Повелитель теней. Том 8. Финал

Глава 1

Казино «Семь булав», пригород Краснодара.

Последние дни Додола была очень занята. Она только и делала, что придумывала розыгрыши. Как только она заканчивала с прополкой грядок и прочей ерундой, то сразу же запиралась в своём домике и усердно думала. Додола даже завела небольшую тетрадку, куда записывала свои идеи. Ей не терпелось напугать кого-нибудь точно так же, как Крабогнома. Чтобы бедолага трясся и просил пощады! Но сперва она решила ограбить казино. Ну как ограбить… Ломоносов запрещал наносить вред специально, но он ничего не говорил о невинном обмане. У Додолы как раз достаточно магии, чтобы принять облик безобидного старичка — а в Северных Гребешках был широкий выбор. Все безобидные и все старички! Так что сегодня вечером она превратилась в пожилого мужичка — по её мнению, он был самым милым во всей деревне. Любил травить байки и постоянно угощал её рогаликами с домашним смородиновым повидлом. К тому же она общалась с ним чаще, чем с другими людьми, и плюс-минус выучила его манеру разговаривать и жестикулировать. В общем, она скопирует его так идеально, что никто никогда не догадается о её истинной змеиной натуре!

Дождавшись, когда на улице стемнеет, а в небе взойдёт полная луна, Додола выскользнула из деревни и… остановилась. Она не продумала одну маленькую деталь — как добраться до Краснодара. Ей повезло, что сёстры Лера и Вера были справедливыми дамами, поэтому платили Додоле небольшую зарплату. Да и жители Северных Гребешков иногда подкидывали копейку в качестве благодарности. Додола относилась к бумажкам и монеткам с брезгливостью — деньги всегда были уделом людишек, она же стояла выше этого. Обнести казино Додола собиралась не из корысти, а по велению души. Однако сейчас зарплата весьма выручила Додолу — она смогла вызвать и оплатить такси. Машина остановилась у ярко освещённого здания с кричащей вывеской. Додола выбралась из автомобиля и поднялась по длинной лестнице, покрытой красной ковровой дорожкой. Охранник смерил её долгим внимательным взглядом и молча пропустил внутрь.

Довольная Додола радостно прошлась вдоль игровых автоматов и на пробу подействовала на них магией — из двух автоматов рекой полились золотые монетки. Отлично! Работает! Расплывшись в улыбке, она купила фишки и направилась к покерному столу. Много ума в этой игре не нужно: запоминаешь комбинации и подтасовываешь так, чтобы у тебя оказалась самая крутая и выигрышная. Додола уселась за стол и попросила раздать карты. У неё было три противника, которых она сразу определила как недостойных. Один, кучерявый парнишка, трясётся и нервничает, такой не сможет соврать, даже если очень-очень захочет. Второй — представительный мужчина в сером костюме; будет блефовать, даже если на руках только старшая карта, и та — шестёрка. Третья — вульгарно одетая девушка, она явно не ради игры сюда заявилась.

— Можно вас на минутку? — неожиданно раздался вежливый голос над ухом Додолы. Она подняла взгляд и увидела милого молодого человека с бейджиком, на котором было написано «Управляющий».

— Вы можете поговорить со мной здесь, — возразила Додола.

— Нет, не могу, — хмыкнул управляющий, и рядом с ним вырос амбал с грозной рожей. И вот уже он с Додолой церемониться не стал — схватил её за шкирку, поднял и потащил в глубь заведения. Такая грубость возмутила Додолу до глубины души, но она не могла ничего сделать, поэтому ей пришлось смириться. Перед её глазами пронёсся служебный коридор, и, наконец, амбал втолкнул её в просторный кабинет с богатым интерьером. За большим дубовым письменным столом сидел мужчина средних лет и перебирал бумаги.

— Я — директор данного казино, — представился мужчина и натянуто улыбнулся. — У меня к вам единственный вопрос.

— Какой?

— Неужели вы думали, что у меня настолько короткая память?

— Что? — ошарашенно переспросила Додола. Она потеряла нить происходящего.

— Не притворяйтесь идиотом! — прорычал директор казино, вскочил и жёстко встряхнул Додолу, едва не порвав поношенный пиджак с затёртым воротником. — Несколько месяцев назад вы имели наглость заявиться в моё казино и нагло обжулить меня! Вы держали моих сотрудников за дураков — приходили снова и снова, а потом приводили своих дружков! Служба охраны собрала полную информацию о жителях Северных Гребешков! Разбудите меня ночью — и я назову все имена и опишу внешность! Я никогда не забуду ни вас, ни всю вашу проклятую деревню! Да надо мной смеялись все мои товарищи, когда узнали, что моё казино обнесли милые старички! Смеялись… пока уже в их казино не нагрянули те же самые пенсионеры! В тот раз я вас пожалел… Всё-таки у меня мать вашего возраста. Я спустил вас с лестницы и выдал запрет на посещение моих заведений, но вас, похоже, это не впечатлило!

— Северные Гребешки обокрали казино? — с тупым выражением лица уточнила Додола. Такое в голове не укладывалось. Она прожила с этими людьми несколько недель и не замечала у них преступных наклонностей. Произошла какая-то ошибка! Собственно, это Додола и озвучила: — Случилось недоразумение. Я не понимаю, о чём речь.

— Полиция разберётся, — ухмыльнулся директор казино.

Додола окончательно растерялась. Она не могла перевоплотиться, чтобы люди не разоблачили её как монстра. Она не могла сражаться с людишками, иначе Ломоносов накажет её за нарушение правил. Она не могла доказать собственную невиновность, потому что даже не знала, когда произошло преступление, вину за которое ей вменяли. Кто же знал, что старики из Северных Гребешков хранят такие секреты. Хотя… Нечто подобное скорее в духе Крабогнома. Засранец! Он её опередил! Образно выражаясь, она пришла прополоть поле картошки, а весь урожай уже два месяца как выкопали, пожарили и сожрали! Пока Додола кипела от злости словно сердитый чайник, директор казино вызвал полицию. На вызов приехали двое — они защёлкнули у неё на запястьях наручники и проводили в патрульную машину. Додола пыталась оправдываться, но никто её не слушал.

— Хороший получился розыгрыш, — пробормотала Додола, смотря, как в зеркале заднего вида отдаляется казино. — Ну что, можно считать, что теперь мы с Крабогномом квиты.

* * *

«…новый герой Российской Империи предпочитает находиться подальше от софитов и вспышек камер. Однако, скорее всего, он не сможет долго прятаться от своих поклонников. Его называют новой надеждой. Поговаривают, что он — тайный воспитанник Императора. Эту версию подтверждает дружба Марка Ломоносова и Александра Стаховича, старшего сына Российского Государя. Невероятные способности Марка Ломоносова одновременно и пугают, и завораживают. Многие эксперты уже сейчас называют его самым могущественным магом нового поколения. Если это правда, то авторитет Российской Империи существенно вырастет на мировой арене. С сильными магами приходится считаться всем, даже правителям стран. Марк Ломоносов спас принцессу и чётко показал, кому принадлежит его преданность. Однако, не стоит забывать, что, помимо спасения принцессы, Марк Ломоносов сотворил ещё один невероятный подвиг — он избавил мир от террористической группировки „Свободная магия“…»

Я отложил газеты и сделал глоток крепкого чёрного чая. Было раннее утро — после спасения принцессы меня допрашивали несколько часов, выпытывая подробности того, как я победил террористов. Ну а что поделать — во время операции взорвались бочки с газом, который вызывает амнезию. Террористы подчистую позабыли последнюю неделю. Их память — чистый лист. После допроса меня отпустили в Академию. Правда, пробиваться туда пришлось с боем — журналисты не пускали. Все требовали интервью, фотографию и автограф. С горем пополам я всё-таки добрался до общежития, искупался и завалился спать. Проснулся через пару часов, вполне бодрячком — заварил чайник чай и уселся читать свежие новости. Везде говорили только обо мне и моём героизме. Отлично. И честолюбие тут не причём. Всего лишь холодный расчёт — чем больше шумихи и восхвалений, тем выше растёт моя ценность в глазах Императора.

— Ты нас не разбудил! — обвинительно воскликнула Кристина, распахнув дверь.

— И тебе здравствуй, — проворчал я. Она бухнулась мне на колени и крепко обняла за шею, чмокнула в щёку и ласково взлохматила волосы. На пороге маячили Саша и Егор. Их явно смущало проявления привязанности, и они бы с удовольствием свалили, оставив нас с Кристиной наедине. Когда Кристина запустила руки мне под футболку и начала поглаживать меня по груди и прессу, я пожалел раскрасневшихся парней и мягко её отстранил. Обведя всех взглядом, я спросил: — Чай, кофе?

— Н-ничего, — покачал головой Саша.

— Ты — мой кумир, — внезапно заявил Егор. — Моя мечта — помогать людям и убивать монстров. Ты её воплощение. Ты всегда всем помогаешь. А ещё убиваешь много монстров.

— Спасибо, наверное? — протянул я, разливая чай по кружкам. — Саша, что ты по итогу решил?

— Я не изменил своего мнения, — твёрдо произнёс он. — Я хочу сделать хоть что-то стоящее. У меня не получилось стать достойным сыном своего отца, так хотя бы я сохраню память о своей матери.

— Речь не юнца, а мужа, — с уважением протянул я и незаметно поставил непроницаемый купол, чтобы нас никто не подслушал. Смотри, план очень прост. Сегодня вечером я наведаюсь в Данж Ядозубов и сделаю тебя своим официальным заместителем. Тебе бы желательно отправиться со мной, чтобы договориться с дедом о престолонаследии. Ты будешь контролировать добычу кристаллов и поставку их в магазин. Также подумай на досуге, как подружить человечество и Ядозубов. Нужно заканчивать с враждой. Договорились?

— А что будем делать мы с Егором? — уточнила Кристина.

— Развиваться. Ничего не изменилось, — спокойно ответил я. — Никаких будоражащих приключений. Хотя… У меня есть одно небольшое задание. Держитесь подальше от Виктории Столыпиной, но присматривайте за ней издалека. Не привлекайте внимания и ни в коем случае не оставайтесь с ней наедине. Если она попытается подружиться — аккуратно сливайтесь. Если заметите что-нибудь странное, то сразу же сообщите мне.

— Мне это не нравится, — сказала Кристина.

— Шпионаж? — спросил я.

— Нет. То, что ты сваливаешь. У меня возникает ощущение, что ты решил начать новую жизнь, но уже без нас, — она погрустнела и склонила голову так, чтобы спрятать лицо за волосами. — Умом я понимаю, что ты находишься на ступень выше. У тебя совершенно другие проблемы. Но всё равно… Ладно, проехали. Прости, что развела здесь сентиментальщину.

— А мне нравится, — вставил Егор. — Нам есть куда расти. Мама всегда говорила, что тяжело путешествовать без карты или хоть какого-нибудь ориентира. Поэтому она заставляла меня читать. Повторяла, что книги — это ориентиры, которые выведут меня из темноты.

— Красиво звучит, — улыбнулась Кристина, но было понятно, что слова Егора её совсем не успокоили.

Ничего страшного. Сейчас я выпровожу парней и поговорю с Кристиной без лишних свидетелей. Из-за долгой разлуки нас вечно бросало из крайности в крайность. То мы не могли отлипнуть друг от друга и от милоты задница слипалась, то между нами образовывалось напряжение, словно мы были чужими людьми. Однако моим планам не суждено было сбыться — в кармане завибрировал мобильник. На экране высветился незнакомый номер. Я поднёс телефон к уху и нажал на кнопку ответа:

— Алло?

— Марк Ломоносов? — поинтересовался мягкий женский голос.

— Именно он, — согласился я.

— Вас беспокоит полицейское отделение на улице Смородиновой, дом двадцать шесть. К нам доставили мужчину по имени Арсений Альбертович Шухриков. Он зарегистрирован в вашей деревне Северные Гребешки. Его задержали четыре часа назад, по подозрению в мошенничестве. Мы хотели бы уточнить пару вопросов. Не желаете ли вы внести залог и оплатить адвокатов? Не беспокойтесь, в случае отказа мы предоставим Арсению Альбертовичу государственного адвоката.

— Вы уверены, что это Арсений Альбертович? Может быть, кто-то украл его документы.

— Абсолютно. Нет сомнений, что это он.

— Хорошо, я приеду в отделение через сорок минут. Я внесу залог и оплачу адвокатов, — я сбросил звонок и задумчиво почесал затылок. Ребята требовали подробностей. Но что я мог рассказать? Только то, что услышал минуту назад. Хотя мне совершенно не верилось. Потому что Арсению Альбертовичу девяносто семь лет, и его главное увлечение — это кабачки! Какое казино? Какая тюрьма? Сто процентов, Крабогном втянул в свои мутные делишки бедного пенсионера. Быстро попрощавшись с ребятами, я вызвал такси. Была уже половина девятого, так что дороги застыли в пробках. Я успел даже немного задремать, так что таксисту пришлось меня расталкивать. Я расплатился за поездку и выбрался из машины В отделение я заходил, ожидая увидеть всё что угодно, — от старика в бандитском прикиде до Крабогнома под прикрытием. Но жизнь смогла меня удивить.

— Арсений Альбертович, значит, — протянул я, с осуждением уставившись на Додолу, которая нагло стырила чужой облик.

— Ага, — помахала она мне из-за решётки.

Я подписал все необходимые бумаги и внёс в кассу отделения кругленькую сумму. Полицейские вручили мне Додолу, и я, взяв её под локоток, вышел на улицу. Додола прикинулась, что не происходит ничего необычного. Будто мы каждое утро проводим в отделении полиции. Весь путь до Северных Гребешков мы играли в молчанку. Лишь под конец Додола несколько раз попыталась завести светскую беседу. Я проигнорировал её приступы общительности. Когда мы высадились у деревни, я всё-таки спросил, что же случилось. Додола выложила всё подчистую.

— Ты попала в казино, которое обчистил Крабогном, — с трудом сдерживая смех, повторил я.

— Да! Ничего смешного! — Додола от досады топнула ногой и надула губы.

— Очень смешно, — возразил я. — Крабогном — впереди планеты всей.

Она раздражённо фыркнула и умчалась куда-то в глубь деревни. Наверное, уязвлённая гордость бьётся в агонии. Я всё-таки не удержался и расхохотался. Вытерев слёзы, я снова поехал в Краснодар, а уже оттуда, из духовочного центра, перенёсся в Москву. Мне предстоял тяжёлый разговор, после которого решится судьба Риты. Возымела ли положительное действие моя авантюра? Спас ли я Риту от нежеланного брака с отвратительным стариком? Мысленно выстраивая грядущую беседу, я добрался до Императорского дворца. Охранник не стал спрашивать моего имени — моментально узнал. Разволновался, побледнел, поклонился. Заикаясь, он сообщил Императору о моём прибытии, и тот велел меня пропустить. Великолепно. Значит, я не промахнулся — Император заинтересовался моей магической способностью.

Слуга проводил меня в кабинет Императора.

— Марк Ломоносов, — протянул Император, окинув меня изучающим взглядом. — Пришёл за вознаграждением?

— Нет. Я пришёл к вам с выгодным предложением. Не люблю тратить время попусту, поэтому буду откровенен. Меня попросил об этом Саша. Ваш старший сын, — по лицу Императора пробежала судорога. Я продолжил: — Он попросил меня разорвать помолвку Риты и Литовского князя. Я провёл небольшое исследование и выяснил, что мои способности уникальны. Никто больше не управляет тенями. А ещё я очень сильный. Меня с удовольствием примут во многих странах. Я буду как сыр в масле кататься.

— Хочешь продать свою магию? — усмехнулся Император. — Мне придётся тебя разочаровать. Твоя магия меня действительно интересует, но сделка не состоится. Свадьба пройдёт сегодня вечером. Её невозможно отменить.

Глава 2

Я не удержался и скептически приподнял брови, прямо посмотрев на Императора. Он спокойно выдержал мой взгляд. Ну да, ну да, кого я хотел смутить? Главу государства, который бывал на таких дипломатических встречах, которые мне только снились? Если я — мастер охоты на монстров, то Император — мастер переговоров. Так что я первым нарушил тишину и сказал:

— У всего есть цена. И у этой свадьбы — тоже. Не может быть, что её невозможно отменить. Сто процентов, вы предусмотрели различное развитие событий, особенно учитывая… гм, репутацию князя Литовского, — я немного поколебался, но всё-таки решил быть откровенным до конца и произнёс: — Я ведь могу убить его в любой момент.

— Мозгов у тебя побольше, чем у моего старшенького, — хмыкнул Император. — Если ты, впечатлённый просьбой Александра, не наворотил дел, то, значит, ты что-то знаешь. Или, по крайней мере, подозреваешь, — он поднял руку, жестом показывая, что ещё не даёт мне разрешения говорить. — Для человека, особенно молодого, который только-только обнаружил в себе невероятные способности ты чересчур благоразумен. Убивать князя нельзя, потому что в таком случае я буду очевидным благополучателем. После выступления Александра Российской Империи действительно необходим этот брак. Он укрепит позиции нашего государства на международной арене. Литовское княжество — маленький, но лакомый кусочек. Пока никто не знает, но мы с князем уже подписали договор о присоединении княжества к Российской Империи.

— Понятно. Его смерть — прямое указание на вас, — я поморщился. — Но князь Литовский не согласился бы на такие условия просто так. Вы что-то ему пообещали. Явно что-то большее, чем зелье вечной молодости.

— Зелье вечной молодости? — нахмурился Император. Он не сразу сообразил, о чём речь. Однако его лоб быстро разгладился. — Подослал теней-шпионов, чтобы разведать подробности тайного соглашения? Тц-тц-тц, ты же понимаешь, что это — прямое нарушение государственной безопасности?

— Как и моё твёрдое намерение предотвратить этот брак, — я безразлично пожал плечами. — Я осознаю возможные последствия, но отступать не собираюсь. Скажите мне условия, и я их выполню. С моими способностями вы сможете возвысить Российскую Империю и напугать соперников. Едва ли кто-то осмелится выступить против такого воина, — я показал на себя. Вообще-то было немного странно бахвалиться со звериной серьёзностью. Обычно я привык доказывать свою мощь делом, а не пустыми словами. — Так что… я пришёл договориться. Любыми средствами.

— Моему сыну повезло с таким другом, — с непонятной иронией протянул Император и вдруг небрежно бросил: — Давай так, я провозглашаю твой Род Старшим и дарю тебе земли во всех уголках Империи. Где ткнёшь в карту — там будут твои владения. В рамках разумного, разумеется.

— А если я захочу особняк посреди шоссе? Это считается разумным?

— Торгуешься… Это хорошо. Мне нравится, — улыбнулся Император. — Шоссе всегда можно перенести. Небольшая петля не сильно повлияет на дорожное движение.

— А что с моей стороны?

— Ты поссоришься с Александром.

— А вы не любите своего старшенького, — я покачал головой. — Даже немного льстит, как дорого вы оценили мою дружбу. Но я вынужден отказать. Торговаться всерьёз я буду только по поводу свадьбы.

Император заметно помрачнел. Ощущение было, что даже за окном резко потемнело. Я бы не удивился, если бы прогрохотал гром. Император поднялся и вышел в центр кабинета. Он демонстративно щёлкнул пальцами, и я почувствовал, как вокруг нас образовывается прозрачная непроницаемая стена магии. Ого, мы перешли на новый уровень серьёзности? Император остановился в паре шагов от меня, скрестил руки на груди и сказал:

— Как ни печально, ты прав. Ты нужен Империи, и я не имею права упустить такого мага, как ты. И уж тем более позволить, чтобы тебя переманили за границу. Шантажировать тебя… Бесполезно. Твой Род почти познал забвение. И уж точно ему известно, что такое позор. Твои родители мертвы. Я бы мог, конечно, приказать похитить Кристину Безликую, но вы встречаетесь всего пару месяцев. Юная любовь… ею не удержишь человека на протяжении нескольких десятилетий, — Император рассмеялся, словно услышал какую-то шутку. — Вот так и получается, что ты лишился буквально всего. Но в то же время это дало тебе некое подобие защиты.

— Подарок мечты, — саркастично протянул я.

— От денег ты отказался. Так что я могу предложить тебе только… правду, — Император вздохнул. — Но ты принесёшь магическую клятву о неразглашении. В случае нарушения — смерть.

— Идёт, — я протянул руку, но Император её не пожал — лишь улыбнулся и быстро набросал на белом бумажном листе условия магической клятвы. Я внимательно их прочитал и кивнул. Император сотворил заклинание, я вслух произнёс магическую клятву. Ослепительная вспышка ознаменовала, что клятва начала действовать прямо с этой минуты. Я посмотрел на Императора и спросил: — Какую ужасную правду я должен узнать и ни в коем случае не разглашать?

— Я люблю всех своих детей. Александр мог бы с этим поспорить, но он никогда не мыслил как лидер. К сожалению, он так и не понял, что справедливость иногда не приносит пользы, а честность — позволяет врагам вычислить твоё слабое место, — Император вздохнул и повторил: — Я люблю своих детей. Ты упоминал о репутации князя Литовского и должен догадываться, чем Рите грозили его… противоестественные увлечения. Я бы никогда не отправил Риту к нему, если бы существовала хотя бы мизерная возможность, что он протянет к ней свои грязные ручонки.

— Ну тогда стоит отрубить ему руки.

— Химическая кастрация, — вдруг произнёс Император, и это прозвучало настолько сюрреалистично, что я даже не сразу осознал, к чему он это сказал. А потом до меня дошло, и я поперхнулся. Император как-то совсем уж не по-императорски фыркнул и подтвердил: — Да, я согласился на этот брак только с условием химической кастрации. Князь Литовский в кровати теперь может только спать.

— Да нет, — я встряхнул головой. — Да не может быть.

— Может, — Император налил в стакан коньяка и сделал глоток. — Он нуждался в хороших лекарях и зелье для продления жизни. Его… увлечения многих не оставили равнодушными. Правосудие не настигло его, потому что он и был этим правосудием в Литовском княжестве. Кто бы осмелился пойти против собственного государя? Однако врагов он себе нажил огромное количество. Необъятное. И столько же нахватал проклятий, — Император сделал ещё один глоток коньяка. — Те, кто боялся выступить против него в открытую, насылали на него различные проклятия, которые сильно подпортили ему здоровье. Знаешь, почему он согласился на союз именно с Российской Империей?

— Потому что наша страна всегда славилась гениальными врачами? — ответил я.

— В точку, — кивнул Император. — Несколько проклятий могли снять только наши врачи. А в те страны, которые справились бы со всеми проклятиями, не владели секретом зелья, продлевающего жизнь. Это сыграло мне на руку. Но я не слепой. Я видел, как он пялился на Риту. Его интерес был чрезмерным для договорного брака с несовершеннолетней девочкой. Но у меня было преимущество. Поэтому я выставил жёсткие условия, и ему пришлось согласиться. И хоть свадьба ещё не состоялась, процесс уже запущен. Литовское княжество фактически принадлежит мне, а Литовский князь — постепенно исцеляется от проклятий и уже не способен на подвиги в постели.

— Вы уверены, что правильно понимаете смысл слова «любовь»? — уточнил я. — Рита будет заложницей при старике. Он ничего ей не сделает, но и она не сможет…

— Что? — перебил Император раздражённым тоном. — Найти любовь?

— Сколько презрения в вашем голосе.

— То, что дозволено обычным смертным, не дозволено королям! — отрезал Император. — Большая власть — большая ответственность. Рита уже в своём юном возрасте сделает для Империи больше, чем другие люди делают за всю свою жизнь! Она сможет заниматься, чем пожелает. Танцы, пение, фехтование, науки… Чем ещё увлекаются девушки? Ей не будет нужды думать о работе и деньгах, она сможет посвятить всю себя развлечениям и магическому развитию. А когда князь Литовский умрёт, у неё появится шанс стать великой правительницей!

— Марионеткой настоящего Императора, — с фальшивой услужливостью поправил я. — Вашего среднего сына, верно?

— Разговор окончен, — отрезал Император и добавил: — Ты спрашивал цену свадьбы и говорил, что у всего есть стоимость. Что ж… Назови свою цену. Будет проще, если мы всё-таки договоримся. Потому что либо ты станешь моим верным воином, либо у тебя не будет ни одной спокойной минуты. Я превращу твоё существование в ад.

— Всё-таки нашли повод для шантажа? — язвительно подколол я.

Император смерил меня с ног до головы долгим пристальным взглядом и с недоумением нахмурился:

— В тебе слишком много дерзости для юного аристократа. С одной стороны, мне это нравится. Но с другой… подобный гонор приносит проблемы. Ты думаешь, что любой сильный маг может ставить мне условия? Самому Императору? — он постучал пальцами по стакану, наблюдая, как янтарный коньяк плещется о прозрачные стенки. — Нет, никто не может. Любой другой наглый аристократишка уже отправился бы в казематы или в ссылку, в Сибирь, — Император с удовольствием улыбнулся и пояснил: — Я приверженец старых традиций.

— Но? — спросил я.

— О Повелителях Теней ходят легенды. Такие маги не рождались долгие столетия. Открытие твоих способностей произвело фурор. Ты — уникум. Только то, что ты — гражданин Российской Империи, укрепило позиции нашей страны. Ты — мальчишка, но тебя уже опасаются лучшие заграничные маги, — Император кинул мне на колени папку с документами. — Мои безопасники отследили четыре заказа на твоё убийство. И это всего за два дня. Появление Повелителя Теней восприняли очень серьёзно. А ведь они не знают даже половины.

— Чего?

Император не ответил — лишь тонко усмехнулся и плавным движением руки сотворил неизвестное мне заклинание. На противоположной стене засияли голубые витиеватые узоры, и образовалась ниша, из которой выехала невысокая подставка. На ней стоял стеклянный короб, под которым лежала открытая книга. Очень древняя книга.

— Экспонат из моего личного музея, — проронил Император. — Я люблю старинные вещи. Особенно — гримуары. Иногда в них можно найти весьма любопытные заклинания. Или истории. Например, о Повелителях Теней. Оттуда я узнал, что Тени, которые прислуживают Повелителям, — это настоящие монстры, — он выдержал небольшую паузу и продолжил: — Монстры, которых Повелитель когда-то убил. А во время спасения Маргариты ты задействовал очень много различных Теней. И среди них я заметил сильных монстров. Первокурсников Академии не отправляют в Данжи настолько высоких уровней. На всякий случай я даже проверил. Вдруг за последние полгода правила изменились.

— И сейчас вы пригрозите мне тюрьмой за незаконное проникновение на охраняемые территории?

— Мог бы, — кивнул Император. — Но не буду. Мои гвардейцы узнали много интересного. Напрямую с тобой это вроде бы не связано, но все ниточки почему-то ведут именно в твою сторону. Странно, не находишь? И возвращаясь к первоначальному вопросу. Как ты смотришь на плодотворное сотрудничество и верное служение своему Императору?

Я склонил голову набок, усиленно размышляя. Технически он загнал меня в угол. Единственный мирный вариант, как разрешить сложившуюся ситуацию, — это работать на государство и яростно демонстрировать всему миру преданность Императору. Он чётко обозначил границы: шаг вправо, шаг влево — это война. Здравомыслящий человек на такое не пойдёт, это ловушка с иллюзией выбора. Ну да, ну да. Пусть Император так думает и дальше. Потому что вообще-то это мне выгодно. Моя цель — получить Императорское разрешение посещать самые опасные Данжи страны и мира — ну, тех его уголков, куда имеет доступ Российская Империя. Так что я добился своего — Император заставляет меня взять то, что я и без того собирался забрать. Как в той сказке — только не бросай меня в терновый куст… Правда, оставалась одна ма-а-а-а-а-а-а-аленькая загвоздка. Свадьба. Я обещал Рите и Саше, что торжество не состоится. И как же быть? Уничтожить князя Литовского? Нет, подозрения падут на Российскую Империю. Разорвать договор? Невозможно. Гм, а если подменить принцессу? У меня тут на горизонте как раз образовалась новая любительница розыгрышей…

Я расплылся в довольной улыбке и поинтересовался:

— А если под венец пойдёт не Рита?

* * *

Спустя пять часов, свадьба принцессы Маргариты Романовой и князя Литовского.

Рита была в ужасе, она была готова расплакаться, но гордость не позволяла — вокруг неё постоянно крутились служанки. Они сделали ей макияж, причёску и нарядили в пышное белое платье. Рита смотрела на себя в зеркале и видела незнакомую девушку — макияж здорово накинул ей возраста, и она больше не выглядела на свой возраст. Скорее, она напоминала взрослую, но низкорослую девушку. И она ею быть не хотела! Сегодня утром она шила платья для своих кукол и смотрела мультики, а вечером… А вечером — вот! Где-то за дверью её поджидает злобный старикашка, который вечно потирает дрожащие руки, словно что-то предвкушая. Рита не желала выходить за него замуж! Она вообще не желала выходить замуж! Но отец её не слушал. А старший брат обещал спасти, но обманул! Рита не сдержалась и всё-таки всхлипнула. Служанки притворились, что не заметили, и с излишней поспешностью покинули комнату.

— Почему папа меня не слушает⁈ — Рита пнула кресла и ойкнула от боли. В полном отчаянии она опустилась на толстый ковёр, почти полностью утонув в пышной юбке платья, и разрыдалась. Она несколько раз ударила кулаками по полу и вытерла сопли рукавом. Учитель этикета её ругал за такое, но… но… да по барабану! Может, старику станет противно и он отменит свадьбу!

Рита так погрузилась в собственное горе, что не заметила, как тихонько скрипнула дверь. Когда чёрная клешня легла на её плечо, она от неожиданности вскрикнула и отпрянула.

— Не шуметь, не шуметь! — прошипел Крабогном. — Я уводить тебя. Ты не быть жена!

— Крабогном! — Рита моментально позабыла и о свадьбе, и о мерзком старикашке. Она бросилась на Крабогнома и крепко-крепко его обняла. — Прости меня, Крабогномик! Я не хотела тебя обидеть! Я поняла, что плохо-плохо поступила! Я больше не буду!

— Я простить, — заверил Крабогном. — И спасать тебя. Друзей не бросать.

— Так мы всё ещё друзья? — робко уточнила Рита, и с небольшим опозданием до неё дошёл смысл его слов. Её глаза потрясённо расширились, и она недоверчиво спросила: — Ты заберёшь меня отсюда? Но как же… Меня будут искать! Папа не отступится! И он обязательно меня найдёт. А когда найдёт, тебе будет плохо… — она поникла и, словно сдаваясь, склонила голову. — Нет, не надо, Крабогномик. Если папа узнает, что это ты меня похитил, то тебя убьют. Я не хочу, чтобы тебя убивали. Пусть уж лучше я выйду замуж за князя, — она вытерла слёзы и фальшиво улыбнулась. — Ничего страшного со мной не случится.

— Конечно, не случится, — согласилась Додола, которая всё это время стояла у порога. Она театрально взмахнула руками и превратилась в точную копию Риты. — Потому что я займу твоё место. Твой женишок даже не заподозрит подмены. Чуть позже его будет ждать бо-о-о-о-о-о-о-ольшой сюрприз! Мне даже немного его жаль. Хотя… Кому я вру? Конечно же, мне наплевать! — Додола хищно прищурилась. — Если уж Ломоносов сделал для князя исключение, я воспользуюсь этим на полную катушку!

Глава 3

Личные покои князя Литовского, через два часа после свадьбы.

Служанка, потупив глаза, поспешно расправляла кровать — сложила и убрала покрывало, взбила подушки, огладила ладонями шёлковую простыню, чтобы не осталось ни складочки. Она старательно не смотрела на князя, но… Князь был зрелищем отвратительным и мерзким, на которое невозможно было не смотреть. Взгляд служанки то и дело соскальзывал направо — туда, где стояло большое кожаное кресло.

— Не печалься, — бормотал князь. — Всё хорошо. Ну, чего ты поник? Всё в порядке! Теперь у нас с тобой много времени! Может, даже лет сорок или пятьдесят. Уж за эти-то года я что-нибудь придумаю! Правда, девчонка к этому времени повзрослеет… Но ничего, всегда можно аннулировать брак или потребовать у Императора дочку помладше. Я слышал, у него молодая любовница… Уж если он сейчас законную дочку отдал, то ублюдочку точно не пожалеет… Эй, Марфа, подай ещё вина!

Едва сдержав отвращение, служанка налила в бокал красного вина и протянула князю. Тот посмотрел вниз, на свои… гениталии, и, притворившись, что чокается с невидимым собеседником, сказал:

— За твоё здоровье, друг!

Марфа до сих пор поверить не могла, что князь разговаривает с собственным членом словно с живым человеком. Бедная принцесса, и ей с таким уродом моральным жить. Марфа даже подумывала, чтобы подсыпать князю снотворное в вино, но побоялась. Если её раскроют, то князь не пощадит никого из её семьи — всех казнит. Да ещё каким-нибудь жестоким способом, типа магического четвертования.

— Приведи девчонку! — приказал князь, развалившись в кресле. Покряхтев, он сбросил халат, оставшись только в трусах. Его лицо стало помидорно-красным, глаза загорелись возбуждением, пальцы нетерпеливо подрагивали.

Смиренно поклонившись, Марфа направилась в спальню принцессы. Девочка сидела на кровати — всё так же в пышном свадебном платье, размалёванная, как второсортная актриска. И кто додумался так разукрасить ребёнка? Ироды! Марфа решила подготовить девочку к предстоящему испытанию. Она подошла к ней, присела на корточки и заглянула в глаза принцессы. Маргарита Романова смотрела на неё с вежливым интересом.

— Тебя зовёт князь, — сообщила Марфа тихим ласковым голосом, слегка растягивая слова, будто напевала колыбельную. — Он у нас иногда бывает малость странный, но ты не переживай. Он с тобой поиграет, и ты сможешь заниматься, чем захочешь. Ты привезла с собой куклы? Это забавно прозвучит, но ты как бы будешь для князя куклой. Вот как ты со своими куклами играешь, так и он с тобой. Но раньше у него игры были действительно страшные, а сейчас… — Марфа поморщилась. — Разве что попросит тебя раздеться. Будет наряжать, как милую куколку.

— Из Ани тоже вышла бы неплохая кукла. Ваша дочка очень красивая в отличие от вас, — вдруг ухмыльнулась принцесса. Это была глумливая издевательская ухмылка, совершенно не подходящая детскому личику. Принцесса вытащила из-под кровати сумку, достала пластиковую куклу и демонстративно сломала ей ногу. А потом — вторую. Марфа вздрогнула, когда громко хрустнули игрушечные ручки. Принцесса открутила кукольную голову и швырнула её в грудь Марфе. — Почему ты прячешь свою дочку подальше от князя, если он просто с ней поиграет?

— Что? Откуда ты… — растерялась Марфа и отшатнулась, когда до неё дошёл смысл сказанного. Принцесса обладает магией предвидения? Или за ней шпионили разведчики Российской Империи? Но зачем нужна неприметная служанка Императору? У Марфы перехватило дыхание от ужаса, и она схватилась за сердце. Ноги подкосились.

— Лицемерка, — презрительно фыркнула принцесса. — Мне не нужны твои бесполезные утешения. Если бы ты действительно желала помочь бедной принцессе, то ты бы притащила сюда свою дочку. Ну, знаешь, чтобы Анечка меня подменила в спальне князя.

— Пожалуйста, не надо… Я всё сделаю, только не Аня… — Марфа рухнула на колени.

— Прочь! — принцесса отвесила ей пощёчину и встала. — Доберусь до князя и без твоей помощи.

Марфа, всхлипывая от страха, вылетела из комнаты. Додола проводила её удовлетворённым взглядом. Если уж Ломоносов разрешил ей сегодня немного поразвлечься, то она воспользуется этим на полную катушку! С улыбкой предвкушения она вышла в коридор и направилась к покоям князя — внутрь вошла без стука, прошествовала до старикана в кресле и застыла перед ним словно каменное изваяние. Додола ничего не говорила — просто молча уставилась на князя. Радостная усмешка медленно сползла с его физиономии. Он не понимал, почему принцесса такая… такая… серьёзная? Нет. Правильное слово — устрашающая. Она же мелкая девчонка, что она ему сделает? Да и он ей ничего не собирается делать — комар носа не подточит, а Император не сможет разорвать сделку. Всего-то насладится красивыми видами… Но радость князя стремительно убывала. Он зябко передёрнул плечами и натянул халат обратно. Желание надеть магическую броню росло в геометрической прогрессии.

— Вина? — предложил князь.

— Не пью, — сухо ответила принцесса.

— Я никому не скажу, — заговорщицки подмигнул князь. — Пару глоточков погоды не сделают. Да ты присаживайся, присаживайся… В ногах правды нет. Тебе не жарко в этом платье? Давай я помогу тебе его снять? У меня где-то здесь завалялась удобная пижама.

— Давай, — небрежно бросила принцесса, и в её голосе князю почудилась насмешка.

Он, жадно облизнув губы, приблизился к принцессе и аккуратно расстегнул молнию на платье. Не удержавшись, он провёл пальцами по нежной молочной коже, покрытой светлыми волосками. Как жаль, что Император не согласился… Князь на пару секунд погрузился в мечты, а когда вернулся в реальность, то неожиданно ощутил под пальцами чешую. Допился. Скоро и леший наяву привидится! Князь рассмеялся, но моментально осёкся. Ощущения его не подвели! Спина принцессы покрылась тёмно-зелёной грубой чешуёй! Князь в ужасе отшатнулся и, споткнувшись, шлёпнулся на задницу.

— Что? Я тебе не нравлюсь? — осведомилась принцесса и развернулась к нему лицом. Её тело быстро трансформировалось. Оно удлинилось, ноги срослись, а руки — стали одним целым с туловищем. Лицо вытянулось вперёд, глаза округлились, зрачок стал тонким и узким. Изо рта чудовища высунулся длинный раздвоенный язык и лизнул лицо князя от подбородка до лба. Чудовище рассмеялось грудным низким смехом и протянуло: — Когда будешь отдавать супружеский долг?

— Никогда! — завизжал князь и отскочил к стеклянному шкафу, в котором хранилась коллекция магического оружия. — Не подходи ко мне, монстр! Я тебя уничтожу!

Он орал во всё горло — его услышали во дворе, так как окно было приоткрыто. Додола услышала, что внизу забеспокоились, забегали люди. Кто-то начал спорить — наверное, слуги не понимают, что делать. Очередное развлечение князя? Или на него и правда напали? А может, он наконец-то окончательно свихнулся? Додола расплылась в кровожадной улыбке и двинулась на князя. Вообще-то он был сильным магом и владел опасными артефактами, но Додолу защищали Тени. Сейчас они прятались в тёмных углах спальни, однако были готовы броситься на её защиту в любую секунду.

Тем временем князь схватил меч, заряженный огненной стихией, и замахнулся. Он явно пытался отрубить Додоле голову, но Тени помешали его планам — они потушили пламя и отвели удар в сторону. Князь потерял равновесие, и меч вгрызся в толстый дубовый шкаф и застрял там намертво. Но князь не собирался сдаваться — в ход пошли копья, лук, ружья. И, конечно, всё это было щедро приправлено магией. Додоле даже не пришлось тратить силы — всё сделали Тени. Она лишь строила ужасающие рожи и делала вид, что вот-вот набросится на князя и сожрёт его лицо.

Через двадцать минут «сражения» в дверь раздался стук.

— Господин? Всё хорошо? — робко поинтересовался женский голос.

— Чо ты трясёшься? По существу говори! — гаркнул мужской голос и протараторил: — Господин, шум услышала охрана, которая с принцессой прискакала. Рвутся в особняк, говорят, что имеют право! Мы их задержали, но долго… Сами понимаете. Вызвать вашу стражу? Или врачей? Ну чтоб это… следы замаскировать.

— Чудовище! — продолжал визжать князь. Он уже плохо соображал. В его голове осталась одна-единственная цель: уничтожить монстра. Однако, как он ни пытался, у него ничего не получалась. Он не смог даже дотронуться до этой твари! Ярость затуманила рассудок.

— Ой-ой, господин, охрана принцессы уже поднимается по лестнице! — закричал мужской голос из-за двери, но князь его не услышал. Он был занят тем, что носился по комнате за монстром, размахивая здоровенной секирой. От мебели остались только щепки. Он настолько увлёкся «охотой», что не заметил, как несколько минут спустя дверь распахнулась и в комнату ввалились гвардейцы Императора. Внезапно у него в глазах потемнело, и он обессиленно опустился на пол. Его оглушили заклинанием! Как они посмели! Князь открыл рот, чтобы возмутиться, но случайно встретился взглядом с принцессой и замолк. Принцесса забилась в угол комнаты и рыдала. Самая обыкновенная Маргарита Романова, его малолетняя жена. Князь посмотрел на гвардейцев Императора и тяжело сглотнул. Он прекрасно понимал, какую сцену они увидели. Князь Литовский пытался убить свою свежеприобретённую жену. А за такое могут и брак аннулировать, и княжество забрать, и уж тем более — никто ему не даст зелье для продления жизни.

— Что здесь происходит? — холодно уточнил начальник гвардейцев.

— Чудовище, — жалко проблеял князь и указал на принцессу. — Она не настоящая. Принцесса — это чудовище.

Маргарита уткнулась лицом в колени и зарыдала пуще прежнего.

— Сообщить Императору о случившемся, — приказал начальник гвардейцев и, ткнув в князя пальцем, добавил: — А его бросить в подвал до выяснения обстоятельств.

— Меня⁈ В подвал⁈ В мой собственный подвал⁈ — проорал князь, но его уже не слушали — подхватили под руки и вынесли из комнаты. Никто не заметил, как принцесса на мгновение прекратила плакать и посмотрела вслед князю с весёлой ухмылкой.

* * *

Это же время, Данж Ядозубов, столица Ядозубов, главная площадь.

На площади собрался весь город — яблоку негде было упасть. Ядозубы толпились — некоторые становились на цыпочки или даже подпрыгивали, чтобы увидеть, что же происходит на сцене. Все были невероятно взбудоражены и даже шокированы. Никто не предполагал, что это произойдёт так скоро. После смерти принцессы — законной наследницы трона — король сразу озвучил, что новым главой Ядозубов станет его внук-полукровка. Ядозубы согласились — слишком много потрясений они пережили за последние месяцы, чтобы бунтовать. Но… так быстро⁈ Полукровка больше человек, чем Ядозуб! Как он будет ими править⁈ Этот вопрос крутился в мыслях у каждого Ядозуба, но никто не осмелился его озвучить — из уважения к Королю и его скорби. Столько лет он надеялся, что его дочь очнётся и поборет проклятие, и вот, когда чудо случилось, она умерла. Ужасное горе.

На сцену вышел Король Ядозубов, за ним следовал его внук в человеческом обличье.

— Вы сомневаетесь в моём здравомыслии, — сказал Король вместо приветствия. Ядозубы дружно покачали головами, но он нахмурился и укорил их: — Зачем врать, когда всё очевидно? Я скажу больше. Вы имеете право сомневаться. Я подвёл вас и почти потерял власть. Из-за моей глупости трон захватил преступник. Но я прошу поверить мне ещё раз. И у меня есть поручители моих слов. Все предыдущие Короли Ядозубской династии!

Воцарилась мёртвая тишина. Ядозубы озадаченно переглядывались. На их лицах было написано изумление и немой вопрос: «Нас разыгрывают? Это всё большая нелепая шутка?» Никто не успел проронить ни слова, как на сцену начали подниматься Тени, и каждая из них несла гипсовый бюст. Ядозубы без труда узнали тех, чьи лица были увековечены в скульптурах. Но таких бюстов в столице было очень много — Ядозубы чтили своё прошлое, и почти в каждой семье были либо изображения мёртвых Королей, либо их скульптуры.

— У меня есть такие же, — выкрикнул какой-то Ядозуб из толпы.

— Уж поверьте мне — далеко не такие же, — возразил Король Ядозубов.

В эту секунду бюст Ядозубки с диадемой ожил, оглядел площадь суровым взглядом и подтвердил:

— Второй королевы Бранхель на свете нет! — её слова возымели эффект разорвавшейся бомбы. Секунду назад была абсолютная тишина, а сейчас — БАМ! Все одновременно загомонили и подались вперёд, к сцене, чтобы рассмотреть скульптуры подробнее.

— Мёртвый короли!

— Настоящие! Живые!

— Прекрасная Королева Бранхель!

— Тишина! — прогремел действующий Король Ядозубов. — Имейте совесть. Я вытащил мёртвых Королей из забвения и нарушил их отдых в Изнанке, чтобы они благословили моего внука и подтвердили его право на трон. Помолчите и послушайте! Мы не имеем права их долго задерживать, позвольте им сказать своё слово и вернуться на заслуженный покой!

Ядозубы, как один, преклонили колени и прижали к груди хитро сложенные пальцы. Королева Бранхель откашлялась и бархатисто проурчала:

— В мальчишке течёт человеческая кровь, но достоинство Ядозубов перекрывает этот недостаток! Я вижу, как горит его сердце и как яростно бьётся его магическая суть! Несмотря на долгое изгнание, он — достойный потомок нашего Рода! Потому что это изгнание было незаслуженным! — она повернулась к действующему Королю и сурово произнесла: — Изнанка тебя не примет, пока ты не обучишь внука всему, что знаешь сам. Ты будешь его мудрым учителем, а он — твоим старательным учеником. Исправь совершённые тобой ошибки!

— Будет исполнено, — тот поклонился, согнувшись пополам и едва не стукнувшись лбом о сцену.

— Можно начинать коронацию, — великодушно разрешила Бранхель.

* * *

— Неужели это и правда случилось? — с неверием протянул Саша и посмотрел на свои руки, словно пытаясь удостовериться в реальности происходящего. Он несколько раз согнул-разогнул пальцы, ущипнул себя за запястье и вздохнул. — Очешуеть. Я стал Королём монстров, которых ненавидел с самого детства. Как быстро всё изменилось.

— Сейчас расплачусь, — перебила его Бранхель. Гипсовые бюсты мёртвых Королей стояли вдоль стены и недовольно сверлили меня взглядами. Совсем недавно я их нашёл в Пещере Изгоев. Мы заключили сделку — я забираю их из Пещеры, а они помогают мне и моим друзьям выбраться из смертельной ловушки. Я согласился и отвёз их в Северные Гребешки, где благополучно расставил в своём особняке, в кладовке, и забыл. Пришлось стряхнуть с них пыль, когда встал вопрос о коронации Саши. Ему нужна была поддержка, чтобы Ядозубы не возмутились его восхождению на престол. И мёртвые Короли подходили для этого как никто лучше. Они согласились благословить Сашу, а в качестве оплаты потребовали кругосветное путешествие.

— Не стоит. Иначе гипс потечёт, — хмыкнул я.

Бранхель прищурилась и спросила:

— Когда выполнишь своё обещание?

— Послезавтра, — я открыл в телефоне электронные билеты на самолёт и проверил время вылета. — Послезавтра в пятнадцать часов тридцать минут. Все остальные рейсы были раскуплены. Вам повезло, что баскетбольная команда, которая должна была лететь этим рейсом, дружно подхватила кишечную палочку.

Бюсты-Короли радостно принялись обсуждать будущую поездку и позабыли о нас.

Саша достал блокнот и протянул:

— Ты уверен, что я справлюсь?

— Безусловно, — я хлопнул его по плечу и ободряюще улыбнулся. — Магазин кристаллов работает как часы, основное управление будет лежать на Ронинах. Ты будешь контролировать только поставки кристаллов от Ядозубов, ну и бухгалтерскую отчётность. О сотрудничестве Ядозубов и людей ещё рано говорить, так что не переживай. Слушай деда, учись управлять Данжем, а главное — не забывай учиться! Мне в команде неучи не нужны. А когда всё закончится, мы уже вместе подумаем, как рассказать о Ядозубах всему миру.

— Всё закончится? — вопросительно повторил Саша. — Но что именно?

— Неважно.

— Ладно. Неважно так неважно, — с лёгкой обидой буркнул он. — Но хоть что-то ты можешь сказать? Например, куда завтра уезжаешь?

— Выполнять поручение Императора, — я ему подмигнул. — Очищать один из самых опасных Данжей Российской Империи. Кто, если не я?

Глава 4

«…как мы уже сказали, эта свадьба потрясла мир. До того, как она состоялась, ходило множество сплетен. Планета разделилась на две группы: одни люди говорили, что этот брак — ужасный мезальянс, который не имеет права на существование даже в непостижимых для обывателей политических высотах. Другие же — что он оправдан, потому что фактически является договором о сотрудничестве Российской Империи и Литовского княжества. Но никто не мог предположить, что самая громкая свадьба года закончится настолько трагично. Приближённые слуги Литовского князя сказали, что за ним были замечены странности — особенно в последние пару месяцев. Что ж… В таком случае неудивительно, что он сошёл с ума в брачную ночь. Наши пташки принесли информацию, что Литовский князь увидел в своей юной жене монстра и попытался её убить. Благо, личная охрана принцессы вовремя отреагировала на шум и спасла Маргариту Романову. К несчастью, мы так и не узнаем, что же пошатнуло разум князя Литовского — он умер в больнице от сердечного приступа».

Я отложил газету, удовлетворённо хмыкнув. Свадьба состоялась, Литовское княжество перешло Российской Империи, и теперь уж точно никто не обвинит Императора в гибели князя. Додола буквально напугала его до смерти. Если бы князь просто вопил от страха и умолял о помощи, всё могло бы пойти по другому пути, однако он напал на принцессу. И поэтому сейчас Литовский князь — свихнувшийся старик, жестокий монстр и вообще — сам себе злобный буратино. На всякий случай я отправил Теней в разные страны — и реакция везде была одна. Так ему и надо!

Поднявшись, я по привычке направился к выходу из своей комнаты — хотел перекусить в столовой Академии. Но потом вспомнил, что в данный момент я несколько… гм, ограничен. После победы над террористами за мной охотились журналисты и безумные фанаты. Первые просили интервью, а вторые — автограф. Так что мне приходилось маскироваться и без лишней необходимости не выходить из общежития. Ну, у всего есть последствия, что поделать. Я достал телефон и заказал пиццу. Через сорок минут в дверь постучали.

— Да-да, открыто! — крикнул я, вытаскивая из кармана бумажник.

Но это был не курьер. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Кристина — почему-то она топталась на пороге.

— Заходи, — я взял её за руку и затянул внутрь. Захлопнул дверь ногой и, обняв её за талию, нежно поцеловал в губы. Секунду или две она стояла неподвижно, но потом словно опомнилась и горячо ответила. Да так горячо, что я, не ожидавший такого напора, попятился и рухнул на кровать. Она упала мне на грудь и прикусила мне нижнюю губу до крови. Я облизнулся и весело поинтересовался: — Ого, тебя так возбуждает Энергообмен?

— Последней парой были Боевые заклинания, — педантично поправила Кристина и ответила: — Нет, просто я вспомнила, что следующие месяцев пять ты собираешься веселиться с монстрами, а не со мной. Так что… ты мне должен. И я хочу взыскать с тебя должок.

— Ты как-то неправильно понимаешь слово «долг». Пока я тебе ничего не должен. Долг будет капать, когда мы будем в разлуке, — протянул я, натянув на лицо придурковатое выражение.

— Ой, замолчи! — выпалила Кристина, поцеловала меня и, на секунду оторвавшись от моих губ, прошептала: — Пожалуйста.

Следующие несколько часов мы были очень заняты — сделали небольшой перерыв, когда курьер привёз пиццу, и снова с головой погрузились в вычисления, кто, кому и сколько должен. Оторвались мы друг от друга только поздним вечером. Обнажённая Кристина раскинулась на смятых простынях и отвлечённо перебирала мои волосы. Её грудь, покрытая бисеринками пота, тяжело вздымалась, и я на несколько минут залип, любуясь соблазнительной картиной. Кристина вплела пальцы в волосы на моём затылке и, слегка дёрнув, спросила:

— Серьёзно? Ты готов отказаться от этого?

— Ты же понимаешь, что я не могу остаться, — я нахмурился. Кажется, настало время серьёзного разговора. — Вся эта история с похищением принцессы нужна была, чтобы получить доступ в самые опасные Данжи и соответственно к самым сильным монстрам. Я не могу рассказать тебе всё. Это подвергнет тебя опасности. Просто поверь мне.

— Нет, я не о том, — Кристина улыбнулась и покачала головой. Она провела пальцами по моей груди, рисуя загадочные узоры. Быстрым рывком она оседлала меня, взяла мои руки и положила их на свою грудь. Я вопросительно приподнял брови. Её поведение было… странным. Она не соблазняла меня и не намекала на очередной раунд, а будто бы рекламировала товар. Кристина поймала мой взгляд и сексуально облизнулась. — Я ведь могу отправиться с тобой. Буду сопровождать тебя. Необязательно в Данжах. Просто в поездках. Буду путешествовать…

Я крепко сжал её запястья и перевернулся, подмяв Кристину под себя. Она удивлённо охнула, но тут же попыталась обхватить меня ногами. Я не позволил — зафиксировал так, чтобы она не могла двигаться. Кристина недовольно поморщилась и принялась вырываться. Сначала — как бы шутя, а потом — всерьёз.

— Что ты творишь⁈ — раздражённо прорычала она.

— Хотел бы спросить то же самое у тебя, — сурово сказал я, и Кристина замолчала, испуганно распахнув глаза. Словно жулик, попавшийся на горячем. Я хмыкнул и поинтересовался: — И как? Приятно продавать себя? Решила сменить профессию?

— Ты сейчас допросишься! — возмутилась Кристина и укусила меня за плечо.

— И что ты сделаешь? Покажешь мне презентацию, почему тебя выгоднее держать под рукой, чем оставлять в Академии? — моя грубость её взбесила, и она взбрыкнула, как норовистая лошадка. Мда, что-то я переборщил. Крепко обняв её, я проговорил успокаивающим тоном: — Для тебя будет лучше остаться в Академии и активно развиваться. Почему тебе это не нравится?

— Перечислить по пунктам? — язвительно уточнила Кристина и продолжила: — Например, потому что я буду как какая-то содержанка! На всём готовом! А ещё я не буду знать, что с тобой происходит! Может, ты будешь в Данже валяться, истекая кровью! А после охоты? Вдруг ты найдёшь какую-нибудь бабу? Ты думаешь, я не знаю, как девушки любят охотников на монстров? А уж ты-то теперь — главная знаменитость Российской Империи. За тобой и без того дамочки табунами готовы бегать.

— Что тебя сильнее беспокоит? То, что я умру, или то, что меня охмурит поклонница? — со смешком поинтересовался я.

— Всё меня беспокоит! Всё! — воскликнула Кристина и нахмурилась.

Я её чмокнул в нос, но она отвернулась и упрямо уставилась в стену. Несколько минут мы пролежали в полной тишине, пока мне это не надоело. Ладно, сама напросилась. Я молниеносно развернулся, схватил её за ноги и начал щекотать пятки. Кристина взвизгнула и принялась яростно извиваться, но я не отпускал. В конце концов, она обессилела и попросила пощады. Я встал, заварил нам чаю и подал ей кружку с горячим напитком. Кристина пробурчала благодарность и сделала глоток. Я смотрел, как она пьёт, и подбирал слова.

— Ну давай, — не выдержала Кристина. — Говори, какая я дура.

— Ты умная, — я закатил глаза. — Но ты себя накрутила. Во-первых, я буду присылать кристаллы не только тебе, но Егору и Саше. Большой гарем у меня, получается, а я об этом даже не догадывался. Во-вторых, у меня в подчинении тысячи Теней, которые будут мне помогать и защищать. А в-третьих, зачем мне другие девушки, когда у меня есть ты? Нет, ну понятно — зачем именно, можешь не объяснять, но…

Кристина фыркнула и попыталась отвесить мне подзатыльник, но я увернулся и ущипнул её за пятую точку. Она возмущённо вскрикнула и бросила в меня одеяло. Как-то незаметно завязался бой подушками.

— Сдаюсь, — пропыхтела Кристина и упала на кровать, прикрыв глаза. Взглянув на меня из-под ресниц, она толкнула меня ногой и сказал: — Прости. Я волновалась. У нас всё только-только устаканилось, и вдруг ты начала постоянно где-то пропадать. А сейчас ты собираешься уехать на такой долгий срок! Это тяжело! Я… В общем, прости меня ещё раз за эту глупую сцену.

— Всё хорошо, — я поцеловал её в лоб. — Давай спать. Завтра будет долгий и сложный день.

Обессиленная Кристина прижалась к моему плечу и быстро заснула. Я же осторожно выпутался из её объятий и выбрался из постели. Нужно уже входить в режим постоянных тренировок. Днём я планировал охотиться и оттачивать заклинания, а поздними вечерами — отрабатывать управление временем. Святовит там, наверное, совсем затосковал — я его уже несколько недель не навещал. Сосредоточившись, я остановил время, и в то же мгновение передо мной соткался Святовит. Он не удосужился поздороваться — да и, видимо, был слишком взбудоражен, чтобы тратить время на любезности. Подскочив ко мне, он протараторил:

— Я научу тебя в совершенстве управлять временем! Нужно тренироваться каждый день, но всё должно получиться!

— Стоп, стоп, стоп, — перебил я. — Открою тебе тайну, но мы уже и раньше тренировались. И ты даже меня чему-то учил. Или ты притворялся?

— Нет, — Святовит осёкся и поджал губы. — Ты не понимаешь.

— Попытайся объяснить, — усмехнулся я.

— В последний раз, когда мы отмотали время. Мы изменили слишком большой отрезок, мне пришлось поделиться с тобой энергией, иначе наш план пошёл бы псу под хвост… Я кое-что понял, — Святовит, прищурившись, посмотрел на меня. — Перун заточил меня в вечной ловушке. Её невозможно сломать, её нельзя открыть ни снаружи, ни изнутри. Я заперт до конца вселенной и дальше. Все умрут, а я буду сидеть взаперти и наблюдать за ходом времени. Но когда я поделился с тобой энергией… Я внезапно ослаб. Незначительно, но ощутимо. То есть я могу умереть! — он произнёс это с таким восторгом, словно получил долгожданный подарок. Нет, не так. Словно на него свалилось настоящее новогоднее чудо. Всплеснув руками, он продолжил тараторить: — Чем больше энергии я тебе отдам, тем быстрее умру! Нам нужно много тренировок! Очень много тренировок!

— Боюсь, в таком темпе я загнусь быстрее, чем ты. Мне же нужно спать.

— Главное — останови время. Я буду подпитывать твоё заклинание своей магией. Короче, даже если ты заснёшь, время всё равно будет стоять на месте. Всё гениальное просто! — Святовит даже начал приплясывать от радости. — Так, на чём мы закончили последнее занятие? Ты должен уметь управлять временем, когда создаёшь боевые заклинания! Ну или Теням своим приказываешь.

— Вообщем-то я заглянул ненадолго, — вставил я. — Пробная тренировка после долгого перерыва и всё такое.

— Не отлынивать! — гаркнул Святовит и велел: — Нападай.

К концу занятия моё понимание времени значительно улучшилось. Если раньше я действовал скорее интуитивно, то сейчас мог идеально отслеживать потоки магии и что они делают. Однако Святовит выглядел всё хуже и хуже. Он потерял материальность, его тело стало прозрачным и пошло помехами. Он даже двигаться стал медленнее, будто преодолевал сопротивление. Поймав мой обеспокоенный взгляд, он передёрнул плечами и буркнул:

— Чего пялишься?

— Незначительно, но ощутимо? — повторил я его не так давно сказанные слова. — А мне кажется, что такими темпами ты откинешь коньки уже на следующем занятии.

— Выглядит хуже, чем есть, — вздохнул Святовит и обвёл руками пространство вокруг себя. — Тюрьма держится на моей энергии. Она огромна. Из неё я могу наблюдать за всеми событиями во вселенной. Прошлое, настоящее, будущее… То, о чём я не могу тебе рассказать. Центр тюрьмы — моё магическое ядро. И поэтому внутри этого тела, — он хлопнул себя по животу, — лишь малая часть магии. Я просто не успеваю компенсировать то, что отдаю тебе. Но через пару минут всё нормализуется. Магия из тюрьмы снова заполнит моё ядро. Я восстановлюсь.

— Ого, — я нахмурился. — Жестоко. Тюрьма разрушится только в момент твоей смерти?

— Перун никогда не жаловался на фантазию, — невесело рассмеялся Святовит. Он действительно снова стал материальным и абсолютно непрозрачным. — Так, ты спать будешь?

— Буду, — согласился я и прилёг рядом с Кристиной. Она была совершенно неподвижной. Словно мёртвая. Выглядело жутко, так что я потянулся и попытался нащупать её пульс. Тук-тук. Закрыв глаза, я слушал, как бьётся её сердце и медленно провалился в дрёму. Проснулся я резко. Просто открыл глаза, чувствуя себя отдохнувшим. Давно так не высыпался. Святовит сидел в углу комнаты и медитировал. Я кивнул ему и поблагодарил: — Спасибо.

— Не за что, — ответил он. — Ты не представляешь, как сильно я мечтал об избавлении.

Я позволил времени течь своим чередом. Кристина что-то пробормотала сквозь сон и повернулась на другой бок. На часах было одиннадцать вечера. Любопытно, Император уже спит? В последнюю нашу встречу он дал мне номер телефона для быстрой связи — сказал позвонить, когда я буду готов отправиться на охоту. Ну, кто ж знал, что это будет ночью? Я набрал номер, выслушал одиннадцать долгих гудков и приятный женский голос: «Абонент временно не отвечает…» Как только я сбросил звонок, телефон завибрировал. Я поднял трубку:

— Алло?

— Машина подъедет к Академии через пять минут, — уведомил меня суровый мужской голос, и сразу же раздались гудки.

Я набросил на себя заклинание для отвода глаз и незаметно выбрался из Академии. Чёрная «Волга» уже стояла напротив ворот, за рулём сидел знакомый водитель — он отвозил меня на предыдущую аудиенцию с Императором. Я запрыгнул на заднее сидение, и машина рванула с места. Пять минут до духовочного центра, телепорт в Москву и ещё пятнадцать минут по полупустым московским дорогам — и вот, меня ведут по Императорскому дворцу, к незаметной двери в конце узкого тёмного коридора. За дверью оказалась скромная комната — стол, два стула, шкаф для документов. За столом курил Император. Стряхнув пепел прямо на пол, он подтолкнул ко мне папку с бумагами:

— Список самых опасных Данжей, как ты и просил. Пока ты не докажешь свою полезность, я не допущу тебя к Данжам, которыми Российская Империя владеет совместно с другими государствами. Но в нашей стране широкий выбор опасных Трещин. К сожалению.

— Или к счастью, — я усмехнулся и открыл папку. — Иначе у нас не было бы сильных охотников, а кристаллы приходилось бы покупать за границей.

— Или к счастью, — спокойно согласился Император. — Напротив названий Данжей написаны координаты и перечислены монстры, которые там обитают. Мне нужно, чтобы ты выбрал три Данжа, куда отправишься первым делом. Сегодня утром допуск будет готов. Тебя будут сопровождать мои воины.

— Мы так не договаривались, — я напрягся.

— В этом у тебя нет права голоса, — холодно бросил Император. — Если не нравится — можешь отказаться. Каким бы ты сильным ни был, я не верю, что ты самостоятельно зачистишь хоть один из этих Данжей, — он кивнул на папку. — Мои воины будут приглядывать за тобой и помогут, если понадобится. А я уверен — понадобится. Однако… — Император иронично улыбнулся. — Сильно не надейся на их помощь. Я не буду тратить сильных воинов для охраны зарвавшегося мальчишки.

— Шпионы, а не воины. И расходный материал, — констатировал я.

— В каждом из этих Данжей полегло больше сотни мощных магов. Когда-то мы разбрасывались охотниками направо и налево. Пока не осознали их ценность.

Я кивнул, пробежав глазами по строчкам. Данжи шестого уровня. Ерунда. Монстры тоже не то чтобы впечатляют и внушают ужас. Среднячковый Данж, и это учитывая, что я всё ещё нахожусь на четвёртом ранге. Я поднял взгляд на Императора и саркастично спросил:

— Самые опасные?

— Достаточно, чтобы протестировать твою силу и не убить. Если ты очистишь три Данжа из этого списка, то я повышу твой допуск до Данжей восьмого уровня.

Ну, в принципе, я справлюсь с этими заданиями за два дня. А если постараюсь — то и за сутки. Улыбнувшись, я сказал:

— Договорились.

Глава 5

Первый из трёх предложенных Императором Данжей располагался неподалёку от Санкт-Петербурга, со стороны Финского княжества. В досье, которое я получил, говорилось, что Финляндия требует срочно закрыть этот Данж. Ну, оно и понятно — он представляет собой нешуточную опасность, а выгоды княжество не получает — ни кристаллов, ни тренировки для охотников. В Данже не нашли полезных ресурсов, да и монстры там не развивались выше шестого уровня. Поэтому Император не стал устраивать дипломатических переговоров и просто решил пойти на компромисс и закрыть Данж. Не стоила овчинка выделка. Точнее, Данж — политического конфликта. Согласно документам, в нём обитал монстр Бай. Ну или Баю-Бай. Кому как удобнее. Название у него было говорящее. Он постоянно издавал стонущие протяжные звуки, которые напоминали колыбельную. Эффект они имели похожий — усыпляли и делали жертву безвольной.

Бай питался ментальной энергией. Он насылал на жертву кошмары, из-за чего она вредила себе. Очень скоро она теряла силы и Бай забирался внутрь неё. Чаще всего — через ухо или ноздри. Форма тела ему позволяла — он был тонким и длинным и смахивал на дождевого червя. Правда, на одном его конце были острые зубы, расположенные кругом. Ими Бай впивался в мозг жертвы — таким образом он получал прямой доступ к её психической энергии. Вот тогда-то он и гулял на все деньги. Он пожирал мозг человека и фактически — его мысли, страхи и желания. А когда в голове у жертвы оставалась жижа, Бай вёл её наружу, из Данжа. К этому моменту он успевал отложить яйца, из которых вылуплялись личинки. Он был как репейник, который цепляется к случайным людям, чтобы размножиться. Личинки атакуют всех, кто попадается им на пути. Казалось бы — их легко прихлопнуть. Но они очень юркие и быстрые. Многие бедолаги просто не могли попасть по этим личинкам: раз промах, два промах, три — и что-то копошится у тебя в ухе!

Мерзкая тварюшка. Конечно, Финское княжество не хотело, чтобы источник настолько опасной заразы находился под его боком. Единственная причина, по которой Российская Империя сперва не торопилась закрывать этот Данж, — новейшие исследования какого-то лечебного зелья. Я не вдавался в подробности. Если не ошибаюсь, внутренности Баев сильно повышают человеческую регенерацию. Однако, также они, к сожалению, уменьшают магический резерв. В общем, учёные первое время были воодушевлены — думали, что нашли лекарство от всех болезней. Но потом исследования застопорились, Финское княжество начало возмущаться… Ну и вот я здесь — на берегу безымянного озера, наблюдаю, как падает снег.

Ярко-алая Трещина протянулась от озера до небольшой деревеньки — деревянные избы, атмосфера угасания и взбуренные после дождя дороги. Если бы не знал, никогда бы не подумал, что в этой деревне ещё живут люди. Местные жители совершенно не боялись Трещины. Даже детей отпускали гулять поблизости. Мелочь пузатая упорна лезла к Трещине и бесила охрану. Дурдом.

— Господин, будете чаю? — ко мне подошла невысокая темноволосая девушка. Она хитро улыбалась и стреляла глазками. Я отрицательно покачал головой, и она томно спросила: — А может, что-нибудь погорячее?

Я даже на секунду растерялся. Гм, здесь такие подкаты в порядке вещей? Охранники, которые сторожили периметр, завистливо на меня покосились.

— А ну-ка, Настасья, кр-р-р-р-ру-у-у-у-у-угом! Шагом марш! — гаркнул лейтенант «СиДР», Гаврилов. Он был колоритным дядькой с загнутыми вверх усами и шрамом на всю правую щёку. Девушка подпрыгнула от неожиданности, раздражённо фыркнула и убежала в деревню. Гаврилов подошёл ко мне и подмигнул: — Бабы здешние настоящих мужиков век не видали! Готовы на любого мало-мальски симпатичного парня наброситься. Советую не обращать внимания. А то вой потом начнётся! Месяц назад один идиот ребёнка заделал…

— Вы закончили проверку? Я могу отправиться в Данж? — перебил я. По правилам охрана два раза в день проверяла всех людей. Это делалось для того, чтобы вовремя вычислить заражённого Баем человека. Немного прошляпил — и всё, развернётся настоящая эпидемия.

— Ещё десять минут, не больше, — Гаврилов с кряхтением подтянул сползающие штаны. — И это… Не серчай, парень, но одного я тебя в Данж не пущу. Пойдёшь с моим отрядом.

— Как пожелаете, — равнодушно бросил я. Что ж всем так не терпится приставить ко мне соглядатаев? Императорские шпионы внезапно сюда не добрались. Я не хотел сразу же нарушать нашу договорённость с Императором, поэтому честно ждал, когда они доберутся. Полдня прождал, а потом мне на телефон пришло короткое сообщение: «Первый Данж можешь зачищать самостоятельно. Возникла непредвиденная заминка. Группа поддержки присоединится к тебе во втором Данже».

Пока я размышлял, Гаврилов с любопытством на меня пялился. Я не выдержал и спросил:

— Что?

— Пытаюсь понять, что между вами общего.

— Между кем?

— Между камикадзами, — Гаврилов ухмыльнулся. — Когда Император приказал закрыть Данж, к нам столько молодняка налетело! Все прям пёрышки распушили, надеялись кристаллов насобирать целый вагон и развиться сразу до десятого ранга! А что в итоге? Больше половины уехало в гробах. Даже интересно, что с тобой случится.

— Что случится, то и случится, — я хмыкнул. — Моему Роду нужен сильный охотник.

— Престиж? — с пониманием протянул Гаврилов и, не дожидаясь ответа, уточнил: — А родители как отнеслись к твоей идее?

— Нет у меня родителей, — я нахмурился и зыркнул на него исподлобья. Не солдат, а старая балаболка. Похоже, здесь люди от скуки с ума сходят. Кто чем может, тем и развлекается. Гаврилову, видимо, сплетни полюбились. Я сдержал усталый вздох и спросил: — Где ваши люди? Десять минут прошло.

Он взмахнул руками, пробурчал что-то про «медлительных увальней» и поспешил в деревню. Он меня не узнал. Собственно, как и его подчинённые. В деревне не было телевизоров, интернет не ловил. Связи хватало только на звонки и сообщения, да и последние не всегда доходили. Так что Гаврилов слышал о похищении и спасении Маргариты Романовой только по чужим рассказам. Я был для него не национальным героем, а очередным авантюристом-аристократишкой. Приятно-о-о-о-о-о-о-о-о. Я и не заметил, как успела надоесть слава. Пиная камни, я обошёл озерцо, и, как раз когда подходил к деревне, мне навстречу вышли широкоплечие высоченные ребята. Пять штук. Я на их фоне выглядел как задохлик. Они тоже оценили контраст в наших телосложениях и довольно заухмылялись. На их лицах светилось самодовольство.

— Тебя сопровождать? — фыркнул рыжий детина с бровями-домиками. Судя по всему, он был в их компании главным.

— Нет, настоящего клиента я утопил в озере. Поищите у западного берега, на мелководье.

— Чо? — Рыжий нахмурился и огляделся по сторонам. — А где тут запад?

— Он шутит, — подсказал кривоносый дружбан.

— А-а-а-а-а-а-а, издеваться вздумал? Ну ничего, посмотрим, как ты завизжишь в Данже. Вы вы снаружи смелые, а внутри — поджилки трясутся. Ну чего, щегол? Готов? — Рыжий высокомерно на меня вылупился, будто вызывал на дуэль.

— Готов, — я кивнул и шагнул в Трещину. За моей спиной раздался возмущённый крик. Болваны. А чего вы ждали? Что я продолжу перед вами расшаркиваться? Или буду выслушивать идиотские соревнования в остроумии? Отряхнувшись, я немного размялся после телепортации — неприятная штука, ощущение, словно меня протащили сквозь узкую водосточную трубу. Данж выглядел, как и описывалось в досье: пещера с красными наростами на стенах. Всюду блестела слизь — отходы жизнедеятельности Баев. Бам! Рядом со мной неловко приземлились пять тел — поскользнувшись на слизи, они повалились в кучу малу. Им повезло, что Данж уже зачищен. С такой ловкостью они в мгновение ока стали бы едой для Баев. Кстати, а почему так тихо? Где заунывные завывания?

— Чо стоишь? Топай! — со злостью рыкнул Рыжий, вытирая ладони о свою футболку.

Я включил сканирование и окаменел — Данж совершенно не походил на зачищенный. Монстров не было только в этой пещере, где мы находились в данный момент. Но прямо за стеной кишмя кишели Баи. Сотни Баев. Волна сканирования ударилась о магическую стену. Кто-то поставил заглушку, чтобы не было слышно «колыбельной» Баев. Стоп. Это была натуральная ловушка. Но зачем сотрудникам «СиДР» устраивать западню? Император меня надурил? На самом деле он планировал меня прикончить? Ни о каком сотрудничестве и речи не шло? Нет, это во мне говорит паранойя. Император не стал бы так сильно заморачиваться. У него в подчинении огромные ресурсы. Ловушка — это явно инициатива пятёрки, которая пыхтит за моей спиной.

Притворившись, что обыскиваю пещеру и изучаю выходы-входы, я продолжил сканирование, углубившись в Данж. Из соседней пещеры куда-то вниз вёл круглый тоннель, и он, очевидно, был защищён артефактами от Баев. Я спустился по этому тоннелю, и вот там, в темноте Данжа, сканирование яростно затрезвонило. Оно отреагировало так на залежи металла. Я плохо разбираюсь в полезных ископаемых, но этот металл очень походил на тот, из которого был сделан мой меч. Огогошеньки. Но в Императорском досье было написано, что в Данже нет полезных ресурсов, кроме Баев! А ещё там было написано, что, строго говоря, Данж должны были закрыть ещё две недели назад… Кое-кому выгодно держать Данж открытым.

— Парень, ты жопу мять долго собираешься? — прорычал Рыжий. — В правый проход не суйся, а вот в левый — можешь попробовать, там позавчера твой коллега с Баями возюкался.

— Спасибо за совет, — я посмотрел на него преданными глазами и улыбнулся. — У меня опыта мало, любой совет пригодится. Не хочется сдохнуть самым позорным образом.

Мои сопровождающие переглянулись и не сдержали улыбок. Я отвернулся и смело прошёл через левый проход. Конечно же, одновременно с этим я вызвал Теней и активировал магический доспех. Тени отбивали атаки Баев. Но всё равно, как только я перешагнул магическую заглушку, меня чуть не оглушило «пением» Баев. Так что параллельно я активировал первую ранговую способность и притупил слух — теперь завывания Баев никак на меня не влияли. В метрах пяти впереди лежал разложившийся труп, и в его черепе копошились сотни личинок. Если бы не Тени, мне бы пришлось туго. Даже моей скорости и реакции не хватило бы, чтобы защититься от такого количества личинок! Но почему они не пытаются пробиться в первую пещеру? Странно, очень странно.

Чтобы не создавать подозрительного шума, я пока решил не убивать Баев. Сначала мне всё-таки нужно расправиться с сидровцами-предателями. Я углубился в пещеру, чтобы в темноте меня было сложно разглядеть, и, набрав в лёгкие побольше воздуха, проорал:

— Помогите! Они ползут в уши! Нет! Почему вы не помогаете⁈ Они заползли мне в нос, они лезут в рот! Помогите!

— Идём-идём, — заверил меня Рыжий, и его дружки дружно заржали. Из-за приглушённого слуха я едва их слышал. — Ну что, уже не такой смелый? Ха! А я говорил, что ты будешь визжать как девчонка. Все вы визжите как девчонки… — он что-то вставил в уши и спокойно вошёл в пещеру, наполненную Баями. Остальные сидровцы последовали за ним. Когда они зашли в проход, под их ногами вспыхнул едва заметный голубой цвет. Ага, значит, артефактами балуетесь… Уроды зачистили первую пещеру и защитили её артефактами. Как, наверное, и тоннель, ведущий к залежам металла. А из остального Данжа сварганили одну большую ловушку.

— Где он? Чо он замолчал? Он же не мог так быстро дуба дать, — протянул один из сидровцев.

— Вырубился, слабак, — презрительно процедил Рыжий.

Он создал крохотный огонёк и попытался меня найти, но ему на лицо неожиданно прыгнул Бай. Шлёп! Рыжий небрежно отбросил монстра, не обращая внимания, как по его штанинам карабкаются личинки. Он что, бессмертия поел? А потом огонёк осветил тончайшую зеленоватую плёнку, которая точно повторяла контуры тела Рыжего. Я знал это заклинание, оно называется Барьер и создаёт прочное защитное покрытие, и его может пробить только мощный магический удар. Ну нет, в данной ситуации такие магические траты нерациональны. Так что… У Барьера есть существенный минус — он оставляет маленькое отверстие для подачи воздуха. Им и воспользуюсь. Его невозможно найти на глаз или на ощупь, но у меня в подчинении Тени! Я натравил стаю Рыдающих Гиен на сидровцев — Тени молниеносно отыскали дырочки на поверхности Барьера и плотно их закупорили. Рыжий и его дружки даже сначала не поняли, что произошло. Они хватали воздух ртом, пытаясь вздохнуть глубже. Я чётко увидел момент, когда они осознали. Они запаниковали, тщетно царапая пальцами Барьер. Если они хотят дышать — им придётся отменить заклинание.

Рыжий и компания выдержали пятьдесят три секунды. Слабовато — они вон синеть даже начали. Сидровцы деактивировали Барьер и бросились назад, спасаясь от остервеневших Баев. Однако далеко убежать им не удалось. Оголодавшие Баи и личинки плотно облепили их головы, проникая им в рты, уши и ноздри. Монстры боролись между собой за свежих жертв. Наверное, Рыжему и его дружкам очень больно — твари не только пожирают их мозги, но и бешено копошатся под их черепушками. Через несколько минут всё было кончено — сидровцы умерли. Обычно Баи держат своих жертв живыми довольно долго, но конкуренция творит страшные вещи — сражаясь друг с другом, монстры их случайно прикончили. Чего-то такого я и ожидал. Ну, как говорится, меньше народу — большу кислороду. Эти уроды заслужили такую позорную смерть. Ведь уже какое-то время они скармливали Баям ничего не подозревающих охотников.

А теперь можно заняться и монстрами.

С рангом у Баев повышается юркость, плодовитость, сообразительность и сила «колыбельных». Загипнотизировать они меня не могли, потому что я почти полностью отключил слух, а Тени защищали меня от физических атак. Так что мне не составило труда уничтожить всех Баев. Я ходил из пещеры в пещеру и рубил червяков на мелкие кусочки. Тихую-спокойную охоту прервал неожиданный крик.

— Умри, собака! — проорал кто-то с сильным акцентом и вынырнул из тёмной ниши. Сканирование его не засекло, так что меня спасла только скорость реакции. Я увернулся от летящего мне в лицо ножа и проткнул противнику живот мечом. Это оказался молодой светловолосый паренёк. Он растерянно опустил взгляд и с неверием посмотрел на рану в своём животе. Закашляв кровью, он прошептал: — Ты убил меня.

Акцент выдавал в нём иностранца. Учитывая интерес Финского княжества к этому Данжу, нетрудно догадаться, из какой страны прибыл блондинчик. Но какой-то он больно агрессивный. Хотя… Я сконцентрировался и проник в его ментальное поле. Парень умирал, поэтому ментальная защита отсутствовала как данность. Я был не особо сильным менталистом, но мне удалось уловить некоторые видения о прошлом. Парень был финским шпионом-охотником, он подкупил сидровцев — Гаврилова и Рыжего, чтобы его пустили в Данж. Он должен был проверить состояние Данжа — зачищают его или нет — и доложить своему князю. Однако у Гаврилова были другие планы. Он приказал пустить финского шпиона в расход. Впрочем, как и других охотников. Однако Гаврилов не знал, что парень не даром стал шпионом. Он обладал мощной способностью к маскировке. Достаточно мощной, чтобы прятаться от Баев на протяжение четырёх дней.

— Дурачина, — пробормотал я. — Зачем ты на меня выскочил-то? Я бы тебе помог…

— Негодяи, — прохрипел блондин. — Вы обманули! Данж никто не зачищал! Мой князь…

— Заткнись, — перебил я, пытаясь сообразить, как его спасти. Только скандала между Российской Империей и Финским княжеством не хватало. Думай, думай, думай… Баев использовали для лекарства повышающего регенерацию. Какую часть Баев? Да плевать! Терять-то нечего. Я схватил несколько червяков, раздавил их и засунул прямо в рану парню. На последнем издыхании он взбрыкнул, но я продолжил «лечебную» процедуру. На заднем плане маячила мысль: как я буду объяснять, зачем засунул требуху из Баев в несчастного шпиона, если он умрёт? Меня ещё и в пытках обвинят. Но мне повезло. Видимо, всё тело Баев обладало регенерирующим эффектом, потому что рана блондинчика стала быстро затягиваться. Правда, затянулась она вместе с грязью внутри — ну ничего, главное, парень выживет, а уже в больнице ему рану и приведут в божеский вид. Тем временем он потерял сознание, и я, взвалив его на плечи, пошёл на выход. Закрою Данж чуть позже. Сперва — разберусь с Гавриловым и вызову Императорскую гвардию, пусть арестуют предателей-сидровцев.

— Что-то вы задержались, ребятки, — Гаврилов уже поджидал снаружи. Увидев меня, он осёкся и настороженно спросил: — А где Грачиков?

— В могиле, — ответил я. Он на секунду растерялся, но быстро сориентировался и швырнул в меня оглушающее заклинание. Я без проблем отбил его и натравил на Гаврилова Теней. Они за долю секунды его скрутили калачом и зафиксировали. Никуда не денешься, начальничек. Я улыбнулся и протянул: — Император будет в восторге.

Глава 6

Император действительно был в восторге. Голос сдержанный, но наполненный удовлетворением. Вообще-то я не ожидал Императорского звонка. Предполагалось, что со мной свяжутся, когда я зачищу три «проверочных» Данжа. Однако, как только я вызвал подмогу, мой телефон издал звонкую трель. На экране высветился незнакомый номер. Я сбросил — первая мысль была о спаме, и у меня не было желания разговаривать с вежливыми операторами банков или стоматологий с «очень приятными акциями». В тот момент я пытался прикинуть, сколько времени займёт разборка с Гавриловым и его шестёрками. Данж оцепили, из-за чего я не мог закончить дело, и от скорости следствия зависело, как быстро я смогу отправиться дальше. Через пару минут после звонка ко мне подошёл следователь и негромко посоветовал:

— Возьмите трубку.

В эту же секунду телефон снова затрезвонил. Я принял звонок и поднёс мобильник к уху.

— Молодец, Ломоносов, — похвалил Император. — Вывел на чистую воду бандитов, которые по ошибке затесались в ряды «СиДР».

— Ого, — с фальшивым восхищением протянул я. Соображалка у меня работала быстро, так что пазл моментально сложился. Я видел несостыковки, но объяснений им было несколько. Император всё прояснил. Я процедил со злостью: — Великий государь лично позвонил мне, чтобы рассказать о шахматной партии, где я был пешкой!

— Как я и предполагал, ты догадался, — хмыкнул Император. — Лишь по этой причине я и позвонил. Этот Данж больше не надо закрывать. Залежи Метеорной руды слишком ценны. Но официальный приказ об этом выйдет примерно через неделю, когда утрясутся проволочки с Финским княжеством. Держать тебя без дела невыгодно.

— А честно сказать — чересчур палевно.

— Отвратительный сленг, но в целом ты прав, — согласился Император. — Подобные вопросы решаются долго, даже недели не хватило бы. Я давно следил за Гавриловым, но он считывал подставных уток на подлёте. Мы понимали, что он что-то нашёл в Данже. А также — что пропадают охотники. Гаврилов имитировал бурную деятельность по закрытию Данжа, и смерти даже были ему на руку. Как демонстрация повышенной сложности. Мы не могли отследить, какой ресурс из Данжа он перепродаёт. Конечно, можно было бы его перевести, но в таком случае…

— Гаврилов обвалил бы Данж. Или оперативно его закрыл бы. Короче, сделал бы всё, чтобы вы не обнаружили ни ресурсов, ни трупов охотников, — заключил я. — Но это не отменяет того, что вы нарушили правила. Вы использовали меня как инструмент. Какие будут оправдания? Побоялись, что из меня никудышный актёр?

— Сыграл тёмную лошадку в тёмную, — неожиданно скаламбурил Император, немного посмеялся себе под нос и добавил: — Считай, что ты прошёл вступительное испытание и что первый Данж полностью зачищен. У тебя осталось ещё два, и доступ к Данжам восьмого уровня — твой.

— Считайте, что вы получили первое предупреждение.

— Что? — было слышно, как Император растерялся.

— Как в анекдоте. У жены фермера спросили секрет её супружеской жизни и того, как у них с мужем получается жить душа в душу. Ну, она и сказала, что после свадьбы, когда муж вёз её домой, лошадь один раз споткнулась. Муж произнёс: «Раз». Уже на подъездной дорожке лошадь споткнулась второй раз. Муж произнёс: «Два». Ну и перед конюшней лошадь споткнулась третий раз. Муж буркнул: «Три» — и пристрелил лошадь. Жена начала на него кричать, обвинять в живодёрстве, и муж просто произнёс: «Раз». Вот с тех пор и жили душа в душу.

Некоторое время в трубке царила мёртвая тишина. Наконец, Император вздохнул:

— Из раза в раз ты упорно нарываешься, но…

— Но вы должны помнить, что произошло на пресс-конференции, — перебил я, подразумевая то, как его победил. — Вы разглагольствовали о долгосрочном сотрудничестве и готовы просрать всё буквально сразу же? Если вы попытаетесь использовать меня ещё раз, то в следующий высокоуровневый Данж я проникну без вашего позволения. Благодаря Академии, у меня было разрешение на просмотр Данжей. Разумеется, мне не давали допуск на их посещение, но кто мог помешать мне переписать адреса самых крупных и опасных Данжей? — я помолчал пару секунд. Сейчас за меня говорила злость. Так-то ругаться с Императором было недальновидно. В моих планах не было революции и подпольного вредительства. Взяв себя в руки, я спросил: — В двух оставшихся Данжах меня тоже поджидают сюрпризы?

— Нет, — коротко ответил Император и как бы невзначай бросил: — А ведь я могу просто не останавливать наёмных убийц. К тебе как раз едет киллер из Китайской Республики.

— Готовы уронить свой авторитет? Сильные охотники начнут уходить из страны, в которой никто не может обеспечить им безопасность, — я пожал плечами. Охотники девятого и десятого рангов были очень ценными кадрами. Все страны на нашей планете боролись за лучших из лучших и одновременно пытались… убить тех, кто отклонял их предложения. Так что сильные охотники искали не только высокую оплату, но и гарантии безопасности.

— Я не буду спускать тебе дерзость вечно, — предупредил Император.

— А я — обман. Так что мы в чём-то похожи. Начнём наше сотрудничество заново? Только чур — первый Данж из трёх всё равно считается зачищенным, — я ухмыльнулся. — Не люблю ложь. И уж тем более ту, которая преподнесена постфактум. Если вы думали, что подобный обман прокати, то вы ошиблись.

— Первое предупреждение, помню, — Император усмехнулся. — Начнём заново, но имей в виду: моим первым предупреждением будет темница. А последним — смертная казнь. Через полчаса к деревне подъедет грузовик, водитель доставит тебя в ближайший духовочный пункт. Отправляйся в костромской Данж, там всё выходит из-под контроля. Ты ознакомился с досье?

— Да, — я задрал голову и посмотрел на ярко-голубое небо. Ни одного облачка. Прекрасная погода для прогулок и шашлыков, а не вот этого всего. — Над Трещиной образовался непробиваемые купол. Запускает на территорию Данжа без проблем, а вот наружу люди могут попасть только с перемолотыми в фарш внутренними органами. Судя по записям, охотники основали там настоящее поселение. Подкопы, артефакты полёта и бомбы не помогли.

— Мне нужен доклад через сутки, — уведомил меня Император. — Возможно ли снять барьер? Почему он непроницаем только в одну сторону? Где прячется монстр, который открыл Трещину? Ликвидаторы сдерживают рост Трещины, но скоро она всё равно достигнет границ Костромы. Необходима информация. Срочно. Твои Тени — идеальные разведчики, так что постарайся использовать их в полную силу. И кстати, — он небрежным тоном перевёл тему. — Ты награждён Орденом Третьего ранга за заслуги перед отечеством.

— И что же героического я сделал?

— Предотвратил конфликт между Российской Империей и Финским княжеством.

Император сбросил звонок, и я убрал телефон в карман. Он не соврал — вскоре подъехал грузовик с синей «мордой». От водителя дичайше несло перегаром, так что я предпочёл загрузиться в кузов и устроиться среди мешков с картошкой. Я не стал делать паузу на отдых — перепрыгнул через духовочный центр в Кострому и вызвал такси к Данжу. Все таксисты, как один, отказывались ехать в ту сторону, так что пришлось оплатить двойной ценник. Да и то — меня высадили за два квартала до Трещины. Золотой купол я приметил ещё издалека — его было видно в центре города. Вплотную он выглядел более ярким, в толщину он был примерно с четыре пальца. Сканирование не показало ничего интересного — обычная пространственная магия. Судя по результатам сканирования, купол не должен никого пропускать в обе стороны. Однако он работает леший знает как. Я бы сказал — как левая нога прикажет, но у купола нет ног. Я снял кроссовок и, держа его за шнурок, закинул под купол. А потом — потянул назад. Ну да, как и написано в досье, — купол не ограничивает неодушевлённые предметы. Только людей.

Мой взгляд случайно зацепился за одуванчик. Безумству храбрых поём мы песню. Как он умудрился расцвести посреди зимы? Я набросил на него согревающее заклинание. Пусть цветёт бедолага, сколько сможет.

— Вступительный взнос — пачка сигарет, — ко мне, с той стороны купола, подошёл мужичок в круглых очках. Между зубов он держал незажжённую сигарету.

— Не курю, — ответил я и зашёл под купол. — О, надо же, взнос не понадобился.

— Ну, попытаться стоило, — пожал плечами мужик. — Не все здесь с подогревом. А посылки дербанят на раз-два. Сегодня привезли, а завтра уже лапы сосём. Напряг большой, все дёрганные. Готовы друг другу глотку перегрызть за гостинцы со свободы. Будто месяц голодают… — он с осуждением сплюнул и представился: — Гена.

— Марк, приятно познакомиться. Что такое подогрев?

— Близкие люди за куполом, — охотно пояснил Гена. — Они закупаются продуктами, одеждой, развлекалочками разными и сюда тащат. Так-то государство едой нас обеспечивает, даже магические переносные туалеты привезли. Но в четырёх стенах… — он оглянулся и исправился: — Тьфу ты, в этом проклятом кругу! В общем, охотники совсем озверели. Монстра найти не можем, а все друг друга только и делают, что бесят! Объективно — причин нет, чтобы сходить с ума. Но субъективно — ты, парень, лучше не нарывайся. У нас уже было девять дуэлей со смертельным исходом. Грёбаные адреналиновые наркоманы. Но благодаря им мы узнали, что трупы-то без проблем наружу выходят.

— Мило у вас. Гостеприимно, — я фыркнул, не прекращая сканирование. На поверхности монстров, точно не было, они не покидали Данж. Но зачем открывать Трещину и прятаться? И зачем расширять Трещину? Странно, странно…

Чуть правее от Трещины полукругом стояли палатки, образовывая подобие площади. На ней сидели охотники, греясь рядом с большим костром. На меня они отреагировали вяло — кто-то ткнул пальцем, кто-то глумливо цыкнул, а кто-то полностью проигнорировал, словно я не существовал.

— А ты, значит, с пустыми руками? — с сочувствием уточнил Гена. — В принципе, ничего страшного, Империя пришлёт тебе палатку, смену одежды и сухпаёк, но в остальном… Придётся тебе обходиться малым или договариваться с ребятами. Только вот у нас тут все с выдумкой да заковыркой. В последний раз заставили новенького за пачку сигарет прислуживать целый день и называть господинами.

— А на следующий день вызвали на дуэль и прибили. Насмерть, — заржал смуглый охотник с широченными бровями. Тот болван даже не успел пачку докурить!

— Животики надорвёшь, — проворчал я.

— Отвали, — рыкнул Гена на Бровастого и обратился ко мне: — Твоя посылка придёт завтра или послезавтра, а сегодня я тебе могу выдать спальный мешок.

— Спасибо, не надо, — отказался я. — Не собираюсь здесь долго задерживаться.

— Вы слышали? Вот это гонор! — Бровастый вскочил и подошёл едва ли не вплотную ко мне, уставился в упор и оскалился. — Ты чо, нас сейчас тупыми ублюдками назвал? Думаешь, мы ни на что не способны? Думаешь, нас тут перворанговый монстр держит⁈

Я равнодушно выдержал его взгляд и сказал:

— Думаю, что мне нужно исследовать Данж.

Развернувшись, я направился к Трещине, но Бровастый не собирался от меня отставать. Он семенил за мной шаг в шаг и продолжал яростно что-то орать. Я не вслушивался, что именно. Он схватил меня за футболку, но я выкрутил ему руку и отшвырнул в сторону. Бровастый рухнул на землю и смачно выругался. Остальные охотники повскакивали со своих мест. Мгновенно взбудоражились, предвкушая зрелище. Я их разочаровал — просто шагнул в Трещину. В последний момент я отчего-то посмотрел на одуванчик. Мне показалось, что он переместился под купол. Смехотворно. Одуванчики не могут передвигаться.

Внутри Данжа было… миленько. На полу зеленела травка, на потолке светились голубые кристаллы, создавая иллюзию чистого неба. Поверхность стен походила на грани огромного бриллианта — прозрачная, сияющая всеми цветами радуги и брызжущая яркими бликами. Я на секунду залюбовался, но сканирование включить не забыл. В ближайших пещерах не было ни одного монстра. Абсолютная пустота. Чудовище скрывается и, очевидно, использует для этого свою способность. Я опять столкнулся с маскировкой?

— Ты, мелкий уродец, все ходят в Данж по расписанию! Чтобы не мешать другим охотникам! А ты нарушил наши правила! Ты нарываешься! — передо мной приземлился Бровастый. А за ним повалили и другие охотники. Вскоре в тесной пещерке стояла толпа, и я — в её центре. Бровастый с торжеством пялился на меня. Видимо, представлял, как сломает мне все кости. Охотники за его спиной что-то гудели, подбадривая.

— Чья сейчас очередь? — поинтересовался я.

— Ничья, — ответил лысый парень после небольшой заминки. — Все отдыхают.

— То есть я никому не мешаю? Поставьте на это время мою очередь.

— Так дела не делаются! — гаркнул Бровастый. — Мало нам треклятого монстра, так и ты ещё…

— Монстра? — переспросил я и прислушался к сканированию. Когда Бровастый с ненавистью выпалил слово «монстр», пространство словно бы слегка колыхнулось. Крошечное изменение, но на безрыбье и рак — рыба.

— Да! Тварь, которая нас здесь заперла! Я не хочу здесь куковать! А если монстр продержит нас здесь сто лет? Я сдохну и никогда не помацаю тёлку хотя бы ещё разок! Да я в охотники пошёл, чтобы девки текли от моей обалденности! И что⁈ Я заперт под куполом, и поблизости нет ни одной киски!

— Поумерь своё траханье, — вперёд шагнул Гена и слегка отодвинул Бровастого. — Повторяй почаще, что во всём виноват монстр, а не окружающие тебя люди.

Когда они говорили о монстре, я ощущал чьё-то шевеление. Словно этот невидимый кто-то впитывал ненависть охотников и урчал от наслаждения. Я никогда не сталкивался с подобными монстрами. Отличный повод подключиться к Информационному полю. Пока Гена ругался с Бровастым, я прикрыл глаза и потянулся к информационным магическим нитям. Через пару минут я уловил нужную информацию и даже увидел, как примерно выглядит монстр — худой, длинный и тонкий. Две руки, две ноги, круглая голова. Название — Ненавистник. Редкий монстр, состоящий из хрусталя. Очень хрупкий, его главное оружие — ненависть жертвы. Больше я не смог ничего вытащить из Информационного поля.

— Я прирежу его! — Бровастый вырвался и бросился на меня, обнажив меч. Глаза его налились кровью, спор с Геной окончательно вывел его из себя. Кажется, он хотел убить меня чисто из принципа.

— Сначала прирежь его, — посоветовал я и сотворил иллюзию Ненавистника. Перед охотниками предстало высокое тонкое существо с телом-палкой. Оно было полностью хрустальным и ярко переливалось. На секунду охотники ошарашенно застыли, но потом с яростными криками бросились на иллюзию. Я моментально развеял её и соткал вновь, но в десяти метрах правее. Охотники, словно ослики, идущие за морковкой, резко повернули направо и рванули к иллюзии. Я провернул такой маневр ещё четыре раза, и ненависть охотников к монстру росла в геометрической прогрессии. Сканирование показывало, что Ненавистник с каждой секундой ликовал всё более и более явно — уже почти не скрываясь.

Когда я в очередной раз не позволил охотникам коснуться иллюзии, их ненависть достигла предела. И Ненавистник выбрал именно этот момент, чтобы появиться. Он предстал перед злющими охотниками, но не пытался защититься. Охотники швырнули в него больше десятка заклинаний, и… все они вернулись и поразили своих создателей. Ненавистник был идеальным зеркалом, от которого отскакивала магия. Но если моя догадка верна… Я не успел додумать — Данж содрогнулся. Пещера будто бы расширилась и медленно двинулась влево. В моей голове щёлкнуло. Одуванчик! Он и правда оказался под куполом, потому что купол увеличился! Так вот как Ненавистник действует! Пока не стало слишком поздно, я прыгнул к Ненавистнику и врезал ему по круглой голове. Кулаком, даже не усиленным магией. Дзынь! — и монстр рассыпался на осколки. Данж прекратил расти и остановился.

— Как ты это сделал? — прохрипел очухавшийся Гена.

— Этот монстр использует ненависть своих жертв в качестве оружия. Первый шаг — заманить жертву и запереть её в ловушке. Жертва знает, что монстр где-то рядом, но ничего не может сделать. Она злится из-за собственной беспомощности. Второй шаг — довести жертву до белого каления. Она должна возненавидеть монстра. А третий шаг — появиться перед жертвой и наблюдать, как она убивает себя своими же заклинаниями. Если человек ненавидит этого монстра, то он не сможет нанести ему вреда. Все заклинания отрикошетят обратно. Монстр обожрётся энергией жертвы, расширит Данж и переместит его на новое место, к новым жертвам. Данж перемещается вдоль Трещины, поэтому она постоянно росла. Идеальная защита. Идеальная охота, — я пнул стеклянный осколок, оставшийся от Ненавистника. — Зачем сражаться, если можно выждать и наблюдать, как жертва буквально умирает от злости?

— Ты чо, понял это за пять минут? — пробормотал Бровастый.

— Ага, в отличие от тебя, — подтвердил я. — И если до тебя не дошло, то — да, я имел в виду, что ты — тупой.

— Эм-м-м-м-м-м-м-м, — невнятно промямлил Бровастый и заткнулся.

— Но почему нас не выкинуло на поверхность? — спросил Гена. — Данж не закрылся.

— Потому что это был не главный монстр. Данж открыл кто-то другой, — ответил я, напряжённо оглядываясь. — Охота не закончилась.

Глава 7

— Потому что это был не главный монстр. Данж открыл кто-то другой, — ответил я, напряжённо оглядываясь. — Охота не закончилась.

Значит, в бриллиантовых стенах прячется ещё один Ненавистник. Но как только я врубил сканирование на полную мощность, блестящая поверхность стен пошла тысячами тонких трещин. А в следующую секунду — взорвалась мелкими осколками и стеклянной пылью. Я активировал защитный барьер — иначе всех охотников сильно изрезало бы, так как они не успели отреагировать. Так и стояли как истуканы. Видимо, пытались осмыслить способности Ненавистника. Только вот он уже не представлял для нас опасности… Потому что главный монстр, открывший Данж, был другого вида. Ненавистники не могут существовать без стеклянных стен. Это — залог их выживания.

— Всем оставаться начеку. Здесь обитает второй монстр, — предупредил я.

— Не, ну эт понятно, — хмыкнул Бровастый. — Данж-то не закрылся.

— Он имеет в виду — с другими способностями, — раздражённо объяснил Гена.

— Да разве ж такое возможно? — удивился Бровастый. — Нет, серьёзно, кто-нибудь сталкивался?

— Такое нечасто встречается, но встречается, — вздохнул я. Сканирование молчало. Каких-нибудь очевидных мест, где мог бы спрятаться монстр, я не заметил. В таком случае нужно напрячь все чувства: нюх, осязание, слух, зрение, вкус. Странный запах? Едва ощутимое прикосновение? Неуловимая горечь, растекающаяся на языке? Ничего. Я попытался осмотреть пещеру боковым зрением. Если монстр прячется, когда на него смотришь, то он может расслабиться, когда ты отвернёшься. Бинго! Что-то мелькнуло в самом уголке глаза. Образ был мутным и непонятным, а ещё он словно был одновременно в нескольких местах. Я нахмурился и попробовал снова. В животе похолодело. Монстр был не один. И он был не самостоятельным организмом, а паразитом.

— Гена, взгляни-ка на него, — я кивнул на Бровастого. — Не прямо. А как бы исподволь. Смотри на меня. Ага, правильно. А теперь попытайся увидеть его боковым зрением. Пусть даже не чётко. Главное, чтобы ты видел силуэт.

— Да чтоб меня леший трахнул! — шокированно выдохнул Гена и наставил меч на Бровастого. Тот тоже выхватил оружие и приготовился обороняться. Остальные охотники на секунду растерялись, но потом повторили за ними. По итогу все встали в кружок, грозя друг другу мечами.

— Тихо! — гаркнул я, и охотники уставились на меня. — Не отводим взгляды! Попытайтесь рассмотреть своего соседа!

— Справа или слева? — уточнил Бровастый.

— Без разницы, — я закатил глаза.

Все напряглись, старательно выполняя приказ. Через пару секунд раздались шокированные крики, кое-кто бросился к выходу из Данжа. Я швырнул в «смельчаков» слабенькую оглушайку. Некоторые люди сначала делают, а потом — думают. Цель монстра — выбраться наружу и расплодиться, а они и готовы ему помочь.

— Как от этого избавиться? — напряжённо спросил Гена.

— Мы умрём? — выдавил Бровастый и тут же истерично ответил на свой вопрос: — Конечно, мы умрём! У меня на спине сидит неведомая хтонь! Я о ней никогда не слышал! Я даже не почувствовал, как она на меня забралась! Мы умрём!

— И ты — раньше всех, если не заткнёшься, — пообещал я и обвёл охотников внимательным взглядом. Ничего необычного. Люди как люди. Но на краю зрения появляется размытый образ чего-то странного. Впрочем, если не концентрироваться, то его можно легко пропустить. Ерунда. Показалось. Мозг решил подшутить. Как бы не так.

На плечах у каждого охотника сидел серый склизкий осьминог. Щупальца обвивали их руки и грудь, а зубастый рот впивался в их затылок. Я не мог отсюда видеть, что он делает. Но мне этого и не нужно было — я знал. Тварь медленно прогрызала путь до мозга, чтобы потом так же неспешно его высосать до последней капли. Монстр назывался Шишига и был довольно редким. Если быть точнее — в этом мире человечество встретилось с ним всего один-единственный раз. Четырнадцать лет назад на Камчатке открылся Данж. Монстров в нём не обнаружили и признали безопасным — туда начали водить туристов на экскурсии. А через месяц началась череда странных смертей. Все, кто посещал Данж, погибали от недостатка… мозга. Буквально.

Поднялась паника. И она росла в геометрической прогрессии, когда выяснилось, что симптомы «болезни» проявились у людей, которые никогда не бывали в Данже. Но контактировали с теми, кто его посетил. Подключились лучшие магические целители Империи и обнаружили возбудителя «заболевания» — Шишигу. Монстра так прозвали, потому что он безостановочно шипел, когда его отрывали от жертвы. К несчастью, всех спасти не удалось. Если Шишига добирался до мозга, то всё, можно считать, что его носитель — труп.

Я просканировал собственное тело, но ничего не обнаружил — ни одного чужеродного элемента. Вероятно, Шишиги почуяли возмущение пространства вокруг меня и побоялись, что я их найду.

— Как от него избавиться? — выдохнул Гена. Он поднял руку, чтобы потрогать свой затылок, но одёрнул себя на половине движения и нервно сжал руки.

— Выжечь, — ответил я. — Шишиги боятся огня.

— Но в таком случае нас тоже заденет, — пробормотал Бровастый.

— Вы либо выйдете с ожогом, либо не выйдете вообще, — отрезал я. — Нельзя допустить эпидемии. Кто-нибудь владеет огненной магией?

Вперёд шагнул парень с тёмным ёжиком и пытливыми синими глазами.

— Моя вторая ранговая способность позволяет создавать тонкую огненную струю. Я могу её полностью контролировать. От уровня температуры до толщины и направления, — сказал… точнее, сказала она. Как только охотница заговорила, я понял, что немного промахнулся с её полом. Ну, ничего удивительного в том, что девчонка косит под мальчишку нет. Охотниц нередко высмеивают за то, что они тянут в охоту свои женские штучки. Охотник должен умываться ледяной росой, и точка! А крема, лосьоны, витамины… Ты что, не мужик, что ли? В охоте даже бабы должны быть мужиками! Такие стереотипы были в прошлой жизни, нечто подобное я слышал и в этой.

— Отлично. Значит, у нас есть доктор, — я улыбнулся.

— Но я прекрасно управля… — возмущённым голосом начала девушка и осеклась. Секунду на её лице отражалась работа мысли, а потом она уточнила: — То есть вы не против?

— Нет, конечно, — я хмыкнул. — Какая разница, что у тебя в штанах, если ты профессионал? Все кристаллы, которые выпадут с дохлых Шишиг, отдаём ей! Если у неё не хватит энергии, нам всем крышка, понятно? Ну и наконец… Нам нужен тот, кто запечатает раны. Повязки не помогут, Шишиги легко прогрызут тряпки.

— Я укрепляю землю, — робко предложил мужик с широченными плечами. Он был невысокого роста, из-за чего выглядел как коренастая мрачная тумбочка.

— А как же стерильность? — возмутился Бровастый. — Мы от заражения сдохнем!

— Наша доктор простерилизует землю огнём. А он соорудит вам бетонные воротники. Достаточно, чтобы защитить вас от Шишиг. А на поверхности уже и до больницы недалеко, не успеете коньки отбросить, — Бровастый открыл рот, чтобы возмутиться, но я не позволил и с нажимом произнёс: — Других вариантов нет. Хотя ладно… Есть один. Если сможешь самостоятельно избавиться от Шишиги, то я позволю тебе покинуть Данж. А если попытаешься свалить тайком, я доложу Императору, что ты намеренно устроил теракт.

Бровастый со злостью сплюнул, но заткнулся и больше не отсвечивал. Охотники с опаской косились на девушку, никто не решался пойти на экзекуции первым.

— Как только избавитесь от паразита, можете быть свободны, — подбодрил я. — Шишига способна выбраться наружу, только присосавшись к жертве. Вы будете вне подозрений. Заодно вызовите врачей тем, кто пойдёт за вами.

— Ну уж нет. Вместе — так вместе. Но ты прав. Чего жопу мять? — махнул рукой Гена. — Чем раньше начнём, тем раньше выйдем. Как тебя звать хоть? — обратился он к девушке.

— Настя.

Он подошёл к девушке и уселся перед ней на землю, склонив голову и приспустив воротник. Настя прикрыла глаза и создала тоненькую огненную струйку. Несколько минут она набиралась смелости — не каждый способен хладнокровно поджарить другого человека. А ведь стоит учесть, что Настя смотрела прямо на Гену и не видела монстра. Перед ней был обычный затылок без признаков паразита. Наконец, девушка вздохнула, увеличила огненную струю и направила её на Гену. Тот вытерпел секунд десять. Стиснув зубы, он замычал и раскраснелся, его пальцы впились в колени.

— Стоп, стоп! — закричал он и ушёл из-под огня. — Я не смогу. Вам придётся меня держать, — Гена вытащил из штанов пояс и распластался на земле. Он засунул пояс между зубов, положил руки под голову и нетерпеливо позвал: — Ну, чего вы ждёте? Схватите меня за ноги и руки и не отпускайте, как бы сильно я ни брыкался.

Охотники навалились на него, и Настя приступила к операции. Сначала было ощущение, что она тупо поджаривает Генин затылок, но потом раздалось сильное шипение. Ши-ши-ши-ши-ши! Оно было непрерывным и стремительно набирало громкость. В какой-то момент нельзя было расслышать ничего, кроме этого шипения. Бум! Во все стороны разлетелись серые склизкие ошмётки.

— Стерилизация земли! Быстро! — гаркнул я.

Широкоплечий мужичок подал Насте горсть земли, и та её прокалила. Заклинанием мужик отправил землю на затылок Гены и превратил её в монолитный камень.

— Хочется сдохнуть, — признался Гена. — Болит как ни в сказке сказать, ни пером описать.

— Плохой отзыв. Ты нам клиентов отбить хочешь и весь бизнес разрушить? — пошутил я. — Кто следующий?

Ни шатко ни валко охотники одни за другим пропеклись под Настиным огнём, избавившись от Шишиг.

— А я? — спросила Настя, «излечив» своего последнего пациента.

— У меня есть некоторые способности, — сказал я, аккуратно подбирая слова. — Но я использовал огненную магию только для боя, поэтому о хирургической точности речи не идёт, сама понимаешь, — вообще с мужчиной я бы так не церемонился. Известная поговорка: шрамы украшают мужиков. Но я не хотел изуродовать Настю. Ладно, ладно… все женщины разные, я знаю. Но все женщины, с которыми я общался, очень пеклись о своих волосах, даже если их не отращивали. А на шрамах волосы, как известно, не растут. Настя сработала ловко и осторожно — у ребят останутся маленькие шрамы, размером с две пятирублёвые монеты, не больше. А вот у меня так точно не получится.

Настя нахмурилась:

— Есть другие варианты?

— Нет, — признал я, и Настя с каменным лицом улеглась на землю. Мда, у неё яйца тяжелее, чем у некоторых охотников в этом Данже. Я зажёг крохотный огонёк на ладони, и внезапно меня осенило. Купол снят, связь с внешним миром налажена, и я могу кое-кого призвать. Я сосредоточился и отправил телепатическое сообщение. Ответа не последовало.

— Марк? — позвал Гена. — Ты решил поспать? Неподходящее время выбрал.

Я открыл глаза и вздохнул:

— Неудачная попытка. Видимо, великий актёр рекламы слишком занят…

— Папа? — в Данже появился Дракоша. На его крыльях поблёскивали золотые цепочки с бриллиантами, на шее висело здоровенное колье. Кажется, он поддался тяге к драгоценностям. Не удивлюсь, если у него уже где-то под Москвой есть пещера-сокровищница, куда он таскает дорогущие побрякушки. Забавно, но Дракоша больше не рос. Как в один момент вытянулся до метров трёх в высоту, так таким и остался. Но ведь мать у него была огромной — поистине величественной и монументальной.

— Ты можешь аккуратно поджарить монстра, который прицепился к человеку? — спросил я. — Чтобы не нанести человеку много вреда?

— Обижаешь, — надулся Дракоша. — Я же дракон! Конечно, я умею управлять пламенем. А сжечь нужно вот эту мерзость? — он указал крылом на шею Насти.

— Ты его видишь? — удивилась девушка и тут же быстро добавила: — А можно автограф?

— Для прекрасной дамы — всё что угодно, — галантно поклонился Дракоша и поцеловал её ручку. Настя раскраснелась от смущения, но внезапно её взгляд остекленел, она как-то механически повернулась к Дракоше спиной и застыла. Мой фамилиар глубоко вдохнул и выдохнул поток голубого огня, от которого исходил сильный холод. В голубом пламени стали чётко видны очертания Шишиги, которая… просто отвалилась и безжизненно рухнула к ногам Насти. Охотники, мягко говоря, офигели и возмущённо уставились на меня. Ну а я что… Ну бывает, забыл про Дракошу! И вообще — шрамы украшают мужчин, вот. А про то, что Дракоша может делать анестезию, я не подозревал. Мой фамилиар почуял напряжение в воздухе и беззаботно пояснил: — Я не мог позволить страдать прекрасной даме.

— То есть нам ты тоже мог так легко убрать монстра? — воскликнул Бровастый.

— Нет, — фыркнул Дракоша. — Таких невоспитанных охотников я могу только укусить за задницу!

Он расправил крылья и, словно разозлённый гусак, помчался на Бровастого, склонив лобастую башку и оскалившись. Бровастый взвизгнул и поскакал вдоль пещеры.

— Хватит! — повысил голос я. — Прекратите устраивать цирк! Я приношу извинения за… гм, принесённые неудобства. Но претензии можете предъявить мне позже. А сейчас — выбирайтесь на поверхность и поезжайте в больницу. А мы с Дракошей зачистим Данж.

Охотники поспешили на выход, а Дракоша принялся выслеживать Шишиг. Он походил на озорного пса, который гоняется за кем-то невидимым. Как только он поджаривал Шишиг пламенем, они теряли невидимость и я их добивал. Таким образом мы постепенно спускались в глубину Данжа. Я вызвал несколько Теней на подмогу — чтобы собирали кристаллы. Богатый урожай получился! Наконец, мы добрались до нижнего этажа Данжа, если это можно так назвать. Там уютненько расположилась матка Шишиг — огромный кусок серой слизи, из которой каждую секунду выползал новый монстр. Во мне проснулась жадность — ведь здесь можно было бы устроить неплохую ферму низкоранговых кристаллов. Но всё-таки верх взял здравый смысл. Во-первых, я не смогу присвоить этот Данж себе, он как бы является государственной собственностью. А во-вторых, обязательно найдётся дурачок, который проникнет сюда тайкомм и разнесёт Шишиг по всей Империи. Слишком велик риск эпидемии.

— Всё, я могу идти, папа? — деловито уточнил Дракоша, когда Данж схлопнулся и нас вышвырнуло на поверхность.

— Да, можешь идти, — разрешил я. Он поспешил смыться. Оно и понятно: пока мы зачищали Данж, неподалёку собралась небольшая армия журналистов и вольных зевак. И все они с жадностью пялились в нашу сторону. Я попытался совершить тактической отступление, но журналисты резко загомонили и побежали прямиком ко мне. Секунду я всерьёз размышлял, а не припустить ли мне как можно быстрее, но потом улыбнулся и шагнул им навстречу. Одновременно я незаметно открыл приложение на телефоне и вызвал такси.

— Господин Ломоносов, неужели это вы?

— Не дадите ли вы нам интервью?

— Что произошло?

— Вы снова всех спасли?

Я коротко ответил на их вопросы — ну, те, которые были адекватными, а не: «Господин Ломоносов, вы женитесь на женщине с большой грудью, ягодицами или наследством?» Слава Изнанке, приложение скоро пискнуло — такси ожидало меня у обочины. Я попрощался и прыгнул в такси. Журналисты, впрочем, не отставали — облепили машину, заглядывая в окна. Бр-р-р-р, я словно попал в зомби-апокалипсис и меня хотят выколупать из автомобиля, чтобы сожрать. Таксист нажал на газ, машина грозно взревела, и журналисты отпрянули.

— Стервятники, — пробурчал таксист, выезжая на дорогу.

Больше он не проронил ни слова. Я попросил отвезти меня в хороший отель, и таксист привёз меня к двенадцатиэтажному зданию с вывеской «Апрель». Гостиница оказалась уютной, чистой, с вежливым персоналом. Я поднялся в свой номер. Желание развалиться на кровати и отоспаться было велико, но сначала — тренировка со Святовитом. Я должен усовершенствовать управление временем. Кстати… А если потренировать на Святовите и ментальные способности?

Глава 8

Первые три часа тренировок я пытался тренировать всё. Буквально. Я распылялся, но не замечал этого. Остановка время, ускорение, перемотка назад, стирание — я пытался отточить все навыки, которые упоминал Святовит. Однако после того, как мы с ним устроили пробный бой, я осознал, насколько сглупил. Во-первых, Святовит был просто-напросто быстрее. Во-вторых, даже если он использовал обычные боевые заклинания — например, то же оглушение, — я всё равно не успевал. Разница между скоростью моих «временных» и стандартных боевых заклинаний была разительна. Чтобы использовать Перемотку, мне нужно было улучить небольшую паузу — в течение которой я кастовал временное заклинание. Секунда, максимум — полторы. Но в пылу сражения — непростительно много. Раньше меня не наказывали за медлительность, потому что мои противники были низкоранговыми. А те, что рангом повыше, были в единственном экземпляре и могли меня по-настоящему прессануть.

В будущем я планировал сойтись в прямом столкновении с Перуном и его приспешниками. И вот там за секунду меня успеют прикончить, расчленить, сжечь и развеять по ветру. Поразмыслив, я решил, что нужно выбрать парочку заклинаний, которые я смогу ускорить и эффективно использовать в бою. Выбор остановился на Торможении и Стирании. С Торможением всё очевидно — время будет течь медленнее, и я смогу увернуться от вражеского заклинания или нанести противнику неожиданный удар. Со Стиранием всё было куда сложнее, однако оно могло противостоять многому… В том числе смертельному ранению. Святовит без особого энтузиазма поведал мне об этом навыке. Предупредил, что Стирание очень опасно. Оно сложно управляемо и может уничтожить не только последние пять секунд, но и отрезок другого времени. Возможно, из далёкого прошлого. Но я решил рискнуть. Да и кто откажется от чего-то настолько мощного?

— На четыре сотых секунды, — постановил Святовит и тяжело вздохнул. Он отдал много энергии и был полупрозрачным. — Мы тренировались почти пять часов, а ты ускорил Торможение всего на четыре сотых секунды! Такими темпами мы останемся здесь до морковкиного заговенья.

— Нормально продвигаемся, — отмахнулся я. — Первые шаги всегда самые трудные. Кстати, а на тебя влияют ментальные заклинания? Или из-за того, что твой мозг технически не материален, то и на мысли твои никто повлиять не может?

— Остальное тело тоже не очень-то материально, — фыркнул Святовит, раздражённый глупым вопросом, и помахал рукой, на которой краснел след от лёгкого ожога. — Но почему-то боевые заклинания на меня отлично действуют, — он закатил глаза и вдруг напрягся, посмотрел на меня и с осуждением покачал головой. — Хитрожопый. Привык загонять в угол даже тех, кто тебе добровольно помогает?

— Скорее, перестраховка, — я пожал плечами. — Сначала — выяснить необходимую информацию, а потом уже — тратить время на переговоры. Уговорить человека не так уж сложно, если ты знаешь, что он может это сделать.

— Хорошо, — Святовит скорчил мученическую гримасу и развёл руки в стороны. — Используй меня в качестве лабораторной крысы. Только имей в виду, если мои мозги сварятся в кашу, ты потеряешь самого крутого тренера в мире! Да ещё и бесплатного.

Следующие несколько часов я проводил «ревизию» своих ментальных способностей. Чаще всего я пользовался иллюзиями и считыванием чужих ментальных образов — фактически чтением мыслей. Пару раз я стирал людям память, в том числе и своим друзьям. Но теперь моей целью было всё, что было бы эффективно в открытом противостоянии с Богом. Стереть память Перуну? Звучит круто, но маловероятно. Хотя… Я представил, как всё заканчивается буквально щелчком пальцев — щёлк, и Перун забывает абсолютно всё и становится бомжом-отшельником. Прочитать мысли Бога? Тоже нет. Слишком сильная ментальная защита. Для её взлома мне понадобится очень много энергии, которую целесообразнее потратить на здоровенный энергетический меч. Иллюзии технически тоже бесполезны… Но что если добавить им немного материальности? Совсем крохи? Не для того, чтобы нанести урон, а чтобы отвлечь.

— Главное, не слови инфаркт, — предупредил я Святовита и создал иллюзию Железной Горгульи. Интуитивно я направил в неё энергию и мысленно как бы распределил её по силуэту монстра. Бах! Святовит вскрикнул и отпрыгнул, когда Горгулья понеслась на него, распахнув пасть. Я изменил траекторию полёта иллюзии, и она всё-таки задела Святовита. Я спросил у него: — Ну как? Почувствовал что-нибудь? Лёгкое прикосновение?

— Только желание тебя убить, — пробормотал он и добавил: — Ну ещё и воздухом обдало, будто кто-то веером дёрнул.

— Попробуем ещё раз, — решил я.

Под конец тренировки воздушный поток, создаваемый иллюзией, усилился, но на этом всё. Материальностью, которая могла бы хотя бы на мгновение обмануть Бога, там и не пахло. Но кто сказал, что я прекращу пытаться? Впереди долгие месяцы развития, и каждый день я буду оттачивать способности до идеала. Эти мысли радовали меня, только благодаря им я держался на ногах. Потому что невероятно устал. Неудивительно — я не спал больше суток. Полноценный «рабочий» день и часов восемь тренировок.

— Что, хочешь храпу дать? — с пониманием усмехнулся Святовит. — Ложись, ложись, я подержу время. Забавно… Я вообще-то собственную мечту исполняю, но, правда, для тебя. Всегда мечтал не тратить время на сон. Чтобы можно было выпить зелье — и бежать дальше по делам. Чудно, чудно…

Он что-то бурчал себе под нос, но я уже не слышал — вырубился. Мне ничего не снилось. Только кромешная темнота под веками. Но отчего-то меня преследовало бессознательное ощущение, будто кто-то меня преследует. Неприятное чувство. В итоге я проснулся с мерзким привкусом на языке. Святовит совсем побледнел, истончился, но отказался об этом говорить — просто исчез. Я позволил времени бежать своим чередом, зевнул и потянулся. Отлично отдохнул — можно снова зачищать Данжи. К тому же мне осталось закрыть последний «проверочный» Данж перед действительно высокоранговыми. Я вспомнил, где он находится, и улыбнулся — ну, хоть в море искупаюсь!

Третий Данж располагался неподалёку от Сочи, в одном и десятков мелких южных поселений, которые жили только за счёт туризма. Там фактически не было ничего, кроме домиков, которых сдавали в аренду, и пары захудалых магазинов. В одном продавались пляжные принадлежности, а во втором — еда. Всё — по завышенным ценам. Духовки были уже моим привычным способом передвижения. Я оказался в пункте назначения через двадцать минут. Мда. Конкретно этот посёлок выглядел пустынным. Конечно, сейчас была ночь, но хотя бы уличные фонари должны же гореть? Стоп. Пусть во всём посёлке выбили все до единой лампочки, однако освещение вокруг поста «СиДР» обязано работать — по правилам, которые высечены в законе.

Я зажёг небольшой огонёк — язычки пламени повисли неподалёку от моего лица, освещая дорогу и всё в радиусе трёх метров. Было здесь что-то жуткое. Я решил перестраховаться и врубил сканирование. Странно. Оно не обнаружило ни одного человека. Ноль целых и ноль десятых. Пустота. Лишь в дальней части посёлка я услышал едва слышный стук сердец. Тук-тук-тук. Ура, ну хоть кто-то. Вроде бы пять или шесть человек. Я направился в их сторону. Биение сердец было быстрым и взволнованным. Люди явно чего-то боялись. Но чего? Я ускорился и спустя десять секунд вышел на выжженный пятачок земли, посреди которого сидело трое дрожащих мужчин и две полуобморочные девушки. Несмотря на освещение, они меня не заметили, пока я не подошёл почти вплотную. Лишь когда я их окликнул, один из мужчин вздрогнул всем телом и закричал как сумасшедший:

— Выключи свет!

К нему присоединились остальные, заорав во всё горло:

— Потуши, потуши, потуши!

Они были настолько искренни в своём ужасе, что я им поверил — отменил заклинание, и в следующее мгновение мы погрузились в полную тьму. Раздался облегчённый вздох.

— Чуть нас всех не убил, — пробормотал мужской голос.

— Что происходит? — поинтересовался я.

— Монстры выбрались на свободу, — ответил кто-то. — Мы их не видели. Никто не видел. Но одно знаем точно: они убивают, только когда светло. Света звёзд недостаточно. Нам повезло, что сегодня нет луны. Иначе куковать бы нам в подвале.

— Через пять часов рассвет, — тоненьким плаксивым голоском протянула одна из девушек. — Всё равно придётся в подвал.

— И то верно, — согласился мужчина.

— Как убивает монстр? — спросил я.

— Пройдись по домам, — посоветовали мне.

Я развернулся и пошёл к ближайшему строению — деревянному домику, новому и современному. Типа тех домов, которые уже готовыми возят к заказчику. Забыл, как это называется. Открыв дверь, я шагнул через порог. Под моей ногой что-то хрустнуло. Человеческие кости. Да чтоб меня Изнанка… Я смачно выругался. Сканирование ничего не показало, потому что я искал живую материю. А в посёлке все были мёртвыми. Причём кости — без единого признака гниения, без кусочка мяса. Словно их кто-то обглодал. Я осмотрел все дома, и картина везде была идентичной — какая-то тварь застала всех этих людей врасплох и сожрала их. Но царапин на костях я тоже не нашёл, как и следа кислоты или чего-то подобного. То есть чудовище было беззубым? Нужен эксперимент. Я вообще-то не сторонник жестоких экспериментов над животными… Сканирование обнаружило мышку под землёй. Я её вытащил магией наружу и подвесил за хвост вниз головой.

— Что вы собираетесь делать? — робко спросила одна из девушек девушка.

— Понаблюдать, как монстр съедает своих жертв.

— На бедной мышке? — девушка всхлипнула. — Зачем убивать мышку, если оно ест курицу?

— Что? — в этот момент я почувствовал себя героем глупой комедии. — Курицу, значит, не так жалко?

— Курица уже мёртвая! — воскликнула девушка и зарыдала.

Я в растерянности перевёл взгляд на мужчину, который, судя по всему, был командиром их маленькой команды.

— Жареная курица, — пояснил он. — Чудовище съедает всё животного происхождения. Говядину, свинину, курицу… По большей части во всех холодильниках от мяса ничего не осталось. Мы не знаем, как оно выбирает себе обед, но кое-где, наверное, остался кусок-второй мяса.

— Что вам показалось странным в выборе жертв? — я нахмурился и отпустил мышку. Она испуганно пискнула и шмыгнула в кусты.

— Никакого смысла. Вон там в кустах, — он указал пальцем чуть правее, — лежат два набора костей. Муж и жена, местные жители. Они умерли последними перед закатом. Всё началось вечером, но когда ещё было светло. Люди просто начали… рассыпаться. Только что стоял целый человек — а потом, бац! и кучка костей. Скоро мы сбились на этой поляне, типа устроили общее собрание. Обсуждали, что делать. И вот та парочка, они сидели, обнявшись, как неразлучники. И неожиданно муж, прямо в руках у жены, превращается в кости. А с женой всё в порядке, — мужик покачал головой. — Но если монстр работает как болезнь, ну, типа как заражение… Они же друг от друга не отходили! Всё время вместе таскались! Так почему она почти через два часа окочурилась!

— Как вы смеете! — девушка, которая до этого молчала, вдруг встрепенулась и отвесила мужику пощёчину. — Вы говорите о людях, а не о животных!

— Да какая разница, всё равно сдохнем, как и они, — проворчал он.

Я подключился к информационному полю, чтобы выяснить хоть что-нибудь о том, с чем мне предстоит столкнуться. Я пробежался по верхам, если так можно выразиться, — решил поостеречься и не тратить много энергии. Вероятно, мир не сталкивался с этим монстром прежде, потому что я ничего не отыскал. Ладно, значит, придётся добывать информацию самостоятельно. Эксперимент! Я прошёлся по домам и в четвёртом по счёту наткнулся на отличное жаркое, стоящее на плите. Даже слюнки потекли. Я вытащил его на улицу, поставил посреди дороги и, отойдя подальше, зажёг над ним огонёк. Проторчав над жарким сорок минут и ничего не добившись, я потушил свет и вернулся к выжившим.

— Почему вы не вызвали подмогу? — я посмотрел на командира. В темноте было сложно рассмотреть выражение его лица, но он явно был раздосадован и напуган. А ещё он как-то нервно зыркнул в сторону своих товарищей. Я мысленно вздохнул и указал подбородком назад: — Можно вас на минутку? Не могу понять кое-что.

Командир с готовностью подскочил и последовал за мной. Когда мы отошли подальше, он, понизив голос, произнёс:

— Не хочу разводить панику. Прости, парень, но у меня плохие новости. Все приборы не работают из-за бешеных помех. И ещё кое-что, но учти — я говорю тебе это только потому, что мы в одной лодке. Мне вчера прислали твоё досье, предупредили, что едет новый охотник.

— А меня не предупредили, что и в этом Данже водится какая-то неведомая ёкнувшая херня, — скривился я. — Надеюсь, в следующем Данже будет старый добрый Саблезубый Медведь или Кащей. Все эти монстры с «изюминками» вот у меня где, — я провёл по горлу рукой. Ну серьёзно, я так-то планировал сражаться с высокоранговыми тварями и косить кристаллы направо и налево, а не составлять справочник «Неизведанный монстры Данжей».

— Зря надеешься, что вообще в другой Данж попадёшь, — хмыкнул мужик. — Я чего не хотел лясы точить перед остальными… Утром я объявлю карантин. Никто не сможет покинуть территорию посёлка. Есть вероятность распространения заразы. Приказ сверху спустили два дня назад, после того как Данж случайно подорвали. Один дурачок… Молодняк пустоголовый, тьфу! — сплюнул он гневно. — Охотничек не убил ни одного монстра, зато пять коридоров обвалил. Его чудом там же и не закатало. А вот его помощнику не повезло. Охотничек сказал, что бедолагу раздавило в лепёшку. Странный он больно был… Нервный, когда всё это говорил. И свалил так быстро, что пятки засверкали. А через полдня приказ пришёл. Про карантин. Что-то он взрывом поломал.

— Или разбудил, — я оглянулся на поляну. — Думаете, они согласятся сидеть в подвалах днями напролёт?

— А что им остаётся? — командир равнодушно пожал плечами. — Карантин с красной меткой — не впускать, не выпускать до выяснения обстоятельств. Даже еду запрещено заносить внутрь красной метки. Удивительно, что тебя не завернули.

Я усмехнулся. Уверен, сегодня утром в гостиницу «Апрель» наведается парочка сидровцев с небольшим сообщением от Императора. В этот раз, скорее всего, никакого злого умысла у Императора не было — он просто не думал, что я попрусь в следующий Данж буквально сразу же. Без отдыха и восстановления. Поспешишь — людей насмешишь. Любопытно, что случилось с тем охотником, который взорвал Данж? Поколебавшись, я всё-таки пожертвовал ещё одной порцией энергии и подключился к информационному полю. Ага… Этого охотника звали Андрей Соколов. Отсюда он умчался в Сочи, в отделение «СиДР». Я не вдавался в подробности, чтобы не истощить магический запас, но его печальный конец увидел вполне чётко. Абсолютно чёрное помещение, где он обречён провести до конца жизни. Пока не умрёт от голода и жажды.

Жестоко. И запрещено законом. Так не обращались даже с самыми мерзкими из преступников.

— Света, а почему у тебя лоб белый? — произнёс женский голосок.

— У меня кожа бледная. Тебе кажется, — ответила вторая девушка.

— Нет, он прям очень белый. Дай-ка вытру…

— Не трогай! — рявкнул командир, посмотрев через моё плечо. — Быстро, отошли от неё!

Я обернулся и понял, почему он так испугался. Белое пятно на лбу девушки было тусклым световым бликом. И оно медленно двигалось от одного виска к другому. Все напряжённо следили за его движением. Я ничего не знал о монстре, с которым столкнулся. Но одно я знал точно: свет — равно опасность. Инстинктивно я вызвал Тень Ползучей Игуаны и велел ей покрыть тело девушки так плотно, как вторая кожа. Света испуганно закричала и попыталась содрать Тень ногтями.

— Успокойся, она защищает тебя от света! — крикнул я. Света повернула голову на мой голос и замерла. Я повторил, стараясь её успокоить: — Это своего рода доспех, и он защищает тебя от света.

— Мне страшно, — всхлипнула Света.

— А нам можно такие же доспехи? — вставила другая девушка. — Меня, кстати, Юля зовут.

— Можно, — согласился я и вызвал ещё четыре Тени. Люди на поляне были защищены. По крайней мере, на какое-то время. Однако я почувствовал шевеление за спиной. Только три Тени превратились в доспехи. Четвёртая сейчас беспокойно летала позади меня, словно не могла найти своего человека. Я крутанулся на пятках. Командира больше не было. От него осталась кучка костей.

— Я, правда, ничегошеньки не вижу, — пожаловалась Юля. — Но всё в порядке, да?

— Конечно, — сказал я, смотря на кости командира. — Конечно, всё в порядке.

Глава 9

— Конечно, — сказал я, смотря на кости командира. — Конечно, всё в порядке.

Одновременно с этим я уловил ментальное возмущение — словно кто-то рядом радовался и упивался своим превосходством. А ещё… жажду размножения. Сложно объяснить, как это ощущается. Что-то между жадностью и желанием уничтожить всё живое и заменить его собой. Желание захватить всю планету. Из Данжа выбралось что-то невероятно прожорливое и ненавидящее всё, что не принадлежит к его виду. Я поморщился. Меня очень беспокоило, что где-то в Российской Империи, в лаборатории, находится разносчик заразы. Я пока не понимал, почему монстр убивал не сразу. Выжидал? Развлекался? Странно. Ведь он уже заразил Свету, но она до сих пор жива.

— Пал Палыч? Что нам теперь делать? — вдруг спросила Юля, повернув голову туда, где недавно стоял командир. Конечно же, ей никто не ответил. Она повторила напряжённым голосом: — Пал Палыч?

— Он отошёл по делам, — соврал я.

— Неправда! — возразила Света. — Я не слышала его шагов. Пусть я ничего не вижу, но слух-то у меня есть!

— Он умер, да? — всхлипнула Юля и резко перешла на ультразвук: — Он умер! Он умер! Мы все умрём! Только он знал, что нам делать! Как мы без него отсюда выберемся⁈

Один из мужчин нашёл на ощупь её руки, аккуратно схватил за плечи и, встряхнув, произнёс:

— Паника нам не поможет.

— И мы умрём! — закричала Юля, оттолкнув его. — Пал Палыч умер!

Света зарыдала в голос, вскочила и попыталась убежать в лесок — а ведь Тени полностью закрывали ей глаза. Разумеется, она почти сразу споткнулась о какой-то корешок и чуть не размозжила голову о камень. Тень смягчила удар и оттащила её обратно на полянку.

— Командир ввёл меня в курс дела. Он рассказал свой план и объяснил, как вызвать подмогу, — вставил я.

Снова ложь. Ни о какой свободе или подмоге и речи не шло. Только карантин. Возможно, о-о-о-о-о-о-очень долгий карантин. Пал Палыч показал место, где едва-едва ловила связь. Для полноценного звонка не хватит, но пропустить сообщение о чрезвычайной ситуации — вполне. Карантин будет объявлен, как только снаружи поймают условный сигнал тревоги. С этого момента выход будет закрыт. Не знаю, почему Пал Палыч не отправил сообщение раньше. Возможно, до последнего надеялся, что всё обойдётся. Не хватило духу захлопнуть смертельную ловушку сразу. Я склонился над мёртвым командиром и обыскал его карманы. Нашёл рацию.

Я посмотрел на плачущих девушек и вздохнул. Нет, я не могу рисковать всем человечеством ради спасения четырёх человек. Я быстро забрался на дерево, которое мне указал Пал Палыч и нажал нужные кнопки. Рация заскрипела, пискнула и замолкла. Я нажал ещё раз. Рация не отреагировала, зато загорелась красная лампочка, показывающая, что связь отсутствует. Ну, думаю, через пару часов мы узнаем, прошёл сигнал или не прошёл. Я спустился с дерева и вернулся на поляну. У девушек случилась полномасштабная истерика. Они обнимались и что-то невнятно бормотали. Я включил сканирование в тщетной попытке отыскать хоть какую-то подсказку.

— Юля? — Света вдруг отстранилась от своей подруги, и я понял, что та внезапно замолкла и перестала двигаться. — Юля, с тобой всё в порядке? Почему ты… шевелишься?

— Что ты имеешь в виду? — уточнил я.

— У неё под кожей… то есть под доспехом что-то ползает. Как муравьи.

Я дотронулся до Юли. Действительно — от неё исходила едва ощутимая вибрация.

— Отпусти её, — приказал я, и Света испуганно отпрянула. Я развеял Тень, которая защищала Юлю, и полянку залило ярким сиянием. Я прикрыл глаза, чтобы не ослепнуть. Мерцание было необычным. Оно словно состояло из миллионов мельчайших частичек. Ментальный фон заполнило знакомое ликование — монстр был счастлив. Светящиеся частички внезапно рванули ко мне и прыгнули на мою ногу. Лодыжку пронзила сильная боль. Меня ели заживо. Я на автомате использовал Торможение времени, а потом — Распыление в Тьму. В этой жизни я использовал Распыление всего один раз, когда на меня охотилась куча наёмных убийц. Моё тело превратилось в темноту, я стал Тенью. Я ощутил ярость монстра, и через пару секунд мерцающие «муравьи» просто рассыпались. Буквально. Сверкающие яркие песчинки упали на землю и рассосались. Постепенно на полянку вновь опустилась темнота.

— Она умерла? — спросила Света.

— Умерла, — подтвердил я. Теневой доспех не защитил Юлю. От неё остались обглоданные кости, как и от остальных жертв.

Видимо, для Светы это стало последней каплей, и она забилась в припадке. Тень смягчала её судороги и не позволяла случайно покалечиться. Я уложил Свету, придерживая её за плечи. Повисла гнетущая тишина. Словно в замедленной съёмке я поднял голову и посмотрел на двух мужчин. Они не шевелились. Не пытались помочь. Не интересовались, что происходит. Я убрал их теневые доспехи, и на траву посыпались кости. Всё повторилось. Те же сияющие «муравьи», стремительное нападение на меня и отступление, когда я опять использовал Распыление в Тьму.

— Всё будет хорошо, — прошептал я, материализовавшись, и погладил Свету по плечу. Она не двигалась. В карантинной зоне остался только я. Но что-то мне подсказывало, что эта зона очень скоро начнёт расширяться. Монстр уже не скрывал эмоций. В ментальном фоне поднялась настоящая буря. Словно вокруг меня собралась толпа и безостановочно скандировала: «Убить! Убить! Размножаться! Убить! Размножаться!» Тварь охотилась не ради еды, а ради истребления. Я знал, что где-то не так уж далеко, в лаборатории, монстр вот-вот сожрёт незадачливого охотника и выберется на улицы Москвы.

Хотя, наверное, правильнее эту тварь называть колонией. Монстры были невероятно крохотными, почти микроскопическими и по отдельности были фактически беспомощными. Однако они могли размножаться с огромной скоростью. Достаточно одной-единственной мелкой твари, и через несколько часов она превратится в несколько тысяч. И вот тогда новообразовавшаяся колония нападёт на жертву и молниеносно сожрёт. Как их уничтожить? Не знаю. И будет ли у меня время, чтобы узнать? Нет, неверный вопрос. Будет ли у человечества время, чтобы это выяснить? Я-то спастись могу, а вот остальные… Мозги кипели. Я пытался отыскать выход из ситуации, но отметал одну идею за другой. Бесполезно. Бессмысленно. Слишком долго. Оставался один вариант. Безумный. Идиотский. Ва-банк.

Я снова почувствовал сильную боль — в этот раз монстр начал поедать мою руку. Запас энергии уже истощился почти на четверть, но время экономить прошло. Я активировал Торможение и Распыление в Тьму, а потом сконцентрировался и подключился к ментальному фону. Мне нужно было кое-что сказать прожорливой твари.

— Думаешь, ты выиграл? — послал я мысленный вопрос.

— Да! Да! Да! — прилетел мне ответ, словно составленный из помех. — Сожрать! Убить! Размножиться! Наша планета! Наша!

— Ты не сможешь меня убить, разве ты не понял?

— Ты один! Один! Я убью всех! Всех!

— Но планета никогда не будет твоей, ведь я останусь здесь. Ты знаешь, кто я такой? Повелитель Теней. Твой свет ничего мне не сделает. Против меня он бесполезен. Я тебе расскажу, что произойдёт дальше. Ты примешься убивать людей. Рано или поздно ты уничтожишь всё человечество. Но за это время я найду способ прикончить тебя. Стереть с лица земли.

— Один! Один! Убью всех! — монстр упорно повторял одно и то же, но в его ментальных воплях проскользнуло сомнение.

Я продолжил давить:

— Ты никогда не достигнешь своей цели. Скажу больше: ты умрёшь. Твой вид исчезнет, и никто никогда о нём не вспомнит. И я позабочусь об этом. Я не остановлюсь на зачистке этого Данжа. Нет, я буду путешествовать по Данжам… Я отыщу всех твоих сородичей. Твой род вымрет! А ты… Ты даже не сможешь убить всех людей. Это займёт время, но человечество восстановится. А ты — позорно сдохнешь.

В ментальном фоне воцарилась тишина. Разумеется, я отчаянно блефовал. И надеялся, что монстру неведомо понятие привязанности. Тварь меня оценивала несколько минут и в конце концов спросила:

— Предложение?

— Убирайся прочь, — процедил я. — Возвращайся в Данж и закрой его. И никогда не появляйся на моей планете. А я в свою очередь обещаю не преследовать тебя.

— Хорошо, — согласился монстр. — Обещай никогда не сражаться с нами. Никогда. Иначе мы вернёмся на эту планету.

— Обещаю, — сказал я, и передо мной постепенно появилось светящееся пятно. Сначала оно было размером с пятирублёвую монету, но стремительно росло и скоро захватило всю поляну. Меня обдало волной ненависти и раздражения, и пятно поползло в сторону Данжа. В течение следующих трёх часов я наблюдал, как со всей округи стягиваются мерцающие точки — какие-то больше, какие-то меньше. Зараза распространилась на километры вокруг и сейчас возвращалась в исходную точку. Самое парадоксальное, что я не мог проверить — правда ли вся смертоносная колония покинула Землю? Или где-то спряталась одна крохотная светящаяся тварь? Патовая ситуация. И сделка, которая держалась на блефе и страхе.

Когда небо на горизонте посветлело, Трещина с тихим свистом захлопнулась. Данж закрылся. В ту же секунду зашипела рация.

— Павел, получили твоё сообщение, высылаем машины…

— Не надо, — перебил я. — Говорит, Марк Ломоносов. Император послал меня в этот Данж до чрезвычайной ситуации. Я прибыл, когда монстр уже напал на людей. К сожалению, все, кроме меня, погибли. Но я опасности больше нет. Пришлите группу зачистки. Судя по всему, весь посёлок мёртв.

— Понял. Не покидайте территорию посёлка.

Группа зачистки появилась только к вечеру — приехал грузовик, из кузова которого высыпали бравые сидровцы. Их командир направился ко мне. Коротко кивнув, он представился:

— Лейтенант Левин.

— Что-то долго вы, лейтенант. Из Москвы пешком шли?

Он поморщился, но всё-таки соизволил объяснить:

— В исследовательскую лабораторию попал монстр из данного Данжа. Ему был присвоен высший код опасности. Он начал… распространение по лаборатории. Несколько носителей погибло. К моменту, когда вы вышли на связь, лабораторию полностью запечатали. Однако это не помогло, жертвами стали люди, жившие неподалёку от лаборатории. Мы не могли рисковать. После вашего сообщения мы некоторое время наблюдали за лабораторией. Вам повезло, потому что монстр гм… впервые не закончил начатое. Он съел половину человека, а потом всё просто прекратилось.

— Значит, я могу отдохнуть и искупаться в море?

— Нет, — лейтенант отрицательно покачал головой. — Император приказал доставить вас в Москву.

Что-то было в его интонации, отчего я напрягся и спросил:

— Зачем?

— Не знаю, — лейтенант пожал плечами. — Только догадки.

— Да ладно вам, не томите, — хмыкнул я. — Умираю от любопытства.

— Вы нынче большая шишка. Почти мировая знаменитость, — он смерил меня внимательным взглядом. — А теперь вас вызывает лично Император. Да ещё сразу после того, как прибыли важные иностранные гости. Я бы даже сказал, божественной важности.

— Боги? — я приподнял брови. — Из какой страны?

— Один Бог. Из Греции, — лейтенант поджал губы. — Гермес.

Божественный посланник. Но зачем этим лично заниматься Богу? В конце концов, можно прислать жреца. Дело пахнет жареным. Но как с этим связан я⁈ Мало мне Перуна, теперь ещё и Олимп подключится…

Глава 10

В Императорский дворец меня сопровождали двое гвардейцев — прямо до огромных кованых дверей, покрытых позолотой. Дворецкий, который стоял на входе, вежливо мне поклонился и впустил внутрь. Императора я увидел сразу — он сидел на противоположном краю зала, за длинным столом. Он был спокоен… даже слишком спокоен. Каменное лицо, неподвижное тело. Император походил на статую. Творится что-то неладное. Сбоку мелькнул отблеск. По залу без дела слонялся молодой парень — на вид не больше двадцати пяти лет. Высокий, атлетично сложенный, с кудрявыми тёмными волосами. Он насвистывал под нос весёлый мотивчик и разглядывал картины. Словно был в музее, а не на аудиенции у Российского Императора.

На его ногах были надеты лёгкие летние сандалии с серебряными крылышками. Почувствовав, что я на него смотрю, парень обернулся и приветливо мне помахал. Его глаза сияли неестественным светом. Бог в теле жреца. Любопытно, я всегда считал, что крылатые сандалии носит именно Гермес, а не его слуги. Я позабавленно хмыкнул, и Гермес перехватил мой взгляд, направленный на сандалии.

— Ах, это, — улыбнулся он. — Я — Бог. Зачем мне самолёт, если я умею перемещаться на огромные расстояния за короткое время? Такие сандалии получают все жрецы, которые заслужили моё доверие.

— Гермес, — окликнул его Император, — все в сборе. Пожалуйста, не тратьте моё время попусту.

— Дипломатия не прощает спешки, — капризно поморщился Гермес.

— А трон не прощает медлительности, — парировал Император. — Под моим руководством одна из самых больших стран в мире. Если я буду растягивать дипломатические встречи на несколько часов, то ничего не успею.

— Справедливо, — кивнул Гермес, прошёл к столу и чуть ли не с разбега уселся. Стул накренился, но крылышки на сандалиях быстро-быстро запорхали и восстановили равновесие, не позволив ему упасть. — Что ж, в таком случае сразу озвучу цель моего визита. Олимп заинтересован в сотрудничестве. Повелитель Теней — редкая пташка, и он мог бы помочь нам с некоторыми монстрами.

— Приезжайте через полгода, и мы обсудим ваше предложение, — ответил Император. — Я не разбрасываюсь сильными охотниками, будто они — залежалый товар. И месяца не прошло, как мы открыли столь впечатляющий талант.

— Вы намекаете, что в Греции он окажется в опасности? — хитро усмехнулся Гермес.

— Я говорю прямо, что мне нужно изучить ваше предложение более подробно, — твёрдо произнёс Император.

— Хорошо, — согласился Гермес. — Но обязательно сделайте пометку, что я — первый в очереди. Уверен, скоро к вам выстроится много желающих арендовать ценного кадра, — он покосился на меня. — Что на счёт небольшой демонстрации? Я наблюдал издалека, но вблизи — это же совершенно другие впечатления.

— Призови Тень, — обратился ко мне Император.

Я не стал артачиться — не время и не место. Просто вызвал Тень Железной Гадюки и велел ей подползти к Гермесу. Бог восторженно наблюдал за теневой змеюкой и с непонятными трепетом погладил её голову. Правда, в следующую секунду он схватил Гадюку за шею, крепко сдавил и поджарил порцией магии. Тень запаниковала и начала верещать — мне по мозгам ударили ментальные волны паники. Ого, Тени никогда раньше не проявляли настолько ярких эмоций. Они не боялись смерти. Я думал, что Теням вообще не свойственен. Ну что ж… очевидно, они боятся божественной энергии. Гермес с исследовательским интересом наблюдал, как Тень корчится от боли. Мне надоела эта бессмысленная пытка, и я развеял Гадюку.

— Как ты это сделал? — Гермес пытливо на меня уставился.

— Что сделал? Призвал Тень? — я пожал плечами. — Повелитель Теней, забыли?

— Нет. Как ты её развеял? — Гермес пошевелил пальцами, будто пытался нащупать невидимую змею. — Я — Бог. Человек не может забрать мою добычу.

— Все ошибаются, — равнодушно проговорил я, пристально отслеживая его реакцию. У меня было непроходящее чувство, что меня сканируют. Просвечивают на божественный «рентген». Гермес прибыл в Москву не для того, чтобы рассказать о предложении Олимпа. Он прощупывал почву, вынюхивал, разведывал. Но зачем? Какова его истинная цель?

— Подобное я встречал только у Аида, — внезапно заявил Гермес, не спуская с меня глаз. Он сверлил меня взглядом, по его лицу пробежала тень раздражения. — Но он — властелин мёртвых. Жители его угодий — это сплошные тени. Жалкие остатки людей. Подземное царство — пародия на настоящую жизнь. Только тс-с-с-с-с-с, — он с заговорщицким видом приложил палец к губам. — Никому не говори, что я так сказал. Аид очень много сил вложил в это загробное уныние. Он не любит, когда о нём отзываются с пренебрежением. Ты знаешь Аида?

— Я никогда не покидал границ Российской Империи, господин, — с показной робостью я склонил голову. — И никогда не общался с Богами. Я всего лишь простой восемнадцатилетний парень, который с детства мечтал охотиться на монстров.

— Конечно, конечно, — рассмеялся Гермес. — Я спрашивал в общем. Слышал ли ты об Аиде.

— В школе проходят главные пантеоны мира, — ответил я.

— Да-да, как я мог забыть, — Гермес улыбнулся.

— Вы желаете дополнительной демонстрации? — уточнил Император.

— Нет, благодарю. За следующей демонстрацией я приеду через полгода, как вы и озвучили. А сейчас мне следует заняться другими делами, которые требуют срочного вмешательства. Какой-то идиот забрался в святилище Афины, — Гермес недовольно цокнул языком. — Он украл важный артефакт. Серьёзно? Что у людей в голове? Они думают, что могут безнаказанно обокрасть Бога? — он скользнул по мне взглядом. — Спасибо за уделённое время. Я рад, что добрался до вас первым. Слышал, что вас собирается навестить Локи. Как приятно обставить этого болвана!

Крылышки на сандалиях громко захлопали, и Гермес вылетел прямо в окно, поднялся высоко в небо и растворился в облаках. Бедный жрец. Как его тело выдерживает такие нагрузки? Гермес совсем его не жалеет. Мы же не в Средневековье живём — люди уже изобрели духовки!

— Ломоносов, есть идеи, что это было? — поинтересовался Император.

— Я — заурядный охотник, у которого нет знакомых среди Богов. Откуда мне знать? — с нарочитой скромностью ответил я. Император посмотрел на меня взглядом «Хватит заливать, иначе отрублю голову». Он был настолько выразителен, что рассмешил меня. Я с трудом сдержал смешок и сказал уже более серьёзным тоном: — Нет, даже не представляю.

— Допустим, — хмыкнул Император и передал мне толстенную папку с документами. — Досье на самые опасные Данжи. Как я и обещал. Не теряй время, — он задумчиво посмотрел в окно, из которого вылетел Гермес. — Два варианта. Либо к тебе присматриваются, либо ты проштрафился перед греческим Пантеоном. В первом случае тебе придётся сражаться под моим покровительством. Если, конечно, Зевс не отступит. Во втором же… Если твоя вина будет доказана, мне проще выдать тебя, чем драться с Богами. Одно дело — дать отпор обнаглевшему правителю страны-соперницы. Но другое — пойти против божественной воли. Поэтому спрошу ещё раз. Зачем ты нужен Гермесу?

— Не знаю. Вы сомневаетесь, что мои услуги действительно хотят забронировать? Недаром же он упомянул Аида? Может, они желают тайком пробраться в подземное царство?

— Сомневаюсь, — тяжело уронил Император и добавил через пару секунд: — Во всём.

Мы провели несколько минут в полной тишине. Он о чём-то размышлял, я же зарылся в бумаги. Император выполнил обещание — мне открыли доступ в любой Данж, которым владела хотя бы частично Российская Империя. Я с жадностью читал названия монстров и уже представлял, как их кристаллы будут оттягивать мне карманы.

— Приказы, пожелания, предложения? — уточнил я, захлопнув папки и передав их Теням.

— Развивайся, — бросил Император и вышел из зала.

— Рад выполнять, — усмехнулся я, проводив его взглядом. Раз уж меня притащили в Москву, то начну именно с Московских Данжей. Непосредственно в черте города находится три высокоуровневые Трещины, а в области — ещё девять. Зачищу их и двинусь дальше. Но первым делом — тренировки со Святовитом.

Я снял гостиницу — лень было далеко ехать, поэтому раскошелился на гостиницу рядом с Императорским дворцом. Встретили меня в отеле недружелюбно. Портье чуть не захлопнул дверь перед моим лицом, но, видимо, не позволили приличия. Или страх потерять премию. Но чудик окатил меня таким презрением, что, если бы эмоции могли убивать, я бы мгновенно откинул копыта. Администраторша за стойкой регистрации тоже зыркнула на меня с неприязнью и спрятала красивую золотую ручку для посетителей. Я не удержался и закатил глаза: конечно, я заявился сюда, чтобы прибарахлиться канцеляркой. С другой стороны, моя одежда была потрёпанной и грязной. Немудрено, что меня приняли за бродягу без денег.

— Вы, кажется, ошиблись дверью, — приторно-сладким голоском прощебетала администраторша. — Вызвать полицию, чтобы вас сопроводили по адресу?

— И директора отеля заодно, чтобы он сопроводил вас в центр занятости, — процедил я. — Потому что вам понадобится новая работа, если вы продолжите мне хамить. Оформите номер на сутки, оплата картой.

К её чести, она промолчала и принялась заполнять документы. Правда, было заметно, что она мне не верит. Лишь когда пикнул банковский терминал и оплата прошла, администраторша изумлённо подняла брови. На секунду повисла мёртвая тишина, а потом дамочка взглянула на меня и о-о-о-о-о-о-о-очень радушно улыбнулась. Словно встретила своего потерянного в детстве брата.

— Александр вас проводит. Девятый этаж, сразу из лифта направо, до конца коридора. У вас есть багаж? Пожалуйста, пройдите к лифту. Да-да, прямо напротив. В номерах люкс все закуски в холодильниках и напитки в баре — бесплатно.

Я кивнул и поднялся на свой этаж. Ключ-карта почему-то не подошла к моему номеру. Я её раз пять перевернул и так и эдак, прежде чем убедился — всё-таки лыжи не едут, а не у меня шарики за ролики зашли. Внезапно я ощутил за спиной чужое присутствие. Как будто по коридору резко разлилась энергия. Кто бы меня не поджидал, он позволил мне себя заметить. Могущественное существо. И я предполагал, кто это может быть.

— Надо же, меня чуть с потрохами не сожрали за внешний вид, а сами бомжей в отель пускают, — насмешливо протянул я, развернувшись. Передо мной стоял неряшливый мужик в рваной одежде, весь грязный и даже немного пованивающий. Лохматый, с чёрными ногтями и босой. На глазах у него были бельма, но он смотрел на меня так, словно отчётливо видел. Бог мудрости, который помог мне спрятать Марену. И что ему понадобилось? Уж не его ли интриги привели в Москву Гермеса?

— Кое-что покажу, — коротко сообщил Бог и неспешно направился в противоположный конец коридора.

— Что?

— Кое-что, — повторил он весёлым тоном, будто придумал забавную шутку. Он вышел на лестницу, и мы поднялись на четыре этажа вверх. Он привёл меня к номеру с табличкой «456». Бог дотронулся до дверной ручки, и замок послушно щёлкнул, открывая нам путь. Дверь открылась. Странно. Я ничего не мог разглядеть. За порогом была темнота — зашторенные окна не пропускали солнечный свет. Бог приглашающе взмахнул рукой. Я включил сканирование. Вроде бы опасности нет. Ладно. Я зашёл, и сразу же мне в нос ударила страшная вонь. Защитный барьер сдерживал запахи! Я выругался, когда под ногами чавкнула противная жижа и запах усилился. Щёлкнув пальцами, я зажёг огонёк и огляделся. Ну что же… У меня был крепкий желудок, но мне хотелось проблеваться.

Всюду была кровь. Много крови. А ещё… другие выделения. Валялась сгнившая еда — на некоторой были отчётливо видны следы укусов. На кровати краснел след человеческого тела. Как будто человек разложился, и от него осталось только вонючее пятно на скомканных простынях. Сканирование вопило. Я хотел активировать доспех, но Бог был убийственно невозмутим. Он явно привёл меня не для того, чтобы я сразился с неведомым монстром.

— Что здесь произошло? — спросил я.

— Ничего интересного, — Бог тяжело вздохнул и провёл пальцем по стене, измазанной чёрной слизью. — Неправильный вопрос.

— Кто здесь был? — попробовал я ещё раз.

— Сообразительный, — похвалил он и замолчал.

Я задал ему несколько вопросов, но Бог больше не желал беседовать — игнорировал меня и бродил по комнате. Я прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Значит, это — экскурсия. Чтобы я изучил своего врага заранее. Хорошо. Что показывает сканирование? Оно продолжало верещать об угрозе. Сканирование ни на одного монстра не реагировало настолько… ярко. Не так давно в этом номере проживало нечто плотоядное и невероятно жадное. Здесь творились дурные вещи. До сих пор сохранился гнусный смрад насилия и секса. Что-то подсказывает, что несчастные «любовники» не выбрались отсюда живыми. Их тоже сожрали. Точнее даже — аннигилировали, превратили в ничто. Я попытался считать отпечаток прошлого. Как уничтожить чудовище, которое здесь порезвилось?

Но самое главное: я уже сталкивался с подобной энергией. Правда, тогда она была очень-очень слабой, едва пробивающейся из-под обычной человеческой личины. И она исходила от Виктории Столыпиной, которая меня похитила.

— Возвращаемся, — велел Бог и вышел из номера. Я последовал за ним. В какой-то момент он просто исчез. Растворился в воздухе, а я так и остался посреди лестничной площадки. Неужели ужасное, отвратительное чудовище могло «вылупиться» из простой девушки?

Я достал телефон и набрал Кристину. Она взяла трубку после второго гудка.

— Алло, Марк, ты как чувствовал. Я собиралась тебе позвонить. Думаю, это срочно. Сейчас, отойду в укромное местечко.

— Что-то с Викторией?

На том конце провода воцарилось ошарашенное молчание. Спустя пару секунд Кристина выдохнула:

— Откуда ты узнал?

— Догадался. Я же просил тебя за ней присмотреть.

— Логично. Наверное, — пробормотала Кристина. Я слышал, как она куда-то быстро идёт. Наконец, она остановилась и протараторила: — Столыпина три недели была на больничном. Было подозрительно, но к ней вызывали скорую… В общем, я решила, что ничего серьёзного. Но потом пошли слухи, что из её комнаты доносятся странные звуки. Говорили даже про привидение. Мол, она стала Чернокнижницей и призывает души усопших с того света. Примерно в это же время Виктор Викторович… помрачнел. Ходил как туча, рычал на всех и раздавал наказания направо и налево. А сегодня ночью… Егор видел, как из комнаты Столыпиной вывезли что-то здоровенное в чёрном мусорном мешке. То ли она умерла, то ли она кого-то убила…

— Спасибо, Кристин, я понял. Больше не лезь в это. Держитесь подальше от Столыпиной, даже если она вернётся. Не пытайся следить и не оставайся с ней наедине.

— Всё-таки убила, — хмыкнула Кристина. — Как твои дела?

— Хорошо. Зачистил три Данжа, заслужил доверие Императора. Я у тебя молодец.

— Лучший парень на деревне, — со смешком согласилась Кристина. — Люблю тебя. Постарайся не умереть.

— Какой смысл умирать, если ты меня и после смерти достанешь?

— И об этом человеке я беспокоюсь! — возмущённо воскликнула она.

Мы поболтали несколько минут и попрощались. Я поднялся в свой номер — на этот раз ключ-карта сработала как надо. Приняв душ и почистив зубы, я рухнул на кровать и позвал:

— Крабогномище!

— Великан-хозяин-друг? — передо мной соткался зловредный дух и привычно взмахнул клешнями. А потом вдруг бросился обниматься. Он вцепился в мою ногу и принялся причитать: — Не умирать! Не умирать! Я не хотеть ждать! Если надо — я умирать первый! Вы умирать не надо!

— О чём ты? — я озадаченно почесал в затылке. Вообще-то я всегда считал это таким литературным описанием. Ну, что в затылке чешут только персонажи книг, чтобы показать, насколько усердно шевелят мозгами. Но тут у меня рука сама собой потянулась. От души почесав затылок, я похлопал Крабогнома по панцирю и переспросил: — Что случилось?

— Я смотреть «Хатико», — признался Крабогном. — Пожалуйста, спасибо, не умирать!

— Даже не планировал. И ты мне поможешь, чтобы я жил долго и счастливо.

— Конечно! — он преданно заглянул мне в глаза, ожидая приказаний.

— Мне нужно собрать магическое ядро. Помнишь, как мы это делали?

— Помнить! — закивал Крабогном.

Моим недочётом было не открывать ранговые способности — на данный момент у меня их всего две. А ведь я так-то добрался до четвёртого ранга и уже вплотную приблизился к пятому. Однако дальше дело не пойдёт, если я не «починю» магическое ядро. Оно всё ещё кривенькое, потрескавшееся, с пробоинами. И где-то там, во внутренней темноте, плавают его куски, курсируя между Теней.

Сконцентрировавшись, я обратился к своему внутреннему ядру. Его свет был ярким и ровным, но иногда оно вспыхивало и брызгало искрами. Тени сгрудились вокруг. От их настороженности не осталось ни следа. Они льнули к моим рукам, выпрашивая ласку. Немудрено. Сейчас, когда я уверенно восстанавливал силу, они надеялись получить её кусочек. Грубо говоря, пытались выслужиться. Я отстранил их и приблизился к магическому ядру. Рядом с ним уже сидел Крабогном и держал над ним клешни — словно грелся у костерка. Осторожно погладив его, он нырнул в темноту и через пару секунд вернулся с угловатым кусочком тени. Он бросил этот осколок в ядро и снова прыгнул во мрак. Крабогном усердно трудился около часа, и, наконец, магическое ядро восстановилось достаточно для пятого ранга. Я остановил Крабогнома, и мы вынырнули в реальность.

— Спасибо, Крабогномище, — поблагодарил я.

— Не умирать, — он строго пригрозил мне клешнёй. — Быть хороший великан-хозяин-друг и не умирать, лады?

— Лады.

— Класс. Но всякая случая Лера купить место на кладбище, — по секрету сообщил он и и развеялся.

— Какие вы заботливые, — проворчал я.

Желудок утробно заурчал. Так, занятия со Святовитом придётся отложить. Сначала — утолить голод. В ресторане при отеле мне не понравилось меню — чересчур претенциозно. Сейчас как-то душа не лежала к лосям в брусничном соусе и омарам по-королевски. Я выскочил в соседний квартал — там была небольшая забегаловка с шаурмой и чебуреками. Жирно, сытно, вредно. Я с удовольствием заточил большую шаурму, закусил жареной картошкой и чебуреком и запил молочным коктейлем. А потом с трудом выкатился за дверь, как колобок. Жить снова захотелось! Ну а теперь можно распланировать тренировку со Святовитом. Первым делом — поработать над ускорением. Это — первостепенная цель. Потом — материализация иллюзии. Ну и напоследок надо бы прощупать третью ранговую способность. А вот что делать с тем кошмаром в четыреста пятьдесят шестом номере? Новая задача — придумать оружие против Столыпиной. В кого она мутировала?

— Ох, простите, — я так глубоко задумался, что случайно врезался в молодую пару в гостиничных дверях.

— Ничего страшного, — проговорил нежный девичий голос.

— Смотри, куда прёшь! — гаркнул мужской бас.

Я с любопытством оглянулся на столь контрастную парочку и окаменел. Передо мной стояла Мария Кошкина собственной персоной. Подруга, которой я стёр память. Она должна быть в Аргентине, как можно дальше от Перуна! Как она очутилась в Москве?

— Дорогая, он тебе ничего не оттоптал? — парень поцеловал её руку, и я заметил, как на её безымянном пальце блеснуло золотое кольцо. Маша вернулась в Российскую Империю и вышла замуж⁈

Глава 11

Усадьба Громовых, несколько часов назад.

Маша задумчиво смотрела на себя в зеркало. Она испытывала странные ощущения, словно проваливалась в глубокую яму. На дне этой ямы было всё, о чём могла мечтать девушка: красивый и богатый жених, графский титул, приближённость к Императору, покровительство Перуна… Однако это не меняло того, что это была яма. И выхода не было.

— Какие ощущения? — Лена заглянула через её плечо, игриво подтолкнув локтем. — Давай, расскажи, как оно — в свадебном платье! Тебе повезло, ты у нас первая замуж выходишь. Да ещё за кого! За самого Громова! Ты видела, с какой завистью на тебя подружки невесты пялились?

— Не надо было их приглашать, — Маша нервно поправила подол и поморщилась. Ей не нравилась пышная юбка. Если честно, ей вообще ничего не нравилось. Даже жених. Громов разрешил ей контролировать организацию свадьбы, но… Если ему что-то не нравилось, Машу никто не слушал. Делали так, как говорил Громов. Сначала он ласково с ней сюсюкал и нахваливал, но в последнее время перешёл на грубость на грани оскорблений. Маша вздохнула и посмотрела на фигурку Перуна, стоявшую на камине. Почему Перун благоволит Громову? Почему он позволяет ему убивать невинных людей? И самое главное — почему она, Маша, в этом участвует? Нет ответа. Иногда Маша словно выныривала из-под воды и ужасалась происходящему — например, как сейчас. Но в остальном — её разум был как в тумане.

— Так что, как ощущения? — Лена нетерпеливо потрясла её за плечо.

— Нормально, — улыбнулась Маша. Она мгновенно забыла о переживаниях. На краю сознания крутилось какое-то беспокойство, но его было трудно облечь в слова.

— Может, выпьешь для храбрости? — Лена подсунула ей бокал с вином.

Маша взяла бокал и сделала глоток. Внутренности затопило теплом. Слишком сильный эффект для одного глотка, но это было так приятно… Маша выпила ещё. Лена, как ястреб, следила, как она пьёт. Удивительно. Не так давно она жила в Аргентине, далеко-далеко от родины, сбежав от Психотроников. У неё не было друзей, возлюбленного и божественного покровителя. А потом всё изменилось по щелчку пальцев — бах! — и Маша катается как сыр в масле. Разве это не счастье? А с нюансами… с нюансами можно смириться ради настоящего счастья. Она пьяно засмеялась и закружилась, но случайно споткнулась и упала. Бокал разбился, осколок разрезал её ладонь.

— Осторожно! — Лена схватила полотенце со стола и прижала к ране. — Да что ж ты такая растяпа!

— Прости, прости, прости, — пролепетала Маша. Боль немного её отрезвила и развеяла туман. В голове прояснилось. Внезапно появилось желание сбежать и мгновенно стало нестерпимым. Маша подскочила и бросилась к двери, но Лена с неожиданной силой вцепилась ей в раненую руку и дёрнула в кресло. Завязалась борьба. Сперва — почти шуточная, но через пару секунд переросла в полноценную драку. Лена отвесила Маше несколько сильных пощёчин и повалила на пол, не позволяя пошевелиться. Маша укусила её за предплечье и взвыла: — Отпусти!

— Никуда ты не пойдёшь! У тебя свадьба, дура! — прорычала Лена, потянулась за бутылкой вина и влила ей в рот. Маша чуть не захлебнулась, сделала инстинктивно пару глотков и закашлялась. В глазах заслезилось. Когда она проморгалась, Лена склонилась над ней и с заботой спросила: — Подруга, с тобой всё в порядке? Прости, наверное, не стоило предлагать тебе вино… Я же знала, что ты быстро пьянеешь.

— Что случилось? — Маша растерянно оглянулась и села.

— Тебя повело, ты упала, облилась и поранила руку. Ну и головой стукнулась так, что отключилась на пару секунд. Руку мы быстренько подлатаем. А вот что с платьем делать? У тебя есть какое-нибудь белое платье? Тебе к алтарю выходить через полчаса, а все свадебные магазины — как до Китая раком. И курьером привезти не успеют…

— Нет, — Маша покачала головой. — Только клубничный костюм. Но Громов ругался, когда я его надела. Ему не нравится мой вкус.

— Дай тебе волю — ты бы весь гардероб сделала фруктово-овощным! — всплеснула руками Лена. — И почему ты своего жениха по фамилии называешь?

— Как-то так сложилось…

По итогу Маша шла к алтарю в нелепо большом платье бежевого цвета, который напоминал о застиранных старых занавесках. Его сшил какой-то известный модельер — мама Громова взяла этот наряд в качестве запасного. Маше хотелось плакать, потому что платье выглядело уродливо и сидело на ней невероятно нелепо. Сдерживая слёзы, она произнесла брачный клятвы и всё-таки расплакалась — но гости посчитали это за слёзы счастья и громко скандировали: «Горько! Горько! Горько!» Громов крепко и слюняво её поцеловал, и празднество плавно перешло в банкетный зал, где уже были накрыты столы. На Машу накатило непонятное веселье — наносное и фальшивое, но она почему-то не могла перестать смеяться и танцевать. Где-то на третьем часу она заметила в проходе высокую фигуру в одеянии жреца. Громов проследил за её взглядом и резко подобрался — взял её под руку, и они направились к нежданному гостю. Жрец развернулся и пошёл в комнату для ВИП-гостей. Они последовали за ним.

— Чем можем быть полезны? — почтительно поклонился Громов, когда захлопнулась дверь за их спинами.

— Перун передал вам поручение, — тяжеловесно уронил жрец.

— Буду счастлив исполнить, — Громов опустился на одно колено.

— Не ты, — жрец обошёл его и остановился перед Машей. — Ты. Твои способности отлично подходят, чтобы присмотреть за кое-каким питомцем. Животное очень опасно, тебе придётся постоянно заглядывать в будущее, чтобы оно не сбежало и не навредило себе.

— Хорошо, — кивнула Маша. — Когда приступать?

— Прямо сейчас. Брачная ночь откладывается, — жрец иронично покосился на Громова. — Питомец уже доставлен в ваш семейный особняк и помещён в подвал. Предупредите кого-нибудь, чтобы вас не искали.

Громов скрипнул зубами, но выполнил приказ, и скоро они ехали на чёрной «Волге» в сторону поместья. Громов несколько раз пытался заговорить с жрецом, но тот его игнорировал. Наконец, они въехали в ворота и остановились в гараже. Вход в подвал был на заднем дворе. Маша ощутила смутное беспокойство, стоило ей приблизиться к лестнице, ведущей вниз. В темноте скрывалось нечто опасное. По коже пробежали мурашки. Громов натянуто улыбнулся и выпрямился, но пропустил вперёд жреца и Машу. С каждым шагом темнота становилась гуще и… более живой. Маша могла поклясться, что чернота в глубине подвала следила за ними и примеривалась, как бы оттяпать кусок послаще.

— А ну пошла! — гаркнул жрец и швырнул вперёд заклинание. Подвал осветила ярко-голубая вспышка, под потолок взлетел яркий огненный шар. Земля зашевелилась, и Маша осознала, что стояла на чём-то… на ком-то. Она подпрыгнула от неожиданности, и темнота отхлынула, собралась в одну большую расплывшуюся кучу. Жрец бросил в эту кучу ещё одно заклинание и грозно произнёс: — Не трожь! Эти люди неприкосновенны! Если сожрёшь их, я тебя уничтожу! Поняла⁈

— Это… оно женского пола? — спросила Маша.

— Оно — воплощение голода. Не ищи в нём ничего человеческого, не обманывайся. Если дашь слабину, оно попытается тебя сожрать, — жрец вытащил телефон, набрал кому-то сообщение и предупредил: — Не дёргайтесь. Я продемонстрирую, как оно питается. Кормить его будут специально нанятые люди, но вы должны это увидеть, чтобы не мешать. Еда может быть слишком… эмоциональной.

У Маши похолодело в животе. Она взмолилась, чтобы всё оказалось не таким, как казалось. Чтобы ей не пришлось участвовать в противоестественных отвратительных вещах. Она с облегчением выдохнула, когда крепкий мужчина приволок в подвал здоровенную оленью тушу. Темнота утробно заурчала и бросилась на подношение — она слопала оленя за считанные секунды, и мужчина принёс следующую порцию. Через три оленя темнота успокоилась и удовлетворённо замурчала. Она подпустила к себе жреца и позволила ему её просветить каким-то заклинанием.

— Ну, вроде бы ничего страшного, — вставила Маша и фальшиво улыбнулась.

Жрец взглянул на неё как на идиотку, и в этот момент мужчина-кормильщик втащил связанного парня лет двадцати. Тот был в сознании и безумно вращал глазами — кричать не мог из-за кляпа во рту. Темнота оживилась и медленно, даже немного вальяжно, поползла к беспомощной жертве. Маша шагнула вперёд, чтобы помешать, но Громов схватил её за талию и прижал к себе. Хватка была железной и причиняла боль. Маша встряхнула головой. Странно. Почему она так реагирует? Если всё делается с разрешения Перуна, то в этом нет ничего плохого. Большая честь — выполнить личное поручение верховного Бога. Пока Маша спорила сама с собой, темнота полностью поглотила связанного парня и… заснула? Да, определённо, от чёрной кучи донеслось тихое похрапывание.

— Она… оно имеет слабость к мужскому полу, — с презрением и брезгливостью поморщился жрец. — К счастью, оно не способно сделать ничего извращённого, а просто ест их. Мы поставляем ему питание из тюрем. Всё-таки череда загадочных исчезновений могла заинтересовать полицию.

Маша едва сдержала вздох облегчения и уточнила:

— Убийц, маньяков?

— Нет, конечно, — жрец фыркнул. — На эту тварь не напасёшься убийц и маньяков. Обычных воров, грабителей, пьяниц. Тех, по ком никто не будет плакать. Оно проснётся через шесть часов. Ты должна быть рядом с ним, пока оно бодрствует.

Жрец, не попрощавшись, покинул подвал. Заревел двигатель «Волги», и скоро шум затих вдали.

— У нас в запасе шесть часов, — Громов подошёл к Маше, подхватил под ягодицы и приподнял, прижав к стене. Наклонившись, он впился губами в её шею и глухо простонал, потеревшись о неё пахом. Его не смущало, что в паре метров от них спит монстр. Маша попыталась вывернуться, но он с силой вдавил её в холодный камень и недовольно прорычал: — Золотко, чего ты кочевряжишься? Я — твой законный муж. Давай, сладкая, исполняй супружеский долг.

— Но это подвал! И там… там… — Маша указала на чёрную кучу.

— Какая ты у меня чувствительная, — сердито цокнул языком Громов. Он больно укусил её за грудь, но всё-таки отпустил и с насмешкой провозгласил: — Всё для моей чувствительной жёнушки! Сейчас же отправляемся в лучший отель Москвы, где я оттрахаю тебя на шёлковых простынях!

— А как же… — Маша оглянулась на монстра. — Жрец сказал, что я должна наблюдать за ним.

— А ещё жрец сказал, что тварь продрыхнет шесть часов. Поверь мне, мы справимся за это время, — он шлёпнул её по заднице и взбежал вверх по лестнице.

Громов выбрал гостиницу неподалёку от Императорского дворца — и несколько раз это подчёркивал. Видимо, ждал горячих благодарностей. По дороге он наверняка схлопотал пару-тройку штрафов, потому что гнал без малейшего стеснения. Со свистом затормозив на гостиничной парковке, он выбрался из машины и помог вылезти Маше. Кинул ключи парковщику и потащил её ко входу. У крутящегося стеклянного турникета Маша случайно столкнулась с зазевавшимся парнем. Он рассеянно извинился, но Громову этого показалось мало. Он возмущённо гаркнул:

— Смотри, куда прёшь! — и явно намеревался продолжить разборки.

Маша с извинением посмотрела на неуклюжего парня — ей было очень неловко. Однако она забыла обо всём, стоило ей встретиться с ним взглядами. Голову пронзила невыносимая боль, и Маша потеряла сознание. Она плыла в невесомости над верхушками деревьев, не способная управлять своим телом. Внезапно её потянуло вниз, и она очутилась на берегу озера. На секунду она расслабилась, любуясь живописным пейзажем. Сзади раздался треск веток. Из леса выбрался избитый обессиленный парень. Он был сильно изранен и шатался из стороны в сторону.

Это был тот самый неуклюжий парень с порога гостиницы.

Маша бросилась ему на помощь, но её рука прошла сквозь его плечо. Она была нематериальна — призрак, иллюзия, которая ничего не может сделать. Парень со стоном рухнул на землю. Маша не понимала почему, но ей было жизненно необходимо, чтобы парень не умер. Она пропустила момент, когда на берегу озера появился третий… человек. Хотя человеком его можно было назвать с большой натяжкой. Это был Перун собственной персоной. Он подошёл к парню, с размаха наступил ему на спину и зычно расхохотался. Он наслаждался своим триумфом. В небе начали собираться грозовые тучи. Перун усмехнулся и сказал:

— Ты всерьёз надеялся меня победить? Ты⁈ Ничтожный червь?

Сверкнула молния. Дикий грохот оглушил Машу. Она сразу не поняла, что произошло. Лишь проморгавшись, она поняла, что молния ударила прямо в парня — располовинила его и поджарила. Перун втоптал неподвижное тело в береговой ил и растворился в воздухе.

— Это неправда, неправда, неправда… — Маша опустилась на землю и прижала колени к груди. — Не может быть… Это всё неправда… Я не допущу… Не допущу!

Она вскрикнула из-за сильной головной боли и сдавила виски пальцами. Почему этот парень так важен для неё? Она не помнила. В этот миг Маша от всей души ненавидела Перуна, потому что он отнял у неё… друга? Она закричала от ярости, и лес подёрнулся едва заметной дымкой. На берегу вновь появился Перун, опять сверкнула молния, а парень выздоровел… Нет, он не выздоровел. Просто события пошли вспять.

— Что я делаю? — спросила сама у себя Маша, но ответить не успела. Кто-то с силой бил её по щекам, и она покинула это странное видение, вынырнула в реальность.

— С тобой всё в порядке? — спросил взволнованный Громов.

— Конечно. А что? — Маша ничего не помнила. — Что со мной случилось?

Она повернула голову вправо и посмотрела на неуклюжего парня, который стоял рядом с непроницаемым лицом. Она открыла рот, чтобы извиниться за устроенную сцену, но от резкой головной боли у неё потемнело в глазах. Она всхлипнула и упала на спину, забилась в конвульсиях.

— Вызовите скорую! — закричал кто-то далеко-далеко.

* * *

Я по-тихому свалил, когда Громов общался с диспетчером скорой помощи. Из информационного поля я узнал, что Маша переехала обратно в Российскую Империю и вышла замуж за Громова — преданного прислужника Перуна. Ублюдок заграбастал себе мою подругу! В свои грязные лапы! И я ничего не мог сделать. Я попытался прощупать ментальное состояние Маши — и, без сомнений, ей уже довольно долго промывали мозги. Если она вспомнит меня — сойдёт с ума. Даже сейчас, стоило ей взглянуть на меня, как у неё случался эпилептический приступ. Я совершил ошибку, когда уверился, что Маша в безопасности. Некоторое время за ней присматривали Тени, но пару раз они попадались ей на глаза, и Маша теряла сознание. Тогда я решил, что лучше отозвать Теней. Ведь всё спокойно, не так ли? Не так. Хотелось разгромить номер, но я сдержался. Полчаса я тщетно пытался медитировать и всё-таки сдался. Ладно, буду тренироваться на силе жопной тяги.

Сконцентрировавшись, я потянулся к магическому ядру и постарался нащупать третью ранговую способность. Маги высоких рангов могли как бы подталкивать открытие навыков в нужную сторону. В Академии недаром предупреждали, что часть ранговых навыков может выглядеть… бесполезными. Мягко говоря. Ну или что придётся усердно думать, как их использовать в бою. Но я находил несколько исследовательских статей, в которых обсуждалось «управление» ранговыми способностями. Это было очень сложно, эффект был не то чтобы доказанным, но… Почему бы не попробовать? Я вспомнил всё, что испытал, пока находился в номере «456». Том самом, где, скорее всего, жила Виктория Столыпина.

Я восстановил все ощущения, вспомнил всю информацию, которую собрал сканированием. Мне нужна ранговая способность, чтобы надрать задницу монстру, в которого превратилась Столыпина!

Глава 12

Третья ранговая способность проявила себя резким хлопком и здоровенной фиолетовой полупрозрачной сферой. Я просканировал сферу, анализируя её свойства. В ответ мне прилетел шум — как шипение помех в телевизоре. Я на пробу засунул руку внутрь фиолетового шара, и мою кожу резко обдало холодом. А через секунду — теплом. А ещё через секунду — её закололи тысячи иголочек. Одно чувство сменялось другим, словно кожа не понимала, что происходит и как на неё вообще воздействуют. Здорово сбивало с толку. Назову её сферой Помех. Я вытащил руку и осмотрел её. Никаких повреждений. Значит, сфера влияет только на восприятие. Неплохо получится комбинировать с осязаемыми иллюзиями — противники со слабыми нервами побегут с поля боя от ужаса. Размышляя над перспективами, я отвернулся и налил в стакан воды. Мысли упорно соскальзывали на Машу. Может, её похитить? Нет, мне придётся использовать Тени, чтобы провернуть аферу. А это грозит сумасшествием всей Маши. Я крутил ситуацию и так и эдак, но адекватного решения не было. Всё, что связано со мной, может вернуть ей воспоминания.

Как бы ни было грустно, но мне придётся пока оставить Машу в логове Громовых. А когда приблизится решающая битва, её нужно будет любыми путями убрать с шахматной доски и отправить в безопасное место. Ты-дыщм! Я вздрогнул. Из соседнего номера донёсся ужасный грохот, будто кто-то с наслаждением разносил его в щепки. Закричал человек и выдал порцию трёхэтажного мата. А я внезапно понял, что сфера Помех исчезла. Но я ведь не отменял ранговую способность. Да чтоб меня Изнанка драла! Я выскочил в коридор, на ходу деактировав сферу Помех. Шум в соседнем номере стих, теперь оттуда доносились слабые едва слышные постанывания. Я открыл дверь заклинанием и зашёл внутрь. Посреди комнаты валялся взлохмаченный парень, мотал головой и бессвязно что-то бормотал.

— Вам нужна помощь? — спросил я, помахав перед его глазами рукой.

Он с трудом сфокусировал взгляд на мне:

— Кошмар… Меня поджарили? А потом вскрыли? И одновременно — отсасывали? Не могу пошевелиться. Какая мешанина… Кому нужно было меня резать и отсасывать одновременно? Это пытка? Зачем меня пытать?

— Вы чувствовали только это? Или были другие ощущения, но менее выраженные? — уточнил я с исследовательским интересом.

Благо, парень был слишком дезориентирован, чтобы обратить внимание на моё подозрительное любопытство, и ответил:

— Запахи… Было много запахов. И вкусов. Да я мог бы поклясться, что только что ел шашлык, крем-брюле и смородину! Запахи были очень сильными… Навоз — я будто на конюшне оказался. И духи моей жены. Тошнотворный коктейль.

— Вы могли двигаться?

— Да, — он огляделся и слабо взмахнул рукой, показывая на устроенный им кавардак. — Я не мог выбрать, что делать. Мне хотелось бежать, защищаться и… — он покраснел и смущённо поджал губы. — И наслаждаться призрачным… ну, вы поняли. Я отчаялся и начал громить комнату. Мне было нужно… Жизненно необходимо! Чтобы всё остановилось. Чтобы меня оставили в покое! — парень оправился от шока достаточно, чтобы до него дошло: в его комнату заявился незнакомец. Он с прищуром уставился на меня и спросил: — Как вы сюда зашли?

— Вы открыли дверь, когда буянили.

— Да? — он с недоверием поморщился. — Ну ладно. Можете эм… покинуть мой номер? Спасибо за беспокойство, но я разберусь со всем самостоятельно. Наверное, стоит обратиться в полицию или «СиДР». Здесь явно постарался либо монстр, либо хулиган-маг.

— Конечно, хулиганов надо наказывать, — согласился я и вернулся в свою комнату. Ну, можно сказать, полевые испытания проведены. Сфера Помех — отличное средство против врагов, превосходящих числом. Все, кто не успеет от неё увернуться, будут на время обезврежены. Я активировал сферу Помех и потренировался ею управлять. Она слушалась мысленных приказов, но также меняла направление из-за порывов воздуха — сквозняк сбивал её с намеченного маршрута. Минус, но некритичный.

Я остановил время, и передо мной материализовался Святовит. Вид у него было строгий и недовольный.

— Филонишь⁈ — возмутился он. — Без труда не вытащишь рыбку из пруда! Кто не работает, тот не ест! Человек от лени болеет, а от труда здоровеет!

— Ты книгу с пословицами наизусть, что ли, выучил? — я удивлённо приподнял брови. — Ну, вот тебе тогда ещё одна: работа не волк, в лес не убежит.

— Потому её, окаянную, делать и надо, — закончил Святовит торжественным голосом. — Так что давай, приступай к тренировке!

Я оттачивал временные заклинания часов пять, а на иллюзии потратил около трёх. К концу тренировки я смог ускорить активацию заклинания на три сотых секунды. Иллюзии же упорно отказывались становиться материальнее. Святовит с энтузиазмом помогал мне и делился энергией, но к концу занятия стал почти полностью прозрачным. Как бы он ни хорохорился, но я-то прекрасно видел, что с каждой тренировкой он восстанавливался всё медленнее и медленнее.

— Ты не передумал? — вздохнул я, когда после очередного вливания энергии Святовит замерцал и на секунду полностью исчез. — Если я убью Перуна, то, возможно, твоя тюрьма разрушится и ты сможешь прожить обычную жизнь. Из тебя получился бы отличный учитель.

— Не разрушится, — отрезал Святовит. — Она завязана на моей энергии, а не его. Я объяснял. Тебе жалко меня. Да ещё синдром спасателя взыграл, а? Спасай тех, кого можно спасти. Лучшей наградой для меня будет смерть Перуна. И я хочу приложить к этому свою руку. Я хочу посмотреть ему в глаза, когда он будет подыхать в муках, — он говорил с глухой яростью, в его расширенных зрачках пылал огонь ненависти. — Не переживай. Я не отдам тебе всю магию. Оставлю немного напоследок.

Я просто кивнул и позволил бежать времени своим ходом. Решил не тратить энергию Святовита на то, чтобы поспать. Отдохну обычным способом. Я продлил номер ещё на сутки и завалился в кровать. Разбудил меня стук в дверь. На пороге стояла парочка в полицейской форме — мужчина и женщина.

— Чем могу быть полезен?

— Ваш сосед заявил о магическом нападении. Мы собираем показания, ищем свидетелей.

Беседа заняла пару минут, и следователи ушли. Они не особо были заинтересованы в расследовании — судя по всему, парень из соседнего номера приукрасил свою историю, и она стала звучать совсем уж фантастично. Во всяком случае выражения лиц у следователей были такими, словно им насрали под нос и заставили искать потерянного плюшевого мишку. После их ухода я быстро умылся, оделся, забрал досье на Данжи и покинул гостиницу. Как и планировал, первым делом сконцентрировался на московских Данжах. Сфера Помех значительно ускорила зачистку. Я выкосил всех монстров в трёх Данжах — там были Водяные, Зомби и Горгульи. И на всех тварей прекрасно действовала сфера Помех. Они терялись, не понимая, что происходит, а я быстренько резал их на кусочки и собирал кристаллы. Почти все они были четвёртого ранга — высокий уровень был только у тех монстров, которые открывали Трещину. Короче, по одной высокоранговой твари на Данж. Неожиданно простые зачистки. Я думал, что будет хуже. У меня даже «проверочные» Данжи больше времени забрали.

Я поглотил половину кристаллов, благодаря чему поднялся с четвёртого на пятый ранг. Другую половину отправил Тенями в свой подпольный магазинчик кристаллов.

— Куда идём мы с Пятачком — большой, большой секрет… — напевал я, подходя к четвёртому по очереди Данжу. Досье говорило, что здесь обитали Жировики целого седьмого ранга. Трещину окружал деревянный забор. У ворот стояли смурные охранники. Завидев меня, они поморщились и зашептались. Я вежливо поздоровался и показал документы.

— Да знаем мы, что тебе разрешено, — проворчал один из охранников. — Слухи быстро разносятся.

Второй охранник пихнул его локтём в бок, открыл ворота и натянуто улыбнулся:

— Удачи.

Странно. Я покопался в памяти. Нет, вроде бы мы с ними никогда не пересекались. Гм, и как же я умудрился им насолить? Ведь мне явно здесь не рады. Я вызвал Тень Бронированной Сороконожки, чтобы она покрутилась рядом с охраной и подслушала разговоры, и шагнул в Трещину. Жировики — самые мерзкие монстры. И жилища у них отвратительнее некуда. В противовес своему названию, чудовища выглядели как худосочные лысые собаки, ходящие на двух ногах. Кожа у них была очень тонкой, моментально высыхала и рвалась. Поэтому они выделяли огромное количество сального фермента — жёлтый, липкий, масляный, он растекался по всему Данжу. Я призвал десяток Теней — они превратились в крылья и позволяли мне летать, не дотрагиваясь до мерзкой жижи. Жировики жили стаями и мыслили как единый улей. Они не владели каким-то особенными способностями, просто их было много и каждый из них знал и видел всё, что знают и видят все остальные. Ну и как вишенка на торте — у них не было нервных окончаний. Они не чувствовали боли. А мои ранговые способности были против них бесполезны.

— Агр-р-р-р-р-р-р-рх! — дружно проревели Жировики и всем скопом набросились на меня. Я взлетел под потолок, уворачиваясь от клацающих челюстей, активировал энергетический доспех и атаковал. Только вот у Жировиков не было слепых пятен. Они все видели каждое моё движение. Я задел парочку тварей, но только из-за высокой скорости заклинаний — Жировикам просто не хватило прыти увернуться.

Как хорошо, что Жировики — очень тупые. Я с брезгливостью вытер с лица несколько капель жира и сотворил двадцать иллюзий в виде меня. Мои копии окружили меня плотной стеной со всех сторон. Я скрылся от глаз Жировиков. По моему приказу иллюзии начали швыряться «заклинаниями», и монстры бросились врассыпную, уходя от фальшивого огня. Я воспользовался разладом в стане врага — создал сотню энергетических стрел и обрушил их на головы тварей. Их черепа лопнули со звонкими хлопками. Жировиков в Данже было много, так что на место погибших быстро пришли новые монстры. Энергии на иллюзии и стрелы уходило много, и, когда, наконец, сдохла последняя тварь, я обессилел. Данж закрылся, меня выкинуло на поверхность.

Я рухнул на спину и принялся поглощать кристаллы. Восстановив магический резерв, я с кряхтением поднялся. Охранники всё так же стояли у ворот и следили за мной с завистью и неприязнью.

— Что-то не так? — хмыкнул я.

— Нет, ничего, — пробормотали они и отвернулись.

Четыре зачищенных Данжа, больше тысячи кристаллов — от третьего до седьмого ранга. Отличный улов! Можно отдохнуть и расслабиться. Ожидая, когда подъедет такси, я уселся прямо на пожухлую траву у обочины. Денёк сегодня был тёплый, земля прогрелась. Любопытный муравей забрался мне на кроссовок, и я стряхнул его травинкой обратно на землю. Но муравей не собирался сдаваться — снова оседлал ботинок. Я снова его сбросил. От противостояния с муравьём меня отвлёк телефонный звонок. Неизвестный номер.

— Алло?

— Ломоносов, навёл же ты сегодня суету, — устало проговорил Император. — Мне уже прилетело несколько жалоб.

— От монстров с того света? — пошутил я. — Простите, но мне казалось, убивать монстров — это моя работа.

Император раздражённо вздохнул:

— Признаюсь, я допустил оплошность. Недооценил тебя. И теперь все охотники стоят на ушах. Высокоуровневые Данжи закрываются слишком быстро. Конкуренция повышается, как и спрос на кристаллы. В нескольких Данжах царит полный аврал. Некоторые охотники чересчур болтливы… — он помолчал пару секунд и продолжил: — Я не думал, что ты действительно способен зачищать Данжи так быстро. Это всё меняет. Мне придётся изменить наш договор. Теперь ты можешь забирать только две трети всех добытых кристаллов. Одна треть будет идти на рынок, чтобы охотники не перегрызли друг другу глотки.

— Не могу сказать, что счастлив это слышать, — проворчал я. — Но понимаю. Справедливо. Это всё?

— Из предложенных тебе Данжей выбери половину. Желательно, чтобы они находились в разных районах и регионах. Не нужно делать как с Москвой и зачищать все Данжи подряд.

— Договорились.

В трубке раздались гудки. Как раз и такси подъехало. Я спрятал телефон и забрался на заднее сидение. Жадность, конечно, протестовала против ограничений, но мозгами-то я понимал — другие охотники могут и взбунтоваться. А Императору выгоднее иметь под своим управлением армию разношёрстных охотников, а не одного-единственного, пусть и Повелителя Теней. Но ничего — чтобы развиться до десятого ранга, мне хватит и половины Данжей.

* * *

Где-то над Москвой, это же время.

Гермес задумчиво смотрел вдаль и молчал. Афина раздражённо закатила глаза и процедила:

— Ты меня вызвал, чтобы сообщить, что ничего не нашёл?

— Ничего — тоже находка, — возразил Гермес. — Кто-то тщательно заметает следы. Но кое-чего он всё-таки упустил.

— Зацепка?

— Магический след. В Москве находится что-то принадлежащее Зевсу.

— Где?

— Пока не выяснил, — Гермес передёрнул плечами. — Приходится скрываться от славянских Богов. Им не нравится, когда заходят на их территорию. Но обязательно выясню.

* * *

В Центральной Америке, в глубине джунглей.

Койольшауки, Богиня Луны, дрожащими пальцами зажимала глубокую рану в животе. Она не удержалась на ногах и упала на своё жалкое убежище — шалаш из веток и листьев, в котором жила на протяжении последних лет. Ей было больно и страшно, но слёзы, стекающие из её глаз, были слезами горькой обиды. Она не могла поверить, что умирает! А как же надежда на славу, величие, мощь? Неужели она пережила столетия безвестности и позора, просто чтобы умереть как вшивая псина⁈ Она повернула голову вправо и со злостью рассмеялась. Изо рта пошла кровь, но Койольшауки продолжала надрывно хохотать. Её ненавистный братец, Уицилопочтли, Бог солнца и войны, сдох. На его шее темнели отпечатки огромной ладони. Посиневшее лицо, вываленный язык, выкатившиеся из орбит глаза. Если бы Койольшауки могла, она бы станцевала на его трупе.

— Помоги… — прохрипел чей-то голос. Из кустов выползла Тлальтекутли, Богиня земли. Огромная жабья голова бессильно болталась на длинном крокодильем туловище. — Помоги… Позволь мне съесть твоё сердце… Это затянет мои раны. Я смогу убежать… Ради нашего Пантеона… Помоги мне! Я сбегу и воскрешу наше величие… Я сделаю так, чтобы все узнали о твоей жертве!

— Нет уж, — выплюнула Койольшауки. — Если я умру, то вы все отправитесь за мной!

Тлальтекутли распахнула пасть, полную острых зубов, и попыталась откусить её руку, но Койольшауки из последних сил откатилась. В её ладонь словно сам собой опустился небольшой булыжник. Она крепко обхватила его пальцами и с яростью обрушила его на голову Тлальтекутли. С громким хрустом сломался череп.

— Умри, умри, умри! — кричала Койольшауки каждый раз, когда опускала камень.

— Какой пыл, какая экспрессия, — кто-то зааплодировал. Хотя почему кто-то? Койольшауки прекрасно знала имя своего убийцы. Перун опустился перед ней на корточки, взял за подбородок и повертел её голову вправо-влево. Он изучал её лицо как музейный экспонат. Наконец, он печально вздохнул и встал. — Как жаль, что все женщины в вашем Пантеоне невероятно уродливы.

— Я буду хорошей женой, — с пылом пообещала Койольшауки.

— Нет, не будешь, — Перун оттолкнул её ногой. — Как хорошо, что есть такие никчёмные Боги, как вы. Замечательные крыски для эксперимента. Никто о вас давным-давно не помнил и никто о вас никогда не вспомнит.

— Ты не сможешь нас уничтожить! Мы — Боги! — воскликнула она. — Даже мёртвые Боги могут воскреснуть благодаря щедрой жертве!

— Ну а где же ваши жрецы?

Глаза Койольшауки расширились от ужаса, когда она поняла, что её жрец мёртв.

— Вот именно, — хмыкнул Перун. — А сейчас… Позволь представить тебе мою любимую питомицу. Мне кажется, вы подружитесь.

Он щёлкнул пальцами, и перед ним появилось нечто бесформенное, склизкое и непроглядно чёрное.

Глава 13

Следующие полтора месяца пролетели как один день. Они были наполнены событиями и в то же время до уныния однообразны. Зачистка Данжей, тренировка со Святовитом, восстановление магического ядра с Крабогномом — снова, и снова, и снова. К сожалению, после пятого ранга развитие значительно замедлялось, и за это время я смог подняться лишь на седьмой ранг. Я абсолютно свободно использовал Теневые способности, теперь в моём распоряжении были почти все заклинания из прошлой жизни. Ранговые навыки я открывал неспешно — экспериментировал и пытался их направить в нужное русло. Поэтому из семи доступных открыл всего пять ранговых способностей. После Сферы Помех был Паралитик— при его активации любой противник, который до меня дотронется, шесть секунд не мог контролировать своё тело. Пятой же ранговой способностью стала… ну, я назвал её Свистопляской. Она была совершенно бесполезной, но забавной. Видимо, она как-то воздействовала на центр удовольствия, потому что человек под Свистопляской становился невероятно счастливым. Смеялся, плясал, горланил песни. Правда, это не особо мешало ему сражаться.

Такими темпами к лету я бы точно приблизился к десятому рангу. Перун вроде бы затих и не показывался, и я уверился, что получил необходимую передышку. Ага, ага, если хочешь рассмешить Богов — расскажи им о своих планах. Всё пошло кувырком, когда я был во Владимире.

В одно не особо прекрасное утро в мой гостиничный номер постучал сидровец. Точнее о том, что это был сидровец, я узнал потом. В тот же момент я решил, что ко мне подослали очередного наёмного убийцу. Потому что, как только я приоткрыл дверь, сидровец, будь он неладен, шандарахнул меня оглушающим заклинанием. Я активировал защитный доспех и ответил Сферой Помех. Ну и добавил Свистопляску — просто, чтобы немного повеселиться. Сидровец заорал, начал царапать своё лицо, и всё это — дико хохоча.

— Не с места! Если будешь сопротивляться — откроем огонь на поражение!

В коридор высыпали вооружённые маги — с двух сторон, взяв меня в бутерброд. Именно в этот момент я понял, что меня пытался отоварить «СиДР» — сложно не заметить яркие нашивки на груди.

— Вы бы представились для начала, — хмыкнул я, подняв руки.

— Заткнулся и пошёл, — рявкнул сидровец с погонами майора. Он кивнул, и двое амбалов со зверскими рожами скрутили меня и потолкали вниз по лестнице. Я не сопротивлялся — ещё убью кого-нибудь, а потом окажется, что произошла ошибка. В конце концов я нахожусь под покровительством Императора. Если ничего не изменилось, конечно. Меня вывели на улицу и швырнули в буханку, прямо на грязный пол между сиденьями. Майор запрыгнул на переднее пассажирское, и водитель завёл двигатель. Амбалы устроились передо мной, наставив на меня энергетические мечи. Их вид говорил: «Только дёрнись, и тебе кранты».

Майор со счастливой рожей достал телефон, кому-то набрал и радостно доложил:

— Так точно! Мерзавец схвачен! Доставим через полчаса. Что? Нет, всё отлично. Пытался рыпнуться, но мы его приструнили. Если понадобится, выбьем из него всю спесь! — на той стороне трубки так заорали, что даже сквозь рёв машины было слышно. Майор побледнел, заметно струхнул и со страхом посмотрел на меня через зеркало заднего вида. — Нет, целый-невредимый. Да что мы… звери, что ли? Конечно, довезём по первому разряду. Понял… Так точно! — сбросив звонок, он рявкнул: — Быстро подняли его и отряхнули!

— Что? — дружно переспросили амбалы.

— Обращаться с ним как с важным гостем! Помните, как вы жопы дипломатам из Англии лизали? Так вот пацан — это не один дипломат, а целая делегация!

Амбалы с непониманием переглянулись, но подхватили меня под руки, усадили и отряхнули.

— Спасибо, я бы и без вашей помощи справился, — хмыкнул я.

— Приношу извинения от всего нашего подразделения, — торжественно произнёс майор. — Случилось небольшое недопонимание. Нам прислали срочное сообщение. Такое обычно присылают на преступников в розыске. А оно ещё и помечено красным, как важное. Никто ничего не объяснил, вот мы и решили, что едем по душу какого-нибудь ублюдка, — он оскалился в фальшивой улыбке. — Может, по кофейку? Я знаю славное местечко, там готовят превосходный кофе.

— Спасибо, обойдусь. А куда мы едем?

— Ну, вам лучше знать, эм… господин, — майору непросто далось вежливое обращение. Его лицо скривилось, будто он съел лимон. — Нам велено доставить вас к духовочному центру и оформить билет в Москву.

— Понятно, — я кивнул. Очевидно, я снова понадобился Императору. Но для решения мелких вопросов и неурядиц он просто звонил. Личная встреча — слишком заморочено. В груди зародилось беспокойство. Скоро грянет гром. И почему мне кажется, что я буду громоотводом?

В духовочном центре сидровцы заполнили все документы — я только поставил пару подписей. И уже через десять минут я ехал в чёрной «Волге» по направлению к Императорскому дворцу. Любопытно, почему все казённые машины красят в чёрный цвет? Чтобы выглядели солиднее? «Волга» проехала через пункт охраны и затормозила перед седым мужчиной в деловом костюме. Он слегка мне поклонился и жестом попросил следовать за ним. Я так часто здесь бывал за последние полгода, что прекрасно запомнил дорогу до кабинета Императора. Знакомые дубовые двери — мой проводник три раза постучал и, не дожидаясь позволения, открыл их.

— Добрый вечер, — поприветствовал я Императора, переступив порог. — Чем могу быть полезен?

— Кое-кто желает задать тебе парочку вопросов, — он указал в угол комнаты, на пустое кожаное кресло. Я вопросительно приподнял брови. Император поджал губы и процедил: — Не тратьте моё время попусту.

В кресле материализовался Гермес. Сбросив заклинание невидимости, он беззаботно помахал мне как старому другу и протянул:

— Недаром о Повелителе Теней ходит множество слухов. Столь быстрое развитие… Я сталкиваюсь с таким впервые. Расскажешь свой секрет?

— Убийство монстров, — я пожал плечами. — Чем больше монстров — тем лучше.

— И всё? — он пытливо на меня уставился.

— А что вы хотели услышать? — осведомился я. — Может, мне стоит поработать над имиджем? Придумать заковыристую легенду? Например, о том, как я устраиваю жертвоприношения каждое полнолуние, которое выпадает на третий вторник?

— Таинственности должно быть в меру. Она может сильно надоесть и мерзко скрипеть на зубах, словно песок, — Гермес поморщился и признался: — За последние года я возненавидел таинственность. Это продолжается долго… Лет двести или триста? Сначала на Олимпе воцарилось смятение, потому что Зевс внезапно решил отойти от дел. Он всё реже и реже участвовал в наших собраниях, стал затворником и даже… — он криво ухмыльнулся. — Перестал соблазнять человеческих женщин. Все пытались разгадать этот ребус: почему Зевс так изменился? Раньше он путешествовал по всей Греции, но теперь несложно было догадаться, где он находится. Всего четыре места, где он бывал. Зевс всегда был странным. Но кто бы осмелился сказать это ему в лицо?

Гермес рассмеялся.

— Задумался о смысле жизни? — предположил я.

— Это ваш удел, — отрицательно покачал головой Гермес. — О смысле жизни думают те, чья жизнь конечна. Какой смысл нам беспокоиться об этом? Нет… Там было что-то другое. Но за триста лет я так и не догадался, что именно. Проклятая таинственность! Всё усугубилось четыре месяца назад. Зевс исчез. Неизвестно, куда он делся. Мы обследовали каждый уголок Олимпа… Там до сих пор сохранился отпечаток его энергии. Но мы не нашли ни одной зацепки. Поэтому продолжили поиски по всей планете.

— Я не экстрасенс и не занимаюсь поиском пропавших Богов.

— Неужели? — Гермес неопределённо хмыкнул. — Зевс всегда с трепетом относился к своему имуществу. Ни у кого нет допуска в его сокровищнице. Все артефакты, которые он когда-либо создал, хранились там. Изредка он позволял кому-нибудь воспользоваться тем или иным артефактом, однако обязательно забирал обратно.

— Всё в дом, всё в семью, — пробормотал я.

— Два месяца назад я уловил знакомую энергию в Москве, — сообщил Гермес. — Промолчал об этом, чтобы не раздувать скандал. Вдруг мне почудилось? Признаю вину целиком и полностью — мне пришлось исследовать Москву тайком. Что слегка выходит за рамки дозволенного. Но мне нужно было убедиться. Подтвердить догадки или опровергнуть их. Как ищейка, я шёл по следу, который вывел меня к родовому особняку Ломоносовых.

— В последний раз, когда я посещал особняк, Зевса там не было, — произнёс я. Во рту пересохло. Ой-ой. Я сообразил, куда клонит Гермес. Князь Голицын плёл коварные интриги, чтобы забрать у меня Грозовую Жемчужину — артефакт, который его дед, Афанасий Альбертович, украл из Храма Зевса. Я отплатил ему той же монетой — устроил пару-тройку подстав и выставил его дураком. А потом подловил на горячем, прямо во время ограбления. Скандал разразился страшный. К тому же выяснилось, что князь Голицын чуток свихнулся. Как результат — его отправили в психиатрическую больницу, а я сохранил Грозовую Жемчужину. Похоже, это сыграет со мной злую шутку.

— Зато была милейшая безделушка, — Гермес вытянул вперёд руку и разжал кулак. На его ладони лежала золотая ракушка, внутри которой находилась чёрная жемчужина.

— А, это, — я притворился, что только сейчас вспомнил о ней, и состроил испуганный вид: — Но вы же не обвиняете меня в убийстве Зевса?

— Вообще-то — да, — вздохнул Гермес. — Посуди сам. Единственная улика, которую я сумел раздобыть, свидетельствует против тебя. Украсть артефакт у Бога — серьёзное преступление. Ещё более неприятно всё выглядит, когда этот Бог пропал.

— Артефакт принадлежал Голицыным. Мой предок выиграл его в карты, — возразил я.

— Никто не может подтвердить твои слова, — произнёс Император и постучал указательным пальцем по красной картонной папке. — Я сразу вспомнил об этом эпизоде в твоём деле. Никто не воспринял слова Голицына всерьёз. Но в свете открывшихся обстоятельств… — он кивнул на Гермеса. — Я приказал провести расследование. Та игра состоялась пятнадцать лет назад. Четверо из шести свидетелей умерли, а оставшиеся двое весьма неудачно заимели провалы в памяти. Они все из Голицыных, не в их интересах подтверждать твои слова. Из мести ли, из осторожности… Зелья, вынуждающие говорить правду, не работают из-за давности лет. А князь Голицын уже никогда ничего не скажет. Он умер в больнице.

— И что же меня ждёт? Смертная казнь? — уточнил я.

— Не совсем, — весело прищурился Гермес.

— Это как? По чётным дням меня будут казнить, а по нечётным — воскрешать и держать в тюрьме?

— Повелитель Теней — важный актив Российской Империи. Мы бы могли настоять, но это повысит градус политического напряжения, — Гермес развёл руками. — Артефакт — косвенная улика. Если твои слова окажутся правдой, то Олимп обвинят в бесчестном убийстве перспективного мага из зависти. А в нынешние времена приходится беспокоиться о своей репутации. Но презумпции невиновности недостаточно, чтобы отпустить тебя. Мы посовещались с Императором и решили, что ты просто найдёшь Зевса. Инцидент будет исчерпан.

— Шутите? — я фыркнул. — Вы не смогли отыскать Зевса и скидываете всё на простого человека?

— Не скромничай, — улыбнулся Гермес и передал мне Грозовую Жемчужину. Как только я дотронулся до золотой раковины, она едва заметно засветилась.

— Вы не можете использовать артефакт, — догадался я.

— И не знаем, на что он способен, — добавил Гермес неохотно.

— Время терпит? — уточнил я. — Вы нарушили мои планы по развитию. И если уж вы меня не казните и не арестуете, то хотелось бы получить компенсацию. Либо подождите до июня, пока я не поднимусь на десятый ранг.

— Какая наглость, — с восхищением протянул Гермес. — Ты сможешь посещать греческие Данжи любых уровней. Половину добытых кристаллов будешь отдавать охране. Скажи спасибо, что сегодня у меня хорошее настроение. Обычно я не терплю безрассудную дерзость.

— А у меня сегодня паршивое настроение, — сказал я, скрестив руки на груди. — Просто отвратительнейшее. Обычно я пропускаю мимо ушей снисходительный тон, но считаю необходимым прояснить парочку моментов. Например, тот, что ваше хорошее настроение совершенно не причём. Вам невыгодно сообщать всему миру, что Зевс пропал. Паршивые новости уронят авторитет Олимпа. Очень невыгодно, очень. Вы не можете меня убить, потому что Император использует мою смерть против вас. Вы украли Грозовую Жемчужину, ну а толку? Она вас не признаёт. Единственный вариант — склонить меня к сотрудничеству. Очевидно, Император согласился отдать меня в аренду. Оплата же… копеечная. Всего-то пропуск в греческие Данжи. Все в выигрыше — Император развивает своего воина за чужой счёт, а вам помогает в поисках Повелитель Теней.

— А я говорил, — Император с тонкой улыбкой посмотрел на Гермеса. — Шутка не прошла.

— Имей в виду, если ты как-то замешан в пропаже Зевса, я тебя уничтожу, — с Гермеса слетела наносная беззаботность. Губы сжались в полоску, черты лица обострились.

— Может, вы просто ему надоели? — я вздохнул. — Когда начинается моя командировка?

— Прямо сейчас, — Император протянул мне три листа, на которых было что-то напечатано мелким шрифтом. — Виза готова, билеты куплены. Я приказал слугам собрать тебе чемодан, — я поморщился, когда представил, как чужие люди копаются в моих вещах. Император заметил мою недовольную гримасу и хмыкнул: — Не переживай. Твои пожитки всё так же лежат в хранилище Академии. Тебе купили всё новое, так что штаны могут быть немного не по размеру.

— Какая разница, во что я одет, если смотрю на Афинский Акрополь, — иронично бросил я. Всегда мечтал посетить Грецию. Правда, повод мне представлялся другим.

* * *

Особняк Громовых, то же самое время.

Маша слонялась по огромному дому, не в силах заняться хоть чем-то полезным. Мысли то и дело возвращались к чудовищу, которое обитало в подвале. Она физически не могла слышать, как оно шевелится и ворчит, — ведь их разделяли толстые стены. Однако ей постоянно казалось, что она слышит. Ворчание монстра преследовало её. Маша посмотрела на свои дрожащие руки и вдруг схватила со стола вазу и швырнула её в стену. Брызнули осколки. Машу охватило странное чувство — между эйфорией и отчаянием. Она продолжила громить комнату и разбила всё, на что у неё хватило сил разбить.

— Госпожа? — дверь приоткрылась, и в щель заглянула испуганная служанка.

— Приберись, — приказала Маша и направилась в подвал. Она ненавидела смотреть, как чудовище кормится. Но Перун велел отслеживать это лично. Если монстр проголодается слишком сильно, то он выйдет из-под контроля. Ужасные вещи превратились для Маши в рутину. Она отстраненно наблюдала, как в подвал затаскивают несколько коровьих туш, а напоследок, как всегда, чудовищу отдают живого человека.

Когда монстр потрапезничал, Маша вернулась наверх и продолжила бесцельно бродить по особняку. У неё болели глаза от недосыпа. После той встречи у гостиницы ей постоянно снился сон: берег озера, лес, Перун, незнакомый парень. Каждый раз она просыпалась с криком и ощущением полного бессилия. Сначала она не запоминала этот сон, но чем чаще он ей снился, тем больше подробностей сохранялось в её памяти. Ей почему-то невыносимо хотелось спасти того парня и помешать Перуну. Но разве возможно пойти против божественного покровителя?

Видение постоянно изменялось. Иногда парень погибал, а иногда — видение застывало, словно на паузе. Картинка дрожала, и Маша могла её подтолкнуть в нужном направлении. Могла убить Бога…

— Глупости какие, — она встряхнула головой, отгоняя глупые мысли.

Неужели она готова пожертвовать всем ради незнакомца?

А незнакомец ли он?

Маша поморщилась. Её изводило мерзкое чувство, будто она забыла что-то очень важное. Как же вспомнить — что именно?

Глава 14

— И что делает Грозовая Жемчужина? — спросил я, с любопытством рассматривая золотую раковину. Мы с Гермесом ехали по Афинам в карете, запряжённой тройкой лошадей. Жители города с любопытством провожали нас взглядами. Насколько я понял, кареты — официальное средство передвижения для жрецов. Остальные люди ездят на машинах, велосипедах, мотоциклах… В общем, ничего особенного. Наша карета резко затормозила на светофоре, и я чуть не уронил артефакт. Гермес молчал, задумчиво уставившись в окошко. Я слегка повысил голос и повторил: — Так что она делает?

— Взгляни, — Гермес, который переоделся в белый хитон, указал на золотую булавку, прицепленную к вороту. — Этому артефакту пять тысяч лет. Я создал его, когда… Впрочем, неважно. Тебе достаточно знать его возраст.

— Потрясающе, — вежливо произнёс я, не особо понимая, к чему он клонит.

— До сих пор никому неизвестно, что он делает, — холодно улыбнулся Гермес. — Конечно, о некоторых артефактах мы трубим на каждом углу, чтобы произвести впечатление. На людей, на враго… То есть Богов. Узрев мощный артефакт, люди увеличивают подношения многократно. А другие Боги остерегаются заходить на чужую территорию. Но всё действительно ценное не выставляется напоказ.

— Впечатляет, — хмыкнул я и добавил через секундную паузу: — То, как вы готовы перегрызть друг другу глотки.

Гермес негромко рассмеялся и покачал головой:

— Несмотря на божественную силу в нас слишком много человеческого. Я читал труды ваших философов и теологов. Многие из них, не стесняясь, посмеивались над нашими слабостями. Странные создания… Добровольно лезут в пасть льву, полагаясь на удачу. Их рассуждения меня здорово веселили. Они ставили нам в недостатки то, что позволяет человечеству оставаться на плаву, — он покосился на меня и пояснил: — Не превратиться в рабов.

— В неволе пропадает желание приносить жертвы.

— Качество жертвоприношений снизилось бы, но количество… — Гермес позволил повиснуть в воздухе многозначительной паузе и резко перевёл тему: — Артефакты Зевса всегда были окутаны туманом таинственности. Он унаследовал подозрительность от папаши. Ты же слышал, что Кронос пожирал собственных детей, чтобы они не свергли его с трона?

— Я думал, это художественное преувеличение.

— Шрамы от его зубов говорят обратное. Никогда не смотри в лицо Деметры. От этого она впадает в ярость, — посоветовал Гермес.

— Едва ли мне посчастливится лицезреть истинный облик Деметры. Моё тело не выдержит встречи с Богом. Я в курсе последствий, — я показал жестами, как взрывается моя голова.

— Как раз по этой причине мы едем в Храм Афины, — усмехнулся Гермес. — Ты отправишься в Божественное измерение, потому что на Земле я ничего не нашёл. Все энергетические следы обрывались, только один привёл к Грозовой Жемчужине. Если Бог ничего не обнаружил в человеческом мире, то, может быть, человек отыщет что-нибудь в мире божественном. Я обеспечу тебе свободный доступ на Землю, чтобы ты мог посещать Данжи.

— Люди не знают о том, что Зевс пропал?

— Великий Громовержец? — Гермес снисходительно на меня взглянул. — Олимп зиждется на его существовании. Во всяком случае, так считают люди. Обидно. К сожалению, мы не заметили, когда такое мнение устоялось. Оно буквально высечено в камне. Быстро его изменить не удастся. А если откроется, что Зевс испарился, то… Начнётся паника. Люди позабудут о других Богах, переживая о Громовержце. Придётся применять силу. Хаос захватит Грецию, и всё покатится псу под хвост. Ни один из греческих Богов не может отдать себя поискам полностью. В отличие от славянских Богов, мы ведём очень… социальную жизнь. Просто не хватит времени. Я и так уже две недели не посещал свои Храмы. Жрецы волнуются.

— А тут такая удача — у Повелителя Теней завалялся артефакт Зевса. Грех не воспользоваться, — я улыбнулся и прикусил язык, чтобы не сболтнуть лишнего. На самом деле я был почти стопроцентно уверен, что Богам просто лень заниматься поисками. К тому же исчезновение Зевса им на руку. Если половина мифов о его самодурстве и тяге к дурным приключениям — правда, то они вздохнули с облегчением, когда он пропал. А если вдруг внезапно найдётся… Что ж, они не сидели без дела.

Карета остановилась перед великолепным Храмом — десятки белоснежных колонн, украшенных капителями, двускатная крыша, фронтон с барельефами. Перед Храмом стояла статуя Афины Паллады — Богиня была изображена в лёгком хитоне, сандалиях и высоком коринфском шлеме. В Храм заходил тонкий, но непрерывный поток людей — очередь не успевала образоваться, но на место вышедшего человека приходил новый. Гермес выпрыгнул из кареты и полетел — буквально, на крылышках сандалий — к главному входу. Позёр. Я последовал за ним. Люди, увидев Бога, мгновенно падали на колени и склоняли головы к земле. Гермес довольно улыбнулся и швырнул горсть драхм. Люди, всё так же не поднимая голов, поползли и принялись собирать монетки.

— Мило, — пробормотал я.

— Эти монетки станут их семейными реликвиями, — хмыкнул Гермес.

— Вы их благословили?

— Нет, — рассмеялся Гермес. — Я редко кого благословляю. Для такой чести нужно стать настоящим героем. Но им будет достаточно, что дотронулся до серебра.

— Не жалко?

— Серебра? — не понял Гермес и удивлённо на меня обернулся.

— Нет, людей. Они вам верят.

— Я не только Бог плодородия, торговли и богатства, но и воров, плутовства и удачи. Мне положено по статусу. К тому же… если человеку улыбнётся удача, хотя у него за душой будет всего лишь жалкая монетка, разве это не настоящая удача?

Я промолчал, потому что нам навстречу вышли жрецы. Они поклонились Гермесу, но не так подобострастно и глубоко, как обычные люди, и провели нас в глубь здания. Греческие Храмы отличались по строению от российских. Внутреннее пространство делилось на две части — там, где проходили служения, и там, где «жила» Богиня. Место обитания Афины было по факту Храмом внутри Храма — оно отделялось колоннами поменьше и находилось немного выше, чем всё остальное. К нему вёл десяток мраморных ступеней. Мы поднялись туда. В лицо пахнуло благовониями, откуда ни возьмись появился густой туман.

— Сестра, зачем эти представления? — воскликнул Гермес.

— Традиции, — проскрипел старческий женский голос. Туман развеялся, и я увидел безобразную беззубую старуху, которая сидела на каменном алтаре. Глаза так глубоко запали в глазницы, что их едва-едва было видно — да и то, благодаря сверхъестественному свету. Руки, покрытые старческой пигментацией, сильно дрожали. Я не сдержал изумления, и старуха, заметив это, хрипло расхохоталась. — Мне не нравятся юные оболочки, потому что они слишком глупые и недалёкие. Лишь некоторые люди хотя бы частично избавляются от глупости… до терпимого уровня. Но обычно это происходит к закату их жизни.

— Высокомерие Богини мудрости, — развеселился Гермес.

— У меня есть стандарты, — спокойно парировала Афина. — Разве использовать тупую оболочку — это не унизительно? Хотя кого я спрашиваю… — она снисходительно улыбнулась, обнажив беззубые дёсна и неожиданно бросила мне медальон на грубой тесьме. Круглый, медный, затёртый. Без рисунка и надписей, слегка выпуклый с обеих сторон. Сканирование показало, что артефакт обладает защитными способностями. Афина с нетерпением приказала: — Надевай.

Я завязал тесьму на шее и проанализировал свои ощущения. Ничего нового. Можно подумать, что медальон — простая безделушка. Старуха одобрительно кивнула и с кряхтением поднялась. Её глаза вспыхнули ярко-жёлтым светом, а потом от неё отделился образ молодой женщины атлетического телосложения. Образ постепенно становился всё менее и менее прозрачным, пока не стал полностью материальным. В момент, когда Афина полностью покинула тело старухи, голова бедной женщины взорвалась как арбуз. Гермес с негодованием закричал — его человеческий «костюмчик» пошёл кровавыми трещинами. Кожа парня лопалась, мышцы расходились, а голову страшно деформировало. Казалось, глаза вот-вот вылезут из орбит, а рот разорвётся до ушей. Секунда, вторая — и голова парня взорвалась, точь-в-точь как старухина. А рядом с мёртвым парнем материализовался двухметровый лысый мужик с перекаченными руками.

— Вы говорили, что мудрые люди редки, и так ими разбрасываетесь, — заметил я, через силу отведя взгляд от Гермеса. Его везде изображали тонким-звонким юношей с кудрями!

— Антония пережила свой срок на девяносто лет, — Афина щёлкнула пальцами, и труп рассыпался прахом. — Она была моей любимицей. Она видела, как умирали её дети и внуки, и очень давно просила меня позволить ей умереть. Сложно было подобрать ей замену.

— А, понятно, — пробормотал я, не особо понимая, что произнёс.

Говорить было тяжело, будто мозг с трудом обрабатывал внешние сигналы и отдавал приказы телу. Мыслительные процессы пробуксовывали. Я прикрыл глаза и принялся повторять таблицу умножения. Закончив с ней, перешёл на умножение двузначных чисел. Мозг быстро адаптировался, и я открыл глаза.

— Умно, — похвалила Афина.

— Вы читали мои мысли? — я прищурился.

— Я чувствую волны мыслительных процессов и могу отслеживать, когда они усиливаются. Ты явно делал какие-то умственные упражнения, чтобы приспособиться к влиянию артефакта, — Афина улыбнулась мне и повернулась к Гермесу: — Мне нравятся умные люди, но ты не мог бы подыскать кого-нибудь поглупее?

— Ты не хочешь найти папочку? — подколол её Гермес.

— Не настолько сильно, как ты хочешь выслужиться.

— Это ваши истинные облики? — спросил я, всё так же усердно не смотря на Гермеса. Меня пробивало на смех. Тот неловкий момент, когда смеяться ни в коем случае нельзя, но очень хочется.

— Да, — Афина захихикала, как маленькая девочка.

— С лица — кукла, а внутри — чума, — буркнул Гермес. — Тебе бы с мужчиной атлетикой позаниматься, а не диски метать. Мышцы накачала, а какой стервой была, такой и осталась. Гестия и Артемида на других не изливают свою желчь. А у тебя она внутри не держится, льётся из всех щелей. Хороший мужик заткнул бы хотя бы одну.

Вжух! Афина замахнулась и бросила в Гермеса копьё. Не ожидавший атаки, он слишком поздно дёрнулся в сторону — острый наконечник насквозь пронзил его плечо. Афина подошла, схватила древко и три раза его прокрутила, вдавливая в рану.

— Вот о чём я говорил, — пропел Гермес и соткался из воздуха за спиной Афины. Иллюзия озорно показала Богине язык и впиталась в каменный алтарь. Гермес поднял руку, чтобы привычным жестом поправить волосы, но потом, очевидно, вспомнил про лысину и притворился, что смахивает невидимый пот со лба. — Не понимаешь ты шуток, сестра.

— Я скорее посмеюсь над шутками осла, чем над твоими, — отрезала Афина и приказала: — Проваливайте.

— Нам здесь не рады, — с притворной грустью протянул Гермес, и в следующий момент я ощутил, как меня что-то подхватывает и швыряет вверх. Несколько мгновений невесомости, а потом словно кто-то прицепил к моей диафрагме крюк и со всей дури потянул. Я был готов поклясться, что меня вывернуло наизнанку. Но нет — когда всё закончилось, мои руки-ноги были на месте, как и сердце, почки, печень и остальные потроха. То, что нужно, снаружи, а то, что нужно, внутри. Гермес похлопал меня по плечу и сказал: — Очнись, Ломоносов.

Встряхнув головой, я осознал, что нахожусь не в Храме Афины, а посреди бескрайнего зелёного луга. Валяюсь на спине и бессмысленно пялюсь в ярко-голубое небо.

— Какие у вас правила? — спросил я, прочистив горло, и встал.

— Никаких, — хмыкнул Гермес и повёл плечами. — Но если кому-нибудь насолишь, то отомстят тебе жестоко.

— Количество соли каждый определяет на глаз?

— По настроению, — Гермес усмехнулся. — Ты же слышал, что сделала наша справедливая Афина с Медузой Горгоной? — он продолжил, не дожидаясь ответа: — Горгона была прекрасной девушкой. Поверь мне на слово, я ухаживал за этой красоткой! Волосы до самой земли, самые голубые глаза в мире и стройное тело… Она умела превращаться в морскую волну. Я любил наблюдать, как она плавает по Эгейскому морю. Однако Горгона была своенравна. Она обожала Афину и желала уподобиться ей во всём. Поэтому она отвергала ухаживания всех мужчин — и людей, и Богов. Я решил подождать, когда она одумается. А она бы одумалась! Я видел огонь в её глазах — тот самый огонь, что говорит о сладострастии и о буйной, неуёмной энергии! Горгона совсем не походила на Афину, на эту снулую рыбу.

— Зато змея из неё вышла — огонь, — неловко пошутил я. Слушать признания Бога было… странно.

Гермес вздохнул:

— К несчастью, не все так терпеливы и снисходительны. Посейдон не потерпел отказа Горгоны. Он преследовал ей, твёрдо намеренный получить желаемое если не по доброй воле, то насильно. Я уже говорил, что Горгона обожала Афину? В отчаянии она бросилась в Храм Афины, моля о спасении. Никто не откликнулся. Посейдон поймал Горгону и взял силой прямо на алтаре. Девушка была безутешна, она требовала наказать насильника — приносила жертвы всем Богам, пытаясь обратить на себя их внимание. Морской старикан Форкия, отец Горгоны, поддержал дочь. Только вот в чём дело… — Гермес лукаво на меня покосился. — Не только Посейдон был нетерпеливым. Многие Боги не гнушались насиловать смертных женщин. А если накажут одного, то надо бы наказать и остальных, верно?

— Зевс первый на очереди? — фыркнул я.

— Конечно, — согласился Гермес. — По итогу всё получилось совсем не так, как надеялась Горгона. Боги обратились к Афине с требованием наказать Горгону. Ведь именно она осквернила Храм Афины. Каким образом? Всё очень просто. Она соблазнила Посейдона своими прелестями, заманила в Храм и спровоцировала на насилие. Беспристрастная Афина разгневалась на Горгону и превратила её в чудовище, — закончил Гермес печально, но моментально повеселел и подмигнул мне. — Во всём есть плюсы. Горгона разочаровалась в Афине и отказалась от целибата. Ох, если бы ты знал, что она вытворяла своими змеями…

Я закашлялся. Не думай про белых обезьян, не думай про белых обезьян… Да чтоб меня Изнанка сожрала! Гермес, напевая весёлый мотивчик, потопал вперёд — я даже не мог сказать, на юг он шёл или на север, потому что здесь не было никаких ориентиров. Я поспешил за ним. Мы не прошли и пятидесяти метров, как на горизонте показался горный хребет. Оно стремительно приближалось — куда быстрее, чем мы шли.

— Пространственные аномалии? — уточнил я.

— Чтобы обеспечить уединение, — подтвердил Гермес. — Я отведу тебя во владения Зевса. Может, Грозовая Жемчужина что-нибудь подскажет.

Я и моргнуть не успел, как мы очутились у подножия горы. По её склону шла выдолбленная в скале лестница, и вот подъём занял около часа. Гермес поглядывал на меня с любопытством — засранец явно ждал, что я попрошу пощады. Он ведь мог нас телепортировать на вершину, но решил поиздеваться. Я мысленно закатил глаза и продолжил подниматься. По сути, это была пустая трата времени — начиная с пятого ранга, маги могли выдерживать сумасшедшие физические нагрузки.

— Упрямец, — проворчал Гермес, когда мы добрались до шикарного особняка. Он прошёл к главному входу, распахнул дверь и перешагнул через порог.

— Ни сигнализации, ни охраны — рай для короля воров, — пробормотал я.

— Какой болван попытается обворовать Зевса? — Гермес скривился. — Включай артефакт.

Я вытащил Грозовую Жемчужину из кармана и сконцентрировался, прощупывая её магическое ядро. Она вроде бы признавала меня хозяином. Кстати, хороший вопрос — почему? Ну и как тебя активировать? Как ты вообще работаешь? Что делаешь? Я влил в неё немного энергии и почувствовал, как золотая раковина нагрелась. Рядом что-то загремело. С диким грохотом из-за угла вылетел золотой кубок, заехал Гермесу по голове, впечатался мне в плечо и упал под ноги.

— Что ты сделал? — спросил Гермес, потирая ушибленный затылок.

— Не знаю.

Я едва успел ответить, потому что в следующую минуту на нас обрушился град из золота, мебели и стекла.

Глава 15

Примерно четыреста лет назад, Греция, Афины, особняк греческих аристократов Влахос.

Одетта была младшей дочерью Гладоса Влахоса, а также — самой красивой и любимой. Природа одарила Гладоса огромным орлиным носом, мощным квадратным подбородком и круглыми глазами с нависшим веком. Для мужчины он был… некрасивым, но впечатляющим. Женщины висли на нём виноградными гроздьями — для них важнее были его военные и политические успехи, постельные умения и богатство. Ну и титул аристократа, разумеется, тоже был его большим плюсом. К сожалению, его внешность передалась его троим старшим дочерям. В Афинах ходили пересуды о том, как же не повезло бедным девочкам. Мужчины не желали ухаживать за ними — их не привлекало даже щедрое приданое, обещанное Гладосом. Когда с замужеством не удалось, Гладос решил сделать старших дочерей жрицами Афины и Артемиды — хоть там их девственность пригодится. Однако дочери заартачились и отказались — пошли в науку, наперекор отцу. Гладос не любил, когда ему перечили. Слово за слово… В общем, несчастные девушки стали его огромным разочарованием.

На их фоне Одетта, которая унаследовала внешность матери, была для Гладоса ясным солнышком. Он исполнял все её прихоти, планируя выдать за сына Императора — возможно, греческого, а возможно и какого-нибудь заморского. Тут уж как повезёт. О красоте Одетты разнеслись слухи далеко-далеко за пределы Греции. Стоит ли говорить, что с каждым днём высокомерие красавицы росло не по дням, а по часам? Так что она совсем не удивилась, когда к ней в спальню пробрался Бог — Зевс собственной персоной. Сперва она подумала, что к ней забрался вор, и закричала от ужаса.

— Убирайся! Как ты посмел! — кричала Одетта. — Тебя посадят на кол и четвертуют!

— Ты не узнала своего господина? Не узнала того, кому преподносишь дары в Храме? — насмешливо спросил мускулистый высокий мужчина с густой чёрной бородой. Он подошёл к ней, нежно прихватил за подбородок и пристально посмотрел на неё.

Глаза, сияющие неестественным золотым светом, заворожили Одетту. Именно в этот момент она осознала, кто перед ней стоит, и страх моментально отступил. В голове пронеслось: «Я ждала этого всю свою жизнь! Наконец-то достойный ухажёр!» Ликование поднялось в её груди. Она ни на секунду не засомневалась, что достойна внимания Зевса. Однако мама научила её, как общаться с мужчинами и подпитывать их гордыню. Поэтому Одетта состроила восторженный взгляд, рухнула на колени и с трепетом поцеловала руку Бога.

— Огромная честь, — прошептала она.

— Значит, я могу надеяться на жаркий приём? — Зевс притянул её в объятия и мягко подтолкнул к кровати.

— Простите, простите… Умоляю, простите меня! — безутешно зарыдала Одетта, чем огорошила Зевса. Она прекрасно понимала, что он пришёл за её девственностью. Фактически это был единственный товар, который она могла ему предложить. И его нельзя было отдавать без борьбы и торговли. Но ещё Одетта понимала, что Зевс не принимает отказов. Чтобы не навлечь на себя его гнев, она устроила настоящую истерику.

— За что простить? — спросил Зевс, поглаживая её по волосам.

— Отец убьёт меня. Он собирается выдать меня за сына Императора… Если… если… Сын Императора расскажет моему отцу, что я не чиста! Я не смогу скрыть, что он не первый, с кем я возлегла… Отец убьёт меня!

— Против Бога он точно не пойдёт, — усмехнулся Зевс. — Назови моё имя, и никто не посмеет тебя тронуть. И учти, пока я наведываюсь в твою спальню, никому не разрешено прикасаться к тебе.

— Он не поверит! — горько-горько заплакала Одетто, размазывая слёзы по щекам. — Любая обесчещенная девушка сказала бы именно так! Чтобы избежать позора, она бы свалила вину на Бога, а не на соседа-любовника! Отец сошлёт меня из Афин и лишит наследства!

— Твоя правда, — согласился Зевс и задумчиво помычал. — Но я не могу назвать тебя своей официальной избранницей. Гера чересчур ревнива и готова на всё, чтобы изничтожить соперниц. А я не хочу, чтобы такое красивое личико пострадало, — он провёл большим пальцем по её полным губам и слегка засунул в рот, дотронулся до жемчужных зубов и одобрительно хмыкнул, когда Одетта его робко лизнула. — А что если я передам тебе артефакт, который сделал лично? Твой отец сможет показать артефакт жрецу, и тот подтвердит его божественное происхождение.

— Спасибо! — Одетта снова попыталась упасть на колени, но Зевс не позволил. Он подхватил её на руки и бросил на мягкие перины. Его раздражало, что он не мог насладиться земными радостями в полной мере. Все ощущения как бы транслировались через человеческую оболочку. Но в этом была своя прелесть. К тому же восхищение и восторг, исходящие от женщин, компенсировали все недостатки. В этом было что-то от жертвоприношения — когда женщины отдавали свои тела в его власть. С глухим рыком он навалился на Одетту и запустил руку под платье. Она тоненько пискнула, стиснула ноги и пробормотала: — Так быстро?

— Поверь мне, всё будет очень, очень долго, — пообещал Зевс и стянул с неё трусики.

Своё обещание он сдержал — покинул спальню через семь часов, и Одетта к тому времени уже была в полубессознательном состоянии. Сначала Зевс хотел уйти и не возвращаться — а девчонка пусть выпутывается самостоятельно. Однако перед глазами стояла её ладная задница и груди-яблочки, и он осознал, что желает наведаться к ней ещё. Перед ним встал вопрос — какой же артефакт подарить Одетте? Зевс был жадным и признавал это. Ему не нравилось делиться своими сокровищами. Тем более с человеком. Но груди-яблочки… Он покосился на обнажённую Одетту, раскинувшуюся на простынях. Так уж и быть! Завалялся у него один артефакт — по сути бесполезный. Он повёл рукой, и на его открытой ладони появилась золотая раковина с чёрной жемчужиной внутри.

Зевс растормошил Одетту и передал ей артефакт:

— Держи и береги как зеницу ока. Никто не сможет воспользоваться им без твоего разрешения. Артефакт признаёт хозяином только того, кому его отдали добровольно и по собственному желанию. Однако украсть это его не помешает.

— А что он делает? — слабо выдохнула Одетта, приоткрыв глаза.

— Какая разница? — Зевс наклонился и глубоко поцеловал её, заставляя позабыть обо всём на свете. Одетта замурчала, как ласковая кошечка, и притянула его за шею. Она невероятно устала — божественная страсть её вымотала. Однако усталость не помешает ей захомутать Бога. В конце концов, все мужчины одинаковы… Одетта удовлетворённо улыбнулась, когда Зевс передумал уходить и спустился поцелуями к розовым, призывно сжавшимся соскам.

Ещё несколько раундов спустя Зевс всё-таки вернулся на Олимп, а Одетта побежала хвастаться к отцу. Она была настолько счастлива и взбудоражена, что даже не пригладила волосы и не прикрыла следы чувственных ласок — лишь накинула домашний хитон и обула сандалии. Отец был в своём кабинете — беседовал со старшими дочерьми. В очередной раз они пытались заключить перемирие. Одетта влетела в кабинет, не постучавшись. Сёстры изумлённо уставились на неё, их взгляды многозначительно задержались на краснеющих засосах на шее. От Гладоса Влахоса знаки любви тоже не укрылись. Он побледнел как полотно и медленно-медленно встал. В его глазах светилось желание убивать.

— Я возлагал на тебя надежды… — прошипел он.

— И они оправдались! — воскликнула Одетта и протянула ему золотую раковину. — Ко мне явился Зевс! Он разделил со мной ложе и подарил артефакт, чтобы защитить от твоего гнева! Сын Императора будет рад взять в жёны избранницу Бога!

Гладос недоверчиво прищурился, но взял артефакт и повертел его. Даже не будучи жрецом, он ощущал божественную энергию, скрытую в хрупкой вещице. Кивнув своим мыслям, он подошёл к Одетте и порывисто её обнял. Обернувшись на старших дочерей, он упрекнул:

— Почему вы не можете быть такими?

— Подстилками Бога? — с издёвкой уточнила самая старшая и задрала здоровенный горбатый нос. — Боги не славятся преданностью. Не пройдёт и недели, как её место займёт другая красотка.

— Завидуй молча, — фыркнула Одетта. Да что эта уродина может понимать⁈ Она, Одетта, получила счастливый билет, о котором другие могут только мечтать! Уж она-то постарается, чтобы Зевс не смотрел на других женщин. А если даже и посмотрит… Она научится вытворять в кровати такие штучки, что он всегда будет возвращаться к ней.

Шло время, пророчество старшей сестры не спешило сбываться. Одетта действительно очаровала Зевса так сильно, что почти каждую ночь он появлялся в её спальне. Гладос Влахос тоже не терял времени даром — он договорился с Императором Греции о браке Одетты и его сына. Разумеется, когда Зевс потеряет к ней интерес. Всё было хорошо. Однако случилось неожиданное. Одетте стало скучно. Очень-очень-очень скучно. Днями напролёт она ходила по родовому особняку из угла в угол. Отец никуда её не отпускал — боялся, что её похитят. Единственными развлечениями был домашний театр и музицирование. Книги читать Одетта не любила — засыпала на второй странице. Постепенно её с головой накрыла зелёная тоска. Зеленее весенней луговой травы. А ещё ей не хватало мужского внимания. Раньше Одетта постоянно посещала празднества и флиртовала с симпатичными аристократами, а сейчас… Зевс был скуп на комплименты. Он просто приходил и брал что хотел.

В другой ситуации Одетта никогда бы не посмотрела на простого садовника. Но сейчас ей хотелось внимания, ласки, флирта. Это желание затуманило ей разум, она не задумалась о последствиях.

— Ты выступал на Олимпийских играх? — как-то невзначай бросила Одетта, проходя мимо садовника, который подрезал розы.

— Нет, госпожа, — смущённо ответил тот, не понимая, к чему она клонит. Помолчав, он всё-таки осмелился и уточнил: — А почему вы спрашиваете?

— Твои бицепсы выглядят крепкими как камень, — Одетта притворилась, что нюхает розу, и незаметно пощекотала садовника под рёбрами. — У тебя есть девушка?

— Нет… То есть да… Но она и рядом с вами не стояла, — проблеял садовник и тяжело сглотнул.

Одетта удовлетворённо улыбнулась и покинула сад. В течение двух недель она кружила вокруг садовника, сужая круги как акула. Наконец, когда он начал дрожать от вожделения, как только она появлялась на горизонте, Одетта назначила ему встречу. Её старшие сёстры были правы, обвиняя в глупости и недалёкости. Потому что она пригласила садовника в свою спальню — ту самую, которую посещал Зевс. Бог не навещал Одетту всю прошедшую неделю, поэтому она решила, что опасности нет. Она ошибалась. Стоило ей взобраться на любовника, как на улице грянул гром, а в спальне материализовался Зевс.

— Изменница! — прорычал он.

— Всё не так, как кажется… — начала оправдываться Одетта.

Но больше она не успела ничего сказать — Зевс был скор на расправу. Садовника он распылил, а Одетту превратил в корову — белую, с чёрными пятнами. Корова обиженно замычала, подскочила к тумбочке, на которой лежала Грозовая Жемчужина, и проглотила артефакт. С горестным мычанием она выбежала из особняка и помчалась по улицам Афин, не особо понимая, куда бежит. На очередном повороте она врезалась в незнакомца.

— Ну-ну, успокойся, дорогуша, — ласково проговорил он и погладил её покатый лоб. — Что случилось?

Паникующая Одетта решила, что встретила своего прекрасного принца, своего спасителя. Доброе слово, сорвавшееся с его губ, было самой сладкой амброзией в мире. Девушка решила, что сможет договориться с незнакомцем. Так сказать, замотивировать его, чтобы он помог ей. Она напрягла бока, вспомнила протухшее мясо, изъеденное личинками, и… рыгнула. Вместе с желудочным соком под ноги незнакомца выпала золотая раковина. Незнакомец с возмущённым криком отскочил, но Одетта наклонилась и носом подтолкнула к нему Грозовую Жемчужину.

— Что такое? Ты мне что-то предлагаешь? — незнакомец с опаской изучил артефакт. — Интересная вещица. Ценная. Ты мне её отдаёшь?

— Му-у-у-у-у-у-у-у-у! — протяжно промычала Одетта. На самом деле она хотела сказать: «Я отдаю тебе божественный артефакт, чтобы ты приютил меня, ухаживал за мной и помог мне превратиться в прекрасную девушку».

— Спасибо, — вполне искренне поблагодарил незнакомец. — И что же мне с тобой делать?

Незнакомцем был князь Андрей Голицын, посланный в Грецию с дипломатической миссией. Все дела он уже закончил и находился в активном поиске приключений на пятую точку. Душа требовала алкоголя, песен, плясок и распутных женщин. Чего он никак не ожидал — так это встретить корову, которую стошнило в него артефактом. От золотой раковины исходила сильная энергия, не похожая ни на что, с чем Голицын сталкивался ранее. Ладно, распутные женщины подождут. Сперва нужно отнести артефакт на анализ. Но как избавиться от коровы? Дурное животное ходило за ним по пятам и не желало отставать. Внезапно Голицына осенило. В голове словно лампочка зажглась. Он прошёл на окраину Афин — туда, где районы были не совсем безопасные, а их жители занимались не совсем законными делами. Там он отыскал захудалую таверну и продал корову трактирщику. По дешёвке — на гуляш и супец. И от коровы избавился, и в прибыли остался.

— Отличный день, — Голицын, весело напевая, направился к магу-оценщику. Он и не подозревал, что отправил на мясо дочь греческого аристократа. На его удачу, оценщик в тот день задержался с закрытием.

— Откуда вы это взяли? — спросил оценщик, осмотрев Грозовую Жемчужину, и с подозрением прищурился. — Такие артефакты на дороге не валяются. Их можно получить только от Бога-покровителя. Судя по энергии, раковина принадлежит Богу, связанному с электричеством. В нашем Пантеоне — это Зевс. Но вы — иностранец. Зевс не мог одарить вас такой драгоценностью. И такие вещи не носят к оценщику.

— Не ваше дело, — огрызнулся Голицын и забрал артефакт. Чтобы избежать неприятностей, он придумал ложь на ходу: — Это дар от моего Бога из Российской Империи. Я заподозрил, что мои недруги его подменили.

— Недруги? — с сомнением протянул оценщик.

Голицын расплатился и вымелся на улицу. У него тряслись руки от возбуждения. Артефакт Зевса! Вот так подфартило! Едва ли не подпрыгивая на каждом шагу, он помчался в гостиницу и до утра не сомкнул глаз — прижимал артефакт к груди и пялился на дверь. Боялся, что воры украдут золотую раковину. Уже потом, стоя на вокзальном перроне, он вздрагивал от любого громкого звука. Ему всё время казалось, что вот-вот на вокзал завалятся полицейские и арестуют его — как похитителя божественного имущества. А таких нарушителей не судили — их отдавали Богам. Но ничего страшного не произошло. Голицын спокойно покинул Грецию и также спокойно приехал в Российскую Империю. Жизнь пошла своим чередом.

Грозовая Жемчужина заняла почётное место в хранилище Голицыных. Князь Андрей понимал, что об артефакте Зевса лучше молчать в тряпочку, — чревато неприятностями. Своим потомкам он также приказал помалкивать о семейной реликвии. Однако шли года — незаметно пролетело три века. И Афанасий Голицын, прапраправнук князя Андрея обладал слишком несдержанным характером. К тому же он был хвастлив и любил приврать. И вот однажды, на пьянке с друзьями-аристократами, он всем растрезвонил, как обокрал целого Зевса! Накинув на грудь ещё бутылочку водки, он повёл друзей в родовую сокровищницу — чтобы они воочию увидели Грозовую Жемчужину.

— Ха, да если бы ты мог её поставить в покере, то давно бы её просрал, — засмеялся Геннадий Ломоносов, с хитрецой улыбаясь.

— На что ты намекаешь? Что я играть не умею⁈ — распетушился Афанасий.

— А что, не слабо сыграть на Жемчужину? — спросил Геннадий.

— Не слабо!

Вот так Ломоносовы и получили артефакт Зевса.

Глава 16

— Что ты сделал? — спросил Гермес, потирая ушибленный затылок.

— Не знаю.

Я едва успел ответить, потому что в следующую минуту на нас обрушился град из золота, мебели и стекла. Хаос наполнил этот мир. Пол и потолок поменялись местами, всё гремело, громыхало, и меня бы точно вырубило какой-нибудь безделицей, если бы не энергетический доспех. Ощущение, словно все вещи в особняке Зевса пытались прилепиться ко мне, а заодно и к Гермесу — так как он стоял неподалёку. Огромная ваза впечаталась в стол и рассыпалась осколками — однако осколки не остановились, а продолжили прорываться сквозь остальные вещи. Я слышал, как они мерзко скрежещут о чудом уцелевшие фарфоровые тарелки и золотые кубки. Гермес вяло отбивался от вещей — пару раз споткнулся и барахтался в этой куче, как перевернувшийся на спину жук. Меня пробрало на смех от идиотизма ситуации. Пока я пытался не заржать в голос, меня окончательно погребло под собственностью Зевса. В конце концов, я сообразил и деактивировал Грозовую Жемчужину.

— Артефакт работает как магнит? — донёсся до меня голос Гермеса, приглушённый слоем барахла.

— Судя по всему, — пробормотал я, отбрасывая энергетической волной пожитки Зевса. Мда, я устроил отменный погром. В комнате царил полнейший кавардак. Я заглянул в соседнее помещение через полузаваленный дверной проём — та же картина. — Только он притягивает не что-то конкретное, а всё подряд.

— Всё, что принадлежит Зевсу, — поправил Гермес и указал на противоположную стену. Там висел красивый гобелен, вышитый серебром и золотом: Геракл отрубает Гидре головы. Я вопросительно приподнял брови, и Гермес пояснил: — Гобелен притащила Гера. В качестве напоминания, что она знает о его изменах.

— А если наоборот? — прошептал я и снова активировал Грозовую Жемчужину. Только в этот раз я направил её действие в другую сторону. Теперь она не притягивала вещи Зевса, а, напротив, подталкивала меня к ним. Я почувствовал, как сотни… нет, тысячи энергетических нитей присоединились к моему магическому ядру. Они раздирали меня на части, требовали обратить внимание именно на них; уши заложило от шума и… крика? Вещи словно кричали: «Посмотри на меня! На меня! Я тут!» Я сконцентрировался и силой воли отсёк все энергетические нити, кроме самой короткой. Она вела к бронзовому браслету с подвеской в виде льва. Отлично. Я мысленно потянулся за другой нитью — ведущую к серебряным древним счётам. По очереди через Грозовую Жемчужину я «подключился» ко всем вещицам Зевса, которые находились в особняке.

Как только я расслабился и открыл глаза, Гермес нетерпеливо спросил:

— Научился управлять ею?

— Скорее, понял принцип, — ответил я и покачал головой. — Неужели у Зевса так мало вещей?

— Что? — Гермес с непониманием нахмурился.

— Я прошерстил всё его имущество в особняке. И это почти все ниточки. Осталось всего шесть энергетических нитей, которые направлены вовне. Неужели у Зевса нет барахла за пределами особняка? Или кто-то его присвоил?

— А, ты об этом? — закатил глаза Гермес. — Я же тебе говорил, он очень трепетно относится к своей собственности. Подозрительность — это у них семейное. Уран, Кронос… Вы, люди, назвали бы их шизофрениками или параноиками. Чего? Мне нравятся ваши науки. Вы так забавно рассуждаете над очевидными вещами. Например, возьмём человека, которому нравится убивать. Абсолютный злодей и ублюдок. Но не-е-е-е-е-е-ет, вы не пожелаете обойтись таким объяснением. Вам обязательно нужно найти логичное обоснование. Вроде болезни или травмы. А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что вам страшно, — Гермес улыбнулся. — Страшно думать, что злым можно быть просто так… без причин.

— Но если бы вам было достаточно этой причины, разве вы бы читали о шизофрениках и параноиках? — спросил я, пристально посмотрев на него.

Гермес усмехнулся и перевёл тему:

— Ты сможешь отследить те шесть ниточек?

— С трудом и не сразу, — я поморщился. — Они едва уловимы. Чтобы поймать хотя бы одну и пройти по ней, придётся потратить очень много энергии. Возможно, потребуется месяц или даже два. Я могу попробовать пройти по самой чёткой… Как минимум, она не исчезает, когда я подключаюсь к ней. Но с остальными придётся подождать.

— Хорошо, — кивнул Гермес. — Давай. Мне любопытно. Я понаблюдаю.

Откровенно говоря, я немного приврал: Грозовая Жемчужина потребляла не особо много энергии. Если бы я поднапрягся и воспользовался запасами кристаллов, то вполне справился бы и за две недели. Однако не в моих интересах торопиться. Богам, как выяснилось, не принципиально отыскать Зевса. Они это делают для галочки — чтобы выслужиться и не навлечь на себя гнев Громовержца. А я хочу воспользоваться ситуацией по максимуму — извлечь всю выгоду, до капельки. Я потяну время и обшарю все высокоранговые Данжи Греции. А там уже… можно и Зевса найти. Я спрятал улыбку и в третий раз активировал Грозовую Жемчужину. Шесть энергетических нитей вплелись в моё магическое ядро — пять из них были прозрачными, подрагивали, то и дело растворялись в воздухе. А вот шестая, светло-жёлтая нитка, уверенно вилась куда-то вправо — прямо сквозь стены.

— Пойдёмте, — я встал, вышел из особняка и направился к лестнице. Сколько мы потратили времени на подъём? Несколько часов? Ну, спуск должен быть легче. Может, за часок и управимся. Я уже шагнул на первую ступеньку, когда позади раздался раздражённый вздох Гермеса. Спустя секунду я обнаружил, что стою у подножия горы.

— Не мог попросить? — упрекнул Гермес.

— Да справился бы, — я пожал плечами, стараясь не рассмеяться.

Фыркнув, Гермес закатил глаза и жестом поторопил меня: мол, пошевеливайся, показывай, куда ведёт артефакт. Я последовал по дороге, которую мне указывала светло-жёлтая нить. Бескрайний зелёный луг оказался весьма небольшим — опять пространственная аномалия. Так что очень скоро мы добрались до скромного домика с соломенной крышей. Позади него стояла кузня, из которой доносился звон металла. Жар оттуда разливался настолько сильный, что мне обожгло лицо, когда я приблизился к домику. Гермес цокнул языком, дёрнул меня за плечо и посоветовал:

— Не суйся к Гефесту. Он не любит незваных гостей. Или нить обрывается в его доме?

— Нет, — я благоразумно отошёл подальше от обители Гефеста. — Сделаем крюк.

Мы пошли дальше и миновали жилища Гестии и Аполлона, прежде чем энергетическая нить действительно закончилась. Ну, если точнее — она скрылась в полукруглой арке усадьбы, возведённой из белоснежного камня. А вот с другой стороны нить уже не выходила — то есть она вела к чему-то, что было скрыто внутри здания.

— Не может быть, — разочарованно скривился Гермес. На его лице было написано, как он сильно жалел о впустую потраченном времени. — Ты сделал что-то не так. Зевс ненавидел это место. Он не желал иметь с ним ничего общего. Гера отстояла этот музей. Назло ему. Но я знаю, что и ей он… не по душе, — Гермес задумчиво уставился в темноту, разлитую за полукруглой аркой. — Отвратительные экспонаты. Кому могло прийти в голову их собирать? Я даже не помню, кто затеял эту глупость. Наверное, Дионис. Обычно он — главный поставщик глупостей.

— Музей? — я искренне удивился. — Что вы там собираете?

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — Гермес приглашающе взмахнул рукой.

Я хмыкнул, взбежал по ступеням и зашёл в усадьбу. Просторная гостиная с высокими потолками — круглый столик, удобные на вид мягкие кресла, задрапированные шторами окна. В вазах, расставленных вдоль стен, стояли засохшие цветы. Увидев их, Гермес с досадой поморщился и щёлкнул пальцами — цветы ожили, распустились, и по комнате разнёсся приятный аромат. В гостиной было две двери — через одну мы зашли, а вторая вела в глубь дома. Деревянная, резная, с латунной фигурной ручкой в виде виноградной лозы. Я потянул её и открыл дверь. Гм, судя по всему, остальное пространство усадьбы представляло из себя одно огромное помещение. По нему как-то совсем невпопад были расставлены различные предметы. Некоторые — на специальных, отдельных подставках, другие — просто на полу или вперемешку на столе. Кое-что я сразу узнал. Крылья Икара — искривлённый остов, измазанный кровь и воском, в котором кое-где торчали потрёпанные перья.

— А это что? — я ткнул пальцем в стену, заросшую виноградом. Сквозь листья проглядывались очертания мумифицированного тела. Кажется, мужчины. Его лицо было искривлено в гримасе ужаса; перед смертью он явно смотрел на свои скрюченные руки.

— Ликург, — буркнул Гермес, но, прочитав по моему лицу, что его слова ничего не прояснили, он с неохотой добавил: — Ликург был заносчивым фракийским царём. Он поклялся, что в его землях Боги не будут обладать властью. Что лишь он будет истинным правителем фракийских земель. Ликург хвастался, что ему ничуть не страшно пойти против Бога. Однако почему-то он выбрал младенца, — Гермес брезгливо хмыкнул. — В то время родился Дионис, и Ликург натравил на его кормилец своих воинов. Что ж… Младенца он победил — Диониса чудом спасли. Однако Ликург навлёк на себя гнев Зевса. Жалкий человечишка покусился на жизнь сына самого Громовержца! Зевс проклял его, и обезумевший царь убил своих жену и детей, думая, что вырубает виноградники.

— Дайте-ка угадаю. Экспонат сохранила Гера, — хмыкнул я.

— Как напоминание об очередной измене Зевса, — кивнул Гермес.

— А кого убили этим кинжалом? — я склонился над подставкой, на которой лежал острый клинок, похожий на кухонный нож.

— Правильный вопрос: кого разделывали? — поправил Гермес. — Атрей убил своих племянников, разделал, приготовил из них жаркое и скормил своему брату.

Я промолчал. Внезапно оленья голова, висящая на стене, зашевелилась, помотала рогами и не очень внятно проблеяла:

— Нет больших мучений, чем я испытал!

— Хочу ли знать… — проворчал я, вздрогнув от неожиданности.

— Актеон, — ровным голосом произнёс Гермес. — Недомерок, который подсматривал, как купается Артемида. Но ему этого показалось мало. Он попытался овладеть ею. Артемида превратила Актеона в оленя, и его загрызли собственные охотничьи собаки. Моя сестра посчитала его смерть слишком милосердной и… оживила его. Частично. Но достаточно, чтобы он жил в этом состоянии вечно и помнил о своём наказании.

— Сыграем! Споём! И спляшем! — завопил кто-то у меня над ухом. Я обернулся, на автомате врубив энергетические доспехи. Изнанка знает откуда, на меня выскочила… кожа. Сверху она была человеческой — при жизни у мужчины была пышная шевелюра и борода. А вот ниже пояса всё заросло густой животной шерстью. Ноги были вывернуты коленями назад, внизу болтались копыта, словно два грузика. Кто-то освежевал сатира? Я аккуратно отступил, и кожа взмахнула руками-тряпочками и запела заунывную балладу, слегка приплясывая.

— Заткнись, — гаркнул Гермес и пришпилил кожу к стене кинжалом Атрея. — Аполлон считает, что у него шикарное чувство юмора. Как жаль, что он ошибается.

— За что он так с бедолагой? — я кивнул на кожу, которая замолкла, но продолжала подёргиваться в такт неслышимой музыке.

— За уязвлённое самолюбие, — Гермес усмехнулся. — Марсий вызвал Аполлона на музыкальное соревнование. Они играли на арфах… или на лирах. Не разбираюсь в музыкальных инструментах. В общем, на чём-то они играли. Аполлон почти продул, но обманом всё-таки выиграл. Содрал с Марсия кожу и заставил её петь и плясать. Он потом её постоянно в Храмы таскал — показывал прихожанам. Так сказать, в назидание.

Светло-жёлтая нить, будто насмехаясь, закручивалась вокруг экспонатов и вынуждала меня бродить по залу, как по лабиринту. Я распутывал её сантиметр за сантиметром, продвигаясь к цели. Заняло больше часа, чтобы, наконец, нить привела меня к кровати странного размера. Для человека среднего роста она была очевидно мала. Стоп. Я пригляделся. Нить заканчивалась не у кровати, а чуть дальше, в тёмном углу, где застыла нелепая перекошенная фигура. Я прищурился, пытаясь её рассмотреть, и в этот момент фигура зашевелилась и вышла на свет. Она сильно хромала, переваливаясь с бока на бок, и натужно хрипела. Бледной, обескровленное лицо не выражало ни одной эмоции. Это был мужчина. Он приблизился к кровати и любовно погладил её бортики. Когда он наклонился, его голова… отвалилась и упала на серые простыни. Мужчина поднял голову и приладил её на место.

— Знакомься, Прокруст. Сын Посейдона, — представил его Гермес. — Был чрезвычайно гостеприимным разбойником. Приглашал гостей, выделял им отдельную кровать. Если она была слишком большой, то Прокруст бил по ногам гостя, пока они не становились необходимой длины. А если кровать была слишком маленькой — он отрезал лишнее. Посейдону не понравилось, что сын порочит его имя. У Зевса получаются герои или Боги, а у него — никчёмный преступник. Так что Посейдон уложил Прокруста на Прокрустово ложе. И вот уж странности — сперва это ложе было огромным и Посейдон раздробил ноги Прокруста. А потом ложе внезапно уменьшилось, и Посейдон отрубил лишнее — голову. В итоге сынка Посейдона сделали смотрителем музея.

— А он принадлежит Зевсу? — уточнил я.

— Музей? Нет, я же говорил, Зевс его ненавидел.

— Нет, Прокруст.

— Что за чушь, — Гермес состроил презрительную гримасу.

— Но Грозовая Жемчужина привела меня к нему. Нить заканчивается в нём.

— Так и знал, пустая трата времени, — разочарованно вздохнул Гермес и без какого-либо прощания испарился. Просто свалил, бросив меня в божественном музее, рядом с поющей кожей сатира и стенающей оленьей головой. Дурдом.

— Господину нужна помощь? — прошелестел Прокруст. Его ноги ниже колена были… мягкими. Более подходящее слово сложно подобрать. Они сминались, как резина, и собирались гармошкой. Кажется, я слышал, как скрежетали осколки костей где-то под слоем мышц. Голова так и норовила свалиться с плеч.

— Ты видел Зевса? — спросил я.

— Давно, — прошептал он. — Триста лет назад. Или четыреста. Очень давно.

— Ты поклялся ему в верности? Стал фамилиаром?

— Нет. Он смотрел экспонаты. Ему понравилось.

Я задавал наводящие вопросы, пытаясь найти связь между Зевсом и Прокрустом, но без толку. Изуродованный разбойник твердил одно и то же. Зевс посетил музей единственный раз, очень давно. Он ничего ему не говорил. Прокруст не покидал своего угла. Я «перезагрузил» Грозовую Жемчужину несколько раз — выключил-включил, но результат не изменился. Светло-жёлтая нить проникала в солнечное сплетение Прокруста и не покидала его тела. А что, если?.. Хочешь спрятать что-нибудь хорошо — спрячь на самом видном месте. Я прикрыл глаза и включил сканирование. Сразу же получил энергетический щелбан по лбу — сработала защита. Кто-то очень не хотел, чтобы я заглянул внутрь Прокруста. В теле разбойника был спрятан крошечный артефакт. Я не мог рассмотреть его форму — мешал защитный барьер. Я направил поток магии, чтобы пробить его, но Прокруст завизжал от боли:

— Пожалуйста, пощадите! Больно! Больно! Жжёт!

Конечно, можно вызвать Гермеса и вскрыть Прокруста, однако интуиция подсказывала мне повременить. Сначала необходимо изучить вопрос подробнее. Что делает спрятанный артефакт? Как его безопасно достать? Зачем Зевсу так изощряться?

Возможно, кто-то его подсиживал — планировал свергнуть с Олимпа и занять тёпленькое место Громовержца. Мог ли в этом быть замешан Гермес? Будто мало мне своих проблем… Если мои подозрения верны, то я не могу никому доверять. Пусть я останусь для Богов бесполезным человечком, которого они наняли для отвода глаз. А я пока подчищу греческие Данжи и разберусь, что же происходит на Олимпе.

Глава 17

Отслеживание второй нити я отложил до лучших времён, а точнее — до момента, когда поднимусь на восьмой ранг и открою шестую, седьмую и восьмую ранговые способности. В идеале мне бы потянуть время, пока я не приближусь вплотную к десятому рангу. Поразмыслив, я решил, что всё сложилось прекрасным образом — Перун не сможет вставить палки в колёса, потому что в Греции властвуют олимпийцы. Если он косо посмотрит в мою сторону, это спровоцирует международный скандал. Не из-за того, что я невероятно важен для греческих Богов, а потому что они не терпят чужой наглости. Воодушевлённый этой мыслью, я покинул божественное измерение. Ну, попытался. Потому что Гермес, зараза, так и не рассказал, как мне курсировать между реальностью и Олимпом. Да чтоб его Изнанка сожрала!

— Гермес! — проорал я, задрав голову к небу. — Как мне отсюда выйти⁈

Тишина. Действительно, зачем Богу торговли и удачи присматривать за простым человеком, пусть и Повелителем Теней? Всё выглядит как недоразумение. Подумаешь — забыл обо мне. Но часть меня подозрительно ощерилась — она была уверена, что Гермес издевался. У него не получилось провернуть шутку на лестнице к особняку Зевса, и он намерен заставить меня умолять — чтобы потешить своё эго. Ладно, ладно… Благо, я не ушёл далеко от странного музея Богов. От экспонатов меня пробрало до дрожи — очень уж мерзкие истории за ними скрывались, — но пять минут уж я как-нибудь там пробуду. А дольше, скорее всего, и не потребуется.

Я взлетел по ступеням и шагнул под полукруглую арку. Прокруст, словно статуя, неподвижно стоял в своём углу. Можно подумать, ему было всё равно, однако я чувствовал его пристальный взгляд. Улыбнувшись, я приветливо ему помахал, а потом создал энергетический кулак и шандарахнул по винограднику с Ликургом. Бдыщ! По всему залу разметались листья, спелые гроздья и куски мумии.

— Что вы делаете⁈ — мученически взвыл Прокруст и поплёлся ко мне, подволакивая раздробленные ноги.

— Привлекаю внимание, — хмыкнул я и отломил правый рог у говорящего оленя.

— Ты достиг своей цели, — комнату заполнил глубокий женский голос. Под потолком вспыхнула молния, и передо мной соткался полупрозрачный образ красивой женщины. Строгие черты, прищуренный взгляд, смуглая кожа и каштановые волосы, обрамляющие лицо упругими локонами. Её взгляд был сердитым, но в глубине зрачков плясали огоньки веселья. Она упёрла руки в бока и требовательно на меня посмотрела: — Зачем тебе внимание Бога?

— Чтобы отыскать путь на Землю, — ответил я и вежливо склонил голову в знак уважения. — Видите ли, Гермес обещал показать мне, как путешествовать между мирами, но случайно забыл. На мои призывы никто не откликался, и…

— Ты решил уничтожить моё имущество. Мой супруг наградил бы тебя за смелость. Он давно мечтал разрушить моё творение, — Богиня закатила глаза и несколько раз хлопнула в ладоши. Моментально всё вернулось на свои места, экспонаты восстановились. Гера, а это была именно она, постучала изящными пальчиками по ножу Актея и приказала: — Немедленно появись.

Я на секунду растерялся, с языка чуть не сорвалось: «Да я уже здесь как бы» — когда посреди зала материализовался Гермес. Он почесал лысую голову и повёл перекаченными плечами. Он сердито на меня зыркнул и уставился на Геру, состроив щенячьи глазки.

— На меня твои уловки не действуют, — отмахнулась Гера. — Ты мне должен за доставленные беспокойства. В конце-то концов, сколько тебе лет? — она отчитывала Гермеса как мальчишку. — Взрослый лоб, а забавляешься детскими проделками. Мало того, из-за тебя пострадала моя чудесная выставка.

— Приношу глубочайшие извинения, — Гермес поклонился в пояс, но как только Гера отвернулась, отвесил издевательский реверанс. Богиня, не оборачиваясь, бросила в него шёлковый платок. Красивая вещица вытянулась и превратилась в длиннющую змею, которая обвила Гермеса и крепко сжала. Настолько крепко, что у него глаза на лоб полезли. Бог торговли захрипел и жалко пролепетал: — Пощади!

— Выполняй свои обязанности. Иначе я в тебе разочаруюсь. А ты знаешь, что происходит, когда я в ком-то разочаровываюсь, — она ласково погладила золотое руно, на котором засохли кровавые пятна. — Постарайся, чтобы этот молодой человек, — она кивнула на меня, — больше никому не доставлял неудобств. Кажется, у него очень скверный характер, который может принести тебе массу неудобств.

— Будет выполнено, моя госпожа, — пробормотал Гермес, но Гера уже исчезла. Змея соскользнула на пол шёлковым платком. Бог потёр шею и со злостью на меня покосился: — Серьёзно?

Входить в прямую конфронтацию с Гермесом было глупо — он бы обязательно отомстил. Поэтому я притворился, что всё получилось совершенно случайно, и протянул извиняющимся тоном:

— Я думал, что ты вернёшься в музей.

Гермес вздохнул, сканируя меня взглядом. Очевидно, он пытался понять, вру я или нет. На моём лице не дрогнул ни мускул, я сохранил полную серьёзность. Хотел ещё глазами похлопать, но решил, что это будет перебор. Гермес цокнул языком и пошёл на выход, поманив меня за собой. Снаружи, когда мы отошли достаточно, чтобы музей исчез в пространственных аномалиях, он создал неоново-голубой портал и произнёс:

— Проход ведёт в мой Храм в центре Афин. Я предупрежу жрецов. Чтобы попасть обратно в Храм, покажи им татуировку, — Гермес сжал моё запястье, и на коже появилось изображение кадуцея — жезла с крыльями, обвитого двумя змеями. — Если столкнёшься на Олимпе с другими Богами, мой знак тоже тебя защитит. Только… пожалуйста, — это слово он выдавил с трудом, словно оно расцарапало его горло. — Не устраивай свару. Мне не нужны проблемы с другими Богами. Большая часть из них мои братья и сёстры, но семья у нас не очень дружная.

— Хорошо, — я кивнул. — Есть временные ограничения? Я хочу отправиться на охоту в Данжи. Мне докладывать, когда я ухожу и возвращаюсь?

— Если не будешь нарываться на неприятности, мне наплевать, — фыркнул Гермес. — Просто не наглей. И советую тебе составить карту Олимпа. Телепорт всегда будет находиться на этом месте, он не сможет следовать за тобой. Так что если потеряешься — твои проблемы.

Он растворился в воздухе. Ну вот, опять не попрощался. Я хмыкнул и ступил в портал. В отличие от духовочной сети телепорт Гермеса работал очень… комфортно. Меня окутал молочный туман, и я словно упал на мягкую перину. А когда туман рассеялся, я очутился в небольшой каморке — у противоположной стены от еды и вина ломился стол, за которым уместилось бы шесть человек. А в углу стояла вешалка с мантиями жрецов. Я потопал к двери, занавешенной плотным бархатом, но внезапно в каморке замигал красный свет и раздался противный тонкий писк. Бархатная штора отодвинулась, и в комнату зашли вооружённые охранники. Всего трое, однако каморка была тесной, и они заполнили собой почти всё пространство. Наставив на меня копьё, один из них гаркнул:

— Кто такой⁈ Как посмел⁈

— Посланник Гермеса, — представился я и продемонстрировал татуировку-кадуцею.

Охранники отпрянули и опустили копья. Освободив дверной проём, они что-то зашептали жрецу, который отирался за их спинами. Жрец, кивая, их выслушал и отослал прочь. Вынув из-за пазухи холстяной мешочек, он склонил голову, старательно пряча взгляд, и положил его на пороге. Я приподнял брови, ожидая объяснений, но жрец развернулся на пятках и растворился в темноте коридора. Подождав пару минут, я поднял мешочек и заглянул внутрь. Драхмы. Подношение Гермесу? Или финансирование его посланников? Я не хотел по ошибке захапать жертвоприношение, так что подключился к информационному полю. Ничего себе! В Храмах Гермеса было такое правило: любой человек, которого он благословил, мог приходить в Храм раз в сутки и получать денежное «пособие». Благодаря этому, Гермес прославился как очень щедрый Бог. Ну, а то, что он за последнюю тысячу лет благословил всего пятерых человек — это мелочи.

Я подхватил мешочек и быстренько пересчитал монетки. На такси и проживание хватит. Мой внутренний скупердяй удовлетворённо потёр ладошки. Конечно, в банке Российской Империи у меня лежали миллионы, но ещё с прошлой жизни я привык считать деньги.

Перекусив в милом кафе на берегу Эгейского моря, я направился в ближайший Данж — седьмого уровня. Я зачистил его без особых проблем — с помощью Теней и ранговой способности Паралитик. К сожалению, первая и вторая ранговые способности стали полностью бесполезными — высокоранговые монстры их даже не чувствовали. Я курсировал от Данжа в Данж — выполняя условия сделки и отдавая часть кристаллов в казну Греции. Оставшиеся кристаллы я делил пополам. Одну половину поглощал, а вторую — отправлял Тенями в Российскую Империю. Часть из них предназначалась Кристине, Егору и Саше, а остаток продавался в моём подпольном магазине. Чтобы подняться на восьмой ранг, я провёл две сессии с Крабогномом — по восстановлению магического ядра. Новые ранговые способности я не открывал — хотел сделать это одновременно, в ходе глубокой медитации.

— А вы смельчак, — похвалил меня мужик со зверской рожей, который охранял Трещину. В этом Данже я собирался прорваться до восьмого ранга. Я ощущал силу, которая исходила от Трещины. Монстры, скрывающиеся в её глубине мощные и опасные. Возможно, самые опасные из тех, кого я встречал в этом мире. Мужик расценил моё молчание как сомнение и добавил: — Можете подождать до утра. Таксиарх Гелиодор со своим отрядом прибудут около девяти. Он всегда с радостью принимает новых охотников.

— Благодарю, но я не люблю делиться, — улыбнулся я. — Слышал, Данж не могут закрыть уже десять месяцев?

— Через неделю будет одиннадцать, — вздохнул он. — Среди мирных жителей начали ходить страшные легенды про этот Данж. А в соседних районах жильё подешевело. Не хотят люди жить рядом с… этим, — мужик скривился. — Охотников покалечили больше двух десятков и не меньше десятка — свели в могилу. А как солнце заходит, так разводят натуральный концерт. Завывают, рыдают, рычат. Даже мне дурно становится. А я ведь Сфинкса вот этими руками задушил! Знаешь, как меня прозвали? Гераклом, вот!

— Это же не первые Керкопы в Греции? — спросил я. — Ладно бы в Африке где-нибудь их испугались. Но Керкопы — это, можно сказать, греческий национальный вид монстров.

— Больно умные твари, — посетовал мужик. — Их сородичи превращались в страхи противников. Вытаскивали из мозгов подкожный ужас и пугали до седых волос. Но охотников всю жизнь учат преодолевать страхи. Так что… некоторые, конечно, умирали или сбегали с позором, но в большинстве своём — отгоняли морок и убивали Керкопов. А вот эта парочка… Бр-р-р-р-р-р-р-р, — он передёрнул плечами. — Используют самую глубокую и крепкую привязанность. Не у всех поднимется рука, чтобы прикончить родную мать или возлюбленную.

— Хитро, — оценил я. Мы перекинулись ещё парой слов, и я прыгнул в ярко-красную Трещину. Меня протащило сквозь пространственный туннель и выкинуло у бедняцкой хижины. Точь-в-точь в такой я жил в детстве — семеро по лавкам, а мать и отец на полу. Странно, я не чувствовал ментального вмешательства. Всё ощущалось так по-настоящему, так естественно… Словно я вернулся в прошлое.

Дверь открылась, и ко мне вышла мама. В старом залатанном платье, сером фартуке — когда-то он был белым — и чепчике. Она радостно улыбнулась и направилась ко мне, раскинув руки в объятиях. Когда нас разделяло меньше метра, она запустила руку в карман фартука и ударила, целясь мне в шею. Её пальцы крепко держали ручку мясницкого ножа. Молниеносное движение — если бы я поддался сладкой иллюзии, то был бы уже мёртв. Но Керкопы кое-чего не учли. Как бы тепло я не отзывался о родителях с высоты прожитых лет и пройденных испытаний, они хотели продать меня на шахты. Где я умер бы через пару лет из-за тяжелейшего труда. Я понимал, что они хотели сделать это от безысходности, однако… Не простил. Наверное, я жестокий человек.

— Не прокатит, — сообщил я и снёс голову фальшивой матери энергетическим мечом. Иллюзия пошла волнами, хижина расплылась в кляксу и превратилась в тренировочный загон. По такому меня гонял великий учитель Анаксагорас много-много лет назад. А вот и старик собственной персоной — с виду абсолютно беззащитный и беспомощный в старческой немощи.

— Я горжусь тобой, — произнёс он мягко. — Ты окажешь мне честь, если согласишься сразиться в честном бою. Сердце подсказывает мне, что ты развился достаточно, чтобы победить меня.

— Какая грубая лесть, — я создал сотню ледяных игл и направил их в Анаксагораса. Они пронзили его насквозь, и его фигура пошла рябью. Изменяя форму, постепенно она сложилась в женский силуэт.

— Я соскучилась, — пожаловалась Кристина и намотала на указательный палец розовую прядь. Знакомый жест. Я прикрыл глаза и замер. Кристина шагнула ко мне и приподнялась на цыпочках, словно собиралась поцеловать. Убить её было сложнее всего — меня пронизывало отвращение от одной мысли, что я могу причинить ей вред. Но победить это отторжение было… вполне реально. Я вызвал Теней и натравил их на иллюзию. Они разорвали Кристину на сотни туманных лохмотьев.

К небу взвился яростный вой. Нет, не к небу. Иллюзия полностью развеялась, и я оказался в обычном Данже. Пещера с низкими сводами, мокрыми стенами и зеленоватым мхом. Передо мной, пригнувшись к земле, стояли два взбешённых карлика — с широченными ртами, выпуклыми лбами и густой рыжей шерстью по всему телу, они напоминали обезьян. Несколько минут они вынюхивали и выжидали, а потом атаковали. Без своих иллюзий Керкопы были слабы — как никчёмные монстры второго ранга. Я увернулся от их ударов и по очереди свернул им шеи. Данж схлопнулся, едва я подобрал выпавшие кристаллы.

— Управился меньше чем за полчаса! — ахнул охранник. Его зверская рожа вытянулась от изумления, но спустя секунду скуксилась в гримасе сочувствия. Он похлопал меня по плечу и сказал: — Ничего, ничего. Всё наладится.

Его слова застали меня врасплох. О чём он? Внезапно меня осенило. Другие охотники умирали, потому что их привязанности были очень сильны. Любовь в их груди горела ярким пламенем. Я поморщился. Возможно, лёгкая победа над Керкопами больше говорит обо мне, чем о слабости монстров. Я приложил ладонь к груди. Бьётся. Я сплюнул и встряхнул головой. Не время зацикливаться на глупостях! Всего два кристалл отделяют меня от восьмого ранга.

Я вернулся в гостиницу, поглотил кристаллы и погрузился в медитацию. Время открывать новые ранговые способности. Я сконцентрировался на Виктории Столыпиной и её разрушительной энергии. Как её победить? Как уничтожить ту, которая может сожрать что угодно и кого угодно? Как растерзать бесконечный и беспощадный желудок, некогда бывший человеком?

Час проходил за часом.

Кажется, я нащупал, как правильно направлять открытие ранговых способностей. Шестая ранговая способность замаячила на горизонте. Потянись — и схватишь. Я позволил энергии растечься по всему телу, и в солнечном сплетении налился огненный шар. Раз, два, три, четыре… На шестьдесят восьмом счету шар взорвался, и меня выкрутило от невыносимого жара. Всё закончилось так же резко, как и началось. Я открыл глаза и активировал шестую ранговую способность. Ничего не произошло.

— Обслуживание номеров! — донеслось из-за двери. — Можно ли пополнить ваш бар?

— Конечно, — я накинул махровый гостиничный халат и открыл дверь. В номер зашёл парень в форменном костюме и закатил тележку. Он проверил холодильник, доложил туда пару шоколадок и поставил напитки. Споткнувшись о завернувшийся край ковра, он потерял равновесие и рухнул на меня. Острая крышка от бутылки лимонада, которую он держал, сильно проехалась по моему предплечью. Выступила кровь.

— Ай! — воскликнул парень и зажал ладонью рану на своей руке. Точно такую же, как у меня. — Простите, я вызову медсестру!

Он вскочил и выбежал в коридор. Его состояние было близко к паническому. Я проигнорировал его, продолжая пялиться на царапину. Шестая ранговая способность. Если кто-то наносит мне вред, то магия его отзеркаливает. Убивая меня, враг убьёт и себя.

Неужели это единственный вариант, как убить Викторию Столыпину?

Глава 18

Выпроводив работника гостиницы, я повторил попытку, но уже с седьмой ранговой способностью. Я направил всю силу воли на то, чтобы скорректировать её в правильном направлении — на уничтожение Виктории Столыпиной. Но с одним маленьким нюансом — чтобы я тоже остался в живых. Ведь мне нужно ещё уничтожить Перуна. Если я умру во время сражения с Викторией, он автоматически выиграет. Необходима сильная ранговая способность… Снова в солнечном сплетении разлилось тепло, к горлу подкатило странное ощущение — словно я взорвусь от переизбытка эмоций. Странно, учитывая, что я медитировал и был абсолютно спокоен. С головы до пят меня обдало воздушной волной. Я открыл седьмую ранговую способность! Затаив дыхание, активировал её — и ничего не произошло. Накатило мрачное дурное предчувствие.

В плохом расположении духа я вышел из гостиницы и направился на окраины Афин. Интернет подсказал, какой район считается самым злачным и где после наступления темноты лучше не гулять. Музыка, пьяные крики и смех подсказали мне, куда идти, — прямёхонько к бару с покосившейся вывеской. Название было написано на греческом, так что я не смог перевести. Наверное, «Клубничка» или «Страстные курочки». Что-нибудь такое же пошлое. Магия помогала убрать лишь устный языковой барьер, читать же я мог, как и раньше, на только русском.

У входа стояла толпа пьяных парней. Они о чём-то болтали и курили — над их головами парило облако дыма. Я подошёл к ним и попросил:

— Врежьте мне.

— Чо? — на меня оглянулся рыжий высокий парень в чёрных очках. Ага, ночью-то. Очень удобно. Опустив очки на нос, он потребовал: — Повтори, чо ты сказал?

— Врежьте мне.

— Чо? — к вопросу рыжего присоединился коренастый лысый крепыш. Он озадаченно почесал лысину, сплюнул и повторил: — Чо?

Я закатил глаза и сказал:

— Твоя мамка хороша в постели, но всё равно уступает его, — я кивнул на рыжего. — Они так меня ублажали, так старались… Видимо, ваши папаши держат их на голодном пайке.

А вот это до их затуманенных мозгов отлично дошло — толпа злобно окрысилась и надвинулась на меня, сжав кулаки. Я и не пытался защищаться. Лёгкие побои как-нибудь переживу — к тому же магия вылечит их к обеду. Рыжие бросился вперёд. Он явно хотел зарядить мне по лицу первым. Кулак врезался мне в челюсть, и я отступил назад, чтобы сохранить равновесие. Зато рыжий испуганно взвыл и рухнул на землю, держась за лицо. В его глазах светилась растерянность. Его дружки не поняли, что произошло, и решил, что я ему здорово наподдал. Оттого они разъярились в два раза сильнее и навалились на меня толпой. Я всё-таки прикрыл лицо руками, чтобы уберечь нос и зубы. Удары сыпались на меня со всех сторон, и это было… весело. Противники прыгали вокруг как раззадоренные петухи, но после двух-трёх ударов — по мне, между прочим, — падали и скулили от боли. Хорошая способность. Жаль, что у меня нет молниеносной регенерации.

А ещё жаль, что седьмая ранговая способность — это фактически усиленная шестая.

— Спасибо, ребята, — поблагодарил я, когда все разлеглись отдыхать на грязном асфальте, и направился обратно, в гостиницу. Несмотря на разочарование, никто не отменял открытие восьмой ранговой способности. Хотя я уже подозревал, что меня ждёт.

И я не ошибся.

Шестая, седьмая, восьмая — все они были вариациями одного и того же навыка, по возрастающей по мере увеличения номера. Я вздохнул. Больше часа я тупо сидел на гостиничной кровати и пялился в никуда. Магия весьма недвусмысленно намекала, как победить Викторию Столыпину. Но мне это не подходит! Так и подмывало разгромить номер, чтобы отвести душу. Нет, не подходит. Лучше — отвлечься полезным делом. Например, тренировкой со Святовитом. Я остановил время, и передо мной из воздуха соткался Святовит. Только в этот раз он с самого начала был слегка прозрачным. Я промолчал — все всё понимали, и не было смысла обмусоливать это по десятому кругу.

— Чего такой мрачный? — спросил Святовит, растянувшись в кресле.

— Ты решил пожертвовать собой…

— Не отговаривай! — перебил Святовит. — Только время теряешь!

— И не собирался, — я поморщился и выразительно на него взглянул: мол, дай договорить. Он поднял руки ладонями вперёд, как бы сдаваясь, и я продолжил: — Ты решил пожертвовать собой ради уничтожения Перуна. Ты помогаешь мне, так как веришь, что я его прикончу, правильно? — я постучал пальцами по столу и сам же ответил: — Конечно правильно. Практически ты обучаешь меня. Но фактически ты убиваешь Перуна. И вот в чём вопрос… Согласился бы ты на то же самое, чтобы убить правую руку Перуна? Или чтобы уничтожить его главное оружие? Перун выживет — это его, конечно, ослабит, но тем, кто останется после тебя, ещё придётся с ним сразиться.

— Нет, — твёрдо ответил Святовит и спустя секунду добавил: — Так подсказывает мне гордость. Она говорит мне, что только я смогу его убить. Что без меня не справятся. Однако проблема в том… Где заканчивается гордость, там начинается гибель.

— Разве гордость — не последнее золото, которое может сохранить даже беднейший из бедняков? — я усмехнулся.

— Ну, у любой золотой монеты две стороны, — парировал Святовит. — Гордость — отличное средство для манипуляции. Самое мерзкое, что ею может манипулировать не только другой человек, но и твой собственный мозг, — он постучал себя по лбу. — Так что, если прислушиваться к гордости, то ответ на твой вопрос: нет.

— А если не прислушиваться?

— Ты — воин. Тебе лучше знать о стратегии.

Мы посидели в тишине несколько минут, каждый думая о своём. Молчание нарушил Святовит — с нарочито бодрым видом он хлопнул по подлокотникам кресла, вскочил и скомандовал:

— Врубай Торможение!

В этот раз я тренировался с каким-то остервенением — не отпускала мысль, что за спиной стоит смерть и подгоняет меня. Минуты, как песок, утекают сквозь пальцы. Я снова и снова активировал временные способности — оттачивал мастерство. Под конец тренировки я смог ускорить активацию навыков на целых пять сотых доли секунды! Правда, полностью вымотался. Святовит позволил мне выспаться — тормозил время, пока я дрых без задних ног.

— Спасибо, — пробормотал я, когда проснулся, и широко зевнул.

— Пожалуйста, — прошелестел Святовит. Он держал правую руку у окна и смотрел, как в солнечных лучах кружится пыль прямо внутри его прозрачной кисти. — Когда тебя снова ждать?

— Сегодня ночью. Думаю, теперь я буду наведываться к тебе каждый вечер.

Ну, я не соврал. Следующие полторы недели превратились в день сурка. Я зачищал Данжи, возвращался в гостиницу, тренировался со Святовитом и отсыпался. На Олимп я не возвращался, но, кажется, это никого не беспокоило. Мои подозрения подтвердились — Олимпийским Богам было вполне комфортно без Зевса. Монстры мне попадались уже знакомые — те, с которыми я сталкивался либо в прошлой, либо в этой жизни. Ничего необычного. Я убивал монстров восьмого уровня пачками и стремительно подбирался к девятому рангу. Но мои серые будни раскрасила неожиданная встреча.

Один из Данжей, в который мне дали допуск, был странным. Я это заметил, ещё когда подъезжал к нему. Ни охраны, ни ограждений — просто ярко-красная Трещина. Заходи — кто хочешь. Выходи — не плачь. Я даже порылся в документах и перепроверил адрес. Нет, точно. Лес на юго-западе от Элевсина. На всякий случай я просканировал местность и обнаружил человека за кустами, в метрах пятидесяти от Трещины. Я нахмурился. Разбойник? Что-то уж больно хилая засада.

— Пардоньте, — прокричал невысокий пузатый мужичок, вывалившись из кустов и застёгивая на ходу ширинку. — Приспичило. Я-то обычно записки оставляю, да что толку? Ко мне заходят раз в десять лет, а записки вообще сдувает. Нет, с десятью годами-то я, конечно, погорячился… А ты откуда, парень? Тебя из школы пригнали, образовываться? Так вроде ж начальство запретило мелкоту пускать. Больно уж впечатлительные! Начальство, не школота — нынешних детишек ещё попробуй впечатли!

У меня голова начала побаливать от его болтовни. Я снова заглянул в документы и уточнил:

— Данж девятого уровня? Монстры — Гигантские Змеи?

— Условно девятого, — поправил мужичок. — Пропуск?

Я показал ему разрешение и пошёл к Трещине. Если информация в досье правильная — то чего тянуть кота за яйца? Я шагнул в Данж и перенёсся в… уютную гостиную. Огромную уютную гостиную. Признаюсь честно — от удивления у меня даже рот приоткрылся. Я уставился на подножие горы, которая уходила куда-то в потолок. Основанием она придавила ужасное чудовище — от монстра несло невероятной силой. Ощущение было, словно меня приложили пыльным мешком из-за угла. Я с трудом устоял на ногах. Девятым рангом тут и не пахло. Скорее — девяносто девятым. Верхняя часть туловища у монстра была вполне человеческой — мускулистый мужчина с мужественным лицом. Густые кудрявые волосы, бакенбарды, широченная, как у быка, шея. Он лежал животом на полу, оперевшись на локти и подложив ладони под подбородок. И приветливо улыбался. А за его спиной бесновались змеи. Сотни здоровенных змей, истекающих ядом. Как я понимаю, это были его «ноги».

На стенах висели картины, справа горел камин, на полу валялись медвежьи шкуры. Словно в издёвку над монстром, кто-то расставил здесь диван и мягкие кресла.

— Добрый день, — поздоровался я, почему-то не сомневаясь, что монстр передо мной разумен.

— Убивать или слушать? — спросил монстр, не обратив внимания на приветствие.

— Что? — я встряхнул головой. — Убивать. Я пришёл, определённо, убивать. Но начал сомневаться.

— Меня давно убивают, — хмыкнул монстр. — Как тебя звать?

— Марк. А тебя? — спросил я, и уровень сюрреалистичности подскочил в несколько раз.

— Ты меня не знаешь? — изумился он. — А зачем тогда пришёл?

— Ну, убивать, — я не сдержал смешка. — Мне дали координаты Данжей девятого уровня. Я их зачищаю.

— Поздравляю, друг мой, ты стал жертвой бюрократии, — радостно сообщил монстр. — Меня звать Тифон, и я — сын Геры. Когда-то давно она так сильно возревновала Зевса, что тоже решила родить ублюдка. Он же наплодил вагон и тележку, а она что — самая лысая? Но изменить матушке не хватило духа. Трусливая она немного… Только смертных может проклинать. Сплошное разочарование! — он рассмеялся, словно это была взрывная шутка. — В общем, она что-то там намагичила и сделала ребёнка — самостоятельно, без мужика! Плохо намагичила, потому что родился я! Красавец, а? — Тифон подмигнул. — Короче, Гера от меня отказалась, я вырос и обиделся. Неприятно, когда тебя матушка бросает. Поэтому я решил убить Зевса, чтоб она меня полюбила. Ведь он изменщик, козёл и урод. Но вот незадача! Гера помогла Зевсу — тот меня победил, придавил горой и заключил в Данж. Уж тысячу лет мой Данж открывается то тут, то там и охотники упорно пытаются меня прибить. Не получается.

— И ты превратился в учебное пособие?

— Попрошу чуточку уважения! — гаркнул Тифон, и змеи за его спиной взвились смертоносным веером. — Ладно, ладно, шучу. На самом деле мне нравится поучать детишек. Да и среди охотников попадаются интересные люди. Но ещё приятнее — рассказывать о том, как Гера опростоволосилась. О том, какая она злобная истеричка и непутёвая мамашка! Наверное, Зевс меня специально не убил, чтобы я напоминал о её глупости.

— А ты хорошо знаешь Богов? — спросил я.

— Половинка на четвертинку, — пожал плечами Тифон. — Я рос вдали от Олимпа, но был невольным свидетелем всего, что там происходило. Хочешь немного божественных сплетен?

— Нет. Просто подумал, что ты можешь знать, где скрывается Зевс.

— А он пропал? — Тифон попытался приподнять гору. — Такая же неподъёмная. Значит, жив. Магия Зевса развеется только после его смерти. Нет, не имею ни малейшего понятия. Он всегда любил бродить по всей Греции. Сегодня — в Афинах, завтра — на Олимпе, послезавтра — в Ираклионе. Увидит красивую юбку или перспективного воина — и вперёд! Но даже если бы я и знал… — весёлый настрой Тифона мгновенно пропал. Монстр оскалился и прошипел: — Я бы никогда не сказал. Надеюсь, он сдохнет в той дыре, куда случайно заполз.

— Логично, — я пожал плечами. — Ну, в таком случае — счастливо оставаться.

— Эй, парень, погоди! — крикнул мне в спину Тифон. — Притащи, пожалуйста, пару бутылок вина, баранью ногу и винограда.

— Ты спутал меня с доставщиком, — я закатил глаза и уже занёс ногу, чтобы ступить в Трещину и выйти из Данжа.

— Любая услуга! — поспешно выпалил монстр. — Любая услуга, не связанная с Зевсом и Герой.

Я смерил его долгим взглядом. С одной стороны — какой мне толк от чудовища, навеки запертого в Данже? С другой — я не обеднею, если куплю вина, мяса и фруктов. А услуга от могущественного монстра может когда-нибудь пригодиться. Не особо веря, что действительно это делаю, я вышел из Данжа и метнулся в ближайший супермаркет — набрал несколько пакетов алкоголя и фруктов, а потом заказал в ресторане баранью ногу. Когда я вернулся к Данжу, охранник вылупился на меня как на сумасшедшего. По его лицу было видно, что он готов вызвать бригаду психиатрической помощи.

— Парень, у тебя всё в порядке? — настороженно уточнил он.

— Отлично, — я встряхнул пакетами, и бутылки с вином весело звякнули. — А сейчас выпью с Тифоном за знакомство — станет ещё лучше. Угоститесь?

— На работе не пью, — выдавил охранник и гулко сглотнул.

Я нырнул в Данж, отдал Тифону посылку и послонялся по пещере около часа, пока он с жадностью набросился на выпивку и еду. Я попытался его разговорить, но монстр либо отшучивался, либо с хитрой рожей спрашивал: «Это услуга?» Так что в итоге я покинул Данж с пустыми руками — и буквально, и в переносном смысле. Время покажет, оправдается ли моя инвестиция. Я хотел поехать в следующий по списку Данж, но, поразмыслив, решил, что совсем уж наглеть не стоит. Можно и на Олимп смотаться — отследить вторую ниточку и понять, к чему вообще ведут эти энергетические нитки.

В Храме Гермеса меня встретили как старого знакомого — даже татуировку-кадуцея не пришлось показывать. Слуга проводил меня в комнату с порталом, и я переместился на Олимп — посреди луга, где-то между обителью Зевса и странной Олимпийской Кунсткамерой. Я прикрыл глаза, сконцентрировался и, активировав Грозовую Жемчужину, потянулся к энергетическим нитям. Подцепив одну из них, я последовал по дороге, которую она указывала. Но к моему удивлению, за ней последовали ещё две нити. Они шли параллельно друг другу. Я шёл по зелёным лугам, мимо божественных жилищ, и вскоре ландшафт начал меняться. Словно дорога спускалась в очень широкую и очень глубокую расщелину. Трава редела, теперь под ногами похрустывала иссушённая земля. В какой-то момент я поднял голову и обнаружил, что позади меня возвышается довольно крутой склон.

Я шёл уже несколько часов, но так и не достиг дна расщелины. Насколько же она глубока? А ещё… Ещё меня начали одолевать странные эмоции и чувства — они словно навалились на меня извне и принадлежали кому-то другому. Апатия, раздражение, отчаяние, злость и желание отомстить, разрушить, уничтожить… Всё самое тёмное поднялось из глубины души и рвалось на свободу.

Что это? Я моргнул, прогоняя кошмарное наваждение, но оно не желало уходить. Чуть впереди, на каменной площадке, лежали мёртвые тела. Кристина, Саша, Егор, Крабогном, Дракоша — кто-то безжалостно их растерзал и оставил мне в качестве отвратительного «подарка». О чём я вчера думал? О том, что слишком уж легко справился с Керкопами? Что у меня нет истинно сильных привязанностей? Чушь. Мой разум залила непроглядная тьма. Я ничего не видел и ничего не слышал. В голове не осталось мыслей. Только непреодолимое желание убивать.

Глава 19

Словно обезумевший, я бродил в густом белом тумане. Иногда из молочных клубов выныривали тёмные фигуры, и я бросался на них с кулаками, но они мгновенно исчезали. Я сразу же о них забывал и бежал дальше — вперёд, пробиваясь сквозь туманную стену. В голове зудела навязчивая мысль: уничтожить, разорвать, убить… Я не понимал — что хочу разрушить, кого так жажду истребить. Но это невыносимое желание заставляло меня буквально кидаться на скалы и орать. Кажется, я требовал, чтобы невидимые враги вышли ко мне и показали свои лица. В какой-то момент я призвал армию Теней, а также своих фамилиаров — Крабогнома и Дракошу. Тени бесцельно летали по туманному ущелью. Зато фамилиары остались рядом со мной. Дракоша распахнул ослепительно белые крылья и дыхнул на меня ледяным огнём.

— Великан-хозяин-друг! — слова Крабогнома долетали до меня, словно через толстый слой ваты. Я проморгался и встряхнул головой. Туман исчез. Но вдалеке я видел чёрные силуэты, которые плыли над землёй. Крабогном потянул меня за штанину и озабоченно спросил: — С вы всё порядка?

— Всё хорошо, — я протёр лицо ладонью, смахивая наваждение. — Спасибо.

— Пожалуйста, — ответил Дракоша и поправил бриллиантовое ожерелье. Он был обвешан драгоценностями. Во рту он перекатывал золотую зубочистку с сапфировой каплей. — Здесь плохая аура. Очень плохая. Давайте уйдём отсюда?

— Нет, мне нужно… — я нахмурился, вспоминая, зачем сюда спустился. — Мне нужно отыскать, куда ведут нити. Мой ментальный блок слишком слаб.

— Кто-то пытается нас прогнать, — предупредил Дракоша.

— Ага, — поддакнул Крабогном. — Через минута выпрут. Тяжело. Давит.

— Я могу поставить ментальную защиту, — предложил Дракоша. — Правда, она протянет не больше часа. Когда это время закончится, тебе лучше уйти куда-нибудь подальше. Папа, зачем ты вообще сюда пришёл? Это плохое место, и… они здесь плохие. Злые.

— Кто они? — уточнил я.

— Они, — Дракоша указал крылом на тёмные фигуры. Зубами он подцепил у себя со спины серебряный браслет, прищурился и обдал его ледяным пламенем. Сграбастав лапой расплавленную серебряную лужицу, он приложил её к моему запястью. Холодный металл бесследно впитался в кожу. Я не сопротивлялся и молча ждал объяснений. Дракоша просто не сможет причинить мне вред из-за нашей связи как фамилиара и хозяина. Он удовлетворённо фыркнул и сказал: — Действие амулета будет ослабевать. А чтобы вы об этом не забыли, из твоей руки будет литься жидкое серебро. По каплям. Ты почувствуешь, когда упадёт последняя капля.

— Благодарю, — я ласково погладил его по чешуйчатой голове.

— Великан-хозяин-друг, мне очень хотеться кого-нибудь пугать до смерти, — испуганно выпалил Крабогном. — Прям настоящая до смерти! Можно я пойду отсюда?

Вторя его словам, вокруг разъярённо взвыли Тени. Ох, это ущелье отвратительно влияет на тех, кто его посещает. Я отозвал Теней и велел фамилиарам:

— Сматывайтесь.

Оставшись в одиночестве, я просканировал пространство. От загадочных фигур исходила мощная энергия — что-то подобное я ощущал, когда путешествовал с Гермесом. Но его магия была сильнее. Будто по ущелью бродили Боги, но слабые. Изгои? Я потянулся к информационному полю — оно рябило и шло помехами. Можно было понять только то, что таинственные незнакомцы не несут опасности. Нет, неправильно. Технически они были опасны, потому что источали волны безумия и буйного помешательства. Но делали это не специально и фактически были не враждебны. Я не уловил их имён, но если они не собираются кидаться в драку, то какая разница? Главное — чтобы не мешали отыскать, куда ведут нити Грозовой Жемчужины.

В голове окончательно прояснилось — амулет Дракоши отлично работал. Три светло-жёлтые нити вились по дну ущелья. Но в какой-то момент они… раздвоились. Теперь передо мной было шесть нитей, убегающие в темноту в одном направлении. Вот так поворот. Я ускорился — время работало против меня, и следовало поспешить. Постепенно я перешёл на бег и не заметил, как проскочил место, где обрывались все шесть нитей. Лишь метров через двадцать я затормозил, осознав, что светло-жёлтое сияние исчезло. Обернувшись, я увидел, что нити заканчивались у ног тёмных фигур.

— Привет, — осторожно проговорил я, приготовившись к любой реакции. От добродушных объятий до яростной агрессии. Но фигуры молчали и не двигались. Я приблизился к одной из них: она стояла у стены, наклонившись вперёд так сильно, что казалось — вот-вот упадёт лицом вниз. Чем ближе я подходил, тем чётче становились черты незнакомца. Теперь я рассмотрел, что это был юноша с золотыми волосами. Из его спины росли великолепные крылья, напоминающие орлиные. Они были прикованы к стене толстенными цепями. Юноша был красив. Когда-то. Но его кто-то сильно изуродовал. Пухлый рот зашит грубыми стежками, глаза лишены век — пересохшие, покрасневшие, с лопнувшими капиллярами, они тупо пялились в пустоту. Я помахал перед его лицом ладонью, но он не отреагировал.

— Кто это с тобой сделал? — пробормотал я и глянул ему через плечо. Крылья держались на тонких полосках сухожилий. Их явно пытались отрубить, но почему-то остановились, не закончив начатое. Меня пробрал мороз по коже. Накатило осознание, что где-то в ущелье шастает маньяк, который издевался над Богом.

— Мва-а-а-а-ам-м-м-м! — промычал юноша, встрепенувшись. От неожиданности я вздрогнул и отскочил. Юноша завращал глазами и… шагнул вперёд. С мерзким хлюпаньем и хрустом сухожилия, державшие крылья, разорвались, и юноша, оттолкнув меня плечом, куда-то поплёлся. Перед ним образовался овальный светлый портал, и юноша ступил в него. Не прошло и двух секунд, как молодой Бог вернулся и встал на «своё» место. Крылья приросли к его спине. Не полностью, а как и раньше — на окровавленные сухожилия.

— Кто ты? — спросил я. Конечно, мне никто не ответил. Я направился к другой фигуре. Позади раздалось мученическое мычание. Я обернулся. Всё повторилось: юноша оторвал крылья, шагнул в появившийся портал и вернулся обратно. Я постарался абстрагироваться — меня прислали на Олимп не для того, чтобы спасать юных Богов. К тому же, возможно, его наказали за дело. Остановившись перед второй фигурой, я заглянул ей в лицо и остолбенел. Да они же с предыдущим бедолагой — близнецы! Просто идеальные клоны, если не считать того, что у первого зашит рот, а у второго — глаза. Этот тоже висел на своих почти-отрубленных крыльях и метался в бреду.

— Войны! Смерть! Не убивайте… Крах и отчаяние! Пощадите! — шептал он, метаясь из стороны в сторону.

Я читал много жестоких историй из греческой мифологии. Но обычно жестокость была направлена на провинившихся людей и разную нечисть. Не Богов. Или правила изменились? Я сомневался. Нет, всё-таки стоит уточнить.

— Гермес! — громко позвал я, и мой голос прозвучал как раскаты грома в оглушительной тишине. По ущелью раскатилось эхо.

— Чего тебе? — передо мной материализовался недовольный Гермес. Он открыл рот, чтобы отчитать меня, но замолк и растерянно заморгал, принялся озираться. Его лысина тускло поблескивала, хотя в ущелье было темно. — Куда ты меня притащил? Ты бы меня ещё на помойку заманил под благим предлогом! Ты, шутник, я не люблю, когда надо мной издеваются. Выходки с Герой тебе показалось мало?

— Да какие уж приколы, — перебил я. — И если вы помните, то я не знаю Олимпа. Без понятия, где у вас тут злачные места, а где и Богам прогуляться не зазорно. Меня сюда привела Грозовая Жемчужина. Я обнаружил кое-что странное и решил уточнить у вас — нормально ли это.

— Уточняй побыстрее, — потребовал Гермес.

— Вот, — я по очереди ткнул пальцем в изуродованных Богов. — Они всегда такими были?

— Ты о ком? — Гермес прищурился, вглядываясь в темноту, и вдруг закричал: — Да чтоб меня Гефест молотом перешиб! — из его рта полился поток ругательств. Вытерев вспотевший лоб, Гермес сказал: — Нет, они такими не были. Близнецы Гипнос и Танатос — повелитель кошмаров и управитель смерти. Один насылал ужасные ночные видения, а второй — забирал души, когда приходил их срок. Странно, люди продолжают умирать, как же… — он не договорил. В этот момент открылся портал, и Танатос повторил то, чему я уже несколько раз был свидетелем. Гермес крепко ущипнул себя за предплечье, словно проверяя, не спит ли.

— Почему никто не заметил? — поинтересовался я.

— Потому что они никому не нужны. Их избегают. Нет, когда Сизиф приковал Танатоса к скале, мы пришли ему на помощь. Но лишь потому, что он — Бог. Кровь от крови. Никто не любит их и не ждёт в гости. Предназначение Танатоса и Гипноса — не только пасти человечество, как собаки пасут стадо овец. Но и ограничивать Богов. Напоминать им, что они не всесильны, что они… То есть мы — не можем защититься от всего на свете. Никто не желал видеть лишнее напоминание об этом. Изначально Богиня Ночь родила их, чтобы наказать Кроноса. Помимо Танатоса и Гипноса, она родила Эриду, Апату, Кер и Немезиду.

— Ещё четверо. Кажется, я знаю, к кому ведут другие нити, — пробормотал я.

Гермес продолжил свой рассказ, пропустив мои слова мимо ушей:

— Сперва мы радовались их рождению. Кронос был диктатором в худшем проявлении — трусливых, злым, намертво вцепившимся во власть. Он жаждал править вечно. Дети же Ночи подтачивали его трон, ввергали его в безумство и вынуждали делать ошибки. В конце концов Кронос пал. Мы ликовали и даже пригласили детей Ночи на пиршество в честь победы над тираном. Но в тот же день… В тот же день я увидел свой первый кошмар. Афина рассорилась в пух и прах с Афродитой. Посейдон же потерял целое поселение преданных последователей — их выкосила чума. Тогда мы осознали, что ничем не защищены перед детьми Ночи.

— Отселить их в забытую всеми дыру показалось отличным решением? — я усмехнулся.

— Они не сопротивлялись, — огрызнулся Гермес. — О них как бы забыли. Поэтому это… — он махнул на Танатоса, — прошло незамеченным. Как бы мы их не сторонились, никто бы не сотворил такого. Преступника накажут. Когда найдут.

— Есть у меня подозрения, что издевательства над Танатосом и Гипносом как-то связаны с исчезновением Зевса. Может быть, кто-то помог Зевсу пропасть, а потом обезвредил детей Ночи? Они могли что-то увидеть, стать свидетелями преступления. Вы сможете привести их в чувство?

— Спрашиваешь, — высокомерно хмыкнул Гермес, произнёс какую-то тарабарщину и направил в Гипноса поток энергии. Я не успел понять, что произошло. Просто обнаружил, что валяюсь в пятидесяти метрах от точки, где только что стоял. Голова болела, с виска капала кровь. Я приподнялся и, пошатываясь, схватился за стену, чтобы не грохнуться. Чуть правее раздался хрип: — Помоги!

Несколько долгих секунд я не мог понять, откуда доносится звук. Мозг просто не мог обработать увиденное. Гермеса впечатало в твёрдую горную породу — от удара образовалась яма в форме его тела. Бог торговли и хитрости не мог пошевелиться — не позволял каменный гроб. Вся передняя сторона его тела превратилась в кровавое месиво. Я аккуратно раздробил камень вокруг Гермеса. Пыль и камешки посыпались на его раны, и он сдавленно застонал. Очень скоро он начал громко материться. Ну, освобождение требует жертв, что поделать. Наконец, выбравшись из ловушки, Гермес решительно наступил на Гипноса. Я уж думал, что он совсем растерял инстинкт самосохранения и снова ударит, но нет — Бог создал крошечный энергетический шарик и щелчком пальца подтолкнул его к Гипносу. Как только шарик дотронулся до Бога кошмаров, произошёл взрыв. Слабый, но и его силы было достаточно, чтобы мне в лицо полыхнуло жаром.

— Защита, — прошипел Гермес с ненавистью. — Очень сильная защита. Я не смогу восстановить близнецов. Скорее всего, никто не сможет. Но я позову Афину. Погоди… — он нахмурился. Я буквально слышал, как в его черепной коробке крутятся винтики. — Ты сказал, что тебя сюда привела Грозовая Жемчужина. Она привела тебя к ним?

— Не совсем. Я просто успел проверить только их, — ответил я и прошёл к третьей фигуре, на которой обрывалась раздвоенная нить артефакта Зевса. В ней было что-то странное, неестественное.

Видимо, у Гермеса было зрение получше моего, потому что он шокированно ахнул и, согнувшись, от души блеванул и забрызгал свои крылатые сандалии. Мне же пришла в голову странная мысль: что Боги меня разыгрывают. Глупо, бессмысленно, нелепо. Просто потому, что могут. Но я тут же её отмёл как идиотскую.

Передо мной стояла девушка.

Две девушки.

Они стояли спиной к спине, полностью обнажённые. Поэтому я мог видеть, что их кожа на плечах, руках, ягодицах и ногах срослась. Судя по всему, обе Богини имели крылья — те переплелись, изогнулись, сломались и сварились в нечто невразумительное. Нефункциональный комок перьев и плоти. Их тела были покрыты ссадинами, царапинами и синяками. Богини качались из стороны в сторону, погружённые в глубокий транс. Пока мы их рассматривали, они встрепенулись.

— Из-за тебя! Всё из-за тебя! — закричала одна из них.

— Нет, это ты! Я отомщу! — вопила другая.

Они начали бороться, и это выглядело бы курьёзно и смехотворно, если бы не было так тошнотворно и пугающе. Уродливый голем, состоящий из двух Богинь, бил сам себя — кусал, рвал, кусал, дёргал. Открылись и закровоточили старые раны — из некоторых выступил гной. Борьба была короткой — скоро Богини обессиленно уронили руки и продолжили качаться, словно в такт неслышимой колыбельной.

— Знакомься, Эрида — владычица раздора и Немезида — царица мести, — выдавил Гермес. Его раны почти все затянулись. По нему уже нельзя было сказать, что недавно он валялся, вбитый в скалу.

— Что-то подсказывает, что на концах оставшихся двух нитей нас ждёт не менее отвратительно зрелище, — вздохнул я и кивнул на противоположный край ущелья. Две фигуры находились словно за мутной стеклянной стеной. Если смотреть на них боковым зрением, стена исчезала. Но если обратить на них прямой взгляд — стена не позволяла рассмотреть ничего, кроме смутных очертаний. На удивление преграда оказалась простой иллюзией, и мы преодолели её без малейшего сопротивления.

— Изнанка меня подери, — я отвернулся и сплюнул горькую слюну. К горлу подкатила желчь.

— Согласен, — откликнулся Гермес.

Опять две Богини. Одна была прикована цепями к стене. Она не шевелилась. Вторая была абсолютно свободна. Она держала здоровенный тесак, которым отрубала конечности скованной Богини или потрошила её. Это было не убийством, а мучительной пыткой. После каждого взмаха тесаком Богиня-мучительница ждала, когда конечности снова прирастут, а раны на животе затянутся. И повторяла экзекуцию. Гермес с гневным возгласом попытался перехватить вскинутую руку, сжимающую тесак, но снова бахнул взрыв и нас отшвырнуло на добрые пятьдесят метров.

— Защита, — прорычал Гермес. — Да что же за зверство!

— Кто-то очень сильно её не любит, — сказал я, указывая на пленённую Богиню. По её щекам текли слёзы.

— Это Апату, повелительница обмана, — Гермес цокнул языком. — Когда-то она пленила самого Зевса. Так запудрила ему мозги, что над ним потешался весь Олимп. Он изгнал её в человеческий мир, но она, конечно же, обманом проскользнула обратно. Зевс знал об этом, но притворился, что не знает. Если бы он не исчез, я бы подумал, что он устроил показательную казнь. Ты понял, почему Грозовая Жемчужина указывает на них?

— Нет, — я нагло соврал. Потому что была у меня одна идея… Но я хотел её сперва проверить. Сможете меня подкинуть до портала?

— Я тебе не такси, — фыркнул Гермес. — Доберёшься пешком. И карту сделай.

— Я вам понадоблюсь? В смысле на вашем божественном собрании, в качестве свидетеля?

— Каком собрании? — Гермес вопросительно приподнял брови.

— По этому поводу, — я обвёл рукой Богов и Богинь, над которыми кто-то вдоволь поиздевался.

— Разберёмся без любопытного человечишки, — усмехнулся Гермес, и по тому, как он это сказал, я понял: не будет никакого собрания. Гипнос, Танатос, Немезида, Апату и Эрида были изгоями. Зачем поднимать панику из-за тех, чьё исчезновение никто не заметит? Гермес собирался замести всё под коврик.

— Хорошо, — я попрощался с ним и поспешил на выход из ущелья. С пальцев всё быстрее лилось жидкое серебро. Я успел вовремя — стоило мне выбраться на поверхность, как на землю сорвалась последняя серебряная капля. Я облегчённо опустился на зелёную траву и вздохнул. Что-то мне совсем не хотелось отслеживать, куда ведут ещё две нити Грозовой Жемчужины.

Глава 20

Я потратил несколько часов на то, чтобы изучить Олимп и составить карту. Конечно, я исследовал далеко не все уголки божественного измерения, но теперь точно не заблужусь. Я отметил на карте места, куда меня привели предыдущие нити. В принципе, у меня оставалась энергия и я мог бы посмотреть, куда вьётся пятая энергетическая нитка, но… Зачем торопиться, если можно заняться собственным развитием? Я вернулся на Землю через Храм Гермеса и отправился в поход по Данжам. Следующие две недели опять превратились в день сурка — я убивал монстров, поглощал кристаллы и тренировался со Святовитом. Душу особенно грело, что временные заклинания — Торможение и Стирание — я активировал всё быстрее и быстрее. В сравнении с недавним прошлым прогресс был значительным.

В перерывах между охотой и тренировкой — когда не спал, разумеется, — я размышлял, как связано исчезновение Зевса и все эти изуродованные Боги. Ладно Прокруст — полубог, которого наказали за преступления. О нём никто не беспокоился. Но Танатос? Не то чтобы я был знатоком греческого Пантеона, но мне кажется, что Бог смерти в нём не последнее лицо. Да ещё и Гермес так старательно заметает всё под коврик. Дурно пахнет… Может ли быть такое, что Перун добрался до Зевса и запустил грязные лапы в Олимп? Греческим Богам застилают глаза их собственные интриги — они просто не могут осознать (или поверить), что им угрожает реальная опасность. Радуются, что Зевс свалил куда подальше. И не задумываются, что могут исчезнуть вслед за ним.

— Ну что же… Ответственный момент, — я удобно расположился на гостиничной кровати. Сегодня я прорвусь на девятый ранг и открою девятую ранговую способность. — Крабогном!

— Великан-хозяин-друг? — передо мной материализовался зловредный дух.

— Последний рывок, — я улыбнулся. — Подготовь моё магическое ядро к прорыву.

— Скоро быть совсем как новенький, — Крабогном встряхнул клешнями.

Я закрыл глаза и погрузился в медитацию — перенёсся в безразмерное пространство, посреди которого пылал огромный костёр. Если раньше у магического ядра был неровный и слабый свет, то сейчас его сияние слепило. Тёмных пятен и трещин почти не осталось. Я оглянулся. Вокруг толпились Тени различных животных и монстров. Я чувствовал их желание прикоснуться ко мне, от них исходило приятное тепло. Как приятно снова стать полноценным хозяином своей магии! По моему приказу несколько Теней превратились в крылья, и я взлетел, осматривая свои владения. Тысячи Теней задрали головы, провожая меня взглядами. Я чувствовал каждую из них и полностью контролировал. Я рассмеялся — с истинным облегчением, впервые за долгие месяцы.

Крабогном тем временем отыскивал и соединял последние осколки моего магического ядра. Я ощутил, когда он закончил. Невообразимое чувство целостности. Словно я был сломанным, но не подозревал об этом, а потом — бац! — и восстановился. Потрясающе! В тот же момент я прорвался на девятый ранг — это произошло легко и просто. По телу пробежала прохладная волна, и я испытал прилив наслаждения. Великий учитель Анаксагорас часто говорил, что магия — лучшая в мире любовница. Только сейчас я понял, что он имел в виду. Вернуть свои силы в полной мере — это было близко к оргазму.

Полюбовавшись восстановленным магическим ядром, я вышел из медитации. Крабогном радостно приплясывал вокруг кровати:

— С возвращенья! С возвращенья!

— Спасибо, — я улыбнулся. Меня переполняло желание отблагодарить Крабогнома. — Ты свободен. Я освобождаю тебя. Можешь делать что пожелаешь. Например, опять ограбить казино.

Крабогном замер — превратился в маленькую чёрную статую. Я даже просканировал его — убедился, что он не помер от счастья. Но Крабогном меня удивил. Вздрогнув, он запричитал и кинулся мне в ноги:

— Не выкидывать меня, великан-хозяин-друг! Я быть хорошим слуга! Самым лучшим друга! Я никого-никого никогда-никогда не разыгрывать!

— Нет, ты не понял, — я потормошил его. — Ты свободен. Свобода — это хорошо.

— Свобода — это плохо, — отрезал Крабогном и продолжил рыдать.

Ну что сказать… Я потратил больше часа, чтобы его успокоить. Крабогном отказывался покидать гостиницу, семенил за мной хвостиком и постоянно переспрашивал: «Точно-точно не выгонять?» Только после моих горячих заверений, что он навечно останется моим фамильяром, Крабогном наконец успокоился. Но всё равно ещё минут сорок придумывал предлоги, чтобы не уходить.

— У вас синяки под глаза, — заявил он. — Вы — спать. Я — сторожить.

— Я уже поспал. Всё замечательно, — я закатил глаза. — Можешь заниматься своими делами. Если понадобишься, я обязательно вызову.

— Ладно, — неохотно согласился Крабогном и растворился в воздухе.

Теперь можно заняться девятой ранговой способностью. У меня ещё оставалась надежда, что она будет отличаться от шестой, седьмой и восьмой, а не станет очередным «усилением». Сконцентрировавшись на Виктории Столыпиной, я попытался направить магию в нужную сторону. Как победить чудовище, которое подчистую уничтожает живую и неживую материю? Как убить монстра, который фактически превратился в прожорливую бездонную бездну? Разве чёрную дыру можно закрыть? В грудной клетке разлился жар, перехватило дыхание — девятая ранговая способность открылась. Мне не нужно было проверять её, чтобы понять — она точь-в-точь повторяет восьмую. Только раз в сорок сильнее. Я поморщился. Не допустил ли я ошибку? В сражении с Перуном все способности ниже седьмой будут бесполезны. Если бы я не зациклился на Столыпиной, у меня могло быть четыре разных навыка, которые бы дополняли друг друга. А сейчас — всего лишь один, с вариацией в силе. Не променял ли я шило на мыло?

Время покажет.

Я пошёл в ванную — умыться и почистить зубы. Из зеркала на меня глянул зомби. Свеженький, ещё не разложившийся, но всё-таки зомби. Сливовые синяки под глазами, уставший взгляд, осунувшееся лицо. Мда. Магия позволяла мало спать, но недосып на внешности сказывался.

— Великан-хозяин-друг! — Крабогном появился на раковине, как раз когда я нагнулся к крану. От неожиданности я чуть не навернулся. Крабогном заботливо меня поддержал и преданно заглянул в глаза: — Нужен помощь? Я следить, чтобы вы не падать. Хотеть, я натереть кафель воском?

— Спасибо, не надо, — терпеливо вздохнул я.

— Всегда рядом, — торжественно заявил Крабогном и медленно-медленно потопал к выходу. На пороге он притормозил и оглянулся, будто ждал, что я его окликну и попрошу остаться. Поняв, что я не собираюсь этого делать, он исчез.

Причесавшись, я ещё раз взглянул в зеркало. Ну, будем считать, что привёл себя в порядок. Кому не нравится — пусть не смотрит. Впрочем, переживать было не о чем — на Олимпе я никого не встретил. Пятая нить была самой запутанной и прозрачной. Она постоянно клубилась, терялась в траве и сваливалась в узлы. К тому же Грозовая Жемчужина словно сопротивлялась — время от времени отключалась, показывала ложный след и в целом вела себя странно. Мне даже показалось, что кто-то пытается перехватить контроль. Но странности так же резко прекратились, как и начались. Спустя четыре часа блужданий я, наконец, нашёл, где заканчивается светло-жёлтая энергетическая нить.

Прямо перед носом трёхголовой собаки. То есть — перед тремя носами. Цербер совсем не походил на грозного пса, про которого я читал в книжках. Да, он был здоровенным… но очень худым. Да у него рёбра торчали! Все три языка вывалились и выглядели пересохшими — псина помирала от жажды. Однако, несмотря на истощение, Цербер помнил о своих обязанностях — он пристально следил за каждым моим шагом и угрожающе рычал, если я подходил слишком близко к тёмному проходу, ведущему в пещеру.

— Думаю, мы сможем договориться, — хмыкнул я.

Смотаться на землю, в продуктовый магазин и ветеринарку, заняло меньше часа. Я вернулся с пакетом еды и собачьих игрушек. Цербер моментально учуял запах мяса. Его взгляд метался от пакетов ко мне и обратно. Назревал внутренний конфликт. Я вытащил кусок говядины, отрезал кусочек и бросил Церберу. К его чести, он не накинулся на мясо сразу же — подозрительно обнюхал его, постоял пару минут и всё-таки проглотил. Даже со своего расстояния я услышал, как у него заурчало в желудке.

— Хороший пёсик, — похвалил я ласково и бросил ему вторую порцию. Я специально отрезал небольшие кусочки, чтобы у меня было время установить контакт до того, как он наестся. Я достал миску, налил воды и подтолкнул к Церберу. — Угощайся.

Он позабыл о недоверчивости и принялся жадно лакать. Его хвост слабо дёрнулся. Мне понадобился большой говяжий стейк и мозговая косточка, чтобы с ним подружиться. Наевшись от пуза, Цербер ткнулся мне в колени головами — все три головы требовали поглажек. Я почесал его за ухом, и он перевернулся на спину, подставляя живот. Чёрная шерсть, горящие красным огнём глаза, когтищи на лапах — прям-таки воплощение милого домашнего питомца. Ну, владельцу ада вполне подходит. Правда, он почему-то забросил своё домашнее животное. Ой-ой, мучают меня плохие предчувствия… Я оставил Церберу две полные миски с едой и водой и осторожно прошёл в пещеру.

Коридор с низкими потолками вывел в просторный зал. По нему бесшумно ходили двенадцать фигур. Они не обратили на меня внимания, изредко о чём-то переговариваясь. Я подошёл поближе и прислушался.

— Горе мне, горе! — взвыл седой старик и начал рвать на себе волосы. — Я слышу плач многих людей по своим близким. Никто не желает отпускать возлюбленных и родителей, детей и друзей. Боль их отдаётся в моём сердце!

— Перестань ныть, — прервала его молодая девушка. — Мне достаточно их переживаний. Я никогда не хотела чужих волнений! Зачем меня назначили их покровительницей? Ни секунды я не могу провести в покое… Груз чужих переживаний лежит на моих плечах!

Я обошёл их по широкой дуге и направился, куда вела меня энергетическая нить. Только вот была маленькая проблема. Она проходила через стену. Ни двери, ни туннеля, ни лаза. Даже трещины нет. Как мне пробраться дальше? Притащить буровую установку? Я просканировал стену — скала, даже без воздушных карманов. Я вздохнул и подошёл к молодой девушке, которая причитала о переживаниях.

— Проше прощения. Подскажите, пожалуйста, как пройти дальше? — спросил я, сохраняя невозмутимость.

— Ты — Бог? — прищурилась девушка.

— Нет, — честно признался я.

— А ты видел Богов?

Её вопрос был неожиданным. Я хмыкнул и ответил:

— Моим провожатым был Гермес. Так что — да, я видел Богов. Меня наняли, чтобы…

— Неважно, — отрезала девушка. — Мне наплевать на тебя и твои заботы. Я слышу жалобы всех людей, что находятся там, на поверхности, — она неопределённо взмахнула рукой. — Ты видел только Гермеса? Тебе не встречались крылатые Боги?

— У Гермеса крылатые сандалии.

Девушка пристально на меня уставилась и с подозрением произнесла:

— Ты меня дразнишь? Я чувствую… Да, ты меня дразнишь. Ты видел крылатых Богов? Ты знаешь, где они? Где Танатос? Где Гипнос? Куда они делись? — она крепко сжала мои руки, наклонилась и прошептала: — Кто-то забрал их. Мы все жили здесь, перед воротами загробного мира. Это было нашим убежищем, нашим спасением… Но однажды Гипнос и Танатос словно что-то услышали. Да… Да! Они переглянулись и ушли. Они не вернулись. Так что, ты видел крылатых Богов?

— Они в компании с Немезидой, Эридой и… гм, остальными, — я забыл имена других искалеченных Богов и притворился, что закашлялся. Против Гермеса я решил не идти. Если он хочет сохранить всё в секрете, пусть будет так. Я улыбнулся и соврал: — С ними всё в порядке. Им вроде бы нравится на Олимпийских лугах.

— Хорошо, хорошо… — девушка обхватила себя руками и судорожно вздохнула.

— Обмен информацией? — я помахал перед её носом ладонью. — Ты узнала о Танатосе и Гипносе. Теперь расскажи, как мне пройти сквозь стену?

— Без приглашения не пройдёшь, — бросила она и отвернулась. — В прошлом столетии… Или в прошлом тысячелетии? В общем, слишком много героев пытались пробраться в загробный мир. Они беспокоили души умерших, устроили неразбериху на Лугах Асфоделя. Один болван устроил взрыв на Островах Блаженных. Аид рассердился. Очень сильно. И закрыл подземное царство. Если хочешь туда попасть — получи приглашение от Аида или умри.

— А среднего не дано? — пошутил я.

— Оставайся с нами, — предложила девушка. — Если обещаешь не плакаться о своих бедах. Я — Тревога, и мне довольно чужих волнений.

— Как зовут остальных?

— Траур, Болезнь, Старость, Страх, Голод, — представила она всю компашку. Другие Боги продолжали меня игнорировать. Судя по всему, они не только покровительствовали какому-либо явлению, но и напрямую от него страдали. Голод был костлявым парнем — буквально скелет, обтянутый кожей. Болезнь была покрыта язвами и металась в бреду. Старость едва не рассыпалась от древности.

— Как связаться с Аидом? Я что-то не вижу дверного звонка.

— Принеси жертву, — Тревога пожала плечами. — Аиду редко приносят жертвы. Его не любят — ни люди, ни Боги. Никто не любит смерть. А нас уже, наверное, и Богами не считают. Я не помню, когда получала жертву в последний раз. Мы живём на энергии подземного царства. Если она иссякнет, закончимся и мы. Разве это честно? Я разделяю с людьми все их самые потаённые волнения, а они даже не помнят о моём существовании. Или помнят, но проклинают…

Да чтоб меня в Изнанку затащило!

Я покинул Олимп — в Храме Гермеса на меня уже косо посматривали. Жрецам явно хотелось напомнить мне, что у них вообще-то не проходной двор. Ничего, потерпят. Интернет подсказал, что Аиду обычно подносят алкоголь, сладости и золото. Я переписал на листочек ритуал, который нужно провести, чтоб наверняка сработало и Аид услышал мою просьбу.

— Гав! — поприветствовал меня Цербер, когда я вернулся к пещере. Он вилял мне хвостом, как старому доброму знакомому.

Никто из Богов не поинтересовался, что я делаю. Тревога забилась в дальний угол и громко стенала о своей несчастной доле. Я начертил на земле квадрат — символический алтарь — и выложил на него все подношения. Начертил нужные знаки, зачитал нужные слова и пролил немного крови. Ничего не произошло. Я повторил ритуал. Аид упорно молчал. А вот слизь кикиморы тебе в задницу! Я не отступлю! Ещё посмотри, кто кого переупрямит. Мне нужно попасть в загробный мир — значит, я попаду. Мне торопиться некуда. Я просто снова и снова проводил ритуал жертвоприношения. Когда-нибудь Аиду надоест и он появится — хотя бы для того, чтобы меня заткнуть.

Но я ошибся.

На сороковой, что ли, раз я ощутил, как мне будто бы… отвечают? Голос был едва слышным. Не голос, а дуновенье ветра. Он доносился издалека, и я не мог разобрать слов. Стена передо мной зашевелилась и разъехалась в разные стороны. Из темноты выступил косматый старик — его борода была в колтунах, волосы всклокочены, а лицо покрыто грязью и пылью. Он опирался на длинный посох. Он был седым как лунь, хромал и горбился, но от него исходила невероятная сила.

— Мальчишка, — прохрипел он, взглянув на меня. — Ты получил приглашение. Аид ждёт тебя.

Старикан развернулся и быстрым шагом ушёл в глубь пещеры. Мне пришлось его догонять.

— Деньги есть? — спросил он.

Я протянул ему купюру в пятьсот драхм. Он цокнул языком и скривился:

— Только монеты. Нет? Через Стикс сегодня не поплывём. Перекину тебя порталом.

Я и мяукнуть не успел, как меня засосало в пространственный вихрь и выкинуло в шикарном цветущем саду. Я обомлел — чего-чего, а такой красоты в загробном мире не ожидаешь увидеть. От любования цветами меня отвлёк голос, который меня звал. Он звучал громче, но был всё таким же измученным и слабым.

— Помоги! Помоги… — умолял он.

— Где ты?

— Розовые кусты…

Чёрные прекрасные розы уже почти отцвели. На земле, под тёмными осыпавшимися лепестками, что-то шевелилось. Я опустился на корточки и сдул лепестки. Передо мной лежал мужчина — полузакопанный, с серой кожей и впалыми глазами.

— Помоги… Помоги, Персефоне… — он указал глазами вправо.

Я тяжело сглотнул. То есть это Аид?

Глава 21

— Помоги Персефоне! — повторял, как заведённый, Аид.

Я отодвинул ветки розового куста и негромко выругался: розы росли на теле женщины. Когда-то она была прекрасной, но сейчас на её коже расцветали ужасные чёрные пятна, а корни роз проросли в её разорванную грудную клетку. Мёртвые глаза, покрытые бельмами, слепо смотрели куда-то вверх. Губы были то ли объедены, то разодраны когтями, из-за чего лицо Персефоны навеки вечные застыло в пугающем оскале. Неприятный сладковатый запах ударил в нос — тело явно пролежало здесь не один день и уже начало разлагаться. И оттого можно понять, почему я дёрнулся и отпрыгнул в сторону, как ужаленный, когда Персефона внезапно повернула ко мне голову и вытянула руки в молчаливой мольбе.

— Как мне ей помочь? — отчего-то шёпотом произнёс я. — Она мертва? Или нет… Не понимаю.

Сканирование показало, что от неё исходила странная, едва уловимая энергия. Но её сложно было назвать человеческой или божественной. Я пригляделся. Точно! Энергия поступала в тело Персефоны из розовых кустов. Я видел, как со всего огромного сада, под землёй, к ней тянутся корни всех роз. Невероятно! Фактически растения поддерживали подобие жизни в трупе. Энергетическая светло-жёлтая нить не разделялась, как в предыдущем случае. Она была всего одна и вела к сердцу Аида. Он — брат Зевса. Гипнос, Немезида и остальные тоже приходятся Зевсу дальними родственниками. В этом дело? Грозовая Жемчужина почему-то считает, что они ему принадлежат? Кровь от крови? Нет, глупости.

Я направил сканирование на Аида и почувствовал, что в его ауре трещат проблески чужой энергии. Я всё больше склонялся к тому, что внутри «жертв», к которым вели нити, скрывались какие-то артефакты. На заднем плане возникла абсурдная мысль: кто-то расчленил Зевса и спрятал его по кускам в других Богах. Тьфу, в следующий раз нужно выключать на ночь телевизор — мозг, видимо, впитал что-то из ужастиков.

Я повернулся к Аиду и сказал:

— Ничего не могу сделать. Это не в моих силах. Может быть, мне преподнести вам ещё несколько жертв, чтобы вы сами…

— Она шевелится? — спросил Аид.

— Да, но сейчас снова замерла. Что произошло?

Аид помолчал, вращая глазами. Он был в полубреду и не мог связно мыслить, поэтому не ответил на мой вопрос. Он вообще скакал с темы на тему и постоянно переспрашивал, в каком состоянии Персефона. Жена занимала всего его мысли, он совершенно не беспокоился о своей жизни. Я вздохнул и принялся готовиться к ещё одному жертвоприношению — надеялся, что это улучшит самочувствие Аида. Однако, когда я уже начал ритуал, он встрепенулся и резко схватил мою руку.

— Бесполезно, — прохрипел он. Видимо, его сознание немного прояснилось. Он зло, издевательски рассмеялся, но издёвка относилась не ко мне, а к нему самому. Аид потешался над собой. Когда приступ истерического веселья закончился, он пробормотал: — Ему нужен был только один. Так он сказал. Я сильнее, чем Персефона… Он выбрал меня. Он убил её… Убил! Эксперимент… Сказал, что убивает Бога впервые. Навсегда, по-настоящему… Но он ошибся. Убил её в саду, в её детище. Магические розы… Они помогли хозяйке. Моей Персефоне…

— Отпустите, — произнёс я ровным голосом. — Мне нужно закончить ритуал. Вы станете сильнее.

— Не стану, — отрезал Аид. — На короткое время… Ничего не станет прежним, пока он жив… Пока внутри меня…

— Кто жив? Что он оставил?

Аид, зажмурившись, помотал головой, выгнулся дугой и безвольно обмяк. Я всё-таки закончил ритуал, похлопал Бога по щекам, но без толку. Никакого эффекта. Да чтоб меня Изнанка сожрала! Я был уверен, что у меня есть ещё время, и задавал неправильные вопросы.

Я встал и поплёлся к реке Стикс. Харон сидел в лодке, причаленной к противоположному берегу.

— Назад дороги нет! — прогромыхал он.

— Я живой.

— Наплевать. Правила есть правила. Я переправляю души только в загробное царство. По остальным вопросам обращайся к Аиду. Жалобы, предложения… — Харон с осуждением сплюнул. — Понапридумывали же. Вот в наши дни мертвяки просили, чтобы их доставили в Элизиум. Ну, или хотя бы — минули Тартар. А нынешней поколение? Тьфу! Только и умеют, что права качать.

Я прищурился:

— А давно ли Аид появлялся в последний раз?

Харон насупился, и я понял, что попал в точку.

— Его исчезновение не вызвало подозрений? — с недоверием уточнил я.

— Менеджмент! — важно поднял указательный палец Харон. — Что ты на меня пялишься, как турист на Афинский Акрополь? Приходится учить новые словечки, иначе вообще бы никого не понимал. Аид — прекрасный царь и управленец. Он превратил загробный мир в идеальный механизм. Конечно, Аид постоянно проверял, как он работает, но в этом не было необходимости. Триста лет — и ни одного происшествия! Всё было спокойно, все были спокойны. Мы решили, что Аид просто взял отпуск.

— На триста лет? — я скептически изогнул брови.

— Он у нас трудоголик, — не без гордости сообщил Харон. — Никогда не отдыхал! Так что триста лет — заслуженная передышка.

— Аид умирает, — сказал я.

В мгновение ока Харон перенёсся через Стикс и материализовался в паре шагов от меня. Он наклонился и просипел:

— Заткнись! Не вызывай панику! — он воровато оглянулся и продолжил: — Пока все думают, что Аид следит за порядком, никто оный порядок не нарушает. У меня нет полномочий что-то изменить. Ни у кого нет. Только у Аида и Персефоны… — он замолчал и озабоченно потёр лоб. — Мы можем только ждать, когда другие Боги пожелают встретиться с Аидом и правда выплывет наружу. И я надеюсь, это случится нескоро!

— Почему? — я прищурился. — Погоди, погоди, я догадаюсь. Только Аид искренне беспокоился о загробном мире и его усопших жителях? Боишься, что при чужом руководстве здесь начнётся разруха?

— Боюсь? — расхохотался Харон. — Уверен! Они обязательно попытаются урвать сладкий кусок, а потом забудут про подземное царство! А порядок уже нарушится, всё полетит кувырком. Но никто ничего исправлять не будет! Так что… — он развёл руками. — Пусть всё идёт своим чередом. Располагайся с удобством, юноша. Ты будешь гостить здесь очень долго. Людям нельзя доверять, вы слишком болтливы. Укротить ваш неугомонный язык можно только одним способом: заперев его вместе с вами!

— Ошибаешься.

— Да неужели? — снова рассмеялся Харон.

— Ужели, — я улыбнулся. — Меня наняли Олимпийские Боги, чтобы я разыскал Зевса. Если я пропаду, то Гермес начнёт меня разыскивать. И, разумеется, придёт сюда. Велика вероятность, что он захочет перекинуться парочкой слов с Аидом.

— Ты лжёшь.

— Проверим?

Харон молча сверлил меня взглядом на протяжении нескольких минут, а потом неожиданно… увеличился. Он превратился в настоящего великана — больше шести метров ростом — и выпустил магию наружу. Вокруг нас образовалась огромная энергетическая сфера — неоново-голубая, искрящаяся и яркая. Если бы я был первого–третьего ранга, то сейчас бы уже валялся на земле и молил о пощаде. Но девятый ранг мог выдержать демонстрации и похуже.

— Не думай, что я беспомощный старик, — проговорил Харон. — Если ты проболтаешься, я покину свой пост и отправлюсь в ваш мир. Я отыщу тебя, где бы ты ни прятался. Я проведу через Стикс всех, кого ты любишь и кто тебе дорог, даже если их срок не пришёл.

— Договорились, — сказал я спокойно. — Только не забудь про Цербера. Он оголодал. Если охранник загробного мира сдохнет, возникнут вопросы.

Вместо ответа Харон перекинул меня ко входу в подземное царство — прямо к Церберу под нос. Благо, собакен уже считал меня едва ли не своим лучшим другом. Три головы радостно залаяли и, повалив на землю, принялись облизывать. Я со смехом отбился и отдал им остатки вкусняшек, а также наполнил миски с едой и водой.

— Не волнуйся, — я похлопал его по спине. — Харон о тебе позаботится.

Последняя энергетическая нить поблёскивала у меня под ногами. Вообще-то я планировал опять покинуть Олимп, поохотиться и подняться-таки на десятый ранг, но… Любопытство победило. Всё равно Гермес не требует постоянных отчётов — я легко могу соврать, когда именно распутал нити Грозовой Жемчужины. Интуиция подсказывала, что разгадка близка. Сконцентрировавшись, я направился, куда вела энергетическая нить. Она была самой запутанной. По-идиотски запутанной. Я буквально исходил весь Олимп и даже случайно вторгся на территорию Артемиды. Проклятая нитка по несколько раз кружила меня по одним и тем же местам — я даже подумал, что заблудился. Когда она привела меня к горе, на которой стоял особняк Зевса, я был готов бросить эти бестолковые поиски.

— Ладно, — я прикрыл глаза, успокаиваясь. — Сегодня проверю жилище Громовержца и на этом закончу.

Я поднялся на гору. Меня встретила мёртвая тишина. Особняк выглядел всё таким же заброшенным. Нить завела меня в дом, на второй этаж. Беспорядок был ужасным — мы с Гермесом не убирались после того, как Грозовая Жемчужина притянула к нам буквально все вещи Зевса. Пробираясь через завалы драгоценностей и артефактов, я вдруг уловил чей-то стон. Он исходил из стены — ровно оттуда, где заканчивалась нить. Ничего нового. Очередной изуродованный Бог.

На первом этаже я нашёл секиру и разрубил стену. В образовавшейся дыре висела женщина. Её руки и ноги были плотно прикованы к стене цепями. Она походила на скелет, обтянутый кожей.

— Кто это с тобой сделал? — спросил я.

— Ты… Кха-кха… Ты нашёл всех? — каждое слово давалось ей с величайшим трудом. Её губы не шевелились. Казалось, голос доносился из её туловища.

— Да, всех, — ответил я и нетерпеливо повторил: — Кто это с тобой сделал?

— Внутри нас… — прошептала она. — Посмотри внутри нас…

Женщина вырубилась и безвольно повисла в кандалах. Она что, предлагала вскрыть её? Она вообще выживет после такого? Я колебался. Стоит ли разгадка, чтобы так рисковать? Энергетическая нить скрывалась в животе женщины. Теоретически можно сделать аккуратный разрез и не задеть жизненно важных органов… Кто не рискует, тот не пьёт шампанского! В конце концов, Богов обычной раной, даже очень серьёзной, так просто не прикончишь. Я покопался в пожитках Зевса и нашёл остро заточенный кинжал, а также набор золотых иголок и шёлковых ниток. Вздохнув, я прижал остриё к животу женщины и надавил. БАХ! Меня впечатало в противоположную стену.

— А, ну то есть мои внутренние метания были бессмысленны? — пробормотал я с досадой. — Через такую защиту мне не пробиться даже при всём желании. Что бы не было спрятано внутри тебя, до него не доберусь.

Я задумчиво посмотрел на бессознательную женщину. Знала ли она, что находится под такой мощной защитой? Скорее всего — да. Но почему тогда она сказала: «Посмотри внутри нас», если понимала, что это невозможно. Был ли у её слов иной смысл?

Внутри нас, внутри нас, внутри нас…

Погрузившись в размышления, я постучал пальцами по бедру. В кармане штанов зашуршал бумажный лист — карта Олимпа, которую я сделал, чтобы не заплутать. Стоп. Меня осенило. Я спешно покинул усадьбу Зевса и громко позвал:

— Гермес!

— Чего тебе? — передо мной материализовался лысый Бог. В левой руке он держал кубок с вином, а в правой — жареную куриную ножку.

— Можешь сказать, где видели Зевса? — я протянул ему самодельную карту. — Энергетические нити очень запутаны. Сложно проследить, куда они ведут. Я подумал, что, может быть, Зевс оставил какие-то артефакты в местах, где недавно бывал.

— Тут, тут и тут, — ткнул пальцем Гермес, и на карте появилась россыпь красных точек. — В последнее время он стал затворником. Всё?

— Да, спасибо.

Гермес, не попрощавшись, исчез. Я расправил карту и отметил синим цветом места, в которых нашёл изуродованных Богов. Они образовали почти идеальный квадрат, и все красные точки находились внутри него. Получается, что Зевс появлялся только в строго ограниченной области? Он был заперт? Кто-то поработил его? А если он сделал это сам? Я нахмурился. Звучит бредово. Зачем ему себя ограничивать? Дело ясное, что дело тёмное. Та Богиня в особняке Зевса… Мне кажется, она — ключ. Если жертвоприношение временно помогло Аиду, то значит и её хотя бы на пару минут приведёт в сознание. Но как её зовут? Кому приносить жертвы?

Я метнулся кабанчиком в реальный мир. Нашёл в интернете адрес ближайшей библиотеки и побежал туда. Проблемы начались в неожиданном месте — мне категорически отказали выдавать книги на руки. Только читательский зал. Пришлось подключать Теней к операции «Украсть путеводитель по Богам». Заодно заскочил в магазин за «жертвами» и в гостиницу — за зелёнкой. Спустя пару часов я вернулся на Олимп, в особняк Зевса, и сравнивал лицо прикованной Богини с картинками. На букве «М» я остановился. Метида, жена Зевса. Истощение сильно изменило её внешность, но она была вполне узнаваема. Ну а дальше… Точно так же, как и с Аидом. Организовал импровизированный алтарь, провёл ритуал, сделал жертвоприношение. На десятом круге Метида пошевелилась.

— Внутри нас… — просипела она.

— Уже посмотрел! — я повысил голос, чтобы она точно услышала. — Зевса видели только в области, которая ограничена вашими телами. Почему?

Метида жадно глянула на алтарь и попросила:

— Ещё.

Я повторил ритуал жертвоприношения ещё восемь раз, и её кожа стала более естественного цвета. Не серая, как старый пергамент, а просто слишком бледная. Метида выпрямилась, размяла плечи и покрутила головой. В отличие от остальных изуродованных Богов, она сохраняла трезвый рассудок и довольно быстро набирала силы. Аид вырубился через пару минут и едва шевелил языком, а Метида выглядит бодрой, несмотря на крайнюю степень изнеможения, и падать в обморок явно не собирается.

— Болван! — с ликованием воскликнула она.

— Простите? — я напрягся.

— Не ты, — Метида ласково улыбнулась. — Спасибо, что вытащил меня из небытия.

— Кто с вами это сделал? — в который раз за сегодня я задавал этот вопрос?

Метида задумалась. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга в полной тишине. Наконец, она мягко, вкрадчиво протянула:

— Я расскажу тебе всё, если ты меня поглотишь.

— Что?

— Ты должен вобрать мою суть. Твоё тело останется твоим, я всего лишь займу его небольшую часть. Крохотную. Никакого дискомфорта. Ты даже не заметишь моего присутствия. А взамен я стану твоей советчицей и помогу в сражении, — она склонила голову на бок и бросила на меня лукавый взгляд. — Уж поверь мне, в скором будущем тебя ждёт тяжёлая битва.

— А где гарантии, что ты говоришь правду? Что ты не захватишь моё тело?

— Мы можем заключить магическую клятву.

— Как с фамилиаром, — я решил понаглеть и назвал цену, на которую не согласился бы ни один Бог. Постепенно понизим ставки и где-то на середине сторгуемся.

Но Метида меня удивила:

— Хорошо.

— Что⁈ — я не сдержал удивлённого возгласа.

— Человеческая жизнь для меня словно одно мгновение. Невероятно короткое мгновение, — Метида рассмеялась. — Рано или поздно ты умрёшь и я освобожусь. Я помогу тебе победить нашего общего врага и получу свободу.

Я подозрительно прищурился:

— Что-то не верится мне, что…

— Прочитай справку, — перебирала она и кивнула на «Энциклопедию Богов».

— Ладно.

Я перевернул страницу и вчитался в короткую статью.

«…предсказали Зевсу, что Метида родит ему сына, который превзойдёт его и свергнет с Олимпа. Зевс не желал походить на своего отца, Кроноса, который пожирал собственных детей. Но и власть терять он тоже не желал. Поэтому он нашёл выход: проглотил жену свою Метиду, вместе с нерождённым ребёнком, и через несколько месяцев родил из своей головы Афину, мудрейшую из Богинь. Таким образом он избежал рождения сына. А Метида осталась внутри Зевса и стала его верной советчицей».

— То есть вам не привыкать, — заключил я.

— Верно, — Метида улыбнулась. — Так что? Ты согласен?

Глава 22

Пока владелец Северных Гребешков расследовал загадочное исчезновение Зевса, деревня восстанавливалась после проклятия, обрушившегося на Марену. Оно затронуло не только грядки обычных овощей и магических трав, но и человеческие души. Старики — а жители Гребешков по большей части были пожилыми — успели привыкнуть к Богине. Она крепко обосновалась в их сердцах. Они были счастливы, что наконец-то, на старости лет, их услышала настоящая Богиня. И не только услышала, но и ответила на их молитвы! Но благословение исчезло так же быстро и внезапно, как и появилось. Марена заболела, и её болезнь распространилась на всё, что было вокруг неё. Жители Северных Гребешков запаниковали. Без сомнения, в деревне бы воцарился хаос, если бы не Лера и Вера — девушки руководили сельчанами и вселяли в них надежду.

Когда Марену куда-то спрятали, деревенские приуныли. Храм опустел без Богини, однако старики всё равно туда заглядывали и по привычке проводили ритуалы жертвоприношения. Они как бы притворялись, что ничего ужасного не произошло. Всё отлично. Всё, как и вчера. Жизнь вроде бы стала налаживаться. На фоне исчезновения Марены жители Северных Гребешков переключили внимание на Крабогнома — своего любимого духа-покровителя. Но… тот был слишком занят с Несвицкой. Странная, нелепая парочка — человек и Тень. И они плевать хотели на чужое мнение.

И так уж получилось, что именно в период, когда деревня остро нуждалась в чудесах, Додола случайно прокололась.

— Василий Иванович, ну куда вы? Поставка овощей и фруктов завтра. Сегодня нужно подтянуть концы по рукоделию. Мы обещали соседнему селу сорок пар шерстяных носков! А машина сломалась. Только вы можете выручить, — щебетала Лера, порхая вокруг бородатого сурового старикана. — Если вы уедете в Краснодар, то носки никуда не уедут! И нам придётся платить неустойку!

— Моя машина. Куда хочу — туда и еду, — пробурчал Василий Иванович. В нём взыграл приступ упрямства, характерный для малых детишек и пожилых людей. — У меня тыквы гниют. Надо срочно продавать!

— Да ничего с ними до завтра не сделается! — Лера всплеснула руками. Она и забыла, как тяжело бывало сладить с деревенскими. Когда появилась Марена, всё пошло как по маслу. Жители Северных Гребешков никогда не спорили с Богиней и делали, как она говорила. А Марене, разумеется, подсказывали Лера и Вера. Сейчас же вновь приходилось подключать все дипломатические навыки.

— Удивительно, сколько у тебя терпения, — хмыкнула Додола, которая как раз проходила мимо. — Зачем что-то ему доказывать, если можно сделать так?

Она щёлкнула пальцами, и все тыквы лопнули и превратились в оранжевые лужицы, которые быстро впитались в землю. Василий Иванович закричал в ужасе и схватился за сердце. Он не кинулся на Додолу с кулаками только потому, что не позволяло воспитание. На его вопли за считанные секунды сбежалась вся деревня.

— Что случилось?

— Кого убивают?

— Она! Она! — возмущённо повторял Василий Иванович, показывая пальцем на Додолу. — Она уничтожила мои тыквы!

— Девчонка-то? Ха! Это что же получается… Мы теперь проставляемся? — заржал коренастый дедок с завитыми усищами. — Ты так достал всех своими тыквами, что мы уж и сами были готовы… Того самого.

— Прям все тыквы? И без следа? — поморщилась бабулька в красном цветастом платочке. — Одна девчонка? Да не может быть.

— Ну как же не может, — обиделась Додола. — Очень даже может. Смотрите.

Она сделала несколько пассов руками, и перед изумлёнными деревенскими материализовались все тыквы. А потом — разом лопнули и оранжевой жижей впитались в землю. Кто-то ахнул, кто-то — восхищённо запричитал.

— А с тараканами так можешь? — поинтересовался дедок с усищами.

— Почему бы и нет, — пожала плечами Додола. — А что мне за это будет?

— Лукошко малины и бутылка самогона, — предложил дедок.

— По рукам.

Не то чтобы Додола пила самогонку и любила малину. Ей просто было невыносимо скучно. После развлечения с Литовским князем Ломоносов не поручал ей никаких заданий. Она тихо-мирно жила в Северных Гребешках, полола грядки и время от времени беседовала с Крабогномом. По её мнению, он был здесь единственным стоящим собеседником. Раньше она развлекалась убийствами, но из-за Ломоносова они были вне её доступа. Запрещено навсегда. Так что теперь, сама того не осознавая, Додола желала признания. Если людей нельзя убивать, то ладно… пусть они, по крайней мере, ей поклоняются.

С тараканами она расправилась быстро, и довольный дедок с усищами расхвалил её всем своим знакомым. Очень скоро к Додоле выстроилась очередь. О чём её только не просили! От истребления садовых улиток до приворота. Да уж, старики в Северных Гребешках были теми ещё затейниками.

Однажды Лера и Вера навестили её в импровизированной мастерской, которую она организовала в своём домике.

— Додола, если ты что-то задумала… — многозначительно протянула Лера.

Сёстры были в курсе, что она — шпионка Перуна и безжалостная убийца по совместительству. Лера до сих пор злилась из-за потерянной руки. Хотя с чего бы? Её магический протез был в тысячу раз лучше хрупкой человеческой плоти. Додола фыркнула: лучше бы спасибо сказали!

— Мы всё расскажем Марку, — поддержала Вера. — Ты не сможешь уйти от наказания.

— За что? Я помогаю старикам за небольшую плату, — Додола продолжила невозмутимо восстанавливать старый ковёр. Даже магия не брала огромные дыры, проеденные молью. Василий Иванович утверждал, что ковёр был персидским и старинным. Додола сильно в этом сомневалась, но взялась за работу — она уже представляла, с каким восторгом будет восхвалять её этот вредный старик.

— Ты что-то скрываешь, — настаивала Лера.

— Полечи паранойю, — посоветовала Додола, выпрямилась и деловито произнесла: — Дамы, у вас ко мне дело? Если нет, то прошу покинуть мою скромную обитель. Время — деньги. Вы вредите моему бизнесу.

— Бизнесу, надо же… — проворчала Лера, но всё-таки вышла на улицу. Вера немного задержалась, напоследок смерив Додолу взглядом.

Как-то так и сложилось, что Додола влилась в дружный коллектив Северных Гребешков. Конечно, руководствуясь меркантильными, эгоистичными мотивами… Она даже задумывалась о расширении бизнеса, а иногда воображала, как в Краснодаре в её честь возводят небольшой Храм. Прямо как у настоящих Богов. Людей было легко не только убивать, но и дурить, притворяясь добренькой. Додола расплылась в улыбке.

— Как дела? — в дом заявились Крабогном и Дракоша.

— Стучаться не учили? — нахмурилась Додола. — Вы везде заваливаетесь без стука?

— Да, — честно признался Крабогном, и Дракоша согласно кивнул.

Додола не нашлась, что ответить, и сердито продолжила кипятить какой-то отвар на плите.

— Что ты делать? — спросил Крабогном, взобравшись на стол и заглянув в кастрюлю.

— Приворотное зелье.

— Разве такое существует? — удивился Дракоша.

— Нет. Но Евдокия Павловна об этом не знает.

— Розыгрыш? — уточнил Крабогном.

— Нет, — Додола закатила глаза, раздражённая их недогадливостью. — Здесь травки от высокого давления, а также для красоты кожи и волос. Попьёт недельку-другую, выспится, немного похорошеет. А там, глядишь, Борис Львович на неё засматриваться начнёт. Выбор-то у него небольшой. Евдокия Павловна — его соседка справа. А соседки слева и напротив ещё два года назад умерли.

— Прикольно, — оценил Дракоша, вытащил из-под крыла золотую заколку и протянул Додоле. — Держи, из последней коллекции Мордекая. Он вчера приезжал в Москву. Шесть бриллиантов, и каждый камень зачарован так, чтобы считывать опасность. Первый — яды, второй — нападение со спины, третий — ментальное вторжение, ну и так далее.

— Спасибо, — кивнула Додола и махнула в сторону шкафа. — Возьми на второй полке приглашение на премьеру «Гамлета» в Лондоне. Я стребовала с кое-кого должок, и он достал место в первый ряд.

— С тобой выгодно дружить, — одобрительно улыбнулся Дракоша.

— А мне? — Крабогном ущипнул её клешнями за бок. — Подарок?

— Жадина, — Додола отбросила его магией на диван. — Какой подарок? Скажи спасибо, что я тебя не выгнала.

— То есть игра тебе не нужен? — Крабогном обиженно надулся и демонстративно отвернулся в угол.

— Я тебе что, маленький ребёнок? Зачем мне игрушки?

— Ну а мне нравится, — прервал их перепалку Дракоша. — Я бы с удовольствием сыграл.

Пока Додола возилась с «магическим» отваром, Дракоша и Крабогном притащили в дом телевизор, игровую приставку и диск с надписью «Зомби атакуют» на обложке. Спустя несколько минут они увлечённо рубились в классическую стрелялку, где нужно было уничтожать зомби. Додола старалась не выдать интереса, искоса поглядывая на экран. К сожалению, в некоторых вопросах она была весьма невежественной. Про подобные игры она слышала, но никогда не пыталась играть.

— Там можно убивать людей? — осторожно уточнила она, притворяясь, что ничуть не заинтересована.

Дракоша согласно угукнул и отрубил зомби голову.

— И клятва фамилиара не мешает этого делать?

— Неа, — хмыкнул Крабогном.

Додола сдалась — достала из тумбочки здоровенную коробку из магазина приколов, бросила её перед Крабогномом и требовательно протянула руку, ладонью вверх:

— Отдай.

Крабогном с деланной неохотой передал ей джойстик.

Очнулась Додола через шесть часов. Они с Дракошей зачищали уже десятую локацию, пока Крабогном развлекался с детскими розыгрышами типа электрической кнопки и банки с орехами, внутри которой была сложена фальшивая змея.

— Нам пора, — вздохнул Дракоша. — На следующей неделе увидимся.

— Хочешь орехов? — предложил Крабогном.

— Давай, — Додола мученически вздохнула и открыла банку. В ту же секунду ей в лицо вылетела фальшивая змея. Крабогном радостно захихикал, сжал специальную пружину, запихнул змею обратно в банку и закрыл.

Когда они ушли, Додола продолжила играть. Сейчас она была абсолютно, беспрекословно счастлива. Ей поклонялись, и она снова могла убивать — чего ещё можно было желать? То, что ей поклонялась маленькая деревенька, а убивала Додола картинки в телевизоре, её ничуть не беспокоило. Впервые её жажда крови притупилась. Додола даже на секунду допустила мысль, что могла бы жить как обыкновенный человек…

— А ты адаптировалась, — прозвучал низкий мужской голос, и Додола подскочила от неожиданности так сильно, что едва не врезалась головой в потолок. Пространство посреди комнаты заколыхалось, и материализовался рыжий высокий мужчина. От него разило божественной силой. Додола подавила желание упасть на колени и вопросительно изогнула брови. Мужчина рассмеялся: — Да ладно тебе дуться. Или ты всерьёз решила, что я тебя бросил? Просто у меня были свои сложности. К тому же я хотел, чтобы ты втёрлась к Ломоносову в доверие. Чтобы он не ждал от тебя удара в спину.

— Перун, — тяжело проронила Додола. — Если всё было, как ты говоришь… Почему ты меня не предупредил?

— Чтобы тебя не подловили на лжи. Прости уж, но ты не очень хорошая актриса, — усмехнулся тот. — Всё получилось как нельзя лучше.

— Меня сдерживает клятва фамилиара.

— Ерунда, я без проблем её уничтожу, — поморщился Перун. — Но мне нужна твоя верность. Так что, Додола, ты будешь служить мне верой и правдой?

— Да, — она покорно склонила голову.

— Отлично. Я в тебе и не сомневался, — Перун подошёл к ней и покровительственно погладил по голове. — Умница. Всё. Больше ты не фамилиар Ломоносова. Жди команды. Я подам знак, когда понадобится твоя помощь.

— Хорошо, — прошептала Додола.

Она не поднимала глаз, боясь выдать ненависть, клокочущую в груди. Она не сомневалась, что Перун предал её. Выкинул как мусор на свалку. Додола нарушила его приказ и поплатилась. Он посчитал её бесполезной и поспешил избавиться, бросив на съедение. Думал, что её убьют. Но так уж сложилось, что она выжила и попала в стан врага. Появились заманчивые перспективы, как её можно эффективно использовать. И вот он — тут как тут, Перун собственной персоной! Она сидела неподвижно несколько минут, пока не осознала, что осталась одна. Перун ушёл.

И что ей делать? Неужели так просто она избавилась от оков фамилиарства? Как это проверить? Единственный способ — нарушить прямой запрет. Она слепо уставилась на джойстик у себя в руках. Убить человека… Снова. Если она это сделает, назад дороги не будет. Как странно — Додола так долго об этом мечтала, но сейчас её обуял необъяснимый страх. В ушах звенел сигнал тревоги. Почему её охватило мерзкое ощущение, будто она может потерять всё? Додола крепко сжала джойстик. Разве ей было что терять?

Постепенно в её голове сформировался план.

Поздно ночью она покинула Северные Гребешки и отправилась в Краснодар. Она бродила по тёмным улицам, выискивая жертву. Одинокий человек в безлюдном месте — идеальная цель. Идеальная добыча. Удача повернулась к ней лицом — навстречу шёл, пошатываясь, пьяный парень. Он напевал заунывную песенку и не обращал ни на что внимания. Додола пристроилась чуть позади него. Она преследовала его несколько минут, пока не выдался отличный момент для нападения…

* * *

Вовку сегодня бросила девушка, и он устроил поминки по трём годам своей жизни. Вместе с друзьями он отправился в бар и напился до зелёных чертей, но на душе не полегчало. Он же делал для неё всё! Готов был горы свернуть? И что по итогу? Она его бросила, потому что, видите ли, он «слишком много работал»! Конечно, ей было насрать, что он пахал как проклятый, чтобы обеспечить все её желания. Плясал перед ней на задних лапках… Он с досадой сплюнул. Зато соседский Вася, который ею помыкает, как рабыней Изаурой, — вот он, конечно, отличный кандидат в мужья! Вовка не мог смириться, что его променяли на такого морального урода. С другой стороны, его друзья правильно говорят: он увернулся от пули. Страшно представить, что она могла выкинуть, когда они бы поженились и нарожали детей.

Задумавшись, он не заметил, как из-за угла вынырнула тёмная фигура и направилась прямиком к нему. В свете тусклого фонаря блеснула сталь, и в плечо Вовки вонзился нож. Он взвизгнул и попытался убежать, но к первой фигуре присоединилась вторая и двинула ему в челюсть.

— Гони кошелёк, — прорычал мужской голос.

— Быстро! Иначе выпотрошу, как свинью! — пригрозил другой.

Вовка в страхе начал хлопать карманы, пытаясь отыскать бумажник, и его пронзило ужасом — он забыл его в баре, на барной стойке!

— У меня нет… Нет кошелька, — проблеял он.

— За кретинов нас держит, — заржал один из грабителей. — Ну ничего. Сейчас на ленточки его порежу… Хоть развлечёмся.

Вовка зажмурился и прикрыл голову руками. Но удара не последовало. Он робко приоткрыл один глаз и увидел, что грабители застыли, словно статуи, и заворожённо пялятся куда-то назад, за его спину. Вовка оглянулся, и у него отвалилась челюсть от изумления. Посреди тротуара стояло чудовище — получеловек-полузмея со здоровенным мускулистым хвостом. В тусклом свете луны нельзя было рассмотреть его морды, но Вовка не сомневался — у монстра были огроменные клыки!

— Беги, мальчик, — прошипело чудовище. — Спасайся.

— Но… — он беспомощно указал на грабителей.

— О них не беспокойся, — монстр издал странную смесь щёлканья, скрипа и шипения, и Вовка понял, что тот так смеялся. Змеиный хвост подтолкнул Вовку, помогая подняться, и придал ускорения. Грабители не двинулись с места. Загипнотизированные, они превратились в послушных марионеток. Монстр подполз к ним и тихо-тихо проговорил: — Они были очень плохими людьми, но станут прекрасным ужином.

Глава 23

— Верно, — Метида улыбнулась. — Так что? Ты согласен?

Я ещё раз взвесил все за и против и ответил:

— Согласен.

Ритуал фамилиарства прошёл без сучка без задоринки — Метида щедро поделилась божественной энергией, так что обряд даже немного ускорился. Комнату озарила вспышка, и тело Метиды потеряло материальность, стало полупрозрачным и в конце концов превратилось в золотой дымок, который впитался в мою кожу. На секунду меня оглушило: слух и обоняние невыносимо обострились, я буквально чувствовал, как по венам течёт горячая кровь. Это было нечто среднее между невероятным наслаждением и ужасной мукой. Я потерялся, забыл, где нахожусь, и случайно споткнулся об обломки стула. Хрясь! Я упал, доламывая бедный стул, и очнулся.

— Тебе понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть. Твои реакции улучшились, а органы чувств работают в несколько раз лучше, — голос Метиды был абсолютно беззвучным, но я его прекрасно слышал. Он исходил откуда-то из моей грудной клетки, не тревожил воздух вибрациями и сразу достигал моего мозга.

— Помолчи, пожалуйста, — пробормотал я. — Твои комментарии не помогают сосредоточиться.

Я потратил около получаса, чтобы свыкнуться с новыми ощущениями. Необычно.

— Теперь ты расскажешь, кто тебя поработил? — спросил я.

— О, неужели мне можно говорить? — съязвила Метида. Обиделась на то, что я её грубовато заткнул. Я хмыкнул, но промолчал, и она, тяжко вздохнув, произнесла: — Зевс. Сначала он проглотил меня и держал в собственном чреве на протяжении долгих тысячелетий. Потом — выплюнул, сделал из меня подобие артефакта и приковал к стене. Безумец. Мне повезло, что он не предусмотрел твоего появления. И Грозовой Жемчужины, — её голос наполнился нежностью. — Моя прекрасная жемчужина. Чудо, что всё сложилось, как я предполагала. Я не могла действовать прямо, пришлось нашёптывать ему по ночам, когда он спал… Чтобы мой дорогой муж считал, это — его идея.

— О чём ты? — я спустился на первый этаж, нашёл большой зеркало, установил его и сел напротив. Чтобы создать иллюзию диалога.

— Я чувствую, как ты напрягся. Не стоит, — хмыкнула Метида. — Наша связь с Зевсом была в тысячи раз сильнее, чем узы фамильярства. Фактически он сплавил нас в единого Бога, но так, чтобы остаться главным. Я была на правах рабыни, запертой в крошечной тёмной камере. Я могла лишь иногда говорить с ним. Но чаще всего — только когда он сам этого желал. Он так гордился, что не пошёл по стопам Кроноса, но ему было плевать на то, что он сотворил со мной. Однако я видела его глазами и слышала его ушами. Изредка до меня долетали даже его мысли. Самые потаённые мысли, опутанные жаркой тёмной страстью. Мысли, которые терзали его сердце.

— Он решил начать карьеру маньяка? — уточнил я, вспомнив изуродованных Гипноса и прочих.

— О нет! — рассмеялась Метида. — Он боялся потерять власть. Некогда его беспокоили только Боги Олимпа, лишь в них он видел соперников. Но очень скоро другие Пантеоны принялись развиваться с невероятной скоростью. Некоторые даже обогнали Олимп. Особенно Зевса беспокоили славянские Боги. Перун, Марена… Эти имена являлись ему в кошмарах. Наверное, он сходил с ума. Медленно, постепенно и поэтому незаметно.

Меня пронзила ужасная догадка, но я не перебивал Метиду, которая всё глубже и глубже погружалась в воспоминания:

— Зевс понимал, что развязывать войну между Богами глупо и недальновидно. Высока вероятность, что Олимп проиграет. К тому же убийство Бога не одобрил бы никакой Пантеон. Зевс рисковал стать изгоем. Это слово застряло в его голове. Он постоянно повторял: изгои, изгои, изгои… Но мысль его ещё не оформилась. Он не понимал, куда она его ведёт. А вот я — да, — голос Метиды наполнился превосходством. — Я поняла, к чему всё ведёт, намного раньше, чем он. Зевс пытался придумать, как оправдать убийство Бога. Например — солгать, что тот напал первым и что Зевс защищал Олимп. Но ложь быстро бы раскрыли.

— Как с этим связана Грозовая Жемчужина?

— Я заставила Зевса её создать, а после — подарить смертной женщине, очередной высокомерной красотке, которая была настолько глупа, чтобы изменить Богу, — Метида хулиганистно хихикнула, ей явно доставляла удовольствие собственная хитрость. — Я шептала ему по ночам, подталкивая к нужному решению. Он ничего не заподозрил. Совершенно ничего! Я надеялась, что Грозовая Жемчужина потеряется и впоследствии ей завладеет другой Бог. Тогда бы появился шанс, что он отыщет хотя бы кого-то из нас, жертв Зевса, и раскроет глаза Олимпу на то, что происходит.

— Ближе к делу.

— Да куда уж ближе, — фыркнула Метида. — Ты сказал, что соотнёс наше расположение с появлениями Зевса. Невольно мы помогали ему скрываться. Зевс не бывал на Олимпе уже больше трёхсот лет.

— Что? — я нахмурился. — Но Гермес…

— Эгоистичный олух! Впрочем, как и все остальные, — гневно перебила Богиня. — Обрадовались, болваны, что Зевс ослабил бдительность! Никто не горел желанием с ним поболтать. Все легко велись на отговорки и ничего не заподозрили. Зевс выбрал из Олимпийских Богов тех, кто был изгоем и среди людей, и среди Пантеона. Он почти убил нас, но — почти. В каждого из нас он погрузил кусочек своего магического ядра, проведя особый ритуал, и разместил нас на определённом расстоянии друг от друга. Благодаря этому, на территории, которую мы ограничивали, появлялся его образ. На короткий промежуток времени, но — абсолютно материальный и неотличимый от Зевса.

— Больно уж халатно Зевс спрятал вас. Тупо надеялся, что никто не заглянет в гости к изгоям? Его аферу раскусили бы на раз-два.

— Три столетия, — напомнила Метида. — На что бы он ни надеялся, но его надежды оправдались. К тому же… Ты пробовал говорить с Аидом или Прокрустом? Или, может быть, с Немезидой? Зевс поставил на нас мощную защиту. Мы не могли ничего рассказать по существу: кто нас проклял, зачем и когда. Мне стоило огромного труда намекнуть тебе на закономерность, с которой появляется Зевс. Но его погубила сентиментальность. Он не пожелал расстаться со мной навсегда. Сохранил возможность, чтобы меня проглотить вновь. Но не подумал, что это может сделать кто-то другой. Даже человек.

— Он бы не согласился. Ну, будучи на вашем месте.

— Моя гордость умерла много лет назад. Единственная лазейка, чтобы освободиться. Я бы была пустоголовой казаркой, если бы не воспользовалась шансом.

— Погодите-ка, — я прикрыл глаза, мысленно прокручивая всю информацию. — Перун поделил магическое ядро и вставил его в ваши тела, сотворив своеобразные якоря. Но… Разве это его не ослабило?

— Примерно на четверть от исходной силы, но Перуна он убил до этого.

Прозвучало то, о чём я уже подспудно знал.

— Но зачем делать всё под чужой личиной? Лишняя морока, — я пристально взглянул в зеркало, словно пытаясь рассмотреть Метиду внутри своего тела.

— Путь отступления, — если бы Богиня могла, она бы пожала плечами. — На случай, если Зевс потерпит поражение. Все будут думать, что преступник — Перун, чей облик он принял. К тому же это позволило бы ему объявить войну славянскому Пантеону вполне официально. Ведь Перун проявил агрессию первым.

— Ладно… — протянул я задумчиво. — Но всё равно странно. Если он задумал всё давным-давно, то почему так долго ждал? Целых триста лет притворяться Перуном, рискуя разоблачением?

— Переоценил свои силы, — усмехнулась Метида. — Зевс едва не погиб во время сражения с Перуном. Он победил не благодаря своему могуществу, а коварству. Перун его почти выиграл. Он сильно ранил Зевса, и тому не оставалось ничего, кроме как сдаться. Перун поверил ему… Всё же когда-то они считались друзьями. Он посчитал, что на Зевса нашло какое-то помутнение. Именно поэтому он имел ошибку повернуться к Зевсу спиной. Та битва заставила Зевса переосмыслить план. Он осознал, что не сможет уничтожить всех Богов без подготовки. К сожалению, через несколько дней он выплюнул меня и приковал к стене, так что о его дальнейших планах я не в курсе.

— Зато я — вполне. Во всяком случае, об одном оружии массового поражения знаю, — я открыл сознание и показал Метиде всё, что успел выяснить о Виктории Столыпиной и её способностях.

— Плохо, очень плохо, — Богиня не смогла скрыть озабоченность. — Сколько таких монстров у Зевса?

— Один.

— Один? — переспросила Метида. — Ерунда. Он что, собирается навещать Богов по очереди? Приходить в гости и натравливать на них свою прожорливую собачонку? Он не сможет этого скрыть. Очень скоро Боги узнают, что кто-то их истребляет. Вопрос времени, когда они выяснят, кто именно это делает. Чушь. Таким образом он ничего не выиграет, а только обречёт себя на гибель.

— Значит, у него есть туз в рукаве. Нужно сообщить Олимпийским Богам, что Громовержец свихнулся. Сомневаюсь, что он их пощадит, — я поднялся и направился на выход.

— Торопишься умереть? — со смешком поинтересовалась Метида.

— Почему это?

— Ну ладно, ещё тебя могут навсегда запереть в подземном царстве. Туда обычно ссылают провинившихся смертных, — добавила она снисходительно. — Ты оцениваешь, как нужно поступить, со своей точки зрения. Но… Во-первых, тебя не отпустят, потому что ты поглотил меня. Прости, я кое-что утаила, иначе бы ты не согласился на сделку… Я не могу ни с кем говорить. Только с тобой. Так что тебя обвинят в нападении на Бога и будут судить. Во-вторых, даже если Олимпийцы поверят в преступления Зевса, им невыгодно, чтобы кто-то об этом пронюхал. Ты — опасный свидетель. Они постараются тебя изолировать и замять дело. Мы оба знаем, чем всё это закончится.

— В лучшем случае — войной Богов, — сказал я. — В худшем — смертью всех Богов, кроме Перуна. Что ты предлагаешь?

— Усилить тебя, — судя по голосу, Метида улыбалась. — Я поделюсь с тобой небольшим секретом. Ты поднимешься на следующую ступень эволюции. Но мы можем только подготовиться. Сделать так, чтобы в нужный момент ты увеличил запас своей магии. Если провернуть всё до конца прямо сейчас, Зевс почувствует.

— Что для этого требуется?

— Короткая прогулка по Олимпу.

Нам потребовалось больше семи часов, чтобы завершить обряд. Метида подробно объяснила каждый этап, каждое действие. По итогу я получил два миленьких артефакта — кажется, Метида приложила руку, чтобы украсить их цветочками и бабочками. Первый — кулон в форме крохотной бутылочки, крышка с изумрудной бабочкой и рубиновой розой. Пустой. А вот второй — хрустальная сфера, наполненная тёмно-синим, почти чёрным туманом. Он клубился и вращался, словно живой.

— Если не сработает, мы — трупы, — пробормотал я, рассматривая бутылочку на свет.

— Я планирую сплясать на могиле Зевса, — холодно бросила Метида и замолчала. Её сильно задевало, когда я сомневался в её смекалке. А упоминание возможного провала вызывало у неё злость. Защитная реакция — за раздражением она скрывала страх. Но я улавливал исходящие от неё волны беспокойства.

Когда я покинул Олимп, Метида впала в состояние полусна. Я больше не ощущал её присутствия. Она превратилась в бесплотную тень на краю моего сознания. Первым делом я отправился в Данжи — до отъезда из Греции я твёрдо настроился подняться на десятый ранг. Монстры девятого ранга были сильными соперниками, однако благодаря управлению временем я расправлялся с ними за считанные минуты. Они не могли противопоставить мне ничего серьёзного. Я грёб кристаллы едва ли не лопатой. Половину поглощал, а вторую — отправлял друзьям, в Российскую Империю. Магическое ядро наполнялось с астрономической скоростью, я был на пороге десятого ранга. Нет, даже больше — я был готов вот-вот переступить этот порог. Магическое ядро лопалось от переизбытка энергии, но… Тут я столкнулся с внезапной загвоздкой.

— Ты знала⁈ — прорычал я и, не справившись с гневом, сломал гостиничный стол. Я отбросил этикет и обращался к Богине на «ты». — Твоя божественная сущность мешает мне развиваться! Ещё повезло, что я был на девятом ранге! Мог же с таким успехом застрять и на каком-нибудь пятом!

— Нет, — вздохнула Метида. — Я не предусмотрела этого. Моя оплошность, прости. Но ты не прав. Тебе мешает не моя энергия, а магия Зевса. Она как бы… обрублена. Я не могу от неё избавиться, она крепко вплетена в моё магическое ядро. И в то же время её не хватает для перехода на десятый ранг.

Я покатал в ладони кристаллы, которые сегодня раздобыл в Данжах. Если не ошибаюсь, эти выпали из Горгулий. Я швырнул их в сумку и усмехнулся:

— Прекрасно. Просто великолепно, если я правильно всё понимаю. В моём распоряжении огромное количество кристаллов высокоранговых монстров, но все они бесполезны. Никакой кристалл не перекинет меня на десятый ранг. Для этого нужно — всего лишь! — чуть-чуть энергии самого Зевса, — я потёр лицо. — Ладно, после драки кулаками не машут. Нет смысла куковать в Греции. Можно возвращаться в Российскую Империю. Подозреваю, что Перун… Тьфу! То есть Зевс! В общем, он скоро активизируется, и нас ждут трудные времена.

Пообедав в ближайшей пиццерии, я метнулся на Олимп — с Гермесом стоило объясниться по-человечески, а то, чего доброго, в мировой розыск объявят. Стоя посреди зелёного луга, я крикнул:

— Гермес!

— Да чего тебе⁈ — выпалил тот, представ передо мной обмотанным в одеяло и с засосами на шее. Его лысина блестела от пота, а глаза метали молнии. Ой, видимо, я отвлёк его от чего-то очень интересного. Отлично. Значит, он будет более сговорчивым, чтобы поскорее свалить обратно, в объятия страстной любовницы.

— Держи. Дарю! — я вручил ему Грозовую Жемчужину. — Не вышел из меня детектив. Я ничего не нашёл, энергетические линии постоянно обрываются или ведут в никуда. Я только трачу впустую время!

Гермес несколько секунд пялился на Грозовую Жемчужину, медленно моргая. Наконец, он встрепенулся, махнул рукой и буркнул:

— Бесполезный человечек, — спрятав Жемчужину куда-то под одеяло, он великодушно разрешил: — Убирайся.

Гермес исчез, и я вздохнул с облегчением: при желании он мог доставить мне проблем или значительно задержать с возвращением на родину. Сразу же как выбрался в реальность, я заказал билеты на самолёт. А последнюю ночь в Греции потрачу на тренировку. Заперевшись в гостиничном номере, я остановил время, и… Ничего не произошло. Святовит не появился. Я просканировал пространство. Пусто. Что-то пошло не так. Может, повторить? Ну, как с компьютером, который перезагружают, когда он виснет. Я позволил времени течь своим чередом и спустя несколько минут снова его остановил. Над ухом раздался тихий печальный вздох. Я обернулся:

— Святовит, что случилось?

Передо мной стоял едва различимый мужской силуэт. Его лицо было размытым и походило на кляксу. Но я не сомневался — это мой учитель.

— Я думал, у меня больше времени, — прошептал Святовит и закашлялся. Его кашель звучал как шум телевизионных помех. — Мне казалось, что я готов умереть. Так долго… Кха-кха! Так долго я был заключён в тюрьме. Я мечтал о свободе… Но сейчас я боюсь умирать. Очень боюсь. Но ещё страшнее было, когда я думал, что умру в одиночестве. Что ты не успеешь прийти.

— Давай я поделюсь с тобой энергией? У меня много…

— Не глупи, — оборвал он резко и опять закашлялся. — Я обречён. Я был идиотом, когда бросил вызов Перуну. Но я не буду трусом, бегая в страхе от смерти. Я так решил. Давно. Я отдам остатки моих сил тебе, а ты… — Святовит покачнулся и осел на землю. Опустился рядом с ним и сжал его призрачную руку. — А ты поклянись, что уничтожишь Перуна. Отомсти за меня!

— Клянусь, — чётко проговорил я, и Святовит вдруг расслабился, умиротворённо закрыл глаза, и в меня полился поток энергии. Я зажмурился, сдерживая слёзы, а когда открыл глаза, Святовита уже не было.

— Освободился, — с придыханием протянула Метида и спросила: — Почему ты не сказал, что Перун уже мёртв? Пожадничал? Так сильно хотел получить его магию и боялся, что он откажется, узнав правду?

— Потому что я не безжалостный мудак, вот почему, — я зачесал волосы назад. — Он умер со спокойной душой, считая, что выполнил миссию. Что погиб не зря. Вообразить страшно, как долго он страдал в ловушке, созданной Перуном. Он ведь мог подождать, когда я с ним сражусь. Святовит считал, что ловушка разрушится, когда Перун умрёт.

— Он ошибался, — хмыкнула Метида.

— Нет. Главное то, что он не пожелал это проверить на практике. В конце концов, магия Святовита поможет уничтожить Бога-ублюдка. А имя этого ублюдка — уже мелочи.

Глава 24

Особняк Громовых. Спальня на втором этаже.

Маша проснулась в холодном поту. В пятый раз за эту ночь. Часы показывали четыре часа утра. Маша спрятала голову под подушку и закричала, прижавшись ртом к матрасу. Хорошо, что муж сегодня был на «работе». Она со злостью рассмеялась. Работой он называл гулянки по самым дорогим московским барам и поездки в сауну за продажной любовью. Сейчас Маша могла честно признаться, что была дурой. Хотя бы потому, что не прочитала каждую, даже напечатанную крохотным шрифтом, строчку. Она бы никогда не решилась пойти против Перуна, но неуважительное поведение мужа привело её в бешенство. До свадьбы он так её защищал! Обещал золотые горы! Создавалось впечатление, что она — его главное сокровище. Но как только она подписала брачный контракт, он отдалился и скоро вообще перестал скрывать, что изменяет ей направо и налево. Вот тогда-то Маша заикнулась о разводе.

Очень быстро ей объяснили, что Громовы не собираются прикрывать убийцу, если она выйдет из их Рода. Маша оторопела. Муж расхохотался ей в лицо: «А что, ты думала можешь убивать людей безнаказанно?» Технически — да, могла. Но только если за её спиной стояли Громовы. А в случае развода её просто и без изысков сольют — и за тех бедолаг, которые перевозили Кркавческий камень, и за тех несчастных, которых скармливали… монстру. Маша передёрнула плечами в отвращении. К тому же в брачном контракте было оговорено, что она не имеет права развестись, пока ухаживает за этой тварью. Ей запудрили мозги и заманили в ловушку.

— Что мне снилось? — пробормотала Маша и потёрла лоб.

Глупый вопрос. То же самое, что и в последние несколько недель. Парень, с которым она столкнулась у гостиницы. Каждый раз, когда она его вспоминала, у неё начинала жутко болеть голова. Почему он ей снился? Она видела два сна. Первый: израненный парень выползает на берег озера, где Перун жестоко с ним расправляется. И второй: парень уничтожает монстра из подвала. Второй сон появился недавно, всего несколько дней назад. И отчего-то Маша была уверена, что они неразрывно связаны. Если она расскажет Перуну о втором сне, то первый точно сбудется. Нужно просто предупредить Перуна, что его любимая тварюшка в опасности, и тогда таинственный незнакомец умрёт. Но Маша медлила. Её преследовало едва уловимое чувство, что она забыла нечто важное. И сперва, перед тем, как всё рассказать Перуну, она должна всё вспомнить.

Маша раздражённо откинула одеяло и поднялась. Больше она точно не заснёт. Умывшись, она спустилась в подвал и прищурилась, вглядываясь в темноту. Из полуоткрытой двери падал тусклый лунный свет, и можно было разглядеть, как на земляном полу извивается огромная чёрная туша. Маша прошла вдоль стены — посередине пол был пропитан кровью так сильно, что ноги проваливались в грязь. Запах стоял отвратительный. Смерть и гниение.

Чёрная туша радостно встрепенулась, почуяв её присутствие, и подползла поближе — видимо, ждала, что её покормят. По спине Маши пробежал холодок. Она попятилась к выходу, развернулась и бросилась прочь, но, к несчастью, споткнулась на лестнице и скатилась вниз — рухнула в мерзкую грязь. Её вырвало. Как она могла на такое согласиться⁈ Это было абсолютно не в её характере! Она раньше даже мух старалась не убивать — ловила и выпускала на улицу! Как только она об этом подумала, внутри неё что-то взбунтовалось. Что-то чужеродное, будто внедрённое кем-то извне. Оно требовало подчиняться, служить Перуну и не задавать глупых вопросов. Маша расслабилась и сделала глубокий вдох. В нос ударила жуткая вонь, и её снова вырвало. Приступ тошноты отогнал морок.

— О чём я забыла? — прошептала она в отчаянии.

— Маш-ш-ш-ш-ш-ша-а-а-а-а-а, — прошипел монстр внезапно и ласково коснулся её руки. На месте, где чёрный туман прошёлся по её коже, образовалась рана, похожая на ожог. Маша вскрикнула и с трудом отползла к лестнице. Монстр, казалось, этого не заметил. Он продолжил нежно бормотать, словно заведённый: — Маш-ш-ш-ш-ша-а-а, Маш-ш-ш-ш-ша-а-а, Маш-ш-ш-ш-ша-а-а-а-а-а…

— Чего тебе⁈ — завопила та, сняла туфлю и швырнула в чудовище. — На, подавись!

— Ты станеш-ш-ш-ш-ш-шь такой ж-ж-ж-же как я?

— Нет, — выплюнула Маша с отвращением. — Почему ты так решил?

— Потому ш-ш-ш-ш-што-о-о-о ты избранная, как и я, — ответил монстр. До этого Маша ни разу не слышала, чтобы он говорил. Но сейчас он был удивительно словоохотлив. — Я тож-ж-ж-ж-же избранная. Перун любит нас…

— Так ты девушка? — отчего-то Машу это ужаснуло особенно сильно. Не обращая на боль в лодыжке, она вскочила и вскарабкалась по лестнице. С облегчением вывалилась наружу, прямо в кусты, которые росли у входа в подвал. Её грудь тяжело вздымалась, сердце грозило выскочить из груди. Наблюдая, как по объеденному листу ползёт гусеница, она протянула: — Так вот как выглядит благословение Перуна?

Она несколько раз моргнула и неожиданно увидела над собой склонившегося парня — того самого знакомого незнакомца. Он дружелюбно протянул ей руку и помог подняться. Маша с изумлением обнаружила, что находится в аэропорту, неподалёку от кассы.

— Не переживай, сейчас разберёмся, — успокоил парень и вложил ей в ладонь билет.

У Маши заслезились глаза от переизбытка эмоций — она бросилась вперёд и крепко-крепко обняла парня.

— Спасибо! — воскликнула она. — Я так скучала! Спасибо огромное!

Но в тот же момент счастье сменилось невыносимой болью, и её скрутила судорога. Маша очнулась у подвала, под тем же кустом, и выгнулась в агонии. Хрустнули суставы, мышцы дрожали от напряжения. Маша не сдержалась и тонко завыла от боли. На её стоны прибежал охранник — засуетился, подхватил на руки и отнёс в покои.

— Свободен, — коротко обронила Маша, когда он положил её на диван в гостиной.

— Но…

— Свободен! — крикнула она истерически, и охранник поспешил ретироваться. Ей полегчало, но время от времени боль ещё прокатывалась по всему телу, а пальцы на правой руке были скрючены в непроходящей судороге. Маша всхлипнула. Разве она этого заслужила⁈ Разве она мечтала о такой жизни⁈ Аэропорт, билеты, радостное предчувствие… Маша не сомневалась, что это не плод её больного воображения, а что-то из прошлого. Но почему ей так больно его вспоминать? За что её наказывают? В полубреду она добрела до душа и просидела под горячей водой несколько часов. В голове постепенно прояснилось.

Кажется, когда-то она гордилась своим умом и самостоятельностью. Нахмурившись, Маша направилась в библиотеку — у Громовых было раритетных книг по магии. Она позаимствовала все, в которых описывалось стирание памяти. Маша провела за чтением почти сутки — отвлекалась лишь, чтобы покормить чудище в подвале. Она закончила, когда в небе снова сияла полная луна. Постучав пальцами по столу, Маша откинулась на спинку стула. Выбор был невелик. Только в одной книге упоминались схожие последствия возвращения памяти: сильные боли, кошмары, судороги, помутнение рассудка, а в конце концов — окончательное и бесповоротное сумасшествие. И какое удивительное совпадение, что в этой же книге упоминались оракулы. Маша усмехнулась.

И что ей делать?

Если она вспомнит, то сойдёт с ума. А если нет… Она встряхнула головой и раздражённо бросила книгу в стену. Древний фолиант развалился, пожелтевшие листы разлетелись по всей комнате. Перун ей использовал, но откуда ей знать, что тот парень не поступал так же?

— Я больше не буду пешкой! — процедила Маша.

Прежде чем она решит, как действовать дальше, она вернёт себе память. Какова бы ни была цена — она сделает это! В книге говорится, что оракул сойдёт с ума в течение примерно четырёх дней, когда восстановит воспоминания. Так что у неё останется немного времени, чтобы поступить правильно.

* * *

Данж Ядозубов, окрестности Проклятой Расщелины.

Саша волновался. Он чувствовал себя ряженым идиотом — во всём этом золоте и шелках. Ядозубы выделили для будущего короля всё самое лучшее и дорогое. Особенно расстарался его дед — после смерти дочери он изо всех сил пытался загладить вину перед внуком. Саша до сих пор его не простил, но отношения между ними постепенно налаживались. Он старательно учился быть хорошим королём — он планировал наладить дипломатические отношения с человечеством, а для этого было необходимо, чтобы Ядозубы ему безоговорочно доверяли. Правда с этим были небольшие проблемы, которые разрешились лишь пару недель назад.

В тот день Саша собирался в военный поход — у Проклятой Расщелины появилась Каменная Виверна, которая настолько обнаглела, что уже несколько раз нападала на город. Саше выделили шесть магических карет и отряд воинов, чтобы выследить и прикончить Виверну. Он как раз в последний раз проверял снаряжение, когда к нему подошёл Большой Бо. Этот Ядозуб едва ли был выше полутора метров и ненавидел, когда ему об этом напоминали. Большой Бо отличался любознательностью и открытостью, был честным и добрым малым. Неудивительно, что он быстро проникся к Саше симпатией.

— Эй, человек, — шикнул Большой Бо, оглянувшись через плечо.

— Что случилось?

— Будь осторожен, — тихо проговорил Ядозуб. — Парни затевают небольшую проказу. Да только для тебя она может стоить жизни.

— Они собираются меня убить? — Саша напрягся.

— Как бы нет, но как бы да, — усмехнулся Большой Бо. — Я не слышал подробностей, но они хотят тебя жестоко проучить. Чтобы ты убрался из нашего Данжа. А если умрёшь — вообще жизнь им облегчишь. Держи нос по ветру.

— Спасибо, — сказал Саша, но Ядозуб уже испарился, будто его и не было.

— Ваше величество, вы где там? — раздался насмешливый голос из-за стены. Это был Дуоль, Ядозуб, который ненавидел Сашу и его человеческое происхождение. — Отряд готов выезжать. Ждём свою принцессу.

Саша вышел из сарая, скрывая раздражение, и улыбнулся во все тридцать два зуба:

— По коням!

Ядозубы распределились по каретам — по три воина в каждой. Только Саше, как королевской особе, выделили отдельную карету. Он пытался возражать, но Ядозубы наотрез отказались присоединиться к нему. Карета представляла собой деревянный коробок, который летел над землёй благодаря магии. Управлялась она двумя педалями — газ и тормоз — и тремя рычагами, которые контролировали повороты.

Кареты двигались ровной линией, но, когда на горизонте показалась Проклятая Расщелина, Сашина карета вдруг задребезжала и мученически заскрипела. Скорость увеличилась, и она вырвалась вперёд. Саша нажал на тормоз, но он не сработал. Скорость продолжала увеличиваться — Сашина карета неслась прямо в Расщелину. Саша собрал силу воли в кулак и подавил панику. Рычаги для поворотом немного притормаживали карету, и это было единственным шансом. Саша быстрыми и резкими движениями дёрнул все рычаги по очереди и оставил их в крайнем верхнем положении. Карета истошно завизжала, и её закрутило. В разные стороны брызнули камни, поднялся столб пыли. Карета остановилась в паре метрах от пропасти.

— Человек, с тобой всё в порядке? — к нему подбежал Большой Бо и вдруг гневно ахнул. — У тебя на карете нет защитного амулета!

— Чего? — пробормотал Саша. Ему стоило огромного труда не выдать, насколько он испуган.

— Амулет защищает механизмы кареты от кочек и острых камней, — Большой Бо нагнулся и цокнул языком. — Основной тормоз раздавило в лепёшку, — выпрямившись, он прищурился и повернулся к Доулю. — Эй ты, каланча! Я видел, как ты выходил из гаража, где стояла карета человека! За покушение на наследника престола тебя ждёт смертная казнь!

— Докажи, — издевательски ухмыльнулся Доуль.

Саша всмотрелся в его наглую рожу и понял, что Доуль никогда его не примет и обязательно попытается снова убить. Неожиданно для самого себя Саша сказал:

— Дуэль!

— Что? — растерялся Доуль.

— Я вызываю тебя на дуэль, — повторил Саша. — До первой крови.

— Ты напросился, — Доуль оскалился и шагнул к нему.

— На счёт три, — возвестил Большой Бо. — Раз, два…

Доуль атаковал подло, не дожидаясь, когда прозвучит «три». Он создал стаю магических Шакалов и натравил их на Сашу. Тот ответил Ветряной Мельницей, которая порубила Шакалов на кусочки. Доуль бил наверняка, не беспокоясь, что может случайно убить противника. И в этом было его преимущество, потому что Саша сдерживал силу. Доуль выпустил тысячи стальных стрел, и Саша соткал перед собой стену из пламени — стрелы расплавились и на земле образовалась лужица из раскалённого металла. Доуль зарычал от досады и повторил атаку. В этот раз Саша активировал седьмую ранговую способность — Изменение Импульса. Она изменяла направление силы — стрелы на секунду зависли, а потом помчались на Доуля. Он вскрикнул и поднырнул под них, кувыркнулся вперёд и… попал прямо в расплавленную сталь.

— Горячо! — взвыл он. Его тело покрывали страшные ожоги.

Саша замер — он ожидал, что другие Ядозубы обрушатся на него с гневом и презрением, но они радостно взревели и принялись его поздравлять.

— Молодец, парень!

— Как он его уделал!

— Заслужил, поганец! Надо же… Защитный амулет стырил! Одно дело — по-честному рожу набить, а другое — подкрысить, как распоследний трус! А ну-ка, грузите его, отвезём в больницу, пока перепонки не откинул!

С того дня Сашу окончательно приняли за своего, а про пресловутую дуэль говорили как о подвиге. И вот, сегодня, настал знаменательный день — коронация. Саша в последний раз с досадой покосился в зеркало и вышел на трибуну. Ядозубы радостно взвыли и защёлкали клыками. В их глазах он видел уважение и почтительность. Саша улыбнулся. Он выполнил задание Марка — стал истинным королём Ядозубов.

* * *

Академия Романовых, общежитие.

Кристина тосковала. Она опережала всех однокурсников и уже несколько недель пропускала занятия — было скучно слушать то, о чём она уже и так знала. Кристина не пренебрегала только тренировками с Владимиром, который учил их пользоваться магией в бою. Он никого не щадил, и студенты неоднократно уходили с его занятий в синяках и ссадинах. В Данжи их отправляли регулярно — раз в неделю. Но и там Кристина скучала. Данжи-то были максиму второго уровня, а она уже перешла на седьмой ранг. Всё благодаря Марку, который присылал огромное количество кристаллов.

— Вредный мальчишка, — пробурчала Кристина, встала и начала нервными движениями заваривать чай. — Бросил меня, а сам где-то развлекается! И главное — ни слуху ни духу! Хотя бы весточку написал! Только гадать и приходится, всё ли с ним в порядке…

— Наразвлекался, — прозвучал от двери весёлый голос, и Кристина резко развернулась, расплескав кипяток. На пороге стоял Марк собственной персоной и широко улыбался. Она с грохотом поставила кружку на стол, чеканным шагом прошла к Марку и отвесила звонкую пощёчину, а потом — крепко поцеловала. Марк рассмеялся прямо в поцелуй и перехватил её вторую руку, которой она попыталась заехать ему в живот. Обняв её, он прошептал ей на ушко: — Ты уж определись. Любовь или война?

— Любовь, — гневно пропыхтела Кристина и снова его поцеловала, до боли прикусив губу.

Спустя час они всё-таки оторвались друг от друга, и к ним вернулась способность вести серьёзный разговор.

— Ты насовсем или в отпуск? — уточнила Кристина.

— Насовсем, — ответил Марк, и по его лицу пробежала тень. Он потянулся, взял свои штаны и вытащил из кармана кулон на цепочке. Крохотный бутылёк, внутри которого клубился непроницаемо чёрный туман. Он аккуратно застегнул цепочку на шее Кристины и сказал: — Подарок. В качестве извинений. Мне показалось это романтичным — часть меня всегда будет с тобой.

— Спасибо, — прошептала Кристина, заворожённо наблюдая, как шевелится тьма в бутылочке. Но её не так легко было сбить с толку милыми подарками. Она пристально посмотрела на Марка и уточнила: — Что-то назревает?

Глава 25

Академия Романовых, общежитие преподавателей.

Уставший Владимир вошёл в свои покои, небрежно скинул обувь и тяжело опустился на тумбочку. Хотелось искупаться и завалиться в кровать, но, собрав силу воли в кулак, он направился в гардеробную. Там, за вешалкой с пиджаками, был спрятан алтарь, на котором он делал подношения Хорсу. Самый мудрый Бог был по совместительству и самый странный — постоянно являлся Владимиру в облике грязного бомжа. Маскировался, что ли? Впрочем, Владимиру было всё равно — Хорс вылечил его жену, так что мог приходить хоть голым и плясать чечётку. Проговорив ритуальные слова, Владимир положил на алтарь зелёнку и несколько старинных ритуалов — Бог мудрости предпочитал книги, а не вино и мёд, как прочие небожители. Алтарь покрылся золотым сиянием — знак, что подношение приняли. Владимир удовлетворённо кивнул, поднялся и потопал в ванную.

— Повтори ритуал ещё четыре раза, — прозвучал требовательный голос. Владимир крутанулся на пятках, приготовившись к драке, но тут же почтительно склонил голову и разжал кулаки. Перед ним стоял высокий длиннобородый старец. Статный, даже в какой-то степени монументальный. Глаза его были покрыты бельмами. Впервые Хорс принял свой истинный облик. — Завтра утром мир навсегда изменится. Ты не пойдёшь на работу. Скажись больным. Запасись зелёнкой и дарами. До вечера ты будешь совершать жертвоприношения.

— Без остановки?

— С той скоростью, которая не навредит твоему человеческому телу, — Хорс вздохнул, отодвинул его от дверного проёма и прошёл в гостиную. Усевшись на диван, он добавил: — На битву ты не пойдёшь. И ты должен понять, это не пустая прихоть. Если ты прекратишь… — он махнул рукой в сторону гардеробной. — Может случиться катастрофа.

— Хорошо, — покорно согласился Владимир. Вообще-то его так и тянуло возмутиться. При упоминании сражения у него закипела кровь, очень уж давно он не испытывал судьбу в славном бою. — Но позвольте спросить… Почему вы не обратились к жрецам, который работают в Храмах? Или к другим Богам? Судя по всему, назревает нечто серьёзное, и…

Хорс невесело рассмеялся и с неожиданной откровенностью признался:

— Припегала валяется пьяным, Дый в очередной раз напал на владения какого-то мелкого божка, а Сварожич старательно притворяется, что скорбит по Мокоши. На самом же деле — продумывает пути отступления. Его тяга к выживанию чересчур высока. Настолько, что иногда она его подталкивает к гибели, — уставился на Владимира абсолютно белыми глазами, и тот вздрогнул. — Парадокс. Всё можно было предотвратить, не доводить до кризиса. Однако, стоило бы нам сделать первый шаг, нас объявили бы злодеями. Никто бы не поверил… Что ж, придётся расхлёбывать последствия.

— Только жертвоприношения? — уточнил Владимир. — Может, всё-таки…

— Передай Ломоносову, что Виктория Столыпина находится в подвале особняка Громовых. Он должен убить её до девяти часов утра, не позже. Но и не раньше. Если поспешить, Перун остановится и выставит нас убийцами. И уже потом, избавившись от нас, он продолжит и его никто не остановит. Запомнил? Не раньше шести. Позволим шестерёнкам раскрутиться на полную скорость. Боги должны прочувствовать опасность.

— Сделаю.

* * *

Следующее утро, около семи часов часов.

У Громова с похмелья болела голова, и от этого он ненавидел весь мир. Люди — слишком громкие существа. Вот, например, его слуги — от их топанья у него под черепом гремели барабаны.

— Свалите! — рявкнул он и поморщился. От собственного голоса мозги чуть не сварились в кашу. Он потянулся к бутылке воды, стоящей у кровати, и вылакал её до дна. Немного полегчало. И чего это Перуну вздумалась устроить собрание в такую рань? Мог бы и подумать о своих подданных. Желудок с возмущением заурчал, к горлу подкатила желчь, и Громов помчался в туалет, где его вывернуло наизнанку. Мда, вот это будет фокус, если он наблюёт на ботинки Перуна.

Громову повезло — в аптечке нашёлся «Антипохмелин», и через полчаса он был как огурчик. Он прошёл мимо спальни жёнушки и оттарабанил по её двери весёлый мотивчик.

— Просыпайся, милая, — елейным голосом позвал он.

— Мы ждём только тебя, — раздался с первого этажа голос жены.

Громов проглотил едва не сорвавшиеся с языка ругательства. Вот всегда так! Прилежная, послушная Машенька выслуживается перед Перуном и выставляет его кретином. Ни на секунду не опоздает, из-за чего он выглядит непунктуальным болваном! Натянув на лицо улыбку, он сбежал по лестнице, влетел в гостиную и глубоко поклонился. На диване сидел высоченный мускулистый мужчина с короткими каштановыми волосами. Чуть правее, в кресле, притулилась Маша. Она стиснула руки в замок и нервно гнула пальцы, пристально уставившись на обгрызенные ногти. Фу, мерзость. Разве такой вид должен быть у настоящей аристократки? Ей не хватает денег на маникюр? Громов сделал мысленную пометку, что надо бы вправить жёнушке мозги. Но не сейчас. Потом, когда Перун уйдёт.

— Господин, желаете выпить? — спросил он, едва ли не заглядывая в рот Перуну.

— Не желаю, — отрезал тот и шлёпнул на кофейный столик папку с бумагами. Из стопки высунулся уголок — судя по всему, карты мира. — Все из твоего Рода, кому я даровал способности и благословение, должны разъехаться по своим постам. Я сделал отметки. Пусть не высовываются и ждут дальнейших указаний.

— Будет исполнено, — кротко проронил Громов, хотя его воротило от этого приказа. Перун фактически велел раскидать Род Громовых по всей планете и не объяснил зачем.

Воцарилась тишина. Перун смотрел на него, приподняв брови: мол, чего ты ждёшь? Громов неловко откашлялся и повторил:

— Будет исполнено.

— Ну так исполняй, — Перун небрежно махнул рукой, словно отгонял надоедливую муху.

Громов поклонился и попятился к двери, случайно перехватив презрительный взгляд жены. Что-то было в её глазах. Что-то незнакомое и страшное… Сука думает, что может пялиться на него свысока⁈ Ничего, ничего… Перун не будет вечно ошиваться поблизости. Когда-нибудь он отыщет новую фаворитку, и вот тогда… Громов расплылся в садистской улыбке. Он вышел из гостиной и прикрыл дверь так, чтобы осталась небольшая щель и можно было подслушивать.

— Чем ты меня порадуешь сегодня, Маша? — ласково проговорил Перун.

— Я настраивалась на ваше будущее, как вы и сказали, — Маша произнесла это еле-еле слышно и со всхлипом вздохнула. — Но меня начали мучить спонтанные видения и кошмары, и я испугалась… Я прочитала, что оракулам нельзя концентрироваться на чём-то одном. Подобная зацикленность может привести к сумасшествию. В книге написана правда?

— Получается, ты не пыталась увидеть моё будущее? — голос Перуна заметно похолодел.

— Нет-нет, я бы не пошла против вашей воли…

— Вот и отлично. Машенька, ты — моя главная драгоценность. Разве бы я выкинул бесценный алмаз на помойку? В отличие от идиотов, которые не могут выполнить нормально ни одного моего приказа, ты всегда меня радуешь. Я бы не стал тобой рисковать. А в той книге написана чушь. Люди часто сочиняют бред просто ради развлечения.

— Спасибо. Для меня большая честь — служить вам.

— Так что? Ты увидела Ломоносова? Знаешь, что он попытается сделать?

Маша поспешно, проглатывая звуки, произнесла:

— Да, я видела его. Вы должны быть осторожны…

— Погоди-ка, — протянул Перун, и Громов почувствовал, как невидимая рука схватила его за шиворот и швырнула в боковой коридор, прямо на рыцарские доспехи, которые развалились от удара и рассыпались по всему проходу. Остриё алебарды вонзилось Громову в живот и разрезало рубашку — ещё бы чуть-чуть, и ему бы пришлось собирать кишки. Трусливо поджав хвост, он шмыгнул на улицу, запрыгнул в машину и умчался подальше. Но никто не заметил его отъезда — слуги, предупреждённые о божественном визите, попрятались по комнатам и не высовывали носа наружу. Казалось, что особняк вымер. Лишь спустя сорок минут дверь в гостиную отворилась, и в коридор вышли Перун и Маша.

— Я не прогадал, когда выбрал тебя, — напоследок он погладил Машу по щеке и, посвистывая, направился в сад, разбитый вокруг дома Громовых.

Перун… То есть Зевс был довольным донельзя. Сегодня — знаменательный день. Сегодня он, наконец, без страха принял свой истинный облик. Даже если какой-то Бог с Олимпа нечаянно с ним столкнётся, то далеко сплетни всё равно не унесёт. Сегодня в живых останется единственный Бог, и вся планета будет поклоняться только ему! Конечно, люди взбунтуются, но для этого Зевс и раскидывает Громовых по всему миру. Боевой маг с божественным благословением без проблем уничтожит небольшую армию. И очень скоро люди осознают, что смогут искать поддержку только у него, Зевса. И никто никогда не покусится на его власть.

Его план растянулся на несколько столетий. Вначале Зевс втёрся в доверие к Перуну. Именно в нём Зевс видел главную угрозу и опасного соперника. Поэтому стал ему лучшим другом. Это заняло всего-то двести лет. Зевс понял, что авантюра удалась, когда Перун рассказал ему о своих поражениях. Тех, что остались лишь в сказках да небылицах и почти затерялись в веках. Оракул, управитель временем и Богиня Крови, которую звали Мареной. Зевс справедливо рассудил — если они смогли победить Перуна, то и ему могут подложить свинью. Так что, убив Перуна, он продолжил выжигать калёным железом опасную шваль. Под его управлением Психотроники начали зверствовать пуще прежнего, а Род Ломоносовых — разваливаться чуть ли не на глазах. Перун действовал мягче, он не желал вырезать под корень могущественный Род лишь потому, что в их крови сохранилась склонность к управлению временем. Но Зевсу было наплевать. К тому же им в руки попала Грозовая Жемчужина.

С Мареной же… было делом принципа покорить наглую, сильную и прекрасную Богиню. Он не собирался повторять уже допущенную ошибку с Герой — его новая жена должна быть покорной, молчаливой и с готовностью выполнять все его пожелания. К несчастью, сломить её не удалось, она сбежала и спряталась в Изнанке. Но Зевс был готов подождать. Он знал, что Марена беременна и что их дитя уже в утробе превращалось в монстра. Так даже лучше. Это давало время подготовиться. Всё складывалось идеально, если бы не Ломоносов! Зевс его недооценил. Очень сильно. Он украл Марену, и Зевсу пришлось в спешке взращивать монстра из Виктории Столыпиной. Всё покатилось по наклонной, и Зевс немного ускорил события. Впрочем, бояться было нечего — с предсказанием Маши он, безусловно, победит.

То, что он собирался сделать, было очень энергозатратным. Зевс отогнал лишние мысли, прикрыл глаза и сконцентрировался. Боги привыкли получать подношения и непозволительно расслабились. Они не понимали, насколько зависимы от людей. Точнее — от жрецов. Если Бог лишится всех жрецов, то основной поток энергии закроется. Даже если человек совершал жертвоприношение самостоятельно, его магия доходила к Богу через жрецов. Фактически Боги питались полуфабрикатами. Жрецы прожёвывали энергию и сплёвывали её им в рты. Без жрецов Боги на какое-то время станут беспомощными. Конечно, довольно быстро появятся новые жрецы, но… Достаточно ли быстро для выживания? Сколько жрецов в мире? Миллионы. Если убить их одновременно, то гибель миллионов ввергнет выживших в панику. Пройдут, по крайней мере, сутки, прежде чем места мертвецов займут свежие жрецы.

Зевс улыбнулся и мысленно отследил каждого жреца на планете. Его энергия разделилась на миллионы тончайших нитей и паутиной накрыла Землю. Никто их не видел, пока они крепко затягивались вокруг шей жрецов. На лбу у Зевса выступил пот. Стиснув зубы, он с силой дёрнул каждую нить, и шеи жрецов разрезало. Миллионы голов покатились по земле. Зевс потратил ещё несколько минут, чтобы убедиться — он никого не пропустил. Тяжело опустившись на скамью в саду, он подождал, когда запас энергии восстановится. Сегодня в его Храмах приносились тысячи жертвоприношений.

— Теперь можно и покормить моего пёсика, — пробормотал он, поднявшись, когда перед глазами перестали плясать белые точки. Но не дойдя до подвала, он услышал странный шум. Кто-то сражался со Столыпиной. Зевс оскалился и телепортировался прямо к лестнице, ведущей в погреб. Но его оглушило, и лишь через пару секунд он понял, что врезался в непроницаемую стену. Он взревел: — Кто осмелился⁈

— Я не скрываюсь, — ответил низкий голос.

Зевс обернулся и с недоумением поморщился:

— Хорс? Что ты здесь делаешь?

— Ты хотел спросить, почему я не валяюсь без сил? — Хорс усмехнулся. — Я разгадал твой план. Зря ты расспрашивал меня о жрецах.

— Не глупи. Пропусти меня в подвал.

— Только через мой труп.

Зевс создал энергетический меч в виде молнии:

— Ну, если ты так просишь…

* * *

Как вызвать Бога на дуэль? Но так, чтобы он принял вызов, а не попытался убить за наглость. Я проснулся очень рано и вышел прогуляться — подышать свежим воздухом и прочистить мозги. В какой-то момент ощутил, что за мной кто-то наблюдает. Я огляделся, но никого не заметил. Сканирование показало, что в нише, в конце коридора, скрывается человек. Владимир. Он накинул на себя маскировочное заклинание, но я без труда прочитал его ауру. Он понял, что я поймал его на горячем, и вышел в коридор, поманил меня жестом. Я приблизился, и Владимир молча сунул мне в ладонь записку, а потом развернулся и свалил. Ни здрасьте, ни до свидания. Я закатил глаза и развернул записку. Волоски на руках встали дыбом. В ней говорилось, что Перун сегодня развяжет войну. И что я обязан убить Викторию Столыпину. Не раньше девяти. А ниже — адрес. Особняк Громовых. Стоп. Маша вышла замуж за кого-то из их Рода.

Я взглянул на часы. Четыре утра. Ладно, хотя бы успею позавтракать. Во всём надо искать плюсы.

В половину восьмого я уже кружил рядом с особняком Громовых — пытался понять, ловушка это или нет? Ситуация мне не нравилась. Как минимум, потому что я чувствовал присутствие Бога на территории Громовых. Время есть. Целых два с половиной часа. Может, Зевс уберётся куда-нибудь по своим божественным делам? Битва с Викторией была чистым самоубийством, и я точно не справлюсь, если параллельно придётся отбиваться от Зевса. Я послал пяток Теней на разведку. Они быстро нашли Зевса — сидел в саду и глупо улыбался. Но его улыбка мгновенно стёрлась, когда он подошёл к особняку. Сканирование завопило: оно зафиксировало второго Бога. Хорс! Бог мудрости из той гостиницы! Перекинувшись парой слов с Зевсом, он атаковал его. Завязалось сражение. Хорс намеренно теснил Зевса подальше от дома. Вот он — мой шанс! Всё стало кристально ясно.

Я рванул к подвалу и чуть не скатился по лестнице. В темноте ворочалось нечто огромное и бесформенное. Склизкая туша поползла ко мне, от неё разило тухлятиной. Я скривился. Неужели это чудище когда-то было человеком? Монстр выпустил щупальце и потянулся ко мне. Я увернулся и активировал девятую ранговую способность — любой кто ударит меня, получит те же повреждения, что и я.

Парировать, хитрить маневрировать — бесполезно. Я знал, как победить Столыпину. Я позволил монстру провести щупальцем по моей ноге и застонал от боли. В ту же секунду тварь тоже закричала — тонкий визг был настолько громким, что у меня заложило уши. Монстр взбесился и принялся меня лупить. Я уже был покрыт глубокими ранами с головы до ног, в некоторых местах даже белели кости. Но я продолжал покорно принимать удары. После очередного тычка я врезался в стену и на мгновение отключился.

Пришёл в сознание от женского крика:

— Марк!

Кто-то меня схватил и потащил на поверхность. Я отчаянно сопротивлялся, но бесполезно — раны ослабили меня.

— Всё будет хорошо, всё будет хорошо… — я с трудом разлепил веки и увидел склонившуюся надо мной Кристину. На заднем плане маячили Егор и Саша. — Всё будет хорошо, мы отвезём тебя в больницу…

— Нет, — прохрипел я. — Ты не понимаешь…

— Нет, это ты не понимаешь! Ты опять всех кинул и отправился умирать в одиночку! — воскликнула она, но осеклась. Её внимание перетянуло чудовище, которое медленно вылезало из подвала.

Здоровенное чёрное щупальце взлетело ввысь и стрелой понеслось к нам. Но целилось оно не в меня. С тихим хлюпом оно пронзило голову Кристины, забрызгав меня кровью. Я не успел среагировать — потерял очень много крови и был заторможен из-за болевого шока. Нет. Я не могу этого допустить… Какая глупость! Да что ж всё идёт через задницу⁈ Щупальце вновь взвилось в воздух. Из последних сил я активировал Торможение, а затем — Стирание. Мир застыл, а спустя секунду картинка резко изменилась — Столыпина только-только вылезает из подвала, Кристина падает передо мной на колени. Стирание «удаляет» последние пять секунд. Безвозвратно.

— Кто ты? — Кристина озадаченно заморгала. — Что я здесь делаю?

Егор и Саша были не менее ошарашены. Побочный эффект Стирания — оно уничтожает некоторые воспоминания. Например, о человеке, который был в «удалённых» пяти секундах. Я горько улыбнулся. История любит повторения. Ну, с другой стороны… Кристина и ребята не будут мне мешать. Я поднялся на четвереньки и пополз к Столыпиной. Щупальца опять целились в Кристину и парней, а значит, Столыпина поняла, что каждый удар по мне приносит ей вред. Я опустошил магическое ядро, чтобы просто встать и пробежать десяток метров. И упасть прямо в монструозную чёрную тушу. Я погрузился в желе, воняющее разложением, ощущая, как… исчезаю. Столыпина переваривала меня и орала от боли.

В какой-то момент наступила тишина.

Я умер.

А вслед за мной умерла и Столыпина.

Глава 26

Кристина с ужасом наблюдала, как незнакомый парень — весь в глубоких ранах, истекающий кровью — ползёт к монстру и с неожиданной яростью на него прыгает. Чёрная желеобразная туша мгновенно поглотила хрупкое человеческое тело. Раздалось удовлетворённое урчание, в следующую секунду чудовище пошло волнами и буграми, завизжало и начало разлагаться. На глазах у Кристины куски монстра исчезали, словно его пожирал кто-то невидимый. Монстр попытался спрятаться в подвал, укрыться в прохладной темноте, но к моменту, когда он спустился на первую ступеньку, от него осталась едва ли половина. От наблюдения Кристину отвлекла взрывная волна — воздух и пыль врезались в неё, откидывая на землю. Отплевавшись и протерев глаза, Кристина повернулась туда, где громыхнул оглушительный хлопок. У неё резко и невыносимо заболела голова.

Двое мужчин сражались с яростной жестокостью. Они источали потусторонний свет, и Кристина осознала, что битву устроили настоящие Боги. Головная боль усилилась, глаза словно готовились вылезти из орбит. Кристина отвернулась. Нельзя смотреть! Нельзя! Боги перестали скрывать свою истинную сущность, ещё немного — и голова любого, кто на них посмотрит, лопнет как воздушный шарик! Краем зрения она заметила Егора и Сашу — они с восторгом пялились на Богов, а их лица стали тёмно-бордовыми от прилившей крови. Кристина не тратила время на разговоры — просто и без изысков прыгнула и повалила парней, закрыв им глаза ладонями.

— Что… Что происходит⁈ — воскликнул Саша. Его голос звучал сонно и лениво, будто он только-только проснулся. — Что мы здесь делаем? Да почему ты не даёшь мне подняться⁈

— Ничего не помню, — пробормотал Егор. — Зачем ты нас позвала? Точно… Это ты нас сюда позвала!

— Не поворачивайте головы направо, — прошипела Кристина. — Там сражаются Боги. Если посмотрите, ваши черепушки взорвутся как переспевшие арбузы.

— Не отменяет вопроса, что мы здесь делаем, — вставил Саша с досадой. — Нет, серьёзно, кто-нибудь в курсе?

— Нам нужно было сюда. Дело жизни и смерти, я уверена, — проговорила Кристина и растерянно оглянулась на чёрного монстра. Он продолжал растворяться и уже больше походил на большую лужу чернил, чем на грозного монстра. Кристина махнула рукой в его сторону и наморщила лоб: — Тут был парень. Он был весь в крови, ранах… Его лицо было таким странным. Не понимаю. Он прыгнул на монстра и… умер?

— Почему ты плачешь? — спросил Саша.

— Что? — Кристина удивлённо дотронулась до своих щёк, и пальцы намокли. Кого она оплакивает? Перед глазами пронеслись недавние воспоминания: незнакомец с огромным трудом встаёт на четвереньки и целеустремлённо ползёт к чудовищу. В груди защемило. На краю сознания крутилась какая-то мысль, но Кристина не могла ухватить её за хвост. Она согнулась, вцепившись в кофточку напротив сердца, и прошептала: — Марк умер.

— Кто такой Марк? — с недоумением протянул Егор.

— Наплевать, — вставил Саша. — Вставайте, вставайте! Мы сейчас все сдохнем, если не свалим по-быстрому!

Он был прав. Движения Богов подняли пыльную бурю, песчинки настолько быстро крутились в воздухе, что царапали кожу, словно наждачка. Порывы ветра едва не сбивали с ног. К тому же температура заметно повысилась — от Богов исходил нестерпимый жар. Кристина кивнула, схватила ребят за руки и потянула их за особняк Громовых. Стоп. Откуда она знала, что дом принадлежит именно Роду Громовых? Прежде чем скрыться за углом, она покосилась на подвал. От монстра не осталось ни следа.

— И кто это у нас? — из-за садовой изгороди вышел высокий светловолосый парень. Кристина знала его: наследник Громовых. Его фотографии засветились на полосах многих газет в связи с его свадьбой. Кристина запомнила его, потому что это показалось ей забавным: печатали только его самодовольную физиономию, а невесты словно бы и не было.

— Простите, что вторглись на вашу территорию, — выпалила Кристина. — Мы просто пытаемся спастись…

— Неудачная попытка, — ухмыльнулся Громов. — Очень неудачная. Вы же дружки Ломоносова. Перун постоянно о нём говорил. Я следил за ним и вычислил его слабости. Вы — его болевые точки. Я убью вас, и это его ослабит. Перун будет в восторге! Он наградит меня, и я наконец-то выйду из тени этой сучки!

— Ломоносов? — повторили Егор и Саша одновременно. Их лица исказились в странных гримасах.

— Почему мы его забыли? — прошептала Кристина и вдруг увидела, как за спиной Громова появился незнакомец — тот самый, что прыгнул на монстра. Он с любовью взглянул на неё, хитро подмигнул и развеялся по ветру. Она изумлённо проморгалась и ущипнула себя за руку. Мозг играл с ней глупые шутки. Она натянуто улыбнулась, подняла руки, словно сдаваясь, и сказала: — Мы просто уйдём и никого не потревожим…

— Ты тупая⁈ — прокричал Громов. — Никуда вы не уйдёте!

Он воздел руки к небу, и над ним закрутились чёрные тучи, постепенно опускаясь к земле. Они превратились в смертоносный торнадо, внутри которого сверкали золотые молнии. Громов ткнул в них пальцем, и торнадо рухнул на головы ребят. Все трое в едином порыве выживания создали защитный барьер, и только это спасло их от верной смерти. Однако ненадолго — барьер разлетелся на тысячи осколков, и торнадо продолжил стремительно опускаться. Воздушные потоки срезали локон Кристины, который взметнулся вверх.

— Божественное благословение, — прохрипела она. С такой мощью им не справиться. В последней отчаянной попытке ребята создали ещё один энергетический щит, однако он не продержался и десятой доли секунды.

— Было приятно с вами учиться! — громко произнёс Саша.

— Мы классно сражались, — кивнул Егор.

Кристина нервно рассмеялась:

— Ну да, чего только стоит ловушка Ядозубов!

Они прикрыли глаза, готовясь принять смерть.

БАМ!

Торнадо схлопнулся, обдав ребят пыльным облаком. Громов решил смилостивиться? Что-то он не похож на человека, которому известно слово «милосердие». Когда пыль улеглась, Кристина смогла рассмотреть, что Громов застрял в глубокой расщелине — только голова и торчала. Из его рта тонкой струйкой лилась кровь. Как это произошло? Земля разошлась, а потом сомкнулась, раздавив его? Немыслимо. Справа мелькнуло что-то ярко-жёлтое. К ним вышла Маша Кошкина. Кристина потеряла дар речи — как она здесь оказалась? Она жила в Аргентине! В безопасности! Маша грустно улыбнулась, поймав её шокированный взгляд. Она была одета в жёлтые брюки и кофту, в ушах болтались серёжки-бананы, а в волосах блестели заколки-бананы. Фирменный Машин стиль. Но жесты у неё были дёргнаными, а лицо бесконтрольно кривилось. Она ни на чём не могла удержать взгляд.

— Как ты здесь оказалась? — Кристина подбежала к ней и порывисто обняла.

— Долгая история, — отмахнулась Маша. — И я не хочу её вам рассказывать. Где Марк?

— Он… — Кристина замолкла, её плечи вздрогнули.

— Умер, — закончил Саша.

Они переглянулись, едва сдерживая слёзы. Появление Маши стряхнуло пыль со всех воспоминаний, в которых участвовал Марк. Словно по щелчку пальца они вспомнили своего друга и застыли в потрясении, не понимая, как могли его забыть.

— Уходите, — приказала Маша. — Если вас здесь больше ничего не держит, то уходите.

— А ты?

— У меня осталось незаконченное дело, — Маша повернулась и пошла в сторону, где сражались Боги. Кристина попыталась остановить подругу, но невидимая рука мягко толкнула её обратно. Маша обернулась через плечо и сказала: — Не пытайся. Перун благословил меня, как и моего мужа, — последние слова она процедила с презрением. — Он был плохим человеком и заслуживал смерти. Но и я… За последний месяц я сотворила множество ужасных вещей. Я не заслуживаю второго шанса.

— Тебя загипнотизировали! Я тебя знаю! Ты не способна на преступление! — крикнула ей вслед Кристина. — Вернись! Хватит на сегодня смертей!

— Действительно, — согласился кто-то. На подъездной дорожке стояла Анна Викторовна — сестра директора Академии и по совместительству — глава Психотроников. — Не делай глупостей, девочка. — Маша не обратила на неё внимания, и Анна Викторовна взмахнула руками, выводя изящные пассы. Началось землетрясение, особняк Громовых пошёл трещинами, и перед Машей рухнула каменная глыба, преграждая путь. Маша даже не дёрнулась. Пространство перед ней пошло рябью, и в земле образовалась расщелина, которая поглотила глыбу.

Расщелина закрылась, Маша продолжила идти, небрежно проронив:

— Ты не победишь меня. Не трать время.

— Я и не собиралась меряться с тобой гм… магическим резервом. Я просто тебя отвлекала, — рассмеялась Анна Викторовна. Рядом с Машей неожиданно материализовались Психотроники — лысые, с характерными знаками на лбах. Маша не успела среагировать, как они уже набросили на неё амулеты и сковали заклинаниями. Анна Викторовна сообщила: — Перун создал Психотроников, чтобы поработить оракулов. А я их самую малость усовершенствовала. Марк меня предупредил, что могут возникнуть сложности.

— Он позвал вас? — нахмурилась Кристина.

— Именно, — Анна Викторовна прищурилась и щёлкнула пальцами. Психотроники унесли Машу на улицу. Хлопнула дверь автомобиля. — Но вас здесь не должно быть. Он и меня-то позвал, только чтобы спасти Машу. А вы… — она изменилась в лице. — Что вы натворили?

На Кристину обрушилось осознание, что она виновата в смерти Марка. Из лучших побуждений она бросилась его спасать, а по итогу… Но почему он не предупредил⁈ Она знала ответ. Потому что ни Кристина, ни парни не стали бы отсиживаться в стороне. Они бы всё равно пробрались тайком и путались бы под ногами… Хотелось кричать и выть от злости на саму себя. Анна Викторовна с сочувствием её обняла, позволяя спрятать лицо в вороте платья, пахнущего сладкими духами.

— Мы убили Марка… А там, — она указала на пыльную тучу, видневшуюся за обломками особняка. — Там сражаются Боги. Что нам делать? Что вообще происходит?

Она не заметила, как с тихим хрустом треснул кулон. Из крохотной бутылочки заструился чёрный дымок, плавно стекая в траву. Постепенно он разросся, заклубился быстрее и принялся складываться в человеческую фигуру.

* * *

Метида помогла мне провернуть авантюру века — и это я ещё преуменьшил. Я поместил в специальный артефакт три составляющие. Первая — часть себя. Буквально. Я превратил мизинец на ноге в туман и запустил его в бутылочку. Вторая — Метида. Технически она должна находиться внутри меня. А уж в обычном теле, или его части, или вообще в тумане — не уточнялось. И третья — сотня Теней. Они уменьшились до микроскопических размеров и без труда поместились в маленьком сосуде. Эти Тени должны были послужить строительным материалом, когда я буду возрождаться. А поблизости, ожидая условного знака, ждал Крабогном со вторым артефактом. Всё было спланировано идеально. Кроме того, что я позволил Кристине и парням себя отследить. В своё оправдание могу сказать — я не ожидал от них такой ловкости. Всё покатилось кувырком…

Но это уже не имело никакого значения.

Хорс отвлекал Перуна, и я должен был убить Столыпину до того, как Перун освободится. Так что я прыгнул прямо в монстра, и…

В какой-то момент наступила тишина.

Я умер.

А вслед за мной умерла и Столыпина.

Возрождение — непростое дело. Метида отдала часть своей энергии, чтобы расщепить Тени и соединить их с чёрным туманом, который совсем недавно был моим мизинцем. И когда они, наконец, полностью объединились и материала стало достаточно, чтобы воссоздать моё тело, — тогда артефакт треснул и выпустил меня наружу. Кристина должна была сидеть в общаге Академии, и я бы возродился в тишине, покое и безопасности. К сожалению, план пришлось менять по ходу пьесы. Я пытался сосредоточиться — не хотелось на место носа прилепить пятку, знаете ли. Но мою концентрацию сбивали энергетические волны, доходящие сюда с поля боя Хорса и Перуна. Вдобавок к этому, словно из другого измерения, до меня пытался докричаться Крабогном:

— Великан-хозяин-друг! Все жрецы кирдык башка! Все-все умирать!

Понятно. Вот и недостающее звено. То, о чём говорила Метида. Перун вывел из строя других Богов. На время, достаточное, чтобы их сожрала Столыпина. Я направил все силы на восстановление, отрешившись от постороннего шума. Не знаю, сколько прошло — минуты или часы, — но я ощутил, что я стою на своих двоих и воспринимаю пространство не магией, а обычными органами чувств. Первое, что я увидел, — зарёванное лицо Кристины. Она бросилась мне на грудь и обняла до треска в рёбрах.

— Ты жив! — воскликнула она.

Егор и Саша тоже присоединились к обнимашкам. Анна Викторовна неловко мне помахала. Я вопросительно приподнял брови, и она показал два больших пальца. Отлично. О Маше позаботятся.

— История с Ядозубами, версия вторая, доработанная. Вы мне вообще не доверяете? Зачем вы пришли меня спасать, когда вас никто об этом не просил? — отчитывал я друзей. — В нужный момент я бы вас обязательно позвал. У меня тысячи Теней на побегушках!

— Прости, — прошептала Кристина. — Мы уйдём…

— Нет, — прервал я. — Теперь вы остаётесь. И ждёте, когда я вас позову, — взглянув в её покрасневшие глаза, я смягчился. — Всё хорошо. Не трать слёзы попусту. Мне нужно, чтобы ты собралась. Чтобы вы все собрались. Нас ждёт битва, от которой зависит будущее всего мира. Зевс сошёл с ума. Он убил Перуна и триста лет притворялся им, чтобы уничтожить других Богов. Мы должны им помешать. В одиночку я не справлюсь. Но если мы атакуем вместе… Просто подождите, — я взглянул на Сашу. — Твоя армию уже готова. Открой Данж, когда я подам знак, и будь полководцем, которым Ядозубы будут гордиться.

Я напоследок поцеловал Кристину, призвал Теней и взлетел в небо. С высоты открывался прекрасный вид на то, как сражались Хорс и Зевс. У меня был защитный артефакт, подаренный Гермесом, — он защищал меня от пагубного влияния божественной мощи. Короче, благодаря ему у меня не лопнула голова. Но чтобы обезопасить ребят, я должен вымотать Зевса, заставить его потратить знатную часть сил. Я подлетел поближе к полю сражения.

— Старый маразматик, — прорычал Зевс и ударил в Хорса десятком молний. — Что за спектакль ты устроил?

— Десятки тысяч Богов по всей планете почти полностью обессилели. Но у них достаточно магии, чтобы почувствовать нашу битву. Чтобы подслушать наши разговоры, — Хорс улыбнулся, и его улыбка была на удивление умиротворённой. — Мне не верили, сколько бы я ни указывал на твои козни. Ведь я сразу понял…

— Но не заметил того, что было под твоим носом! — расхохотался Зевс. — Даже не заподозрил подмены.

— Рано радуешься, — проронил Хорс. — Даже если выживешь, ты станешь изгоем. Ты потерял своего монстра. Разве не чувствуешь? Ломоносов его прикончил. Без своего ручного пожирателя ты не сможешь убить всех Богов, и скоро они вернут свои силы и изгонят тебя!

— Но ты этого уже не увидишь, — оскалился Зевс. — Да и кто посмеет бросить мне вызов? Я — самый сильный Бог на Земле!

— Позволите? — вежливо вставил я в их занимательную беседу.

Боги повернулись ко мне.

— Ты! — закричал Зевс.

— Да, — согласился я. — Пришёл бросить тебе вызов. Как приятно, что ты поинтересовался.

Глаза Зевса потрясённо расширились. Он вгляделся мне куда-то в солнечное сплетение.

— Ты забрал мою жену? — прошипел он. — Как ты посмел⁈

— Легко. Точно так же, как сегодня заберу твою жизнь.

Подле меня материализовался Крабогном и передал мне крошечную сферку — второй артефакт, который мы создали с Метидой. Я закинул её в рот и проглотил. По внутренностям разлилось тепло, которое очень быстро переросло в жгучий жар. Хотелось согнуться от боли, но я стоял прямо — задрал подбородок и с насмешкой смотрел на Зевса, пока мои кишки раскалились добела. Чем сильнее становился жар, тем больше морщинок прорисовывалось на лице Зевса. Он старел. Потому что я забирал его силу.

— Ты украл мою магию, человечишка⁈ — лицо Зевса исказилось от ярости.

— С этого момента называй меня Полубогом.

Глава 27

— Ты украл мою магию, человечишка⁈ — лицо Зевса исказилось от ярости.

— С этого момента называй меня Полубогом.

Я рассмеялся — не пытался разозлить Зевса или поиздеваться. Вовсе нет. Смех сорвался с моих губ непроизвольно — я искренне радовался, потому что наконец-то смог разрушить барьер! Впитав ещё четыре порции магии Зевса, я всё-таки прорвался на десятый ранг. Словно по щелчку пальцев — легко и просто. Даже не верилось. Я потратил столько усилий, так много сделал, чтобы развиться до десятого ранга, чтобы — бац! — и без проблем подняться на десятый ранг. Ни тепла, ни спецэффектов. Я просто почувствовал, что достиг пика развития. На краю сознания пронеслась лукавая мысль: только как человек. А для Полубога — ещё все горизонты открыты. Однако не время и не место мечтать о перспективах. Передо мной вообще-то настоящий Бог кипит от гнева, как чайник. Скоро пар из ушей пойдёт.

Метида сдала Зевса с потрохами. Она рассказала, как обратить заклинание Зевса против него же. Он погрузил частички своей магии в других Богов, таким образом сделав их «якорями». По его приказу эти частички просто бы притянулись к его магическому ядру — подобное к подобному. Как удачно, что вместе с Метидой я поглотил его энергию. С помощью артефакта мы изменили привязку. Магия Зевса вернулась к первоисточнику… почти. Я на пробу создал огненную сферу и метнул её в Зевса. Он презрительно поморщился и ленивым движением сотворил защитный барьер. Однако через долю секунды его лицо вытянулось от удивления — огонь разрушил барьер и понёсся дальше. Зевс успел увернуться, однако пламя опалило его ресницы и брови.

— Я тебя уничтожу! — пригрозил он. — Но ты не умрёшь… Нет, ты будешь жить и смотреть, как умирают твои близкие. А когда я всех убью, то повешу тебя в своём особняке и буду срезать с тебя кожу. Полосками.

— Пустые обещания… — издевательски протянул я, и Зевс с яростным рёвом бросился на меня.

Хорс взмахнул руками, и в его правой ладони появился длинный каменный посох. Он наклонился и крутанул посохом, делая Зевсу подсечку. Воздушный поток, который он создал, окрасился золотым цветом и принял форму полумесяца. Один край был значительно тоньше и острее, и это лезвие ударило Зевса в колени, отрубая ноги. Но кровь не брызнула. Лезвие наткнулось на послеобраз — настоящий Зевс рывком телепортировался и оказался в считанных метрах от меня. От него исходила невероятная сила. До сегодняшнего дня я никогда не сталкивался с таким монстром. Я стал Полубогом, но всё равно не мог сражаться с ним на равных, но… был способен его измотать.

Я активировал Торможение, и время замедлилось. Это позволило мне уйти с линии атаки и обрушить на спину Зевса град из острейших ледяных стрел. Его кожа мгновенно раскалилась докрасна, температура вокруг него стала невыносимо высокой, и все стрелы растаяли. Так что Зевс попал под приятный дождичек, а не смертоносный артиллерийский огонь. Понятненько… Придётся использовать Торможение не только для обороны, но и для нападения. Иначе мои атаки не достигнут цели.

Над моей головой затрещало электричество. Я задрал голову и прищурился от яркого света — в небе, небольшим кругом, искрились красноватые молнии. Воздух стал тяжёлым, было тяжело дышать. В какой-то момент наступила полная тишина, а потом — на меня обрушились десятки молний. Я врубил Торможение и выпрыгнул из электрической ловушки. Молнии ударили в землю, образовывая глубокий котлован с чёрными, обугленными склонами.

— Как ты это делаешь? — Зевс с недоумением нахмурился. — Управление временем? Но как ты научился?.. В последний раз я видел такое, когда… — его лицо разгладилось в озарении. — Святовит! А я ведь думал его прикончить. Надо было его сразу убить! Перун где-то просчитался? Святовит где-то здесь? — он оглянулся, словно ожидая, что сейчас из кустов на него выпрыгнет Святовит с криком: «Сюрприз-сюрприз!»

— В каком-то смысле, — ответил я. — Он отдал мне свою магию.

Пока я отвлекал Зевса болтовнёй, Хорс опустился на колени и прижал обе ладони к земле. Почва взбугрилась под его руками, из неё выросли каменные уродливые руки, которые взметнулись над Зевсом. Я замедлил время, и Зевс не успел отреагировать — сотни каменных клешней схватили его и принялись раздирать. Они нанесли ему несколько поверхностных ран, но Зевс даже не поморщился — просто развеял их в пыль и с диким рёвом набросился на Хорса. В этот раз даже Торможение не помогло — время замерло, однако Зевс каким-то образом ускорился, словно продираясь сквозь сгустившийся воздух. Я отдал слишком много сил — из носа и ушей потекла кровь, перед глазами потемнело. Время восстановило ход, и Зевс вонзил пальцы в грудь Хорса. Тот сжал его голову и попытался раздавить, но Зевс был быстрее — он вырвал сердце Хорса, швырнул под ноги и раздавил.

— Тебе далеко до Перуна, — процедил он снисходительно.

— Как и тебе, — парировал Хорс, подпрыгнул и, оттолкнувшись от его живота ногами, отлетел на метров пятьдесят. Рана в его груди засияла фиолетовым и медленно закрылась. Хорс улыбнулся и сказал: — У меня два сердца. И второе ты не найдёшь. Скажу по секрету, оно спрятано в надёжном месте.

— Спелись, — оскалился Зевс. — Но вам против меня не выстоять.

— Как хорошо, что многие… существа на тебя точат зуб, — я улыбнулся. — Я тут недавно встретил твоего давнего знакомого. Ты его придавил здоровенной горой. Помнишь такого? — Зевс растерялся. Он быстро взял эмоции под контроль, но я всё равно заметил этот момент слабости. — Как удачно совпало, что я теперь владею твоей магией. И технически могу отменить запреты, которые ты наложил.

— Не посмеешь! — Зевс вдруг увеличился в размерах и попытался прихлопнуть меня ладонью, как муху.

Но его руку остановили десятки змея — каждая по толщине была сравнима со стволом старого дуба. С яростным шипением они вцепились в Зевса клыками, истекающими зеленоватым ядом. Тифон присоединился к битве — чудище с мужским торсом и тысячами змей вместо ног. Охваченный жаждой мести, он обрушился на Зевса безжалостными ударами. Мы с Хорсом тоже не зевали — атака следовала за атакой так быстро, что человеческий глаз не смог бы это отследить. Впервые за сражение Зевсу явно было сложно драться — он с трудом парировал и даже получил довольно глубокое ранение — Тифон разодрал ему бедро до кости.

Это мне и было нужно. Время от времени я включал сканирование и анализировал уровень его энергии. Мы потратили несколько часов, изматывая Зевса, — достаточно, чтобы люди смогли смотреть на него без страха умереть. Хорс к этому моменту тоже потратил невероятно много сил — на самом деле он едва-едва стоял на ногах. Зевс был намного его сильнее. Магический резерв Хорса был в раз двадцать меньше, чем у него. Что уж говорить о Тифоне — тот совершенно не экономил магию и скоро почти полностью выдохся. Мы начинали проигрывать. Если бы я не поглотил магию Зевса, я бы уже погиб.

— Ничтожество! — Зевс жестоко избивал Тифона. Он отрывал змей легко и просто, словно срывал сорняки.

Я отдал мысленный приказ Крабогному. Секунда, вторая — и у разрушенного особняка Громовых раскрылся портал в Данж. Армия вооружённых Ядозубов вышла под предводительством Саши. Как только они появились, я вызвал всех Теней, которые у меня были. Я не хотел их бросать в сражение в качестве пушечного мяса — это было бессмысленно, потому что ещё полчаса назад Зевс легко и просто их бы распылил. Однако сейчас, когда Громовержец ослаб, они уже могли хоть что-то ему противопоставить и стали ценной боевой единицей.

Зевс остановился и взглянул исподлобья. Хорс, Тифон и я встали в одну линию. За нашими спинами стояла армия Ядозубов. К их рядам примкнули Кристина и Егор. А вокруг плотной чёрной стеной парили Тени.

— Сдавайся, — предложил я.

Зевс неопределённо хмыкнул и вдруг заявил:

— У меня тоже для тебя есть сюрприз, — он что-то пробормотал себе под нос, и по правую руку от него материализовалась Додола. Она безмятежно улыбалась. Я нахмурился и потянулся к связи фамилиара, но не получил никакого отклика. Клятва верности, которую мне принесла Додола, больше не работала. Зевс высокомерно приказал: — А теперь докажи свою преданность.

— Господин, рада вам служить, — произнесла Додола и одним текучим движением перенеслась ко мне, склонив голову в знак уважения. Она лукаво покосилась на Зевса через плечо и невинно похлопала глазками: — Что? Вы думали, я выберу вас? Я не прощаю предательства. Но спасибо, что освободили меня от фамилиарства. Благодаря вам я смогла сделать правильный выбор самостоятельно.

Кажется, это стало для Зевса последней каплей. Он заорал:

— Нападайте! Нападайте, чтоб вас!

Не было нужды просить нас дважды. Мы атаковали одновременно. Зевс не выдержал такого натиска и отступил. Мы продолжили наступать, и Зевс попытался сбежать. Злость и ярость на его лице сменились страхом, и он сотворил портал, чтобы убраться из ловушки, в которую попал. Мои Тени рванули к порталу и запечатали его, а Хорс из последних сил скастовал заклинание, которое запрещало пространственные возмущения.

— Трус, — прошипел Зевс, уставившись на меня. — Боишься сражаться честно? Спрятался за шестёрками, поджав хвост.

— Вызываешь меня на дуэль? — уточнил я.

— Правильно понимаешь, — кивнул Зевс. — Один на один.

Я на мгновение задумался и согласился:

— Давай.

Зевс шагнул вперёд, и я направился ему навстречу. Мы сблизились, и Зевс внезапно прошипел:

— Кем ты себя возомнил? Думаешь, Бог вызовет на дуэль человека? — последние слова он произнёс уже за моей спиной. Я ощутил, как к горлу прикоснулся ледяной металл. Небольшое давление — и по шее потекла кровь. Зевс медлил — он наслаждался победой, хотел растянуть садистское удовольствие.

— Конечно нет, — я усмехнулся. — И дело не в твоей божественности. Честная игра от такого подлеца? Я бы никогда в это не поверил.

Нож распорол мне горло, кровь брызнула фонтаном. Я бы даже сказал — водопадом. Зевс оторопел, и я его понимаю, это выглядело нелепо и даже смехотворно. Как в малобюджетных фильмах ужасов. Дракоша самую малость перегнул. Я поставлял кристаллы не только друзьям, но и ему. Мой крылатый фамилиар старательно развивался. У него была расположенность к ментальной магии и созданию иллюзий. И если у меня так и не получилось сделать иллюзию материальной, то у Дракоши — вполне. Зевс до последнего был уверен, что убивает меня.

— Спасибо, что подошёл поближе, — поблагодарил я, когда Дракоша развеял иллюзию, и вышел из тени. Я сконцентрировался и активировал Торможение. А потом — направил в правую ладонь магию, но не свою, а Метиды. Рука вспыхнула ярко-жёлтым, будто лампочка, и я всадил её в живот Зевсу. Я провернул тот же фокус, что он сделал с Аидом, Гипносом и прочей компанией, — вживил в него магию другого Бога. Зевс завопил от боли и попытался вызвать молнии, но без толку — энергия Метиды мешала ему контролировать собственное тело и разум.

Я сотворил воздушное лезвие и нанёс ему несколько глубоких ран в область груди.

— К сожалению, у меня не было в запасе второй Виктории Столыпиной. Я понимал, что убить Бога невероятно сложно. Особенно — такого могущественного, как ты. Но ты подал мне отличную идею — поработить. Превратить тебя в бессловесного заключённого. А через пару месяцев остальные Боги полностью восстановятся и помогут тебя прикончить.

— Пожалуйста… — прохрипел он, цепляясь пальцами за мои ботинки. Его глаза потускнели, лицо стало отрешённым, мышцы расслабились. Зевс обезврежен.

Ко мне подбежала Кристина, её лицо было измазано грязью и пеплом. Она обняла меня и прошептала:

— Всё закончилось?

— Да, — я поцеловал её и повернулся к Хорсу, спросил: — Ты можешь вытащить Марену? Зевс ослаб, он почти мёртв. Если проклятие, которое он навлёк на Марену хоть как-то зависело от его магии, то… — я вздохнул. — Мы должны попытаться. Вытащи Марену из пространственного кармана. Всем ориентироваться по обстоятельствам. Если проклятие невозможно будет уничтожить или хотя бы приглушить, мы вернём Богиню обратно.

Хорс покачал головой — он явно считал, что это плохая идея. Однако спорить не стал. Он соткал портал и перенёс через него Марену. Она была ужасно исхудавшей — кожа да кости. Её тело от бёдер до шеи покрывала чёрная гниль. Серебряные волосы потускнели, глаза бессмысленно вращались, не способные сфокусироваться на одной точке.

— Убей меня, — прохрипела Марена. — Я не хочу больше мучиться…

— Не пойдёт. Мы сейчас постараемся…

Я не договорил — чёрная гниль начала расползаться по земле, и, без сомнений, она пыталась добраться до других живых существ и заразить их. Я подал знак Хорсу, чтобы тот вернул Марену в ловушку, но вперёд вышла Додола. Она жестом попросила выслушать её. Я кивнул.

— Очень вкусно, — проронила она, облизнув тонкие губы змеиным языком. Она не отрывала взгляда от чёрной плесени. — Позвольте мне съесть проклятие. Чтобы доказать свою преданность. Я больше не ваш фамилиар, но готова служить.

— Ты же знала, — я нахмурился. — Почему молчала?

— Мои взгляды изменились. Я сделала выбор, — твёрдо произнесла Додола.

— Поспеши, — я отошёл от Марены, позволяя Додоле подойти.

Она присела перед Богиней на корточки и распахнула рот. Он несоразмерно увеличился, уродуя её миленькое личико. Щёки растянулись и даже немного порвались. Додола с жадностью втянула воздух. Над Мареной поднялся чёрный туман, и его затянуло в рот Додолы. Та сыто заурчала и сделала ещё один мощный вдох. Вся гниль, которая расползлась по земле, взмыла и понеслась к Додоле, которая ненасытно её пожирала. Я затаил дыхание, наблюдая, как тело Богини очищается. Её сознание прояснилось, она уже более осознанно осмотрелась. С неверием Марена дотронулась до своего живота и заплакала от облегчения.

— Оно ушло! Оно ушло! — повторяла она как заведённая.

Я осторожно стёр слёзы с её щёк, и она нежно прильнула к моей ладони.

— Как приятно снова ощутить человеческое тепло, — пробормотала она и… заснула.

Я счастливо рассмеялся:

— Теперь точно всё закончилось.

* * *

Гостиная лейтенанта Коромыслова. Три дня спустя.

— Ну ты и подкинул нам работки, — протянул Коромыслов, потягивая коньяк. Ломоносов обещал с ним выпить ещё несколько месяцев назад, но постоянно куда-то пропадал со всех радаров. И вот, нежданчиком, после Божественной Московской катастрофы он заскочил к нему в гости. Без приглашения, но Коромыслов был рад — ему хотелось хоть немного расслабиться после двух дней полнейшего хаоса и недосыпа.

— Это сделал Зевс, а я всего лишь разгрёб основные последствия, — Ломоносов с деланной скромностью улыбнулся. — Кто же знал, что в Старшем Пантеоне царит такой бардак?

— Ты знал, — Коромыслов хитро прищурился. — Войско Ядозубов притарабанил. Ты явно готовился не один день. Но ладно… Если честно, мне наплевать, почему ты молчал. Если бы не ты, всё обернулось бы огромной бедой. Выпьем за героев!

— Давай лучше за счастливое будущее. Оно нам не помешало бы, учитывая, сколько людей погибло. Кое-чего я всё-таки не смог предусмотреть, — возразил Ломоносов. — Последнюю, и я побежал.

— Разве герои не отдыхают после победы?

— Я не герой, — Ломоносов залпом выпил рюмку и встал. — Просто человек, который пытается поступать правильно. Удачи тебе, лейтенант. Может, позже свидимся ещё.

— Не сомневаюсь.

Коромыслов прислушался, как Ломоносов сбегает в подъезде по лестнице, и выглянул в окно. Лейтенант задумчиво проследил, как он сворачивает за угол дома. Поразительный парень. Коромыслов поймал себя на мысли, что совершенно не удивится, если тот когда-нибудь станет Императором.

Эпилог

«…к этой новости можно относиться по-разному, однако нашему миру, — миру людей придётся с нею как-то ужиться. С сегодняшнего дня Ядозубы получили официальный статус в качестве иностранных граждан, а их Данж теперь будет считаться суверенным государством. Плохо это или хорошо? Политические аналитики дают различные оценки. Но одно утешает — руководит Ядозубами сын нашего Императора, Александр Стахович. Удивительные повороты судьбы — лишившись трона Российской Империи, он внезапно стал королём монстров. Как это произошло? Всё держится в секрете. Но поговаривают, что нашему Императору нравятся диковинки…»

Я отложил газету и улыбнулся. Всё налаживалось. После битвы с Зевсом прошло всего три месяца, а уже произошли такие подвижки. Но у всего есть недостатки — Саша теперь так занят, что я не видел его уже последние две недели. Скорее всего, и на праздник не сможет попасть. Ну как праздник… Собрание старых друзей, так сказать. Вера и Лера настояли, что нужно устроить торжество. Они порывались его организовать со дня победы над Зевсом, но все были заняты и вечеринка откладывалась и откладывалась. Но сегодня, кажется, все смогли выделить немного времени, чтобы отдохнуть.

— Великан-хозяин-друг, — передо мной соткался Крабогном. Без перехода он всучил мне огромную подарочную корзину с дорогущим алкоголем и протараторил: — Мы опоздать! Сильно опоздать! Дети устроить драку!

— Хорошо, — я кивнул. — Будем ждать. Не думаю, что закруглимся раньше полуночи.

Крабогном исчез, напоследок суматошно взмахнув клешнями. Он всё больше походил на обеспокоенного отца, который кудахчет над своими подопечными как курица-наседка. Несвицкая сделала его своим содиректором, и он активно участвовал в жизни Божественного интерната. Дети его обожали. К тому же к ним часто наведывалась Рита Романова — Император сдался и разрешил ей дружить с Крабогномом.

Я вышел на улицу. Северные Гребешки уже вовсю готовились к празднику — везде развешены гирлянды, натянуты брезентовые навесы, расставлены длинные столы. В воздухе витают аппетитные ароматы. У Храма толпился народ — нёс подношения любимой Богине. Жители деревни были готовы носить Марену на руках — буквально не могли на неё надышаться. Все помнили, как она слегла от ужасного проклятия, и боялись повторения. К Марене начали приезжать из Краснодара и других городов. Люди вспомнили о ней.

Я заскочил обратно в дом, прихватил пакет и направился в Храм. Меня пропустили без очереди.

— Привет, о прекрасная Богиня! — подобострастно воскликнул я и положил на алтарь пакет.

В яркой вспышке появилась Марена — откинула серебряные волосы назад и закатила глаза:

— Хватит клоуничать, — несмотря на фальшивое негодование, она с любопытством взяла пакет, открыла его и восхищённо ахнула: — Какая красивая!

Богиня очень любила драгоценности и платья, а мне нравилось её баловать. Нет, я к ней не подкатывал, просто… заботился. Да, верное слово. Я привык о ней заботиться и воспринимал её как младшую сестру. Хотя, если так подумать, она была старше меня на несколько сотен лет. Но об этом быстро забывалось, когда Марена так потешно надувала губы и строила умильные глазки.

— Великая Богиня присоединится к нашему празднику? — спросил я, шутовски поклонившись.

— Конечно. Лера обещала приготовить малиновый торт. Разве я могу это пропустить? — рассмеялась Марена. — Кстати, Додола приедет?

— Вроде бы обещалась. Если снова не потерялась в своих расследованиях.

Додола кхм… сублимировала свою жажду убийств. Она твёрдо решила стать на путь исправления. Но жестокие порывы просто так в мусорку не выкинешь. Так что она открыла частное детективное агентство. Следила за неверными мужьями, искала потерявшихся собак, копала компромат на важных боссов. А в свободное время — расследовала тяжёлые преступления. Иногда маньяки, которых она находила, умирали при странных обстоятельствах.

— Погоди, что это? — я ощутил странные пространственные возмущения. Кто-то втихаря пробрался в Храм. Враг? Я врубил сканирование и сразу же нашёл источник. Чуть правее, у дальней стены. Я вызвал Тени и приказал им схватить лазутчика.

— ПАПА!!! — разнёсся по Храму возмущённый голос Дракоши.

— Не папкай тут, — я нахмурился. — Ты что тут делаешь?

— Золото ворует, что же ещё, — фыркнула Марена.

— Серьёзно? — я уставился на Дракошу. — И не стыдно тебе? Ты же звезда чуть ли не мирового уровня. А занимаешься мелким воровством!

— Да оно всё равно тут без дела лежит, — заканючил Дракоша. — А у меня в пещере… Всё так красиво разложено, такая классная коллекция… а вот этого вот не хватало…

— Если ещё раз опустишься до воровства, я тебе запрещу в кино сниматься. Понял?

— Но у меня четыре контракта!

— Напоминай себе об этом, когда позаришься на чужое золото. А сейчас — шагом марш помогать Лере и Вере!

Дракоша мученически простонал и растворился в воздухе. Я покинул Храм, улыбаясь своим мыслям. На улице меня поджидала Кристина. Она стояла, скрестив руки на груди и состроив суровое выражение лица.

— Мне впору начать ревновать, — хмыкнула она.

— Да, ты права, — согласился я, и её глаза удивлённо распахнулись. Обычно я начинал её щекотать и кружить, отвлекая от глупых предположений. Но сегодня я решил, что с этим стоит покончить. Кристина напряглась. В глубине души она была неуверенной в себе девочкой с тяжёлой судьбой. И я видел, как она натягивает на лицо равнодушную маску, готовясь, что я вот прямо сейчас брошу её ради Богини.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, — я опустился на колено и вытащил из кармана кольцо. — Выйдёшь за меня?

Кристина на секунду застыла, а потом бросилась мне на шею:

— Да!

— И больше не смей даже думать, что ты в чём-то уступаешь Марене. Для меня ты — лучшая Богиня на свете.

Старики, которые стали свидетелями этой сцены, радостно загалдели, и очень скоро все Северные Гребешки узнали о нашей помолвке. И не только Северные Гребешки. Спустя два часа в деревню заехал чёрный лимузин, и из него выскочил князь Карпов.

— Я слышал, здесь назревает свадьба⁈ — проревел он. За ним из машины изящно выпорхнула его молодая жёнушка. Обняв меня, Карпов вернулся к машине и гаркнул на водителя: — Чего сидишь⁈ Вытаскивай подарки молодым!

К этому моменту столы уже накрыли, и мы сели праздновать. Князь Карпов был в своём репертуаре — на месте ему не сиделось. Собственно, как и алкоголю в его присутствии — спокойно не жилось. Карпов выдул половину корзины, которую притащил Крабогном, раздал всей деревне подарки — и не кружки с забавными надписями, а недешёвую электронику, украшения. Одна бабулька пожаловалась, что у неё кухня старая, и он тут же заказал ей гарнитур. Я пытался заткнуть его поток щедрости, но не получилось. Жена Карпова прожигала меня злым взглядом — вот уж кто у них в семье был экономным. А пока она пялилась на меня и, видимо, мысленно казнила, Карпов тихонько улизнул и свалил в турне по барам Краснодара.

За всей этой суетой я не заметил, как приехала Анна Викторовна. За её спиной держалась Маша. Она выздоравливала постепенно, но выздоравливала. Как только все увидели Машу, градус шума резко поубавился. Она была частой гостьей в Северных Гребешках, и жители деревни знали, что она плохо реагирует на крики.

— Привет, — Маша робко помахала рукой. — Ты… Марк. Правильно?

— Да, — я расплылся в улыбке. Память медленно, но верно к ней возвращалась. Но Маша ещё побаивалась меня. Впрочем, как и всех мужчин.

— Хочешь малиновый торт? — предложила Кристина и, когда Маша кивнула, увела её к столу.

— Как она? — спросил я у Анны Викторовны.

— Плохо. Но лучше, чем могло быть. Она выздоровеет. Но не через год и даже не через два, — со вздохом ответила она. — Единственное, что утешает, — у неё останется достаточно времени для нормальной жизни.

— Как твои исследования?

— Один из оракулов научился делать выбор в бытовых мелочах. Теперь ему не нужно приказывать буквально на каждом шагу. С остальными… — она покачала головой. — Иногда сломанное невозможно восстановить. Но я надеюсь.

После смерти Зевса Анна Викторовна резко изменила курс развития Психотроников. Благодаря ей, запретили эксперименты над оракулами и открыли несколько реабилитационных программ.

— Виктор Викторович не передумал уходить с поста директора Академии?

— Нет, — Анна Викторовна усмехнулась. — После рождения ребёнка он превратился из карьериста в семьянина. Надышаться на жену и сына не может. Решил на три года взять перерыв, а потом планирует открыть собственную школу.

Пока мы разговаривали, в деревню прибыл Егор — без своего жирового доспеха. В последнее время он его активировал очень редко. У меня было предположение, что раньше Егор прятался за жировым доспехом, потому что считал себя как бы так сказать… неполноценным. Но чем больше он развивался и сильнее становился, тем меньше стеснялся своей медлительности и необычного образа мышления. После битвы с Зевсом на него обратила внимание Императорская гвардия. Когда он закончит Академию, его будет ждать там место.

Я проводил его к столу, а сам отошёл в сторонку, наблюдая, как моя семья веселится. Да, я считал этих людей семьёй. В груди растеклось тепло.

— Не жалеешь? — ко мне подошла Кристина.

— О чём ты? — я приподнял брови.

— Иногда ты смотришь вокруг, будто оцениваешь, — она прижалась ко мне, положив подбородок на плечо. — Будто думаешь, не зря ли остался. Глупости говорю, да?

— Нет, — я её поцеловал и с любовью взглянул в фиалковые глаза. — Я ни о чём не жалею.

От авторов

Дорогие читатели, вот и подошла к концу эта замечательная история. Спасибо вам, что проделали этот путь вместе с нами. Мы очень надеемся, что вам было так же интересно окунуться в этот мир, как и нам. Не забывайте делиться своим мнением в комментариях, а так же ждем вас на страницах нашего нового цикла — https://author.today/work/362106

Спасибо за внимание и поддержку. До новых встреч.

Content

Повелитель теней. Том 8. Финал

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог