его язык проник в мой рот, заявляя права на него и заставляя меня стонать.

Я обвила другой рукой его шею, притягивая его еще ближе, не уверенная, чего я хочу — убить его или поцеловать, но потерялась в ощущении его губ на своих, прежде чем смогла решить.

Этот поцелуй был первым по-настоящему честным событием, которое произошло между нами. Никаких скрытых мотивов, никакой полуправды, никакого недопонимания. Это было то, чего мы оба хотели, не нуждаясь в объяснении. Неважно, сколько горечи, гнева или обиды могло повиснуть между нами из-за того, что он использовал меня или я отвергала его путь, — это было настоящим.

Он покачал бедрами подо мной, и толстый бугор его члена вдавился в меня сквозь нашу одежду. Я отбросила все попытки отвергнуть его, все колебания, которые у меня оставались, растаяли от ощущения его рта напротив моего, его мощного тела подо мной, — я полностью отдалась ему и позволила исчезнуть последним остаткам моей решимости.

Кулак Магнара запутался в моих волосах, сжимая их до боли, когда он откинул мою голову назад и провел ртом по моей шее, выгибая позвоночник именно так, как он хотел.

Моя кожа горела от его прикосновений, и я застонала, позволяя оставшимся между нами стенам рухнуть. Мои руки пробежались по его груди, ощущая под ладонями твердые линии мышц, исследуя шрамы и чернила, к которым я испытывала вожделение больше, чем хотела признать. Я не могла насытиться его прикосновениями; ощущение его тела напротив моего опьяняло меня, и я не могла больше отрицать этого.

Зубы Магнара прошлись по моему горлу, его щетина задела нежную кожу так, что я застонала, прежде чем он прикусил достаточно сильно, чтобы причинить боль, и вспышка боли пронеслась прямо между моих бедер. Я покачивала бедрами, прижимаясь к нему, ощущая греховно толстую длину его члена напротив своего естества, и мои трусики намокли при мысли о том, что он заполнит меня.

Он сжал в кулаке мою рубашку, крутя ее в своих руках, пока ткань не порвалась, и с моих губ сорвался вздох, когда он стянул ее с меня и обнажил лифчик.

Его рот опустился ниже, и я потерялась в ощущении его губ на моей коже, поцелуев, перемешавшихся с укусами, которые граничили с болью. Я запустила пальцы в его длинные волосы, подталкивая его к своему ноющему соску, и застонала, когда он потянул ткань моего лифчика вниз, всасывая его в рот.

Это была ошибка. Прекрасная, гребаная ошибка, которую я хотела совершать снова и снова.

Магнар легко поднял меня, опуская на пол рядом с костром, его вес мгновенно опустился на меня, его внимание переключилось на другую грудь.

— Я тебя чертовски ненавижу, — выдохнула я, мои бедра сомкнулись вокруг его бедер, мой клитор терся о твердую длину его члена.

— Скажи это снова и, может быть, я поверю тебе в следующий раз, — поддразнил Магнар, его рука нашла мою ширинку и с легкостью расстегнула ее.

— Я, блядь… — я оборвала себя со стоном, когда он просунул два толстых пальца прямо в меня, тыльной стороной ладони проводя по моему клитору так, что у меня перехватило дыхание, черт возьми.

Я выгнулась дугой на холодном полу, мои ногти впились в его кожу головы, когда я притянула его ближе, снова нуждаясь в его губах на моем соске.

Магнар, черт возьми, рассмеялся, прижимаясь к моей коже, когда подчинился, и удовольствие прокатилось по мне, когда он прикусил мой сосок и одновременно глубоко вводя пальцы.

Звук, вырвавшийся из меня, не был похож ни на один, который я издавала раньше. Я трахалась с мужчинами в Сфере, чтобы вырваться из обыденной реальности, но это всегда было торопливое, отчаянное столкновение потребностей, наша одежда никогда полностью не покидала наши тела, все происходило быстро и по существу. Магнар же играл со мной, дразнил мою плоть и заставлял меня гореть.

— Продолжай, — прорычала я, мое тело извивалось под ним, потребность во мне переросла ту грань, которую я могла вынести.

Он поднял голову и встретился с моими глазами, проталкивая пальцы глубже и сильнее стимулируя мой клитор.

— Это то, к чему ты привыкла в своей Сфере, дракайна хьярта? Быстрый трах, чтобы снять напряжение, который длится считанные минуты?

— А что там еще может быть? — Я зашипела, но слова вырвались с трудом, когда он просунул свои пальцы еще глубже, моя киска пульсировала вокруг них, что-то нарастало во мне, чего я больше не могла вынести.

Магнар изучал меня еще мгновение, а затем рассмеялся, его свободная рука выпустила мои пальцы и вместо этого обхватила мое горло.

— О, дракайна хьярта, я получу удовольствие, обучая тебя.

Я нахмурилась, глядя на него, но все, что я собиралась сказать, было потеряно, когда он снова вонзил в меня пальцы, глубже, быстрее, его хватка на моем горле усилилась ровно настолько, чтобы заставить трепет танцевать по моим венам.

Я была полностью в его власти, его сильное тело доминировало над моим, его мышцы напрягались, пока он продолжал это блаженное движение между моих бедер, затягивая этот узел внутри меня, пока я не растаяла под ним, тяжело дыша и ругаясь, не уверенная, чего я вообще еще хочу, пока…

Наслаждение, взорвавшееся в моем теле, не было похоже ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше, и в то же время это было именно то, чего я так жаждала. Я вскрикнула, мои ногти впились в его кожу, позвоночник выгнулся под ним, тело пылало таким восхитительным жаром, что у меня подогнулись пальцы на ногах и перехватило дыхание в легких.

Магнар накрыл мой рот своим, его самодовольная улыбка впилась в мои губы, когда он завладел ими, удовольствие в моем теле было таким сильным, что я даже не могла собрать силы, чтобы разозлиться на него за это.

Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного. И мне нужно было большего.

— Клянусь богами, ты такая влажная для меня, — прорычал Магнар мне в рот, его рука все еще массировала гладкость у меня между бедер, хотя мои ноги, казалось, превратились в желе.

Он подвинулся назад, склонился надо мной и стянул мои штаны, а я просто лежала под ним, глядя на совершенство его тела, позволяя ему обнажать каждый дюйм моей плоти.

— Мне вообще не очень нравится современная одежда, которую ты носишь, — сказал он, расшнуровывая мой ботинок и отбрасывая его в сторону. — Но нижнее белье… — он замолчал, упиваясь видом меня в лифчике и трусиках, одновременно снимая второй ботинок, чтобы стащить и джинсы.

Я прикусила губу. Наблюдая за жаром в его золотистых глазах, когда он смотрел на меня, борясь с желанием спрятаться от этой интенсивности. Я никогда не была так обнажена ни перед одним мужчиной, у меня никогда не было времени даже подумать об этом. Не похоже, что в моей квартире или чьей-либо еще можно было уединиться. Я крала моменты в переулках и полуразрушенных зданиях среди руин. Никогда ничего подобного.

Магнар переместил руки на края моих трусиков и потянул их вниз по бедрам с такой мучительной медлительностью, что мое тело задрожало от предвкушения. Я последовала его примеру и сняла лифчик, обнажив перед ним всю себя, ощущая прилив свободы по мере того, как потребность в его выражении лица становилась все глубже.

Магнар раздвинул мои бедра, обнажая мою киску, когда наклонился надо мной, его пристальный взгляд был устремлен между моих ног.

— Что ты делаешь? — Я тяжело дышала, мое сердце бешено колотилось, когда он приблизился к моему естеству, его член затвердел в штанах, его тело напряглось, и он явно пытался сдержать себя.

— Обучаю тебя, как я и сказал, дракайна хьярта. И с нетерпением жду, когда снова услышу от тебя этот звук.

— Но что…

Он опустился ниже и плюнул на мой клитор: удар его слюны о него вызвал во мне шок и неистовое наслаждение, а с губ сорвался стон. Его пылающие глаза впились в мои и задержались там.

— Смотри на меня, — приказал он, и на этот раз у меня не было возражений против его властного тона, я просто кивнула, как хорошая, послушная девочка, и наблюдала, как он приник ртом к моему естеству.

Это было… черт возьми, я понятия не имела, что это было и зачем он это делал, но в тот момент, когда его губы встретились с моей киской, я больше не могла найти в себе сил беспокоиться.

Звук, который вырвался у меня, был чистым плотским блаженством, мои бедра мгновенно сомкнулись вокруг его головы, мышцы напряглись, пальцы впились в твердый пол по обе стороны от меня.

— Еще, — выдохнула я, его язык скользил, лаская мой клитор и снова усиливая напряжение внутри моего тела.

Его пристальный взгляд оставался прикованным к моему, и я обнаружила, что не могу отвести взгляд, очарованная видом его тела между моих бедер, его широких плеч, напряженных, его темные, частично заплетенные волосы мягко касались моей кожи.

Этот человек был разрушением, обретшим плоть, он был дьяволом, созданным для греха, нечестивым созданием, созданным из самых темных желаний, о которых я никогда не подозревала, и все в нем доводило меня до отчаянного, яростного безумия. Но я не могла найти в себе сил думать обо всем этом, когда он пожирал меня, как умирающий с голоду человек, и я потеряла всякое представление о том, кто я, чем я была и где я была…

Я сжала бедра, когда забвение снова поднялось во мне, и Магнар взял мои лодыжки, закидывая их себе на плечи, давая себе больше места, чтобы делать те божественные вещи, которые он вытворял своим языком.

Я сделала, как он мне сказал, и продолжала наблюдать за ним, вид его рта на моей киске был самой грязной, самой опьяняющей вещью, которую я когда-либо видела. В его глазах снова было то выражение, то дерзкое высокомерие, которое так сильно заводило меня, но на этот раз он предлагал ключ к снятию этого напряжения, и я поддавалась ему, отчаянно желала этого, умоляла об этом каждым стоном и проклятием, которые срывались с моих губ.

Он опустил одну руку к поясу, ослабляя завязки, которыми были скреплены его брюки, и обнажая огромный член.

Я прикусила губу, глядя на него, желая ощутить всю его полноту внутри себя, страстно желая его так, как никогда не желала ни одного из своих предыдущих любовников.

— Не кончай в меня, — выдохнула я между стонами, какая-то разумная часть меня понимала, что я должна защитить себя от последствий, которые может вызвать этот поступок.

— Не волнуйся, дракайна хьярта, — прорычал Магнар в мое нутро, вибрации прокатились по мне от его слов и приблизили меня к освобождению. — Ты еще не готова к тому, чтобы я тебя трахнул. На этот раз я буду с тобой помягче.

Вопросы. Так много вопросов хотело сорвалось с моих губ при его словах, но ни один из них не сорвался с моего языка, потому что он выбрал этот момент, чтобы снова погрузить свои пальцы глубоко в мою киску, сочетание его руки и языка заставило меня вскрикнуть, когда я кончила для него, как будто мое тело полностью принадлежало ему.

Оргазм поглотил меня. Я даже не осознавала, чего я жаждала, когда меня трахали раньше, но это было совершенное забвение, полное разрушение. Магнар не замедлил своей атаки на мою плоть, другой рукой сжимая свой массивный член и скользя по нему вверх и вниз, пока он работал надо мной, получая собственное удовольствие.

Мои пятки вонзились в чернила, украшавшие его широкую спину, мои пальцы запутались в его темных волосах, когда я двигала бедрами в такт движениям его рта, трахая его лицо, его пальцы, все, кроме этого идеального члена, на который я не могла перестать пялиться.

Я была на грани того, чтобы умолять его об этом, и только тончайшая ниточка самоконтроля удерживала слова у меня во рту, в то время как он продолжал с удовольствием наказывать меня. Я могла видеть это в его глазах, в каждом резком слове, в каждом проклятии, в каждой капельке гнева, который он затаил из-за ситуации, в которой оказался после того, как проснулся на сотни лет позже, чем следовало, чтобы исполнить свое предназначение. Он вымещал это на мне, и я была его добровольной жертвой, получая все, что он предлагал, с мерцающими звездочками перед глазами.

Это было слишком. Мое тело не могло переварить тот уровень удовольствия, который он мне предлагал, мое дыхание было учащенным и поверхностным, соски напряженными и ноющими, киска скользкой и пульсирующей. Я никогда не чувствовала себя такой возбужденной, никогда не нуждалась в сексе так, как сейчас, и я знала, что он не собирался давать мне его. Он собирался подождать, пока я не попрошу его об этом, моя гордость — единственное, что стояло между мной и этим идеальным членом.

Я кончила снова так внезапно, что темнота промелькнула перед моим взором, мой позвоночник выгнулся дугой на холодном полу, киска так сильно прижалась к его лицу, что он уткнулся в нее, когда мои бедра сомкнулись вокруг него.

Я потеряла из виду его глаза, но все еще чувствовала их на себе, пожирающих меня еще более преданно, чем его язык.

Он навис надо мной, раздвигая мои бедра, чтобы встать между ними на колени, позволяя мне наблюдать, как он сжимает свой член в кулаке, накачивая его при виде меня, выражение дикой потребности на его лице заставило меня хныкать от желания, чтобы он просто вонзил его в меня и взял то, что ему нужно от моего тела.

Я потянулась к нему, желая почувствовать его, и он позволил мне взять свой член в руку, мой большой палец скользил по преякулянту, который покрывал его кончик, в то время как его пальцы переплелись с моими, и он направлял мои движения.

Я прикусила губу, наблюдая за ним, его глаза потемнели, когда он посмотрел на меня сверху вниз, его бедра качались в наших соединенных руках, пока он не кончил с рычанием, оставляя на моей плоти следы своей спермы, а из меня вырвался довольный звук, когда я почувствовала, как она горячо брызнула на мои соски.

Магнар наклонился, чтобы поцеловать меня, его язык глубоко проник в мой рот, лишив меня последнего вздоха, когда я обвила руками его шею и притянула ближе. Его рука блуждала по моей груди, размазывая сперму по моему соску, прежде чем переместиться ниже, снова отыскивая мой клитор.

Я была возбуждена так сильно, что ощущение его скользких пальцев, размазывающих его сперму по моему естеству, заставило меня снова кончить через несколько мгновений, наш поцелуй стал глубже, когда он забрал у меня последние силы, и я позволила себе утонуть в ощущении его рта на моем.

Я была потеряна в хаосе и блаженстве, и я никогда не хотела всплывать на поверхность и встретиться лицом к лицу с карающим миром за пределами нашего пузыря украденного греха.

1000 ЛЕТ НАЗАД

Н

есколько раз я чуть не сломался и не попытался силой выбраться из пещеры, в которой оказался взаперти. Но боги насмехались надо мной. Они сами запечатали ее, я был уверен в этом. Это были уже не просто камни, удерживающие стену на месте, а магия, настолько древняя, что она скользила по пещере, подобно змеям, пришедшим посмотреть на мои страдания.

Сколько бы я ни колотил по камням, раскалывая их голыми руками, они не сдвигались с места. Это был мой выбор, но голод быстро поглотил меня, и когда месяцы превратились в годы, мое отчаяние привело меня на грань безумия.

Андвари иногда что-то шептал мне, и от его смеха у меня слабели кости, как будто он высасывал костный мозг и готовил из меня еду.

Я был кроликом в ловушке, но это была ловушка, созданная мной. И иногда я вспоминал, что должен вынести этот ад, если это принесет мне спасение, хотя эта ясность приходила и уходила так же быстро, как две стороны монеты, вращающиеся вокруг своей оси.

Голод становился сводящим с ума. Невыносимым. И вскоре я увидел видения. Тени. Свет, танцующий на периферии моего сознания.

Иногда я видел девушку, которая была похожа на лунный свет, обретший плоть. Иногда — солнце в бесплотной форме. Но потом я забывал, что вообще их видел, и не мог вспомнить прекрасные лица, которые смотрели на меня сквозь щели в моем сознании.

Андвари насмехался надо мной. Я презирал его и всех богов вместе с ним. Их всеведущую жестокость. Их наказание за преступление, которого я не совершал.

Я проклинал имена своих родителей. Были времена, когда я царапал и раздирал себе кожу, пытаясь освободить свою душу из этого жалкого тела. Иногда я лежал неподвижно дни, недели, месяцы. Возможно, годы.

Время было ничем и всем. Время было игрой ума. Чума, которая убивала людей, ставила горы на колени, высушивала океаны и предавала забвению сами звезды, но никогда меня. Я буду жить, голодать и впадать в безумие. Такова была моя судьба. Боги не освободят меня, долг никогда не будет выплачен.

Фабиан навещал меня все реже и реже. Иногда он звал меня, иногда подходил достаточно близко, чтобы прислушаться к признакам жизни. Были времена, когда я умолял его освободить меня, но он держал свое слово и оставлял меня в заточении. Возможно, он вообще не приходил, и это была еще одна иллюзия, созданная богами, насмехающаяся надо мной, заставляющая меня поверить, что где-то есть кто-то, кто заботится обо мне только для того, чтобы разбить эту надежду вдребезги.

Теперь я лежал на спине, чувствуя себя невесомым, словно парил в безграничной бездне. Голод вытеснил все остальное внутри меня. Я едва мог вспомнить, зачем пришел сюда, но, когда я был слишком близок к тому, чтобы забыть, Андвари появлялся, чтобы напомнить мне. Как он сделал сейчас.

— Драугр, ты проклят за богохульство твоих родителей против меня. Ты моришь себя голодом в уплату долга передо мной.

— Я близок к тому, чтобы заплатить? — Спросил я, мой голос походил на треск сухой коры.

— Это зависит от обстоятельств, — промурлыкал он, и я почувствовал, как его божественное присутствие заполнило пространство внутри пещеры, погружая меня в его мощную атмосферу. — Ты чувствуешь, что у тебя есть ответ на пророчество?

— Я иногда думаю об этом, — признался я. — Я пытаюсь найти смысл, но, боюсь, его нет. Что пророчество — это просто еще один способ для тебя помучить меня.

— В нем есть смысл, Эрик Ларсен.

Я закрыл глаза, прокручивая в уме пророчество. — Близнецы солнца и луны. Иногда я вижу такие вещи. Потом я о них забываю.

— Да… — Прошептал Андвари. — И что это значит?

Я потер лицо, не зная, что ответить. Здесь было слишком темно. Слишком темно, чтобы видеть, слышать, говорить или думать.

— Я не могу иметь детей, — прошептал я. — Этого не может быть.

— О, но ты можешь, Драугр.

Мой лоб нахмурился, а сердце глухо стукнуло, когда я узнал эту новость. Первый проблеск надежды в бесконечной пустоте. — Дети?

— Человеческая мать могла бы родить тебе ребенка, — сказал Андвари, начиная смеяться. Он был холодным и порочным, его забавляло мое мучение — еще одна причина, по которой я презирала его и ему подобных.

— И каким животным будет этот ребенок? — Я зарычал, думая о монстре, которого я создам.

Голос Андвари начал затихать, когда он начал повторять первую строку пророчества. — Рожденный воином и сотворенный монстром. Рожденный воином и сотворенный монстром.

— Прекрати! — Я схватился за уши, прогоняя его.

Наступила тишина. И Андвари долгое время не разговаривал со мной. Проходили дни, месяцы и годы. Сливаясь воедино, пока я окончательно не заблудился.

— Золотой круг, — прошептал я в морозный воздух, хотя он и близко не был таким холодным, как я. — Соединит две души.

Некоторое время я повторял строчку пророчества, мой язык отяжелел и молил о крови вместо слов.

Солнце? Может ли это быть золотым кругом?

— Две души… близнецы… дети, — повторил я то немногое, что знал из бессвязных слов Андвари.

С тех пор, как бог намекнул на такой ответ на пророчество, меня постигла новая пытка: образ клыкастого ребенка с глазами того же оттенка, что и у меня, и кровью, стекающей с его зубов. Я видел его повсюду. С закрытыми и открытыми глазами он сидел и наблюдал за мной. И я придерживался одного решения в темноте моей клетки перед лицом этого нечестивого существа. Я бы никогда не породил ребенка от человека. Это была просто еще одна уловка богов. Еще одна ложь, чтобы свести меня с ума.

— Число истребителей растет. Сейчас их очень много, — голос Андвари резанул меня по ушам, как лезвие, рассекая тишину и выводя меня из состояния стазиса.

Фабиан не навещал меня много недель, но в последний раз, когда он был, он говорил о битвах между истребителями и моей семьей. Кларисса и Майлз присоединились к нему в битвах. Когда он навестил меня, он попросил меня помочь им, но я отказался. Ответ лежал здесь: эта плата, несомненно, все еще чего-то стоит для Андвари.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — Я выдохнул.

— Они придут за тобой, если твои братья и сестра потерпят поражение, — прорычал Андвари, казалось, разочарованный этим фактом.

— И тогда тебе некого будет мучить, — сказал я, понимая, почему это его так беспокоило.

— Все ответы, которые ты ищешь, содержатся в пророчестве.

— Я на правильном пути? Мое голодание хоть чем-то помогает? — Взмолился я.

— Долг должен быть выплачен, — прошептал Андвари, но я не знал, подтверждает он или отрицает то, о чем я спросил.

— Это тот самый долг? — Спросил я, во мне нарастал гнев.

Я встал, и голод сжал меня в несгибаемом кулаке. Я мечтал о крови. Это было все, о чем я думал, когда мой разум начал угасать, и я с трудом вспоминал слова пророчества, когда она овладевала мной. Теперь это был мой самый настоящий похититель, жажда была такой сильной после стольких лет без крови, что трудно было думать о чем-то другом.

— Пожалуйста, — потребовал я, когда Андвари не ответил. — Если я ошибаюсь, тогда скажи мне, чтобы я мог найти другой способ выплатить долг.

Андвари усмехнулся и снова начал читать пророчество. В какой-то момент я сорвался. Слова сломили меня, или, возможно, это произошло из-за отсутствия крови. Эти слова проносились в моей голове по бесконечному кругу, пронзая мой череп и разрывая меня изнутри.

Я взревел, ударяя кулаком по камню и ломая стену, но она не поддалась, даже несмотря на всю силу моего удара.

— Ты держишь меня здесь! — Я заорал на Андвари. — Ты меня не выпустишь! Ты никогда меня не выпустишь!

— Ты сам решил прийти, — резко сказал Андвари. — Я помогаю тебе выполнить твое обещание.

Я опустился на колени, во рту у меня горело, а горло так сжалось, что я задыхался. — Ты мне не помогаешь. Если бы ты помогал, ты бы сказал мне, что делать.

— Загадка скрывает секрет в своих словах. Он у всех на виду, если только ты обратишь внимание.

Я застонал, прижимаясь лбом к ледяной земле. — Эти слова выгравированы в моем черепе. Я вижу их в темноте, надвигающимися на меня, как великий волк Фенрир. И все равно я не могу найти ответ!

— Эрик… — Теплое присутствие витало вокруг меня, хотя я не мог видеть Андвари каким-либо телесным образом. — Я восхищаюсь тем, как ты стараешься. Я пришел сюда, потому что ты единственный из проклятых, кто пытается выплатить свой долг.

— Тогда помоги мне, — прорычал я. — Помоги мне заплатить.

— Ответ лежит между луной и солнцем, Драугр. Ты найдешь свой ответ там.

Я горько рассмеялся. — Ты имеешь в виду, на земле? Где-то на земле мой ответ, предполагается, что это поможет? — Я сплюнул.

— Ты воспринимаешь вещи слишком буквально, — вздохнул Андвари. — Посмотри в пространство между словами, о чем это тебе говорит?

Я закрыл глаза, желая, чтобы он оставил меня в покое.

— Не знаю, — вздохнул я. — Не знаю.

— Река может быть водой, но она также может быть жизненной силой. Теперь ты видишь лучше?

— Я вижу, что в твоих словах еще больше загадок. Я вижу, что ты получаешь удовольствие от моей боли. Я вижу, что боги жестоки и неумолимы.

— Вот тут ты ошибаешься, Эрик. Я могу простить. И я прощу. Но ты должен заплатить долг… — Он ушел, и тишина снова нашла меня, заключив в свои одинокие объятия, чтобы никогда не отпускать.

1000 ЛЕТ НАЗАД

С

севера подул холодный ветер, и мой гнедой жеребец Балтиан тихо заржал в знак протеста подо мной. Я рассеянно похлопал его по шее, продолжая следить за дорогой.

Несмотря на время года, в голубом небе ярко светило солнце, и я был почти уверен, что оно не даст паразитам появиться на свет до наступления темноты. Не то чтобы я был бы против убить нескольких из них, если бы они появились.

Мой маленький отряд воинов с тревогой ждал позади меня на своих собственных лошадях. Быть ответственным за шестерых из них, несмотря на мой шестнадцатилетний возраст, было большой честью, и я был полон решимости проявить себя.

Отец пообещал мне сюрприз, если мне удастся выполнить свое первое задание к его удовлетворению, и я был полон решимости не разочаровать его.

День клонился к вечеру, я плотнее закутался в меха. Не похоже, чтобы Священные Последователи отклонялись от своего маршрута. Они верили, что их путь был обеспечен ложным богом, которому они поклонялись.

Вечнозеленые деревья густо росли вокруг нас, скрывая нас из виду там, где мы поджидали свою добычу, а тяжелое покрывало из сосновых иголок создавало мягкую подложку под копытами. Мы были настолько незаметны, насколько это было возможно. Тени, окутанные тайнами. Ожидающие.

В окружающем нас пейзаже преобладали темно-зеленые сосны, образующие лес, который перемешивался с глыбами серых скал там, где почва была слишком бесплодной, чтобы деревья могли в ней закрепиться. Мы находились к югу от здешних гор, но ледяной холод ветра все еще доносился до нас с их заснеженных вершин. Наступит зима, и все это будет припорошено снегом, белым, насколько хватит глаз, и в такую погоду будет гораздо труднее скрыть наши следы. А для тех, на кого мы охотились, — еще труднее.

Мои губы скривилась от отвращения, когда мои мысли вернулись к Восставшему Майлзу. Возможно, он и считал себя богом среди людей, но я был полон решимости сжечь дотла все алтари до последнего.

Я бы не отказался от искушения изгнать с этой земли и его Последователей, если бы не необходимость следовать священным законам, определяющим путь истребителей. Ни один человек не должен умереть от моего клинка, иначе моя жизнь окажется под угрозой. Я фыркнул от отвращения. Священные Последователи мечтали стать вампирами. Без сомнения, в конце концов я бы все равно убил их. Зачем ждать, пока они обретут бессмертие и с ними станет сложнее расправиться?

По словам моего отца, это были опрометчивые и наглые детские мысли, и, как бы это ни раздражало, я отогнал их в сторону, пытаясь вспомнить, кто я такой и какова наша цель. Майлз был моей целью. Только он.

Я вздохнул, заставляя себя отвлечься от мыслей, которые приходили мне в голову сотни раз до этого. Я пытался высказать их своему отцу, и его ответ был ясен. Наши законы будут соблюдаться. Наши личные мнения не имели значения. Принятие клятвы означало отказ от моих собственных мыслей или чувств в отношении моих действий. Теперь я был оружием, которым нужно было владеть. И я буду следовать приказам.

Мой брат был единственным, с кем я мог поделиться своими мыслями на подобные темы в наши дни. Хотя мое мнение никогда не означало, что я сверну со своего пути, мне нужно было дать выход несправедливости, которую я видел в нашей работе. Так много истребителей слепо следовали по этому пути. Я был непреклонен в том, что всегда буду держать свой разум открытым несмотря на то, что знал, что не могу выбирать свои действия. Я все равно буду их совершать. И я по-прежнему буду сомневаться в них. Я не буду ничьей слепой пешкой, даже богов.

Из-за угла донесся слабый шум — это подъехала повозка.

Я указал на Каспера и Элдреда, показывая им, чтобы они поднимались дальше на холм и прикрывали нас своими арбалетами. Двое воинов безропотно следовали моим указаниям, хотя оба были старше меня более чем на десять лет. Никто не подвергал сомнению слова моего отца, но я подозревал, что дело было не только в этом. Они верили в меня, и я был полон решимости увидеть, как эта вера будет вознаграждена.

Зазвонили колокола, и Священные Последователи начали петь, их голоса превратились в единый ритмичный шум, который то усиливался, то снова затихал. Я поманил оставшихся четырех воинов следовать за мной и подтолкнул Балтиана к движению.

Гнедой жеребец был подарком моей матери на мой тринадцатый день рождения. Он был диким, как буря: его не смогли укротить трое мужчин, которые пытались это сделать до меня.

Клан смеялся, когда он был представлен мне, дергаясь на своей веревке и с пеной у рта пытаясь освободиться. Никто не думал, что я смогу оседлать его. Они считали, что моя мать разыгрывает меня, выставляя дураком. Но я знал лучше. Она давала мне возможность показать им свой характер. Они были глупцами, сомневаясь во мне, и вскоре поняли это.

С того дня никто не сомневался в моей выдержке, и ни один другой мужчина не мог ездить на моем жеребце. Я улыбнулся воспоминанию, пока мы ждали, когда подъедет карета. Я собирался снова проявить себя.

Прошла неделя с тех пор, как я принес свою клятву. Ни один воин моложе восемнадцати лет не делал этого раньше. Но я знал свою судьбу с детства, и когда лидер Клана Пророчеств посетила нас три луны назад, я попросил ее показать моему отцу мое будущее. Она предвидела мое восхождение к величию, мой путь лидера людей и уничтожителя вампиров. Мое будущее было переплетено с будущим кровососущих Восставших настолько тесно, что даже мой отец был вынужден согласиться, что я был готов. Я никогда не собирался быть никем, кроме истребителя, и не было никакой необходимости ждать моей клятвы.

Несмотря на заверения пророка, я отказался предоставить свое будущее судьбе. Каждый день я работал усерднее предыдущего. Я докажу всем людям, что заслуживаю своего места среди нашего народа. Без сомнения, когда-нибудь за этим последует и мое возвышение.

Майлзу тоже предстояло узнать обо мне. Я рассказал отцу о своей ненависти к Священным Последователям, и он разрешил мне препятствовать их поклонению любым способом, который я сочту нужным. Так что, возможно, я и не смог бы отнять жизнь у смертного, но я бы с радостью забрал у них все остальное.

Пение и звон колокольчиков приближались, и на дороге появилась карета. Я посмотрел на них, отметив ниспадающие белые одежды, которые были на всех них, некоторые из них ехали в задней части кареты, запряженной парой усталых мулов. Другие шли вокруг нее, звеня в колокольчики и распевая песнопения, их декоративное оружие было прикреплено к поясам. Я сомневался, что какой-либо из серебряных мечей выдержит удар клинка истребителя, они были красивыми и бессмысленными, и вряд ли могли нанести хотя бы царапину, даже случайно.

Я молча вытащил свой клинок из ножен за спиной, и мои воины последовали моему примеру. Буря многообещающе гудел в моем кулаке, мой меч всегда рвался в бой, хотя он казался почти сбитым с толку, поскольку не чувствовал поблизости никаких кровососов. В следующий раз, когда я достану его, возможно, я предложу ему испорченную кровь, которой он жаждал.

Когда карета проезжала мимо нашего укрытия, я завершил подсчет. Двадцать четыре Священных Последователя на семерых истребителей. Это казалось почти несправедливым.

На моих губах заиграла дикая улыбка, и я приказал своим воинам выйти на дорогу позади кареты, а сам потянул Балтиана за собой. Я пустил жеребца легким галопом, и мы помчались сквозь деревья к передней части группы Священных Последователей, их испуганные крики вызвали улыбку в уголках моих губ. Они услышали наше приближение и осознали угрозу приближающейся к ним судьбы.

Жеребец выскочил на грунтовую дорогу и встал на дыбы, повергнув двух запряженных лошадей в неистовую панику и заставив человека, державшего их поводья, тревожно взвизгнуть, пытаясь вернуть им контроль.

Дорога здесь была узкой. С одной стороны крутая скала поднималась под углом, который был совершенно невозможен даже для мулов, запряженных в повозку, а с другой стороны простирался лес, в котором мы прятались, деревья были слишком густыми, чтобы между ними могли проехать повозки.

Я удачно выбрал это место. А поскольку мои люди высыпались на дорогу у них за спинами, их единственный слабый шанс заключался в том, чтобы проскочить мимо меня. Мальчишка на пороге возмужания восседал верхом на самом большом боевом коне, которого кто-либо из них, вероятно, когда-либо видел. И все же одного взгляда на меня было бы достаточно, чтобы сказать им, что я был далек от самого легкого пути, который сейчас был им доступен.

Я указал Бурей на человека, управляющего повозкой, и улыбнулся улыбкой богов: я был уверен, что Локи предлагал ее тем, кого он обманул, а Тор раздавал ее в разгар битвы.

— Мы заберем все, что у вас есть, — просто сказал я ему, умоляя его оспорить авторитет моих слов этим насмешливым взглядом в моих глазах. — Советую вам не сопротивляться.

Священные Последователи оправлялись от потрясения, все они прижались поближе к повозке, но некоторые выпрямили спины и вытащили свое хрупкое оружие.

Моя улыбка стала шире.

Возможно, я и предложил им вариант тихой капитуляции, но я был рожден в Клане Войны, моя кровь была раскалена в огне кузницы Броккра, и я всегда надеялся на бой.

Послышались крики тревоги и замешательства, когда Священные Последователи впали в панику. Несколько самых храбрых мужчин бросились на меня с поднятыми нелепыми мечами, в то время как другие бросились в лес.

Я отбивал их удары почти лениво, со смехом выбив первый меч из рук его владельца, прежде чем ударить другого с достаточной силой, чтобы переломить клинок надвое. Один из ублюдков подошел ко мне слишком близко, схватил за лодыжку и попытался стащить с седла, но я выдернул ногу и пнул его прямо в лицо, опрокинув в грязь.

Его белые одежды были забрызганы коричневой грязью, с его губ сорвался крик неподдельного ужаса. Я рассмеялся, глядя, как он вертелся, пытаясь подняться, пытаясь увернуться от топающих копыт Балтиана. Без сомнения, разъяренный зверь намеревался переломать мужчине ноги, и у меня не хватило духу попытаться обуздать его веселье.

Балтиан нацелился ударить копытом другого придурка, который попытался обойти меня сзади. Ему чертовски повезло, что лошадь промахнулась мимо него; Балтиан был свирепым ублюдком, и его сильный удар мог сломать человеку ребра или что похуже.

Я развернулся к мужчине, когда он попытался ударить Балтиана в бок, целясь в мою лошадь, а не в меня: тактика труса, которая только вызвала мой гнев. Я издал боевой клич и взмахнул клинком, выбивая оружие у него из рук, проливая кровь, когда я вонзил его в мясистую руку. Он убежал от меня, крича от ужаса, когда помчался обратно к остальной части своей искалеченной паствы, а тех, кто пытался сбежать, мои воины уже загнали обратно на место, и теперь все они съежились внутри кареты или вокруг нее.

Я оскалил на него зубы, как зверь; ни один мужчина не причинил бы вреда моей лошади и не остался бы в живых, чтобы рассказать об этом. К черту законы. Если бы ему удалось ударить Балтиана, его голова отделилась бы от плеч. Он должен был благодарить богов, что промахнулся.

По моему резкому свистку мои воины ворвались за повозку, преграждая путь любым из Священных Последователей, которые пытались убежать, хотя казалось, что борьба уже покинула их, некоторые из них теперь рыдали, в то время как другие остекленевшими глазами смотрели на происходящее в каком-то ничтожном проявлении неповиновения.

Я подал сигнал, и Каспер с Элдредом выпустили стрелы со своих позиций на вершине огромной скалы слева от меня, попав в деревянную повозку. Тяжелые наконечники стрел глубоко вонзились в раму повозки, и несколько Священных Последователей закричали от страха. Это было последнее предупреждение, которое я им сделал. Они были окружены, а мы имели ошеломляющее превосходство в силах. Это закончится только тогда, когда я решу, что все кончено.

— Те, кто сдастся, не пострадают! — Я крикнул достаточно громко, чтобы все они услышали меня сквозь их собственные панические крики.

Несмотря на мои личные чувства к кускам дерьма, которые съежились передо мной, наши законы были ясны, и их смерть не наступит от острия моего клинка, если только они не преуспеют в своем стремлении к бессмертию и не станут такими же, как монстр, которому они поклонялись. Если такой день наступит, я с радостью покажу им, как недолговечна может быть бессмертная жизнь.

Священные Последователи сгрудились вместе, многие из них бросали взгляды на человека, сидевшего за поводьями повозки. Я предположил, что это означало, что он был лидером этой ветви преданных, их последней, угасающей надеждой на помощь. Святой Отец.

Глаза мужчины испуганно метались между моими воинами, и я мог сказать, что он задавался вопросом, почему именно я обращаюсь к ним, его взгляд перемещался с меня на них, обшаривая группу, без сомнения, выискивая того, кто, по его мнению, мог быть истинным лидером среди нас. Я не был оскорблен. Мне нравилось, когда люди недооценивали меня. Мне всегда было приятнее, когда я доказывал им, что я безупречен.

— Может, я и моложе своих воинов, кретин, но, уверяю тебя, я более чем достойный соперник любому из них. Не стоит проявлять неуважение ко мне, обращаясь к ним за помощью, — прорычал я.

Это была моя первая миссия против Священных Последователей, и я не мог ожидать, что они уже знают, кто я такой. Но они узнают. Скоро все они будут дрожать при звуке моего имени и скорее отвернутся от своего мерзкого хозяина, чем рискнут перечить мне.

— Ты что, не знаешь, кто мы? — недоверчиво спросил мужчина. — Ты что, не знаешь, под чьей защитой мы находимся? Мы следуем за Бессмертным Создателем, дарующим вечную молодость. Он пьет кровь тех, кто отказывает ему в его подношениях!

— Хотел бы я посмотреть, как он попытается, — съязвил я. Бессмертный Создатель, стало быть? Насколько я слышал, Майлз называл себя Великодушным Спасителем. Возможно, одной самовлюбленной лжи ему было недостаточно.

Я подал знак своим людям начать снимать с последователей все, что у них было, и наблюдал за процессом со спины Балтиана, одновременно наблюдая за их работой.

Поскольку большая часть вещей Священных Последователей уже была погружена на телегу, моим воинам не потребовалось много времени, чтобы собрать остальное. Они заставили мужчин и женщин сложить все, включая одежду, снятую со спин, на телегу, затем велели им встать на обочине дороги. Я рявкнул, приказывая завернуть колокольчики в какие-нибудь одеяла, не желая слушать этот непрекращающийся звон на протяжении всего нашего путешествия домой. В конце концов, мы их переплавим, а золото пустим в дело, и тишина наконец воцарится над нами навсегда.

Холбард вскочил в повозку, осматривая добычу и убеждаясь, что все надежно погружено. Его нога стукнула по деревянному полу телеги, и он остановился, подняв голову, чтобы встретиться со мной взглядом, топнув ногой еще раз, и теперь глухой звук донесся и до меня.

— Ты планируешь оставить нас здесь, голых, на обочине дороги? — воскликнул Святой Отец, попытка отвлечь мое внимание от открытия Холбарда ни в малейшей степени не удалась.

— Возможно, твой сморщенный член замерзнет на холоде и отвалится, — усмехнулся я ему, взглянув на вялую, пухлую плоть, которая свисала между его бедер, моя верхняя губа брезгливо скривилась. — Без сомнения, это оказало бы большую услугу людям, которые следуют за тобой.

Я много слышал о сексуальном аспекте так называемого богослужения, которое совершали эти отчаянные ублюдки, и я должен был предположить, что бессмертие было для них гораздо более привлекательным, чем что-либо еще в этом мире, если за него приходится платить, трахая этот конкретный экземпляр.

Я кивнул Холбарду, чтобы он продолжил исследование, и он опустился на пол, разбирая дерево с полым звуком и легко отодвигая незакрепленные доски. Я бочком подошел ближе, мой интерес возрос, и раздался приглушенный крик, когда он вытащил молодую женщину из потайного отделения за шиворот.

Прядь темных волос закрыла ее лицо, когда она боролась с хваткой Холбарда, но он просто вытащил кляп у нее изо рта, позволив ей говорить свободно.

— Пожалуйста, сэр! — отчаянно выдохнула она, ища меня глазами. — Я не Священная Последовательница. Они забрали меня из моей деревни и спрятали здесь, когда я сражалась с ними. Я не знаю, где я и что вам нужно от них, но, пожалуйста, не оставляйте меня с ними.

— Девочка наша, — прошипел Святой Отец. — Забирайте остальное и ступайте своей дорогой, но она останется с нами. Ее отец в долгу, и она — плата.

Я холодно посмотрел на него, затем жестом приказал Холбарду привести девушку ко мне. Он быстро проверил ее на наличие оружия, затем перекинул через плечо, спрыгнул с повозки и поставил ее передо мной у копыт Балтиана.

Девушка отпрянула назад, плотнее прижимая белое платье к своему тонкому телу, пытаясь избежать беспокойного топота Балтиана, и я вложил Бурю в ножны.

— Говори, — приказал я, когда она промолчала.

Если она ожидала, что я рассмотрю ее просьбу забрать ее у Священных Последователей, то мне нужно было объяснение. Ее длинные каштановые волосы падали на лицо, но я видел, что она была достаточно молода, чтобы быть незамужней, хорошенькая, вероятно, на несколько лет старше меня. Полупрозрачное белое платье почти не скрывало ее тела, сквозь него были видны соски, хотя меня больше интересовали красные круги вокруг ее глаз и ужас, охвативший ее. Я никогда раньше не слышал о том, чтобы Священные Последователи увеличивали свою численность силой, но в ее ужасе было что-то совершенно искреннее, что заставило меня остановиться, чтобы выслушать ее.

— Я не Последовательница, — выдохнула она. — Они забрали меня из моей семьи, чтобы принести в жертву. Они планируют скормить меня своему хозяину. Пьющему кровь; демону, который, как они говорят, скрывается на краю гор… — Слезы навернулись на ее глаза, и я мог видеть, как отчаянно она хотела спасения, в ее словах не было ничего, кроме умоляющей правды. Она была готова рискнуть своими шансами с бандой диких воинов, вместо того чтобы остаться с этими людьми, и это само по себе говорило о многом.

Мое внимание переключилось на Святого Отца. — Это правда? — Потребовал я, и в моем тоне появилась твердость, поскольку я старался держать себя в руках.

— Все знают, что чистая, девственная кровь самая сладкая на вкус, — ответил он, вздернув подбородок, как будто это было объяснением. — Такое подношение, возможно, будет последним обещанием, которое мне нужно дать, прежде чем Бессмертный Создатель наградит меня даром вечной молодости.

Мужчине было уже далеко за шестьдесят, и он не производил впечатления человека с крепким здоровьем, не говоря уже об особой привлекательности. Я точно знал, что Майлз никогда не обратил бы кого-то настолько старого. Он предпочитал молодых и красивых, чтобы пополнить свою коллекцию бессмертных монстров. Девушка, которую он намеревался принести ему в жертву, скорее получила бы бессмертие от ложного бога, чем он сам.

Холбард ударил Святого Отца по лицу, и тот с криком упал в грязь.

— Пойдем. Мы увезем тебя подальше от таких монстров, как эти. — Я протянул руку украденной девушке и посадил ее на Балтиана позади себя. Она обняла меня за талию, и я почувствовал, как она облегченно всхлипывает в мою боевую форму, а у меня внутри все сжалось от смеси ярости и беспокойства.

Майлз менял игры, в которые играл. Это было что-то новенькое. А я не любил ничего нового, когда дело касалось Восставших.

Я подтолкнул Балтиана вперед, чтобы я мог взглянуть вниз на Священных Последователей, где они сбились в кучу, обнаженные и жалкие в грязи. Никто из них не был достаточно молод или красив, чтобы стать вероятным кандидатом на один из «даров» Майлза, так что я сомневался, что в будущем встречусь с кем-то из них в качестве бессмертных — хотя это означало, что они никогда не встретят смерть от острия моего клинка. Здесь было холодно, и это место находится за много миль от любого убежища, не говоря уже о городе. Скорее всего, они все замерзнут до смерти, прежде чем вернутся к цивилизации, хотя, возможно, проезжающий экипаж сжалится над ними. В любом случае, они больше не были моей проблемой.

— Если ты проживешь достаточно долго, чтобы снова увидеть своего лжебога, то сможешь передать ему сообщение от меня, — выплюнул я. — Скажи ему, что Магнар Элиосон сделал это с тобой. Он еще не знает моего имени, но будет слышать его все чаще и чаще, пока само его звучание не наполнит его ужасом. И как только я покончу с его последователями, я приду за ним и его братьями. Я буду занозой в его боку. Зудом, который он не сможет почесать. Голосом, обещающим смерть в его ухе. И ножом в сердце, который превратит его самого и все, чем он является, в пепел. Так что передай ему мои самые теплые приветствия и скажи, что я увижу его очень скоро.

Холбард отправился вперед, чтобы донести весть о нашем успехе до лагеря нашего клана, и к тому времени, когда мы прибыли со своей добычей, били барабаны и был приготовлен пир.

Я постарался не улыбнуться такому обращению. Без сомнения, празднование организовала моя мама, и несмотря на то, что оно было немного чрезмерным, я не мог не наслаждаться им.

В центре лагеря ярко горел костер, и мы с нетерпением направились к остальным членам клана. На длинном столе были расставлены тарелки с едой, и от ее запаха у меня потекли слюнки.

Мы передали повозку нескольким неприсягнувшим — младшим членам клана, которые еще не приняли обет и собирались проявить себя, прислуживая тем, кто его принял.

Я спешился немного в стороне от кольца членов клана, собравшихся вокруг костра, и поднял руки, чтобы поймать украденную девушку, когда она последовала за мной. Она нервно оглядывалась по сторонам, держась поближе ко мне, наблюдая за мужчинами и женщинами, которые проходили между палатками. Я предположил, что мы внушали ей почти такой же ужас, как и Священные Последователи. Передвижной военный лагерь был не самым привычным местом для такой деревенской девушки, как она.

— Мы не такие дикари, какими кажемся, — поддразнил я. — Останься сегодня вечером рядом со мной, а завтра я позабочусь о том, чтобы отправить тебя домой. Как тебя зовут?

— Астрид, — ответила она тихим голосом, ее широко раскрытые глаза все еще недоверчиво осматривали незнакомое окружение.

— Ты не должна доверять ни единому слову Магнара, если хочешь сохранить свою добродетель, милая Астрид!

Я обернулся и улыбнулся своему брату Джулиусу, который шагал к нам, протягивая руки к поводьям Балтиана.

— Не обращай внимания на бедного Джулиуса, — сказал я тихим голосом, который, я знал, все равно дойдет до него. — Он просто озлоблен, потому что отец не позволил ему принести обет вместе со мной.

— Не все мы можем быть великими и могущественными Магнарами Элиосонами, — драматично вздохнул Джулиус. — Некоторым из нас суждено быть только забытыми младшими братьями. Между нашими днями рождения прошло тринадцать полнолуний, но можно подумать, что это все время в мире.

В отличие от меня, Джулиус решил коротко подстричь свои темные волосы, но во многом другом мы были похожи. Наша бронзовая кожа и золотистые глаза были зеркальным отражением материнских, но у нас было телосложение воина нашего отца. Несмотря на наши юные годы, мы оба уже возвышались над мужчинами вдвое старше нас, и мы еще не закончили расти.

— Джулиус зол, потому что ему приходится убирать лошадиное дерьмо, прежде чем он сможет присоединиться к пиршеству. — Я взял Астрид под руку, и она не сопротивлялась. Вместо этого она прижалась ко мне, казалось, благодарная за то, что я взял ее под свою защиту.

Джулиус закатил глаза и протянул руку, чтобы похлопать Балтиана по шее. Мой брат был единственным человеком, которому конь позволял себя трогать, но, несмотря на это, Балтиан раздраженно фыркнул и мотнул головой, что можно было истолковать только как настойчивое желание поторопить нас с этим взаимодействием. Несомненно, он жаждал собственной трапезы.

— Ну, если великий и могущественный Магнар хочет направиться к огню и погреть свою великую и могущественную задницу, пока я делаю всю работу, то кто я такой, чтобы жаловаться? — Джулиус начал уводить Балтиана от нас, затем остановился, чтобы оглянуться через плечо.

— Для тебя прибыл сюрприз от отца, — сказал он, и его глаза весело заблестели. — Почему бы тебе не сводить милую Астрид посмотреть, что это такое?

— Почему бы тебе не дать мне подсказку? — Спросил я, чувствуя озорство в его поддразнивании.

Он знал что-то, чего не знал я, но покачал головой, уводя Балтиана прочь между палатками.

— Я бы не хотел портить сюрприз, — крикнул мне в ответ Джулиус, и на этом все закончилось.

Когда я досрочно принес клятву, какая-то часть меня беспокоилась, что мои отношения с Джулиусом изменятся. Я боялся, что мое возвышение оставит у него во рту горький привкус. Неприсягнувший должен был прислуживать истребителям и помогать с черновой работой по лагерю, когда они не тренировались. До прошлой недели мы делали это вместе, наш непринужденный дух товарищества и соперничества делали работу веселой, и я боялся, что это может измениться, когда вместо этого ему придется обслуживать меня. Но когда он продолжил относиться ко мне точно так же, как раньше, мои опасения рассеялись. Ничто не могло разорвать связи между нами. Особенно такая мелочь, как ревность. Без сомнения, он планировал принести свою клятву как можно скорее и надеялся превзойти меня в каждом задании, которое я выполнял, чтобы доказать, что его ценность соответствует моей. Я с нетерпением ждал вызова, который он бросит.

Чувствуя, что я потерялся в своих мыслях, я повел Астрид к костру. Ее белое платье волочилось вокруг лодыжек, касаясь босых ступней, концы были испачканы грязью. Свет костра делал ее тело очень заметным сквозь прозрачный материал, и я не был до конца уверен, что она осознавала это, поэтому я снял плащ со своих плеч и накинул его на нее, предлагая ей подобие скромности, которую, я был уверен, она предпочла бы сохранить.

Она испуганно прижалась ко мне, когда мы приблизились к смеху и крикам, доносившимся от мужчин и женщин, собравшихся вокруг костра, но я не предложил ей отправиться куда-нибудь еще. Самое безопасное место для нее было здесь, рядом со мной, пока я не вернул ее в деревню, поэтому она останется, пока длится ночь.

Некоторые воины заметили наше приближение и начали выкрикивать мое имя в знак приветствия. Я улыбнулся им, изо всех сил стараясь не выглядеть таким самодовольным, каким себя чувствовал. Добыча, которую мы отняли у Священных Последователей, была впечатляющей, и удар, который мы нанесли Майлзу, он определенно почувствует.

Толпа расступилась, освобождая мне место, чтобы подойти к маме и папе, которые сидели по другую сторону костра в креслах, вырезанных из цельного дуба, изголовья которых были украшены оленьими рогами, отбрасывавшими темные короны на их лбы. Многие мужчины и женщины, мимо которых мы проходили, протягивали руки, чтобы похлопать меня по спине или сказать слова похвалы за мой первый успешный налет, а я высоко держал подбородок, чувствуя свое место в этом мире настолько идеально, как только может надеяться любой человек.

— Он здесь! — Я услышал, как взволнованно закричала моя мать, хотя после того первого мимолетного взгляда я потерял ее из виду в толпе. Весь клан стремился сказать мне слова поддержки и поздравлений — особенно те, кто был достаточно глуп, чтобы сомневаться в моем раннем восхождении.

Астрид держалась за меня немного неприлично, но я не возражал. Я спас девушку из пасти вампиров, и если она хотела повсюду следовать за мной взглядом, полным удивления и благодарности, то я не собирался ее останавливать. Возможно, это было немного грубо с моей стороны, но я наслаждался вниманием, наслаждался этим первым ощущением судьбы, когда я вышел вперед, чтобы занять место, которое было мне уготовано.

Наконец, я пробрался сквозь толпу членов клана и увидел маму и папу, стоявших вместе и ожидавших меня. Мой отец был грозным воином, в его длинные волосы и бороду были вплетены бусины, покрытые рунами, а его клинок Веном, как всегда, висел у него за спиной. Он снимал его только перед сном, и даже тогда он никогда не был дальше, чем на расстоянии вытянутой руки от него; он был не из тех мужчин, которых можно застать врасплох перед дракой.

Он не улыбался; это было не в его стиле, но его глаза сияли одобрением, по крайней мере, пока его взгляд не переместился на неприлично одетую девушку, державшую меня под руку. Его челюсть недовольно дернулась, и на мгновение я задумался, почему — наш народ определенно не славился своим целомудрием и благопристойностью, — но мое внимание было отвлечено от какой бы то ни было проблемы, возникшей у него по этому поводу, когда заговорила моя мать.

— Мы слышали, что ты одержал великую победу, — громко сказала она, и сияющая улыбка осветила ее красивое лицо.

Говорили, что мой отец участвовал в пятидесяти битвах, чтобы добиться ее руки. Но она не принимала его предложение до тех пор, пока ему не удалось победить и ее тоже. Клан до сих пор рассказывал истории о битве между ними и о том, как он едва одержал победу. Только его любовь к ней позволила ему одержать верх. По сей день она все еще дразнилась из-за того, что позволила ему победить, желая его руки так же сильно, как он хотел ее. Но я в это не верил: моя мать была не из тех женщин, которые добровольно проигрывают битву, даже если это было ради мужчины, которого она любила.

— Это была всего лишь повозка, которой управляли смертные, мама, — скромно ответил я.

Хотя я и гордился тем, как прошел день, это определенно не было похоже на то, что я участвовал в битве против вампиров и вернулся запятнанный пеплом победы.

— Вот именно, — пророкотал мой отец. — Мальчик хорошо справился, но не стоит суетиться, Фрейя.

Моя мать слегка улыбнулась, но я все еще видел гордость, сияющую в ее взгляде, и это наполнило мою грудь удовлетворением.

— Я слышал, меня ждет какой-то сюрприз? — Спросил я, не в силах больше удерживаться от вопроса.

— Так и есть. — Отец бросил на меня проницательный взгляд, и я почувствовал предупреждение в его взгляде. Он не думал, что мне это понравится, и я поборол недовольство, вызванное осознанием этого. Зачем преподносить мне сюрприз, который мне не понравится?

Я немного расправил плечи, придав лицу непринужденное выражение. Весь клан наблюдал за нами. Мне нужно было держать свои чувства в узде, если меня собирались разочаровать. Но я ни за что на свете не мог понять, почему он хотел дать мне то, чего, по его мнению, я не хотел. Да еще и на глазах у всего клана.

— Пророк предвидел шанс для нашего клана стать сильнее, — осторожно сказала мама, ее рука на краткий миг коснулась моей руки, в этом прикосновении было предупреждение, которое только усилило мое беспокойство.

Что-то неприятно сжалось у меня внутри, и я прижал Астрид чуть ближе к себе.

— Между нашей кровью должен быть заключен союз, — громко сказал отец, в его улыбке был намек на сожаление, которое мог видеть только я. — Позволь представить тебе твою невесту, сын мой. Это Валентина из Клана Бури. — Он отступил в сторону, и вперед вышла девушка, застенчивая улыбка украсила ее губы, когда она оценивала меня с явным интересом.

Мое сердце похолодело в груди, когда я посмотрел на нее в ответ. Мне было шестнадцать. Я дал свой обет всего восемь лун назад, а боги уже выбрали мне невесту?

Я пытался не обращать внимания на трепет моего сердца, которое билось, как птица, запертая в клетке, отчаянно пытающаяся вырваться на свободу. Я знал, что это возможно, когда давал клятву, но такое случалось редко. Браки по договоренности заключались ради чистоты нашей родословной, и, без сомнения, если было предвидено, что какой-нибудь наш будущий ребенок будет совершать великие поступки. Но все, что я мог видеть в тот момент, была незнакомка, с которой я должен был разделить свою жизнь. Я был слишком поражен, чтобы даже разглядеть ее. Мои родители поженились по любви, об их страсти друг к другу пели у походных костров, и я вырос, наблюдая за их союзом с величайшей надеждой, что однажды смогу найти такую же пару, как они.

— Для меня большая честь познакомиться с тобой, муженек, — игриво сказала девушка, и блеск в ее глазах сказал мне, что это не было для нее шоком. Хуже того, она была взволнована, довольна, явно более чем довольна оценкой, которую она только что дала мне.

Я сжал челюсти, прежде чем смог сказать что-то, что поставило бы в неловкое положение наш клан. Я заставил себя посмотреть на нее объективно. Она была явно хорошенькой, черты ее лица были довольно симметричными, глаза одинакового размера, губы пропорциональны носу. Покрой ее темно-синего платья был разработан так, чтобы привлечь мой взгляд к выпуклости ее груди и изгибу бедер. Она была достаточно высокой, чтобы не казаться карликом рядом со мной, а ее темные волосы были искусно заплетены в косу. Интересно, она обычно так одевалась или кто-то заставил ее прийти сюда в виде подношения. Она определенно казалась гораздо более цивилизованной, чем я когда-либо пытался или хотел быть.

Я задавался вопросом, вдруг и она не хочет вступать в этот брак, так же, как и я. Но, встретившись с ней взглядом, я увидел, что это не так. Она оценивающе оглядела меня, и ее глаза заблестели от возбуждения.

— Для меня тоже большая честь познакомиться с вами, миледи. Но я еще не твой муж. — Я заставил себя изобразить дразнящую улыбку, чтобы смягчить язвительность своих слов, и я знал, что моему отцу вообще не понравилось, что я их произнес. Но я ничего не мог с собой поделать. Я не принадлежал ей, и, несмотря на то что эта новость обрушилась на меня всего несколько мгновений назад, я чувствовал твердую и громогласную уверенность в том, что никогда не хотел быть ее.

Взгляд Валентины упал на Астрид, как будто она наконец заметила, что ко мне прижимается девушка, и в них так внезапно появился лед, что я удивленно выгнул бровь. Похоже, она не оценила мою скудно одетую спутницу. Осознание этого заставило меня крепче прижать к себе украденную девушку, пока я пытался придумать, что еще сказать.

— Полагаю, ты на несколько лет старше меня, — сказал я, хватаясь за первое, что пришло в голову. — Поскольку ты уже принесла свою клятву.

— Мне двадцать два, — ответила она легким кивком, и я увидел, что эта информация ее не обеспокоила.

— Что ж, будем надеяться, что ты сможешь сравниться с энергией моей юности.

Мама громко кашлянула и встала между нами, положив руку мне на локоть. — Магнар, ты, должно быть, проголодался после дня, проведенного в дороге. Давай мы найдем тебе что-нибудь поесть, и ты сможешь познакомиться со своей невестой поближе, пока будешь есть.

Она повела меня прочь, и я не сопротивлялся, благодарный за мгновенное избавление, которое она предлагала.

— Не волнуйся, любовь моя, — выдохнула она мне на ухо, нежно касаясь моей руки, пытаясь утешить меня. — Боги, возможно, и видели ваш союз по звездам, но они ничего не сказали о дате. Эта помолвка может длиться годы и больше. Кто знает, что может случиться за такой промежуток времени.

Она поцеловала меня в щеку, прежде чем оставить смотреть на тарелку с едой, к которой у меня больше не было аппетита. Но она дала мне то, в чем я нуждался. Надежду.

Я

была на залитом лунным светом поле, где чувствовала связь со всем, что меня окружало, с журчанием ручья рядом, с лаской ветра. Все вокруг обострилось, и казалось, что луна освещает мир так же ярко, как солнце.

Затем незнакомец оказался у меня за спиной, убирая волосы с моей шеи и обвивая меня сильными руками, крепко прижимая к себе. Его рот был на моей коже, прохладный и требовательный. Я хотела большего, мое тело выгибалось навстречу его телу, пока от резкого царапанья клыков по моему горлу у меня не закружилась голова, и сон не превратился в хаос. Я увидела стены из красного кирпича, мелькнувшие золотистые волосы и мужчину с клинками, мерцающими, как солнечный свет. Потом я оказалась в железной клетке, билась о прутья и кричала, пока не пересохло горло. Мужчина наблюдал за мной издалека, на его губах играла мрачная и кривая усмешка, которая пробудила во мне глубокий ужас. Он придвинулся ближе, его руки обхватили решетку, когда он впился в меня взглядом с демоническим блеском в глазах. — Ты никогда не освободишься от меня.

Я проснулась от толчка, сердце бешено колотилось, и я брыкалась, все еще чувствуя эту клетку вокруг себя. Я вцепилась в руки, удерживающие меня, поймавшие в ловушку, мой взгляд был прикован к окну на другом конце комнаты, где утренний солнечный свет обещал мне спасение, если только я смогу дотянуться до него.

— Успокойся, — прорычал Эрик, опрокидывая меня на спину и сжимая рукой мой подбородок.

Он был груб, как всегда, его пальцы впивались в мою кожу, а его нога обхватила мою, когда он перекатился на бок.

Мои глаза нашли его, и мое дыхание выровнялось, эти пепельно-серые радужки вспыхнули. Мое тело расслабилось, возможно, попав под какие-то его чары, хотя я не чувствовала себя околдованной. Цепенящий страх перед сном напомнил мне, почему он казался таким реальным. Потому что так оно и было. Это был мой похититель, властвующий надо мной, обладающий такой властью, что он мог сломать меня в тот момент, когда решит это сделать.

— Теперь твое сердце бьется ровнее, — сказал он низким, хрипловатым голосом, и от его глубокого тенора по мне прокатилась волна жара.

Его большой палец провел по моей скуле, а глаза проследили за движением, как у ястреба, который улучил момент, чтобы полюбоваться своей добычей.

Мое дыхание было единственным, что заполняло небольшое пространство между нашими губами, его грудь была совершенно неподвижной, лишенной жизни. Так почему же я почувствовала непреодолимое желание протянуть руку к этому порождению тьмы и притянуть его ближе?

— Иногда боги посылают плохие сны, чтобы предупредить тебя, — тихо сказал Эрик, нахмурив брови, как будто тревожные воспоминания пробивались сквозь его разум. Мне пришло в голову, что он прожил много жизней, испытал то, что я даже не могла постичь, и, возможно, пережил то, что преследует его до сих пор. Но это предполагало бы, что такой монстр, как он, может чувствовать боль и сожаление. Глядя на него сейчас, было трудно отрицать, что это могло быть правдой. Что он был не просто воплощением зла, а человеком, попавшим в ловушку смерти.

— Что ты видела? — Эрик подтолкнул меня, когда я промолчала.

Мне казалось, что в тот момент между нами не было никаких барьеров, и, возможно, именно потому, что я так сильно скучала по своей сестре и мне так срочно нужно было поговорить с ней, я позволила себе открыться, как будто она сейчас была здесь. — Поле, залитое лунным светом. Любовник, превратившийся в зверя. Клетка, где я чувствовала, что за мной наблюдает монстр.

— Такой же монстр, как я?

— Да, — выдохнула я, хотя и не добавила, что не уверена, был ли это именно он.

— Что еще? — требовательно спросил он.

Я нахмурилась, пытаясь вернуть сон, который, казалось, уже утекал от меня по спирали, как дождевая вода в канализацию. Я покачала головой, неуверенная, что хочу сообщать ему еще какие-то подробности, даже если мне удастся что-то спасти. Если, как он сказал, так называемые боги подарили мне этот сон, то они, вероятно, предупреждали меня о том самом чудовище, которое удерживало меня сейчас. Впрочем, в этом я не нуждалась.

Он отпустил мой подбородок, но не встал, его рука переместилась на подушку у моей головы. Мы были наполовину сплетены, его мышцы напряглись ровно настолько, чтобы удержать его вес от того, чтобы раздавить меня. Меня окружал его запах кипариса, и когда он был так близко, мне всегда было слишком трудно мыслить здраво. Как будто мое тело взяло верх, жар и желание заставили мою кожу покалывать в требовании. Без сомнения, это было его вампирское очарование. Но иногда мне казалось, что это нечто гораздо большее.

— Мне нужно кое-что сделать. Я скоро вернусь к тебе. Одевайся. — Он вскочил на ноги и исчез в мгновение ока, оставив меня с проклятием на губах.

Я подумала обо всем, что произошло прошлой ночью, заставляя себя сесть и посмотреть на то место, где вампирша превратилась в пепел. Тот, кто хотел моей смерти, наверняка не собирался так легко сдаваться. Как только они поймут, что их убийца потерпел неудачу, сколько времени пройдет, прежде чем они пошлют за мной другого?

Солнечный свет просачивался сквозь разбитые оконные ставни, — просто унылое зимнее сияние. По какой-то причине испытание, через которое я прошла, не вызвало у меня желания бежать. Вместо этого, странное чувство шевельнулось внутри меня. Неосязаемое ощущение, словно якорь, привязывало мое сердце к этому месту, к этой комнате. Что-то побуждало меня остаться…

Дитя Луны.

Я вскочила с кровати, мой пульс бешено заколотился от шелкового голоса в моей голове. Опустившись на колени, я потянулась за лезвием под кроватью, уверенная, что именно оно было источником голоса. Мои пальцы потянулись к его магнетической ауре, и когда я взялась за рукоять, спокойствие наполнило меня, как будто я воссоединилась с жизненно важной частью самой себя.

— Кто ты? — Выдохнула я, вертя в ладони прекрасный кинжал.

Кошмар. Он согревал мою кожу и, казалось, пел тихую песню только для меня. Святое дерьмо, неужели я сейчас разговариваю с неодушевленным предметом? И он что-то говорит в ответ?

Блестящее золотое лезвие было идеально отполировано, отражая мои каштановые глаза. Я моргнула, когда они на мгновение стали зелеными, как у моей сестры. Я либо сходила с ума, либо со мной происходило что-то странное. Сны, этот клинок, а теперь еще и метка на моей руке…

— Почему ты не можешь быть здесь, со мной, прямо сейчас, Келли? Или, еще лучше, почему я не могу быть с тобой? Мне так много нужно тебе сказать.

Я вздохнула, посмотрев на часы на стене, и решила, что мне, вероятно, следует умыться и одеться. Я должна была быть готова провести день с Майлзом, и хотя еще одно свидание с вампиром было последним, чего я хотела, выбраться из этой комнаты — мне было нужно. Мне нужно было подышать свежим воздухом и побыть вдали от Эрика, чтобы просто, блядь, подумать.

Неохотно я засунула лезвие обратно под кровать и направилась в ванную.

Теплая вода была приятным подарком. Если и было что-то хорошее в этом месте, так это она. Я вымыла волосы, провела по ним пальцами и обдумала каждую деталь боя, который я выиграла у вампира, пришедшего убить меня. Как вообще возможно, что я была способна на такое? Способна сразиться с существами, которые держали меня в плену всю мою жизнь? Всегда ли я была достаточно сильна, чтобы сделать это? Были ли другие люди способны убить их? Могли бы мы создать армию, восстать, действительно иметь шанс на победу?

Втирая мыло в кожу, я потерла странный след на руке, который сегодня казался менее красным, чем раньше. Мои пальцы скользнули по изображению клинка, и я задалась вопросом, возможно ли, что я была истребительницей. Фабиан сказал мне, что они были стерты с лица земли, так что же это значило?

Было слишком много вопросов, на которые не было ответов, но было одно, что я знала наверняка. Генерал Вульф почти наверняка послал того вампира убить меня из-за клинка, который сейчас был спрятан под моей кроватью, так что я была в серьезной опасности. Расскажет ли он членам королевской семьи о своих подозрениях? Или попытаться прикончить меня до того, как они узнают? Я, черт возьми, не знала, как мне подготовиться к любому из этих исходов, но я должна была быть начеку, готовая к новой атаке в любой момент.

Напряжение скрутило мой желудок. Единственное, что могло заставить меня чувствовать себя в безопасности, это держать Кошмара при себе. Какой бы странной силой ни обладал этот клинок, он, казалось, раскрыл во мне потенциал, о существовании которого я никогда не подозревала. Способность сопротивляться. Так что я никуда не пойду без него.

Я могла бы спрятать его, привязав к бедру, где он оставался бы скрытым струящимися платьями, которые мне предоставили носить здесь.

Эта мысль заставила мое сердце забиться сильнее и укрепила мою уверенность, мне понравилась мысль о том, что у меня наконец-то будет хоть какая-то защита от захвативших меня существ.

Выйдя из душа, я завернулась в пушистое белое полотенце и пошла в свою комнату.

Мое сердце дрогнуло.

Эрик вернулся и стоял там в белой рубашке и темно-синих брюках, засунув руки в карманы.

— Ты хоть когда-нибудь можешь постучать? — Прошипела я, плотнее закутываясь в полотенце.

Его глаза прошлись по мне. — Я добавлю стук к длинному списку способов, которыми я так хочу доставить тебе удовольствие, — пусто сказал он.

— И мы опять вернулись к поведению мудака, — беспечно сказала я, подходя к шкафу и открывая дверцу так, чтобы она скрыла меня, прежде чем я сброшу полотенце.

— Я склонен становиться грубым, когда мне скучно, — сказал он.

— Значит, это моя вина, что ты мудак? — Я усмехнулась. — Я думаю, это все на твоей совести, Эрик.

— Нет необходимости беситься.

— Это не так, — прорычала я.

— Говорит она, находясь в бешенстве.

— Перестань говорить «бешенство», — раздраженно сказала я.

— Вообще-то, я думаю, ты мне больше нравишься, когда спишь. Не говоря уже о твоих губах.

— Ты мне тоже нравишься, когда я сплю. Как будто тебя не существует, — сказала я, натягивая нижнее белье, за которым последовало струящееся серое платье с облегающим лифом. Я натянула кардиган, рукава которого скрывали отметину на моей руке.

— За исключением тех случаев, когда я тебе снюсь, — поддразнил он. — Прошлой ночью ты произнесла мое имя по меньшей мере три раза. Печально, что ты на самом деле такая одержимая.

Я резко захлопнула дверцу шкафа, обнаружив, что Эрик наблюдает за мной с озорным весельем в глазах. Я на мгновение засомневалась, ужасно испугавшись, что он не лжет, и жар вспыхнул на моих щеках. Он заметил это, склонив голову набок, и мрачный смешок зародился в его горле.

— Я не произносила твоего имени, — прошипела я. — Я бы скорее подавилась им.

— Похоже, это было не единственное, чем ты подавилась во сне.

Я зарычала, и решительно направилась к нему, не уверенная точно, что я задумала, но желая сорвать это насмешливое выражение с его лица. Его брови изогнулись, ожидая увидеть, что я смогу сделать, с полной интригой, как будто все это было какой-то игрой для его развлечения. И я поняла, что именно так все и было. Скучающий принц играет в игры и надеется, что этого будет достаточно, чтобы заполнить пустоту в его душе.

Я замедлила шаг, окинув его быстрым взглядом с головы до ног. — Знаешь, что по-настоящему печально?

— Что? — задумчиво спросил он.

— Сколько бы лет ты ни ходил по этой земле, ты так и не нашел ничего, что заставило бы тебя снова почувствовать себя хотя бы близко к человеку. Потому что в этом все дело, не так ли? Ты хочешь что-то почувствовать, найти хоть что-то, что сделало бы твое бесконечное существование стоящим. Но ты не можешь найти это, Эрик, не так ли? Ты заключен в вечное, неизменное тело. Ты собрал все, что мог, с бесплодных полей своей души, и теперь там не осталось ничего, что могло бы прорости. Твои мучения из-за меня — это небольшое отвлечение от колоссальной бездны, которая живет в тебе, но когда становится тихо и не остается никаких отвлекающих факторов, чтобы увести твой разум от этой истины, она преследует тебя, не так ли?

Его горло дернулось, взгляд стал жестче, и меня захлестнула волна победы от осознания того, что я наконец-то нанесла ему достаточно глубокую рану.

Может быть, мне следовало придержать язык, учитывая, что он прикрывал мою задницу после убийства вампира, и я нуждалась в нем на своей стороне. Но я устала от его жестокости, от его травли и насмешек. И чем больше я думала о том, что он признает свою «ничтожную привязанность» ко мне, тем более оскорбительным мне это казалось.

— Ты злишься на меня, — заявил он.

— Ничего подобного, — пробормотала я, подходя к туалетному столику и хватая расческу.

Сегодня не было никаких признаков Нэнси, так что я предположила, что Эрик согласился, что мне не нужно выглядеть на все сто ради Майлза.

— Ну… — Его губы сжались, пока я наблюдала за ним через зеркало. На мгновение я снова увидела в нем человечность, мерцающую прямо под поверхностью его глаз. Но это не могло быть реальностью. Это была иллюзия, о которой предупреждал меня отец, их способность заманивать нас, имитируя человеческое поведение. Это было не по-настоящему.

Он прочистил горло. — Признаю, твоя оценка меня не так уж далека от истины. И да, мне действительно нравится узнавать, как глубоко я могу проникнуть тебе под кожу, бунтарка. Но ты ошибаешься. В первые дни моего проклятия было время, когда я пытался вернуть человечность, но я уже давно принял правду о том, кто я есть. Я пытался заплатить за восстановление своей души, я пытался воздержаться от употребления человеческой крови. Я пытался. Однажды. Но это было очень давно, и где-то на этом пути я осознал силу в себе и решил использовать ее вместо того, чтобы бояться. В моих жилах течет сила бога, так почему бы мне не использовать ее для возвышения? Оставить след на этой земле. Но знаешь ли ты, почему мы называем себя принцами и принцессами, а не королями и королевами?

Я покачала головой, потрясенная тем, что он вообще открылся мне.

— Потому что единственные истинные правители этого мира — боги. Я узнал, что такое презирать их, когда их гнев лег на мои плечи. Поэтому я стал одним целым с их гневом. И в этом есть сила, как ни в чем другом.

Он бросил на меня мрачный взгляд, больше не скрытный, а обнаженный, и я возненавидела то, что это заставило меня почти сопереживать ему. Но он сам сказал, он предпочел силу борьбе со своим очевидным проклятием, так что это была его вина. Честно говоря, я все равно не знала, верю ли я хоть чему-нибудь, что слетело с его уст.

— Эти боги… — Сказала я, возвращаясь к расчесыванию волос. — Ты говоришь о них так, как будто они реальны. Как будто ты уверен, что они существуют. Но мой отец всегда говорил о подобных вещах только в контексте мифов и легенд.

— Разве мой вид не является достаточным доказательством их существования? — спросил он немного резко.

— Забудь об этом, — пробормотала я.

На мгновение воцарилось молчание, затем он заговорил снова. — Есть много богов и богинь, но все они делятся на два вида. Боги-Асы — это боги войны, храбрости, мужества и общества. Они обитают в Асгарде, небесном дворце на небесах.

Я повернулась к нему, заинтригованная. Он изучал выражение моего лица, словно проверяя, не собираюсь ли я над ним посмеяться, затем решил продолжить.

— Боги-Ваны едины с природой, они владеют магией и стремятся к миру гораздо охотнее, чем Асы. Это боги плодородия, мудрости и урожая, и они обитают в пышной стране, известной как Ванахейм. Прямо здесь, где мы находимся. Это Мидгард. Земля мужчин.

— И женщин, — добавила я, и он выдавил улыбку.

— Да, и драугров теперь тоже.

— Это значит… вампиры?

— Умный маленький домашний зверек, не правда ли?

Я бросила на него сухой взгляд.

— На сегодня достаточно знаний. Я думаю, что большее количество может напрячь твой крошечный человеческий мозг.

Я поджала губы. — Притворяясь, что люди глупы, ты чувствуешь себя лучше, заключая нас в тюрьмы?

— Если ты действительно думаешь, что мне нужно лгать самому себе, чтобы облегчить вину за свои поступки, то ты не понимаешь, как мало я забочусь о тебе подобных.

— Но ты заботился. Однажды.

Его глаза сверкнули гневом. — Однажды. В те времена, задолго до настоящего. Можно пролить столько крови, что забота о ней станет неважной. Что толку заботиться? Это не смоет их смерти с моих рук. Я не стану жалеть тех, кто пал из-за меня. На самом деле есть чему позавидовать тем, кто умирает от наших рук, ведь их души остаются нетронутыми, их принимают в Зале Вальгаллы в сердце Асгарда или в подземном мире Хельхейма. Если мне суждено умереть, моя душа либо будет слишком раздроблена, чтобы попасть в загробный мир, либо, если нет, ее остатки будут настолько запятнаны, что ее отправят в область Хельхейма под названием Настронд, куда грешников отправляют на страдания, а великий зверь Нирхогр будет пировать на том, что от меня осталось, вечно. — Он говорил с силой, но я могла видеть страх, скрывающийся за этими словами, что однажды он действительно столкнется с такой судьбой.

— Почему бы тебе не освободить людей, чтобы компенсировать все, что ты сделал? — Потребовала я ответа.

— Я не могу искупить свои грехи, — прошипел он, подходя ближе ко мне. — Да я и не собираюсь их искупать. Я встал на путь зла, и ты — мой последний грех. Я предлагаю тебе начать молиться богам, о которых я говорю, потому что они гораздо более благосклонны к тебе, чем ко мне, но они также являются теми, кто одарил меня этой силой. Так что иди и молись, бунтарка, и давай проверим, насколько моя воля сильнее воли богов. Потому что я не верю, что даже они смогут оторвать тебя от меня.

Горло сжалось, напряжение обвилось вокруг шеи, как путы, ведущие прямо к руке похитителя. — А как же моя воля?

На его лице промелькнуло удивление. — Твоя? — он рассмеялся, и гнев затопил мою грудь.

— Ты дурак, раз сбрасываешь меня со счетов.

— Тогда я дурак. — Он пожал плечами, затем сменил тему, снова заговорив небрежно, как будто мы не были на грани полномасштабного спора: — Сегодня я продолжу притворяться, что ухаживаю за другими женщинами.

— Притворяться? — Эхом повторила я. — Вчера ты казался совершенно очарованным Брианной.

Он опустил голову рядом с моей, пристально глядя на мое отражение в зеркале. — Есть только одна вещь, которая интересует меня в этом мире. — Он провел пальцами вверх по моей шее, затем обхватил ими мое горло, его прикосновение было легким, но угрожающим. От его близости я вся горела, и не только в плохом, но и в ужасно порочном смысле. — И это не женщина.

— Тогда что? — Я зарычала, потянувшись, чтобы убрать его руку, но он, казалось, не заметил.

Он не ответил, его пристальный взгляд скользил по моему отражению в зеркале с жестким и проницательным изучением. Его большой палец ласкал точку пульса на моей шее, и в его взгляде мелькнуло выражение голода, от которого у меня встали дыбом волосы.

— Между прочим, я отправил генерала Вульфа на западное побережье освободить твоего отца, — сообщил он небрежным тоном, просто убирая руку с моей шеи.

Я быстро повернулась к нему лицом, схватив его рубашку руками и крепко сжав ее в кулаке. — Ты что?

— Думаю, ты меня услышала. — Он оторвал мои руки от своей рубашки, удерживая мои пальцы в своих.

— Спасибо тебе, — выдохнула я с огромным облегчением, слезы подступили к моим глазам при мысли о том, что папа выйдет на свободу из этого места.

— Я же говорил тебе, что сделаю это, — пробормотал он.

— Ты привезешь его сюда, как только его выпустят? — Спросила я.

— Как я уже говорил, это будет сложнее. — Он нахмурился, и мое сердце сжалось. — Но, — добавил он, и мое сердце снова воспрянуло. — Возможно, я смогу это устроить. Если ты этого хочешь?

— Да, — твердо сказала я.

Он не мог вернуться в Сферу, это было немыслимо. И я хотела увидеть его своими глазами, чтобы убедиться, что он действительно в безопасности. Это была не совсем свобода, и будь я проклята, если соглашусь на такой образ жизни, но, по крайней мере, здесь у папы было бы регулярное питание. Мы бы были друг у друга, и мы могли бы составить план побега и найти Келли. Мысль об этом наполнила меня такой надеждой, что на моих губах появилась настоящая улыбка.

— Тогда дело сделано, — пообещал он. — Как только Вульф закончит допрашивать его о местонахождении твоей сестры, он будет освобожден.

— Вульф ведь не причинит ему вреда, правда? — Спросила я в страхе, уверенная, что мой отец не выдал бы ни крупицы информации о Келли, даже если бы знал, где она.

— Я сказал ему не проявлять жестокости, — сказал Эрик.

Я должна была верить ему, не видя причин для его лжи. Ему нужно было, чтобы я сотрудничала, и это было ключом к тому, чтобы добиться этого от меня. Я знала, что мне все равно придется заплатить за это цену, но перед лицом того, что папа был в безопасности и на свободе, никакая цена не казалась слишком высокой. Даже если в конечном итоге все сведется к тому, чтобы позволить Фабиану объявить меня своей женой. Ради семьи я готова на все.

— Майлз скоро будет здесь, чтобы забрать тебя. — Эрик притянул меня немного ближе, его холодные руки все еще крепко сжимали мои. — Он будет относиться к тебе так, как будто ты равна ему, так уж у него заведено. Он неравнодушен к людям, но не совершай ошибку, думая, что он твой друг.

Я кивнула, слушая вполуха, поскольку все еще была поглощена новостями об освобождении моего отца.

— Бунтарка, — прорычал Эрик, и предупреждение в его голосе заставило меня сосредоточиться. — Майлзу нравится, когда его самолюбие тешат. Он разыгрывает из себя бога, когда только может, и я рискну предположить, что он обратил больше вампиров, чем любой из нас. Он носит свое проклятие как почетную медаль, дар богов, который он раздает своим любимым последователям, но это хрупкое заблуждение. Я сомневаюсь, что он когда-нибудь признался бы в этом, но его бравада — это маска, созданная для того, чтобы одурачить окружающих, и прежде всего его самого.

— К чему ты клонишь? — Спросила я, не совсем понимая, зачем он мне это рассказывает.

— Не подвергай сомнению его хвастовство. Он будет относиться к тебе по-доброму, если ты согласишься с его манией величия, но слишком сильно не подталкивай его, потому что этим ты сможешь разбудить в нем зверя.

— Ты пытаешься защитить меня, о доблестный принц? — Я подначила его, и он равнодушно посмотрел на меня.

— Да, я пытаюсь защитить свой актив.

— Хорошо, я не буду указывать на то, что Майлз — кровососущий монстр без каких-либо положительных качеств.

— Я серьезно, бунтарка, — прорычал Эрик, впиваясь пальцами в мои.

— Хорошо, — выдохнула я, его свирепость заставила мое сердце гулко забиться в клетке ребер. — Я буду следить за тем, что говорю.

— Хорошо, — выдохнул он, ища меня глазами, прежде чем, наконец, отпустил, и мне показалось, что воздух в комнате сразу стал пригоднее для дыхания.

Он бросил на меня оценивающий взгляд, напряженная складка на его лбу дала мне понять, что он чем-то расстроен, но я не могла сказать чем.

— Ты выглядишь… сносно. — В его голосе чувствовалась натянутость, как будто он собирался сказать что-то другое, но остановился на этом.

— Полагаю, простота людей — еще один повод для скуки для вечного принца. Я уверена, тебе не терпится пойти и посмотреть на кого-нибудь совершенного. Возможно, на свое собственное отражение.

Он не поддался на мою язвительность, вместо этого нахмурился, а его серые глаза все еще изучали мои черты. — Совершенство — это не красота. Смотреть на лица, которые никогда не меняются, никогда не стареют, никогда не бронзовеют на солнце, быстро надоедает. Все начинают выглядеть одинаково. — Он разгладил складку на рубашке, затем опустил руку, как будто заметил это действие и воспротивился ему. — Однажды я нашел старый снежный шар в руинах на окраине города. Он стоял там на полке — миниатюрная модель Нью-Йорка, заключенная в стеклянный шар. Должно быть, он пролежал там много лет, нетронутый, собирая пыль, просто ожидая, когда кто-нибудь придет и встряхнет его.

— Что происходит, когда ты встряхиваешь его? — Спросила я, пытаясь представить то, что он описал.

— Внутри него кружится снежная буря. Хаос. Перемены… — Он еще мгновение смотрел на меня, затем вежливо склонил голову в знак прощания и направился к двери. Он выглядел озадаченным, его брови нахмурились, когда он выходил, и я сама была чертовски озадачена этим.

Я задумалась над историей о снежном шаре, видя, как явно Эрик хотел, чтобы его собственная жизнь встряхнулась. Но я предполагаю, что, когда ты живешь вечно, в конце концов все новинки мира заканчиваются.

Я направилась к кровати, наклонилась, чтобы поднять Кошмар, страстно желая воссоединиться с ним. Моя рука обхватила теплую рукоять, и я встала, подошла к шкафу и достала шелковый шарф. Я подняла юбку своего платья, прижав лезвие к бедру, и привязала его шарфом. Когда я убедилась, что он надежно закреплен, я опустила юбку и посмотрела на себя в зеркало. Никто не смог бы сказать, что я ношу его с собой. И его присутствие воздвигло стену силы вокруг моего сердца.

Раздался ритмичный стук в дверь. — Тащи свою задницу сюда. На этот день ты официально моя, Монтана, — крикнул Майлз с нетерпением в голосе.

Я открыла дверь и обнаружила его там в голубой рубашке с расстегнутым воротом, с гладкими золотистыми волосами, зачесанными назад, и плутоватой, дружелюбной улыбкой на его слишком красивом лице.

Он окинул меня оценивающим взглядом, откинув прядь волос со своих темно-синих глаз. — Трахни меня, неудивительно, что мои братья воюют из-за тебя.

— Они воюют не из-за меня, — усмехнулась я. Эрик использует меня как чертову приманку.

— Да, да, веди себя скромно. Они это съедят. — Он ухмыльнулся, затем схватил меня за руку и потащил в коридор.

Я заметила стоящего позади него крепкого охранника в черной униформе, с темной кожей и нежно-карими глазами. Его волосы цвета воронова крыла были коротко подстрижены, а подбородок был острым и квадратным, все в нем говорило о силе и самообладании.

— Это мой телохранитель, Уоррен, — объяснил Майлз. — Не беспокойся о нем, он просто будет ходить за нами по пятам и распугивать толпу. В городе много людей, которые в некотором роде одержимы мной. — Он усмехнулся так, что это говорило о том, что на самом деле он не шутил, затем потянул меня за собой, и Уоррен пристроился рядом с нами. Я вспомнила, что Фабиан говорил о Майлзе, и задумалась, действительно ли Уоррен был его партнером.

— Так как мне тебя называть? — Спросил Майлз. — Монтана — слишком длинное имя. Тебя зовут как-нибудь по-другому? Тана? Ана? Мо? Монти?

— Только не Монти, — быстро сказала я. Единственными людьми, которым разрешалось называть меня так, были папа и Келли, но даже тогда мне это не очень нравилось. Хотя, честно говоря, если бы они прекратили, я бы расстроилась, но я не собиралась показывать им это. — И, пожалуйста, боже, только не Мо.

— Богиии. — Он сделал ударение на «и». — Множественное число. Кларисса сказала, что вы, люди, вероятно, не знаете о них. Есть двенадцать, о которых вам определенно следует знать. Тринадцать, если считать Локи — он обманщик. Никогда не доверяй ему, если он придет, предлагая тебе богатство и славу. Скорее всего, за это он превратит тебя в козла. Причем уродливого козла. В любом случае, остальные, кому ты должна возносить молитвы, — это Один — всеотец, царь богов, к тому же чертовски крутой воин. Затем есть его жена, Фригг — она самая горячая штучка из всех, кто ходит по свету, королева Асгарда, богиня любви и судьбы; затем есть их сын, Тор, бог бурь и самый свирепый воин на свете…

— Подожди, притормози, — сказала я, моя голова гудела от информации, которую он обрушивал на меня со скоростью мили в минуту.

— Вместо этого я куплю тебе книгу об этом, как насчет этого? — предложил он, и я пожала плечами, не уверенная, верю ли я во всю эту чушь о богах или нет. Но я подумала, что узнать о них не повредит.

— Сегодня утром у меня для тебя сюрприз. Но сначала… — Майлз полез в карман и достал яблоко. — Завтрак.

Я с готовностью взяла его, мой пустой желудок ожил при виде еды.

Майлз вел бесконечную светскую беседу, пока мы спускались по лестнице, а я поглощала свое яблоко, золотоволосый принц, казалось, был способен поддержать целую беседу, и мне не приходилось ничего делать, кроме как кивать головой в нужные моменты. Мы вышли к передней части замка, где дул холодный ветер и над головой сгущались тучи. Сверкающая белая машина уже ждала нас, и охранник вручил ключи Уоррену, когда мы подошли к ней.

Я держала в руке полностью обглоданный яблочный огрызок и проглатывала последний кусочек сладкого фрукта. Майлз выхватил его у меня из пальцев и швырнул в деревья с такой скоростью, что он размытым пятном пролетел по воздуху и врезался в дуб с такой силой, что на коре осталась вмятина.

— Залезай. — Он открыл для меня заднюю дверь, и я скользнула внутрь, прежде чем он последовал за мной. — Итак, вот в чем дело, Белоснежка.

Я нахмурилась, услышав это имя. — Что?

— Ну, знаешь, темные волосы, бледные щеки, кроваво-красные губы. Как в сказке? Тебе нужно прозвище, так что вот оно.

— Оно не короче, чем Монтана, — заметила я.

— Конечно, короче. — Он махнул рукой, явно намереваясь называть меня именно так, хотя я не узнала сказку, которую он упомянул.

— На самом деле это не так, — сказала я.

— В любом случае, ты, возможно, слышала слухи, что я с Уорреном.

Мои брови удивленно приподнялись от его честности.

— Если ты выберешь меня, я буду тебе скорее другом, чем мужем, хорошо? Я бы хотел прояснить это на случай, если ты сегодня влюбишься в мою невыносимо красивую внешность и первоклассную личность. Уоррен мой, а я его.

Уоррен настороженно посмотрел на нас в зеркало заднего вида. — Ты уверен, что тебе следует говорить ей это? Ты не сказал остальным.

— Ну, это потому, что Фабиан уже пошел и рассказал ей, не так ли? — Майлз обвиняюще повернулся ко мне, и я увидела отблеск того зверя, о котором предупреждал меня Эрик. Не то чтобы я нуждалась в предупреждении об угрозе, которую представлял вампир, хотя я могла видеть, что он был прав насчет непринужденного поведения Майлза. Было бы не так уж трудно забыть, что он был порочным созданием, если бы я только сосредоточилась на его улыбках и мнимой теплоте.

— Да, он это сделал, — призналась я, не видя никакого смысла пытаться лгать. — Но почему ты должен это скрывать?

— Я скрываю это только от людей, за которыми ухаживаю, — нахмурившись, сказал Майлз. — Я не думаю, что они захотели бы выбрать меня, если бы знали, что на самом деле не могут заполучить меня.

Очень высокомерно, но ладно.

— Значит, общественность знает? — Спросила я.

— Вроде того. Они знают, что Уоррен — член моего гарема, но они также думают, что мои человеческие жены — настоящие жены. Например, они верят, что я люблю их и у нас настоящие отношения.

— Но зачем лгать? Разве не ты и другие члены королевской семьи устанавливаете правила?

— Это политика, — вздохнул Майлз. — Весь этот ритуал вызывает большой интерес у публики, и он может повлиять на мнение людей о нас. У меня есть Придворные Элиты, которых я обратил, и они всегда будут верны мне в первую очередь, как и те, кого обратили мои братья и сестра. Но есть поколения вампиров, насчитывающие много лет. Те, кого мы обратили, обращают других, а затем они обращают других, и так продолжается до тех пор, пока воды верности не становятся немного мутными. Мы должны приложить сознательные усилия, чтобы заручиться поддержкой этих вампиров, чтобы никогда не было причин для мятежа. Уже есть группы повстанцев, которые находятся на подъеме…

— Майлз, — прорычал Уоррен, пока я цеплялась за слова принца.

— Все в порядке. Кому она расскажет? — Сказал Майлз, затем, к счастью, продолжил, сообщив мне больше информации, чем я когда-либо получала от Эрика. — Опросы показывают, что этот ритуал приносит нам пользу. Всем нравится его интрига. Вампиры женятся на людях — это же полное безумие на бумаге, верно? Поэтому я понял, что должен взять на себя обязательства, позволить им думать, что я полностью вовлечен в это дело, ухаживать за людьми вместе с моей семьей. Это привлекает ко мне новых последователей каждый год.

— Так вот для чего это все? Помощь твоим политическим кампаниям? — Спросила я, не скрывая горечи на своем лице и отвращения к этой шараде.

— Нет, не только это, — мрачно пробормотал он.

— Майлз, — снова сказал Уоррен. — Хватит, ты ее напугаешь.

— Мне все равно. Скажи мне правду, — настаивала я, но Майлз покачал головой, бросив на меня извиняющийся взгляд, от которого мое сердце учащенно забилось.

— В общем, Уоррену пришла в голову эта идея. Я не хотел делать это таким образом, но он был прав. Это работает. Если ты выберешь меня, я не буду настоящим мужем. И тебе никогда не завоевать мое сердце, как бы сильно ты ни пыталась претендовать на него. Уоррен владеет им много-много лет, и этого уже не изменишь.

Он посмотрел на Уоррена, их взгляды встретились в зеркале, и между ними возникло напряжение, которое зарядило воздух. Смущение пробежало по мне, когда я поймала их горячий взгляд, не в силах отрицать любовь, которую они, казалось, испытывали друг к другу. Но были ли вампиры действительно способны на подобные эмоции? Это шло вразрез с тем, как я воспринимала их всю свою жизнь, и бросало вызов всему, что я о них думала. Любовь была нежной, теплой, чистой. Но это были не те вещи, которые у меня когда-либо ассоциировались с этими монстрами.

— Ты же знаешь, я абсолютно не заинтересована в том, чтобы что-то выиграть у тебя или твоих… — Я прикусила язык на словах ‘кровососущих братьев и сестры» и попыталась сдержать свой тон, учитывая предупреждение Эрика. — Братьев.

Майлз рассмеялся, как будто я пошутила, и Кошмар вспыхнул жаром у меня на бедре, как будто его разозлило мое нынешнее общество. Бей верно, бей глубоко.

Слова побуждали меня действовать, клинок желал смерти вампирам вокруг меня, но прямо сейчас это звучало как самоубийственная миссия.

Уоррен отвез нас в город, и мы петляли по улицам влево и вправо, проплывая между высокими небоскребами, которые закрывали любой проблеск солнечного света за облаками.

Чем дальше мы ехали, тем спокойнее я себя чувствовала из-за того, что увеличивала расстояние между собой и замком. Я меньше чувствовала себя узницей за этими стенами, но мне было интересно, смогу ли я когда-нибудь полностью вырваться из них. Если бы папу привезли сюда, смогли бы мы вместе найти путь к свободе? Или я обманывала себя, веря, что у нас действительно есть шанс?

Ему просто нужно добраться сюда, и тогда мы во всем разберемся.

Уоррен припарковался у стеклянного здания, расположенного между двумя многоэтажками. Мы вышли на улицу, и Майлз взял меня за руку, прижимая к себе. Уоррен открыл багажник машины, достал две спортивные сумки, затем молча последовал за Майлзом, который подвел меня к зданию и толкнул дверь.

Во влажном, нагретом воздухе до меня донесся резкий запах, и я с любопытством посмотрела на Майлза.

— Доброе утро, ваше высочество, — поздоровалась женщина-вампир за белым столом. — Мы все подготовили для придворной.

— Все разогрето? — Спросил Майлз, и она кивнула, указывая на деревянную дверь в другом конце комнаты. — Раздевалки как раз вон там.

Я нахмурилась, следуя за Майлзом мимо нее, и мы вышли в короткий коридор. Перед нами были две двери, на одной из которых был изображен мужчина, а на другой — женщина.

— Вот. — Майлз взял у Уоррена одну из сумок и протянул ее мне.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Спросила я, разглядывая сумку.

— Переодевайся в бикини и жди нас здесь, — объявил Майлз, прежде чем направиться к мужской двери, и за ним последовал Уоррен, прежде чем я успела спросить кого-либо из них, что, черт возьми, такое бикини.

Я чувствовала себя немного потерянной, когда прошла через другую дверь и оказалась в голубой комнате с рядом маленьких шкафчиков у стены и скамейкой посередине.

Я расстегнула молнию на сумке и обнаружила вещь, названную Майлзом «бикини», которая, на мой взгляд, была похожа на нижнее белье. Единственное отличие заключалось в том, что оно было ярко-красным и имело странно гладкую текстуру.

Я колебалась пару минут, мне не нравилась идея разгуливать практически в чем мать родила, особенно с отметиной на руке.

Кто-то постучал в дверь. — Ты готова, Белоснежка?

— Черт, — выдохнула я. — Да, секундочку, — отозвалась я, затем разделась и посмотрела с тревогой в груди на золотой клинок, прикрепленный к моему бедру. Черт, может, взять его с собой было плохой идеей, но откуда мне было знать, что он собирается привести меня куда-то, где мне придется раздеться?

Я резко выдохнула, принимая решение — не то чтобы у меня действительно был большой выбор. Я сняла Кошмар со своей ноги и завернула его в шарф, прежде чем засунуть на дно сумки. Набросив на него одежду, я натянула бикини и посмотрела на себя сверху вниз.

Это было… странно. Что, черт возьми, Майлз задумал?

Заметив в сумке белый халат, я вытащила его и немного расслабилась. Рукава были длинными и прекрасно прикрывали отметину, но вся ситуация выглядела не очень хорошо.

Я взяла сумку и направилась обратно в холл, обнаружив там Уоррена и Майлза в одних шортах. Их тела казались вырезанными из стекла, их пресс был упругим и блестящим, а на блестящей коже не было ни единого изъяна.

Мой рот открылся от удивления.

— Тебе это не нужно. — Майлз шагнул ко мне, выхватывая сумку у меня из рук, и мое сердце подпрыгнуло.

Черт.

Он направился в женскую раздевалку, а я посмотрела на Уоррена с неловким выражением лица.

— Он немного экстраверт, — прокомментировал Уоррен. — К этому привыкаешь.

Я кивнула, выдавив улыбку и посмотрев в сторону женской раздевалки, с нетерпением ожидая возвращения Майлза. Если бы я последовала за ним, это вызвало бы подозрения, поэтому я заставила себя стоять на месте и ждать.

— Так… тебя не беспокоит, что Майлзу приходится брать жен? — Спросила я, слегка опасаясь, что могу его обидеть. Но, конечно, это сводило его с ума? Зачем кому-либо из членов королевской семьи брать жен, если они им не нужны? Эрик не брал, так почему Майлз должен?

— Я справлюсь с этим, — пробормотал Уоррен. — Для большей пользы.

— Какой именно? — Мои глаза сузились, а сердце бешено заколотилось.

Я хотела узнать правду, которую скрывали от меня, но в равной степени я боялась узнать ее, уверенная, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Не мое дело говорить. — Он отвернулся, резко обрывая разговор.

Я нахмурилась, чувствуя, что больше ничего от него не добьюсь, и когда тишина стала невыносимой, я спросила: — Почему мы все носим это нижнее белье?

— Потому что у нас сегодня спа-день. — Наконец появился Майлз, схватил меня за руку и потащил за собой.

— Что? — Спросила я, взглянув на него и не почувствовав угрозы в выражении его лица, поэтому предположила, что Кошмар остался скрытым.

— Балуем себя, — объяснил он, но я все еще была в замешательстве.

Вскоре я узнала, что все здание предназначено для того, чтобы баловать себя разными вещами, и выбрала из объяснений Майлза парочку, которые не звучали так, будто мне придется снимать халат.

Когда мои ногти были выкрашены в красный цвет, а лицо очищено и увлажнено, Майлз повел меня по другому коридору. Они с Уорреном были похожи на пластиковых кукол, поскольку их намазали маслом во время того, что они называли «шведским массажем».

— Ну что, мы закончили? — Спросила я, желая поскорее одеться и пристроить Кошмар обратно на бедро.

— Нет, теперь у нас время поплавать в бассейне, — объявил Майлз, прежде чем пройти через двойные двери.

Мы оказались в огромном стеклянном помещении с ярко-голубой водной гладью в центре. В одном конце ее располагалась искусственная группа камней, в которую стекал водопад, заставляя поверхность бурлить и пениться.

— Это… озеро? — Я пожалела о своих словах, когда Майлз разразился лающим смехом.

— Вроде того. Что-то вроде крытого теплого озера, я полагаю, — сказал он. — Это называется бассейн.

— О, — выдохнула я, делая шаг назад. Плавать? Категорически нет.

Майлз подбежал к краю бассейна, нырнул в воду и проплыл под ней по изящной дуге. Уоррен последовал за ним, вынырнув подышать воздухом рядом с Майлзом, прежде чем они оба обратили свои взоры на меня. Хотя, поскольку ни одному из них воздух для выживания не требовался, я полагала, что это не так уж и впечатляет. С другой стороны, мне очень нравилось дышать.

Мой желудок скрутило. Горло сжалось.

Я никогда не была так близко к воде и не умела плавать. Что еще более важно, если я сниму халат, то обнажу отметину на предплечье. Так что в целом, это был огромный пас с моей стороны.

— Давай, Белоснежка! — Майлз подначил. — Прыгай.

Я покачала головой, отодвигаясь подальше от края бассейна. — Я просто посмотрю.

— Не говори глупостей. Снимай халат и иди сюда, — потребовал Майлз, и резкость в его голосе говорила о том, как редко ему когда-либо говорили «нет».

Я покачал головой, но он поплыл вперед, явно намереваясь пойти за мной.

— Нет, — прорычала я более решительно.

— Давай, тебе понравится, — настаивал он.

— Оставь это. Она не хочет, — крикнул Уоррен, лениво переворачиваясь на спину.

— Но я хочу, чтобы она это сделала, — сказал Майлз. — Ей понравится, когда она войдет в воду.

— Я не хочу… — начала я, но Майлз стремительно выскочил из воды, бросился за мной и сорвал с меня халат.

— Нет! — Я закричала, когда он подхватил меня на руки с диким смехом, как будто все это было какой-то игрой.

Я закричала, когда он с воплем прыгнул в бассейн, и в тот момент, когда мы шлепнулись в бассейн, он отпустил меня.

Мой крик выплеснулся в воду потоком пузырьков, и я брыкалась, размахивала руками, билась, пытаясь вырваться обратно на воздух.

Каким-то образом я вынырнула, но лишь на секунду, прежде чем снова провалилась под воду, а мои ноги болтались, не находя опоры.

Чья-то рука обвилась вокруг меня, и Майлз рывком поднял меня над водой, не сводя с меня широко раскрытых голубых глаз.

— Я не умею плавать, придурок! — Я закричала, толкая его в плечи, но он только крепче прижал меня к себе.

— О черт, прости, Белоснежка.

Уоррен придвинулся ближе, бросив на Майлза взгляд, который говорил: «Я же тебе говорил», и Майлз состроил невинное выражение лица в ответ.

Майлз грубо откинул несколько мокрых прядей волос с моего лица, практически ткнув мне в глаз.

— Ой, осторожнее, — прорычала я.

— Вау, остынь. Я держу тебя. Я не дам тебе утонуть. А если утонешь, я просто превращу тебя в вампира, — он засмеялся, а я нахмурилась.

— Майлз, ты опять за свое, — сказал Уоррен.

— Что? — Пробормотал Майлз.

— Думаешь, что все хотят играть в твои игры и плясать под твою дудку.

— Но мои игры и мелодии — самые лучшие, — настаивал Майлз.

— Ты только что бросил хрупкого человека, который не умеет плавать, на глубину, — указал Уоррен.

— Я не хрупкая, — настаивала я, но они не слушали.

— Да, но теперь она у меня в руках, и на этот раз я буду вести себя хорошо, — сказал Майлз.

— Может быть, спросишь ее, чего она хочет, — предложил Уоррен, и Майлз снова перевел взгляд на меня.

— Иногда я перевозбуждаюсь, — признался он. — Я могу научить тебя плавать.

— Это был не вопрос, — сказал Уоррен, но Майлз продолжил.

— Я держу тебя. Просто делай, что я говорю, и все будет в хорошо. — Он улыбнулся, и я поняла, что здесь у меня нет выбора.

Я должна была стараться держать руку под водой и просто надеяться на лучшее.

— Хорошо, покажи мне, — уступила я.

— Хорошо, я буду держать тебя за талию, а ты просто двигай ногами и вращай руками, как будто это колесо телеги.

— Что? — Выпалила я, но он перевернул меня, опустив лицом в воду и удерживая на плаву, держа за талию.

Я брыкалась как сумасшедшая, и вода попала мне в нос, какое-то химическое вещество в ней обжигало горло.

— Просто перестань дергаться, как дельфин без плавников, и все получится, — сказал Майлз.

Уоррен расхохотался, а потом начал плыть на спине, занося руки над головой, прокладывая путь в воде. Выглядело это чертовски легко.

— Ладно. Мы сделаем это там, где ты сможешь опустить ноги. — Майлз подтащил меня к более мелкой стороне бассейна, и я сразу расслабилась, как только мои пальцы коснулись дна. Пока вода доходила мне до плеч, я все еще могла прятать руку.

Майлз продемонстрировал, как двигаться в бассейне, плавая стилем, который он называл брассом. К счастью, это позволяло мне держать руки под поверхностью, и я некоторое время практиковалась на более мелких глубинах, пока у меня действительно не начало получаться. Движения стали более плавными, поскольку мое тело приспособилось быстрее, чем я ожидала. В моих конечностях было странное ощущение, как будто они знали, что делать, как будто они были созданы для этого.

— Черт, ты рождена для этого, — прокомментировал Майлз. — Хочешь доплыть к водопаду? — Он указал на другой конец бассейна, и я быстро кивнула, чувствуя себя более уверенной в своих движениях.

Когда мы добрались до водопада, Уоррен появился из-под него, вода струилась по его лоснящейся коже. — Здесь сзади есть пещера, хочешь посмотреть? — спросил он.

— Заходи, — подбодрил Майлз, и Уоррен жестом пригласил меня следовать за ним.

Задержав дыхание, я поплыла под потоком воды и вынырнула в пластиковой пещере, освещенной синими лампочками.

Уоррен сел на выступ, вырубленный в искусственных скалах, и я подплыла ближе, держа руки под водой.

— Думаю, это довольно круто, — сказала я, оглядываясь по сторонам.

— Да, — согласился Уоррен. — Эй, не позволяй рвению Майлза оттолкнуть тебя от него. У него добрые намерения. Ему просто нужно напоминать, что он не всегда может делать то, что хочет.

— И ты напоминаешь ему об этом?

— Да. — Он улыбнулся. — Когда мы встретились, он был самым высокомерным, властвующим над миром невыносимым ублюдком.

— Ты уверен, что он изменился? — Беспечно спросила я, и Уоррен действительно рассмеялся.

— Да, больше, чем ты думаешь. Я держу его под контролем, а он напоминает мне, что нужно радоваться жизни. Раньше я был чертовски скован. Мы были полярными противоположностями. Но сейчас… — Он пожал плечами, в его глазах блеснул огонек. — Мы уравновешиваем друг друга. Я думаю, такова любовь. Стремление найти гармонию посередине.

Я не почувствовала лжи в его словах, его любовь была такой очевидной, что мое мнение о вампирах немного изменилось. И если они могли любить, разве это не означало, что они были способны и на хорошие поступки? Разве это не означало, что у них на самом деле были души, чувства и желания, выходящие за рамки власти, жадности и крови?

Уоррен внезапно схватил меня за руку, вытаскивая из воды с нечеловеческой силой и заставляя меня выругаться от удивления, когда он опустил меня рядом с собой. Его взгляд упал на отметину на моей руке, и ужас сжал мое сердце, когда выражение его лица сменилось тревогой.

— Подожди, — прошипела я. — Отпусти.

Я попыталась вырваться из его хватки, похожей на тиски, но его захват был безжалостным.

Его глаза встретились с моими. — Срань господня, — выдохнул он.

Внутри у меня все сжалось, и расцвела паника.

— Не говори Майлзу, — выдохнула я, как только принц появился под водопадом, и Уоррен отпустил меня.

— Не говорить мне что? — прорычал он, его взгляд метался между нами, а в воздухе витала угроза.

Я покачала головой Уоррену, умоляя его ничего не говорить, но он поманил Майлза поближе.

— Ты должен это увидеть, — сказал Уоррен, и я попыталась отползти подальше по камням.

Уоррен поймал меня за лодыжку, притягивая обратно к себе, прежде чем схватить за предплечье и показать метку Майлзу.

Страх пробрал меня до костей, когда выражение лица Майлза потемнело, а атмосфера сгустилась от опасности.

Майлз посмотрел на Уоррена, затем снова на меня. — У тебя есть пять секунд, чтобы объясниться, — потребовал он, полностью забыв о своем легком тоне.

— Я не знаю, что это, — призналась я, мое сердце разрывалось от страха. Все, что у меня было, — это правда, и я молилась, чтобы этого было достаточно. — Это появилось вчера.

— Майлз, — настойчиво позвал Уоррен. — Мы должны сообщить остальным.

— Нет, пожалуйста, не надо, — умоляла я, уверенная, что это будет моим концом.

— В ней течет кровь истребителей, как и во всех них, — ответил Майлз Уоррену, ведя себя так, словно меня там не было. — Ее кровь должна быть намного сильнее.

Я восприняла эту информацию с дрожащим вздохом. — Вы знали об этом?

— Это ненормально, Майлз, — настаивал Уоррен. — Они никогда не были такими сильными. Остальные могут наброситься на нее. Убить ее.

— Скажите мне, о чем вы говорите, — потребовала я, зная, что это может быть моим единственным шансом получить ответы: реальность, нарисованная словами Уоррена, заставила мою грудь сжаться от ужаса.

Майлз окинул меня оценивающим взглядом, выражение его лица становилось все более напряженным, когда он о чем-то задумался, затем он снова повернулся к Уоррену. — Что, если попробовать стоит? Другие, возможно, и не рискнут оставить ее в живых, но я готов. Потому что, если она настоящая истребительница, может быть, это то, что нам нужно, может быть, она та самая.

— Та, самая кто? — Я надавила, ярость пронзила мою грудь.

— Майлз… — Уоррен покачал головой. — Не смей говорить то, что думаешь.

Выражение лица Майлза стало расчетливым, когда он повернулся в мою сторону, и чудовище, которое жило в нем, уставилось на меня его глазами.

— Я никому не скажу, Монтана. Я позабочусь о твоей безопасности, — пообещал он. — Но при одном условии.

— Каком? — прошептала я.

— Ты должна выбрать меня на церемонии.

Мой пульс громко стучал в ушах, а кожу покалывало от страха. Это означало бы нарушить мое обещание следовать указаниям Эрика и выбрать Фабиана. Это может поставить под угрозу безопасность моего отца.

— Пообещай мне. — Рука Майлза сжала мою, его отчаяние было очевидным.

У меня не было выбора. Мне придется согласиться, иначе он расскажет остальным. Вампирша уже пыталась убить меня, потому что думала, что я истребительница, и они явно думали, что другие члены королевской семьи могут сделать то же самое. Но если я действительно сделаю этот выбор на церемонии, Эрик откажется от своего слова. Он отправит моего отца прямиком обратно в «Банк Крови» или еще хуже.

— Ладно, — наконец выдохнула я, хотя бы для того, чтобы выиграть больше времени.

Но часы уже тикали.

Н

ам потребовался весь следующий день, чтобы преодолеть оставшееся расстояние до «Банка Крови», и из-за короткого светового дня из-за суровой зимы солнце уже начало клониться к горизонту, когда мы заметили его сквозь деревья.

Магнар снова замолчал, хотя сегодня тишина казалась другой, менее напряженной, более… комфортной? Нет, я бы не зашла так далеко, но между нами была прочерчена некая грань. Я не сопротивлялась ощущению его рук, обнимающих меня, когда мы сидели вместе на лошади, уж точно не после того, как его рот был между моих бедер, а пальцы внутри меня. Это казалось довольно бессмысленным после того, что мы сделали. Между нами все еще оставалось напряжение, но оно спало. Или, возможно, просто изменилось мое представление о том, к чему это приведет. Трудно сказать. Особенно когда его хватка вокруг меня усилилась, а руки легли на мои бедра, где он держал поводья.

Я неловко пошевелилась, когда вокруг нас начала опускаться ночь. Я сомневалась, что когда-нибудь смогу чувствовать себя по-настоящему спокойно после наступления темноты, даже когда рядом со мной Магнар. Это было как будто встроено в мою психику — войти внутрь и оставаться там, как только солнечный свет померкнет.

Мою кожу неприятно покалывало, и я прислонилась спиной к Магнару, крадя немного тепла от его огромного тела и отгоняя мысли о его губах на моей коже, о его грубом командном голосе и о том, что я в кои-то веки полностью подчиняюсь каждому его приказу.

Мы ни словом не обмолвились о том, чем занимались с тех пор, как проснулись этим утром, но Магнар был не слишком скрытен в своем самодовольстве. Я хотела обругать его за это дерьмо, но, честно говоря, я была просто рада, что мои ноги вспомнили, как двигаться, когда мы встали, чтобы уйти на рассвете, и решила цепляться за то, что у меня еще оставалось. Кроме того, мы оба получили друг от друга то, что хотели, так что я не собиралась начинать беспокоиться об этом постфактум.

В любом случае, сейчас все это, казалось, не имело значения.

Мое дыхание остановилось в легких в ту секунду, когда я увидела «Банк Крови» сквозь просвет между деревьями, мое сердце колотилось сильнее с каждым вздохом, когда отвратительное ощущение этого места охватило меня. Казалось, воздух здесь был испорчен, тишина в лесу была такой густой, что я подумала, что даже дикие животные решили покинуть это место, не желая иметь ничего общего с тенями, отбрасываемыми этим внушительным зданием.

— Ты действительно думаешь, что мы сможем вытащить мою семью оттуда? — Тихо спросила я, смесь волнения и ужаса наполнила меня, когда мы оказались в конце нашего путешествия. Они были так близко сейчас, все, кого я любила и лелеяла в этом мире. Единственные, которые вообще имели для меня значение.

Грудь жеребца под нами мерно поднималась и опускалась, пока он остывал после долгой скачки, кобыла чуть дальше несла наши сумки, привязанная к нам длинной веревкой.

Магнар остановил лошадь среди деревьев, скрывая нас от глаз стражников, которые могли дежурить снаружи здания. Кобыла бочком подошла ближе, нежно прижимаясь носом к своему спутнику, и они вдвоем вели себя тише, чем весь день, как будто тоже чувствовали мрак.

«Банк Крови» был построен из прочных красных кирпичей, которые со временем выцвели и покрылись пятнами. Он простирался от нас за пределы видимости на один уровень, окна были высокими и недоступными, с нашей позиции не было видно ни одной двери. Папа говорил, что до Последней Войны здесь была фабрика. Сотни людей работали в этих стенах. Теперь это было место, где все смертные боялись оказаться. Это был конечный пункт на нашем пути в желудки вампиров. Место, куда они забирали тебя, когда единственной причиной, по которой ты вообще мог еще дышать, была кровь, текущая по твоим венам. Я сомневалась, что любой человек, вошедший в него с тех пор, как началось правление вампиров, выбрался оттуда живым.

Высокие белые трубы возвышались по обоим концам грозного здания, та, что справа, изрыгала черный дым в темнеющее небо. Едкая вонь наполнила воздух, и я старалась не думать о том, что они жгли, борясь с желчью, подступившей к моему горлу. Все в этом месте вызывало у меня желание развернуться и убежать в противоположном направлении, но я укрепила свою решимость, отогнав эти страхи всеми силами, которые у меня были. Я не могла тратить время на бессмысленные эмоции. Моя семья нуждалась во мне, и я сделаю все возможное, чтобы помочь им.

Я проглотила комок в горле, когда реальность того, что мы планировали, накатила на меня: внушительное здание, казалось, насмехалось над каждым нашим планом и презирало каждую мысль, в которую я позволила себе поверить, относительно того, как пройдет это воссоединение. Как, черт возьми, мы должны были вытащить мою семью оттуда?

— Ты уверен, что мы сможем это сделать? — Я выдохнула, не из страха за себя, а просто от осознания того, что если мы потерпим неудачу, то это был их единственный шанс. Все или ничего.

— Я вытащу их или умру, пытаясь, — поклялся Магнар.

— Поменьше разговоров о смерти, — проворчала я, стараясь не принимать его слова всерьез.

Я знала, что то, что мы собирались предпринять, было полным безумием, и смерть была лишь одним из многих ужасных возможных исходов. Но если был хоть малейший шанс вытащить моего отца и Монтану из этой адской дыры, то я должна была попытаться.

Магнар зацепил пальцами прядь моих волос, которая упала мне на глаза, и откинул ее за плечо, чтобы он мог наклониться и говорить прямо мне в ухо.

— Смерть не пугает меня, дракайна хьярта, — пророкотал он, его щетина задела мою кожу, а грубые слова вызвали дрожь, пробравшую меня до глубины души. — Валгалла ждет за пределами этого мира плоти и ярости. Но этой ночью я буду танцевать с насилием и исполню то, что обещал.

Он укусил меня за шею, и я резко втянула воздух, мои пальцы впились в гриву жеребца. Моя кожа ожила под его прикосновением, и мое сердцебиение замерло от удивления, когда моя кровь разогрелась. Румянец пополз по моим щекам от непринужденной интимности этого жеста. Магнар, казалось, не испытывал никаких сомнений по поводу прикосновений ко мне. Он просто действовал в соответствии с импульсом, требуя того, чего хотел, не извиняясь за это.

При других обстоятельствах я бы, наверное, зарычала на него, предупредив, чтобы он отступил, сохраняя дистанцию, которую я всегда так четко соблюдала по отношению к себе. Но вместо этого я прильнула к нему, позволив глазам закрыться на краткий миг, наслаждаясь грубостью его рта на моей коже, и воспользовалась возможностью навсегда покончить со своим страхом. Он мне не поможет. А мне нужно было сосредоточиться.

Мои мысли вернулись ко всему, что мы делали прошлой ночью, и я прикусила губу, чтобы удержаться от того, чтобы повернуться к нему лицом, взять от него больше и украсть еще один из его беззаконных поцелуев.

Но он не был моим, и я, конечно же, не была его. Одна ночь, когда я отдала свою плоть в его распоряжение, не изменила того, кем мы были друг для друга. Средствами для достижения цели.

С холодным светом рассвета пришла правда, к которой мы оба приближались с той секунды, как встретились. Каждое мгновение, которое мы проводили вместе, приближало нас к тому времени, когда мы расстанемся. Каждое прикосновение его кожи к моей с тех пор было наполнено обещанием прощания, какими бы греховно совершенными ни были некоторые из этих прикосновений.

Его рука переместилась к моему горлу, хватка усилилась, пока мне не стало трудно дышать, и я не напряглась в его объятиях.

— Смерти нечего бояться, — выдохнул Магнар, его хватка усилилась, и моя кровь закипела. — Это естественный ход вещей. После смерти мы воссоединяемся с теми, кого любили и потеряли. Там меня ждет много людей. Я не боюсь присоединиться к ним, когда придет мое время.

Он отпустил меня, словно пытаясь доказать, насколько близко мы всегда подходили к грани между жизнью и смертью, но я вздернула подбородок, бросая вызов этому заявлению.

— Ну, я пока не готова к этому, — ответила я.

Мы достигли последнего перекрестка наших разных путей, и, если все пойдет по плану, наши пути разойдутся еще до завтрашнего восхода солнца. Смерть может позволить нам пройти до этого момента.

Магнар отпустил мои волосы, позволив им снова упасть мне на шею, когда он отодвинулся, выходя из моего личного пространства и позволяя мне дышать без того, чтобы его опьянение заполняло мои легкие. Очевидно, он тоже не забыл. И он не передумал.

— Тогда я сделаю все возможное, чтобы остаться в живых, — согласился он, прежде чем спешиться и протянуть руки, чтобы помочь мне спуститься.

На этот раз я сдалась, позволив своей гордости принять удар на себя, когда соскользнула со спины жеребца и позволила Магнару поймать меня, его мощные руки легко приняли мой вес, мое тело прижалось к его, когда он поставил меня на ноги. В лучах заходящего солнца чернила на его бронзовой коже потемнели от скрытого смысла, сила, которая всегда окружала его, стала еще гуще, и я подумала, прав ли он в том, что боги присматривают за ним, и задалась вопросом, обращают ли они внимание на него сейчас.

— Я так и не поблагодарила тебя, — заставила я себя сказать. Я выдержала его взгляд, желая сказать ему эти слова, даже если они разорвут мою гордость в клочья и заставят вновь вспыхнуть гнев внутри меня. Но на самом деле гнев был направлен не на него. А на несправедливость всего того, что моя семья терпела каждый день из-за этих чертовых кровососов. — За то, что спас меня в тот день, когда вампиры захватили мою семью в плен. В то время я была так зла, что не могла понять, что ты для меня сделал. Независимо от твоих доводов несмотря на то, что я была всего лишь твоей приманкой. Если бы ты не помешал мне побежать к ним, я бы сейчас тоже застряла в том здании. И у нас вообще не было бы надежды. Что бы ни случилось сегодня вечером, мне нужно, чтобы ты знал, как сильно я это ценю. Если что-то пойдет не так, я просто хочу, чтобы ты знал…

Магнар остановил мой бред поцелуем, от которого моя кожа загорелась. Он прижал меня к себе, его пальцы запутались в моих волосах, и я потерялась в его сильных руках.

Этот поцелуй был полон жара, страсти, которая бушевала сильнее пламени, вспыхнувшего между нами прошлой ночью, и говорила о правде, гораздо более сильной, чем простая похоть. Он заявлял на меня права, скользя своим языком по моему, прижимая свой рот и прикусывая зубами, когда он зажал мою нижнюю губу между ними и потянул почти так сильно, что стало больно. Этот поцелуй был воздухом в моих легких и ароматом свободы на ветру, он был тысячей возможностей, которых никогда раньше у меня не было, и вызовом судьбе, уготованной мне жизнью. Но это было прощание.

Я встала на цыпочки и прижалась к нему всем телом, чувствуя твердое давление его мышц, когда его руки сжали мои волосы в кулаки. И я позволила себе украсть этот маленький момент только для себя.

Слишком быстро мы оторвались друг от друга, и Магнар провел рукой по моему лицу, касаясь большим пальцем нижней губы.

— Я был одинок, прежде чем нашел тебя, — грубо сказал он, его пальцы прошлись по отметине на моей руке, и от его слов у меня в животе образовался узел. — И не важно, что произойдет сегодня вечером или завтра, не важно, куда приведут нас наши путешествия, я больше не одинок в этом мире. Истребители восстанут снова. Мою судьбу можно переписать.

Мои губы приоткрылись, чтобы ответить, но я не знала, как выразить словами бушующий шторм эмоций, пронесшийся по моему телу. Я скользнула рукой от его шеи вниз к груди, положив ее на его сердце, которое колотилось под боевой кожей.

— Я тоже была одинока, — сказала я в конце концов. — Я была похожа на бабочку в банке, смотрящую на мир, который должен был принадлежать мне, но не в силах утолить тоску по свободе в моей груди. Со мной в банку попали только два человека. Я отгородилась от всех остальных и думала, что это значит, что я сильная, но на самом деле это просто означало, что я была изолирована. Так что я тоже была одинока. Я просто не осознавала этого до сих пор.

Магнар наклонился еще раз, прижимаясь своими губами к моим в легчайшем прикосновении поцелуя, прежде чем отойти.

Моя кожа похолодела без него, и я смотрела, как он начал собирать припасы из сумок на спине кобылы, готовясь к нашему следующему шагу, кульминации всего, что мы делали до сих пор.

Я отвернулась от него и пошла к линии деревьев, стараясь ступать бесшумно, пока снова смотрела на «Банк Крови».

Мне нужно было сосредоточиться на том, зачем мы сюда пришли. Папа и Монтана были там, и мне потребовалось бы все, чтобы вытащить их. Возможно, больше, чем у меня было. В любом случае, я бы охотно отказалась от всего даже за шанс на успех.

Мурашки пробежали по моей коже, что не имело никакого отношения к ледяному ветру. Мне не нужно было касаться Фурии рукой, чтобы знать, что поблизости были вампиры. Я чувствовала их присутствие, как дыхание у себя на затылке, как глаза, сверкающие в темноте.

Несмотря на непреодолимый страх, который струился по моим венам, я также была полна надежды. Монтана и папа были так близко. Раньше у меня не проходило и дня, чтобы я их не видела, но это было так давно. Весь мой мир изменился всеми мыслимыми способами с тех пор, как мы в последний раз были вместе. Но теперь мы наконец были здесь, и если каким-то чудом этот план сработает, тогда я, возможно, действительно смогу прожить свою жизнь свободно. Совсем недавно свобода была не более чем несбыточной мечтой, а теперь была почти в пределах досягаемости. Нам оставалось только взять ее.

— У них есть Фамильяры, которые наблюдают за окрестностями, — тихо сказал Магнар позади меня. — Нам нужно убрать их, прежде чем мы сможем приблизиться.

— И как мы это сделаем? — Спросила я, чувствуя, как у меня внутри все сжалось.

Последний Фамильяр, которого я пыталась уничтожить, легко улизнул от меня. Если они были хоть немного такими же скользкими, как та крыса, то я не оценивала высоко свои шансы против них.

— Мы не можем выйти на открытую местность, когда они смотрят, поэтому нам придется привлечь их к себе, — сказал он, вызов пробудил что-то в его тоне, что напомнило мне, что он был рожден для этого, азарт боя зажег его еще до того, как он начался.

— А вампиры не заметят, что мы их убиваем? — Спросила я, мое беспокойство росло по мере того, как я смотрела на ветви над головой, выискивая любой признак нечестивых созданий.

— Скорее всего, нет. Связь, которую вампиры поддерживают со своими Фамильярами, непостоянна. Вампиры ставят перед ними задачи, а затем предоставляют им самим выполнять их. Если животное видит или слышит что-то, о чем вампир хотел бы знать, тогда оно использует связь между их разумами, чтобы отправить сообщение. Нам нужно будет убить существ незаметно. Внезапно и быстро. Скорее всего, вампиры, контролирующие их, ничего не узнают об этом, пока не станет слишком поздно. Если только нам не повезет, и они сами не решат вступить в контакт с существами именно в тот момент, когда мы нанесем удар, — мы должны быть в безопасности. — Он бросил на здание еще один быстрый взгляд, затем поманил меня дальше в деревья.

Я отвернулась от этого зрелища и последовала за ним, стараясь ступать бесшумно. Я не хотела рисковать, находясь так близко к нашим врагам, и неохотно признала тот факт, что настаивание Магнара на том, чтобы я практиковалась в этом, того стоило.

Магнар вывел меня на небольшую полянку и вручил фонарик, который мы взяли в магазине. Я подождала, пока он обойдет территорию, осматривая деревья и растительность, пока не найдет то, что искал.

— Я хочу, чтобы ты спряталась здесь и направила фонарь обратно на здание. Как только я займу позицию, начинай включать и выключать его. Это должно привлечь их к нам, а дальше я сам разберусь.

Я понимающе кивнула, глядя на маленький фонарик в своей руке. Я знала, что план имеет смысл, но идея привлечь к нам этих существ казалась более чем безумной.

Я нырнула в кусты и подождала, пока он спрячется за высоким стволом напротив моего укрытия. Магнар схватил Венома и держал его наготове, не двигаясь с места. В тусклом свете он казался мне не более чем силуэтом, а я знала, где его искать. Надеюсь, это означало, что у существ, на которых мы охотились, не было ни единого шанса.

Я глубоко вздохнула, а затем включила и выключила фонарик.

Я подождала несколько мгновений, затем повторила процесс. Секунды растягивались в минуты, а я продолжала включать и выключать свет, и мы ждали, и ждали…

Мягкое сопение донеслось до моих ушей, когда что-то приблизилось, и я выключила свет, снова оставив нас в полной темноте.

Я затаила дыхание, едва слышный топот лап приближался сквозь подлесок.

На поляну выскочил большой серый кролик, с любопытством оглядываясь по сторонам. Я почти сомневалась, что зло могло таиться внутри такого невинного на вид существа, но Фурия обжег мое бедро от осознания того, что скрывалось внутри животного, и любые сомнения рассеялись от уверенности клинка.

Кролик подскочил ближе, прижав уши, подергивая носом…

Магнар появился чуть больше, чем тень, его движения были настолько быстрыми, что он нанес смертельный удар прежде, чем Фамильяр успел хотя бы повернуться, пронзив его маленькое тело и поразив в сердце с точностью, от которой у меня подскочил пульс.

Раб вампира на моих глазах превратился в пыль, а Магнар быстро вернулся под прикрытие деревьев.

Мгновением позже появился второй Фамильяр в облике крысы. Я пристально посмотрела на существо, отметив маленькую белую отметину посередине его носа. Это был не тот Фамильяр, который ускользнул от меня на дереве несколько дней назад, но все равно живот скрутило от раздражения. Магнар расправился с ним так же быстро, как и с первым, и я снова начала мигать светом.

Прошло несколько минут, прежде чем приблизился третий Фамильяр. Я почти не заметила огромную птицу, когда она пронеслась между деревьями. Сова бесшумно приземлилась на низкую ветку недалеко от моего укрытия, затем покрутила головой взад-вперед, ища источник света.

К счастью, она приземлилась таким образом, что ствол дерева заслонил Магнара от ее взгляда, но у него также не было возможности приблизиться к сове так, чтобы она его не заметила.

Я прикусила губу, пытаясь решить, стоит ли мне браться за это. Я была единственной, кто смог бы добраться до нее незамеченным, но после моей неудачной попытки с крысой я ужасно боялась снова промахнуться. Если существо передаст предупреждение о нас своему хозяину, то все наши шансы попасть в «Банк Крови» и спасти мою семью пропадут.

Однако у меня был отличный шанс. И по мере того, как шли секунды, я почти ощущала разочарование Магнара, пытающегося придумать лучший способ справиться с этим Фамильяром.

Я была ответом, я просто должна была доверять себе. Итак, я задержала дыхание и выпрямилась, делая свой первый, неуверенный шаг к птице.

Он взъерошил перья, снова оглядывая поляну, и я воспользовалась возможностью подобраться к нему сзади. Ветка, которую он выбрал в качестве насеста, росла достаточно низко, чтобы я могла дотянуться с земли, и я тихо обнажила Фурию.

Лезвие возбужденно загудело, когда я приблизилась к своей добыче. Бей быстро и метко, настойчиво призывал он, и я позволила его возбуждению направлять мою руку, когда взмахивала клинком.

Сова начала поворачиваться, и я прыгнула на нее, вонзив нож прямо ей в спину, от удара она превратилась в пыль прежде, чем ее глаза смогли найти меня.

Я позволила себе широко улыбнуться и снова залезла в укрытие, чтобы дождаться, когда придет последнее существо и исследует нашу ловушку.

Тянулись минуты, но никто не приходил. Я попросила Фурию использовать свой дар для поиска любых признаков приближения другого Фамильяра, но он ничего не почувствовал.

В конце концов, Магнар вышел из укрытия и жестом пригласил меня присоединиться к нему. Я покинула свое место и подошла к нему на поляне, когда он перекидывал Венома через плечо.

— Отлично сработано.

Мои губы дрогнули от похвалы, но я просто пожала плечами, позволяя ему продолжать.

— Последнее существо ушло, но я уверен, что оно по-прежнему не подозревает о нашем присутствии. Нам придется рискнуть тем, что оно вернется, и найдет нас, но мы мало что можем сделать, чтобы выманить его, не вызывая слишком много подозрений и не привлекая к нам вампиров, — сказал он, раздраженно нахмурив брови, но он был прав, мы не могли больше ждать здесь в надежде, что оно вернется этим путем.

— Ладно, и что теперь? — Спросила я.

— Теперь? — Спросил Магнар, и то, как его рот удивленно приподнялся, дало мне понять, что, каким бы ни был его план, он мне не понравится. — Теперь Бельведерам пора узнать о моем возвращении, — прорычал он, угроза и обещание в его глазах говорили мне, что перспектива этого возбуждала его гораздо больше, чем пугала. — Давай убедимся, что они знают, что я иду за ними.

Свирепая улыбка осветила его черты, и я украла немного его храбрости, пока он шел сквозь деревья обратно к «Банку Крови».

Я уже знала, какой будет моя роль, когда мы войдем внутрь. Пока он сражается и убивает вампиров, которых мы найдем, я должна буду освободить всех людей, которых они держали в плену. Мы останемся вместе, чтобы он мог защитить меня и расчистить путь к моей семье. Фурия поможет мне, когда я в этом буду нуждаться, и я доверяла Магнару в том, что он защитит меня после всего, через что мы прошли вместе. Возможно, я была его приманкой, но я не думаю, что он оставит меня в ловушке, когда она захлопнется вокруг его настоящей добычи.

Мы добрались до опушки деревьев и остановились в безопасной тени.

Солнце опускалось за горизонт, и темнота сгущалась. Вот и все. Время, которым вампиры дорожили. Мы атакуем их крепость в те часы, когда они обладали наибольшей властью. Я не подвергала сомнению решение Магнара отправиться туда ночью, но я бы многое отдала за то, чтобы нам помог яркий летний день.

На небе появилась луна, низкая и полная, сияющий серебряный шар, который должен был занять место солнца. Мама всегда называла меня своим солнцем, а Монти — своей луной, поэтому я попыталась воспринять это как знак того, что Монтана близко, ждет меня в этих стенах, готовая к тому, что я наконец приду за ней.

Осталось недолго, Монти. Я улыбнулась, представив, как ее лицо исказилось от раздражения из-за этого прозвища, и понадеялась, что очень скоро увижу это по-настоящему.

— Обнажи свой клинок. Держись поближе ко мне, — проинструктировал Магнар, и я снова взяла Фурию в руки. Его командирская чушь, возможно, не очень мне нравилась большую часть времени, но в этой ситуации я была готова кивать и подчиняться каждому его указанию.

— Да, — Фурия вздохнул в предвкушении. Так много. Так близко.

Я проглотила комок в горле, воспользовавшись энтузиазмом клинка, чтобы попытаться прогнать часть моего страха. Конечно, мой маленький карманный псих был взволнован, обнаружив, что его ждет целая армия вампиров. Смертельная опасность и впрямь скрашивала мое волнение.

— Страх — это оружие, которым ты можешь владеть, — сказал Магнар, поймав мой взгляд своими золотистыми глазами, которые горели смесью решимости и предвкушения. — Это не что иное, как твое собственное желание выжить. Сама суть смертности. Те существа, с которыми ты будешь сражаться в этом месте, уже мертвы. Они больше не знают, что такое жить. И они ничего не знают о любви. Сила, которой ты обладаешь просто благодаря интенсивности своих чувств к семье, намного больше, чем их желание цепляться за жизнь, которая давно потеряна для них. Используй эту силу против них, и они падут перед ней.

Мое сердце затрепетало от его слов, и моя решимость окрепла.

— Ты борешься за свободу своей семьи, — продолжил он. — И ты добьешься успеха любой ценой.

— Я добьюсь успеха, — эхом повторила я, нуждаясь в силе слов, чтобы пройти через это.

То, что мы собирались сделать, касалось не меня. Речь шла о них. Однажды вампиры отняли у меня мою семью, но я скорее умру, чем позволю им разлучить меня с ними навсегда.

Я почувствовала, как сила этой решимости поднимается в моей крови подобно приливу, а метка истребителей на моей руке затрепетала в предвкушении.

Я не боялась. Я была готова. И да помогут небеса любому кровососу, который встанет у меня на пути.

1000 ЛЕТ НАЗАД

Я

лежал под толстым брезентом своей палатки, заложив руки за голову, и хмурился, когда ветер трепал ткань. Обычно мне нравилось слушать шум бури, когда я лежал, укрывшись в своей палатке. Знание того, что ветру и дождю не удавалось добраться до меня, всегда заставляло меня чувствовать, что я каким-то образом перехитрил самих богов.

Сегодня я хотел, чтобы это было правдой больше, чем когда-либо. Потому что если когда-то мне и нужен был способ обойти волю богов, то именно сейчас.

— Идун? — пробормотал я, стараясь не разбудить Астрид, которая крепко спала рядом со мной.

Пропавшая девушка не хотела покидать меня в этом лагере язычников, и я не мог сказать, что полностью винил ее, поэтому я подчинился, позволив ей спать со мной в моей палатке. Я знал, что маленькая, мелочная часть меня согласна с этой помолвкой, но мне был нужен этот маленький акт бунта, чтобы успокоить биение моего сердца. И все же этого было недостаточно.

Я пытался забыть о своих тревогах в уютной компании с ней, даже украл поцелуй с ее милых губ в перерывах между рассказами о жизни, которую мы вели. Но как только она погрузилась в измученный сон, реальность моей ситуации снова накрыла меня.

Когда взошло солнце, я должен был посвятить себя Валентине и официально оформить нашу помолвку. Сегодня мне придется расстаться с любой надеждой найти свою любовь. Или счастье. Я свяжу себя с незнакомкой и откажусь от своих мечтаний о жизни, в которой есть что-то большее.

— Идун? — Я снова пробормотал чуть громче, надеясь, что богиня услышит мой призыв.

Если бы только она услышала, я бы предложил ей все, о чем она меня попросит. Все, что угодно, только не это. Я желал только одного в этой жизни — найти женщину, равную мне во всех отношениях, и любить ее такой, какая она есть. Я бы пожертвовал всем остальным в погоне за своей судьбой, я бы сражался в любой битве, принял любой вызов, но этого я хотел для себя. И в глубине души я знал, что Валентина не была такой женщиной.

— Я дам тебе все, что угодно, если ты только освободишь меня от этого обещания, — поклялся я.

Палатка начала прогибаться и раскачиваться под напором бури, и я заставил себя выпрямиться. Я почувствовал приближение чего-то могущественного, мой пульс участился, когда сила богов обволокла меня. Неужели она ответила на мой зов?

Я встал и приложил руку к толстому брезенту своей палатки, по моей ладони пробежал холодок от проливного дождя снаружи.

Я натянул брюки и завязал ботинки, чувствуя, как мою кожу покалывает от потрескивающего в воздухе электричества. Над головой прогремел гром, надвигалось око бури, хаос природы склонялся перед прихотями богов.

Я схватил Бурю и двинулся к выходу, отстегивая застежки, чтобы поднять полог и выглянуть в шторм.

Дождь лил потоками, стекая по палаткам и скапливаясь в грязи. Небо прорезала молния, на мгновение осветив лагерь вокруг меня. Никто другой не был настолько глуп, чтобы выходить на улицу в такую погоду, но что-то в этом взывало ко мне, сила этого будоражила кровь в моих венах.

Я посмотрел на небо, гадая, не увижу ли я самого Тора верхом на своей колеснице, запряженной козлами Тангниостром и Тангрисниром. Вдалеке сверкнула молния, когда он метнул свой молот, и я воспринял это как знак того, что истинные силы этого мира услышали мой призыв и, возможно, готовы прислушаться.

Ветер переменился, обдав мое лицо водой, и Астрид что-то пробормотала с кровати позади меня, когда холодный воздух коснулся ее кожи.

Я вышел наружу, опустив полог палатки. Ледяной дождь обрушился на меня, приклеив мои длинные волосы к голове и покрыв мурашками открытые участки кожи на руках и груди.

Буря замурлыкал в предвкушении, но у меня не возникло ощущения, что вампир был где-то поблизости. Это было что-то другое.

Я приветствовал сокрушительную силу шторма, когда он обрушился на меня, выкрикивая приветствие Тору, когда смотрел между палатками моего народа.

Темнота сгустилась, глубокие грозовые тучи закрыли луну и звезды. Было трудно разглядеть что-либо в лагере вокруг меня, и я прищурился на пространство справа от меня, где, как я знал, стояла палатка моих родителей. Я подумал, не разбудить ли их, но что-то остановило меня. Что бы ни случилось, это предназначалось не для них. Это было здесь ради меня.

Мерцающий золотистый свет привлек мое внимание, и, обернувшись, я увидел крошечную колибри, сверкающую золотом, которая просто не могла быть естественной, порхающую взад-вперед над грязью рядом со мной. Вода в луже под ней искрилась золотым светом, как лучи солнца.

Я нахмурился, когда существо пролетело вокруг меня один раз, исчезая из виду, прежде чем появиться снова, еще дальше.

Я сжал хватку на Буре и последовал за крошечной птичкой под проливным дождем.

Я проходил мимо палатки моих родителей и моего брата. Тропа, по которой она вела меня, вилась дальше через лагерь, мимо лошадей, которые сбились в кучу под своим навесом, пытаясь спастись от сильнейшей бури, когда хлынул дождь. Балтиан поднял голову и с надеждой заржал, заметив меня, но я не мог уделить ему никакого внимания, кроме как помахать рукой, следуя по намеченному для меня пути.

Колибри увлекла меня дальше в ночь, прочь от лагеря, к отвесному утесу, окаймленному светлым камнем. Я шел все дальше и дальше, пока лагерь не остался далеко позади, а над головой не возвысился утес.

Сверкнула молния, на мгновение ослепив меня, и у подножия утеса появилась фигура. Она сидела на троне, который, казалось, вырос из самой земли, и крошечная птичка села на него, выполнив свою работу.

Каждый раз, когда я пытался посмотреть ей прямо в глаза, мой взгляд вместо этого падал на трон. Он звал меня, предлагая мне все и ничего не обещая одновременно.

Ноги трона были корнями, которые переплетались в толстый ствол, покрытый золотистой корой. Спинка трона возвышалась за спиной сидящей на нем фигуры, раскидывая ветви, которые колыхал слабый ветерок, куда более мягкий, чем бушевавший вокруг меня ураган. На ветвях зацветали бледные цветы, а затем распускались прямо у меня на глазах, золотые яблоки набирали свою полноту на них, а лепестки осыпались на землю, фрукты так аппетитно искрились, что у меня потекли слюнки при одном взгляде на них. Я был полон тоски, которую не мог понять. Эти яблоки звали меня, шепча обещания исполнения мечтаний и бесконечной жизни.

Я сделал шаг к ним, моя рука поднялась, как будто собираясь сорвать одно из них с ближайшей ветки, но затем я замер.

Раздраженно зарычав, я опустил руку и заставил себя отвести взгляд от соблазнительного фрукта. Эти мысли были не моими собственными, и я не позволил бы своей судьбе зависеть от какого-то волшебного яблока.

Наконец, мне удалось взглянуть в лицо богине, восседавшей на троне. Мне не нужно было видеть ее раньше, чтобы узнать. В глубине души я знал, кто она такая.

Идун улыбнулась, когда мой взгляд встретился с ее. Ее лицо было неописуемой красотой, у меня заныло в груди, когда я посмотрел на нее, не в силах оценить по достоинству ее абсолютное совершенство, мое сердце бешено заколотилось в груди, когда я увидел ее полные губы и мерцающую кожу. Ее волосы были того же ярко-золотистого цвета, что и яблоки, украшавшие ее трон, и ниспадали по всей длине тела, ложась вокруг босых ног мягкими, как шелк, прядями.

Дождь не касался ее. Она сидела в невозможном пузыре спокойствия посреди бушующего шторма, который обрушивался на меня. Попросила ли она Тора помочь ей справиться с бурей или украла часть его силы для себя?

— Я впечатлена, — промурлыкала Идун, и ее голос был глубоким и соблазнительным, эхом отдаваясь в глубинах моей души. — Не многие мужчины могут устоять перед искушением моего бессмертного плода. Но ты не обычный человек, не так ли, Магнар Элиосон?

— Я не сравниваю себя с другими мужчинами, — яростно ответил я. Боль страстного желания наполнила меня, и меня охватило желание броситься к ее ногам, умоляя о мгновении в ее объятиях. — Твои фокусы на меня не подействуют.

Я отбросил желание бесконечно поклоняться ей и шагнул ближе, входя в бассейн тепла, который окружал ее. Стучащий дождь прекратился, и осталась только вода, стекающая по моему телу и по волосам.

Идун наблюдала за мной прищуренными глазами, легкая улыбка тронула ее губы. Ее платье представляло собой живой ковер из виноградных лоз и цветов, которые обвивались вокруг ее фигуры, расцветая прямо у меня на глазах.

— Нет, в тебе вообще нет ничего обычного, — заключила она, хотя ее тон ничем не выдавал ее мыслей на этот счет.

— Я хочу освободиться от обещания, которое должен дать сегодня. Не проси меня взять Валентину в жены; единственное, чего я когда-либо хотел для себя, — это любви. Я дам тебе все остальное. Все что угодно. Но, пожалуйста, не забирай это у меня.

Я умоляюще посмотрел на нее, надеясь найти хоть каплю человечности в ее остекленевших глазах, но там не было ни малейшей реакции на мои слова.

— А как насчет того, что у меня отняли? — спросила она с ноткой ярости в голосе. — Кто мне это вернет?

— Я верну, — мгновенно ответил я. — Только скажи мне, что это было, и я верну тебе это.

Она рассмеялась, и звук этот был мрачным, ядовитым, смешанным с раскатами грома в небе над нами.

— То, что они украли, было их бессмертием, — выплюнула она. — Ваш народ пытается исправить это зло уже двести лет, и безуспешно. Я создала ваш вид именно для этого, но я была жестоко разочарована. Я спасла беременную девушку из деревни Восставших, когда они испытывали первые приступы жажды крови. Я дала ей гораздо больше, чем следовало, и создала деревню воинов, достаточно сильных, чтобы защитить ее нерожденных близнецов и спасти ее родословную от вампиров. Взамен все они поклялись уничтожить этих существ, но ни одному из них это не удалось. Что заставило тебя подумать, что ты сможешь сделать то, чего не смогли они?

— Я не понимаю. — Я знал, что она создала наш народ, чтобы сражаться с вампирами и положить конец их проклятию, но я никогда раньше не слышал, чтобы они что-нибудь у нее крали. Если все, чего она хотела, — это их смерти, то я уже был полон решимости добиться этого.

Идун встала и подошла ко мне. Желание упасть на колени снова захлестнуло меня, когда она усилила свою волю, но я ничего подобного не сделал, и она улыбнулась, протянув руку, чтобы коснуться моей груди. Виноградные лозы, из которых было сшито ее платье, сдвинулись, обнажая большую часть ее плоти и маня мой взгляд побродить по ней. Мое тело содрогнулось от желания, когда ее рука скользнула по моей коже, и она обошла меня сзади, но я не двигался, никак не реагировал на то, чем она пыталась соблазнить меня.

— Конечно, ты не понимаешь. Вы, смертные, никогда этого не понимаете, — усмехнулась Идун, ее пальцы скользили по моей обнаженной плоти, когда она кружила вокруг меня, по коже побежали мурашки, ее прикосновения были подобны жидкому стеклу, мягкому и острому одновременно, обжигающему невыразимой силой. — Чего я желаю, так это восстановления своей репутации. Я хранитель бессмертия, и я никогда не предлагала этот дар Восставшим. Пока они продолжают жить, я продолжаю страдать от позора их создания. Если тебе нужна моя помощь, тогда заверши то, что начали твои предки.

Она встала передо мной, и я вздрогнул, когда она убрала руку с моей кожи.

— Моя жизнь уже посвящена уничтожению Восставших; я принес свою клятву на два года раньше. Если тебе нужны дополнительные доказательства моей преданности…

— Твоя самоотверженность меня не интересует, — прошипела она. — Вы все так преданы этой задаче, и все же вы не ближе к ее достижению, чем были, когда я создала тебе подобных. Все четверо Восставших все еще бродят по этой земле, насмехаясь надо мной самим своим существованием.

— Тогда скажи мне, чего ты действительно хочешь. — Отчаяние охватило меня. Мне нужно было освободиться от этой помолвки.

Идун откинулась на спинку своего трона и сорвала яблоко с ветки. Она откусила кусочек, не сводя с меня глаз, когда сок потек по ее нижней губе, а платье расцвело белыми цветами, снова прикрывая обнаженную кожу.

— Докажи свою преданность, — тихо сказала она. — Если ты желаешь настоящей любви, то ты найдешь ее… со временем. Как только докажешь мне, на что способен.

Она щелкнула пальцами, и мое сердце сильно забилось в груди, когда ее сила захлестнула меня. Я поддался вперед, когда что-то потекло по моему телу, сотрясая мою душу так, что казалось, будто она хочет вырваться из моей кожи. Сила, прокатившаяся через меня, сотрясала мои кости, легкие сводило от потребности вдохнуть, мышцы сводило от натиска необузданной энергии.

Я ахнул, вонзая Бурю в землю, используя его, чтобы удержаться в вертикальном положении, чувствуя, что это единственное, что привязывает меня к этой земле, в то время как ее сила ласкала меня, пока волна энергии медленно не схлынула.

— И это все? — Спросил я. — Я не обязан объявлять о своей помолвке с Валентиной?

Идун снова рассмеялась, и буря взревела за пределами нашего теплого кокона. — О, тебе придется пройти через это. Ты скрепишь свою помолвку сегодня же, когда взойдет солнце. Ты хочешь проявить себя, не так ли?

— Но я думал…

Она махнула рукой, заставляя меня замолчать. — Теперь на твоем пути будет много испытаний, Магнар Элиосон, — пообещала она. — И если тебе удастся пройти все испытания, то твоя награда придет к тебе. Настоящая любовь. — Она вздохнула, как будто эта идея понравилась ей на каком-то уровне, хотя я сомневался, что она была способна на такое желание. — Но ты не можешь оступиться. Ты не можешь потерпеть неудачу. Ты покончишь с проклятием вампиров и заберешь дар бессмертия у тех, кому он никогда не должен был достаться. Или ты умрешь, пытаясь это сделать.

Я открыл рот, чтобы ответить, когда молния вспыхнула так ярко, что я был вынужден закрыть глаза. Окружавшее меня тепло исчезло, и ледяной дождь снова обрушился на меня.

Я открыл глаза, и богини уже не было. Я был один под дождем, и у меня не было ничего, кроме надежды, что она сдержит свое обещание. Я должен был следовать своей клятве и покончить с Восставшими. И, возможно, однажды я смогу найти свое счастье взамен.

К тому времени, как я вернулся в лагерь, буря утихла, Тор закончил свое путешествие по небесам, и все, что осталось от его путешествия, — это глубокие лужи и густая грязь между палатками. Полоска солнечного света поднялась над горизонтом, и я наконец смог ясно видеть в разгорающемся свете.

Я не знал, помогло ли мне общение с богиней или нет. Мое положение не улучшилось, но она дала мне надежду, что это возможно. Мне нужно было только пройти все испытания, которые она мне уготовила, и уничтожить Восставших. Тот факт, что наш народ безуспешно пытался сделать это на протяжении сотен лет, не остановит меня. Я всегда был предан делу их поиска и искоренения.

Она сказала, что все четверо все еще ходят среди нас, и это знание вызвало чувство беспокойства в моей груди. Более ста лет не было никаких признаков или сообщений о местонахождении Эрика Ларсена, и мой народ начал верить, что он мертв, надеясь, что кто-нибудь из наших, возможно, прикончил его до того, как погибнуть самим в бою. Если ему удавалось так долго скрываться, то найти его сейчас может оказаться действительно очень сложно. Но я принимаю вызов. Возможно, смерть его предполагаемых братьев и сестры заставит его выйти из подполья.

Люди просыпались и покидали свои палатки, когда солнце начало подниматься на небо. Я сомневался, что сон легко приходил ко многим, пока бушевал шторм.

Когда я приближался к своей палатке, кто-то преградил мне путь, и я тяжело заморгал, когда мой взгляд упал на Валентину. Она была безукоризненно одета в темно-зеленое платье с глубоким вырезом, обнажавшим большую часть груди и оставлявшим обнаженным живот. Я позволил своему взгляду скользнуть по ней, пытаясь оценить ее красоту. Не то чтобы я не видел способа желать ее, как мог бы желать любую красивую женщину. Я просто не чувствовал к ней ничего более сильного. Кроме того, я совсем ее не знал. И она не казалась похожей на воина. А именно этот тип женщин обычно заставлял мою кровь биться быстрее.

— Я искала тебя в твоей палатке. Я подумала, что мы могли бы позавтракать вместе, — сказала она, ее глаза искали на моем лице то, в чем я сомневался, что она найдет. — Я подумала, может быть, мы могли бы немного узнать друг друга, но твой брат не позволил мне войти. Он сказал мне, что тебя там нет.

Я моргнул, переваривая ее слова, в то время как мои мысли были заняты богиней. Джулиус прикрыл меня, хотя какая-то часть меня хотела, чтобы он не утруждал себя этим. Позволил ей увидеть Астрид в моей постели, и… я вздохнул. Это была ничтожная надежда и жестокая мысль. Я сомневался, что Валентина отменила бы помолвку из-за такой мелочи, и, скорее всего, это только усугубило бы мои проблемы.

— Где ты был? — Валентина настаивала, когда я не ответил, с трудом скрывая нахмуренное выражение на лице.

Я оглядел себя. Я был полуодет и насквозь мокрый. Было ясно, что я попал в шторм, и, без сомнения, она задавалась вопросом, не сошел ли я с ума.

— Мне нужно было проветрить голову. Хотя завтрак звучит заманчиво. — Я слабо улыбнулся ей, и ее глаза загорелись. Возможно, я был слишком суров с ней. Я полагал, что она просила об этой судьбе не больше, чем я, просто она, похоже, была более готова принять ее. Возможно, я слишком часто фантазировал о том, какой, по моим представлениям, должна быть любовь для меня. Дикая, хаотичная романтика, которая затронет мою душу. Та, которую я почувствовал бы в своей крови в тот самый момент, когда мы встретились. Именно так отец описал свои чувства при первой встрече с моей матерью, и я предполагал, надеялся, что моя собственная любовь заявит о себе также быстро.

Джулиус появился позади Валентины, и я обратил свое внимание на моего брата, который выглядел не особо удивленным.

— Гулял в шторм, Магнар? — спросил он с понимающей ухмылкой, и я подавил вздох. — Без сомнения, ты всю ночь ворочался в своей постели из-за сегодняшних волнений и едва мог уснуть.

— Что-то в этом роде, — категорически ответил я, отказываясь позволять ему подразнивать меня.

— Я был весьма удивлен, когда пришел искать тебя на рассвете. И обнаружил твою постель… брошенной. — Он многозначительно приподнял бровь, и я понял, что он нашел Астрид именно там, где я ее оставил. Возможно, позволить украденной девушке спать в моей палатке в ночь перед тем, как моя помолвка станет официальной, было не лучшей идеей, которая мне когда-либо приходила в голову. Я догадывался, что в долгу перед Джулиусом за то, что он прикрывал меня.

— Спасибо тебе за заботу, брат. Я как раз собирался позавтракать со своей будущей невестой. Возможно, ты мог бы убедиться, что в моей палатке прибрано, прежде чем я вернусь? — Спросил я, зная, что он поймет мою просьбу позаботиться о том, чтобы Астрид покинула мою постель и ей дали что-нибудь поесть.

— Не сомневаюсь, ты хорошо вознаградишь меня за такую услугу. Оставь мне что-нибудь на завтрак. — Он широко улыбнулся Валентине и повернулся, направляясь к моей палатке. Я знал, что он найдет кого-нибудь, кто вернет Астрид в ее деревню, и она уедет задолго до того, как Валентина вспомнит о ее существовании.

— Твой брат все еще не дал клятву? — спросила она меня, глядя, как он уходит.

— Пока что. Мы планируем, что его пророчество будет озвучено после его шестнадцатилетия, чтобы он мог также принять свой обет пораньше. — Я отвернулся от Джулиуса и повел ее через палатки к костру, который снова разводили после дождя.

— Ты, должно быть, так гордишься тем, что так рано принял свой обет, — выдохнула она, ухватившись за эту тему разговора и положив руку мне на плечо. — Никто никогда не делал этого раньше.

Я удивился, зачем она рассказывает мне то, что я и так знал, но пробормотал что-то в знак согласия.

— Ты часто гуляешь под дождем? — спросила она, и я вспомнил, что она принадлежала к Клану Бури. Возможно, прогулки в такую погоду были обычным делом для ее народа.

— Я искал… ответы, я полагаю. Но богиня была не слишком откровенна.

— Боги часто говорят загадками, — согласилась она. — Ты нашел какую-нибудь ясность?

Я наполовину подумывал рассказать ей о моей встрече с Идун, но сомневался, что она оценит тот факт, что я пошел умолять освободить меня от обещания, которое я должен был ей дать.

— Полагаю, я действительно обрел ясность, — в конце концов согласился я. Теперь я знал, что должен доказать свою преданность богине.

Я должен был сделать это и все остальное, о чем она просила меня, если я когда-нибудь надеялся найти для себя любовь. Итак, я свяжу себя этой помолвкой, но я также намереваюсь последовать совету моей матери. Я не пойду на эту свадьбу, если только меня не принудит к этому другое пророчество или если я каким-то чудом не влюблюсь в девушку, идущую рядом со мной. Я знал, что это был бы самый простой ответ на мою проблему, но, глядя на Валентину, я просто не мог этого увидеть. Она была воплощением уравновешенности и совершенства, льда и камня, в то время как я желал лесного пожара, который бы постоянно преследовал меня.

Я присел на одно из огромных бревен, лежавших вокруг костра, выбрав местечко подальше от тех, кто не принес клятву, пока они готовили завтрак, чтобы мы могли немного побыть наедине. Валентина опустилась рядом со мной, придвинувшись ко мне и устроившись именно так. Все было очень постановочно, и у меня сложилось странное впечатление, что она, возможно, репетировала, сидя так, как сидела: ноги скрещены, чтобы разрез платья немного расходился, позвоночник прямой, а плечи расправлены так, чтобы было видно декольте, заплетенные в косу волосы аккуратно перекинуты через одно плечо. Она наклонила голову под немного неудобным углом, чтобы открыть вид на свою грудь.

Чувство вины шевельнулось у меня внутри. Была ли она просто марионеткой, которую поместили сюда ее собственные старейшины? Неужели кто-то обучил ее искусству того, чем она сейчас занимается?

— Эта помолвка действительно то, чего ты хочешь? — Тихо спросил я ее.

— Конечно, это так, — ответила она, ее темные глаза встретились с моими, в ее взгляде не было ничего, кроме правды, которая вызвала у меня вздох, который мне пришлось подавить. — Разве ты этого не хочешь?

Я не мог заставить свой язык соврать, поэтому вместо этого предложил ей нечто другое. Чушь, которую я нес раз или два, когда надеялся заполучить компанию в своей постели на ночь. — Какой мужчина не возжелал бы такую женщину, как ты? — Я протянул руку, чтобы перекинуть ее косу через плечо, и она улыбнулась. Она была объективно привлекательной, если не сказать больше.

— Я знаю, что сделаю тебя счастливым, Магнар, — выдохнула Валентина.

Прежде чем мой разум смог придумать ответ, она наклонилась вперед и прижалась своими губами к моим. Ее губы были теплыми и твердыми напротив моих собственных, но их жар ничего не зажег в моей душе. Она скользнула руками по моей груди, углубляя поцелуй, и я поцеловал ее в ответ, борясь с желанием отстраниться. Возможно, я был несправедлив к ней. Может быть, я был настолько уверен, что ничего не почувствую к этой незнакомке, что блокировал возможность этого. Но ничто в нас двоих не казалось мне правильным. Поцелуй на моих губах был пресным, мой член решительно не заинтересован. Меня даже не тянуло к ней так, как меня тянуло к другим женщинам до нее. Не было даже желания трахнуть ее. Она просто не подходила мне.

Мой отец прочистил горло где-то рядом, и я взглянул на него, понимая, что мои глаза, черт возьми, даже не были закрыты, что только сделало этот поцелуй еще более неловким, и я воспользовался возможностью освободиться от Валентины.

— Я рад видеть, что вы двое ладите. — Его пристальный взгляд встретился с моим, и я был уверен, что он мог видеть нежелание в моих глазах, его брови чуть нахмурились, но выражение извинения на его лице не было равносильно моему освобождению от этого решения. Он протянул руку и похлопал меня по плечу. — Солнце взошло. Пришло время оформить вашу помолвку официально.

Валентина вскочила на ноги и поспешила мимо костра, чтобы присоединиться к моей матери, которая ждала нас, в ее движениях чувствовалось рвение, которому я был совершенно неспособен соответствовать. Мой отец остановил меня, когда я двинулся следом.

— Я знаю, сейчас тебе кажется, что это неправильно, — пробормотал он. — Но я надеюсь, что со временем ты поймешь, что следование пути, проложенному богами, всегда приводит к лучшему. Твоя жертва будет вознаграждена.

— Я знаю, — ответил я. Идун сама сказала мне об этом. Я должен был принять этот вызов и все, что последует за ним. В конце концов, мне нужно верить, что оно того стоило. Однако это не помогло избавиться от кислинки во рту. — Но я бы хотел, чтобы ты попросил меня о чем-нибудь другом, кроме этого, — добавил я, не в силах скрыть от него правду о своих чувствах. — Единственное, что я хотел бы выбрать для себя в этой жизни, — это жену. Единственная вещь, на которую я надеялся претендовать, и в которой мне теперь отказано.

Отец вздохнул, глядя через огонь на Валентину, его взгляд переместился на мою мать, — его большую любовь. Я знал, что он понимал, в чем отказывает мне, и что он хотел бы, чтобы это было не так.

— Я горжусь тем, как ты справляешься с этим, — медленно произнес он. — В таком юном возрасте тебе пришлось многое взять на себя, и я понимаю, что это тяжелая жертва. Тебе нужно скрепить помолвку сегодня, но твоя мать предложила отложить свадьбу до завершения твоего обучения.

— Правда? — Я посмотрел через огонь на свою мать, которая понимающе улыбнулась мне. Не было установленного срока, сколько времени займет обучение воина, но я соединился с отцом всего неделю назад. По крайней мере, это даст мне год. А скорее всего, и больше.

— Ты бы предпочел это? Как ярлу, решать мне, и если я скажу, что твое обучение должно быть приоритетным, то никто не сможет пойти против меня.

— Я бы так и сделал. — Я практически обмяк от облегчения и потянулся, чтобы схватить его за руку. — Мои тренировки — это единственное, на чем я хочу сосредоточиться в данный момент. Я еще недостаточно изучил себя, чтобы думать о женитьбе и рождении детей…

— Я бы не стал упоминать о внуках при твоей матери, если ты хочешь, чтобы она была на твоей стороне в этом вопросе. Если она подумает, что ситуация принесет ей внуков, перед которыми она сможет заискивать, тогда она будет за то, чтобы подтолкнуть тебя к этому как можно скорее, — усмехнулся он. — Хочу также отметить, что я прекрасно понимаю, что она направляет мою руку в откладывании этого союза.

Я перевел дыхание и улыбнулся с легким смущением. Возможно, позволить моей матери вести эту битву за меня не подобало истребителю, принесшему клятву верности, но мне было все равно. Я бы принял любую помощь, которую мне предложили бы в этом вопросе.

Отец рассмеялся, обнял меня за плечи и увлек вслед за Валентиной на поляну за костром. Всего девять лун назад я опустился на колени в эту грязь и дал обет. Отец согласился обучать меня, и на коже тыльной стороны моей правой руки появился полумесяц, связывающий нас вместе. Сейчас я провел пальцами по этой метке. Тогда это было похоже на свободу, а теперь — на ловушку.

Остальные члены клана собрались вокруг нас, и я заметил, что Джулиус наблюдает за мной с жалостью в глазах. Несмотря на все его поддразнивания, я знал, что он, вероятно, был единственным здесь, кто полностью понимал, чего мне это будет стоить. У нас были мечты, у него и у меня. Мы мечтали о жизни, которую хотели бы обрести после победы над Восставшими. Слишком многие из наших людей, казалось, были счастливы смириться с тем, что их жизни могут сложиться так, что они никогда не узнают, выиграли ли мы эту войну, но не мы. Мы с братом хотели видеть, как это случится, и упиваться нашей победой долгие годы после нее, наслаждаясь всеми благами, которые может предложить жизнь.

Я занял свое место в центре круга, созданного моими людьми, а Валентина встала напротив меня. Восходящее солнце освещало нас, и я почувствовал, как воздух гудит от прикосновения силы, которую я ощутил прошлой ночью. Богиня наблюдала, следя за тем, чтобы я сдержал свое слово. Я бы не стал ее разочаровывать.

Мой отец подошел и встал рядом с нами, подняв мою руку и положив ее на сердце Валентины. Оно сильно билось под моей ладонью, улыбка тронула ее губы, а глаза засияли от предвкушения. Затем он поднял ее руку, тоже положив ее мне на грудь. Мое сердцебиение участилось, но не от волнения. Оно хотело быть свободным, диким зверем, борющимся за то, чтобы разорвать цепи, которые, как оно могло чувствовать, надвигались на него.

— Собравшиеся здесь будут свидетелями соединения ваших душ. Произнесите эти слова, и пусть ваши жизни будут связаны воедино с этого момента, пока смерть не разлучит вас. Это обещание приведет к вашему союзу и рождению благословенных детей. Вы понимаете, какую клятву приносите? — спросил мой отец достаточно громко, чтобы все собравшиеся могли его услышать.

— Да, — твердо ответила Валентина, и я кивнул.

Я знал, что собираюсь сделать, и на сердце у меня было тяжело.

— Валентина из Клана Бури, предъявляешь ли ты права на этого мужчину? — спросил мой отец, и первая из цепей с ее ответом крепко сжала мое бьющееся сердце.

— Я объявляю Магнара Элиосона из Клана Войны своим женихом. Мое сердце принадлежит ему. Моя жизнь принадлежит ему. Мы станем одним целым. — В ее глазах плясало возбуждение, и на мгновение мне показалось, что в них сверкнула молния, сила ее народа пробудилась под ее кожей.

— Магнар из Клана Войны, предъявляешь ли ты права на эту женщину? — спросил мой отец.

Прошла долгая пауза молчания, прежде чем я выдавил обещание изо рта, мой язык боролся со мной, бунтовал до последнего момента, не желая подчиняться словам. — Я объявляю Валентину Торбрук из Клана Бури своей невестой. Мы станем одним целым.

Если кто-то и заметил, что я не отдал ей свое сердце и жизнь, то они не стали говорить об этом. Губы Валентины растянулись в широкой улыбке, и тяжесть силы богини придвинулась ближе к нам. Я чувствовал, как воля Идун обвивается вокруг нас, как веревка, соединяющая наши души.

Под ладонью Валентины на моей коже расцвела боль, и я резко втянул воздух. Валентина тоже ахнула, когда руны начали появляться на коже над ее сердцем, отмечая ее, отмечая нас.

Сила, наконец, иссякла, и я убрал руку, взглянув на свою кожу. Валентина тоже отстранилась и посмотрела на новую отметину, выведенную под моим сердцем. Руны говорили о любви и моей связи с незнакомкой, стоящей напротив меня, привязывая меня к ней физическим, непоколебимым образом, гарантируя, что никто не сможет усомниться в том, кто моя судьба. Это был знак, который носили все обрученные истребители, тот, который будет завершен после нашей свадьбы, и тот, на который я никогда не хотел претендовать, не выбрав для себя самостоятельно.

Меня охватило желание выжечь это клеймо, глаза метнулись к костру и пылающему пламени в его центре. Я сжал челюсти, заставляя себя отвести от него взгляд.

— Готово! — объявил мой отец. — Да начнется пир!

Люди, окружавшие нас, разразились одобрительными возгласами, они бросились вперед, хлопая меня по спине и выкрикивая поздравления. Я заставил себя улыбнуться, отчего у меня заболела челюсть, и позволил им увести меня от моей будущей невесты так незаметно, как только мог, позволив им подвести меня поближе к элю, чтобы я мог утопить свои эмоции в опьянении. Это казалось очевидным поступком.

Я надеялся, что Идун понимает тяжесть жертвы, которую я только что принес ей. И я надеялся, что она намерена сдержать свое слово. Потому что ее обещание было единственным, что поддерживало меня в тот момент, и если она не выполнит свою часть нашей сделки, то и я могу просто нарушить свою клятву богу.

Я

оставалась в своей комнате весь день, откланявшись, как только Майлз привез меня обратно в замок. По дороге он вернулся к своему приятному тону, но я не успела сказать ему и слова, как поняла, что он не собирается больше рассказывать мне о метке или о том, что произойдет после церемонии выбора. Мне не нравилось, как они с Уорреном продолжали обмениваться взглядами, шепча слова, которые я не могла разобрать. Это было плохо. Действительно чертовски плохо.

Я прижала колени к груди, думая о Кошмаре, который теперь был спрятан под подушкой позади меня. Если бы Майлз нашел его, был бы он так снисходителен ко мне? Если бы он предположил, что я планировала убить его этим клинком, была бы я сейчас во власти четырех членов королевской семьи, разорванная на куски их яростью?

Я подумывала показать Эрику свою метку и надеяться, что он проявит благоразумие, но мне не нравились мои шансы. И если бы меня убили, папа был бы опять заключен до конца своих дней в «Банке Крови».

Борясь с собой, я потянулась к Кошмару и обхватила рукоять. Мне было интересно, сможет ли он направить меня в каком-то определенном направлении. Как ни безумно это было, но в глубине души я чувствовала, что могу доверять суждениям клинка.

Имей веру, Дитя Луны.

— Веру во что? — Прошептала я, чувствуя себя глупо в тот момент, когда открыто ответила на этот вопрос.

Доверяй своему сердцу.

Я предположила, что это был лучший ответ, который я могла получить, и вздохнула, принимая решение.

Я снова спрятала Кошмар и стала ждать, когда Эрик придет в мою комнату, как он обычно делал, но часы шли, а он так и не пришел. Когда наступил вечер, я решила сама разыскать его и обратиться к нему с просьбой, которой, как я надеялась, будет достаточно, чтобы защитить папу.

Выбравшись в коридор, я поспешила по нему в поисках красной двери в его комнату. Вскоре я нашла ее и подняла руку, готовясь постучать и стараясь правильно подобрать слова.

— Впечатляет, бунтарка, почти целую минуту не стучала. Я должен быть польщен?

Я в тревоге обернулась и увидела Эрика, стоящего в коридоре, такого же молчаливого, как всегда, одетого в темно-синий костюм с королевским гербом на нагрудном кармане.

Я опустила руку, и во рту у меня пересохло. Какое бы выражение ни было на моем лице, его веселье внезапно сменилось озабоченностью.

— Что происходит?

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала я.

— Ну, ты можешь сделать это на вечеринке? Мы все собираемся куда-нибудь пойти. Все ждут внизу, я полагал, Майлз сказал тебе.

— Что? Нет, я не могу. Мне действительно нужно тебе кое-что сказать.

Он остановился в полуметре от меня, нахмурив брови. — Продолжай.

— Мой отец свободен? — Спросила я с надеждой.

Он сложил руки на груди. — Пока нет. Вульф заверил меня, что завтра его освободят.

— Я передумала, — внезапно сказала я. — Я хочу, чтобы ты отпустил его. Как только он освободится, выпусти его за пределы Сферы.

Возможно, так я смогу сохранить свой секрет и дать отцу шанс на свободу.

— Это большая просьба, — прорычал он.

— Пожалуйста, — выдохнула я. — Не привози его сюда, ему это не понравится. Я просто хочу, чтобы он был свободен, там, где он всегда хотел быть. — И, может быть, он найдет Келли, и они вместе ускользнут от вампиров.

Он покачал головой. — Бунтарка, все не так просто. Есть законы, которым я должен следовать. Мы не можем просто освобождать людей.

Я потянулась к нему, крепко сжимая его руку. — Пожалуйста, — умоляла я, отчаяние захлестывало меня.

Он подошел ближе. — Твое сердце бешено колотится. Сделай вдох.

— Не говори мне — сделать вдох, — прорычала я, толкая его в грудь, когда гнев пронзил меня. — На что еще я должна пойти, чтобы заставить тебя сделать для меня это?

Он уставился на меня сверху вниз, от него исходила зловещая аура. — Ты просишь меня пойти против моих братьев и сестры, нарушить наши собственные законы.

Мои плечи опустились, когда я поняла, что он этого не сделает.

— Цена такого поступка действительно будет высока, — мрачно сказал он, и я взглянула на него, когда во мне снова загорелась надежда.

— Все, что угодно, — выдохнула я. — Все, что ты захочешь.

Мой желудок скрутило узлом, пока я ждала, что он обратится ко мне с просьбой, что топор обрушится на мою шею. Но любая жертва стоила того, чтобы увидеть моего отца свободным, знать, что он далеко от вампиров и у него есть шанс найти Келли и устроить совместную жизнь.

— Я подумаю о цене, — сказал он. — И если я смогу придумать что-то стоящее того, о чем ты меня просишь, тогда, когда твоего отца привезут сюда, я вывезу его ночью, инсценирую его побег и сам увезу в дикие места.

Острый комок встал у меня в горле, и я кивнула, вторгаясь в его личное пространство, движимая тем, что мне было от него нужно, скользнув рукой вверх по его руке и схватив его сзади за шею.

— Ты найдешь достаточно высокую цену, — приказала я. — Ты будешь думать об этом каждую свободную минуту в свои вечные часы.

— Монтана… — сказал он сухим голосом, его пальцы сжали мои бедра и притянули меня ближе.

— Скажи это, — прошипела я.

— Я сделаю это, — яростно сказал он, его пепельные глаза вспыхнули при этих словах. — Но пойми, любая цена, которую я могу предложить, скорее всего, будет стоить тебе всего. Ты готова рискнуть своей душой ради своего отца?

— Да, — сказала я, и эмоции окутали мой голос.

— Тогда я скоро обращусь к тебе с просьбой, — сказал он, собственнически притягивая меня ближе.

Я прижалась лбом к его груди, пытаясь заставить себя поверить, что эта сделка действительно защитит папу.

Я была так напугана. Боялась того, о чем он попросит меня, боялась этой метки и того, что она означала. Я боялась за свою собственную жизнь и за то, что случится, если я сделаю неправильный выбор на церемонии. Но больше всего я боялась за единственных людей, которые были мне дороги больше всего на свете. Келли и папа должны были быть в безопасности, это все, что имело значение.

Эрик провел большим пальцем по изгибам моего позвоночника, вызывая дрожь, пробежавшую по моему телу. Огонь проследовал по линии его прикосновения, и часть меня захотела придвинуться ближе, погрузиться в это чувство и позволить ему укротить дикие страхи моего сердца. Даже несмотря на то, что он был тем самым, кто разжигал их.

Я отстранилась, не уверенная в том, что только что произошло между нами, но мне показалось, что какая-то неземная сила потекла по нашим венам, связывая нас нерушимыми узами.

— Ты пойдешь со мной на вечеринку, — сказал он тем небрежно-грубым тоном, который он предпочитал.

— Я не хочу идти ни на какую вечеринку, — сказала я в отчаянии.

После этого дня все, чего я хотела, — это побыть одной.

— Я не могу прибыть без моей придворной, — прорычал он. — Это часть традиции. Там будет пресса, и если они сообщат, что я приехал без тебя, они сделают предположения о твоем отсутствии. Они скажут, что ты не участвуешь в ритуале, что ты не хочешь выбирать мужа на церемонии.

— Это были бы правильные предположения, — заметила я, но почувствовала, что мне придется согласиться с этим.

Эрик открыл рот, чтобы возразить, но из его комнаты донесся глубокий мужской голос, от которого у меня затряслись поджилки. — Золотой круг соединит две души…

Эрик напрягся от этого голоса, и я повернулась к двери, чувствуя, как странное и навязчивое присутствие окутывает меня.

— Кто там? — Спросила я, чувствуя, как по моей коже пробежал холодок.

Что-то потянуло меня к комнате, и хотя я знала, что должна отвернуться от этого жуткого голоса, я обнаружила, что вместо этого открываю дверь.

Эрик последовал за мной, когда я вошла в его комнату, словно ведомый тем же соблазном.

На меня смотрели темные стены. Помещение было огромным, в центре стояла огромная кровать с балдахином, задрапированная кроваво-красными занавесками. За кроватью находился большой письменный стол, заваленный книгами, свитками, странными артефактами и стопкой аккуратно сложенных журналов.

Я оглянулась через плечо: Эрик пристально наблюдал за тем, как я приближаюсь к столу, но не остановил меня. Мое сердце влекло меня к чему-то, лежащему на поверхности, и я пробежалась глазами по названиям книг, не уверенная, что ищу. Истинный путь Одина. Пророки скандинавских земель. Гневные боги Асгарда.

Пока я искала источник странной тяги в груди, мой взгляд упал на ручное серебряное зеркальце. На ручке были выгравированы цветы, идущие вверх и вокруг овального стекла. Это было завораживающе, больше, чем просто красиво. Что-то в нем взывало ко мне, почти как Кошмар.

Я подняла его, и Эрик молниеносным движением метнулся в мою сторону.

— Не надо, — предупредил он, его рука легла на мое запястье, но я не знала почему.

— Это всего лишь зеркало, — прошептала я, хотя энергетическое покалывание в кончиках моих пальцев говорило мне, что я ошибаюсь.

Эрик забрал его у меня, и на его лице отразились какие-то неразборчивые эмоции. — Это нечто большее.

Он крепче сжал ручку, а его глаза искали свое отражение в зеркале. Пока я смотрела, его отражение улыбалось, но, когда я подняла глаза, лицо Эрика было неподвижным, отчего у меня скрутило живот.

— Что только что произошло? — Я ахнула, надеясь на ответ, но он не дал мне его.

Эрик положил зеркало лицевой стороной вниз на стол, его взгляд стал жестким. — Забудь, что ты это видела.

— Как я могу? — недоверчиво спросила я, чувствуя покалывание в затылке.

— Я не должен был позволять тебе входить, — сказал он натянуто. — Но их сила может быть неоспоримой…

— Чья сила? — Я нахмурилась, обхватив себя руками, когда в комнате, казалось, стало холоднее. — Я слышала голос, Эрик, кто это был?

Он вздохнул, и я почувствовала давящую на него тяжесть, которая, я была уверена, имела отношение к тому зеркалу.

— Я живу больше тысячи лет, Монтана, — сказал он, и меня охватил шок.

Так долго? Невозможно было представить, что проживешь столько жизней, видя, как меняется мир за все это время. Я предполагала, что, возможно, несколько сотен лет, но это… это было непостижимо.

— Зеркалу почти столько же лет. Иногда оно говорит со мной… загадками.

— Что ты имеешь в виду? — Спросила я, думая о Кошмаре. Говорило ли это зеркало с Эриком так же, как клинок говорил со мной? Я знала, что не могу задавать слишком много вопросов, не раскрывая своего владения клинком. Это было слишком рискованно. Но я жаждала ответов.

— Забудь о зеркале, — сказал Эрик, взяв меня за руку и сжав ее. — В этом мире есть вещи, к которым лучше не прикасаться.

— Но…

— Это опасно, неужели ты не понимаешь? — резко сказал он. — Я пытаюсь защитить тебя.

— Ты пытаешься держать меня в неведении, — возразила я, и его челюсть задвигалась от раздражения.

— Иди в свою комнату. Переодевайся. Я не буду просить дважды. — Он подтолкнул меня к двери, и я бросила на него сердитый взгляд через плечо. Но я видела, что этот разговор был окончен.

Я направилась к выходу из его комнаты, широко распахнув дверь, так что она ударилась о стену, и не потрудилась обернуться, чтобы закрыть ее. Я сразу же почувствовала облегчение, когда оставила позади зеркало — его присутствие было холодным, в отличие от тепла Кошмара.

Почувствовав на своей спине чей-то взгляд, я снова оглянулась через плечо и обнаружила, что Эрик преследует меня, как хищник на охоте. Я не позволила ему запугать себя и, ничуть не ускорив шаг, пошла к своей комнате. Он прислонился к стене рядом с ней, сложив руки и бросив на меня нетерпеливый взгляд.

— Две минуты, — сказал он, поднимая руку, чтобы взглянуть на свои блестящие часы.

Я холодно посмотрела на него, направляясь в свою комнату и пинком захлопнув за собой дверь.

Казалось, нас разделяло нечто большее, чем дверь. Целое море секретов и крепость загадок.

Заманчиво было прорезать дырки в платье, надеть его, а потом размазать помаду по лицу, но я знала, что Эрик привяжет меня к стулу и позовет Нэнси, если понадобится. Поэтому я переоделась в бледно-голубое платье из мягкого шелка, надела туфли на самом низком каблуке и как можно лучше накрасилась, чувствуя себя так, словно наношу боевую раскраску для продолжающейся битвы с моим похитителем. Мои волосы немного завились после пребывания в бассейне, но выглядели они прекрасно, да и в любом случае мне было все равно. Я приложила как можно меньше усилий для вечера, от которого в любом случае не могла отказываться, и просто избавила себя от необходимости наряжаться куклой.

— Это больше двух минут, бунтарка, — крикнул Эрик.

Я толкнула дверь, выходя и одаривая его явно фальшивой улыбкой. — О, но мне нужно было несколько дополнительных минут, чтобы привести себя в ослепительный вид для тебя, мой принц.

Он оглядел меня с головы до ног, прикусив внутреннюю сторону щеки, как будто сдерживал улыбку в ответ на мой сарказм. — Что ж, ты очень плохо справилась.

— Боже, что же мне делать? Тебе придется послать кого-нибудь из своих слуг выпороть меня за неудачу.

— Думаю, я и сам справлюсь с поркой, — сказал он, и от его грубого тона у меня забился пульс, и внезапно игра перестала казаться такой забавной.

Он схватил меня за руку, крепко прижал к себе и повел по коридору.

Кошмар снова был привязан к моему бедру и, казалось, зарычал в ответ на Эрика. Это было странное ощущение, но я определенно была согласна с гневными флюидами, которые он излучал. Хотя было странно, что клинок, казалось, вообще излучал чувства.

— Фабиан будет там сегодня вечером, — сказал Эрик, возвращая меня к реальности. — Ты будешь подслушивать его разговоры, если представится возможность. Что ты и сделаешь, потому что позаботишься об этом.

Я поняла, что он взволнован, что было заметно только по тому, как он продолжал запускать руку в волосы.

— Хорошо, — согласилась я. — У тебя такой вид, словно ты что-то задумал, Эрик. Я очень надеюсь, что это не вызывает у тебя непреодолимого беспокойства, от которого ты не сможешь избавиться.

— Хм, — он хмыкнул в ответ на мою колкость вместо того, чтобы ответить тем же, давая мне понять, что его действительно что-то отвлекает.

Кларисса ждала в холле под нами, одетая в невероятное черное платье, которое облегало ее узкую талию и поднимало грудь до небес. Рядом с ней стоял Джошуа, его огромные мускулы напрягались под костюмом, в который он был одет, его медно-рыжая борода была аккуратно подстрижена и уложена, мужчина выглядел гораздо более расслабленным, чем когда я впервые встретила его. Он стоял рядом с Клариссой, его глаза постоянно перебегали на нее, как будто он был влюблен в нее, хотя она не обращала на него особого внимания в ответ.

— Я отправила остальных вперед, — объявила Кларисса, перебрасывая золотистый локон через плечо. Ее взгляд метнулся к Эрику. — Майлз взял с собой Брианну, она выглядела немного разочарованной.

— Она это переживет, — прорычал Эрик, крепче сжимая мою руку. — Монтана пропустила бы вечеринку, если бы я не позвал ее.

Кларисса бросила на меня взгляд, затем изогнула бровь в сторону Эрика. — Ну, мы бы этого не хотели, не так ли?

Эрик поджал губы и больше ничего не сказал.

— Мы с Эриком вообще-то пошли прогуляться вместе, вот почему мы опоздали, — сказала я, и Эрик нахмурился, глядя на меня в замешательстве. — Он водил меня по всему вашему роскошному замку. И мы бы вернулись вовремя, только… — Я прикусила губу, взглянув на Эрика, как будто мне не следовало продолжать, и он сделал мне знак продолжать, как будто ему было любопытно увидеть, к чему ведет эта ложь.

— Что случилось? — Спросила Кларисса.

— Ну, мне не хотелось этого говорить. Но Эрик наступил в огромное дерьмо енота. Оно было разбрызгано повсюду. Брызги даже попали ему на лицо, и прямо в рот. — Я печально покачала головой, когда Кларисса расхохоталась, и взглянула на Эрика, который не хмурился, как я ожидала, а весело ухмылялся. Джошуа, казалось, не был уверен, как реагировать, посмеиваясь вместе с Клариссой, затем успокоился, когда посмотрел в сторону Эрика.

— Я только пытался указать тебе на него, потому что собирать экскременты мелких животных в банки было твоим любимым хобби там, в твоей Сфере, не так ли? — Эрик толкнул меня локтем, и смех застрял у меня в горле. Ублюдок.

— Вау, ну… интересное времяпрепровождение, Монтана. — Кларисса выпрямилась, улыбаясь мне так, словно она действительно в это поверила. — Пошли, машина ждет.

Она взяла Джошуа под руку, и мы последовали за ними в вестибюль.

— Сучка, — прошептал Эрик мне на ухо.

— Мудак, — пробормотала я в ответ, подавляя улыбку.

Кларисса вышла из замка первой, и нас поглотила тьма, когда мы последовали за ней, спускаясь по ступенькам.

На дороге нас ждали две черные машины, и Эрик быстро подвел меня к одной из них, открыл дверцу и сел рядом со мной. Кларисса и Джошуа уехали на другой машине, а наш водитель помчался за ними через территорию.

Из того, что рассказывал мне папа, я понимала, что такое вечеринка, но присутствовать на ней — совсем другое дело. Я понятия не имела, чего ожидать, пока мы ехали по залитым светом улицам Нью-Йорка, выглядывая из окна в поисках места назначения.

Мы прибыли на ярко освещенную улицу, и я заметила толпу вампиров на тротуаре за красной веревкой. Ряды охранников сдерживали их, к их телам были пристегнуты большие мечи, словно они ожидали неприятностей. Лица толпы были перекошены от гнева, а в руках они держали таблички, на которых была написана причина их протеста. От слов, написанных на них, у меня скрутило живот.

Мы имеем право кусаться!

Давайте преследовать человеческую расу!

Мы не откажемся от вены!

— Кто они? — Спросила я, в ужасе поворачиваясь к Эрику.

Он хмуро посмотрел на них. — Мятежники. Они не хотят, чтобы им давали человеческую кровь. Они хотят охотиться за ней.

Мой желудок сжался. С тех пор как Фабиан упомянул о повстанцах, я решила, что они просто выступают против власти. Но причина их восстания вызвала у меня тошноту. Они хотели охотиться на нас? Меня поразило, что законы, изданные королевской семьей, защищали наш вид от такой участи, но я не собиралась благодарить их за это, когда их альтернативой было посадить нас в клетку и держать в нищете. И все же…

У меня перехватило дыхание, и Эрик протянул руку, положив ее мне на запястье. — Это просто кучка фанатиков. Моя семья и я никогда бы не позволили этому случиться. Ну… по крайней мере, большинство из нас.

— Фабиан? — Я догадалась, когда меня охватила тошнота. — Он их поддерживает?

— Не открыто. Но у меня есть подозрения. В последнее время они стали более организованными. Я предполагаю, что ими руководит кто-то более могущественный.

Больше он ничего не сказал, но у меня осталось чувство усиливающегося страха из-за того факта, что меня подадут Фабиану, как кролика на блюде. Что, если он захочет питаться непосредственно от меня?

Машина остановилась напротив толпы у величественного здания на углу улицы. Это была гигантская квадратная башня из кремового камня с впечатляющим входом. С балкона над входом свисали красно-бело-синие флаги, развевающиеся на ветру.

Охранник поспешил вперед, чтобы открыть дверцу машины, и Эрик вышел, потянув меня за руку за собой.

Увидев принца, толпа начала кричать, скандируя: — У нас есть право кусаться! — Снова и снова, пока слова не врезались мне в голову и не вызвали тошноту. Они смотрели прямо на меня, голодными глазами впиваясь в мою кожу, как будто видели во мне всего лишь пищу, ожидающую, чтобы ее проглотили.

Эрик проигнорировал их, потянув меня к зданию, но я оглянулась через плечо, чтобы посмотреть назад. Некоторые оскалили на меня свои клыки, открыто пуская слюну, а одна указала на меня, затем провела пальцем по своей шее в злобной угрозе.

— Эрик, отдай нам людей! Их кровь принадлежит всем! — закричала та же женщина-вампир, отчаянно пытаясь пройти мимо вооруженных охранников.

Эрик подвел меня к свирепого вида охраннице, шепча ей что-то на ухо, чего я не могла разобрать. Охранница склонила голову, затем нырнула в толпу повстанцев, схватила ту, что обращалась к Эрику, и силой потащила ее прочь, пока я не потеряла ее из виду.

— Что ты сделал? — Прошептала я, но он не ответил.

У Эрика сводило челюсть, когда он вел меня вверх по ступенькам, но я не могла отвести взгляд от скандирующих повстанцев. Мой взгляд привлекла темная фигура в толпе, неподвижно стоявшая без плаката в руке. Он был огромен, мускулистого телосложения, и что-то в нем кричало о том, что я его знаю. Хотя его капюшон был надвинут, а лицо скрыто, я была уверена, что узнала его, когда воспоминания всплыли в моем сознании. В ту ночь, когда я увидела, как это чудовище-вампир убило одного из себе подобных на территории замка. Это был он. Я была уверена в этом.

Я отстранилась от Эрика, но толпа хлынула вперед, протягивая руки в мою сторону, из их уст сыпались насмешки. Фигура затерялась среди них, и я посмотрела налево и направо, пытаясь снова разглядеть его, но теперь мне показалось, что его там вообще никогда не было.

Эрик схватил меня за руку, притягивая обратно к себе. — Что ты делаешь? — прошипел он.

— Я…

— Бунтарка? — переспросил он.

— Ничего, — ответила я.

Если где-то и был чудовищный вампир, охотящийся на своих соплеменников, то это не мое собачье дело.

— Тогда пошли. — Эрик повел меня вверх по ступенькам, и я попыталась избавиться от тревожного чувства, ползущего по моему позвоночнику.

Когда мы подошли к двери, я заметила над ней название, написанное золотыми буквами на матовом стекле. «Плаза».

— Что это за место? — Спросила я, благодарная за то, что отвлеклась.

Эрик обвил рукой мою талию, притягивая меня вплотную к своему бедру. — Это отель, место, где останавливаются люди, приезжающие из других мест.

— Мы остановимся здесь? — Я нахмурилась.

Мы не так уж далеко отъехали от замка. Какой в этом был смысл?

— Нет, мы используем несколько комнат для вечеринки, вот и все.

— Верно.

Мы вошли в вестибюль, и мои мысли покинули меня. Перед нами расстилался богато украшенный пол, усыпанный красными розами на извивающихся золотых лозах. Огромный стол в центре зала был украшен замысловатой композицией из белых цветов, которая кричала о роскоши.

Вампиры расхаживали по помещению в элегантных одеждах: на женщинах были сверкающие платья и туфли на высоких каблуках, на которых они ходили с невероятной легкостью, а мужчины были одеты так же изысканно, как Эрик, в длиннополые пиджаки и яркие жилеты, поблескивающие под ними.

Эрик приблизил губы к моему уху. — Не стесняйся прерывать, если кто-нибудь из этих лизоблюдов попытается слишком сильно раздуть мое эго.

— Если твое эго станет еще больше, Эрик, ему понадобится собственный замок, чтобы жить в нем, — сказала я себе под нос.

— Мне это в тебе нравится, бунтарка. Никаких поцелуев в задницу. Когда ты что-то говоришь, ты именно это и имеешь в виду.

Я искала оскорбление в этом комплименте, но не нашла.

Я чувствовала на себе взгляды людей, которые с любопытством рассматривали меня, первую придворную, которую Эрик когда-либо выбрал для себя. Если бы они только знали, что я всего лишь новая пешка на его шахматной доске.

Он целеустремленно провел меня через комнату, и вампиры поворачивались к нему, низко кланяясь или высказывая похвалы по поводу его королевского наряда. Он кивал и вежливо отвечал, играя роль, которую явно играл много раз прежде. Он казался непринужденным, приветливым. Все, чем он не был за закрытыми дверями. Я подыгрывала, улыбаясь, когда это было необходимо, но большинство вампиров не разговаривали со мной напрямую, как будто я была просто домашним животным, над которым можно только умиляться.

Я заметила Клариссу в окружении группы мужчин-вампиров, все стремились подобраться к ней поближе, но ее, казалось, это нисколько не интересовало. Она слегка улыбнулась мне, когда мы проходили мимо нее, и Эрик повел меня вверх по красивой беломраморной лестнице, следуя линии золотых перил, которая привела нас на балкон над комнатой.

Мы шли бок о бок, и я прошептала: — Я насчитала там восьмерых любителей целовать тебя в задницу. Как поживает твое эго?

— Думаю, оно достигло своего максимума, — пробормотал он, наклоняясь так близко, что его прохладное дыхание коснулось моей щеки. — Ты планируешь вести себя хорошо этим вечером?

— Я все еще обдумываю это. Или ты планируешь шантажировать меня, чтобы я вела себя хорошо?

— Я полагаю, это ты пыталась разыграть карту шантажа, — прошептал он. — Удивительно, что это не всплыло сегодня вечером во время твоей просьбы. Хотя, должен сказать, мне очень понравилось смотреть, как ты умоляешь.

Я прикусила язык, чтобы не разразиться потоком оскорблений, и вместо этого промолчала. Я не угрожала раскрыть его план Фабиану ради того, что мне было нужно, потому что не могла рисковать, что Эрик поймет мой блеф. И если я разоблачу себя как шпиона Эрика, кто возьмет вину на себя? Я сомневалась, что это будет горячий, мертвый сукин сын, идущий рядом со мной. Скорее, мешок с кровью, от которого можно легко избавиться.

Рука Эрика прижалась к моей спине, когда он вежливо улыбнулся двум женщинам-вампирам, но я не стала копировать его. Я чувствовала себя так, словно попала в змеиную яму: столько пронзительных глаз было обращено в мою сторону, и столько блеска клыков было в этих голодных улыбках.

— Тебе нечего на это сказать? — Эрик настаивал.

— Мне есть что сказать, но это включает в себя массу ругательств, и лучше всего было бы дать тебе по твоей самодовольной физиономии, так что я приберегу это до конца вечеринки.

— Звучит как прелюдия.

Я бросила на него сердитый взгляд.

— Ах, принц Эрик, — подошел приземистый мужчина в роскошном коричневом костюме, выпятив грудь и низко поклонившись.

— Роджер, — сказал Эрик, коротко кивнув ему.

— Я хотел поздравить тебя с прекрасным выбором. — Роджер окинул меня оценивающим взглядом, и у меня возникло желание отступить на шаг. — Действительно, такой восхитительный экземпляр. Ты уже попробовал ее?

— Нет, — сказал Эрик, и у меня по коже поползли мурашки, когда я поняла, что он имел в виду.

— Ты не сделала своему принцу пожертвование? — Роджер заартачился, удивленно глядя на меня. — Это меньшее, что ты могла бы предложить ему в благодарность за почетное место в королевском ритуале.

У меня перехватило горло, и я не могла дать ему ответа, который не был бы полон ярости, так что мне пришлось проглотить язык, уверенная, что я им подавлюсь. Я всю свою жизнь сдавала кровь, но услышать, как о ней говорят прямо из уст одного из монстров, который с радостью выпил бы ее, было совершенно другим делом.

— Мы прибережем это до свадьбы, — сказал Эрик, притягивая меня ближе, как будто почувствовал, что я на грани побега.

Роджер рассмеялся. — Значит, ты уверен, что она выберет тебя?

— А как иначе? — Сказал Эрик, затем попрощался с ним и потащил меня за собой.

Я огляделась в поисках ближайшего выхода, желая бежать и никогда не останавливаться. Дверь справа от меня открылась, и я отпрянула от Эрика, бросившись к ней, и обнаружила, что попала в огромный офис без выхода.

— Черт, — выдохнула я.

Дверь со щелчком закрылась за мной, и я обернулась, обнаружив там Эрика с низко нахмуренным лбом.

— Я не могу этого сделать, — выпалила я. — Я ненавижу это место. Я ненавижу то, как они смотрят на меня. Я ненавижу этого гребаного мудака, который думает, что я должна отдать тебе свою кровь. Я никогда не чувствовала, что она принадлежит мне, Эрик, но здесь все гораздо хуже. Я словно в духовке, медленно запекаюсь, а голодные глаза наблюдают за мной со стороны.

— Роджер — мудак, — откровенно сказал он, и мои губы приоткрылись от удивления. — Я ненавижу эти мероприятия. Ненавижу богатых ублюдков, которые спорят, кто из них мне больше нравится, хотя на самом деле я бы не провел в их обществе ни минуты, если бы это могло сойти мне с рук. Я не буду просить твоей крови, бунтарка. У меня ее бесконечный запас, и я уверен, что эта мысль вызывает у тебя отвращение. Но так уж устроен мир. Это был лучший вариант в долгосрочной перспективе.

— Что ты имеешь в виду? — Спросила я.

— Мы породили слишком много вампиров, и когда между людьми разразилась война, она быстро привела к концу этого гребаного мира. Вампиры больше не видели необходимости прятаться, и из-за того, что ежедневно проливалось так много крови, происходило слишком много безумств. Люди уничтожали друг друга, а вампиры убивали последних из них, до такой степени, что мы увидели, что людей вскоре не останется. Никакой крови. И это привело бы к чему-то слишком ужасному, чтобы представить. Вечная жизнь в условиях голода. Итак, мои братья и сестра составили план. Мы восстановили контроль над нашим видом и превратили их в наших собственных солдат, приказав им загнать в угол последних людей и сохранять им жизнь. Мы провозгласили себя правителями земли и защитили самый жизненно важный ресурс, который был так близок к исчезновению. — Он шагнул ко мне. — Вы представляете несказанную ценность. Вампиры слабы без людей. Мы не сошли с ума только благодаря вашей крови, но если бы ты увидела, как мы сходим с ума от голода… — Он покачал головой, в его глазах промелькнул ужас, который сказал мне, что он жил в этой реальности. — Если этих вампиров не кормить, тогда очарование, вежливость, этикет… — Он щелкнул пальцами. — Все это просто исчезнет, и останется лишь наша низменная природа. — Он дернул себя за пиджак. — Это дерьмо для них, но и для нас тоже. Я изображаю себя членом королевской семьи и играю эту роль каждый день, каждое мгновение отдаваясь актерскому мастерству. Потому что я увидел, кем я становлюсь без законов и ограничений, которые руководили бы мной. Поэтому я занимаюсь поиском силы, доминирования, полного контроля в этом бурном мире. Но мы все находимся на расстоянии одного промаха от того, чтобы впасть в анархию и жажду крови.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — Спросила я, мое сердце бешено колотилось от всего, что он сказал, и я ненавидела то, что могла видеть в этом логику. По крайней мере, с их точки зрения.

Он взглянул на настенные часы, уставившись на непрерывно тикающую секундную стрелку.

— Я не знаю, — пробормотал он. — Возможно, потому, что ты единственная, кому я могу это сказать. Возможно, потому, что это освежает — поговорить с кем-то, кто презирает этот мир так же глубоко, как я. Мои братья и сестра ищут в нем все самое лучшее, хотя, боюсь, мы все лжем сами себе, страшась, что друг другу укажут на трещины в нашем идеальном фасаде. Так что я этого не делаю, я продаю ложь так же хорошо, как и они, и надеюсь, что это принесет им душевное спокойствие.

— Даже Фабиан?

— Да, даже он, — тихо сказал он. — Но это не отменяет нашей борьбы за власть. Я не уверен, чем она закончится, но сейчас я на этом пути и не намерен с него сворачивать.

Я кивнула, мое внимание переключилось на стол рядом со мной, когда я провела большим пальцем по шероховатости дерева. Мои мысли вернулись к Сфере, к тому, как голод делал людей дикими, отчаявшимися. Иногда из-за пайка вспыхивали драки, и проливалась кровь. В других случаях жестокость была более тихой. Худая женщина валялась на улице, кашляла и хрипела, из нее вытекала жизнь, пока однажды ее не находили мертвой, содрав с тела половину одежды. Мы тоже были животными, когда дело доходило до выживания, но разница была в том, что вампиры сами загнали нас в этот кошмар. Мы никогда не заставляли их голодать, но они заставляли нас. Но потом я подумала о Сфере «А» и о том, что большинство из них, вероятно, верит в то, что мы так живем. Возможно, все было бы не так плохо, если бы это было правдой. Вампиры больше не охотились на нас, как того хотели те повстанцы. А о таком мире не хотелось думать.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

— Я думаю, что ваши решения несовершенны, и вам следует присмотреться к ним повнимательнее, — сказала я. — Ты говоришь, что Сферы не в твоей компетенции, но если люди так ценны для тебя и твоего вида, тогда я предлагаю тебе возложить ответственность за них на себя.

Он нахмурил брови, и я увидела, что на этот раз он действительно слушает меня, но я не хотела давить на него слишком сильно, чтобы он снова не отмахнулся от меня. — Возможно, мы могли бы поработать над этим вместе. Но я не могу наступить Фабиану на пятки без того, чтобы он не набросился на меня в ответ, поэтому мне понадобятся какие-то рычаги воздействия на него.

— Такие, какие может заполучить шпион, — сказала я, поднимая голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Именно, — сказал он, затем предложил мне руку. — Пойдем со мной на вечеринку.

— Хорошо, — согласилась я, делая шаг вперед и беря его за руку, чувствуя, что между нами образуется хрупкий союз.

Мы вышли из офиса, и Эрик провел меня к лифту дальше по коридору, мы вдвоем прошли в его заднюю часть, когда группа вампиров последовала за нами. Некоторые из них пытались привлечь внимание Эрика, но он игнорировал их, повернувшись ко мне.

Кошмар согревал мое бедро, сердито пульсируя, как будто чувствовал группу вампиров вокруг меня.

Мы с Эриком были тесно прижаты друг к другу в небольшом пространстве, и я обнаружила, что мои глаза встретились с его, не в силах оторвать взгляд. Между нами была такая потрескивающая энергия, что у меня защемило в груди. Я хотела отмахнуться от нее как от ненависти, но мои мысли переключились на поцелуй, который мы разделили в моей комнате в замке, на взрывной жар, который прошел между нами, и которого никогда не должно было быть. Я не хотела этого. Потому что правда об этой похоти ранила меня до глубины души. Если это было только его вампирское очарование, то почему я чувствовала его только с ним? Почему остальные члены королевской семьи не вызывали у меня таких чувств, как будто одно его прикосновение способно воспламенить меня.

Двери открылись, и вампиры вышли, тихо переговариваясь об Эрике и мне, но их слова потонули в музыке, гремевшей в комнате.

Мы последовали за ними в слабо освещенный бар с мерцающими хрустальными люстрами, висящими над помещением. Несколько вампиров танцевали, прижимаясь друг к другу, беззаботно целуясь и лапая друг друга. Это было первобытно, как будто вся их вежливость была оставлена за дверью, и они поддались зову музыки и своему желанию.

Эрик вел меня сквозь толпу, держась рядом, пока прокладывал путь между вампирами. Он взял меня за руку, когда мы оказались в гостиной с черными диванами и стульями, окружавшими маленькие столики. Я заметила Фабиана, болтающего с группой мужчин в костюмах: Пейдж и Брианна сидели напротив него, разговаривая вполголоса.

Взгляд Фабиана упал на нас, и легкая улыбка сползла с его лица, а в глазах мелькнула угроза, прежде чем он подавил ее. Мой пульс участился, когда я увидела маленькую трещинку в его фасаде: его ненависть к своему брату была яснее, чем когда-либо.

Эрик наклонился, его губы коснулись моей щеки, когда он пробормотал: — Я принесу нам выпить, — прежде чем исчезнуть в толпе, оставив ощущение его губ на моей коже.

Я опустилась рядом с Пейдж с невероятно широкой улыбкой, и она тут же схватила меня за руку.

— Разве здесь не красиво? — проворковала она, ее голубые глаза расширились.

Я кивнула, любуясь ее серебристым платьем, которое сверкало, как лунный свет. Она казалась… счастливой. На самом деле в экстазе, и один взгляд на Брианну сказал мне, что она тоже чувствует себя довольно расслабленно. Что, черт возьми, изменилось?

— Как прошел твой день с Майлзом? — Брианна наклонилась вперед, расправляя складки своего малинового платья. — Я думаю, он мой любимчик. С ним так легко разговаривать.

Мое сердце немного упало, когда я вспомнила время, проведенное с Майлзом. — Да… все было хорошо.

— Просто хорошо? Этот мужчина восхитителен, — сказала Брианна.

— Я думала, тебе здесь не нравится? — Спросила я в замешательстве, и ее улыбка дрогнула.

Она придвинулась ближе ко мне на своем сиденье, оглядываясь по сторонам, как будто боялась, что кто-то услышит. — Я так думала, — прошептала она. — Но эта жизнь лучше всего, что я когда-либо знала, Монтана. Сначала я колебалась, но, конечно же, тебе же тоже нравится еда, образ жизни?

— Это как мечта, — согласилась Пейдж. — И мы сможем привезти сюда нашу семью, как только поженимся.

— Какой ценой? — Прошипела я. — Они собираются превратить нас в них.

Брианна слегка поморщилась, но посмотрела на море танцующих вампиров, а затем снова на меня с виноватым видом. — Это пугает меня, но… просто посмотри на них. У них есть все. Любой в моей Сфере ухватился бы за шанс отобрать у меня эту жизнь, если бы мог.

— Это неправильно, — прорычала я. — Ты хочешь пить кровь? Кровь своего собственного народа?

Пейдж поморщилась, яростно тряся головой. — Я не хочу думать об этой части.

— Мы захотим этого, когда станем такими же, как они, — мрачно сказала Брианна. — Это не будет иметь значения.

— Не будет иметь значения? — Огрызнулась я. — Как ты можешь так говорить?

— Ты можешь судить меня сколько угодно, но здесь у нас нет особого выбора, — прошептала Брианна, беря меня за руку и сжимая. — Твоя мораль не спасет тебя от реальности. Либо это, либо ты снова станешь мешком крови, который не знает, когда от него будут питаться в следующий раз. Я бы предпочла быть хищником, чем добычей.

Пейдж печально кивнула. — Она права, Монтана. Борьба с этим ничего не изменит. Мы должны видеть в этом хорошее.

Я откинулась на спинку сиденья, замолчав, и они обе обменялись обеспокоенными взглядами.

— Кого ты собираешься выбрать? — Спросила Пейдж, чтобы сменить тему, ее пальцы запутались в складках юбки.

Я взглянула на Фабиана, который вернулся к своему разговору. Его волосы были аккуратно стянуты сзади витком черного шелка, такого же темного, как и костюм, который он носил, а рядом было множество женщин-вампиров, пытающихся привлечь его внимание.

— Я не уверена, — честно ответила я, измученная ситуацией, в которой оказалась.

Майлз сохранит мой секрет, но выбор Фабиана гарантировал, что Эрик сдержит свое обещание. Так что, черт возьми, мне оставалось делать? Если Эрик в ближайшее время не обратится ко мне со своей просьбой и не позаботится о том, чтобы папу отпустили до церемонии, — мне точно конец.

— Представь, если бы мы все выбрали одного и того же брата! У нас у всех был бы общий муж, — сказала Брианна, которая, казалось, была в восторге от этой идеи. — Кто тебе нравится больше всего, Пейдж?

— Эрик милый. — Пейдж бросила взгляд через плечо, и мой желудок сжался, когда я проследила за ее взглядом и заметила Эрика у блестящей черной стойки. Рядом с ним, одетая в сверкающее зеленое платье, стояла Валентина. Ее рука обвилась вокруг его руки, и они казались интимно близки, когда она говорила с ним. У меня внутри все сжалось еще сильнее. Он говорил с непринужденной фамильярностью, они явно привыкли быть так близко друг к другу.

— Милый? — Я усмехнулась. — Я бы так его не назвала.

— Я не знаю… — Пейдж замолчала, прикусив губу. — В нем что-то есть.

— Так вы действительно согласны с этим? Вы обе? — Я перевела взгляд с одной на другую. — Потому что мы здесь говорим о вампирах. Выйти замуж за них, трахать их. — Я начинала злиться и не могла сдержаться.

Пейдж вздрогнула, а Брианна вздохнула.

— Это не самая плохая судьба, — сказала Брианна. — Просто посмотри на них. И я не думаю, что они такие плохие, как те, что из моей Сферы. Они не заинтересованы в том, чтобы причинять нам вред.

— Мы их пленники, — сказала я, не веря своим ушам. — И ты попадаешься на их ложь.

— Мои глаза широко открыты, — прорычала Брианна. — И я все еще выбираю это.

Пейдж встала между нами, похлопав Брианну по колену и бросив на меня умоляющий взгляд. — Давайте просто согласимся, не соглашаясь.

— Ты собираешься выбрать Эрика? — Спросила я Пейдж, сохраняя нейтральное выражение лица, и пытаясь не обращать внимания на скрученный желудок.

— Нет, — вздохнула Пейдж, наклоняясь ближе. — Он сказал мне не делать этого.

Мои губы приоткрылись в замешательстве. — Что, почему?

— Он сказал мне то же самое, — объявила Брианна, пожимая плечами.

Пейдж внимательно наблюдала за мной. — Я думаю, он положил глаз на тебя, Монтана.

Глухой смех вырвался из моего горла, но я ничего не сказала об истине, в которую была посвящена только я. Тем более, что Фабиан был совсем рядом, способный переключить свое внимание на наш разговор в любое удобное для него время. Я была маленькой марионеткой Эрика, а он был последним вампиром, которого я выберу на церемонии.

— Он всегда смотрит на тебя, — согласилась Брианна. — Но Майлз — единственный, кому я хоть немного доверяю в этом месте.

Я нахмурилась, зная секрет Майлза, что он лгал ей о своих настоящих намерениях, но я не открыла рот, чтобы сказать ей эту правду. Что его сердце принадлежит другому, и он не будет настоящим мужем, когда они поженятся. Возможно, так будет лучше для нее.

— Я бы не доверяла ни одному его слову, — сказала я ледяным тоном.

Пейдж оглянулась на вампиров, махая руками, чтобы я замолчала. — Не говори так.

— Почему? Что они собираются сделать? Осушить меня? — Я сердито посмотрела на нее, хотя, возможно, она была права. Говорить открыто о моей неприязни к вампирам, вероятно, было не лучшей идеей в месте, полном вампиров, но Эрик сам сказал, что я ценная. Что они на самом деле могли мне сделать?

— Так кого же ты тогда выберешь, Монтана? — Настаивала Пейдж.

— Я не знаю, — настаивала я. — Ты хочешь Майлза?

Она поджала губы, затем ее взгляд переместился на Фабиана. — Ну, Эрик был моим первым выбором, но он неплохой второй.

— Он тебе на самом деле нравится? — Брианна вмешалась раньше, чем я успела, и Пейдж покраснела.

Выбрать его было ужасной идеей, и Брианна, очевидно, тоже это почувствовала. Но я задавалась вопросом, почему, учитывая, что я, вероятно, была единственной, кто был посвящен в то, что он управлял Сферами. Если бы я не знала этого, Фабиан не пугал бы меня так сильно.

Эрик появился снова, вложив стакан мне в руку, и я уставилась на розовую субстанцию, плавающую в стакане в форме буквы Y.

— Что это? — Спросила я, подозрительно принюхиваясь к розовой массе.

— Это малиновый мартини, — сказал он.

— О, это уткотейль? — Спросила я, взволнованная тем, что стала свидетелем того, о чем мой папа рассказывал мне в своих историях.

Жестокая усмешка появилась на лице Эрика. — Что ты сказала?

— Уткотейль, — уверенно повторила я. — Мой папа рассказывал мне о них.

Да, Эрик, я не такая уж невежда в глазах этого мира.

— Это называется коктейль, (Прим. в оригинале игра слов. Cocktail, или по-русски «коктейль», можно расшифровать как «петушиный хвост». «Cock» в переводе с английского означает петух), — сказал он.

— Что? — Я фыркнула. — Нет, это не так.

— Ты уверена в этом, маленький человечек? — спросил он, хихикая.

— Ты пытаешься выставить меня идиоткой. Почему это должно называться коктейлем? — Я спорила, ища поддержки у Пейдж и Брианны, но они казались несведущими.

— А почему это должно называться «уткотейль»? — Парировал Эрик.

— Не знаю, может, потому что он мокрый и разноцветный, как утиный хвост? — Я догадалась, вспомнив уток, которых видела на озере на территории замка. — А чем он может быть похож на хвост петуха?

Эрик разразился лающим смехом, и наш небольшой спор заставил всех, включая Фабиана, обратить взгляды в нашу сторону.

— Он пристает к тебе, милая? — Позвал Фабиан.

— Он просто ведет себя как осел, — сказала я.

Пейдж резко вдохнула, а Брианна выпрямилась, словно ожидая, что опасность может обрушиться на нее в любой момент.

— Тогда никаких изменений, — сказал Фабиан, затем поманил меня двумя пальцами. — Здесь для тебя всегда найдется свободное место.

Эрик встал перед моим креслом, загораживая любой проход к нему, хотя это казалось неплохой возможностью провести некоторое время, подслушивая его разговор.

— Тогда попробуй свой уткотейль, скажи мне, нравится ли тебе. — Он поднес стакан к моим губам, мой рот оказался на одной линии с его промежностью, когда его рука скользнула в мои волосы и крепко сжала. Он потянул меня за них, заставляя запрокинуть голову, и мое сердце бешено заколотилось, когда наши глаза встретились, и он опрокинул напиток мне в губы. Я чувствовала на себе взгляды со всех сторон, но не могла отвести взгляд, пока сладкий фруктовый напиток разливался по моему языку, заставляя мои вкусовые рецепторы потрескивать. Я сглотнула, острое жжение последовало за напитком, когда он пролился по моему горлу, а пристальный взгляд Эрика впился в меня, пока он наблюдал за происходящим.

— Ну? — спросил он тихим голосом. — Каков он на вкус?

— Сначала сладкий, потом обжигает, — сказала я немного хрипло.

Его рука все еще была крепко сжата в моих волосах, и то, как он контролировал мои движения, заставляло тепло разливаться по моему телу. Я не могла сосредоточиться ни на чем другом в комнате, кроме него, моего колотящегося пульса, и жара Кошмара у моего бедра.

— Хорошо, так и должно быть, — сказал он. — Фрукт скрывает алкоголь. Не пей слишком много, иначе это заставит тебя забыться.

Я была почти уверена, что уже забылась, потому что только что позволила ему потянуть меня за волосы и влить мне в горло напиток на глазах у целой аудитории.

Он отпустил мои волосы, затем вложил напиток мне в руку, поймал за запястье и дернул меня со стула. Молниеносным движением он занял мое место в кресле, затем резко дернул меня за платье сзади, так что я упала к нему на колени. Он поддержал меня, убедившись, что ни одна капля напитка не пролилась, и я обнаружила, что смотрю на Пейдж и Брианну, которые даже не пытались скрыть своего шока от того, чему они только что стали свидетелями. Черт возьми, это точно не помогло моему делу. Две секунды назад я спорила о своем ужасе от выбора вампира в мужья, а теперь вот оказалась на коленях у одного из них, как послушная маленькая шлюха.

Рука Эрика прижалась к моему колену, другой он взял меня за подбородок и повернул так, чтобы я посмотрела на него. — Попробуй мой. — Он взял стакан со столика рядом с моим креслом, где, очевидно, оставил его, стакан такой же странной формы, как у меня, но жидкость внутри была прозрачной, и в ней плавал странный зеленый овощ.

— Что это, черт возьми, за штука? — Я указала на него.

— Оливка, — сказал он. — Она просто для презентации.

— Мне не нравится, как это выглядит. Как ты вообще можешь это пить? Это не кровь, — спросила я, сбитая с толку.

— Мы можем пить и другие напитки, просто нам это не нужно для пропитания, — объяснил он.

Я заметила множество чаш и бокалов в руках других вампиров в комнате, понимая, что он был прав. Не все они пили кровь, хотя некоторые из уткотелей выглядели так, словно были с ней смешаны. Что каким-то образом было совершенно другим уровнем мерзости.

Я сделала робкий глоток его напитка, затем быстро выплюнула его обратно в стакан. — На вкус дерьмово.

— Боже мой, — выдохнула Брианна, увидев, что я натворила, но теперь уже ничего не поделаешь.

Эрик посмотрел на напиток, который я испортила, забавляясь, его пальцы сжались на моем колене, от его прикосновения электрический разряд пробежал по моему бедру. — Ты испортила мой напиток.

— Если бы я перерезала себе вены и позволила своей крови наполнить твой бокал, ты бы с готовностью выпил ее. Уверена, тебя не волнует немного слюны, — подзадорила я его, и его глаза вспыхнули от вызова, который я бросила.

— Ты хочешь, чтобы я это выпил? — хрипло спросил он, затем притянул меня ближе и прошептал на ухо: — Это доставит тебе удовольствие, бунтарка?

— Кажется, это слишком маленькое наказание по сравнению с тем, чего ты заслуживаешь. Но да, я думаю, это подняло бы мне настроение, — пробормотала я, поворачивая голову к нему, так что стакан оказался зажат между нами, а наши губы были слишком близко.

Он позволил мне откинуться назад, пожимая плечами. — Так заставь меня. Если посмеешь.

Я бросила взгляд на Брианну и Пейдж, которые бросали на меня предупреждающие взгляды, на которые я не собиралась обращать внимания. Я запустила руку в идеально уложенные волосы Эрика, сжимая их в кулак. Он прижал язык к щеке, наблюдая за мной и запрокинув руки за спинку сиденья.

Я поднесла стакан к его губам так же, как он это сделал со мной, и он позволил мне вылить его себе в губы, проглотив все до последней капли. Его взгляд был полон темного желания, которое проникло в меня и запятнало мою душу, потому что я тоже это чувствовала. Это притяжение между нами, которое, если поддаться ему, могло уничтожить меня. Он был худшим из худших, живым наркотиком, созданным для того, чтобы делать из человеческих душ наркоманов, а я позволяла ему заманивать себя в ловушку.

Я взяла оливку из бокала, положила ее ему на голову и усмехнулась. — Для презентации.

— Монтана, не хочешь потанцевать? — Голос Фабиана заставил меня подпрыгнуть, и я повернулась, чтобы посмотреть на него, уловив глубокое рычание, вырвавшееся из горла Эрика, оливка упала на пол, когда он сел прямее. Но на самом деле он не пытался удержать меня, его ладонь прижалась к моей спине, поощряя пойти с его братом, и я внезапно поняла, что все шоу было устроено именно с этой целью. Он разыграл всю эту игру, чтобы привлечь внимание Фабиана, и меня охватил стыд от того, как легко я на это купилась.

Я нацепила на лицо широченную улыбку, подавляя смущение, которое испытывала из-за того, что не поняла раньше, что это был план Эрика.

— Конечно, — сказала я, беря Фабиана за руку, и Кошмар разгорелся еще жарче. Убей его, ударь метко.

Я проигнорировала требование клинка о смерти и позволила Фабиану стащить меня с колен Эрика и увести прочь. Я не оглядывалась назад, собравшись с духом и готовясь сделать то, что должно было быть сделано.

Фабиан нежно обнял меня за талию, начиная покачивать под медленную песню, которая разносилась по комнате.

— Послушай, любимая, Эрик не предложит тебе того, что предложу я, — тихо сказал Фабиан. — Я знаю, сейчас он кажется очаровательным, но, когда церемония закончится, он воспользуется тобой и откажется от тебя. Таков он. — Его верхняя губа слегка приподнялась, и я увидела его клыки.

У меня пересохло в горле, когда я кивнула, придвигаясь ближе к изгибу его тела. Эрик уже использует меня, а Фабиан и понятия не имел.

— Он тебе не нравится, — заявила я, и глаза Фабиана потемнели.

— Дело не в симпатии или антипатии. У нас разные представления о том, какой должна быть Новая Империя. Он не согласен со мной, а я не согласен с ним.

— Что ты имеешь в виду? — Спросила я, любопытствуя как для себя, так и для Эрика. В конце концов, технически он был моим правителем. И если он обретет полную власть, станет ли все еще хуже для людей?

Глаза Фабиана загорелись, когда он ответил. — Этому миру нужен единый лидер. Мы четверо слишком разные, чтобы вечно править вместе. Я хочу взять на себя эту ответственность и повести нашу империю к величию.

— Как? — прошептала я, и по моему позвоночнику поползли мурашки.

— Нам нужно колонизировать большую часть мира. Больше вампиров, больше силы. Это мое мнение.

Мужчина-вампир внезапно схватил Фабиана за руку, его глаза забегали влево-вправо, и я узнала Роджера, того, кто спрашивал, пил ли Эрик мою кровь. — Ваше высочество, на пару слов, пожалуйста.

— Не здесь, Роджер, — рявкнул на него Фабиан. — Я же сказал тебе держаться на расстоянии.

Роджер пробормотал извинения, но не ушел. — Это важно.

Фабиан придал своему лицу расстроенное выражение и повернулся ко мне. — Извини, Монтана, я найду тебя позже.

Он отпустил меня, подталкивая мужчину впереди себя, когда они двинулись к бару, плечи Фабиана были напряжены.

Я стояла неподвижно, не зная, что делать, но ноги сами понесли меня за ними. Что бы ни хотел сказать Роджер, это было явно важно, и если я собиралась сдержать свое обещание Эрику, я должна была попытаться подслушать их разговор.

Толпа людей скрывала меня, когда я двинулась за ними, и я встала в нескольких футах от Фабиана у бара, за женщиной в шляпе, такой огромной, что она, возможно, была зонтиком.

— …все под контролем? — Прошипел Фабиан.

— Да, сэр. Но… — Вампир снова нервно огляделся, и я отпрянула в тень шляпы.

— Пойдем, поговорим об этом наедине, — сказал Фабиан, и они снова двинулись по комнате.

Мое сердцебиение ускорилось, когда Кошмар стал еще горячее на моей ноге, казалось, шепча следовать.

Мы

пересекали открытое поле по направлению к «Банку Крови», и мои движения были гораздо более бесшумными, чем были бы без уроков Магнара. Возможно, он был прав по этому поводу, но я бы не стала благодарить его за совет. По моему мнению, ему нужно было поработать над своей подачей.

Трава отливала серебром в лунном свете, кончики коричневых стеблей сверкали от инея, когда температура резко упала, зима вцепилась в меня когтями, и дрожь пробежала по моему телу. Мое дыхание поднималось передо мной облачком пара, напоминая мне о теплой крови, которая текла по моим венам. Я была смертной. Я была истребительницей. И я была жива. Ни один вампир не мог претендовать на такие вещи. И пришло время им вспомнить, что они мертвы.

В моей ладони от предвкушения запульсировал Фурия. По мере приближения к опасности клинок все больше разгорался. Я уже начинала ощущать его ликование, упиваясь предвкушением и используя его, чтобы отогнать страх, который мог попытаться закрасться в душу. Сейчас было не время позволять страху руководить мной. Мы собирались найти мою семью, и я собиралась вернуть их. Никаких сомнений, никаких исключений.

От одной этой мысли моя грудь наполнилась надеждой и страх покинул мое тело.

Магнар повел нас прямо к стене «Банка Крови», прежде чем повернуть направо, используя ее тень, чтобы скрыть нас от посторонних глаз, прижимаясь к камню и двигаясь тише ветра.

Все окна здания были заложены кирпичом, предположительно для того, чтобы не пропускать внутрь ни малейших следов солнечного света. Новый раствор и кирпичная кладка выделялись уродливыми шрамами на фоне остальной части старой фабрики, но я предположила, что вампиров не волновало, как это выглядело. Это место не должно было выглядеть красивым, оно было смертельным приговором, чистым и незатейливым.

Мы двигались быстро, и я почти бежала трусцой, торопясь поспеть за широким шагом Магнара, мой пульс участился, пока я пыталась сдержать собственную нервозность. Леденящая тишина составляла нам компанию. Даже дикие животные знали, что это место — зло. Никто не осмеливался приблизиться к нему.

Из здания донесся пронзительный крик, и мы оба замерли, когда его эхо разнеслось по долине за его пределами. Я знала, что Сфера, где я раньше жила, находилась где-то в том направлении, хотя не было никакого света, указывающего мне, где именно. Интересно, слышал ли кто-нибудь крики, разносимые ветром сегодня ночью.

Мой желудок сжался от ужаса, но я усилием воли преодолела это. Я больше не была беспомощным человеком, прячущимся в своей квартире после наступления темноты, в то время как наполненный болью вой ветра посылал кошмары в мой сон. Я собиралась увидеть, как это место будет разрушено. Сегодняшняя ночь станет последним разом, когда Сферу будут терроризировать этими криками. Постоянная угроза «Банка Крови» вот-вот исчезнет из жизни людей навсегда.

Магнар снова двинулся в путь, и я последовала за ним в тени, его присутствия было достаточно, чтобы помочь мне сохранить веру в наш план.

Он дошел до угла здания и резко остановился, протянув руку, чтобы остановить и меня.

Фурия предупреждающе зарычал по моей плоти, и дрожь прокатилась по моему позвоночнику в ответ. Где-то рядом, в темноте, был вампир, хотя ни один звук не выдавал его, только жар лезвия в моем кулаке.

Я прикусила губу, когда Магнар медленно достал Бурю из ножен на спине, прежде чем присесть. Его рука на мгновение скользнула по колючим стеблям у его ног, пока он не нащупал камень, который занял всю его ладонь.

Когда он снова встал, то бросил камень перед собой, и тот шлепнулся в траву в нескольких футах от него, заставив ее неестественно зашуршать.

Хватка Магнара на мече усилилась, и у меня перехватило дыхание, когда в поле зрения появилась вампирша.

Она посмотрела на камень, затем резко обернулась, какой-то сверхъестественный инстинкт или, может быть, просто догадка насторожили ее, но это не имело значения. Магнар нанес удар, как кобра из высокой травы, его клинок рассек воздух с неизбежной жестокостью, пронзив ее грудь и уничтожив сердце одним ударом, прежде чем она успела хотя бы закричать.

Вампирша рассыпалась в прах и была унесена порывистым ветром менее чем за пять секунд. Вот так просто и закончилась ее вечная жизнь. Магнар бросил небольшую стопку ее одежды в тень позади меня, и я пинком отправила ее под прикрытие зарослей ежевики, скрывая единственное свидетельство нашего присутствия.

— Низшие вампиры не причинят нам особых проблем, — шепотом объяснил Магнар. — Но я чувствую присутствие внутри более чем одной Элиты, и с ними может оказаться сложнее справиться. Если в какой-то момент я скажу тебе бежать, беги.

— Я не стану просто разворачиваться и убегать при первых признаках опасности, — прошипела я.

— Ты будешь делать то, что я скажу, — ответил он низким рычанием, его глаза горели доминированием. — Или я привяжу тебя к дереву и заставлю ждать снаружи. Если ты собираешься последовать за мной в эту передрягу, то сделаешь это по моему приказу или не будешь делать этого вообще.

— Ты забываешь, что я не давала никаких клятв, Магнар, — ледяным тоном ответила я. — Поэтому я не подчиняюсь твоим командам, если не хочу.

— А что, если я скажу, что не пойду дальше, пока ты не поклянешься делать, как я говорю? Что бы ты тогда сделала, дракайна хьярта?

— Тогда я пойду одна, — просто ответила я, и это тоже было серьезно. — Потому что я нужна моему отцу и Монтане, и я не брошу их так же, как не бросила бы тебя, если бы ты нуждался во мне. Я в долгу перед тобой, Магнар, не думай, что я забуду об этом, пока мы не будем квиты.

Магнар издал вздох, в котором было и веселье, и разочарование. — Ты действительно бы сделала это, не так ли?

— Испытай меня, — прорычала я.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, прежде чем покачать головой и, отвернувшись, направиться за угол. Я побежала за ним трусцой, по крайней мере, немного довольная тем, что он не заставил меня дать обещание, которое я не смогла бы сдержать. Независимо от того, что он говорил мне делать, я знала, что никогда не смогу спастись ценой его жизни, и если я скажу ему обратное, это будет ложью. Он пришел за мной, когда я попала в плен, и, приманка я или нет, но из-за этого мы были связаны.

Тяжелая деревянная дверь перед нами была приоткрыта, и Магнар направился прямиком к ней. Я держалась поблизости, полагаясь на чувства Фурии, чтобы убедиться, что вампиры не собираются нападать.

Магнар шагнул в дверной проем, и я проскользнула следом за ним. Он заколебался, глядя на длинные лампы дневного света, освещавшие широкий коридор.

— Что это за магия? — изумленно выдохнул он, казалось, не в силах оторвать взгляда от мерцающей лампочки над головой.

— Это всего лишь электричество, — напомнила я ему, положив руку ему на плечо на случай, если он решит напасть на лампочку и испортить все дело еще до того, как оно началось. — Как фонарик, но больше.

Я почувствовала, как напряжение спало с его мышц при моих словах, но его взгляд оставался прикованным к свету еще несколько секунд, прежде чем он заставил себя посмотреть вниз.

Он хмуро уставился в пол, обдумывая увиденное и убеждая себя принять это, прежде чем двинуться дальше. Мой желудок неприятно сжался от боли, промелькнувшей в его взгляде. Каждый раз, когда ему напоминали об изменениях, произошедших с миром за тысячу лет, которые он провел во сне, это, казалось, возвращало к тому, что он оставил позади, тяжесть этой потери давила на него все сильнее. Я ничего не могла сделать, чтобы облегчить эту боль, и я игнорировала узел печали, который запутался внутри меня, пока мы продолжали нашу охоту за моей семьей.

Прямо перед нами находились двойные двери. Они были сделаны из тяжелого металла, а ручка с правой стороны свисала так, что можно было предположить, что она сломана.

Магнар расправил плечи и быстро зашагал, за несколько больших шагов преодолев расстояние до дверей. Я нервно оглядела коридоры слева и справа от себя, прежде чем поспешить за ним.

Его взгляд встретился с моим, когда он взялся за сломанную ручку и слегка приоткрыл дверь.

Волна теплого воздуха окатила нас, и облако едкого дыма застряло у меня в горле. Я зажала рот рукой, когда мои легкие наполнились давлением, и я боролась с желанием закашляться.

Магнар направился внутрь, и я последовала за ним в просторную комнату, освещенную оранжевым свечением, исходившим из печи в дальней части помещения.

Горячий воздух был сухим, и мой язык распух от отвращения. Дым заполнил мои ноздри, и его сопровождало тошнотворное зловоние. Мне пришлось бороться с желанием полностью закрыть лицо. Я действительно не хотела знать, что они здесь жгли, но у меня было чувство, что я вот-вот узнаю.

Я начала пересекать открытое пространство и направилась к печи, но Магнар схватил меня за руку, рывком остановив. Я споткнулась, в замешательстве взглянув на него, и он указал на пол у моих ног. Я прищурилась в тусклом свете и смогла разглядеть люк.

Магнар отпустил меня и опустился вниз, чтобы открыть люк. Снизу по спирали повалила копоть, так как воздух был потревожен, и я в замешательстве оглядела темное пространство.

Я порылась в кармане и вытащила фонарик, взглянув на Магнара в поисках подтверждения, прежде чем включить его, маленький луч света осветил шахту под нами.

Я наклонилась ближе и посмотрела вниз, на подвал, который находился на высоте около двадцати футов. Все, что я смогла увидеть, — это кучи пепла и сажи. Я поводила лучом фонарика туда-сюда и задохнулась, когда свет упал на череп.

Я чуть не выронила фонарик, отступая назад, и Магнар тихо выругался, прежде чем захлопнуть деревянную дверь над люком.

— Они сжигают людей, — прошептала я в ужасе, бросив взгляд на печь, которая продолжала полыхать под гигантским дымоходом. — Ты думаешь, они были живы, когда…

— Это очень маловероятно. Сначала они захотят выкачать всю кровь, — проворчал Магнар.

Трепет облегчения прошел по моей груди. Смерть была достаточно ужасна, но мысль о том, чтобы сгореть заживо, наполняла меня особым ужасом.

— Мы должны двигаться дальше, — тихо сказал Магнар. — Здесь нет никого живого.

Я кивнула в знак согласия, более чем счастливая повернуться спиной к этой комнате и ее отвратительному зловонию. Я выключила фонарик и сунула его в карман, прежде чем последовать за ним обратно в коридор, холодный воздух помещения подействовал на мои чувства как бальзам.

Магнар на мгновение заколебался, проведя большим пальцем по рунам на рукояти Бури, прежде чем решил пойти по коридору направо. Моя связь с Фурией дала мне уверенность, что именно здесь собралось большинство вампиров, и я глубоко вздохнула, когда мы направились к ним.

— Конечно, ты же не мог выбрать более безопасное направление, да? — Я зашипела, но единственным ответом Магнара была дикая ухмылка, которую он бросил мне через плечо.

Магнар остановился у первой двери, к которой мы подошли, и осторожно открыл ее. Я заглянула через его плечо, когда ледяной воздух вырвался из комнаты и коснулся обнаженной кожи моего лица. Дрожь пробежала по моей спине, и я поняла, что это был огромный холодильник. Магнар отодвинулся в сторону, показывая металлические стеллажи, на которых в ряд стояли бутылки со сверкающей красной жидкостью.

— Они собирают человеческую кровь, как будто доят скот, — сердито прорычал Магнар, входя внутрь.

— В Сфере от нас требовали сдавать по две пинты крови каждые несколько месяцев, — объяснила я, с отвращением разглядывая бутылки. — Они утверждали, что это было для нашей собственной защиты — никаких шансов на случайную смерть от вампира, который был слишком измучен жаждой. Предполагалось, что все будет цивилизованно.

Звук, похожий на рычание дикого зверя, сорвался с губ Магнара, и я едва успела отскочить в сторону, прежде чем он опрокинул один из огромных стеллажей. Звука металла, ударившегося об пол рядом с сотней разбитых бутылок, было более чем достаточно, чтобы сообщить каждому вампиру в здании, что мы здесь, и я в тревоге выругалась, моя хватка на Фурии усилилась.

Я отпрыгнула в сторону, прижимаясь спиной к холодной стене, когда он бросился к следующему стеллажу.

Мой шок сменился ликованием, когда я увидела, как кровь разбрызгивается по стенам и смешивается с каждым пятнышком грязи на полу. То, что он делал, было совершенно безумным, и все же удовлетворение, которое это вызывало во мне, было бесконечным, потому что пошли они к черту. К черту их жажду, их Сферы и их гребаное варварское представление о цивилизации.

Было уже слишком поздно пытаться спрятаться. Вампиры, должно быть, уже услышали грохот и звуки бьющегося стекла, поэтому вместо того, чтобы тратить время на ужас или ругать Магнара за полное отсутствие у него скрытности, я сделала несколько бегущих шагов к ближайшему стеллажу и толкнула его в стену со всей силы, на какую была способна.

С моих губ сорвался смех, в котором слышался оттенок мании, потому что я знала, что это все: вампиры мчались к нам прямо сейчас, их гнев от того, что они найдут будет неизмеримым. И все же что-то в уничтожении этого запаса украденной крови было настолько освобождающим.

Я схватила бутылку, которая не разбилась, ударившись о мой ботинок, и швырнула ее в дальнюю стену: красные брызги разлетелись по потолку, стекло каскадом упало в постоянно увеличивающуюся лужу на полу.

Магнар схватил еще одну тележку и швырнул ее над головой, направляя к двери, и я с испуганным ликованием наблюдала, как содержимое разлетелось повсюду.

Остальные три тележки быстро последовали ее примеру, и пол был усеян разбитым стеклом и испорченными пожертвованиями. Волна пролитой крови омыла носки моих ботинок, прежде чем вытекла из холодильника в коридор за ним, пачкая грязный пол доказательствами преступлений, которые эти кровососы совершали против человечества слишком долго.

— Вампиры, — выдохнула я, едва способная поверить в то, что мы только что сделали. — Они точно будут знать, где мы…

— Пусть придут, — прорычал Магнар, снимая Венома со спины, чтобы он присоединился к Буре в другой руке и двинулся к центру комнаты. — Держись позади меня.

Этому приказу было достаточно просто следовать, и я попятилась от него, прижимаясь спиной к задней стене, когда звук приближающихся вампиров достиг моих ушей. Того факта, что они не молчали, было достаточно, чтобы сказать мне, сколько из них направлялось в нашу сторону, и мой пульс ускорился в ответ.

Фурия раскалился докрасна в моей ладони, но вместо того, чтобы причинить мне боль, жар, казалось, проникал в мои вены, покалывая мои чувства и усиливая их. Мое зрение казалось острее и сфокусированнее, каждый звук отчетливее отдавался в ушах. Даже металлический запах крови, скопившейся у наших ног, сильнее ударил мне в ноздри, а ее вкус пробежал по языку.

Вместо того, чтобы прижаться к стене, я стояла, готовая защищаться, с Фурией в руке. Если дело дойдет до боя, я встречусь с ними лицом к лицу.

Магнар расправил плечи, небрежно вращая двумя огромными лезвиями, ожидая прибытия вампиров. Я могла сказать, что он не испытывал страха, только ярость от того, что они сделали с нами, пока он спал. Ярость от того, что последняя тысяча лет принесла смертным. И он собирался взыскать плату за этот долг.

Первые вампиры добрались до двери, и он расправился с ними прежде, чем я успела сосчитать, скольких он убил. Пепел закружился на его клинках, когда он снова замахнулся ими, используя дверь как узкое место, разрубая всех, кто пытался пробиться через нее.

Раздался звон металла о металл, когда следующий ряд вампиров понял, что на них напали, и схватили свое собственное оружие. Адреналин разлился по моим венам, как лесной пожар, но я не съежилась, как кролик, застигнутый ярким светом, я ждала, как змея в траве, позволяя Магнару делать то, что у него получалось лучше всего, и готовясь к моменту, когда они прорвутся мимо него, чтобы я могла прикрыть его спину.

Он удерживал их в дверном проеме, используя узкое пространство, чтобы они не могли одолеть его, крутясь и пиная, нанося яростные, дикие удары, которые были встречены криками и взрывами пепла. Он размахивал мечами и безжалостно прорубал себе путь сквозь всех, кто нападал на него, дикость в его движениях говорила о воине, которому было суждено победить этих монстров сотни лет назад.

Вампиры сплотились, командные вопли и настойчивые выкрики заставили их построиться, прежде чем они хлынули вперед как один, и Магнар был вынужден отступить, позволяя им ворваться в комнату. Он с вызовом взревел, когда они попытались преодолеть ярость его могучих клинков, рассредоточившись и наступая на него с обеих сторон, пытаясь сокрушить его, но ни один не смог приблизиться.

Я с благоговением наблюдала, мое сердце бешено колотилось, когда он снова и снова парировал удары и нес смерть, его движения были неземными, его инстинкты, казалось, снова и снова направляли его клинок в идеальное положение.

Магнар качнулся влево, и вампир обошел его, целясь прямо в меня, заставляя мое внимание вернуться к выживанию, вместо того чтобы пялиться на истребителя из легенд.

Глаза вампира злобно сверкнули, и мой пульс застучал в ушах, когда он взмахнул мечом, целясь прямо мне в голову.

Каким-то образом мне удалось поставить Фурию между нами, чтобы он принял удар, клинок втолкнул в меня воспоминания, которые не были моими собственными, предлагая мне ровно столько, чтобы эффективно владеть оружием. Я отпрянула, когда сила атаки вампира пронзила меня до костей, и он снова замахнулся на меня.

Мои ноги двигались быстро, и я отскочила в сторону, наполовину чувствуя, что знаю, что делаю, пока Фурия вливал в меня информацию, как будто я была пустым сосудом, который только и ждал, чтобы его наполнили. Что бы ни делал клинок, это сработало, поэтому я не стала сомневаться, когда нырнула под третий взмах клинка вампира, мои волосы взметнулись вокруг меня, когда я отвернулась в сторону.

Бей сейчас же!

Я сделала, как приказал Фурия, и золотое лезвие рассекло заднюю часть ног вампира, рассекая мышцы и сухожилия, проливая кровь, которая была слишком ярко-красной для человеческой.

Вампир зашипел и упал навзничь, ноги больше не могли удерживать его в вертикальном положении. Я отпрянула от его клинка, когда он метнул его в меня со своего места на полу, пригибаясь справа и приближаясь к бушующему торнадо, которым был Магнар.

Я усилила хватку на Фурии, бросаясь к вампиру, которого повалила на землю, намереваясь прикончить его, но меч Магнара добил его раньше, чем я смогла, разрубив его надвое, найдя сердце и оставив на месте кучи одежды и пепла.

— Это была моя добыча, — прорычала я, разворачиваясь к Магнару, но в тот момент, когда он попытался помочь мне, вампирша прыгнула ему на спину, обвивая руками его шею.

Магнар с вызовом взревел, пытаясь сбросить ее с себя, его пальцы выдрали большую прядь волос с ее головы, но она держалась крепко, рыча, и пытаясь найти зубами его плоть.

Он снова развернулся, заставляя меня отскочить в сторону, но при этом оставаясь ко мне спиной. Я бросилась на борющуюся пару, направив Фурию прямо в спину вампирши, где он нашел место между ее ребрами и добрался до ее сердца со вздохом удовольствия.

Магнар не удостоил меня взглядом, когда освободился от мертвой хватки вампирши, просто бросившись на двух наших последних врагов, с его губ сорвался боевой клич.

Он сразил первого одним ударом, а последний развернулся и убежал.

Я оттолкнулась от стены, переходя на бег, ожидая, что мы пустимся в погоню, но Магнар хлопнул меня рукой по груди, останавливая, и решительно оттолкнул назад.

— Пусть он расскажет своим хозяевам, что он здесь нашел. К тому времени, как они прибудут, мы будем уже в другом месте.

— Тебе это нравится, — обвинила я, моя грудь тяжело вздымалась и опускалась, кровь и пепел окрашивали мою кожу, а адреналин заставлял мои конечности дрожать.

— Тебе тоже, — выпалил он в ответ.

— Конечно, нет, — прорычала я. — Какому психопату понравится сражаться за свою жизнь в кровавой бане?

Магнар подошел на шаг ближе ко мне, перекидывая Веном через плечо, прежде чем схватить мою челюсть окровавленными пальцами и наклонить мое лицо к своему.

— Ты можешь лгать себе сколько угодно, дракайна хьярта, но не мне. Я вижу, как твои глаза горят жаждой их смерти. Я чувствую, как колотится твой пульс от возбуждения перед боем, и, если бы я поцеловал твой прелестный ротик, я бы почувствовал жажду крови на твоем языке. В тебе течет кровь нашего вида, который не должен был склоняться перед властью гребаных вампиров. Это восстание было заперто в твоем сердце на долгое, долгое время. Я просто ключ, который тебе нужен, чтобы отпереть его.

Он наклонился ближе, греховность его рта притягивала меня, сладость его дыхания касалась моих губ, а дикая свобода в его золотистых глазах обещала мне гораздо больше этого бунта, если только я решусь на него.

А потом он исчез. Его хватка покинула меня, и он отвернулся, оставив мое сердце биться в прежнем ритме, а напряжение в конечностях спало.

Я сердито посмотрела на него, когда он направился к двери. Пошел он к черту, потому что глубоко внутри, под абсолютным ужасом и полным неверием в то, что мы только что сделали, он был прав. Это было то, о чем я никогда даже не смела мечтать, что это возможно: нанести вампирам такой яростный удар, убить стольких им подобных после того, как всю жизнь провела в рабстве у них, будучи не более чем домашним скотом…

Магнар вышел из комнаты, свернув в другой коридор и направляясь прочь от убегающего вампира.

Я не задавала ему вопросов, следуя за ним, истина, которая открывалась во мне, была слишком сильной, чтобы выразить ее словами.

Уходя, мы оставляли за собой кровавые следы по коридору, не предпринимая сейчас никаких попыток действовать хитро или скрытно. Элите не составило бы труда найти нас, и я просто надеялась, что Магнар будет готов встретить их, когда они прибудут. Одно дело, когда он сражался с группой низших вампиров, но я видела, насколько более сложной задачей была последняя Элита. Я не была уверена, что произошло бы, если бы ему пришлось столкнуться сразу с несколькими из них.

Мы двигались быстро, и Фурия, похоже, не думал, что поблизости от нас еще есть вампиры, поэтому я позволила себе немного отдышаться.

В коридоре, в котором мы находились, не было дверей, и мы продолжали двигаться по нему на скорости, ища путь дальше, охотясь на людей, которых они держали здесь, моя потребность воссоединиться со своей семьей подстегивала мои действия.

Наконец, мы добрались до другой двери, и Магнар широко распахнул ее. Я шагнула следом за ним, прищурившись, когда мы погрузились в темноту. Свет из коридора осветил выключатель на стене, и я щелкнула им как раз в тот момент, когда Магнар захлопнул за нами дверь.

Свет залил огромное пространство, когда над нами загоралась лампочка за лампочкой, и Магнар вздрогнул от удивления. Ухмылка тронула мои губы, когда я взглянула на него. Воин, который и глазом не моргнул, когда привел в ярость группу вампиров, вздрогнул от щелчка выключателя.

Магнар заметил мой взгляд и закатил глаза. — Пошла ты.

— Пошел ты, — ответила я в том же духе.

— Будь осторожна в своих желаниях, дракайна хьярта, — предупредил он, посылая огненную вспышку прямо сквозь мое нутро.

Я пренебрежительно отвернулась от него, отказываясь позволить ему увидеть, какой эффект он произвел на меня, когда его голос стал таким грубым. Дверь, через которую мы прошли, была сделана из тяжелого металла и снабжена большими засовами, которые я быстро задвинула, чтобы запечатать ее.

— Это удержит Элиту? — Спросила я.

Я знала, что они сильные, но сомневалась, что они смогут пробить толстое железо.

— Похоже, что это возможно, — согласился Магнар, убирая Веном обратно в ножны.

Я вернула свое внимание к похожей на пещеру комнате, в которой мы оказались. Она была заставлена двумя длинными рядами ящиков размером с гроб, по центру которых проходил узкий проход. В помещении было прохладно, со сводчатого потолка свисали трубы и провода, которые тянулись к гробам.

— Не думала, что вампиры на самом деле спят в гробах, — сказала я, делая шаг к ближайшему ряду.

— Они этого не делают, — мрачно ответил Магнар. — Это что-то другое.

Я прикусила губу, подходя к первой коробке. На ней была стеклянная крышка, а с потолка к ней тянулись две трубки. Одна была наполнена прозрачной жидкостью. Другая была залита кровью.

Я взглянула на ящик и резко втянула воздух, столкнувшись лицом к лицу с кем-то, кого знала.

Томас лежал под стеклом совершенно обнаженный и совершенно неподвижный. Его грудь постоянно вздымалась и опускалась, хотя он не подавал никаких других признаков жизни. В последний раз, когда я видела его, он ударил меня по лицу за то, что я последовала за ним из Сферы.

Я предположила, что это означало, что вампиры поняли, что он тоже выходил за стену. Возможно, мне следовало чувствовать себя виноватой из-за этого, но когда я вспомнила, как он нависал надо мной, как смерть сверкала в его безжалостном взгляде, мне стало трудно испытывать особые угрызения совести. Моя семья нуждалась в припасах, которые были доступны за оградой, и я не собиралась чувствовать себя виноватой из-за того, что воспользовалась секретом, который он открыл, в попытке помочь им.

Прозрачная трубка вводила капельницу прямо в вену на его левой руке, в то время как красная трубка брала кровь из вены на правой.

— Это как интенсивное скотоводство над людьми, — сказала я с отвращением. — Они поддерживают в них жизнь, чтобы иметь возможность осушить их. — Это было то, что, как мы всегда знали, здесь происходило, и в каком-то смысле было облегчением видеть его лежащим там таким, каким он был. Он не понимал, что происходит. Не было похоже, что он был подвешен или даже находился в сознании, он просто спал, ничего не подозревая. Это было практически гуманно. Если проигнорировать тот факт, что он был там против своей воли и у него крали жидкости из организма, чтобы использовать их в качестве пищи для монстров.

Я огляделась в поисках какого-нибудь способа вытащить его из гроба, но ничего не нашла. Он был наглухо закрыт, не было ни защелки, ни замка, которые я смогла найти, ни кнопок, ни рычажков. Я толкнула стеклянную крышку, затем постучала по ней рукоятью Фурии, но ничего не произошло. Он был заперт плотно и непроницаемо.

Магнар встал рядом со мной, навалившись плечом на крышку, его мышцы напряглись, когда он безуспешно пытался открыть ее. Штука была прочной, как скала.

— И как мы должны их оттуда вытащить? — В отчаянии спросила я, мое сердце колотилось в болезненном ритме, когда я оглядывалась вокруг, гадая, в какой из этих коробок могли находиться папа и Монтана.

— Мы должны найти твою семью. Мы сможем выяснить, как освободить этих людей, когда узнаем, где они. Я проверю первый ряд, а ты проверь другой. Я видел твоего отца, когда его похитили, но не смог толком разглядеть твою сестру. У нее были темные волосы, не так ли? — спросил он.

— Да, у нее темные волосы, хоть у меня и светлые, но мы близнецы, поэтому все равно очень похожи. Вероятно, этого достаточно, чтобы ты узнал ее. Мама называла нас своими солнцем и луной. Папа тоже. — Брови Магнара сошлись, когда я это сказала, но у меня не было времени спрашивать в чем дело. Моя семья была близко, я просто знала это. Они должны были быть близко.

— Просто позови меня, если увидишь кого-нибудь, в ком не уверен, — сказала я ему, затем поспешила через комнату и начала двигаться вдоль другого ряда гробов.

Было много лиц, которые я не узнавала, но некоторые я узнала. Большинство из них были людьми, которых забрали из Сферы за нарушение правил. И несколько пожилых людей, которые недавно исчезли ночью.

— Келли? — Позвал Магнар.

Я побежала обратно, чтобы заглянуть в гроб, который он нашел, с бьющимся в горле сердцем. Там лежала девочка примерно моего возраста, ее волосы были такими же темными, как у Монтаны, но на этом сходство заканчивалось. Я покачала головой, чувствуя, как меня охватывает разочарование, и вернулась к своим поискам.

Гроб за гробом, лицо за лицом, и ни одно из них не было ими.

Когда мы подошли к дальнему концу комнаты, мое сердце упало. Их нигде не было видно. Если моей семьи здесь нет, то я не знала, что нам делать. Я понятия не имела, куда еще их могли увезти. Не представляла, что могли сделать с ними вампиры. Ужас от незнания, страх того, что они будут потеряны, поднимался во мне до тех пор, пока я не почувствовала, что могу задохнуться от этого.

Слезы защипали мне глаза, но я прогнала их, усиленно моргая и подавляя желание впасть в панику. Мы скорее разнесем это место на части, чем я откажусь от них. Если их не было в этой комнате, то я просто должна была предположить, что они были в другой.

Я дошла до конца ряда, и моя душа немного раскололась, когда я их не нашла. Я повернулась к Магнару, и он печально покачал головой, подтверждая, что тоже их не обнаружил.

Я прошла мимо него и начала сама проверять его ряд. Он их не знал. Он мог бы ошибиться, но не я. Я должна была проверить еще раз.

Когда я приблизилась к гробу Томаса, из-за двери, которую мы закрыли на засов, раздался оглушительный грохот, и мое сердце заколотилось от ужаса, а ноги застыли, прежде чем двинуться быстрее, пока я продолжала свои поиски, нуждаясь в уверенности, полная решимости все тщательно проверить.

— Мы слышали, что человек нарядился как истребитель из древности! — раздался голос с другой стороны железной двери как раз в тот момент, когда я вернулась к гробу Томаса, и мое сердце упало от уверенности, что моей семьи здесь нет.

Я начала отступать, и моя метка истребительницы предупреждающе загудела, а Фурия обжег, когда я снова его вытащила.

— Почему бы тебе не прийти и не посмотреть, сможешь ли ты встретиться лицом к лицу с одним-двумя стоящими противниками, — издевался голос.

Дверь снова загрохотала, и Магнар схватил меня за руку, увлекая за собой. Я могла сказать, что он хотел принять предложение вампира о драке, но мы продолжали отступать, пока снова не добрались до дальнего конца комнаты, и я обернулась, чтобы найти выход.

В одном углу была спрятана маленькая дверь, и я побежала к ней, доверяя оценке Фурии, прежде чем широко распахнуть ее.

Я оказалась в диспетчерской, заполненной экранами видеонаблюдения. Я узнала это место по Сфере. У них было точно такое же оборудование в торговом центре, и я видела маленькие камеры, которые фиксировали нас во всех общественных местах. Даже в бане. У меня мурашки побежали по коже, когда я подумала о вторжении в нашу частную жизнь. Они даже не позволяли нам сохранять наше собственное достоинство.

Магнар замер, глядя на экраны, его глаза перебегали с одного на другой, пока он пытался осмыслить то, что видел.

— Думай об этом как о просмотре множества разных мест одновременно, — быстро сказала я. — Это просто показывает нам, что происходит в других местах.

Он зачарованно уставился на них и медленно поднял руку, указывая на один из экранов. — Разве это не твой отец? — спросил он.

Я повернулась, чтобы посмотреть на мужчину, на которого он указал, и у меня все внутри оборвалось.

— Папа, — выдохнула я, и слеза скатилась по моей щеке.

Он находился в маленькой комнате, его руки были скованы цепями на запястьях, на теле виднелись следы пыток. Они сняли с него рубашку, и он дрожал в одних рваных джинсах. Кровь струйками стекала по его коже из ран от укусов на шее и запястьях. Желчь подступила к моему горлу, когда я осознала тот факт, что он был здесь, терпя это все время, пока мы его искали.

Я вздрогнула, когда кто-то еще попал в поле зрения камеры, и поняла, что он был не один.

Генерал Вульф направился к нему, подняв палец и направив его прямо в лицо моему отцу. Выглядело так, будто он задает ему вопрос, но аудиозаписи не было, поэтому я понятия не имела, что это может быть.

Отец решительно покачал головой, хотя в его взгляде я увидела что-то ужасно похожее на страх.

Генерал сердито закричал и нанес моему отцу удар в лицо, от которого тот отшатнулся. Он удержался на ногах только благодаря цепям. Прежде чем он успел опомниться, генерал сделал выпад и укусил его в шею.

Мой собственный крик встретился с тем, который, как я могла видеть, сорвался с губ моего отца, и я бросилась к экрану, жалея, что не могу добраться до него.

— Мы должны найти его! Мы должны помочь ему! — Потребовала я, когда Магнар подхватил меня на руки и притянул обратно к себе.

— Обязательно. Он должен быть здесь. Мы найдем ту комнату. — Он на мгновение притянул меня к своей груди, затем отпустил, держа на расстоянии вытянутой руки. — Ты видишь свою сестру в одном из этих ящиков? — Он указал на экраны, и у меня сложилось отчетливое впечатление, что они ему не понравились.

Я заставила себя снова посмотреть на камеры видеонаблюдения, отчаянно ища какие-либо признаки присутствия Монтаны, но ее там не было. Я покачала головой, не в силах произнести это вслух. Где еще она может быть? Это не имело смысла. На двух экранах я видела комнату, в которой находился Томас, но не было ни одной похожей, ни одной другой, где она могла бы быть, разве что в комнате без камеры.

Мои мысли зацепились за череп, который я видела в подвале под печью. Может, она не была без сознания, когда ее забирали? Что, если генерал ударил ее слишком сильно? Что, если она так и не очнулась?

— Что, если она… Я имею в виду, что, если они… — Я не могла сказать это вслух.

Если бы она умерла, я бы тоже умерла. Я просто знала это. Не могло быть мира, в котором одна из нас существовала бы без другой.

— Что говорит тебе твое сердце? — Потребовал Магнар, заставляя меня стоять неподвижно, и положил ладонь на мое бешено колотящееся сердце.

Я сделала ровный вдох, прогоняя панику, когда посмотрела ему в глаза и украла у него немного силы.

— Она жива, — твердо сказала я, отказываясь от любого другого ответа, готового сорваться с моих губ.

Магнар кивнул, его золотистые глаза были жесткими и полными решимости. — Тогда мы найдем ее.

Я

наблюдала, как Фабиан направился к двери в конце комнаты, намереваясь последовать за ним, но меня остановила Валентина.

Ее полные губы изогнулись в ослепительной улыбке. — Добрый вечер, Монтана.

— Валентина, — я поприветствовала ее легким кивком, выглядывая через ее плечо, пока пыталась пройти мимо.

— Ты сделала свой выбор для церемонии? — спросила она, хлопая длинными ресницами.

— Эм… пока нет. — Я снова попыталась обойти ее, но она схватила меня за руку, чтобы удержать на месте. Напряжение пробежало рябью по мне, когда я полностью сосредоточилась на ней.

Она озабоченно нахмурилась, затем понизила тон. — Мне жаль, что тебе приходится проходить через это.

Я посмотрела на нее с подозрением, каблуки придавали ей дополнительные несколько дюймов высоты надо мной. — Почему тебя это волнует?

Она придвинулась ближе, осторожно оглядывая комнату. — Я не хочу видеть, как тебе причиняют боль.

— Я могу постоять за себя, — твердо сказала я.

Я с тоской посмотрела на дверь, через которую вышел Фабиан. Мне нужно было чертовски поторопиться.

Кошмар неистово гудел у меня на бедре. Следуй, дитя Луны.

Я коротко улыбнулась ей. — Мне просто нужно в уборную…

Я попыталась отстраниться, но она схватила меня сзади за шею и притянула ближе, так что ее рот оказался у моего уха. — Когда Эрик узнает, кто ты, он убьет тебя. Я пытаюсь защитить тебя. Ты последняя в нашем роде. Пожалуйста, выслушай меня.

Я в шоке отстранилась от нее, и ее глаза вспыхнули, как будто в них назревала буря.

— Что ты знаешь? — Прошептала я, ведя себя непринужденно, чтобы никто не посмотрел в нашу сторону.

Она подошла ближе, чтобы снова заговорить мне на ухо. — У меня много сожалений, и то, что я была обращена, — одно из них. Если кто-то из истребителей возрождается, я хочу помочь им. Ты не понимаешь, какой силой обладаешь, но я могу помочь тебе.

Кошмар сердито жужжал у меня на бедре, призывая поторопиться за Фабианом.

Сомнения просачивались сквозь меня, пока я оставалась там, пойманная в ловушку. Я не знала, могу ли доверять ей. Она была просто еще одним вампиром, еще одним монстром, даже если когда-то была кем-то другим. И, кроме того, именно она сказала Эрику избавиться от меня.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала я, прикидываясь дурочкой.

Она поджала губы, разглядывая мою правую руку, как будто подозревала, что скрывается под рукавом моего платья, и я осторожно отступила на шаг.

— Может быть, я ошибаюсь, но… — Она покачала головой, выглядя сбитой с толку.

— Мне действительно нужно идти. — Я нырнула в толпу, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что Валентина не следует за мной. Она плыла к бару, казалось, глубоко задумавшись, явно не имея намерения преследовать меня.

Это было нехорошо. Если и было что-то, что мне сейчас не нужно, так это еще больше дерьма в моем дерьмовом шоу. Откуда она вообще могла знать о метке? Могут ли истребители чувствовать себе подобных? Я, конечно, не почувствовала ничего, когда дело касалось ее, кроме опасности, но так всегда было с вампирами. Что, если она говорила правду? Что, если бы она могла помочь мне, вытащить меня отсюда?

В данный момент я мало что могла с этим поделать, мне просто нужно было добавить это к списку дерьма, над которым я буду размышлять до поздней ночи, когда доберусь до своей кровати. Прямо сейчас мне нужно было разыскать Фабиана.

Вздохнув и вернувшись мыслями к текущей задаче, я направилась к двери, через которую вышел Фабиан.

Убедившись, что за мной никто не наблюдает, я проскользнула в дверь и тихо закрыла ее за собой.

Темный коридор с множеством дверей встретил меня. Я прислушалась, пытаясь определить, какую комнату занимал Фабиан. Двигаясь так тихо, как только могла, по кремовому ковру, я наконец услышала звуки голосов.

Подкрадываясь ближе, я приблизилась к двери, за которой, я была уверена, находился Фабиан, мое дыхание участилось, а Кошмар подбадривал меня.

Ищи. Найди. Убей.

Лезвие отвлекало само по себе, но я чувствовала себя увереннее, зная, что оно рядом. Потому что, если меня поймают, я не отделаюсь легким испугом. Фабиан мог напасть, и я должна была быть готова.

Я усилием воли прогнала страх, подошла к ближайшей двери и прижалась к ней ухом.

— …если кто-нибудь поймет, что я в этом замешан, я по уши в дерьме, — прорычал Фабиан. — Я должен покончить с этим сегодня вечером. Пообещай мне, что все пройдет тихо.

— Так и будет, ваше высочество, уверяю вас, — ответил Роджер дрожащим голосом.

— Тогда возьми себя в руки! — Фабиан рявкнул, и звук шлепка разнесся в воздухе.

Спрячься. Голос Кошмара вспыхнул в моем сознании.

Уверенная, что должна подчиниться, я бросилась к двери на другом конце коридора и повернула ручку. Дверь распахнулась в кромешную тьму комнаты, и я влетела внутрь, закрыв ее с тихим щелчком.

Я приложила ухо к двери, желая, чтобы мое сердцебиение замедлилось, когда в коридоре раздался голос Фабиана. — Я хочу, чтобы с ним разобрались до конца ночи. Я не хочу, чтобы он создал нам еще какие-либо проблемы.

Я прижалась к дереву, отчаянно надеясь услышать, как они уходят, но они двигались бесшумно, как ветер, так что я не могла быть уверена, ушли они или нет.

Их голоса звучали дальше по коридору, и я немного расслабилась, прижавшись лбом к двери. Я не могла поверить, что была так близка к тому, чтобы быть пойманной. Без Кошмара я была бы в полной заднице.

Я провела рукой по лезвию, прикрепленному к моему бедру, его тихое присутствие успокаивало меня.

Кошмар начал гудеть с другой энергией, и мне стало интересно, что это значит, но я понятия не имела, как расшифровать странные чувства, которые он вызывал.

Подождав несколько минут, я взялась за ручку двери и открыла ее. Выйдя в коридор, я внезапно была прижата лицом к противоположной стене, сильная рука сжала мой затылок.

Холодные пальцы сжали мои запястья за спиной, и я вскрикнула, испугавшись, что Фабиан поймал меня. Я попыталась высвободиться, желая дотянуться до Кошмара, когда лезвие отчаянно зажужжало у моего бедра.

Сражайся, Дитя Луны.

Мой похититель отпустил меня, затем развернул, и я оказалась лицом к лицу с Эриком.

Из моих легких вырвался вздох, но я не знала, было ли оправдано мое облегчение, потому что он выглядел чертовски разъяренным.

— Ты ублюдок. — Я ударила его кулаком в грудь, со всей силы, но это был бесполезный жест.

— Он там? — Резко спросил он, указывая на комнату напротив.

— Кто? — Я ахнула, мое сердце бешено заколотилось.

Он издал рычащий звук, затем бросился прочь от меня в комнату, в которой я только что была. Мгновение спустя он вернулся ко мне, его плечи были напряжены, а глаза превратились в моря смолы.

— В чем твоя проблема? — Спросила я.

Он прижал меня к стене, и я задержала дыхание, когда он просунул колено между моими бедрами, чтобы удержать меня на месте, затем положил свое предплечье над моей головой, наклоняясь и поглощая пространство между нами.

— Где Фабиан? — он угрожающе зарычал. — Только что ты была на танцполе, а в следующую минуту уже ускользаешь с ним в темные комнаты.

— Ты, блядь, серьезно? — Я возразила. — Ты же сам сказал мне шпионить за ним.

— Я никогда не говорил тебе трахаться с ним, — выплюнул он, его глаза были дикими, зверь в нем вырвался на волю.

— О чем ты говоришь? — Я ударила его руками в грудь, пытаясь заставить отступить, но он не сдвинулся ни на дюйм. — Он пришел сюда с этим мудаком Роджером. Я последовала за ним и подслушала их разговор, затем спряталась в той комнате, чтобы он меня не поймал.

Эрик замер, воспринимая эти слова, и чудовище в нем медленно отступило, а его челюсти плотно сжались.

— Ты что, совсем спятил? — Я зашипела, ярость пробежала по моей коже. Как он посмел напасть на меня? Это была его идея, и теперь он наказывает меня за это?

— Да, я начинаю так думать, — процедил он сквозь зубы.

— Ты не имеешь права злиться на меня, даже если бы я трахнулась с Фабианом — чего я бы никогда не сделала — да и какая тебе разница? В одну минуту ты требуешь, чтобы я сделала все возможное, чтобы сблизиться с ним, в следующую ты прижимаешь меня к стене и кричишь на меня за возможность того, что я использовала свое тело, чтобы получить ответы, которые тебе нужны. Так в чем твоя чертова проблема?

Музыка громко гремела вдалеке, но ничто не казалось громче моего пульса, его дикая мелодия билась у меня в ушах.

— Что ты подслушала? — спросил он, игнорируя все, что я сказала.

Я недоверчиво покачала головой. — Звучит так, будто он хочет, чтобы ты исчез, и я не могу сказать, что удивлена, — сказала я резко.

Хотя я не могла хорошо разглядеть выражение его лица в темном коридоре, я могла сказать, что он не был расстроен. — Для меня это не новость.

— Он сказал, что хочет разобраться с тобой сегодня, — добавила я. — Или с кем-то еще, если не с тобой.

Казалось, он почти не слушал меня, и я замерла, когда он поднял руку и провел большим пальцем по моей скуле.

— Я думаю, боги снова играют со мной, — прохрипел он. — Ты мучаешь меня так же, как и они. Только эта мука нова. Она глубже, чем мой разум, она в моей крови, в моих жилах. Я не могу вырезать тебя, и все же это то, что я должен сделать, если я хочу когда-нибудь избавиться от этого безумия. — Он крепче сжал мое лицо, впиваясь в меня взглядом. — Они создали тебя для этой цели, я уверен в этом.

— Эрик, ты пугаешь меня, — прошептала я, его серые глаза блестели в темноте, полные невыразимых демонов.

— Ты должна бояться, — яростно сказал он. — Ужас должен будить тебя по ночам и преследовать глубже, чем любой кошмар. Потому что если боги создали во мне это желание к такому существу, как ты, то от этого никуда не деться. Нет будущего, в котором я не существовал бы в твоей жизни.

— Эрик, — взмолилась я, схватив его за руку и пытаясь оторвать его ладонь от своего лица. — Прекрати. Я не та, за кого ты меня принимаешь. Ты все неправильно понял.

— Они прокляли тебя так же, как прокляли меня, — прорычал он. — Если они хотят, чтобы я так желал тебя, чтобы во мне проснулась ревность при мысли о руках моего брата, прикасающихся к тебе, то ты самое невезучее существо на этой земле. Я уже твой похититель, но я стану и твоим проклятием.

— Ревность, — прошептала я, не в силах поверить в то, о чем он мне признался.

— Я хочу тебя, — мрачно сказал он. — Не любить и обожать, а владеть. Я хочу каждую частичку тебя, и я слишком долго отказывал себе в этом. Мысль о том, что ты будешь с ним сегодня вечером, поколебала мою решимость. Я зол на тебя за это, даже презираю тебя за это, за то, что ты пробудила во мне это безумие и разрушила мои планы. Но это не меняет того факта, что я должен обладать тобой.

Он взял мою руку, прижимая ее к моему сердцу, которое яростно колотилось под моей ладонью, словно хотело вырваться на свободу.

— Я не хочу этого, — сказала я, задыхаясь от его близости, от его заявления.

Я могла видеть его желание так же ясно, как день, даже если бы он не произнес этих слов, но хуже всего было то, что я тоже желала его. Между ненавистью и горечью, которые я испытывала к нему, эта запретная плотская потребность выползла из теней моего сердца и потребовала, чтобы я преклонилась перед ней.

— Лгунья, — обвинил он, сильнее вдавливая свое колено между моих бедер, и я подавила всхлип. — Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня, или не слышу каждый удар твоего сердца, когда оказываюсь рядом?

— Я боюсь тебя, вот и все, — настаивала я, отрицая все, это было единственным что мне оставалось делать, но моя решимость рушилась на глазах. Я хотела сломаться, хотя бы на мгновение, позволить воцариться хаосу и забыть о последствиях этого выбора.

— Я бы поверил в это, если бы ты не ответила на мой поцелуй, — сказал он, и это была резкая правда, которую невозможно было опровергнуть.

Я схватила его за воротник, сцепив пальцы в узел, душа его материалом несмотря на то, что он не нуждался в воздухе. Прежде чем я поняла, что делаю, я притянула его ближе, ломаясь, разбиваясь вдребезги, и позволяя безумию взять верх надо мной.

Его рот столкнулся с моим, и он зарычал, прижимая меня к стене и проникая языком между моими губами. Его поцелуй был грубым и порочным, и я обвила руками его шею, а затем вцепилась когтями в его волосы. Чем грубее он был, тем больше я кусалась в ответ, тем больше вымещала на нем свою злость за то, что чувствовала. За то, что позволила этому случиться и наслаждалась каждой секундой происходящего.

— Наконец-то, — выдохнул он мне в рот, его клыки прошлись по моей нижней губе и вырвали у меня стон. Мне не должно было это нравиться. Это было так чертовски неправильно, но я уже не могла остановиться, отдавшись этому чувству. Это была похоть, жар и все остальное, и мне нужно было, чтобы он выпустил это из моего тела самым греховным способом. Но правда заключалась в том, что я никогда не позволяла ни одному мужчине приблизиться к себе подобным образом. Я избегала тех возможностей, которые у меня были, чтобы получить удовольствие от мужчин, не желая подходить так близко на случай, если я привяжусь. Или, что еще хуже, забеременею. Но здесь такого риска не было.

Эрик задрал мне платье, и я выругалась, чувствуя, как Кошмар заурчал громче, но он не успел приблизиться к нему, когда я раздвинула для него бедра, и он запустил руку мне в трусики. Его пальцы были холодными, и я ахнула, моя спина выгнулась дугой, и я ухватилась за его шею для поддержки, наши рты разошлись на достаточное расстояние, чтобы он мог посмотреть мне в глаза и наблюдать за моей реакцией, когда он скользнул пальцами по горячей влажности, которая, как он обнаружил, ждала его. Теперь было невозможно отрицать мою похоть к нему, и я не хотела, чтобы он останавливался.

Он одобрительно зарычал, затем, не отрывая от меня взгляда, погрузил два пальца глубоко в меня, медленно продвигая их, как будто наслаждался каждой секундой своей победы надо мной.

Я вскрикнула от нового ощущения, моя голова откинулась назад, когда он опустил тыльную сторону ладони на мой клитор, и мой крик превратился в стон. Он не проявлял ко мне милосердия, входя и выходя из меня жесткими, уверенными движениями, и я стонала от этих ощущений, потому что мне они нравились все больше и больше.

— Это то, чего ты от меня хочешь? — грубо спросил он.

— Да, — вздохнула я, совершенство его прикосновений не походило ни на что, что я испытывала раньше. — Я хочу брать и отнимать у тебя и ничего не отдавать взамен.

Он зарычал от гнева, затем свободной рукой дернул мою голову вбок за волосы и подставил мою шею ему, задев клыками точку пульса.

— И как бы ты меня остановила? — он выдохнул, заставив мое сердце затрепетать.

На секунду я испугалась, что он собирается укусить меня, тревога пронзила меня, и мои плечи напряглись. Но затем он двинулся дальше, зажимая зубами мочку моего уха и посылая огненную линию вниз по моему позвоночнику. Никогда прежде ко мне не прикасались так, с таким мастерством, что я задрожала, склоняясь перед властью его тела над моим.

Он вытащил из меня свои пальцы, вместо этого скользя ими по моему клитору, кружа и потирая это тугое, чувствительное местечко и заставляя меня вскрикивать от удовольствия. Я схватила его за руки, взбешенная тем, как легко он подводил меня к краю блаженства, и в то же время желая этого больше всего на свете. Это было неправильно, так чертовски неправильно, что я позволила этому монстру прикоснуться ко мне раньше, чем кому-либо другому, но я не могла отстраниться, теряясь в удовольствии, которое он мне доставлял, и желая большего.

— Ты Дьявол, — прорычала я, впиваясь ногтями в его рубашку, но он снова провел пальцами по моему клитору движением, которое заставило меня застонать громче. Он холодно рассмеялся надо мной, раздвигая коленом мои ноги шире.

— Во плоти, но ты все равно собираешься кончить для меня, — прорычал он.

Я терлась о его пальцы, пока они обрабатывали меня так чертовски идеально, что я знала, что он был прав. Первая волна моего оргазма накрыла меня, и Эрик прижал меня к стене своим телом, чтобы удержать на ногах, его пальцы скользили по моему клитору, продлевая экстаз. Его пальцы снова скользнули в меня, сначала два, затем три, растягивая меня и чувствуя, как моя киска пульсирует вокруг них.

— Если ты позволишь другому мужчине оказаться у тебя между бедер, я убью его и заставлю тебя смотреть, — предупредил он, откидываясь назад и свирепо глядя на меня.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я, тяжело дыша.

— Чертовски сумасшедший, — согласился он, затем резко вытащил из меня свои пальцы, заставив меня выругаться.

Он разорвал мои трусики, сорвал их с меня и потер ими между моих бедер, чтобы стереть мое возбуждение, затем сунул их к себе в карман. Я опустила юбку, когда он освободил мне больше места, и Кошмар сердито загудел на моей ноге, но, к счастью, это не привлекло его внимания.

Я уставилась на вампира, которому только что позволила сотворить со мной немыслимое, и попыталась не ненавидеть себя так сильно, как ненавидела его.

— Что теперь? — Спросила я, и он ухмыльнулся, оглядывая меня с ног до головы.

— Теперь мы возвращаемся на вечеринку. — Он зашагал прочь от меня, а я недоверчиво смотрела ему вслед.

— Эрик, — рявкнула я, но он не обернулся. — А как же план? Фабиан? Все это?

Он ничего не сказал, и я в ярости зашагала за ним, чувствуя, что мои ноги дрожат от всего, что он со мной сделал.

Он вошел через дверь обратно на вечеринку, и я была вынуждена догнать его, обнаружив, что толпа людей смотрит в нашу сторону. Их взгляды скользнули по нам, по помаде на губах Эрика, которая, без сомнения, была размазана и по моим. Я потерла губы, чтобы вытереть ее, но это только привлекло еще больше внимания, и я тихо выругалась, ускоряя шаг.

Он ни разу не оглянулся, его широкий шаг опередил меня и вернулся в гостиную, где Пейдж мечтательно улыбнулась мне.

— Эй, где ты была? — Ее взгляд скользнул по моим волосам и по моему платью в беспорядке. — И что ты делала? — Она бросила на меня понимающий взгляд, и по моим щекам разлился румянец.

Эрик издал неприличный смешок, затем отошел, чтобы присоединиться к Майлзу и Уоррену, которые заняли места, освобожденные помощниками Фабиана.

— Ничего, — настаивала я, хватая свой напиток со стола и делая большой глоток, чтобы стереть вкус Эрика с языка.

— Где Брианна? — Спросила я, и Пейдж указала в толпу. Она танцевала с поднятыми руками, прижимаясь бедрами к мужчине-вампиру, ее глаза были прикрыты, а на губах играла лучезарная улыбка.

— О черт, — выдохнула я. — Что она делает?

— Я не знаю. Я думаю, это из-за этих напитков… от них у меня кружится голова. — Пейдж лениво улыбнулась, и я быстро поставила свой бокал обратно на стол. Последнее, что мне было нужно, это чтобы в голове у меня сегодня вечером царил еще больший беспорядок.

— Пейдж, я совершила глупость, — прошептала я, наклоняясь к ней ближе.

— Не может быть, — засмеялась она. — Хотя, похоже, ты хорошо провела время. Я знала, что ты ему нравишься.

— Все не так. — Я прижала пальцы к глазам, сожаление пронзило меня насквозь. Когда я снова подняла глаза, мой взгляд упал на Эрика, который по-мужски развалился в кресле, положив лодыжку на колено. Официантка подала ему новый напиток, и он сделал глоток, наблюдая за мной поверх края стакана, этот засранец излучал самодовольство. Он даже не потрудился стереть помаду, размазанную по губам и щекам, и носил ее как чертов трофей.

Я презирала его больше, чем когда-либо прежде, когда поняла, что все те слова, которые он бросил в мой адрес, были чушью собачьей. Он не думал, что я была каким-то искушением богов, и у него вообще не было намерения заставлять меня забыть о плане с Фабианом, иначе он сказал бы об этом сразу. Не то чтобы он сам много от этого получил, но, возможно, триумфа надо мной было достаточно.

Стыд захлестнул меня, и мне захотелось выхватить у него из рук стакан и выплеснуть ему в гребаное лицо.

Черт, Келли убила бы меня, если бы узнала, что я натворила. Какой же я была глупой.

Мой взгляд вернулся к Пейдж, которая подпрыгивала на своем месте, хлопая в ладоши в такт музыке, и я позавидовала ее беззаботной ночи.

Эрик внезапно вскочил со своего места и направился прямиком к Брианне сквозь толпу, грубо расталкивая людей, прежде чем схватить ее за руку.

— Эй! — крикнула она ему, но он не отпустил, даже когда она оттолкнула его руки.

Он подвел ее к диванам и усадил в кресло с разъяренным видом.

Джошуа, спотыкаясь, выбрался из толпы с ошеломленным видом, и Кларисса вприпрыжку бросилась за ним.

— Просто отдохни минутку, — попросила она, подталкивая его к диванам.

— Майлз, — рявкнул Эрик, и его брат поднял глаза. — Люди напиваются.

— Ну и что? Им весело, — сказал Майлз, пожимая плечами.

— Пресса следит, вот что. — Челюсть Эрика дрогнула, когда он повернулся к Пейдж, казалось, оценивая, была ли она пьяна так же, как остальные. — А как насчет тебя?

— Я выпила только один, — настаивала она, указывая на свой пустой бокал на столе в качестве доказательства.

Эрик перевел взгляд на Брианну и Джошуа на диване, которые теперь прислонились друг к другу в поисках поддержки. — Хорошо, они возвращаются в замок. — Он щелкнул пальцами ближайшему официанту, чтобы привлечь его внимание. — Прикажи подать мою машину ко входу.

— Да, ваше высочество. — Официант поспешил прочь.

— О, оставь их в покое, ты такой зануда, — пожаловался Майлз, обнимая Уоррена за плечи.

— Нет, Эрик прав, — с тревогой сказала Кларисса. — Они не могут оставаться здесь в таком состоянии. Все начинают пялиться.

Эрик наклонился, поднимая Брианну на ноги, и Джошуа встал, обняв ее за талию.

— Вы можете идти прямо? — Спросил их Эрик.

Джошуа кивнул, а Брианна начала икать и перечислять алфавит.

— Черт возьми. Просто следуйте за мной, — приказал Эрик, поворачиваясь на каблуках.

Проходя мимо, он схватил меня за руку и потянул со стула. — Это касается и тебя, бунтарка.

Я отмахнулась от него, бросив холодный взгляд, но все равно последовала за ним. Я покончила с этим местом и жаждала тишины своей комнаты, чтобы обдумать все дерьмо этой ночи.

Я взглянула на Пейдж. — Ты хочешь уйти?

— Останься! — Крикнул Майлз позади нас, похлопав по сиденью рядом с собой. — Давай, Пейдж, мы повеселимся без этих занудных ублюдков. Я научу тебя танцевать бачату.

— Ты ни хрена не умеешь танцевать бачату, — рассмеялся Уоррен.

— Я могу станцевать бачату на всю катушку, и ты это знаешь, — бросил вызов Майлз.

Пейдж выдавила улыбку, заправляя прядь волос за ухо. — Я останусь, — сказала она мне, сжимая мою руку. — Увидимся завтра?

Я кивнула, прощаясь, и направилась вслед за Джошуа и Брианной. Эрик взял на себя роль лидера, двигаясь в ровном темпе, пока мы вели остальных вниз по лестнице, он поддерживал Джошуа, а я помогала Брианне.

— Q, R, S, — икнула Брианна. — T, U черт, что там после «U»?

— V, — предложила я, и она расхохоталась, хлопнув меня по руке.

— О боже мой, как я могла забыть? V — вампир. V — вена, V — … вагинааа.

Джошуа громко фыркнул, оглянувшись на Брианну, затем потерял равновесие на парадной лестнице и чуть не шлепнулся на задницу, но Эрик поймал его за рубашку и рывком вернул на ноги.

Вскоре мы вошли в вестибюль и вышли на улицу, где температура резко упала, заставив меня дрожать на морозном воздухе. К счастью, повстанцы ушли, и охранник снимал оцепление на другой стороне улицы, тихонько посвистывая при этом.

Нас ждала машина, и когда Джошуа и Брианна сели в нее, Эрик взял меня за руку, останавливая, чтобы я не последовала за ними. — Ты зайдешь в мою комнату, когда мы вернемся в замок.

— Ни за что, — прошипела я, пытаясь высвободить руку.

— Просто поговорить, — прорычал он.

Он прижал меня крепче, и его пепельные глаза в лунном свете превратились в жидкое серебро. Я задрожала сильнее, и он снял пиджак, накинув его мне на плечи, прежде чем я успела отказаться. Он схватил его за лацканы, удерживая меня в ловушке, пока Брианна закрывала дверцу машины.

Мы купались в золотистом свете крыльца, когда звук двигателя наполнил мои уши, и я испугалась, что нас оставят здесь.

— Нечего обсуждать, — сердито прошептала я, и мое дыхание сбилось. — Ты заставил меня кончить, молодец. Хочешь медаль?

Взгляд охранника скользнул в нашу сторону, выглядя неловко, поскольку он явно услышал, что я сказала.

Глаза Эрика вспыхнули, ярость исказила его черты. — Монтана, я…

Громкий взрыв разорвал воздух, за которым последовало пламя, руша мир на части. Что-то столкнулось со мной, и я сильно ударилась о бетон. Боль пронзила мой затылок, и все, что я могла видеть, были черные волосы, когда вес Эрика придавил меня к земле.

Он повалил меня на каменный пол, и рев подсказал мне, что произошло что-то ужасное.

Я высунула голову из-под него, и пепел от пылающего костра посыпался мне на лицо. Вокруг нас на земле валялись осколки, рубашка Эрика на спине была разорвана в клочья от осколков, которые, должно быть, попали в него, ярко-красная кровь текла по его спине. В небо поднимался дым, и я уставилась на машину, превратившуюся в горящую оболочку, чувствуя, как меня сотрясает шок. Две фигуры неподвижно лежали на задних сиденьях: Брианна и Джошуа, их трупы горели, и в воздухе разливался запах смерти. Водитель, спотыкаясь, выбрался с переднего сиденья, катаясь по земле и крича от испуга, пытаясь потушить пламя.

В ушах у меня зазвенело так сильно, что этот звон заглушил все остальные звуки, кроме стука моего сердца.

Эрик что-то говорил, но я не слышала его, пытаясь расшифровать движения его губ.

Он провел ладонью по моей щеке, и я почувствовала, как горячая кровь стекает по моей шее сзади. Он зажал рану, которую я не могла почувствовать, прижимая к себе мою голову, и рукав его рубашки покраснел. Его губы шевелились в мольбе о помощи, лицо то появлялось, то расплывалось в фокусе.

Кошмар испуганно гудел на моем бедре, и как раз перед тем, как темнота поглотила меня, он произнес в моей голове слова, которых я не понимала, тайну, которая преследовала меня в забвении.

Рожденный воином, но ставший монстром, изменит судьбы порабощенных душ.

— Ж

ди здесь. Я разберусь с Элитой, — скомандовал Магнар, когда я попыталась последовать за ним из диспетчерской.

— Но…

— Я буду сражаться лучше, если мне не придется беспокоиться о тебе. Ты должна найти способ освободить этих людей из гробов. Нам нужно сосредоточиться на том, чтобы двигаться быстро и добраться до твоего отца. Лучший способ сделать это — пройти через этих вампиров. Я могу проложить нам нужный путь. — Он посмотрел мне в глаза, и моя решимость поколебалась. Он был прав. Нам нужно было добраться до папы и найти Монтану. В этой комнате было полно элементов управления, а на стене висела карта. Если я смогу изучить ее, то, возможно, пойму, где мы находимся и где находится отец.

— Хорошо, — ответила я, соглашаясь. Магнар отвернулся, но я поймала его за руку и притянула к себе. — Но пообещай мне, что ты вернешься.

Его губы изогнулись в улыбке. — Я вернусь.

Он приложил ладонь к моему сердцу на невероятно короткое мгновение, затем подмигнул, повернулся и оставил меня одну, закрыв между нами дверь.

Этот гребаный мужчина доведет меня до сердечного приступа, прежде чем мы расстанемся, я просто знала это.

Моя грудь болела, когда он направлялся навстречу опасности, но я ничего не могла с этим поделать. Я должна была верить в его силу и его обещанию.

Он вернется ко мне. Он не умрет.

Я хотела убедить себя, что забочусь о нем только потому, что нуждаюсь в его помощи для спасения моей семьи, но ноющее чувство под ложечкой заставляло меня беспокоиться о нем не только из-за этого, вопреки всем клятвам, которые я когда-либо давала о том, чтобы не позволять себе заботиться о ком-либо, кроме моей семьи. Я не хотела, чтобы он умирал.

Я резко выдохнула, игнорируя эту мысль, сосредоточившись и пытаясь забыть о том, что делал Магнар за той дверью.

Я перевела взгляд на экран, который показывал склад, где Магнар шествовал к выходу с мечами в руках. Я с тревогой прикусила губу, когда он приблизился к двери, через которую пытались прорваться вампиры. Я не знала, хочу ли смотреть, но и не думала, что смогу оторвать взгляд.

Сердце екнуло, когда засовы, фиксирующие дверь, поддались, но я не могла терять время, наблюдая, как он сражается с этими монстрами, пока я прячусь здесь. Я зажмурила глаза. Он был рожден, чтобы сражаться с ночными тварями, и я могла только верить в его способность делать это.

Я открыла глаза и перевела взгляд на экран, на котором был виден мой отец, сгорбившийся в своих путах. Сначала я подумала, что он потерял сознание, но потом он поднял голову и, казалось, посмотрел прямо на меня через камеру. Это длилось всего секунду, но моя решимость укрепилась. Я вытащу его вместе со всеми остальными, кто застрял в этой дыре.

Я поискала на экране какие-нибудь признаки присутствия генерала, но не смогла его увидеть. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы просмотреть другие экраны, прежде чем я заметила его, шагающего по длинному коридору. Я не могла сказать, куда он направлялся, но у меня было стойкое ощущение, что он направлялся прямо к нам. Черт.

Мое сердце затрепетало, как птица в клетке, когда я увидела, что он движется слишком быстро, чтобы это было естественно. Хотя я боялась всех вампиров, генерал Вульф пробуждал во мне особый вид ужаса. Это был тот самый монстр, который отнял у меня все, как будто это было ничто. Его зубы пронзили кожу моего отца. Он был ответственен за то, что случилось с моей сестрой. Больше всего на свете я жаждала покончить с его бессмертной жизнью. Я хотела, чтобы он исчез из этого мира, а его душа была изгнана в самые глубокие ямы ада, где ей самое место.

Фурия пел в моей ладони, желая ему той же участи, лезвие жаждало ощутить последний удар его черного сердца и проклясть его до смерти.

Прими свою клятву, дитя Солнца, и мы сможем покончить со всеми ними.

Я удивленно моргнула, когда голос, исходящий от клинка, пронесся в моем сознании. Я больше не думала о клятве с тех пор, как Магнар рассказал мне о ней. Хотя мысль о том, что у меня хватит сил сразиться с генералом Вульфом, была очень заманчивой, я все равно не хотела отказываться от своей свободы в обмен на эту силу.

Из-за двери донесся звук сталкивающихся мечей, и мой взгляд тут же вернулся к экрану, показывающему склад. Магнар сцепился в битве с тремя Элитными воинами в самом дальнем конце комнаты. Мне было трудно разобрать большую часть того, что происходило между четырьмя крошечными фигурками на экране, и я нервно прикусила внутреннюю сторону щеки.

Он отшвырнул от себя одну из вампирш, и она тяжело ударилась о гроб, напомнив мне о поставленной им задаче, заставив мой разум снова сосредоточиться.

Я заставила себя оторвать взгляд от экранов и начала обыскивать комнату в поисках какого-нибудь способа освободить людей.

На противоположной стене висели различные силовые кабели, несколько выключателей и рычагов.

Я подошла к ним и щелкнула ближайшим выключателем. Свет над моей головой мгновенно погас, и я прокляла себя, шаря рукой по стене в поисках выключателя, а затем снова включила его.

Я решила пока оставить другие переключатели и вместо этого схватила телефонную трубку. Она оставалась подключенной к стене с помощью шнура, и я нахмурилась, увидев кнопки на ней. Цифры от одного до девяти шли последовательно, выжидая, что я что-нибудь сделаю.

Я смотрела на нее несколько секунд, затем нажала на номер один. Я с надеждой посмотрела через плечо на экран, показывающий гробы, но ничего не произошло.

— Алло?

Мое сердце подпрыгнуло от удивления. Чертова трубка разговаривала со мной. Или я сошла с ума. Я молча уставилась на нее, не зная, что мне делать.

— Алло? — повторил голос.

— Да? — Я держала ее на расстоянии вытянутой руки и, нахмурившись, смотрела на нее в полном замешательстве.

— Мы получили сообщение, что у вас там возникли какие-то проблемы? Вы все еще хотите, чтобы мы послали команду? — спросил металлический голос.

Я поднесла трубку поближе к уху, чтобы лучше слышать. Почему-то мне казалось, что я разговариваю с вампиром где-то в другом месте. В моей голове закружились воспоминания о старом мире, о вещах, которые описывал мне отец, и я поняла, что это, должно быть, был телефон, хотя он и не был похож на мобильные устройства, с которыми я видела вампиров в Сфере.

Мои пальцы впились в пластик, пока я пыталась придумать, что сказать.

— Эм, нет… ложная тревога, — ответила я слишком поздно, чтобы это прозвучало естественно.

— Что-то не так с линией? — спросил голос.

Мне стало интересно, о какой линии он говорит, и я ответила единственным доступным мне способом. — Линией?

— Да, линия… линия!

— Линия в порядке. Это идеальная линия. Прямая, насколько это вообще возможно, — сказала я, в отчаянии оглядываясь в поисках линии, которую он имел в виду.

— Что? — голос дрогнул. — Подожди, это снова ты, Дженни? Я же просил тебя прекратить это. Это было всего один раз. Если генерал узнает, что мы совмещаем работу и удовольствие, он избавится от нас обоих. А мне нравится эта работа, Дженни. Я дежурю на трупах, и ты знаешь, как сильно я люблю трупы. Ты просто хочешь отнять это у меня, не так ли?

— Ну, в этом-то и проблема, не так ли? — Прошипела я, притворяясь Дженни.

— Ты сказала, что тебе это во мне нравится! Ты назвала меня доктором Смертью.

— Ну, я солгала, — огрызнулась я. — Это жутко, и ты не доктор Смерть, ты доктор Член.

Я быстро положила трубку на место, надеясь, что вампир не станет поднимать шумиху из-за этого разговора.

Я бросила еще один быстрый взгляд на экраны, но мой отец не двигался, а с Магнаром было трудно что-то разобрать. Однако он все еще сражался, значит, был жив. Пока этого было достаточно.

Рядом с несколькими рычагами были таблички, обозначающие их предназначение, и я прокляла себя за свою почти несуществующую грамотность.

— Би-о-о, бл-ок… би-о-блок? — Я снова выругалась и умоляла свой мозг сотрудничать, поскольку буквы, казалось, танцевали вокруг, не давая мне их прочитать. — Био блок! — Хорошо, следующее слово. — Оот-п-уу-сст. Опустить! — Я ухмыльнулась своей находке и быстро дернула тяжелый рычаг вниз.

Я посмотрела на экран, показывающий склад, и удовлетворенно вздохнула, когда все гробы открылись. Но мое настроение сменилось с приподнятого на испуганное, когда один из Элиты со всех ног побежал к комнате, в которой я пряталась.

Магнар попытался преградить ему путь, но еще двое Элитных воинов прыгнули перед ним, заставляя отступить.

Я отшатнулась от двери, поднимая Фурию, который горел в моей ладони. Я была мертва. Я знала это. Вампир знал это. Черт возьми, даже Фурия, казалось, тоже знал это. Клинок в моей руке казался вялым, как будто он уже смирился с нашим поражением.

Дверь широко распахнулась, и я ахнула, когда в комнату вошел генерал Вульф, его холодные голубые глаза торжествующе заблестели, когда он запустил руку в свои серебристые волосы, убирая их с лица.

— Келли Форд. Я охотился за тобой, — возбужденно прошипел он, затем направился ко мне.

Я замешкалась, когда он произнес мое имя, ненавидя то, что он его знал, ненавидя то, что страх так сильно охватывал меня при одном только взгляде на него. — Почему? Что во мне такого особенного?

Если я заставлю его говорить, то у меня появится слабая надежда, что Магнар сможет добраться до меня. Фурия вернулся к своему обычному состоянию, побуждая меня атаковать, и я сжала рукоять клинка, желая, чтобы это было незаметно. Возможно, мне повезло с несколькими низшими вампирами, но я не была настолько глупа, чтобы оценивать свои шансы против Элиты. Особенно этого Элита, который, возможно, был самым злым, ужасающим существом на планете.

Я проглотила комок в горле и попятилась, поставив между нами маленький офисный стул. Это была довольно жалкая линия защиты, но я почувствовала себя лучше, когда нас что-то разделяло.

— Ничего, — выплюнул он. — Ты просто никчемный человек. Вы все такие же никчемные, как и все остальные. По крайней мере, для меня. Но моему хозяину нужна твоя кровь.

— Моя кровь? — Я отшатнулась. В этом не было ничего нового: мы были для них просто едой. Но зачем какому-то важному вампиру понадобилась именно моя кровь?

— Да. — Он облизнул губы, и я увидела его клыки.

Дрожь пробежала у меня по спине.

— Твоему хозяину? — Я попятилась, насколько могла, и врезалась в стену.

— У Эрика Бельведера есть кое-что на примете для тебя и твоей сестры. Я собираюсь отвезти тебя к ней в Нью-Йорк. — Он улыбнулся мне так, словно хотел съесть меня, и мой желудок сжался. Но одна вещь, которую он сказал, дала мне повод надеяться. Монтана была все еще жива, и он был здесь, чтобы схватить меня, а не убить. Не то, чтобы я куда-то пошла с ним, если бы у меня было хоть какое-то право голоса.

— Эрик Бельведер? — Спросила я, пытаясь изобразить неведение, но вспомнила это имя. Вампир, убивший отца Магнара и обративший его в вампира. Если Монтана была с ним, то я понятия не имела, как мне ее спасти, но она была жива, так что я что-нибудь придумаю. При условии, что я выживу.

Генерал отшвырнул ногой офисный стул в сторону, продолжая лениво продвигаться вперед. Тот отъехал на расшатанных колесиках, прежде чем врезаться в стол и остановиться.

— Не волнуйся, когда я закончу, у него останется достаточно тебя, чтобы поиграть с тобой. Но, думаю, сначала я позабавлюсь с тобой. — Он прыгнул на меня, и я выругалась, пытаясь увернуться.

Фурия отдавал приказы в моем сознании, но я не могла отреагировать достаточно быстро, чтобы даже попытаться следовать им.

Генерал схватил меня за волосы, откидывая голову назад и обнажая горло. Другой рукой он схватил меня за запястье и яростно вывернул, вынуждая меня ослабить хватку на Фурии. Мой металлический компаньон с грохотом упал на пол, звук наполнил меня ужасом. Когда клинок покинул меня, тепло от его присутствия тоже исчезло, и я оказалась безнадежно одинока.

Вульф оттолкнул меня назад, прижав к холодной стене, а свободной рукой провел по животу, прижав меня к месту. Я была мухой, пойманной пауком, и не могла ничего сделать, кроме как наблюдать, как он набрасывается на меня.

Генерал Вульф усилил давление на мои волосы, вынуждая меня обнажить перед ним шею.

Я стиснула зубы, сдерживая стон боли, который пытался вырваться у меня. Я не позволю ему увидеть мой страх. Я никогда не позволю ему понять, что он причиняет мне боль.

Он наклонился, его ужасающе красивое лицо приблизилось к моему, как будто он мог поцеловать меня. Но его взгляд пылал не от желания моего тела, а от жажды моей крови.

Мое сердце бешено заколотилось, когда он придвинулся ближе, и паника попыталась овладеть мной. Он издал глубокое горловое рычание, прижимаясь холодными губами к коже моей шеи и глубоко вдыхая.

Я отпрянула, мой желудок скрутило от отвращения, когда я попыталась вывернуться из его хватки, но его несокрушимая сила парализовала меня.

Он снова вдохнул и провел своим прохладным языком по всей длине моей шеи. Желчь подступила к моему рту, и я была почти уверена, что меня вот-вот вырвет прямо на его начищенные ботинки.

— Отвали от меня на хрен, — прошипела я, вырываясь из его хватки.

Вульф вздохнул, почти разочарованно, и отодвинулся на дюйм. Его ледяные голубые глаза встретились с моими, и я проглотила желчь, позволяя каждой унции ненависти, которую я чувствовала к нему, закипеть в моем взгляде. Его глаза мерцали весельем, как будто мой гнев доставлял ему удовольствие, как будто он хотел его почти так же отчаянно, как моей крови.

— Возможно, мне пока не разрешено попробовать товар, — промурлыкал он. — Но я уверен, что мой хозяин поделится тобой со мной, как только закончит.

Я уставилась в его глаза, удивляясь, как, черт возьми, я только что избежала его жажды крови. Я все еще могла видеть, как она плавает под поверхностью его едва сохраняемого самообладания. Он жаждал отведать моей крови. Но страх перед хозяином удерживал его. И если этот монстр так боялся Эрика Бельведера, то я без сомнения знала, что должна сбежать до того, как он доставит меня к нему.

Любое существо, достаточно ужасное, чтобы вселить страх в темное сердце генерала Вульфа, должно было находиться за пределами зла.

И вот у кого сейчас Монтана.

Кровь отхлынула от моего лица, когда я подумала об этом. Ее постигла худшая участь, чем я себе представляла. Я должна спасти ее, чего бы это ни стоило.

Вульф отпустил мои волосы и подтолкнул меня к двери с такой силой, что я рухнула на колени.

Фурия окликнул меня с расстояния нескольких дюймов, и я бросилась к нему, отчаянно потянувшись за клинком.

Генерал Вульф рассмеялся и пнул Фурию ногой, отправив его в полет по помещению.

— Скажи мне, Келли Форд, как этот истребитель пробудил твою метку?

Я поползла вслед за Фурией, мое сердце бешено колотилось, когда генерал медленно приближался.

Магнар все еще сражался с двумя Элитными воинами в дальнем конце комнаты, звук сталкивающихся клинков и крики ярости наполняли похожее на пещеру пространство.

— Ты должна была что-то сделать? Может, он заставил тебя произнести древнее песнопение или исполнить дикарский танец под луной? Или ты трахалась с ним? Раздвинув ноги, ты пробудила в себе эту силу? — он усмехнулся, но в этом звуке не было радости, только злоба.

Я снова была близко к Фурии, очень близко, но Вульф ударил меня ногой в живот, отчего я откатилась в сторону. Я ахнула, когда воздух вышел из моих легких, и боль расцвела по всему телу. Я посмотрела на него снизу вверх, когда снова присела на корточки. Он был котом, играющим с мышью. Но у мышей тоже были зубы, и он выяснил бы это, если бы у меня была возможность показать ему.

— Пошел ты, — выплюнула я.

Возможно, я и не была выдающейся истребительницей, но в моих жилах текла кровь моих предков, и я отказываюсь дрожать от страха перед ним.

Генерал ухмыльнулся, его взгляд переместился с меня на ряды гробов, которые теперь стояли открытыми. — Знаешь, в последнее время кровь из этой партии поступает не самого лучшего качества. Мы хотели провести чистку. — Он подошел к стене и протянул руку, чтобы открыть панель, заполненную элементами управления и переключателями.

Я неуверенно поднялась на ноги, мой взгляд метался между генералом и дверью в дальнем конце комнаты. Я знала, что пытаться бежать бесполезно, но адреналин затопил мои конечности, побуждая меня сделать именно это.

Генерал Вульф нажал несколько кнопок на клавиатуре и, повернувшись, улыбнулся мне, дергая за большой рычаг. У него были ямочки на щеках. Как у такого жестокого существа могло быть такое красивое лицо? Но я могла видеть сквозь его фасад темноту под ним, и ничто в его красоте не манило меня ближе.

Раздалось механическое жужжание, и я в замешательстве оглядела комнату. Ярко-зеленая жидкость начала стекать по трубкам капельниц к находящимся без сознания людям. Я обернулась, заглядывая в гроб рядом со мной, где спала женщина средних лет с седеющими волосами. Я в ужасе смотрела, как зеленая жидкость соприкоснулась с кровью женщины, и она начала сильно дергаться.

Тревожный вздох сорвался с моих губ, и я обежала вокруг гроба, выдергивая капельницу из ее руки, прежде чем она успела ввести еще немного яда. Тем не менее, она не переставала дергаться, и повсюду вокруг меня люди, содержащиеся в коробках, брыкались и бились в конвульсиях, когда яд хлынул и в них.

Вульф издал тихий смешок и направился ко мне.

Я забыла о бессмысленности всего этого и побежала. Мои ботинки стучали по складу, и я пыталась не обращать внимания на умирающих людей вокруг меня, когда их тела замирали, ужас от этого пронзал мой мозг.

Я помчалась к Магнару, и мое приближение заставило одного из Элиты замешкаться ровно настолько, чтобы дать ему шанс. Буря пронзила сердце вампира, и Элита распался на части, как миллион разлетевшихся песчинок.

Я почти добралась до Магнара, когда Вульф поймал меня. Он оторвал меня от земли и швырнул прямо мимо Магнара и последней Элиты. Я рухнула на пол, боль пронзила мое тело, когда я кувыркалась снова и снова, прежде чем врезаться в тяжелую металлическую дверь.

Я слабо закашлялась, пытаясь выпрямиться, моя голова закружилась от столкновения, а Магнар издал рев чистой ярости.

— Келли! — взревел он, и я моргнула, глядя на него, пытаясь привести в порядок свои мысли, пока перед глазами все плыло.

Прежде чем я успела подняться, Вульф схватил меня за руку и выволок в коридор, мои ботинки бесполезно стучали по полу, пока он тащил меня за собой.

Я потеряла Магнара из виду, но все еще слышала лязг стали, когда последняя Элитная вампирша встала на его пути, разрыв между нами увеличивался с каждым новым вздохом.

Вульф сорвался с места и помчался по коридору, таща меня за собой так быстро, что я могла только стучать каблуками по полу в попытке помешать ему вывернуть мою руку из сустава, пока я ругалась на него во всю силу своих легких.

Когда мы подошли к холодильнику, где уничтожили запасы человеческой крови, я отскочила в сторону, выкручивая руку в его хватке и вырываясь из его захвата.

Я вскочила на ноги, когда Вульф развернулся ко мне и нанесла удар в челюсть, который, черт возьми, чуть не сломал мне костяшки пальцев. Вульф ухмыльнулся, почти не отреагировав на удар, прежде чем ударить меня прямо по лицу, удар был настолько сильным, что меня отбросило к стене.

Он схватил меня и снова дернул к движению, боль пронзила мою руку, когда он был близок к тому, чтобы оторвать эту гребаную конечность, но я добилась своей цели. Мои ботинки были покрыты кровью, оставляя за собой следы, когда он тащил меня дальше в здание, отмечая путь для истребителя, настроенного на убийства.

— Т

ы хоть представляешь, насколько я был близок к тому, чтобы обратить ее? — От резкого голоса Эрика у меня разболелась голова. И, черт возьми, это было больно. Мое левое плечо тоже болело, больше, как режущая боль, чем пульсация в мозгу. Я не знала, что было хуже.

Я застонала, потянувшись и нащупав под собой мягкие простыни, дезориентированная и пытающаяся сообразить, где нахожусь. Воспоминания всплыли из темноты моего разума о том, как моя рука нашла ночью руку моей сестры, потянувшись к ее кровати, которая была отделена от моей небольшим промежутком. Неважно, какие кошмары посещали меня в тихие часы раннего утра, она всегда была рядом. Но теперь, когда моя рука вслепую потянулась к моей близняшке, я не нашла ничего, кроме пустоты.

— Ну, слава богам, что ты этого не сделал, — раздался голос Майлза. — Ей все равно придется выбрать одного из нас на церемонии.

— Это все, что тебя, блядь, волнует? — Рявкнул на него Эрик.

— От нее было бы мало толку, если бы она больше не была человеком, не так ли? — Возразил Майлз.

Моя грудь сжалась от ужаса, когда я поняла, что Эрик действительно рассматривал возможность обратить меня в вампира. Неужели мои травмы были настолько серьезны? И почему, черт возьми, было так важно, чтобы я все еще оставалась человеком на церемонии?

Я вздрогнула и потянулась к затылку, который пульсировал как бешеный. Вокруг него была обмотана повязка, и место, которым я ударилась об асфальт, было болезненным, но крови не было, так что это должно было быть хорошим знаком. На мне все еще было платье с вечеринки, и тихое мурлыканье Кошмара у моего бедра говорило о том, что клинок со мной.

— Заткнись, Майлз. Просто оставь его с ней, — прошипела Кларисса, и звук закрывающейся двери послал еще один кинжал в мой череп.

Я моргнула, в замешательстве оглядывая комнату. Мою комнату. Я вернулась в замок, ставни открыты, и сквозь них льется лунный свет. Как долго я была без сознания?

Эрик направился ко мне, его брюки были покрыты пылью, а рубашка разорвана и заляпана кровью.

— Что случилось? — пробормотала я, мое сердцебиение участилось из-за его свирепого выражения лица.

— Фабиан, — прорычал он. — Он заминировал мою машину. Там должны были быть мы.

Паника захлестнула меня, когда весь этот взрыв вернулся ко мне в потоке ясности. — Брианна… Джошуа?

— Мертвы, — подтвердил он холодным тоном.

Я задержала дыхание, когда эта правда проникла в мое сердце. Я не знала их хорошо, но их потеря все равно резала меня, как нож.

О черт… что, если бы в той машине были мы?

Мой желудок скрутило, когда тошнота охватила меня, и я закрыла глаза, ища пространство спокойствия внутри себя. Безопасное пространство внутри моего разума, где никогда не могло случиться ничего плохого. Взяв себя в руки, я позволила фантазии ускользнуть и снова столкнулась с реальностью, зная, что от нее никуда не деться.

— Ты поймал Фабиана? — Спросила я, отчаянно желая знать, что с ним разобрались. Что он больше не представляет угрозы.

Эрик покачал головой. — У него есть алиби.

— Но ты же знаешь, что это был он! — воскликнула я. — Я слышала, как он составлял план.

— Никто тебе не поверит, — тихо сказал Эрик. — Никто, кроме меня.

— Так скажи им, что ты подслушал его, — прорычала я. — Ты такой же могущественный, как и он, не так ли? Уверена, ты сможешь противостоять ему.

— У меня нет доказательств, Монтана, — выплюнул он. — Наше слово против его, и сотня канцлеров будет поддерживать его до самого конца. Кроме того…

— Что? — Отрезала я.

Эрик сильно нахмурился. — Нет никакого смысла в том, что он подложил бомбу, чтобы убить меня. Я бессмертен. Потребовалось бы нечто большее. Либо это был провал того, кому он приказал ее установить, либо…

— Либо? — Настаивала я.

Он покачал головой. — Я не знаю.

Я хотела подтолкнуть его к ответам, но в голове снова запульсировало, а в левом плече расцвела боль, отвлекая меня. — Черт… — Я зашипела, стиснув зубы.

— Ты должна была умереть, — сказал он. — Ты чертовски сильно ударилась головой. Это чудо, что ты все еще дышишь. Я… — Он ходил взад-вперед, расхаживая вокруг кровати, как зверь в клетке. — Я сбил тебя с ног, это была моя вина. Я применил слишком много силы. Я пытался встать между тобой и взрывом.

Я вспомнила, как лежала на тротуаре, как его тело изогнулось дугой над моим, приняв на себя основную тяжесть осколков от взрыва, и с содроганием поняла, что он сделал.

— Ты защитил меня, — прошептала я, и он остановился, бросив взгляд в мою сторону.

— Не произноси эти слова так, словно я какой-то герой, — прорычал он. — Ты — моя, я должен защищать тебя. Думаешь, я позволю какому-то наемному убийце отнять тебя у меня? Думаешь, я доставлю им такое удовольствие?

— О, теперь я понимаю, — сказала я с горечью. — Твое маленькое имущество пострадало. Его поцарапал твой брат или какой-то другой твой враг. И ты не можешь выдержать удара по самолюбию.

Его челюсть яростно пульсировала, когда он уставился на меня, рассматривая повязку на моей голове и плече.

— Кто оказал мне помощь? — Спросила я, дотрагиваясь до бинтов и беспокоясь, что вампир, который это сделал, мог даже не знать, как помочь человеку.

— К тебе привели вампира, которая раньше была человеческим врачом. Осколок попал тебе в плечо, но не слишком глубоко, хотя именно оттуда вытекла большая часть крови. Травма твоего затылка беспокоила ее больше всего, но каким-то образом ты все равно выкарабкалась.

Я медленно кивнула, переваривая эту информацию. — Ты ранен? — Спросила я, вспомнив рваные раны от осколков, которые я видела у него на спине.

Эрик покачал головой. — Я исцеляюсь, в отличие от тебя. Мои раны уже давно затянулись.

Его взгляд упал на свою изодранную рубашку, и он внезапно полностью снял ее, отбросив в сторону. Я заметила поблекшие шрамы, уродующие его плоть, и задалась вопросом, как это возможно, что они там были, если его тело могло исцелять само себя. Он придвинулся ближе к кровати и сел на ее край под углом ко мне.

— Откуда у тебя это? — Я указала на шрам в форме полумесяца на его груди, который, похоже, когда-то был очень глубоким.

Он взглянул на него, нахмурившись, и мои пальцы зачесались от желания прикоснуться к серебристой отметине.

— Истребители. Их клинки созданы для того, чтобы причинять нам боль. Это единственное оружие, которое может оставить такой шрам. Нам требуется гораздо больше времени, чтобы исцелиться от ран, нанесенных их клинками.

Мое сердце забилось быстрее при упоминании истребителей и их оружия. — Фабиан рассказал мне о них. Он сказал, что теперь они все мертвы? — Спросила я, гадая, сколько еще Эрик может рассказать.

Он кивнул. — Да, их уже давно нет. Мы победили их много лет назад. Но были и те, кто представлял собой более серьезную проблему.

Я протянула руку, не в силах удержаться, и провела кончиками пальцев по шраму у него на животе. Его кожа была шелковистой и не такой ледяной, как я ожидала, скорее похожей на стекло, охлажденное дождем.

— Тебе больно? — Выдохнула я, обводя полумесяц.

— Больше нет, — сказал он грубым тоном. — Истребитель по имени Магнар Элиосон оставил мне его. Он был одарен богами, как и все истребители, но он был намного могущественнее большинства. Он называл себя Благословенным Крестоносцем.

— Итак, боги прокляли вас, превратив в вампиров, а затем дали истребителям силу, чтобы они могли…

— Уничтожить нас, — мрачно закончил Эрик.

Я нахмурилась, не уверенная, что верю в это. Если это правда, и метка на моей руке действительно означала, что я истребительница, то я была создана, чтобы уничтожить его вид. Но после всего, что я видела в жестоком владычестве вампиров, чувствуя себя абсолютно бессильной перед их властью, трудно было поверить, что кто-то может противостоять им и победить. Но разве не я доказала, что это возможно, уничтожив того вампира, который пришел убить меня в этой самой комнате?

Боги избрали этот путь для тебя, Дитя Луны.

Голос Кошмара проник в мой разум, лезвие согрелось у моего бедра и напомнило мне о его присутствии. Я подняла глаза на опасное существо в комнате, размышляя, что бы значило, если бы я могла допустить такую возможность. Я была бы его заклятым врагом, одаренной богами, чтобы изгнать его из этого мира, и этой самой ночью я позволила ему прикоснуться к себе. Я почувствовала вкус плотского жара между нами и проклинала себя в его объятиях. Вампиры охотились на истребителей до полного уничтожения, и если бы Эрик знал, что одна из них лежит в этой постели, я сомневалась, что он бы колебался, прежде чем прикончить меня. Но опять же, Майлз сказал о том, что я очень важна. Что в других людях тоже есть кровь истребителей. И даже если моя была сильнее, чем у других, возможно, Эрик увидит во мне ту ценность, которую видел его брат. Не то чтобы я планировала проверить эту теорию на практике.

Взгляд Эрика скользнул по рубашке, которую он бросил на пол, на ней была смесь моей и его крови.

— Ты проголодался? — Спросила я, и при этой мысли по моей коже побежали мурашки.

— Да. Давненько я не пил, скоро поищу что-нибудь. Но я не животное. Пройдет некоторое время, прежде чем я почувствую жажду.

— Как долго? — Спросила я, мой голос был немного сухим.

— Некоторое время, — повторил он, очевидно, не в настроении вдаваться в подробности.

Снова воцарилась тишина, и я не была уверена, почему он остался здесь, но какая-то долбанутая часть меня хотела, чтобы он остался. Возможно, чего я действительно хотела, так это компании моей сестры и отца. Всякий раз, когда кто-то из нас был ранен или болен, двое других были опорой. Теперь же я впервые в жизни осталась одна и обнаружила себя раненой перед вампирским принцем. Вряд ли он будет рассказывать мне истории, готовить суп или заваривать чай, но он что-то же может привнести в ситуацию. Возможно, отвлечь.

— Папа будет здесь завтра, верно? Утром?

— Да, — подтвердил он, и я выдохнула с облегчением, мое предвкушение момента, когда я снова увижу его, заставило мое сердце сжаться.

Взгляд Эрика скользнул по моему платью. — Тебе следует переодеться.

Я посмотрела на голубое платье, перепачканное пеплом. У меня на воротнике тоже была кровь, а левый рукав был отрезан, чтобы повязку можно было закрепить на шее и плече. Слава богу, что это был не тот рукав, иначе была бы обнаружена метка истребителей.

Я заставила себя выпрямиться, решив, что он прав, и когда он протянул мне руку, чтобы помочь подняться, я приняла ее. Он помог мне встать на ноги, и я сразу почувствовала головокружение, а мои ноги подогнулись. На моем пути возник Эрик, и я врезалась в его грудь, а он схватил меня за руки, чтобы поддержать. — Врач дала тебе обезболивающее от твоих травм, она сказала, что оно может вызвать у тебя головокружение.

— Я в порядке, — сказала я, но мои ноги сами собой подкосились, и Эрик поймал меня за талию. Ладно, может, я была не так уж и в порядке.

Он расстегнул молнию на спине моего платья, и я вздохнула, позволяя ему.

По правде говоря, мне нужна была помощь. И хотя ее предлагал засранец принц, я бы позволила ему продолжить, если бы не клинок истребителей, пристегнутый к моему бедру.

— Мне нужно пописать, — быстро сказала я, затем, пошатываясь, направилась в ванную, закрыв за собой дверь.

Я оперлась одной рукой о раковину, стараясь прогнать ощущение плывучести в голове, и запустила руку под платье, разматывая шарф, который удерживал Кошмар на месте. Я завернула его в шарф, затем засунула в щель между раковиной и стеной, скрыв от посторонних глаз. Этого должно было быть достаточно, потому что у меня кружилась голова.

Я спустила воду в туалете и ополоснула руки в раковине, прежде чем открыть дверь, и комната немного накренилась, когда я вышла из нее.

— Я больше не хочу ничего подобного, — сказала я. — Не позволяй этой женщине-врачу снова давать мне это.

— Хорошо, но к завтрашнему дню боль станет намного острее. Ты можешь передумать, — сказал Эрик, наблюдая, как я, пошатываясь, прошла мимо него к шкафу, прижимая платье к груди, чтобы оно не упало.

Я схватила комплект шелковой пижамы, решительно стиснув зубы, и, шаркая, направилась к кровати, чтобы положить его. Теперь все, что мне нужно было сделать, это снять свое платье и надеть эту пижаму.

— Отвернись. — Я махнула рукой Эрику, и он бросил на меня сухой взгляд, прежде чем подчиниться.

Снять платье было проще простого, я просто позволила ему упасть на пол и образовать лужицу у моих ног. На мне не было нижнего белья благодаря тому, что Эрик украл трусики, которые были на мне, а лиф платья не требовал бюстгальтера. Я взяла шелковую рубашку на пуговицах и с длинными рукавами, которые прикрыли бы мою отметину. Я просунула в нее руки, затем вышла из платья, но вместо того, чтобы поставить ногу на пол, я почему-то начала отклоняться назад. Гравитация стала моим новым заклятым врагом, когда моя задница ударилась об пол, и я выругалась от боли, когда откинула руку назад, чтобы поймать себя, покалечив свои раны. И с обезболивающими или без, все равно было чертовски больно.

Внезапно рядом оказался Эрик, подхватил меня на руки, как ребенка, и усадил на край кровати. Пижамная рубашка распахнулась, открывая ему мое тело, но он не смотрел ни на что, кроме пижамных штанов, схватил их и наклонился, чтобы надеть на меня. Он крепко схватил меня за лодыжку, толкая ее в левую штанину, и я протянула правую ногу, уступая неизбежному.

Он скользнул ими вверх по моим ногам, и я приподняла задницу, пока он натягивал их до упора, затем он схватил рубашку и начал ловкими пальцами застегивать ее сверху.

Мой взгляд метнулся вверх, наблюдая за его лицом, на котором застыла суровая сосредоточенность. Он был так глубоко в моем личном пространстве, что от него было не сбежать.

Слова благодарности застряли у меня на языке, слишком тяжелые, чтобы взлететь.

Мы были так близко, его рука лежала на кровати рядом со мной, его глаза были прикованы к моим, мое дыхание касалось его рта. Мир имел так мало смысла, когда мы были так близко друг к другу, как будто законы Вселенной больше не действовали.

У Эрика в кармане зазвонил телефон, и он выпрямился, выхватывая его.

Он поднес телефон к уху и нажал на экран. — Сразу к делу, Вульф, что там?

Мои мысли обострились при упоминании этого имени.

— Что?! — Эрик взревел, его внезапный гнев заставил меня вздрогнуть в тревоге. — Как это возможно?

Он замолчал, когда Вульф ответил, и мое сердце забилось сильнее, пока я попыталась услышать его ответ, но он был слишком тихим, чтобы его разобрать.

— Кто это сказал? — Эрик зашипел, скрипя зубами, пока Вульф отвечал. — Хорошо, немедленно доставь ее сюда. И не смей играть с ней в свои обычные игры. Она сестра моей придворной, ты понимаешь? Это делает ее жизнь более ценной, чем твою.

— Келли там? — Я ахнула, вскочила на ноги и потянулась к телефону в его руке — спасательному кругу, который внезапно соединил меня с моей близняшкой. — Дай мне поговорить с ней!

Эрик схватил меня за запястье, чтобы удержать, прислушиваясь к тому, что говорил Вульф.

Ужас сковал мне горло от осознания того, что Келли была с этим генералом-монстром. Что она не убежала от него. Ее все-таки поймали.

Я потянулась к телефону другой рукой, но Эрик увернулся, не давая мне приблизиться. Отчаяние наполнило меня, и я почти почувствовала свою сестру на другом конце провода, так близко и в то же время так далеко.

— Келли! — Я закричала, мне нужно было поговорить с ней, услышать ее голос.

— Это невозможно. — В глазах Эрика отразился шок от того, что сказал Вульф. — Опиши его, — прорычал он и мгновение спустя так сильно стиснул челюсть, что я была уверена, что он сломает несколько зубов. — Узнай его гребаное имя, Вульф. — Секунду спустя он повесил трубку, и его взгляд опустился на меня.

— Ты не позволил мне поговорить с ней, — прорычала я, мои глаза жгли непролитые слезы.

— С ней все в порядке, бунтарка. Расслабься. Вульф привезет ее сюда.

Острый комок встал у меня в горле, и я отвела взгляд, мое сердце упало от осознания того, что ее схватили. Все должно было пойти не так. Она должна была оставаться свободной, и папа должен был присоединиться к ней.

— Убирайся, — тихо сказала я, гнев и страх смешались так, что у меня затряслись руки.

— Монтана…

— Убирайся! — Я закричала.

Он посмотрел на меня с разочарованием в глазах, прежде чем повернуться ко мне спиной, выйти из комнаты и захлопнуть за собой дверь.

Я опустилась на кровать, мои мысли были в смятении. Келли была в безопасности, но она также была с Вульфом, а он уже угрожал причинить ей боль. Сдержит ли он слово, данное Эрику, и привезет ли ее сюда целой и невредимой?

Я вскочила с кровати, прошла в ванную и схватилась за раковину, взяв Кошмар и сжав золотую рукоять.

Его сущность была темной, и его каменное молчание не предвещало ничего хорошего, но немного тепла просочилось от металла в мою ладонь. Я взглянула в зеркало, мне понравилось, как лезвие выглядело в моей руке, словно оно всегда было предназначено для того, чтобы найти меня.

По крайней мере, Келли была жива, и это было то, за что я должна была держаться. Ее привезут сюда с папой, и, возможно, я смогу выторговать и ее свободу. Хотя то, как Эрик говорил о ее ценности, вонзило иглу страха в мое сердце.

Я не могу допустить, чтобы она приехала сюда и оказалась в извращенной компании королевской семьи, чтобы ее постигла та же участь, что и меня. Ритуал почти закончился, так что, возможно, ей удастся избежать того дерьма, через которое пришлось пройти мне. Я просто не знала.

Черт, она будет так зла, если узнает, что произошло между мной и Эриком.

Я вспомнила ощущение его пальцев внутри меня, давление его сильного тела, прижимающего меня к стене. Я хотела этого, и это было худшей частью всего происходящего, или, возможно, самым постыдным было то, как сильно я наслаждалась этим. Бессмысленно было отрицать похоть между нами, ненависть, которую разжигало пламя, требуя большего. В конце концов я поддалась желанию, которое скрывалось под моей яростью, улучив момент в объятиях чудовища и в итоге ужаснулась от самой себя из-за этого.

Я глубоко вздохнула, безуспешно пытаясь размотать паутину своих мыслей. Кошмар запульсировал в моей ладони, и я стиснула челюсти, с силой пробивая себе дорогу в груди.

Я посмотрела на свое отражение, и на меня посмотрела воительница, готовая отправиться на войну за тех, кого она любила. Завтрашний день станет днем расплаты. Днем церемонии выбора, и днем, когда мне вернут мою семью.

У меня оставалось всего несколько часов, чтобы решить, какое обещание я собираюсь сдержать и кого я выберу из-за этого.

Все, что я знала наверняка, это то, что, когда снова наступит полночь, я буду обручена со зверем.

В

ульф потащил меня в конец коридора, где по обеим стенам располагался ряд дверей. Он распахнул последнюю дверь слева и втащил меня внутрь. Я ударила ногой в стену, когда он дернул меня за руку, размазывая кровь с моего ботинка по серой кирпичной кладке, чтобы Магнар увидел.

Пожалуйста, будь в порядке. Пожалуйста, приди за мной снова.

У меня вошло в привычку полагаться на него в своем спасении, но я не могла заставить себя ни хрена поделать по этому поводу. Он был моей единственной надеждой избежать этой участи, пережить все, что Вульф и Бельведеры запланировали для меня, так что я могла только надеяться, что он уже в пути.

Вульф захлопнул за нами дверь и отшвырнул меня от себя, отчего я отлетела к задней стене, ударившись головой о кирпичную кладку. Я рухнула на пол, выплевывая кровь изо рта, потому что прикусила язык.

Я воспользовалась стеной, чтобы снова подняться, свирепо глядя на Вульфа в поисках какого-нибудь выхода, прижимаясь спиной к ледяному камню.

Маленькая комната была пуста, если не считать нескольких цепей, свисающих с потолка. Было холодно и промозгло, на полу растекалась грязная лужа, идентифицировать которую мне было совершенно неинтересно. Она выглядела так же, как и комната, в которой держали моего отца, хотя его нигде не было видно. Я подумала, не заперт ли он где-нибудь поблизости.

Мой взгляд скользнул мимо стоящего передо мной злобного существа и упал на деревянную дверь. Побег манил, но с этим монстром, преграждающим мне путь к нему, он мог быть и за милю.

— Зачем я тебе нужна? — Спросила я, мой голос звучал храбрее, чем я себя чувствовала.

Я с вызовом выпрямила спину, надеясь, что моя кровь истребителей поможет мне постоять за себя, хотя мне и не хватало вызывающего тепла Фурии в моей руке.

Взгляд Вульфа метнулся ко мне без всякого реального интереса, и он вытащил из кармана мобильный телефон, набирая номер, прежде чем отвернуться от меня, чтобы поговорить.

— Добрый вечер, сэр, извините, что прерываю вашу… — Он резко замолчал, и я заметила хмурое выражение на его лице, которое не соответствовало жеманному тону, которым он разговаривал с кем бы то ни было. — Просто здесь возникла ситуация. Боюсь, нам пришлось уничтожить текущую партию людей, содержащихся в «Банке Крови».

Он вздрогнул, когда собеседник начал кричать на него, и его возмущенный голос донесся до меня. Я не могла расслышать слов, но могла сказать, что они были яростными. Я задалась вопросом, разговаривал ли он с Эриком Бельведером, и был ли ответ о местонахождении моей сестры в пределах досягаемости.

— У нас возникла проблема с безопасностью. Все био-единицы были скомпрометированы, и существовала вероятность заражения продукта. Решение пришлось принимать в интересах общественной безопасности. Я уверен, что мы сможем компенсировать потери, увеличив пожертвования в Сфере «G» в течение следующих нескольких месяцев. Возможно, мы потеряем несколько слабых особей, но отсеять зерна от плевел никогда не помешает.

Я сердито посмотрела на него, когда поняла, о чем он говорит. Люди в Сфере пострадают из-за того, что он убил здешних пленников.

— Я убью тебя, черт возьми, — прорычала я, приближаясь к нему со сжатыми кулаками. — Я собираюсь разрезать тебя на куски, пока ты будешь молить о пощаде, прежде чем обращу тебя в пепел, как остальных твоих друзей-кровососов. Ты, психопатичный кусок… — Вульф шагнул ко мне и ударил тыльной стороной ладони достаточно сильно, чтобы разбить мне губу и снова впечатать в стену. Я отшатнулась, когда железный привкус крови наполнил мой рот, мои глаза метнулись к двери, когда он оставил перед ней больше свободного места.

— Извините, сэр. Это была другая причина моего звонка, — продолжал Вульф, приглаживая рукой свои серебристые волосы и окидывая меня презрительным взглядом. — Девушка Форд, за которой мы охотились, вломилась сюда. Я ее задержал.

Он сделал паузу, чтобы послушать, пока вампир на другом конце провода говорил. Я уставилась на него, и он жадно уставился на меня в ответ, его взгляд зацепился за кровь у меня на губах. Страх пробежал по моему позвоночнику, когда он сделал полшага ко мне, его намерения были ясны.

— Конечно. Я понимаю, но… она была не одна. С ней здесь мужчина. Истребитель. И я не имею в виду кого-то, кто тренировался охотиться на нас; этот смертный похож на истребителя из древности. Если бы я не видел его собственными глазами, я бы в это не поверил. Он выше любого мужчины, которого я когда-либо встречал, и сложен как медведь. Он сражается двумя клинками-истребителей, подобных которым я никогда не видел, и он убил почти всех наших, кто был здесь сегодня вечером. В последний раз, когда я видел его, он все еще сражался с Хельгой, но я не уверен, что она победит. Конечно, я воздержался от убийства его лично только для того, чтобы быть уверенным, что приведу вам девушку Форд, поскольку я знаю, что она сейчас для вас на первом месте и…

— Скорее, ты испугался, трусливый мешок дерьма, — крикнула я достаточно громко, чтобы тот, кто говорил по телефону, услышал меня.

Вульф оскалил на меня клыки, снова прислушиваясь.

— Высокий, как я и говорил. Длинные темные волосы. Мускулистый и полный ярости. На том небольшом участке его кожи, который я смог разглядеть, есть татуировки и шрамы, но он одет в боевую кожу, так что я мало что смог разглядеть.

Он замолчал на несколько секунд, затем посмотрел на сотовый телефон так, словно тот совершил что-то удивительное.

— О, я достану вам его имя, — прорычал он, засовывая телефон в карман и приближаясь ко мне.

Я попятилась, ударившись о холодную кирпичную стену позади себя, а мое сердцебиение ускорилось от страха.

— Принц Эрик хочет знать имя истребителя, который привел тебя сюда, — сказал он.

Я сделала глубокий вдох, чтобы выиграть минуту, прежде чем ответить. Если принц Эрик хотел знать, кто такой Магнар, то я не собиралась рассказывать ему ни хрена.

— Почему бы тебе не спросить его самому? Или он тебя пугает? — Я поддразнила, ожидая, что его гнев обрушится на меня. Я ни за что не назвала бы ему имя Магнара.

Я отогнала свой страх в сторону, готовясь принять то, что ожидало меня за мое молчание по этому вопросу. Это был небольшой бунт, но важный. Он мог быть сильнее и могущественнее меня, но мое неповиновение наполняло меня до мозга костей, и если я обладала нужной ему информацией, то ни за что на свете не отдала бы ее.

— Я даже не помню, что такое страх, — задумчиво произнес Вульф, делая шаг ближе ко мне, оставляя дверь еще дальше позади. Не то чтобы я могла представить, что зайду так далеко. — Но я уверен, что ты его хорошо знаешь.

Его взгляд упал на мой рот и кровь, которую я чувствовала на губе и подбородке.

— Так вот почему ты сбежал от истребителя, как испуганная маленькая сучка, — ответила я с улыбкой, за которую, я знала, получу еще одну затрещину.

Вульф ударил меня кулаком в живот, и я согнулась пополам, когда воздух выбило из моих легких. Прежде чем я смогла прийти в себя, он снова рывком поставил меня на ноги, прижимая к стене, его ногти впились мне в плечи.

— Назови мне его имя! — взревел он, и от его гнева ужас пробежал по моему позвоночнику, но я не позволила ему управлять мной.

Я собрала всю оставшуюся у меня решимость и плюнула ему в лицо.

Вульф зарычал, как дикий зверь, схватив меня за горло и подняв над своей головой, мои ноги уперлись в стену, а ногти впились в плоть его руки, пока я боролась, чтобы оттолкнуть его от себя.

— Я узнаю его имя от тебя, шлюха. Или я оторву тебе голову, — рявкнул Вульф, его клыки блеснули на свету.

Дверь распахнулась у него за спиной, ударившись о стену с такой силой, что сломала одну пару петель и оставила ее наполовину выбитой из рамы.

Вульф отпустил меня, поворачиваясь к ней. Я рухнула на бетонный пол, боль пронзила мой бок, в то время как я широко улыбалась живой легенде, которая только что выломала эту гребаную дверь.

Вульф в ужасе уставился вверх, отшатываясь от огромного мужчины, стоявшего в дверях с мечами наготове и перепачканного пеплом своих жертв.

— Меня зовут Магнар Элиосон, и я был послан на эту землю, чтобы стереть с лица земли ваш вид. Скажи своему хозяину, что я вернулся за ним. Я надеюсь, что он максимально использовал те дополнительные годы, которыми был одарен в мое отсутствие, потому что его время истекло.

Мое сердце бешено колотилось, когда я бросилась к Магнару, но Вульф оказался проворнее: он бросился на меня, схватил за руку и рывком прижал к своей груди.

Я попыталась освободиться от Вульфа ногами и когтями, но его хватка была непоколебимой, когда он вытащил кинжал и приставил его к моему горлу. Я замерла, когда острое лезвие царапнуло мою кожу, и теплая струйка крови потекла по моей шее.

— Что ты выберешь, истребитель? Моя жизнь или ее? — Прошипел Вульф.

— Ты так сильно меня боишься? Что скажет твой хозяин, когда узнает, что ты даже не попытался помешать мне прийти за ним? — Ледяным тоном спросил Магнар.

— Он не просил меня убивать тебя. Он просто хочет, чтобы я привел ее. — Он подтолкнул меня на шаг вперед, но Магнар не отступил в сторону.

— И день какого Бельведера я порчу, мешая тебе забрать ее? — Спросил Магнар таким тоном, который предполагал, что они обсуждали погоду, и на его лице не промелькнуло ни малейшего намека на то, что он хоть немного беспокоится обо мне.

— Принц Эрик потребовал присутствия мисс Форд, и я доставлю ее вместе с твоим именем. Неужели ты думаешь, что сможешь выстоять против того, кто убил тысячу истребителей?

Прежде чем Магнар успел ответить, Вульф толкнул меня от себя и бросился в атаку.

Я наткнулась на грудь Магнара, и он извернулся, отбросив меня в безопасное место коридора, одновременно пытаясь отразить удар кинжала Вульфа. Он застонал от боли, когда Вульфу удалось вонзить маленькое лезвие ему в бицепс, прежде чем он успел отразить удар, и с моих губ сорвался вздох.

Магнар ударил Вульфа кулаком в лицо, отбросив его назад в маленькую комнату, где он врезался в заднюю стену. Пока он выпрямлялся, Магнар вырвал кинжал из руки и бросил к моим ногам.

— Найди своего отца, — приказал он. — Я догоню тебя.

Вульф снова набросился на него, прежде чем я успела ответить, и я быстро схватила с пола кинжал, вытирая с него кровь Магнара о свои штаны. Это была холодная, бездушная вещь, совсем не похожая на клинок истребителей: просто кусок заточенного металла. Это мало успокоило меня, когда я прижала его к себе, и я отчаянно пожалела, что потеряла Фурию.

Я колебалась пол-удара сердца, когда Магнар снова врезался в Вульфа, загнав его обратно в маленькую комнату. Он все еще не обнажил клинки, и у меня возникло ощущение, что это потому, что Вульф был безоружен, его честь или просто мужская глупость подталкивали его к кулачному бою. Я хотела, чтобы он просто достал Бурю и покончил с этим. Если какой-либо монстр и заслуживал определенной, неизбежной смерти, то это был Вульф.

Полный боли стон отвлек мое внимание от их битвы, и я узнала голос моего отца. Я развернулась и подбежала к двери позади себя, рывком открыла ее и обнаружила, что он все еще подвешен на цепи за запястья точно так же, как я видела на экране видеонаблюдения.

— Папа! — Я ахнула, вбегая в комнату и обнимая его за шею, когда реальность того, что я нашла его, обрушилась на меня.

— Келли? — он нахмурился в замешательстве, его голос звучал нечетко. — Я снова вижу сон?

— Это я, папа. — Слезы потекли из моих глаз, когда я сжала его крепче, и он застонал от боли. — Я пришла за тобой. Я здесь. Мы собираемся сбежать. Мы найдем Монти и…

Еще один болезненный звук сорвался с его губ, и я виновато отпустила его, заставляя себя посмотреть на то, что они с ним сделали. Он казался похудевшим с тех пор, как я видела его в последний раз, его ребра резко выступали сквозь кожу, заставляя меня задуматься, кормили ли его вообще все это время.

Его голая грудь была покрыта синяками разных цветов — от желтого до синего, фиолетового и красного, что говорило о том, что его неоднократно избивали в течение определенного периода времени. Но раны на руках и шее были самыми тяжелыми из его травм. Я насчитала более десяти укусов, из которых продолжала сочиться кровь. Трудно было точно сказать, сколько их было, потому что они так много раз накладывались друг на друга.

— Я собираюсь вытащить тебя отсюда, — пообещала я, подавляя панику, подступающую к горлу, и сосредотачиваясь на том, что мне нужно было сделать. — С тобой все будет в порядке.

Я встала на цыпочки, чтобы осмотреть цепи, удерживающие его запястья, и с облегчением обнаружила, что они закреплены только толстыми железными штырьками. Я выдернула первый штырь, и его рука тяжело упала, а его вес отбросил его в другую сторону.

Я схватила его за руку и закинула ее себе на плечи, чтобы удержать его вес, прежде чем отпустить другое запястье. Не похоже было, что он сможет сделать это сам, и я боялась, что он упадет, если я ему не помогу.

— Где твоя сестра? — пробормотал он.

— Мы вернем и ее, — пообещала я. — Давай сначала вытащим тебя отсюда.

Я вытащила второй штырь, и он упал на меня. Я споткнулась, пытаясь удержать его вес, и он слабо застонал.

— Ты можешь идти? — С тревогой спросила я.

— Я постараюсь, солнышко, — пробормотал он.

Он прислонился ко мне, и я почти потащила его к двери. Я заколебалась, когда мы добрались до нее, звуки продолжающейся борьбы Магнара и Вульфа заставили меня засомневаться в том, как лучше поступить.

— Подожди! Обручальное кольцо твоей матери. — Он указал на маленький столик у двери. На нем лежало золотое обручальное кольцо моей мамы, свисавшее с серебряной цепочки. Папа носил его на шее с тех пор, как она умерла.

— Вот. — Я схватила его и протянула ему, вызвав слабую улыбку на его губах.

— Она никогда бы не позволила мне жить, если бы я потерял его. Оно принадлежало ее семье на протяжении нескольких поколений, — пробормотал он, надевая цепочку на шею.

Я неопределенно кивнула: пропавшее украшение волновало меня в данный момент меньше всего. А поскольку мама была мертва, я сильно сомневалась, что ей есть до этого дело.

Я стиснула зубы и потащила папу в коридор. Он двигался так быстро, как только мог, и я потянула его, чтобы заставить двигаться еще быстрее.

Магнар гневно взревел у меня за спиной, и я случайно оглянулась через плечо как раз в тот момент, когда они с Вульфом вывалились из комнаты, где меня держали.

У меня перехватило дыхание, когда Вульф приземлился на Магнара и рванулся к его горлу, оскалив зубы, но Магнар ударил его мощным кулаком по голове сбоку, прежде чем его клыки смогли соприкоснуться.

— Кто, черт возьми, это такой… — начал папа, но я перебила его.

— Истребитель вампиров. Долгая история. Я расскажу тебе все, когда будет меньше вероятности, что мы умрем в любой момент, — задыхаясь, проговорила я, призывая его двигаться быстрее, и он кивнул в знак согласия, ковыляя дальше.

Я сосредоточила все свое внимание на том, чтобы помочь отцу, крепче обхватив его рукой за спину. Нам нужно было убраться из этого места, прежде чем их битва последует за нами по узкому коридору и сокрушит нас своей яростью.

Мы наконец добрались до тяжелой деревянной двери, которая вела наружу, и я отпрянула в сторону, когда генерал Вульф пролетел над нашими головами, врезавшись в стену.

Магнар побежал за ним с вызывающим ревом, и я широко раскрытыми глазами наблюдала, как они снова столкнулись, а их борьба переместила их в комнату с печью.

Я заставила себя снова сосредоточиться на том, чтобы вытащить отца оттуда, и протиснулась в дверь. У папы застучали зубы, когда зимний воздух коснулся его обнаженной кожи. Я подвела его к стене, прислонив к ней, затем быстро сбросила с себя толстую куртку.

Он попытался протестовать, но я засунула его руку в мягкий материал, и он сдался. Она была недостаточно большой, чтобы застегнуться на его более широкой фигуре, но он перестал дрожать, когда закутался в нее.

Изнутри здания донесся тяжелый грохот, и мое сердце подпрыгнуло. Магнару раньше не требовалось так много времени, чтобы прикончить соперника, и я начала беспокоиться, что он встретил достойного в лице психа-генерала.

Я жалела, что потеряла Фурию.

Когда мои мысли переместились к клинку, я почувствовала, как моя связь с ним зовет меня обратно внутрь. Я предположила, что он все еще был там, где я видела его в последний раз, — лежал в комнате с гробами, которая теперь была заполнена мертвецами. Я хотела побежать и забрать его, но мой отец был слишком уязвим, чтобы оставить его одного.

Он закрыл глаза и так сильно прислонился к стене, что я не была уверена, что смогу снова заставить его двигаться. Лошади были так близко от нас, скрытые за деревьями, но пойти за ними означало бы бросить его.

Нерешительность сковала меня, но каждая потраченная впустую секунда была драгоценна.

Из здания донесся мощный грохот, и я вздрогнула, страх захватил меня, пока я ждала, что произойдет.

Дверь распахнулась, и я развернулась, чтобы встать перед отцом, держа перед собой жалкий металлический кинжал, когда Вульф вышел.

Магнар не последовал за ним, и мое сердце болезненно сжалось, когда я в ужасе уставилась на демона, идущего к нам.

— Не плачь, маленькая истребительница, — промурлыкал Вульф, приближаясь ко мне, не обращая никакого внимания на клинок, который я держала наготове. — Я уверен, что вскоре ты присоединишься к этому человеку в загробной жизни. У принца Эрика такие планы относительно твоей семьи, и я не могу дождаться, когда… — Он пошатнулся, кашель сорвался с его губ, и кровь потекла по подбородку.

Я отпрянула, когда он, пошатываясь, направился к нам, хватаясь за что-то позади себя. Он обернулся, его рука сомкнулась на рукояти клинка, который торчал в его спине. Застонав от боли, он вырвал его, но ярко-алая кровь продолжала литься из раны.

Вульф зашипел от боли, когда от его пальцев повалил дым, и отбросил золотой клинок в сторону. Он воткнулся в землю у моих ног, и я схватила его, испытывая облегчение, когда узнала своего жестокого спутника.

Так близко. Фурия разочарованно вздохнул, но облегчение наполнило меня от воссоединения с ним.

Выходя из здания, Магнар толкнул дверь в сторону. По его лицу текла кровь из раны, скрытой под линией роста волос, и он был с головы до ног покрыт серой сажей.

— То падение должно было убить тебя, — сердито выплюнул Вульф. — В следующий раз я позабочусь о том, чтобы ты был мертв.

— Ты не выглядишь способным выполнить эту угрозу, — ответил Магнар с вызывающей усмешкой, поскольку рана Вульфа продолжала кровоточить. — Интересно, что скажет твой хозяин, когда узнает, что я поджег его «Банк Крови»?

Воздух наполнился запахом дыма, и я заметила языки пламени, поднимающиеся из здания позади Магнара, окружая его силуэт золотым ореолом.

Вульф перевел взгляд с Магнара на меня, казалось, видя, что его шансы выжить уменьшаются с каждой секундой, в его холодных глазах промелькнуло что-то, слишком похожее на тот страх, который, как он утверждал, он не испытывал.

— Если ты думаешь сбежать, то знай, я поймаю тебя в твоем нынешнем состоянии, — пригрозил Магнар, продолжая сокращать расстояние между ними. — Почему бы не позволить твоим вечным мукам закончиться? Я могу подарить тебе смерть воина. Чего еще может желать мужчина в конце концов?

— Ты забываешь, смертный, что я не человек. И я не собираюсь умирать. — Вульф пришел в движение, но вместо того, чтобы направиться к Магнару, он обратил свой убийственный взгляд на меня.

Я выругалась, пока Фурия тщетно пытался направить мои действия, чтобы я могла защититься, но он двигался так быстро, что я могла сделать немногое, кроме как приготовиться к атаке и молиться, чтобы клинок помог мне нанести точный удар. Лунный свет блеснул на заостренных клыках Вульфа, а его темные глаза злобно сверкнули, когда он двинулся ко мне.

Но за секунду до того, как Вульф успел налететь на меня, мой отец навалился на меня всем своим весом. Я рухнула на замерзшую землю, а папа вскрикнул, когда Вульф атаковал его вместо меня.

Я снова вскочила на ноги и закричала от ужаса, но Вульф уже спрыгнул с моего отца и рванул в сторону деревьев, сильно прихрамывая, что замедляло его шаг.

Папа схватился за шею, там, где кровь пульсировала между его пальцами, и я бросилась к нему со всхлипом, застрявшим у меня в горле, моя собственная рука накрыла его руку, желая изо всех сил, чтобы рана затянулась.

Магнар бросился в погоню за Вульфом, в то время как я оторвала руки отца от раны, чтобы попытаться оценить ущерб, и крик, сорвавшийся с моих губ, заставил его замереть. Укус был непохож на другие, от которых он страдал, Вульф разорвал кожу, так что кровь текла непрерывно, повредив что-то жизненно важное.

— Все в порядке, малышка, — прохрипел папа, протягивая руку, чтобы обхватить мою щеку.

— Нет, — выдохнула я, когда кровь продолжала течь из раны, моя рука снова закрыла ее, сильно надавливая. — Нет, нет.

Я использовала Фурию, чтобы отрезать длинную полоску от низа моей рубашки и скомкала ее, чтобы прижать к месту укуса. Она мгновенно пропиталась, но я продолжала давить, желая, чтобы кровь оставалась в его теле.

— Зачем ты это сделал? — Я выдохнула, удерживая взгляд моего отца, когда его взгляд дрогнул, его рука накрыла мою, и взгляд в его глазах произнес слово, которое я отказывалась слышать.

Этот удар предназначался мне.

— Я бы никогда не позволил, чтобы с моими девочками что-нибудь случилось, — ответил папа хриплым голосом, слова давались ему с трудом.

Я вздрогнула, когда рука Магнара опустилась на мое плечо. — Продолжай давить на рану, — сказал он. — Нам нужно смыть яд.

Я в замешательстве посмотрела на него, когда он низко наклонился, чтобы перекинуть моего отца через плечо. Мой отец не был маленьким мужчиной, и даже с учетом лишнего веса, который он сбросил, мне было бы почти невозможно передвигаться таким образом в одиночку.

Меня охватил шок, когда я поняла, что Магнар позволил Вульфу сбежать, чтобы помочь мне спасти его.

— Спасибо тебе, — сказала я, и очередной всхлип застрял у меня в горле, когда из укуса потекло еще больше крови.

Я оставалась рядом, надавливая на рану, в то время как Магнар ускорил шаг, перейдя на бег, и мы помчались обратно к лошадям. Вскоре кровь покрыла мои руки и начала капать между пальцами на замерзшую траву у моих ног, несмотря на все мои усилия сдержать ее, ужас охватил меня, пока я боролась, чтобы удержаться, умоляя отца остаться со мной. Его глаза были закрыты, дыхание прерывистое, но он все еще был здесь, все еще боролся.

Вокруг нас пронесся ледяной ветер, и я вздрогнула, когда он поцеловал обнаженную кожу там, где была разорвана моя рубашка.

Воздух был густым от дыма, и я, оглянувшись через плечо, увидела, что «Банк Крови» охвачен пламенем. Золотой свет озарил ночное небо, огонь пожирал здание, которое так долго было источником моих кошмаров.

Мы победили. И все же каким-то образом мы также и проиграли.

Мы добрались до лошадей, и Магнар опустил моего отца на землю, прежде чем поспешить за водой в бутылках.

Он потерял сознание, и я наклонилась, прижимаясь своим лбом к его и желая, чтобы он остался со мной, пока слезы лились из моих глаз и текли по его щекам.

Магнар быстро вернулся и убрал мои руки от укуса. Я не могла смотреть, как он смывает яд, но продолжала прижиматься щекой к груди отца, прислушиваясь к медленному биению его сердца, чтобы убедиться, что он все еще жив.

— Я больше ничего не могу сделать, — тихо сказал Магнар. — Остальное зависит от него.

Я выпрямилась и посмотрела на толстую повязку, которую Магнар сделал из своей собственной рубашки и повязал вокруг раны. Его боевая одежда лежала на земле рядом с ним, а его бронзовая кожа была освещена лунным светом, пробивающимся сквозь деревья, показывая несколько новых ран, которые обильно кровоточили, хотя он, казалось, не замечал ни одной из них.

— С ним все будет в порядке? — Спросила я, и от меня не ускользнули умоляющие нотки, которые приобрел мой собственный голос.

Мы зашли так далеко и были так близко. Я не могла смириться с потерей отца после того, как мы стольким рисковали, чтобы добраться сюда. А Монтана. Как мне теперь было найти дорогу обратно к ней?

Магнар поколебался, прежде чем ответить.

— Келли, — тихо произнес он, мое имя прозвучало как молитва на его губах, когда он опустил руку мне на плечо, его пальцы коснулись меня гораздо мягче, чем когда-либо раньше. — Он потерял много крови, и на прошлой неделе его много раз использовали как пищу…

Я почувствовала боль, подобно которой я никогда не испытывала, пронзившую мою грудь при его словах, и я снова разрыдалась, обнимая отца, отвергая этот намек изо всех сил. Это не было концом для него. Это был не конец.

Магнар коснулся моей щеки, но я агрессивно стряхнула его руку. Я не хотела его гребаной жалости. Я просто хотела, чтобы с моей семьей все было в порядке.

— Если он такой же сильный, как его дочь, то, возможно, он сможет выкарабкаться, — осторожно добавил Магнар, и хотя я слышала сомнение в его голосе, я цеплялась за эти слова, как за спасательный круг. Они дали мне единственное, в чем я нуждалась в тумане страха и потери, который угрожал поглотить меня. Шанс. И я буду держаться за него, до тех пор, пока мой отец не испустит свой последний вздох.

Я мало что помнила о нашем путешествии ранним утром. Только как держала отца за руку, пока шла рядом с жеребцом, к которому Магнар привязал его, чтобы он не упал.

Мы нашли убежище в старом сарае, и я соорудила для отца довольно удобную постель среди старых тюков сена. Сложенные тюки также служили для защиты от сквозняков, проникавших в постройку, делая наше убежище относительно теплым. Я жалела, что мы не смогли найти подходящего места для разведения костра, но нам пришлось довольствоваться первым попавшимся местом. Путешествие верхом только ухудшало положение папы.

Я вообще не хотела перемещать его, но после того, что мы сделали с «Банком Крови», это был только вопрос времени, когда прибудут другие вампиры для расследования, а мы были не в том состоянии, чтобы ввязываться в еще одну бойню.

Я села на пол рядом с тюком, который превратила в постель для отца, и вцепилась в его холодную руку. Он не просыпался с момента нашего побега, и я пыталась не зацикливаться на синеве вокруг его пальцев. Я крепко сжала их, надеясь подарить ему немного тепла. Не то чтобы у меня было много лишнего. На нем все еще была моя куртка, а я дрожала в своей испорченной рубашке, несмотря на все мои попытки сделать наше убежище защищенным от сквозняков.

Магнара не было уже несколько часов. Он взял жеребца и отправился на поиски припасов несмотря на то, что сам протестовал против этой идеи. Но я настояла, чтобы он поехал. Было светло, и на этот раз снаружи светило солнце, окрашивая землю в золотистые тона и, надеюсь, держа вампиров от нас на расстоянии. Если у моего отца вообще был хоть какой-то шанс, то нам нужны были бинты и теплая одежда. В идеале — антибиотики.

Я знала, что Магнар не хотел, чтобы мы оставались здесь надолго. Вульф уже скорее всего доложил Бельведерам о возвращении Магнара, и они, без сомнения, послали армию Элиты на охоту за ним. Но папа был не в том состоянии, чтобы путешествовать. Я знала, что день, проведенный верхом на леденящем холоде, отнимет у него те немногие силы, которые у него еще оставались.

Он потерял слишком много крови. Если бы я могла вскрыть вену и дать ему немного своей, я бы сделала это в мгновение ока. Я бы отдала ему все, если бы это было необходимо. Я скорее умру, чем столкнусь с нарастающей волной боли, которая, как я чувствовала, надвигается на меня.

Я видела это в глазах Магнара, когда он нес моего отца в сарай. Он этого не переживет.

Не желая видеть правду в его взгляде, я отослала его от себя. Но теперь все, что мне было нужно, — это чтобы он вернулся и заключил меня в свои объятия, потому что меня охватил ужасный страх от осознания того, что мне придется пережить это в одиночку.

Папа слабо застонал, и я сжала его пальцы.

— Я здесь, папа. Мы в безопасности, — сказала я успокаивающе.

Это был не первый раз, когда он издавал такой звук, и я могла сказать, что моменты пробуждения были наполнены болью.

Его пальцы на мгновение сжались вокруг моих, затем расслабились, когда он снова потерял сознание. Было невозможно определить, действительно ли он понимал, что происходит. Знал ли он, что мы вытащили его из того места. Хотя я надеялась, что он знал. Я надеялась, что где-то в глубине души он знал, что наконец-то свободен и что я с ним.

Я хотела бы, чтобы Монтана тоже была здесь. Она заслуживала возможность попрощаться, если не чего-то большего. Мое сердце наполнилось беспокойством за нее и за тот план, который задумали вампиры. Казалось, что бы это ни было, это касалось и меня тоже, и я надеялась, что, держась подальше от них, я смогу выиграть ей немного времени.

Звук цокающих по бетону копыт за пределами сарая заставил меня замереть. Я убрала одну руку с руки отца и положила ладонь на рукоять Фурии. Клинок оставался спокойным, от него исходило ощущение легкого товарищества в ответ на приближающиеся мечи Магнара. Я облегченно вздохнула и повернулась к двери сарая, когда Магнар распахнул ее и завел жеребца внутрь. Кобыла приветственно заржала, воссоединившись со своим другом, и подошла, чтобы потереться о него носом, две лошади казались умиротворенными, когда были вместе.

Магнар плотно закрыл дверь, чтобы не впускать ледяной ветер, и взял припасы, которые снял со спины лошади.

Он подошел ко мне, держа в руках стопку одеял, и я проглотила комок в горле, когда благодарность затопила меня. Я не знала, что бы я делала, если бы он никогда не нашел меня. Даже если бы каким-то чудом меня не забрали вместе с моей семьей в тот первый день, я бы никогда не смогла вытащить папу из «Банка Крови» самостоятельно. И даже сейчас Магнар все еще был со мной. Он отпустил Вульфа ради того, чтобы помочь моему отцу. Он собирался выследить вампира, у которого была Монтана. Несмотря на все, что он сказал, и на то, что сказала я, несмотря на понимание того, что мы просто использовали друг друга, пока не придет время нашим путям разойтись, он все еще был здесь. Я хотела спросить его почему, но боялась, что, указав на это, он может пойти своим путем, и несмотря на то, что я верила в себя и свои способности, я нуждалась в нем.

Мне было нелегко признать эту потребность, мой страх полагаться на кого-либо, кроме моей собственной плоти и крови, предостерегал меня от этого, но у меня не было другого выбора. Монтана оказалась в ловушке в руках монстра, с которым я не надеялась справиться в одиночку, и Магнар был единственным слабым проблеском надежды на то, что я смогу вернуть ее.

Он ничего не делал, кроме как помогал мне с первого момента нашей встречи, даже если его методы оставляли желать лучшего, и я сомневалась, что когда-нибудь смогу вернуть этот долг.

— Как он? — Серьезно спросил Магнар, и я могла сказать, что он был немного удивлен, обнаружив, что мой отец все еще дышит.

— Хорошо. Лучше, — сказала я немного защищаясь, когда взяла одеяла и быстро накрыла ими своего отца. Я вложила под них его холодные руки и некоторое время стояла, наблюдая за ним, надеясь, что ему уже стало теплее.

Я грызла ноготь на большом пальце, гадая, есть ли хоть какой-то шанс, что одеял будет достаточно, чтобы согреть его. Может быть, даже спасти его.

Он не может умереть. Я не знаю, как жить без него.

— Лучше? — Мягко спросил Магнар, и я могла сказать, что его наблюдения означали, что он не согласен.

— Он сжал мою руку. Он почти проснулся снова, — сказала я, отчаяние просачивалось в мой тон. — Это хороший знак, верно?

Магнар печально посмотрел на меня сверху вниз и протянул руку, чтобы заправить мне волосы за ухо. Его прикосновение вызвало во мне острую тоску, и мне пришлось побороть желание броситься в его объятия. Если бы я поддалась чувству отчаяния, которое росло в моей груди, тогда я знала, что не смогла бы сдержать слез, а плакать означало принять эту судьбу, означало сдаться.

— Хочешь, я осмотрю его раны? — мягко предложил он. — Я нашел чистые бинты.

— Да. Пожалуйста. — Я понятия не имела, как перевязывать рану или что-то в этом роде, но Магнар, похоже, хорошо разбирался в таких вещах. Я только хотела, чтобы это не означало, что он был так уверен в том, что должно было произойти. Было очевидно, что он видел подобные травмы раньше, и его прогноз был основан не только на догадках. Но папа был сильным. Он бы никогда не бросил меня и Монтану. Он будет бороться изо всех сил, чтобы остаться с нами.

Магнар направился обратно к жеребцу и вернулся с новой курткой для меня, а также бинтами. Он протянул мне толстую куртку, и я с благодарностью скользнула в нее руками. Я не осознавала, что меня била дрожь, пока она не прекратилась, гораздо больше беспокоясь о здоровье отца, чем о своем собственном.

Магнар застегнул молнию и притянул меня ближе к себе, запечатлев поцелуй на моем лбу, и я уткнулась лицом ему в грудь. Этот жест так не вязался с его обычным, грубым поведением, и комок в горле подсказал мне, почему так было, даже когда я боролась с жжением в глубине глаз. Я прильнула к нему на одну секунду, хватаясь за часть силы, которую он излучал, и забирая ее себе.

Я глубоко вздохнула и отступила назад, чтобы он мог позаботиться о моем отце, мой подбородок был высоко поднят, а решимость восстановлена. Дело было не в этом. Папа был бойцом. Он боролся еще до моего рождения и с тех пор не останавливался ни на минуту. Он и сейчас не сдастся.

Я попятилась, когда Магнар опустился на колени рядом с моим отцом и вытащил его руку из-под одеяла.

Мой желудок скрутило узлом, когда Магнар снял полоски черной ткани, которыми он перевязывал укусы ранее этим утром, и я поняла, что они все еще сочатся кровью, а не покрываются коркой, вообще не заживают.

Магнар снова начал промывать раны водой из бутылки, его плечи были напряжены, когда он сосредоточился на своей работе. Я боролась с желанием расхаживать по помещению, пока он работал, просто стояла там и считала каждый вздох моего отца, отмечая каждое выражение его лица и умоляя его вернуться ко мне.

Магнар переходил от раны к ране, промывая и перевязывая их все, закончив на рваном ранении на шее отца, и от вида разорванной плоти и яркой крови у меня скрутило живот.

Наконец он закончил, плотно обмотав рваную рану белыми бинтами, и приподнял его, чтобы закрепить их на груди, создавая давление на прокладку, которую он использовал, чтобы остановить кровопотерю. Я прикусила губу, разглядывая бинты на его руках и ногах: кровь просачивалась сквозь них, медленно окрашивая их в красный цвет, несмотря на все, что сделал Магнар.

— Почему у него все еще идет кровь? — В отчаянии спросила я. — Я думала, весь яд вышел?

— Он не прирожденный истребитель. Твоя родословная, очевидно, от твоей матери, — тихо ответил Магнар. — Человек может выдержать не так много мерзких выделений вампиров, прежде чем организм будет поражен. Яд попал в его кровоток. Он течет в его крови, останавливая ее свертывание. С кровью истребителей этого не происходит. Она не сливается с ядом, а вместо этого пытается вытеснить его из наших тел, удерживая у поверхности, чтобы мы могли его смыть. Человек может пережить один или два укуса, его организм в конечном итоге выведет яд, но это… — Он не закончил фразу, но смысл ее был ясен.

Он не исцелялся, его тело не могло исцелить то, что протекало через него достаточно быстро.

Боль пронзила мою грудь, и я внезапно не смогла дышать. Я опустилась на один из тюков сена и начала качать головой. Этого не могло быть. Я отказывалась верить, что это происходит наяву. После всего, что мы сделали, через что прошли, как это могло закончиться так несправедливо? Как могла свобода быть так близка только для того, чтобы ее вот так отняли?

Тюк зашевелился рядом со мной, и Магнар притянул меня в свои объятия. Я сопротивлялась мгновение, затем сдалась в его объятиях с судорожным всхлипом, когда слезы наконец-то выступили. Я прижалась к Магнару, запах дуба и кожи окутал меня. Он обхватил меня своими сильными руками и обнял так крепко, что казалось, он был единственным, кто не давал мне окончательно разбиться вдребезги, рассыпаться на миллион кусочков, чтобы никогда больше не восстановиться. Я плакала у него на груди обо всей несправедливости, от которой пострадала моя семья, о жизни, которая у нас должна была быть, и обо всем, что у нас украли.

Мы были так близки к свободе. Мой отец наконец-то вышел из-под контроля вампиров, но это не имело значения.

Все было напрасно.

Я

шла сквозь темный туман, рука моей сестры крепко держала мою, таща меня за собой сквозь мрак. Я побежала быстрее, стараясь не отставать, выкрикивая ее имя и слыша, как оно эхом доносится до меня со всех сторон.

Она сильно дернула меня за руку, и я, спотыкаясь, двинулась вперед, потеряв хватку, и внезапно оказалась на краю похожей на пещеру ямы, такой глубокой, что ничего не могла разглядеть на дне. Мои руки взметнулись, крик ужаса застрял у меня в горле, затем кто-то схватил меня за плечо, оттаскивая от края.

Я оглянулась и обнаружила, что стою лицом к лицу с Эриком, на его губах играла жестокая и зловещая усмешка. Он подошел ближе, обхватив меня рукой за талию и заставив снова выглянуть за край.

Я хотела потребовать, чтобы он отпустил меня, но с моих губ не слетело ни слова.

— Страх заключается в падении, — прорычал он. — Он заканчивается только тогда, когда ты ударяешься о землю.

Он толкнул меня, и крик сорвался с моих губ, когда я перевалилась через край, по спирали падая в глубины тьмы. Я потеряла все из виду, проваливаясь все глубже и глубже в небытие, и только один звук нашел меня среди всего этого. Келли плакала, разбиваясь вдребезги где-то без меня, но прежде, чем я успела хотя бы попытаться найти ее, земля устремилась мне навстречу.

Я резко села в постели, вцепившись пальцами в простыни и тяжело дыша, с трудом вдыхая и выдыхая воздух из легких.

— Келли, — выдохнула я, чувствуя ее так близко, но в то же время так невероятно далеко.

Во сне, я чувствовала ее гораздо ближе, а просыпаясь мне всегда казалось, что ее пальцы скользят по моим. Но на этот раз все было хуже. Я слышала ее, я чувствовала ее боль из-за чего-то, чего я не могла понять.

Переводя дыхание, я попыталась напомнить себе, что это всего лишь сон, каким бы ярким он ни был. Это было нереально. Единственное, что было точным и правдивым, — это горькая реальность, смотревшая на меня в ответ. Однако из-за этого сна на меня навалилась тяжесть, как будто к моему сердцу был привязан груз. Я не знала почему, но Кошмар, казалось, тоже это чувствовал, излучая странную, нездоровую атмосферу.

Я просунула руку под подушку, провела большим пальцем по теплой рукояти, и он расслабился от моего прикосновения — если, конечно, клинок мог расслабляться.

Дверь открылась, и я отдернула руку от лезвия, вызвав острую боль в раненом плече.

Я подавила стон, но Эрик отчетливо услышал его, направляясь ко мне, одетый по случаю дня в свой королевский наряд. Пожалуй, он выглядел даже более царственно, чем обычно: его темно-синий пиджак был отделан золотом, а символ дерева, вышитый на нагрудном кармане, был более эффектным, чем те, что я видела раньше.

— Доктор оставила тебе еще обезболивающего. — Он указал на тумбочку, где стояла маленькая белая бутылочка.

— Они мне не нужны, — твердо сказала я. — Я бы предпочла твердо стоять на ногах и сохранять острый ум среди кучки кровососов. Кроме того, Келли и папа скоро будут здесь, верно?

— Я жду новостей от генерала Вульфа. Но да, я полагаю, что их прибытие не за горами, — сказал Эрик, и у меня по коже побежали мурашки, когда я подумала, решил ли он, о чем собирается попросить меня в обмен на свободу отца.

— Ты выяснил что-нибудь еще о взрыве? У тебя есть какие-нибудь доказательства, что это был Фабиан? — Спросила я.

— Мои люди занимаются этим, — сказал он, и на его лбу появилась морщинка.

— Верно… но… ничего не изменилось? — Спросила я, имея ввиду план, согласно которому я должна выбрать Фабиана. Эрик моргнул, его пепельный взгляд скользнул по мне.

Он заколебался, и между нами повисло молчание, которое говорило о том, чем мы занимались на вечеринке прошлой ночью. Я вспомнила слова, которые он сказал мне, заявив, что ревнует, видя меня со своим братом. Но все это было лишь его извращенной игрой, ничего из этого не было настоящим.

— Как ты думаешь, бунтарка, что-нибудь изменилось? — спросил он, его тон был низким, глаза пронзительными, и я поняла, что речь идет не о плане.

Я подумала обо всем, что произошло с того момента, как я встретила его. Как он заманил меня в ловушку, мучил, использовал. Прошлой ночью он заставил мое тело подчиниться ему, и теперь, оглядываясь назад, я поняла, что все это лишь еще один способ получить власть надо мной. Даже то, что он защитил меня от взрыва, было продиктовано эгоистичными мотивами. Я была куклой в его руках, а куклы созданы для того, чтобы играть в чужие игры. У них не было собственного выбора.

— Нет, — холодно ответила я. — Ничего.

— Ну что ж, тогда давай продолжим наш день, хорошо? — съязвил он, как будто я зря тратила его время. — Одевайся. Мы скоро уезжаем. По обычаю, перед церемонией выбора мы все должны посетить оперу.

— Что? — Я ахнула от ужаса, уверенная, что именно это слово упоминал папа, описывая, на что раньше были способны человеческие врачи. — Ты хочешь сказать, что мы должны смотреть, как кого-то разрезают?

Брови Эрика приподнялись, в его глазах блеснул лукавый огонек. — Да, должны. Так что поторопись. Мы не хотим пропустить первую каплю крови.

— Черт возьми, нет, — сказала я с отвращением. — Ты думаешь, я пойду с тобой смотреть, как пытают невинного человека?

Эрик отрывисто рассмеялся, затем схватил мое одеяло, сорвал его с меня и швырнул через всю комнату.

— Вставай, — скомандовал он. — Я сказал «опера», а не «операция». Это своего рода пение. А теперь двигайся.

— Ты мудак, — прошипела я.

— Уже перевалило за полдень, — сказал Эрик. — И мне все больше надоедает это общение. Я хочу покончить с этим днем и наконец-то отправиться домой.

— Ты здесь не живешь? — удивленно спросила я, хотя все еще была зла на него за дерьмовую шутку, когда встала с кровати и направилась к шкафу.

— Моя семья берет отпуск специально для этого ритуала. Мы вернемся в свои дома и к своим обязанностям, как только он закончится. Замок принадлежит нам в равной степени, но жить друг на друге — это немного удушающе для всех нас.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Кларисса, ее светлые волосы развевались за спиной. — Эрик! Тебе не положено проводить время с придворными в день выбора. Убирайся.

— Сегодня обстоятельства немного другие, учитывая, что моя придворная чуть не погибла, — прорычал он, когда она толкнула его, но он не сдвинулся ни на дюйм.

Глаза Клариссы метнулись ко мне, затем расширились. — Она даже не одета! Где твой стилист? Приведи ее сюда сию же секунду.

— С удовольствием. — Эрик потащил сестру из комнаты.

Вскоре появилась Нэнси с большой сумкой в руках, выглядевшая взволнованной, когда кто-то втолкнул ее в дверной проем. Мне не нужно было гадать, кто.

— Сними рубашку, Монтана, доктор подсказал мне, как промыть рану, — мягко сказала она.

Я скрестила руки на груди, отрицательно качая головой. Не потому, что мне было стыдно, а из-за метки на моем предплечье. Я не могла рисковать тем, что ее увидят снова.

— Не говори глупостей, я не собираюсь смотреть на тебя. — Она рассмеялась, но я не присоединилась к ней.

Через мгновение она направилась в ванную за полотенцем, затем протянула его мне.

Не имея реального выбора, я повернулась к ней спиной и стянула с себя пижамную рубашку, обернув полотенце вокруг себя так, что наружу торчала только моя левая рука. Я выглядела как тупая сука, но Нэнси не стала задавать мне вопросов, открыла свою сумку и достала бутылочку с прозрачной жидкостью и несколько свежих бинтов.

Она похлопала по табуретке перед туалетным столиком, приглашая меня. Я села на нее, и она откинула мои волосы в сторону, разматывая повязку на шее и плече. Я осмотрела рану, удивленно нахмурившись: рана была и вполовину не так серьезна, как казалось прошлой ночью. Немного крови осталось на краю покрывшегося коркой пореза, но сегодня утром из него не сочилась свежая кровь.

Нэнси сняла крышку с бутылки, которую держала в руке, и вылила содержимое на рану.

Огонь вспыхнул внутри моей руки, и я подавила крик. — Что, черт возьми, это было?

Она бросила на меня извиняющийся взгляд. — Я просто следую инструкциям.

Я втянула воздух сквозь зубы, и боль, наконец, утихла. Нэнси начала перевязывать рану новым бинтом, стараясь делать движения более осторожными.

Когда с этим было покончено, она подняла мою пижаму и вернула ее мне. — Доктор снова осмотрит тебя завтра.

Я кивнула, и она отвернулась, пока я натягивала рубашку.

Мы приступили к нашей обычной рутине, пока она расчесывала мне волосы и красила лицо. Считалась бы я привлекательной без всего этого? Я не была уверена. Там, в Сфере, я привлекала внимание мужчин, но никогда не проявляла интереса к тому, чтобы прихорашиваться перед ними. Я никогда по-настоящему не ценила внешность, потому что она не спасала от голода и не согревала по ночам суровой зимой. Мне казалось неправильным сидеть здесь и позволять Нэнси делать из меня искушение, когда в мире так много людей страдают, не зная, когда их ждет следующая трапеза. Я ничего не могла для них сделать, но, соглашаясь на все это дерьмо, я делала что-то для своей семьи. И я бы купила их защиту любым доступным способом.

Мой желудок сжался, когда я подумала о дилемме, с которой столкнусь сегодня. Выбрав Фабиана, Эрик выполнит обещание, а выбрав Майлза, я сохраню свой секрет. Я с тревогой прикусила внутреннюю сторону щеки, все еще разрываясь между судьбами, с которыми столкнулась.

Я поймала себя на том, что теряюсь в собственных глазах, гадая, узнаю ли я вообще женщину, смотрящую на меня в ответ. Что-то подсказывало мне, что мне нужно доверять этой новой женщине, что мне нужно верить своим инстинктам, куда бы они меня ни вели.

Нэнси наконец отошла, оставив меня в безупречном виде: половина волос убрана в аккуратный пучок, а остальные темные локоны свободно свисают по спине. Я должна была признать, что на данный момент это была лучшая работа Нэнси, и она еще немного полюбовалась мной, прежде чем направиться к шкафу.

— Эрик уже выбрал для тебя платье. Он прислал его сюда вчера. — Она достала наряд, спрятанный в большом белом футляре, прежде чем расстегнуть его.

Я встала, сгорая от любопытства, когда она достала платье, которое, казалось, олицетворяло ночное небо.

Темно-синий материал был усыпан крошечными бриллиантами, которые сверкали, как звездный свет. Оно было с длинными рукавами — к счастью — из кружева и атласным корсетом. На бюсте красовалась сверкающая брошь, яркая и круглая, как луна.

— Это… — Я покачала головой, не находя слов.

— Оно впору принцессе. — Нэнси улыбнулась, и ее последнее слово срикошетило в моем сознании, заронив осколок страха глубоко в мое сердце.

Церемония выбора больше не была далеким страхом. Она была здесь. Сегодня. И я не смогу выкрутиться из этого.

Кого бы я ни выбрала, мне придется выйти замуж. Человеческая невеста для кровососущего монстра.

Я сидела в королевском ложе рядом с Пейдж, сжимая ее руку, и мы смотрели вниз, в невероятный зал, который один из охранников назвал театром. Золотые колонны поднимались от огромной сцены, а роскошный красный бархат украшал многие сотни сидений, расположенных под углом к ней, и все они были заняты изысканно одетыми вампирами. Наши взоры были устремлены на темную деревянную сцену, где пела женщина в роскошном кремовом платье, за которым тянулся атласный шлейф.

Этот звук не был похож ни на что, что я когда-либо слышала раньше, и он вызвал во мне боль из-за того, что произошло с тех пор, как я покинула Сферу. Со мной, с отцом, с Келли. Что-то в музыке говорило об этой боли, об их отсутствии. Хотя вампирша не пела ни на одном из известных мне языков, я понимала ее песню так, что для ее восприятия не требовалось слов.

Позади нас сидели двое оставшихся придворных Клариссы, Хэнк и Люк. Они были одеты в костюмы почти такие же изысканные, как у королевских братьев. Семья сидела по другую сторону театра в собственной ложе, на передней стенке которой сияла позолоченная надпись «Бельведер».

Я закрыла глаза, чтобы не смотреть на них, упиваясь последними нотами песни, в то время как в моем сердце нарастал страх. Нам сказали, что, как только опера закончится, нас отведут на церемонию Выбора, и я чувствовала, что приближается финал.

Я не была готова. Я не сделала свой выбор, все еще пребывая в смятении по поводу того, какой путь избрать. Не так-то просто было выбрать Фабиана, чтобы защитить свою семью, потому что даже если бы я встала на этот путь, Майлз разоблачил бы меня как истребительницу. И если эта правда будет раскрыта, это, конечно, коснется не только меня, но и Келли. Она была моей близняшкой, мы были одним целым. Если эта кровь текла в моих венах, то, несомненно, она текла и в ее. И что тогда? Майлз разоблачит и ее, и она столкнется лицом к лицу с любой мрачной судьбой, уготованной мне. Но если я выберу Майлза, тогда что, если Эрик отправит отца обратно в «Банк Крови»? Что, если он накажет Келли за мое непослушание?

Я боролась с замешательством, не зная, что делать, опасаясь, что какой бы путь я ни выбрала, он приведет меня к глубокому сожалению об этом.

Мое предплечье покалывало, и я отпустила руку Пейдж, чтобы положить ладонь на материал, скрывающий отметину. Кошмар снова был привязан к моему бедру, напевая мелодию, столь же прекрасную, как песня женщины. Эмоции в моем теле казались чужими. Как будто другая душа проникла в мою и говорила, что мне должно быть грустно. Но почему?

Пейдж вытерла слезу из-под глаза, когда песня закончилась и тишина в зале сменилась бурными аплодисментами. Красный занавес опустился, и толпа начала выходить из театра, направляясь по проходам к выходу.

Я заметила, что члены королевской семьи тоже двигаются, и наблюдала, как Эрик схватил Фабиана за руку, заставляя его остановиться, прежде чем он покинул ложу. Эрик что-то прорычал ему на ухо, и Фабиан покачал головой с таким видом, который говорил, что он в такой же ярости.

Пейдж подтолкнула меня, и я обернулась, обнаружив двух охранников с мечами за спинами, жестами приглашающих нас покинуть ложу. Я нырнула мимо них, но они последовали за мной, ведя нас по коридору с малиновым ковром и кремовыми стенами.

Мы были заключенными, идущими к петле палача, только петля была обручальным кольцом, а виселица — алтарем.

Кошмар сердито гудел у меня на бедре, и ноющее чувство, которое он излучал, говорило мне, что что-то было глубоко неправильно, я просто не знала, что именно.

Эта жизнь наложила на меня проклятие, и я поклялась разрушить его. Какой бы ни была моя судьба сегодня, я не подчинюсь ей добровольно. Выйти замуж за монстра — это одно, но если они рассчитывают превратить меня еще и в вампира, то я умру, пытаясь сопротивляться этой участи, не поддавшись ей. Я должна была бороться, должна была найти лучик света в этой мрачной судьбе и шагнуть в него.

Других придворных и меня повели вниз по лестнице и вывели через дверь на темную улицу. Крик наполнил мои уши, и что-то просвистело мимо моей головы, ударившись о стену, и заставив мое сердце подпрыгнуть от испуга. Я ахнула, увидев разбитую бутылку и кровь, забрызгавшую всю кирпичную кладку.

— Мы имеем право кусаться! — крикнул кто-то из протестующих, и я заметила толпу, бегущую к нам в оранжевом свете уличного фонаря, их глаза горели гневом.

Мой пульс участился, когда охранники схватили нас, потащили к большому черному автомобилю и твердыми руками запихнули на заднее сиденье.

Пейдж вплотную прижалась ко мне на заднем сиденье, в то время как Хэнк и Люк втиснулись рядом с ней.

— Боже мой, что происходит? — Пейдж отчаянно прошептала.

Раздался грохот, когда в машину попала еще одна бутылка, кровь забрызгала окно рядом с нами, и я выругалась, адреналин захлестнул меня, когда наш водитель помчался по дороге.

— Не о чем беспокоиться, — крикнула она нам, ускоряясь и удаляясь от хаоса. — Повстанцы всегда более активны во время церемонии Выбора. Все под контролем.

— Кажется, все вышло из-под контроля, — пробормотал Хэнк, и мне пришлось согласиться.

Мое сердце не успокаивалось, даже когда мы завернули за угол и увеличили расстояние между собой и повстанцами. От осознания того, чего эти подонки хотели от нас, у меня заныло в животе. Они хотели охотиться на нас, вонзать в нас зубы и питаться прямо из вены. Думать об этом было невыносимо.

Мы подъехали к высокому зданию с арочным стеклянным окном на фасаде, яркий свет внутри манил нас ближе. Красная ковровая дорожка тянулась до самой улицы, и я увидела, как Элита выходит из машин и движется по ней в красивых платьях и костюмах. Группа в дальнем конце ковра, казалось, снимала происходящее большими камерами. Вооруженные стражники стояли с мечами за спинами, толпами выстраиваясь вдоль тротуара, и я надеялась, что это означало, что повстанцев будут держать подальше.

Вместо того чтобы подъехать к ковру, наша машина свернула налево и проехала по узкой улочке рядом со зданием. Мы свернули вниз по крутому пандусу и оказались на огромной площадке под зданием, заставленной другими стоящими машинами. Пара охранников поспешили открыть перед нами двери, и Пейдж снова схватила меня за руку, когда мы последовали за ними, держась поближе ко мне, как будто я могла каким-то образом защитить ее. Но она была дурой, думая, что я способна на что-либо подобное. Тем не менее, было приятно иметь компанию в решающий момент.

Мы пересекли гулкое бетонное пространство и приблизились к стальным дверям лифта.

— Куда мы направляемся? — Спросил Люк у одной из охранниц, когда она нажала пальцем на кнопку рядом с дверями, и они открылись.

— На второй этаж, вас будет ждать официальное лицо, — сказала она, жестом приглашая нас пройти внутрь без них. Я с беспокойством посмотрела на острое лезвие у ее бедра и прошла мимо нее в свободное пространство.

Двери закрылись, и я посмотрела на остальных, задаваясь вопросом, нервничали ли они так же, как и я.

— Вы готовы? — Спросил нас Хэнк, и я покачала головой.

— Готов, как никогда, — ответил Люк, запуская руку в свои темные волосы.

Я посмотрела на Пейдж, которая вытирала глаза, ее нижняя губа слегка дрожала.

— Ты в порядке? — Выдохнула я.

— Это Брианна и Джошуа… то, что с ними случилось, было так ужасно. А потом эти повстанцы, я не знаю, они просто напугали меня.

Я кивнула, наклоняясь к ней ближе, чувствуя, как между всеми нами, людьми, крепнет связь. Я никогда не позволяла себе заботиться о других людях, или, по крайней мере, пыталась этого не делать. Но я не могла отрицать, насколько я была потрясена потерей Брианны и Джошуа, и мысль о том, что с остальными может случиться что-то плохое, заставляла меня чертовски волноваться.

— Пейдж, послушай меня, — сказала я, когда лифт поднимался вверх, полагая, что у нас может не быть другого шанса поговорить сегодня вечером. Ее ярко-голубые глаза обратились в мою сторону. — Не выбирай Фабиана. Я не могу сказать тебе почему, но Майлз — лучший вариант. Просто не выбирай Фабиана… обещай мне.

Ее рот приоткрылся, но она ничего не ответила.

— Я думаю, Монтана права, с Фабианом что-то не так, — сказал Хэнк, бросив на меня встревоженный взгляд.

Пейдж слабо кивнула, и я надеялась, что это означало ее согласие.

Двери открылись, и перед нами открылся светлый коридор с мраморным полом. Два охранника стояли по обе стороны от лифта, а мужчина-вампир с черными как смоль волосами и серебряным кольцом в ухе ждал нас. У него в руке был планшет, и он немедленно вывел нас из лифта. — Давайте, давайте, у нас не весь день впереди.

Он оглядел нас с ног до головы, затем поставил большую галочку в своем блокноте. — Вы все выглядите потрясающе, сейчас вы войдете в эту дверь, и я хочу широких улыбок перед камерами, хорошо? Вся Новая Империя наблюдает за сегодняшним вечером!

Мы рассеянно кивнули, когда он проводил нас к двойным красным дверям в конце коридора, и мое сердце екнуло. Теперь мы были так близко. Считанные мгновения отделяют нас от принятия решения, которое навсегда скует нас цепями.

Я взглянула на вампира в ожидании инструкций, но он, казалось, к чему-то прислушивался, прижимая палец к уху.

— Одна минута, — объявил он, и мой пульс забился быстрее.

Мои пальцы все еще были переплетены с пальцами Пейдж, и Хэнк внезапно взял меня за другую руку. Люк обнял Пейдж, и мы обменялись яростным взглядом, который объединил нас как одно целое.

По крайней мере, я не одна.

— Ладно, идите, идите, идите, — позвал вампир, и двери широко распахнулись перед нами.

Сотни вспышек света ослепили меня, когда мы вышли на огромную сцену. Перед нами был великолепный бальный зал с полированным полом, мерцающим в свете огромной люстры. Несколько ступенек, усыпанных лепестками роз, вели со сцены вглубь зала. Место было битком набито Элитой, все смотрели на нас с золотыми кубками в руках, стоя в широком зале внизу.

Толпа зааплодировала при виде нас, и я заметила съемочную группу, снимавшую нас у подножия лестницы, фиксируя каждую секунду этого кошмара.

Огромный экран в задней части зала показывал прямую трансляцию того, как мы все стояли в ряд. Мы выглядели не испуганными, как я ожидала, а сильными, группой людей, стоящих единым фронтом. И я гордилась этим зрелищем, вздернув подбородок, когда смотрела вниз на море вампиров, клянясь, что независимо от того, что они требовали от меня этой ночью, они никогда не сломят меня.

Мое платье сверкало, как звезды, переливаясь, так как крошечные драгоценные камни отражали вспышки камер.

Наше внимание привлекла женщина справа от сцены, одетая в шелковое фиолетовое платье. Фелиция выглядела так же прекрасно, как в первый день нашего знакомства, когда нас представляли королевской семье. Ее струящиеся темные волосы были перевязаны белой лентой, а потрясающие черты лица расплылись в широкой улыбке. — Леди и джентльмены Новой Империи, добро пожаловать на двадцать первую ежегодную церемонию Выбора! Члены нашей королевской семьи выбрали лучших людей Сфер, но сегодня они сделают свой собственный выбор и выберут принца или принцессу, с которыми объединятся.

В дальнем конце зала открылись двери, и появились члены королевской семьи, вошедшие в комнату и господствующие в воздухе. Брови Эрика были низко нахмурены, и Фабиан воспользовался первой возможностью, чтобы оторваться от него, на его губах играла улыбка, но глаза были темными, как грех.

Когда внимание Эрика переключилось на сцену, его взгляд встретился с моим. Время, казалось, замедлилось, и кислород перестал поступать в мои легкие и выходить из них. Уголок его рта приподнялся, и я повторила его движение, испытывая болезненное влечение к нему в этот вечный момент, как будто на одну секунду он был на моей стороне, предлагая мне немного поддержки. Потом все исчезло, его глаза все еще смотрели на меня, но в этом взгляде не было доброты. Теперь он выглядел свирепым, собственническим, как то разъяренное существо, которое я встретила в темном коридоре на вечеринке прошлой ночью.

Фелиция жестом велела нам спускаться по лестнице, и я догадалась, что это был намек присоединиться к толпе. Я, наконец, оторвала взгляд от Эрика и двинулась вниз по лестнице, сразу почувствовав себя более непринужденно вдали от всеобщего внимания. Взгляды все еще были обращены в нашу сторону, но Элита расступилась, пропуская нас, пока они разговаривали друг с другом, и возбужденная болтовня наполнила комнату.

Мы нашли свободное место в толпе и прижались друг к другу, нервно переглядываясь и ожидая, когда кто-нибудь скажет нам, что делать дальше.

Фелиция подняла руки, снова обращаясь ко всей комнате: — Я представляю вам жен королевских братьев!

Я повернулась, чтобы посмотреть вверх по лестнице на красную дверь, через которую мы вошли, и обнаружила, что она снова открывается. Прибыла группа женщин-вампиров в струящихся белых платьях, за ними следовали дети разного возраста, и я нахмурилась, не уверенная в том, что вижу. Я не видела ни одного ребенка с тех пор, как оказалась здесь. Ни одного. Потому что вампиры не размножаются, верно?

Кларисса вскрикнула от волнения, взбежав по ступенькам, чтобы поприветствовать детей, и упала на колени, подхватив на руки пару темноволосых малышей. — Тетя Кларисса! — многие из них окликали ее, подбегая и нежно обнимая.

Майлз следовал за ней по пятам, запечатлев поцелуи на щеках нескольких женщин, прежде чем опуститься на колени и обнять нескольких светловолосых девочек.

Я перестала двигаться. Перестала дышать, когда слова Фелиции зазвучали в моей голове. Жены королевских братьев. Эти женщины, эти вампиры… когда-то они были такими же, как мы. Люди прошлых лет, теперь превратившиеся в бессмертных, безжизненных вампиров. И это означало, что эти дети были…

Я сделала шаг назад, ужас пронзил меня и эхом отозвался в каждой клеточке моего тела.

Мой взгляд упал на Эрика через комнату, и его зловещее выражение лица подтвердило мои подозрения. Мой страх превратился в пронзительную уверенность. Вот почему они хотели человеческих жен. Это было то, чего они хотели от нас.

Детей.

Кошмар яростно жужжал у меня на бедре, дрожа от ярости, как будто вид детей расстроил его так же сильно, как и меня.

Фабиан подошел поприветствовать своих жен, целуя тыльную сторону их ладоней, как истинный джентльмен, а я, прищурившись, смотрела на детей, собравшихся вокруг него. Их кожа была глянцевой, как у вампиров, но что-то в них кричало о жизни. Как будто они были наполовину мертвыми, наполовину живыми. Наполовину людьми, наполовину вампирами.

Я снова попятилась, врезавшись в Пейдж, и она бросила на меня испуганный взгляд, который сказал мне, что она тоже все поняла.

— Я не могу — я не буду, — выдохнула я, не в силах вздохнуть. Паника захлестнула меня, нахлынув слишком быстро, чтобы я могла от нее избавиться.

Пейдж открыла рот, словно собираясь предупредить меня, чтобы я вела себя тихо, но я протиснулась мимо нее, отчаянно желая убежать. Чтобы глотнуть свежего воздуха.

Я пробежала сквозь толпу, нашла боковую дверь и выскочила через нее в пустой коридор. Я побежала по нему, ища выход, какой-нибудь путь вперед, но все остальные двери, которые я находила, были крепко заперты. Я оказалась в тупике, дрожа и упираясь руками в стену, отвращение пронзало меня изнутри.

Нет. Только не это. Я не хочу этого. Я не буду этого делать.

Кошмар шептал успокаивающие слова. Успокойся, дитя Луны. Ты не должна допустить такой участи.

— Как я могу избежать этого? — Прохрипела я.

Меня схватили за руку и развернули к себе, и я оскалилась, обнаружив Эрика с мрачным выражением лица.

— Монтана, — сказал он тихим голосом. — Послушай меня.

— Нет, — прорычала я. — Я не хочу этого слышать. Ты не убедишь меня сделать это. Иметь детей от твоего брата. Я не буду. Я лучше умру. — Меня охватила тошнота. Я никогда не хотела человеческих детей, не говоря уже о таких.

Это было неестественно. Это было извращенно. Кем они вообще были? Они пили кровь? Были ли они такими же чудовищами, как их бессмертные отцы?

Он медленно сокращал расстояние между нами, как будто я была бешеной собакой, готовой укусить. — Это может быть оплодотворение, если ты предпочитаешь, тебе не обязательно…

— Пошел ты! — Я взревела, и Эрик набросился на меня, зажимая мне рот рукой и прижимая меня спиной к стене.

— Тихо, — прошипел он. — Говори шепотом, или я вообще не дам тебе говорить.

Я кивнула, скрипя зубами, когда он убрал ладонь от моего рта.

— Ты не можешь так поступить со мной, — сказала я срывающимся голосом.

— Вот для чего нужен ритуал, — мрачно сказал он. — Мы не сказали этого вам раньше из-за того самого страха, который я вижу в твоих глазах.

— Это то, чего ты хочешь от меня? Выйти замуж за Фабиана и позволить ему… — Я не могла выдавить из себя ни слова, захлебываясь ими. — Это цена, которую я должна заплатить? Ты собираешься вечно морочить мне голову моей семьей? Заставлять меня подчиняться, угрожая их жизням? Ты вообще когда-нибудь собираешься освобождать моего отца?

— Меня не волнует ритуал или его результат. Я только хочу добраться до своего брата, — прошипел Эрик. — Но ты вызываешь во мне противоречивые чувства, от которых я не могу избавиться. И я не помню, когда в последний раз испытывал что-либо подобное.

Усмешка тронула мои губы. — Я марионетка на твоей сцене, мои нити привязаны к твоей руке. Ты двигаешь мной в любом направлении, в каком захочешь, так какие противоречия я могу в тебе вызывать?

Я не знала, почему утруждала себя спором, наверное, только потому, что пылающему внутри меня гневу нужно было вырваться наружу. Правда поразила меня, как удар топора, и теперь я истекала кровью из-за этого знания. Вампиры увеличивали свою численность, размножаясь с людьми, а не только обращая их. Я даже не предполагала, что это возможно.

— Монтана, — грубо сказал Эрик, застыв в нерешительности. — Ты сказала мне, что я могу попросить тебя о чем угодно, взамен обеспечив свободу твоего отца. Вывезти его за город и отправить в безопасное место, как только он прибудет.

— Так и есть, — прошептала я, страх растекался по моей груди.

— Что ж, теперь у меня есть к тебе просьба, которая, я верю, утихомирит это безумие во мне.

Комок встал у меня в горле, когда я увидела перед собой зверя, которого, казалось, едва сдерживали. Его мускулы были напряжены, глаза — два неприступных колодца тьмы, полных угрозы.

— Ты была жалкой шпионкой, которая почти ничего не добилась за время, проведенное с Фабианом, — язвительно сказал он.

— У меня едва ли было много времени, — сказала я в гневе.

— И у тебя его больше не будет, — отрезал он, заставив мое сердце бешено заколотиться. — Ты меня бесконечно бесила. Спорила со мной, провоцировала меня, издевалась надо мной.

Я сильнее прижалась к стене, когда он придвинулся ближе, демон в прекрасном костюме, готовый содрать плоть с моих костей. От него было никуда не деться, и я боялась, что его просьба повлечет за собой наказание за все то, что я сделала, чтобы оскорбить его.

— Но ты и позабавила меня, — его тон смягчился, и мои брови подозрительно опустились. — Ты заставляла меня смеяться, когда я думал, что во мне не осталось смеха, и ты заставила меня задуматься о вещах, о которых я давно забыл. Ты, бунтарка, заставила меня почувствовать больше, чем я чувствовал за тысячу лет, и теперь я ловлю себя на том, что принимаю решение этой ночью, в то время как ты стоишь на пороге судьбы, которую я выбрал для тебя. Но я переписываю эту судьбу здесь и сейчас.

— Я не понимаю, — прохрипела я.

Он сжал мою челюсть грубой и твердой рукой, удерживая меня так, чтобы наши взгляды не могли оторваться. — Ты будешь моей. Это моя просьба к тебе. Ты выберешь меня на церемонии и выйдешь за меня замуж. Сделай это, и я обещаю тебе бесконечную защиту. Я буду твоим хранителем, даже если являюсь твоим чудовищем. Но пойми, что ты не сможешь нарушить эту клятву, если дашь ее мне сегодня ночью. Ты будешь принадлежать мне всеми мыслимыми способами. Ты никогда не убежишь от меня, а если посмеешь сбежать, я буду преследовать тебя до конца света и заставлю заплатить за каждый день, проведенный нами порознь. Таково мое предложение. Назови мое имя на церемонии, и сделка будет заключена.

Мое учащенное дыхание не замедлялось, и Кошмар горел яростным желанием, умоляя меня взять лезвие в руку и глубоко вонзить его ему в грудь. Но даже если бы я попыталась это сделать, я видела силу Эрика воочию и не сомневалась, что потерплю неудачу.

— Однако у меня есть две оговорки к этой сделке, — сказал он прежде, чем я смогла подобрать слова, чтобы заговорить. — Первое — я никогда не стану твоим сиром. Ты останешься человеком, и даже если решишь стать одной из моего вида, я лишу тебя такой возможности. А во-вторых, я никогда не потребую от тебя детей. Я никогда не участвовал в этом ритуале и не собираюсь начинать сейчас. Я никогда не обращусь к тебе с такой просьбой, ты понимаешь?

Я молча кивнула, пытаясь осмыслить все, что он сказал. Он просил меня навсегда стать его пленницей, которую он объявит своей женой.

— Почему бы просто не заставить меня сделать это, зачем вообще давать мне выбор? — С горечью спросила я.

— Потому что я хочу, чтобы это было твое желание.

— Желание, — усмехнулась я, качая головой, чтобы высвободить подбородок из его хватки, и чувствуя, как слеза скатывается из моего глаза по щеке.

— Выбор за тобой, бунтарка, — сказал он, затем отвернулся от меня, пулей вылетел по коридору и исчез обратно в бальном зале.

Я смотрела ему вслед, под моими ногами расстилался новый путь, но если я пойду по нему, это приведет меня к будущему в лапах бессердечного принца. Ни один из вариантов не был тем, чего я действительно хотела. Свобода рядом с моей семьей была единственным будущим, на которое я хотела претендовать, но, похоже, вместо этого мне придется выбрать клетку.

Я

не могла вспомнить, когда я начала ходить взад-вперед, но нервной энергии, наполнявшей мои вены, требовался выход, и я догадалась, что мои ноги сами нашли решение.

Этот день был самым долгим на моей памяти, и все же он пролетел слишком быстро.

Папа все еще дышал, но с трудом, и я, наконец, начала принимать тот факт, что он не выкарабкается. Неизбежность ситуации была тем, что делало ее невыносимой. Я знала, что он умирает, но он все еще был со мной. Часть меня просто хотела, чтобы это закончилось, но я ненавидела эту часть себя, потому что если это закончится, то он будет мертв, уйдет, будет потерян для меня навсегда.

— Ты устала, — пророкотал Магнар. Не в первый раз. — Подойди и сядь со мной. Я присмотрю за ним, пока ты немного отдохнешь.

Я заколебалась, когда он протянул мне руку. Если я не сяду, то все равно рискую упасть, но я боялась упустить хоть одно мгновение, в то время как каждое из них казалось таким драгоценным. Его рука накрыла мою, и я позволила ему подвести меня ближе, боль в его глазах напомнила мне, что он тоже столкнулся лицом к лицу со смертью собственного отца, что он слишком хорошо знал эту агонию.

Магнар потянул меня вниз, чтобы я могла положить голову ему на колени, и я попыталась заставить себя расслабиться, напряжение внутри меня нарастало так сильно, что от одной этой мысли мне снова захотелось расхаживать по комнате.

— Я обещаю разбудить тебя, если что-нибудь случится, — сказал Магнар, начиная запускать пальцы в мои волосы, это небольшое утешение вызвало у меня еще больше слез, и, несмотря на беспокойство, охватившее меня, я позволила своим глазам закрыться.

Магнар начал напевать мелодию, которая почему-то показалась мне знакомой, несмотря на мою уверенность, что я никогда не слышала ее раньше. Глубокий тенор его грубого голоса грохотал во мне, когда мое тело лежало поперек его, а нежное прикосновение его пальцев, перебирающих мои волосы, помогло ослабить стеснение в моей груди ровно настолько, чтобы позволить мне снова дышать.

Моя рука потянулась к Фурии, который был пристегнут к моему поясу, клинок взывал ко мне, когда усталость навалилась на меня. Его успокаивающее присутствие заставляло меня чувствовать себя в большей безопасности от одного этого простого прикосновения.

Приди, Сновидица, — вздохнул он.

Я не ожидала, что засну по-настоящему, но вскоре усталость заставила меня расслабиться, и я погрузилась в темноту.

Я шла по улице, подобной которой я никогда раньше не видела. Все было чистым и ярким, сияющим в свете палящего солнца. Повсюду были люди. Некоторые смеялись или разговаривали друг с другом, проходя мимо. Другие двигались быстро, раздраженно вздыхая, когда прохожие попадались им на пути.

Все они были людьми.

Я с благоговением оглядывалась вокруг, понимая, что именно таким был мир до Последней Войны. До вампиров.

Ко мне трусцой подбежала женщина с распущенными волосами, золотистыми, как солнечные лучи.

— Я знаю, я знаю, — крикнула она, подходя ближе, на ее губах играла улыбка. — Я снова опоздала. Но я обещаю, что заглажу свою вину перед тобой.

Ее взгляд был прикован к кому-то прямо у меня за спиной, и я обернулась, чтобы посмотреть, с кем она разговаривает.

— Папа? — Удивленно спросила я, когда мой взгляд упал на него.

Он был моложе человека, который умирал в сарае. Его волосы были гуще и темнее, на коже было меньше морщин. Он выглядел счастливым.

Широкая улыбка, которую он нацепил на лицо, сползла, когда его взгляд переместился с женщины на меня. — Келли?

Я обернулась, чтобы снова посмотреть на женщину, внезапно осознав, кто она такая. Моя мама стояла передо мной, ее черты были четче, чем когда-либо в моих собственных воспоминаниях. Я протянула руку, чтобы прикоснуться к ней, но она растворилась у меня на глазах, унеслась вместе со всем остальным, что нас окружало.

Я быстро повернулась к папе, гадая, что, черт возьми, происходит. Он был единственным, кто остался со мной, когда все остальное исчезло. Постепенно он начал меняться, вокруг глаз появились морщинки, а волосы поредели. Они начали седеть по бокам, появилось гораздо больше седины, чем было в реальной жизни. Я задалась вопросом, таким ли он видел себя или это было просто отражение будущего, которое должно было наступить.

— Что это было? — Спросила я в замешательстве.

— Это просто были лучшие моменты моей жизни, которые я хотел посетить, — ответил он, поднося руку к моей щеке.

Его прикосновение было таким твердым и реальным, как будто он действительно стоял передо мной. Слеза скатилась по моей щеке, и я наклонилась навстречу этому прикосновению, наслаждаясь им, моя рука легла на его руку, как будто я могла удержать его там, просто достаточно сильно захотев этого.

— Больно? — Спросила я. — Тебе больно?

— Нет, малышка. Я только хотел бы, чтобы Монтана тоже была здесь. — При его словах сцена вокруг нас изменилась и задрожала, пока мы не оказались в нашей старой квартире в Сфере.

Монтана стояла между нами. В ее глазах было больше жизни, чем я помнила, а улыбка была шире, чем обычно. Я поняла, что смотрю на нее так же, как и он. Я всегда замечала печаль в ее глазах, но он всегда видел свет. Возможно, моя жизнь под властью вампиров сделала меня настолько измученной, что даже мои воспоминания были полны страданий. Они были моим единственным счастьем.

Хотя Монтана присоединилась к нам, это было не то же самое, как если бы мы обе были здесь. Она улыбалась, моргала и выглядела почти нормально, но на самом деле это была не она. Это были воспоминания папы, и мы были единственными, кто действительно присутствовал при этом. Он просто хотел, чтобы Монтана была с нами, так что все выглядело так, как будто она действительно была рядом.

— Ты правда здесь, Келли? Это правда ты? — Спросил папа, хмуро глядя на меня. — Что-то подсказывает мне, что это действительно ты стоишь здесь, внутри этого сна, со мной.

Я не знала, как это было возможно, но я знала, что это было реально, что каким-то образом я вошла прямо в его сны вместе с ним, что мы действительно были вместе, хотя оба спали.

— Это я. Ты помнишь, что произошло? — Я подошла ближе и крепче сжала его руку, которой он все еще касался моей щеки. Это было так крепко, что я могла бы поклясться, что мы действительно были вместе, а мир за пределами был кошмаром.

— Мы свободны? — Улыбка осветила его лицо, когда он вспомнил о том, что произошло. — Ты пришла и спасла своего старого отца?

— Я так и сделал, но… — Мой взгляд переместился на Монтану. Я не знала, как много он знал о том, что с ней случилось, и я не была уверена, что должна рассказывать ему сейчас, не тогда, когда он ничего не мог для нее сделать.

— Вампиры забрали ее куда-то еще, — сказал он, и я услышала боль разлуки с ней в его голосе. — Тот, кто держал меня, сказал, что вампир, называющий себя принцем Эриком, забрал ее и что он хочет и тебя. Это все, что я знаю, Келли. Ты должна держаться подальше от этого…

Мой папа, спотыкаясь, шагнул вперед и опустился на колени, когда мир грез вокруг нас то появлялся, то пропадал из фокуса. Монтана тоже исчезла, и я двинулась, чтобы схватить его за руку в темноте, пытаясь снова поднять его на ноги.

— Келли? — Он в замешательстве нахмурился, глядя на меня, и я помогла ему подняться на ноги.

— Я все еще здесь, — заверила я его, хотя боль в моей груди снова усилилась. Я почувствовала, как землетрясение прокатилось по нам, это место задрожало, когда его время истекало. — Я никуда не уйду. Я буду рядом с тобой столько, сколько буду тебе нужна.

Папа провел рукой по лицу, и темнота вокруг нас начала рассеиваться, пока мы не обнаружили, что стоим в парке, заросшем сочной зеленой травой. Папа посмотрел на что-то через мое плечо, я обернулась и увидела маму и Монтану, лежащих на красно-белом одеяле. Солнце согревало мою кожу, воздух наполняло пение птиц.

Это было не воспоминание. Мы с Монтаной никогда не были в подобном месте. И наша мама умерла задолго до того, как мы выросли. Я посмотрела вниз и обнаружила, что на мне тонкое голубое платье с маргаритками по подолу. Оно идеально подходило для окружающей нас жары, но я никогда не носила ничего подобного в реальной жизни. Я догадалась, что именно такой папа хотел, чтобы была наша жизнь. Ленивые дни на солнышке, когда мы были все вместе, а не вампиры, которые были повсюду.

Папа присел рядом с мамой, и она взяла его за руку, с любовью глядя на него.

— Сядь, Келли, — взмолилась Монтана. — Ты загораживаешь солнце.

Я заметила тень, которую отбрасывала на них всех, и улыбнулась, когда тоже села. Это было слишком странно, но это было слишком хорошо, чтобы отрицать, воображаемая реальность, о которой я мечтала, была прямо тут. Слезы подступили к моим глазам, когда я оглядела свою семью, всем сердцем желая, чтобы это было по-настоящему. Я хотела этого так отчаянно, как никогда ничего не хотела в своей жизни. Мы вчетвером вместе, счастливые, свободные.

Они все вместе поддерживали светскую беседу и шутили, а я просто наблюдала, наслаждаясь великолепной почти реальностью.

— Ты забыла, зачем ты здесь? — Внезапно спросил меня папа, и я в замешательстве посмотрела на него. Секунду я не могла понять, почему он хотел испортить такой прекрасный момент. А потом я вообще не могла вспомнить, зачем пришла. Что-то темное ждало меня за пределами этой идеальной иллюзии. Что-то, с чем я не хотела сталкиваться. Но было так заманчиво потеряться во сне. Позволить ему стать моим так же, как и папиным, и просто впитывать его до тех пор, пока он существует.

Я взглянула на Монтану, но вместо того, чтобы смеяться на солнце, я увидела, что она напугана и борется с хваткой мужчины, лицо которого было скрыто тенью. Я попыталась дотянуться до нее, но обнаружила, что она дальше, чем была мгновение назад, ее крики врезались в меня, когда я пыталась дотянуться до ее протянутой руки.

Каждый раз, когда я пыталась сократить расстояние между нами, оно увеличивалось, а не сокращалось, темнота вокруг нее сгущалась.

— Тебе нужно добраться до нее, — настойчиво сказал папа, и я повернулась к нему.

Мама и одеяло для пикника исчезли. Парк больше не был залит солнцем, а на темном небе взошла полная луна.

— Но я не знаю как. Мне нужно добраться до Бельведеров. Вульф сказал, что они в Нью-Йорке, но я не знаю, где это. — Грандиозности стоявшей передо мной задачи было достаточно, чтобы я утонула. Я даже не знала, с чего начать, знала только, что должна была как-то это сделать, что я должна была найти свою сестру и вызволить ее из лап этого темного зверя.

Рядом с ним материализовался тяжелый деревянный стол, который стоял в нашей старой квартире, и папа положил на него большой лист бумаги. Я наклонилась поближе, чтобы рассмотреть его, и узнала потрепанную карту, которую он подобрал в руинах, когда мы были детьми. Он потратил некоторое время, пытаясь рассказать нам о штатах и городах мира до Последней Войны, но для меня это никогда не имело особого значения. Наш мир был ограничен этой Сферой, и все, что выходило за ее пределы, до недавнего времени было невозможно представить.

— Мы здесь, на севере Вашингтона. — Папа указал на место слева от карты. — Если Монтана в Нью-Йорке, тогда тебе придется пересечь всю страну. Это не короткая поездка. — Он провел пальцем до правой стороны карты и ткнул в точку недалеко от побережья, изображение само собой запечатлелось в моем сознании.

— Сколько времени это займет? — С тревогой спросила я. Если Монтана сможет продержаться еще несколько дней, тогда, возможно, я смогу вытащить ее оттуда.

— Пешком? Недели. На самом деле месяцы. Слишком долго. Но если вампиры уже доставили ее туда, тогда должен быть доступен другой маршрут. За эти годы я раз или два слышал, как они говорили о поездах снабжения, идущих с востока. Возможно, это твой лучший вариант.

— Что такое поезд? — Я спросила в замешательстве. Этот термин был мне смутно знаком, но я не могла вспомнить, что он мне о них рассказывал.

Земля под моими ногами начала вибрировать, и глубокий грохот эхом разнесся вокруг нас. Рядом с нами появились деревянные рельсы, обозначавшие путь в темноте.

— Рельсы приведут тебя к нему, — сказал папа.

Звук продолжал нарастать, когда что-то огромное надвинулось на нас, мое сердце бешено колотилось от чудовищности этого шума, мои волосы развевались на неестественном ветру. Я обернулась, когда порыв ветра сильнее взъерошил мои волосы, и обнаружила, что смотрю на чудовищную металлическую машину, которая мчалась ко мне по рельсам. Поезд промчался мимо нас, разметав мои длинные волосы. Вагоны за вагонами были загружены всевозможными вещами, от людей до штабелей древесины и транспортных средств. Я уставилась ему вслед с отвисшим ртом. Рассказы моего отца никогда не могли дать мне четкого представления о подобных вещах, и я начала думать, что сильно недооценила многое из того, о чем он нам рассказывал. Образы, возникшие в моем мозгу, ни в коей мере не были похожи на реальность.

Прежде чем я успела придумать, что сказать в ответ на то, что я только что увидела, в небе раздался рев, и я обернулась, чтобы посмотреть на гигантскую металлическую птицу, парящую над головой. Я быстро заморгала, осознав, что это самолет, крылья объекта были полностью неподвижны, а двигатель ревел гораздо громче, чем у любой птицы.

— Другим вариантом было бы полететь, — объяснил папа, подходя ближе ко мне. — Но найти способ тайно сесть на самолет будет намного сложнее, чем на поезд.

— Что, если я не смогу этого сделать? — Я выдохнула, озвучивая свой глубочайший страх. Что, если я никак не смогу освободить Монтану от лап Бельведеров? Может, Магнар и был на моей стороне, но нас все равно было всего двое. А они были лидерами этого нового и испорченного мира. Между нами и ними могла стоять тысяча вампиров.

— Я верю в тебя, Келли. Вы двое рождены от одного света, солнца и луны, вам суждено быть вместе. Я знаю, вы найдете способ вернуться друг к другу. — Он ободряюще улыбнулся мне, но я все еще не была уверена.

Все вокруг нас то появлялось, то расплывалось, и мой папа тоже исчез.

Мое сердце в панике подпрыгнуло, и я обернулась, пытаясь найти его в темноте.

Он снова появился у меня за спиной и опустился в мягкое коричневое кресло.

— Боюсь, мне скоро придется покинуть тебя, солнышко, — вздохнул он, и я могла сказать, что он с трудом подбирал слова.

— Не сейчас, — взмолилась я, поспешив к нему и схватив его за руку. — Пожалуйста, побудь со мной еще немного. — Нарастающая волна горя подступала все ближе, но я отогнала ее, желая насладиться тем временем, которое у меня осталось с ним.

— Если бы я мог. Жаль, что я не вытащил нас из Сферы раньше. Я хотел бы дать вам, девочки, настоящую жизнь. Свободную жизнь. Я хотел бы… так много всего сделать. Больше, чем я когда-либо мог дать вам. Больше всего я просто хочу, чтобы вы были вместе. Свободные и счастливые. Пообещай мне, что ты найдешь счастье.

— Как я могу быть счастлива без тебя? — Боль сжимала мою грудь, и мне стало казаться, что я сжимаю его пальцы так, словно это единственное, что вообще удерживает его здесь.

— Ты будешь. Я знаю, ты можешь быть. Возьми это. — Он снял мамино обручальное кольцо с цепочки у себя на шее и протянул его мне. — Твоя мама хотела, чтобы оно было у вас, девочек, но поскольку вас было двое, я никогда не знал, кому из вас его подарить. Потом я просто привык носить его. Может быть, вы сможете носить его по очереди, когда найдешь Монтану. — Он понимающе улыбнулся: в детстве у нас двоих никогда не получалось хорошо делиться, и ‘по очереди’ стало папиной коронной фразой, когда он постоянно напоминал нам попробовать это. Мысль о том, что я никогда больше не услышу, как он это говорит, чуть не разорвала меня надвое.

— Я найду ее, папа. Обещаю, — сказала я, зная, что ему нужно это услышать.

Он глубоко вздохнул, и все вокруг начало неуверенно мерцать. Когда все снова появилось, он отодвинулся от меня, и кресло исчезло.

Моя рука наткнулась на пустоту там, где только что были его пальцы. Моя мама появилась снова, стоя еще дальше с безмятежной улыбкой на лице.

Кто-то взял меня за руку, и я обнаружила, что Монтана стоит рядом со мной, храбро улыбаясь. Хотя это все равно была не совсем она, просто отражение того, что мне нужно было увидеть.

Папа отошел от нас, притянув маму поближе и прижавшись поцелуем к ее губам. Я хотела последовать за ним, но между нами разверзлась пропасть, и я была вынуждена оставаться на месте или упасть в нее.

— Я люблю вас, девочки, — печально сказал папа, в последний раз поворачиваясь к нам лицом. — Никогда не забывайте об этом.

Я попыталась дотянуться до него, закричать и умолять его остаться со мной, но все исчезло быстрее, чем я могла осознать. Последнее, что осталось, было золотое кольцо в моем кулаке, его оттиск отпечатался на моей ладони, когда я крепко сжала его, но потом и оно исчезло.

И я осталась совершенно одна.

Магнар тряс меня, когда я возвращалась в свое собственное тело, и рыдание сорвалось с моих губ, когда я проснулась в его объятиях.

— Мне так жаль, Келли, — выдохнул он.

Я выпрямилась и уткнулась ему в грудь, слезы хлынули из моих глаз непрерывным потоком. Мне не нужно было слышать, почему он сожалеет. Я и так знала. Боль пронзила мою грудь острее, чем я когда-либо чувствовала раньше, и он крепко обнял меня, когда рыдания сотрясли мое тело, и горе обрушилось на меня.

Отца больше не было.

Я

вернулась в бальный зал, держась на расстоянии от окружающих вампиров, в то время как Кошмар яростно горел на моем бедре. Другие люди были затянуты в разговоры со многими представителями Элиты, но я избегала каждого взгляда, обращенного в мою сторону.

Эрик дал мне возможность спасти папу, но это все равно оставило меня с двумя серьезными проблемами. Метка. И Келли.

Майлз расскажет Эрику, если я предам его, поэтому сначала я должна была рассказать ему. К сожалению, Эрик в настоящее время был окружен вампирами. Каждый раз, когда он, казалось, вырывался, а я приближалась к нему, кто-то другой привлекал его внимание.

Мной овладело беспокойство. Мне нужно было обсудить это сейчас наедине, прежде чем я буду вынуждена выбрать принца на глазах у всей толпы.

Заиграла музыка, и гости разошлись, чтобы освободить танцплощадку в центре зала. Кларисса потянула Хэнка за собой в медленном танце, пока в воздухе разливалось мягкое бренчание струнного инструмента. Фабиан подошел к Пейдж, предлагая ей руку, и она быстро присоединилась к нему в танце. Майлз и Эрик начали обыскивать толпу, и я поняла, что они искали только одного человека. Меня.

Это был мой шанс.

Я направилась к Эрику, но Майлз приблизился быстрее, схватил меня за запястье и потащил на танцпол.

Черт.

Я смотрела, как Эрик стоит на краю толпы, с таким видом, будто вот-вот выйдет сюда и вырвет меня из рук Майлза, и надеялась, что он так и сделает.

Майлз притянул меня к себе, и я положила руку на плечо его темно-зеленого пиджака, не имея другого выбора, кроме как подчиниться.

Он потянул меня за собой, его яркие глаза потемнели. — На сегодня все готово?

Я не могла рисковать, чтобы он поговорил с Эриком раньше меня, поэтому улыбнулась и кивнула. — Конечно.

— Я поселю тебя в квартиру с видом на Бруклинский мост. У тебя может быть все, что ты захочешь, Монтана: тебе просто нужно назвать мое имя.

— И взамен ты хочешь детей? — Спросила я сквозь стиснутые зубы, лед пробежал по моим венам.

Он прочистил горло и быстрее повел меня по танцполу. — Да… Но это единственное, о чем я попрошу тебя, обещаю. И это будет происходить путем оплодотворения.

Я в гневе покачала головой. — Я не хочу.

— Я знаю, — тихо сказал Майлз, приблизив губы к моему уху. — Я тоже этого не хочу, но это единственный способ. И дети того стоят, я обещаю, что они тебе понравятся.

— Единственный способ для чего? — Прошептала я, игнорируя его последнее замечание. У нас с ним не будет детей. Никогда.

Его сверкающие голубые глаза потускнели еще больше. — Не здесь, Монтана. Я скажу тебе после церемонии.

Я уже собиралась подтолкнуть его к ответам, когда Эрик обхватил меня за талию, врываясь в танец. Майлз склонил перед ним голову, казалось, ничуть не обеспокоенный этим поступком, затем он отступил в толпу и снова присоединился к Уоррену.

Эрик направлял меня в движениях, его взгляд был устремлен куда-то поверх моей головы, пока мы танцевали простой танец, которому было легко следовать. Я старалась не запинаться, но на самом деле меня не волновало, что толпа думает о моих танцевальных способностях. Сейчас имело значение только одно.

— И что? — Пробормотал Эрик. — Ты сделала свой выбор?

— Ты сказал мне выбрать твоего брата, — сказала я шепотом, не уверенная, как много я должна сказать, пока у нас были свидетели, но Фабиан выглядел поглощенным разговором с Пейдж. Из-за музыки и болтовни в комнате я сомневалась, что нас могут подслушать.

— Да, а теперь я говорю тебе обратное, бунтарка. Не отставай. — Его рот растянулся в ухмылке, но я была не в настроении для его игр.

Я собралась с духом, жалея, что у нас не было более уединенного места, где я могла бы рассказать правду. Но у меня заканчивалось время.

— Я хочу выдвинуть новые условия в рамках этой сделки, — сказала я тихим голосом. — Ты перечислил множество требований от меня, так что я могу требовать от тебя еще больше.

Челюсть Эрика дернулась. — Тогда изложи свои требования.

— Келли отправится на свободу с папой. Когда они приедут, ты заберешь их обоих из города.

Избегая моего взгляда, Эрик прижал язык к щеке. — Мы поговорим об этом после церемонии. Кроме того, разве ты не хочешь, чтобы она была здесь? Она составит тебе компанию.

— Она будет пленницей, Эрик, — выплюнула я. И я не могу рисковать, чтобы она оказалась втянутой в это.

Мой взгляд остановился на детях, которые начали танцевать и сливаться с толпой. Того же они потребовали бы и от Келли. И предложение себя Эрику ничего не изменит, если только я не смогу заставить его согласиться на ее свободу.

Эрик проследил за моим взглядом, притягивая меня ближе за талию. — Ты не будешь пленницей, если выберешь меня, бунтарка. Как только все закончится, мы вместе покинем город. У тебя будет столько свободы, сколько пожелаешь.

— Только до тех пор, пока я остаюсь твоей послушной женушкой? — Прошипела я.

— Что-то я не припомню, чтобы упоминал о послушании, — пробормотал он. — Просто ты не можешь убежать.

Песня подходила к концу, и я начала бояться того, что произойдет, если я не расскажу Эрику правду о метке прямо сейчас, но без гарантий безопасности моей сестры я не могла двигаться дальше. — Эрик, пообещай мне, что освободишь Келли, что бы ни случилось.

— Что происходит? — Эрик перестал танцевать, крепко держа меня за талию. — Что ты умалчиваешь?

— Просто пообещай мне, — взмолилась я.

Он провел большим пальцем по моей щеке, понизив голос. — Скажи мне, что случилось.

Я потянулась к правой руке, мои пальцы коснулись места, где была скрыта метка. — Эрик, я…

— Сир, на пару слов, пожалуйста! — генерал Вульф прорвался сквозь толпу; его серебристые волосы растрепались, когда он направился к нам прямо через танцпол. Двигаясь, он неловко держался за спину, выражение его лица выражало дискомфорт, как будто его что-то беспокоило.

— Вульф, что ты здесь делаешь? — Потребовал ответа Эрик, отпуская меня и рассматривая дьявольского генерала.

Кошмар вспыхнул от голода, как будто он жаждал вонзиться в сердце зверя перед нами, и я решила дать ему то, чего он хотел. Мое сердце забилось сильнее, когда я оглядела пространство за спиной Вульфа, внезапно испугавшись, что могу увидеть там Келли и папу. Но их нигде не было видно.

— Я вернулся первым рейсом — я потерял свой телефон, и ни у кого из тех, с кем я столкнулся по пути, не было разрешения связаться с вами. Мне очень важно поговорить с вами. — Вульф низко поклонился, и я заметила, что многие вампиры позади него начали перешептываться.

— Где моя семья? — Спросила я, и жар в моей крови усилился.

Взгляд Вульфа метнулся ко мне, его верхняя губа приподнялась. Он, казалось, был готов обругать меня, но сумел вернуть свой взгляд к Эрику.

— Вы уже второй раз прерываете ритуал, генерал, — зарычал на него Эрик. — Тебе лучше бы иметь хорошее объяснение.

Вульф кивнул, снова склонив голову. — Пожалуйста, давайте поговорим наедине, ваше высочество.

Эрик пробормотал мне извинения, прежде чем схватить Вульфа за руку и грубо подтолкнуть его сквозь толпу. Я наблюдала, как они проскользнули за занавеску, направляясь в потайной проход за ней.

Кошмар подтолкнул меня последовать за ним, но прежде, чем я успела это сделать, Фабиан схватил меня за руку и заставил танцевать.

— Добрый вечер, Монтана, — небрежно сказал он. — Ты сегодня прекрасно выглядишь.

Ярость захлестнула меня из-за того, что я попала в плен к этому монстру, когда так много было поставлено на карту. Но я не могла позволить ему узнать о моей ярости.

— Ты в порядке? — Спросил он. — Я слышал о том, что произошло прошлой ночью. Ты, должно быть, была в ужасе. В эти дни в городе появляется все больше и больше повстанцев, это довольно опасно для людей за пределами территории замка. — В его тоне была резкость, от которой у меня похолодела кровь.

Я попыталась придать своему лицу выражение, напоминающее спокойствие. — Спасибо. Да, я в порядке. Мне повезло, что Эрик стоял в тот момент передо мной, иначе, я не думаю, что выжила бы.

— Абсолютно, — сказал он, кивнув, его глаза горели беспокойством. Он был чертовски хорошим лжецом, что делало его грозным врагом.

— Итак, ты решила, кого выберешь сегодня вечером? — Спросил Фабиан с кривой улыбкой.

— Эм… — Я прикусила губу, не зная, что сказать. Что мне действительно нужно было сделать, так это поговорить с Эриком об этой метке, но я не была уверена, сколько времени у меня осталось для этого. — Я не знаю.

— Ты воспринимаешь все это слишком близко к сердцу. — Фабиан приподнял бровь. — Наверняка есть кто-то более привлекательный для тебя?

Я пожала плечами, взглянув на Пейдж, которая теперь танцевала с Майлзом. Я надеялась, что она прислушается к моему предупреждению и выберет его, а не Фабиана.

Песня, наконец, сменилась веселой мелодией, и остальные вампиры присоединились к танцу, заполнив окружающее пространство. Я воспользовалась моментом, чтобы вырваться из рук Фабиана и нырнуть в толпу.

Устремив взгляд на занавеску, за которой скрылись Эрик и Вульф, я ускорила шаг.

Где моя семья, ты, извращенный кусок дерьма?

Я дошла до занавеса и перешла на шаг, когда взгляды обратились в мою сторону. Изображая интерес к прекрасному окружению, я медленно продвигалась вперед, напряженно прислушиваясь, пытаясь разобрать их голоса.

— … истребитель жив, это правда. — Голос Вульфа.

— Как это возможно? — Эрик зарычал. — Предполагается, что он мертв. И даже если он каким-то образом выжил, ни один смертный не может прожить тысячу лет.

— Не знаю как, но он жив, сир.

Кошмар потянулся ко мне, шипя, предупреждая отойти, но мне нужно было услышать, что Вульф скажет о моей семье.

— Ты позволил ему сбежать? — Эрик рявкнул на него, и последовал тяжелый удар.

Когда Вульф заговорил, он пробормотал что-то пыхтя от боли. — Я старался изо всех сил, сир. Но он был могуществен и уже убил многих из Элиты. Моя спина все еще не полностью зажила после клинка истребителей, который он вонзил в меня.

— Ты думаешь, мне не насрать на твои ранения? Какой смысл иметь генерала, который не может убить истребителя? Какая мне от тебя польза? — Эрик зарычал, и за этим последовал еще один глухой удар.

У меня внутри все сжалось. Захочет ли Эрик моей смерти, когда узнает, кто я?

Мое дыхание участилось, когда я прислушалась, прижимаясь к стене. Вспышка боли пронзила мое плечо, и я ахнула, прежде чем смогла подавить ее.

За занавесом воцарилась тишина.

Я повернулась, чтобы убежать, но чья-то рука метнулась вперед и потащила меня за собой в потайной ход.

Глаза Эрика вспыхнули, когда он, сузив взгляд, посмотрел на меня. — Шпионишь, бунтарка?

Я собралась с мыслями, решив, что имею полное право знать, что скажет Вульф.

— Вряд ли тебя это удивит. — Мои глаза привыкли к темноте, и я заметила Вульфа у стены, по лбу которого стекала струйка ярко-красной крови.

Глаза генерала сузились, в его взгляде сквозил яд.

— Она одна из них, — выплюнул он. — Посмотри на ее руку. Она такая же, как ее сестра. Я видел девушку Форд с клинком истребителей. Может, она и была слабой, но в ней чувствовалась борьба, какой нет ни у одного нормального человека.

Страх заставил мое сердце бешено колотиться, когда взгляд Эрика встретился с моим, казалось, ища ответ в моих глазах. Кошмар гудел так громко, что я испугалась, что он выдаст себя, и отступила назад, готовая схватиться за клинок и бороться за свою жизнь, если потребуется.

— Подожди… — встревоженно начала я, но Эрик схватил меня за правую руку, и дернул за рукав.

Время остановилось, когда его взгляд упал на метку. Казалось, петля затягивается вокруг моего горла. У меня не было ни слов, ни объяснения. Я хотела сделать это на своих условиях, но Вульф отнял это у меня.

— Бунтарка, — прорычал Эрик убийственным голосом, который заставил меня не испытывать его. — Ты истребительница?

— Я не знаю… может быть. — Я взглянула на Вульфа через плечо Эрика, мое сердце забилось пугающе быстро.

— Но если Келли такая, то я, должно быть, тоже. Она моя близняшка. — Я посмотрела на него, молясь, чтобы последствия этого не были жестокими. Но сейчас у меня не было выбора.

— Близняшка? — Эрик выдохнул, его серые глаза плавились, как припой. — Вы близнецы?

Я кивнула, не уверенная, почему это было важно, но напряженное выражение его лица сказало мне, что так оно и было.

— Черт. — Эрик провел рукой по волосам, его брови резко сошлись на переносице. — Почему ты не упомянула об этом раньше?!

— Какое это имеет значение? — Спросила я, сбитая с толку его яростью.

Из бального зала донесся голос Фелиции.

— Выбор вот-вот начнется! Придворные, пожалуйста, немедленно пройдите на сцену!

Эрик пристально посмотрел на меня, но, казалось, он вообще меня не видел, его глаза были задумчивыми, а поза напряженной.

— Иди, — рявкнул он, подталкивая меня к занавеске и заставляя мое сердце биться сильнее.

— Нет. — Я уставилась на Вульфа. — Где Келли? Где мой отец?

Губы Вульфа дрогнули, но он ничего не сказал, глядя на Эрика в ожидании указаний.

— Сейчас ты уйдешь, — угрожающе сказал Эрик. — Сделай свой выбор. И ради твоего же блага, тебе лучше выбрать правильный вариант.

Я попятилась, у меня пересохло во рту, когда я вернулась в бальный зал, и толпа подтолкнула меня в сторону других людей на верхней площадке лестницы.

Мое сердце сжималось с каждой ступенькой, по которой я поднималась, потому что я не знала, где моя семья и когда я увижу их снова. Привез ли их Вульф в замок? Будут ли они ждать меня, как только я вернусь туда?

Я подошла к Пейдж, и она нахмурилась, заметив мое испуганное выражение лица. Когда камеры были направлены в нашу сторону, моя ярость и страх отразились на большом экране напротив нас, свирепость сверкнула в моих глазах.

Кошмар яростно гудел, посылая дрожь по моему телу, которая ощущалась как предупреждение. Но я не знала, как прислушаться к нему. Я была на краю своего собственного ада, и единственный способ защитить свою семью — это нырнуть в него с головой. Но если Эрик сдержит свое слово, то, по крайней мере, тот жалкий путь, который лежал передо мной, был моим и только моим. Хотя он по-прежнему не давал никаких обещаний, когда дело касалось Келли, я бы настаивала, чтобы ее освободили еще до того, как я выйду за него замуж.

У меня внутри все сжалось от этой мысли, ужас захлестнул меня, когда образ озарил мой разум. Я иду к алтарю, одетая в белое точно так же, как мой отец описывал свой брак с мамой. Но вместо того, чтобы идти к супружескому блаженству, я буду закованной в кандалы пленницей, прикована к зверю.

Фелиция подошла ближе с ослепительной улыбкой, когда собравшаяся толпа обратила на нас все свое внимание. Электрическое напряжение запульсировало в пространстве, когда вампиры затихли.

Фабиан, Майлз и Кларисса стояли у подножия лестницы, с тревогой глядя на нас снизу вверх, Вульф и Эрик проталкивались сквозь толпу, выражение его лица было хаотичным, когда он присоединился к королевскому составу. Его пристальный взгляд метнулся в мою сторону, в нем был приказ выбрать его и никого другого. Это был мой выбор, но на самом деле это был вообще не выбор.

Хэнк подошел и встал рядом со мной, а Люк встал рядом с ним, выглядя взволнованным.

— Хэнк, сделай свой выбор, — попросила Фелиция, и на него упал луч прожектора. Остальная часть комнаты погрузилась в темноту, и воцарилась мертвая тишина.

Хэнк заметно сглотнул, глядя на вампиров сверху вниз. — Я выбираю присоединиться к гарему Клариссы.

Раздался шквал аплодисментов, и Хэнк спустился по ступенькам, обнял Клариссу за талию и поцеловал в щеку. Она лучезарно улыбнулась, затем снова обратила свое внимание на нас, казалось, с нетерпением ожидая продолжения церемонии, хотя напряжение в ее плечах подсказало мне, что, возможно, она была не так взволнована всем этим, как притворялась.

— Люк, твоя очередь, — сказала Фелиция, и луч прожектора упал на него.

Люк переминался с ноги на ногу, и капельки пота стекали по его лбу, когда он перевел взгляд с Клариссы на съемочную группу. — Я хочу отправиться в Сферу «А».

По мне пробежал толчок, я не была уверена, правильно ли я расслышала.

— Кларисса сказала мне, что у меня есть выбор, — продолжил Люк, глядя на принцессу.

Она улыбнулась, не выглядя слишком обеспокоенной его выбором. — Я так и сделала. И если это то, чего ты хочешь, ты можешь это получить. Твоя семья тоже будет перевезена туда.

Плечи Люка поникли, когда он трусцой сбежал вниз по лестнице, и Кларисса обняла его под негромкие аплодисменты. Мгновение спустя к нему подошли двое охранников и увели его прочь.

У меня перехватило горло, когда я обменялась смущенным взглядом с Пейдж. Это и было предложение, которое Кларисса сделала мужчинам? Разве было справедливо, что им разрешили уйти, а нам нет?

— Пейдж. — Фелиция жестом предложила ей сделать выбор, и мое сердце бешено заколотилось.

Она обвела взглядом трех братьев, переплетя пальцы. — Я выбираю… — Она перевела дыхание, взглянув на меня, прежде чем сказать: — Я выбираю принца Майлза.

Я потянулась к ней, и она сжала мою руку, прежде чем броситься вниз по ступенькам. Майлз заключил ее в объятия, коротко поцеловав в щеку, и меня охватил ужас при мысли о том, чего он собирался от нее потребовать. Возможно, она и вырвалась из лап Фабиана, но ей все равно пришлось бы подарить Майлзу ребенка.

Толпа зааплодировала, взывая к ним, и мой взгляд обратился к Фабиану, который изо всех сил старался не выглядеть разозленным. На этот раз маска, которую он носил, слетела, и гнев засиял в его карих глазах. Секунду спустя он выжидающе повернулся ко мне, его челюсть пульсировала.

Фелиция повернулась обратно к сцене, и на меня упал свет прожектора, его жар был подобен ярким лучам солнца. Мой ответ был очевиден, но загонит меня в ловушку, из которой я никогда не выберусь. Он объявит меня невестой вампира, скучающего принца, который сделал из меня игрушку с того момента, как мы встретились.

— Я выбираю принца Эрика, — объявила я, и мой голос зазвенел на всю комнату, молясь, чтобы этот выбор защитил моих близких. Кошмар протестующе закричал, но клинок уже не мог спасти меня.

Эрик улыбнулся самой мрачной из улыбок, когда я связала себя с ним этими словами, и рот Майлза открылся от шока.

Все было сделано. Мой выбор был сделан. И моя душа была отдана Эрику Бельведеру.

Я

плакала до тех пор, пока мои глаза не покраснели и не заболели, и слезы больше не могли вытекать из моего тела. После всего, что мы сделали, чтобы уничтожить «Банк Крови». После всего, чем мы рисковали, чтобы спасти его, мой отец был потерян. Безнадежное отчаяние наполняло меня, когда я смотрела на каирн, который мы создали вокруг его тела, и мое горе было таким острым, что резало глубже, чем любое лезвие.

Магнар отнес его на вершину холма ради меня. Это была самая высокая точка на многие мили вокруг, и мы уложили его отдыхать, глядя на все это сверху. Наконец-то он был свободен.

Потребовалось несколько часов, чтобы собрать камни, необходимые, чтобы накрыть его. Мои пальцы онемели от холода и покрылись грязью от выкапывания камней из почвы. Мои ногти были сломаны и окровавлены, но я не чувствовала никакой боли от своих травм. Боль в моем сердце была слишком сильной, чтобы оставить место для чего-то еще.

Солнце начало садиться, когда я посмотрела на памятник, который мы создали для места последнего упокоения моего отца. Чистое небо было испещрено розовыми и оранжевыми полосами, а полная луна уже взошла. Все выглядело так, как если бы небеса соединили солнце и луну, чтобы попрощаться.

Я сжала мамино обручальное кольцо, которое теперь висело на цепочке у меня на шее. Металл был теплым, его присутствие каким-то образом заставляло меня чувствовать себя ближе к моим родителям. То, что я носила его на себе, сохраняло их души рядом с моей.

Мои мысли перенеслись к Монтане, в ловушку к убийцам, которые сделали это. Она даже не знает, что папа мертв. Это было неправильно, что она не знает.

Я стиснула зубы, когда мое горе начало уступать место ярости. Кем, по мнению вампиров, они были, чтобы так поступить с нами? Как они могли разорвать весь мой мир на части и не испытывать угрызений совести?

Боль, терзавшая мою душу, нуждалась в выходе, жажда крови поднималась во мне, соперничая с жаждой монстров, которые сделали это.

Моего отца не стало. Они перевезли Монтану на другой конец страны. За мной охотились, как за каким-то животным. И ради чего?

Это было неправильно. Я хотела, чтобы они заплатили. Я хотела заставить их почувствовать хоть каплю того, что чувствовала я. Я хотела ворваться в их так называемое королевство, разрушить стены у них над головами и позволить солнцу сжечь их заживо. Больше всего на свете я хотела, чтобы они все умерли, превратились в пепел, гниль и ничто. И был только один способ, которым я могла добиться этого.

Я повернулась к Магнару, который молча стоял рядом со мной, и взяла его за руку. Он удивленно поднял брови, заметив решимость в моем взгляде. Был только один способ, которым я хотела скорбеть сейчас, и это была жестокая месть.

— Я приму клятву, — яростно сказала я. — Скажи мне слова, и я их произнесу. Я хочу, чтобы мои дары раскрылись. Я хочу быть полноценной истребительницей, как ты. Я хочу убить Бельведеров.

Что-то сверкнуло в золотистых глазах Магнара, и он накрыл мою руку другой.

Я ждала, что он скажет мне, что делать, в то время как Фурия горел на моем бедре от возбуждения, подгоняя меня.

Прими свою судьбу, дитя Солнца.

Это было то, для чего я была рождена. Это было то, для чего я была создана. И это было то, что мне потребуется, чтобы добиться мести, которой мое сердце желало больше всего на свете.

— Нет, Келли, — выдохнул Магнар, разрушая момент принятия решения, который горел во мне, его слова были пощечиной по моему лицу. — Не так.

— Что? — Я уставилась на него в изумлении.

Я думала, что он будет доволен, даже взволнован. Он был последним в своем роде. Если я присоединюсь к нему, тогда нас будет уже двое, таких же преданных его делу, как он сейчас. Мы могли бы остаться вместе и выследить монстров, которые все это затеяли. Я хотела помочь ему уничтожить вампиров. Мне нужно было это сделать.

— Не так, — твердо повторил он. — Это не то решение, которое тебе следует принимать, пока ты так себя чувствуешь…

— Я никогда не перестану чувствовать это, — сердито прошипела я. Кто он такой, чтобы указывать мне, что я думаю? — Мой отец мертв! Ты что, не понимаешь? Они убили его!

— Ты знаешь, я понимаю эту боль лучше, чем кто-либо другой, — прорычал он, и я вспомнила, что Эрик Бельведер сделал с его отцом. Он действительно понимал, так почему бы ему не помочь мне?

— Так позволь мне принести клятву. Позволь мне помочь тебе уничтожить их, — потребовала я, и моя кровь закипела.

— Есть и другие последствия, вещи, которые ты не понимаешь. Если ты примешь свою клятву, мне придется обучать тебя, и тогда мы никогда не сможем…

— Мне все равно! — Крикнула я, вырывая свою руку из его хватки. — Мне все равно, какова цена. Я отдам все, чтобы забрать от них мою сестру. Я отдам свою душу, свою жизнь, вообще все, что угодно.

Фурия продолжал разгораться на моем бедре, казалось, отчаянно желая, чтобы я это сделала. Он хотел, чтобы я реализовала свой потенциал. Он хотел, чтобы я стала настоящей истребительницей.

Я выхватила клинок из ножен, и меня охватило ощущение, будто я погружаюсь в теплую воду. Я ахнула, когда странный ветер взъерошил мои волосы, и сила, непохожая ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше, нахлынула на нас.

Я опустилась на одно колено, держа Фурию перед собой, прежде чем вонзить его острие в замерзшую грязь, пока оно не вонзилось в нее подобно каменному столбу.

— Не делай этого, дракайна хьярта, — взмолился Магнар.

Маленькая часть меня ощущала его боль как удар в грудь, но это было ничто по сравнению с разрушительной силой поглощающего меня горя и отчаянной потребностью мести, которая подталкивала меня к этому.

Я знаю эти слова, — Фурия взволнованно выдохнул в глубине моего разума. — Позволь мне направлять твой язык.

Мои глаза встретились с глазами Магнара, и новая боль пронзила меня, когда я посмотрела в его отчаянный взгляд, но я не могла отказаться от своего решения. Мне нужны были мои дары. Я чувствовала это каждым дюймом своего тела. Я должна была сказать эти слова.

— Я клянусь всегда ходить во свете, — сказала я, и сила этих слов зафиксировала мое тело в нужном положении, а кровь забурлила в венах. — Я буду искать тех, кто обитает во тьме.

Справа от меня вырос ослепительный свет, и хотя я не могла повернуть голову, я почувствовала присутствие чего-то гораздо большего, чем любой смертный или вампир, когда оно обратило свое внимание на меня. Существо придвинулось ближе, наблюдая за нами и желая, чтобы я продолжала, его сила, казалось, вливалась в меня, когда я произносила слова, которые не должна была знать, Фурия вливал их в мой разум, и мой язык произносил их без протеста.

— Мои дни больше не будут принадлежать мне. Я отдаю их делу.

Что-то огромное врезалось в мое тело, и я ахнула, когда его сила разлилась по моей крови. Я не могла сдвинуться ни на дюйм. Каждый мой вдох был пронизан чем-то, что покалывало и прожигало путь прямо в легкие, прежде чем распространиться дальше, находя каждую клеточку моего существа и формируя из нее нечто новое. Я перерождалась как существо чистой силы, мои человеческие слабости покидали меня и уносились прочь странным ветром, кружащим вокруг меня.

Магнар зарычал от сопротивления, когда существо распространило свою силу и на него, и его медленно заставили опуститься на колени напротив меня. Его глаза были полны ярости и сожаления, когда его руки сомкнулись на моих, сжимая рукоять Фурии. Его грубые ладони были горячими на моей коже, и я почувствовала, что та же странная магия горит и в его крови. Она текла между нами, образуя мост от его души к моей.

— Пожалуйста, прекрати, Келли, — прорычал Магнар, его слова были требованием, хотя мольба в них была явной, но я сомневалась, что смогла бы, даже если бы захотела. Сила обета держала меня в своих объятиях, и единственный выход был только вперед.

— Я посвящаю себя своему наставнику, — сказала я голосом, который больше не походил на мой собственный. — Моя жизнь в его руках. Мы будем связаны нашим делом, утратив все другие узы. Я буду следовать по пути, который он укажет.

Сила в моей груди хлынула из меня, чтобы окружить и Магнара, и его глаза яростно горели, пока он боролся с желанием заговорить. Секунды тянулись, пока он держал рот на замке, а на его виске выступили капельки пота. Его челюсть дрожала, когда он сосредоточился на сопротивлении силе, давящей против его воли. Его взгляд горел отчаянной мольбой ко мне положить этому конец и освободить его от обещания, которое его собирались заставить дать.

Маленькая часть меня хотела, чтобы я могла. Я хотела этого для себя, но я не собиралась принуждать его к чему-то, чего он явно не желал. Он уже так много потерял, и выражение его глаз заставило меня почувствовать, что я вырываю у него последний кусочек его счастья. Но теперь, когда это началось, остановить это было уже невозможно.

Я почувствовала, что существо рядом с нами становится недовольным. Кружащийся вихрь вокруг нас стал таким ярким, что стало трудно разглядеть лицо Магнара, несмотря на то, как близко он был. Завывал ветер, развевая наши волосы и колыхая мою куртку позади меня. Существо издало звук, похожий на звон древнего гонга, и у меня застучало в ушах, когда оно передало свое влияние Магнару, пока он не произнес слова, с которыми боролся, каждое из них было рычанием, когда он пытался противостоять огромной силе. Я задавалась вопросом, был ли это один из богов, о которых говорил Магнар, пришедший, чтобы связать нас своей силой и привести в действие обет истребителей.

— Я посвящаю себя этой послушнице. Ее жизнь в моих руках. — Магнар снова сжал челюсти, отказываясь закончить клятву, и его глаза вспыхнули от боли, когда существо снова навязало ему свою волю. — Мы будем связаны нашим делом, лишившись всех других уз. Я выведу ее к свету.

Острая боль пронзила тыльную сторону моей левой ладони, и я ахнула, когда заметила отметину в форме пятиконечной звезды, выжженную на моей коже. Хватка Магнара крепче сжала мою руку, и такая же отметина появилась у него на руке. Его плечи опустились в знак поражения, и он опустил взгляд, уставившись в землю, в то время как сила продолжала бушевать вокруг нас.

— Я буду следовать путем истребителей, пока последний вампир не будет стерт с лица земли или пока смерть не освободит меня, — поклялась я, и бушующий поток моего горя снова поднялся во мне, когда я точно вспомнила, почему я должна была это сделать. Это был не выбор. Я всегда была той, кем должна была быть.

Сила сверх всякой меры обрушилась на меня, как торнадо. Если бы я не была зафиксирована на месте, я была уверена, что меня бы отбросило в сторону, как тряпичную куклу, и я разбилась бы насмерть в эпицентре бури.

Мое зрение затуманилось, и я больше не могла видеть ни Магнара, ни холм, ни что-либо еще, что находилось вокруг меня. Вместо этого я могла видеть истребителей, сотни истребителей, живущих на протяжении тысячелетий. Все, чему они когда-либо научились, влилось в меня. Каждая битва, в которой они участвовали, каждая страсть, которую они испытывали. Я переживала все это снова и снова. Все их воспоминания врезались в меня, заполняя и разрывая на части. Я была ими, а они были мной. Я жила тысячу раз раньше. Всегда умирала за правое дело. Всегда давала клятву заново. Их уроки стали моими собственными знаниями, их подвиги — моими воспоминаниями, их жизни — моими собственными.

Фурия дрожал от возбуждения, и его голос отчетливо звучал в моем сознании. Близнецы солнца и луны восстанут, когда один проживет тысячу жизней.

Сила, накопившаяся во мне подобно гневной волне, подхватила прилив моего горя, и я подняла голову к небу и закричала. Я звала своего отца, свою мать и свою сестру, запертую далеко-далеко отсюда.

Я потянулась к ней, моя душа вырывалась из моей кожи в отчаянной попытке найти ее. Я нуждалась в ней больше, чем когда-либо в своей жизни, и теперь я, черт возьми, найду к ней дорогу.

И внезапно она оказалась рядом, наши души столкнулись с силой, от которой у меня перехватило дыхание и это заставило мое сердце застучать от шока. Я смотрела ее глазами на зал, полный монстров, и волна воспоминаний пронеслась между нами, как волна, разбивающаяся о скалу.

Монти? Я выдохнула, но у меня не было тела, чтобы произнести это слово, поэтому оно просто эхом разнеслось по пространству между трещинами в мире, привлекая ее внимание ко мне. Каким-то образом само слово затерялось по пути, и от меня к ней не перешло ничего, кроме чувства собственного «я».

Я почувствовала ее панику и замешательство, мое видение слилось с ее, склон холма, где я уложила нашего отца отдыхать, проплыл между сотней вампиров, которые смотрели на нее снизу вверх в комнате, убранной роскошью. Мое горе вспыхнуло, и я почувствовала ее потрясение, ее ужас, когда она отреагировала на воспоминания, ускользающие из моей хватки и мчащиеся сквозь время и пространство, чтобы добраться до нее. Я попыталась передать все, что произошло с того момента, как ее так жестоко забрали у меня, показав ей все.

Сотни сцен пронеслись из моей памяти в ее разум на высокой скорости, невозможность этой связи между нами остановило мое сердце в груди. Это не могло быть правдой. И все же я знала, что это было так, сила даров, подаренных мне моей клятвой, открывала этот волшебный мост между нами.

Я почувствовала замешательство Монтаны, когда показала ей все, что могла, пытаясь объяснить в воспоминаниях то, что не могла передать словами. Она не могла поверить при виде рядов людей в тех странных стеклянных гробах в «Банке Крови», страх, который я почувствовала в том месте, превосходил эту связь между нашими разумами. И как только я убедилась, что она это увидела, я дала ей больше. Вампиры рычали, кусались, умирали от моих и его рук. Магнара Элиосона. Одна мысль о нем заставляла мой разум воспроизводить образ за образом: кровь, льющаяся к ногам пугающе свирепого истребителя, вампиры, превращающиеся в пепел и руины вокруг него.

Монтана вздрогнула от наплыва информации, образы проносились между нами так быстро, что она не могла разобраться в них, и чем больше я пыталась ухватиться за видения, тем больше они сменялись.

Она моргнула, и воспоминания исчезли, открывая мне вид из ее глаз, что-то подсказывало мне, что то, на что я смотрела, было настоящим, монстр смотрел на нее, тот самый, о котором предупреждал меня Магнар.

Лицо Эрика Бельведера представляло собой маску из безупречного фарфора, его черты, вырезанные из стекла, сияли безбожным совершенством. Глаза Монтаны встретились с его мутным взглядом, и голод, который я обнаружила в нем, заставил мое сердце бешено забиться от ужаса. Он не просто смотрел на нее, как на блюдо, которое нужно съесть, его взгляд был прикован к ней, как у существа, настроенного на полное уничтожение. Но когда я сосредоточилась на ощущениях Монтаны, окружающих меня, я не почувствовала ужаса, меняющего мир, который должен был сопровождать вид этого зверя. Там был страх, но он был далеко не таким сильным, как нужно, как будто она не до конца осознавала опасность, в которой находилась.

Я попыталась крикнуть в пространство между нашими душами, но любые слова, которые я, возможно, пыталась втолковать ей, были потеряны, а горе, которое поглотило меня, встало между нами, и последние моменты жизни нашего отца пронеслись из моего сознания в ее, когда я потащила ее к видению его, лежащего в моих объятиях, на его бинтах было слишком много крови. Его лицо было мертвенно-неподвижным, истина о его страданиях была очевидна, конец его жизни был абсолютен.

Моя боль и скорбь прорвались сквозь пустоту между нами, когда Монтана стояла в окружении монстров, которые сделали это, смерть нашего отца звенела в ее голове, как гонг. Я почувствовала трещину в ее сердце, когда оно раскололось от этой правды, сила, вспыхнувшая между нами, с ревом вышла за пределы моего контроля. Она восприняла это с ясностью, которая бросила ее в черную яму отчаяния, из которой она никогда не освободится.

Я попыталась снова воззвать к ней, сказать, что приду за ней, что ничто в этом мире не сможет меня остановить, но в ответ на это или нет, между нами снова пронесся поток воспоминаний, ее разум столкнулся с моим, показывая мне все, что она пережила с момента нашей разлуки.

Я отшатнулась при виде четырех вампиров, называвших себя королевскими особами, от их красоты у меня в животе завязалась ненависть, когда я увидела, как им преподносят людей, завернутых в изысканные одежды, словно игрушек, выставляемых на потеху чудовищам.

Меня охватило замешательство, я растерялась, не понимая, зачем им понадобилось делать что-либо подобное, и внезапно я увидела группу неестественно красивых детей.

Мое сердце остановилось в груди, когда я уставилась на них, правда о том, кем они были и для чего эти отвратительные существа планировали использовать мою сестру, всплыла во мне с приторной ясностью.

Нет, — ахнула я, ужас и горе столкнулись между нами, новые видения нашего отца пересекли черту, которая объединила наши умы.

Это было слишком, сила этой связи заставляла мои конечности дрожать, а разум разрушаться, когда я пыталась изо всех сил держаться за свою близняшку, не желая оставлять ее в том месте. Склон горы замерцал, снова превратившись в ту комнату, и все вампиры уставились на Монтану, а глаза Эрика расширились, когда он бросился к ее падающему телу.

Моя сестра погрузилась в вечную тьму, когда боль пронзила ее, усугубляясь горем, и правда всего произошедшего одолела ее. Смерть отца вонзилась в ее сердце, зазубренная рана кровоточила, когда ужас охватил ее, и меня тоже.

Мой разум не мог этого вынести, мое тело было готово сломаться от силы, необходимой для поддержания этой связи. Несмотря на то, как отчаянно я хотела остаться со своей сестрой, я почувствовала, что моя хватка ослабевает.

Я упала навзничь, еще раз врезавшись в собственное тело, и, словно щелкнул выключатель, все потемнело еще до того, как я коснулась земли.

Пока мое сознание плавало в вечном море тьмы, одна вещь оставалась со мной среди бездны. Монтана была жива. И мы воссоединимся.

Чего бы это ни стоило.

____________________

Content

Валенти Сюзанна и др Бессмертный принц