Валенти Сюзанна

Пекхам Кэролайн

Лисьи рассказы

Автор: Каролайн Пекхем и Сюзанна Валенти

Серия: Академия Зодиак

Новелла: Лисьи Рассказы

Перевод выполнен: tg. клуб анонимных читателей / https://t.me/anonymousbookclub

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

АКАДЕМИЯ ЗОДИАК 2: БЕЗЖАЛОСТНЫЕ ФЕЙРИ

АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ГЛАВА ОТ ЛИЦА ДАРИУСА

СОВМЕСТНОЕ ВЛАДЕНИЕ СИЛОЙ

Дариус

Я сидел и смотрел матч по Питболу в своей комнате вместе с Лэнсом, мы вдвоем болели за нашу любимую команду Старфаэр, пока они неслись по полю. Земной Всадник прокладывал себе путь к яме, осталось всего три секунды до конца раунда, и почти вся команда соперников рвалась встать у него на пути.

Мы вскочили на ноги, с ревом выкрикивая слова поддержки на экран, когда он разорвал землю перед собой, отбросив последних защитников в сторону и швырнув легкий воздушный шар в сторону ямы, когда на табло оставалась всего одна секунда.

Все зрители на трибунах затаили дыхание, глядя, как он взмывает к победе, и мы тоже, расширив глаза, ждали, успеет ли он до того, как истечет последняя секунда и раунд будет проигран.

Он врезался в яму как раз в тот момент, когда счетчик обнулился, и мы закричали от радости по поводу победы, пока объявляли перерыв, и празднующие игроки начали расходиться по раздевалкам.

— Черт, я обожаю эту игру, — возбужденно заявил Лэнс, переместившись к журнальному столику, где я поставил ящик с пивом для нас, и протянул мне одну бутылку, одновременно откручивая крышку со своей.

Но прежде чем я успел открыть свое пиво, звук зазвонившего Атласа отвлек мое внимание, и мое нутро сжалось, когда я увидел имя на определителе номера.

Отец никогда не звонил без веской причины. Только когда он хотел что-то проверить или ему нужно было, чтобы я что-то для него сделал. Последнее, что было мне известно, это то, что сегодня вечером он оставался в городе, поэтому я надеялся, что все происходящее не повлияет на Ксавье или нашу маму, но я никогда не мог быть уверен в том, что он может задумать.

— Отец, — отчеканил я, отвечая на звонок, а Лэнс в это время метнулся через всю комнату, выключая звук на телевизоре.

— Ты хоть проверяешь свою почту? — набросился отец, и по его тону было ясно, что он знает, что я этого не делаю, и я быстро пересек свою комнату, где все еще были сложены стопки корреспонденции, которую я забрал из Офиса Плутона сегодня утром. Я не заметил ничего от него среди писем от поклонников и просьб об интервью, но я был отвлечен и не присматривался к письмам, а значит, очевидно, пропустил то, о чем он говорил.

Лэнс пронесся по комнате прежде, чем я успел добежать до стопки писем, пролистал ее, а затем протянул мне толстый конверт с напечатанным на нем адресом — при ближайшем рассмотрении я понял, что письмо было отправлено из офиса отца.

— У меня сегодня было много дел, — объяснил я, зная, что он не оценит пустых извинений, и будет рассчитывать только на действия по исправлению ошибки.

— Как же тяжело, наверное, целый день слоняться по школе со своими друзьями. Только звезды знают, какой шок ты испытаешь, когда выйдешь в реальный мир и у тебя появятся обязанности, которые действительно имеют значение, — холодно ответил он, давая мне понять, что я уже танцую на грани его самообладания.

— Ты устраиваешь вечеринку? — спросил я, вытаскивая из письма первый листок бумаги, на котором объяснялось, что конкретно происходит. Я не знал, зачем он поднимает такую шумиху из-за мероприятия, которое он посещает раз в две недели, но мои глаза расширились, когда я продолжил читать, и я увидел остальные инструкции, которые он изложил для меня, с холодным ужасом, поселившимся в моих костях. Как, черт возьми, я должен был это сделать?

— Отец, — начал я, протягивая письмо Лэнсу, чтобы он тоже мог его прочитать. — Вега точно не захотят…

— Я знаю, что они выдержали несколько трюков от тебя и других Наследников, но этих усилий явно не хватило, чтобы заставить их покинуть академию, и пришло время использовать другие методы. Мне нужно хорошенько их изучить, понять, с чем мы имеем дело, и разработать правильную тактику борьбы с ними. Другие члены Совета также хотят получить более четкое представление о них, а пресса задает вопросы о том, почему эта встреча до сих пор не состоялась. Я поручаю тебе проследить за тем, чтобы они присутствовали, были правильно одеты и надлежаще себя вели. Мне все равно, что для этого потребуется, просто добейся этого.

— Но отец… — начал я, внутренне содрогаясь, когда он оборвал меня, его гнев был очевиден, поскольку он утратил всякое терпение к этой беседе.

— Это был приказ, не просьба, Дариус. Я вернусь домой утром и ожидаю получить от тебя подтверждение об их присутствии до того, как позавтракаю с твоим братом. Не слишком ли многого я прошу?

Тонко завуалированная угроза в адрес Ксавьера заставила мелкие волоски на моей шее встать дыбом от гнева.

— Я все сделаю, — заверил я его, в то время как Лэнс нахмурил брови, доставая еще один конверт и проверяя его.

— Посмотрим, что ты сделаешь, — отец прервал звонок, и я агрессивно швырнул свой Атлас на кровать, дым покрыл мой язык, пока я боролся со своим самообладанием.

— Ну, по крайней мере, он не попросил тебя достать с неба луну и поместить в банку для него, — сухо сказал Лэнс, протягивая мне приглашение, адресованное близнецам Вега, и я взял его у него с раздраженным рычанием.

— Он невозможен, — пробурчал я. — Я потратил каждую свободную минуту с тех пор, как эти девочки появились в школе, пытаясь выгнать их, заставить ненавидеть меня и вообще быть для них козлом, а теперь он думает, что я могу волшебным образом заставить их прийти на какую-то модную вечеринку в моем доме. Засунуть луну в банку сейчас кажется проще, чем это.

— Возможно, ты прав; я слышал, как Тори в классе назвала тебя чешуйчатым членом ящерицы, а Дарси добавила, что твоя голова настолько раздута, что скоро ты с трудом будешь проходить в дверь.

— Мило. Ты случайно не назначил им наказание за это, или…

— Нет, мне показалось, что они привели веские аргументы.

Я фыркнул от смеха, но мое настроение тут же вновь упало, когда я бросил взгляд на приглашение, которое держал в руках.

— Есть ли шанс, что ты подслушал что-то от Рокси, что я мог бы использовать, чтобы заставить ее согласиться на это? — спросил я, перебирая в уме все то, что я с ней сделал, и что сделало эту задачу невыполнимой.

— Ну, у нее есть привычка пить слишком много и делать плохой выбор в отношении мужчин, которых она трахает. Я сомневаюсь, что это особенно полезная информация, но, думаю, ты можешь попробовать принести ей пиво и посмотреть, поможет ли это? — он пожал плечами, похоже, находя мое затруднительное положение гораздо более смешным, чем оно было на самом деле.

— Отлично, — я на мгновение посмотрел на пиво, а затем отбросил эту идею, представив себе место, куда она прикажет мне засунуть его, если я явлюсь с этим жалким предложением. — Думаю, я просто заставлю ее прийти.

— Это звучит так, будто все пройдет ужасно, — сказал Лэнс, возвращаясь на диван, когда его взгляд снова переместился на телевизор. — Но удачи тебе.

— Пошел на хрен, — сказал я, направляясь к двери, желая разобраться с этим до того, как закончится перерыв и я пропущу хоть часть игры.

— Не сегодня, большой мальчик, — ответил Лэнс, когда я захлопнул за собой дверь и направился вниз по лестнице к комнате Рокси, чувствуя себя так, словно я отправился в бой, а не доставлял чертово приглашение на вечеринку.

Было уже довольно поздно, небо темнело за окнами, мимо которых я проходил, поэтому я был уверен, что она уже в своей спальне. В Доме Игнис было еще жарче, чем обычно. Постоянно горящие костры в сочетании с влажностью, которая весь день держалась снаружи, означали, что многие фейри прогуливались полураздетыми или жаловались на температуру, как и я. Моя магия воды позволяла мне не особо беспокоиться об этом, но я мог сказать, что многие студенты с одним Элементалем чувствовали это.

Я свернул с лестницы в коридор, где находилась ее комната, встал возле нее и замешкался, когда до меня сквозь дерево донесся звук ее голоса. Она… пела, ее голос был легким и полным счастья, чего я не слышал от нее раньше, и на пару секунд я просто замер, слушая, как она поет вступительный куплет песни Тейлор Свифт «Shake It Off».

Я покачал головой от странности ситуации, понимая, что с самого первого момента нашей встречи я не видел в ней ничего, кроме презрения и ненависти. Она всегда была такой замкнутой, такой свирепой, что трудно было совместить это с пением девушки в своей спальне, как будто ей не было дела до всего на свете.

Краем глаза я уловил движение, когда кто-то еще вышел в коридор, и я громко постучал в ее дверь, пока меня не застукали притаившимся снаружи, как гребаного чудака.

— Открыто, — мгновенно отозвалась Рокси, как будто она уже ждала кого-то, и я не мог не задаться вопросом, кого именно.

Я толкнул дверь по ее приглашению и замер на месте, увидев, что она стоит спиной ко мне, покачивая задницей, танцуя под песню в крошечных шортах и тонкой майке, которая практически не скрывала ее тело. Я, конечно, видел ее голой и раньше, но это каким-то образом застало меня врасплох, мой взгляд пробежался по ее телу, и я не мог отрицать, как хорошо она выглядит, и как мой член зашевелился в штанах при виде ее.

Она подпрыгивала на носочках, свободно двигаясь под музыку, что не должно было быть соблазнительным, но я все равно не мог оторвать от нее взгляда.

Мои губы изогнулись, пока я наблюдал за ней, ее счастье каким-то образом заражало меня и вызывало желание откусить от него кусочек.

Рокси подошла к столу, наклонилась над ним и взяла красный бюстгальтер из огромной коробки с новой одеждой, которая лежала там, даже не потрудившись посмотреть, кто только что вошел в ее комнату.

— Ты как раз вовремя, — сказала она, явно принимая меня за кого-то другого. — Диего просто с ума сойдет от тебя в этом.

Она повернулась ко мне лицом, на ее лице была ошеломляющая улыбка, когда она держала бюстгальтер перед своими сиськами. Ее рот открылся, когда она поняла, кто пожаловал к ней в комнату, и моя улыбка расширилась, когда я увидел ее шок.

Она мгновенно прекратила танцевать и бросила бюстгальтер обратно в коробку, а веселое выражение лица исчезло, словно темное облако только что проникло в комнату вместе со мной, высасывая всю радость.

— Не прекращай танцевать из-за меня, — призвал я, скользя взглядом по ее стройному телу вниз, к крошечным шортикам, в которых она была одета, и размышляя о том, каков шанс, что я могу стать одним из тех ужасных решений, о которых говорил Лэнс. Не то чтобы я этого хотел, конечно, но трудно было отрицать, насколько она сексуальна. Роксанья Вега была воплощением любой фантазии, независимо от того, что на ней было надето, но эти шорты были чем-то особенным.

— Что тебе нужно? — потребовала она, явно не радуясь моему появлению, и в моей груди закралась нотка раздражения.

— Я понятия не имел, что ты такая большая фанатка Тейлор Свифт, — сказал я, прислонившись к дверной раме, продолжая наслаждаться ее видом, даже несмотря на то, что ее слова стали язвительными, а радость, которую я наблюдал, улетучилась.

Тейлор снова приступила к припеву, и Рокси наклонила голову, оценивая меня.

— Она приводит несколько очень хороших аргументов, с которыми я согласна.

— Тебе это идет, — сказал я, игнорируя ее попытку съязвить.

— Что именно? — подозрительно спросила она.

— Улыбка.

Ее улыбка мгновенно превратилась в хмурое выражение лица, и я проигнорировал то чувство разочарования, которое охватило меня.

— Вряд ли стоит удивляться, что ты не часто с ней встречаешься, — она двинулась к своему Атласу и выключила музыку, прежде чем сложить руки, ее поза была оборонительной и конфронтирующей, девушка, которую я знал, вернулась на место той, которая была здесь до моего прихода. — Вернемся к моему первоначальному вопросу: чего ты хочешь?

Я выдохнул, мое веселье улетучилось, когда я принял изменение в ее отношении, понимая, что я поймал ее в хорошем настроении, но этого было недостаточно, чтобы облегчить ситуацию.

— У меня есть приглашение для тебя и твоей сестры на прием в доме моей семьи, чтобы познакомиться с Небесным Советом, — просто сказал я, переходя к делу.

Она вскинула бровь, когда я протянул ей толстый конверт, испещренный витиеватым золотым шрифтом, в котором было приглашение, за которое большинство фейри в королевстве отдали бы правую руку.

— Нет, спасибо, — пренебрежительно ответила она, не принимая конверт и захлопывая дверь перед моим носом так неожиданно, что она чуть не обрушилась на меня, и я был вынужден попятиться назад.

В моей груди зародилось рычание, когда мой ботинок вовремя опустился на порог, помешав двери закрыться, и она отскочила от него, заставив мою ногу пульсировать от боли, когда я снова распахнул дверь.

— Это не то приглашение, от которого можно отказаться, — произнес я сквозь стиснутые зубы, мое раздражение на нее быстро росло, поскольку она мгновенно усложнила мне задачу.

— Позволю себе не согласиться, — сухо сказала она, на ее лице не было ни малейшего намека на страх, она смотрела прямо в глаза Дракону и отвергала меня, словно это было пустяком.

— С чего ты взяла, что можешь отказать? — я зарычал, ее невежество в отношении того, как устроен этот мир, снова разозлило меня. Она была настолько невежественной во всем, что касалось нашего социума и ее места в нем, и, клянусь, она даже не пыталась чему-то научиться. Но если она всерьез думала, что сможет отказать Лайонелу Акруксу, то она должна была находиться в чертовски тяжелом состоянии отрицания. — Это в следующую субботу вечером. Я зайду за тобой в шесть. Надень что-нибудь приличное.

Я посмотрел на ее шорты и облегающий топ и подумал о том, что бы сказал мой отец, если бы увидел ее сейчас — вероятно, что-нибудь о том, что совершенно очевидно, что она выросла в сточной канаве, и добавил бы несколько комментариев о том, что она больше подходит на роль шлюхи, чем принцессы. И это если бы он был в великодушном настроении. Я просто надеялся, что она действительно понимает, что уместно на подобном мероприятии, и сумеет устроить хорошее шоу, так как иначе пресса сожрет их живьем.

Ее нисколько не впечатлили эти требования, но это не моя проблема, поэтому я отмахнулся, бросив приглашение к ее ногам, поскольку было ясно, что она не намерена брать его у меня, и оставил ее подбирать его после моего ухода. Я выполнил свою часть работы. Доставил приглашение и сделал так, что у нее не было другого выбора, кроме как прийти.

Я вышел в коридор, надеясь, что успею вернуться на матч до окончания перерыва, и пытаясь снять напряжение, от которого у меня всегда закипала кровь, когда я оказывался в компании этой раздражающей девушки.

— Да, со мной это не прокатит, — окликнула меня Рокси, останавливая на полпути. — Но не стесняйся и приходи сюда в любое время на следующих выходных, меня здесь все равно не будет.

Дверь захлопнулась прежде, чем я успел повернуться к ней лицом, ярость прорвалась сквозь все мои конечности от полного неуважения, которое она только что проявила, не говоря уже о том, насколько она была чертовски неправа, если действительно думала, что может отказать мне.

Я метнулся обратно к ее двери, не обращая внимания на любопытные взгляды нескольких других студентов, которые высовывали головы из своих комнат, пытаясь выяснить, что это за суматоха, и снова распахнул ее дверь. Она даже не потрудилась запереть ее — либо она была настолько глупа, что думала, будто последнее слово осталось за ней, либо слишком тупа, чтобы не бояться драки со мной.

Она легла на кровать, надела наушники и включила Эминема так громко, что я мог расслышать каждое слово «The Real Slim Shady», в то время как она постукивала ногой и смотрела в потолок, как будто даже не заметила, что я снова вошел в комнату.

— Ты же не можешь всерьез полагать, что можешь просто отказать мне, — огрызнулся я, возвышаясь над ней, лежащей на кровати, и мой гнев только усилился, когда она прибавила громкость и сосредоточилась на точке за моим плечом, словно все еще не замечая меня.

Я был уверен, что никто и никогда в жизни не осмеливался обращаться со мной подобным образом, даже другие Наследники не были такими чертовски несносными и грубыми, как она, и ярость, нараставшая во мне, была достаточной, чтобы заставить меня захотеть сместиться прямо здесь, в этой комнате, и напомнить ей, кто я такой.

Если бы не тот факт, что отец, скорее всего, заживо испепелит меня, если я в очередной раз потеряю контроль над своей формой Ордена, причем так близко к тому, как это произошло, когда я обнаружил, что моя комната охвачена огнем, думаю, так бы и произошло. Вместо этого я стиснул зубы, заставляя зверя вернуться под кожу, поднял руку и обрушил на нее поток ледяной воды.

Рокси дернулась назад, из нее вырвался крик гнева и возмущения, когда она захрипела от шока, вызванного атакой, и я сорвал ее гребаные наушники с головы, отбросив в сторону и заставив ее признать меня.

— Ты ходишь со мной по чертовски тонкому льду, Рокси, — прорычал я. — Если ты будешь продолжать давить на меня, ты сильно об этом пожалеешь.

— Да пошел ты, — прошипела она, яд и ненависть отразились на ее лице, пока я старался не отвлекаться на ее теперь уже абсолютно прозрачную майку и затвердевшие острия сосков, которые слишком четко проступали сквозь нее. — Ты обращаешься со мной как с дерьмом каждый день недели, так какая разница, если ты грозишься делать это еще чаще? — шипела она, глядя на меня так, словно хотела, чтобы я загорелся и сгорел прямо у нее на глазах, чтобы она могла высушиться, танцуя вокруг моих останков. — Ты хочешь, чтобы я пошла на твою дурацкую вечеринку? — усмехнулась она, давая понять, что мои угрозы абсолютно ни к чему не привели. — Тогда тебе придется найти меня и притащить туда с пинками и криками, и я проведу всю ночь, выставляя тебя на посмешище, только ради этого. Не то чтобы мне было дело до того, что обо мне думают мамочка и папочка Акрукс.

Я схватил ее за запястье и притянул к себе так, что она была вынуждена смотреть прямо на чудовище во мне, а я старался не обращать внимания на поток энергии между ее телом и моим, от мощности которого моя кожа горела там, где я держал ее, в то время как я старался не отрывать глаз от ее лица.

— Это твое последнее предупреждение, — прорычал я, желая, чтобы она поняла, что я не позволю этого. Отец ясно выразил свою позицию, и хотя она, казалось, настаивала на том, что не боится меня, ее ждет совершенно другое, если она будет вынуждена встретиться с ним лицом к лицу.

— Предупреждай, засранец, — шипела она, смотря мне прямо в глаза и ничуть не дрогнув, уставившись на меня, подначивая меня каждым словом, которое слетало с ее полных губ. — Ты не сможешь сделать со мной больше, чем уже сделал. И я заметила, что ты не пытался утопить меня снова после того, как твой маленький дружок Орион устроил тебе выволочку, так что, полагаю, тебе не разрешено меня убивать.

Моя хватка на ее руке усилилась от желания притянуть ее ближе ко мне по какой-то безумной причине, но небольшое вздрагивание, вызванное моим прикосновением, заставило меня понять, что я делаю ей больно.

Я резко отпустил ее, тошнотворное чувство скрутило мое нутро, когда я почувствовал, как худшая часть меня поднимает голову, как во мне пробуждаются все страхи, которые я пытался игнорировать, чтобы не стать таким же, как мой отец. Я заставил себя отступить, стыд и отвращение к самому себе поглотили меня, когда она прижала руку к груди.

— Конечно, я не собираюсь убивать тебя, — пробормотал я, и она насмешливо улыбнулась, как будто это не улучшило ничего из того, что я сделал. Я проглотил гнев, поднявшийся в моем горле, и испустил долгий вздох, вытесняя его в сторону, прежде чем продолжить более мягким тоном, надеясь заставить ее увидеть смысл вместо того чтобы позволять этому зайти еще дальше. — Что нужно сделать, чтобы убедить тебя пойти со мной добровольно?

Она сузила на меня глаза, как будто моя благоразумность должна была быть какой-то ловушкой, и я подавил очередной вздох.

— Цитируя тебя, когда я пришла в твою комнату, нуждаясь в помощи; если ты хочешь, чтобы я помогла тебе, тебе придется заставить меня, — ответила она, подняв подбородок в вызове. — И поскольку я уверена, что ты не можешь контролировать мой длинный язык или предпочтение топов и кожаных курток, я сомневаюсь, что ты сможешь заставить меня сотрудничать на том уровне, который ты сочтешь приемлемым, поэтому я предлагаю тебе просто сдаться.

Я застыл, впитывая ее слова, огонь в ее глазах разгорался против моей воли, а крепкая хватка челюсти давала понять, что она не блефует. Впервые я позволил себе принять ее поведение таким, каким оно было: не глупостью или мелочностью, не невежеством или непониманием. Она сопротивлялась не потому, что была неспособна понять, что с ней может случиться, если она это сделает. Она стояла на своем и держала себя в руках, потому что это было то, чем она была, то, кем она была. Роксанией Вега, наследницей трона Солярии и одной из двух самых могущественных Элементалей, рожденных в нашем и последующих поколениях. Она не была дурой; она просто была фейри. И помимо этого, даже глубже, чем красота ее лица или сила характера, я чувствовал древний гул ее истины, поскольку она действительно была принцессой, самой последней из королевского рода, и, если я не ошибаюсь, она начинала это осознавать сама.

Что-то неосязаемое промелькнуло между нами в этот момент, и я не мог не подумать, что мы наконец-то по-настоящему смотрим друг на друга, видим за пределами проблем наших собственных обстоятельств и сталкиваемся с реальностью нашего соперничества и вынужденного напряжения между нами. Но между нами было не только это. Мы оба играли в одну и ту же игру, даже если находились по разные стороны, так что, возможно, мы могли бы научиться играть в нее вместе.

— Как насчет обмена? — предложил я, понизив голос и наклонившись ближе к ней, словно не мог удержаться, размышляя, сможем ли мы прийти к соглашению без войны. — Я буду обучать тебя, как я уже сказал, если ты и твоя сестра добровольно придете на эту вечеринку, будете милы с моим отцом, наденете красивое платье и попытаетесь вести себя цивилизованно.

Рокси моргнула, словно не понимая, что только что произошло, как будто мысль о том, что я разумен, была настолько непостижимой для ее понимания, что она даже не могла обработать слова. Но я все еще видел огонь в ее глазах, твердую челюсть, которая обещала, что она бросит мне вызов, несмотря ни на что, развязывая язык на то, что я отказывался считать мольбой. Я просто должен был убедить ее подыграть мне. Это было необходимо ради Ксавье, если не больше. Отец нуждался в том, чтобы я сделал это, и я не хотел рисковать результатами неудачи в этом вопросе, поэтому я продолжил, прежде чем она успела сказать «нет».

— И я пообещаю быть… милым с тобой, — добавил я, сомневаясь, что она вообще воспримет такое предложение как бонус, но, несомненно, она предпочтет это ночи, в течение которой мы будем подтрунивать друг над другом. — Только на одну ночь.

— Я сомневаюсь, что ты знаешь, как это делается, — резко ответила она, одергивая свою мокрую майку, которая все еще прилипала к коже и привлекала мое внимание к ее соскам, хотя я не был уверен, заметила ли она этот маленький побочный эффект моей атаки или нет, и не думаю, что было хорошей идеей указывать на это.

Я поджал губы, размышляя, как далеко мне придется зайти, прежде чем мне удастся убедить ее в своих добрых намерениях, не зная, стоит ли мне предложить связать себя с ней магией, но потом я решил, что могу просто попытаться доказать ей, что я действительно способен не быть полным засранцем все время.

Я потянулся к ней, и она мгновенно отпрянула назад, на ее лице мелькнул краткий намек на страх, который я заставил себя проигнорировать, отодвинув воспоминания о том, в чем я участвовал в том гребаном бассейне, и продолжая осуществлять свой план.

Мои пальцы скользнули по намокшей ткани, облегавшей ее живот, и я быстро втянул воду обратно, не сводя с нее глаз, пока она замерла перед прикосновением моей магии, похожая на кролика в свете фар. Или, возможно, больше на волка.

Она молча наблюдала за мной, в то время как я вытягивал каждую каплю воды из ее одежды, волос и постели, пока в воздухе между нами не повис клубок жидкости, который я направил в ее ванную и вылил в раковину.

— Видишь? Я могу быть милым, — сказал я, наклонившись к ней чуть ближе, сам того не желая, вдыхая ее аромат, она смотрела на меня так, словно уже не знала, что обо мне думать.

Неохотно я убрал руку с ее талии, заставляя себя отвлечься от мыслей о ее теле в мокрой одежде, прекрасно понимая, что даже мысль о нас двоих была абсурдной.

— Ты, должно быть, действительно заботишься о том, чтобы произвести впечатление на папочку Акрукса, — пробормотала она, перебирая свои длинные волосы между пальцами, продолжая оставаться в моем пространстве, отчего мне было еще труднее думать о чем-либо, кроме как о том, чтобы вновь дотронуться до нее, несмотря на то, что упоминание об отце обрушилось на меня с гораздо большей силой, чем брызги холодной воды, которые я использовал против нее.

В ответ на ее предположение я промолчал, и она, похоже, поняла, что моя проблема не связана с необходимостью произвести впечатление.

— Или ты действительно так боишься разочаровать его, — добавила она, попадая слишком близко к истине и вновь разжигая мой пыл. Даже Наследники не знали всей правды о том, что означает быть сыном Лайонела Акрукса, и я, несомненно, не собирался торчать здесь и беседовать об этом с чертовой Вега.

— Ты ничего не знаешь о моей семье, — прорычал я, предупреждая ее оставить эту тему в покое.

— Ну, если твоя семья чем-то похожа на тебя, то они, очевидно, кучка засранцев, — усмехнулась она, и так же легко я сорвался.

От моего тела отхлынула волна горячей силы и врезалась в нее, отбросив ее к стене и еще раз напомнив ей, кто я такой, поскольку она, похоже, слишком легко об этом забыла. Я преследовал ее, сокращая расстояние между нами и наклоняясь, чтобы смотреть прямо в глаза, позволяя ей увидеть во мне зверя, столь же ясного, как день.

— Скажи это еще раз, — бросил я вызов. Оскорбление, что я или мой брат хоть чем-то похожи на моего отца, глубоко задело меня, даже если она этого не знала, и я оказался не в силах остановить прилив гнева, который я испытал благодаря ее словам.

Однако она не отступила, не прислушалась к предупреждению, а просто придвинулась еще ближе ко мне, все еще позволяя мне делать все самое худшее, склоняясь, чтобы раззадорить меня еще сильнее.

— Ну, по крайней мере, я знаю, откуда это у тебя, — вздохнула она, и ее слова пронзили мою грудь слишком глубоко.

Глаза вспыхнули рептильными щелями моего Дракона, радужка на мгновение стала золотой, когда я уставился на нее, борясь с трансформацией, которая прокладывала себе путь по моим конечностям из-за слов этой чертовой невежественной девчонки.

— Пошла ты, — прорычал я.

Со всей своей энергией я отпрянул от нее, борясь с Драконом внутри себя всеми силами, и вышел из ее комнаты, не желая больше находиться рядом с ней и ее назойливыми обвинениями.

Я шел прочь быстрым шагом, Дракон внутри меня ревел, желая вырваться наружу, а мой разум был занят мыслями о том, как сорваться в небо, чтобы немного ослабить эту неистовую энергию под моей кожей. Мне было плевать на вечеринку, плевать на то, что сделает со мной отец, если я не найду способ заставить ее и Дарси присутствовать на ней. Все, что меня волновало, это убраться от нее подальше и очистить свою чертову голову от нее.

— Встретимся завтра на Огненной Арене после ужина, — позвала Рокси, как раз когда я дошел до конца коридора. — Если ты сдержишь свое слово и поможешь мне овладеть магией, то я приду на твою дурацкую вечеринку, и даже надену красивое платье, словно я хорошая девочка.

Я резко остановился, удивленно оглянулся на нее через плечо, пытаясь понять, какая часть этого взаимодействия могла убедить ее заключить со мной сделку.

— Вот так просто? — спросил я, выискивая ловушку в ее словах.

Рокси пожала плечами, словно для нее это было пустяком, словно мы только что не ссорились из-за этого так бурно, что я до сих пор чувствую, как колотится мое сердце.

— Может, я хочу посмотреть, как живет вторая половина, — поддразнила она, и, черт возьми, я чуть не рассмеялся от удивления, но в последний момент поймал себя на мысли, что не хочу поддаваться порыву.

— Я распоряжусь, чтобы тебе прислали платья, — сказал я, желая оставить последнее слово за собой и по непонятной причине выбрав именно это. Я ушел, прежде чем она успела ответить, сбегая от ее умного рта, прежде чем я закончил цепляться за него снова и снова.

Единственное, что имело значение, — я добился от нее того, чего хотел, так что я воспринимал это как победу.

Я поднялся по лестнице и толкнул дверь своей спальни, обнаружив Лэнса, смотрящего матч по питболу на диване, перед ним стояло еще несколько пустых пивных бутылок.

— Похоже, Тори Вега только что устроила тебе хорошую взбучку, — насмехался он, давая мне понять, что он использовал свои гребанные Вампирские уши, чтобы подслушать весь спор.

— С чего ты это взял? — насмешливо спросил я, закрывая за собой дверь и опускаясь рядом с ним на диван.

— Потому что она только что крепко обвела тебя вокруг своего мизинца и заставила согласиться обучать ее в обмен на одно посещение вечеринки. Как ты думаешь, что бы сказал Лайонел, если бы узнал, что его наследник собирается помогать Вега с освоением ее силы?

Лэнс казался слишком уж позабавленным моей ситуацией, и я выдохнул, схватив пиво и открутив крышку.

— Неважно, — сказал я, убеждая себя так же, как и его. — Рано или поздно она сама разберется, как владеть силой. Несколько уроков от меня не сделают ее более опасной, чем сейчас.

— Не дай звезды, — пробормотал он, его внимание снова сосредоточилось на игре, но как бы я ни старался уделить этому все свое внимание, я обнаружил, что не в состоянии.

Мои мысли все время возвращались к комнате под моими ногами, где в своей спальне сидела девушка с длинным языком и неистовым характером, а на ее лице красовалось самодовольное выражение, поскольку она знала, что заставила меня дать ей то, чего она хотела. И самое ужасное во всем этом было то, что какая-то часть меня с нетерпением ждала возможности обучить ее магии огня, поскольку я действительно хотел узнать, на что она способна, и я даже обнаружил, что хочу услышать, как она снова станет оскорблять и обзывать меня. Я просто не мог понять, почему.

ДАРИУС

Как обычно, отработка с Орионом была полным дерьмом, но я почувствовал себя немного лучше, осознавая, что мы зашли слишком далеко в ночь вечеринки, и ощущая, что заслуживаю наказания, даже если меня и возмущало его отношение ко мне как к любому другому студенту, вопреки нашей связи.

Мне удалось добраться до Огненной Арены достаточно рано, чтобы быстро принять душ в раздевалках, а затем переодеться в огнеупорную форму и выйти на песок, чтобы подождать Рокси.

Несколько человек заметили меня, несколько из них двинулись ко мне с улыбками и приветствиями на устах, но у меня не было настроения развлекать толпу, поэтому я просто кивнул им и отвернулся, зажигая огонь в ладонях, чтобы они поняли, что я занят, и оставили меня в покое.

Я повернулся лицом к раздевалкам, как только занял позицию вдали от остальных, мой взгляд окинул студентов в поисках Рокси, а затем опустился на мои руки, и я сосредоточился на том, что делаю, вместо того, чтобы нетерпеливо ожидать.

Одним движением руки жеребец вырвался из моих рук и помчался галопом прочь от меня, заставив нескольких студентов взвизгнуть от восторга, после чего я метнул еще одного и еще, и табун из пяти жеребцов выскочил из моих рук и помчался галопом вокруг меня. Я сосредоточенно нахмурил брови, заставляя пламя подчиняться моей воле, делая каждую лошадь немного отличительной от других, меняя их размер, оттенки темного и светлого пламени и даже их гривы, пока все они не стали совершенно индивидуальным созданием.

Улыбка появилась на моих губах, когда я поддался притяжению магии, моя кожа нагрелась от силы пламени, которое я создавал, и когда я вновь посмотрел в сторону раздевалок, я обнаружил, что она наблюдает за мной.

При ее виде у меня защемило сердце, пламя заколыхалось от того, что я отвлекся. Я махнул рукой в ее сторону, посылая лошадей галопом к ней, давая ей возможность лучше рассмотреть и гадая, что она с ними сделает, когда они до нее доберутся.

Глаза Рокси вспыхнули, когда лошади понеслись к ней галопом, и она выставила перед собой грубый водяной щит, прежде чем я успел отправить их в прыжок через ее голову.

Я позволил лошадям разбиться о щит, и они с шипением рассеялись, вызвав аплодисменты толпы студентов.

Я проигнорировал их, полностью сосредоточившись на девушке, которая своей дерзостью отвоевала час моей жизни, и подошел ближе, гадая, что этот вечер приготовит для нас двоих.

— Разве ты не собираешься переодеться? — спросил я, приближаясь к ней и оценивающе разглядывая ее леггинсы и спортивный лифчик. Она выглядела хорошо, но в этом наряде не было ничего, что могло бы защитить ее от ожогов. Мне это показалось безрассудным, но, опять же, когда эта девушка не была такой? Клянусь, она получает наслаждение от опасности.

В ответ она покачала головой.

— В том костюме моя огненная магия выходит из-под контроля. В таком виде я лучше контролирую ее, — сказала она, упрямо сжав челюсти, давая понять, что не собирается отступать.

Я пожал плечами. Я все равно не был ее гребаной нянькой, так что если она хочет рискнуть, то это ее дело.

— Это ты рискуешь своей кожей, если потеряешь контроль, — заметил я, давая понять, что не согласен с ее выбором и не собираюсь форсировать вопрос.

— Моя магия не причинит мне вреда, — возразила она, и я усмехнулся, слишком хорошо зная, как огненная магия может обжечь, в случае допущения ошибок. И когда они причиняются с умыслом — не то чтобы я хотел думать об этом опыте сейчас.

— Как скажешь. Не жди, что я исцелю тебя, если это произойдет, — предупредил я.

— О нет, я вполне ожидаю, что ты позволишь мне сгореть до смерти, — заверила она меня, ее тон был ровным и честным, словно она действительно думала обо мне так мало.

Я нахмурился от ее убежденности в том, что я серьезно позволю ей умереть, но ничего не сказал, чтобы возразить, позволяя ей верить в это, если она хочет.

— Ты готова начать? — спросил я.

Рокси кивнула, наконец-то показав немного неуверенный вид, и трепет пробежал по мне при мысли о том, что я лично узнаю, на что она действительно способна.

Я взглянул на собравшихся студентов, которые все еще задерживались вокруг нас, наблюдая за нами со слишком большим интересом, что мне не совсем пришлось по душе, и мне захотелось уединиться подальше от стольких любопытных глаз. Это не их дело, и мне так надоело, что люди считают нормальным влезать в мои дела лишь благодаря тому, кем я являюсь.

— Пойдем, — я поманил ее за собой, и она двинулась следом, когда я пересек дальнюю сторону арены, где больше никто не занимался. Моя кожа покрылась мурашками от ее близости, несмотря на то, что я даже не смотрел в ее сторону.

Остальные студенты в основном поняли намек и разошлись, хотя группа девушек все еще следовала за мной, бросая на меня взгляды типа «подойди и трахни меня», которые мне изрядно надоели еще в прошлом году. Я не был уверен, в чем именно дело, но просто не было ничего интересного в том, что девушки предлагали мне себя на блюдечке. Некоторые из них даже не хотели, чтобы я узнавал их имя, желая просто получить сомнительную награду — отсосать у меня, чтобы потом рассказать своим друзьям о том, как они привлекли внимание Наследника Огня. Когда-то все это казалось очень забавным, но недавно я понял, что все это было так… пусто.

— Наверное, приятно быть Мистером Популярность, — прокомментировала Рокси, и хотя я искал в этом обвинении признаки ревности, я не мог сказать, что нашел.

Я хмыкнул, не подтверждая и не опровергая свои чувства к случайным фейри, которым нравилось делать вид, что они знают меня, хотя я понятия не имел, кто они такие.

— Ты и твоя сестра получаете свою долю внимания, — заметил я, гадая, как она к этому адаптируется. Должно быть, после жизни со смертными, где никто даже не подозревал, кто или что они такое, это было нелегко.

— Ну, мы — новые блестящие игрушки в кампусе, — пренебрежительно сказала она, как будто быть истинной наследницей трона целого королевства было для нее неважно. — Без сомнения, скоро мы всем надоедим. Мой образ в целом довольно неприятен для большинства людей.

— Я заметил, — пошутил я, слова выплеснулись из меня прежде, чем я успел их обдумать, и я быстро перешел к причине нашего пребывания здесь, не желая, чтобы она слишком задумывалась над этим.

— Как твои магические резервы? — спросил я, остановившись. — Мне придется повозиться с тобой, или ты на исходе?

— О, со мной всегда нужно повозиться, — ответила она, ее голос понизился до почти соблазнительной нотки, и я прищурился, размышляя, не привиделось ли мне это, а мой взгляд медленно пробежался по ней.

— Давайте выясним, правда ли это? — я протянул ей руку, и она на мгновение недоверчиво взглянула на нее, хотя она должна была знать, что это необходимо, если я должен был обучать ее с помощью своей силы.

Она нерешительно протянула руку и взяла мою, глядя на нее, как на какую-то ловушку, когда она опустила ее на мою, и я переплел наши пальцы, крепко сжав ее.

— Просто сосредоточься на колодце своей силы, — пробормотал я, притягивая свою магию к плоти, готовясь к слиянию. — Представь, что это бассейн в твоей груди, и я собираюсь подтолкнуть свою магию, чтобы соединиться с ним. Когда ты почувствуешь это, сожми мою руку.

— Хорошо, — согласилась она, не слишком уверенная в этом.

— Поможет, если ты закроешь глаза, — добавил я, закрывая свои, демонстрируя.

Я выполнил то, что велел ей, подтолкнул свою магию вверх, навстречу ее, мои кончики пальцев горели там, где я держал ее руку, потребность почувствовать прижатие ее магии в ответ ползла по моим конечностям с гораздо большей необходимостью, чем я ожидал. Я считал секунды, ожидая, когда она поддастся и разрушит стены вокруг своей силы, чтобы я смог ощутить всю ее силу.

Она сжала пальцы в знак признания моей силы, но прошло несколько секунд, а от нее не последовало никакого прилива магии в ответ.

Я дал ей еще несколько мгновений, но нетерпение подстегивало меня, и я не мог не подтолкнуть ее. Это было не совсем удивительно. Для эффективной работы требовалось достаточное количество доверия, а его между нами было не так уж много, но кое-что у нас было. Чувство, которое чем-то напоминало мне о Наследниках, но в то же время было так непохоже на них.

— Попробуй впустить меня, — настаивал я. — Я могу принудить, если ты не можешь, но нам будет гораздо легче работать вместе, если наша магия будет в гармонии.

— Как мне это сделать? — спросила она, и мне пришлось напомнить себе, что для нее это было не так просто, как для меня. Я потратил годы, чтобы обрести гармонию со своей силой, и уже давно овладел искусством делиться ею с другими Наследниками. Для нее все это было в новинку, и, несмотря на то, что это не имело особого значения, я не мог не испытывать легкого волнения от мысли, что я первый человек, который попробует ее магию вот так. При условии, что я смогу убедить ее сделать это.

— Ты должна доверять мне, — мягко сказал я, понимая, что для нее это будет очень сложно.

Рокси с презрением прочистила горло, давая мне понять, что она не видит, что такое произойдет.

Я открыл глаза, пока она концентрировалась, наблюдая за ней, пока она держала свои веки закрытыми, слегка нахмурив брови, пытаясь сделать то, что я сказал.

Я украл возможность посмотреть на нее незаметно, и та тяга, которую я почувствовал в первый же день, когда положил на нее глаз, казалось, запульсировала в моей груди, притягивая мой взгляд к изгибу ее губ и заставляя мое горло сжаться. Я действительно никогда не видел такой красивой девушки, как она. Даже ее сестра почему-то не шла ни в какое сравнение, что не имело никакого смысла, поскольку они были идентичны, и все же я ни разу не спутал их друг с другом. Рокси просто… другая.

Я даже не знал, что именно так сильно меня привлекало. Если бы дело было только в внешности, то я мог бы списать это на желание трахнуть ее и ничего больше, но дело было не только в этом. Дело было в том, как она смотрела на меня и, казалось, видела нечто большее, чем другие. То, как она отказывалась позволить моему статусу определять ее отношение ко мне или чувства, и то, как бесконечно яростна она была, независимо от того, как сильно я ее толкал. Да, это выбешивало, но это лишь усиливало мою одержимость каждый раз, когда я оказывался в ее присутствии, независимо от того, что из этого получалось.

Я дал ей еще немного времени, пока она пыталась разобраться, но она только вздохнула, открыла глаза и повернулась, посмотрев на меня, и поймала, что я наблюдаю за ней, хотя, похоже, она этого не осознала.

— Тогда тебе придется ее принудить, — в конце концов сказала она. — Потому что я даже не могу притвориться, что доверяю тебе.

— Постарайся хотя бы не сопротивляться, — пробормотал я, бессмысленное чувство разочарования давило на меня, хотя я знал, что должен был ожидать этого.

Я использовал резервы силы, которые дремали во мне, и начал толкать их к точке, где я держал ее руку в своей. Я был не совсем честен, когда сказал, что могу принудить ее. Если бы она действительно решила не пускать меня, то смогла бы запереть свою силу в собственном теле. Но я полагался на смесь ее незнания этого факта и желания позволить это глубоко внутри ради смысла нашего урока, чтобы предложить мне путь внутрь. Сила взывает к силе, в конце концов, и я надеялся, что если она будет вынуждена чувствовать мое прикосновение достаточно долго, то любопытство вызовет трещину в ее стенах, которая позволит мне проскользнуть.

Чем сильнее я давил, тем больше понимал, что ее сила поднимается в ответ на мой зов. Было бы гораздо легче, если бы она впустила меня по своей воле, но при достаточном усилии это сработает. Конечно, при условии, что она перестанет меня блокировать.

— Прекрати сопротивляться, — приказал я, крепче прижимая ее к себе.

— Похоже, это противоречит моей природе, — пробормотала она, непринужденный отказ от моей помощи заставил меня вздрогнуть, но я заставил себя быть терпеливым. Объясни.

— Разделение сил — это самая естественная вещь в мире, когда ты кому-то доверяешь, — мягко сказал я ей. — Но это интимная вещь, всегда возникает странное ощущение с кем-то новым. Особенно если он тебе не особенно дорог.

Она фыркнула на это заявление, как будто оно даже близко не подходило к тому презрению, которое она чувствовала ко мне, но, по крайней мере, я удерживал ее внимание в любом случае.

— Ты прекратишь бороться или мне придется выбить двери? — спросил я, снова увеличивая давление силы.

Я чувствовал пьянящее жжение ее магии, которая пульсировала и извивалась совсем рядом, взывая ко мне, как песня Сирены, призывая меня погрузиться в нее и потеряться в ее приливе. Один резкий толчок моей силы, скорее всего, расколет ее стены, но это также заставит ее обороняться, а значит, она сможет вытолкнуть меня обратно. Если это произойдет, то я сомневался, что она сможет доверять мне после того, что ее тело, скорее всего, воспримет как насилие, поэтому я просто держал ее руку и ждал, предлагая свою магию, танцующую вокруг нее, а мой пульс бился в предвкушении того, что произойдет.

— Я… — она сосредоточенно нахмурилась, пытаясь сделать то, что я приказал, и вдруг стена рухнула, приглашая меня войти.

Я резко вдохнул, когда моя сила столкнулась с ее, и она задохнулась, когда мощная масса моей энергии хлынула в нее, вызывая у меня дикий подъем, когда она пробилась сквозь мощный поток ее собственной магии. Ее хватка на моей руке усилилась, а спина выгнулась дугой, когда она инстинктивно придвинулась ближе ко мне.

Ее дыхание становилось все тяжелее, пока она приспосабливалась к этому, моя рука крепче сжимала ее пальцы, а моя собственная грудь начала неистово вздыматься и опускаться, неоспоримая мощь ее силы хлынула через меня и зажгла все мое тело.

Черт. Я знал, что теоретически она сильнее других Наследников и меня, но никогда не представлял себе глубину силы, которой она и ее сестра владеют. Погружение в нее было подобно погружению в бушующее море, каждый дюйм моей плоти искрился электричеством и светом, миллион мягких пальцев ласкали мою плоть повсюду, и потребность чувствовать все больше и больше этого поглощала меня.

Я хотел сорвать с себя футболку и прижаться к ее коже, погрузиться в это чувство и позволить нашей магии вспыхнуть между нами, не сдерживаясь. Я смотрел на нее, пока желание пылало в моей плоти вместе с непрекращающимся потоком магии, и не мог не думать о том, каково это — владеть ее телом, пока эта магия продолжает танцевать между нами.

Ее глаза распахнулись, и она снова поймала меня на том, что я смотрю на нее, но ее губы разошлись на вдохе, сопровождаемом тихим стоном, который дал понять, что она наслаждается моим вниманием так же, как я наслаждаюсь ее.

Ее взгляд метнулся к нашим соединенным рукам, словно она тоже жаждала большего, понимая, что маленькая точка соприкосновения — недостаточный мост, чтобы позволить нашей силе слиться в полной мере.

Я провел большим пальцем по тыльной стороне ее руки, посылая больше силы в ее вены, одновременно приветствуя ее в своих, поток проходил по нашим телам, как прилив воды по руслу реки.

— Разве это должно так ощущаться? — вздохнула она, ее зрачки расширились, а голос огрубел от нахлынувших эмоций.

Мои губы разошлись в согласии, но я не мог заставить ложь сорваться с моего языка. Во время обучения я делился силой с несколькими фейри, но их магия казалась каплей в океане по сравнению с этим. Даже обмен с другими Наследниками не был таким сильным, и по какой-то причине я чувствовал, что это не ограничивается тем, что она просто более могущественна, а связано с самой сущностью нашей магии. Она словно узнала друг друга и наслаждалась этой встречей, моя кожа покрылась мурашками от удовольствия, а желание неуклонно росло во мне с каждым мгновением. Я не знал, как ответить на ее вопрос, но попытался.

— Мы оба невероятно могущественны, — подстраховался я. — Сила жаждет силы.

Я не мог не надавить на силу, заставляя ее еще сильнее рваться через ее тело, и она задохнулась, звук был настолько пронизан сексом, что мой член затвердел в штанах, и я уставился на ее рот, гадая, каков на вкус поцелуй этих губ.

Мои мысли внезапно собрались воедино, какая-то маленькая часть меня все еще была в здравом уме, чтобы помнить, кто и что она, и я прочистил горло, пытаясь прогнать желание, которое ее магия разжигала во мне, и сосредоточиться на том, что мы должны были делать.

— Попробуй наколдовать огненный шар, — предложил я.

Она сделала это мгновенно, используя свободную руку, чтобы высвободить часть силы, ее рука слегка подрагивала, прежде чем она приспособилась к дополнительной силе моей магии и смогла взять ее под контроль.

Я подтолкнул свою волю к ее, и наша магия заработала как единое целое. Я чувствовал ее намерение, когда она пыталась придать форму пламени, и поддерживал ее, когда ей удалось создать идеальную сферу.

Она взглянула на меня, вероятно, ожидая похвалы, но это было труднодостижимой вещью, особенно когда я только начал обучение, и я намеревался хорошенько поработать над ней, прежде чем предоставить что-либо из этого.

— Больше, — приказал я, не отрывая взгляда от пламени, чтобы успокоить свой член. Она повиновалась, увеличив сферу до размеров небольшого автомобиля.

— Поменьше.

Она послушно выполнила приказ, и я не мог сказать, что ненавижу, когда она подчиняется мне. Но теперь ей все давалось слишком легко, поэтому я увеличил обороты.

— Квадрат. Треугольник. Прямоугольник. Меньше. Больше…

Каждый раз, когда я давал команду, она сосредотачивалась на пламени, и оно с легкостью подчинялось ее желаниям, заставляя меня задуматься, почему Пиро решила, что ей вообще нужна дополнительная помощь. Мне казалось, что у нее все прекрасно получается, и как бы я ни хотел поставить это себе в заслугу, я мог сказать, что это естественные способности, а не моя помощь.

Я старался не смотреть на нее слишком часто, но чем дольше мы занимались, тем больше она расслаблялась в моем присутствии, сосредотачиваясь на магии, а не на мне, и я обнаружил, что мне нравится наблюдать за ее лицом и видеть, насколько по-другому она выглядит без хмурого выражения лица.

Рокси прикусила губу, пытаясь скрыть ухмылку, и у меня в груди все перевернулось при виде этого, предательская часть меня наслаждалась тем, что я заставляю ее улыбаться.

Она с легкостью проходила все новые и новые испытания, используя мою магию так же естественно, как дыхание, медленно истощая мою силу и уменьшая прилив магии до пьянящего гула, хотя она все еще была достаточно интенсивной, чтобы мое сердце колотилось. Это могло легко стать для меня новой зависимостью, и я понял, что на самом деле получаю от этого удовольствие, несмотря на то, что до прихода сюда считал это рутиной.

Я подталкивал ее все сильнее и сильнее, усложняя задания, пытаясь найти пределы ее силы, но что бы я ей ни подбрасывал, она справлялась, иногда даже почти не нуждаясь в моей помощи в управлении ее силой, просто делая это для себя, словно владение пламенем было для нее таким же естественным, как и для меня, когда я только Пробудился.

Когда она создала бесчисленное множество фигур разного размера, я попросил ее одновременно создать несколько. Затем изменить их форму, заставить их двигаться, слить вместе и снова разъединить.

Я толкал ее все сильнее, испытывая острые ощущения от того, как она преодолевала каждый вызов, желая найти свой предел, и в то же время наслаждаясь каждый раз, когда ей удавалось сделать то, что я сказал.

Наша магия пульсировала между нами до точки блаженства, но она также истощала. Мои конечности начали казаться свинцовыми, поскольку она сжигала все больше и больше моей силы, и в конце концов мне пришлось остановиться, нуждаясь в пополнении своих резервов.

Рокси надулась на меня, когда я отпустил ее руку, и мне пришлось побороть ухмылку от осознания того, что она явно наслаждалась этим так же, как и я. Вот тебе и заклятые враги.

Она сложила руки, словно убирая их от меня, но в основном это лишь привлекло мой взгляд к ее телу, так как от этого движения ее сиськи в спортивном лифчике приподнялись. Я отвел взгляд, пытаясь оценить ее на предмет признаков усталости или слабости, но ее глаза стали еще ярче, чем раньше. Если уж на то пошло, она выглядела более энергичной.

— Ты чувствуешь себя истощенной? — спросил я, моей собственной силы определенно не доставало после столь долгого использования, и я знал, что сегодня мне придется спать с накинутым на меня золотом, если я хочу полностью восстановиться к завтрашнему дню. — Тебе нужно остановиться?

Рокси нахмурила брови, словно не ожидала этого вопроса, и, похоже, на мгновение задумалась о том, как ощущается сила внутри нее, прежде чем пожать плечами.

— Нет. Я в порядке, — сказала она.

Я сузил глаза, не веря в это ни на секунду. Мы использовали невероятное количество магии. Не может быть, чтобы она не чувствовала истощения, как я.

— Тебе не нужно лгать, если ты на исходе, — сказал я, понимая, что она, вероятно, просто пытается заставить меня поверить в то, что она не чувствует этого, на случай, если это был какой-то тщательно продуманный план, чтобы ослабить ее и разыграть какую-нибудь новую пакость. Но мы заключили сделку, и я не собирался нарушать ее. — Я не собираюсь пользоваться тем фактом, что твоя сила истощена, если ты признаешь это.

Она закатила на меня свои чертовы глаза, затем запустила огромный огненный шар в нескольких метрах от нас, улыбаясь как чертов психопат, когда жар от них омыл нас.

— Все еще в порядке, — сладко сказала она, и я не был уверен, разозлило это меня или возбудило. В любом случае, мне действительно нужно было собраться.

— Отлично. Но мне нужно подзарядиться, — пробормотал я, повернулся и направился по песку к месту, где оставил свои вещи.

— Я тебя выжгла? — насмехалась она, следуя за мной, очевидно, планируя оставаться со мной на протяжении всего занятия, даже когда мы физически не работали. Я не был уверен, радует ли меня это или раздражает.

— Нет, но я чувствую, что моя сила ослабевает. В любом случае, сложнее одалживать магию, чем пользоваться, — пренебрежительно сказал я.

— Ооо, тогда это все объясняет, — сказала Рокси, ее тон был насмешливым. Я покачал головой, не желая признавать, что в ее насмешках может присутствовать что-то. Неважно, что технически она была сильнее меня — даже если это и злило меня — важно было то, что она могла превзойти меня, а у нее не было ни единого шанса на это.

Я добрался до края арены и сел рядом со своей сумкой, высыпав горсть золотых монет на колени и прислонившись спиной к стене, чтобы отпить воды из бутылки. Сила золота мгновенно начала вливаться в мою кожу и подпитывать меня, и я был рад, что догадался взять с собой этот запас. Это была вполне стандартная процедура, если я занимался магией с другими Наследниками, но я не был уверен, что она будет достаточно сильно давить на меня, что мне это понадобится, или нет. Оказалось, что хорошенькая маленькая Вега все-таки была такой крепкой, какой казалась.

Я удивленно моргнул, когда она села рядом со мной, посмотрел на нее краем глаза, но ничего не сказал, не зная, чего она от меня хочет и как с ней быть. Мы не были друзьями, да и не могли ими стать, несмотря ни на что, благодаря нашим обстоятельствам, и не похоже, что урок пройдет легче, если я начну спорить с ней о наших положениях, так что же я должен был ей сказать? Я действительно понятия не имел, но, очевидно, у нее не было той же проблемы, так как она оживленно заговорила, делая вид, что нет ничего странного в том, что мы двое разговариваем друг с другом.

— Так тебе удалось спасти свое пиратское золото от пожара? — невинно спросила она, когда я пропустил несколько монет сквозь пальцы, и у меня защемило челюсть от гнева, который пронесся во мне при упоминании этого гребаного пожара. Но меня учили держать свои эмоции в тайне и отвечать на дерзкие вопросы прессы, поэтому мне удалось скрыть свою реакцию и ответить на ее вопрос, не попав впросак.

— К сожалению, нет. Мне пришлось вернуться домой за новым, — сдержанно объяснил я. Потеря моего сокровища все еще грызла меня день и ночь. Золото Дракона было самой ценной вещью. Я мог назвать каждый предмет, рассказать о его истории, вспомнить, когда я завладел им. Знание того, что теперь все это пропало, было раной, которая не переставала кровоточить, и я не был уверен, что когда-нибудь перестанет.

— Ох. Удобно, что у тебя есть лишние кипы, — сказала она как ни в чем не бывало, протягивая руку, чтобы взять монету с моих колен и заставляя зверя во мне резко подняться, так внезапно, что я вздрогнул от неожиданности.

Мое.

Моя рука метнулась и схватила ее запястье, глубокий рык вырвался из моей груди, когда я уставился на нее, едва сдерживая своего Дракона, в то время как ее пальцы все еще сжимали мое сокровище.

Губы Рокси слегка разошлись от удивления, но она не вздрогнула и не попыталась отдернуть руку, только выгнула бровь, словно я был непослушной собакой, прыгнувшей на обеденный стол, а не монстром, способным разорвать ее на части.

— Ты только что рычал на меня? — спросила она, ее голос дразнил, обезоруживая меня своей игривостью, хотя я никак не мог расслабиться, пока она все еще держала мое золото в руке.

— Почему ты настаиваешь на том, чтобы дразнить меня? — спросил я, мой голос был низким, а хватка крепкой, поскольку я боролся с животным внутри себя, мое внимание было полностью приковано к ней.

— Почему ты делаешь это таким доступным? — она бросила монету обратно мне на колени, и я отпустил ее со вздохом облегчения, вырвавшимся из моих губ.

Она с интересом наблюдала за мной, ее губы расплылись в слабой улыбке, словно она нашла что-то забавное, и я понял, что смотрю на нее, пытаясь понять, что это было.

— Это сокровище много значит для тебя, да? — спросила она, ее глаза заплясали от веселья, и я понял источник ее радости. — Должно быть, было очень неприятно потерять столько всего.

— Случайности случаются, — я пожал плечами, не позволяя ей снова меня расстраивать, понимая, что именно этого она и добивается.

Я никогда не встречал никого, кроме других Наследников или Лэнса, кто мог бы даже попытаться сделать что-то подобное, и все же она играла с моим нравом, как будто разжечь его было для нее не более чем игрой, и она совсем не боялась меня. Я знал, что это не совсем правда после того, что я с ней сделал, но я также видел, что она не позволяла этим воспоминаниям выбить ее из колеи. Она была бесстрашной. Совершенно глупая в реальности, но все равно бесстрашная. И я не мог отрицать, что это меня восхищало.

— Как именно? — продолжала она, явно не закончив свои игры со мной, и, несмотря на то, что тема разговора причиняла мне много страданий, я обнаружил, что хочу подыграть ей, надеясь увидеть, как расширяется ее улыбка. — Ты оставил свои ароматические свечи гореть слишком близко к своей шелковой пижаме? — спросила она, в ее зеленых глазах мелькнуло озорство, как у мыши, дразнящей кошку, но она не отступала. У этой мыши тоже были когти.

— На самом деле это были мои щипцы для завивки волос, слишком близко расположенные к моему оборудованию для садо-мазо, — с легкостью ответил я, как будто мы вдвоем постоянно так шутили и не испытывали что-то вроде внетелесного опыта, который перенес нас в альтернативную реальность, где ничто из того дерьма, которым мы были или делали, уже не имело значения. — Масло делает эти штуковины чертовски легковоспламеняющимися.

Она неожиданно рассмеялась, и этот звук зажег меня, почти заставив улыбнуться, так как желание присоединиться к ней охватило меня.

Она быстро скорчила гримасу, но правду о том, что только что произошло между нами, было не скрыть. Я заставил Роксанию Вега смеяться, и если это не было невероятно захватывающим, то я не знаю, что это было.

— Ну, по крайней мере, вся твоя дурацкая одежда сгорела, это хороший шанс для тебя приобрести новую, в которой ты не будешь казаться придурком, — сказала она, одновременно поддразнивая и желая добиться от меня агрессивной реакции, но это не сработало, мой гнев исчез еще быстрее, чем появился, и все из-за ее смеха.

— Нет худа без добра, — спокойно ответил я.

Моя одежда волновала меня меньше всего, мне доставили совершенно новый гардероб еще до конца того дня, когда сгорел прежний.

Она замолчала, похоже, в ее голове роились какие-то мысли, которые она держала при себе, и я решил, что чувствую себя достаточно отдохнувшим, чтобы продолжить наш урок.

— Готова продолжить? — спросил я, убирая золото обратно в сумку, не обращая внимания на предвкушение, которое нарастало во мне по мере того, как желание объединить нашу с ней силу снова распирало мои вены.

— Мы ждали не меня, — самодовольно напомнила она мне, когда я встал, но я решил проигнорировать это замечание.

Я протянул ей руку, желая еще раз ощутить ее магию, и почувствовал, как по моей коже пробежали мурашки, когда она приняла ее. Я поднял ее на ноги, не отпуская руку и направляя свою магию навстречу ее.

Но вместо того, чтобы встретить стену, я обнаружил, что путь для меня уже открыт, вздох застрял в горле, когда моя сила хлынула в нее, а ее тихий вздох сообщил мне, что и ее это застало врасплох. Как будто наша магия жаждала друг друга и ждала, чтобы соединиться вновь. Я не мог не наслаждаться интенсивностью нашего единения.

— У тебя получилось разобраться с основными формами и контролем. Теперь я хочу, чтобы ты попробовала сделать что-то более сложное, — инструктировал я, размышляя, как далеко я могу завести ее, и наслаждаясь тем, как она вздернула подбородок в ответ на вызов, ни на секунду не отступая.

— Например? — спросила она.

— Что-то, с чем ты хорошо знакома. Животное или предмет, который ты знаешь так же хорошо, как свое собственное лицо. Что-то, что ты узнаешь в темноте, — предложил я.

— Хорошо, — она нахмурила брови, размышляя над этим, потом кивнула, явно что-то решив. — Я готова, — подтвердила она.

Она вытянула перед собой свободную руку и начала создавать то, что ей требовалось. Я заметил два колеса, руль, седло, но они распались, как только она попыталась соединить их в одно целое.

— Еще раз, — рявкнул я, замечая, как близко она только что подошла к цели.

Она решительно кивнула, попыталась собрать свое творение еще несколько раз, но каждый раз, когда она сталкивала различные формы вместе, она теряла контроль над ними, и пламя распадалось на части. Я чувствовал, как нарастает ее разочарование, как крепнет ее хватка на моей руке, когда она тянется к моей магии, и я сжал губы, поняв, что ей необходимо для достижения желаемого результата.

Я отпустил ее руку, внезапное отсоединение от ее магии было подобно пощечине, но это длилось недолго.

Рокси посмотрела на меня в замешательстве, но я просто шагнул за ее спину и обхватил ладонями голую талию, мои пальцы обвились вокруг нежной кожи, и связь между нашей магией восстановилась, прилив энергии вновь пронесся по моим конечностям.

Рокси напряглась, явно застигнутая врасплох, и попыталась вырваться из моей хватки, но я не отпускал ее, притягивая ближе и вдыхая ее аромат.

— Что ты делаешь? — шипела она, пытаясь снова отодвинуться, но я не отпускал, давление моих пальцев на ее талию усилилось, и я притянул ее к себе, мои губы скривились от удовольствия, когда я понял, что привел ее в замешательство.

Я приблизил свой рот к ее уху, пряди шелковистых черных волос зацепились за щетину на моей челюсти, пока я объяснял ей.

— Тебе нужно использовать обе руки, чтобы правильно использовать магию, — сказал я, вздохнув от удовольствия, так как она продолжала извиваться в моих руках, давая мне понять, что я наконец-то ее смутил, и я должен был предположить, что она подумала, будто я пытаюсь сделать что-то совершенно неуместное в нашей частной обстановке. — Не льсти себе, — поддразнил я.

Ее щеки покраснели от моих слов, и я не смог удержаться от желания подтолкнуть ее еще немного, посмотреть, не сорвется ли ее бравада, или даже просто выяснить, как сильно я могу повлиять на нее своим присутствием. Я шагнул еще ближе к ней, моя рука переместилась по ее коже, пальцы проследили мышцы живота и изгиб тазобедренных косточек, а затем перешли к поясу ее леггинсов. Я на мгновение забыл об игре, в которую играл с ней, обхватив ее руками, ее тело так идеально прижималось к моему, словно было создано для этого.

В голову лезли мысли, которым я не имел права потакать, но было трудно держать себя в руках, когда ее спина была прижата к моей груди, а мои руки прослеживали мягкость ее кожи, в то время как ее дыхание стало сбивчивым.

Она по-прежнему не прибегала к магии, и я не мог сдержать самодовольного удовлетворения, которое накапливалось в моей груди от осознания того, что я сбиваю ее с толку одной лишь близостью.

Рокси шевельнулась в моих руках, ее челюсть сжалась в той упрямой манере, которая начинала мне слишком нравиться, прежде чем она испустила длинный вздох и снова вызвала пламя в своих руках.

Я услужливо направил в нее свою магию, мое тело гудело от желания, чтобы мы владели силой как единым целым, пока я помогал ей формировать огонь в то, что она хотела. Шар превратился в колесо, которое разделилось на две части, создав второе. Затем шасси, седло и руль ожили, пока в ее ладонях не появился крошечный супербайк, созданный в совершенстве и вызвавший нотки смеха на ее губах в честь успеха.

— Ты умеешь ездить на подобном? — с любопытством спросил я, глядя через ее плечо на маленький мотоцикл и размышляя, не разделяем ли мы одну и ту же страсть к быстрым двигателям и силе дороги, уходящей вдаль.

Она фыркнула от смеха.

— Это еще мягко сказано. Если ты действительно хочешь избавиться от меня, то просто дай мне мотоцикл и открытую дорогу, и я уйду.

Я удивленно моргнул от такого откровения. Я настолько зациклился на том, что близнецы Вега пришли сюда, чтобы разбалансировать нашу власть и на необходимости избавиться от них, что даже не задумывался о том, кто они такие, помимо того, что они принцессы. И если быть справедливым к ним, они даже не знали, что они принцессы, так что это было наименьшим из того, что составляло их личность.

Как странно было обнаружить, что девушка, которая притягивала меня, как мотылька на пламя, призывая меня смотреть на нее при каждом удобном случае, также претендовала на ту же страсть, что и я. Если бы она была любой другой девушкой, я, вероятно, попытался бы убедить ее пойти со мной на свидание и продемонстрировать свои утверждения. Мне еще не доводилось встречать девушку, которая любила бы кататься так же, как я. Как типично, что та, кто утверждала подобное, была моим врагом.

— Это… интересно, — сказал я, не потрудившись рассказать, что мне тоже нравится кататься. Какой в этом был бы смысл? Мы были здесь не для того, чтобы узнавать друг друга, и это не был сеанс сближения между принцессой и наследником.

Рокси, казалось, была раздражена моим ответом, но больше ничего не сказала по этому поводу, просто сосредоточилась на своей магии и направила мотоцикл из своих рук по воздуху перед нами.

Она потянулась к моей магии, и я крепче сжал руки, давая ей то, чего она хотела, мои легкие сжались от ощущения эйфории от нашей объединенной силы.

Рокси, казалось, почти забыла обо мне, сосредоточившись на своей магии. Широкая улыбка растягивала ее губы, пламя отражалось в ее зеленых глазах, и я обнаружил, что наблюдаю за ней снова и снова. Мне нужно было остановиться. Но я никогда не был в состоянии делать то, что лучше для меня.

По какой-то причине я хотел вернуть ее внимание, пока она дарила свои улыбки магии, которые, как я знал, она никогда не подарит мне. Когда она развернула мотоцикл по кругу над нашими головами, я переместился вперед, мои руки скользнули по ее животу, затем вниз на несколько дюймов, так что кончики моих пальцев проникли под пояс и задели верхнюю часть ее трусиков.

Рокси резко вдохнула от моего прикосновения, все ее тело выгнулось в моих руках, когда ее концентрация разрушилась, в результате чего мотоцикл разорвало на части так, что маленькие языки пламени посыпались с неба вокруг нас.

— Тебе нужно поработать над своей концентрацией, Рокси, — поддразнил я, не отпуская руки и ожидая, каким будет ее следующий шаг. Я был уверен, что только что нашел свою новую любимую игру с ней.

Я ожидал, что она отчитает меня, оттолкнет мои руки от своей плоти, в общем, чего угодно, кроме того, что она сделала на самом деле, а именно: продолжала делать вид, будто я не нахожусь в нескольких дюймах от того, чтобы трахнуть ее с помощью своих рук и узнать, как громко она будет кричать, когда кончит для меня.

— Может быть, мне стоит попробовать нечто большее? — предложила она, и я был более чем немного искушен в том, чтобы прижаться бедрами к изгибу ее задницы и дать ей почувствовать, насколько я действительно большой.

— Если ты думаешь, что сможешь осилить это, — ответил я. Мой тон явно давал ей понять, что я не думаю, что она сможет.

— Я уверена, что смогу выдержать больше, чем ты думаешь, — пренебрежительно ответила она, ее острый язык всегда был готов поразить меня. Я просто не знал, почему мне это так нравится.

На этот раз Рокси создала гораздо больший огненный шар, превратив его в зачатки огромной птицы, при этом забирая гораздо больше энергии через связь, соединяющую нас, чем в прошлый раз.

Я втянул воздух от внезапного притяжения моей магии, стараясь скрыть свою реакцию на ее силу, и она воспользовалась этой возможностью, чтобы податься назад, пока не оказалась полностью прижатой ко мне, ее задница уперлась в мою промежность, а позвоночник вдавился в мою грудь. Мои руки сжались вокруг нее инстинктивно, желая удержать ее прямо здесь и почувствовать каждый дюйм ее кожи на своей, хотя какая-то маленькая часть меня понимала, что она только что обернула мою собственную игру против меня.

Мои руки замерли, когда она прижалась ко мне, ее задница уперлась в мою промежность, и мое возбуждение стало для нее более чем очевидным, она прикусила нижнюю губу, чтобы скрыть любую реакцию, которую она могла испытывать на это ощущение.

Она снова сосредоточилась на огненном шаре, который она создала, превращая его в огромного сокола, заставляя меня помочь ей с формой, и она дергала меня за магию, как будто я был собакой, а она держала мой поводок. Но прежде чем я успел возразить, она сдвинула бедра так, что ее задница прижалась к моему члену, и зажгла в моем теле огонь, который не имел ничего общего с магией.

Глубокий рык раздался в моей груди, а она сделала вид, будто не заметила этого, заставляя сокола парить над головой.

Ты пожалеешь, что начала то, что не сможешь закончить, Роксания.

Я поддался прекрасному ощущению ее задницы, трущейся о мой член, и продолжал удерживать ее на месте. Мои руки переместились ниже, по кружеву ее трусиков, идея довести дело до конца становилась все более соблазнительной с каждой секундой, пока я задавался вопросом, насколько мокрой она становится для меня. Боль от желания узнать это жгла мою плоть.

Рокси создала второго сокола и послала его в полет вместе с первым, нахмурившись от усилий, которые потребовались для поддержания двух созданий, мои попытки сбить ее с настроя явно сработали. Они летали по кругу, их движения повторяли друг друга, и она издала небольшой звук восторга по поводу своего достижения, подпрыгивая на ногах и возбужденно хлопая. Ее задница тёрлась о мой член вверх и вниз, и желание трахнуть ее поднялось во мне с такой силой, что мое зрение помутилось, а пальцы проникли глубже в ее брюки, прежде чем я был вынужден вернуться к реальности, заметив толпу людей, наблюдавших за нами.

Прилюдный секс с девушкой на территории школы был бы для меня не самым лучшим вариантом, даже если бы она не была Вега, но пока Рокси продолжала вжиматься своей задницей в мой член, мне было чертовски трудно думать о чем-то другом.

— Черт, — пробормотал я, крепче сжимая ее талию, когда моя концентрация нарушилась, мое влияние на ее магию ослабло, и соколы рассыпались над нами.

Рокси прижалась ко мне на кратчайшие секунды, и я погрузился в мысли о том, чтобы утащить ее отсюда и довести до конца начатую игру.

Она повернула голову влево, чтобы посмотреть на меня, и я оказался в плену яркости ее зеленых глаз, и увидел, как моя собственная похоть отражается в них, когда между нами повис вопрос, и я совсем потерял голову от мысли о том, чтобы похоронить себя в ней и заставить ее выкрикивать мое имя, словно я был для нее богом.

— Дариус? — вздохнула она, прикусив нижнюю губу, и ее соблазнительный взгляд обещал, что ночь, проведенная в ее обществе, не будет легко забыта, и заставлял меня хотеть совершить всевозможные действия с ее телом.

Мои глаза опустились к ее рту, и я еще сильнее притянул ее к себе, вдавливая в нее свой член и давая почувствовать, как много я могу ей предложить. Я собирался сделать ее своей, поклоняться ей и разрушать в одном и том же акте, и еще больше возбуждаться от осознания того, что я подчиняю своего врага своей воле и исполняю желания своей плоти на ее, наслаждаясь каждым мгновением ее покорности мне.

— Ммм? — я наклонился ближе к ней, потребность ощутить вкус ее рта преобладала над здравым смыслом, который должен был напомнить мне, что у нас есть аудитория, но мне было все равно. Я хотел ее, и я всегда получал то, чего желал.

Рокси замешкалась, прежде чем сократить расстояние между нашими ртами, и потянулась вверх, проводя кончиками пальцев по щетине на моей челюсти, заставляя мое горло подрагивать, а член болеть от ее прикосновения.

Она прильнула еще ближе, ее рот был так чертовски близок к моему, что я сходил с ума от желания получить от нее этот чертов поцелуй и еще много чего. Но вместо поцелуя, которого я ожидал, она поразила меня словами, которые я использовал, чтобы ужалить ее.

— Не льсти себе.

Я растерянно моргнул, но она уже вырвалась из моих объятий, уходя от меня через Огненную Арену, пока я пытался вернуть себе самообладание и понять, что, черт возьми, только что произошло. Она отвергла меня?

Она не оглянулась, несмотря на то, что я таращился ей вслед, ожидая, что она передумает или начнет смеяться над шуткой, но она просто продолжала идти, не выглядя ни капли разочарованной или обеспокоенной тем, что уходит от меня.

Я могу поклясться, что чувствовал, как ее тело реагирует на мое точно так же, как мое на ее, но она все равно уходила, покачивая бедрами и притягивая взгляды всех ублюдков в этом месте, как будто она могла в любой момент выбрать их, и давала всем понять, что этот выбор — ни в коем случае не я.

Я пытался вернуть себе самообладание, моя челюсть сжалась, пока я был вынужден игнорировать боль в своем члене и надеяться, что никто не заметил, насколько сильный у меня стояк. Но поскольку я был одет в облегающий костюм, необходимый для этих занятий, и я мог буквально видеть все контуры своего члена, когда смотрел вниз, я знал, что это маловероятно.

— Я приду и заберу тебя и твою сестру из твоей комнаты в шесть в субботу перед вечеринкой с моим отцом и другими Советниками, — твердо произнес я вдогонку, напоминая ей и всем остальным здесь, что она все еще находится под моим командованием. — Ваши платья будут доставлены тем же утром.

— Как скажешь, — ответила она, по-прежнему не оборачиваясь, и оскорбление, подразумеваемое в этом движении, не прошло для меня бесследно. Она знала достаточно хорошо, что нельзя поворачиваться спиной к старшим, и все же идея последовать за ней с моей эрекцией, все еще выпирающей из моих чертовых штанов, была менее чем привлекательной.

Я зыркнул на студентов, которые все еще оставались рядом со мной, игнорируя группу девушек, которые слишком явно пытались поймать мой взгляд, и не слушая ни единого из сделанных предложений провести с ними вечер, пока я удалялся.

Мне не нужен был легкий секс с жаждущей власти фейри, которая сделает все, что я захочу, только из-за того, кем я являюсь. Девушка, которую я хотел, ушла прямо отсюда, словно та игра, в которую мы только что играли, нисколько ее не соблазнила.

Поэтому я сделал то, что сделал бы любой уважающий себя фейри в подобной ситуации; достал из сумки свой Атлас и отправил друзьям смс с простым планом: мы все вместе напьемся до чертиков сегодня вечером, чтобы я мог заглушить это чувство алкоголем и сделать вид, что ничего не произошло.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

АКАДЕМИЯ ЗОДИАК 2: БЕЗЖАЛОСТНЫЕ ФЕЙРИ

АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ГЛАВА ОТ ЛИЦА ОРИОНА

БАСЕЙН

Орион

Моя спина прижималась к стене, вес воздушной магии Лайонела удерживал меня, пока я изо всех сил сопротивлялся, чтобы добраться до Дариуса. Мой друг лежал на полу, а Лайонел навис над ним, нанося удары по лицу своего сына, которые рассекли ему губу и пустили кровь.

Я попытался позвать Дариуса, но Лайонел заключил меня в безмолвный пузырь, и каждый мой звук отражался от стенок его магии. Узы Хранителя вспыхнули так жарко, что обожгли мне руку, болело везде из-за жестокого нападения Лайонела на Дариуса, но больнее всего было то, что я не мог добраться до него, защитить его.

Лайонел выпрямился, когда Дариус опустился на колени, восстанавливая дыхание, а кровь капала изо рта на ковер.

— Что ты можешь сказать в свое оправдание? — шипел Лайонел.

— Прости, отец, — прохрипел он, хотя я знал, что он не сожалеет, ни о чем из того, за что Лайонел чувствовал потребность наказать его таким образом; он был зол. И однажды мы найдем способ превратить этот гнев в нечто значимое.

— Ну, если бы ты хоть раз научился вести себя подобающим образом, нам бы не пришлось продолжать этот цикл, не так ли?

Лайонел усмехнулся и еще несколько мгновений наблюдал за тем, как его сын мучается на полу, после чего отпустил магию, удерживающую меня на месте, вместе с окружающим меня глушащим пузырем.

Я рванулся вперед со скоростью моего Ордена, упал рядом с Дариусом и прижал руку к его кровоточащей губе, посылая поток исцеляющей магии в его тело через точку контакта. Дариус упал на спину, позволяя мне работать, а Лайонел вышел из комнаты, игнорируя нас.

— О, черт возьми, — прорычал он, поворачиваясь обратно, и заглядывая в дверь, жестом показывая на кровь на своих рукавах. — Теперь мне тоже придется идти переодеваться! — прорычал он, а затем бросился прочь по коридору, оставив нас, наконец, одних.

— Я должен был попытаться вмешаться, отговорить его от этого, — вздохнул я, ненавидя себя, хотя логически понимал, что не смог бы защитить его, что бы я ни сказал. Как только Лайонел Акрукс решался на акт насилия, он всегда доводил его до конца. Но это всегда наполняло меня чувством вины: узы Хранителя требовали, чтобы я загладил свою вину перед ним.

— Это не твоя вина. Никогда так не говори, — Дариус сжал мою руку, прижатую к его шее, поток исцеляющей магии связывал нас, пока я отдавал ему столько, сколько мог.

Я прильнул лбом к его лбу, и мы оба вздохнули, когда узы получили желаемое, вечно соединяя нас, и что-то окончательно успокоилось внутри меня, когда последние его раны затянулись.

Я хотел остаться с ним подольше, свернуться вокруг него и убедиться, что сегодня с ним больше ничего не произойдет, но Дариус оттолкнул меня, находя в себе силы увеличить расстояние между нами, прежде чем это сделал я.

— Нам лучше вернуться на вечеринку, — сказал он с таким видом, будто это было последнее место, где он хотел бы сейчас оказаться. И это чувство было общим. Я ненавидел эти мероприятия, и хуже всего было то, что Вега сейчас находились здесь, в логове Дракона, под наблюдением, осуждением и оценкой монстра, который владел этим местом. Мне не нравилось, как он смотрел на них, словно они были частью пазла, не подходящего к тому, который он создал сам. А знание того, что он сделал с моей сестрой, заставляло страх закрадываться в позвоночник, когда я задавался вопросом, как далеко он может зайти, чтобы они никогда не стали для него настоящей проблемой.

Мы поднялись на ноги, и я поправил рубашку Дариуса, пока он с ухмылкой смотрел на меня.

— Я выгляжу достаточно красивым для тебя, детка? — спросил он, и я игриво толкнул его, получив от него улыбку, которая, похоже, понравилась узам Хранителя, так как они еще немного ослабили свою хватку на мне.

Мы двинулись к выходу из комнаты, наши плечи терлись, пока мы шагали по коридору, и я тихо молился звездам, чтобы эта ночь не принесла нам больше темных путей.

— Выпей, — мягко сказал Дариус, но я покачал головой: мои магические резервы все еще были полны. Меньше всего мне хотелось прокалывать его кожу после того, что с ним сделал его отец.

— Я в порядке, я почти не использовал магию сегодня. Тебе нужно вернуться на вечеринку. Иначе ты снова окажешься здесь.

Дариус хлопнул меня по плечу,

— Мне жаль… — начал он, но я перебил его.

— Не надо. Я буду рядом с тобой каждый раз, когда он тебя тронет. Я не всегда смогу остановить его, но я буду рядом.

— Ты не должен, — тяжело вздохнул Дариус, и я вспомнил тот момент, когда Лайонел связал нас таким образом, соединив наши души, навсегда запечатав наши судьбы. Дариус был готов к трону, а я был готов привести его к нему. И я намеревался исполнить эту судьбу, только не так, как того ожидал Лайонел, ибо Дариус становился сильнее с каждым днем, а я вооружал его оружием, которое понадобится ему, когда придет время сразиться с отцом один на один.

— Что есть, то есть, — сказал я, затем понизил тон. — И это не навсегда. Скоро ты сумеешь самостоятельно овладеть тенями.

Дариус кивнул, его глаза светились надеждой, так как он цеплялся за судьбу, которую мы создавали вместе.

— Пойдем, — сказал он, но я покачал головой, не в силах вынести возвращения в толпу богатых засранцев. В Зодиаке я обучал довольно большое количество их детей, и они хотели выяснить у меня, насколько хорошо у них идут дела, или требовали, чтобы я лучше выполнял свою работу. Это если мне везло, если не везло, Каталина Акрукс находила меня и начинала флиртовать со мной, а я был вынужден поддерживать вежливую беседу в ответ, пока мне не удавалось сбежать от нее. Иногда у меня возникали мимолетные воспоминания о ней, когда я был моложе: она разговаривала и смеялась с моим отцом, играла в игры со мной и Кларой, когда мы были маленькими, но мне казалось настолько невозможным, что эта пустотелая женщина может таить в себе что-то такое теплое, что я решил, что наверняка все выдумал.

— Я пойду подышу воздухом. Ты же знаешь, я не люблю толпу, — сказал я. Идея ускользнуть куда-нибудь и найти себе бутылку бурбона, чтобы утопиться в ней, пока эта ночь не закончится, была слишком заманчивой, чтобы сопротивляться.

— Я тоже, к счастью для тебя, никто не заставляет тебя стоять в толпе, — сказал Дариус, и я должен был признать, что жалею его за то, что ему приходится устраивать это дерьмовое шоу сегодня вечером. По крайней мере, гнев Лайонела теперь был утолен, так что я больше не беспокоился, что его снова потащат наказывать, если только он не совершит что-нибудь особенно дерзкое. Но вряд ли Лайонел стал бы рисковать, привлекая к себе слишком много внимания, снова утаскивая сына с вечеринки.

Я нахмурился, положив руку ему на плечо.

— Однажды все это поместье станет твоим. Надеюсь, раньше, чем позже, а?

Дариус провел рукой по шее и отошел от меня, выглядя неуверенным в этом.

— Я припомню это в следующий раз, когда отец будет выбивать из меня дерьмо.

Он направился по коридору, прежде чем я успел ответить, с опаской поглядывая на лестницу, по которой ушел его отец, когда он проходил мимо. Дариус был сильнее всех, кого я знал, его душа была железной, но меня беспокоил его разум. Каждый раз, когда я видел, как колеблется его надежда, я боялся, что он все глубже погружается в яму тьмы внутри себя, и хотя я полностью верил в него, что он никогда не станет таким, как его отец, я знал, что он сам в это не верит. Чем глубже он погружался в пучину сомнений, тем дальше он отдалялся от победы над Лайонелом, поэтому я должен был найти способ поднять его настроение и снова вдохнуть в него борьбу. Но не сегодня. Сегодняшний вечер взял свое, и я уже был измотан им.

Мой гороскоп говорил о том, что сегодня меня ждет поворот в судьбе, подарок, созданный из красоты и звездного света, единственный шанс на сладчайший восторг. Я по глупости предвкушал это, но ничего подобного мне не представилось, а если и был такой шанс, то я его явно упустил. История моей проклятой звездами жизни.

Звук чего-то, ударившегося об пол, заставил меня повернуть голову, и мой позвоночник выпрямился, когда я понял, что это могло означать.

— Кто там? — зарычал я, паника пронзила мою грудь при мысли, что кто-то только что стал свидетелем того, как Лайонел избивает своего сына. — Выходи сию секунду, — приказал я, используя самое мощное принуждение, на которое только был способен, а магия воздуха покалывала кончики моих пальцев.

Я уже составлял мысленный план: подчинить их, достать зелье памяти из запасов Лайонела и влить в них, пока они не забудут о его насилии. Я защищал не его, а Дариуса, поскольку он снова и снова говорил мне, что не может допустить, чтобы кто-то узнал правду, это сломает его.

Человек, которого я не ожидала увидеть, внезапно появился передо мной, вынырнув из-за каменной статуи Дракона, установленной в углублении напротив коридора. Взгляд Дарси Вега впился в меня, как удар в мое чертово сердце, и мои глаза расширились от удивления, которое быстро сменилось яростью. Она подслушивала нас?

— Привет, моя сияющая звезда! — раздался голос моей матери, и если я считал, что найти Блу здесь было достаточно дерьмовым шоу, то я основательно ошибся. Звезды сегодня точно веселятся. — Что во имя Солярии ты делаешь здесь с одним из близнецов Вега?

Я посмотрел на Стеллу, которая направлялась к нам в своем облегающем черном платье и на высоких каблуках, используя скорость своего Ордена, чтобы быстрее сократить расстояние. Но она не двинулась в мою сторону, вместо этого она остановилась перед Дарси, склонив голову и блуждая по ней взглядом.

— Здравствуй, красавица. Я Стелла, — объявила она, и ярость забурлила в моей плоти.

Ни за что, блять, этого не произойдет.

— Дарси, — вежливо ответила она.

— Ммммм, — хмыкнула Стелла. — Вся эта сила, — она обнажила клыки, и мои инстинкты воспламенились, как комета, врезавшаяся прямо в центр моей груди. — Лишь немного попробую…

Она моя.

— Эй, подождите! — Дарси подняла ладони, готовясь отбиться от нее, но я метнулся в ее сторону, обхватил за талию и притянул к себе, обнажив клыки на мою мать в явном предупреждении отступить.

— Она мой Источник, Стелла, — прорычал я, бросая ей вызов своим взглядом, чтобы она даже не пыталась приблизиться к ней. У меня не было абсолютно никакой привязанности к ней, и я бы не сдержался, если бы она попыталась бросить мне вызов ради крови Дарси. Я не собирался отдавать ее никому.

— Ох, ты был занят с тех пор, как я видела тебя в последний раз, малыш, — поддразнила она, и моя верхняя губа скривилась от отвращения, когда она заговорила со мной в подобном духе.

Она облизала губы, снова взглянув на шею Дарси, и сделала шаг назад, но я не отпустил ее. И ей не стоило беспокоиться, потому что я готов был отправиться в ад и обратно, лишь бы сохранить ее в качестве своего Источника.

— Каким же ужасным преступлением было бы для матери разделить Источник собственного сына. Как эгоистично с моей стороны думать, что я могу просить о подобном свою собственную плоть и кровь, — Стелла поправила свои короткие черные волосы, надула губы, пытаясь манипулировать мной. Но я уже чертовски привык к этой ее игре, к тому, как она все время пыталась вызвать во мне чувство вины, пыталась заставить меня чувствовать что-то хорошее по отношению к ней. Но она уже давно очернила все приличные чувства, которые я испытывал к ней.

— Не начинай, — устало сказал я. — Что ты вообще здесь делаешь?

— Я могу спросить то же самое у тебя, — ее глаза снова метнулись к Дарси, и она слегка покачнулась, придвинувшись ближе.

— Ты пьяна, — вздохнул я. Пристрастие моей матери к вину было почти таким же сильным, как мое пристрастие к бурбону. Это было единственное, что нас объединяло, и я был уверен, что алкоголизм — не лучший фундамент для счастливой семьи. — Возвращайся на вечеринку.

— Ты же не против, если я еще ненадолго останусь, так ведь, херувимчик? — спросила она Дарси, которая вывернулась из моих рук, и мне захотелось немедленно прижать ее обратно к себе.

— Вообще-то, вы двое оставайтесь, мне все равно нужно кое-где быть, — легкомысленно сказала Дарси, собираясь уйти, но я не собирался упускать ее из виду, поскольку было ясно, что Стелла охотится за пищей. Я бросился вперед и поймал ее запястье, крепко притянув ее обратно к своему бедру. Останься.

Она встревоженно посмотрела на меня, и я услышал, как участилось ее сердцебиение, но я тонул в низменных инстинктах, и ничего не мог поделать, кроме как поддаться им.

Стелла облизнула губы, покачивая головой, и засмеялась.

— Сделай это снова. Но на этот раз пусть она уйдет дальше. Я люблю охоту.

— Возвращайся на вечеринку, — твердо произнес я, мои мышцы напряглись, готовясь к атаке. Если бы Стелла попыталась вцепиться клыками в Блу, я бы позволил своему внутреннему монстру уничтожить ее.

Стелла начала кружить вокруг нас, драматически вздыхая, когда ее взгляд остановился на горле Дарси.

— О, Лэнс, ты так разочаровываешь. Я скучаю по ребенку, которому нравится мое общество. Клара…

— Не смей произносить ее имя, — прошипел я, ярость разгоралась в моей груди. Как она смеет упоминать Клару? — Ты потеряла это право давным-давно.

Стелла зашипела, продолжая кружить вокруг нас, дергая Дарси за платье и пытаясь схватить ее за руку, но я не подпускал ее и оскалил клыки.

— Я скучаю по твоему папе, — причитала Стелла, нанося самый низкий удар, на который была способна, притворяясь, что он ей совсем не безразличен. — Он был таким веселым. Всегда готов к погоне, охоте, игре. А ты стал таким скучным с тех пор, как стал преподавателем в этой унылой академии.

Она прильнула ко мне, чтобы погладить по лицу, и я вынужден был либо отступить, либо отпустить Блу, поэтому я предпочел держаться за свой Источник. При упоминании об отце у меня в горле встал ком, воспоминания о нем были хорошими, в отличие от воспоминаний о матери.

Глаза Стеллы снова переместились на Дарси, легкая улыбка исказила ее губы.

— Яблоко от яблони не далеко падает, херувимчик. Как в твоих жилах течет кровь Дикого Короля, так и в жилах моего малыша течет кровь хищника. Если бы он не был связан столькими правилами и последствиями, он бы гонялся за твоей прелестной шейкой по всему дому и осушил бы тебя досуха, как только поймал.

Гнев пронзил меня насквозь, потому что она изображала моего отца каким-то монстром, а он таким не был. И по какой-то причине я презирал мысль о том, что Блу так о нем может думать.

— Прекратите, — огрызнулась Дарси, пытаясь оттолкнуть меня, но она даже не представляла, в какой опасности сейчас находится. — Отпустите меня, — потребовала она, но все, что я мог сделать, это прорычать в ответ, все мои инстинкты кричали мне, чтобы я удерживал ее. И я, черт возьми, так и сделал.

Стелла нетерпеливо кивнула.

— Дааа, отпусти ее, пусть бежит, — она клацнула зубами, и Дарси прекратила попытки вырваться, вцепившись одной рукой в мою рубашку, а другую вытянула в знак предупреждения Стелле, на кончиках ее пальцев сверкнула магия.

Твою мать, она что, выбрала меня?

— Уходите. Прочь. Или я заставлю вас, — прошипела Дарси, и мое сердце мощно заколотилось от этих слов, сорвавшихся с ее языка, а мысль о том, что она предпочла стать моим Источником вместо другого Вампира, вызвала у меня такой кайф, что голова пошла кругом.

Стелла вытаращилась на нее, отступила назад и в шоке схватилась за сердце.

— Ты позволишь дочери Дикого Короля разговаривать со мной так? — потребовала она от меня.

Я взглянул на нее, недоумевая, почему она решила, что я приду ей на помощь, ведь я потратил несколько лет на то, чтобы подчеркнуть свою неприязнь к ней.

— Я не контролирую ее, она может говорить то, что ей чертовски нравится.

— Ну и ребенка я вырастила. Я бы поменяла тебя на Клару в любой день.

Несмотря на мою ненависть к ней, эти слова все же смогли задеть мое сердце и разорвать его. Возможно, это было потому, что я чувствовал то же самое по отношению к себе с тех пор, как Клара была убита, ведь если бы я мог поменять себя на ее место, я бы сделал это без колебаний. Но знать, что моя мать чувствовала то же самое, все еще находило способ причинить мне боль.

Я напрягся, моя рука начала дрожать там, где она была прижата к Дарси.

— И я бы обменял тебя на папу в одно мгновение, — холодно произнес я ей, и правда обрушилась на нее, как топор. Но если она хотела сделать мне больно, то я был более чем счастлив сделать ей больно в ответ.

В глазах Стеллы блеснули темные слезы, и густые мокрые капли брызнули по ее щекам.

— Как ты мог сказать такое? Как ты можешь причинять мне такую боль, после всего, что я для тебя сделала? — ее тон сменился на отчаянную мольбу, она драматизировала в полную силу, пытаясь вызвать у меня жалость.

Я молчал, позволяя ей выплеснуть всю свою театральность, когда ее следующие слова перешли в рыдания.

— Вот почему твой папа ушел, он не смог вынести сына, которого вырастил. У тебя были такие перспективы. Но ты должен был идти за своим собственным сердцем, и ты разбил его в процессе. Вот почему он покончил с собой.

— Он не убивал себя. Перестань вести себя как ребенок, — ледяным тоном произнес я, так привыкший слышать от нее эти слова. Что я был ее постоянным разочарованием, ее золотым ребенком, превратившимся в бесполезный комок свинца, который не имел для нее никакого значения.

— Он вполне мог это сделать с таким успехом! — закричала она и, заливаясь слезами, направилась по коридору, окончательно избавив нас от своей компании.

Я протяжно вздохнул, гадая, что, черт возьми, Дарси, должно быть, думает о моей матери. Возможно, она купилась на каждое слово лжи Стеллы, и я ненавидел такую возможность.

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. У нее… есть определенные проблемы, — сказал я, хотя это было преуменьшением в этом проклятом веке.

— С ней все в порядке? — вздохнула она, с беспокойством глядя на меня, и я презирал то, что ее заставили волноваться за эту женщину. Хотя в ее голосе было по крайней мере достаточно замешательства, чтобы предположить, что она не до конца поверила в бредни Стеллы.

— Это все притворство. Не покупайся на это. Как только она увидит, что ты поддаешься влиянию, она впивается в тебя когтями и не отпускает.

Она посмотрела вниз на мои руки, которые все еще крепко держали ее, и хотя я знал, что это мой сигнал отпустить ее, я этого не сделал.

— Кстати, о том, чтобы не отпускать, — она вскинула бровь, и я смирился, хотя она не сразу отошла, а мой пульс участился, как тикающая бомба в груди.

Она оглянулась через плечо и указала вниз по коридору.

— Это выход?

Уже пытаешься сбежать от меня? Так просто она не сбежит.

Мои губы искривились в мрачной улыбке.

— Ты ничего не забыла, Блу?

— Э-э-э, — она невинно пожала плечами. — Нет?

— Почему ты пряталась за той статуей?

Она сложила руки, на ее губах образовалась недовольная гримаса, как будто я не имел права задавать этот вопрос, хотя это она шпионила.

— Вы никогда не спускаете мне ничего с рук. Насколько вам известно, мне нравится прятаться в темных углах.

Из моего горла вырвался удивленный смех, и она усмехнулась, явно довольная собой из-за того, что увильнула от моего допроса.

— Пойдем, я покажу тебе выход, а ты расскажешь мне настоящую историю, пока мы будем идти.

Я шагнул к ней, положив руку ей на спину, заставляя двигаться, и в момент безумия, я скользнул рукой по ее талии и оставил ее там. Возможно, дело было в том, что я был в этом доме вместе с ней, опасность, которая таилась в этих стенах, пробудила во мне потребность защитить мой Источник. Но почему-то я знал, что это нечто большее. Как будто мы украли момент за пределами академии, где я был связан правилами и обязанностями, которые не мог игнорировать. Это не делало их менее обязательными только потому, что мы находились вдали от класса, но мне казалось, что так оно и есть. И, прислушиваясь к окружающим нас коридорам, я знал, что в этот раз мы были одни, без посторонних, так что я просто не мог не воспользоваться этим.

Я подумал о косе из синих волос, которая сейчас лежала у меня в кармане пиджака, которую я, как психопат, повсюду таскал с собой. Не то чтобы я хотел сохранить ее — хотя она, безусловно, была приятным воспоминанием о моем нападении на Сета Капеллу — я просто ждал подходящего момента, чтобы преподнести ее ей. Хотя, когда я проанализировал это, мне показалось, что это даже хуже, чем носить ее в кармане. Что ты собираешься делать, Лэнс? Вручить ей их в каком-то величественном жесте? Да, это отличный способ произвести впечатление гребаного преследователя.

— И так? — спросил я, когда она ничего не предложила, гадая, не собирается ли она попытаться отмахнуться от меня ложью. Я точно знал, почему она мне не доверяет, но мне также хотелось, чтобы она доверилась мне, поскольку, как бы маловероятно ей это ни казалось, я не жаждал ее крови. По крайней мере, не так, как того требовал мой Орден.

— Я услышала Лайонела и решила, что не хочу, чтобы меня нашли бродящей по его дому, как вражеского шпиона.

— Хорошая мысль, — сказал я. — И я полагаю, ты выяснила, почему мы все находились в той комнате?

У меня сжалось горло, когда мой взгляд упал на нее, идея использовать на ней зелье памяти не понравилась мне. Я полагал, что не имеет значения, знает ли она в любом случае. Если Вега заявит в прессе, что Лайонел Акрукс избил его сына, то это, скорее всего, будет расценено как попытка клеветы. А я, например, не собирался рисковать тем, что меня поймают за подсыпанием зелья памяти в напиток принцессы Вега. Это выглядело бы чертовски сомнительно, независимо от любого другого сопротивления, которое я мог испытывать по этому поводу.

Она опустила глаза, но я не упустил вспышку сочувствия в них, прежде чем она это сделала.

— Да, — вздохнула она.

— Значит, ты знаешь, как Лайонел обращается со своим сыном?

Она кивнула, и я наблюдал за тем, как ее бровь изогнулась, словно она боролась со своими чувствами по этому поводу. — Я также знаю, как Дариус обращается с нами.

Я умолк. Барьеры между ними теперь были высоки, возможно, непреодолимы. То, что Наследники сделали с ними, вызвало во мне бушующую энергию, которая до сих пор не утихала. Всякий раз, когда я вспоминал тот момент, когда нашел Блу на земле с обрезанными волосами и взглядом, говорившим о том, что она на грани срыва, мне хотелось выследить Сета Капеллу и вырвать ему глотку за это. Но он был не единственным, кто вел себя как дикий фейри в ту ночь, они все вели себя так. Дариус был близок к тому, чтобы утопить Тори, и даже если он знал, что не позволит этому зайти так далеко, он, черт возьми, позволил ей думать, что так и будет. Так вот как они собирались править нашим королевством? Будучи монстрами?

Я отогнал эти мрачные мысли, сосредоточившись на единственном Наследнике, которого я знал так же хорошо, как свою собственную душу. Дариус Акрукс совершил ошибку, да, много ошибок, если бы я действительно начал их считать, но он не был своим отцом. Конечно, иногда он мог вести себя как он, но все это было во имя защиты Ксавье от гнева Лайонела. И я знал, что сделал бы то же самое для Клары, так что как я мог винить его? Нет, я должен был стать напоминанием, в котором он нуждался. Сколько бы раз он ни ошибался, я должен был стоять рядом с ним и следить за тем, чтобы он не погрузился в темноту, которая грозила поглотить его.

Это было тем, что он делал для меня, всякий раз, когда он находил меня с пустой бутылкой бурбона и без надежды в сердце, он возвращал меня с грани забвения. Он был одной из немногих причин, по которым я продолжал бороться с дерьмом, которое преподносили нам звезды, и я не собирался его подводить, ибо верил в него, и в нас, и в то, чего мы добивались. А без надежды на то, что однажды он сможет уничтожить своего отца и заставить заплатить за все его грехи против нас, за что еще можно было держаться?

— Дариус просто делает то, что считает правильным, — наконец сказал я. Правда — это все, что я мог дать ей, несмотря на то, как мало пользы это принесет.

— Это не оправдывает…

— Я знаю, — твердо ответил я, не желая спорить с ней по этому поводу, потому что в конце концов, мы стояли по разные стороны этой борьбы. И хотя я, возможно, сочувствовал ей и ее сестре после того, что сделали Наследники, это не должно было повлиять на мою позицию в этом противостоянии. Я вздохнул, видя гнев в ее глазах и все, что она хотела выплеснуть на Дариуса за то, что он сделал с Тори. Это было обоснованно, черт, это также было по-фейри с ее стороны. И какой-то части меня нравилось видеть, как это яростное существо проглядывает из ее глаз, но мне не следовало этого чувствовать, поскольку чем больше оно пробуждалось, тем больше была вероятность, что однажды она будет представлять настоящую угрозу.

— Давай не будем говорить о Наследниках, — сказал я. — У меня от них голова болит почти все дни недели.

К счастью, она кивнула, выпустив вздох, чтобы унять свою ярость по этому поводу. По крайней мере, пока.

Между нами воцарилась тишина, и я остро ощутил свою руку на ее талии и ее близость. Тяжесть, постоянно сдавливавшая мою грудь, отступила, и я так давно не чувствовал облегчения от этой тяжести, что это опьяняло. Или, возможно, это она опьяняла, а я чувствовал себя как-то слишком комфортно. Когда мы свернули за угол, я отпустил ее, сжав пальцы в том месте, где они касались ее талии, и сразу же почувствовал недостаток контакта, что только подтвердило, что я принял правильное решение.

Я не был уверен, куда именно я ее веду, только то, что мы не собирались возвращаться на вечеринку, и я эгоистично хотел украсть у нее как можно больше времени. Что-то в ее присутствии было похоже на глоток свежего воздуха после долгих лет жизни на токсичных парах, и каждый раз, когда я вдыхал, мне хотелось большего. Я нуждался в большем.

— Итак… ваша мать кажется интересной, — негромко сказала она, и я бросил на нее мрачный взгляд, который точно передал ей мои чувства по отношению к матери.

— Это сказано из вежливости. У нее черное сердце, и я советую тебе держаться от нее подальше. Все, что выходит из ее уст, как правило, ложь, придуманная для манипуляции.

— То, что она сказала о вашем отце…

— Как я уже сказал, это неправда. Мой отец погиб в магическом несчастном случае. Я знаю. Я был там, когда это произошло, — мое сердце екнуло при воспоминании о том, как его поглотила темная магия, об осознании того, что я больше никогда его не увижу, и о вечной боли от его потери, запечатлевшейся в моей душе.

— Ох, — выдохнула она, и я увидел боль в ее глазах, эта девушка действительно испытывала горе по человеку, которого никогда не встречала. — Это ужасно, мне так жаль.

Я глубоко вдохнул, прогоняя невыносимые воспоминания.

— Это в прошлом. Там я обычно и оставляю его.

Мы вышли в длинный холл с окнами в пол, выходящими на центральный двор, прямоугольный бассейн в центре которого освещался голубыми огнями, отбрасывающими рябь неземного света на пальмы, стоящие вокруг него. Я вышел на улицу и стал наблюдать за Блу, пока она рассматривала все вокруг. Каталина спроектировала эту часть дома с помощью магии земли, или так она говорила, всякий раз повторяя свои стандартные слова новым гостям. Мне показалось странным, что человек, который казался таким пустым, мог создать место, в котором так много сердца.

Дарси рассматривала высаженные в горшки деревья и плющ, карабкающийся по стенам, а ее взгляд следовал за нитями золотых сказочных огней, которые освещали все это. Несколько шезлонгов стояли в ряд справа от бассейна, а слева находился бар у бассейна с барбекю. В детстве я проводил здесь много времени летом, мои родители сидели в этом баре, болтая и выпивая с Акруксами, пока Дариус, Ксавьер, Клара и я плескались в бассейне. Казалось, это была другая жизнь, и, наверное, в какой-то степени так оно и было. Во мне уже мало что осталось от того, что жило в том мальчике.

— Какое нелепое место, — Дарси наполовину смеялась над экстравагантностью, и это напомнило мне, как мало у нее было в детстве и как такая роскошь могла бы быть у нее, если бы у нее была возможность вырасти в царстве фейри.

Я улыбнулся ей, направляясь к бару, спрятавшись за ним и наслаждаясь одиночеством этого места.

— Чего бы хотела мадам? — спросил я тоном, достойным лижущего задницу дворецкого Лайонела, Дженкинса.

Она рассмеялась, заняв табурет перед баром и положив свой клатч, ее глаза сверкали игрой.

— Хм… Манхэттен? — поддразнила она, и я покачал головой, когда она ухмыльнулась, словно могла сказать, что у меня абсолютно нулевые навыки бармена.

— Боюсь, что у нас закончилось всякое дерьмо, как насчет спритцера из белого вина^1 с крошечным зонтиком в нем? — предложил я, и от ее смеха у меня участился пульс.

Я взял винный бокал и бутылку самого дорогого вина Лайонела «Аруксо», которая стояла в холодильнике, налил его, добавил немного лимонада и разместил сбоку маленький коктейльный зонтик. Я открыл бутылку бурбона, которая стоила больше моей месячной зарплаты, и с удовольствием налил себе, а затем протянул бокал Дарси, чтобы она смогла взять.

Она облокотилась на барную стойку, ее волосы рассыпались по плечам, а в глазах отражались золотые огоньки. Мне вдруг стало гораздо труднее сделать вдох, пока я изучал ее, а когда она взяла бокал, я не смог его отпустить.

Она посмотрела на меня из-под ресниц с вопросом в глазах, спрашивая, почему я не отпускаю.

— Я говорил тебе, как исключительно красиво ты выглядишь сегодня, Дарси? — слова полились из меня прежде, чем я успел их остановить, потому что не произнести их было невозможно. Все на этой вечеринке замечали это, все в академии. Я слышал комментарии, сделанные в коридорах о Вега, я знал, сколько внимания они привлекают. На днях я даже устроил студенту изнурительное задержание, потому что услышал, как он рассказывал своим друзьям, мол, увидел трусики Дарси, когда ее опрокинуло землетрясением, посланным Калебом Альтаиром во время урока Элементалей Земли. Я вел себя иррационально и безответственно, когда дело касалось ее, а ведь я был знаком с ней совсем недолго. Я мог бы продолжать объяснять это тем, что она — мой Источник, но то, как она выглядела сейчас, и то, что это заставляло меня чувствовать, ясно и четко говорило мне, что это не так.

— Я впервые слышу об этом, профессор, — прошептала она, удерживая мой взгляд, и это звание заставило меня попятиться, заставило мои мысли метаться и сбиваться. Я не хотел быть профессором Орионом сегодня вечером, я хотел, чтобы она увидела под всей этой чепухой, которую я должен был демонстрировать в академии, человека, который скрывался за этим.

— Не делай так, — пробурчал я, отпуская бокал с вином, и она вернулась на свое место.

Я чувствовал на себе ее взгляд, пока обходил бар с бурбоном в руке, занял табурет рядом с ней, моя рука прижалась к ее руке.

— Как делать? — спросила она, повернувшись лицом к бассейну и сделав глоток своего коктейля, притворяясь невинной.

— Ты знаешь как.

— Вы очень самонадеянны, Орион. Вы думаете, что я знаю о вашем хаотичном образе мыслей гораздо больше, чем есть на самом деле, — она снова сделала глоток своего напитка, и я сделал глоток своего, знакомое жжение бурбона прокатилось по моей груди.

Тишина затянулась, и я почувствовал, что браслет из синих волос в кармане моего пиджака прожег там дыру. Я подумал, что сейчас самое подходящее время, чтобы вернуть его ей.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал я, и она повернулась, в ее взгляде сверкнуло любопытство.

— Правда?

Я кивнул, потянулся во внутренний карман и достал моток синих волос. Она издала сдавленный звук и потянулась за ним, я надел его ей на запястье и с облегчением убедился, что сделал правильный выбор, отдав волосы. Я продолжал держать ее руку, не сводя глаз с этой пряди волос, и во мне поднималась ярость из-за того, что Сет сделал с ней.

— Я хочу, чтобы ты знала, я верю, что ты бы сама вернула их, когда была бы готова. Но я все равно получил огромное удовольствие, когда достал их для тебя, — сказал я, мое горло немного сжалось.

— Но фейри не сражаются в битвах за других фейри, — сказала она в замешательстве, требуя объяснения, но у меня не было такого объяснения, которое не было бы компрометирующим. Я не чувствовал себя не фейри, потому что злобное нападение Сета Капеллы на нее было для меня чем-то личным. Я мог бы объяснить это тем, что она — мой Источник, но я знал, что это была ложь, а я уже устал от нее.

Я опрокинул в себя остатки спиртного и поставил стакан на барную стойку, поднялся на ноги и замолчал. Бассейн выглядел самым привлекательным местом в мире, уступая лишь пребыванию рядом с Дарси Вега, поэтому я начал раздеваться и двигаться к нему. Звезды сверкали над головой, и когда я взглянул на них, то, клянусь, почувствовал, что их интерес обращен в нашу сторону. В голове пронеслись воспоминания о моем гороскопе, и я подумал, не слишком ли поздно требовать обещанный ими подарок. Ведь мне наверняка причитался один из них после того, как они столько раз меня пинали, верно? Бурбон в моем желудке определенно так считал.

— Э-э, что вы делаете? — сквозь смех спросила Дарси, пока я продолжал стягивать с себя одежду.

— Я ненавижу вечеринки, но мне нравится плавать, — я начал расстегивать пуговицы своей рубашки, и расстегнув последнюю, я позволил ей сползти с моих рук на землю.

Оставшись в одних трусах, я подошел к краю бассейна и увидел, как звезды отражаются в его гладкой поверхности, и судьба потянула меня вперед. Я поддался зову судьбы, нырнул в воду и поплыл в глубину ко дну. Я поднял руку ко рту, пуская пузырь воздуха вокруг рта и носа, сочетание водной и воздушной стихий пело в моих венах.

Когда я достиг дна, я вырезал вокруг себя воздушный карман, встал на плитку и посмотрел вверх, на поверхность. Звездный свет, казалось, танцевал и сверкал между пульсирующими движениями воды, и когда он обрамил силуэт, склонившийся над краем бассейна, я принял решение, которое казалось более естественным, чем любое другое, которое я принимал раньше.

Я позволил воде снова забурлить вокруг меня и начал плыть к поверхности, прорвался сквозь нее и схватил ее за руку. Ее крик оборвался, когда я потащил ее в воду, и в моем горле зародился смех, когда я увлек ее в самый глубокий угол бассейна, моя хватка была твердой и непреклонной.

Я прижал ее к себе, вырезая еще один воздушный карман с одной стороны бассейна и подталкивая ее в него, я не решался последовать за ней, зависнув в воде, наблюдая, как она встает на ноги, синие огни бассейна окрасили ее в тот самый цвет, который доводил меня до безумия. Она была босая и промокшая насквозь, ее глаза были широко раскрыты и следили за водой вокруг нее, хотя она, казалось, не видела меня.

Мое сердце бешено билось в груди, и я знал, что теперь я потерялся в ней, что мне предстоит узнать, что случится, когда я отдамся этому огню, который разгорелся между нами.

Я направил воду вокруг себя так, что она прижала меня к плитке у основания бассейна, прошел сквозь разделявшую нас прослойку воды и вошел к ней в воздушный карман.

Она выглядела завороженной волшебством, ее платье облегало ее идеальные изгибы, ее влажные губы разошлись, приковывая все мое внимание. Она потеряла свои каблуки, спустившись в бассейн, поэтому я возвышался над ней еще больше, чем раньше.

— Это потрясающе, — засмеялась она, ее голос эхом разнесся по всему пространству.

— Значит, ты не злишься, что я затащил тебя на дно бассейна? — поддразнил я.

— Это все компенсирует, — сказала она с косой улыбкой, жестом показывая на магию, которую я сотворил.

Ее взгляд упал на мою обнаженную грудь, и у меня в горле образовался комок, когда ее щеки залились румянцем, а глаза поднялись и встретились с моими. В этих глазах было желание, я был уверен в этом. И как просто было бы поддаться этому желанию, если бы только я не был ее учителем, если бы я не находился под постоянным наблюдением Лайонела, если бы я не был тем сломленным человеком, которым был сейчас, а вместо этого был тем, кем являлся до того, как моя жизнь разрушилась.

Я взглянул вверх на поверхность, и мой лоб нахмурился, когда я понял, насколько временным это было. Да, это подарок звезд, но он не предназначен для длительного существования.

— Есть тысяча причин, по которым мы не можем быть вместе. Я связан столькими правилами, что мог бы потратить остаток твоего вечера, рассказывая тебе о них.

— Тогда пропустите их, сэр.

Я посмотрел вниз и увидел, что она улыбается, ее спина прижата к стенке бассейна, а глаза манят к себе. Ее мокрые волосы прилипли к обнаженным плечам и горлу, и я мог чувствовать, как ее сердце колотится так неистово, что оно эхом отдавалось в этом водном панцире и говорило мне все, что я хотел знать о том, что чувствует она сейчас. Я двинулся к ней, очарованный этой девушкой и лучами света, которые, казалось, исходили от самой ее плоти.

— Я думаю, время сэров и профессоров прошло, не так ли? — сказал я, и она подняла руку, когда я приблизился к ней, провела пальцами по щетине на моей челюсти, а затем прижала большой палец к ямочке справа от моего рта. Это простое прикосновение было бензином, вылитым на пламя, и оно пылало так чертовски хорошо, что я едва мог сопротивляться ему еще мгновение.

— Лэнс, — выдохнула она мое имя, когда наши глаза встретились, и это было все, что требовалось — моя погибель.

Я поглотил пространство между нами и украл поцелуй, которого жаждал с тех пор, как увидел ее соблазнительный рот. Она издала стон, от которого я мгновенно затвердел, и я впился в нее со всей силой, обвивая ее ноги вокруг своей талии и прижимая ее к стене, погружая свой язык между ее губами. На вкус она была как тысяча слившихся солнц, и я грелся в этом жаре, ослепляющем и всепоглощающем свете.

Ее руки скользили по моей спине, ногти царапали кожу, заставляя мои мышцы напрягаться и крепче прижиматься к ней, ее тело прижималось к моему, а давление ее сосков через платье доводило меня до исступления. Я целовал ее с дикостью безумца, и она целовала меня в ответ с не меньшей яростью, та мощная фейри, что жила в ней, поднималась навстречу мне.

Я запустил пальцы в ее волосы, потянул, заставляя ее откинуть голову назад, и прекрасный стон сорвался с ее губ в ответ на болезненный всплеск. Моему члену это очень понравилось, и я вновь погрузил язык в ее рот, проглатывая этот звук, и энергия между нами сменилась на что-то требовательно срочное. Какая-то неземная сила зажглась между нами, и от статического электричества у меня на руках поднялись волоски, казалось, что магия разгорается везде, где встречается наша плоть. Это притягивало, завораживало, и моя потребность в ней обострилась до безумия.

Не было ничего, кроме нас и этого дикого, наполненного электричеством чувства, которое сводило нас вместе, словно звезды окружили нас. Я сильнее прижал ее к стене, просунул руку между нами, нашел разрез на ее платье и провел пальцами по ее обнаженному бедру.

В ответ она вздохнула, и я обхватил ее бедро, сжимая, когда она притянула меня ближе, и мой член прижался к ее трусикам, что заставило меня зарычать от удовольствия. Ее пальцы скользнули по моим волосам, когда она выгнула спину и чуть шире развела бедра в знак согласия, и я переместил руку на верхнюю часть ее трусиков, поглаживая шелковистую гладкую кожу. Я испустил горловое рычание, когда мое желание к ней переросло в дикую потребность.

Мы были так близки к тому, чтобы разрушить все барьеры между нами, послать к черту все и вся, что стояло между нами, но как только я вспомнил об этом, мысли нахлынули на меня. Я пытался отгородиться от этого, но они продолжали поступать в бешеном потоке реальности, от которой я не мог убежать.

Я ее профессор. За это меня могут посадить в тюрьму.

Я отдернул руку и положил на ее бедро, тяжело вздохнув, мой разум снова взял бразды правления, и груз ответственности обрушился на меня разом.

Черт.

Дарси отстранилась почти в тот же момент, что и я, и мы оба, затаив дыхание, смотрели друг на друга, моя кожа все еще пылала от ее прикосновений, а мой член был твердым между ее бедер. Мы смотрели друг на друга, и реальность обрушилась на нас, и медленно я увидел, как она отстраняется от меня, как ее глаза отгораживают меня, и мне захотелось зарычать от ярости, вызванной необходимостью отпустить ее.

Она спустила ноги с моей талии, держась руками за мои плечи, когда опускалась вниз. Я на мгновение поддержал ее, задерживаясь в ее окружении, ее прикосновениях, а затем воздух между нами изменился, так как реальная жизнь разъединила нас.

На меня опустилась тьма, и как бы сладок ни был ее вкус на моих губах, я знал, что это первый и последний раз, когда я прикасаюсь к ней вот так. Это было только один раз, и я должен быть достаточно сильным, чтобы этого больше никогда не повторилось. Слишком многое было против нас. Слишком много причин, по которым мы были ужасной идеей, и это было даже отдаленно несправедливо, потому что я слишком долго жил, не имея ничего хорошего, так почему же звезды поставили передо мной это прекрасное создание? Просто чтобы поддразнить меня? Чтобы заставить меня скучать по девушке, которую я никогда не смогу иметь?

Да, похоже на правду.

Я открыл рот, чтобы объяснить, предложить все причины, почему это не может повториться, но она заговорила раньше, чем я успел.

— Пойдем.

— Мы можем остаться еще немного… если хочешь, — в действительности я хотел сказать «останься».

Но судьба была предрешена. И попытка украсть еще несколько минут здесь, с ней, только усложнит уход.

Она покачала головой, приподняв подбородок, чтобы взглянуть на поверхность бассейна.

— Нет, я думаю, нам стоит вернуться в реальность.

У меня защемило в груди, и я вдруг испугался, что зашел слишком далеко, что спускать ее сюда было ошибкой, и она была взбешена тем, что я так поступил.

— Ты злишься на меня за то, что я привел тебя сюда? — спросил я, и она посмотрела на меня снизу вверх, в то время как тьма проникала в меня все глубже.

— Нет.

Облегчение и печаль смешались во мне, когда я протянул руку, чтобы провести пальцами по ее челюсти.

— Ты знаешь, как это должно быть.

Она кивнула, отстраняясь от моего прикосновения, в ее глазах плясала горечь, оставляя меня сырым внутри.

— Я знаю.

— Тогда пойдем, Блу, — я протянул руку и был рад, когда она взяла ее, хотя ее глаза на этот раз не засветились от моего прикосновения, они закрылись от меня навсегда.

Она вложила свою руку в мою, ее челюсть сжалась.

— Я думаю, будет лучше, если ты больше не будешь меня так называть, — она дернула за прядь мокрых волос, и я проследил за этим движением глазами. — В любом случае, они больше не синие.

Что-то в этом было более глубоким, чем остальные причины, словно она говорила мне, что они никогда вновь не станут синими. Как будто она обещала мне, что то, что мне в ней нравилось, никогда не вернется.

Я ступил в воду с тяжестью на сердце, увлекая ее за собой и навсегда отдаляя от этого момента. Я плыл вместе с ней к поверхности, и когда мы достигли ее, она вырвала свою руку из моей хватки.

Ушла. Исчезла. Все это.

То, что должно было стать прекрасным моментом, было испорчено неизбежной потерей ее.

Я нырнул обратно, чтобы достать ее каблуки, а когда выбрался из бассейна, она стояла, обхватив себя руками, дрожа от прохладного воздуха.

— Вот, — скованно произнес я, придвинулся ближе и раскрыл ладонь, обдав ее теплым воздухом.

Я оставил ее в теплом потоке, повернулся, чтобы подобрать свою одежду и высушить себя с помощью магии воздуха, а затем натянул свою одежду, ненавидя каждый надетый предмет, потому что он принадлежал человеку, который был профессором Академии Зодиака, рабом Лайонела Акрукса, тем, кто никогда не сможет обладать Дарси Вега.

Я ждал Дарси, держась к ней спиной, не отрывая взгляда от бассейна, пока я засовывал руки в карманы брюк. У меня были хорошие воспоминания об этом месте. Только хорошие воспоминания, на самом деле, но все они были приправлены горечью. Полагаю, это относилось и к новому воспоминанию, которое я только что создал.

— Моя сестра любила это место, — пробормотал я, вспоминая смех Клары, эхом отражавшийся от этих стен.

Дарси придвинулась ко мне, но держалась на достаточном расстоянии, чтобы не касаться меня.

— О, да?

— Мы приходили сюда детьми. Тогда все было так просто. Мы не видели в мире ничего, кроме добра.

— Что с ней случилось? — мягко спросила она, и я почувствовал, как она подняла на меня глаза. На секунду мне захотелось поделиться с ней истинным ответом на этот вопрос, рассказать самую мрачную историю, которую я мог бы поведать. Но было слишком много причин, почему это было плохой идеей.

— Она связалась с плохими людьми, — сказал я.

— Акруксы? — догадалась она, и я посмотрел на нее, обнаружив, что она, как и всегда, сияет, улавливая правду так чертовски легко.

— Не стоит искать неприятностей, мисс Вега, — предупредил я, затем смягчил тон и продолжил. — Хочешь увидеть ее?

— Клару? — с надеждой спросила она, и я кивнул, подарив ей призрачную улыбку при звуке имени моей сестры, прозвучавшего из ее уст. Интересно, что бы подумала о ней моя сестра? — Да, с удовольствием.

Я повел Дарси в дом, где нас окутало тепло вечно жаркого дома Лайонела, и я сохранял небольшую дистанцию между нами, пока шел впереди, борясь с опасными мыслями о том, чтобы обернуться и потребовать большего от девушки, в которую я был так влюблен.

Остановившись под лестницей, по которой ранее исчез Лайонел, я прошел мимо фотографий на стене, пока не дошел до одной, сделанной для газетной статьи о домашней жизни Советников.

Я снял ее со стены и показал Блу, внимательно наблюдая за выражением ее лица, пока она рассматривала снимок. Это был групповой портрет, на котором мы все стояли на ступеньках у входа в дом. Четыре Акрукса стояли в центре, слева от них были другие Советники и Наследники, стоящие перед ними, а также некоторые из их друзей и родственников.

Справа от них стояла моя мать, Стелла, а рядом с ней — я и Клара, моя сестра, которая всегда улыбалась своей лучшей улыбкой и сияла на каждой фотографии. Она прислонилась ко мне с безмятежной улыбкой на лице, и мой желудок сжался, когда я вспомнил тот день, когда была сделана фотография перед ужином в поместье Акруксов, который привел к… ну, ко всему.

— Это была та ночь, когда она… исчезла, — резко произнес я, вспоминая Клару в том кратере, поглощенную тенями. Всю кровь…

— Что с ней случилось? Разве вы не были вместе на вечеринке? — спросила Дарси.

Мои губы плотно сжались, правда была заперта внутри меня, и я не мог ею поделиться.

— Лэнс? — прошептала она, и я выпрямился в ответ на это имя, так как сердце снова заколотилось, ярость накатила на меня из-за несправедливости всего этого.

— Если я не могу называть тебя Блу, ты не будешь называть меня так, — я выхватил фотографию и повесил ее обратно на стену, твердо пообещав себе, что между нами все кончено. Я больше не называл ее Блу, об этом не могло быть и речи. Раньше это было просто отличительной чертой между ней и ее сестрой, но теперь это было чем-то более глубоким, как признание тайны между нами. И мы должны были остановиться.

— Возвращайся на вечеринку, — вздохнул я, не отрывая взгляда от фотографии, пока я тонул в ужасах той ночи.

— Поговори со мной, Лайонел, ты же знаешь, что можешь мне все рассказать, — донесся до меня голос матери сверху, и моя голова дернулась в том направлении.

— В чем дело? — спросила Дарси, но я покачал головой, желая, чтобы она убралась отсюда к черту, пока нас не застали вместе.

— Иди, — прорычал я и помчался вверх по лестнице, мои мысли путались, пока я поднимался по ней, оставляя Дарси одну и зная, что в следующий раз, когда я увижу ее, все вернется на круги своя. А под нормой я подразумевал то, что я буду душить жгучую тоску, которая бушевала внутри меня каждый раз, когда я находился рядом с ней, а она снова будет думать, что я — учитель-мудак, который относится к ней так же, как и ко всем остальным: как к куску дерьма.

Я вышел на лестничную площадку, сосредоточившись на услышанном и пытаясь вытеснить из головы мысли о девушке с синими волосами. Они больше не синие, идиот. Очнись и двигайся дальше. Этому никогда не суждено было сбыться.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

АКАДЕМИЯ ЗОДИАК 3: ЧАС РАСПЛАТЫ

АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ГЛАВА ОТ ЛИЦА ОРИОНА

УРОК ПОЛОВОГО ВОСПИТАНИЯ

Орион

Я прибыл на занятие по Кардинальной Магии, мое горло першило, а жажда крови была настолько сильна, что у меня кружилась голова. После обучения Дариуса темной магии в пещере прошлой ночью я был истощен до предела. Я должен был выпить из него прошлой ночью, когда у меня был шанс, но вместо этого я упустил эту возможность, думая о крови Дарси. Я держался в ожидании ее крови, я знал это нутром. Я не спал полночи, мечтая об этом, мой разум с каждым часом становился все более звериным, пока в эту самую секунду я не толкнул дверь в класс и мой взгляд не упал на нее.

Я бросился вперед с огромной скоростью, голод и похоть столкнулись во мне, когда я стащил ее с сиденья, мой взгляд остановился на вене на ее шее, я практически слюной исходил от желания попробовать ее на вкус, мои клыки горели от потребности.

Но прежде чем я смог пронзить ее плоть, она ударила ребром ладони по моему подбородку, пытаясь оттолкнуть меня, и мое сердце подпрыгнуло от восторга. Я рассмеялся, обхватив ее за талию, и не отпуская, выбрал более легкую цель, схватил ее запястье, поднес его ко рту и глубоко вонзил клыки.

Черт, на вкус она как экстаз. Прилив сил был почти слишком мощным, когда ее кровь потекла по моему языку, и ее сладость развязала мне руки. Я притянул ее к себе, и из меня вырвался звук, который был похож на стон. Рука Дарси лежала на моей груди, почти не оказывая давления, так как она поддалась этому. Мое сердце бешено колотилось под ее ладонью, и я мог слышать, как ее сердце билось в такт ему.

Я хотел большего, чертовски большего, но когда мой член начал твердеть в штанах, ясность сковала мои мысли, как эластичная резинка. Я был посреди своей проклятой звездами аудитории с сотней глаз студентов, готовых увидеть, как у меня встанет гребаный стояк из-за Вега, если я не остановлюсь.

Я выдернул клыки, провел большим пальцем по ранкам, чтобы они зажили, и бросил взгляд на ее покрасневшее выражение лица, прежде чем скрыться в глубине класса, чувствуя, что мне слишком жарко.

Я сбросил пиджак и бросил его на спинку стула, давая себе время прийти в себя после того, как оказался так близко к ней, почувствовал ее вкус.

Кайф в моих венах все еще был так высок, что я парил в экстазе, и я прочистил горло, чтобы прийти в себя. Ухмылка растянула мой рот, когда я вспомнил, какая тема сегодняшнего урока, и я повернулся к доске.

Нова сказала мне запланировать этот урок пораньше, учитывая предстоящее Лунное Затмение, и я не мог дождаться, когда смогу поиздеваться над всем классом, когда они начнут слишком смущаться, пытаясь работать над сегодняшней темой.

ВЫ ВСЕ — КУЧКА ОЗАБОЧЕННЫХ ПОДРОСТКОВ.

— Да! — Тайлер взволнованно ударил ладонью по парте, когда я обернулся, взглянув на класс с ухмылкой.

Здесь уже было много покрасневших лиц, и было даже забавно, насколько неловко они почувствуют себя дальше.

Мой взгляд остановился на Блу, когда она немного приспустилась на своем месте, в то время как ее сестра смотрела на слова на доске, словно не могла понять, почему я это написал.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не урок полового воспитания, — промолвила Дарси себе под нос, и мои Вампирские уши уловили это. Я отключал большинство фейри, но мои уши всегда были обращены к ней.

— Это урок сексуального воспитания для фейри, — объявил я, наблюдая, как она опустилась еще ниже на своем месте, глядя куда угодно, только не на меня.

Я уже подготовился к этому уроку вчера, поэтому необходимые персики и бананы были разложены вокруг арбуза в шапке Диего, а также ананаса, который я часто держал рядом на случай, если Сету Капелле понадобится разбить нос.

Было что-то приятное в том, чтобы разбивать его лицо фруктами, всякий раз, когда у меня была такая возможность в последнее время.

Я сложил руки и встал перед ассортиментом фруктов, переводя взгляд с одного неловкого выражения лица на другое.

— В связи с приходом Лунного Затмения…

— Оно приходит так мощно! — воскликнул Тайлер Корбин, и я выстрелил в него струей воды, от которой он рухнул на пол, его кресло перевернулось вместе с ним, и стон вырвался из него, когда он скорчился на полу.

Я оглянулся на класс с вызовом, сверкающим в моих глазах.

— Любой, кто пошутит в этом классе, промокнет. Точно так же, как Тайлер. Итак, кто-нибудь еще хочет намокнуть? — я подстрекал их, глядя прямо на Дарси, которая спрятала свое лицо за одной из рук, и темное удовлетворение пронеслось во мне от ее застенчивости.

Тори сонно моргала, выглядя измученной и словно хотела быть где угодно, только не здесь. Так что я обязательно заставлю ее вытерпеть этот урок, и, может быть, в следующий раз она не явится с таким видом, будто отрывалась на вечеринке от заката до рассвета.

Я ждал, пока все пытались подавить хихиканье, не желая повторить судьбу Тайлера, который только-только пытался вернуться на свое место после моей атаки. Но поскольку всем удалось сдержаться, мне не нужно было больше прибегать к наказаниям.

Дарси выглянула из-за своей руки, и мой взгляд скользнул на нее, когда ухмылка скривила уголок моих губ.

Стесняешься, Блу? Ну, дальше будет только хуже.

— Как я уже говорил, — продолжил я. — Поскольку в понедельник наступает Лунное Затмение, мы все окажемся под его мощным влиянием, которое имеет тенденцию пробуждать более плотские стороны наших Орденов. Директор Нова посчитала необходимым, чтобы вы все были готовы на случай, если ваше либидо выйдет из-под контроля. И я уверен, что никто из вас не хочет случайной беременности еще до окончания первого семестра, — я постучал пальцем по доске, и класс выпрямился, когда на экране высветился заголовок.

Половое Воспитание для фейри.

— Это так нехорошо для моего похмелья, — тихо простонала Тори, и я повернулся к ней лицом.

— Похмелье, мисс Вега? — прорычал я, мои подозрения относительно нее были абсолютно верны, и она вздохнула, понимая свою ошибку, забыв, что я могу слышать каждое слово, которое она бормочет в моем классе.

— Да, сэр. Если вы хотите направить сюда свою целительную магию, это было бы замечательно.

Я одарил ее одной из своих самых мрачных улыбок, позволяя ей увидеть во мне монстра и угрозу того, что ее ждет.

— О, я не буду этого делать. Если вы явились ко мне на урок с похмелья, то сможете справиться с последствиями, — я рванул в ее сторону с бешеной скоростью и прорычал: — МОЖЕШЬ?! — ей в ухо, заставив ее вздрогнуть от боли.

— Ах, нет, шшшш, — она закрыла уши, и я вернулся к доске, слыша хаотичное биение ее сердца, вызванное похмельем. Я издал тихий смешок, наслаждаясь этой игрой слишком сильно. Мучить своих студентов действительно было одной из немногих радостей в моей жизни.

Я постучал по экрану своего Атласа, выводя на доску первый слайд урока.

Давайте выясним, насколько невежественны все присутствующие в этой комнате.

Блеск Пегаса

Розовые Кристаллы

Лунный Камень

Зачарованные Камни Рождения

— Моя кузина сказала, что блеск Пегаса — единственный способ убить сперму Оборотня, — сказала Кайли Мейджор, и я окинул ее пустым взглядом. Что-то в голосе этой девушки скребло по моим барабанным перепонкам, и мне всегда приходилось отгораживаться от нее немного сильнее, чем от других студентов.

— Ну, твоя кузина — идиотка, — отчеканил я.

— Он работает со мной, — настаивала Кайли. — У нас с Сети никогда не было никаких проблем.

— Фу, откуда она берет блеск? — прошептала София Сигнус, убрав волосы на одно плечо и сморщив нос.

Звезды, дайте мне силы.

Я прижал пальцы к глазам, удивляясь безрассудству Капеллы, позволить ей поверить в это. Наследники были хорошо осведомлены в этом дерьме еще до того, как у них начался пубертат, чтобы не вызвать скандала, когда они начнут спать с кем попало, так что почему он был настолько беспечен, было непонятно.

Я опустил руку и посмотрел на девушку, зная, что мой долг — донести до нее суть дела.

— Мисс Мейджор, это миф. Уверяю вас, причина, по которой вы не беременны, в том, что мистер Капелла защищает себя от любых несчастных случаев, но это не будет на сто процентов эффективным, если вы также не защитите себя. Так что слушай внимательно, если не хочешь, чтобы в следующий раз, когда я тебя увижу, у тебя на руках был выводок щенков.

Тайлер начал смеяться, повернувшись, чтобы посмотреть на нее сверкающими глазами.

— У Кайли блестящая вагина! — крикнул он в ее сторону, и я ударил его по голове воздушным шлепком, хотя это дерьмо было довольно забавным.

Я снова жестом указал на доску, решив, что лучше вернуться в нужное русло и начать обучение заклинанию.

— Что у всего перечисленного есть общего? — я указал на мисс Харбрит в первом ряду, но она покачала головой и зарылась лицом в свой Атлас. Какое бессмысленное взаимодействие. Я так рад, что потратил на него свое время.

Мисс Сигнус подняла руку, но я указал на Диего, который выглядел так, словно ему хотелось ускользнуть под парту и исчезнуть навсегда. Я бы не стал его останавливать. На самом деле, я бы дал ему хороший толчок, чтобы отправить его в путь, если бы это было то, чего он хотел.

— Мистер Полярис? — спросил я, давая ему возможность реабилитироваться в миллионный раз. Хотя тот факт, что его шапка все еще согревала арбуз на моем столе, означал, что у меня было очень мало надежды на то, что он сможет предложить мне что-нибудь сейчас.

— Эм, они не действуют? — сказал он, и, черт побери, парень все понял правильно.

— Правильно, — живо ответил я, на полпроцента меньше презирая его, чем секунду назад.

В прошлом году Макс Ригель убедил парня из своего Дома, что засовывать лунные камни в задницу — именно то, что все делают для контрацепции. Он засунул туда четыре, желая подстраховаться, и в итоге оказался в лазарете Урана с широко раздвинутыми ягодицами, зафиксированными зажимом, и рукой целителя, решительно вытаскивающей их оттуда. Я знал эту красочную деталь, поскольку Макс пробрался туда вместе с Сетом, и они запечатлели все это на камеру и распространили по всему Фейбуку.

Дариус сказал мне, что это была месть за то, что парень украл Атлас Макса и разослал прессе скриншоты его личных переписок — в том числе с дочерью очень известной актрисы. Об этом неделю трубили все газеты, и хотя среди его сообщений не было ничего уличающего, он вряд ли собирался оставить это безнаказанным.

— В действительности, существует только одно заклинание, необходимое для контрацепции, — я схватил несколько персиков и бананов, раздавая их всем, и с ухмылкой бросил персик Блу.

Она неуклюже поймала персик, но сумела удержать его и положить на свой стол с залитыми румянцем щеками.

— Вы должны выполнять его каждые тридцать дней, чтобы заклинание работало. Мальчики должны повернуться лицом в сторону Марса, а девочки — в сторону Венеры, которые вы можете вычислить по своим Атласам. Заклинание эффективно на сто процентов лишь в том случае, если обе стороны — или больше — находятся под защитой заклинания. Я настоятельно рекомендую вам не полагаться на своего партнера в вопросах контрацепции, поскольку заклинание также защитит вас от таких венерических заболеваний, как Фемидия, Центифилис, Гриффоррея и Мантикрабы.

По классу пронеслось несколько шепотков, и я не успел быстро сфокусироваться на одном, как в ответ раздалось хихиканье, весь шум слился воедино, поэтому я вынужден был воздержаться от наказания кого-либо. Когда я закончил раздавать фрукты, я взял со своего стола банан, и все притихли, с любопытством наблюдая за мной.

— Для чего ананас? — Дарси пробормотала Тори, и я усмехнулся, услышав ее, наши взгляды встретились.

— Он, мисс Вега, для моего обеда, — или чтобы разбить лицо Сету Капелле, когда он разозлит меня на следующем уроке.

— Ох, — рассмеялась она, и этот звук заставил меня загореться изнутри.

Черт, я снова это делаю. Смотрю на нее, мой взгляд всегда задерживается на ней слишком долго. Мне нужно взять себя в руки, но пока мой взгляд скользил по водопаду ее темных волос, меня грыз постоянный вопрос, который не давал мне покоя. Собирается ли она снова покрасить концы в синий цвет? Появится ли она однажды в классе с моей меткой?

Когда я отправил ей то сообщение прошлым вечером, я знал, что веду глупую игру. 'Синий означает, что я тебе нравлюсь'.

Гребаный идиот. Что, если она сохранит их темными, и никогда больше не использует никакого другого цвета? Что, если она хотела покраситься в синий, а теперь я дал ей чертовски вескую причину не делать этого?

О чем я вообще просил? Даже если бы она призналась мне в этом, сказала, что я ей нравлюсь с подобным утверждением на волосах, что тогда? Я не мог получить ее. Иметь ее было бы равносильно нажатию кнопки самоуничтожения моей жизни, но, клянусь звездами, это было заманчиво.

Стук в дверь выбил меня из моих мыслей, что, вероятно, было хорошо, поскольку они направились в запретное место.

Я положил банан и направился к двери, открыл ее и удивленно моргнул, увидев там Франческу в форме ФБР.

— Привет, Лэнс, извини за беспокойство. Мне нужно просмотреть твои воспоминания о нападении нимф — это действительно не может больше ждать. Могу я отвлечь тебя на десять минут? Профессор Вошер согласился подменить тебя.

Вошер шагнул позади нее, когда Франческа переместилась в мое личное пространство, положив ладонь на мою руку.

— Это ваша девушка, сэр? — крикнул Тайлер Корбин. — Надеюсь, она знает подход к вашему банану.

Я опрокинул его со стула порывом ветра, даже не взглянув в его сторону, в то время как мои зубы крепко стиснулись. Я собирался в один прекрасный день впечатать этого засранца в стену.

Взгляд Франчески скользнул по фруктам на партах, затем к заголовку на доске, очевидно, осознав, какой урок я веду. Я вспомнил, как сидел в этой самой аудитории рядом с ней, когда Вошер проводил у нас этот урок, и мы все были в соответствующем ужасе от его методов преподавания.

— О, простите, ребята, я верну его вам, как только смогу, — она просияла, взяла меня за руку и вытащила из комнаты.

— Я буду всего через десять минут, Брайан, нет необходимости в том, чтобы ты следил за моим классом, — прорычал я ему вслед, не желая травмировать классу. В частности, Блу, потому что мне на хрен не нужно было, чтобы он размахивал своей коллекцией фаллоимитаторов перед ее лицом.

— Глупости, мне это в радость, — ответил Вошер, встряхивая большую сумку в руке, что намекало на упомянутые фаллоимитаторы. — Фрэнни сказала мне, что зайдет сегодня утром, поэтому я пришел подготовленным, чтобы подменить тебя. Я преподавал сексуальное воспитание задолго до того, как ты начал здесь работать, помнишь? Я обучил тебя всем входам и выходам, так что я уверен, что тебе есть за что меня поблагодарить.

Да, в основном за неразрешенные подростковые травмы.

Вошер влетел в мой класс и плотно закрыл за собой дверь, прежде чем я успел ответить, и я зарычал, обнажив клыки. Я потянулся к двери, готовясь ворваться обратно и заставить его уйти, но Франческа все еще держала меня за руку и сильно дернула, привлекая мое внимание.

— Десять минут, — пообещала она. — Сколько вреда он действительно может причинить за десять минут?

Я выгнул бровь, выражая этим свое мнение о том, какой ущерб, по моему мнению, он может причинить за такое количество времени.

Она засмеялась, оттаскивая меня от двери, и моя ладонь начала чесаться там, где она прилегала к ее ладони.

— Ну же, брось это.

Я уступил, незаметно убирая руку, пока она вела меня по коридору, сосредоточившись на том, над чем я работал с тех пор, как узнал, что мне предстоит допрос Циклопа. Воспоминания можно было тщательно реконструировать, при наличии времени, а некоторые их части, такие как ошибочные мысли и чувства, которые вообще не должны были присутствовать во мне, можно было опустить. Такие, которые рассказывали о моем увлечении Дарси Вега. И из всех людей, которые могли бы это сделать, Франческа, пожалуй, была худшей, учитывая, как хорошо она меня знала. Она могла почувствовать это желание во мне, даже когда я старался скрыть его, но я был довольно хорош в этом, и у меня было время подготовиться.

— Ты снова это делаешь, — пропела она, когда мы спустились вниз, и повела меня к комнате через атриум, которую ФБР использовали для некоторых допросов.

— Что? — хмыкнул я, и она повернулась, чтобы посмотреть на меня, склонив голову на одну сторону.

— Ведешь себя тихо рядом со мной. Что у тебя на уме?

— То, как эти нимфы попали в кампус, — сказал я, что было вполне правдой. — Должно быть, кто-то помог им.

— Да, — шепотом согласилась она. — Мы тоже в это верим, — она придвинулась ближе, когда мы вошли в один из небольших кабинетов, где нас ждали стол и стулья. Она закрыла дверь и создала вокруг нас глушащий пузырь, пока я двигался, чтобы занять место, желая оставить между нами небольшое расстояние. Но когда я сел, она уселась на стол передо мной, протянув руку, чтобы провести большим пальцем по моему виску.

— Что они говорят? Нашли ли они какие-нибудь зацепки о том, кто помог им той ночью? — спросил я, откинувшись на спинку кресла и разрывая контакт между нами.

— У нас есть несколько версий, но пока мы не нашли никаких веских доказательств.

— Кто подозреваемые? — надавил я, но я видел, что она не собирается рассказывать мне, еще до того, как она покачала головой. Я не хотел ставить под удар ее работу, но нимфы активизировались, и нужно было что-то делать. Я не мог просто сидеть сложа руки и позволить произойти еще одному нападению.

— Если ты назовешь мне имя или два, я всегда смогу держать уши обращенными в их сторону. Вампирский слух, помнишь?

— Я не могу, Лэнс, — вздохнула она. — Но послушай, есть еще кое-что, что меня интересует. Вега.

Мое сердце екнуло, но я сохранил нейтральное выражение лица, ожидая, пока она продолжит.

— Я видела много воспоминаний о том, что они сделали во время боя. И ты был с одной из них — Тори, кажется?

— Дарси, — прорычал я чуть более твердо, чем намеревался. — Да, я был вместе с Дарси Вега в течение некоторой части схватки.

— Значит, ты, должно быть, был рядом с ней, когда она использовала тот огонь, — с интересом сказала она. — Представь, если бы мы могли использовать такое оружие против нимф…

— Вега — не оружие, — сказал я. — И чем меньше они связаны с нимфами, тем лучше. Если их силу когда-нибудь отнимут…

— Да, но, возможно, их огонь — это то, чем можно владеть отдельно от них. Если бы мы могли заключить его в сосуд, вооружиться им…

— Нет, — прошипел я, и ее губы разошлись от свирепости, с которой я произнес это единственное слово. Я не был полностью уверен, откуда взялся мой гнев на это предложение, но сейчас он пульсировал во мне, и я не собирался его отпускать.

— Что значит «нет»? — спросила она, смеясь, пытаясь поднять мое настроение, но я не поддавался.

— Это противоположность «да». Они первокурсницы, не говоря уж о том, что они принцессы. Нам не нужна их сила, чтобы справиться с этой ситуацией.

— При всем уважении, Лэнс, это не тебе решать, — возразила она, и я поднялся со своего стула, глядя на нее сверху вниз.

— Решать мне. Потому что я — одно из твоих секретных оружий против нимф, вместе с Дариусом Акруксом. Нам не нужна помощь Вега. Мы сами прекрасно справляемся с проблемой. И я не хочу, чтобы необученных фейри пытались использовать в этой войне.

— Это политический вопрос, я полагаю? — закатила она на меня глаза. — Твое предубеждение против Вега означает, что ты не можешь воспринять, насколько полезными они могут быть для нас в этой борьбе. Я не предлагаю им выйти на линию огня, на самом деле, я против такого, но если мы сможем завладеть их огнем…

— Нет, — снова огрызнулся я. Мы редко спорили, и я не хотел, чтобы это переросло в тотальную схватку, но в этом вопросе меня было не переубедить.

— Почему бы и нет? Ты ведь Связной Тори, не так ли? Ты можешь просто посмотреть, сумеешь ли ты использовать его…

— Дарси, — выпалил я, мой позвоночник обдало жаром.

— Неважно, — в отчаянии произнесла она. — Все, что тебе нужно сделать, это сказать ей, что ты хочешь изучить ее огонь, дабы выяснить ее Орден, и попросить бросить немного огня в различные сосуды, чтобы посмотреть, что сможет его удержать.

— То есть, обмануть ее? — усмехнулся я.

— Почему ты так огорчаешься? — ее тон смягчился. — Ты ненавидишь Вега, и это не более сомнительно, чем отправиться охотиться на нимф с Наследником огня.

— Я не ненавижу их, я просто анти-роялист, — сказал я, не зная, почему я решил прояснить это.

— Большая разница, — с улыбкой сказала она, пытаясь выбить из меня хоть немного податливости, но я почему-то не мог на это согласиться.

— Я не хочу, чтобы это зашло дальше, Франческа, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Обещай мне, что этого не будет.

Она пожевала внутреннюю сторону щеки, словно хотела настоять на своем, но когда я шагнул ближе к ней и ее взгляд опустился к моему рту и вернулся к глазам, она кивнула, подчиняясь мне.

— Хорошо, — сказала она, задыхаясь, и подняла руку, вцепившись пальцами в мою рубашку, тем самым притягивая меня к себе.

Я видел похоть в ее взгляде и жажду поцелуя, который я не хотел дарить. Мой рот все еще оставался заклеймен после поцелуя с Дарси в том бассейне, словно он оставил на мне жгучий след, который я никак не мог удалить.

Франческа закрыла глаза, наклонилась и настойчиво потянула меня за рубашку.

— Мы не можем заниматься этим здесь, — пробормотал я, выпрямляясь, и она открыла глаза, глядя на меня в замешательстве. Но я не знал, что именно меня смущает. Мы всегда возвращались к тому, что были друзьями за пределами спальни, это никогда не было чем-то большим.

— Да, конечно, — сказала она, прочищая горло, и я отступил назад, стараясь не думать о своих действиях слишком много. Неужели я сделал это из преданности к девушке, которая абсолютно не была моей?

— Мы должны приступить к допросу, — сказал я. — Вошер, вероятно, сейчас пытается нацепить на студента один из своих страпонов.

Франческа рассмеялась, и я улыбнулся, радуясь, что напряжение между нами наконец-то спало, и снова сел на свое кресло, позволив ей протянуть руку, чтобы прижать пальцы к моим вискам.

— Просто расслабься.

Два ее глаза плавно сошлись в один большой в центре лица, и я почувствовал, как ее дары столкнулись с моими ментальными щитами. Я пропустил ее сквозь них, и тьма охватила меня, когда она взяла под контроль мой разум, копаясь в моих мыслях и перебирая их. Мне удалось оставаться в сознании во время этого вторжения, удерживая все запретные мысли о Дарси Вега под надежным замком, пока она наблюдала за событиями битвы с нимфами в моем сознании.

Когда она, наконец, отпустила меня, тошнота разлилась по моим внутренностям, и Франческа передала мне бутылку воды, пока я отгонял темноту, застилавшую мое зрение. Я так и не смог полностью привыкнуть к мерзкому ощущению от допроса Циклопа, но, по крайней мере, от него меня больше не тошнило. Я кивнул в знак благодарности и выпил половину бутылки одним махом, наблюдая за выражением ее лица, пока она обдумывала увиденное.

— Ну что? — сказал я в конце концов, поставив бутылку на стол, а она взяла свой Атлас, чтобы сделать несколько записей.

— Эта девушка Вега спасла тебе жизнь, — наконец произнесла она, взглянув на меня и глубоко нахмурившись. — Почему ты не сказал мне об этом раньше?

Я пожал плечами. Просто блять пожал плечами. Словно это даже не стоило упоминания, хотя это был переломный момент для меня, поскольку я был обязана Дарси всем за это.

Франческа секунду изучала меня, потом рассмеялась, покачав головой.

— Клянусь звездами, ты не можешь этого вынести, не так ли? То, что Вега спасла твою задницу, — она легонько пнула меня в голень, и я ухватился за эту соломинку, кивнув.

— Да, это, блять, убивает меня. Никому не рассказывай, — потребовал я с фальшивой улыбкой.

— Черт, наверное, каждый день смотреть в глаза этой девчонке съедает тебя заживо, — сказала она, поднимаясь на ноги и оставляя свой Атлас на столе.

— Это действительно так, — ответил я, и это была, по крайней мере, чистая звездами правда.

Когда я поднялся на ноги, дверь открылась, и вошел агент ФБР, ведущий за руку бледнолицую студентку по имени Кэсси Холлидей.

— Успокойтесь, у вас нет никаких неприятностей, — говорил он ей.

— Я просто хочу, чтобы вы знали, если вы увидите воспоминания о том, как я… гм… делала кое-что с подушкой, которая была заколдована, чтобы выглядеть как… гм… Калеб Альтаир, тогда…

— Удачи с этим, — сказал я с ухмылкой, затем помахал Франческе двумя пальцами на прощание, прежде чем пуститься в путь со своей вампирской скоростью, воспринимая их прибытие как свой билет на свободу.

Мой Атлас зазвонил в кармане, и я вытащил его, остановившись на лестнице и запустив заглушающий пузырь, чтобы ответить на звонок Габриэля.

— Эй, Лэнс! — радостный голос Леона прозвучал в трубке вместо голоса Нокси.

— Верни мне мой Атлас, — раздался на заднем плане голос Габриэля.

— Верну, как только задам ему свой вопрос — ах, перестань бросать в меня лианы, это щекотно, — рассмеялся Леон.

— В чем дело, Леон? У меня урок, — я продолжал идти в направлении своего кабинета.

— Как ты знаешь, у меня есть свой интернет-магазин товаров, где продаются всякие штуки, например, плюшевые игрушки Лева-перевертыша, похожие на меня, и маленькие значки с моим именем, и…

— Я этого не знал, но продолжай, — сухо сказал я.

— Конечно, знал. Я послал тебе ту подарочную корзину, полную образцов, помнишь? В ней была записка, в которой говорилось, что я бы с удовольствием выпустил линию товаров, посвященную тебе, но я просто не могу этого сделать, поскольку ты — неудавшийся игрок в Питбол, до которого никому больше нет дела, и все такое.

— Сейчас я начинаю вспоминать, — прорычал я, смутно припоминая ассортимент Львиных игрушек, которые я выбросил на помойку, нажравшись бурбона.

— Куклы были бы просто маленькими ворчливыми Вампирами, которые говорили бы что-то вроде: «Я бы хотел быть Леоном Найтом», всякий раз, когда ты дергаешь за шнур на ее спине, — рассмеялся он. — Кому бы это было нужно? В любом случае, я запускаю новую серию, а Гейб считает, что это плохая идея, поскольку он видит, что это попадет в новости и пустит эти слухи по спирали, как сумасшедшие — даже больше, чем сейчас.

— Какие слухи? О чем ты говоришь? — я нахмурился.

— О Калебе Альтаире, конечно же. Я хочу запустить линию товаров под названием «Возбужденный Рогом» — разве это не здорово? У меня уже есть миниатюрные статуэтки Калеба, трахающего крошечного надувного Пегаса, и когда ты нажимаешь на кнопку сбоку, его бедра начинают двигаться.

— Это чертовски странно, чувак, — пробормотал я.

— Неаа, не странно. У меня уже две тысячи предварительных заказов на нее из рассылки, — весело сказал он. — Итак, ты думаешь, это хорошая идея? Я подумал, что поскольку ты его профессор, то ты находишься в первом ряду на моем рынке, и поэтому ты знаешь, станет ли это хитом. И если ты скажешь «да» и позволишь моему товару распространяться по твоим коридорам без каких-либо запретов, я пришлю тебе футболку «Возбужден Рогом» бесплатно!

— Ну… — я уже собирался сказать «нет», когда вспомнил, как Вега подставили Калеба, и на моих губах появилась легкая ухмылка. Ладно, это было смешно, и я до сих пор смеюсь каждый раз, когда вижу это видео на Фейбук, но собиралась ли я одобрить сумасшедшему Льву-перевертышу целый ассортимент товаров, основанный на этом унизительном слухе?

Да, похоже, что собирался.

— Пришли мне размер L, — сказала я, и Леон вскрикнул, когда Габриэль начал смеяться на заднем плане.

— Будет сделано, — согласился Леон, и тоже расхохотался, прежде чем повесить трубку, а я побежал в сторону своего класса, сгоняя с лица улыбку, прежде чем взяться за ручку двери.

— Теперь я научу вас, как применять противозачаточное заклинание для всех ваших шаловливых выходок на Затмении, — донесся до меня голос Вошера, когда я сунул свой Атлас в карман и толчком открыл дверь.

Вошер стоял с прижатым к промежности бананом, поглаживая его вверх-вниз, а весь класс смотрел на него в ужасе.

Что, черт возьми, он думал, что делает?

Я направился к нему, злобно рыча.

— Забирай свои секс-игрушки и убирайся из моего класса, — я указал на различные фаллоимитаторы и игрушки, разложенные на партах учеников, и Вошер закатил глаза, собирая их.

— О, тебе нужно расслабиться, Лэнс. Твоим ученикам будет полезен мой многолетний опыт. Я могу просто закончить здесь за тебя.

— Вон, — прорычал я, отыскивая взглядом Блу, которая выглядела одновременно обрадованной моим возвращением и обеспокоенной преподаванием Вошера.

Мое сердце заколотилось от желания затеять драку, пока Вошер собирал свои игрушки, и я подумал, не стоит ли устроить ему взбучку перед уходом. Хотя в последний раз, когда я ввязался с ним в драку фейри на фейри, он терся об меня при каждом удобном случае и, казалось, получал огромное удовольствие от того, что я избивал его своей силой.

Вошер наконец ушел с разочарованным вздохом, и по комнате прокатились выдохи, поскольку все были избавлены от его компании.

Я захлопнул за ним дверь, набрав в легкие воздуха и повернувшись лицом к классу с глубоким хмурым выражением лица.

— Я вернулся так быстро, как только мог, — вздохнул я. — Давайте перейдем к этому заклинанию.

Я взял банан, который Вошер оставил на парте, и выставил перед собой, не подпуская его к своему гребаному члену.

— Не позволяйте своей магии принимать любую форму. Особенно если вы владеете огнем, — предупредил я, и по комнате раздались нервные смешки, но это была не шутка. Когда я учился в Зодиаке, один парень сжег себе весь член, пытаясь применить противозачаточное заклинание, прежде чем понял его должным образом. Его. Целый. Гребаный. Член. Билли Без Члена, так его прозвали после этого. И его даже не звали Билли, впрочем, блять, если бы я помнил настоящее имя Билли Без Члена сейчас, оно было словно выжжено из бытия вместе с его членом.

— Повернись лицом к Марсу, если ты парень, который находится в той стороне… а Венера в той стороне для девушек, — указал я, прекрасно зная направления в этой комнате, хотя студенты могли использовать свои Атласы, если им нужно было проверить. — Направьте свою магию в такой щит.

Я позволил магии скользнуть с моей ладони, и свечение зажглось под моей ладонью, когда я провел по банану. Легко. Вот только я уже сейчас знал, что для них это не пройдет так легко. Никогда так не проходило.

— И вы закончили, — я положил банан обратно на стол и сложил руки. — Теперь попробуйте вы.

И так начался хаос.

Я сразу же посмотрел на Дарси, когда она, нахмурившись, взяла персик, обращаясь к Тори за поддержкой, но та прижалась лбом к столу, явно все еще покореженная похмельем.

— Оххх, как холодно и приятно, — вздохнула Тори.

— Тебе нужно наложить щит на свой персик, — подбодрила Дарси, подталкивая ее, но для мисс Вега было уже слишком поздно. Однако я не смог наказать ее сразу, потому что Тайлер внезапно заключил свой банан в тугие лианы, сжимая его в тисках до тех пор, пока плод не стал выглядеть так, будто вот-вот лопнет. Лицо Тайлера побледнело, и я бросился к нему, качая головой.

— Такая магия приведет к тому, что ты окажешься в лазарете, — сказал я.

— Помогите мне, — прохрипел он в отчаянии.

— Не придавай магии форму. Ты же не хочешь, чтобы твой Элемент был вовлечен в это, именно там происходят несчастные случаи, — у меня был соблазн рассказать ему о Билли Без Члена, но то, как он в ужасе смотрел на банан, заставило меня сжалиться над ним.

— Вот так, — сказал я, взял фрукт и показал ему снова. Его глаза загорелись, и он забрал банан обратно, попытавшись попробовать снова, но только для того, чтобы еще больше обвить его лианами и заставить часть банана выдавиться сквозь трещины в кожуре.

— Сэр, пожалуйста, не позволяйте этому случиться с моим членом, — взмолился Тайлер.

— Просто продолжай практиковаться, — настаивал я. — Никто не должен накладывать это заклинание на себя, пока вы не сможете сделать это на фруктах, — громко добавил я классу, и все быстро кивнули.

Дарси начала смеяться, и я поборол желание взглянуть на нее — этот звук, как всегда, вызвал жар в моих венах.

— Сэр? — позвала она, и я посмотрел на нее, подняв бровь. — Можно Тори еще один персик?

Я заметил косточку на протянутой ладони Тори и был рад возможности заставить ее поплатиться за то, что она явилась ко мне на урок с похмелья. Я направился к своему столу, подхватил еще один персик и на большой скорости помчался к столу Тори.

— ДЕРЖИТЕ, МИСС ВЕГА! — воскликнул я, и она закрыла голову руками, пытаясь отгородиться от меня.

— Почееему? — застонала она.

Дарси разразилась смехом из-за моей игры, и я подмигнул ей, не в силах устоять, когда она засветилась для меня. И теперь я полностью завладел ее вниманием, я собирался удержать его и посмотреть, насколько сильно я смогу заставить ее покраснеть.

— Тогда давай посмотрим на это, — сказал я, и улыбка Блу исчезла практически сразу.

Я пожевал внутреннюю сторону щеки, не сводя с нее глаз, в то время как она сдвинулась на своем месте, готовая отказаться. Но я не собирался отступать. Она собирается произнести противозачаточное заклинание у меня на глазах, и мы посмотрим, сможет ли она сдержать свои нервы.

Она вздохнула, опустив глаза на свой персик, и выглядела так, будто размышляла о смысле жизни.

Ну же, Блу, хватит оттягивать.

Она вздохнула, провела рукой по персику и закрыла глаза.

— Ты не повернута в сторону Венеры, — подметил я, и она вновь открыла глаза, прикусив губу и глядя на меня. Мне нравилось видеть ее снизу под собой, это давало мне ощущение власти, особенно когда она смотрела на меня вот так.

— Верно… да, — она подняла свою звездную карту на Атласе и повернулась на стуле, положив персик на краю стола и снова накрыв его ладонью. Я терпеливо наблюдал за ней, гадая, легко ли ей это удастся или она собирается отправить этот фрукт в загробный мир.

Она сжала пальцы, и персик отскочил от стола, когда воздух вырвался из ее ладони, и он врезался прямо в центр доски, разлетевшись каскадом оранжевой мякоти.

— Упс, — вздохнула она, в то время как Тори разразилась смехом рядом с ней.

— О Боже, Дарси, не делай этого с собой, — засмеялась она.

— Еще раз, — приказал я, быстро возвращаясь к своему столу, прежде чем вернуться к ней и положить еще один персик.

— Сконцентрируйся.

Она сглотнула, глядя на меня, и я наблюдал за тем, как поднимается и опускается ее горло, пока мои клыки покалывали во рту.

— Не могли бы вы просто отвернуться или что-то в этом роде? — она велела мне отступить, и мои брови удивленно поднялись. Я беспокою тебя, Блу?

— Нет, мне здесь хорошо, — я жестоко улыбнулся, и она сжала челюсть, явно разочарованная мной. Мне нравилось воздействовать на нее таким образом, зная, что я проникаю под ее кожу, возможно, даже так же, как она проникает под мою.

— Ладно, — сказала она, расправляя плечи, и решимость заполнила ее лицо.

Вот так, Блу, отбивайся. Покажи мне, на что ты способна. Докажи мне свою точку зрения.

Она снова сосредоточилась, ее глаза были прикованы к персику, в то время как мой взгляд не отрывался от ее лица.

Свет замерцал в ее руке и растекся вокруг персика, и на секунду мне показалось, что ей это удастся. Затем из ее ладони вырвался огонь и уничтожил персик.

Я рассмеялся и помчался за другим, одновременно разбрасывая фрукты другим ученикам, которые уничтожили свои. Когда я вернулся к ней, Диего отправил свой банан в полет над моей головой, но я проигнорировал его, сосредоточившись на Блу.

Я сложил руки, жестом показывая, чтобы она попробовала еще раз, и она сузила на меня глаза. Я ощутил ее пристальный взгляд, она искала причину, почему я так интересуюсь ее успехами, а не чьими-либо еще, и когда я тоже начал задаваться этим вопросом, я понял, что начну привлекать внимание других студентов, если не помогу им с этим заклинанием.

Я оставил ее практиковаться, отправившись дать совет Элайдже Индусу, с волос которого стекал банан. Класс начал делать реальные успехи только к концу урока, но в итоге наступил переломный момент, когда все хотя бы раз справились с заклинанием.

Когда прозвенел звонок и все начали выходить из аудитории, в классе был полный беспорядок. Мой взгляд зацепился за Дарси, когда она направилась к выходу вместе с Тори, и осознание того, что я, вероятно, не увижу ее снова до завтра, оставило внутри меня пустоту. Я колебался еще полсекунды, прежде чем принять безрассудное решение и броситься к ней, схватив ее за запястье, прежде чем она успела выйти за дверь.

— Мисс Вега. Останьтесь и помогите мне прибраться.

Наши глаза встретились, тайна между нами говорила о том поцелуе в бассейне, обо всех границах, которые мы пересекли и все еще хотели пересечь снова и снова. Она кивнула, и я отпустил ее, когда она повернулась к своим друзьям, чтобы попрощаться, а я отошел назад и поборол узел в животе, который говорил мне, что это опасная затея, но волнение победило, так как я получил возможность побыть с ней наедине.

Дверь захлопнулась, и наступила тишина, когда мы остались в классе друг с другом.

Дарси сунула персик в карман, затем взяла мусорное ведро и начала убирать кусочки фруктов с доски.

Я наблюдал за каждым ее движением и слушал бешеный стук ее сердца, который доносился до меня сквозь тишину, правда этого звука слишком хорошо говорила о том, что я заставляю ее чувствовать.

Тогда почему ты не смотришь на меня? Почему ты притворяешься, будто я действительно хотел, чтобы ты осталась и все убрала, когда ты знаешь, что я могу сделать это за долю секунды?

— Ты не ответила на мое сообщение, — сказал я.

— Это твоя новая коронная фраза? — беззаботно спросила она, опуская мусорное ведро, но не поворачиваясь ко мне.

Я мгновенно оказался позади нее, прижал одну руку к ее горлу, а другую к животу, притягивая ее к своей груди. Эта ситуация между нами выходила из-под контроля, я знал это. И, возможно, это только я чувствовал себя беспомощным перед этим, но когда мои клыки коснулись ее уха, а все ее тело задрожало в наслаждении, у меня появилось чувство, что я ошибся в этом.

— Ты должна сопротивляться, — прорычал я, гадая, сможет ли она.

— Я буду, если ты попытаешься укусить меня, но это не то, чего ты хочешь.

Мое сердце замерло на этих словах, от того, как она обратилась ко мне и выложила все как есть. Думаю, теперь я не особо скрывал свои намерения по отношению к ней, постоянно флиртуя, постоянно переступая чуть дальше черты, проведенной между нами.

Она повернулась в моих руках, глядя на меня из-под ресниц и оставляя меня потрясенным ее красотой и тем, как хорошо она чувствуется напротив меня.

— Не так ли? — спросила она.

Я сглотнул, когда в горле образовался комок, ее зеленые глаза были такими яркими, словно светились.

— Приближается Лунное Затмение. Все фейри ведут себя безумно, когда это происходит. Меня нельзя винить.

Улыбка заплясала в уголках моего рта, и ее взгляд упал на мои губы. Мне захотелось поцеловать ее еще раз. Забыть все, что я говорил до этого о правилах и последствиях, будь они прокляты.

— Звучит как очень удобное оправдание для нарушения правил, — обвинила она, переводя взгляд с меня на дверь и обратно. Я надеялся, что она не думала уходить. — А что бы подумала твоя девушка? — она строго посмотрела на меня, в ее глазах мелькнула обида, которая была мне чертовски интересна.

— Какая девушка? — спросил я, очарованный румянцем на ее щеках и сердитыми морщинками, образовавшимися на ее бровях.

— Франческа, — сказала она, пытаясь отойти от меня, но я крепко держал.

Я злобно усмехнулся, получая удовольствие от того, что вижу ее в таком напряжении.

— Ты ревнуешь.

Со скоростью Вампира я подхватил ее на руки, и она задохнулась, когда я развернул нас и усадил ее на край моего стола, прямо там, где я хотел ее тысячу раз. Я встал между ее коленями, ее бедра раздвинулись для меня, а дыхание участилось, и у меня появились всевозможные греховные идеи, за которые меня бы арестовали, если бы я когда-нибудь их осуществил. Даже такое положение, в котором мы сейчас находились, могло привести к серьезным неприятностям, если бы нас увидели, но опасность этого и бесконечное искушение от нее было лучшим, что я испытывал за последнее время, я просто не мог сопротивляться.

— Она не моя девушка, — я провел большим пальцем по шелковистой гладкой коже ее внутренней стороны бедра, в моих венах зажглись искры энергии, благодаря чему я стал твердым для нее.

— Нет? — спросила она, и я покачал головой, опустив взгляд вниз, туда, где ее юбка задралась на бронзовой коже бедер, туда, где мои пальцы касались ее плоти.

Я хотел большего, гораздо большего. Я хотел прижать ее к этому столу, спустить трусики с ее ног и широко раскрыть для меня. Я бы провел ртом по всей этой идеальной коже и узнал, насколько мокрой она станет от моих ласк, пока она будет стонать мое имя. Мое настоящее гребаное имя, а не профессор, или сэр, или даже Орион. Я хотел, чтобы ее язык извивался вокруг имени Лэнс, пока я пробовал на вкус ее кульминацию и чувствовал, как она наконец-то подчиняется мне.

Я моргнул, вспомнив, где нахожусь и насколько рискованны эти мысли. Ведь мысли могли привести к действиям, если она тоже этого хотела, если она была готова бросить со мной кости.

Я бросил взгляд на дверь, напряженно нахмурившись: все причины, по которым мы должны прекратить это прямо здесь, снова заполнили мою голову.

— Тебе лучше уйти, — сказал я, хотя на самом деле хотел сказать: «Останься здесь со мной, Блу. Оставайся, пока мы не узнаем, почему нас так тянет друг к другу».

Она кивнула, хотя на ее лице мелькнуло разочарование, когда она наклонилась вперед, чтобы встать, но я не двинулся с места, что означало, что она оказалась только ближе ко мне, чем раньше, и ее сладкий аромат донесся до меня и заставил мое горло пересохнуть от голода.

Моя рука все еще была между ее бедер, и я знал, что если она скажет мне хоть слово поощрения, я выброшу осторожность на ветер и дам волю своему желанию. Я буду требовать эту девушку, которая преследовала мои сны так же часто, как она преследовала мою бодрствующую реальность. Все остальное я выясню позже, потому что никогда в жизни я не хотел чего-то так сильно, и я устал жить, как зомби с вырванным из груди сердцем. Я снова хотел что-то почувствовать, даже если это было эгоистично и могло стоить мне всего.

Она крепко прижалась к моей груди, и я почти застонал от того, насколько хорошо она прильнула ко мне, не в силах пошевелиться, когда она оттолкнула меня назад.

— Это плохая идея, — предупредила она, ее голос был хриплым, а глаза были прикованы к моим.

Да, и одновременно лучшая из всех, что у меня когда-либо были.

Ее рука пробежала по моей груди, не торопясь, пока мои мышцы сжимались и сокращались под ее пальцами, и мое горло сдавило, когда разряд молнии прочертил путь через каждую часть меня, которой она коснулась.

— Я собираюсь уйти, — слабо сказала она, едва осознавая смысл этих слов.

— Правда? — спросил я, моя свободная рука скользнула по ее талии, и мои пальцы сжались, притягивая ее к себе, когда я шагнул дальше между ее ног. Я так сильно хотел ее, и если бы я подошел поближе, она бы почувствовала, насколько сильно она влияет на меня, как чертовски сильно я хочу ее.

— Да, — сказала она, задыхаясь, глядя на меня с целым миром желаний в глазах. — Да.

Но она не двигалась, не пыталась оттолкнуть меня. Вместо этого ее спина выгнулась еще немного, и расстояние между ними сократилось, мои пальцы скользнули между ее бедер, и она раздвинула их шире, даже не осознавая, что делает это.

Она была такой манящей, каждая ее частичка притягивала меня, словно она была Инкубом, смещенным в мое идеальное желание. Она должна была стать моей противницей, но вместо этого стала моим пристрастием. Эта девушка с ее надеждой на жизнь, с интересом к нашему миру магии и возможностям, которые были у нее украдены. Я хотел почувствовать это снова, эту чертову изюминку жизни, которая была потеряна для меня так долго. Она воплощала ее, это существо, которое, казалось, было создано только из света, хотя ее жизнь была полна испытаний, и все же это не было украдено у нее, как у меня. Она была сильнее меня, держалась за хорошее, даже когда ее окружало только плохое. А я, клянусь звездами, был тем самым плохим, которого она не заслуживала, тем, кто мог для нее все испортить, и все же я все еще двигался вперед, все еще жадно пытался урвать ее кусочек. Потому что она пробудила во мне что-то, чего мне не хватало, и эта часть меня умоляла о еще одном дне под солнцем.

Она переместила руку на мой бицепс и позволила ей пройтись по выпуклостям моих мышц до самого горла, которое вздрагивало в ответ на ее прикосновения. Она потянулась к ложбинке между моей шеей и ухом, где кожа встречается с грубой щетиной, и слегка нахмурилась, когда она сделала это, словно она уже думала об этом раньше. Она слегка прикусила губу, и этот вид привел меня на грань безумия, желание сократить расстояние между нами превратилось в плотскую потребность.

— Если ты не поцелуешь меня, я сойду с ума, — произнес я, мой голос был грубым от похоти, и я дал ей понять, что я весь ее, если она захочет, и дилемма блеснула в ее глазах, когда я отдал это решение в ее руки.

В дверь постучали, и Дарси перемахнула через стол назад, чтобы отстраниться от меня, и опустилась на другую сторону, а я остался на месте, зная, что могу двигаться со скоростью света, если понадобится. Вместо этого я оставался на месте с разгорающимся во мне гневом и желанием схватить ее и выпрыгнуть в это чертово окно, возникшим в моей голове, как маленький блуждающий огонек, манящий меня к верной гибели.

Блу расправила юбку, ее щеки вспыхнули, пока она пыталась скрыть любые доказательства того, чем мы только что занимались, а я, наконец, нашел в себе силы выпрямиться и поправить галстук. Я сделал вдох, успокаивая себя, осознавая, что у меня огромная эрекция, и я с таким же успехом мог бы помахать красным флажком тому, кто собирался войти в эту комнату.

Я прочистил горло, сделав единственное, что я мог сделать, и опустился в кресло за столом.

— Войдите, — позвал я, выравнивая свой голос, чтобы он звучал скучно, а не в неистовой жажде из-за присутствия моего ученика в этой комнате.

Дверь распахнулась, и вошла директор Нова, заставив мое сердце бешено заколотиться. Я молился, чтобы она ничего не заподозрила, и, к счастью, она проигнорировала Блу, когда ее взгляд упал на меня, и мои плечи опустились, когда я не нашел никакого обвинения в ее глазах.

— Я созвала собрание преподавателей в своем кабинете по поводу соблюдения комендантского часа. Студенты полностью игнорируют его. Ты ведь не против отказаться от своего обеда, чтобы присутствовать на нем?

У меня свело челюсть, и мой отказ мгновенно лег на язык, но мне нужно было увести Дарси отсюда, пока на нее не обратили еще больше внимания. Кроме того, Лайонел всегда узнавал, когда я не исполнял свою роль послушного профессора, и, по крайней мере, так я мог предложить более строгое наказание для студентов, нарушающих комендантский час, которое я мог потом с удовольствием привести в исполнение.

— Очень хорошо. Мисс Вега как раз уходила.

Нова кивнула, взглянув на Дарси с едва заметным намеком на признание, и я был благодарен, что ничего из этого не послужило тревожным звоночком. Нова сейчас находилась в состоянии сильного стресса: пресса дышала ей в затылок, а ФБР добивалось заявлений о том, как Зодиак собирается защитить своих студентов от новых нападений нимф.

Она кивнула Дарси, повернулась и поспешила обратно за дверь, и я двинулся следом, увлекая за собой Блу, прижав руку к основанию ее позвоночника.

Я жалел, что не могу улучить момент, чтобы сказать что-нибудь, пообещать, что это еще не конец, потому что, если уж на то пошло, я был вдохновлен как никогда, чтобы продолжать бороться за ее внимание, независимо от того, насколько безумным это было. Мои пальцы на мгновение коснулись ее спины, надеясь, что она поняла, какова моя позиция по отношению ко всему этому. Потому что, когда я отпрянул от нее вслед за Новой, я понял, что развращен своим желанием к Дарси Вега до предела. Одно ее слово — и между нами разгорится роман, ради которого я готов рискнуть всем.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

АКАДЕМИЯ ЗОДИАК 4: ПРИНЦЕССА ТЕНЕЙ

АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ГЛАВА ОТ ЛИЦА ДАРИУСА

МЕРЦАЮЩИЕ ИСТОЧНИКИ

Дариус

Всю ночь я лежал в своей кровати с Роксанией Вега, свернувшейся калачиком в моих объятиях, ее голова покоилась на моей груди, ее нога лежала поверх моей, а мое сердце колотилось по множеству причин.

Звук часов, тикающих в углу моей комнаты, составлял мне компанию до самого утра, а узел сожаления и, как я должен был признать, ненависти к себе нарастал с каждой секундой.

Я чувствовал себя мешком с дерьмом. Но сейчас я действительно ничего не мог с этим поделать. Статья была опубликована. Обратного пути не было, как не было и возможности передумать. Этот момент с ней в моих объятиях был украден, и я знал, что она возненавидит меня еще больше, когда поймет, частью чего я был прошлой ночью. И все же я не мог заставить себя разбудить ее и признаться в этом. Я даже не мог заставить себя встать с кровати и позволить ей спокойно спать без меня.

Я был совершенно беспомощен перед своим собственным надвигающимся разрушением, и я был слишком эгоистичен, чтобы отказаться от этих украденных часов с ней, прежде чем оно придет, и унесет меня.

Рокси что-то сонно пробормотала и придвинулась ко мне, заставив мою руку скользнуть с ее спины на изгиб ее задницы, когда она сдвинула бедра и ее нога проехалась по моей.

В моей груди раздался низкий гул, когда мой член запульсировал от желания, моя разгоряченная кровь судорожно забурлила, как это было с самого первого момента, когда я позволил ей повалить меня на кровать рядом с собой.

Лежать рядом с ней в таком состоянии было пыткой особого рода. Мое тело болело по ней так, как никогда не болело ни по одной другой женщине. Мои мысли переключились с сожалений о содеянном на грязные фантазии о том, как я хочу снова и снова разрушать ее, лежа рядом с ней. Я слишком часто представлял ее в своей постели, ублажал себя мыслями о ней каждый гребаный день на протяжении столь долгого времени, что уже сбился со счета. Она была моим запретным наваждением, моим тайным желанием и единственной вещью, которую, как я знал, никогда не смогу даже попытаться присвоить себе. И все же я был здесь, мой член стоял в штанах, мое тело болело, и я так ясно и отчетливо ощущал ее, что, вероятно, мог воскресить в памяти каждый ее вздох с того момента, как я привлек ее в свои объятия таким образом.

Если бы я не знал, что это не так, я бы поклялся, что эта девушка была самой могущественной Сиреной, с которой я когда-либо сталкивался, ее воздействие на меня казалось магическим и неестественным, не говоря уже о том, что сопротивляться ему было совершенно невозможно.

Она снова что-то пробормотала, и я сглотнул, моя рука переместилась к ее волосам. Я провел пальцами по ним и повернул голову так, чтобы поцеловать их.

— Что такое? — тихо спросил я, не зная, проснулась она или нет.

Она снова зашевелилась, ее рука прижалась к моим ребрам, прикосновение вызвало еще большую потребность в моей плоти, пока она устраивалась поудобнее, ее нога изогнулась по мне сильнее, как будто она пыталась прижаться ко мне ближе, несмотря на то, что мы уже были сплетены.

Она ничего не сказала, снова погружаясь в сон, и я испустил длинный вздох, моя кожа нагрелась, когда мои эмоции скользнули в мою магию и огонь разгорелся во мне.

Мышцы расслабились, и я сосредоточил свое внимание на этом моменте, на том, что я чувствую, держа ее в своих объятиях, и на глубоком удовлетворении, которое я находил рядом с ней.

Это не имело смысла. Возможно, мне следовало бы отнестись к этому с большим подозрением. Но по мере того, как темнота сгущалась вокруг нас, а мой взгляд был прикован к тому немногому, что я мог видеть на ее спящем лице, когда держал ее в руках, я почувствовал то, что обычно было таким неуловимым — покой.

Несмотря на все охватившие меня сожаления и разочарования, я позволил себе поддаться чарам этого момента, крепко прижался к ней и закрыл глаза. Я позволил сну захватить меня, наслаждаясь притворством, что она моя, зная, что это даже близко не похоже на правду.

***

Я почувствовал, как она отодвинулась от меня, когда утро наконец пришло, чтобы забрать у нас украденный момент, и я прикусил язык, чтобы не застонать.

Я знал, что принесет это утро: раскрытие правды и возвращение ненависти, которую она так сильно ко мне питала. Это была непрошеная агония, и прошлая ночь уже начинала казаться каким-то безумным, красивым сном, хотя я еще даже не открыл глаза.

Я прокрутил в голове несколько вариантов, которые у меня сейчас были. Я мог позволить ей уйти, открыть статью и вспомнить, кем она была и почему ненавидела меня. И я должен был этого хотеть. Я должен был радоваться ее падению, предвкушать унижение, которому она подвергнется, и надеяться, что это, наконец, сломит ее непокорность, которая доставляла мне столько гребаных проблем.

Но вместо этого мой язык потянулся к извинениям, которые я почти соблазнился произнести. Слова оправданий формировались на моих губах, пока я размышлял, сможет ли рассказ и попытка передать мои сожаления о том, что мы сделали, хоть как-то смягчить интенсивность того, что она будет чувствовать ко мне после этого.

Неужели я сошел с ума? Неужели я так сильно жаждал прикосновений Вега, что подумывал о том, чтобы просто извиниться и попросить прощения за план, за который еще вчера был только за?

Нам нужно было, чтобы она и ее сестра подчинились. Мой отец не позволил бы этому продолжаться долго. В каком-то смысле, это было милостью с нашей стороны — сломать их, вместо того, чтобы он сделал это сам. Я знал это. Я полностью верил в это. Так почему же я так переживал из-за осознания того, что после этого она больше не будет смотреть на меня так, как прошлой ночью?

Я мог слышать, как она извивается, ощущать ее движения на кровати, когда она слегка задела ее. У меня было чуть больше секунды, чтобы решить, что я собираюсь делать и как я собираюсь справиться с этой неразберихой, в которой оказался, но все, о чем я мог думать, это о том, чтобы притянуть ее обратно в свои объятия и украсть поцелуй, которого, как мы оба знали, я не заслуживал.

Я открыл глаза и посмотрел на нее в туманном свете утра, который проникал сквозь оранжевые тонированные окна, делая ее похожей на что-то вроде мечты, даже со спутанными волосами и скомканным вчерашним платьем, прилипшим к ее телу. Я хотел ее. Черт, я хотел ее так, как никогда ничего не хотел, и все же я знал, что это лишено всякого смысла.

Я перевел взгляд с нее на то, что она делает, и холодное, режущее чувство зародилось в моей груди, когда я понял, что она открыла ящик моей тумбочки, зажав в пальцах письмо, которое она не имела права читать.

Мой пульс заколотился от чего-то слишком близкого к страху. Я знал, что она увидит, и ненавидел то, как это отслаивает слой моей плоти, позволяя ей так легко взглянуть.

Список благотворительных организаций, в которые я жертвовал в последнее время, был практически признанием гнусной, поганой правды о том, что происходило за закрытыми дверями поместья Акрукс, и я чувствовал себя окровавленным и разоблаченным тем, как она читала их, словно имела какое-то право знать, как я пытался помочь другим семьям, подобным моей собственной, людям, у которых был хоть какой-то шанс избежать своей судьбы, в отличие от моей матери, брата и меня.

Почему я был таким чертовски глупым?

Что, черт возьми, заставило меня поверить хоть на секунду, что она пришла сюда ради меня, что она действительно хотела провести со мной время?

Неужели я провел всю ночь, борясь с собой за свои действия по отношению к ней, как гребаный дурак, хотя именно это она и планировала все это время? Прийти сюда и обшарить мои вещи, пока я сплю, выведать секреты и попытаться использовать их против меня?

Смущение, стыд, отказ и ярость пронеслись во мне так быстро, что я лишился рассудка еще до того, как успел обдумать свои действия.

— Какого черта ты делаешь? — я сорвался с места, моя рука обхватила ее запястье в железной хватке, заставив ее выронить бумаги, которые она читала, и она задохнулась от тревоги.

Рокси попыталась вырвать свою руку из моей хватки, отклонилась назад и повернулась, чтобы посмотреть на меня со смесью эмоций на лице, которые только казались еще большей ложью.

— Ай, — прошипела она сквозь зубы, встретив мой яростный взгляд, не дрогнув, что только еще больше раззадорило меня. — Отпусти, ты делаешь мне больно.

— Так вот почему ты осталась здесь прошлой ночью? — рявкнул я, продолжая удерживать ее, видя, как в ее зеленых глазах вспыхивает желание убежать, зная, что она скорее сделает это, чем расскажет правду о том, почему она осталась здесь. — Чтобы порыться в моих вещах, пока я сплю?

Я был таким чертовски глупым. Как я мог верить в иные слова, кроме этих? Неужели я так отчаянно нуждался в ее внимании, что позволил себе так легко ослепнуть от правды о том, кем она была? Неужели я действительно пытался убедить себя в том, что, глядя на меня, она могла видеть кого-то, кроме врага?

— Что? Нет! — задыхалась она, качая головой и заставляя свои по-прежнему радужного цвета кудри подпрыгивать, в то время как она лгала. — Я искала обезболивающее для своего похмелья и…

— Какое, на хрен, обезболивающее? — спросил я, нахмурив брови, пока она просто моргала на меня, запутавшись в своей лжи и неся чушь, как будто всерьез думала, что я поверю всему, что сейчас прольется с ее ядовитых губ.

— Это вещь смертных, — пробормотала она, даже не пытаясь придумать ложь получше, и дернула за руку, пытаясь снова убежать.

— Чушь собачья, — прорычал я, опустив взгляд на бумаги, разбросанные по ковру. Чувство незащищенности пробежало по моей коже, когда я понял, что не только был настолько глуп, что позволил ей подобраться ко мне настолько близко, но и что ей удалось добиться того, чего она хотела этим обманом. Она могла использовать найденную информацию, чтобы продать историю обо мне, рассказать всевозможные вещи о моем отце и образе жизни моей семьи, которые могли бы запятнать его репутацию, даже если бы не было никаких доказательств. Но он бы знал. Ему не потребовалось бы много времени, чтобы проверить мои счета и увидеть правду за этими пожертвованиями. Он увидел бы во мне слабость, мягкость, и наказал бы меня за это. Хуже того, он накажет их, мою мать и брата, которые примут на себя удар его гнева, как они делали слишком часто, и все потому, что я позволил своему желанию трахнуть эту девушку превратить меня в дурака.

— Я должен был знать, что ты не станешь проводить со мной время без мотива.

Черт, эти слова пронзили меня изнутри, как лезвие, рвущее мои органы. Осознание того, как глупо я поступил, пробивало себе дорогу, пока я боролся с чувством, нарастающим в груди, отказываясь признать, что это не что иное, как злость на себя за то, как легко она сблизилась со мной.

— У меня не было мотива, — огрызнулась Рокси, имея наглость пялиться на меня, будучи все еще в этом крошечном платье, сидя в моей кровати и походя на ловушку, созданную исключительно для того, чтобы пленить меня. Теперь мне все было чертовски ясно. Почему она вдруг начала вести себя так, как вчера вечером? Зачем идти в бассейн и притворяться, что она забыла, что я с ней там сделал. Зачем улыбаться мне, смеяться и прикасаться ко мне, словно я не заставлял ее кожу дрожать, и она не ненавидела меня с той силой, которую она слишком часто доказывала? Потому что она знала, что делает. Она хотела найти что-то, что можно было бы обратить против меня, она хотела дать отпор, а я был просто идиотом, который не понимал, что его разыгрывают.

— Это ты попросил меня прийти сюда, — продолжала она, все еще пытаясь обмануть меня. — Я не хотела смотреть ни на какие твои гребаные вещи. Я просто…

— Тебе, вероятно, следовало дать мне, если хотела измотать меня настолько, чтобы выкрутиться из этого дерьма, — холодно сказал я, насмехаясь над ней, словно я не был искушен именно этим, словно я не хотел ее бесконечно уже несколько месяцев, словно я не поддался бы на ее ухаживания, если бы она сделала хотя бы самое малое из них.

Я крепче сжал ее руку, пока она смотрела на меня, правда была так ясна сейчас и так глубоко резала. Это было гораздо больнее, чем могло бы быть, но я похоронил эту боль, запер ее и загнал подальше, пока не перестал ее чувствовать, и во мне не осталось ничего, кроме холодной, жесткой ярости, когда я смотрел прямо на нее, наконец-то увидев ее.

— Ты делаешь мне больно, — сказала она, ее тон был горьким, а легкий изгиб губ говорил о том, что она считает меня не лучше человека, который вырастил меня, считая, что я способен на гораздо большее, чем слишком крепко держать ее.

Я резко высвободил ее руку и оттолкнул от себя, укус этого обвинения глубоко вонзился в меня, так как мои собственные страхи относительно моей природы отразились в ее глазах. Мое желание доказать, что я не такой, как он, отпустив ее, не оправдалось, поскольку она потеряла равновесие от того, как неожиданно я это сделал, и почти свалилась с кровати, а мое сердце заколотилось от желания протянуть руку и подхватить ее.

Я сжал кулак, сопротивляясь этому желанию, уверенный, что она просто пытается снова разыграть меня, желая показаться слабой, чтобы моя решимость сломалась. Но теперь я видел правду. Я знал ее игру, и я мог сказать, кто был ее целью.

Рокси отступила от меня, не то чтобы испугавшись, но словно пытаясь увеличить расстояние между нами на случай, если она решит ударить меня своей силой. Ее зрачки потемнели до цвета сажи, когда она призвала тени, и у меня свело челюсти, когда моя собственная сила устремилась через мои конечности, готовая защищаться, если она поддастся темным порывам, которые я видел в ее глазах.

Мой взгляд устремился на нее, когда она дошла до двери и взялась за ручку за спиной. Она собиралась уйти. И она будет думать, что ей удалось манипулировать мной и играть со мной, когда она это сделает, но к черту это. Если она действительно думала, что нашла способ пронзить мое почерневшее сердце, то ей нужно было напоминание о том, что у меня его нет, особенно когда дело касается ее.

— Не ищи меня в следующий раз, когда будешь слишком пьяна, чтобы позаботиться о себе, — с горечью произнес я, скорчив гримасу отвращения, одновременно пытаясь побороть чувство в груди, от которого я был наполовину уверен, что истекаю кровью прямо здесь, у ее чертовых ног.

Однако я не собирался позволить ей поверить в свои домыслы. Я отверг это. Мне было все равно, что это я искал ее, потому что теперь я знал, что именно она все это время работала, чтобы заманить меня. Идеальная ловушка для самонадеянного Дракона. Но теперь все стало ясно.

— Пошел ты, — прошипела она, и что-то в ее глазах впилось в меня еще глубже, чем осознание того, что она играла со мной — краткий миг сырой боли, которая казалась настолько реальной, что я почти купился на нее.

Но прежде чем я успел сказать что-либо еще, она захлопнула дверь между нами и оставила меня пялиться ей вслед.

Каким-то чудом я успел щелкнуть пальцами и установить заглушающий пузырь за полсекунды до того, как из меня вырвался яростный рев, и я вскочил с кровати. Моя плоть дрожала от желания сместиться, и через несколько мгновений я был у двери, врезав в нее кулаком с такой силой, что по центру разошлась огромная трещина.

Я перевел взгляд на остальную часть комнаты, желание разорвать, растерзать и уничтожить каждую гребаную вещь в ней когтями вцепилось в меня, когда мое зрение сместилось, и я обнаружил, что смотрю сквозь рептильные глаза моего Дракона.

Эта девушка. Эта гребаная девушка.

Никогда в жизни я не встречал никого, кто мог бы разозлить меня так, как она. Никогда в жизни я не находил никого, кто бы так бесил, раздражал и вызывал чертову ненависть. Она вызвала во мне все эмоции, которые я так старательно пытался скрыть, а потом изгоняла их с помощью одной лишь улыбки, и теперь я увидел, чем это было на самом деле: гребаной игрой. Она тащила меня за собой, как собаку на поводке, искушая приблизиться, но при этом все время стремилась вонзить нож в мою гребаную спину.

Что ж, шуткой для нее будет, когда она прочтет эту долбаную статью сегодня.

Я стащил с себя треники и боксеры, подошел к окну и распахнул его настежь, а затем выпрыгнул в небо и в мгновение ока переключился.

Мой Дракон вырвался из моей кожи, золотая чешуя заменила плоть, которая всю ночь была прижата к лежащему телу этой гребаной принцессы Вега, и предоставил мне возможность выплеснуть свою ярость на небеса.

Огонь вырывался из моей пасти, пока я мчался к облакам, рев, достаточно громкий, чтобы разбить окна дома Игнис, вырывался из меня, по мере того как я отдавался зверю. Я позволил своему гневу, ярости, обиде и негодованию вылиться из моей души, когда я мчался по небу, оставляя Роксанию Вегу так далеко позади себя, как только мог, и вытесняя все мысли прошлой ночи из черепа, пока не осталось ничего, кроме холодной, жесткой отстраненности, которую я должен был чувствовать по отношению к ней.

Она представляла собой проблему, от которой мне нужно было избавиться. Ничего больше. И я не вернусь в свою комнату, пока не убежу себя в этом достаточно твердо, чтобы вновь встретиться с ней лицом к лицу.

***

К тому времени, как я сбросил с себя дурное настроение, вернулся в свою комнату, принял душ и переоделся в форму академии для занятий, на обед я пришел гораздо позже обычного. Несомненно, Наследники будут допытываться, где я был за завтраком, но я не хотел говорить им, с кем делил постель, не в последнюю очередь потому, что это повлечет за собой кучу неточных обвинений о том, что мы делали в этой постели, а Макс, вероятно, сможет прочитать каждое поганое желание и укол отказа, который она оставила на мне.

Лучше бы я ничего не говорил и продолжал держать свои чувства к Рокси Вега при себе во всей их поганой красе.

Я вошел в двери Сферы и направился к красному дивану, где уже ожидали другие Наследники. Волнение Сета было ощутимо, он практически подпрыгивал на своем месте, его взгляд был прикован к чему-то в другом конце комнаты.

Я проследил за его взглядом и почувствовал себя так, словно меня ударили, когда мой взгляд упал на Рокси. Она сидела прямо на своем сиденье, ее пальцы сжимали Атлас настолько сильно, что казалось, он вот-вот треснет, и она даже не замечала, что делает с ним. Не было никаких сомнений в том, что она читает статью, напечатанную в «Небесном Таймс».

Она выглядела чертовски разъяренной, ее челюсть скалилась, когда она говорила со своими друзьями и Дарси, жар практически излучался от нее, и на мгновение я подумал, не потеряет ли она контроль над своей формой Ордена.

Уголок моих губ искривился в удовлетворении при виде того, как она взбешена. Это было меньшее, чего она заслуживала после того, что она пыталась устроить в моей комнате, роясь в моих вещах, но даже когда я пытался почувствовать себя хорошо, в моем нутре поселилась тяжесть. Я вспомнил, как она вела себя со мной прошлой ночью, о часах, которые я украл в ее обществе, когда она вела себя совсем по-другому. Я почти позволил себе поверить в другую историю для нас двоих. Которую так чертовски глупо было жаждать, и все же я не мог перестать хотеть, причем одновременно.

Макс наклонился вперед, когда я подошел.

— Ты едва не пропустил шоу, — укорил он, и Сет указал на другой конец комнаты, снова привлекая мое внимание к Вега.

Я повернулся, чтобы посмотреть, и увидел, что Рокси уже смотрит на меня, наши взгляды столкнулись, и меня пронзила боль прямо в центр груди, когда я увидел ненависть и отвращение на ее лице. Она была потрясающей в своей ярости, огонь ее Ордена пылал в ее зеленых глазах, и, несмотря на то, что я знал, насколько это было хреново, я не мог не наслаждаться ощущением ее внимания ко мне. Я просто хотел получить ее внимание любым способом, и даже ее ненависть стоила ярости в ее глазах, только чтобы знать, что я был в ее голове и на мыслях. В конце концов, это было самое малое, что она заслужила за то, что поглотила мои мысли.

Я мрачно улыбнулся ей, давая понять, что я был частью этого, и отбросив воспоминания о том, что я пытался все отменить. Сейчас это уже не имело значения. После того, что она устроила прошлой ночью, заставив меня ослабить бдительность, чтобы она могла порыться в моих вещах, я не собирался позволять себе чувствовать вину за свою роль в этом.

— Дай мне посмотреть. Я оставила свой Атлас заряжаться в своей комнате, — сказал я, опустившись на свое место и протягивая руку, когда Макс передал мне свой Атлас с уже открытой копией газеты на экране.

— Где ты был? — спросил Калеб, и я поднял взгляд, обнаружив, что он выглядит не слишком веселым, его губы были опущены вниз, что было довольно необычно для него.

— В постели. Затем я отправился полетать, — сказал я, не солгав, но и не сказав всей правды.

— И кто же она? — спросил Макс со знающим взглядом в глазах, но я проигнорировал его, захлопнув свои ментальные стены изо всех сил, чтобы он не лез в мою гребаную голову, и опустив взгляд на газету.

— О мои звезды, — взволнованно вздохнул Сет. — Кажется, я только что видел, как маленькое сердечко Дарси разорвалось на две части. Как думаешь, я могу подойти поближе, чтобы слизнуть его вкус с воздуха?

— Просто наслаждайся представлением, — сказал Макс, подталкивая его, чтобы он оставался на месте.

— Ты хотя бы почувствовал это? — укорил его Сет. — Расскажи мне, как это ощущалось, Макс, расскажи мне, насколько это было больно.

Их слова не доносились до меня, когда я переключил свое внимание на статью о близнецах Вега, которая была напечатана на первой полосе. Любое удовольствие, которое я пытался получить от их падения в связи с этим, улетучилось, когда я посмотрел на различные фотографии, которые были напечатаны наряду с текстом.

Рокси танцевала там, в нижнем белье, вокруг нее было множество мужчин, их руки касались ее плоти, их тела прижимались к ней, и похоть в их глазах заставляла меня хотеть выследить каждого из них и разодрать их гребаные лица.

Дым перекатывался по моему языку, пока я заставлял себя читать слова, сопровождавшие эти чертовы фотографии, пытаясь по крайней мере увидеть это ясно, понять, будет ли этого достаточно, чтобы разрушить их, заставить, наконец, подчиниться.

Слухи о нестабильности и сексуальной зависимости близнецов Вега подтвердились.

Автор Гас Вулпекула

Новости о том, что возвращение Гвендалины (Дарси) и Роксании (Тори) Вега было омрачено правдой об их психических отклонениях, подтвердились сегодня вечером.

Хотя фейри Солярии радовались возвращению потерянных королевских особ в начале этого года, оказалось, что их приезд может быть не более чем появлением двух поврежденных и неуравновешенных девушек.

На прилагаемых изображениях и кадрах вы увидите, что Гвендалина действительно убеждена, что может общаться с неодушевленными предметами. По словам очевидцев, она предлагала несуществующей вороне покататься на свинье, а в следующий миг пыталась купить невидимой вороне галстук-бабочку. К концу вечера она вступила в полномасштабный спор с камнем, который, по ее словам, украл ее сомбреро и пытался поджечь воображаемое существо.

Между тем, на других кадрах с той же вечеринки Роксанья (Тори) Вега запечатлена в компании двух из шести мужчин, которых она привела в свою комнату той ночью. Хотя полиамория широко распространена среди Оборотней и других стайных Орденов в нашем обществе, такая постоянная смена сексуальных партнеров и сообщения о том, что она требует дико возмутительных действий от мужчин, которых она соблазняет, под угрозой того, что она использует свое королевское имя, чтобы оклеветать их, если они не будут участвовать — более чем ненормально.

У меня отвисла челюсть, пока я заставлял себя просматривать отснятое видео. Жар внутри меня нарастал, как в печи, пока я выдерживал столько, сколько мог. Рокси выглядела как чертова богиня, заманивающая простых смертных к себе столь же легко, как и дышит, пока она танцевала так, что это выглядело почти порнографически.

Мне нужно было кого-то ударить. Скорее всего, сначала этого гребаного парня в шапке и Джастина Мастерса, потому что то, как они прикасались к ней, вызывало у меня желание кастрировать их обоих и развесить их яйца в моей гребаной сокровищнице, словно они были одной из моих самых ценных вещей.

Я чувствовал, как Макс с любопытством смотрит на меня, когда немного моей ярости проскользнуло сквозь мои ментальные барьеры, поэтому вместо этого я открыл видео с Дарси, стараясь получить хотя бы капельку удовольствия от наблюдения за ее разговором с воображаемой вороной, но даже это не помогло.

— Тори чувствует себя так, словно у нее разбито сердце, — сказал Макс, отвлекая мое внимание от статьи и заставляя повернуть голову, чтобы взглянуть на Рокси. В какой-то глупый момент я подумал, что, возможно, я обнаружу, что она смотрит на меня, и может ли то, что он мог почувствовать от нее, проникнуть и в мою душу.

Но она не смотрела на нас. Ее взгляд был прикован к сестре, а Дарси не сводила глаз со стола между ними, бормоча что-то, что, похоже, вызывало реакцию, которую чувствовал Макс.

— Это разрывает их на части, — шипел Сет с ликованием. — Посмотрите на них. Дарси не хочет быть с ней — она сдается. Это работает, ублюдки, это, блять, работает!

Калеб хранил полное молчание по поводу всего этого дела, и я подумал, не был ли он все еще недоволен этим. В конце концов, он не хотел идти на это, но он всегда поддерживал нас, даже когда мы выбирали решение с перевесом голосов.

— Почему у тебя выражение лица, как у потрепанной задницы? — выстрелил я в него, размышляя, смогу ли я спровоцировать его на драку, чтобы выпустить часть этой энергии из моих конечностей. Я все еще планировал выбить дерьмо из каждого ублюдка, который танцевал с Рокси прошлой ночью, но никто из них не смог бы дать мне настоящий бой. Кроме того, он тоже танцевал с ней, и сколько бы я ни убеждал себя, что мне на это наплевать, я должен был признать, что все равно получу некоторое удовольствие от того, что набью его смазливую мордашку.

— Тори бросила его, — хихикнул Сет, и, вопреки всему, в моей груди развязался узел, который бесконечно улучшил мое настроение от этого простого заявления.

— Отъебись, — рявкнул Калеб. — Она не бросала меня — как она четко дала понять, мы вообще никогда не были вместе, так что это даже не было расставанием. Мы просто больше не трахаемся.

Смех вырвался у меня прежде, чем я успел остановить себя. Раздраженное выражение его лица давало понять, что он был недоволен таким поворотом событий, и, несмотря на то, что я знал, что являюсь засранцем, смеясь над его ситуацией, я ничего не мог с этим поделать.

— Это из-за статьи? — спросил я, бросая Атлас на журнальный столик перед нами, чтобы больше не смотреть на эту гребаную штуку.

— Нет, это произошло до того, как она увидела ее, — сказал Сет, бросив на Кэла взгляд, который выражал что-то среднее между сочувствием и справедливостью. — Хотя, наверное, это к лучшему. Секс с врагом никогда не кончится счастливо.

— Он прав, — согласился Макс, а Калеб усмехнулся.

— Я не искал брака, — огрызнулся он. — Мне просто нравилось, то как она была со мной. Она не болтливая фанатка и не хотела быть миссис Альтаир. Кроме того, она сексуальна и трахается как язычница, так что…

— Никто не хочет слушать о твоей сексуальной жизни, Калеб, — рявкнул я, заставив всех троих удивленно вскинуть на меня глаза.

— О…кей, — сказал Сет, бросив на Макса косой взгляд, в котором читалась вся драма. — Ну, Вега, о которой идет речь, только что выбежала из комнаты, так что, как ни крути, похоже, у нее сегодня довольно дерьмовый день.

Мои глаза метнулись к двери, как раз когда Рокси выскочила через нее, и я смотрел, как она медленно закрывается за ней, нелепое желание последовать за ней заполнило меня, и дым вырвался из моих губ.

Дарси вскочила со своего места и направилась в противоположную сторону от сестры, выбрав другой выход и оставив своих друзей, сидящих за своим обычным столом и совершенно не знающих, что им делать. В нашу сторону было брошено более нескольких ненавидящих взглядов, и я заставил себя расслабиться в своем кресле, позволяя им думать, что я наслаждаюсь этой победой, даже если она была кислой на вкус.

Сейчас это не имело значения. Вот как велись эти игры. Мы прежде всего политики, и нам нужно было заручиться поддержкой народа, чтобы править так, как люди того заслуживают. Две девушки, выросшие в царстве смертных, никогда не смогут справиться с этой задачей. Они не знали и малейшей части того, что им понадобится для управления этим королевством, и нашей обязанностью было сделать так, чтобы Солярия никогда не попала в их неумелые руки.

— Вы, гнусные скандалисты! — крикнула Джеральдина, и я вздохнул, откинув голову на спинку сиденья. Мои глаза устремились в ее сторону, в то время как она шла через помещение к нам, покачивая пальцем, а ее значок О.С.Е.Л. ярко сиял на ее груди. — Вы беспринципные нинкомпупсы!

— Что не так, Джерри? — спросил Макс, делая глоток кофе, как будто он понятия не имел, что ее так взбесило, и одновременно напоминая мне, что я еще не ел сегодня, когда он носком ноги отодвинул тарелку со своим обедом на край стола.

— Не притворяйся невинным со мной, ты, надоедливая барракуда, ты прекрасно знаешь причину моего презрения, и твоя низкая тактика никого ни в чем не убедит. Мои леди были рождены для власти, их достоинство и красота сияют слишком ярко, чтобы их можно было запятнать какой-то жалкой ложью.

— Тори не выглядела такой уж достойной, когда трахалась всухую с половиной мужчин на танцплощадке, — с дразнящей ухмылкой заметил Сет, и Джеральдина взвизгнула в знак протеста.

— Если моя леди пожелает проявить свою сексуальность и свободу своей плоти, то она должна это сделать! Кто бы говорил, а ты бы помалкивал, Сет Капелла — хорошо известно, что ты погрузил свой длинный шерман в гораздо большее количество кустов и зарослей, чем может сосчитать любой фейри. Разница лишь в том, что никто не хотел бы видеть изображения того, как ты извиваешься против кого-либо, и чтобы это навсегда запечатлелось в их глазах.

— Подожди, ты пытаешься сказать, что не думаешь, будто кто-то захочет увидеть фотографии, где я и моя стая занимаемся этим? — спросил Сет, глядя на нее во все глаза.

— Конечно, не захотят. Именно поэтому ни одна подобная история никогда не была напечатана — звезды знают, что не составит труда получить кадры, на которых ты набрасываешься на кого-нибудь, как некастрированная шавка, которой ты и являешься.

Губы Сета раздвинулись в негодовании, но прежде чем он успел придумать, что на это ответить, двери распахнулись, и в комнату влетела Кайли с Маргаритой под руку, их группа фанаток неотступно следовала за ними по пятам, все их взгляды мгновенно переместились на нас.

— Сет Капелла, — прорычала Кайли, направляясь к нам с намерением, но когда я оглянулся на Сета, то увидел, что он вскочил со своего места и перепрыгнул через спинку дивана.

— Я только вспомнил, что мне нужно кое-где быть, — сказал он. — Но я мог бы сколотить состояние на продаже видеозаписей того, что я вытворяю со своей стаей, Грас. Целое состояние.

Джеральдина насмешливо отозвалась о его утверждении.

— Я скорее посмотрю, как Грифон предается любовным утехам с бисквитом, чем буду терпеть вид твоих потных ягодиц, пытающихся вспахать газон.

Макс захихикал, и я вовремя остановился, чтобы не присоединиться к нему, но Сет лишь бросил на нее взгляд, поспешив прочь, убегая, пока Кайли не успела добраться до нас, и воспользовавшись дверью, которую Дарси использовала в дальнем конце комнаты.

— Это все, что у тебя есть? — спросил я Джеральдину. — Ставишь под сомнение вероятность того, что кто-то захочет купить наши секс-записи?

Губы Джеральдины поджались, и она указала на меня.

— Я ничего такого не хочу. Но правда в том, что видео, на котором моя леди танцует под луной и выбирает подходящих претендентов, набрало более миллиона комментариев за одну ночь — правда в том, что ваши мелкие игры всегда будут иметь обратный эффект, потому что, как бы вы ни пытались изобразить их, истинные королевы всегда будут сиять ярче, чем четверо забытых фекалий, которых нужно подтереть с сапог нашего королевства.

Джеральдина развернулась и унеслась прочь, не дожидаясь какого-либо ответа на это, и рык зародился в моем горле, когда я бросил взгляд на статью, которая все еще была открыта на Атласе Макса, несколько более чем похвальных комментариев от фейри о том, как выглядит Рокси или о желании помочь ей с ее сексуальной зависимостью, заставили мою кровь снова воспламениться.

— Эй, я не закончил с тобой, — рявкнул Макс, вскочив на ноги и бросившись за Джеральдиной, но я не смог найти в себе силы, чтобы присоединиться к нему. В клубе О.С.Л.О.В. все равно одни сумасшедшие. Я не собирался тратить свое дыхание, пытаясь спорить с ними.

Кэл, казалось, был согласен со мной в этом, и он избавился от своего раздраженного выражения лица, но я видел, что это лишь прикрытие, маска, которую он всегда надевал, когда нам приходилось появляться на официальных мероприятиях.

— Ты в порядке? — спросил я, создав вокруг нас заглушающий пузырь и предприняв попытку быть приличным другом, несмотря на мои личные чувства по поводу того, что он и Рокси решили отложить их соглашение.

Он скорбно улыбнулся.

— Не похоже, чтобы это могло продолжаться долго, не так ли? — сказал он, отмахиваясь. — У нас нет такой роскоши, как выбирать себе кого-либо.

— Ммм, — согласился я, мои мысли сместились к непривлекательной перспективе будущего с моей невестой, и мое настроение ухудшилось еще больше.

— В любом случае, почему у тебя такой раздраженный вид? — добавил он.

Я подумывал поделиться с ним правдой, но решил, что признание в том, что Рокси провела в моей постели всю ночь, прямо перед тем, как разорвала с ним связь — это не то, что он хотел бы услышать. Она не принадлежала ему, никогда не принадлежала, но это не значит, что я должен сыпать соль на его раны.

— Просто сомневаюсь во всех своих жизненных решениях, — пожав плечами, сказал я. — И надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы положить конец дерьму с Вега. Мне нужно двигаться дальше по своей гребаной жизни, — я провел рукой по лицу, задаваясь вопросом, есть ли у меня хоть какая-то надежда на это, пока Роксания продолжает метаться туда-сюда в моих мыслях при каждом удобном случае.

— В таком случае, ничего слишком драматичного, — поддразнил он, и я рассмеялся.

— Где Сет? — рявкнула Кайли, остановившись перед нами и уперев руки в бедра, глядя на меня в ожидании ответа.

Я вскочил на ноги, разгоняя окружающий нас пузырь глушения, и посмотрел на нее сверху вниз, напоминая ей, с кем именно она разговаривает, так как она была вынуждена запрокинуть голову назад, чтобы выдержать мой взгляд.

— В чем дело? — спросил я низким тоном, и ее горло дрогнуло, когда ее маленькая группа последователей попятилась за ней.

— Мне… мне просто нужно поговорить с ним, — произнесла она, борьба в ней угасла. — Он задолжал мне объяснения, и я подумала, что вы можете знать…

— Я похож на его мальчика-посыльного? — спросил я.

Кайли быстро покачала головой, и я прицыкнул языком, двинувшись, чтобы обойти ее, но Маргарита преградила мне путь, прежде чем я успел уйти.

— Привет, малыш, — сказала она, прикусив нижнюю губу и с надеждой посмотрев на меня. — Я подумала, мы могли бы пойти куда-нибудь и… поговорить?

Взгляд ее глаз говорил о том, что она предлагает нечто совершенно иное, чем говорить своим ртом, но она не вызвала у меня ни малейшего интереса, несмотря на свою рубашку с низким вырезом и безупречный макияж. Рокси Вега мгновенно пронеслась в моем сознании, и я на мгновение замешкался, когда рык поднялся в моем горле. Мой чертов член собирался отвалиться из-за нехватки применения, если он продолжит настаивать на проявлении интереса только к ней, однако я ничего не мог с этим поделать. Я не знал, было ли дело в вызове, который она бросала, в том, как легко она разжигала во мне такие яростные эмоции, или просто в том, насколько я был зациклен на необходимости заставить ее подчиниться, и мысль о том, чтобы сделать это с помощью своего тела, была почему-то еще более соблазнительной, чем мысль о том, чтобы сделать это любым другим способом.

Возможно, мне следовало принять предложение Маргариты, увести ее куда-нибудь и позволить получить от меня все, чего она хотела, используя ее, чтобы вытеснить мысли о Рокси Вега из моей головы, но в этой идее не было ничего привлекательного.

— Нет, — пренебрежительно ответил я, обходя ее и качнув подбородком в сторону выхода, когда встретился с темно-синим взглядом Калеба. Он кивнул в знак согласия и удалился, прежде чем Кайли успела пристать к нему со своими вопросами о Сете, а я направился к двери, не оглядываясь назад.

— Макс? — позвал я, заметив его среди толпы членов О.С.Л.О.В., где он, похоже, ввязался в жаркий спор о рогаликах, а Джеральдина держала один между ними, как щит.

Я прошел мимо всех, заставляя их разбегаться в стороны по мере моего приближения, никто из них никогда не желал делиться своим анти-Наследническим мнением с такой решительностью в лицо, как они делали это за моей спиной.

— Ты сумасшедшая, — прорычал Макс на Джеральдину, и она громко рассмеялась.

— Сказал хряк луне. Не думай ни на секунду, что я ценю твое любительское ракообразное мнение, мальчик плавник.

— Как ты только что меня назвала? — прорычал Макс, и я покачал головой, схватив его за руку и одновременно ударив по плечу парня в шапке достаточно сильно, чтобы повалить на задницу.

— Осторожнее, Дерек, — сказал я, и мой мрачный взгляд дал ему понять, что я имею в виду не текущий момент, а прошлую ночь, и он кивнул, снова вскарабкавшись на ноги, пока я отводил Макса от Джеральдины.

— Я не закончил, — прорычал Макс, но он не сделал никакой попытки остановить меня, пока я оттаскивал его.

— Ты знаешь, нет смысла разговаривать с Джеральдиной, — сказал я, как раз когда ее голос громко прозвучал позади нас.

— Вот и все — беги прочь, ты, усохшая креветка! Правда — неподъемная госпожа, которую невозможно отрицать!

— Она только что сказала, что я усохший? — Макс попытался повернуть назад, но я крепче прижал его к себе и вытолкнул на улицу.

— Не стоит, — настаивал я. — Просто пойдем потусуемся в Лощине. Нам всем не помешает побыть вдали от всего мира.

Макс с любопытством посмотрел на меня, его дары касались моих стен, пытаясь прочесть меня, но они были крепко заперты, а моя легкая улыбка была обезоруживающей.

Калеб возник в одно мгновение, бросив мне запеченный сыр в бумажном пакете вместе с бутылкой колы, и я поблагодарил его, вгрызаясь зубами в еду.

— Где Сет? — спросил Калеб, когда мы начали подниматься по тропинке к Стенающему Лесу. — Он сбежал прошлой ночью, и, учитывая, что официально кусать мой Источник стало просто чертовски неловко, я подумал, что могу попытать счастья с ним, если, конечно, никто из вас не предлагает?

Я вздохнул, покачав головой.

— Я вчера забыл положить свое золото в постель, — сказал я. — Мне следовало бы пополнить запасы, правда.

— Потому что ты с кем-то засиделся допоздна? — спросил Макс, быстро вернувшись к этой теме, а я вместо ответа откусил еще кусочек своего запеченного сыра, но они оба только ждали, заставляя меня ответить.

— Ну, да, — признал я. — Но не в том смысле, о котором вы подумали. После того, как мы дали близнецам противоядие, вы знаете, что я должен был…

Нас прервал вой, и я поднял голову: Сет бежал по тропинке в нашу сторону, обхватив рот руками, а его длинные темные волосы развевались за спиной.

— Возможно, это один из лучших дней в моей жизни, — объявил он, остановившись перед нами.

— Почему? — спросил я, и его ухмылка расширилась.

— Это секрет, — сказал он, явно решив, что так даже лучше. — Супер-секрет, тайна, которая поможет избавиться от Вега даже легче, чем мы думали, поскольку…

Дрожь магии прокатилась по моей коже, и я резко остановился, Калеб чуть не врезался в меня, когда я почувствовал всплеск собственной силы, дающей мне знать, что кто-то только что разрушил одну из магических сигнализаций, которые я установил на свои вещи после того гребаного пожара в моей комнате.

— Черт, — сказал я, и остатки запеченного сыра выпали из моих пальцев, когда мой Дракон ожил в моей плоти, глубокий рык сорвался с моих губ.

— Что случилось? — встревоженно спросил Макс, несомненно, чувствуя, как во мне разгорается ярость, когда я понял, что кто-то пытается угнать мой мотоцикл.

— Кто-то пытается украсть мой мотоцикл, — прорычал я, поворачивая голову в направлении парковки за деревьями, и огонь запылал в моих конечностях, когда я понял, что уже точно знаю, кто это. — Рокси, — прошипел я, и все остальные в тревоге уставились на меня.

— Ты уверен? — потребовал Калеб, его голова тоже повернулась в сторону парковки.

— Конечно, — подтвердил я, и Сет возбужденно закричал.

— Пойдем-ка поохотимся на Вега!

Никто не возразил, и я кивнул, рванув с места, на ходу срывая с себя одежду: монстр под моей плотью умолял вырваться на свободу, и смещение настигло меня, как только я отбросил в сторону последний предмет одежды.

Мои золотые крылья мощно били, вознося меня в небо, когда я вырвался из-за верхушек деревьев, и мой взгляд остановился на правой стороне парковки, расположенной вдалеке от них.

Остальные кричали и улюлюкали подо мной, Сет тоже раздевался, чтобы сместиться, а Макс двинулся вперед, чтобы забраться на его спину, но я не стал ждать. С яростным ревом я рванул в сторону парковки, моя добыча была у меня на прицеле, а ярость пылала так же жарко, как пламя, вырывавшееся из моей пасти.

На этот раз Роксанья Вега зашла слишком далеко, и я собирался наглядно продемонстрировать ей, что бывает, когда ткнешь в спящего Дракона.

ДАРИУС

Я летел стремительно и быстро, обостренный слух улавливал рев двигателя моего мотоцикла, пока эта маленькая воровка проносилась по парковке, кружа по рампе и направляясь к выходу так быстро, как только могла.

Я прибавил скорость, летя все быстрее и быстрее, преследуя ее к шлагбауму, преграждавшему ей выход, стремясь добраться туда первым и приземлиться перед ней, заставив ее встретиться лицом к лицу со мной и последствиями того, что она намеревалась сделать.

Деревья проносились подо мной, пульс бился в такт ударам моих крыльев, отчего верхние ветви колыхались, словно сквозь них проносился ураган.

Из выхода с парковки вырвался огненный взрыв, и Рокси прорвалась через него, ничуть не замедляясь, вылетела на дорогу и свернула на мотоцикле в сторону от меня, вырвав из моих губ яростный рев.

Она была быстрой на этой штуке, но я был быстрее, и теперь, когда она была у меня на прицеле, у нее не было шансов сбежать.

Она подняла голову, ее волосы разметались по плечам от скорости мотоцикла, когда она повернула его ко мне, а не помчалась прочь, как я ожидал, двигатель дико зарычал, когда она выжала газ и на полной скорости рванула ко мне.

Мой взгляд был прикован к ней, ярость внутри меня заставляла мою кровь пылать так же жарко, как огонь, который разрастался в моей груди, и хищник во мне поднял голову от необходимости питаться.

Я ожидал, что она отвернется, вывернется и попытается бежать, может быть, даже остановится и сдастся, умоляя меня о пощаде, но, конечно, она ничего этого не сделала. Я никогда не встречал такой упрямой и неистовой женщины, как она, и она смотрела мне прямо в глаза, направляясь ко входу в Стенающий Лес, несмотря на то, что я приближался к ней сверху.

Она собиралась попытаться сбросить меня с хвоста, и ее план внезапно стал мне понятен, когда я осознал, почему она рискует. Если она доберется до деревьев, я потеряю ее из виду, а она явно была настолько уверена в своих навыках езды на этом мотоцикле, что считала, что сможет обогнать меня, стоило лишь скрыться из виду.

Я снова зарычал, когда мы приблизились друг к другу, обнажив зубы и осмеливаясь продолжать эту глупую игру, потому что если она толкнет меня еще дальше, то действительно узнает, что бывает, когда Дракон поддается своей природе.

Конечно же, она не вняла моему предупреждению и не обратила внимания на опасность, которую сама же и навлекла, приблизившись, высоко задрав подбородок и встретившись с моим вызывающим взглядом, а дикая улыбка растянула ее губы в твердом «пошел ты» прямо перед тем, как она скрылась под кронами деревьев.

Яростный рев вырвался из моей пасти, когда она скрылась от меня, и весь лес, казалось, задрожал под его тяжестью. Желание поджечь все вокруг и сжечь ее впилось когтями в мое горло, когда я был вынужден резко затормозить и развернуться.

Нотка ее смеха насмехалась надо мной, когда я разворачивался, и звук был поглощен ревом двигателя мотоцикла, когда она рванула прочь, в глубины Стенающего Леса. Я крутанулся в воздухе, кончики моих золотых крыльев задевали верхушки самых высоких деревьев, и я сделал поворот так круто, как только могла позволить моя огромная форма, прежде чем яростно ударить по ним и снова пуститься в погоню.

Я прорычал ей вслед еще одно предупреждение, огонь вырвался из моего горла и пронесся по верхушкам деревьев над ней, давая понять, с каким именно чудовищем она играет, поскольку она настаивает на том, что является мышкой для моей кошки.

Я не мог разглядеть ее под деревьями, и звук мотоцикла внезапно прервался, когда она вскинула вверх заглушающий пузырь, чтобы скрыть себя еще больше, что только усилило мой пыл и заставило меня быть более решительным, чем когда-либо, чтобы выследить ее.

Я мотал головой вправо и влево, выслеживая добычу и ругаясь, пытаясь решить, в какую сторону она направилась.

Пронзительный вой Волка заставил меня обернуться в сторону Территории Земли, а через мгновение раздался усиленный голос Макса.

— Она направляется к Башне Аэр!

Я резко рванул вперед, используя преимущество отсутствия необходимости следить за развилками пути, стараясь снова нагнать ее, и полетел прямиком к медленно вращающейся турбине на вершине Башни Аэр.

Я увидел ее, когда она вынырнула из-под укрытия деревьев, звук двигателя снова раздался, когда она сбросила заглушающий пузырь, позволяя реву двигателя предупредить студентов на дорожке впереди о ее приближении, что позволило мне снова сосредоточиться на своей добыче.

Крики наполнили воздух, когда она промчалась между студентами, виляя туда-сюда на высокой скорости и проезжая мимо Башни Аэр, пока они окликали и указывали, некоторые из них заметили и меня.

— Это была Вега? — крикнул кто-то.

— Черт, Дариус выглядит так, словно собирается съесть ее целиком! — воскликнул другой, когда я пронесся над их головами.

Сет выбежал из леса подо мной, Макс на его спине кричал и подбадривал меня, пока они мчались за мной, и мы втроем работали вместе, пытаясь догнать ее.

Я преодолел большую часть расстояния, которое она выиграла в лесу, и с жестоким ревом обрушил на нее огонь, огромный шар Драконьего Огня предупреждающе пронесся над ее головой.

Рокси повернулась на своем месте, взглянув через плечо, ее вызывающий взгляд встретился с моим, и показалось, будто дикая энергия вырывается из нее и проходит через меня. Она не собиралась отступать, я видел это в ее пылающих зеленых глазах, но ей некуда было бежать, и у нее не было шансов сбежать от нас, так что каков был ее план?

Сет и Макс не отставали от меня, огромные лапы белого Волка громыхали по тропе позади нее, съедая расстояние, отделявшее нас от нее, и заставляя мою грудь вздыматься от ощущения того, что моя стая смыкает ряды.

Рокси повернулась лицом к тропинке, ее скорость снова возросла, она ехала на мотоцикле, словно они были единым целым, ее тело плавно двигалось на могучей машине, ее мастерство было неоспоримо несмотря на мою ярость.

Она вырулила за угол за Башней Аэр, открывая дроссель, когда толпа студентов исчезла, и удивила меня, свернув на тропу, которая вела прямо к скалам над Воздушной Бухтой.

Теперь она была у меня. Там, наверху, ей некуда бежать, и у нее не было шансов скрыться, когда все четверо Наследников приближались к ней. Возможно, я не видел Калеба, но я знал его достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что он бросился вперед нас, обходя ее и закрывая ловушку. К тому времени, как она заметит его, у нее не будет возможности избежать нас, и она окажется в нашей власти, готовая ответить за то, что она сделала, осмелившись украсть у меня.

Снова раздался рев, и мое пламя разбилось о воздушный щит, который она воздвигла вокруг себя, пламя обволокло купол, но она не сбавила скорости.

Рокси отклонилась от тропы, достигнув ровной площадки на самой ее вершине, которая пролегала вдоль края обрыва, и теперь единственным вариантом было повернуть и пойти по ней, но вспышка движения дала мне знать, кого именно она найдет, когда попытается это сделать.

Победа звала меня по имени, когда мы вчетвером приблизились к ней, наш идеальный отряд было не остановить, и конец этой игры был предрешен. Я еще не решил, что сделаю с ней, когда поймаю, но то, как кровь бурлила в моих конечностях, а тепло разливалось по венам, давало мне понять, что чем бы это ни было, никто из нас так просто не оставит.

Калеб появился в мгновение ока, преградив ей путь, широко раскинув руки, чтобы заставить землю под ее колесами исполнить его волю.

Земля затряслась и задрожала под ней, мотоцикл затрясся на неровной поверхности, как при землетрясении, и удовлетворение пронеслось по моим конечностям.

Мотоцикл завалился набок, и мое сердце заколотилось в предвкушении аварии, паника охватила меня при мысли о том, какой ущерб это может причинить на той скорости, на которой она ехала, но Рокси в последний момент успела набрать воздух, заставив мотоцикл снова принять вертикальное положение и удержаться на своем месте.

Я громко зарычал, приближаясь к ней все ближе, в то время как моя голова предупреждающе повернулась к Калебу, давая ему понять, что я буду считать его полностью ответственным, если из-за него она упадет и сломает свою гребаную шею. Возможно, я хотел, чтобы она умоляла и была в моей власти, но если он причинит ей боль, я заставлю его заплатить за это.

Когда мой взгляд встретился с его взглядом, Рокси резко повернула мотоцикл, и у меня перехватило дыхание, когда она направила его на горизонт за обрывом, ничуть не замедляясь, когда она мчалась к краю, вытянув руку, чтобы заставить землю создать ровную дорожку впереди нее.

Нет!

Осознание пришло ко мне слишком поздно, когда ее план внезапно сложился в моей голове — она не пыталась украсть у меня, она пыталась разрушить что-то мое до неузнаваемости.

Рокси сбросила дроссель, и двигатель взревел, когда она помчалась прямо к краю обрыва, мой гнев нарастал, превосходя все, что я когда-либо знал прежде, так как я видел, что судьба разворачивается передо мной, и не было никакой возможности направить ее в другую сторону.

Калеб боролся за восстановление контроля над землей, Сет яростно завывал, а Макс бросал магию воздуха в ее щит, пытаясь пробить его, но было уже слишком поздно для всего этого.

Она победила.

В последнюю секунду магия Калеба пробила ее щит, и земля загудела под ее задним колесом, когда она достигла края обрыва, и мотоцикл взлетел в воздух.

Я в ужасе застыл на месте, глядя на то, что она сделала: мотоцикл взмыл в пустоту, ее щит не позволил Максу или Сету спасти его своей магией воздуха, и я не мог ничего сделать, кроме как смотреть.

Рокси с торжествующим возгласом взмыла ввысь, ее руки поднялись над головой, когда ее прыжок превратился в падение, мотоцикл полетел на камни далеко внизу, и ужас пронзил меня в самое сердце, так как она падала вместе с ним, все еще оставаясь в седле, несмотря на верную смерть, которая ждала ее, если она не выберется.

Я бросился за ней, мои крылья плотно прижались к телу, и я полностью сосредоточился на ней, намереваясь вырвать ее из пасти смерти, чего бы мне это ни стоило, пока я мчался следом за ней.

Но не успел я даже приблизиться к ее спасению, как она вскочила с сиденья, из ее спины вырвались золотые крылья с сине-красным огнем Феникса по всей длине, шок и облегчение пронеслись сквозь меня, когда она сильно ударила ими, а мотоцикл продолжал падать под ней.

Раздался огромный удар, и моя гордость и радость разбилась о камни внизу, а я мог только смотреть на нее, продолжая сокращать расстояние между нами, мои собственные крылья раскрылись, прекращая спуск.

Мое облегчение по поводу того, что она выжила, мгновенно оборвалось по щелчку ее пальцев, когда она послала огненный шар в мотоцикл, и огромный взрыв разнес его, когда пламя нашло бензобак, окончательно гарантируя, что мотоцикл уничтожен до неузнаваемости.

Из моего горла вырвался рев ярости, а изо рта вырвалась волна Огня Дракона, разбившего ее щит и устремившегося прямо к ней. Возможно, огонь и не смог бы сжечь ее, но она все равно почувствовала бы чертову силу моей мощи.

Рокси вскрикнула от удивления, вскинула руки вверх и создала между нами стену из красного и синего пламени Феникса, прежде чем мой огонь достиг ее.

Огонь Дракона и Феникса вспыхнул золотом, когда они слились воедино. Я испытал шок, когда сила ее пламени поглотила мое пламя вспышкой раскаленной энергии, открыв ее за ним, с диким, зверским выражением лица, которое требовало, чтобы я сделал все, что в моих силах, словно для нее это было пустяком.

Она развернулась и бросилась прочь от меня, прежде чем я успел нанести еще одну атаку, быстро летя и используя магию воздуха, ускоряя свой полет.

Я взглянул на остальных Наследников, все мы обменялись шокированными и яростными взглядами, после чего снова пустились в погоню, сохраняя строй, сила нашей связи витала в воздухе так же густо, как и мой гнев.

Калеб и Макс кричали друг другу, строя планы, как они собираются загнать ее в клетку, и мы вчетвером помчались за ней, пока я летел в сторону Территории Огня.

Куда, блять, она вообще думала теперь идти? Она должна была знать, что от нас ей не убежать. Она должна была знать, что ей придется столкнуться с последствиями того, что она только что сделала, так или иначе. И я собирался убедиться, что наказание намного превосходит преступление.

Бесплодный ландшафт Территории Огня проплывал подо мной, другим Наследникам приходилось пробираться зигзагами через камни и расщелины, а я не спускал с нее глаз, пока она продолжала убегать от меня.

Вскоре стало ясно, что она задумала, когда она резко развернулась и нырнула в облака пара, поднимавшиеся над Мерцающими Источниками, где сливались Водная и Огненная Территории.

Огонь ее пламени погас, когда она нырнула в облака, мгновенно скрывшись из виду и еще больше распалив мою ярость, поскольку она продолжала бежать от неизбежного. Она знала, что рано или поздно я догоню ее. Все, что она здесь делала, это оттягивала время, еще больше распаляя меня.

Я зарычал, следуя за ней в облаке пара, другие Наследники немного отстали от меня, борясь с поворотами скалистого рельефа, а я остался впереди. Не то чтобы это сильно помогло мне теперь, когда она приземлилась. Здесь повсюду были скальные выступы и водоемы, вся местность была полна укрытий, которые были слишком узкими, чтобы я мог ориентироваться в своей Драконьей форме.

Я сложил крылья и нацелился на землю, откладывая смещение до последнего момента, пока не направился к узкой тропинке; моя кожа покрылась рябью, когда я вернулся в форму фейри и приземлился, чуть приседая, среди бурлящих водных бассейнов.

Я неподвижно застыл на месте, накладывая усиливающее заклинание, пытаясь услышать ее, но я должен был предположить, что она наложила заглушающий пузырь, чтобы скрыть себя.

Тем не менее, мою кожу покалывало от ощущения ее близости, как будто я чувствовал ее и знал, что она рядом, несмотря на то, что с такой же вероятностью она могла бежать дальше, направляясь вглубь Территории Воды и пытаясь спастись таким образом.

Появились остальные Наследники, их глаза блестели, а дыхание вырывалось из легких от усилий, затраченных на преследование нас через половину кампуса.

— Есть какие-нибудь признаки ее присутствия? — спросил Макс, спрыгивая со спины Сета и бросая мне мою одежду, которую я быстро натянул, мои органы чувств все еще были начеку в поисках любого сигнала, что она рядом. Ничего не было, но я все равно чувствовал, что она рядом.

— Нет, — прорычал я, от гнева не в силах вымолвить ни слова. Роксанья Вега была ходячей мертвой девушкой.

— Думаешь, она убежала или попыталась спрятаться? — спросил Калеб, пока Сет тоже смещался и одевался.

— Она убежала, — предположил Макс. — Она должна быть просто гребаной идиоткой, чтобы не сделать этого.

Я дернул подбородком в сторону ближайшей к нам тропы, поднялся по ней и огляделся по сторонам, когда мы заново начали нашу охоту. Она была здесь. Я практически чувствовал ее взгляд на себе.

Сет протиснулся мимо меня, пока я обыскивала все возможные укрытия, мимо которых мы проходили, его челюсть была напряжена, и он сосредоточился на охоте.

— Она, наверное, побежала прямиком на Водную Территорию! — крикнул он нам в ответ, ступая на другую тропу, и мы двинулись следом, чтобы не отстать.

— Скорее всего, она вернулась к Обществу Ослов в Сфере, — предположил Макс, обернувшись в ту сторону, и это действительно имело смысл. По крайней мере, это имело смысл для любого здравомыслящего фейри — спрятаться среди тех, кто готов встать рядом с ними, но Рокси не казалась мне человеком, который черпает силы у других. Она была из тех, кто будет стоять и бороться до конца, даже если знает, что проиграет, лишь потому, что была слишком упряма, чтобы просто признать поражение.

— Я пойду туда и проверю, — сказал Калеб и бросился прочь, прежде чем мы успели сказать что-нибудь, чтобы остановить его.

— Когда я найду ее, я уничтожу ее на хрен, — прорычал я, еще раз оглядываясь по сторонам и понимая, что не нуждаюсь в зрителях. Между Наследниками и Вега была вражда, но между мной и Роксанией было что-то особенно порочное, и мы должны были разобраться с этим сами. Наедине. Только мы вдвоем, фейри на фейри.

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали? — спросил Сет, оглядывая скалистые проходы, окружавшие нас, и большую дорожку, которая вела отсюда.

— Идите и поищите на Водной Территории и проверьте ее комнату в Доме Игнис, если не найдете ее там, — прорычал я, все еще уверенный, что она где-то здесь, и желая самостоятельно найти ее. — А если найдете, задержите ее до моего прихода. Это личное.

— О, это будет здорово, — взволнованно сказал Сет, прежде чем развернуться и убежать в сопровождении Макса.

Воцарилась тишина, пока я ждала на своем месте, медленно поворачиваясь, мой взгляд прослеживал лабиринт тропинок, которые вели между сотнями маленьких бассейнов и водопадов, окружавших меня. Звук бурлящих и расплескивающихся горячих источников был единственным звуком, который доносился до меня, но я чувствовал, что она рядом. Моя кожа покрылась мурашками от ощущения ее присутствия, моя плоть разгорелась от знания ее присутствия и этой вражды между нами, просящей столкновения.

— Рокси! — внезапно закричал я, устав от игры в кошки-мышки, зная, что она не была существом, рожденным для игры в добычу. Она была такой же дикой, как и ее отец до нее, и в ней не было той части, которая была рождена для того, чтобы прятаться в тени и скрываться от всего. — Я знаю, что ты все еще где-то здесь. Выходи и встреться со мной лицом к лицу, как фейри!

Звук ее шагов заставил меня повернуться лицом к ней, рык раздался у меня в груди, когда мои глаза остановились на ней, а она вышла из-за двух каменных колонн с непринужденным видом. Она не выглядела ни капельки испуганной, несмотря на явную ярость, исходящую от меня, и ее осознания того, на какую жестокость я способен.

— Ты ищешь меня? — невинно спросила она, наклонив голову, изучая меня, короткая вспышка неуверенности в ее взгляде была быстро погашена и спрятана, пока она продолжала приближаться.

— У тебя видимо есть желание умереть, Рокси, — выдохнул я, шагнув вперед и сократив расстояние между нами, мыски моих ботинок задевали ее, пока я вынуждал ее смотреть на меня, пока я вдыхал ее кислород и доминировал в пространстве, только усилием воли мне удавалось удерживаться от того, чтобы схватить ее.

— У меня есть только одно желание — больше никаких засранцев, — поддразнила она, вызывающе подняв подбородок. — И я больше не собираюсь мириться с твоим дерьмом.

Мой гнев разгорелся от ее слов, но что-то еще более сильное, чем это, давило на меня, заставляя оценить, насколько бесстрашной она была, насколько храброй, упрямой и совершенно… фейри.

— Такие желания не сбываются в Солярии, принцесса, — усмехнулся я, мои пальцы подрагивали от желания схватить ее и заставить подчиниться моей воле. — И если ты собираешься подняться и сразиться со мной, то расплачиваться за последствия будешь ты.

Она негромко фыркнула, то ли не боясь меня, то ли изображая настолько хорошо, что я действительно поверил в это, и в этом было что-то такое, что заставляло энергию бурлить во мне, мое восприятие ее усиливалось с каждым мгновением, когда мы стояли и смотрели друг на друга.

Рокси поднялась на цыпочки, ее голос понизился до мурлыканья, когда она заговорила снова.

— Я думаю, это ты в конце концов расплатишься, о могучий Наследник Огня, — насмехалась она. — Потому что твое пламя не может причинить мне вреда, а твоя сила не может сравниться со мной. Так почему бы тебе просто не сдаться сейчас, пока я не протащила тебя по грязи перед всем Королевством?

Я мрачно зарычал, зверь во мне зашевелился от жажды крови, и я наклонился ближе, требуя, с каждым дюймом своего существа, чтобы она склонилась перед моей силой.

Она даже не вздрогнула, в ее глазах вспыхнула ярость, и она ударила ладонями по моей груди, отбросив меня на шаг назад силой своей ненависти, оскалив зубы в ответ на мой вызов, поскольку она снова отказалась просто принять свое место и отступить.

Этот удар должен был сломить мою сдержанность, заставить меня показать себя ядовитым существом, которым она меня считала, и покончить с этим, но он возымел совершенно иной эффект.

Моя кровь запылала от прикосновения ее плоти к моей, сердце заколотилось, а гнев и разочарование смешались с нежелательным вожделением, которое я испытывал с самого первого момента, когда положил на нее глаз.

Она проникла в мою голову с первым взглядом, прокралась в мои сны с первым ненавистным словом и засела под моей кожей, как заноза, которую я не мог вытащить. Эта девушка поглощала меня от одного момента к другому, мои эмоции сменялись ненавистью, желанием, яростью, похотью и всем остальным, но было одно, чего я никогда не делал — не мог от нее отвернуться. Она была там, в моей голове, изо дня в день, и ощущение ее ладоней на моей коже было похоже на ведро холодной воды, обрушившееся на мою голову и заставившее меня посмотреть в лицо тому, от чего я слишком долго пытался спрятаться.

Я сорвался с места, шагнул ближе и толкнул ее в ответ, мои шаги преследовали ее, когда ее спина столкнулась с каменной стеной позади нее, и мое тело заключило ее в клетку, убедившись, что она больше не сможет убежать от меня, пока мои глаза прожигали ее, и их потрясающая зелень пожирала меня. Она видела меня. Я чувствовал это. Чувствовал ее, окружающую меня, впивающуюся в мою кожу и находящую путь глубже каждый раз, когда я видел ее. Я не понимал этого, не знал, что это значит, только то, что если я ничего не сделаю, я знал, что это чувство сожжет меня изнутри и поглотит каждую часть меня, которая все еще пыталась сопротивляться ему.

Рокси смотрела на меня, вызывающе подняв подбородок, в ее глазах была смелость, на которую я был бессилен не ответить, когда мой взгляд упал на ее рот, и я потерял всякий контроль над собой.

Я схватил в кулак копну ее волос, сильно дернул за них, чтобы откинуть ее голову назад, и притянул ее к себе, когда мое сердце забилось в груди, когда я впечатал ее спиной в стену.

Это было безумием, сумасшествием, безрассудным буйством, и все же мне казалось, что если я не отдамся ему, то рассыплюсь на тысячи осколков, которые развеются по ветру и никогда больше не соберутся воедино. Жгучая, собственническая потребность пронзила меня, и я сломался, поддавшись ей и поддавшись бешеному стуку своего сердца, которое приняло то, чего так жаждало.

Ее полные губы раздвинулись, и мой рот столкнулся с ее губами на следующем вдохе, забирая то, что, как я знал, она не могла предложить. Мой гнев сменился страстью, моя потребность наказать ее превратилась в потребность владеть ею.

Рокси сделала вдох, который поглотил мой собственный, когда я просунул свой язык между ее губами, заставляя ее раздвинуть их для меня, жар ее тела пылал на фоне моего, и все, в чем я мог быть уверен, это то, что я нуждаюсь в большем.

Ее реакция была медленнее, чем я хотел, мой рот двигался поверх ее рта, огонь между нами горел только по моей команде, но он пылал так яростно, что я знал, что она тоже это чувствует.

Ее пальцы вцепились в мою футболку, ее тело выгибалось навстречу моему, даже когда я чувствовал, что ее душа сопротивляется, но когда я все настойчивей целовал ее, требуя, чтобы она признала это тоже, из ее рта наконец вырвался стон, и она прильнула ко мне, склоняясь вместо того, чтобы отстраниться.

Наш поцелуй поглотил меня, ощущение ее рта, прижатого к моему, казалось таким совершенно правильным, несмотря на то, что в глубине души я знал, что это должно быть неправильно.

Я ненавидел ее. Это должно было быть правдой, у меня не было выбора. Но если ненависть имела такой вкус, то это было слишком прекрасно, чтобы сопротивляться, потому что она была кислородом, которым я не осознавал, что мне нужно дышать, и я был всего лишь пламенем, зависящим от нее, чтобы выжить.

Я чувствовал, как она начинает подчиняться происходящему, поддаваться тому, чего я требовал, и наконец-то выгибаться для меня, но когда я уже начал верить, что она делает именно это, она отстранилась и разорвала наш поцелуй.

Я удивленно уставился на нее, когда ее рука ударила меня по лицу. Удар потряс меня, вернув к реальности и заставив посмотреть правде в глаза.

Она Вега. Принцесса, рожденная Диким Королем, и пришедшая сюда, чтобы привести к гибели все, что должно было иметь для меня значение. Но в тот момент ничто из этого не имело значения. Была только она.

Я зарычал, глядя на нее. Ярость на себя за то, что позволил ей ослепить меня таким образом, сжимала меня так же сильно, как и моя собственная ярость из-за ее поведения и того, что она сделала с моим мотоциклом. Дело было даже не просто в том, что она уничтожила что-то мое; она сделала это публично, выступила против меня и выставила меня дураком перед бесчисленным количеством других людей, и я был обязан поставить ее на место и пресечь любые слухи, которые могли просочиться о том, что она взяла верх.

В воздухе витало напряжение, злобное, горькое, ожидаемое, которое я обычно чувствовал только на поле боя, когда сражался за свою жизнь против монстров, полных решимости уничтожить меня.

Пар от горячих источников клубился между нами, закрывая мне вид на нее и заставляя мой рот пересыхать, напряжение только росло, все мое тело гудело от него, требуя развязки, которой, как я знал, не могло быть. Но это не останавливало меня от желания, превосходящего разумные пределы.

Туман снова рассеялся, и я обнаружил жар в ее зеленых глазах, который прожигал меня, ее взгляд переместился на мой рот и заставил мое дыхание сбиться, пока я ждал здесь, зажатый между моими собственными желаниями и требованиями, которые возлагал на меня мой долг.

Рокси сорвалась первой, ее рука внезапно дернулась, схватила ткань моей рубашки и притянула меня к себе, когда она приподнялась на носочки и снова приникла к моему рту.

Магия пульсировала между нами, прижимаясь к краям наших тел и пульсируя навстречу друг другу так, что меня зажгло, а сердце забилось от острой потребности.

Я целовал ее жестоко, дико, так же, как я делал все, когда дело касалось ее, и вся наша ненависть и гнев прошли между нашими губами и превратились в самую сильную похоть, которую я когда-либо испытывал в своей жизни.

Я вновь прижал ее спиной к стене, нуждаясь в большем ощущении ее тела на своем, потребности в срочном погружении моего члена в нее, когда мой язык скользил по ее, и я почувствовал, как она дрожит в моих руках.

Моя рука сомкнулась вокруг ее челюсти, удерживая ее в своей власти, пока я брал то, что мне было нужно в этом поцелуе, погружаясь в него и в нее, и забывая обо всех причинах, по которым я должен был остановить это, потому что я был бессилен сделать это в любом случае.

Но, конечно, Рокси так просто не поддалась моим требованиям, в ней не было ничего мягкого и податливого, и ее поцелуй был таким же жестоким, как и мой собственный. Она провела рукой по моей груди, все еще захватывая ткань моей черной рубашки, и разорвала ее по центру, открывая доступ к моему телу.

Когда она запустила руки внутрь разорванной ткани, по мне пробежал жар, и я зарычал ей в губы, вызвав у нее стон, который эхом отозвался в ней. Наш поцелуй вызывал синяки, слабый привкус крови ощущался во рту, пока мой язык боролся с ее, а мой член болел от потребности получить больше ее. Ее руки исследовали каждую линию моей груди, опускаясь ниже с обещанием, от которого моя грудь жадно хватала воздух, а тело жаждало большего.

Моя челюсть плотно сжалась, пока она исследовала мое тело, и моя рука опустилась к ее шее, пальцы обхватили горло, в то время как я получал удовольствие от того, как она отдается моей власти, удивляясь тому, как бесстрашно она принимает мои прикосновения.

Рокси резко вдохнула, разрывая наш поцелуй, когда я крепче сжал ее, но вспышка желания в ее взгляде дала мне понять, что ей это нравится. Может, она и не была покорной по своей природе, но я мог показать ей, насколько хорошо она может чувствовать себя, позволяя мне владеть собой.

Я прижал ее к себе, мои пальцы сжимались на ее горле, танцуя в такт биению ее пульса, когда я перешел от ее припухших губ к линии поцелуев на шее. За каждым мягким прикосновением губ к ее коже, я покусывал ее зубами, чувствуя реакцию ее плоти, когда мурашки покрывали ее кожу, а затвердевшие соски давили на футболку, заставляя меня почти стонать.

Она была запретным желанием, тем, чего я никогда не должен был позволять себе хотеть, не говоря уже о том, чтобы брать, но сейчас я был лишен всяких здравых мыслей, захваченный ее соблазном и беспомощный перед опьянением ее плоти.

Рокси откинулась назад, неуверенность танцевала в воздухе между нами, но я не отпускал ее теперь, когда она была в моей власти, когда я чувствовал, как ее тело реагирует на мое, и был так близок к тому, чтобы услышать, как она искренне стонет для меня.

Ее голова запрокинулась назад, открывая мне больший доступ к своему горлу, хотя настороженность в ее глазах говорила о том, что она была на грани того, чтобы отстраниться совсем, но я знал, что на самом деле она этого не хочет. Ее тело было сковано напряжением, которое поглощало нас обоих, и я точно знал, что нам нужно сделать, чтобы избавиться от него. Она могла принять мой вызов, и она знала это, ей просто нужно было поддаться тому, насколько греховно правильно это происходило между нами.

Я крепче сжал ее горло, прикусив его прямо под большим пальцем, достаточно сильно, чтобы заставить ее стонать, не вкушая ее крови.

Она извивалась в моей хватке, явно не привыкшая отказываться от контроля, и я запустил другую руку в ее волосы, вцепившись пальцами в них, чтобы удержать ее на месте, одновременно посасывая ее горло и отмечая своей.

Ее тело выгнулось дугой, соски напряглись и натянули рубашку, а я целовал и сосал ее шею, помечая ее снова и снова, желая, чтобы каждый фейри в этой школе увидел их и узнал, кто оставил их. Хотел заклеймить ее как свою, чтобы каждый видел, и сохранить ее как таковую для большего количества таких моментов.

Неважно, что это было безумием, невозможным или полным проблем, потому что прямо здесь и сейчас, это было все, чего я хотел, и здравомыслие не имело значения.

Рокси застонала, когда я прижал ее к себе, казалось, что она зажата между покорностью и яростью, когда движения ее рук на моей груди сменились с исследования на гнев, ее ногти впивались в мою кожу, пуская кровь, что окончательно пробудило во мне зверя.

Я зарычал на нее, чувствуя, как она вздрогнула от этого звука, и она напряглась, пытаясь вырваться из моего захвата, ее требование было ясным. Она хотела, чтобы мой рот был на ее, и когда мой взгляд упал на ее губы, я не смог устоять.

Она застонала, когда мой язык снова проник между ее губ, и я разжал хватку на ее горле, опустив руку к ее груди, грубо схватил ее за тонкую ткань свитера и стал ласкать ее затвердевший сосок, наслаждаясь звуками, которые она при этом издавала.

Моя хватка на ее волосах усилилась, желание обладать ею заставило еще один стон сорваться с ее губ, что заставило мой член снова запульсировать от потребности.

Рокси надавила на остатки моей испорченной рубашки, задирая материал вверх в твердом требовании, на которое я поддался исключительно из желания почувствовать свою кожу на ее.

Я отпустил ее, отступив на шаг назад и уставившись на нее, пока она, задыхаясь, наваливалась на каменную стену. Я сорвал футболку через голову и без раздумий отбросил в сторону.

Как только моя футболка упала на землю, я снова двинулся к ней, задирая ее юбку, мои пальцы прошлись по задней части ее бедер, прежде чем рывком подхватить ее на руки.

Рокси раздвинула ноги, чтобы я мог шагнуть между ними, и я вновь прижал ее к камням, сила моей страсти обрушила на нас каскад гравия.

Я обхватил идеальную округлость ее задницы, прижимая ее к себе, двигая бедрами так, чтобы каждый дюйм моего члена упирался в нее, а она сцепила лодыжки за моей спиной.

Я снова поцеловал ее, не в силах насытиться ее ртом, не в силах насытиться ею, и мысль о том, чтобы зарыться в нее своим членом, лишила меня всяких сомнений, смысла и ответственности, потому что вот здесь, между нами, это казалось неизбежным. Я был беспомощен бороться с ее участью в моей судьбе.

Прижав ее к стене, я просунул руку под ее юбку, пока не нащупал кружевной материал трусиков. Я застонал, когда обнаружил, что они намокли, и доказательство того, как сильно она этого хотела, заставило мою кровь забурлить еще быстрее, чем раньше.

Мои пальцы впились в тонкий материал, желая, чтобы он исчез, чтобы я мог наконец почувствовать ее, мой кулак сжался, прежде чем я резко дернул, срывая их с нее.

Рокси удивленно вскрикнула, но я не стал терять времени и перешел к делу: моя рука снова двинулась между ее бедер, скользнула по ее влаге, пока я не ввел палец прямо в жар ее плоти.

Почувствовав, насколько она влажная, я застонал от желания, просунул в нее второй палец и начал трахать ее рукой, ее киска плотно обхватила меня, пока я входил и выходил из нее, заставляя ее пыхтеть и дрожать в моих руках.

Она провела руками по моим волосам, снова целуя меня, притягивая ближе и вызывая самодовольную ухмылку на моих губах, когда я почувствовал, насколько мокрой она была для мужчины, которого, как она утверждала, так ненавидела, почувствовал, насколько близка она была к тому, чтобы кончить для меня, испытывая самодовольное удовлетворение.

Проводила ли Роксания Вега ночи, зарывшись руками между этими идеальными бедрами, думая обо мне так, как я так часто думал о ней, когда моя рука сжимала в кулаке мой член? Неужели за ее злобой и ненавистью все это время скрывалась эта потребность во мне? Потребность поддаться власти моего тела над ее телом?

Она внезапно прикусила мою нижнюю губу, заставив меня выругаться, когда во рту разлился вкус моей собственной крови, и я удивленно откинул голову назад, прижимая язык к месту укуса, осознавая, что она сделала.

Я встретился с ее взглядом, увидев в нем вызов, отрицание того, о чем я думал, и вызов, который говорил, что по ее мнению я уже не являюсь властелином ее плоти, даже когда ее киска сжалась вокруг моих пальцев, и потребность в освобождении свернулась в ее теле так плотно, что я мог видеть это своими глазами.

Но если она хотела играть подобным образом, то я не собирался ее разочаровывать.

Я вытащил из нее пальцы, заставив ее хныкать от отказа, пока я обдумывал все способы, которыми хотел отразить это неповиновение в ее глазах, решая, как лучше показать ей, что значит подчиниться мне и позволить мне дать ее телу то, что ему нужно.

Ее руки переместились на мои бицепсы, а разгоряченный взгляд опустился ниже, рассматривая мой мускулистый торс и чернила, украшавшие его, пока она боролась за то, чтобы на мгновение вернуть себе самообладание.

Она переместила руку к изгибу черного пламени, который проходил по моему плечу, проводя ногтем большого пальца по линии татуировки, а я наблюдал за ней, завороженный ею и желая узнать, что она собирается делать дальше.

Мои плечи напряглись от небольшой боли, и моя решимость ослабла, когда мой член отчаянно запульсировал. Мы больше не играли в кошки-мышки, и мне нужно было почувствовать жар ее киски, плотно обхватившей мой член, прежде чем я сойду с ума.

Я резко опустил ее на ноги и отступил назад, зацепив большим пальцем ремень, заставляя ее смотреть на меня, когда я начал его ослаблять, желая увидеть, как в ее глазах загорается потребность, когда я показываю ей, как сильно я ее хочу, но, конечно, она не подчинилась этому плану.

Рокси шагнула вперед, отбрасывая мои руки в сторону, выхватив у меня ремень, а затем дернула за него, освобождая его от пряжки и вытаскивая из петель. Я даже не мог найти в себе силы заботиться о том, что она все еще борется со мной за доминирование, я слишком сильно хотел ее, чтобы позволить этому беспокоить меня, и просто отчаянно желал войти в нее и показать, что именно нам обоим нужно.

Я обхватил ее талию, просунул руки под низ свитера, мои пальцы исследовали пространство мягкой кожи под ним со стоном тоски, проходящим через меня. С нетерпеливым рычанием я сжал подол в кулак, прежде чем стянуть его через голову, желая увидеть больше ее, желая часами изучать каждый изгиб и линию ее плоти, хотя я знал, что сейчас не об этом.

Я застонал при виде ее сисек в черном кружевном бюстгальтере, затвердевших пиков сосков, проступающих сквозь него, и провел руками по ним, грубо сжимая.

Рокси сбросила с меня ремень, расстегнула ширинку и снова поцеловала меня, как только запустила руку в мои джинсы. Я зарычал, когда она обхватила мой член по всей длине, почти не замечая, что она заставляет меня отступать назад, направляя меня к бассейну, когда она начала двигать рукой вверх и вниз, заставляя все мое тело гореть от потребности в ней.

Мой рот снова прильнул к ее горлу, ее чуткое тело выгнулось дугой в ответ на мои прикосновения, пока она продолжала надрачивать мой член в своей руке, но этого было недостаточно для меня.

Внезапно я поймал ее запястье и вытащил ее руку из моих джинсов, после чего развернул так, что ее спина оказалась прижатой к моему телу. Я продолжал удерживать ее запястье, снова овладевая ею, прижав ее руки к своему телу, пока я стягивал свои джинсы и трусы, не желая, чтобы хоть кусочек ткани разделял нас.

Рокси прижалась ко мне задом, и мой член плотно уперся в ее округлую плоть, заставив ее застонать, когда она почувствовала меня, предвкушение между нами двумя стало почти невыносимым.

Она вырвала руку из моей хватки и потянулась назад через плечо, обхватив мою шею и повернув голову так, чтобы снова поцеловать меня, в то время как я грубо дергал ее за юбку, требуя, чтобы она исчезла.

Наконец юбка слетела с ее бедер, и она шагнула из нее, тем же движением скинув сапоги, в то время как потребность взять ее поглотила меня как никогда прежде.

Мне нужно было почувствовать ее сейчас, мой член отчаянно хотел войти в нее, а пульс бился так громко, что заглушал любые возражения, которые могли бы возникнуть у меня, если бы я был способен ясно мыслить.

Я схватил ее за бедра и толкнул вперед, стремясь перегнуть через каменный выступ бассейна, желая, чтобы она была подо мной, пока я трахаю ее жестко и глубоко и показываю, как приятно подчиняться мне.

Но Рокси никогда бы не сделала ничего такого простого, как уступить моим желаниям. Она извивалась в моих руках, отбивая мою руку от своей, когда я пытался подтолкнуть ее в необходимое положение, чтобы взять ее, как я хотел.

Она зашипела на меня, ее рука поднялась, чтобы ударить меня снова, и я перехватил ее запястье в свой захват, останавливая, зарычав в тихом предупреждении, когда мои глаза вспыхнули от разочарования.

— Нет, — огрызнулась она, это слово ударило в меня и заставило замереть от силы ее гнева. Мысль о том, что она отказывается от этого, заставила каждую частичку меня рассыпаться и сломаться, потому что я был уверен, что ничего из этого не выдумал. Она хотела этого так же сильно, как и я, так какого хрена она остановилась сейчас?

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — спросил я, мой голос был грубым от потребности, и я боролся с каждым желанием снова сократить расстояние между нами, заставляя себя остановиться на ее словах, независимо от того, как отчаянно я хотел, чтобы она не имела в виду это. Если она покончит с этим здесь и сейчас, я никогда не смогу выкинуть ее из головы, это невыполненное обещание между нами будет пожирать меня заживо и преследовать каждую минуту моего бодрствования воспоминаниями о том, что почти произошло.

Горячий взгляд Рокси путешествовал по моему обнаженному телу, она прикусила губу, ее глаза горели такой же потребностью и желанием, как и мои, и это хоть немного успокоило панику, поднявшуюся от ее слов.

— Не останавливайся, — наконец ответила она, ее подбородок упрямо поднялся, а глаза сверкнули предупреждением, давая мне достаточно ясно понять, в чем заключалось ее возражение.

Если это должно было произойти, то она не собиралась позволить мне нагнуть ее и оттрахать до полного подчинения, как я думал. Она собиралась встретиться со мной на поле боя и бороться за доминирование, как она делала это в каждый миг с момента нашей первой встречи. И несмотря на то, что я знал, что мне следовало бы разозлиться при одной мысли об этом, я не мог ничего поделать с тем, как моя кровь разогрелась от вызова в ее зеленых глазах, и не мог отрицать, как сильно мне понравилась идея сделать именно это.

Я моментально уступил, будучи не настолько глупым, чтобы сопротивляться, когда я закрыл пространство между нами, грубо целуя ее и подталкивая ее обратно к бассейну.

На этот раз она сдалась, но все же сбросила мою руку со своего запястья и вцепилась в мою шею, впиваясь в меня ногтями и клеймя меня так же, как я ее.

Боль только подстегивала меня, заставляя желать большего от этого, от нее, и я углубил поцелуй, прижимая ее спиной к воде.

Я поймал ее за талию, грубо обхватил ее, поднял над скалистой стеной и понес в бурлящий бассейн, горячая вода обдала мои икры, когда я шагнул в него.

Я занес ее в голубую воду, пока она не омыла меня по пояс, а затем поставил ее на ноги и поддержал.

Мой пульс колотился от желания обладать ею, чувствовать ее тело, плотно обхватывающее мое. Я преследовал ее, целуя все более отчаянно, нуждаясь в том, чтобы быть внутри нее, мои руки двигались по ее телу, исследуя каждый дюйм ее тела, как и она мое. Я запустил руки под лифчик, застонав от ощущения ее полных грудей и тугих сосков в моих ладонях, когда я тянул и дразнил их, заставляя ее снова стонать от желания.

Обхватив ее за спину, я притянул ее к себе, но в то же время отодвигал ее назад, желая просто ощутить ее прижатой к себе, словно я тонул, а она была всем воздухом в мире.

Небольшой водопад низвергался с блестящей скалы в задней части бассейна, и я подтолкнул ее к нему, крепко обхватив заднюю часть ее бедер, и поднял на руки, обеспечивая лучший доступ к ней, когда она обхватила меня ногами за талию.

Мой член уперся в ее сердцевину, близость забвения взывала ко мне со срочностью, которую я отчаянно пытался удовлетворить, когда я отстранился ровно настолько, чтобы головка моего члена идеально выровнялась с ее входом.

Я разорвал наш поцелуй, желая наблюдать за происходящим, желая увидеть выражение ее глаз, когда я, наконец, овладею ее телом. Я вошел в нее одним мощным толчком бедер, заставив ее вскрикнуть, когда идеальная плотность ее киски сомкнулась вокруг каждого моего твердого дюйма, наполняя меня чувством полной нирваны, и я прикусил язык, чтобы не выругаться.

Черт, она ощущалась словно рай, обернутый вокруг меня, ее тело было создано для меня, а киска была самым совершенным видом смерти, который я когда-либо знал. И это была смерть, по крайней мере для меня, конец всему, что я старался изобразить, что чувствовал к ней, и осознание того, что таилось в недосягаемости под горечью и ненавистью. Она была наваждением, которое я пытался отрицать, но в этот момент стало совершенно ясно, что мне это бесконечно не удавалось. Роксания Вега была всем, чистым и простым. Не было ничего, кроме нее, и она была всем тем, на что я не имел права претендовать.

Я потерял себя от ощущения того, что ее тело принадлежит мне, нуждаясь во все большем и большем, отстраняясь и снова погружаясь в нее, живя ради ее криков удовольствия, когда я начал трахать ее с неистовым желанием человека, который был скорее зверем, существом, созданным исключительно для ее уничтожения.

Я входил и выходил из нее, постоянные струйки водопада обрушивались на нас, заставляя нашу плоть скользить друг по другу самым пьянящим образом.

Рокси стонала, требуя от меня большего, несмотря на то, что я трахал ее так сильно, что у нее перехватывало дыхание, и я опустил рот на ключицу, побуждая ее выгнуть позвоночник, когда двигался к ее груди, которая напряженно упиралась в тонкую ткань лифчика, умоляя меня о внимании.

Мой рот захватил ее сосок через кружево, мои зубы терзали материал, пока я рычал от разочарования, желая, чтобы он исчез, чтобы между нами ничего не оставалось, когда мы, наконец, столкнулись с правдой, которая так долго дразнила нас.

Рокси задыхалась, пока я с силой вонзался в нее, трахая ее сильнее, принимая и отдавая в равной степени, ее бедра поднимались и двигались навстречу каждому толчку, она все еще боролась со мной даже сейчас, отказываясь прогибаться, и мне нравилась каждая секунда этого.

Она была непокорной, упрямой и безумно красивой, и в этот момент я понял, что не хочу ее другой.

Рокси откинулась еще дальше назад, спустив бретельку лифчика, чтобы дать мне доступ к желаемому, и следующий толчок моих бедер был встречен тем, что я прикусил ртом ее сосок, гнев во мне все еще был силен, даже когда он был смешан с таким удовольствием. Она зашипела от небольшой боли и провела ногтями по моим плечам, требуя большего, одновременно вытягивая мою кровь.

Я зарычал снова и толкнулся в нее еще и еще, моя голова кружилась от ее вкуса, запаха, ощущения. Всего. Она была всем.

Рокси кричала, требуя большего, независимо от того, насколько сильно я старался, ее киска сжималась вокруг моего члена, пока мы продолжали в том же темпе. Она начала проклинать меня, пока я доводил ее до оргазма, который я был полон решимости вырвать из ее тела, и ее ногти прочертили линии по моей спине, шее и плечам. Я вбирал в себя каждую метку, которую она оставляла на мне, чувствуя, как она требует меня ими, я хотел навсегда запечатлеть их на своей плоти и никогда не позволять им заживать, только чтобы удержать этот момент.

Мой рот был повсюду, я целовал и кусал каждый кусочек плоти, который только мог, наша ненависть и похоть смешались в мощную силу, которую никто из нас не мог больше отрицать, так как мы полностью отдались ей.

Я не хотел, чтобы это заканчивалось. Ни сейчас, ни когда-либо еще, я хотел остаться здесь, в ее объятиях, с моим членом внутри нее и моим именем, вырывающимся из ее губ, как проклятие. Я никогда не смогу насытиться, и я знал это, какая-то часть меня понимала, что, как бы сильно я ни хотел, я не в состоянии удержать ее.

Отчаяние вернуло мой рот к ее, захватывая ее губы снова, проталкивая мой язык в ее рот, чтобы я мог поглощать крики, которые вырывались из ее уст, пока мы трахались как животные — все в этом было смесью удовольствия и боли в самом лучшем смысле.

Она ощущалась как вкус чего-то, чего я не мог позволить себе желать. Желание, которое мне никогда не позволят признать, потребность, на которую мне не позволят претендовать, и мечта, от которой я должен был попытаться избавиться. Моя жизнь была настолько ограничена одним местом, мое будущее было расписано, моя судьба ясна, и все же, находясь в ее объятиях, я хотел бросить все это и начать все заново, отправиться в неизвестность и свободно падать, не имея ничего, что могло бы остановить меня от столкновения с землей.

Рокси обхватила мои плечи, а мои пальцы впились в ее бедра, ее киска пульсировала вокруг меня, по мере того как я доводил ее до оргазма, зная, что она сопротивляется этому, как она всегда сопротивлялась мне во всем, но это была битва, которую я выиграю.

Она разорвала наш поцелуй, ее голова откинулась назад, когда я стиснул зубы, чтобы не допустить собственного освобождения, отказываясь заканчивать это, пока не кончит она, и я был вознагражден через несколько мгновений, когда крик чистого экстаза вырвался из нее, и все ее тело взорвалось вокруг моего.

Я проиграл борьбу с собственным телом, когда ее киска запульсировала вокруг моего члена, требуя моего разрушения вместе с ней, не позволяя мне победить даже в этом, и я последовал за ней через край, застонав ей в шею, кончая глубоко внутри нее, толкаясь в последний раз и изливая себя в нее.

Я прижал ее к скалам, когда мы наконец затихли, наши груди прижались друг к другу, быстро поднимаясь и опускаясь, и я прислонился лбом к каменной стене рядом с ней, моя щека прижалась к ее щеке.

Я обрел… блаженство в этот момент. Клянусь, такого удовлетворения я никогда не знал прежде. Ее запах окружал меня, тепло ее тела прижималось к моему, и полное опустошение, которое она оказала моей плоти, все еще гудело в моих конечностях.

Я обхватил ее ноги, удерживая нас в таком положении, наши тела все еще были соединены, а ощущение пребывания внутри нее было таким совершенно правильным, что я уже боялся того момента, когда мне придется отстраниться.

Я закрыл глаза, упиваясь ощущениями, которые проносились между нами, тем, как все мое существо, казалось, гудело от удовлетворения, и ничто вне нас больше не имело значения.

Вода продолжала плескаться над нами, ее тепло приятно касалось моей кожи, когда она убрала свои руки с моих плеч, медленно опуская их вниз, пока ее ладони не уперлись в мою грудь.

Она не могла не почувствовать, как мое сердце бьется для нее. Она должна была почувствовать тот сдвиг, который только что произошел между нами… не так ли?

Инстинктивно я повернул голову, и она двинулась навстречу моему поцелую, потребность в котором была не дикой, плотской, как в тех, что были ранее, а чем-то гораздо большим.

Я целовал ее медленно, на этот раз глубже, мои губы скользили по ее губам с неуверенным вопросом, на который она ответила, прильнув ко мне еще ближе.

Я не думал, что когда-либо целовал кого-то подобным образом, а тем более задерживался в их объятиях после того, как дело было сделано. Но Рокси была не просто кем-то. И хотя я знал, что она не может быть кем-то для меня, я не мог отрицать ту часть себя, которая признала, что я хочу, чтобы она была такой.

Уязвимость пронзила мою кожу, когда я углубил поцелуй, теряя себя для нее и предлагая… что-то. Возможно, что-то недостойное и такое же запятнанное, как и остальная часть меня, но все равно это было что-то настоящее.

Она выгнула спину, потянулась вверх, чтобы провести пальцами по моей челюсти, и мы продолжили целоваться, мое сердце замирало от нежных прикосновений, а желание во мне росло, чтобы охватить больше, чем просто ее плоть, хотя я знал, что был дураком, даже думая об этом.

Казалось, что она тоже этого хотела, но в течение этого момента, когда ее рот двигался против моего, а наши тела были прижаты друг к другу, я мог бы поклясться, что мы оба жаждали одного и того же.

Когда я больше не мог выносить эту неопределенность, я отстранился, разрывая поцелуй, хотя и хотел задержаться в нем как можно дольше. Глупая надежда зажглась во мне, когда я встретился с ее зелеными глазами, и человек, которого я всегда так хорошо скрывал, всплыл на поверхность, когда я попытался дать ей увидеть правду обо мне. Чтобы она почувствовала что-то кроме ненависти, когда заглянет в мою душу.

В ее взгляде тоже была правда. Потерянная девушка, которой причиняли боль так много раз и множество людей, что она уже давно научилась хоронить себя за дверями, которые никто, кроме ее сестры, не знал, как открыть.

Она провела большим пальцем по моей челюсти, и я подался навстречу ее прикосновению, желая обрести больше нежности в ее глазах, больше ее кожи на моей.

Ее большой палец добрался до моего подбородка, и она резко отстранилась, нахмурившись, словно не собиралась предлагать мне ласку, и оставив мою кожу пылать в желании большего.

Но теперь эти двери снова захлопнулись, отталкивая меня и не давая прохода, и я увидел, что в ее взгляд вернулась настороженность, как будто я воображал, что там вообще может быть что-то еще.

Я неохотно отстранился от нее, опустив ее ноги на дно бассейна, и отступил назад, разрывая контакт между нами, хотя это противоречило всем моим желаниям.

Я смотрел на нее сверху вниз, вопросы горели на кончике моего языка, но сомнения вынуждали их отступать и заставляли меня молчать, а надежда, которой я отказывался дать название, танцевала в уголках моего сознания.

Прикусив губу, она привлекла мое внимание к ней, а затем на ее лице появилось выражение, от которого мышцы напряглись, а мои собственные стены мгновенно захлопнулись. Сожаление.

Гнев начал нарастать во мне, когда я увидел выражение ее лица, но не на нее, а на самого себя. Почему я по глупости думал, что она может чувствовать что-то еще, после того как желания нашей плоти будут удовлетворены и безумие того, что мы только что сделали, ударит ее по реальности? Она ненавидела меня. Она достаточно ясно выразила мне это в лицо, и я прекрасно знал, что сделал предостаточно, чтобы заслужить эту ненависть, но видеть, как эта ненависть снова поднимает голову, было похоже на удар исподтишка прямо в мое нутро.

Рокси нахмурилась на меня, вся мягкость исчезла с ее лица, когда она перетянула бретельку лифчика через плечо, прикрывая себя, как будто тонкий материал был каким-то барьером против меня.

Я сделал еще один шаг назад, вода плескалась вокруг моей талии, а она оставалась на месте под водопадом, ниспадающим по плечам, и выглядела так бесконечно красиво, что у меня перехватило дыхание в легких.

Я хотел сказать что-нибудь, чтобы вернуть ее взгляд, которым она смотрела на меня всего несколько мгновений назад. Я хотел сказать ей, что это имеет для меня значение, которое я не мог объяснить, и почему-то мне казалось, что я хочу признаться ей, как долго я жаждал этого с ней. Моя одержимость ею не была утолена этим актом; она только расцвела, требуя большего, чем я когда-либо даже фантазировал прежде, и я упорно подыскивал нужные слова, чтобы попытаться заставить ее понять хотя бы часть этой потребности во мне.

Наверное, мне следовало бы извиниться за все, что я сделал, но я знал, что никакие слова не смогут загладить вину. Они были пустыми. Важны были поступки, и то, что только что произошло между нами, доказывало это, однако от этого мне не становилось легче, так как нужные слова так и вертелись на языке.

Что я должен был сказать? Что я хотел ее, хотя знал, что это невозможно?

Я открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, что могло бы хоть как-то объяснить это, или хотя бы признать силу того, что между нами только что произошло, и перемену, которую это вызвало во мне, но она сделала это первой, шагнув ко мне через воду, ее челюсть подрагивала, а в глазах не было и намека на мягкость.

— Это ничего не меняет, — агрессивно сказала она, задев плечом мою руку, проходя мимо меня, ее слова были гораздо более сильным ударом, чем само действие. Они перечеркнули все мысли, которые возникли в моей голове, вонзились прямо в мою грудь и обрушились на меня, как ураган, налетевший из ниоткуда.

Все мысли, которые у меня были, все чувства, которые я представлял себе, проходящими между нами, сгорели в пыль, и мне насильно напомнили, кем и чем мы были. Врагами, соперниками, противниками. Не более того. К моему счастью, меня давно научили скрывать свои эмоции и реагировать на угрозы быстро и жестко.

— Спасибо, мать твою, за это, — ответ сорвался с моего языка, а язвительный тон стекал с меня, создавая впечатление, что это я отвергаю ее, а не наоборот. Несмотря на кинжал, вонзившийся в мое нутро при этих словах, жесткость ее плеч достаточно ясно говорила о том, что они попали в цель.

Она полностью проигнорировала меня, направившись к краю бассейна, не оглядываясь, и жестокость моего гнева снова обрушилась на меня, как таран, напоминая мне о том, кем и чем я являюсь.

Это безумие могло на мгновение захватить меня в плен, но правда имела значение. Я был Наследником, а она — Вега. Какая разница, хотел я ее трахнуть или нет? В конце концов, мне было суждено обеспечить ее падение, не более того.

Моя грудь горела от ряда эмоций, которые я отказывался признавать, зверь во мне поднимался на поверхность и предлагал мне побег, в котором я так отчаянно нуждался.

Я поддался ему, позволив смещению прорваться сквозь меня и взлетел в небо еще до того, как она успела вылезти из бассейна, взмыл прямо над ее головой и умчался прочь так быстро, как только мог, стремясь оставить позади все, что связано с этим моментом.

Единственная проблема заключалась в том, что Рокси Вега была самым незабываемым существом, с которым я когда-либо сталкивался в своей жизни. И теперь, когда я попробовал, каково это — соединить ее плоть со своей, я знал, что не смогу этого забыть. Моя одержимость только что вышла на поверхность, а это означало, что мне придется приложить все усилия, чтобы избавиться от нее, прежде чем я снова поддамся ей.

1 Винный спритцер — простой коктейль на основе вина. Он состоит всего из трех ингредиентов — вина, содовой и льда — и является, пожалуй, одним из самых простых напитков, которые можно быстро приготовить.

Content

Валенти Сюзанна и др Лисьи рассказы