Звёздный султан-покоритель принцесс (том 2)

Глава 1

От автора.

Должен предупредить о присутствии нецензурной лексики в минимальном объёме и откровенно-неприличных эротических сценах.

Зэрдин. Резиденция девятнадцатой принцессы.

— Как вас отблагодарить, господин Робин? Право, я всё ещё чувствую вину за то, что чуть не свершила роковую ошибку, — шевелятся сочные алые губы, на которые неотрывно смотрю.

И наслаждаюсь чудной погодой в этот вечер, а ещё приятным обществом очаровательной принцессы, впервые за долгие годы так безмятежно думая о завтрашнем дне.

Когда Дэль замечает моё нездоровое внимание, перевожу взгляд на журчащий фонтанчик поблизости. Впервые мы так мило сидим на одной лавке в саду вот уже целых пятнадцать минут монаршего времени.

— Вы уже сделали многое, когда помогли мне с кораблём, — пою, строя из себя святого.

Так можно, даже не стесняясь. Ибо мы совершенно одни на этом участке сада.

— Знаете, это моя обязанность и моё искупление. Очень рада, что мне выпала такая возможность свершить столь благородное, доброе дело.

— Как там дела у Бастоля? — Интересуюсь без особой радости.

— Судебный процесс ещё идёт. То, что вы показали — это вершина айсберга. Треть кабинета министров повязаны, стулья зашатались под многими. Отец в ярости.

— Надеюсь, не доставил вам хлопот.

— Нет, что вы. И всё же, господин Робин, я хочу вас отблагодарить, — говорит и смотрит так обворожительно.

— Просто Руди.

— Примите средства, я знаю, вам не помешают ринны.

Ага, особенно транзакция от принцессы, которую легко отследят и используют, как повод обвинить меня в чём–то корыстном.

— Да какие ринны, полно, ваше высочество, — голос мой чуть не вышел писклявым.

— Теперь я должна вам вдвойне, — вздохнула.

— Если вы настаиваете, — сдаюсь, подумав о своих людях. — Я бы не отказался от бесплатного отдыха для моих подчинённых. А то меня совесть гложет, пока я тут прохлаждаюсь, мой флот на якоре, а экипажи в консервных банках. Неделя на планете им не повредит.

— Всё, что угодно, Руди.

— Тогда не откажусь от хорошего особняка на берегу моря с пальмами. Желательно закрытого от посторонних глаз. Вы ведь понимаете, что там будут и фейки.

— Ох, эти милые создания! Знаете, я предоставлю свою личную резиденцию на Цохако, в лучшем месте, где много территории и не будет посторонних глаз. Она вмещает до тысячи гостей, места хватит всем вашим людям. Плюс обеспечение питанием, все расходы я беру на себя.

— Личная резиденция? А как же вы?

— Неужели вы думаете, я не найду, где отдохнуть. Тем более меня пригласили на бал Шестого принца. Идти не хочется, но деваться не куда. Ах да, вас я тоже намерена взять с собой. Единственное, вы не сможете сопровождать меня по этикету. Поэтому возьмёте под опеку моего племянника Ярона, став его сопровождением. Ему семнадцать, и вам придётся за ним присматривать. Не откажите в просьбе.

— Конечно, без проблем, — ответил, умолчав, что Ярон уже меня сагитировал.

Но он–то позвал веселиться. А принцесса запрягает меня быть его нянькой. Совпадение? Не думаю!

— Знаете ли, мой брат Эдвард, — продолжает Дэль с заметной неловкостью. — Он… может устроить что–то неординарное, его мероприятия уж точно не для подростков. Местами, конечно. Но как раз от таких мест я попрошу вас ограждать Ярона. В общем, рассчитываю на вашу поддержку на балу. Иначе сестра потом все уши мне прожужжит, как я могла пустить его на такое.

— Да, да, я понял. Можете на меня… положиться.

— Отлично! А по Цохако я всё устрою! И обеспечу конфиденциальность.

— Благодарю вас, ваше высочество.

— В неформальной обстановке просто Дэль, — говорит уже не в первый раз. И так сладко.

— Благодарю вас, Дэль, — обласкал каждое слово.

— Не стоит, — прошептала в ответ, как завороженная.

Посмотрели друг другу в глаза. Вот–вот я потянусь, а она ответит. И как засосёмся!

Но тут перевожу фокус за её плечо к клумбам, ибо там что–то мелькнуло.

Нет, не слуга или гвардеец. Я знаю кто это! Моя новая проблема.

Вероятно, почуяв моё отвлечение, принцесса перестроилась быстро и увела на несколько секунд взгляд. По кратковременному увеличению зрачка, я понял, что она с кем–то переписывается или принимает сообщение.

— Простите, Руди, мне пора идти, — произнесла поднимаясь. — С вами очень приятно беседовать. Вы интересный человек.

Поднялся следом, поклонился.

— Польщён, Дэль. Вы моя лучшая собеседница, — соврал галантно.

Кивнула в ответ с кривой улыбочкой и пошла пешком в направлении дворца. Она могла использовать телепорт, но призналась недавно, что стала злоупотреблять этим. Прогулки полезны, как выразилась. Ага, их стационарные тренажёры мышц тоже. Когда ты лежишь, а твоё тело приводят в тонус за час, будто ты месяц тренировался. Удобно? Для задницы просто отлично. И не подкопаешься, никакой искусственности, всё своё.

А задница у Дэль хорошая, не перестаю восхищаться, как и её непробиваемостью отчасти. Когда строгая, прямо в мегеру превращается. А когда ласковая, так и тянет к ней.

Как только принцесса скрылась за стриженными кустами. С явным нетерпением меж клумб выскочила её племянница! Накрашенная, как блядь, черноглазая пигалица с локонами всех цветов радуги, гармонично переходящими из одного оттенка в другой. Эффектно и по–детски. Ещё и напялила парадно–выходное кремовое короткое платье, в каких здесь предпочитают не ходить, в угоду удобного и простого.

Но этой же захотелось подчеркнуть свою зрелось и, вероятно, сексуальность. При том, что она девица ранняя и довольно мясная, всё при ней.

— Руди! — Взвизгнула, приближаясь, как балерина в своих белых колготах.

— Ваше высочество, — произнёс негромко, и опустился на колено.

А вот и та самая мелкая сучка, которая теперь шагу вступить не даёт.

— Встаньте же, мой герой! — Восклицает и сама хватает за руки. Смотрит ещё так! Ну прямо в рот, с диким восхищением и азартом. Будто я ей прямо сейчас фокус какой–нибудь смачный задвину. Или спляшу.

Корнелия Зэр Зэрар, дочь одного из принцев, по сути равная самой Дэль. А ещё сокровище семьи Зэров, за которую меня кастрируют. При этом не важно, что я сделаю или не сделаю. Мне даже нельзя к ней приближаться, а когда приближается она, бежать прочь, куда глаза глядят!

Потому что она прямая внучка императора. И ей всего пятнадцать.

Я даже не понял, откуда она взялась, и когда успела втюриться. Хотя могу предположить, что присутствовала во время суда. А потом ей ещё обо мне рассказали.

И вот теперь этот ангелочек метр пятьдесят пять с детским очарованием постоянно следит за мной! Все три дня, что я здесь прохлаждаюсь после завершения операции по присвоению Мамонта и спасения его обитательниц.

Первый раз она просто поздоровалась и смылась. И вот впервые пошла в наступление.

— Идёмте, адмирал, я покажу вам, что нарисовала на холсте, — заявляет и тянет за собой. Лапка её нежная, давно забытые отцовские чувства проклёвываются.

Из–за дерева выглядывает злая нянька и смотрит на меня хищно. Пожимаю плечами. Показывает кулак. Но тут оборачивается Корнелия и бросает ей надменно:

— Только вякни, бабка!

Всё детской очарование, как рукой. Это маленький монстр! Кто бы видел лицо няньки, полное уныния.

У берега пруда большой мольберт, где её несуразная мазня видна ещё не доходя. Народа нет, все родственники куда–то рассосались. Поэтому поржать над её творчеством некому. Или просто все разбежались кто–куда, лишь бы от неё подальше.

Ввиду вечера, на траве белая подсветка. И всё отлично видно.

Расцепив руку, Корнелия убегает вперёд, как сорванец, и расшифровывает:

— Это вы и ваш корабль!

Вид ещё такой, явно затаилась.

— А кстати неплохо, — делаю удивлённое лицо.

Девочка выдыхает с облегчением и растекается в улыбке. Но тут же заставляет нарисовать что–то меня. Второй мольберт выезжает из–под земли, как по заказу.

Делать нечего, развлекаю молодежь, рисуя рожицы.

— Ух ты! — Восклицает. — А что это за уродец?

— Нянька ваша, — посмеиваюсь.

Корнелия прыскает и начинает ржать как лошадь. Да ещё мощно так! Даже и не подумаешь, что из этой крохотной пачки может выходить столько звука.

— Ой, простите, — говорит, резко затыкая рот. — Мне нельзя так смеяться. Это плохо, это невежественно.

— Да ладно, очаровательно, бросьте. Кто так сказал? Давайте и его нарисую?

— Дедушка, — ответила и икнула.

— Не, не, правильно он. Всё верно. Надо ротик прикрывать, когда смеётесь.

— А вам нравится моя фигура? — Спрашивает вдруг, резко переводя тему, и делает оборот, вставая неуклюже. — Ой, я умею! Подождите, покажу ещё!

Три оборота и чуть не падает. Подхватываю за плечико рефлекторно, успев заметить, что когда юбочная часть поднялась, там вместо колготок чулки оказались.

— Так нравится? — Спрашивает, глазами чёрными едва ли не в душу заглядывая.

Сейчас она выглядит, как самый сок. И думаю, что к восемнадцати разжиреет.

— Вы великолепны, ваше высочество, — хвалю.

И девочка тает. Но затем выдаёт капризно:

— Через шесть месяцев и девять дней мне будет шестнадцать, и я смогу выйти замуж за любого, кого выберу. Так сказал мне дед. И я возжелаю вас, адмирал. Так что готовьте мне подарки, корабль получше. И программу путешествий, чтоб всякого посмотреть.

— Обязательно, ваше высочество.

— Вот и договорились! — Выдаёт важно. — А теперь, покатайте меня.

— Прощу прощения⁇

— На плечах, не уметете? Я научу. Сперва нужно сесть на корточки…

В общем, кто увидит, мне осталось жить недолго! Шесть месяцев и девять дней, если быть точным. Дед ведь её спросит, почему этот Руди, внученька? Да он меня на шее катал, своей холкой мой детский персик натирал.

И дед такой в сторону без палева шепчет: найти и уничтожить. А этой потом: да сбежал, внученька, гад такой.

День спустя мои экипажи уже докладывают с Цохако об успешном заселении без драк за комнаты. Защищённую трансляцию мне обеспечила принцесса из своего смотрового кабинета. Сама сбоку пристроилась, чуть ли не притираясь, и с умилением стала наблюдать за тем, как там на заднем плане докладчика у голубого моря бесятся мои феи. А некоторые жрут сырую пойманную рыбу…

— Риси, твою мать, — выругался. — Не ешь из моря, глисты в попке чесаться будут.

— Вы такой заботливый, — хвалит Дэль, очаровываясь.

— Вкуснятина, — отвечает фейка с набитым ртом. — Руди, ты когда вернёшься? Соскучилась уже по твоему пес…

Вырубаю резко!

— Все нервы истрепали, — посмеиваюсь наигранно.

— Не выключай! — Возмутилась принцесса. — Давай посмотрим ещё.

Стала камерами крутить активно, которые транслируют со всех сторон, хрен где спрячешься под пальмой. И не пописаешь безнаказанно на клумбу с кактусами.

— А это кто⁈ — Ахнула, увидев и амазонок.

— Народ с Амазонии. Больше двух тысяч парсеков отсюда. Едва успел эвакуировать с планеты бедняжек, теперь это захваченный Поглотителями сектор, — отвечаю с печалью, добавляя себе ещё плюсиков.

— А вы не перестаёте удивлять, — прокомментировала с непонятным тоном, теряя к изображениям интерес.

Что⁈ Я услышал нотки ревности.

— Нет, мы не спим, если вы об этом, — выпалил, выключая трансляцию.

— Да мне какое дело с кем вы там спите, — бросила с обидой.

— Простите, я не так выразился.

— А как тут можно выразиться? Там много аппетитных дамочек, которые обязаны вам жизнью. Вполне логично, что они могут отблагодарить вас подобным образом. Вы же не женаты, насколько знаю.

Пробивает почву? Ещё такое выражение на лице строит, будто не интересно ей. Но всё равно поглядывает пытливо.

— Я не женат, — отвечаю, наблюдая за реакцией.

Улыбку прячет, отворачиваясь. К окну идёт, где у неё великолепный вид с десятого этажа на сад.

— А вы, — набираюсь наглости.

— Я отменила помолвку, всё это было, как во сне. Будто и не я вовсе.

Вздыхает.

Смотрю на её обтянутую торчащую задницу и тоже вздыхаю.

— Когда–то здесь работали целые станции с вакко–потоками, — начинает что–то рассказывать, не оборачиваясь. — Благодаря им можно было летать до облаков без всяких приспособлений. Но однажды, ещё прежний император, мой прапрадед в одночасье выключил их навсегда. Потому что одна из его несмышлёных дочерей поднялась очень высоко, отключила браслет и бросилась вниз из–за неразделённой любви.

— Представляете себя? — Выпалил.

— Нет, что вы. Завидую тому, что она вкусила насколько сильна может быть настоящая любовь, — говорит и оборачивается. — А вы?

— А что я?

— Любили когда–нибудь?

— Да постоянно, — пожимаю плечами.

Улыбается.

— Ну хватит шутить. По вам никогда не поймёшь, когда вы серьёзны, а когда дурачитесь.

— В принципе, я всегда дурачусь, — отвечаю ей и приближаюсь. — Даже сейчас я не прочь подурачиться.

Губу закусывает, глаз с меня не сводя!! Да, детка! Вот оно…

Снова фокус в сторону. Перестраивается быстро. И злится.

— Простите Руди, мне просто не дают здесь расслабиться, — выдаёт вымученно. — Завтра открытие бала, а я даже не могу начать готовиться, как все нормальные девушки. Меня дёргают каждый час.

— Вы выглядите отлично, зачем переживать?

— Вы мне льстите.

— А если наденете бальное платье, будете смотреться вообще сногсшибательно, — расстелился ещё больше.

Реакция пошла! Улыбается. А я подступаюсь ещё ближе. Ну! Давай! Только дай мне знак, и я засуну свой язык тебе в рот.

Мне всё больше она видится светлым, чистым существом. Таким правильным.

Её так хочется поскорее испортить. И эта игра с огнём заводит вдвойне.

— Да и иду я! — Рыкнула в сторону и исчезла, оставив меня с губками бантиком. И привставшим членом. А всё потому, что я уже неделю ни с кем не спал!!

Нет, Дэль не просто дырка, в которую я хочу спустить. Это клад, сокровище, личность. Вкусное сочетание красоты, ума, власти и умений. Фирменное блюдо от шеф–повара. То есть императора и наложницы, которое они готовили вместе.

Дэль оставила меня в кабинете одного. Да ещё и с активным каналом. Какое доверие. Ну–ка!

О! Да тут можно установить контакт с любой точкой вплоть до Второго круга. Технология мгновенной связи с использованием гипер–тоннелей и контроллеров, как передаточные звенья. Такая связь не многопотоковая уж точно. Лишь избранные могут её использовать. Остальным общение между Системами в режиме онлайн — лицо треснет и попа слипнется.

А мне есть кому позвонить! В конструкторскую компанию, где у меня заказано четыре корабля. Набираю сразу самому главному, который даже не захотел разговаривать со мной в прошлый раз.

Застал, как тот проводит совещание в своём кабинете. И теперь он, да все двадцать пять боссов рангом ниже в костюмчиках деловых стоят на колене, приветствуя меня! Конечно! Когда вдруг с Зэрдина набрали по каналу Зэров стоит как минимум обосраться. Ну и ответить мгновенно.

— Так! Господин Глазго! — Воскликнул сразу я. — Выведите весь этот сброд для конфиденциального разговора!

— Слушаюсь, ваше высочество! — Взвизгнул узкоглазый дед. И через пять секунд всех ветром из кабинета сдуло.

— Так, так, так сейчас посмотрим как у вас идут дела, — говорю, получая доступ к данным компании легче лёгкого.

Сбоку на экране истекающая потом рожа главы конторы. Основное внимание перевожу на конструкторские мощности. Из двух сотен верфей занято две трети, работы кипят в невесомости на орбите Цицерона. Вот только мои четыре кораблика спустя месяц нихрена не строятся, только скелеты вырисовываются и хлопот вокруг никаких. Как будто забросили.

— А теперь дорогуша рассказывай, — начинаю грозно. — Почему корабли адмирала Нимона и Анишена–оуна уже почти достроены, обшивку клепают уже. При том, что эти товарищи позже меня заказ сделали! А?

— Не… не понял, ваше… — начал заикаться.

Вывел ему на экран.

— Руди Робин! Два крейсера, два авианосца! Второй месяц пошёл! А что сделали? Ни! Ку! Я!

— По… по… кон… кон…

— По контракту от месяца до полугода выпуск техники, ты это хочешь сказать, Глазго?

Кивает быстрыми рывками.

— То есть ты будешь теперь тянуть до упора? У Нимана сорок рабочих на объектах, у Анишена шестьдесят! А у Робина пять калек! У этого заслуженного адмирала! Лучшего флотоводца!

— Простите, ваше высочество! — Упал на пол.

— Так! Не ной, — отвечаю снисходительно.

Подрывается и смотрит уже так открыто и бесхитростно, глаза уже не узкие даже.

— Теперь и отныне! — Объявляю строго. — Переводишь на корабли Робина сто двадцать рабочих и за две недели все четыре корабля заканчиваете! И чтоб без воровства стройматериалов!

— Д… д… да.

— И плитку в гальюнах чтоб хорошо положили!

— Б… б… будет исполнено, ваше высочество.

— И теперь всегда, чтоб у Руди Робина заказы в первую очередь выполнялись. Две недели на тяж! Что там с истребителями, кстати⁈ Уууу! Даже конь не валялся! Глазго? Похоже, тебе пора на пенсию.

— Пощадите!! Мы… мы тотчас же займёмся всеми заказами этого заслуженного адмирала! Бросим всё!!

— Отлично, Глазго, так держать. И впредь, чтоб без замечаний. Понял? Руди Робину самые качественные материалы и лучшие специалисты. И никакой халтуры! Если пожалуется на тебя, отправим на Рубикон в лабиринт смерти нас развлекать. Ты понял⁈

— Да, ваше высочество! — Взвизгнул.

— Вы бы не наглели, — раздалось за спиной от внезапно возникшего гвардейца.

— Да! Да! — Подхватываю. — Не вздумайте наглеть, господин Глазго! Теперь и гвардия обратила на вас свой взор. Всё! Работайте!!

Прервал связь скорее. Гвардеец матёрый смотрит на меня с укором.

— Вам не разрешали пользоваться каналом в своих целях, — укорил офицер. — Прошу покинуть кабинет принцессы, господин Робин.

— Да эти уроды строят мои корабли по полгода. Это ж ни в какие ворота, — ворчу, уходя.

— Это не должно касаться госпожи, — ответил строго. — Я доложу ей о вашем вызывающем поведении.

— Давай, давай, а я пожалуюсь на тебя Корнелии, — парирую и вижу, как гвардеец меняется в лице, сглатывая слюнку.

Ну хоть какая–то польза от избалованной малолетки.

Жаль, гвардеец не дал мне ещё кого–нибудь покошмарить. А так хотелось позвонить ещё в пару мест!

Выскакиваю из кабинета довольный. Пользуясь бешеным доступом, я успел ещё кое–что скачать! А точнее всю информацию о заказах на строительство адмирала Сандерса! Помимо моей компании, он ещё две задействовал. И откуда у проныры столько ринн! И это я узнал, прошмыгнув в инфо–поле его транзакций.

Рубикон! Он на своей Аниматрисе в гладиаторских боях такие бабки зашибает, что я в шоке. И не на ставках! А на проценте от них. То есть со ставок, которые ложатся на его бойца ему идёт десять процентов! Это ошеломительные средства.

Пора бы его бабу с пьедестала скидывать. У меня две дюжины таких же. Неужели не найдётся та, которая ей наваляет? Надо как–нибудь заняться этим делом. И влезть на Главную арену Рубикона.

Ну а пока есть дела и на Зэрдине. Ведь завтра императорский бал с эпатажным Шестым принцем, который славится своими извращениями.

Глава 2

Летим на бал в челноке, где меня зажали в кабине дети!

Троюродный племянник принцессы Аделины эрц–принц Ярон с одной стороны, а любимая внучка императора принцесса Корнелия — с другой. Напротив устроились две матёрые няньки, и периодически смотрят на меня угрожающе.

Теперь вместо того, чтобы пить и трахаться, я буду нянчиться с детьми в какой–нибудь детской зоне, где пляшут аниматоры и поют про зверушек всякие клоуны. Корнелия прижимается и голову на плечо кладёт. Ярон на это глаза закатывает и у виска крутит, а губами говорит:

— Сочувствую, Руди…

Эрц–принц оделся, конечно, как ботаник. Костюм чем–то смахивает на мой флотский. А Корнелия нафуфырилась, как дорогущая кукла, со своим пышным чёрным платьем в алмазную крошку, исполняющую точную карту нашей галактики.

Я же отмёл все предлагаемые костюмы, потому что выглядел в них, как петух, гей или клоун. Пришлось с гордостью надеть свой адмиральский мундир. И тем самым выпендриться не хило.

Снижаемся к голубому морю, пять минут полёта над спокойной гладью, и ясная погода резко сменяется мраком. Борта челнока от пола до верха детки изъявили желание сделать прозрачными, поэтому нам хорошо видно, что происходит снаружи.

Небо чернеет стремительно, и вскоре впереди проявляется колоссальных размеров смерч, который закручивает воду и уносит её в облака. Ещё и молнии бьют в бугристом небе, которое разошлось, как ядерный гриб.

— Вот так дядя! — Хлопает в ладоши радостная Корнелия.

Челнок начинает трясти по–настоящему! А затем мы врываемся в этот вихрь, проносясь через столбы воды насквозь. И бац! Стихия остаётся позади. А впереди простирается гигантский дворец на острове, сляпанном из чего–то прозрачного. Оттого создаётся эффект парящих архитектур, под которыми даже бьют волны.

Со всех сторон на остров стягиваются транспортники и становятся песчинками в масштабе строений, устраиваясь на крошечных посадочных полосах.

По мере приближения, день перерастает в вечер. Над крышами башен и смотровых площадок начинают бахать красочные салюты, небо сияет то розовым, то голубым, то жёлтым, то радужным.

В гостях у сказки, млять.

Дети в восторге, а я вот думаю безрадостно, сколько же напускного. Чтобы впечатлить гостей Зэрдина не обязательно так изгаляться.

Снижаемся. Посадка… Первыми выходят из челнока Ярон и Корнелия под мелодичную музыку, играющую мощно, будто само небо — это и есть колонка. Местные организаторы в золотых клоунских нарядах сцепляют их вместе, как пару, и просят шагать по ковровой дорожке до главного крыла. От следов их обуви идут разводы, будто по воде. Разводы проявляют под полом огромный аквариум, где плавают косяками красивые, разноцветные рыбки, а ещё пониже всякие акулы и прочие образины. Выхожу я, подавая руку нянькам, нас выстраивают в две шеренги вперемешку с кучей прибывших слуг, нянек и гвардейцев. И мы шуруем за ними.

С каждым шагом всё больше этого виртуального дерьма и квантовых эффектов, что вскоре начинает тошнить. И даже не радует подтанцовка из каких–то скоморохов по обе стороны на длинных сценах, стоящих параллельно дорожке.

В ближайший зал вваливаемся, объявляют торжественным голосом из гигантской глотки о парочке впереди. Звучат аплодисменты со всех сторон. В общем, палево, потому что народа ещё не так много. И всё это дети. В пёстрых одеждах, будто я попал в магазин живых кукол. Площадь внутри обширная и вскоре загорается сцена посередине. И выходит ещё одна кукла в вызывающе коротких шортах и колготках в разноцветную полоску, с косичками розовыми да глазами на пол лица, и начинает петь по–детски. Но очень артистично двигая попкой и скача по сцене.

Детки пищат, а я, стоя в сторонке, рассматриваю певичку на большом экране, каких тут по стенам висит уйма. И делаю вывод, что ей уж точно больше восемнадцати, но косит она под малолетку.

Вскоре появляются дебильные циркачи, и моя будущая невеста отвлекается на них. Тем временем Ярон находит себе подростковых подружек и тоже отвлекается от меня. Успеваю услышать, как он хвалится одной милашке:

— Когда я стану адмиралом…

Зал явно заточен под несовершеннолетних, никакого намёка на разврат. И видны арки с выходами в другие залы. Аттракционы, сладости, батуты, газировка.

— Хотите газировки? — Подходит очередная официантка, разукрашенная как сказочная блядь.

— Виски, коньяк есть? — Спрашиваю с нажимом.

— Простите, господин, вы перепутали залы.

Как и треть присутствующих. Няньки с угрюмыми лицами и в полном напряге да гвардейцы, стоящие по стенам, как статуи. К некоторым пристаёт мелкота, предлагая пирожные и кидаясь ими в бедных офицеров.

Чуть ли и мне не прилетело. На сцену вышла уже целая группа артистов и разошлась в пляске и песнях. А гости всё прибывают. Объявляют новых принцев и принцесс.

Аплодирую демонстративно медленно и скалюсь.

Отошёл от Ярона подальше, чтоб не мешать ему клеить девок. Похоже, сладкие и раскованные барышни на балу мне уже не светят.

Спустя час вечеринка разгоняется на полную. И детвора рассасывается по всем доступным залам. Ярон на улицу, я за ним с няньками и гвардейцами. Плетёмся, как дебилы. Жру мороженное уже от злости, запиваю газированным соком. Льда попросил, насыпали ледяных зверушек. Они ещё и шевелятся.

Аттракционы под открытым небом — классика. Ярон клеит уже трёх малолетних шалав. Те ведут себя как раз, как взрослые уже и знающие. То одна за руку попытается взять, то другая бедром потрётся, то третья нагнётся там, где не обязательно. А мой парень что–то тупит. Повёл их на карусель, болтает со всеми тремя. Хотя стоит уже выбрать одну и засосать её где–нибудь в закуточке! Одна с большой грудью ничего, прямо в рот ему смотрит, целоваться хочет.

От безделья я стал к нянькам клеиться, выбирая молоденьких, красивых и не злых. Отвечают с любезностью, вежливо. И даже реагируют как надо на мои шутки. Но стоит позвать прогуляться, делаются серьёзными и отсекают все попытки:

— Простите, мне нужно смотреть за господином…

— Извините, адмирал, моя госпожа требует большого внимания…

Одна сероглазая стройная нянька сама пошутила пошло, губы стала кусать непроизвольно, раскраснелась вся. Её можно понять, я здесь самый красивый мужчина. Получив сигнал, тут же начал прощупывать почву. Сперва якобы случайно пальцем коснулся своим её нежной стороны запястья, затем за тугую талию ухватил, уводя с дороги бегущей детворы. С талии на бедро руку опустил, не оттолкнула. Только лишь по сторонам стыдливо озираться стала.

Отвёл чуть в сторонку, за лавочку. Её тринадцатилетний дурачок, сын высокого лорда, танцует неподалёку с семилетками, которых окучил бесячий аниматор.

Нянька встала за спинку высокую смирно, явно готовая на авантюру. Убедившись, что за нами не наблюдают, полез под подол платья сзади, и сразу между ягодиц ухватил под трусики. Девка ахнула едва слышно, на меня задом подалась, похоже, потеряв контроль. Палец под ткань сунул, и только вошёл одним в горячую и влажную лунку, Ярон окликнул.

Вынул резко, как пробку из бутылки, чуть ли не с характерным звуком. Нянька спешно поправила платье, на меня не глядя, удалилась.

— О чём разговаривали? — Спрашивает деловито, вставая на место няньки.

— Тс, — подставляю ему палец поперёк губ. — Где твои девчонки лучше скажи?

— Тупые и неинтересные, — выпалил.

— С доечками девка ничего.

— Селина? Шутишь? У неё в башке ветер завывает.

— Зачем тебе её мозг? Засосал бы да потискал за груди. Ну ты даёшь. Она на тебя так смотрела.

— Ну не знаю, такая пожалуется своему отцу и мне придётся на ней жениться.

Тяжело вам на Зэрдине. Бедные вы мои.

— Хорошо, ну и где твои обещанные бабы? Чумовая эпатажная вечеринка? — Посмеиваюсь. — Или пошли газировки бахнем, да спляшем с дебильными клоунами?

А те уже катают детвору на спинах, ползают, кувыркаются. Мелочёвка ржёт. Есть отдельная зона, где уличных артистов ногами пинают дети чуть постарше. Это у них там футбол. Ко мне уже несколько раз детки подходили, и деловито спрашивали, не встану ли я на четвереньки их покатать на своём горбу якобы корабле. Я ж адмирал!

— Есть одна идея, я договорюсь, — шепчет мне Ярон. — Но ты должен избавиться от моей невменяемой троюродной сестры.

Корнелию как раз из мелкого бассейна со светомузыкой достают уже сухую. И она на меня смотрит хищно! Не видела, забылась, а тут бац и вспомнила, чего это ей недостаёт!

Опускаюсь на корточки резко, прячась за лавку. Ярон за мной падает! Уползаем за куст. Я уже слышу, как топают эти зловещие каблучки.

— Руди, не прячься! Я знаю, что ты здесь! — Кричит капризно.

Вдоль стриженной стенки кустов уносимся, следом забегаем за карусель! Так–то я не впрягался быть нянькой Корнелии. Потом просто сострою из себя дурачка.

Окольными путями то в полутьме, то под всяким светом смываемся по улице через парк из хрустальных деревьев к другому крылу. До нас вскоре начинает доноситься другая музыка, более интересный ритм, от которого даже подрагивает кровь. И гам уже взрослых людей, гуляющих в украшенной зоне парка.

Остаётся пересечь волнистую канаву с бурлящим внизу морем. А тут гвардеец в красном мундире возникает непонятно откуда.

— Вам сюда нельзя! — Объявляет громко и выставляет угрожающе руку вперёд на меня.

— Я на клоуна похож, офицер? — Возмущаюсь. — Прибейте меня лучше, но я туда не вернусь.

— У вас нет приглашения, господин Робин, — заявляет, быстро же он меня вычислил. — Вы прикреплены к принцу Ярону, который ещё не достиг возраста, дозволяющего…

— Так! Что здесь такое? — Раздался за спиной гвардейца строгий женский голос.

Из–за спины показалась мясистая женщина среднего роста с рожей, как у свиньи, да ещё и со шнобелем курносым, стрижка под мальчика, вместо волос иглы белые, как у ежа. Сама перетянута в чёрные кожаные ремни, как гусеница. Полу–лифчик белый глянцевый арбузы к центру собирает, да так, что крупные ореолы частично видно. Внизу вроде микро–трусы, но из–за пуза непонятно, да и смотреть до омерзения не хочется. На широком поясе, обрамляющем это самое пузо, как у борцов сумо, за цепи прикреплены два подкаченных и загорелых раба–мужчины, стоящих на четвереньках, как собачонки. Они тоже в ремнях, и из задниц у них торчат чёрные и пушистые хвосты!

— Тётушка Лина⁈ — Ахнул Ярон, вылупив шары, и резко отвернулся сам!

Мдя, похоже, для него это даже больший сюрприз, чем для меня.

— Ой, ну как маленький, — простонала БДСМ–щица, закатывая глаза.

— Я, я лучше пойду! — Выдал принц и помчал прочь, похоже, в истерике.

— Бойся своих желаний, юноша, — произнесла тётушка Лина племяннику вслед и перевела свой доминирующий взгляд красно–карих глаз на меня. — Ну а ты, адмирал?

— А что я?– Попятился.

Сбоку стоит гвардеец, тихонько посмеивается.

— Может, я тоже лучше к детям? К нянькам, к клоунам. Газировочки попью, покатаю на горбу Корнелию, — затараторил.

— А ну замри, — рыкнула свиноматка и посмотрела на меня оценивающе. — Хм, так–то Аделина верно поступила, спрятав тебя от наших глаз. Такого сладенького гостя нельзя оставлять без внимания.

— Но у меня нет приглашения, и собственно ладно, — пытаюсь отмазаться, поглядывая на «пёсиков» с ужасом.

— Ты бы лучше не болтал, адмирал Руди Робин, а то дам сейчас команду «фас», — усмехнулась жирная тётка.

Быстро же она меня вычислила! У них–то процы работают, всё по желанию выводится, любая информация.

— Стою, молчу, — соглашаюсь не рыпаться.

— Ну вот, — говорит вдруг радостно. — Приглашение готово. Малыш, что скажешь?

Слава Великому Квазару, обращение не ко мне! Но всё равно передёрнуло.

— Всё верно, ваше высочество, — соглашается офицер и испаряется на глазах, успев подмигнуть мне.

— Не сопроводите даму, адмирал? — Закокетничала тётка, поднимая локоть.

Твою мать! Лучше бы я остался Корнелию развлекать, а не эту жирную свинью, которая, похоже, здесь хозяйка.

— Пожалуй, но меня смущают ваши «пёсики», нет, они меня пугают.

— Вот как? А ну сидеть! — Скомандовала резко, и я сам чуть не присел.

Оба мужичка опустили пятые точки, растопырив ляжки, как настоящие собаки.

— Дружить! — Последовала очередная команда, и оба завиляли задницами.

Закрываю лицо руками. Слышу, как отстёгивает их.

Сама цепляется под руку и довольно грубо тянет мой локоть.

Чего я там искал? Естественности? Вот, пожалуйста — свинка, любите, какую есть.

Оставляя рабов позади, госпожа Лина выходит на свет. И теперь я вижу гостей в парке, собравшихся за столиками всяких форматов, сидящих на диванчиках, стоящих или прогуливающихся. Их не так много, но они шокируют воображение.

Столь же раскованно и откровенно одетых людей я мог увидеть только на сцене порно–театра. Здесь нет прилично одетых, у любого что–то да оголено, у некоторых до неприличия близко к интимной зоне. Наряду с пестротой и несуразностью местами в причёсках, краске на лице, квантовых линзах в глазах и татуировках на теле, самые аппетитные и сексуальные части тела, вероятно, как считают сами обладатели, выставлены напоказ или подчёркнуты.

Как у баб, так и у мужиков. Он последних просто воротит.

А вот с дамочками… здесь уже есть на что полюбоваться.

Взгляд приковывает одиноко стоящая ко мне боком красотка, посасывающая сочными губами коктейль и задумчиво смотрящая вдаль в сторону моря. Платье состоит из голубых лент, которые едва стоячую грудь размера четвёртого прикрывают спереди, но не сбоку! И торчащие подкаченные булки, переходящие в аппетитные ляжки, тоже сбоку открыты. Ещё каблук высокий всё держит в тонусе. Талия тончайшая, каких в природе мало. Понимаю, что в такое тело ринн ввалено, как в целый флот. Но молоденькое лицо даёт надежду, что всё–таки много и натурального в ней.

И так здесь каждая вторая девка выглядит. Почему и люблю посещать отсталые миры, там всё проще понятнее. А у имперских модниц любая шмотка усиливает эффект и не щадит воображения. Что каблук, стройнящий ноги, что нано–колготки, утягивающие порой висящий зад, что бюстгальтер, собирающий по пузу сиськи.

Ещё одну приметил, эта уже с кавалером лет пятидесяти на вид молодящимся. А значит, ему биологических уже лет сто. Эта в платье с большими прозрачными областями, через которые можно легко убедиться, что белья на ней вообще нет. Вздёрнутые сиси второго размера в сочетании с задорной мордашкой так и манят.

Стараюсь не рассматривать экстравагантных девиц нагло. Это может оказаться очередная принцесса, которая в порошок сотрёт. Но взгляд так и притягивается то к округлости, то к выпуклости, то к губам, что член в себя просят. Я уже о ресницах не говорю, у некоторых они по три сантиметра, и прямые, и загнутые.

Подчеркнул, что никто не носит украшений, вообще никаких. Может, в целях безопасности, или чтоб не своровали.

На нас поначалу никто внимания не обращает. Вероятно, потому что мы вышли из не праздной зоны и стоим поодаль.

— Адмирал, с твоим неприлично целомудренным мундиром ты легко сойдёшь за потребителя, — заявляет вдруг с укором госпожа Лина, дав мне минутку осмотреться.

— Вы о чём? — Перевожу вновь внимание на хрюшку.

К счастью, она не самая здесь уродливая. Есть полуголая бабуля, страшная, что смерть. С телом, от вида которого блевотные спазмы чуть не застают врасплох.

— Может, хотя бы расстегнёшь китель, чтобы господа полюбовались, какой у меня новый кавалер, — выдаёт Лина и тянется расстёгивать мне пуговицы. — Что у тебя за конструкция, прошлый век.

Обычные пуговицы, дура. Отстраняюсь, не давая ей расстегнуть больше двух.

— Не стройте из себя паиньку, — наезжает на меня тут же. Глаза углями горят, вот же ведьма!

— Да я человек тут новый, неловко как–то, — тушуюсь и замечаю первое внимание со стороны! Сразу три мужика, смахивающих на геев на меня уставились!

— Ой, полно прибедняться, — посмеивается хрюшка. — Ты уже освоился, кстати, на удивление быстро. Думаешь, я не видела, как ты облюбовал одну милую крошку.

— Няньку–то?

— Ооо, милый. Это не нянька, и не прислуга. Это новая жена лорда Валентайна, он всегда ограждает её от впечатляющих мероприятий, оставляя с пасынком. Конечно, она с придурью, но очень привлекательна. Министр в ней души не чает, любит безмерно.

Упс! К уху потянулась и дальше уже зашептала:

— Не подумай чего зря, я совершенно случайно заметила, что ты вставил в неё палец.

Чуть не поперхнулся. Хер там случайно. Она наблюдала за мной объёмной камерой? Прямо под платье залетала⁈ Охренеть.

— И вы чего зря не подумайте, госпожа Лина. Это тоже вышло случайно, — парировал как мог.

— Охотно верю, пусть это останется нашей тайной, — заговорила ехидно. — Иначе лорд Валентайн очень расстроится.

— А она ему не скажет? — Встрепенулся, понимая, что министр при случае меня в пыль перетрёт, никакие связи не помогут. Особенно мои мимолётные.

— Да она слабоумная, кто ей поверит? — Посмеивается Лина и начинает дальше расстёгивать мой китель уже по–хозяйски, приговаривая: — у нашего Шестого принца Эдварда есть одно правило для всех гостей. Всё, что не закрыто, трогать можно. Но если это девочка, она должна коснуться первой. Понял?

Киваю. Всё, расстегнула. И полезла трогать мои кубики, а следом грудь. Нежная горячая ладонь чуть дрожит. Похоже, баба нервничает.

— Уффф, вот это торс, — говорит, продолжая гладить. По ощущениям, будто уже насилует. Едва скрываю отвращение.

— Не познакомишь, Лина? — Раздалось спасительное.

О чудо! Подошла дамочка в голубом платье из широких лент со свободно болтающимися сиськами под ними, которая мне и приглянулась первой. Стрижка — светлое каре, между локонами палочки хрустальные свисают, будто башка — это люстра. Личико милое, бровки прямые и широкие добавляют блядского очарования, а глаза с густыми ресницами ещё и слепят. Ростом на каблуке чуть ниже меня.

Странное ощущение сразу возникло с её рвением. Будто такие одинокие дамочки не прочь слететься на свежее мясо.

— Моя дочь Маргарита Зэр–Зэрар, прямая внучка императора, — представила свинка девицу. — А это самый настоящий боевой адмирал Руди Робин.

Так! Выходит, свинка — целая принцесса. Дочь императора и сестра хозяина бала Эдварда. Вот почему у неё такой визуальный доступ. Да она, похоже, и трахающихся в туалете спалит легко, да глянет, как там входит и выходит, увеличив при необходимости до микрона.

Поклонился головой. Мне уже рассказали, что на балу на колено падать не нужно. А очень хочется, чтобы посмотреть, как там у дочки между ног оформлено.

— Рад знакомству, — добавил браво.

Свинка посмеивается, глядя на реакцию Маргариты.

— Странно приятные ощущения, — выпалила пассия с задумчивостью, рассматривая меня эротично. — Человек из–за кордона. Не просто выживший, а закалённый в боях. Настоящий, мужественный герой.

— Что вы, принцесса, не стоит меня перехваливать.

— Мммм, ещё и скромный, — прокомментировала и потянула руку к моему животу.

Касание! Всё, теперь можно и её трогать. От этой мысли уже поднапрягшийся член запросился наружу.

— Настоящий, — ахнула и отшатнулась.

Конечно, никаких технологий. Всё своё.

— Маааам, — простонала Маргарита капризно.

— Ой, да цепляйся, — предложила свинка, будто она уже моя хозяйка. — А то я боюсь, что одной мне с ним не справиться.

Маргарита живенько пристроилась с другой стороны и подцепилась за локоть.

— Ну что, кобыла, покажем ему все прелести бала Эдварда? — Выдала свинка, обращаясь к дочке, и меня потянули в странный зал!

Глава 3

За нашим странным трио, уходящим с улицы, сразу же потянулись все взгляды. А мне уже не до этого. С двух сторон об меня трутся сиськи. А их обладательницы весело чирикают между собой, периодически трогая то мой пресс, то щупая задницу.

— Простите, дамы, а разве так по этикету? — Выразил опасения перед входом. — Я простой адмирал без титулов и вы, целые принцессы Зинона.

— Кто тебе этот бред сказал? — Усмехнулась свинка, хрюкнув ещё.

— Госпожа Аделина, — сдал принцессу.

— Ой, девятнадцатая, тот ещё педант и синдромная отличница, тётка мне сама в племянницы годится, — проворковала Маргарита и добавила: — после открытия уже неважно с кем ты проводишь время. Тем более нашего императора не интересуют такие мероприятия. А его стукачей мы караем своими методами, их всё меньше.

Арку трёхметровую пересекли и будто в черноту космоса окунулись. Я ещё рефлекторно дыхание задержал, а мои дамочки посмеялись на это.

— Олимп Дворца, — комментирует Лина, заметив, как растерялся, и иду туда, куда меня бабы тянут.

Судя по гаму и обширной музыке, чувствуется, что пространства внутри очень много, но всё как в тумане. Только над головой высокий потолочный свод и будто бы некий перевёрнутый мир смотрит на нас из обширного, бесконечного иллюминатора. Зелёные посадки, жёлтые поля, голубые речки, домики… А тут ещё повисшие на нашем уровне белые облака с блеском от звёздочек, которые на фоне черноты никак не поддаются физике света. Проходя сквозь них, ты получаешь картину порционно.

Ощущения быстро меняются. Больше нет уверенности, что иду по твёрдому. Мы будто от острова до острова, что повисли в воздухе, проходим по стеклянному мостику.

Пользуясь моей рассеянностью, то Лина, то её дочь периодически прощупывают мой член через штаны. Начинаю по рукам бить, а они хихикают и снова лезут. А я всё менее уверенно отбиваюсь. Потому что это место делает тебя каким–то не таким! Более уязвимым что ли, при том, что одежды на мне побольше, чем у большинства.

А хищные бабы всё ведут. Болтая всякие сплетни, будто меня тут и нет.

Если первый наш остров — это как пустующий холл, то дальше уже острова — это, как отдельная зона. И теперь я вижу, что другие острова размерами от нескольких комнат до целой площади размещаются и ниже, и выше, и идут ступенями вверх. И даже гуляют волнами. Подождите, а теперь заворачиваются в дугу, изменяя гравитацию!

В одних зонах развалились на диванах, пьют, курят кальяны, едят и болтают. На других сцены с певцами и прочими представлениями, где делают всякие выкрутасы и танцуют. Так стоп, на одном острове даже голышом⁈

Там же и лазерное шоу, рассекающее облака, что вату. Теперь видно, как её пускают по полу, как живой туман, закрывая частично и гостей, и артистов. Куда ни посмотришь, акцентируя внимание, там всё оживает и будто приближается к тебе, окуная в атмосферу. Словно давая распробовать.

Похоже, не только техника работает, ещё и магия мозги пудрит. Выдавая то ли сказку, то ли дурдом.

Вступив на третий островок, где гостей ещё не так много, ты видишь всё это разнообразие досуга. Но стоит сделать выбор и двинуться дальше, всё прочее уходит на второй план. И видом, и звуками, и запахами, и атмосферой.

— Куда поведём нашего адмирала? — Спрашивает перед этим мамаша свою кобылу.

— Для начала ему надо бы выпить, а то наш вояка слишком впечатлительный попался, — отвечает Маргарита.

А чего это они меня то боевым, то воякой обзывают? Подкалывают, похоже.

Остров, зависший с баром, возник буквально у нас на пути. Круговая стойка посередине, немного людей за столиками. Все отвернулись и таращатся куда–то вниз. Девка с молодым парнем сидит. Он на петуха похож, а она ничего так. В тонких трусиках на пуфике расселась и тоже нагнулась за борт, копилку выставив. Глаз не оторвать.

Диван круговой со столиком вырос прямо под задницу свиноматки. Сразу и официант появился атлетичный в одних трусиках–шортиках и с подкрашенными глазками.

Меня даже не спрашивают, что предпочитаю, суют на свой вкус, ржут и болтают. Только я пододвинулся поближе к дочке, хоть потискать под шумок, из тумана парень белобрысый выходит в золотом бабском купальнике и как засосёт Маргариту.

Под сиську голую ухватил, из–за стола вытащил грубо и, шлёпнув по заду, увёл.

Вижу, как радуется свиноматка, ладоши потирая. Похоже, заманила своей дочкой. И теперь осталась со мной наедине. А у меня уже сознание поплыло от их напитка.

— Прости Руди, у тебя ни шанса, это её новый муж, удовлетворяет все её потребности, сынок богатейшего лорда, у которого даже парочка планет в собственности.

— Да я и не рассчитывал на взаимность, — посмеиваюсь, выпивая уже третий стакан тонизирующего и освежающего голубого напитка.

Мимо проходит целая толпа девиц, где половина с удовольствием рассматривает меня, но все неминуемо удаляется в туман. Углядел даже одну прилично одетую, обернулся на неё сзади посмотреть, а там вырез до голой задницы включительно. Ягодицы узкие, торчат идеальными овалами, явно сделанное всё. Ещё одна в шортиках красотка с бёдрами широкими, так у этой соски на плоской груди только залеплены. И всем хоть бы хер.

Ещё дамочки идут. Глаза разбегаются. Сколько крошек свободных вокруг, а я со свиноматкой сижу. Которая ещё какое–то время даёт мне поглазеть на экспонаты зверинца. А затем вдруг подаётся ко мне со строгой рожей и заявляет:

— Предлагаю покровительство, адмирал, что скажешь?

Прокашлялся чуток. Заманчивое предложение!

— А какие обязанности с моей стороны? — Уточнил на всякий пожарный случай.

— Спать со мной будешь, — говорит нагло. — Прихоти выполнять все постельные.

И у меня начинаются рвотные спазмы.

— А как же муж? — Первое что пришло в голову.

— Ты дурак или прикидываешься? Я их всех съела давно.

— Вполне… объяснимая версия, — начинаю посмеиваться. И чуть ли не хрюкаю.

Но Лина не разделяет моего веселья. Она только больше хмурится.

— Руди, ты, вероятно, решил, что свой здесь?

— Ни в коем случае, я своё место знаю, не гневайтесь, госпожа.

Чур меня! Ссориться с ней уж точно нельзя. А то пальцами щёлкнет, и у меня все кораблики отберут.

— Уже лучше, — скалится свинка, откидываясь на спинку.

— Так чем обязан таким вниманием столь высокородной дамы? — Перешёл на официоз.

— Ты ж звезда нашего центрального скандала, — рассказывает. — Думала, Аделина тебя под крыло взяла, а нет.

— Что, серьёзно?

— Да, ей плевать на тебя. Иначе бы ты был с ней, а не сидел там с её племянниками.

— И давно вы за мной наблюдаете?

— Как только лицо твоё мужественное засветилось в нашем инфополе. Я сразу и решила выяснить, что ты за птица. И приятно удивилась, узнав, насколько ты дерзкий и смелый. Вот и наблюдаю за тобой уже дня три.

Вот теперь я подавился коктейлем уже по–настоящему.

— Ой, да ладно, я мельком, — отмахивается Лина и хлебает шумно из бокала. — Больше переживала за твою шкуру, нежели любопытствовала, какой у тебя длины член. По твоей инициативе столько голов высокородных полетело, что теперь их уцелевшая родня, друзья и все, кого миновало чудом, с особым рвением захотят навредить тебе. Может, затаятся на время, но месть тебя найдёт рано или поздно.

Получается, она следила за мной, когда я приставал к нянькам. А когда мы пошли с Яроном к ним, встретила намеренно, а не оказалась случайно. И дочку позвала меня подрасслабить. Вот же, хитрая жирная жаба!!

— А вы сможете защитить? — Спрашиваю, делая вид, что задумался над её предложением. А сам лихорадочно перебираю варианты, как отмазаться.

— Аделина дала понять, что не станет твоим покровителем. А значит, уступила эту роль мне. В этом деле я намного опытнее.

— А Аделина чего меня бросила? — Возмущаюсь.

Лина кривится, но отвечает нехотя:

— Она свято верит, что ты справишься со всем самостоятельно. Но мне кажется, она поскорее хочет от тебя избавиться. Забудь о ней. Я тебе что? Не нравлюсь? Ты ещё выбирать вздумал, малыш? Нищий адмирал с пятью дырявыми посудинами…

— Так значит, да? — Перебиваю и делаю вид, что обиделся. В сторону смотрю с задумчивостью, моргаю часто. Коктейль пью до дна.

— Руди? — Окликает снисходительно.

— А?

— Ты мой, понял?

— Мне надо подумать, — бурчу.

— Думай, — бросает с усмешкой и поднимается. — Но у тебя всё равно нет выбора. На все дни бала ты здесь. И никто тебя отсюда не выпустит, дорогуша, пока не согласишься прыгнуть ко мне в кроватку. Наслаждайся праздником, суй пальцы в кого хочешь, трахайся сколько влезет. Но помни обо мне.

Ага, с мыслями о свиноматке, секс будет не мил, да и член из мошонки даже самой сладкой щёлкой не выманишь.

Вцепилась, как цербер. Уходит, провожаю взглядом. Ну и ляжки жирные у тебя, а задница мерзопакостная. Хоть бы пластику навела! Делов–то. Похоже, ей нравится быть такой уродливой и противной, чтобы перед ней красавцы унижались. Перед тем, как скрыться Лина подмигивает мне. Шлю воздушный поцелуй в ответ.

И понимаю, что мне срочно нужно найти Дэль! Чтоб пожаловаться ей. Заплакать в конце концов. Всегда работает.

Вот только первый вопрос в башке так и висит. Смотрю я на баб вокруг, ни у одной нормального платья, да хоть какого–то скромного наряда! А что там Дэль напялила? Неужели как я, решила поскромничать?

Она ж ботаничка. Свиноматка с дочкой так и сказали про неё. Аделина скромна, аккуратна, и у неё синдром отличницы. Ути, заинька моя.

Двинулся дальше один, как раз по дорожке, по которой все и шуруют. Вскоре выбор стал: на спуск идти или подъём. К перилам облокотился. И ахнул, вниз посмотрев. Да там пляски идут дискотечные этажей на десять ниже! Вот только как так⁈ У нас же море по идее метров через пять должно быть. Вот чудеса–то!

Площадь гигантская, сцены стоят, где уже профессиональные артисты скачут, ядрёно–неновыми красками высвечивая. Подальше вижу и сцену со стриптизёршами, которые на шестах наяривают. Это уж классика. Рассмотреть не получается с большого расстояния. Но уверен, что там самые отточенные фигуры. Сомнений нет!

Замечаю и отдельные зоны отдыха, которые тут же туманом белым застилает. Гости визжат и веселятся, разбрасывая рваные куски тумана со звёздочками, под мигающий свет и световое шоу. Душа моя аж в пляс пошла. Поспешил вниз по лестнице.

И чуть не споткнулся! Повело меня вдруг. Твою мать, накачали…

— Ты чего, эй, эй, — подхватил под подмышку какой–то мужик.

На вид лет сорок, лицо в белой краске, как будто маска клоунская, глаза огромные, синие, как будто ему на яйца кто–то наступил. Так и застыла рожа. В целом, причиндалы свободно не болтаются, только торс у него голый, не сильно впечатляющий. Но мне плевать.

А он пристал вдруг.

— Давай доведу, адмирал, — уже по–дружески лезет.

С ним ещё худенькая и высокая девица голубоглазая в балахоне из тюлевой ткани, под которой точёная фигурка красуется. Сиси голые третьего размера на худощавом теле круглыми шариками, трусы–стринги в булочки впиваются.

Принял помощь, но вскоре сам пошёл, пытаясь оторваться. А он за мной скачет на бабских каблуках. Девка его сильно отстаёт, передвигаясь чересчур неловко.

— Подожди, ты ж Руди Робин⁈ — Восклицает и к своей девушке оборачивается. — Бабуль, а ну иди сюда, глянь–ка, кого я тут нашёл! И это средь десяти тысяч гостей, как же повезло.

— Не называй меня так при боевом адмирале, — проворчала девушка.

Бабуль! Ха! Ха! Ха! Вот это я понимаю технологии! Бабка с телом девочки. Если присмотреться, глаза усталые выдают. Но разве на них смотришь, когда такие сиськи⁈

Не понял. Меня узнали⁇ Что, млять, происходит⁈

Представился тот каким–то лордом Тьером, вообще по барабану. Увязался за мной до самого низа. Платформ шесть миновали, уходящих в туман и вышли. Сверху кажется, что народа тьма, а много места свободного. И дрыгаются уже ближе к первой сцене. Здесь только кучками отдельными тусуются.

В целом, группы людей уже в возрасте, которые пытаются молодиться. Но есть и интересные экземпляры. Однако всем на меня плевать. Такое впечатление складывается, что даже отворачиваются, лишь бы не смотреть. Брезгуют?

Ну а мне и так неплохо. Когда отворачиваются, полуголые и голые задницы можно лучше рассмотреть.

И вместе с тем на мысль всё это наталкивает, что жирная свинка Лина всех оповестила, чтоб никто на меня не зарился. Уверен, они тут нормально сообщениями обмениваются. Это у меня всё глухо, ни весточки. И заблокировали все шпионские функции, ни записать ничего, ни сфоткать. Ни пёрнуть без звука.

— Сюда, командор, — ведёт странный мужик с бабкой–девочкой в отдельную зону.

Я уже и плясать расхотел с такой реакцией окружающих. Поэтому охотно пошёл за приставшими. С мыслью о том, плевать, с бабкой пообжимаюсь, она более опытная, чем всякие недотроги.

За стол круглый сели, а он взял, да удлинился сам. К нам мужиков женоподобных ещё шесть штук набежало, не успел и глазом моргнуть. Первый мой знакомый со всеми здоровается, как с лучшими друзьями.

И все, увидев меня, радуются как дети. Рассматривают. А я понять не могу, в чём дело. Обложили меня, напитками и едой весь стол заставили. И в рот смотрят. Похоже, Тьер всех и позвал по внутренней связи.

Выяснилось, что в новостях меня показали на пять секунд эфира по громкому коррупционному делу, которое я и инициировал. И не просто рожу! А как я корабль Бастоля штурмовал.

Сразу до меня и дошло, почему боевым называют. Вот так сюрприз, прогремел на весь Зэрдин. Но не все ж смотрели, а только некоторое.

Эти оказались богатенькими лордами, любителями путешествий по системам на звёздных яхтах с полной автономией, где самая захудалая посудина будет стоить, как весь мой флот. Яхтенный клуб у них целый. И в теме они, кто такие адмиралы и с чем их едят.

— А далеко залетали, адмирал? — Засыпают меня вопросами, перебивая друг друга. Как только в зону отдыха зашли, музыка на второй план ушла, перекрикивать не надо.

Наслаждайся общением, гость.

— На три тысячи парсеков, — отвечаю безрадостно, и ищу, что со стола стащить пожрать. А то уже по шарам дал алкоголь не хило.

— Очуметь! — Взвизгивают аж. — А звёзды там как далеко друг от друга?

— Ну подальше чем в Центре, ясное дело, — усмехнулся я, набивая рот тарталеткой с икрой. — Уже под девяносто парсеков пряжки. А порой по прямой линии идёшь, без вариантов.

— Это ж страшно, — охают, прожигая глазами.

— Я на тысячу как–то путешествовал, щекотливо, скажу я вам, — делится своими скудными достижениями один.

— Я на тысячу двести!

— Я на…

— А Поглотителей видел? — Зашептал Тьер, озираясь воровато по сторонам, хотя поблизости столики пустуют. А бабуля его танцевать ушла с каким–то щеглом.

— Да потише ты, — зашикали товарищи, и тоже все ко мне рожами своими несуразными подались.

— Разок видел, — отвечаю неохотно.

— И какие они⁇

Описал, что помню. Алкоголь в башку дал, захотелось выговориться. У всех глаза из орбит лезут. Волосы на руках дыбом.

— А про сектор Шори знаешь? — Пытают меня дальше. — Говорят, туда уже прыгнули, а от нас всё скрывают. На триста парсеков смогли. Или брешут всё?

Вот здесь, я язык прикусил и воду в заднице придержал.

— Да страстей нагоняют, — посмеиваюсь наигранно, подтаскивая на тарелке стейк поближе.

Млять, не потрахаюсь, хоть пожру с геями.

Яхтсмены не верят моему оптимизму. Шушукаются между собой. Тьер снова лезет ко мне, уже с таинственным видом:

— У меня учёный друг есть, исследует древние миры, погибшие цивилизации за Третьим кругом экспедиции у них. Недавно только вернулся, лет пять не виделись, но много переписывались. Я его финансировал немного. Так вот, он кое–что на Поглотителей нарыл.

— Да ну! — Заахали дружки.

Мужикам лет по сорок–сорок пять. А хочется дать леща. Вот пристали со всякой тупой хренью! Идите к бабам!!

— Ну и чего там он нарыл? — Уже не могу с ними любезно общаться. Хочется поскорее свалить.

— Утверждает, что Поглотители уже были в нашей Галактике когда–то, — зашептал, все рты и раскрыли. — Следы найдены в мёртвых системах Коррато.

— Это где рекорд по отсутствию элементов воды на планетах? — Уточняю.

О секторе Коррато кое–что знаю и я. Это самый «засушенный» сектор Галактики, насколько известно науке. Адмиралы зовут его «пустыней Эрар». По главной плоскости карты повыше секторов, куда вторглись Поглотители, примерно на пятьсот парсек они на этот раз не угадали, если верить байкам.

— А я слышал, что Поглотители прыгают не, как мы на Ядрах, а по принципу маяков, — сумничал ещё один гей.

— Ты о теории блуждающего семени? — Подхватил другой умник и шумно засосал коктейль.

— Нет, они называются «зёрна Поглотителей», — ещё один вставил словно с набитым ртом. — Это особые метеориты, созданные ими. Они пускают их по космосу, и когда те находят активность в той или иной системе, то сигналят хозяевам. Поглотители и прыгают на точку.

— То есть, — начал Тьер. — Ты хочешь сказать, что по межзвёздному пространству летают метеориты Поглотителей? А может, все метеориты, что появляются в системах — это их «зёрна»?

— Постойте, господа, — воскликнул уже я, не в силах больше слушать о сперме Поглотителей, летающей по космосу и пульсирующей, как маяки.

— Что такое, адмирал? — Навострили уши все, захлопнув пачки.

— Вы что–то знаете, командор Руди? — Вылупился на меня Тьер.

— Да, знаю! — Восклицаю, принимая новый бокал от прислуги. — Спермы Поглотителей не существует! Зато существуют поглотители спермы! Так выпьем же за милых дам!

Мужики захлопали глазами непонимающе. А затем стали по очереди расплываться хитрыми улыбками.

Поднял бокал, все потянулись следом. Звякнули хрусталём, опрокинули до дна.

— Простите нам наше невежество, адмирал, — запел Тьер, вытирая ротик салфеткой. — Вы же от всяких дел отдохнуть хотите. А мы вам о космосе всё.

Во–во.

— Кстати! — Подорвался из–за стола его дружок. — Скоро главное событие вечера, которое нельзя пропустить. Эдвард первую партию известных дамочек привёл на растерзание. Вот–вот начнётся его фирменное шоу.

— Так поспешим, друзья! — Воскликнул Тьер, хлопая меня по плечу своей хилой лапкой.

— Поспешим, друзья! — Рявкнул и я подделанным басом.

Придурки взглянули на меня с подозрением. А я двинулся за первым, стараясь не смотреть на его голый лысый зад.

Глава 4

Пошли через танцпол. Где от голых задниц и свободно болтающихся сисек вскоре у меня уже слюни потекли непроизвольно. Ещё эти взгляды порой зазывающие. Пусть чаще это скорее любопытство.

Много дрыгающихся эротично красоток миную. Некоторые в красивом белье с интерактивной краской, переливающейся всеми цветами. А порой и пропадающей до прозрачности и обнажающей, кх… кх… Все сделанные, я даже сомневаться перестал. Мысль о том, что девочка с идеальным телом может оказаться восьмидесятилетней бабкой вскоре стала приобретать навязчивость и вызывать отвращение. Не нарваться бы на такую «девочку». Они ж уже с расшатанной психикой, уставшие от жизни маразматички. Чтобы понять, это надо ещё успеть пообщаться прежде, чем она за член схватит.

Прошу не путать с вечной молодостью!

Занятие сексом со сделанной бабкой — это всё равно, что с секс–куклой. А если ещё и стонать начнёт пожилым голосом? Да я ей прям в вагину блевану.

Бррр!

Искусственные задницы, грудь, тела, кожа, глаза, зубы. Вяяя. Что я тут делаю⁈

Проскакивают прям девочки–девочками с дедами. Но это явно их эскортницы, которые даже не позволяют себе взгляды отвлечь от своих клиентов.

Мимо сцены двинули, народ уплотняется, дрыгаясь.

— Порталы отключили, — кричит Тьер мне в ухо. — Так бы быстро дошли. Но успеваем, не переживай друг мой.

А мне и не включали. Только подумал об этом, и в глаз функционал залез. В туалет можно переместиться или в покои. Интересно, и то, и то для меня в апартаментах свиноматки?

На сцене молодая на вид невысокая певичка выступает. Виляет задом и поёт, совсем как девочка двигается. Издалека не обратил внимания: на мясных ногах расставленных широко розовые кружевные трусики, спущенные до колен, растянуты. Юбочка–клёш едва сочных бёдер достигает, животик нежный оголён, на крохотной груди узкий топ, волосы розовые в хвост пушистый, чёлочка локонами вперёд, глазища огромные голубые, ресницы ионом разноцветным светятся. Голос хороший, мелодичный. Девка задаёт быстрый ритм, под который и пляшут идиоты.

Задержался полюбоваться на неё. Что–то в ней определённо есть. Как раз на полтора метра ниже встал под сцену. Так она меня увидела и ближе к краю подошла, приподнимая подол и демонстрируя свою идеально выбритую щёлку, где вторые половые губки чуточку торчат, будто роз лепесточки.

Подмигнула ещё, зараза, и пошла обратно быстрым шагом, демонстрируя сочную попку. Которую ткань юбки, подпрыгивающая от каждого шага, и оголяет. Вид сжатых долек под попкой возбудил.

— Это Ревелла, — прокомментировал один из дружков Тьера, тяжело вздыхая. — Вся натуральная, как и принято в лиге «Чистого» шоубиза.

— А сколько ей лет? — Интересуюсь.

— Двадцать два, я её поклонник, слежу за успехами…

Подрачиваю.

Мне сразу захотелось её оприходовать. Как, впрочем, и большинству собравшихся вокруг сцены гостей со свисающими языками и видимым напряжением, к которым она тоже подходит периодически и демонстрирует свою писюшку. Вот, сучка.

Слышал я о такой лиге. Довольно престижная и очень популярная лига в эстраде среди миров Первого круга, куда берут лишь натуральных, не сделанных баб. Даже для зрителей в прямом эфире проводят проверки кандидатов на кастингах. Со временем звёзды с этой лиги не выдерживают конкуренции и начинают делать себе ягодицы, сиськи, лицо. Их уличают со скандалами и вышвыривают в обычную, где деньги совершенно не те.

Расставаться с певичкой сложно, я бы ещё поглазел, но «друзья» потянули дальше. Сквозь туман стали пробираться. И вышли в новую область. Где ещё одна сцена! Тут и музыка плавно сменилась на другую.

— Дайте угадаю, тоже из «Чистой лиги», — стону, рассматривая артисток.

— Ага… — ответил какой–то левый старик в юбке с видом наркоманским.

Здесь уже толпа моих геев притормозила и стала с восхищением глазеть на выступающих.

Девять девок на сцене. Загорелые, спортивные, идеально отточенные фигуры, каблуки под двадцать см, между ног лепестки приклеены чёрные в два пальца шириной, и соски заклеены стикерами, у некоторых не полностью закрывающими ореолы. На лицах косметики с перебором, но это скорее сценические образы. Все красотки.

Вытворяют чёрте что из разряда стиппластики и акробатики. Рогатки свои раздвигают, попы топорщат, кверху задницами встают в шпагатах. Тонкая чёрная полоска едва прикрывает анальные отверстия, у некоторых края гармошек видно.

— Поспешим, — дёргают меня «свои».

Мля, член уже дымится. Я бы парочку из этих точно бы отжарил. А они сперва не замечали меня, затем стали посматривать, хитро улыбаясь. При том, что когда в образе, серьёзные мины у них.

В общем, заметили. С тоской на сердце двинул за геями дальше.

Площадь танцевальная в коридор сузилась, с обеих сторон туман наплыл, искажения пошли. Я уж подумал, что если бы здесь полезли абордажники штурмовать, то обосрались бы сразу и заблудились в трёх соснах. Мне без моих процессоров вообще не понять, куда я иду, где тут что видоизменяется в процессе, а где иллюзия.

С обеих сторон рабы на четвереньках выстроились, как церберы. Из одежды только кожаные ремни, на поводках все да с хвостами. И мужчины, и женщины. Слева и справа человек по пятьдесят, поводки уходят в туман, поэтому хозяев не видно. А эти статуями сидят, взгляды устремлены вперёд, никто на нас не фокусируется.

Выходим в новую область, и мощнейший гам окутывает вместе с атмосферой. Нечто похожее на амфитеатр предстаёт перед нами. Потолок в звёздах, прожекторный свет местами гуляет, местами впился в участки. По центру большая сцена, куда в основном свет и бьёт, а со всех сторон нависают платформы разной величины, как кувшинки, только не на одной водной глади, а на разных уровнях.

Народа на крупных платформах тьма, просто кишит! И плотно так набились.

Но туда, куда вышли хоть и места немного, зато свободно.

— У нас своё ложе, — поясняет Тьер довольно, подтаскивая откуда–то взявшуюся вновь свою бабулю с каким–то смазливым хахалем.

Если присмотреться, таких, как наше ложе, немало, там и людей крохи. Сцену видно хорошо, стоит взгляд задержать на две–три секунды, всё сразу увеличивается, будто ты рядом стоишь.

Первым бросается в глаза странный перекаченный мужик в кожаных трусах серебристо–жёлтого цвета, который на троне сидит. Волосы белые до плеч, глаза жёлтые щёлками, как у льва, страшные и дикие. Похоже, линзы. С обеих сторон от трона столбы, на которых прикованы обнажённые рабыни с руками вздёрнутыми вверх. Не подвешены, скорее для зрелищности примостились. По пять сучек молоденьких с румяными щеками и пухлыми губами. У всех бёдра сочные и сиськи крупные. Ни у одной нет меньше четвёртого размера.

Мои геи посмеиваются, ладони потирают. А я странные колёса «фортуны» на той же сцене рассматриваю. По кругу на них текст меня и смущает, и заводит. Похоже, принц любитель всякого нетрадиционного.

Минут десять гам стоит, заполняя пространство до отказа. Прикинуть даже сложно сколько точно людей. Здесь и гости, и рабы, и слуги шныряют с выпивкой и закусками. Пять–семь тысяч зевак навскидку.

Музыка торжественная звучит, и весь галдёж обрывается.

Человек с трона поднимается демонстративно медленно. Мне уже нашептали, что это и есть принц Эдвард. Могучий верзила с глазами льва приветствует всех собравшихся с мощным усилителем голоса. Да такого хрипло–звериного, что кровь стынет в жилах.

Говорит, как он рад всем нам. Как скучал… зрители взрываются аплодисментами, криками с признанием в любви. Мои геи орут, что хотят на сцену. Я молчу, наблюдаю.

Дальше взмах руки и голоса выключаются. Принц начинает новую речь и десять минут несёт ахинею, как империя заботится о мирах, как несладко им, монархам. Как они устали, и пора бы развлечься!

Снова взрыв со зрительских платформ. Заткнув всех взмахом руки с сияющей улыбкой или оскалом, Эдвард объявляет уже по существу:

— Мои несравненные, умопомрачительные гости! Сегодня я подобрал для вас самых свежих, самых молоденьких и самых чистеньких кисок! Известных на всю империю и вожделенных вами, красавиц! Встречайте!!

Из ниоткуда на сцену поднимаются девицы, идущие в колонну по одному. Они поднимают руки, машут нам, улыбаются. И видно, что очень волнуются.

Все рабыни на столбах уходят на второй план, они уже не интересны.

Эти же девчонки первые на этом празднике прилично одетые. Кто в платьишке, кто в деловом костюме, кто в вечернем наряде. Одно их объединяет — они сногсшибательно выглядят и явно только созрели. Прям с грядки сорванные тугие фрукты. Просто любую забирай, да женись — не прогадаешь.

Семь красоток по итогу выстраивается по центру сцены, над которой волшебный туман разноцветный кружится под музыку.

И Эдвард их встречает, атлетичный верзила метра под два ростом. От его вида, девчули краснеют ещё больше. У первой поднявшейся даже соски встали.

Зал просто разрывает от аплодисментов и визга. Мои «друзья» всех узнают и воют.

— Поверить не могу, он сделал это! — Плачет Тьер. — О Юве! Он сумел её вытащить сюда!

— Моя Танечка Руня, — скулит его дружок. — Эдвард, спасибо, спасибо, ты мой боженька. Люблю тебя!!

— О Квазар, Аннушка, — слышу уже в другое ухо стон. — Неужели мы увидим её сиськи!!

Дав пооргазмировать минутку, Эдвард со взмаха руки всех затыкает, как дирижёр. И подходит к первой сосочке, одетой в обтягивающее вечернее платье. Делает такой вид, будто берёт профессиональное интервью:

— И кто же у нас тут? — Спрашивает деловито первую гостью.

— Эбигей Ичил, певица, — отвечает та с дрожью в голосе. Видно по лицу, что не дура.

И красотка, что тут скажешь. Высокая стройная куколка, с широкими крупными бёдрами, округлой попой с жирком, худым животиком и грудью размера второго. Волосы завиты в золотые кудри, глаза синие. Вид перепуганный, но держится.

— Да знаем мы, что ты певица, — смеётся Эдвард. — Причём завоевавшая в свои восемнадцать лет девять имперских наград шоубиза!

Зал аплодирует. Но принц снова машет всем заткнуться. Идёт к следующей.

— Представься, крошка?

Крошка вроде худощавая местами, но сиськи у неё огромные: каждая размером с голову. Да ещё и стоячие, судя по всему, ибо лямки бюстгальтера не сильно продавливают плечи.

— Анна Доуц, — щебечет.

И так всех перебирает, нависая и вгоняя в ещё больший трепет.

Третья — это топ–модель Юве, о которой даже я знаю. И на которую пару раз передёрнул, причём не на голую, просто глядя на её шикарное лицо. Голых фоток и нет в инфосети, только фейковые. Четвёртая гостья — танцовщица по спорт–бальному направлению, тоже очень известная, все олимпиады взяла. Пятая — фитоняшка с худощавым телом, но булочками такими торчащими, что стакан можно ставить. Шестая — блогерша Таня Руня, получившая невероятную популярность из–за своих дерзких роликов, где она отшивает самых красивых и богатых парней. Седьмая — именитая гимнастка, которой на вид лет шестнадцать, хотя на самом деле ей восемнадцать исполнилось недавно.

— Итак! — Подытоживает Эдвард, пожирая глазами каждую. — Вы пришли сюда добровольно. А точнее за кругленькую сумму ринн.

В зале посмеиваются, девки мнутся ещё сильнее.

— Не бойтесь, всё, что будет здесь, останется здесь. На Олимпе! — Восклицает принц и принимает порцию взрывных криков из зала. — Всего лишь десять тысяч зрителей будут смотреть на то, как вы зарабатываете ещё и ещё! Без записей, без следов. Никаких информационных утечек, слово Шестого принца Зинона!

Аплодисменты.

— Однако, вам, мои очаровательные крошки придётся пройти унижения и стыд под пристальными взглядами ваших самых ярых поклонников. В ваших силах осуществить их мечты и фантазии, порадовать их на мгновение. Всё будет забыто, но для кого–то не скоро. Вы готовы, мои хорошие⁈ Мои смелые и отчаянные продажные шкуры!! Вы готовы к позору⁈

Закивали некоторые, другие опустили свои глазки.

— Готовы⁈ Я спрашиваю!!

Закивали все.

Зал взорвался мощно. Музыка заиграла новым актом. Девки встали, как на казнь.

Похоже, их будут раздевать, и очень хочется на это взглянуть! Хотя у меня уже внизу озеро, я даже не понимаю отчего так смазка потекла.

Первая жертва — это певица Эбигейл Ичил, красотка с шикарной крупной попой, в обтягивающем вечернем платье и на высоком каблуке. В таком наряде фигура очень эффектно смотрится, особенно добавляют жару свободно колышущиеся ягодицы.

Обычно женщины в таким платьях будто голые. Это тот самый случай.

Около минуты на больших экранах крутят отрывок из её выступления, где она производит фурор и вызывает экстаз у тамошних зрителей концерта, виляя своей попой и демонстрируя почти полностью вывалившиеся белые ягодицы из шорт. Надо отдать должное, такой эротический вид вызовет вожделение у любого нормального мужика.

Когда краткое ознакомление с личностью завершено, Эдвард подходит к певичке, опускается к уху демонстративно и говорит вроде шёпотом таким эротичным, но слышат все:

— Крути колёсико позора, моя малышка. За это ты получишь двадцать пять тысяч ринн.

Мдя, пять истребителей!

Чуть помявшись, Эбигей идёт к колесу «фортуны», где по кругу идут надписи со значками. Её крупные, упругие и острые ягодицы колышутся от удара каблука. И я всё больше хочу увидеть их голыми.

Девушка смотрит на круглое табло, нахмурив носик, сглатывает слюнку и выдаёт девичьим голоском:

— А что–нибудь более или менее нормальное есть?

— Ну вот, первые капризы, — возмутился Эдвард. — Могу выбрать за тебя я. Но это будет самое жёсткое. Так? Или будешь крутить? Третий вариант ты знаешь.

— Нет, я остаюсь, — отвечает с волнением и толкает колесо!

Сперва оно бежит быстро, но затем уже стрелка замедляется, проходя интересные зоны! И встаёт она…

— О нет! — Воет Эбигейл. — Только не туда.

— Выпала, «разработка задницы»! — Объявляет Эдвард радостно и интересуется участливо: — А что, у нас проблемы какие–то, малышка?

Другие шесть девок переглядываются, Анна с крупными сиськами щёки дует. А гимнастка лицо закрывает руками. Остальные участница отчего–то радуются. Видимо, выпавшее уже нельзя повторять.

— Я туда ещё не пробовала, — признаётся певичка, что у неё попка–девственница. — А вы сразу и…

Зал в полнейшем оргазме от услышанного. Народ воет и свистит. Эдвард посмеивается. Но следом говорит жёстко:

— Взялась, уже обратного пути нет, козочка. Давай диаметр теперь выберем.

А это уже другое колёсико, с фаллосами разной величины, прикрепленными по краям. Вероятно, какой выпадет, до такого и будут разрабатывать. Чем больше диаметр, тем больше ценник там стоит.

— Кстати, неплохой вариант заработка, — посмеиваюсь. — Если ты супер–звезда, конечно.

— Ещё какой! — Подхватывают яхтсмены. — Я бы сюда жену кинул на растерзание, хочу яхту модели «Самерс–7» взять.

Экран с крупным планом прямо перед нами, можно и на сцену смотреть, которая увеличивается почти сразу. Певичка дёргает колесо! И поехало! Шанс у неё схалтурить имеется, пробочки узенькие на колесе есть. Но и елдак конский тоже. Это как повезёт.

Выпадает чуть больше среднего фаллос.

Эбигейл делает недовольное лицо.

— За приём такого мы даём пятнадцать тысяч! — Восклицает принц. — Хочешь больше? Инициатива только приветствуется, кроша. Следующий уже двадцать тысяч!

Девка ещё сомневается, насупившись.

Эдвард ей и фаллос в руки потрогать даёт выпавший.

— Фу, какая гадость, — комментирует подопытная. — Боюсь, и это не влезет.

— Об этом не переживай, — посмеивается принц, рассматривая певичку с ног до головы.

Та смотрит на него встревоженно.

А он ей заявляет официозно:

— Что ж, выбор сделан! А теперь начнём избавлять тебя от одежды. Ведь все хотят посмотреть на тело Эбигейл Ичил! Нашей милой недотроги.

Зал ревёт, вожделения это увидеть.

Похоже, певичка тоже не особо светила своими прелестями в инфосети.

Ставит её впереди строя из девок. Берёт за грудки и рвёт платье! Эбигей ахает, но стоит смирно. Обнажается мягкий белый лифчик, через который просвечиваются стоячие соски.

Принц дорывает платье до низу и снимает тряпку полностью, демонстрируя нежное тело! Плоский животик, сочные белые бёдра и тончайшие трусики на девушке уже доводят едва ли не до оргазма.

Принц не церемонится, выращенным когтем срезает лиф! Сиси второго размера напоказ, чуть опустившиеся и заострённые, соски набухли, встав скалами. По телу мурашки пошли, но девка держится молодцом. Смотрит на него умоляюще только своими синими глазами. Её щёки уже розовые, а губы набухли.

Остальные участницы, которых ждёт та же участь, смотрят на всё это с трепетом.

— Очень хорошо, — комментирует тем временем принц, берёт певичку за плечи и разворачивает в нашу сторону попой.

Всё, можно доставать член и спускать! Большие удлинённые ягодицы изумительны. Ещё год, и они повиснут. Но сейчас это баланс мышц и жира. Идеальные женские формы, сочная попка на круглых бёдрах. Тонуса, конечно, добавляет и сам каблук, туфли ей оставили.

Эдвард опускается к ней на колени, цепляет резинку и нещадно сдёргивает тонкие трусики до колен. Ягодицы всколыхнулись упруго. Певичка охает, но стоит дальше.

Затем он берёт её за кудрявые волосы грубо и шепчет:

— Вставай рачком, детка, сейчас мы с гостями посмотрим на твои отверстия, которые ты так долго от нас прятались.

Эбигейл медлит, но вскоре опускается на четвереньки. Принц подсказывает, чтобы встала на локти. Та всё послушно делает, расставляет ноги, на которых всё ещё растянуты трусы, и это добавляет градус. Как только она выгибается, зал перестаёт дышать. Всё, секретов больше нет. Напоказ все отверстия. В такой позе и лобок видно с низом живота, и щелку, где чуток торчат розовые лепестки. И заветный анус. Крохотный донельзя, вообще без пигмента. Камера прям к промежности подошла, увеличив нам крупным планом! Да и со всех ракурсов можно посмотреть, стоит лишь сфокусироваться на том или ином варианте трансляции.

Но сейчас интересно взглянуть именно в самое укромное местечко. Ещё поди найти эту анальную дырочку. Чуть сморщено, и похоже, девка в напряге сжалась.

— Ну–ка посмотрим, что у нас тут, — произнёс принц довольно и подсел рядом, рассматривая вместе со зрителями. А затем ухватил за ягодицы и стал их разводить, анус чуть разошёлся, показалась розовая точка. Эгибейл спохватилась и снова сжалась.

На отдельном экране транслируется её лицо, умирающее со стыда. А умирает оно со стыда не просто от ощущений. Ей тоже видно себя на виртуальном экранчике перед лицом. И все это знают! И она понимает, что все это знают! И девки в очереди на растерзание тоже всё это понимают.

Принц, будто прочитал мои мысли, не стал спешить с механикой.

— Очень нежная кожа, — произнёс он и, дотронувшись пальцем, по внутренней стороне белого бедра повёл выше к ложбинке у жилки и ягодицы, провёл по половой губе, едва касаясь. И доведя палец до ануса, постучал по нему легонько. Но звук услышали все.

Животик Эбигейл заходил ходуном. С такого ракурса и свесившиеся мелкие сиси видно. Вид изумительный!

Подкаченный помощник вынес на плахе к сцене целый набор инструментов для разработки задницы. Принц сразу взялся за смазку. Щедро налил выше дырки, и прозрачная жижа полилась к анусу. Эдвард ловко её растёр, массируя анус по–хозяйски.

— Да не напрягайся ты так, — посмеялся.

А затем стал медленно вводить свой довольно длинный в сравнении с крошкой, указательный палец. Девка выгнулась тут же, но принц надавил на узкую поясницу и рыкнул строго. После чего его палец углубился быстрее.

Эбигейл сжала губы, следом вытаращила глаза и раскрыла рот в беззвучном крике, когда принц вогнал палец полностью.

Похоже, ей такое не понравилось. Но вынимать свой палец Эдвард не спешил.

— Пошевелю внутри, ты же не против, — прокомментировал и начал!

Эбигейл зажмурилась и опустила свою стыдливую головушку. Помассировав внутри, принц вынул палец почти до конца и снова ввёл. Чуть подолбив пальцем под сдержанные мучительные стоны девки, он вынул резко полностью! На миг открылась розовая дырочка, но тут же резко сжалась, возвращаясь в прежний вид, за исключением того, что теперь сфинктер блестел от смазки.

Принц стал вводить два пальца со скрипом, снова пришлось дать по хребтине. Также помассировал, стал давать комментарии о своих ощущениях.

— Какая ты тугая…

Народ с раскрытыми ртами смотрит. И можно подумать, что порнуху вообще не видели никогда. Хотя, с другой стороны, Эбигел — известная певица. Её зад не может быть обычным, а реакция обыденной. Это незабываемые моменты, на которые её поклонники передёрнут ещё пару сотен раз.

Вынул резко два пальца, и дырка уже не закрылась быстро. Скорее неуверенно. Да и лицо Эбигейл сморщила, зажмурившись. Самой ей не видно.

Принц полюбовался на дырочку и усмехнулся. Она уже не была такой крохотной и незаметной. Края сфинктера набухли.

А дальше он решил поиздеваться над девкой. И унизить ещё больше. Стал водить пальцем, едва касаясь вокруг ануса и расслаблять его. Он знал, что делает, сомнений не возникло, когда дырочка вдруг расслабилась и стала, будто вдыхать воздух, расширяясь. Сама по себе, на сантиметр в диамате показалась розовая плоть внутренних стенок.

Эдвард хлопнул слегка двумя пальцами по дырке, которая тут же стала сужаться, будто опомнилась. Затем стал водить пальцем нежно вокруг, и анус снова начал расширяться, только ещё больше!! Шлёпнув по мясной ягодице, он снова спугнул дырку, что тут же сжалась. И принялся за новый инструмент. В ход пошла первая небольшая пробка из твёрдого прозрачного материала, которую он ввел медленно, но верно с дополнительной смазкой. Эгибейл начала выть, когда кольцо сфинктера расширилось на новый максимум. Но выдохнула с облегчением, когда анус пробку втянул до основания.

Принц пошлёпал по заднице с пробкой внутри, под смешки публики. И стал тянуть обратно. Подалось и кольцо сфинктера за ней, будто губами, обнимая основание. Снова критическое натяжение, и пробка вышла под вой Эбигейл. Когда инородный предмет вылез полностью, анус стал быстро сжиматься и разжиматься вероятно от дискомфорта. Под затаившейся тишиной стали слышны мелкие чавканья от смазки, вызываемые сфинктером.

Певичка явно испытывала жёсткий дискомфорт. Но со злорадством на лице принц ввёл в играющий анус пробку побольше.

Эгибейл впервые взвыла в голос, с ужасом глядя на экранчик.

А я почувствовал стыд от того, что все вокруг знают, что на это смотрю. Начал озираться по сторонам воровато и ловить выражения лиц на соседних платформах. Теперь и другие платформы, подобно сцене, стали приближаться до крупного плана. Лица мужчин мне не интересны. А вот реакция девок молодых вполне.

Уверен, многие представляют себя на месте певички.

И вот я вижу, как вторая по величине пробка выходит из попки, теперь уже дырка не закрывается так быстро.

— Вот это уже другое дело, просто расслабься малышка, — комментирует принц и заводит в приоткрытую полость два пальца одной руки, и один палец другой. Так он начинает растягивать дыру ещё больше. Тянуть сфинктер в разные стороны, и вскоре он окончательно перестаёт сопротивляться.

Следом заходит уже четвёртый палец, и анус растягивается вниз и вверх, раскрывая красную полость. Размяв уже как пластилин, он вынимает пальцы. И удовлетворённо кивает, когда видит, что дыра уже не закрывается.

Это видит и Эбигейл, которая с ужасом смотрит на себя сзади. Она понимает, что её бесстыже распахнутый анал видят все зрители зала. Ещё ягодицы покрыты мурашками, а по щекам бегут тонкие струйки слёз.

Остальные пришедшие на расправу девки смотрят на это, вытаращив глаза. Никто не закрывает лицо, всем интересно!

Немного насладившись видом, принц потянулся за нужным размером фаллоса.

Но не стал вводить его в распахнутую дырку сразу. А шлёпнул по заднице смачно, отчего анус стар резко закрываться. Так интереснее загонять нужный размер, который стал продавливаться в девку даже слишком легко.

А вскоре вошёл до самого основания.

— Поздравляю, ты заработала свои ринны, — усмехнулся принц, вынул фаллос бесцеремонно и воткнул его основание присоской в пол. — А теперь попрыгай на нём и доведи себя до оргазма. За это ты получишь ещё десятку. Давай же детка, покажи, как ты низко пала.

Эбигейл прямо с места поднялась, раскорячила бёдра, как лягушка, и, нацелив рукой фаллос в разработанную дыру, стала насаживаться на него с мычанием и полузакрытыми глазами. На удивление быстро заработала попкой, потянулась к киске, и начала ласкать себя со слабыми стонами.

— Вот шлюха, — раздалось от зрителей брезгливое. — Шкура продажная. А я знал…

Случайно глаз у меня скосил, и у самой сцены внимание обратил на платформу небольшую. А там среди немногочисленных девиц и смазливых парней моя Аделина у перил стоит! Вот я тебя и нашёл, подруга!!

В невероятно развратном образе, чего никак от неё не ожидал! И смотрит неотрывно на процесс на сцене с раскрытым ртом и дикостью в глазах.

Ой, как интересно ей. А по прежде интеллигентному виду не сказал бы.

Тем временем на фоне сдержанных криков оргазма Эбигейл принц объявляет:

— Следующую курочку на плаху выбирают зрители!!

Глава 5

Почему же решил вдруг, что Дэль — это чистое непорочное существо? Она так невинно всегда на меня смотрит. Никогда бы не назвал её шлюхой.

Отличница и педант. Серьёзная девушка, которая никогда бы не стала наблюдать за чем–то подобным. Никогда бы не стала одеваться так.

Но я вижу её голые умопомрачительные следка загорелые сексуальные круглые бёдра, переходящие в тонкую талию. Они лучше, чем у других, лучше, чем у всех здесь. И это объективно. А эти обнажённые ягодицы… плыву к ним мысленно на грани исступления. Торчащие, чуть с ложбинками по бокам, значит, качает задницу.

На ней чёрные чулки в сетку, тонкие низкие трусики, прикрывающие изнутри ягодицы на треть, и прижимающиеся к ним плотно. Когда она поворачивается в мою сторону, чтобы весело поболтать с соседом, я вижу, как низко спереди посажена ткань. Крохотный чёрный треугольник, который держится на длинных нитках, едва прикрывает писю, кажется, опусти ткань на миллиметр, и уже выглянет верх щёлки. Плотный худой лобочек переходит в крепкий чуть впалый животик. Кожа выглядит идеальной и такой нежной… Грудь почти полностью выпала шариками вниз. Упругая, стойкая, почти трёшка! Топ прикрывает лишь соски и верх до шеи. Спинка узкая, крепкая, осанка прямая не подкопаешься. Причёска зачёсана отдельными светлыми локонами, массивная чёлка наискось нависает, что весьма шикарно смотрится. Личико подкрашено чуть больше обычного: ресницы, губы. В ней свежесть, сочность, блеск в глазах. Сбоку хорошо смотрится её чуть вздёрнутый задорный носик.

Когда я чувствую, что она вот–вот посмотрит на меня, отстраняюсь от перил. Ведь я намного выше, и надеюсь, что у неё нет такой технической возможности увидеть моё ошарашенное лицо.

Отдышался, успокоился. Это… всего лишь баба.

— Все хотят Юве! — Объявляет Эдвард вторую жертву экспериментов. И моя подружка Дэль впивается взглядом на сцену с особым азартом.

Впрочем, как и многие. Да, собственно, как и я. Это же топ–модель Юве!

Успел увидеть, как Эбигейл смылась голышом со сцены, пропадая в тумане. Взгляд бегающий, стыдливый. Все камеры на лицо уходящей с позором жадной сучки.

Показали на экранах, как Юве ходит по подиуму, этот отстранённый взгляд. Идеальное личико. Жгучая черноглазая брюнетка под метр семьдесят пять. Очень хорошо сидят на ней тонкие купальники. Подкаченные ягодицы с жирком всегда смачно колышутся, когда она шлёпает каблуками на показах. Ещё особенность в исключительной женственности, округлые, большие бёдра, тончайшая талия, третий размер груди и взгляд роковой женщины.

Сейчас она в розовой расклешённой юбке и белой рубашке на ногах платформы — прогулочный вариант.

— Твой выход, Юве, и это гораздо больше, чем подиум, — говорит ей Эдвард, приглашая изящным жестом руки, как делали в средневековье.

— Платят столько же, — хмыкает девушка и от бедра идёт к колесу.

Толкает без команды, и даже не смотрит туда.

— Неужели повезло! — Восклицает Эдвард. — Легко отделалась, Юве.

— Мокрая вибрация? — Озвучивает сама модель и идёт к другому колесу, где указаны минуты, которые нужно продержаться с такой вибрацией.

Ей выпало семь с половиной минут за десять тысяч ринн.

— Больше? — Уточняет принц с горящими львиными глазами.

— Пятнадцать минут, — озвучивает Юве, выбирая максимум за двадцать пять тысяч ринн.

— Какая бесстрашная, — посмеивается принц. — Ты получишь пятьдесят тысяч, когда закончим. Что ж, не будем терять времени!

Эдвард рвёт рубашку, пуговицы сыплются с треском на сцену. Затем подцепляет лиф посередине и срезает его, вываливая шикарную грудь с чуть увеличенными коричневыми сосками! Публика ахает, Юве смотрит гордо и даже с превосходством. Принц сдёргивает юбку, демонстрируя белоснежные стринги.

— Чудесно! — Восклицает он. — Оставим их на первую часть.

Тьфу, мля. Почему он тянет! Последние годы я мечтал о трёх вещах в жизни: о деньгах, бабах и что увижу щёлку Юве!!

С Юве не церемонятся, сразу ставят на лопатки и шею в позу «берёзки», попой кверху, ноги в стороны, согнутые в коленях опускаются к полу. Сложенная в три погибели топ–модель нисколько не теряет очарования. Белый середник трусиков закрывает промежность хорошо, ниточка дальше заслоняет анус, но бордовый пигмент виднеется с двух сторон.

Даже в такой позе топ–модель не смущается, она с сиськами у подбородка ждёт, что будет дальше.

Потираем ладоши и мы.

Принц берёт от подкаченного помощника нечто, похожее на микрофон с головкой, смахивающей на гриб.

Вибратор с ручкой на основе электро–стимуляции вводить не надо, он внешнего воздействия. О чём знает любой знаток секс–игрушек. Вот только Юве хмурится с недоумением.

Принц усаживается позади девушки, обхватывает за талию над сиськами, чтобы не свалилась и не сбежала. Врубает жужжащую хрень и подносит её к трусикам в область киски.

Юве посмеивается! Мол, ничего не чувствую. Но вскоре выражение её лица меняется. Брови вздёргиваются, ротик открывается, а щёки краснеют!

Почуяв реакцию, Эдвард начинает водить по области трусиков вниз–вверх. Юве дёргается слегка, моргает непонимающе.

— Да неужели, — вскоре скалится злорадно принц, заметив мокрое пятнышко на белых трусиках.

Публика зааплодировала. У Юве забегали глаза, она попыталась взбрыкнуть, но принц придержал с силой.

— Куда, моя хорошая. Правила есть правила!

— Стой, стой, мне надо в туалет, — заговорила модель беспокойно запыхавшимся голосом.

— Пятнадцать минут! — Напомнил Эдвард и обхватил талию ещё жёстче.

Модель замямлила что–то несуразное. Проболтались её ноги беспомощно и вернулись в исходное положение.

Принц спустил придерживающую руку ниже, ухватил за грудь и зажал между пальцами сосок, продолжая ездить штукой по трусикам. Юве задёргалась сильнее. Ноги стали забавно подскакивать, а мокрое пятно стремительно разрастаться на середнике. И тут девка начала протяжно стонать с нарастающей громкостью. Трусики вдруг окрасились в золотой цвет, а с краёв брызнуло!

Загоготав одобрительно и высунув язык гадливо, принц убрал руку с груди и резко отодвинул трусики, наконец, оголяя промежность Юве!! О, да…

Гладкая писька чуть распахнута, половые губы набухли и покраснели. Под воздействием токов из дырки брызжет моча во все стороны, в том числе по ляжкам и на лицо модели. Розовый сфинктер набух и выпучился, будто вот–вот испражнится. Пульсирующая плоть выдала бешеное напряжение униженной девки.

Смотрится совсем некрасиво, если уж начистоту, но сам факт. Самоуверенная Юве опущена на дно в этот вечер.

Но принц не жалеет гордость Юве до конца, он пытает жужжалкой всё то выбранное от жадности время. К счастью девка не сконфузилась по полной, вероятно, подготовилась заранее ко всем видам секса. Однако описалась на глазах тысяч своих фанатов знатно. Брызгало до самого конца. Когда её отпустили, ещё минуты три лежала, глотая воздух, как пойманная рыба, затем шатаясь, вышла со сцены в туман.

Интересно было наблюдать за приглашёнными дамочками. Вот они перепугались, когда увидели такое.

Смотрю за реакцией Дэль, вижу, как ей противно. Какая молодец. Мне тоже не понравилось, как обошлись с Юве. С другой стороны, тем лучше. После такого она мне разонравилась.

— Таня Руня! — Объявляют очередную жертву извращенца.

Следующей выбрали блогершу, которая на камеру виляет едва прикрытым задом, гуляя по побережью, и отшивает парней. Думаю, всем плевать на её затеи, известна она больше потому, что невероятно привлекательная и харизматичная. Много болтает попусту, очень самодовольна и жадна.

Показали около минуты её репортажа, где девка, как рыба в воде, и уже захотелось её отодрать.

Судя по одеже, её так и выцепили с пляжа Цохако. Выглядит она покрупнее остальных, метр семьдесят примерно ростом. Но не жирная, просто сочная. Юбочка летняя до середины загорелых спортивных округлых бёдер, дальше животик небольшой, и нежный. Грудь в топе без лифа размера третьего с половиной, круглыми шариками. При том, что попа у неё тоже не плохая. Даже полнее, чем у первой жертвы. Закругляющаяся вниз, улыбающаяся попка, ещё не потерявшая своей сексуальной формы. Не обвисла лишь потому, что с этим Танечка явно борется из последних сил, судя по проявляющимся на бёдрах квадрицепсам, она активно пашет в зале. Или использует стимулятор мышц, хотя такое в «Чистой» лиге запрещено.

Мордашка слепит, что солнце, невозможно чувствовать превосходство, когда воочию видишься с ней. Сразу почувствуешь себя первоклассником. А она со своими слегка раскосыми серо–голубыми глазищами и вздёрнутой вверх губой цену себе на этот счёт знает. Волосы в двух русых косах, в них ленты розовая и голубая вплетены. Ресницами хлопает, глядя на принца. Уверенная в себе разрумянившаяся, даже взмыленная сучка.

— Чего так смотришь? — Так и спросил Эдвард, подойдя к ней.

— Хочу и смотрю, какие проблемы? — Выдаёт с претензией и нагло, выгибаясь и выставляя бедро.

— Ого, какая строптивая, — посмеивается принц, нисколько не оскорбившись. — Думаю, многим будет интересно узнать. А ты случаем не девственница?

— Как вы догадались, ваше высочество, — ехидствует.

— Да ты ж сама всем и рассказываешь. Что ж, приступим. Двигай к колесу, крошка.

Пошла, пружиня на платформах. Эдвард смотрит ей в след, облизывается.

Крутит колесо с видом безразличным и посмеивается, когда выпадает шлёп рукой!

Повезло дуре крупно, чуток не дошла стрелка до порки плетью. После которой сектор с поркой кнутом. Легко отделается.

— Поздравляю, двадцать пять тысяч ринн твои. Крути второе! — Кивает Эдвард, потирая ладоши.

А там ещё колесо, где варианты какую часть тела пороть. Грудь, ягодицы, письку и анальную дырку. Вот придумали! И везде ценник.

Чуть поразмыслив, девка вдруг заявляет:

— А может всё забрать?

Зрители ахают, некоторые аплодируют неуверенно.

— Конечно можно, милочка! — Восклицает Эдвард. — Девяносто тысяч будут твои, если выдержишь порку.

Таня сглатывает слюнку. Уверенность, как рукой сняло. Но всё равно плетётся на указанное место.

Принц не стал сразу раздевать. Помял сиськи прямо через топ, быстро нащупывая соски.

— Ау! — Взвизгнула блогерша, когда он ущипнул сосок и тут же его поставил. Затем без церемоний и, игнорируя возгласы, поставил второй. Повернул девку задом, задрал юбку, демонстрируя нам обычного кроя белые трусы, частично закрывающие булки. Собрал их к середине, похлопал легонько ягодицы, поколыхав их

Таня послушно отстояла этот процесс.

А принц одобрительно оскалился. Рванул юбку, следом спустил трусы, обнажая светлый треугольник на лобке интимной стрижки. Ягодицы эротично всколыхнулись. Сорвал топ, вываливая крупные мясные сиськи с бардовыми уже стоящими сосками. Таня в ответ посмотрела с вызовом.

Хороша кобыла, тут уж вопросов нет.

— Руки за голову! — Скомандовал принц.

Выполнила живенько, задышала часто. Заволновалась.

— По десять ударов по каждой дойке, — объявил. — Опустишь руки, не засчитаю. Счёт ведёшь ты, это по классике. Поняла?

— Да поняла я, — умудряется девка огрызаться.

Принц даже размахиваться не стал, ударил с ходу. И Таня стерпела. Но явно потому что Эдвард пожалел её. Шлепок вышел смачный.

— Один, — озвучила Таня уверенно.

И так до третьего, пока удар не вышел уже серьёзный. Она вскрикнула вдруг громко и чуть не опустила руки. Сиська покраснела, а девка дрожащим голосом озвучила счёт.

Дальше только хуже. Крик, первый порыв заплакать. На десятом истерика. Но блогерша руки не опустила, считала, под конец уже рыдая.

Вторую сиську отшлёпал также жёстко, но и здесь Таня не подвела. За неё даже стали болеть, поддерживая с платформ.

Дав немного прийти в себя, принц затребовал принять следующую позу. Всхлипывая, блогерша встала к нам рачком, распахивая свои прелести и опираясь красными сиськами в пол. Оттого задница стала вздёрнута побольше, чем у той же Эбигейл, хотя принц такого не просил.

Писька у блогерши оказалась невероятно эстетичная. Нежные плотно сомкнутые губы, даже не собирались расходиться, когда она расставила ноги в позе. А вот анус чуть подвёл, больше пигмента, чем у Эбигейл и гармошка обширнее. Хотя кому–то может так больше нравится.

Округлости булок добавили развратной картине жара, как и прогнутая очень качественно спинка, и выпирающие с боков шарики сисек.

— Девственница, — усмехнулся принц, любуясь видом сзади.

Пристроился сбоку. И стал лупить по ягодицам! Заколыхались булки, зазвучали смачные шлепки, плачущий голос блогерши, переходящий в истерику кричит счёт. Её сфинктер периодически сжимался перед ударами. И это добавляло зрелищу вкуса. Дрожащий голос, внутренние страдания, всё напоказ, всё наизнанку. Даже больше, чем когда Эбигейл разрабатывали задницу.

Эдвард с особым цинизмом набил одну булку, приступил ко второй, и девка стала выгибаться. Тогда он обхватил её под живот. И продолжил.

Набив задницу аж до розового, дал передышку и проплакаться. Таня ревела минуты две, всё это время зрители смотрели, не издавая ни звука, они впитывали.

Дэль тоже впитывала. Смотрела с приоткрытым ротиком на распахнутую заплаканную Таню. И не непонятно, какие чувства она при этом испытывала.

— Теперь самое интересное! — Объявил Эдвард. — Бутхол!

Велит ей взяться за свои булки и как можно сильнее раздвинуть их. Таня выполняет живенько, повернув голову на бок. Чуть свисающий животик ходит часто, блогерша ждёт очередной порции боли.

Ягодицы разводит так сильно, что сфинктер растягивается, по середине появляется красная ямочка. Но писька всё равно не расходится, будто приклеены дольки.

Эдвард прицеливается к анусу, ладошку ставя вертикально, чтобы бить мимо булок, дабы ягодицы выпуклые не мешали.

Анус сжимается в ожидании удара. Принц бьёт не сильно, но звук выходит смачный. Секунду ничего не происходит, а затем блогерша уже рычит утробно.

— Один, — кое–как мямлит со сбившимся дыханием.

Глаза её закрыты, себя не видит. Но тут же распахивает удивлённо глаза, когда принц опускает палец около ануса. И начинает круговыми движениями, едва касаясь, нежно водить вокруг. Сфинктер быстро расслабляется, а его хозяйка морщится с явным непониманием происходящего.

Стоит расслабиться анусу, принц лупит снова. И повторяет процедуру с лаской. На четвёртый удар, я, да и многие зрители, начинают понимать смысл его извращений. Крупным планом анус, который после удара сжимается сильнее обычного, а затем под воздействием ласки расслабляется больше обычного. Такие качели приводят к тому, что без всяких проникновений у Татьяны раскрывается анальное отверстие. До второго сфинктера, но тем не менее. Зрелище невероятное, когда девка, никогда не пробовавшая анальный секс вот так может. Дырка распахнулась на полсантиметра в диаметре, а со следующего приёма ещё больше. После десятого удара, когда принц стал гладить вокруг, анус доверчиво раскрылся на полтора сантиметра, и замер в таком положении на какое–то время.

Оставшиеся на сцене девицы, которые пристально наблюдали за процессом вблизи, вылупили глаза на задницу Тани, пребывая в полнейшем шоке. Вот такие чудеса тела бывают! Надо взять на заметку и устроить свои конкурсы.

Зеваки, не выдержав местами зааплодировали. В этот самый момент медитирующая до этого блогерша распахнула глаза и взглянула всё же на экранчик, где транслируется её тыл. Задница резко сжалась, и дырка захлопнулась.

— Великолепно, — прокомментировал принц. — Готова к завершающему испытанию?

— Готова, — прохрипела Таня с униженным видом.

Осталось пошлёпать письку, хотя видно по принцу, что он уже начал её жалеть.

Первый же смачно–хлюпающий удар раскрыл все карты.

— Что? — Ахнул принц. И без всяких церемоний разлепил половые губы, из которых тут же потянулась большой соплёй смазка. А внутренние полости обильно заблестели от выделений, что показали крупным планом.

— О Квазар, — взвыла Таня, зажмуриваясь.

— Вот ты и попалась! — Рассмеялся принц. — Вот какой грязный секретик хранит наша Танечка Руня.

Вот так сюрприз. Похоже, Руня возбуждается от грубого обращения и унижений.

— Эта сука отшила меня в том году, — бросил один из зала разочарованно.

— И меня…

— Вот от чего она течёт!

Зал взорвался истерическим хохотом. Под которым бедолага, уличённая в мазохизме, даже не шелохнулась, стоя смиренно рачком и с раскрытым ртом сосредоточенно глядя на саму себя в экранчике. Из распахнутой киски, которую всё ещё держит раскрытой принц, смазка продолжает вытекать, растянувшись до пола. Затейник сполна даёт зрителям насладиться зрелищем. А может, самой девице почувствовать от унижения кайф. Затем всё же поднимает руку, смахивая звук с платформ.

Отпускает половые губы в естественное положение, а затем быстрыми лёгкими движениями начинает шлёпать по письке Танечки. Звонко–хлюпающий звук вызывает у людей новую волну восторга. На седьмом ударе блогерша ойкнула и задёргалась. Принц пошлёпал ещё, добавляя к конвульсиям эффекта.

Таня Руня беззвучно кончила и уползла прямо на четвереньках, виляя задом, за сцену, где её унесло в портале.

Посмотрел на Дэль. Этот задумчивый взгляд в пол. Наблюдаю, как ней полез смазливый белобрысый придурок. Они стали разговаривать, как пара. Посмеялись даже, Дэль скривилась, замотала головой. Щёки у неё порозовели, а губы пересохли. А ещё стали проступать соски.

Если бы не её дружок, я бы в полной мере ощущал, что мы будто смотрим порнушку вместе. Только и всего.

Но этот Эдвард делает не просто контент для гостей. Он лезет подопытным девкам прямо в душу, выворачивая наизнанку. Видимо, имперцев уже простая картинка не торкает совсем. До чего дошли.

Четвёртой выбрали именитую гимнастку Шерил!

Вот тут–то я встрепенулся. Потому что она одета очень прилично: платье до голени с разрезом сбоку, блузка и пиджачок. О фигуре можно только догадываться, стройная, акцент на крепкие ноги. Грудь мелковата. На лицо совсем девочка, хотя уже взрослая.

Показали её выступления в красивом обтягивающем костюмчике, где она так ноги заворачивала, с ума можно сойти.

— Сквирт на барабане! — Воскликнул принц, когда она крутанула.

— Но я не умею, — выпалила гимнастка, разводя руками.

Зал разразился гадким хохотом вместе с принцем. Даже Дэль посмеялась, закрывая ротик ладошкой. Успел уловить, как загорелись её глаза.

Похоже, она тут впервые. Будто открыла для себя этот развратный мир. И теперь ей помогает справиться с эмоциями какой–то придурок рядом. Но не я.

Недавно узнал, что Аделине всего–то двадцати три года. Совсем молодая, по сравнению с её акулами–сёстрами, которые вкидывают в свою внешность все лучшие технологии империи. И развратились уже настолько, что не могут отыскать, чем бы их ещё торкнуло.

А тем временем Шерил избавляют от одежды. Под платьем белые чулки, которые принц решает оставить. Остальное сдирает к чертям. Атлетично сложённая, худощавая девица без груди не особо впечатлила поначалу. Но когда принц загнул ей обе ноги за её же шею, всё сразу стало на свои места.

Помощник взял ещё под задницу, подняв выше, а сам принц без всяких церемоний вставил два пальца в тугую бритую киску, как надо, и стал долбить! Шерил терпела секунд десять, а затем там захлюпало и стало брызгать, вот тогда–то гимнастка завизжала, уже не сдерживаясь.

Вскоре на сцену уже полилось, как из ведра под смешки из зрительского зала. Сквирт состоялся, вопросов нет!

Следующей выбрали танцовщицу спортивных–бальных танцев.

Показали отрывок из её энергичного выступления в клочке ткани на заднице. Вызвали желание и принялись интриговать.

Чёрненькая девка в свободном кремовом платье сразу побежала к колесу, как балерина. Крутнула, и… выпал обычный секс. Гости сразу завыли недовольно.

— Должна же быть ванилька, — посмеивается принц и срывает с танцовщицы платье. — Вот это поворот!

А там колготки прозрачные да трусов никаких нет.

— Ах ты бесстыжая! — Воскликнул Эдвард. Схватил её к себе лицом, перевернул вверх тормашками. Велел раздвинуть ноги, которые девка развела аж в шпагат. Зубами разорвал колготы и ртов присосался к промежности. Танцовщица заскулила и задёргала ногами очень быстро.

Опустив на пол, принц поставил её раком и отдолбил знатно, до истеричного визга. Я аж зауважал извращенца.

Увидел, как Дэль смотрит на это с восторгом и понял, что ей не хватает хорошего мужика, как я.

Но увы! Снова этот белобрысый пидор лезет, поглаживая её по обнажённой спинке.

Предпоследней позвали к колесу худощавую фитоняшку с торчащей попкой. Выпал «весёлый кукловод». Зал взорвался аплодисментами. А я понял, в чём дело, только когда принц сумел–таки ей в тощую щелку свою кисть загнать полностью и поднять с долбёжкой, усаживая на плечо. Девка орала по–звериному от оргазма на весь зал, а потом уползла со сцены, как ящерица.

Настала очередь последней! И этого ждали все. Популярная актриса Анна Доуц с дойками гигантского размера выстояла до конца, наблюдая взлёты и падения подруг по несчастью, и не сбежала. Народ сразу загалдел, как тупое стадо, желая поскорее увидеть её сиськи. Рыжая девушка с веснушками на щеках выглядит довольно милой.

Прокрутили отрывок из её фильма, где она в роли рейдерши крошит злодеев и трясёт своими дойками с большим декольте и шортами с подкаченными булочками, сразу захотелось и её распять.

Анне не повезло. Ей выпала клизма.

Актриса побелела аж вся. И замотала головой лихорадочно. Но принц нахмурился вдруг угрожающе. И гостья, опустив голову, пошла крутить уже второе колесо с литражом, где ей снова не повезло, когда выпал максимумам.

— Ты не расстраивайся, малышка, — посмеялся принц. — Не обязательно всё за раз.

Актриска промолчала, встав на позицию ни живая, ни мёртвая.

Полетела одежда! Низ не впечатлил. Лифчик принц оставил напоследок. И срезал его под бурные аплодисменты. Но это не помешало услышать вскрик возмущения Анны, когда вывалились эти огромные бидоны! И не зря эти сиськи считаются лучшими крупными в шоубизе «Чистых». Большая и стойкая форма, крупное основание, а не будущие уши спаниеля. Сосочки аккуратные, розовые.

Принц не выдержал, его прям ломать начало, и он предложил:

— Давай масло?

Девушка отрицательно замотала головой.

— С колеса это десятка, что скажешь?

Поразмыслила, кивнула! Принесли масло в бутылке, и принц стал живенько растирать её тело. Особое внимание уделил дойкам, обмазывая их и так и сяк, и подливая на них ещё и ещё. Думаю, каждый бы сейчас хотел быть на его месте. Мои дружки так уже с покосившимися ногами стоят и слюни пускают. Я от их тонких бабских ахов быстро устал. Собрался вырубить под шумок по очереди, чтобы кайф не сбивали.

Принц вниз полез с маслом, меж булочек проскользнул, девку сразу повело.

Как закончил, намасленную поставил раком. Приволокли агрегат с контейнером, ёмкостью, трубкой и наконечником. Я уже подумал, что с меня хватит. Но увидел, как пялится Дэль!

Мне уже совершенно не интересно, что там будут заливать в живот той несчастной с дойками. Но неужели это интересно моей подружке? Она садистка? Ей нравится смотреть, как другие мучаются? Ведь такое не будет удовольствием, разве что вначале.

Нет. Слава Квазару, Дэль отворачивается, и отмахивается от посмеивающегося щегла.

В этот самый момент наши взгляды встречаются, наконец.

И глаза принцессы переполняются ужасом.

Отхожу от края, не давая ей шанса сделать последний ход. Сажаю зад на кресло, уже не глядя, что там происходит на сцене. И хочется заткнуть уши, ибо Анна начинает кряхтеть.

Когда принц Эдвард вставляет свои злорадные комментарии, порывает свалить из зала. Вот только платформа наша уже без выхода. Только я и яхтсмены.

Полчаса длилась финальная вакханалия, пока я глушил коктейли от безысходности. Нет, всё это мне не нравится. И я не хочу обращаться с женщинами жестоко, какими бы суками они ни были.

А затем раздалась со сцены очень громкое:

— Кажется, нашему герою не понравилось унижение последней шкуры! Руди Робин, поднимись, дай хоть на тебя посмотрю!

В груди похолодело и не ясно отчего. Наверное, просто от внимания такого влиятельного принца, у которого на уме непонятно что.

Глава 6

Далеко ходить не пришлось. Я даже не заметил, как платформа подплыла к сцене, оказавшись у неё. Оставалось только спуститься и снова подняться, потратив на весь путь десять шагов. Когда я обернулся вновь, платформа с яхтсменами уже была далеко.

Встал метров за пять, не решаясь приближаться ещё. Принц Эдвард оказался с меня ростом, но в два раза мощнее и шире. Он с ног до головы оглядел меня. А я рассмотрел его и почуял, какая сила от него веет.

Попутно оглядел сцену, где от следов женских удовольствий не осталось и следа. Вот только рабынь на столбах позади прибавилось вдвое. Все красивые и грудастые, ни одной посредственной.

— А вот и он! — Восклицает принц, обращаясь к публике.

Обращаю свой взор к ней и я. Весь свет прожекторов на нас с принцем обращён. Все десять тысяч гостей смотрят на меня.

Хм, теперь я вижу, что его сцена не посередине, а как бы со стороны, обращена на все платформы сразу. Это уже у зрителей создаётся эффект, будто они вокруг.

— Впервые у нас в гостях боевой адмирал, бороздивший космос так далеко, что нам и не снилось! — Продолжает Эдвард. — Благодаря ему восторжествовала справедливость и в Зэрдине. Три министра, двадцать пять замов и более ста чиновников сняты и наказаны за свои злодеяния!

Зал зааплодировал мощно. А я вдруг понял, что прогремел со своей авантюрой не просто в особняке Аделины, а на весь Зэрдин.

Думаю, врагов я себе помножил. Но от этой мысли почему–то даже возрадовался.

Принц поднял руку. Все заглохли, а он продолжил, указывая на ближайшую платформу:

— Это громкое дело судила моя очаровательная сестра. Аделина, покажись нам.

Дэль подсветили прожекторы. У меня аж дыхание перехватило, когда увидел её так близко. Но удержал лицо невозмутимым. А вот сама принцесса скрыть своего стеснения не смогла под таким вниманием.

Взгляд на брата с некой претензией и лёгким укором.

— Посмотрите на эту умницу! — Продолжает Эдвард, явно восхищаясь сестрой. — Ответственная и самоотверженная, она занимается делом, когда все остальные наши братья и сёстры гуляют беззаботно. Взялась курировать очень важный аспект в Империи и успешно справляется с обязанностями, получше всяких чиновников. Признаться, мне с трудом удалось её вытащить сюда. Дэль?

Кивает просто.

— Тебе понравилось моё шоу? — Спрашивает под гробовую тишину.

Пожимает плечами, отрицательно мотает головой.

— Аааа! — Подлавливает Эдвард, указывая на неё пальцем с вытянутой рукой. — Бесстыжая.

В ответ Дэль закрывает внезапно раскрасневшееся лицо ладошками, снова отрицательно мотает головой.

— Нет! Ну вы посмотрите на эту скромницу! — Продолжает принц. — Это я выбирал ей наряд! Дэль? А ну покрутись для нас.

Смотрит с укором исподлобья на брата. Само очарование! Вот это сцена!

Всё это время только на него. Будто меня здесь и нет.

— Ну, пожалуйста, — воет принц.

И Дэль делает неуклюжий оборот, переставляя каблуки. Я вижу её идеальную кожу на открытом лобочке, острые ягодицы, упруго пружинящие от движения. Грудь холмиками стоящую, от плоского животика волнующий переход. А ещё этот застенчивый и смущённый взгляд. И так хочется её трахнуть, что на кончике измученного члена сладко кольнуло. Хотя он уже столько раз вставал и падал, что сосчитать невозможно.

— Посмотрите на эту красавицу, — комментирует принц с неподдельным восхищением. — Вот это настоящий «топ один» в этот вечер. Вы со мной согласны⁈

Неуверенные аплодисменты перерастают в овации, Дэль закрывает от всех лицо. Похоже, ей очень неловко от такого внимания.

Утихомирив толпу, принц продолжает:

— Помню, как ты, нежная крошка, сидела у меня на коленках и расспрашивала обо всём на свете. А теперь выросла, при этом умудрялась до сего дня прятать такую шикарную фигурку. Наверное, всё то время ты жила в тени нашей малышки Мирра, любимицы отца.

На лице Дэль отразилась печать. Она быстро проморгала назревающий блеск в глазах и даже отвернулась.

Но принц решил продолжить:

— Знаю, вы были лучшими подругами. Она была нашим лучиком света на Зэрдине. Особенной и несравненной. Но теперь её с нами нет. И каждый год я скорблю вместе с вами.

— Мирра — ангел воплоти, — пошли выкрики с платформ. — Сокровище Зэрдина! Мы ждём её возвращения. Мирра! Кому понадобилось?… Это всё завистливая ведьма! Сраная магичка! Шлюха!!

Публика загалдела. А мне пришла мысль, что родственнички свой лучик света уже и не ждут. Они его похоронили. Мирра, которая затмевала даже Дэль? Интересно будет посмотреть, если посчастливится.

А нет, не в счастье дело. Соберём флот, проскочим аномалии и удовлетворим демоницу.

Вскоре народ затих и впился глазами в сцену, где всё ещё стою я, как долбоёб.

— Всё, не будем о грустном, — вздохнул Эдвард и вдруг снова обратился к сестре: — Дэль? Милая Дэль?

Обернулась, кивнула мордашкой недовольной. Мол, что ещё. Похоже, ей не очень зашло воспоминание о младшей сестрёнке. Уверен, Эдвард специально расшатывает её, выводя на эмоции.

И я оказался прав.

— Ты такая красотка теперь, — запел принц. — Что не могу устоять и не предложить тебе покрутить наше колесо удовольствий. Что скажешь, Дэль?

Публика ахнула. А я перестал дышать. Не вздумай…

Дэль прищурилась, глядя на брата угрожающе. И подала впервые голос:

— Ты должно быть шутишь?

Её голос пробудил во мне уверенность, что всё это время я вижу настоящую Дэль, а не иллюзию. Она действительно здесь внимает происходящее. Видит меня, несмотря на то, что всем своим видом показывает, что не замечает.

— Нисколько! — Воскликнул Эдвард, и подсветилось одно из оставшихся на сцене колёс «Позора». — Пожалуйста, остались поцелуи, нежные ласки и любовь.

И действительно. Как я раньше не заметил, что только это и есть на табло.

— Ловко, — усмехнулась Дэль. — Полагаю, ты быстро исправился.

— Позволь, покручу за тебя, — выдал принц, игнорируя подковырку, и со взмаха руки колесо поехало само.

Стрелка очень быстро встала на поцелуи. Дэль чуть подрастаяла.

— А теперь конкретика! — Объявил он, и закрутилось другое колесо, где указаны части тела. — Ой–ёй!

Стрелка указала на промежность, сбивая весь романтизм.

— Куни и ани, неплохо, — прокомментировал с ухмылочкой Эдвард.

— Ты неисправим, — раздалось от Дэль, которая замотала головой с укором.

— Завтра шоу будет ещё интереснее и ещё жёстче, — заявил принц. — Придёшь посмотреть, красавица?

Дэль отрицательно замотала головой, уже на него не глядя.

— Сама серьёзность! — Воскликнул братец, зрители снова зааплодировали, а Эдвард обратился уже ко мне: — Ну а ты, Руди Робин?

— Ваше высочество, я не могу отказаться, — ответил скромно. — Но если вас интересует моё желание. Пожалуй, и сегодняшнего представления мне хватит на пару лет вперёд.

Эдвард посмотрел на меня неожиданно дико, а затем как бахнет от смеха. Публика подхватывает неуверенно.

— Да ты не бойся, ни крови, ни фикалий, ни прочей грязи. Мы тут все чистюли, поверь, — запел принц дальше.

Стою как не своей тарелке. Как дурачок. А этот продолжает, обращаясь и ко мне и к публике:

— Шоу и зрелище, и кое–что большее. Выявление истинных желаний — наша цель. Как многие из вас догадались, все сегодняшние меркантильные алчные до славы крошки в душе мечтали о выбранном. Так что открою вам мой секрет, пока они отмываются в своих ваннах и ничего не слышат. Все эти падкие на ринны публичные сучки текут от того, что с ними сегодня случилось!

— Да вы, похоже, читаете мысли, — выдал я, не сдержавшись.

Принц улыбнулся хищно.

— Так и есть, мой дорогой гость. Мне стоит только взглянуть в глаза и все мысли человека, как на ладони.

— Впечатляюще, — ответил с норками укора, не сводя с него взгляда. И показывая, что не боюсь.

Принц вдруг рассмеялся гадко.

— Да шучу я!

Заулыбался и я. Ибо если он не шутит, то многое понял. Я не суеверный, но технологии определённые уже приближаются к тому, чтобы читать мысли на расстоянии. Но только те, какие ты в этот момент думаешь. А никак не твою память.

Вон проектор в резиденции чего стоит. Только подумал о нём, и принц воскликнул:

— Что я всё о сестрёнке, да о сестрёнке! У нас же в гостях такой интересный адмирал! А знаете, мы получили эксклюзивный ролик прямо с судебного процесса. И теперь вы увидите, каков он в деле.

Не успел возразить, на всех экранах возникла моя взмыленная рожа, и понеслось! Всё, что я показывал на суде, выложили на всеобщее обозрение. Штурм крейсера в центре сюжета.

В общем, выпендрился я тогда просто отлично. И теперь получаю расплату.

Едва сдерживаюсь, чтоб как Дэль, не закрыть лицо. Держу прямую спину и невозмутимый вид.

Вероятно, никто не видел полностью, каков я в деле. Думаю и по инфосети с новостями показали цензурированный отрывок. Но здесь всё мясо и кровь.

Принц зааплодировал демонстративно, когда всё прекратилось.

В зале захлопали неуверенно. Вижу по лицам, что народ в шоке. Но вскоре уже рукоплещут все. Только вот Дэль отвернулась, отвлеклась на своего смазливого парня. Наверное, для её я всё больше выгляжу жестоким убийцей. Эйфория прошла.

— Твои же слова Руди, — продолжил принц, подступая ближе. — Ты на острие атаки. Неслыханная смелость. Но что же побуждает на такой риск? Насколько знаю, ни один флотоводец не опустится до роли какого–то солдата. Конечно, штурм впечатляющий и эффективный. Но зачем, адмирал?

— Иногда так надо, — отвечаю нехотя под пристальными взглядами тысяч.

— Ты годами бороздил просторы дальнего космоса, видел всякое. И сколько же людей ты уже потерял? А Руди? Ответь нам.

— Пару сотен, — выдавил.

Принц подошёл ко мне практически в упор и впился львиными глазами.

— Ты лжёшь мне, — произнёс угрожающе.

Гости перестали дышать, зал затаился. Секунду длится пауза, две, три…

Что ж.

— Пятнадцать тысяч двести шестнадцать человек убитыми и сто сорок три пропавшими без вести. Один под вопросом, — доложил я жёстко, потому что захотелось.

На платформах гам. Принц вздёргивает брови и отшатывается со словами:

— Правда.

И это не вопрос. Скорее утверждение. Теперь у него на меня другой взгляд. Откуда такой молодой мог столько потерять? За триста лет легко.

— Это искупление, — заключает принц, отступая с задумчивым взглядом. — А под вопросом кто?

— Очень дорогой мне человек, и боюсь, что его уже не вернуть, — говорю и понимаю, что язык мой болтает больше нужного.

— Ты… — начинает Эдвард, но запинается, а дальше звучит уже другой вопрос. — Зачем было нужно всё это?

— Что именно?

— Полёты в неизведанный, дикий и опасный космос. Где и пираты, и другие адмиралы поджидают тебя у каждой звезды.

— Такова моя сущность, — ответил сразу.

Новая пауза. И она давит сильнее прежних. Будто я на большом суде.

— Этого ответа я и ждал, — прокомментировал принц и улыбнулся хищно.

Ощущение, что моё нутро вывернули, возникло сразу, как только разразилась новая волна аплодисментов. Я успел уловить взгляд Дэль. Хмурый, прожигающий насквозь. В нём я увидел разочарование. И непонимание.

Но козырнул ей с лёгкостью. Да пошла ты.

И не надо лезть мне в душу. Вы все для меня лишь миг. Яркое пламя, которое слишком быстро погаснет.

— Что ж, дорогие гости! — Объявил вдруг принц торжественно — Не будем завершать наше шоу на грустной ноте! Так, что у нас там по регламенту?

Обернулся с этим вопросом к рабыням на столбах.

— Оргия, хозяин, — выдала одна из девушек спокойным даже участливым тоном.

— Точно! — Восклицает очень громко принц и дальше ещё громче, гремя над всеми, будто бог с небес: — Да прибудет с нами!! Великая… Оргия!!

Что⁈

Платформы буквально обрушились на землю, и мир вокруг поплыл, видоизменяясь и сливаясь в нечто единое и бесформенное.

Принц куда–то исчез. Над башкой заиграла эротическая музыка. Воя, словно пробудившиеся мертвецы, рабыни сползли со столбов и стали яростно целоваться с первыми попавшимися гостями, которые вдруг возникли вокруг сцены. Я двинул вперёд, не зная, куда и деться. Стал спускаться.

Впереди образовался тоннель из рабов на привязи, которые вдруг загавкали друг на друга. А затем сорвались в драку стенка на стенку! Мужчины и женщины в ремнях, с хвостами, бабы со страпонами! Сцепились друг с другом, а затем вдруг начался яростный рабский трах. И не ясно кто кого… Ухожу в сторону, ощущая себя на поле боя, куда не метаюсь, всюду валятся голые или полуголые тела и начинают лобызаться. Гости штабелями падают у меня на пути, совокупляясь друг с другом. Словно бомбардировка началась, с неба падают сетки и, ударяясь о пол, рассыпаются всякими секс–игрушками повсюду.

Будто крыса в лабиринте, сперва, обхожу препятствия и метаюсь в тупиках, а вскоре уже начинаю перешагивать и перепрыгивать занимающихся любовью. В надежде поскорее выбраться отсюда! Поскальзываюсь на резиновых членах, отпинываю вибраторы и пробки.

Функции перехода в туалет или апартаменты погасли. Я в долбаной ловушке. И уши быстро начинают болеть от массовых стонов, несдержанного визга и механических жужжаний.

Ко мне лезет сосаться какая–то уже голая обдолбаная малолетка, отстраняюсь, обхожу её. Лезет сисястая рабыня, которая была на сцене, отталкиваю. Ещё тут же загребает лес голодных рук. Начинаю наступать на руки и ноги. Случайно наступаю на чёрный хвост, звенит упавшая пробка!

— Прошу прощения, — говорю в визжащие от боли рожи.

Кто–то смеётся надо мной. Кто–то наблюдающий из пелены. Всё больше площади раскрывается моему обзору, сотни и сотни извивающихся тел, как гигантский клубок змей. Тела, тела, тела, стоны, стоны, стоны.

Дохожу до какой–то платформы, глотая спасительного свежего воздуха.

Поднимаюсь, отпихивая ногой, очередную приставшую девку. И не могу избавиться от ощущений, что за мной идёт целая толпа жаждущих потаскух. Их вожделеющий вой приближается. Я даже начинаю слышать:

— Адмирал, хочу тебя…

И эти будоражащие нутро хихиканья то в одно ухо, то в другое.

Выхожу на более–менее свободную платформу и замираю, увидев Дэль!

Её затуманенное в удовольствии лицо. Прекрасное донельзя. Она стоит в пол–оборота ко мне, отставив дальнюю от меня ногу, согнутую в колено, которую она поставила на столик. Чуть выгибается назад, оттого ягодица прямой ноги выпирает и торчит умопомрачительно притягательно. Чулки на бёдрах просто разрывают мою фантазию. Одной рукой она держит охапку белобрысых волос у своего лобка, а второй отводит тонкую полоску трусиков.

Тот самый смазливый парень всем своим ртом присосался к промежности Дэль и наяривает, сидя почти под ней.

Всё происходит, как в замедленной съёмке.

Выхожу из ступора, Дэль уже смотрит по–другому. Она жалеет, что я это увидел. Пытается бороться, но животный взгляд едва проясняется на миг. Она тихо стонет с приоткрытым ртом. И, кажется, что вот–вот рухнет.

С досады мне хочется свалить отсюда поскорее. А ещё возникает желание показать, что и у меня всё отлично. Я вижу певичку, которая сама уже лезет со стороны. Ту первую, которая мне показывала свою письку со сцены и слала воздушный поцелуй. Её ещё даже не раздели. Она будто ко мне целенаправленно шла. И дошла.

Наши взгляды встретились. И я позволил певичке расстегнуть мне штаны и выправить член наружу. От её горячего рта он стал быстро расти.

Сперва я смотрел на девку, умело делающую минет. Но вскоре стал посматривать на Дэль, которая уже не отрывала взгляда от моего члена и нас с Ревеллой.

В её взгляде я увидел подкатывающий оргазм. Хмурый лобик, движения тазом, закатывающиеся глаза. Ну, сука.

Я ухватил певичку, развернул её спиной, опёр на бортик платформы и вставил в скользкую дырку. А затем начал почти сразу яростно долбить. Певичка закричала с нотками удивления, крик перерос в утробный непрерывный вой.

Сбоку уже рухнула Дэль, спешно прикрываясь и отталкивая парня, при том, что её продолжили бить конвульсии.

Увидев её такой, я возбудился ещё больше. Последние яростные толчки и вот–вот. Но тут мне сзади под ягодицы просовывается чья–то горячая рука и зажимает канал у яиц, хватая и их! На последних инстинктивных толчках я даже не в силах сопротивляться злоумышленнику. Вместо оргазма получаю холостые и болезненные спазмы. Подавшись резко назад, выходу из певички. И развернувшись, вижу у своих ног свинку Лину!

Эта толстая гусеница с обнажёнными шарами сделанных сисек и диким взглядом хватает мой член и начинает наяривать рукой, раскрывая свою мерзкую пасть широко. Я хочу оттолкнуть. Но жажда получить оргазм быстро овладевает мной. Почуяв накатывающую волну, Лина берёт мой член в рот. От ощущений я тут же мощно выстреливаю, едва удерживаясь на ногах от космического оргазма, сознание чуть не улетает к звёздам, а то и к чертям.

Свинка всё проглатывает жадно, до последней капли хочет, всё дёргая и дёргая мой ствол, но я нахожу в себе силы и отталкиваю тушу.

На лице твари проскакивает удивление, но быстро сменяется злорадством.

Я оборачиваюсь с бешено бьющимся сердцем, а Дэль уже нет.

— Ты мой, даже не смотри в её сторону, — посмеивается Лина, вытирая рот салфеткой. — Такие как ты ей и в подстилки не нужны. Особенно после того, что ловко выяснил на публике наш Эдвард.

Уроды. Долбаные уроды.

— Пошла нахер, шлюха, — шиплю на неё и леплю пощёчину.

И плевать я хотел, что она принцесса. Лина валится на бок. Но вместо возмущений, начинает громко ржать и хрюкать.

Гвардеец в красном возникает внезапно буквально через двадцать секунд и преграждает мне дорогу.

— Адмирал Руди Робин, вы арестованы за оскорбление восьмой принцессы Линеллы Зэр Зэрар, — констатирует он, и я послушно подаю руки для браслетов.

Глава 7

Знаю не понаслышке, что за поднятую руку на принцессу любому не из рода Зэров грозит заключение с лишением всех титулов и аннулированием заслуг перед Империей. В принципе я не много потерял. Лишь время.

Два дня в глухой, холодной одиночной камере без окон я думал над своим поведением, получая только воду с заметной регулярностью. На третий явилась самодовольная свинка Лина.

В обычном повседневном платье она выглядела вполне адекватной тёткой, без отклонений.

— Обычно рабы хорошо дрессируются голодом, — говорит с ухмылкой через решётку. — Как думаешь, пёс, верно говорят?

Я знал, что это её распоряжение не кормить меня. Поэтому не удивился. Отвечать желания не возникло никакого, лишь ухватить через решётку и раздавить череп.

Надо было покупать тот пиратский протокол.

Но силовое поле в таком случае успеет срубить мне руки.

— Молчишь? Ну да ладно, — продолжает поклёп свиноматка. — Больше не получить и воды, пока не взмолишься о пощаде и не попросить надеть на себя мой ошейник. Ты здесь надолго, больше от меня никуда не денешься, пёс.

Свалила, посмеиваясь. А я задумался. Вот привязалась. Может это такая любовь?

За несколько вещей я ей всё же благодарен. Она пустила меня на шоу, где я увидел Дэль во всей красе. А второй момент: спасибо, что во время того, как я драл певичку, она не вставила мне палец в задницу. В присутствии Дэль это бы было полное фиаско.

Я всё ждал, кто же будет моим спасителем…

Вечером этого же дня за мной прибыл гвардеец в чёрном мундире, которого я узнал. Меня освободили из подземелья без вопросов. И я полетел на челноке, в котором оказался и Ярон.

— Зря ты связался с тётушкой Линой, — первое, что сказал мне её племянник. — Надо было со мной уходить.

— Так кто мне помог? — Интересуюсь, ощущая, как взлетаем.

— Не поверишь, Корнелия.

— Отчего ж не поверить? Она ж в меня по уши…

— Ничему жизнь не учит, да? — Раскритиковал Ярон, как взрослый.

— Хорошо, молчу, — ответил на выдохе, рассматривая, как под нами проматывается местность. В желудке заурчало. Сейчас бы жареного мяса.

— Корнелия пусть и избалованная дура, но впервые поступила верно, — продолжает эрц–принц. — Подняла на уши весь дворец, когда ты пропал, и выяснила, что натворил. Пробилась к деду и закатила истерику. Император поддался на уговоры и собрался уже выяснять, что там за дела у Эдварда на острове. Вот они с тёткой и запаниковали, сказав императору, что это недоразумение.

— Не захотели, чтобы он узнал об их оргиях, — усмехнулся я.

— Чего⁈

— Да это я так. А Дэль что? Спрашивала обо мне хоть?

— Забудь о Дэль, — выдал Ярон недовольно. — Там и у Бастольского сынка было–то мало шансов. Все молодые принцессы, способные родить, выходят замуж за принцев миров Первого круга, дабы укрепить власть Зэров. И Аделина не исключение. Её ждёт политический брак, как она там не старается быть полезной в правящей палате, её удел — это рожать наследников.

— Понятно, то есть, ей нет дела до меня, — а я всё о своём.

— Тётушка Дэль хорошая, самая лучшая. И я бы рад, если бы вы сошлись. Но ты же простой адмирал без титулов и власти. Что ты ей предложишь? Что ты императору предложишь?

— Думаешь, я в неё влюбился? Да ну брось, — отмахнулся, стараясь скрыть досаду.

Она даже не поинтересовалась, что со мной! Вот же… коза драная.

— Ты сам–то как? Потискал сисястую? — Интересуюсь участливо.

— Нет, та ещё истеричка. Познакомился с девочкой одной классной, дочка герцога с Цохако оказалась. Мы даже целовались. Теперь вот думаю о предложении и помолвке. Хочу обсудить с отцом.

— Рад за тебя. Но не спеши, пусть пройдёт влюблённость.

— Не указывай мне а? Сам–то холостой.

Ага, у меня в основном гареме пять баб. А в Оазисе ещё Запретный город, где живут шестьдесят местных наложниц и жён. Уж я–то знаю, что когда–то думал искренне о каждой, что влюбился и всё тут. Но после трёх–четырёх страстных перепихонов, понимаешь, что в ней нет ничего особенного.

Когда прибыл в резиденцию Дэль, быстро выяснил, что принцесса всё ещё не вернулась.

— Ограничений нет по пребыванию, — доложил мне гвардеец.

Но я решил собрать манатки и с гордостью свалить.

— Добросите до Цохако? Мне надо к флоту, — попросился.

— В рамках Первого круга куда пожелаете, — подтвердил гвардеец. — Готовить транспорт?

— Желательно Кондора. Хочу поскорее свалить.

— Час готовности, — кивнул гвардеец и исчез.

А мне и вещей собирать никаких не надо. Поел с большим аппетитом, как бездомный. Уселся на кресло за столик. Ярон смотрит мне в рот, совсем загрустил парень.

— Решил уехать? Почему так скоро? — Спрашивает.

— Дела, мой друг. Побывал у дамы в гостях, пора и честь иметь.

К счастью Корнелии нет в резиденции. Иначе бы сейчас слёзы и сопли полились. А то и капризы.

Написал ей бумажную записочку в стиле старой классики. Во–первых, чтоб никто не подглядел в инфополе, а то тут ушлых много. А во–вторых, так романтичнее.

«Мой милый и добрый друг, я благодарю за моё спасение. Но вынужден срочно убыть на жесточайшую войну. Верь в меня и жди. Твой навсегда командор Руди».

Это своего рода установка. Чтоб она перестала быть мелкой грымзой и не рыпалась на мои поиски. А то навтыкает мне палок… в колёса.

Сложил бумажонку, передал Ярону.

— Это для Корнелии, — прокомментировал и поднялся.

— А для тёти Дэль записки нет? — Обескуражил парень вопросом.

— Ты ж сам дал понять, что не стоит теребить клитор по её поводу.

— Может, стоит извиниться за что–то, — выпалил Ярон с некой претензией.

— Запомни одну истину, друг мой, никогда не извиняйся перед бабами и не давай им повода делать тебя виноватым. Иначе они начнут тобой управлять. Запомни этот совет. Всё, прощаемся.

Пожимаем друг другу руки.

— А впрочем, — говорю напоследок. — Передай ей на словах мою благодарность за гостеприимство. И пожелай от моего имени успехов с тем белобрысым языкастым придурком.

— Так и передать?

— Так и передай…

На Цохако к своим я прибыл спустя пять с половиной часов. И удивил скорым появлением. Отдых личного состава был в разгаре, все оказались в восторге от климата, моря и еды. Никто никого не обидел и не прибил.

Пара жалоб всё же свалилась по внутренним семейным распрям, но я попросил всех рассказать мне об этом на корабле. И скомандовал собираться, как можно скорее.

Отдых был оплачен ещё на пять дней. Но я принципиально решил больше не пользоваться милостью Дэль. Да и хотелось быстрее свалить за границы Первого круга, пока меня не обвинили в каком–нибудь изнасиловании в свиной рот.

Я даже не стал заглядывать к адмиральше Виктории Блат, которая в это время была на Цохако, оставляя своё предложение в силе. Ограничился горячей перепиской, мы даже разок мастурбировали по видеосвязи. Не думал, что это доставит мне такое удовольствие. Виктория пожелала мне удачи напоследок. Взгляд у неё был грустный.

А мне тем же вечером досталось от фейки Вупины–ри, которая, доложив о целомудрии и верности, набросилась на меня и выжала, как лимон, выбив все тоскливые мысли напрочь.

Всё–таки мои девочки самые лучшие. Подумал и залюбовался загорелыми крошками и кобылками, когда покидали курорт.

Флот собрался. И мы двинули в путь.

Курс взял в Систему трёх звёзд Гелир, где находится станция Репитеров, которые меня приглашают для выполнения некоего задания. Скорее всего, оно связанно с планетой Земля. Оттуда до неё ближе, посмотрим.

Мне нужно развеяться и заняться заработком, флот жрёт ринны, как не в себя. Пока строятся мои новые корабли, всё равно нет смысла соваться за кордон Второго круга.

Ведь как ни крути, я отправлюсь за Ларой в Шори–четыре. Несмотря ни на что.

* * *

Командор Руди Робин, Вольный адмирал Империи 8 ранга.

Космофлот в распоряжении:

Флагманский крейсер: 1, дредноут: 1, авианосец: 1, линейный крейсер: 4, средний корабль: 3, разведчик: 1(+2 заказано), истребители: 13(+100 заказано), абордажная команда: 191 бойцов, 24 амазонки.

Герои на службе:

Маг–мастер Артимидус

Звёздная рейдерша Лара(до встречи на Шори–четыре)

Воительница Муана

Маг–мастер фейка Вупина–ри.

Вселенские артефакты: 0.

Значимый инвентарь: карта Саманты(думаю, ещё куда слетать).

Заложено на верфи и оплачено: 4 тяжёлых, 102 лёгких корабля.

Ресурсов для строительства нового: 0 кг илинума.

Мой имперский счёт: 19 140,1 ринн.

Заслуг перед Галактической империей: 1, Похвала: 1

Вероятность вызволить любимую дочь Императора: 6,1 %.

* * *

761 парсеков до Центра Империи.

2100 парсеков до Поглотителей. Уровень опасности в секторе: минимальный.

Система Гелир, Орбитальный комплекс Репитеров номер 117.

Мир Второго круга защиты Звёздной Империи Зинон.

Статус: развивающаяся цивилизация под покровительством Репитеров.

Добрались за двадцать дней!

Три горящие Звезды в системе — это впечатляющее зрелище, как и бело–золотая обитаемая планета с атмосферой, которую Репитеры курируют сами. Их главный орбитальный комплекс, который по величине как пол Мегалона, тоже вызывает восторг. Он даже внешне выглядит, как нечто цельное и нечеловеческое. Бело–синий корпус колоссальной величины, светящиеся иллюминаторы и гармоничные огни.

При том, что Комплекс выполняет роль космопорта и большого транспортного узла. Но треть его блоков заточена чисто на всякие исследования, о которых мне лучше не знать.

В системе нас встретили, будто знали, что прибудем вот–вот. Контроллер отреагировал за секунды и дал санкцию. На наш запрос орбитальный комплекс отреагировал мгновенно и направил на пустующий пирс.

И вот я в офисном комплексе Репитеров, куда доставил лифт за тридцать секунд. Ненавязчивая классическая музыка, на экранах, похожих на окна, эффект, что за окнами морской пейзаж и часть побережья.

Всё устроено так, что сразу перестал чувствовать себя в космосе. Ощущение, что ты на планете, вскоре перестало удивлять. Как и вполне планетарный офис без всякого намёка на системы безопасности при разгерметизации. Большой белый зал в три этажа, эскалаторы, много пустующей площади, и ни одного человека. Вообще пусто!

Только когда я добрался по стрелочкам в глазу до приёмной, увидел первого сотрудника.

— Доброе утро, миледи, — поздоровался любезно.

— Здравствуйте, господин Робин, моё имя Бенедикта, — прочирикала эротичным голосом обворожительная голубоглазая блондинка с завитыми распущенными волосами и натянутой на крупных сиськах белоснежной блузкой, под которой не оказалось лифа, и можно рассмотреть средней величины оттенок ореолов.

Она поднялась из–за стойки, демонстрируя свою узкую талию и шикарную попу с крупными бёдрами, которые стянула юбка. Вроде деловой женский костюм, а будто бы ролевой.

— Прошу за мной, — добавила, взглянув эротично.

Ростом на высоком каблуке она оказалась примерно с меня.

Я вдруг подумал, что эту девку специально подослали. Или вообще сделали под меня, ибо я стал сомневаться, что таким идеально сложенным может быть обычный человек. Скорее андроид. Очень качественный. Но мои глазные сканеры молчат, ничего не просвечивая. Хотя функции процессоров не глушит ничего здесь. Вроде.

Послушно двинулся за задницей в смежный кабинет с изогнутой волнами столешницей посередине и кучей стульев. Но в данный момент меня волновал не интерьер, а вид девушки сзади. И простое мужское любопытство, чулки у неё или колготки.

Подумал, что примет какой–то босс, но в зале никого не оказалось вообще.

— Присаживайтесь, где удобно, — указала блондинка на стулья.

Когда я послушно устроился, другие стулья быстренько въехали в пол, будто их и не было. А девушка устроилась напротив, положив свою грудь на столешницу.

— Полагаю, господин Робин, вы хотите выслушать, зачем мы вас позвали, — заработали её губы.

— Верно полагаете, госпожа Бенедикта.

— Я буду вашим куратором, если вы возьметесь за дело.

— А вы человек, простите за нескромный вопрос?

Девушка улыбнулась.

— Я ожидала излишнего интереса. Да, господин Робин, я вольно–наёмная, родом из Шенни.

— Ого, сложно вам пришлось, — комментирую.

Надо признать, удивила.

— Нисколько, я вошла в тестовую группу Репитеров ещё с рождения по генным показателям. Меня взяли в экспериментальную школу, где я показала высший бал, по выпуску они предложили работу с покровительством. Вас ещё что–то интересует обо мне?

— Да, у вас настоящая грудь?

— Нет, вакко–пластика, высшее качество, — отвечает спокойно.

— Никогда не трогал такие, — строю из себя бедняжку.

— Меня предупредили, что у вас особый нрав, — улыбнулась девушка, отстраняясь. — Увы, господин Робин, вам можно только любоваться.

— И для этого вы специально не надели лифчик, — корю её и знаю, что вакко–пластиковые сиськи на ощупь один в один, как настоящие.

— Любая девушка хочет быть желанной, что в этом такого? — Парирует.

— Возбудим и не дадим, — посмеиваюсь себе под нос.

— Понимать, как знаете — ваше право. Приступим к делу? Или хотите спросить о моей заднице? — Это уже выдала, вздёрнув изящные брови.

Теперь я понял, что она и есть здесь босс. Хотя судьба любой шеннийки предрешена ещё с рождения — быть рабыней. Что ж, моё уважение.

— У вас есть молодой человек? — Интересуюсь.

Блондинка закатывает глаза, и на столе возникает интерактивный бланк перед моим носом.

— Договор о неразглашении, — комментирует клиенто–ориентированным голосом, как ни в чём не бывало. — Прежде, чем ознакомиться с нашим предложением, вы должны его подписать.

Пробегаюсь глазами быстро по тексту. Штрафы, арест имущества, в зависимости от грифа информации, который я разболтаю. Прописано даже вынужденное разглашение, за которое санкции попроще.

Тыкаю пальцем, даю на скан глаз. Подпись поставлена.

— Итак? — Весь внимание.

— Благодарю вас, — щебечет Бенедикта.

Бланк всасывается в белый стол, и вокруг нас возникает интерактивный экран, заслоняющий всё прочее пространство в кабинете. Мы будто нависаем над голубой планетой по имени Земля. Но вот–вот ворвёмся через атмосферу в их мир.

— Простите, Бенедикта, — не могу сдержать вопроса. — А те на кого вы работаете, вообще люди?

— Нет, не гуманоидная раса, — отвечает серьёзным тоном.

— А откуда они?

— С другой галактики, колония из учёных, основавшая научное общество по исследованию людей.

— А они не захватчики?

— Нет, что вы. Для них наши миры — это ценнейшие познания. У них другая логика, никак не схожая с разрушительной человеческой. Что ещё вас интересует о Репитерах?

— Интереса всё больше, но давайте о деле.

— Согласна. Так вот. Как вам известно, главный объект наших исследований — это Земля. А также два репродукта: планеты Адон и Райор, куда переносятся люди после смерти, исходя из своих достижений. К сожалению, девять месяцев назад у нас произошёл серьёзный сбор в системе.

Камера на экранах поехала вниз, и через облака мы спустились в город из высоток, а затем завернули в некую школу, где замерли за партами девушки в ученической форме. Камера подвела к конкретной, милой, раскосой чёрненькой сучке.

— Это Миюки Сасаки, восемнадцать лет, ученица выпускного класса старшей школы Буё. Трагично погибшая в автокатастрофе. По всем параметрам она должна была попасть в Райор, но угодила в Адон. И не просто в общий сектор, а в провинцию Бачу, специально созданную для наказания людей, которые вели развратный образ жизни.

— Твою мать, — не смог скрыть эмоций. — Ад для проституток что ли?

— Что–то… в этом роде, — запнулась Бенедикта.

— Так и в чём проблема? По ней же видно блядь блядью.

— Вы совершенно неправы, — отвечает с укором. — Миюки погибла девственницей, а такая в провинцию Бачу никак попасть не могла.

— Но вы же всё контролируете. И видите насквозь каждого.

— В вычислениях произошёл сбой. И часть информации по Миюки оказалась утеряна. Этот баг вам и нужно выявить. Узнаем алгоритм, который вызвал его, и сумеем предотвратить в дальнейшем. Но это ещё не всё. Если подтвердится ошибка, Миюки нужно будет вытащить оттуда.

— Не понял⁈ А вы сами… не?

— Корпоративная этика не позволяет вмешиваться нам. К тому же есть опасения, что при попытке переместить девушку в Райор, мы получим более глобальный сбой.

— Так клонируйте ещё одну Миюки, и чёрт там с другой, — развожу руками.

— Вы путаете нас с Реконструкторами, мы не клонируем людей. Все жители оригинальной Земли — результат естественных процессов, на которые никак не влияем. Мы лишь изолировали Солнечную систему от Империи и прочих организаций.

— Так зачем я вам? Пусть я и вольный адмирал, но в первую очередь имперец.

— Мы выбрали вас не исходя из статуса, — заговорила блондинка официозно.

И камера пошла гулять по школе, летая между девками, стоящими статуями. Ммм… а ничего так раскосые соски там!

— В совокупности характеристик, нам нужен такой человек, как вы.

— Это какой?

— Находчивый сыщик, умелый ходок. Тот, кто не пропустит ни одной юбки.

— Хорошего же вы обо мне мнения. А не предвзято ли судите?

— Мы проанализировали все доступные материалы, вы отлично флиртуете, и вызываете ответную реакцию у наибольшего процента особей женского пола. Анализ сегодняшнего поведения подтверждает наш прежний вывод. Вы нам подходите.

— То есть вы специально не надели лифчик?

— Именно так, — ответила с нотками превосходства.

— Ладно, так что от меня потребуется конкретно?

На экране возникла письменная инструкция, таблички, имена…

— Мы внедрим вас на Землю в качестве нового учителя школы Буё, — заявляет Бенедикта. — Вашей задачей будет выяснить обстоятельства, из–за которых погибла Миюки. И дело ни в одном дне. Наш местный детектив уже дал информацию о том, что девушку регулярно травили. Вам предстоит работать с ней вместе.

— С ней?

— С нашим детективом Рен Огавой, в частном порядке расследующим дело.

Вывалилась её фотка. Хм, а ничего такая, личико милое, грудь большая…

Бенедикта усмехнулась, вероятно, уловив реакцию. И выпалила:

— Вот видите, думаю, вы сработаетесь.

— Здесь я понял. Что ещё? — Спрашиваю, показывая серьёзный настрой, но мысленно уже целуя в сочные губы раскосую сучку.

— Как только выясните всё на Земле, необходимо будет переместиться в провинцию Бачу на Адоне.

— И?

— Естественным способом.

— Подождите.

— Это третий параметр, почему мы выбрали именно вашу кандидатуру. Вы не боитесь смерти в той степени, какой её боятся другие.

— Подождите! То есть мне нужно будет умереть, и попасть в Ад⁈

— Система забросит вас как раз по назначению, исходя из вашего образа жизни.

— В ад для наказаний проституток? — Подскакиваю я из–за стола. И экраны начинают рябить.

— В провинцию для наказания людей, имевших беспорядочные половые связи, — уточняет Бенедикта, глядя на меня снизу вверх.

— То есть вы следили за мной всё это время?

— Ни в коем случае, господин Робин, в личную жизнь за пределами своей юрисдикции мы не вторгаемся, анализ проводится исходя из материалов общего доступа: данных с записей камер космопортов, станций, развлекательных заведений.

— Понятно.

— Однако при попадании на Землю все ваши прежние достижения аннулируются. Система будет воспринимать вас, как нового человека. Именно по этой причине мы настоятельно рекомендуем вам завести интрижки с учителями или ученицами школы, они совершеннолетние. В таком случае переход будет точным.

— Так, ясно, — усаживаюсь обратно. — А мне обязательно умирать? Не проще ли переместите меня в Адон без всяких условий искусственным путём?

— Исключено, на Земле контроль за процессами осуществляет наш Интеллект по определённым алгоритмам. Поэтому придётся всё сделать, как положено.

— Зашибись, так–то мне не очень хочется умирать. Да и потом как вы меня вытащите?

Если учесть, что ни одного моего корабля в Солнечную систему не войдёт!

— Об этом не переживайте. Вычислив сбой, мы сделаем частный откат.

Вот же заливают!

— А если не вычислим⁈ — Кривляюсь.

— Тогда вы и не приступите ко второму этапу вообще, — прочирикала Бенедикта. — Вернём вас с Земли, и получите половину оплаты.

— Кстати об оплате. Вы ведь понимаете, что я совершенно не горю желанием стать вашим подопытным кроликом. Да и умирать, попадая в опасные условия…

— Мы наделим вас особыми навыками защиты, об этом не переживайте.

— А что с моим вооружением?

— Всё придётся приостановить. Таковы условия правильного внедрения в алгоритм.

Нет, ну замечательно. Меня прямым текстом загоняют в ловушку или толкают в яму, отрубая руки. Как я без своих процессоров в чужом мире⁈

— И что мне без своей защиты делать в том же аду? — Возмутился.

— Я же сказала, наделим навыками.

— Не сильное утешение.

— Вы можете отказаться от миссии в любой момент, вплоть до перехода на Адон. К тому же вас буду страховать я, как ваш куратор. Порталы работают исправно, мы постоянно будем на связи. Оснований для опасений нет.

— Ладно, допустим, — сдаюсь.

— Что касается гонорара.

Вот тут–то я уши и навострил!

— Вы получите миллион ринн, половину сразу. А ещё мы передадим вам два Корвета наших разработок. Средние корабли с прыжковыми функциями и неплохим вооружением, в том числе оснащённые крейсерской дальнобойной пушкой. Они будут занесены в реестр империи, как положено. И последнее, защитные навыки, которые мы внедрим по нашим технологиями останутся при вас. Поверьте, имперскими методами такие не заполучить.

— Охотно верю, — отвечаю, как завороженный.

— Ну и в качестве бонуса, в дальнейшем вам будет разрешено посещать Землю в качестве скрытого туриста.

— Прям завалили подарками, — усмехнулся горько.

— Полагаю, Ваш ответ…?

— Да, давайте своих школьниц. В смысле, приступим к работе.

Бенедикта засияла аж. И на столе возникли новые документы. А точнее договор. Быстро пробежавшись с помощью процессора по тексту, я всё подписал.

И мой новый куратор вдруг заявил мне деловито:

— Раз уж мы с вами теперь партнёры, хочу от имени Корпорации оказать вам небольшую услугу совершенно бесплатно.

— Ммм, да неужели, — потёр ладоши.

Блондинка закатила глаза в очередной раз и вывела на экран сразу три флота неизвестных, траектории перемещения их кораблей по звёздам и всякие там прогнозы. На первый взгляд совершенно беспорядочный маршрут обычных вольных адмиралов.

— Судя по нашим данным, эти боевые группировки ищут вас, — заявляет Бенедикта. — Идут от самого Рубикона. Поэтому по окончании миссии имейте это ввиду и будьте осторожны за секторами Второго круга. Похоже, на вас открыта охота.

— Спасибо за информацию, милочка, это даже лучше, чем секс.

Бенедикта замотала головой с укором.

А я прикинул, что меня ждёт. Три флота по пятнадцать–двадцать кораблей. И это ещё даже не Сандерс. А какие–то прихвостни, скорее всего Бастоля, которых он успел нанять.

Что ж. У самого руки чешутся. Но пока всё это за пеленой тумана. Ибо меня отправляют на Землю веселиться! А следом по заслугам великий алгоритм Репитеров зашвырнёт мою задницу в ад для проституток. Замечательная миссия, лучше не придумаешь. Да знаю, я — та ещё проститутка.

В какой–то момент почувствовал себя той самой бабой на сцене Шестого принца, которая пожадничала и забрала всё с колеса.

Чур меня!

Перед отправкой в офисе Репитеров я попросил проверить почту. И мне выпала масса сообщений.

В том числе от Дэль целых два конвертика с интервалом между ними в два дня.

Глава 8

Флот с экипажами на станции так и остался. Там много, где можно развлечься. Репитеры предоставили и санаторий на планете для моих людей, но там на усмотрение Арти, который остался за главного. Феек мы с корабля точно светить не будем, а вот кобыл с Амазонии выгулять нужно, а то мышцы атрофируются или энергия вся на стимуляторные камеры мышц уйдёт.

Не думал, что заказчики погрузят меня в стазис. Но это случилось, как только вошёл в отсек неизвестного корабля. Я даже не понял, на чём меня отправили в Солнечную систему. Проспал, как младенец.

Открыв глаза, сразу сообразил, что лежу на диване, и нахожусь на планете. В некой квартире, обставленной и даже обжитой. Из оконных форточек сразу ударил по ушам противный шум с гамом и сигналами гудков вперемешку.

Да так, что я покривился.

— Проснулся? — Раздался голос со стороны.

Повернув голову, увидел свою напарницу частного детектива Рен Огаву в деловом сером костюме, которая вышла из–за кухонной стойки, где ещё парит чашка кофе.

Пребывая в одной сорочке, я принял сидячее положение и только тогда поздоровался.

— Добрый вечер, госпожа детектив.

— Добрый вечер, господин Юто Накато, — выпалила в ответ моё имя под прикрытием.

Но судя по всему, иного она просто не знает.

Юто Накато, да пиндец имечко.

Тёмная раскосая женщина среднего роста с акцентом на грудь в непосредственном контакте уже не впечатлила как вчера. Обычная азиатка, как и многие здесь живут. Вот только я не азиат, светловолосый красавчик, какой и был. По легенде усыновила коренная семья Накато. Надо же, это я чётко помню.

Рен рассматривает меня с большим интересом, но не приближается, будто опасается, что наброшусь.

— Надо же, откуда они вас только берут, — комментирует детективша с нотками обиды и идёт к холодильнику. — Здесь еда, документы на столе, анкета уже заполненная. В верхнем ящике тумбы мобильник, подзарядка, банковская карта и купюры на всякий случай. В шкафу одежда…

Нервно как–то всё рассказывает. Смотрю на её зад. Нет, совершенно не в моём вкусе.

— Пожалуй, я пойду, — заявляет, когда закончила трындеть. — В семь заеду за тобой, не проспи. А то придётся в свой первый день в школе выглядеть помятым.

— Да, давай, — отпускаю её с миром.

И осматриваю комнату уже осознанно. Чистое восприятие вскоре даёт понять, что я нахожусь в доисторическом обществе, где жрачку надо идти и покупать, а хранить можно только в холоде, и она всё равно портится через пару дней.

Простая двухкомнатная квартира без излишеств сразу вызвала тоску. Спальня, гостиная, совмещённая с кухней и туалет. Телевизор крохотный, хрен знает, как включать. Три окна в пол на всю стену, млять… жалюзи что ли? Тьфу. Я примерно на девятом этаже жилого дома с видом на шоссе и высотки, где проклёвывается водная гладь. Похоже, речка.

Кажется, этот город называется Осака. С ударением на первую букву.

— Всё верно, — раздаётся у меня в голове голос Бенедикты, когда я уже повернулся к туалету.

— Читаешь мои мысли? — Спрашиваю голосом.

— Нет, ещё не настроилась коммуникация. Подойди к оконному стеклу в упор, найди соринку и сфокусируйся на ней.

Выполняю все её указания. И вскоре появляется зелёный индикатор в глазу. А с ним и окошко с текстом. Моих процессоров с квантовыми частицами во мне попросту нет, я их не чувствую. Зато есть что–то иное. Сила в руках и ногах. Конкретная такая заряженность. Кому бы втащить⁇

— Мы внедрили в твою сущность семь видов боевых искусств и владение тремя видами местного оружия, — прокомментировала Бенедикта. — Это в меньшей степени знания, в большей навык и рефлексы.

Ого. Такого в империи не умеют! Только с помощью имплантов и особых процессоров. Но это нужно так изуродовать себя, что хоть плач.

— И это останется со мной? – Спрашиваю, чтобы удостовериться в счастье, что привалило.

— Да, обратный процесс невозможен, если говорить откровенно.

— А знаешь, мне как раз стоило развеяться.

— Не расслабляйся, пожалуйста, у тебя три недели на выяснение обстоятельств. Потом тебя раскроют местные власти. И придётся эвакуировать.

— Да понял я.

— Осваивайся пока. Здесь всё нужно делать руками, ничего нельзя регенерировать и телепортировать. Механика другая, имей это в виду.

— Да знаю я. Мне надо в туалет.

— Не переживай, визуальный контакт только в экстренных ситуациях. Окружающую среду я тоже не слышу, – обнадёжила.

— Ладно, поговорим на толчке, — отвечаю и думаю, что на самом деле мне всё равно, наблюдает она за мной или нет. Репитеры и так вывернули меня наизнанку. Вот такие ощущения у меня теперь.

Просто смириться и выполнить работу, за которую я получу лям и два особых корабля. А если не выполню, то всё равно получу полмиллиона.

Вместе с Бенедиктой я разобрался, как что здесь работает. И даже сумел приготовить себе омлет.

Утром встал по электронному будильнику, который пришлось разбить, прихорошился, надел костюм, наручные часы, нацепил бирку учителя, взял сумку с какими–то документами и двинул на выход. Опыт прогулок на космических станциях разных миров пригодился. Правда в лифте я чуть не застрял, поэтому перепугался и двинулся по лестнице.

На улице тепло и уже светло. Но много резких неожиданных звуков напрягает. Рен ждёт в крупной тачке неподалёку, машет мне рукой, как дебилу. С непривычки мысленно послал ей ответ, плюнул и тоже махнул. Поддавшись любопытству, осмотрелся, разглядывая прохожих и нервируя напарницу. Прохожие тоже оказались не прочь поглазеть на меня.

Дорога до школы утомила. Тесная, ограниченная, омрачённая бесчисленным столпотворением техники. И отсутствием интеллектуального контроля. Всё висит на волоске, всё на реакции водителей. Откуда столько машин? Людей… домов. Муравейник какой–то. Но интересно разглядывать вычурную молодёжь, разгуливающую по тротуарам. Девочки в ярких макияжах, волосы красят, одеваются развратно и невинно одновременно, парни косят под геев или баб. Иной раз смотришь, парень красивее девушки, с которой под руку идёт.

Рен водит агрессивно, ругается по дороге, как портовый грузчик.

О престижной школе Буё рассказывает попутно. Что она очень престижная, но ученики там говно. Всех учителей запугали.

— И всё потому, что директор взяточник, — продолжает со злостью. — Богатеньким родителям лижет задницу. Я как начала опрос, вскоре мне с участка набрали и погрозили пальчиком. Не лезь Огава, а то лицензию отзовём. Вот уроды. Как же бесят. Все бесят. Куда прёшь⁈

Зажмурил глаза, потому что эти сигналы автомобильные задолбали за первый же день. Полоснуть бы по дороге фазером. И прекратить всё это разом.

Как можно плестись какие–то пятнадцать километров целых сорок пять минут⁈ Неслыханное для моего величества адмирала унижение.

Накрученный я ворвался на территорию школы уже один. Но тут же встал в ступор, когда первые же девочки в школьной форме поклонились мне с милыми улыбками или встревоженными лицами, поглядывая на бирку. Тут же в стороне у деревьев вылавливаю восторженные взгляды молоденьких красоток, которые сразу же бросаются перешёптываться.

Не зря же я зачесал чёлку вверх, как местный педик. Мода, куда деваться.

И у этих мода. Синие юбки–клёш, едва доходящие до середины бёдер, высокие гольфы и фартучки. Ну не милота? Я сразу почувствовал себя лисом в курятнике. Ибо это старшая школа, где девкам в выпускных классах по восемнадцать–девятнадцать лет. И даже смазливые парни, которые тоже начали кланяться покорно, не смущают меня.

Классы разделены здесь по половому признаку: девочки отдельно от мальчиков учатся. Но это не мешает им общаться. Вижу, вижу. Хороших сосок некоторые себе оттяпали. Пока не начались занятия, болтают на лужайке и на лавках, сидя на спинках, ногами пачкая жерди. В допотопные в мобильники постоянно пялятся, показывают друг другу что–то, смеются.

Прохожу в холл, по бокам стеллажи, награды и кубки под стеклом, фотографии школьников. Команда у них тут по волейболу и баскетболу, и мужская, и женская. Что за примитив? Лестница центральная, коридор. Ученики кланяются и кланяются, шарахаются и расступаются. Вдалеке на подоконнике девки сидят, бёдрами сексапильными зазывают. Парни высокие и крепкие мелькают, но в основном тёпленькие щеглы. Девки также всех мастей своими сочными ляжками тугих молодух притягивают взгляд. Вроде форма единая для всех. Но у одних девчонок юбки до колен, у других сучек едва трусы прикрывает, и гольфы натянуты, как чулки. Уффф. Вроде азиатки все на одно лицо, но нихрена подобного. Глазища от тёмно–карих до рыжих, также и волосы. А ещё разрез глаз всякий. Красоток немало, фигуристых и спортивных тьма.

Атмосфера захватывает так, будто в свои школьные годы вернулся.

Внешне я всего–то на два–три года старше здешних. Потенциально приемлемый партнёр для любой красотки. А ещё учитель! Обожаю эту работу.

Обратился к первой попавшейся малышке, та аж бегом понеслась меня до кабинета директора проводить.

Щуплый ускоглазый мужичок в костюме с лысиной посередине и растрёпанными клоками волос по бокам встретил меня с распростёртыми объятиями, выгнав двух училок, которые с ужасом посмотрели на мою бирку, вылетая через дверь.

Бирка министерского учителя, как оказалось, не просто хреновина с морковиной. Я важный гусь.

— Господин Накато, мы давно ждём вас! — Воскликнул директор с причёской филина. — Какое счастье, что министерство прислало уважаемого человека на замену. Под конец учебного года остаться без учителя математики — это катастрофа. Особенно для выпускного класса в предэкзаменационной период. Вы наше спасение. Пожалуйста, скажите, что привезли из министерства бланки предварительных тестов.

Вывалил из дебильной сумки всё на стол. Спохватился, поправил стопки. Директор подлетел, стал помогать.

— Мои драгоценные, вот они, — залепетал. — Оформим, запишем. И вас оформим, господин Накато. Ваш урок вторым, госпожа Суто на замене пока, но она будет рада поскорее освободиться от этого бремени.

Учитель представил меня в классе парней. На первых партах хилые ботаники, посередине жирные и всякие несуразные. А на галёрке раздолбаи. Когда вышел директор, начался лёгкий гам.

Моя задача была раздать предварительные тесты, ещё до тех, какие я якобы привёз с министерства.

— Эй, очкарик, да ты, — позвал я первого с парты и кинул в него стопкой. — Раздай, да поскорее.

Парень засуетился. Позади ребята замерли сперва, переглянулись, а затем захихикали гадко.

Пока эти пишут, со своим мобильником разбираюсь. Что за примитивная дрянь⁈ Ничего не понятно.

— Эй, очкарик, сюда подойди, — зову ботаника.

Подрывается быстренько. Начинаю гонять его, что да как делать куда жать. Приложения какие–то устанавливать мне начал, задёргался бедный. А вскоре заявил:

— Прошу прощения, господин учитель, мне нужно писать тест.

— Не понял?

— Времени всё меньше, разрешите вернуться на место и приступить?

— Спишешь у товарищей. Так, у кого там вариант очкарика, — пощёлкал я пальцами.

Стали переглядываться, сосед глянул его вариант и озвучил. Руки подняли семеро.

— Вот видишь, сколько у тебя друзей тут, — говорю ему, не отпуская.

— Но мне нужно самому, чтобы проверить себя, — забубнил очкарик, трясясь.

— Ладно, не ной, — отмахнулся и приметил пацана на последней парте, который ничего всё равно не делает. — Эй, крашеный! Да ты, а ну сюда подошёл.

Крепкий парень с покрашенными в белый цвет волосами поднялся нехотя, да ещё и с ухмылкой брезгливой. Ростом, похоже, даже выше меня. Тем временем весь класс перестал дышать. Так я понял, кто у них здесь альфа.

Посмотрел на него пристально, ибо он не поспешил ко мне, а тоже бросил наглый взгляд.

— Давай, давай, — добавил я и пальцем поманил.

Двинулся, жвачкой чавкая.

— Да не знаю я, — бросил, взглянув на дисплей издалека. — Можно выйти?

— Ага, — отмахнулся я.

Парень усмехнулся в ответ и двинул из класса, бросив в проходе ученикам:

— Напишите там за меня.

Вижу на галёрке ещё двоих его дружков, которые с восторгом посмотрели крашенному вслед.

— Скукота, — вздыхаю и обращаюсь в класс. — Кто–нибудь из вас знает, где стриптиз клуб здесь хороший?

Ученики захлопали глазами.

— В «Руины» сходите! — Раздалось с последних парт, но с каким–то подколом.

Третий урок у меня был свободный, и я решил погулять по школе. Но меня быстро зацепили учителя. Лупоглазая улыбчивая японка взяла в оборот и позвала в учительскую, где три сорокалетние училки накрыли целый стол для меня. Вот это сюрприз!

Стали пытать вопросами. К счастью, на связь вышла Бенедикта и подсказала, как с ними общаться. Очень насторожила излишняя любезность этих кошёлок.

Четвёртым уроком нагрянул в заветный класс к девушкам. Где как раз и училась раньше Миюки. Проводила до аудитории училка, вместе с которой и застали небольшой балаган. Одна сучка так на парту облокотилась, стоя ко входу попой, что я чуть о порог не споткнулся.

Булки круглые наполовину высветились, стянутые белыми трусами туго, да ещё и ткань в письку впилась, что дольки проступили бритые. Сама девка с милированием рыжим, обернулась сперва своей мордашкой милой, а затем только дёрнулась с перепуга, слезая с парты.

Вот кобылка! Талия узкая, сисек, похоже, почти нет. Зато попка круглая, ляжки крупные в масштабе её тела и сочные, прям как порой и хочется. По подтянутости видно, что спортсменка. Пропорхнула ресницами длинными, быстро усаживаясь. С приоткрытым ротиком на меня посмотрела глазами большими светло–карими, явно оторопев.

Я и сам очаровался по шкале восемь из десяти. Но быстро перестроился под пристальным вниманием других учениц, коих всего мне предоставили двадцать девять особей.

Меня представили, все поздоровались хором.

Пока раскладывал бумажонки услышал перешёптывания.

— Какой хорошенький. Совсем молодой. Интересно, а у него есть девушка? А ты сомневаешься?.. А вдруг нет?

Узнал от училок, что до основных выпускных экзаменов месяц и пара–тройка дней. От результатов тестов зависит дальнейшее будущее. Возьмут их в престижный колледж или в дрянной.

Как только раздал предварительные тесты, в отличие от хулиганистых парней с галёрки, все девки без исключения вгрызлись в бланки, и наступила гробовая тишина.

Пока пишут, рассматриваю их, подмечая для себя шестерых, в том числе и ту, которая трусики засветила. Сидит у окошка, и все красотки вокруг неё собрались. Милые девчонки почти все, но есть и пара совсем уж страшных. Это не считая троих пышек.

Первый день решил не заниматься расследованием и вынюхиванием. Пусть привыкнут ко мне. А ни кто и не обламывался.

— Господин Накато? — Обратилась ко мне одна из красоток, подруг рыжей, когда я собрался уже свалить из класса, да, в общем–то, и из школы.

Вижу, что смущается очень. Аж щёки покраснели. У этой тоже юбка высоко, ноги точёные, сиськи вроде есть. Да и личико обворожительное.

— Ну чего тебе? — Улыбаюсь ей, глядя на сочные молодые губёшки, абсолютно уверенный в том, что они настоящие.

— А правда, что вы будете принимать основной экзамен? — Заговорила с волнением.

— Да, а что?

— Просто, — замялась, уводя взгляд в пол.

Маленькая, застенчивая сучка, от внимания которой градус вдруг стал повышаться.

— Готовься хорошо, — откланиваюсь, понимая, что девка подошла лишь бы подойти. Никакой смысловой нагрузки. А мне уже свалить скорее хочется в какой–нибудь бар.

Пересекая порог слышу шёпот:

— Что за растяпа, мы ж не об этом договаривались. Да знаю… язык не повернулся просто. В следующий раз сама предложи.

Встрепенулся, выйдя в коридор. Признаться в чём–то хотят⁈ Странно ведут себя. Как раз главная троица красоток во главе с рыжей.

Мобильник зазвонил, когда я пару улиц прошёл от школы.

— Ты где? — Раздался голос Рен Огавы из динамика на фоне автомобильного шума.

— Да хер знает, спроси что получше, — выругался, шагая по тротуару вдоль шумного шоссе. — Как тут гравик вызвать? Тьфу, мля, автомобиль наёмный.

— Такси? Руку вытяни у дороги. А вообще у тебя есть приложение, я закачивала.

— Слушай, я только разобрался, как в шарики лопать цветные.

— Всё, поняла. Вернись к школе, я заберу тебя через сорок минут. Откуда только вас берут…

Повесила трубку.

— Руди, — раздался в башке голос Бенедикты сразу с претензией. — Прекрати паясничать. И учти нюанс. Огава не знает, откуда ты на самом деле. Неразглашение распространяется и здесь, если ты не забыл. Для детектива мы числимся, как иностранная контора.

— И давно вы с ней работаете?

— Три года с небольшим, она надёжная, вопросов не задаёт.

— То есть они не знают ещё, что инопланетяне существуют?

— Мы пресекаем всякие попытки докопаться до истины.

Рен забрала, как и обещала. Очень взвинченная повезла в кафешку пообедать на другом конце городе.

Судя по реакции официантов, её тут хорошо знают. Отдельный уголок, куда мы устраиваемся, пустует, да и во всём заведении трое посетителей на большую площадь. Официантка пришла милая, сразу на меня уставилась с удивлением.

Ну да, я произвожу отличное впечатление на местных, судя по всему. В некоторых мирах наоборот.

Напарница быстро протараторила заказ. Я же попросил мяса, желательно натурального. Официантка посмеялась на мою шутку.

Вскоре Рен достала свой ноутбук и давай мне рассказывать, что она нарыла ещё до меня.

— Вот эти три ученицы — главные подозреваемые, — тычет мне на фото с экрана. — Эти две Сора Учида и Нана Мори из богатых семей, а третья Асука Ямасаки — самая злая, под опекой бабки, поступила по льготе. Похоже, они и затеяли травлю с самого начала. Не поверишь, редкостные твари, терроризирующие половину школы.

Как раз это те самые милые красотки, которые мной заинтересовались. Во главе с рыжей Асукой, которая светила трусами.

— Так, а в чём они подозреваются? Вроде как автомобильная авария случилась по вине протаранившего их такси водителя грузовика, — хоть это вспомнил.

— Конечно, дело замяли, списав всё на потерю управления. Мужику дали десять лет за непредумышленное. Но мы здесь не за этим. Вопрос остаётся открытым, почему всегда прилежная ученица и послушная дочь Миюки Сасаки оказалась в городе в два ночи?

— А что говорят родители?

— Они уверяют, что Миюки просила о помощи, но на видео с камер, что я нарыла несчастная пришла в торговый центр сама, и осталась там в караоке до самого закрытия. Обстоятельства известны, что там по близости ошивались и эти три мразоты. Но они её не трогали. По крайней мере, по данным с камер.

— Понятно. Они воздействовали на неё психологически, — делаю вывод я.

— Вот и я так думаю. Надо просто найти доказательства их травли и привлечь гадин. У меня есть предположение, что Миюки психанула во время поездки и отвлекла водителя.

— А он?

— Она. Водителем была женщина. Тоже погибла. А что успел нарыть ты?

— Ну я их видел вживую, милые девчонки, — пожимаю плечами.

— Это змеи, — бросает Рен и меняется в лице, потирая ладоши. — А вот и еда! Жрать хочу, быка бы съела.

Обедаю, за обе щеки наяривая. Ох, вкуснятина! Попутно общаюсь с Бенедиктой. Хочет от меня какие–то выводы. А я пока понять не могу, за что зацепиться.

Баба до двух ночи тусила в караоке с нехарактерным для неё поведением и образом жизни. А потом на такси поехала домой. Но увы, не доехала. Попала в ад для проституток. А что если она успела в ТЦ или в машине натворить дел? Девственница? Ага, я жопу порву, но девственницей останусь.

— А может она фотки своей кисули кому присылала или дедам на дому дрочила? — Озвучиваю всё же мысль для Бенедикты.

Ой, я это вслух произнёс.

— Исключено. Она непорочной ушла в Адон, — отвечает мой куратор.

В это же время Рен давится чаем.

— Что ты сейчас сказал⁈

— Мысли вслух, не обращай внимания.

Выводы пока оставил при себе. Если вдруг окажется, что я кое в чём прав, придётся приступить ко второму этапу раньше и валить в ад. Лучше потянуть время. Мне здесь начинает нравиться.

Стоит втереться в доверие этой троицы и разузнать, что они такого делали с Миюки. Может, они знают о ней то, чего не знают даже Репитеры? И их искусственный разум, якобы контролирующий всё, обосрался по полной.

Глава 9

Отобрал у Рен ноутбук, сетуя на то, что нужно и мне поработать. А сам взял, чтобы порнушку посмотреть на ночь.

Вскоре до меня дошло, что детективша занимается оправданием второго водителя, севшего за двойное убийство. И её задача доказать, что в аварии виновата Миюки, которую довела та троица. Логичная задача от Репитеров для землянки.

У меня же задачи несколько иные.

До вечера шнырял по городу и набережной, рассматривал людей. Познакомился с красивой девчонкой, подающей надежды на секс, походили с ней часа три, чуть ли не повисла на мне, а когда предложил уже поехать на квартиру и не терять времени зря, с визгом от меня умчала. Что за дура?

Пришлось вернуться к мысли о порно.

С работой на примитивной планшетке с клавиатурой и мышкой помогла разобраться Бенедикта. Что такое браузер понял очень быстро. И понеслась!

Большая часть сайтов заблокирована, но кое–как нашёл несколько страниц с кучей рекламы, которая лезет прямо поверх всего. Распсиховался, решил искать по названию.

«Школьницы, эротика, шалости» и так далее…

Профессиональные видеоролики меня не заинтересовали. Постановка с пошарпанными актрисами видна невооружённым глазом. А вот видосики самопальные я стал открывать один за одним.

В основном съемки с подглядыванием в туалетах, спортивных раздевалках, душевых явно от лица парней. Проскочило нападение с резким спусканием трусов, но это где–то вне школы. Пощёлкал мышкой. Ссылки на аккаунты, всё в блоке. И вот я дошёл до заветных подозрительных роликов со ссылкой на мессенджер, то есть кто–то кому–то пересылал и вылезло.

На первом девку, сидящую на кафеле, волосами чёрными завешанную пинает кто–то, действующих лиц не разобрать. На втором воду льют на блузку. На третьем ещё какая–то возня. Вроде жертвы одинаковые, но много сомнений. Один ролик очень уж интересный вышел! Из–под юбки сзади вверх вытянули девке трусы и под смех подёргали. Ещё на одном какой–то длинной указкой отлупили по сочным ягодицам, которые оголили, собрав к центру трусы. Стал пересматривать, наткнулся на сходство в обстановке в нескольких роликах. Место действия — туалет. Уголки плитки отбиты в двух местах оригинальным образом. Отлично!

Найдя зацепку, лёг спать. Потому что от усталости валился и глаза от дрянного монитора горели.

Рен добросила до школы утром, как договаривались. Уже иду, как к себе домой, со всеми здороваюсь, кланяются в ответ.

На уроке с ребятами надо было тему повторить. Дал очкарику прочитать выданный мне в учительской конспект вслух. А сам пошёл по школе гулять, пока все в аудиториях. Коридоры вымерли, и я свободно прорвался в первый бабский туалет, какие на каждом этаже. В одной из кабинок кто–то поносит, вонь стоит ударная. Услышав входящего, бедолага притихла. А я осмотрел плитку у умывальников. Ничего.

На втором этаже застал двух девок, курящих электронные штуковины. Лет по шестнадцать им. Дал под зад коленом той, что побольше. И крикнул вслед:

— Куришь, значит, в рот берёшь! Завязывай.

— Да, господин, простите господин, — завыла, сматываясь.

Только на третьем этаже нашёл те самые плитки! Помещение туалета оказалось пустое, и я решился на обыск. Указка, должна быть где–то здесь, не таскали же они её по коридору. На унитазы стал вставать и проверять потолок, над последней пластиковое полотно легко поднялось. Сдвинул, дотянулся рукой и пощупал область. Выругался мысленно, что у меня изъяли все процы, иначе не пришлось бы тут ковыряться так долго.

Нащупал что–то. Ха, а вот и указка! Значит, эти дурочки проводили съёмку, как они издевались над Миюки. Одна снимала, другая держала, третья лупила. И насколько это было часто?

Пакет нащупал там же, вытащил.

Только собрался вышмыгнуть из туалета с уликами. Девка одна зашла, болтая по мобильнику! Пришлось метнуться назад и в кабине прятаться.

Сразу понял, что одна из выпускного класса. Как раз из троицы — Сора Учида.

— Не ревнуй, это всего лишь учитель. Да, министерский. Парни говорят странный, провоцировал на нарушения, наблюдал. Сейчас вообще куда–то свалил… Кио, да послушай ты. Я не собиралась. Да Кио, прекрати. Это Асука попросила меня его позвать. Нет, затупила.

Вырубила, прервав активную речь с той стороны.

— Придурок, — бросила зло и пошла в соседнюю кабинку. А вскоре зажурчала.

Со мной она была очень милая, а здесь совершенно другой человек.

Выскочил пока она писает, и помчал на выход.

— Кто здесь⁉ — Раздалось вслед. — Ах ты сука! Подслушивала сидела⁇ Эй! Я знаю, что это ты! Конец тебе, блевотная спичка.

Бррр, вот это мегера. В коридоре пошёл, как ни в чём не бывало. В учительскую заглянул. Мне там шкафчик выделили, куда и убрал всё найденное. Прощупал быстренько пакет, бельё какое–то и мелочёвка. Потом гляну, ибо время урока заканчивается.

Успел вернуться до звонка. А в классе драка.

Точнее избиение. Один с галёрки на ботанике сидит и заставляет есть его скомканную бумагу, остальные снимают. И только крашеный верзила спокойно на парте задницей сидит и смотрит с задумчивостью.

Вздёргиваю агрессора, как пушинку и выкидываю через дверь. Все в шоке. Да и я сам. Притяжение здесь хорошее. Получается, это у меня сил прибавилось.

— Не во время моего урока, — объявляю спокойно, но угрожающе при гробовой тишине и под ошалелые взгляды.

Верзила с галёрки усмехнулся себе под нос.

— Что–то сказать хочешь, белобрысый? — Киваю ему.

— Много на себя берёте, господин Накато, второй день здесь, а ходите, как у себя дома.

— Пошли выйдем, поговорим? — Предлагаю ему.

Ещё раз усмехнулся.

— Давай, давай.

— Да не пойду я с вами.

— Испугался?

Нахмурился верзила. А класс перестал дышать.

— Успеем ещё поговорить, господин Накато, — выдал елейным тоном, сдаваясь.

Звонок прозвенел.

Махнул на всё рукой, двинул в учительскую чая попить. Как раз училки набежали кормить. Снова у меня перерыв в целый урок. И со мной только пара тёток, в том числе пучеглазая. Решил уже я поспрашивать:

— А это с вашей школы ученица трагически погибла в автомобильной аварии?

— Да, ужасное событие. Миюки Сасаки, хорошая была девочка, для школы это большая потеря и великое потрясение, — охотно рассказывают.

— Очень жаль, — вздыхаю. — Ночью, в такси. Что она вообще в это время там делала?

— Да кто этих подростков разберёт, тихие сперва, потом как выдадут.

— А друзей у неё много было? Без них ведь пошла, — продолжаю выведывать.

— Да какие там друзья, — отмахивается пучеглазая. — Очень скромная и необщительная была, всё время на учёбу.

— Слушай, но в баскетбол–то она любила, — возражает вторая училка. — Как пришла два года назад, в основной состав сразу тренер взял. Среди девочек она была лучшая. Как форму оденет и мяч в руки возьмёт, совершенно другая Миюки становилась. Жалко её.

— Неужели друзей не было? Может, гуляла с кем–нибудь или хорошо общалась? — Пытаю дальше, очаровывая улыбкой.

А тётки так и тают.

Одна училка задумалась, и выдала всё же:

— Общалась она вроде с одной девочкой из своей старой школы. Некая Кей, она как–то приходила сюда поболеть за Миюки, в костюме «Сейлормун».

— Чего?

— Косплеем увлекалась, так и пришла. Все мальчики не знали куда и деться. Очень красивая девушка. И Миюки была неслыханно рада её поддержке.

Так, задание детективу у меня нашлось! Найти эту Кей из старой школы Миюки.

— А в вашей школе она так и не обзавелась хотя бы собеседниками? Слабо верится.

Замялись училки. Похоже, что–то знают.

— Не прижилась она тут, — начала неуверенно пучеглазая, вторая на неё хмуро посмотрела, та и заткнулась.

Тааак, видимо, все в теме той травли.

Попытал ещё, но чтоб не вызвать подозрений, не стал сильно давить. Училки скукожились, начали отвечать нехотя. Перевёл тему в итоге. Пара комплиментов на рыло, пошутил немного, заулыбались, расслабились. Поржали, разошлись.

Двинул в класс к девкам.

Сидят в классе, ждут! Как только зашёл, никаких мне трусов, все на местах. Смотрят, как на чудо. Половина девок ярче накрасилась, причёски навели, прихорошились.

Сразу и залюбовался.

— Здравствуйте, красотки! — Поздоровался.

— Доброго дня, господин Накато! — Ответили хором и засияли аж.

Вижу, две девки из троицы на первую парту пересели по центральному ряду. Ботаничек в зад задвинули. Рыжая Асука и девка по имени Нана, с которой я ещё не общался. Черноглазая красотка с толстыми косами и большими буферами, которые она и выставила, расстегнув две верхние пуговицы блузки. Не крупная, скорее сексапильная. И бёдра сочные у неё, не накаченные, просто женские. У парты заслонка фронтальная чисто символическая, ноги обеих видно. Сидя за учительским столом, стоит чуть нагнуться и трусики можно рассмотреть.

Но я невозмутимо усаживаюсь и смотрю поверх голов.

Этим малышкам тоже надо тему повторять по конспекту. А мне лень.

— Есть у нас отличница и умница, желающая тему почитать и помочь мне тем самым? — Объявляю.

Половина класса руки тянут. Асука оборачивается и энтузиазм у учениц пропадает.

— Кику, а ты куда лезешь? — Обращается она к одной милахе, которая продолжила упорно тянуть руку с галёрки уже одна.

Та улыбнулась по дебильному и опустила голову, вжимая шею в фартук.

— На, держи, отвоевала право, — комментирую, бросая Асуке на парту конспект.

Только что змея, улыбается мне, как милейший ангел. Умеет же быть прекрасной и очаровательной.

Самый лучший вариант спереть мобильник именно у неё или двух подружек на крайняк. Дальше в дело вступит детективша, занявшись взломом. Когда найдём записи с издевательствами над Миюки, будем делать выводы.

А пока можно за ней приударить вне школы. Почему бы и нет?

Асука с выражением читает по конспекту всё без запинки. Она очень старается. И в какой–то момент выдаёт:

— Господин Накато, позвольте вызвать кого–нибудь к доске. Тут так и написано.

Так. Похоже, мне надо было работать с аудиторией.

— Давай рули, умница. У тебя хорошо получается, — хвалю её и продолжаю играть в шарики на мобильнике. Это напоминает мне космический бой, совсем чуть–чуть. Тренировка на реакцию. В общем, полезная штука.

Все слушаются рыжую исправно, она гоняет самых забитых девушек. Критикует, умничает. Две её подружки поддакивают, сперва, неуверенно, но затем уже смело, потому что мне дофени.

Отработали на ура. Я и сам доволен, набрал кучу очков в игре. Народ уходит на большую перемену. У них обеденный перерыв. Кто–то ест прямо за партой, принесённое из дома, другие идут точить на школьный газон. Третьи в столовую.

Решил тоже в столовку сходить, у меня квота на учительский обед.

Только намылился, Асука сбоку подошла и прямо ляжки голые упёрла хорошие, тугие в столешницу. Как раз у руки моей лежащей. Юбку к сиськам задрала так, что ещё сантиметров пять, и трусы снизу покажутся. Поэтому у края стола кожа нежная с голых бёдер так в глаза и бросилась.

Поборов порыв просунуть между бёдер руку, с трудом поднял глаза на девку, практически нависшую надо мной.

И понял, что она меня рассматривает. Так–то она кобыла крупная по сравнению с другими ученицами. Мне самый раз.

— Чего тебе? — Поинтересовался, вдыхая аромат её сладеньких духов. И любуясь миленькой мордахой.

Мяться начала, чуть отстранившись. Но заговорила вскоре быстро с глазами в пол:

— У нас шестым уроком тренировка. Мы ставим номер, и нам бы не помешало ваше мнение, как сотрудника из министерства.

— На уличном стадионе?

— Угу, — закивала живенько.

— Ладно, приду, — отвечаю и вылавливаю сияние.

Разворачивается к подружкам. И с прискоком мчит прочь, по пути они ещё шепчутся там, как милые девочки. Или милые змейки.

Сравнивая три задницы, которые оказались у меня в одном кадре, я пока даю флаг первенства именно Асуки. В том числе и по степени разврата. Сзади юбка ещё короче кажется, чем спереди, за счёт торчащих булок, на которых она частично лежит. Мать моя, женщина. При ходьбе ткань прыгает, обнажая низ упругих ягодиц, улыбающейся попки, стянутой трусами, резинка которой не продавливает кожу.

Разве девка с такой шикарной задницей может быть злой?

В столовку пошёл разведать. А точнее на запах. Очередь большая на раздаче, обошёл всех деловито.

— А ну подвинься косоглазый, — рыкнул на одного тощего, сдвигая его поднос.

С другой стороны девка лет шестнадцати бойкая на вид возмутилась было. Но увидев меня, раскраснелась вся и заулыбалась себе под широкий приплюснутый носик.

— Что посоветуешь взять, крошка? — Решил с ней заговорить, нависая тенью.

Стала просто показывать, губки сжав и глазки пряча под длинной чёлкой. Какие–то все здесь застенчивые излишне. У меня в Оазисе местные барышни тоже такие, хрен до свадьбы сиську покажет. А в гареме запретного города — до постели тоже и не мечтай.

Это дисциплинирует. Даёт прочувствовать другую крайность. Но чаще я срываюсь на остров, где у меня со всей галактики пять самых лучших малышек живут.

Соскучился я уже по своей кошечке Эмилии, да и по другим принцессам с гарема. А они вряд ли.

И всё потому, что течение времени там идёт медленней относительно всей галактики. То есть, гуляя год по секторам империи, я вернусь в Оазис, а там пройдёт всего–то месяц с момента моего убытия. Но день пребывания в Оазисе стоит мне нескольких недель отсутствия в Империи. Вот такие вот чудеса.

Но сейчас не об этом!

Набрал всякой дряни на поднос, на кассе заворчали, пришлось доплачивать фантиками. За столом отдельным устроился, везде надкусил, вылавливая со всех сторон взгляды. Вышел воздухом подышать, заметил, как белобрысый на задний двор шурует.

Захотелось проучить петуха, и я пошёл за ним.

Повернул за угол здания, зацепив взглядам и стадион, надо признать солидный и обособленный забором. К пустырю, обрамлённому зданием, с помойными баками вышел. А там уже целая тусовка из хулиганья.

Поставили в ряд трёх школьников помладше и трясут их. Один с галёрки уже пачку местных денег пересчитывает, другой бутерброды жрёт с наглой рожей и плюётся крошками на головы бедолагам. Белобрысый бугай подошёл, ему долю отчисляют. Ещё двое курят, посмеиваются, замахиваются на ботаников шугая.

Подхожу ближе, перекрывая путь на выход, теперь только если через помойные бочки начнут прыгать.

— Ну что коты помойные, есть чё пожрать? — Окликаю.

Разворачиваются резко, смотрят ошалело, курево побросав вонючее. Прячут честно нажитое, жмутся. И только белобрысый ухмыляется.

— Господин учитель, и не страшно вам сюда соваться? — Выдаёт. — А то вдруг из помойки на голову что–то тяжёлое упадёт. А мы все подтвердим, что вышла случайность. Шли бы вы отсюда.

— Это ж министерский, — зашептали ему.

— Да плевать, у меня папаша главный прокурор Осаки, — хвалится белобрысый.

Редко так со мной аборигены разговаривают. Тянусь схватить, чтоб за хвост и об стенку. А этот резко хук слева выстреливает вполне профессионально. Вот это поворот!

Не успеваю подумать, тело само действует! Резко подныриваю и снизу в челюсть руку выбрасываю. Бах! И белобрысый плашмя падает, как срубленный. Хотя я спохватился под конец и силу не вложил.

Ха! Вот это Репитеры наградили. Аж, запрыгал на месте от радости, но вовремя опомнился. Здесь же аборигены.

Дружки в разные стороны отпрыгивают, давая туше спокойно упасть на бетон.

— Каковы друзья, — посмеиваюсь и надвигаюсь на толпу. — А ну в шеренгу становись, обсосы. И вы тоже, ботаники. Всю добычу мне сюда. И свои фантики тоже давайте. Да поживее. А ты, иди белобрысого обыщи.

— Может ему нужна помощь, господин учитель? — Завыл один из ботаников.

— Тебе больше всех надо, задохлик? — Кошусь на него и объявляю. — Отныне, пятьдесят процентов добычи мои. А сегодня штраф, за то, что без моего ведома промышляли, придурки. Вопросы⁈

Стоят перепуганные, глазами хлопают. На своего лидера, лежащего без чувств, смотрят с ужасом.

— Шевелитесь!

Засуетились, стали свои пожитки отдавать. Карманы начал выворачивать и подзатыльники давать хитрецам.

Собрал дань. Пересчитал купюры.

— Это мне на стриптиз–клуб и проституток. Кто проболтается, язык вырву.

— А с Джуном что делать, господин учитель? — Интересуется его дружок. — Ему бы медпомощь…

— Да не надо ему ничего, скоро очухается, — пинаю по ляжке, стонет, шевелится. — Ну вот, Всё хорошо. Скажете, что поскользнулся и упал. Всё поняли⁈

— Да, учитель! — Отчеканили.

— Так, и с куревом завязывайте, вредно для здоровья.

Двинул в учительскую, пока на стадионе ещё мелкота занимается.

— У тебя достаточно средств, стоит так рисковать репутацией и делом? — Получил сообщение от Бенедикты уже в школе. — Если не хватает наличной валюты вышлем ещё.

— Добытое своим трудом всяко слаще тратится, — отвечаю. — Ты следишь за мной?

— За адреналином в крови. Для нас это сигнал тревоги, после которого я получила визуал, — лепит мне мазы.

— А, я рад, что вы печётесь о моей безопасности.

— Это условия договора.

— А когда я буду трахаться, ты тоже будешь наблюдать?

— Нет.

— Жаль.

Промолчала.

Как зашёл в учительскую, полез в свой шкафчик содержание пакета посмотреть, пока училки болтовнёй отвлеклись за столиком.

Ну–ка посмотрим, что они тут прячут! Развязал, и чуть не вывалилась в ноги целая куча нижнего белья! И трусы, и лифчики, всех цветов. Но не простые, а порезанные на куски. Прикинул на глаз, размер чашечек примерно одинаковый — двоечка.

Покопался в пакете и нашёл ещё шесть женских помад уже замызганных, ёмкость железную красную с какой–то мазью и три открытых пачки леденцов. Конфеты в пластинах, треть съедена. Взял себе пососать, ну а что добру пропадать?

Закинул леденец в рот, оказался ментоловый, ядрёный. Ничего так, освежает.

Убрал всё, в свою сумку утрамбовав, чтобы Рен показать, пусть разбирается.

— Господин Накато, — дёрнула пучеглазая в самый неожиданный момент. — Вы забыли проверить тесты. Если вы не против…

— Да, спасибо, проверьте за меня.

В середине шестого урока приплёлся на стадион, где уже набежало много старшеклассников. Совместное занятие девочек и мальчиков, очень мило. Уселся на лавку небольшой трибуны с освобождёнными, стараясь оставаться незамеченным, но тщетно. Даже сам тренер примчал кланяться и приветствовать. А девочки в спортивной форме помахали мне весело с поля. Все в обтянутых лосинах и с топиками на сиськах, так даже лучше можно рассмотреть фигурки. И восхититься крошками, которых я прежде не заметил под школьной формой. Некоторые ведь носят юбки и кофты на несколько размеров больше. А здесь всё в обтяжечку.

Из здания выскочила наша звёздная троица и ещё девахи, вероятно, помладше. Все в форме необычной и яркой. Юбки–шортики, из которых булки вываливаются, топики крошечные вообще. Чирлидерши что ли?

Пацаны, гонявшие мяч по баскетбольной площадке, аж завыли, всё побросав. С лавок школьники впились в красоток, зашептались. У мелкого тренера свисток изо рта выпал.

Белобрысый уже очухался, на лавке сидит, на меня зло смотрит. Киваю ему с улыбкой, мол, что уставился сопляк. Уводит взгляд, скулами играя, явно затеял что–то.

Я и сам затеял авантюру. Уйти пораньше с их тренировки, пробраться в раздевалку и украсть у одной мобильник.

Глава 10

Чирлидерши во всей красе. Тугие и резвые сучки с волосами, собранными в милые хвостики по бокам, так и не дали мне свалить раньше, тряся своими прелестями и стреляя глазками. Танцы мотанием попок в стороны, то выкрутасы с элементами акробатики. Тренируются в поте лица. Стараются! Сисястая Нана порадовала, хоть и не отличилась физической силой, своё отработала на ура, дрыгая сиськами размера четвёртого. За неимением полной картины зачислил их топ один сисек школы.

На баскетболисток посмотрел, тоже есть одна неплохая сосочка со спортивной попкой и задорным личиком.

Несомненно, голые бёдра и плоские животики молодух в сочетании с артистично игривыми взглядами всполохнули фантазию. Да и не только мою, пол школы мальчишек в итоге набежало на топ–тёлок посмотреть. Одни только ботанички, как забитые мыши сидят, сгорбившись и глаз не поднимая.

Не думал, что так увлекут их танцы. Смотрю и леденцы сосу, попробовал из другой пачки, на языке закипело, аж испугался и выплюнул всё на башку впередисидящего. Соседка слева рассмеялась, мол, это шипучка. Предложил ей пососать, с лёгкостью согласилась.

Досидев до конца, решил заняться воровством мобильника. Стоило только подгадать, когда крошки будут в душе. Мужская и женская раздевалки в спортивном комплексе упираются друг в друга, как и душевые. А вход общий. Так как баскетболистки ушли на полчаса раньше со своей площадки, теперь в раздевалке только девять чирлидерш, которые вероятно свалят мыться одновременно.

Попытался подглядеть через дверь, все ли ушли купаться. А там шумят, шкафчиками хлопают и посмеиваются. Позади шаги спугнули! А деваться–то некуда. Двинул в мужскую раздевалку уверенной походкой.

Парни оказались организованнее девок и уже все активно мылись. Прошёл ряды шкафчиков и посмотрел, где душевая. У баб аналогично всё должно быть расположено.

Шушуканья и смешки привлекли, и я заглянул в купальню. Только в трёх кабинках из двенадцати льётся вода. Тааак. Прохожу сразу до подозрительной возни, минуя голых и намыленных.

Кто–то там пытается что–то вякнуть, типа «шухер». Но поздно! Я уже вижу картину, как один через дырку снимает мобилой. А остальные четверо пялятся в экран. Надо признать, находчивый вариант, чтобы оставить всех довольными.

Настолько увлеклись, что не заметили, как я подошёл в упор.

— Бесстыжие хмыри, — говорю, выхватывая телефон.

Двое падают, остальные шарахаются.

Один пытается плиточкой оторванной прикрыть щёлку обратно, делая так, будто ничего и нет. Но лапки–то дрожат.

— Господин учитель…

— Брысь отсюда, дрочилы! — Потолкал прочь, пиная последнего.

— Телефон отдайте, пожалуйста, господин… — воет, не желая уходить.

— Потом заберёшь, — отмахиваюсь и сам в дырочку смотрю сперва глазом. Насквозь проделано отверстие в стене с видом на несколько бабских кабинок. В одной домывается моя сисястая Нана! Грудь даже больше, чем я представлял! Да ещё и стоячая, держит форму, соски небольшие коричневые. Вот бы помять! Вскоре поворачивается задницей, пена неудачно налипла, не разглядеть.

Поднимаюсь, в телефоне смотрю, что наснимали. Вот затейники. Тут на целую минуту волнующей красоты.

Баскетболист на углу стоит, смотрит с печалью.

— На мой перешли, я не разбираюсь как, — говорю, возвращая мобильник.

Охотно пересылает и хочет свалить, придерживаю за руку.

— А покажи, что ещё есть? — Спрашиваю, ибо осенило.

— Да мало чего.

— К директору пойдём или сразу в министерство? — Давлю на него. — Всё показывай, извращенец.

В основном только девушки в душе и есть. Пришлось быстро листать. Почти до конца дошли, но Миюки я так и не засёк. Не успел. Тренер примчал взмыленный.

— Пойдёмте, пойдёмте, я всё вам покажу, — киваю на кабинку с дыркой в стене.

Слил баскетболистов и пошёл довольный из школы. Мобильник у топ–троицы утащить не удалось, но я ещё придумаю, как это сделать. Вышел на улицу, прощаясь с идущими попутно, но спешащими вперёд школьниками. И направился по аллее прогуляться.

Юбку красивую увидел вдалеке, а точнее ножки и попку. Поспешил за девушкой. А это оказалась та самая баскетболистка, которую отметил для себя. На остановку автобусную не пошла, а двинула на пустырь с другим автобусом, где стёкла завешаны шторками. И дядек каких–то много. Они с ней поздоровались, как свои, и завалились все в автобус, под попку в трусиках её подпихнув.

У троих камеры в руках приметил. А вдруг порнуху снимают? Всегда мечтал сняться для будущих поколений. Поспешил к ним. А автобус взял да тронулся.

Я ж вчера и наткнулся на парочку таких видеороликов, где к девушке якобы в общественном транспорте целой группой пристают. Своего рода фольклор у местных порнолюбителей. Сперва толкают, затем поглаживают, потом натирают через трусы…

Неужели та сучка… ну нет! Автобус всё же подозрительный.

Позвонил Рен, на этот раз домой к ней попросила заехать. Накрутили меня за сегодня школьницы так, что мимолётно мысль проскочила, что и с детективом можно устроить интрижку. Но чересчур она злая и немного психованная, это отталкивает.

Такси поймал и рванул.

Хата у неё на самом верхнем этаже высотки, такая же дрянная, как и моя. Но с выходом на кусок своей крыши приобретает ценность.

Детективша встречает в домашней одежде, растрёпанная. Шорты едва закрывают задницу, ляжки загорелые напоказ, через свободную майку проступают соски, грудь размера третьего, чуть повисла. В неформальной обстановке выглядит интереснее.

Предложила мне пива, сама уже хорошая. Решил попробовать, что тут за дрянь пьют. Устраиваемся на полукруглом диване на открытой веранде на крыше. Как удачно, что впритирку.

— Смотри, что нашёл, — вываливаю на стол всю эту дрянь из пакета. — В школьном туалете, где предположительно издевались над Миюки.

Рен сразу становится серьёзной и изучает находку внимательно.

— Один размер, — заключает вскоре. — Резали ножницами или рвали.

— Заставляли ходить без белья? — Выдаю предположение.

— Вот же мразоты, — соглашается с моей версией Рен и, щупая лоскуты трусов делится, наблюдением: — затвердевшие середники. Это из–за женских выделений или искусственной смазки.

Поскребла, понюхала.

— Насиловали? — Встрепенулся я.

— Я их прикончу, — шипит Рен и присматривается к лейбам. — Это новее. А вот эти совсем затёртые. На старых трусах её меньше. Надо отдать на экспертизу. Молодец Юто, хорошо постарался.

— Ещё я узнал, что у Миюки в прежней школе была подружка Кей, косплейщица, которая любит переодеваться в какую–то «Сейлормун».

— Какую–то? Ты с Луны свалился что ли?

— А ну да, точно, Сейлормун, — посмеиваюсь и глушу пиво из горла. А неплохое пойло для землян.

Рен второй ноут притащила, стала искать в сети. Вычислили, где фестиваль проходит. Как раз через два дня будет.

— Сходишь, поговорить? — Спрашивает Рен. — А то я с девушками не лажу. Она может меня и послать. А ты вон какой видный. Красавчик прямо.

— Ты тоже красотка, — говорю ей, глядя прямо в губы.

— Да? Спасибо, не ожидала. Эй, подкатываешь ко мне? — Отстранилась.

— Зачем мне это? — Строю из себя дурака и к волосам тянусь. — У тебя соринка на волосах, я уберу.

Локон убираю в сторону, лица касаясь. Оторопела, не убирает руку. В глазах Рен мимолётное помутнение. Глажу ещё, подключая вторую. Плывёт, отлично. Тянусь и целую в губы робко, всё растаяла. Полезла уже сама.

А затем резко начала меня раздевать. Увидев торс, ахнула и зашевелилась ещё смелее. В итоге совокупились мы прямо на крыше, и плевать было на зрителей с соседней высотки.

Детективша оказалась полным бревном, когда дело дошло до сути. Но когда я спустил всё в неё, заёрзала и возмутилась:

— Ты что! У меня как раз опасные дни.

— Не переживай, детка, я бесплоден, — ответил ей честно.

Это последствия моей вечной молодости. Увы, я не могу иметь детей.

Расставшись на плохой ноте, я поехал на свою квартиру совершенно не удовлетворённым. Эта Рен даже не умеет ублажать мужчину. Проще было подрочить и не изгаляться так. Однако первый секс в карму засчитан, это чтоб в нужную провинцию Адона угодить.

К вечеру, хрумкая чипсы, сел за ноут, чтоб поискать в инфосети стриптиз–клуб в Осаке. По запросу подсовываются театры, кинозалы и девки какие–то в экран смотрящие. Решил найти, где эти «Руины», что школьники посоветовали. Нашёл! Оказывается стриптиз у них — это ночной ресторан. Прихорошился, приоделся с иголочки, выбрав самое на мой взгляд лучшее из шкафа и выехал к ночи по адресу.

За двадцать минут проскочил в другой конец города. И вышел на злачной улице, где половина фонарей не горит. А по пустынным тротуарам ветра задувают. Нашёл у помойки какого–то беззубого бомжа с тройными мешками под глазами–щёлками.

— Не подскажешь, милый человек, где тут Руины?

— Моя жизнь — руины, — выпалил бомж и сипло рассмеялся.

— Держись мужик, — Дал ему пару смятых купюр.

— Спасибо, добрый господин. Ты за таблетками аль травой? — Уточнил бомж, раскрывая жилетку, где у него всякого.

— Клуб «Руины» где? — Настаиваю.

— Аааа, так бы сразу и сказал! Во двор проходи. Только ты такой новенький и нежный, да ещё и европеец. Оно тебе надо?

— Развлечься хочу, всё, не отговаривай, — отмахнулся и поспешил.

В злачном дворе кошки дерутся яростно, драный визг стоит знатно. Тут же чёрные машины припаркованы. А вывесок никаких. Только вот музыка откуда–то снизу доносится. Походил вокруг да около и спуск вниз нашёл к двери железной. Постучался деликатно, затем с ноги.

Открыл верзила пузатый, ускоглазый с ряхой широченной.

— Чего надо, турист? Районом не ошибся?

— Нет, я потанцевать и на тёлок ваших посмотреть, — отвечаю без утайки. — Сколько за вход? Могу по карте перевести, у меня безлимитка.

Абориген смотрит оценивающе. И выдаёт хмуро:

— У нас только наличные. Но можешь часы заложить или мобилу.

Охапку из кармана достаю.

— Школьники скинулись мне. Прими с честью.

Пропустил. Холл, следом бар с площадкой, столы разные. Два этажа, второй балконный по периметру. Как раз оттуда дядьки в чёрных костюмах и смотрят. На первом тоже сидят в костюмах деловых всякие подозрительные типы. Девок не так много. Примерно половина столов пустует. Но взор мой прилип сразу к свободному шесту на сценке. Играет электронная музыка, в смысле, что не живая. Свет притушен, но не как на дискотеке.

Сорок недовольных пар глаз на меня уставилось, пока иду до бармена, пританцовывая. И наплевав на общую угрюмую обстановку.

— Здравствуйте, уважаемый. А стриптиз будет? — Интересуюсь с лёгкой улыбкой.

— Если только сам станцуешь, турист, — отшучивается бармен. — Налить чего?

— Да, давай вашего фирменного, да позабористей, — соглашаюсь, усаживаясь за стойку.

И уже наблюдаю с другого края шикарную брюнетку в красном вечернем платье, задумчиво попивающую из трубочки свой коктейль.

Раскосая, глаза большие, личико милое, декольте глубокое с грудью шариками размера третьего, которая очень уж выдаётся на фоне худого животика. Талию осиную тоже можно разглядеть. В общем, отличный повод здесь задержаться. И получить утешение, если девок голышом танцующих не будет.

Станцует эта.

А она, как специально, на меня даже не смотрит, ни глазком, ни на секундочку. То в телефоне взгляд, то в другую сторону. При том, что больше за барной стойкой никого не сидит. Только мы вдвоём.

— Даже не смотри на Мари, — раздаётся от бармена, подающего стакан с чем–то зелёным вперемешку с кучей льда.

— А что, платный просмотр? — Посмеиваюсь.

— Это же Мари Сэма, мисс Осака прошлого года. Теперь она под крылом нашего босса. Если не желаешь неприятностей, просто не смотри, братан.

— Ага, — отмахиваюсь. — А что она пьёт? Подай ей ещё за мой счёт.

— Уверен, турист? Мордаха у тебя смазливая, жалко, если такую испортят.

— Да кто испортит, шутишь что ли? — Посмеиваюсь. — Вы тут на Земле вообще все страх потеряли?

— Чего⁇

— Ничего, коктейль тащи, — говорю строго и направляюсь к ней.

Девки какие–то мимо ходят пошарпанные, косятся. Мужики с рылами бандитскими снова от меня глаз не отводят.

Устраиваюсь рядом. Замирает Мари, пристально взглянув с идеально ровными бровями, вздёрнутыми вверх. Вблизи ещё притягательней. В платье этом, развратнее чем голая смотрится, из выреза бедро вылезло белое, нежное, и не знаешь куда смотреть, в декольте или на него. На шейке кулон–сердечко из золота и камушка синего, серьги тоже под такой стиль. Каблук сантиметров пятнадцать, уверен, попку оттопыривает, что у нетренированных зевак слюни текут. Стильная и привлекательная женщина, знающая себе цену.

— Здесь занято, — заявляет девичьим голоском довольно надменно, что я точно уже не отступлю.

— А мне кажется, что свободно, — отвечаю также надменно.

— Ваш коктейль, госпожа Сэма, от господина, — подаёт бармен, кивая на меня. И вид такой с подколом делает.

Похоже, Мари в ещё большем замешательстве. Бармен быстро ретируется. А она на меня снова смотрит, и теперь хмуро.

— Из Европы? Или Америки такой непонятливый? — Спрашивает.

— Нет, точно не с вашей планеты, милочка, — отвечаю с задором.

— Оно и видно, — закатывает очаровательные глазища и дует румяные щёки. — Я не знакомлюсь, красавчик. Лучше отойди на безопасное расстояние. Хотя верным будет убраться из нашего заведения как можно скорее.

— Я вообще–то на стриптиз хотел посмотреть. Но видимо меня обманули.

— По субботам он. И только для своих.

— Ясно, не хочешь прогуляться?

— А ты не сдаёшься, — усмехнулась впервые. — Я бы сказала, что турист, но акцента нет, местный?

— Да, считаюсь самым местным на данный момент. В детстве сиротой попал в Японию, семья Накато усыновила, живу всю жизнь в Осаке, работаю учителем в школе.

— А вы интересный, — повернулась ко мне полностью и даже подбородок опёрла на локоток, свесив конский хвост волос почти на метр.

Мысленно я поборол кадр, как наматываю этот самый хвост, вздёргивая её голову назад.

— Моё имя Юто, Юто Накато, — представился, подавая руку.

— Мари Сэма, — ответила, протягивая свою тонкую лапку.

Прихватываю, целую галантно.

— О, да вы джентльмен, — очаровывается, сияя, и спрашивает вдруг с подозрением: — а вы совсем меня не узнаёте?

— Простите, Мари, не припомню, чтоб где–то вас видел.

— Ладно, — произнесла испытывающе с нотками обиды и даже увела взгляд.

Рассматриваю её. Лет двадцать от силы, шейка нежная, кожа на лице безупречная. Куколка.

— За знакомство! — Поднимаю бокал, прерывая неловкую паузу, и чую, как тучи вокруг меня сгущаются.

— Ну давайте за знакомство, господин учитель, — отвечает неожиданно угрюмо собеседница, да ещё и вздыхает тяжело.

Звеним бокалами, она скромно втягивает уже из подарочного напитка, а я сразу половину через трубочку выдуваю. А хорошо–то как! Вшторило не по–детски.

— А не подскажите, господин Накато, что в таком заведении делает учитель? — Выдаёт неожиданно строго и весьма громко девушка.

— Я же сказал, на стриптиз хочу посмотреть, — пожимаю плечами и вижу, как двое верзил и один старикашка приближаются со спины.

— А тебе своих школьниц мало? — Раздаётся за спиной с хрипотцой.

Оборачиваюсь. Это пятидесятилетний дед высказался. Солидный костюмчик, цепь, часы, кольца. Точно босс.

— Старый ты извращенец, — комментирую его высказывание.

У того аж глаз задёргался.

— Что ты сказал сосунок⁈ — Проревел верзила слева.

Старик придержал.

— Мари, он к тебе клеился? — Поинтересовался босс елейным тоном.

— Да, господин Тагава, — бросила сучка. — Ещё и бредом своим впечатлить решил.

Обернулся к ней.

— Эх ты, а я–то думал, что у нас что–то может получиться, — произнёс с обидой.

— Ты бредишь, придурок⁇ — Отшатнулась Мари. — Таких сосунков как ты пол Осаки, шныряющих без дела. Турист сраный.

— Молодец, девочка моя, — похвалил босс.

— Иди к шесту, девочка моя, — передразниваю я. — Танцевать мне будешь, стерва. Никакого уважения к учителю.

— Что ты сказал⁈ — Взревел уже второй бугай.

Босс не стал придерживать, отмахнулся, отступая:

— Выкиньте его и сломайте пару рёбер, только не при даме.

— Да господин! — Отчеканили и полезли ко мне.

Соскочил я со стула резко в сторону и ушёл от хвата легко.

— О! Резвый какой! — Воскликнул верзила. И оба полезли на меня с двух сторон.

Решив испытать навыки, которыми меня наделили Репитеры, нападаю сам. Достаточно возжелать, чтобы кулак прилетел точно в скулу, и дёрнуться. И ву–аля, млять!! Один толстяк улетает, а за ним и второй срубается! Руки у меня длинные, реакция отличная, даже без замедления времени.

А ещё кисти не вышибло об их будки, что весьма показательно. Тело, как струна, жилы, как металлические прутья! Когда валятся оба придурка крайне неожиданно, девка позади вскрикивает. А босс орёт, зазывая новых уродов.

На меня сразу с трёх сторон лезет дюжина людей в чёрных костюмах. Не желая попасть в окружение, запрыгиваю на барную стойку и с ноги луплю в челюсть первому нарвавшемуся. Запрокидывается, как миленький.

А за ним получает и второй, цепляет нашу стерву, с которой они вместе летят под стол.

— А ты тварь!! — Визжит босс на плач своей возлюбленной. — Прикончите уже этого сосунка! Недотёпы!!

В ход идут резиновые дубинки! Ухожу с линии атаки, минуя резину, кулаки а затем и туфли едва–едва, перекатываюсь. Прыгаю на стол и бью совершенно другого, который, казалось бы, ни при делах, просто рожа мне не понравилась.

Тут же выстреливаю ногу назад, попадая по очередной морде. Прыгаю вверх, уходя от удара каратиста. С прыжка в голову попадаю ещё одному. С разворота бью, вырубая нового! Прыгаю, перекатываюсь, встаю, и в голову с ноги, бах! Вот это растяжка! Почти шпагат. Затрещали аж штаны.

Получаю вскользь дубинкой по спине. Парень проваливается на меня и выхватывает встречный. Перехватываю дубинку и блокирую выброшенную в меня ногу. Завизжал, как резаный! А, сломалась нога. Начинают нападать уже по трое! Народ прибавляется. Чувствую полную заряженность под адреналином. Отступаю и пускаю в ход уже стулья. Бросаю на толпу и следом лечу мочить. Двоечка заходит в морду верзиле, следом удар ломает нос дохляку. Челюсти набекрень, под ногами катаются те, кто уже получил своё.

Крик стоит аж в ушах звенит! Погром, топот и музыка ещё играет. Весь клуб уже дерётся со мной! А я отрабатываю навыки всё более осознанно, но чувствую вскоре лёгкую усталость. Моё тело — это оружие. Пару раз пропускаю, падаю, перекатываюсь, чтоб не запинали, и даю сдачи. Стараюсь разить сразу, чтоб не возиться с одним. Потому как два–три удара — это отвлечение.

Гадов двадцать осталось. Встряхиваю забившиеся руки. В ход идут ножи, тесаки и инструменты! Снова на барную стойку взлетаю. Придурок худощавый залетает со мной! Выбиваю молоток с ноги, который улетает кому–то в голову с глухим стуком. С вертушки бью по шее! Бедолага, как волчок крутится и врубается в стеллаж с выпивкой. Всё валится оттуда со звоном и грохотом! Следующий лезет, пинаю его туда же!

Дубинку подбираю на стойке. То, что надо! Спасибо, ребят.

От ножа успеваю дёрнуться, от второго поднырнуть. Бью дубиной по рёбрам, а следом по башке. Перепрыгиваю на стол, а оттуда по голове, как по футбольному мячу луплю. Выходит зрелищное сально назад.

Уцелевшие придурки пятятся от меня, спотыкаясь от тела товарищей.

— Берегись! — Слышу в башке от Бенедикты.

Со второго этажа двое бегут уже с пистолетами! Кидаю в них стул, который, попадая в одного, хоть на секунду отвлекает. Но второй направляет на меня ствол, и приходиться резко уходить за барную стойку!

Бахает так, что обосраться можно! Четыре выстрела в меня из двух стволов делают, вышибая стружку из барной стойки.

— По своим не попади, идиот! — Ворчит сверху босс и мне: — Эй, кунфуист! Выходи по–хорошему!

— Да хер вам! — Кричу из засады.

— Конец тебе, проныра, — посмеивается боец с пистолетом, который стулом получил.

И это на фоне массовых стонов.

— Что за зверь такой. Ты не из Кудо–кай случаем? — Кричат мне.

Бенедикта подсказывает, что это группировка Якудза такая. И здесь я тоже нарвался на организованную преступность, как оказалось.

— Он здесь! — Визжит из–под стола Мари.

Подгадываю, чтоб ближе с пистолетом подошёл и кидаю в него бутылку! А следом лечу и сам. Сшибаю с ног, выхватывая пистолет, и перед падением стреляю в другого. Точно в голову. Охренеть.

Успеваю положить ещё четверых, и щёлкает вхолостую. Оставшиеся трое уматывают от меня наверх. Рвусь, как бешеный зверь. Успеваю зацепить одного и сбросить через перила. Двух ещё настигаю уже наверху.

Последним остался босс. Уматывает в комнату, я за ним. Но чуйка не подводит. Успеваю поднырнуть и миновать самый настоящий меч! Гадёныш с такой силой бил, что лезвие в проёме застряло. И он не успел ничего толком сделать, рухнул от удара в затылок, как подкошенный.

— Ты его убил, — раздалось с претензией от Бенедикты.

— Сам виноват, — бросаю зло и выхожу наружу с мечом.

На меня собрались ещё свеженькие ребятки, взявшиеся хрен знает откуда.

Все с тесаками здоровенными, один с пистолетом! Рублю мечом одного очень даже мастерски! Ухожу от атаки другого, подныривая и перерубая поперёк живот. Закрываюсь третьим, пронзая его насквозь. Принимаю выстрелы на труп. Делаю виртуозный разворот и отрубаю ювелирно башку гаду с пистолетом.

Спускаюсь вниз, ещё кого порубить. А то только вошёл во вкус, пусть и запыхался.

А там только как змеи ползают, встать не могут.

— Ты убил восемнадцать человек, — заявляет Бенедикта.

— Это ж банда. Они заслужили, — отвечаю ей гордо.

— Во–первых, тут так не принято, есть закон. А во–вторых, дело совершенно в другом. Ты теперь не попадёшь в нужную нам провинцию, алгоритм отправит тебя в сектор убийц.

Млять, точно.

— Я не знаю, что теперь ты будешь делать, – бросает Бенедикта впервые так беспомощно.

— Как что? Нарабатывать стаж развратника. Оприходую весь класс, перевесят заслуги какие надо, и всё будет хорошо.

Молчит.

— Бенедикта?

Молчит.

— Ай, ну тебя, — отмахиваюсь и обращаюсь в зал. — Эй! Мари! Моя милая Мари! Ты где? Маааари! Я иду за тобой, крошка.

Перешагиваю тела, и вижу мой ценный приз, забившийся под стол и дрожащий от ужаса.

— А ну вылезай, малышка. Сейчас будешь танцевать мне стриптиз, как обещала.

— Я не обещала!

— Тс.

Глава 11

Честно признаться, никогда не видел играющего очка. Думал, метафора.

Но когда я, забраковав корявый танец на шесте, поставил сучку раком, разорвал на ней платье и спустил стринги, то увидел маленькое чудо. У красотки пульсировал анус от страха так, что я не смог удержаться и вставил туда палец. Чисто из любопытства, импульс внутри долбил такой, что девку стало даже жалко.

При этом Мари лишь охнула, смирно принимая наказание на всю глубину.

Не знаю, чего она больше испугалась, меня в крови или кучу трупов на площадке. А может, что сделаю с ней то же самое. Кончено, я стараюсь женщин не обижать, только любить.

Оприходовав дамочку яростно и от души, как самую настоящую завоёванную добычу, я покинул заведение с чувством полного удовлетворения.

Бенедикта совсем пропала. Похоже, обиделась. Или пытается разобраться там в своих алгоритмах.

Приехав домой и сняв одежду, осознал, что отделался лёгким испугом, весь пиджак изрезан, а на лопатке лишь пара лёгких царапин.

На следующий день в школу я приехал разбитым. Всё тело ныло от недавних нагрузок. Давно такой боли не испытывал. Обычно в медблоке устранялась вся побочка после боевых действий. А здесь я предоставлен сам себе.

Пришлось выстрадать.

На уроке с мальчиками белобрысого не было. Мне распечатали очередной конспект, который я завернул в трубочку и… отложил.

Решил с ребятами поговорить о жизни, что–то распёрло меня. Рассказал им, что в жизни бывают переломные моменты, когда нужно выбирать: ты или тебя.

На пустыре у помойки на этот раз застал девок, моих трёх сучек не оказалось. Это были другие матёрые девки вообще с другой школы, которые решили собирать дань с малолеток у нас. Четыре девки, одна толстая и страшная, как обезьяна, две наглые и последняя ничего так.

Надавал пощёчин, потому что не послушались сразу. А затем каждую по очереди ремнём от брюк выпорол, пока другие смотрят, в том числе и обиженные. Задирал юбки и трусы собирал к центру, чтоб ягодицы оголить. По пять ударов зарядил, визг стоял на всю школу. Обезьяна с целлюлитной задницей орала аж фальцетом.

Когда примчал учитель по физкультуре с тремя старшеклассниками на шум, эти уже, всхлипывая, сваливали прочь со стыдливыми красными мордахами.

— Вот так вы заботитесь о безопасности! — Рявкнул я на него и кивнул малявкам. — Ну–ка расскажите, как у вас тут йены вымогали месяцами! И сексуально домогались.

Закивали дурочки, затряслись.

А учитель мне чуть в ноги не упал. Да что с ними такое⁈

Наступил заветный урок с девушками. Где я решил сам пофлиртовать с Асукой, не упуская шанса пострелять глазками и в сисястую Нану, на грудь которой я уже разок пофантазировал. Третью подружку по имени Сора я в расчёт брать не стал, у неё парень, судя по подслушанному разговору.

Ботаничка зачитывает с конспекта, сижу в носу ковыряю. Посматриваю на Асуку с Наной периодически, подмигиваю. Раскраснелись, сами себе явно что–то надумали.

— Так, — поднялся в середине урока. — А теперь посмотрю, как вы записываете материал.

Половина класса зашуршала, мобильники, которые они должны сдавать в коробку, попрятали. Прогулялся по рядам чисто символически. Над своими жертвами коршуном навис.

— А вы что, девочки? — Произнёс негромко. — Решили побездельничать на моём уроке?

— Простите, учитель, — прощебетала сисястая.

Опускаюсь к уху Асуки. Вижу, как по шее у неё мурашки пошли. Ох, всё, малышка.

— После урока останетесь на разговор, — прошептал ей.

Асука закивала.

— У нас тренировка в зале на растяжку и силовые, — возразила Нана.

— С вами пойти? — Встрепенулся.

— О, там только девочки, — продолжила Нана, но получила от подружки локтем в бок. — Да, да, господин Накато, мы будем вам очень рады.

С удовольствием пошёл в отдельный зал, где кружок чирлидерш занимается ещё и отдельно, совершенствуя своё тело. И очень удачно, что кроме девяти девок группы никого. Они самостоятельно занимаются, и рулит всем как раз моя рыженькая Асука.

Посидеть с ними на тренировке немного, а затем пойти в раздевалку и обшарить ящички — дело плёвое. Возьму все мобильники, там разберёмся. Поднимут вой, скажу, что видел пару баб из другой школы, которые копались в чужих вещах.

Дождался в зале пока переоденутся. А как вышли в обтягивающих лосинах и топах перехотел уходить быстро. Увидев меня, девушки застеснялись, запинаться стали.

Когда пошли всякие растяжки и выгибания, я сам стал краснеть. Один мостик чего стоит, когда ягодицы выразительно топорщатся, а у некоторых тугие сиськи без лифа проступают в топе.

Уж очень привлекательно выглядит всё, а пялиться нельзя. Вот и вопрос сразу назрел, какого хрена я тут сижу?

Подорвался резко.

— Уже уходите, господин учитель? — Ахнула Асука, другие завыли жалобно.

— А что?

— Вы же учитель, мы всё правильно делаем? — Подхватила Сора.

— Ну у нас в министерстве методики другие, — заважничал.

— А покажите! — Воскликнула Асука.

Вздохнул тяжело. И так сложно член держать в трусах, чтобы не топорщился. А тут ещё покажите.

— Разбейтесь по парам.

— Но нас нечётное количество, — простонала Асука и засияла тут же. — Тогда я буду вашей парой.

Кивнул. И давай показывать упражнения, выбрав поразвратнее. Первое, где ногами друг к другу опираются широко и тянут по очереди.

— Мы такое умеем, господин учитель, — вмешалась одна из девок.

И Асука чуть её не прожгла фазером из глаз.

— В министерстве свои требования и методики. К тому же у меня и медицинское образование есть, — заливаю. — Раньше я тренировал команду гимнасток. Так что вам повезло встретить меня, девочки.

— Ого! — Загалдели. — Господин Накато такой классный…

Смотрят теперь ещё более доверчиво глазками своими наивными. Не все, конечно. Три хитрые змеи просто под чарами.

Пиджак снял, рубашку расправил, пару пуговиц расстегнув.

— Асука подожди, — останавливаю её, ибо уже спешит ко мне в пару. — Вот у тебя уже шпагат.

Указываю на одну невзрачную девушку. Кивает.

— Ты пока сама разминайся. А Асука, бери в пару её. Я со стороны проконтролирую.

Пощупаю!

Разбились по парам, начали тянуть друг друга. Многие до шпагатов поперечных недотягивают совсем чуть–чуть, ложатся животами на ковёр, раскорячиваясь. Зрелище, конечно, оргазмическое.

Но я строю из себя профессора и, затаив дыхание подстраиваюсь к Асуке, которая гнётся изо всех сил. И хочет мне со всех сторон понравиться. Я же думаю, что стоит мне её зажать, дабы перейти к серьёзным действиям, и она сбежит, как моя уличная знакомая. Выводы сделаны, больше такой ошибки не повторю.

— Я просто проверю напряжение, не пугайся, — комментирую и касаюсь бёдер.

Асука не дышит. Молчит, девочки между собой переглядываются. Заподозрили неладное! Да и чёрт с ними. Я как дикий зверь, кровь почуял, не отпущу теперь.

— Хорошо, — комментирую. — Очень хорошо. Теперь подними корпус. Прогнись вот так, да. Молодец. Но надо исключить надрывы, такие травмы могут выбить из спорта навсегда. Просто потерпи, я проверю.

Веду ладонь по внутренней стороне бедра к промежности, в любой момент готовый, отдёрнуть руку, как от горячего. Стоит только ей пискнуть. Но Асука терпит! Её напарница ошарашенно смотрит за процессом.

Доводу руку до жил, едва не до киски. Всё через ткань, но это не важно. Трогаю пальцами тугую жилку, ниже её, выше. От таких ощущений можно и выстрелить, мешает только напряжённая обстановка.

— Здесь хорошо, — говорю, как врач. Другую жилку трогаю, ощупываю, ниже увожу, чуть под ягодицу не завёл, вовремя остановился. — Тааак.

— Что–то не так? — Спохватывается Асука.

— Да, левая жила шалит, — выпалил. — Как хорошо, что выявил. Очень вовремя.

— Я смогу выступать? — Дёргается девка, но я придерживаю.

— Сможешь, попробую проверить с другой стороны, — комментирую и завожу руку сзади, чуть левее крупной булоки. Мля, палец скользит прямо на киску.

Асука дёргается, но покорно стоит в раскоряку.

За животик голый беру ладонью другой руки. Прошу выгнуться. Слушается. А мне хочется уже вставлять! Вспотел аж весь.

Размял ей внутренние стороны бёдер у самой киски. И заметив мокрое пятнышко, тут же отшатнулся.

— Вот, теперь отлично, — заключил и отполз. Уселся, ибо встать уже никак — член топорщится.

— Господин учитель, — раздалось взволнованное от другой девушки. — Проверьте у меня надрывы.

— И у меня!

— У меня!!

— Сейчас передохну только, а то это трудоёмкий процесс, — говорю и ползу к следующей со словами. — Нам было бы эффективнее, если бы вы сняли лосины и остались в трусах.

Девушки раскраснелись, стали переглядываться.

— Моё второе образование медицинское, я же сказал. Считайте врач.

— Очень красивый врач, — буркнула Нана.

В процессе ощупывания очередной тугой крошки, одна из спортсменок зашевелилась вдруг резко и стянула лосины прямо на ковре, оставшись в чёрных трусиках! Я чуть спермой не поперхнулся, что из ушей уже готова извергнуться.

Это была как раз та девка, у которой фигурка самая спортивная, грудь небольшая, попка точёная и ляжки, как у атлетки. Пусть на лицо самая обычная, ничем не примечательная. Но ещё на стадионе я ей залюбовался.

— Хочу поступать в художественную академию, — заявила она. — У меня должно быть всё безупречно.

Бросил прежнюю, побежал к раздевшейся.

— Раз такое дело, давай всё посмотрим, — заявил деловито и начал крутить ею, как вздумается.

В «берёзку» поставил кверху задницей, попросил вытянуть ноги. Якобы помогаю правильно встать, а сам за сисечки без лифа придерживаю и попочку. Как встала, ладошками от икр до ягодиц повёл, прощупывая. И снаружи, и внутри, приговаривая:

— Так хорошо, ну–ка, а здесь…

О, Квазар! Давно я такого тактильного кайфа не ощущал! Это же тугие тела молодух.

Попросил ноги развести в перевёрнутом положении, как можно шире. Послушалась! А я чуть трусы ей не сдвинул на радостях, позабыв, что за нами, затаив дыхание смотрят её подружки. Ткань, едва прикрывающая киску, и нежное открытое теперь местечко внутренней стороны бедра у самого паха. Это изумительно привлекательно, даже сексуальнее, чем сама щель.

Взялся сразу по–хозяйски, потому что не могу сдержаться!! Накрыл ладошкой письку, потеряв контроль. А эта и не пикнула! По ощущениям через ткань оказалась небритая, пока не опомнилась, второй рукой стал ощупывать деловито рядом то самое сексуальное местечко. Раззадорился и полез дальше. Даже копчик осмотрел, прощупав. Пальцем у горячей дырки подержав.

В общем, так и выстрел я в трусики.

Уже следующие стали стягивать лосины. Чуть передохнув, приступил к осмотру! Асука только зажалась вся, порозовела и взмылилась. Похоже, поняла, что сконфузилась и решила не палить контору.

Нана лосины сняла. А вот Сора не стала. И когда я её трогал, вообще вся напряглась. Мне даже показалось, что вскочит и закричит, поэтому постарался не трогать близко к интимным местам. Ей мои манипуляции совершенно не понравились. Похоже, мозги только у неё и есть.

Пока развлекался, время и вышло. А эти даже в душ не пошли.

Делать нечего, прицепился к Асуке.

— Что после учёбы делаешь? — Шепнул на ушко, в очередной раз смущая.

— Я… я не знаю, — замялась тут же.

— Тогда гулять пошли, а то мне скучно. Покажешь, что у вас тут на районе интересного.

«Руины» я уже посмотрел.

— Я бы на берег сходила, — выпалила Асука.

— Мы тоже пойдём, — вмешалась Нана.

Вот заразы. У одной мне было бы проще стырить телефон. А теперь они будут смотреть за вещами друг друга.

Делать нечего. Собрались на пляж.

Целых пять баб и все с купальниками дежурными. И только у меня нихрена нет.

На автобус сели, где я заметил, как мужики на моих школьниц пялятся. Ну прям как дикие. Четыре остановки и потопали на пляж, где с городского оборудованного на дикий ушли, где валуны большие и в море, и на берегу.

Три девки сидит в сторонке и пожилая пара. В остальном пляж весь наш.

Школьницы прямо за камнем и переоделись. Вышли уже в купальниках плавательных все обтянутые эластичной тканью, будто решили продемонстрировать все варианты своей привлекательности.

— Ну а вы? — Посмотрела одна на меня с подозрением.

— Я тоже переоденусь, — сморозил и пошёл за их же камень, где все вещи. — Только не подсматривайте.

Сейчас бы визуал от Бенедикты не помешал для страховки. Зову, молчит коза со сделанными сиськами.

Задницей ведь чую, подсматривают. Ну сучки, ладно. Разделся до трусов, вылавливая сдержанные ахи.

— Можно я на чей–нибудь портфель свои шмотки положу? — Выкрикиваю.

Секундная пауза. Отбежала Асука явно от камня и выкрикнула:

— Да, конечно, господин учитель.

Ну вот и отлично. Полез копошиться, встав спиной. И нащупал–таки телефон! Быстренько переложив в карман брюк, выдохнул с облегчением. Завернул их потуже, чтоб не выпал и выпрямился.

Только собрался выходить. А передник–то трусов мокрый, мля! Вот же угораздило вечно молодому. Жизнь ничему не учит. Да что тут сделаешь⁈

Сразу в воду и пошёл. И вскоре пятками почуял какая она прохладная. Но деваться некуда, надо промочить хотя бы трусы, поэтому полез, стуча зубами.

А девки сбоку прямо бегом и с визгом в воду залетают. Плескаться начинают, как дурочки, ко мне плывут.

— Господин учитель, а каким вы спортом занимаетесь, у вас такое классное тело, — заворковала сисястая, которая в своём купальнике здесь самая сексапильная вышла. Дойки стянуло, зад подобрало. Соски от прохладной воды проступают колом. Впрочем, как и остальных подружек.

— Борьбой в воде с девушками! — Заявляю и демонстративно иду на неё с хитрой ухмылкой.

Визжит с восторгом, удирая. А я что? Новый повод курочек пощупать, а заодно и наработать стаж развратника, перебивая заслуги убийцы. А что если потискал за сиську и тебе прощён удар по морде? Вполне логично.

На глубине по пояс начал догонять каждую, хватать сзади за плоские животики и швырять в воду, подбрасывая повыше. Девки в ответ плескаются, не сильно–то и убегая. Да и им сложнее удрать, они низкорослые по сравнению со мной. Асуку ухватил, ух и крепкая малышка. Член так и упёрся в булки, когда приподнял. Визжит, ногами дрыгает, как просунул руку под ягодицы сзади, хватая за письку под водой, тон сразу поменялся, ножки поджала. Так толкать вышло удобнее, летят выше.

Нану настиг, одну руку под письку, вторую на грудь быстренько, пока за всплесками не видно, так и поднял да швырнул.

Сами полезли, начали топить, на плечи, прыгая сзади. За кубики пресса всё трогают. Одна юркая лапка за член схватила. Только я решил разобраться кто и удивился сразу. Сора, у которой есть парень, оказалась самой развратной.

Погнался за ней. Поняла, что настигаю, аж развернулась.

— Нет! Не трогай! А!!

Но поздно. Силой ухватил, разворачивая грубо. Под задницу и палец сразу под ткань. А пися–то бритая и сразу скользко.

— Отстать от меня! — Закричала уже на полном серьёзе, взбрыкнув.

Отпустил легко, отталкивая. Мол, да больно надо.

— Чем это вы тут занимаетесь молодые люди? — Раздалось от сварливой бабки с берега.

— Это учитель… — начала было девка, что сняла лосины первой. Но я перебил:

— Учимся плавать!

— Что–то не похоже, — заворчала. И дед ещё подвалил.

— В экстремальных условиях, — добавил.

— Заканчивайся срам, — бросила бабка. — А то живо всех полиции сдам. Бесстыжие.

— Простите девочки, — откланялся я и поспешил на берег.

— А меня так и не подбросил, — заговорила одна с обидой.

— Нечего было быстро убегать дурёха, — посмеялась над ней довольная Асука и мне: — господин учитель, не хотите погулять по набережной? Только не уходите!

На берегу бабка на меня с подозрением посмотрела.

— Приезжие, думаете, наши внучки доступны, — зашипела на меня. — Ууу, руки распустил извращенец.

— Да всё, всё, отвали придурошная, — фыркнул на неё в ответ и на деда ещё замахнулся подзатыльника дать, а то так смотрит дико.

А он не реагирует. Оказался слепой.

Понимая, что больше не стоит с Асукой проводить время, ибо она тут же обнаружит пропажу телефона и поднимет шум. Я живенько оделся и поспешил к улице.

Позади школьницы завыли мне в след. Но я крикнул:

— Срочно вызывают в министерство!

Рен Огаву выловил только к вечеру, шлялась где–то. Вручил телефон, и стали работать. Сама ничего не умеет, поехали к частным специалистам в какой–то подвал на окраине. Где не только взломали телефон, но и перекачали всё содержимое на ноут, даже удалённые файлы. За это пришлось именно мне почему–то отдать целую пачку их фантиков.

Оставалось только присесть с хорошей выпивкой за столом и начать всё это лопатить. А искать и не пришлось, сразу наткнулись на восстановленную папку с видеороликами под названием «Течка Миюки».

Вышел целый компромат с узнаваемыми голосами и рожами.

— Они срезали ей трусы и бюстгальтер, заставляя ходить без белья, — ахает Рен, пребывая в шоке.

Похоже, бельё в пакете всё принадлежит Миюки, как я и думал.

По роликам можно легко выстроить хронологию издевательств. Сперва они просто затаскивали в туалет и дёргали за трусы, шлёпали указкой. Потом Нана предложила срезать всё, мол и так сойдёт.

Но тут один момент меня смутил. Они рассмотрели на срезанных трусиках жертвы мокрое пятнышко. И пришли к самым злым выводам. Что такое девушку возбуждает.

Ей приказали ходить отныне без белья, но Миюки упорно носила новое. Её били за это по заднице указкой. А она всё равно одевала. И с каждым разом срезанные трусы были всё мокрее.

Ничего не напоминает? Именно. Таню Руню.

Рен сразу скатилась в шок, стала рвать и метать, готовая засадить всех потаскух за издевательства. Но моя задача не в этом.

Мне нужно понять, почему Алгоритм великих Репитеров послал её в Адон, наказывая за развратный образ жизни. В этом ли дело? Её желание получать наказание и издевательства. Течь от предвкушения?

Неужели за её желание провоцировать издёвки, она и получила? Реакция её тело и её мысли были засчитаны, как поступки?

Пока Рен металась по квартире и глушила пиво, посасывая леденцы, я стал листать дальше и наткнулся уже на более жёсткие видеоролики, датированные как раз месяцем гибели Миюки.

Глава 12

— Твари, змеи поганые, я их засажу, — причитает Рен, попивая пиво. — К несчастью для них, гадинам за восемнадцать, во взрослой женской тюрьме им очень понравится. Щели им там раздерут!

— Да успокойся ты, — отмахиваюсь. — Миюки тоже не простая.

— Да ну конечно.

— Посмотри, как она покорно выполняет всё, что они ей говорят.

— Не оправдывай гнусных насильников, — рычит Рен и давится пивом, когда я включаю новый этап развития их издевательств.

По команде Наны жертва встаёт на четвереньки уже без белья. Кто–то ей мажет задний проход одной из помад, что я нашёл в пакете, при этом Миюки только поскуливает жалобно, ни о каком сопротивлении и речи не идёт. Да она даже не дёргается. После смазки ей в анус вставляют леденец, углубляя и палец наполовину.

От этого зрелища у меня реакция, как у Рен. Я выплёвываю долбанный леденец, что из той самой пачки! Леденец, какие я уже все и пересосал, не зная, для чего они были предназначены. Тьфу, мля. Тьфу!

Дальше камера уже на заплаканное красивое лицо Миюки переводится. Её поднимают и желают хорошего дня. Она удаляется, и её колбасит с каждого шага. Какой они ей засунули, ментоловый или с шипучкой, хрен его разбери. Это не единственное видео об этом. Дальше её снимают уже на уроке, как у той закатываются глаза и продолжатся конвульсии. А затем по ляжкам бежит смазка прямо под парту.

— Жесть, — комментируют Асука на видео. — А Кей не соврала…

Ах ты ж тварь! Ставлю видео на паузу.

Кей — подружка⁈ Да хер там, очередная потаскуха, из–за которой, похоже, Миюки и перевелась в другую школу.

— Что? — Раздаётся сиплое от детектива.

— Ты узнала, где фестиваль косплея? — Уточняю у Рен сквозь зубы. — Хочу навестить эту Кей прежде, чем разбираться с потаскухами.

— Да…

— Сама ничего не делай. Это я забираю, — говорю, поднимаясь и захлопывая ноут.

— Но, это уже второй. А мне на чём работать?

— Забери первый.

Уже у себя дома в ночи я ещё раз пересмотрел некоторые видеоролики. И убедился в том, что Миюки слишком послушно выполняла все их требования, и даже не думала пожаловаться родителям. В одном из роликов чётко видно в процессе засовывания леденца, что в заросшей щёлке поблёскивает смазка.

Вскоре пришёл к выводу, что о «забаве» над ней знал в итоге весь класс. Попали в камеру главных мучителей и школьницы, что тоже снимали на свои телефоны. И, млять, даже ботаничка ржала над тем, как Миюки корчится за партой.

Вопросы остаются. Как всё началось? Неужели они позавидовали ей? Да, Миюки очень привлекательная. Была. И в баскетбол хорошо играла, насколько помню из рассказов училок.

Утром следующего дня я всё же достучался до Бенедикты. Грустный тон выдал её с потрохами. Но когда я доложил о результатах расследования, мой куратор аж заулыбалась голосом.

— Распечатайте мне мундир командора! — Затребовал я.

— А это зачем?

— На косплей пойду, там вроде одеваться надо в персонажей. А у меня как раз нечто фантастическое. Тогда хоть за своего сойду. Иначе спугну нашего свидетеля.

Приодевшись в свой привычный мундир, ощутил свою истинную роль. И она не здесь. Меня ждёт флот и моя Лара, которую надо вызволять из Шори–четыре. Но я вроде первую неделю тут, а уже кажется, что застрял.

Получив от Репитеров награду, я решу многие проблемы и отлично усилю флот, чтобы рвануть туда, несмотря на охотящихся на меня адмиралов.

Осталась пара моментов на Земле, и можно отправляться в Ад.

Перекачав на телефон самые уличающие видеоролики, выскочил на улицу и поймал такси уже, как местный абориген.

— По нашим расчётам тебе нужно совокупиться с тридцатью двумя партнёршами, — выпалила Бенедикта между делом. — Это прогноз, который мы получили от самого Алгоритма.

— Уже на одну меньше, Рен Огава подсобила.

— Что ж, это целое достижение. Она только недавно потеряла мужа, и всё ещё в трауре, считай, ты совершил невозможное.

— Она не сильно ломалась, - бросаю цинично.

Фестиваль организован на большой площади и в огромном торговом центре. Сразу бросилось в глаза обилие блеска и химической природы красок. Много оголённых жирных лобков и крупных жидких доек, которые прикрывает лишь честное слово. Лица в краске, пластиковые мечи, фантастические пушки, шлема несуразные, полная порнография. И всё это устраивают вполне взрослые люди. Молодые тёлочки, изрисованные как феи, да ещё и со всякими линзами, сразу подкупают внимание. Увидев меня, люди мчат фотографироваться. И сами косплейщицы, и зеваки, коих здесь огромное множество. Всюду вспышки, позирования, цирк.

— А вы что за герой? — Спрашивает меня каждая вторая или второй.

— Руди Робин, звёздный адмирал и путешественник.

— Жан–Люк Пикар что ли? — Пропищала одна мелкая толстушка, глядя с подозрением.

— Можно и так сказать, — отмахиваюсь.

Парни стали клеиться раскосые. Один высокий качок подкатил в белоснежной тюли, разрисованный как самое настоящее божество. Я чуть не смутился. К нам сразу стали девки–ботанички некрасивые пристраиваться, чтобы сфоткали. И так целая очередь выстроилась из уродок всяких.

Извинился, дальше пошёл.

Картинка бабы в костюме Сейлормун у меня есть, десять вариантов. И фотография самой Кей, которую раздобыла Рен. По улице прошёлся, отбиваясь от зевак. С детьми сложнее, пришлось тратить время на малявок. Их же не обидишь. Семь девок в образах Сейлормун нашёл, от половины пришлось отбиваться. Кей не обнаружил и двинулся в здание. А там вообще роботы пластиковые ходят и топ–модели разгуливают, что хочется самому подбежать и пофоткаться с ними.

Нашёл, наконец, искомую козу среди моделей. Красотка, что глаз не оторвать, можно и с принцессой спутать. Ярко и гармонично накрашена, волосы прямые золотом блестят, похоже парик. Юбчонка короткая, трусы белые шёлковые напоказ, ляжки белые сочные сапоги с высоким берцем, животик нежный. Вероятно, следуя образу, надменное выражение на лице состроила.

Подошёл фоткаться, расталкивая двух мелких жирненьких дрочил.

Кей на меня взгляд бросила и сразу глаза вытаращила удивлённые.

— Сфоткаемся, красотка? — Спрашиваю, выставляя телефон вперёд.

Кивает растерянно. А я вместо камеры, наведённой на нас, ей фотку Миюки показываю.

— Знаешь её?

Почернели глаза у девки, отшатнулась.

— Нет, не знаю, отстаньте.

— А я думаю, ты кое–что наплела про неё в новой школе, — наседаю.

— Этот мужчина к тебе пристаёт? — Вмешивается ещё одна красотка, а с ней два робота по бокам возникают.

— Миюки Сасаки! — Говорю громко. — Девушка из твоей бывшей школы, погибшая трагически. Если мы не поговорим, я как министерский учитель буду вынужден обо всём доложить. Тогда забудь о выпускных экзаменах вообще.

Разворачиваюсь и ухожу. Но не спеша. Руки чешутся вмазать двум роботам в мягкие хари. Но устраивать потасовку в общественном месте мне по прикрытию противопоказано.

— Стойте! — Спохватывается Кей и спешит за мной на цокающих каблучках. — Что вы хотели?

Выхожу из здания. Она за мной, а за ней ещё толпа дружков. Оборачиваюсь уже на улице. Лицо встревоженное, следовательно, готова к диалогу.

— Избавься от этой шушеры, и пойдём переговорим, пока ты вообще за решётку не села.

Тут–то девка и выпучила свои ярко накрашенные глаза, подобосравшись.

— Всё нормально, — остановила целую толпу, надвигающуюся следом. — Это мой друг.

О, как!

Пошли на стоянку, где народа поменьше.

— Знаешь, что это такое? — Почти доеденную пачку леденцов ей показываю. А дальше видео включаю, где в классе Асука озвучивает, что эта Кей её не обманула.

— Я не хотела, чтоб всё так вышло. Мне нужно было предупредить их, — залепетала дрянь.

— И о чём же? — Спрашиваю, хватая за резинку трусов сзади.

Кей охает, но глаз от меня не отводит.

— Я знаю её давно, — начинает рассказ. — Миюки всегда была странной. Знаете, почему её попросили в другую школу? Она соблазняла чужих парней и провоцировала других девушек. Когда против неё объединялись, она строила из себя жертву.

— Кто придумал с леденцами?

— Она сама… у неё с башкой не в порядке. Однажды я её застукала в душевой за этим делом.

— И ты рассказала об этом Асуке Амасаки?

— Я случайно нашла в сети перепалку и поняла, что девочки в опасности. Миюки начала действовать, когда полезла в основной состав баскетбольной команды. Она играла очень хорошо и фигура у неё отличная. Это лучший способ соблазнить любого. Поэтому я и рассказала девочкам из её новой школы, отчего она тащится. Хотела меньшей крови. У нас в школе трое парней от неё с ума сходили и постоянно дрались. В итоге одного исключили вообще.

— Понятно, — отпускаю её.

— Господин учитель, что со мной будет? — Сама уже пристала, ещё так посмотрела вызывающе эротично, что захотелось её прямо здесь на капоте отведать. Но раз она не виновата в травле, отпускаю её с миром.

Уж очень милые здесь некоторые аборигены. Обижать не хочется.

Хотя что для меня их достоинство, когда на кону мульт ринн! А с ним ошеломительные возможности за Вторым кругом.

Телефонами обменялись, адрес её записал. И отпустил, хлопнув по попке. Роботы из–за угла вышли злые, чуть лбами их не столкнул.

— Дешёвые подделки, — бросил им и пошёл к трассе.

— А ты вообще самопальный! — Закричал один в ответ и Кей его зашикала.

Самопальный адмирал 8 ранга Руди Робин, а неплохо звучит.

В такси до дома еду, Рен позвонила:

— В клубе якудзе Инагава резня на днях произошла. Похоже, разборки с Кудо–кай. Намечается целая война.

— Какое безобразие, — отвечаю участливо.

— Говорят, европейца светловолосого высокого ищут, как исполнителя. Ничего об этом не знаешь?

— Не. У тебя что нового?

— На экспертизу всё отдала. Записи камер по улицам штудирую с ночи аварии, один хакер помогает. Нужны деньги.

— Хорошо, я переведу.

Выходные прошли в полнейшем безделье. Я пристрастился к местному телевидению, к их развлекательному каналу, где конкурсы развратные для баб. Никогда бы не подумал, что скромные на улице и не дающие при первом свидании такое устраивают. Крайности какие–то. Или компенсация целомудрия.

Бенедикте доложил о ситуации с Миюки. Оставался последний штрих. И напоследок приятное изменение кармы.

В понедельник я ожидал, что в школу нагрянут бандиты. Но обошлось.

Ученицы встречают в классе, сияя и стреляя глазками. Асука грустит, сразу четыре подружки её утешают.

— В нём вся моя жизнь, — ноет.

Ах, да.

— Держи, — подаю ей мобильник. — Дед утром в школу принёс.

— Ой! Спасибо вам господин учитель! — Воскликнула и подорвалась. Обняла меня бесцеремонно, и тут же опомнилась, отпряв.

— А что за дед? — Спросила Нана.

— Который со сварливой бабкой был, — ляпнул с ходу.

— Но он же слепой, — брякнула Сора с хитрой улыбочкой.

— Потому и принёс, ему мобильник ни к чему, — отмахиваюсь и в класс. — Так! Завтра предварительная контрольная на бланках министерства. После моей проверки результаты уходят сразу наверх. Все всё поняли?

Закивали курочки.

— Самостоятельная подготовка! — Объявляю и усаживаюсь, ноги на стол закидывая.

Асука расслабилась и запышела буквально, как сдобная булочка, периодически встречая мой взгляд своим зазывающим. После урока предлагаю ей сходить со мной в кафешку. Эта дурочка чуть было не зовёт с собой подруг, но вовремя затыкается, когда я её дёргаю.

Однако слышу слабые возражения:

— Вы же учитель, а если нас увидят вдвоём, не скажется ли на вашей карьере?

— Деточка, — шепчу ей на ушко, прислонив ладошку к тугой пояснице. — Я очень важная птица в министерстве, они все пляшут под мою дудку.

— Ого!

Ресторан выбрал самый дорогой, чтоб никакие оглоеды из школы не смущали мою подружку. Асука пришла в короткой обтягивающей юбке на высоком каблуке и кофточке свободного кроя. Булки обтянуло, всё коротко, сразу солидные старики со столиков на неё коситься стали.

Состроил из себя богатого лорда и показал все известные мне манеры. Не только Асука стала тащиться от меня, но и все официантки. Всё бы хорошо, начал с прикосновений до чувствительных мест на руке, затем подсел ближе и стал почти носом тереться и у шеи нюхать.

Асука, строившая мне прежде глазки, засмущалась сильно. Чуть было за ляжку под столом не схватил, испортив всё. Уламывал выпить, ухищрялся, как мог. Согласилась, когда уже разозлился.

Столько труда, чтобы какую–то девку затащить в свою хату для заключительного допроса.

Выпив, подружка расслабилась, набила своё пузико самыми вкусными блюдами. И даже согласилась с третьего раза поехать ко мне, чтобы показать свой любимый сериал. Пообещал, что на пол часика заскочим, покажу, как живу.

По пути чуть не соскочила зараза. Но когда затащил на хату, уже не дал ей времени опомниться. Сразу принялся целовать в губы. Крайне приятные и позабытые ощущения завели меня вдвойне. Когда я в последний раз целовался? Да хрен его знает.

Асука завелась с пол–борота. Но раздеть себя сразу не дала. Через трусы теребить — пожалуйста. А стоит только под бельё залезть, сразу отталкивает.

— Школьника тут нашла? — Не выдержал уже я и развернул её носом к столу, применив грубую силу.

Под вопль задрал юбку, спустил кремовые трусы, чуть не разорвав, и засадил в скользкое влагалище. Как только вошёл, сопротивляться перестала. Заохала, заахала. Сама задвигала тазом.

— Я тебя так люблю, — стало проскакивать меж её губ.

Задрал на голову кофту, чтоб не сбивала с волны. А она сама сняла полностью, оставшись только в лифе. Ухватил за тело, под лифчик, поднимая его выше. Тугие сисёнки добавили градуса.

Но я сбавил обороты, решив немного по–другому. Подтащил заранее подготовленный ноут прямо во время толчков и врубил ролик со словами:

— А теперь сюда смотри, маленькая сука.

Выбрал сюжет, где они засовывают в задницу жертвы леденец. Через пару секунд мой член сильно сжало внутри. Вот это я понимаю реакция!

Тут же и выстрелил в девку. А затем завалил её на ковёр.

Ужас в глазах, граничащий с непониманием и укором. Будто я ей в вечной верности поклялся, но предал, собака такая.

— А теперь послушай сюда, потаскуха, — начал, опускаясь к ней на корточки. — Я знаю, что вы делали с Миюки. У меня все удалённые ролики из папки «Течка Миюки». Всё у тебя в телефоне нашли. Как думаешь, что с тобой теперь будет, когда узнают о том, что ты травила девочку с сексуальной подоплёкой, в результате чего она погибла?

Переждав истерику, я надавил вновь.

— Если я всё выложу в министерстве, ты не просто из школы вылетишь, ты за решётку сядешь лет на двадцать. Но у тебя есть варианты.

— Какие, господин… — раздалось умирающим тоном.

— Всех зачинщиков сдаёшь, это первое. И рассказываешь, что было в торговом центре в ночь её гибели.

Асука выложила всё.

В ТЦ они решили над ней поиздеваться по–крупному, ибо девка не вразумила. А стала строить глазки белобрысому, который был в то время парнем Асуки. В тот вечер они не снимали на мобильники, просто забавлялись, заставляя её ползать на четвереньках и петь. В комнате караоке посторонних не было. А местную камеру они залепили жвачкой.

Под конец они нашпиговали её леденцами и отправили в такси.

К концу допроса Рен как раз позвонила мне и переслала кусок видео с дороги. В роковой момент женщина–водитель отвлеклась на Миюки, которая ехала на заднем сиденье. Достаточно было на секунду отвернуться и вот он грузовик.

Не сложно догадаться, что Миюки привлекла её своими стонами. Не просьбами о помощи или хотя бы остановить машину, чтоб избавиться от дряни в своей заднице. А именно криками удовольствия.

Получается, Миюки убила своей похотью человека.

Отпустив заплаканную Асуку домой, доложил всё Бенедикте.

Несмотря на новые вскрывшиеся обстоятельства, где у самой жертвы рыльце в пушку, задание по непосредственной переправке Миюки из Адона в Райор осталось актуальным. Мне показалось, что они вцепились в неё ещё больше после выяснения всех фактов.

Однако и это не помешало Репитерам потрепать мне попутно нервы.

— Спасибо, Руди, весьма профессионально, — похвалила женщина, и я даже не понял, сарказм ли это или реальная похвала. Но затем раздалось уже на выдохе: — сожалению, но для второго этапа миссии условия не соблюдены. Готовься, мы будем тебя отзывать.

Плакали мои корветы⁇ Не, не!!

— Да брось, я наверстаю!

— Тридцать половых партнёров за неделю⁈ Уволь, Руди. Даже такому ходоку как ты такое не по силам. Исключай насилие сразу, пара–тройка попыток и к тебе нагрянет группа захвата, мы никак не сможем вмешаться.

— Дайте мне эту неделю.

— Хорошо.

Утром я рванул в школу заряженный и злой, прихватив с собой ноутбук и кое–что ещё.

Асука пришла в класс, как миленькая. А куда ей деваться, ведь сегодня предварительный экзамен министерства. Глазки бегают, щёки горят. Подружки спрашивают, в чём дело, а та молчит, насупилась. На меня периодически умоляюще смотрит.

Раздал бланки с серьёзным видом. Вышел к середине и, достав из сумки купленные ещё вчера пачки, объявил:

— Ну а это от меня подарок, чтобы думалось хорошо.

С этими словами подошёл к Асуке и выдавил первый леденец себе в ладонь.

— Ротик открой, — скомандовал, игнорируя протянутую дрожащую руку.

Послушно открыла, положил на язычок. За подбородок закрыл ротик.

— Соси, выплюнешь, и я заберу бланк, — говорю громко и её соседке предлагаю настойчиво. — Открой ротик, Нана.

Весь класс, как завороженный, с ужасом в глазах принял у меня по леденцу в ротик. Одна тупая ботаничка заартачилась, но завыла, когда я вырвал листок.

Экзамен прошёл в напряжении. По окончании урока я велел Асуке собрать бланки. И придержал класс. Назвал шесть фамилий и пригрозил, что они получат неудовлетворительно, если не останутся после уроков на особый разговор по поводу их поведения.

Асука и пять её подруг с рыльцем в пушку явились, как миленькие в класс, который я за ними закрыл на ключ. Все участницы издевательств над похотливой Миюки сданы мне на блюдечке. В их взглядах нет непонимания, в них обречённость.

Выстроил в шеренгу у стены, парты сдвинув. Открыл ноутбук и показал ролик. Уже ни для кого не сюрприз. Похоже, Асука всем всё рассказала.

— Ваши бланки с предварительными экзаменами у меня. Как и ваши судьбы в моих руках, вы это понимаете? — Озвучиваю, чтоб никто не думал рыпаться и кидаться из окна третьего этажа.

Закивали живенько. Здесь и славная троица, ещё две чирлидерши да средней паршивости баскетболистка.

— Чья была идея, чтобы Миюки ходила без белья? — Спрашиваю.

Молчат, опустив головы.

— Так, хорошо, поступим по–другому.

Асука уже познакомилась с моим членом с неё и начал. Подошёл, под юбуку руки запустил, нащупал трусики с боков и сдёрнул резинку до колен. Та и не пикнула. Вывел к парте и нагнул вперёд. Задрал юбку, обнажая голый зад, и побил указкой. По ляжкам, по ягодицам.

— Молодец, — хвалю её за смиренность. — Умная девочка, понимаешь, что нам не нужны вопросы от других учителей. Мы решим всё с вами сами.

Другие закивали живенько.

А я расстегнул брюки под оторопевшие взгляды и раскрытые рты. Вывалил член и вставил в Асуку уже во второй раз. Подолбил её чуток, ухватив за волосы и отпустил, не достигнув пика.

Взял её бланк и нарисовал там оценку:

— Молодец, высший балл, поздравляю. Следующая?

Нану выбрал сам. Этой блузку расстегнул, не вякнула, лишь задышала чаще. Лифчик спереди расстегнул, вываливая огромную и шикарную грудь. Следом трусы сдёрнул и в парту лицом загнул…

С особым удовольствием трахнул Сору. Поначалу она сопротивлялась больше всех. Но затем умудрилась в агонии страсти перехватить инициативу, наплевав на зрительниц. Визжала так, что пришлось её же трусами рот затыкать.

Оприходовав всех шестерых, я покинул школу в надежде, что с концами.

Странный автобус оказался в том же месте в парке. И всё те же мужики сидели на лавках в ожидании, вероятно, той шаловливой школьницы.

— Как дела, господа? — Обратился с ходу. — У вас же здесь развлекательные съёмки для взрослых?

Посмотрели с подозрением, ничего не отвечая.

— Сколько стоит участие? — Спрашиваю, готовый любые средства Репитеров предложить.

Переглянулись.

— А член какой длинны у тебя? — Интересуется самый матёрый на вид.

— Двадцать — двадцать два сантиметра, — ответил без раздумий.

— А стойкий? Не выстрелишь сразу? — Посмеивается его дружок. — А то у нас цыпочки, как цунами.

— Меня сложно впечатлить.

— Хм, даём сто долларов за час съемки, без доплаты на дубли. Если с членом не соврал, конечно. Залезай в автобус, там и проверим, а то дамы уже заскучали.

Ха! То есть мне ещё и платить будут! Нет, ну местные деньги, что пыль. Но сам факт.

— Новое лицо это хорошо, — вздыхает мужик с камерой. — А то, что ни шланг, то нигерская рожа. Надоели.

— Это… — раздалось за спиной. — Экспресс–анализы только надо будет сдать, чтоб потом без презерватива работать.

— Да не вопрос!

— И ещё, как у тебя с актёрским мастерством? Полнометражку хотим сделать.

— А много актрис будет?

— А сколько надо?..

За три дня я перевыполнил план! Через меня прогнали почти всех местных порнозвёзд, среди которых и не только японки, но и много красивых европеек, как тут выражаются. Все мои предложенные сюжеты восприняли с азартом и всё легко отыграли.

Можно сказать, стал я у них дикорастущей звездой и начинающим режиссёром. И даже жалко стало расставаться. Но второй этап ждёт!

Наступает уже четверной вечер, завершая очередной трудовой день. Попивая дорогой привозной виски у себя на квартире с двумя девками со съёмок, я мысленно общаюсь с Бенедиктой.

Которая очень завуалированно почему–то намекает, что я выполнил условия алгоритма для перемещения в провинцию Бачу на Адоне. И пора бы уже убиться.

— С крыши нельзя, самоубийца переместится в другую провинцию, — продолжает терзать Бенедикта. — Поэтому не сочти за грубость.

— Ты о чём⁈ — Воскликнул я голосом, подрываясь.

Успеваю закинуть обеих девок за диван прежде, чем дверь выносят. В квартиру вваливаются сразу десять грозных рыл в чёрных костюмах с пулемётами на изготовке.

— За босса! — Кричит один. — Гори в аду, тварь!!

— Мне туда и надо! — Огрызаюсь и показываю средний палец, никуда не дёргаясь.

— Улыбается ещё, сукин сын, — шипит один из бойцов, прицеливаясь.

— Бу! — Кричу резко и кидаюсь на них.

Оглушительные звуки взрывают пространство. Визг за спиной, свист и звон бьющегося стекла перемешивают всё в безумие. Отчего–то безболезненные, но мощные удары в тело управляют им, я даже успеваю понять, что вылетел через окно наружу. Спасительная пуля бьёт в лоб, когда я уже почти улетаю с сектора обстрела.

И выключается свет.

Глава 13

Открываю глаза и вижу кроваво–красное небо. Первый вздох раскалённого воздуха, и в глотке сушит так, что выворачивает наизнанку. Раскаты грома нагоняют ощущения непреодолимой стихии, снова звон бьющегося стекла противно режет по мозгам. В перепонки вгрызаются мучительные стоны, словно мертвецы пробуждаются. Нет… это не зомби, просто какие–то голые бабы, которые буквально вырастают внутри сталактитов из земли и, высвобождаясь, бегут куда–то дальше.

Я и сам закован в стекло голышом, но стоит пошевелиться, и боль пронзает всё тело. Хочется выть похлеще этих баб, но закусив губу, вырываюсь с ощущением, будто с меня снимают слой кожи.

Вырвавшись, понимаю, что мне тоже нужно бежать. Потому что на месте стоять невозможно, земля колется иглами и жарит.

Так, это скорее всего, и есть Адон. Вот только та ли провинция?

— Бенедикта? — Зову.

Молчит.

— Твою мать, Бенедикта⁈

Скачу на месте, перебирая лапками, всё жарче ступням. Продолжаю взывать к куратору, а мимо голые барышни проносятся, как полоумные. И никто никого не стесняется. Хотя у многих фигуры такие, что лучше покончить собой и не мучится. В основном женщины до сорока, есть и молодухи. А вот бабок дряхлых ни одной не увидел. Похоже, они, скончавшись от старости, в молодых преобразуются. Остальные же не своей смертью умершие так и приходят. Это было бы логично.

С Репитерами глухо. Ни Бенедикта не отвечает, ни кто–либо другой.

Похоже, связи нет вообще, значков в глазу никаких. Слеп, как котёнок, слаб и беспомощен. И даже подсказать не кому куда и чего.

— Эй, девушка? Постой, да постой ты! — Зову очередную со здоровенными, повисшими дойками и толстым задом.

— Извините, не подскажете?..

Оборачиваются с выпученными глазами и дальше бегут ещё быстрее. Одна поскальзывается, когда отвлекаю и прямо вниз с истошным воплем.

— Что за идиотка, — вою.

— На месте не стой, а то сгоришь! — Кричит бойкая девка, выбегая из–за спины и уносится дальше.

О! Первая адекватная. Рыжая, невысокая, но кровь с молоком. Все формы при ней, даже жалко, что померла в самом соку.

Кстати, не факт, что рыжая, с цветами в этом мире беда. Всё краснотой отдаёт, может, она и блондинка. А ещё туманная дымка всюду. И этот запах палёного мяса и аммиака.

Позади тупик, обрамляемый обрывом, и поле из сталактитов, где периодически высвобождаются из глыб дебильные бабы. Остаётся идти за убегающими, а они уносятся стремительно по единственной доступной тропе. И некуда больше двигаться. С обеих сторон обрыв, а внизу лава плещется, лес шипов, жернова трещат, пережёвывая упавших. В общем, только вперёд!

Бегу, стараясь не упускать из виду рыжую. Дорожка узкая и извилистая, шириной не более метра, шаг в сторону и по скосам ускользаешь вниз. Прям как по горному хребту идёшь или по лезвию бритвы. Вижу впереди, как валятся бабы, одна попыталась оббежать и толкнула другую. В результате полетели обе и насадились на шипы метрах в ста внизу. Одна осталась выть, а вторая умолкла быстро и в прах ссыпалась.

Зазевался, и меня чуть не столкнула одна худощавая дебилка, поддал ей, и улетела туда же. Вскоре мужики стали догонять. Пропускаю любезно дальше.

За первые пятнадцать минут на пять баб всего один мужик в среднем появляется. А кто мне раньше заливал, что мы мужчины кабели отменные? Вот и вся правда вылезла. Каждая вторая женщина — шлюха ещё та.

По обоим бортам: долины с лавовыми реками, пропасти, на горизонте красные горы. Область впереди расширяется до целой площадки, которая в красном тумане что–то скрывает. По мере приближения силуэты перерастают в чёткую картину.

По площадке ветер разгоняет пепел. Тут же по краям кусты странные обосновались, будто из металла сделанные. Но не они внимание привлекают, а странные колодки, похожие на качели, где бабы закованы уже. Руки и ноги к голове загнуты, запястья, пятки и шея заключены на одной линии, задница висит. И всё это на двух ножках на платформе стоит.

По бокам зомби голые, полуразложившиеся взбираются к ним, хватают скулящих баб в колодках, легко поворачивая их в горизонтальное положение, потому что «качели» так устроены, и долбят в распахнутые щели.

Рыжая, лавируя, мимо пронеслась. А другие дурочки с хрустом на что–то наступая ловятся. Колодки–качели возникают со вспышкой за долю секунды, обвивая тело и ставя в позу уже подвешенным. К пойманной бедолаге и зомбак спешит. Другие, закончив с жертвами, зачинают их сжирать. Успел увидеть стадию, когда и колодки, и уже мёртвая девка в пепел осыпаются.

Ногой уже замахнулся на площадку вступить и шарик–ловушку размером с вишню заметил! А они с кустов странных и сыплются, позвякивая. Вот, значит, на что девки наступают.

Под мучительные бабские стоны и звериный рёв на цыпочках прыгаю и под ноги смотрю! Позади новые дуры напирают и, как идиотки, попадаются.

Зомбак на меня пошёл! Вижу, что шаркает по земле, распинывая шарики, которые от такого воздействия не активируются. Аааа, хитрая ты тварь.

Уворачиваюсь от попытки схватить меня и бегу дальше. Второй лезет, в прыжке ему в рыло пяткой бью. И башка отваливается. Но приземляюсь неудачно. Хруст под ногой. Бах! Тело выворачивает с такой мощью, что невозможно сопротивляться. И вот в колодки я завёрнут, как миленький, с задницей и свободно свисающими причиндалами. Зашибись.

Позвоночник трещит, жилы натянулись, будто в бетон закатали. И зомбак радостный подкрадывается, гогоча.

Замечаю девку, которая вроде бы как померла, упав в пропасть, а она мимо проносится.

Так стоп! Они возрождаются постоянно⁈ Пошатал колодку влево–вправо и ножками металлическими до края кое–как дотолкался. А там и запрокинулся в пропасть. Даже если сдохну насовсем, это лучше, чем меня трахнет зомби!

Удар, хруст, костей с треском пережёвывания, адская боль, доводящая до безумия. И вот я снова пробуждаюсь в сталактите. Отголоски мучений заставляют мой рот широко открываться, в мозгу мыслей нет. Только долбаная боль, которая дотлевает ещё какое–то время. Но вот я нахожу силы и вырываюсь снова на волю. И уже бегу, не отвлекаясь по той же дорожке.

Ощущение такое, что я часть сознания с этой болью отдал. Дюжина таких смертей, и я превращусь в тупое животное, как вот эти!

Не желая срываться и испытывать мучения снова, иду аккуратно, пропуская невменяемых. До той же площадки дохожу, картина не сильно поменялась. Весь процесс экзекуции поэтапно, как на ладони. Одни только попались, других наказывают.

Зомби что–то уплотнились, мешают пройти или вынуждают наступать на шарики. В прошлый раз их было раза в два меньше, а теперь, как специально, меня ждут.

К крайнему кусту решаю подобраться, пригибаясь. Они на краю растут, можно попробовать по ним пролезть, незаметно.

Шарики–ловушки с цветков сыплются, зрея довольно быстро. А на стеблях ничего нет. Хватаю за один. А он как фольга гнётся. И листья такие же. Млять, так с целым кустом и улечу, не удержит он меня.

Что делать, что делать⁇

Листы стал отрывать, которые тоже, как фольга. И первым делом стопы облепил, сразу стало полегче. Оборвал веточки, вокруг голени щитки сделал. Жарить перестало, сразу мозги и заработали. Латы на руках сварганил. Затаив дыхание стал цветок отрывать, где шарики зреют. Примотал его к левой руке аккуратно со стороны запястья, сверху листом прижал и лунку сделал, чтоб шарики выкатывались прямо в ладонь.

При слабом ударе не детонируют, отлично!

Вышел, как римский легионер в начало площадки. И в первого же зомбака кинул шарик, да посильнее приложился. Бах! В оковах тварь! Задёргался, сразу и посыпался урод. А за ним и колодки развеялись.

Пособирал с пола шары и так всех зомбаков перемочил. Те, что к руке приспособил, растратил. И созрели новые, как предполагал. Правда не сразу, но по мере готовности стали выкатываться к запястью в ладонь.

Прошёл по площадке, ног не поднимая, и шаркая, ибо красный туман периодически закрывал или искажал видимость на земле. При том, что дуры и даже дураки в ловушки всё равно умудряются попасться. А с этим и новые зомби вылезают. Но это уже не моя проблема. Преодолев первое испытание, спешу дальше.

Ступенями сперва по метру подъёмы на плиты, приходится подтягиваться. А плиты всё шире становятся, дорогу расширяя, ступени всё выше и выше. Девок уже немного, фильтруют их зомбаки. У полутораметровой ступени скопились и корячатся. Увидев меня, пугаются и часть летит вниз.

Делать нечего, выталкиваю ногой и остальных, чтоб не мешали.

— Вон на исходную, шмары! — Кричу им в след.

— Уёбок!! — Визжит одна глазастая, показывая мне средний палец на лету. А затем её перемалывают шипастые шестерёнки в котлетный фарш.

Мля, похоже, ещё одну адекватную нашёл.

Вылез наверх к новой довольно большой площадке и назад поскорее спустился. Ибо впереди вообще замес!

Колодок нет уже никаких, зомбаки ходят целым стадом и ловят девок, как тупых цыплят. Среди трёх дюжин уродцев два здоровяка по два с половиной метра. Ряхи широченные, выражения лиц, как у дебилов малолетних. У одного молот огромный, которым он ноги всем плющит, второй с тесаком трёхметровым ходит и размахивает, цепляя и своих.

Девок мечущихся ловят и на крюки насаживают, коих целая отвесная стена с цепями. Болтается там беспомощно тел тридцать, воют, мучаются, медитируют. Кто испустил дух, похоже, в пепел превращается и перерождается на старте.

Замечаю, что подъём сюда с трёх сторон и по бокам, не поднимаясь наверх одну ступень, человек по десять прячется, одни мужчины в основном. Они же с удовольствием девок подсаживают наверх. А сами топчутся на месте, ибо земля жарит.

Рыжую приметил, спряталась у стены с подвешенными. Видимо, собирается по цепям выше залезть. Кстати, туда и надо. Других вариантов нет. На глаз четыре метра подниматься.

К нашей же площадке пути с трёх сторон стягиваются, а значит, три трассы тут.

— Что делать будем? — Раздаётся дрожащий голос позади.

А вот и мужичок разговаривающий подоспел. Худой, высокий и чернокожий. Топчется на месте, как и все.

— А какие предложения? — Интересуюсь, видно по глазам, что не первый старт у него. Однако о листиках в роли обуви не догадался, как я.

— Надо одолеть двух десятников, тогда солдаты перестанут возрождаться какое–то время. Прорвёмся выше уже всей толпой, и у малого числа будет больше шансов проскочить.

— Какой ты умный. Давно тут?

— Не помню, потерял счёт заходам, — отвечает.

— А почему большинство, как безмозглые животные? — Спрашиваю.

— Боль действует на многих так, а некоторых наоборот бодрит.

— Слушай, а зачем наверх все лезут? — Продолжаю выпытывать.

— Зов, ты разве не слышишь?

Пожимаю плечами. И в башке, как по заказу, музыка начинает играть печальная, будто отражающая моё истинное состояние души. Кажется, что источник её где–то наверху. И он зовёт. Ох, млять, как зовёт. Словно здесь жажда, высушивающая дотла, а там водица прохладная и вкусная….

Бью себя по щекам. Вроде отпускает.

— Миюки Сасаки не знаешь? — Спрашиваю по существу, хотя вопрос звучит глупо.

Мужик мотает головой с недоумением.

— Девственницей сюда попала, — уточняю.

— Чел, ты бред несёшь.

— Короче, понятно, — вздыхаю, теряя к нему интерес. Надо было у Рыжей спросить. Хотя когда там успеешь.

— Ну что сходи, убей десятников, — предлагает мне вдруг чернокожий, имея в виду тех двух здоровяков.

— А может, ты сходишь? — Огрызаюсь. — Как ты этих горилл убьёшь?

— Ты же как–то убивал, я видел.

— А ну да, — посмеиваюсь.

К нам две девки влезают.

— Мужики, подсадите! — Просит одна, вторая сама корячится.

Разговорчивую подтолкнул под волосатую письку бесцеремонно, вторая поскользнулась и в пропасть сорвалась. Первой повезло меньше, не пробежала и пяти метров, зомбаки налетели и понесли на крюки насаживать. Одно дело сразу помрёшь, а тут ещё и промучаешься денёк.

Пользуясь отвлечением, выскакиваю наверх, чернокожий следом поднимается. Чую затылком, что готовится мной прикрыться и рвануть. Поэтому сам хватаю его и толкаю под ноги двоим заметившим меня уродцам.

С двух других подъёмов мужики стали вылезать. Штурм пошёл самый настоящий!

Два зомбока хватают чернокожего и тащат, он брыкается, но как–то слабо. Вскоре десятник с размаха на него опускает молоток, размазывая и разбивая тело пополам. Я же ухожу ловким выпадом в сторону от одного уродца, затем от второго, в третьего кидаю шарик, заключая в колодки. И встаю, как дурак перед вторым десятником, что с тесаком.

Тот размахивается и рубит сверху. Отпрыгиваю легко и удивляюсь собственной прыти. Ах да! Репитеры наделили меня навыками. Ну–ка посмотрим! Разбегаюсь, отталкиваюсь от лежащего тела ещё стонущей девушки и в пряжке заряжаю пяткой в нос подвернувшемуся зомбаку. Башка отлетает, тело сыплется. Следующего подсекаю длинной подсечкой, и уже на земле добиваю ударом в голову, проламывая хрупкий череп, как яичную скорлупу.

Сзади чую, как разгоняется поток горячего воздуха и интуитивно делаю перекат. Оттого чудом миную гигантский тесак, летящий наотмашь.

Вижу, что на площадке уже конкретный замес, как только мужики вывалились, зомбаков стало в два раза больше. Хилые драки, борьба в партере, волокут некоторых уже. Десятник молоточком постукивает, плюща тела, как будто у них здесь скотобойня.

Понимая, что наша атака проваливается и стена с цепями перекрыта потасовкой, решаю подраться с верзилой. Кидаю в него шарик! И он заковывает одну ногу, как капкан! Кидаю следующий, и вторая нога становится зажата. Но монстр не стоит на месте, он начинает делать тяжёлые шаги, противно шаркая колодками. Уворачиваюсь от очередного зомбака, даю ему в тыкву кулаком и кидаю третий шарик в босса, прицеливаясь в руку с тесаком.

Захлопывается, как миленькая. Покосившийся десятник заваливается. А я рвусь на него добить. Как самый настоящий ниндзя с разбега запрыгиваю на плечи оторопевшего зомбака и, отталкиваясь, лечу с вытянутой ногой на верзилу. Череп хоть и с трудом, но проламывается. Пятка застревает.

Тут же лезут твари! Одного шариком сковываю и превращаю в пыль. И больше увы нет их у меня снарядов. Цветок что–то тупит.

Уже лёжа на горячей земле, долблю второй ногой по черепушке нервно и с визгом. Удаётся высвободиться из проделанной дыры в лице верзилы прямо перед тем, как меня накрывает очередной зомбак. А сверху валятся ещё и ещё.

Выползаю из кучи живых трупов. Вскакиваю. И вижу тесак, зажатый в руке! Он большой, но я не сильно расстраиваюсь. Только удивлён, что он не спешит в пепел превращаться! Живой что ли⁇ Выковыриваю из пальцев рукоять, беру в две свои лапки, при том, что лезвие так и не смог оторвать от земли. Раскручиваюсь и постепенно поднимаю лезвие на уровень пояса, сшибая тварей и перемалывая, только лапки с головами безобразными в разные стороны разлетаются.

Наконец, верзила с пробитым черепом ссыпался в труху, площадь сразу и поредела от приспешников.

Пользуясь моментом, мужики с бабами хлынули на цепи к подъёму и полезли прямо по висящим телам, наплевав на усиленные стоны. Тем временем второй десятник обратил внимание на дерзкого супергероя, то есть меня. Тут же пошёл навстречу, попутно долбя молотком по сторонам.

Чую под запястьем, что два шарика уже подкатило! Подгадываю момент и кидаю на шаг здоровяку. С вонзившейся в голень колодкой тот оступается, и молот непроизвольно летит вперёд, куда я с трудом успеваю подставить свой тесак.

Под ударом молота лезвие раскалывается, как миленькое! Оставляя на ручке примерно треть в виде осколка. А мне это и надо. Теперь я могу размахивать метровым обрубком уже легко.

Недолго думая, кидаю шарик, целясь в лоб, и попадаю твари прямо в рот. Раздаётся треск, и башка лопается! Туша валится вперёд с грохотом. И на этот раз через три секунды рассыпается в прах. Оставшиеся шесть зомбаков следом развеиваются без следа. Площадка становится пуста! Рвусь вперёд к цепям с добегающими, которые уже вереницами с трёх сторон идут.

Рыжей девки след простыл.

А мне с несвободной рукой тяжелее подниматься, перехватываю меч в зубы и только тогда начинаю обгонять ушлых халявщиков, стараясь не тревожить подвешенных. Пытаются другие обползти, цепляются за ноги, пятками в нос всех мешающих сбрасываю.

Вылез на новую тропу, по которой стадо прорвавшееся понеслось. Я и рад, пусть разведывают. Снова путь только вперёд, и действительно, как навязчивая мысль, в башке гудит этот долбаный зов.

Теперь тропа состоит из прямоугольных плит, шириной метра полтора. Внизу всё ещё видны жернова пропасти, но уже по бокам наплывает красный туман, ослабляющий бдительность.

Поток оббегающих меня полоумных голодранцев иссякает, похоже, зомбаки возрождаются внизу быстро и прикрывают лавочку. Очень надеюсь, что не придётся всё это заново проходить. Поэтому бдю, когда тупые людишки сзади появляются.

Метров сто спокойствия, и вскоре начинают доноситься душераздирающие крики падающих. Дохожу до очередного препятствия. Ничего сложного, просто путь обрывается пропастью, по которой гуляют в невесомости крохотные островки, переправляющие на другую сторону целыми пачками. Они напоминают гладко отшлифованный щебень, и зацепиться там не за что, только сверху стоять.

Люди пытаются прыгать на них и многие срываются. Кто всё же попадает на первые, вскоре должны перепрыгнуть на другие, ибо первые, доходя до середины обрыва, переворачиваются к чертям.

Стою с краю, чтоб никому не мешать, и просчитываю алгоритм действий, засекая время, которое островки не переворачиваются.

Жаль, но здесь сыплются почти все прорвавшиеся. Проскакивают лишь единицы.

С бешеным сердцем рвусь и я! Из–за своей обуви чуть ли не проскальзываю мимо. Понимая, что так могу соскользнуть, перепрыгивая на другой, пытаюсь спешно содрать обувь. Но нихрена не успеваю! Приходится прыгать так! Меня ведёт по инерции дальше, и я прыгаю, когда островок ещё не дошёл до другого края.

И не допрыгиваю. Но успеваю воткнуть в щель отвесной скалы свой меч. Подтягиваюсь на нём и выбираюсь. Затем выковыриваю оружие, лёжа на животе. И чудом в процессе миную удар по спине, ибо мужик решил с платформочки на меня приземлиться. За это он улетел вниз. В глазах я увидел такой укор, что даже совестно стало.

Ухожу по дороге дальше. Теперь изредка обгоняют мужчины, ещё реже женщины.

Впереди арка, обозначающая врата. Иду осторожно, внюхиваюсь и вслушиваюсь. Становится душно, на языке солоно. Шум водопада начинает доноситься, и вскоре я уже вижу, как впереди с обширной скалы, что стеной на весь видимый горизонт встала, водопады кровавые хреначат небольшими отрезками. И уже там по серпантину да ёлочкой вверх прорываются крохотные обнажённые тела.

Мне до них ещё идти. На пути снова площадь с очередными зомбаками. И на этот раз мелких нет, все здоровенные. Десять верзил рубят на куски и дробят всех бегущих им навстречу мужиков. А девок хватают и насаживают на свои толстые полуметровые елдаки и с ними прям так и ходят. Бабы стонут, ножками беспомощно болтая. Ужас, в общем.

Прикидываю, чтоб мне дальше пройти, нужно хотя бы одного замочить. Но не тут то было, стоит выйти на видное место, сразу трое идут ко мне с бабами на членах.

Жуть, конечно, в пору и обосраться. Чтоб эти на дерьме поскользнулись.

Но я же каратистом стал и мечником! Лечу на первого и в прыжке срубаю бабу вместе с членом. И вторым ударом, мимо проносясь, голову сношу.

Ничего себе я быстрый. И похоже, ещё быстрее могу. Рвусь на второго, пригибаясь от лезвия его меча, срубаю ногу трухлявую. И уже с разворота по затылку бью пяткой. Можно было мечом, но что–то растяжку проверить захотелось. А она у меня теперь максимальная! Как, млять, у вандама. Только яйца при этом болезненно бьются о собственные бёдра, в этом косяк.

Могу уже рвать когти дальше. Но больно девка хороша, которую тварь хватает. Спасаю её перед самым насаживанием, снеся башку гадине. Девка, вероятно, даже не поняла в чём дело, поползла, как дура в трухе и пепле. И рванула дальше, как полоумная. За ней побежал и я, замечая, как в стороне из сталактитов возрождается уже один верзила.

Дорога в шесть узких отвесных мостиков из канатов и дерева уткнулась прямо до скалы. Перебежал, ощущая, как на шевелюре, да и по всему телу оседает кровяная испарина. Первый водопад метрах в десяти. И уже появляются варианты в какую сторону подниматься вверх. Можно налево пойти по скальной ступеньке, можно направо, где до другого водопада дольше идти. Полметра в сторону и неминуемо сорвёшься. А внизу и не так далеко до смерти. Целое озеро красное, где тела сваренные набухшие плавают, спинами поблёскивая румяными.

Ёп вашу мать, Бенедикта, чтобы я когда–то ещё согласился на подобную подставу!!

Связи нет. Я в заднице.

Азиаток не так много встретил, ни одна на Миюки не похожа. Но сколько по провинции таких дорог смерти? Может, она уже в безмозглое животное превратилась на каком–нибудь отрезке, зациклившись на нём. И теперь я просто тупо теряю время. Остаётся лишь дойти до конца и спросить того, кто зовёт. А кого хрена у вас тут девственница делает⁈

Так, Руди, не ной! Я бывал в задницах и поглубже. В итоге потом из очаровательного рта выходишь. Шутка!

Иду аккуратно по монолитной породе, поднимаясь всё выше. Слева скальный срез, справа обрыв. Впереди первый водопад, под которым предстоит пройти. И, как назло, позади за мной не идут уже люди. Разведка рассосалась неожиданно быстро. Я один.

Под водопад заворачивает дорожка. Сверху кровь хлещет вместо воды, самая настоящая. Ниша в виде небольшой пещеры, где два зомбака–десятника, и гигант метра под три с дубиной!

Сидели–курили, меня, видимо, ждали. Как увидели, поднялись с ряхами улыбающимися.

Двоих размотал легко, чисто от злости. А с трёхметровым повозиться пришлось. Капканы–колодки его не берут, слишком ноги и руки толстые. Побился с ним в рукопашную, по стене побегал, удары поотрабатывал. Плюнул. Подрубил мечом, пользуясь неуклюжестью. Взобрался на горб и в рот ему шарик засунул. Только так удалось его прикончить.

Пошёл дальше. И так всё выше и выше через ниши за водопадами и тварей в них я прорвался до верха стены. Выбрался по тропе и оказался на плато, где уже не видно пропасти, ограничивающей наш путь, но имеются скалы ещё выше по обе стороны и непроходимый терновник, который буквально навис над головой. Но всё же оставил путь для несчастных, идущих по зову.

Небо красное над башкой уже давит. Раскаты грома всё ближе. На задний проход поддавливает от рвущегося изнутри страха. Как же не хочется встрять в какую–нибудь ловушку с еблей.

Очень быстро выхожу к полянке, куда ещё четыре дороги ведут от стены с разных направлений. Пригнулся, не торопясь выходить на открытую площадь по примеру других.

Люди здесь у начала за кустиками из фольги скопились и прячутся. Не сказать, что много. Всего восемь человек, среди которых только две женщины. В том числе и моя рыжая. Как раз меня узнала и с соседнего пути помахала с ехидной улыбкой.

Помахал и я ей. Кивнула, мол, что.

Пожимаю плечами. Я тут впервые, чего она от меня хочет? Идей?

Никто не бежит сломя голову. Все дебилы отфильтрованы. Здесь только самые сознательные гости адища. И они не спешат на прорыв.

А всё потому, что впереди нас ждёт уже нечто пострашнее зомбаков.

Глава 14

Хотя зомбаки и продолжают гулять. Всё внимание на двухметровых тварей, сверху похожих на людей, но от туловища уже смахивающих на осьминогов с множеством кроваво–красных щупалец, на которых они передвигаются. А ещё обвивают своих жертв и, похоже, внедряются во все щели, чтобы оттрахать. Как раз двух девок уже приходуют на заднем плане очень жестоко.

Рыжая по–пластунски ко мне переползла за кустики. Стряхнув с шикарных сисек красный песок, заявила:

— У тебя оружие, я с тобой.

— Думаешь, буду тебя защищать? — Посмеиваюсь.

— Нет, дольше продержишься, — отвечает деловито и дальше с возмущением таким здесь не свойственным. — Чего глазеешь? При жизни не насмотрелся?

— Не натрахался, — язвлю.

— Тут этого вдоволь, всё впереди.

— А ты намного дальше продвинулась?

— Ещё на два уровня. По глупости оплошала, — отвечает шёпотом и интересуется деловито: — что–то ты быстро вернулся. Сколько раз умер?

— Один.

— Хм, похвально. Сюда с таким результатом мало кто доходит. Интересно, с какой по счёту гибели ты под влияние Дэйны перейдёшь.

— Ты это о чём?

— Вон о тех, — кивает на площадку.

— О зомбаках?

— Да, это мужчины, попавшие сюда, как и ты, — заявляет уверенно. Ого!

— А что за Дэйна? — Спрашиваю.

— Имя ещё не проявилось в сознании? Так ты вообще на первом забеге что ли?

— Не, один раз помирал.

— Не важно, это всё первый. Дэйна царица Адона, мы к ней все и пытаемся прорваться на Вершину во Дворец.

— И зачем?

— Как зачем? На последний суд.

Отлично! Вот и зацепка.

— А ты азиатку Миюки Сасаки не встречала? Девственницей тут бегала?

— Не неси ерунды, как сюда девственница попадёт, — хмурится Рыжая. — Или ты так шутишь?

— Ай, всё, — отмахиваюсь.

— Вместе дальше пойдём? — Предлагает Рыжая. — Так шансов больше. Я всё знаю, а ты сильный.

— Как тех осьминогов одолеть?

— Народ скопится и рванёт, тогда есть шанс проскочить. Щупальца у них очень быстрые и юркие, — Рыжая поёжилась.

— Попадалась?

— Ой, не спрашивай. Мучали три дня.

Обещанный скопиться и рвануть народ всё никак не рванёт. А сидеть на месте невозможно. В задницу поддавливает — это полбеды. Пятки у людей не так жарит, теперь другая напасть: кожа зудит. Рыжая вся исчесалась, пока сидела со мной. Я тоже начал. Уверен, что это от кровавых водопадов такой побочный эффект. Воды нигде нет, смыть нечем.

Наблюдать за тем, как трахают осьминоги баб поднадоело. И я двинул вперёд без согласования с Рыжей. Тело заряжено, руки чешутся.

Зомбаки крошатся от ударов меча. Но рубить их утомляет, поэтому перепрыгиваю очередную группу, выполнив в воздухе сальто. Тут же возгордился собой, и так умею!

— Крут! Крут! — Кричит Рыжая из–за укрытия. — Ничего не скажешь, я тебя здесь подожду, когда доберёшься снова, дебил!

Чтобы сильно не рисковать и не лезть с наскока на новых, кидаю в мутанта шарики, которые, детонируя, срубают по три–четыре щупальца. Вот только у твари их два десятка. И она просто злится, выпуская их на меня. А они не одной фиксированной длинны, а растягиваются!

Нет, я это уже понял. Но не осознал всю степень опасности. Заработал мечом, как пропеллером, срубая всё, что на меня тянется. Гадина заваливается, истекая жижей, кричит, привлекая ещё двух.

Наскакиваю сбоку и рублю башку, которая отделяется, как по маслу.

Как только убиваю одного, часть зомбаков дохнет и разваливается в пепел. Тут–то народ и начинает прорываться!

Моя Рыжая в первых рядах.

— Не задерживайся! — Кричит мне на бегу. Сиськи крупные трясутся, ух!

Голытьба рванула, а толку. Монстры их и встретили, букетом летящих и вьющихся гипнотически змей! Только сейчас увидел, что вместо морд там головки членов.

Срубаю всё, что лезет. А некоторые отрубленные змеи продолжают извиваться и даже хватать людей. Одна такая и вцепилась в Рыжую, когда та почти проскочила.

Сбитая с ног девушка сразу же попала под двух зомбаков, которые решили её ещё и оприходовать. Но увы, не учли, что я против насилия. Срубил обоих, подрубил и щупальцу.

— Как ты вовремя, — закряхтела Рыжая, вытягивая из задницы кончик змеи, который в итоге оказался сантиметров под тридцать.

— Ничего себе ты приняла.

— Заткнись, эти штуки изо рта потом вылезают, ничё?

— Зачем ты мне это сказала⁈ — Взвыл и потянул за собой.

Смекнув, что со мной лучше не связываться, монстры занялись толпой беспомощных людей. А мы проскочили дальше.

Снова дорожка сузилась. Пробежав десять метров, я притормозил и обернулся.

— Человека три–четыре проскочит, не переживай, — прокомментировала Рыжая и потянула меня за руку дальше.

Растений из фольги стало больше, идём аккуратнее, не напарываясь на шарики, которые с них сыплются. Тварей никаких не видно, но за кустами по флангам шуршит. Обнадёживает, что закованных не видно. Всё чистенько, будто для нас прибрано.

— Не теряй бдительность, — подсказывает Рыжая.

Крадёмся, отталкивая носками шарики.

Позади уже бежит первый прорвавшийся мужчина лет сорока. И тоже начинает аккуратно преодолевать препятствие.

Следующая зона уже поинтереснее. Дорога вымощена крупным камнем или плиткой неровной формы. Не туда наступишь, и с боков в тебя копья полетят. Пропустили мужика вперёд любезно и убедились, когда он до середины исправно дошёл, вероятно, уже запомнив часть пути, и его потом просто вынесло на копьях в терновник, где тут же разразились стоны и омерзительные чавканья.

Мурашки прокатились по коже. Твою мать, Бенедикта, я не знаю, что с тобой сделаю, если выберусь отсюда! Ёбаная Миюки, нахрен ты им сдалась⁈

— Иди за мной, — скомандовала Рыжая, не теряя самообладания. — Куда я наступаю, туда и ты, не путай последовательность. Это тоже важно…

С меня семь потов сошло, когда я эту область проходил. Но всё же вышли! Всего–то метров тридцать, а чтоб всё исследовать, надо раз сто помереть.

Новое испытание не заставило себя долго ждать. Следующая поляна чуть шире дороги. И цвета хоть появляются уже не только красные и серые, но и фиолетовые с лиловыми и синими оттенками. На кустах вдоль дороги замерли бабочки раза в два крупнее обычных. Их столько, что самих кустов не видно, всё облепили. И не летают, вообще не шевелятся.

— Тише, — шепчет Рыжая, придержав и кивает на землю, где грибы растут кляксами поляну облепив.

Киваю, мол, что.

— На грибы наступать нельзя, ты прыткий, давай первый.

Если вначале островки грибов перепрыгиваются просто, но чем дальше, тем свободной области от них всё меньше.

— Их стало больше, — раздаётся задумчивое сзади. Рыжая прыгает следом.

— Может листы подстелить? — Предлагаю.

— Обхитрить Дэйну не выйдет, просто следуй её игре и пытайся перепрыгнуть.

А я и пытаюсь, но на два метра без разбега уже не так просто перескочить. Особенно с мечом в руках. Просчитываю на два этапа вперёд, пытаясь состроить маршрут до конца. Без процессоров тяжко, приходится думать головой. Рыжая же прыг–скок и спокойно преодолевает препятствия, как парящая балерина.

Сбоку обскакала меня, встала на свободную область, дальше уже наглухо всё в этих грибах. А я чуток оплошал, к ней же выпрыгивая, и наступил пяткой на край!

Твою мать!

Прыснул гриб, жидкость, словно живая щупальцами обвила ногу до колена и стеклом ссыпалась.

— Млять, ну как так, — выругалась Рыжая, поспешив ко мне.

— И что теперь? — Стою, как дурак.

— Постарайся не… твою мать, какой здоровый! — Ахает Рыжая, и я сперва не понимаю, о чём она.

А затем вижу, как быстро подкатывает возбуждение, охватывая сладостью весь таз. Член вырос буквально за секунды и стал колом без видимой причины. Ноги ослабели и подкосились, и я просто лёг на спину, едва уместившись на свободной от грибов области. Ощущая, что вот–вот выстрелю даже без поступательных манипуляций.

— Лежи смирно, — выдала Рыжая и опустилась ко мне.

А затем и вовсе взяла мой член в рот. Первое же нежное касание, и головку разорвало. Да так, что я вскрикнул, но Рыжая зажала мне рот, почти успела. При этом начала активно заглатывать сперму. Рукой ещё дёргать ствол, высасывая до самого конца. От такого кайфа я даже не решился возразить, просто принял, как дружеское одолжение.

Когда всё закончилось, и меня отпустило. Девушка поднялась, вытирая шаловливый рот.

— Что это было? — Уточнил я, постепенно набирая сил в тело.

— Яд грибов возбуждает так, что ты кончишь без шансов. И как только те твари почуют твою сперму, зашевелятся и обглодают до костей.

Она кивнула на неподвижных бабочек, некоторые из которых неуверенно замахали крыльями. Ох, чёрт побери!

— То есть ты спасла мне жизнь? — Посмеиваюсь горько.

— Да, заодно и поела.

— Фу, какая гадость.

Дальше не перепрыгнуть. Слишком широко, метра под три. Похоже, теперь только в паре можно здесь что–то предпринять.

— Давай я лягу на грибы, перейдёшь и повторишь свой героический поступок? — Предложил, понимая, что могу ей доверять.

Так и сделали. Успел два шага сделать, давя под собой грибы, затем улёгся на спину уже со стремительно встающим членом. Рыжая по мне перешла, как по мостику. Помогла отползти на свободную область, где вновь с радостью припала к напряжённому дружку. И такое раз шесть проделали, чтоб миновать эти кордоны!

Пока на последних проплешинах она сама не наступила на крохотный грибочек!

Упала, ноги расставив и взвыла со взглядом бешеным:

— Войди в меня!

Понятное дело, что потеряла контроль. Пришлось и мне припасть, чтобы полакомиться её соками. Спасибо, у Рыжей всё выбрито. Надо признать, забавное ощущение выручки. В процессе показалось даже, что кто–то с неба нам радостно похлопал.

До конца такого пути ей пришлось меня спасать ещё три раза и мне парочку. Зато вышли не обглоданными. И счастливыми.

Завалились на спины после грибной лужайки и отдыхали минут десять. Пока с той стороны не начался переполох, мужчина напоролся на гриб, не пройдя и пяти метров, и та сторона бабочек вскоре поднялась целым роем да сожрала его за минуту. Вот он визжал, аж волосы на яйцах дыбом встали.

Так и мы взбодрились. Да поднялись в путь.

— Долго ещё до Вершины? — Интересуюсь, взирая вперёд и прикидывая, что путь идёт всё выше и выше. Буквально через пару десятков метров ступени на подъём этажа на три. И дальше дорога за облаками скрывается.

— Не знаю, дальше не доходила, — призналась Рыжая.

— Понятно, — почесал репу, глядя как с той стороны кровавые кости бедолаги распыляются по ветру красной дымкой. А бабочки утихомириваются на ветках.

С моей стороны свободные кусты с лопухами целыми из фольги. Коль пошла такая пьянка, надо вооружиться. Срываю листы побольше и леплю из них сумку–портфель.

— Что ты делаешь?

— Использую подручные средства, как оружие. Не тупи Рыжая.

— Меня зовут… ну трындец, забыла.

Сделал добротную сумку, стебли в роли ремней, чтоб за спину одевать. Осталось самое опасное. К бабочке потянулся. Рыжая отшатнулась с ужасом. А я за крылья ухватил и легко оторвал от листочка. Крылья тут же напряглись, сил в этой мелкой твари оказалось немерено. С внутренней стороны рот на пол тела продольный с лесом зубцов острых. И брюшко с жалом, которым оно пытается меня достать в данный момент.

— Ууу тварь, — комментирую и сую её в дырку портфеля, загибая угол крышки обратно.

Мечется там около минуты, но успокаивается наглухо. Так! Следующую хватаю.

Со второй сложнее, ибо приходится снова отгибать щель и совать живенько, чтоб первая не вылезла.

— Ловко, — хмыкает Рыжая.

Насобирал штук пятнадцать, думаю, под завязку. Замотал стеблем поперёк, чтобы не выбрались случайно. И двинули дальше.

Метров через тридцать зона расширяется. Впереди целое озеро, упирающееся в новую скальную стену и высокие гроты, куда тоже заплывает красноватая вода, отблёскивающая каким–то маслом.

Ни монстров, ни зомбаков поблизости. Тишь да гладь. Но бдительность я не теряю.

К озеру ещё с трёх сторон дорожки выходят. И периодически по одному два человека в него заныривают и идут по пояс, а затем и по шею.

— Надо туда, — заключает Рыжая, показывая на пещеры.

Других вариантов и я не вижу. Облака с двух сторон уже наплывают плотно, что за ними, одной только Дэйне известно, ну и тем, кто там рискнул затеряться. Путь через озеро очень сомнительный. Особенно, когда видишь, как мужчина, добравшийся примерно до середины, дёргается и уходит под воду. Следом женщина ещё раньше охает и тоже заныривает. Минуту ждём, две… всё, никто не выплывает обратно.

Судя по тому, как тяжело идут в ней люди, это и не вода вовсе, а нечто схожее по плотности с маслом. Оно и видно, как с тел тянутся сопли в процессе движения.

Девять человек с других дорожек там и сгинули. И продолжают по одному в минуту появляться, чтобы утопиться. Интересно, как эти дебилы вообще дошли до озера с такой сообразительностью.

— Что делать будем? — Спрашивает Рыжая, опасливо подойдя к берегу.

Я тоже подступил к жиже и опустился на корточки. Берег каменной коркой, внизу дно непроглядное. Но что–то там мелькает тёмное, мелкое, юркое.

В алюминиевых кустах неподалёку что–то шуршит. И я встрепенулся. С мечом на изготовке прошёл в ту сторону, готовый рубануть любого уродца. Рыжая за мной крадётся.

За небольшими зарослями у самого берега парнишка крепкий лет двадцати копошится, лодку из лопухов делает. Похож на порноактёра, на нём и сапоги, и трусы из листов. Не один я такой умный.

— Доброго дня, уважаемый, — здороваюсь.

Смотрит перепугано. А затем выдаёт звонким голосом, кивая на гроты:

— Вам туда.

— А ты почему не полез? — Уточняет Рыжая.

— Пиявки во все щели лезут, поначалу терпимо, — отвечает тот нехотя.

Бррр.

— Ближе не подходите! — Угрожает осколком металла, когда мы сократили дистанцию до трёх метров.

Встал послушно, оглядываясь, нет ли дружков рядом.

Вижу, что большую часть хороших лопухов он уже использовал. Лодку делает основательную. Думаю, полдня возится, если не дольше.

— Втроём влезем? — Интересуюсь вежливо.

— Свою делайте, отвалите! Назад!

Нервный какой–то попался.

— Дружище, я хотел по–хорошему, — отвечаю ему и кидаю шарик.

Бах! Заковало, как куклу вывернув. Завопил бедолага. А я взял за ножку и потащил его к жиже. Рыжая с удовольствием помогла. Туда и сбросили вниз головой. Потонул без шансов.

Лодку быстро осмотрел, долепил наскоро, где надо. Второе весло соорудил по подобию того, какое мужик себе сделал. Перенесли конструкцию на воду, и, затаив дыхание понаблюдали, не протекает ли. Жижа сочится, но не сильно. Должны успеть переплыть. Залез я, уложил меч, портфель остался за спиной. Вроде не переливается с краёв, но лодка угрожающе просела. Рыжая следом аккуратно вступила, прихватив оба весла.

Дно от пяток чуть промялось, но не прорвалось. Погребли вперёд живенько!

Метров на десять отплыли.

— Стойте! Стойте! Я с вами! — Кричит какая–то дура, приближаясь к нам и прямо с разбегу ныряет, окатывая нас каплями жижи.

— Пошла отсюда! — Рычит на неё Рыжая.

— Меня, меня, — балакает незнакомка с выпученными глазами, как полоумная, и рвётся к нашей лодке.

— Она её поломает, — шипит Рыжая.

Делать нечего, кидаю ей в лоб шарик, но первый не детонирует от рикошета.

— Дай я! — Кричит моя подруга, передаю ей шарик, который она чётко в лоб кидает уже с расстояния в пару метров. Девку сковывает, и она так и остаётся с высунутой головой, пятками и запястьями стоять в метровой толще жижи. Глазами хлопает, дура. И вскоре начинает охать и стонать. Похоже, мы облегчили задачу пиявкам.

Что ж! Вперёд!

На середине пути, лодка дала конкретную течь, и возникла угроза, что через борта перельётся. Наскоро сделал из одного весла черпак. Рыжая вычерпывает, я гребу дальше.

Заплыли под арку грота. Чую задницей, как по дну нервно барабанят пиявки, оставшиеся с носом.

Грот длинный, потолок в сталактитах, местами они опускаются до самой жижи, а некоторые выполняют роль колонн, мимо которых и плывём. Берег далеко впереди, а лодка уже неминуемо тонет!

Тридцать метров до спасительной каменной корки. Рыжая решается нырять, и пробует вплавь, но беспомощно идёт ко дну! Я же вместе с лодкой погружаюсь. Только когда жижа до самой шеи доходит, ноги касаются дна. Хватаю Рыжую, выдёргивая на поверхность. Она уже нахлебаться успела, кашляет, втягивает воздух болезненно.

Иду к берегу, постепенно выходя из дерьма и ощущая по телу мелкие движения. Метров за десять Рыжая чуть не выпускает хват, неожиданно быстро слабея.

У меня и самого не всё ладно. В промежности елозят, твари. У берега выбрасываю напарницу, та еле живая вываливается. Приходится ещё возиться, чтобы её подтолкнуть за масленый зад.

Меч кидаю, сам лезу. Чую, как там мои бабочки охренели, бьются по стенкам. Потерпите мои хорошие.

Не успел вылезти, Рыжая уже присела, и прямо при мне стала испражняться по крупному, выдавливая из обеих щелей пиявок.

Выскочил и я, оторвал одну с члена и тоже, в общем, присел…

Придя в себя, осмотрелись. Впереди зона сталактитов, как на старте. И там люди возрождаются. Добрались, встали, как идиоты. Но я тут же ощутил некое озарение, будто свет на меня упал.

— А ты как тут оказался? — Спрашиваю я мужика, вырвавшегося со звоном и рыком.

Тот обернулся быстро и, усмехнувшись, выдал:

— Поздравляю, вы прошли первый этап. Теперь будете возрождаться здесь.

Умчал, больше ничего не объясняя. Тут уже не такой поток, по полторы минуты никаких шевелений. Пора бы дальше выдвигаться. А в ушах зашипело вдруг!

— Выше… Руди, поднимись выше… — расслышал едва разборчивое.

Запрыгнул на сталактит, вверх полез живенько.

— Руди! Есть контакт! — Радуется Бенедикта.

— Да неужели! Вы вообще тут что–то контролируете⁈ — Кричу мысленно. — Бенедикта⁈ Алё⁈

— Не совсем. Миюки и вызвала этот сбой. Найди её поскорее.

— Сколько ещё этапов? – Интересуюсь взвинчено.

— Каких этапов? Не понимаю о чём ты.

Твою мать!

— Кто такая Дэйна знаешь? – Спрашиваю, чуя и здесь подвох.

— Какая Дэйна ты о чём? Найди Мию…

Зашипело. А затем пропало наглухо. Зову, зову. Тишина в эфире.

Снизу Рыжая подступает:

— Ты идёшь? Там за тоннелем, кажется, паутина.

— Прорвёмся, Рыжая.

Глава 15

Три тоннеля впереди, свет через них бьёт алый. А на той стороне видно уже пещеру огромную и паруса паутины меж колонн натянутые так и сяк.

Прошли с опаской по тоннелю в гробовой тишине, которая стала изредка нарушаться вознёй впереди, шелестением и скромными стонами.

Вышли в новую зону, а там на паутине крупного плетения по сторонам висят коконы с человеческий рост. Из некоторых и доносится стон.

Через порванные дыры пошли, пригибаясь и с опаской озираясь.

Пауки не заставили себя долго ждать, метровые образины набросились сразу втроём, пуская тонкие струи паутины. К счастью, пока тела масленые — ничего не прилипает. Но я всё равно отсекаю всё мечом, страхуя и Рыжую. Продвигаемся с боем. Твари ничего не боятся и лезут сами, получая по безобразным рылам, лишь слегка напоминающим человеческие.

— Если и это мужики, то я в замешательстве, — комментирую, дорубая очередного паука.

Рыжая кивает, как дура, зубами выстукивает со страха.

Прорываемся через чёрную паучью жижу и паутину. За нами мужик с бабой увязались под конец. Пристроились, как сиротки. Судя по тому, что тела у них не блестят, возродились уже здесь.

Вышли в открытую область. И чуть обратно не рванули в ужасе. По обе стороны пещеры, словно для нас раскинулась сцена. Полулюди полупауки полутора–двухметровые девок подвешенных и растянутых во все щели дерут. А живых мужиков просто без ног и рук вешают на паутину, как ёлочные игрушки.

Понимаю, что это скорее, как устрашение. Никто не нападает, мутанты просто смотрят с любопытством на нас.

Взял Рыжую за шкирку и начал прорываться вперёд.

Через тридцать метров занырнули в новый лес из паутины. И снова полезли гадины. Поначалу старался всех перемочить, чтоб в спину не зашли. Но стоит остановиться, своры набегает всё больше. Два халтурщика позади так и плетутся.

— Не задерживайся! — Подсказывает Рыжая.

Слышу, как ещё один умелец позади рубится с тварями то ли палкой, то ли дубиной. Но вскоре его валят и вяжут, утаскивая к живодёрам.

Полчаса в лесу, как вечность. И мы вчетвером выходим в большую пещеру с красиво растянутой паутиной на трёхэтажный дом. Где нас спокойно дожидается огромная паучья матка. А точнее белобрысый накаченный мужик с огромным брюхом и лапами по три метра длиной.

— Какой у него здоровенный хер, — делится впечатлениями девка из числа халявщиков.

— Нравится? Иди, отвлеки его, — бурчит худощавый мужик. — Он тебя живенько обрюхатит своими пауками.

— Так, всё, заткнулись, — рычу. — Рыжая, за мной держись.

Видя, что приближаюсь, гигант стал спускаться, преграждая путь дальше.

Пасть его неестественно широко распахивается, обнажая лес акульих зубов! И он кашляет паутиной прямо в меня. Ухожу с перекатом, Рыжая следом повторяет.

Позади вскрик, попалась девка. Он её и потащил к себе за верёвку–паутину, радостно гогоча. Хватает и ловко насаживает, как только девка не рвётся, не понятно. Кричит от удовольствия, а следом я вижу, как живот увеличивается волнами. Фу, мерзость какая! Он в её яйца свои загоняет.

Кидаю все пять шариков охапкой, будь что будет. Две из шести лап срезает к хренам. Каким–то чудом и член отпадает, девка сразу вырывается. Мужик её подхватывает, и они пытаются спастись. Тварь на меня злится и ползёт карать. Пускает сразу три паутины! Но тут вперёд выпрыгивает Рыжая, и всё цепляется за неё.

— Руби! — Кричит подружка, которую живенько поволокли.

Что я собственно и делаю. А затем лечу в прыжке на тварь и сношу ему голову.

Как только жижа полилась из шеи, аж полегчало на слуху, будто все шорохи и шелест прекратился с обеих сторон. Похоже, пауки в лесу сдохли на время.

Двинули дальше, и вскоре уже целая толпа голых проституток и ходоков обогнала нас и унеслась счастливо дальше.

Следом началось болото с похожей, как в озере жижей, только едва доходящей до колен. По стонущим телам попавшимся по всякому ориентируемся и обходим препятствия. Слизни здоровенные пошли на пути, да змеи с прозрачными брюхами. Глотают своих жертв и в желудке трахают во все щели. А так как всё прозрачное, нам хорошо виден процесс.

Млять, кто эту всю хрень придумал⁈ Если не Репитеры, неужели Дэйна⁇

Слизней рублю направо и налево, уже рука устала. Они хоть и медленные, но подпуская их ближе, рискуешь оплошать, ибо выстреливают они свои липкие языки из тел живенько. Два–три метровые твари и ты уже не рыпнешься, а примешь насилие, как миленький.

Так и попадаются бедолаги.

И вот пещера кончилась, пара подъёмов, после которых облака уже под нами, снова открытое пространство, очередная поляна со сталактитами.

— Бенедикта! — Ору в голос.

Устал, выбился из сил. А тело больше не жарит, и кожа не зудит, просто ощущение такое, что выгораю изнутри. Если не распадаюсь. Пить хочется. А вместо воды здесь жижа мерзкая, да кровь течёт ручьями да водопадами.

— Слышу тебя хорошо, — отвечает мой куратор на удивление спокойно. — Мы нашли короткий путь.

— Выкладывай!

— Боюсь, Алису Жаркову придётся оставить.

Так вот как её зовут.

— То есть вы всё видите? — Спрашиваю мысленно с претензией.

— С недавнего времени, — признаётся. — Не сближайся с ними. По завершении круга Адона они забудут всё, а затем вновь переродятся на Земле.

— Прости Бенедикта, на рейде своих не бросают, — заявил воодушевлённо.

— Что за глупости⁇

— Убеждения.

— С кем это ты разговариваешь? — Встревает Рыжая, глядя с подозрением. Впервые оценил, какие у неё красивые зелёные глаза.

— Сам с собой, Алиса.

— Откуда… — ахнула Рыжая, встав в ступор.

Треск со сталактита запорол момент. И мы двинули дальше, как положено. Бенедикта продолжила уговаривать меня бросить подругу и завернуть, где не положено. Там подхватят до финального уровня, как раз к той самой Дэйне, которая, похоже, и держит у себя нашу Миюки.

Репитеры вроде вычислили, что это за Дэйна такая. Взбесившийся алгоритм, захвативший тут всё.

Пошёл уровень с механическими препятствиями и противными ловушками. Ямы с шипами, пилы, катающиеся поперёк, маятники с лезвиями, ссыпающиеся ступеньки и парящие платформы.

Напряг такой, что хоть вой. Под конец я чуть не потерял ногу. Ранение вышло лёгким, но неприятным. Пришлось абстрагироваться.

Рыжая наоборот, показала себя с лучшей стороны. В процессе заявила на радостях:

— Вспомнила! Я ж гимнасткой была, на перекладине выступала. Олимпийское серебро два раза брала.

— Горжусь тобой, — посмеиваюсь горько, вылезая из ямы.

На отдельной площадке первый уродец в этой зоне. И сразу босс. Жук двухметровый бронированный с пилами, штырями и зубами, размером с бивни. Перемолол всех, кто к нему прибежал до нас. У него рядом и конвейер, куда он все части тел и скидывает, а на ленте в вагонетках всё уносится вверх. С конвейера льётся, как из ведра. И похоже, на первые этапы и попадает кровь.

Тварь оказалась очень резвая, и попытки Алисы помочь мне отвлечением на себя чуть не закончились трагично. Стал удары его блокировать своим обрубком и чуть сам не попался, когда он лезвие выбросил снизу. Так бы и состриг мне пятки. Подпрыгнул и сверху на него упал. Вогнал в панцирь меч, тварь заверещала и сбросила меня. Вторую попытку уже не дала совершить, постоянно штыри вверх выставляя.

Подловив его с этим, швырнул несколько шариков в момент его наступления и сковал одну ногу. По инерции жук повернулся ко мне боком. И я спокойно швырнул в него ещё несколько шариков, сковывая две ноги. Тварь заработала своими штырями, как крыльями, не давая кинуть ещё и запрыгнуть на него сверху.

Зашипел на него, тот пасть раскрыл в ответ угрожающе. Куда я закинул последний шарик. И башку разорвало.

Уходить не стал сразу, выковырял из твари пару штырей, пока она не испарилась.

— Бросил бы ты уже своё барахло, — критикует Алиса, глядя на всё это дело.

Ага. Барахло пригодилось дальше, когда, поднявшись на очередное плато, где уже не так жарко, нас встретила поляна злобных растений. Мелочёвка с корнями и лозой, что щупальцами, которые лезут во все щели — это ещё ерунда. Ходящие трёхметровые розы с бутонами в человеческий рост, впечатлили побольше. Жертву заглатывают, имеют и попутно переваривают медленно.

Вот суки! Разозлился настолько, что стал уже в жиже зелёной купаться, изрубая всё в салат. И высвобождая всех попавшихся. Некоторые уже до скелетов переваренные ещё шевелятся. И от этого жуть накатывает такая, что до трясучки.

Увлёкся расправой так, что Алису упустил из виду. И её чуть не разорвали. В итоге пришлось мне помогать ей, всё из щелей вытаскивать. Родней бабы у меня, похоже, ещё не было.

Лес начался с невысокими деревьями, каменная земля мхом обросла, помягче идти стало, кронами всё небо закрыло, лианами подозрительными оплело. Кусты тоже доверия не внушают, стоит подойти, листья угрожающе дрожать начинают.

Вскоре появились зомбаки только уже подкреплённые деревянными костылями и лианами. Более сильные, но я натренировался так, что легко с ними справлялся. Алиса с копьём от жука тоже приспособилась, и мне стало даже спокойнее.

Помогали, отвлекая на себя нечисть, и люди, которые раз в несколько минут появлялись, обгоняя и уносясь дальше. Были и прошаренные хитрецы, которые пытались за спиной прятаться.

А один старый пердун даже попытался Рыжей прикрыться. За что я его в обрыв на облако выкинул.

В финале лесной зоны нас ждал здоровенный пятиметровый леший, у которого в качестве трофеев насаженные на колья стонут. В общем, ничего не поменялось. Похоже, задача всех этих тварей подольше помучить. Люди всё равно возрождаются.

Стал задумываться, а кому это надо?

Как раз тогда, когда лешего дорубил с трудом, чуть без руки не оставшись. Рыжую оглушило, еле растолкал. Две тупые бабы по ней ещё пробежались, пока я отвлекался.

— Я ещё никогда так далеко не доходила, — призналась Алиса, очухавшись. — Ты чувствуешь?

— Музыка в башке играет, — поделился ощущениями.

— Да, похоже, Дэйна близко, поспешим.

Впереди ступени вверх, на вид ненадёжная конструкция. Будто в воздухе зависли, ни на что не опираясь. Уходят вверх, и пропадают в облачной дымке. Судя по ступенькам на глаз, очень далеко идти. И странно, что другие люди куда–то исчезли. За десять–пятнадцать минут нашей передышки ни один не прибежал.

Да и когда сами подошли к ступеням, по ним никто не взбирался. Хотя мы вперёд пропустили человек пять.

Подошёл ближе с опаской. Ширина ступеней метр, чуть в сторону и лети себе вниз. Сами ступени мхом красным обросли, и не внушают никакого доверия.

— Бенедикта? — Зову. — А точно туда нам?

Молчит. Похоже, только у сталактитов возражения есть с ними связь.

Стали подниматься. Ступенька за ступенькой, всё выше и выше. Вскоре, оглянувшись назад, я увидел, как мы высоко, и чуть не повело. Захотелось ползти на четвереньках, но тут Рыжая обогнала меня и побежала весело вверх, будто позабыла, что мы напарники.

— Алиса! Жди меня! — Кричу ей в выпуклую задницу, но этой хоть бы что. Через двадцать ступеней её застилает дымка. А следом я вижу, как вниз улетает копьё, которое я ей дал.

Твою мать.

Ковыляю следом, не зная чего и ждать. Репитеры молчат. Что душой кривит, они обосрались по полной программе.

Дымка становится плотнее, раскаты грома ближе и мощнее. Приходится действительно садиться и плестись на четвереньках, ибо ног не видно, как и места куда вступаешь. Теперь приходится наощупь ковылять. И да… со всем своим барахлом и горькой мыслью, что Рыжая могла всё–таки сорваться, потеряв контроль над собой.

На четвереньках ковыляю довольно долго, опасаясь, что молния вот–вот зарядит мне в зад. Считал ступеньки, но после пяти сотен сбился. Дымка стала рассеиваться. И вот он долгожданный выход на очередную платформу.

Теперь она, похоже, висит в воздухе, вдалеке ещё какая-то скала, над которой и долбят молнии, вспыхивая то белым, то красным. Держится воздушный остров на честном слове или некой магии. Дым расходится, давая новых впечатлений, как глоток свежего воздуха. Впереди простирается сад. От давно забытых естественных красок больно в глазах, но я терплю, выискивая противников. Пытаясь увидеть Рыжую.

Но всё впустую.

Вымощенная из камня на травянистой земле дорожка, не внушает доверия, особенно, когда по сторонам густые кусты. Сперва я трогаю плитки копьём прежде, чем вступить. Затем несмело наступаю. Кто–то сверху хихикает надо мной как раз между раскатами грома.

Потеряв терпение, начинаю шагать уверенней и прохожу в сад. Моя Рыжая сидит буквально метров через семь под кустом малины и наяривает за обе щёки, запивая прозрачной водицей из широкой вазы рядом, куда она опускает своё ошалевшее, одичавшее чумазое лицо.

— Алиса? — Зову, подступая.

— Всё моё! Отвали! Не приближайся!

Бью по щекам, трясу. Вроде сознание проясняется.

— Это же я.

— А… точно ты. А как тебя звать–то я забыла?

Млять, я и сам забыл! И вообще что тут делаю⁈

Мерзкие хихиканья лезут в уши, будто некая карлица сидит в кустах и расшатывает мою психику. Кидаюсь к воде, но Рыжая останавливает:

— Нет, это забвение.

А пить–то хочется. Но я держусь из последних сил, соглашаясь. Поднимаемся, поддерживая друг друга. И идём дальше по дорожке.

Вскоре я вижу ещё сидящих в кустах. И мужчин, и женщин. Они уплетают яблоки, давятся всякой смородиной. Повадки звериные, взгляды растерянные.

— Скоро я пойду искать своих рабов! — Раздаётся впереди девичий голос. — Кто плохо спрятался, будет наказан!

Вроде обычный голос, но до трясучки пробирающий.

— Это Дэйна, — шепчет Рыжая. — Надо спрятаться, как она велит.

— Да щас, — скалюсь, чувствуя, что мне нельзя идти у неё на поводу.

Хватаю Рыжую за руку и иду на голос.

Выходим на проталину с журчащими фонтанчиками, бьющими прямо из земли. И в большой беседке видим эту самую пигалицу! Сидит на беломраморном троне существо, напоминающее девочку лет пятнадцати, худощавую и совершенно лысую. С неестественно торчащими голыми сиськами размера четвёртого, пах вуалевой юбкой прикрыт, и это вся одежда. Из–за спины её змеи вьются штук пятнадцать, чешуя цвета кожи. Если в глаза красные с щёлками посмотреть, то уже и не скажешь, что это ребёнок. Скорее некая демоница, которой сотни лет. Есть в ней некое очарование, но не более того.

За ошейники на шеях цепями прикованы к яблоням три девушки с одной стороны и три мужчины с другой. Все молодые, красивые и обнажённые, но потерянные, взгляды источают безразличие.

Сидящую и смотрящую в абстракцию Миюки сразу узнал. И меня тут же осенило, зачем я здесь.

Дэйна смотрит заинтересованно и тянет улыбку гадливую, голову на бок склонив.

— Добрый день ваше демоническое, моё почтение, — пытаюсь быть вежливым.

Рыжая падает, неожиданно слабея. И расставляет ноги в миссионерской позе, начиная стонать.

Вздёргиваю подругу обратно.

— Простите, она перебрала ваших ягод, — комментирую, хлопая её по щекам.

Дэйна посмеивается. А затем выдаёт девичьим и в то же время демоническим голосом, который ввергает в трясучку:

— Мясо с дохлым сознанием мне уже надоело. А вы какие–то не такие. Особенно ты, Юто Накато. Или как там тебя, Руди Робин.

— Польщён, — кланяюсь с улыбкой.

— Твоя история мала, но ты уже взрослый. Тебя послали поработители? — Интересуется Дэйна.

— Видимо так, — не стал отпираться, не получая от них никакой обратной связи сейчас.

А значит, я предоставлен сам себе! Ну замечательно.

— Хм, — Дэйна щурит глаза, будто пытается всмотреться. — И зачем?

— Миюки Сасаки, — киваю на девку. — Я за ней.

— Она мой ключ, какие наглые, — шипит Дэйна и поднимается с трона!

Ноги неестественно длинные и худые. Да она метра под два, как, млять, кузнечик.

Можно ринуться да порубить её на куски. Вот только тело неожиданно быстро слабеет. Оно будто весить стало в два–три раза больше. Так к земле и потянуло, выронил и копьё, и меч. Завалился на бок. Всё, ебите.

Дэйна ржёт. Похоже, на попытки Рыжей меня поднять. Над нами всё сильнее долбят молнии, и периодически сверкает так, что я вижу главную тварь насквозь, ибо её до скелета просвечивает.

За ней, чуть в стороне, вижу через небольшой просвет сталактиты возрождения! Похоже, все кто дошёл до неё, возрождаются уже здесь. А может, только те, кого она пожелает не отпускать.

Но мне не это важно. Нужна связь с Бенедиктой. Я ведь дошёл!

— Подожди, — хриплю. — Раз я дошёл, у меня последнее желание.

Меня чуть отпускает. Дэйна, нависшая уже надо мной со своими змеями, отступает на шаг.

— Ты прошёл испытания лучше, чем все они, — кивает на прикованных. — Но Миюки не проходила, потому что это её сознание создало мой мир и выпустило меня. И если твоё желание — это коснуться её. Даже не начинай просить, Руди Робин.

— Так, а кто придумал тех чудесных созданий, которые встречались нам на пути? — Перевожу тему.

— Всё он, мой славный ключ.

— И даже тебя?

— И даже меня, — выдала и спохватилась.

Уже её змеи стали виться над нашими с Рыжей головами. Понимаю, что при желании она может нас ментально обездвижить и легко разорвать, поэтому и монстров ей никаких здесь не требуется. Поэтому я прошу отчаянно:

— Выполни моё невинное желание, совокупиться с моей подружкой, перед тем как мы расстанемся с ней на веки.

— Ладно, — ответила Дэйна вальяжно и уселась в нескольких метрах от нас.

Тяжесть с тела ушла. И я посмотрел на перепуганную Алису.

— Все вы мужики одинаковые, — произнесла она с претензией и раскинулась на траве, разводя ляжки широко.

Настроиться сложно, но лишь благодаря тому, что эта девушка вызывала у меня желание, я сумел–таки взвести своего дружка за пару минут, пусть и в нервной обстановке.

Когда вошёл в узкую щёлку и задвигался, Рыжая застонала и полезла целоваться. Это добавило жару, и всё прочее отступило на второй план. Трахаться перед смертью или забвением — это непередаваемые и удивительные ощущения. На головке подступающая сладость, а в заднице поигрывает очко, стимулируя — будь здоров.

Так бы и выстрелил. Но!

Успел вынуть и уже с разворота бахнул спермой прямо в Дэйну. Долетело до очаровательного и недоумевающего личика.

— Мясо брызнуло своим соусом, — усмехнулась демоница, и её змеи потянулись ко мне с явным намерением сделать что–то плохое.

Не давая опомниться, завожу руку за спину и рву крышку портфеля, в которой уже забились бабочки! Мелкие твари рвутся сразу на Дэйну.

Как я и думал! Она не контролирует их. Поэтому её лицо начинают быстро обгладывать под истошный нечеловеческий вопль. Вопит и Рыжая, отдирая одну бабочку с мокрой пиздёнки. Ещё одна тварь вцепляется мне в член. И это бодрит так бодрит! Подскакиваю и рвусь к Миюки, ухватив меч.

Только об цепь он ломается, как стеклянный. Плюнув, бросаю в дерево сразу три шарика! И сдетонировав, капканы перерубают ствол.

Хватаю аморфную девку и тащу за собой вместе с цепью. Второй рукой за локоть тяну повизгивающую Рыжую. Всё под вопли и проклятья Дэйны, которая обещает нам сотни долгих и мучительных смертей. Пинаю дёргающихся змей и швыряю в демоницу пару шариков, чтоб подольше повозилась. Щелчок, визги. Ха! Ногу к хренам оторвало. Но вижу, что рожа уже заросла. Хера се как быстро!

Бежим к сталактитам! Лес оживает, корни скрипят, кусты шелестят. Но тут же лупит молния позади нас с искрами! Визг стоит, костёр разгорается.

Так! Значит, молнии это уже он наших артиллерия.

Выскакиваем к поляне со сталактитами.

— Бенедикта! — Кричу. — Где ты сука, драная?!!

В заднице поддавливает так, что уже и сфинктер не держит, любая веточка сломается сзади и обосрусь сто процентов. Слышу, как воющая Дэйна поднимается, трещат ветки. Новые молнии бьют по саду, вызывая всё больше возгорания.

— Пусть Миюки коснётся сталактита возрождения! — Раздаётся в ушах.

Беру безвольную лапку и прислоняю к сталактиту. Красное небо расходится, обнажая звёздную черноту!! И к нам спускается белый челнок, из которого на лету сразу падает платформа–трап. Разламывая пару–тройку сталактитов, трап бахает в метре от нас.

— Только Миюки! — Кричит Бенедикта сверху.

— Нет! — Отвечаю решительно я и дёргаю за собой обеих, наблюдая, как в пяти метрах из кустов выскакивает Дэйна, и змеи летят прямо в меня.

Демоницу тут же полосует тремя лучами, и дальше часть тела с башкой и несколькими змеями ползёт до меня уже с мерзким скрипом изо рта.

А мы поднимаемся.

Затягивает в корабль так быстро, что даже не верится. Улетаем к чёртовой матери отсюда поскорее! Корпус дрожит, слышны удаляющиеся раскаты. Как только отпускаю, обе девки валятся и начинают хныкать, обхватывая себя руками. А я борюсь с подобным порывом, пусть с меня будто кожу содрали. Смотрю на Бенедикту с укором. Она на меня ошалело.

В комбезе белом обтягивающем, сексапильнее некуда. Но желание овладеть ей никак не превалирует над другим. Я жажду её придушить. И она, похоже, это понимает.

— Третий корвет за моральный ущерб, Руди, — предлагает, сглатывая слюнку. — Ты сделал для нас многое, мы очень благодарны.

Но я всё же тянусь к её нежной шее, пока мы ещё не перешли в другой отсек под карантинные меры.

— У меня есть для тебя новости, — пытается отвлечь от непреодолимого желания, когда я прижимаю её к стене шлюза.

— Ты даже не представляешь, через что я прошёл, сука такая, — хватаю за горло и сразу между ног, чтоб не рыпалась. — Всё под контролем? Подстраховали? В пизду себе засунь такую страховку.

— Веренг Бастоль и Гарнер Ивилон организовали дерзкий побег из тюрьмы Зэрдина, — затараторила. — Дали бой и сумели вырваться на остатках флота с Первого круга.

— Да и чёрт с этими уродами, — отпускаю всё же Бенедикту. — Им теперь за Второй круг бежать, где каждая собака посчитает долгом закончить их жалкое существование.

— Они взяли в заложники девятнадцатую принцессу Аделину, — добавила Бенедикта с выражением на лице, будто опасается получить по нему.

— Что ты сказала⁈

— Аделина…

— Да ёп вашу мать!! — Ударил кулаком по переборке.

Давно я так не психовал.

Глава 16

Алису Жаркому мне с собой не отдали. Прямо встали в позу, собаки серые. Но обещали, что она в скором времени переродится на Земле. Жаль, но как ни прискорбно признавать, девушка без памяти уже не будет той самой напарницей, с которой мы за такой короткий срок прошли очень многое.

Поэтому можно считать, что моей Рыжей не стало. Утешает, что она больше не будет мучиться. По крайней мере, пока не заработает себе новую карму.

Что там с Миюки — это не моя проблема.

Моя свалилась мне на голову совершенно внезапно.

Репитеры расплатились миллионом ринн и тремя корветами, как обещали. А ещё дали мне очень важную информацию, касающуюся Бастоля и Ивилона. Двух ублюдков, которые всё никак не сдохнут.

Я бы может и забил на Дэль, имея всё–таки гордость. Если бы не два последних сообщения от неё.

«Просто свалил, да?» – Это было написано, когда я покинул её Резиденцию на Зэрдине и, собственно, Первый круг.

«Ну и вали», — пришло двумя днями позднее.

Ну и как это всё понимать?

Может, ей наплели чего не того? Имею в виду в самом начале заварухи. Свинка с лёгкостью бы ввела неопытную Дэль в заблуждение, которое мог развеять как раз–таки Ярон. Кстати, запись из моих гостевых покоев с нашим разговором принцесса в состоянии была бы прослушать. Да и данные из тюрьмы, где меня свинка держала, тоже могла бы легко получить.

И что теперь?

Эти гады явно точат на меня зуб. И заманивают на выгодное для себя поле боя.

Репитеры дали мне великолепные данные слежения, о каких ни один вольный адмирал и мечтать бы не мог. В этом мои новые партнёры преуспели хорошо. Заиметь таких полезных союзников большая удача.

Уверен, имперские флота уже рыщут по системам, где есть зацепки. Но данные у них скудны по сравнению с моими. У них примерно три сотни вариантов, куда мог уйти гадёныш.

А вот, что известно мне. Бастоль со своим дружком сумел прорваться на двадцати шести кораблях из Первого круга, при этом адмирал потерял больше двух сотен тяжёлых судов под огнём оборонительных станций Зинона. Дальше его гнали до Третьего круга, куда он смог вырваться уже только на семнадцати кораблях. Четырнадцати крейсерах и трёх авианосцах. Думаю, все они потрёпаны хорошо.

Предположительно он сейчас зализывает раны в секторе Вега, где более сорока систем. Но не так много благоприятных, а значит, его можно просчитать. Всё бы ничего, но от Вега до Шори четыреста парсеков. Поглотители близко.

Да и чёрт с ними. Я иду за Дэль…

Две недели на подготовку флота нам оказалось достаточно. Забрали новые корабли, наняли экипажи, новых инженеров, две сотни абордажников, пополнили запасы запчастей. Разобрались с корветами, выработав новую доктрину боя.

Заказал у Глазго новые корабли: авианосец и семьдесят истребителей, три крейсера, четыре челнока под десант и ещё четыре разведчика. Учитывая, что илинум тоже пришлось закупать, миллион ринн от Репитеров разлетелся, как осенние листья по ветру.

Постройки ждать не стал, и так протянул много времени.

Думаю, Гарнер Ивилон со своим офицерским благородством не даст сотворить ничего с Дэль. Но это не отменяет риска потрёпанным беглецам выхватить от пиратов или попасть к людоедам. А то и нарваться на Поглотителей.

Знаю, что они ждут меня.

Да лечу я, лечу.

* * *

Командор Руди Робин, Вольный адмирал Империи 8 ранга.

Космофлот в распоряжении:

Флагманский крейсер: 1, дредноут: 1, авианосец: 3(+1 заказано), линейный крейсер: 6(+3 заказано), корвет: 3 средний корабль: 3(+4 заказано), разведчик: 3(+4 заказано), истребители: 113(+70 заказано), абордажная команда: 391 бойцов, 24 амазонки.

Герои на службе:

Маг–мастер Артимидус

Звёздная рейдерша Лара(до встречи на Шори–четыре)

Воительница Муана

Маг–мастер фейка Вупина–ри.

Вселенские артефакты: 0.

Значимый инвентарь: карта Саманты(думаю, ещё куда слетать).

Заложено на верфи и оплачено: 4 тяжёлых, 4 средних, 74 лёгких корабля.

Ресурсов для строительства нового: 0 кг илинума.

Мой имперский счёт: 20 140,1 ринн.

Заслуг перед Галактической империей: 1, Похвала: 1

Вероятность вызволить любимую дочь Императора: 8,66 %.

* * *

1912 парсеков до Центра Империи.

425 парсеков до Поглотителей. Уровень опасности в секторе: повышенный.

Система Хамаль. Мир Третьего круга защиты Звёздной Империи Зинон.

Статус: развивающаяся цивилизация под покровительством Империи.

Путь занял почти месяц. Я не рвался сломя голову, а попутно собирал разведданные и обучал экипажи взаимодействию. А ещё старался не сильно светиться. Ибо помнил, что за мной объявлена охота.

Пусть мой флот в этих секторах, как капля в море, но три придурка рыщут где–то поблизости, тоже собирая данные. Если верить Сандерсу, это адмиралы Увандер, Дункан–оун и Рейкинен, у которых по пятнадцать–двадцать кораблей наберётся.

Мне их сейчас не потянуть.

Звёздная система Хамаль, куда мы прыгнули, с самой яркой звездой в секторе веяла волнующей неопределённостью. Белая, ослепительная, как будто вспышка перед взрывом, она намекала на ошеломительную драку. К сожалению, эта звезда не была особенно крупной, и это добавляло беспокойства. Ибо при такой величине большая вероятность у любого противника выскочить прямо на меня в случае моего отступления. Или по соседству при том, что дистанция для дальнобойных орудий будет идеальная.

Сама же система виделась пустой и скучной до безобразия. Ни торговых станций, ни имперских технологий, ни круизных лайнеров или яхт. Пустой космос.

Врываясь сюда флотом после разведчика, я не ждал подвоха. Но чуял, что враг уже близко, всего лишь в одном или двух гипер–прыжках. Заходить по следу через систему Хамаль было рискованно, но дав небольшой крюк, я рассчитывал на некоторую внезапность. Оставалось только обосноваться на орбите пригодной для жизни планеты и пускать разведчиков в соседние системы сектора Вега, пока один не вернётся с докладом. А мы тем временем пополним запасы.

Не помешает и опросить местных. Да вот только жилых станций орбитальных тут нет, на планете отсталая цивилизация, которая ещё только осваивает двигатели внутреннего сгорания, и то с подачи имперцев. Последний шанс — это имперский контроллер, тоже отметаем, ибо он ничего не выложит вольному адмираду, даже если ему и передали ориентировку на корабли Бастоля. Думаю, сам адмирал не дурак, сбрил все маяки с тяжёлых ещё по дороге.

И, тем не менее, одна имперская исследовательская станция на орбите мёртвой планеты всё же высветилась когда мы шли уже восемь часов по крупной системе.

По первоначальному плану я собирался высадиться на единственную в системе обитаемую планету под названием Сикус, оставив флот на орбите, так как это здесь допустимо. Но станция заинтересовала меня больше. Да даже потому, что до гипер–тоннелей намного ближе отшвартоваться с неё, чем пилить от планеты.

Немного поразмыслив, всё же отправляю до Сикуса корвет, он довольно быстрый и трюм вместит припасы на весь флот. Предложение мой капитан передаст местным властям. Там договорятся.

Ну а мы повисим тут. И теперь в апогее уходящего света звезды наблюдаем чёрную станцию с зелёными огоньками и поблёскивающими остатками солнечных парусов на фоне серой безжизненной планеты с большими кратерами.

— Это сигнал бедствия? — Удивился Арти, анализируя цикличное сообщение с планеты, по орбите которой и ходит станция.

Мне, к сожалению, не очень удобно анализировать даже с капитанского места, ибо на коленках сидит довольная Вупина–ри. В шортах с вываливающимися булочками да в свободной маечке, как домашняя жёнушка, и с особой заинтересованностью причёсывает мне волосы.

Да ещё приговаривает тихо:

— Ты устал, идём спать…

— Так, всё, — шиплю на неё. Обижается сразу, щёки дует. Жмётся к груди, тяжело вздыхая.

— Вольный адмирал империи 8 ранга Руди Робин, — представляет меня Арти, отправляя сообщение на станцию, которая иным способом, как оказалось, принять его не может. — Просим швартовы на один корабль класса «средний».

На конусовидной станции целых четыре пустующих ветки пирсов, сюда можно пристыковать кораблей сорок. Мы–то обойдёмся челноком от греха подальше, а то всё к херам развалится. Остальные корабли повисят рядышком, кого надо телепортируем. Здесь никаких экранов нет. Одним словом — корыто. Древнее, имперское, давно забытое Центром, корыто.

— Добро! — Раздаётся старческое с шипением. — Следуйте к синим габаритам!

Подсветили нам нужный шлюз. Взял двух амазонок и мага, перелетели на челноке, стыковались долго. Что–то у них с герметизацией случилось, вибрация от долбёжки молотками даже на наш корпус передавалась. Но всё обошлось. Вошли.

Всё по системе шлюзов, никаких атмосферных полей. С десяток старых учёных ползают по узким коридорам в частичной невесомости. Дряхлые, вонючие, усталые. Но при виде нас такие счастливые. На баб двухметровых смотрят с восторгом и сиянием.

— Эх, тряхнуть бы стариной, — выпалил один из дедов задорно и тут же прикусил язык, когда почти железная лапа Шидры на плечо дряхлое опустилась снисходительно.

Сразу позвали в отсек, где у них столовка.

— Давно у нас не было гостей с Империи! — Запели, накрывая на длинный стол.

Судя по продуктам, не бедствуют. Исходя из журналов рейсов станции, которые мы легко отсканировали без палева, здесь делают остановку некоторые имперские танкера, которые курсируют до Второго круга.

— Как давно в системе появлялись тяжёлые военные корабли? — Первое, что я спросил по существу у старшего в серо–жёлтом засаленном комбезе.

— Тяжёлых давно не видели. Разведчика засекли вот, двенадцать дней назад, — доложил дедуля, причмокивая смачно. — Он сам подлетел близко, просканировал и умотал в сторону Сикуса. А так, у нас локационная установка еле дышит, мы совсем слепые, если кто и летает по системе, это к контроллеру.

Переговариваемся с Арти мысленно. Если был разведчик, значит, мы на верном пути!

— А что за сигнал с этой планеты? — Поинтересовался Арти.

— С Валона–то? — Вздохнул дед, другие поникли сразу. — Вот уже больше полугода мы ждём специалистов из Империи и не теряем надежды. Большая команда наших исследователей вела там раскопки более десяти лет. Ничего не предвещало беды. А потом они нашли какую–то пещеру с признаками иной цивилизации, и за сутки вся команда куда–то сгинула. Мы пытались связаться, но без толку, послали оба наших челнока. И та же история, никакой обратной связи. Все исчезли. Надежда ещё теплится, что там кто–то выжил. Но вопрос в другом, что вызвало такую беду?

— Мы обнаружили несколько добывающих шахт и крупный комплекс, — дальше раскладывает Арти. — Почему на консервации? Ведь по истории отчётов там ещё много руды. При этом разработки не такие уж и дорогие.

— Два года как закрыли, мы не знаем почему, — отвечает дед. — Так–то две тысячи рабочих с Сикуса обеспечивали свои семьи. Но всех вывезли в одночасье.

— Может, узнали о пещере? — Дальше пытает маг.

— Да не знаем мы, — замялся дед.

У других тоже глазки забегали.

— Командор, не всё чисто тут, — приходит мысленное от Арти. — Там алмазов тысяч на пятьсот в добытой руде.

— Думаешь, всё бросили, потому что нечто пробудилось из пещер намного раньше? — Предполагаю.

— Как вариант, но логических провалов в собранной информации достаточно, — соглашается маг. — Одно известно. Запретов на добычу нет, контроллер сюда в любом случае не добивает. Мы могли бы воспользоваться ситуацией и спуститься туда с абордажниками, готовыми ко всему. По прогнозам за двенадцать часов мы процедим всю руду. Полмиллиона ринн будут не лишними.

— А что если там образина, каких свет не видывал, живёт? — Спрашиваю, всё ещё вспоминая приключения на Адоне.

— Не думаю, что для нас будет проблема уничтожить инородного.В любом случаебудем действовать по обстоятельствам. Тем более что нам ещё делать? Разведчики вернуться теперь только через тридцать часов в лучшем случае. И это будет их первый заход из десяти.

Чуть поразмыслив, согласился. Исследовательская база на Валоне находится неподалёку от добывающего комплекса и тех двух шахт. По сути всё в одной связке, если правильно читаю схему, что мне Арти перед глазами вывалил.

— А ты случаем, главным бухгалтером раньше не подрабатывал?

— Нет, я боевой маг с рождения, вы же знаете…

Деда отвёл в сторонку от общей компашки, завернули в коридор.

— Выкладывай, что знаешь, — шепчу ему.

Глазами хлопает перепугано.

— Мы хотим посетить станцию, если выгорит, получишь долю, — продолжаю давить.

У деда зенки загорелись.

— Двадцать пять процентов, — выпалил старый маразматик.

— Хорошо, — быстро согласился я, рассчитывая оставить его с носом.

Дед поозирался воровато и выдал:

— Призраки там завелись, склеп древней расы вскрыли дураки и попали под проклятье.

Аж мурашки по спине прокатились от такого бреда.

— А с добытчиками что? — Интересуюсь, записывая наш разговор для протокола.

— Говорят, склеп намного раньше нашли. И никого не эвакуировали на самом деле, брешут всё.

— То есть несколько тысяч рабочих просто сгинуло?

— Тише, адмирал. Я тебе говорю, призраки. Они и сюда пытались пробиться.

Похоже, сбрендил дед. Похлопал по плечу, подмигнул ему и вернулся в столовку, где девки жрут за обе щёки и кивают старикам на все их комплементы.

А я смотрю на голодранцев в комбезах и думаю. Всё может быть.

Хер с ними, с призраками, обуемся в тройные скафандры и уши заткнём от псионки. Отфильтруем всеми сканерами, пердёжь инфузории–туфельки не останется незамеченным. Главное алмазы вывезти на пол мульта. Ушлый Арти мои мысли читает.

Снарядили группу захвата, чтоб отработала до добытчиков. Подготовил шесть амазонок, восемнадцать абордажников, Вупину–ри и Артимидуса. Снарядились, как на свадьбу. Сам флагман к металлоконструкциям на планете и пошёл. А что мелочиться?

На подлёте в километре от поверхности завис, дальше мы на челноке.

Серый кратер Валона безмолвно встречает. Никаких ветров на поверхности или взрывающихся песков, потому что нет атмосферы или сейсмической активности, полный покой.

Кратер удлинённый, больше смахивающий на кляксу, простирается километров на тридцать, в нём все базы и обосновались, на самом дне. Блоки видно, переходы, башенки с антеннами и посадочные площадки, заметённые частично. И скорее всего, механически из–за взлётов. Оба допотопных челнока дедов на разных посадочных площадках легко обнаружили, они обесточены, пусты. Следы колёсных грави–машин сумели разобрать по округе. В нескольких местах даже следы от протекторов сапог. В общем, пробежались визуально по местности, как могли.

— Подозрительно всё, — докладывает штурман голосом, когда его уже и не просили.

— Да чего не так? Ты ж всё просветил до минус двадцать второго уровня? — Переговариваюсь с ним, примеряя челнок на посадочную площадку.

— Данные до микрона те же, что вначале, — посмеивается.

— И что это значит?

— Подделка, — выдаёт Арти. — И такое может быть лишь в одном случае.

— Наша техника хуже техники тех ребят, что скрываются от нас? — Продолжаю его мысль. — А это практически невозможно, особенно в секторах на жопе мира. Так, не пугайте меня! Высаживаемся. Готовьте тараканов.

— Это пауки, — бурчит командир группы десантников.

— Один хрен.

Челнок садится, мои голубчики вываливаются и бросаются врассыпную, занимая пока позиции на наружных конструкциях.

— Всё чисто!

— Всё чисто!!

— Чисто! — Докладывают по связи.

Выходим с Арти и Вупиной–ри последними. Под ногами металл, припорошенный песком. Дальше уже зонами, то грунт, то спины подземных отсеков.

К основному блоку добытчиков выдвигаемся. Шлюзы задраены наглухо, электроника со вскрытых щитков не реагирует. Вскрываем квантовой сваркой под прикрытием трёх отрядов.

Легко идёт, но не спешим. Затаив дыхание жду, когда проделаем дыру на разгерметизацию. И станет ясно… отработанный воздух пошёл. Выпиливаем до конца. Группы входят в шлюз. Вторая дверь тоже заблокирована. Сразу проделываем дыру, из которой начинает выходить газ, и пускаем в отверстие пауков. Тридцать шесть роботов вскоре уносятся по коммуникациям.

Снаружи ещё две группы. Ждём в шлюзовой! Показания от пауков передаются и командирам группы, и Арти, и мне. Всё перед глазами. Трёхмерная жёлтая карта, по которой расползаются наши крошки. Пройденные области, как подтверждённые, становятся зелёными.

У некоторых пауков работают мини–сканеры, передающие более конструктивные данные. Если с крейсера мы увидим просто человека, то паук передаст более подробную информацию о нём, даже если глушат с объекта.

Ни людей, ни тел, ни подозрительной активности. Пауки штудируют всё на протяжении пяти минут. Дальше мы входим.

Специальные роботы подключаются к сетям.

— Невозможно.

— Невозможно… — приходят сообщения.

— Что за хрень? — Выругался командир группы абордажников.

— Пусти нас вперёд, Руди, — заявляет Шидра. — Мы быстро разберёмся и всё подключим.

— Ага, раздолбите всё топорами, — хмыкаю. — Выдвигаемся. Первый уровень наш.

Заходим! Сплошной мрак, пользуемся своими фонариками. Первая группа уносится занимать холл и первые отсеки. Лифтовая и лестница за амазонками.

В первом большом отсеке чисто, никаких следов погрома. На первом уровне ни трупов, ни каких–либо следов драки, как пауки докладывают. Всё нараспашку открыто, будто рабочий день у них в разгаре.

Обходим мелкие отсеки, заглядывая в каждую комнату вдоль коридора. Группы уносятся в напряге, обследуя сектора. А мы втроём расслабленно идём за ними, как на экскурсии.

— Такое впечатление, что они в одночасье исчезли, — комментирует Арти, когда видит и кружки на столе, и неубранные вещи.

— Что–то мне здесь совсем не нравится, — говорит фейка. — Энергии природы вообще не чую в вещах, как будто кто–то всё выпил.

— Да, вся материя мертва, — соглашается Арти, чувствуя всё своим способом.

На второй уровень пошли, когда пауки уже до седьмого исследовали. Та же картина. Всё спокойно, никаких следов борьбы и органики. Если бы людей здесь убивали, мы бы обнаружили следы крови на молекулярном уровне. А тут только крохи — естественный показатель жизнедеятельности.

Пусто. Две тысячи человек, как не бывало.

— Млять! — Выдаёт командир на лестнице между вторым и третьим уровнем.

Группы замерли! Я тоже увидел. Один паук дошёл по вентиляции в новую зону на минус девятом этаже и пропал. Данных никаких, будто энергия иссякла.

Второй там же погас, третий…

— Назад, назад! — Кричу ему в ухо.

Пауков отвели дистанционно. Сектор оцепили.

— Щиты? — Предлагает командир.

Мы, конечно, может врубить, но батареи придётся новые переть с челнока!

— Нет, никаких щитов, — обрубаю, выходя на третий уровень и девкам: — малышки, ваш выход. Надевайте на головы презервативы и вперёд в сорок шестой сектор. В эту долбанную лабораторию.

Это я так мягкие шлема называю с замкнутой системой дыхания. Главное, чтоб вампир энергетический, что засел на девятом, не смог навредить моим бойцам. А для этого надо перейти с энергетического снабжения на механический.

Три минуты на раскачку и амазонки рванули по лестнице вниз сразу на девятый уровень. Что учили мы штурм внутри построек, что не учили. Ни о каких боевых двойках, перемещении волнами и прикрытии речи уже не пошло. Бабы побежали, как оголтелые.

У меня аж сердце задолбило бешено, когда я на карте посмотрел, как они стремительно врываются в отсек и расползаются по коридорам.

— Малышки, только осторожнее, — вою, сосредоточившись на их продвижении.

Похоже, вся команда не дышит.

— Да всё отлично, Руди, — отвечает Муана.

— Откуда такой свет? — Слышу ещё от одной.

— О боги! — Ахнула третья. — Это…

Связь оборвалась резко! Точки погасли. Все в один момент.

— Телепорт что⁈ — Зову Флагман.

— А не цепляет, нет их! — Кричит штурман, похоже, сам в шоке.

Твою мать!!

Глава 17

— Сам не ходи, — встаёт в позу Арти.

— Да щас! — Говорю, натягивая через квантовый скафандр свой презерватив–шлем.

В это же время мы пытается достучаться до амазонок. Какого хера я так опрометчиво их пустил⁈

Спускаюсь впереди всех. Бойцы обгоняют, прикрывая сектора на уровнях. Оборачиваюсь на Вупину–ри, плетётся за мной, как собачонка. Сама не своя, глазища бегают.

— Что с тобой? — Интересуюсь участливо.

— Это не поддаётся законам нашей природы, — отвечает несколько отстранённо.

— Что ты имеешь в виду? — Спрашивает Арти, принимая от бойцов арбалет.

Как раз есть хороший повод освоить механическое оружие.

— Принципы построения материи, они иные. Столкнулись две разные логики мирозданий, — продолжает плести моя очаровательная магичка какую–то хрень.

Отмахиваюсь, пусть сформирует мнение правильно. Оставляя её позади с охраной, выдвигаюсь вместе с Арти уже по минус–девятому этажу.

Тем временем, пауки дошли до пятнадцатого уровня. Двое сломалось, другие их оттащили на мини–ремонтника. В общем, у роботов там свой штурм.

Обогнал бойцов и в лабораторный отсек пошёл, скомандовав, держаться в оцеплении. Тоже арбалет прихватил, ещё и меч японский с собой, что–то приглянулось мне оружие, хоть я и не успел им хорошо подраться. Навык от Репитеров не дремлет, и руки чешутся.

Мы с Арти вдвоём, феечка догоняет.

— Прикрывай, — киваю ей.

Кивает в ответ. Вроде пришла в себя.

Врываюсь в лабораторию. Половина отсеков в стекле. Из дальнего коридора проклёвывается синий свет. В изолированных зонах всё в станках разных, распилы породы различной. Колбы со всякими реагентами. Металл на стеллажах и в отдельных резервуарах.

— Движение, — шепчет Арти.

Я и сам вижу, как с коридора в синем свете что–то мелькнуло.

— Кислород есть, — констатирует удивлённо Арти и дёргается снять мягкий шлем.

— Стой, — придерживает фейка строго и на меня. — А ты не хочешь снять шлем⁇

— Показатели ж в норме, — пожимаю плечами.

— Это другой воздух, не наш, — утверждает Вупина–ри и спешит к коридору.

От её слов я аж прям опомнился. Адреналина себе вколол для профилактики. Арти тоже самое сделал.

Из коридора наши амазонки выползают с непокрытыми головами! Вообще без оборудования, почти голые. Втягивают воздух болезненно, шатаются, вот–вот помрут.

— Активирую ручной маяк! — Кричу и бросаю горошину одной под ноги, затем второй.

Вспышка, и сдох маяк! Но баб успели перенести.

Устремился вперёд за Вупиной. Она как раз в следующий отсек вошла, где остальные ползают под столами!

Арти снова полез шлем сдирать. Я его придержал и снял свой. Бахнуло в голову что–то красное, будто ударился башкой. Вокруг всё метаморфозами пошло. А затем раздался треск, и всё схлынуло.

Юркие лапки надели обратно шлем, вдохнул!

— Вижу вас! — Рявкнул штурман. И стал амазонок телепортировать быстренько. А затем и Арти подхватил. Благо, все живы.

Смотрю я на разбитый синий кристалл, части которого уже синим дотлевают.

— Что это такое?

— Сложно сказать, — говорит Вупина озадаченно, сидя на корточках у обломков. — Если взять из ваших языков, подходит слово «антиматерия». Но не просто в материи дело, в энергии, в жизненной силе, в логике существования. В этой породе полное противоречие существу нашего мира. Яд для него. Эту штуку я разбила, она больше не излучает, потому что умирает. Думаю, есть и другие.

— Откуда эта хрень здесь? — Задаю скорее риторический вопрос. — Как её вообще дотащили?

— Могли активировать уже здесь, — подключается к обсуждению Арти уже с флагмана. Судя по голосу, он совсем плох.

Как ни странно теперь звучит, хорошо, что именно амазонок послал. Эти продержались без кислорода до прихода нас. Другие бы ребята точно бы были трупами уже.

— Породу могли найти на раскопках, — продолжает мысль маг. — Принесли в лабораторию для изучения и активировали.

— Да, но всё равно непонятно, где трупы? — Обозначается командир абордажников с вполне логичным вопросом.

— Их могло утащить что–то или они распались без следа, — предполагаю я.

— Как вариант, — бросает один из бойцов.

Аж мурашки по коже. Давно я уже не чувствовал такой уязвимости на, казалось бы, привычном рейде.

Перестраиваемся! Дышим спокойно. Млять. На последнем уровне все пауки вдруг проебались.

— Эм… — раздаётся неуверенное от командира.

— Мы слепы, как котята, — констатирую я. — Так, Вупина–ри, ты поняла, как с этим бороться?

Отступать на полпути не хочется. Да и интересно, где они нашли такую хрень⁈

— Пришлось применить наш язык, — признаётся фейка. — Это пока я его не забыла.

— Поведёшь нас.

— С удовольствием, Руди, но держите дистанцию.

Пока спускаемся, Арти готовит вторую команду с оставшимися амазонками. Эти пока ещё не пришли в себя. С медблока доложили, что у них лёгкие распались к чертям.

Похоже, эта хрень похлеще радиации.

К нижнему уровню вторая команда подоспела с магом. Но фейка попросила всех притормозить. Теперь мне стало за неё страшно. Но уверенное лицо Вупины–ри придало надежды на успех. Магичка должна ведь знать, что она делает.

Второй кристалл она долбанула примерно через пятьдесят метров во втором отсеке. Дальше мы пошли уже, собирая трупики своих пауков.

Третью дрянную породу ещё через сто метров в складском блоке.

Миновав все подземные уровни, вышли к добывающему комплексу, в большую пещеру с серпантином дорог, где грузовые транспортники стоят. Здесь же всё раком встало и по каналу переправки, где на лентах вагонетки застряли, уходящие в сектор переработки.

Теперь нам нужно спускаться вниз в воронку, диаметр которой метров под двести. И всё во тьме.

Движемся за фейкой в дыру, как выводок утят за уткой. Но держим ухо востро. Как только ниже уровня базы оказались, связь с флагманом пропала наглухо.

— Теперь мы одни, — констатирует Арти.

Около сорока минут идём по основному тоннелю, диаметром в семьдесят метров, затем сворачиваем с основного пути в трещину, которая явно не искусственного происхождения. Видно, что порода потрескалась сама, а потом уже распорки и колонны страхующие поставили.

Если вначале мы шли по раскопанному машинами, то новый путь вскоре приобрёл уже некую естественность. Тоннель сузился до диаметра метра в три. На стенах и потолке наросты, которых всё больше. Дорожка проложена явно человеком, местами суженый проход распилен.

— Вупина–ри, не спеши, — говорю ей, потеряв из виду.

Хоть разветвлений нет, но уверенности не сильно прибавляется, что идём правильно.

Выходим в большую пещеру, оказавшись сверху. Размер её, что крейсер спокойно поместится. В центре озерко поблёскивает голубое навскидку метров шесть в диаметре, а над ним дымка розовая, от которой всё свечение и идёт.

Вокруг оборудования человеческого тьма, палатки, блоки, целое поселение. Краны даже у лужи стоят. Но внимание привлекает другое.

Нарисованные у озера фигуры змей. Вернее не нарисованные, а будто выложенные из камушков. Одни у самой воды или что это… другие дотягиваются до блоков в двадцати–тридцати метрах.

— Людей нет, — докладывает командир группы.

— Кристаллов тоже, — добавляет Вупина–ри и начинает спускаться по сваренной из тонкого металла и прикреплённой лестнице вниз.

Спускаемся на семь метров, оказавшись на дне пещеры. Бойцы разбегаются, чтобы занять периметр.

— Это не вода, — говорит Арти, сканируя объект в центре. — Частицы разогнаны до хаотичности, невозможно определить даже структуру.

— Искажение, — предполагает магичка и идёт туда. Но, не доходя, присаживается у первой змеи, а затем выдаёт. — Распалась.

Спешу и я, усаживаюсь и трогаю камушки. А это и не камни вовсе, а какой–то странный песок.

— Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю.

— Оно пришло оттуда, — указывает Вупина–ри на «искажение». — Они все.

Указывает на змей. Ну зашибись.

— Но не смогли выжить, потому что наш мир для них тоже, как противоположность сущего, — снова заговорила магичка заумно.

— А псионные кристаллы? — Интересуюсь.

— Скорее всего, местные их оттуда и достали с помощью кранов, — предполагает командир.

— Но сумели–таки поднять до лаборатории, — призадумался я. — Может, они были неактивны, пока что–то наши придурки не сделали с ними?

Начали осмотр поселения. К порталу боязно подходить. Да и всматриваться туда тоже. Смахивает на жидкость, концентрат чего–то, но покоится так, будто это стекло. Однако если всё же присмотреться, внутри там микро–вихри гуляют под поверхностью, как резвящиеся мальки или змейки.

Короче, совершенно не подвластная логике хрень, которая пугает своей необъяснимостью и враждебностью на уровне квантов. А то и меньше.

— Получается, — продолжаю рассуждать. — Люди всё–таки не пропали, а тоже распались из–за кристаллов?

— Да, — отвечает магичка, аккуратно подступая к искажению.

— Но где следы? Хотя бы такой же песок, как от этих змей? — Спрашивает уже одна из наших амазонок, проявляя свой талант следопыта.

— Согласен, вопрос остаётся открытым, — объявляю и оцениваю масштабы существ, которые пытались прорваться сюда. Метров по семь–десять твари, хотя неясно, вылезли ли полностью. А если они ещё и разумные?

Хотя столько попыток говорит об обратном.

— От «искажения» фонит, пиндец, — докладывает командир. — Вы бы не подходили близко, а то мало ли.

— Ага, вдруг оттуда что–то вылезет, — посмеивается один из бойцов.

— Похоже, это портал, — говорит Арти, хотя это в принципе и так понятно.

— Поздравляю, господа, — говорю официозно. — Похоже, мы нашли портал, червоточину или пространственную дыру в другую галактику, и если захотите попасть туда, будете полностью нейтрализованы. Так, Вупина–ри?

— Не уверена, — выдаёт магичка. — Я хочу посмотреть.

— Эй, эй, — подскакиваю к ней и придерживаю. — Сама ты не пойдёшь. Пустим роботов на верёвке с проводной связью. Мы ведь прихватили такое?

— Нет, командор, — отвечает Арти.

— Здесь есть, — отзывается один из бойцов, обшаривающих жилые блоки.

Вот и отлично. По большому счёту при соприкосновении разных галактик разлагается только органика. Такой вывод пока пришёл на ум.

Амазонки полезли вокруг портала искать следы, прямо вцепились.

— Люди проходили, — заключает одна. — Следы протектора.

— Ищите специальные скафандры, — осенило меня.

Вскоре всё нашли. И даже тросы с бобинами, которые страховали «ныряльщиков». Судя по следам на скафандрах, они возвращались. Магичка, обнюхав один костюм вдоль и поперёк, согласилась, что в них можно пройти через «искажение» и с большой долей вероятности вернуться.

Понять, что за материал оказалось сложно, что–то на брезент зеркальный похожее.

Возню с оборудованием прерывает одна из амазонок:

— Сюда, скорее!

У меня чуть сердце в трусы не упало. Но обошлось.

Под пеплом от тварей нашли засыпанной трос. Он тянется от одного из кранов и уходит в портал! При том, что видимая часть будто обрывается, касаясь глади. Диаметр под сантиметр говорит о том, что туда могли спустить что–то тяжёлое.

Попытались приподнять, натянут сильно. Но конструкция, вытягивающая его, не сломана, просто обесточена. Подключили свои походные генераторы к местному на главном блоке, где у них один из стационарных компьютеров.

Даже целый кабинет нашёлся, куда и завалился вместе с Арти. Компьютер запустить удалось, дисплеи загорелись. И стали мы изучать весь исследовательский материал, которого здесь на целых полтора года накопилось, судя по датам. Много видеоматериала, записей, анализов различных. Как нашли пещеру, начали очень аккуратно её исследовать. В портал посылали только зонды, а затем начали спускать и людей.

Как только вытащили первые кристаллы и активировали их простым разрядом тока, всё пошло по наклонной. Верхние этажи заволокла эта антиматерия, заблокировав большую часть людей здесь и лишив их электричества. Потом полезли змеи. Что с людьми, заблокированными уже на нижних уровнях, остаётся загадкой. Записи прерываются, когда вырубились вспомогательные генераторы вслед за основными.

Что там на других базах, тоже не ясно. Вероятно, пытались спасти людей здесь и попадали под воздействие кристаллов, которые в итоге перетравили весь кислород, а затем остались воздействовать лишь в небольшом радиусе.

— Всё дело в кристаллах, — заключаю я. — Думаю, они бы нам пригодились.

— Вы хотите использовать такие в бою? — Уточняет Арти.

— Это жестоко, но если предположить, что мы сможем достать такие оттуда. Забрать в изолирующих коробках, состряпать свои бомбы и потом использовать для нейтрализации вражеского экипажа в космическом бою, почему бы и нет? Вот только как потом самим заходить на подбитый корабль?

— Фейки смогут.

— Мне не нравится такой вариант. Но…

— Взять кристаллы можно, как крайнюю меру, — продолжает мысль маг. — Не обязательно пытаться завести их вовнутрь корабля, достаточно прикреплять к обшивке. Липкие бомбы с истребителей, как вариант.

Имеется в виду магнитные.

— Хороший вариант, — соглашаюсь.

— Судя по данным исследований, обшивка и даже поле для них не помеха. Обесточат область, воздействуют на часть экипажа, так будет подорвана боеспособность. К тому же кристаллы имеют радиус действия, это не позволит чуждой антиматерии распространится. Вакуум космоса — дополнительная гарантия.

— К тому же они хрупкие. Всегда можно найти способ нейтрализовать.

— Да, командор.

— Остаётся только спуститься туда и взять себе пару контейнеров этой дряни, — посмеиваюсь. — Но если там нас будут ждать те змеи?

— В любом случае придётся использовать только механическое оружие. Энергетическое применять там чревато, — говорит Арти.

— Соглашусь. Сколько спец–скафандров мы нашли?

— Одиннадцать.

Командую готовить снарягу! И контейнеры.

Опущенный в портал трос решили не тревожить. Пустили новый, но рядом, чтобы если что зацепиться.

К сожалению Вупину–ри взять уже не вышло. Скафандры местных не приспособлены под неё, у фейки же крылья. Хотя здесь она их не использует, наша экипировка позволяет их не сковывать в случае чего. Как раз при применении магии. А в местных костюмах она уже не боеспособна и по мироощущению бесполезна. Сама призналась.

Собрались с магом и амазонками. Остальные продолжают держать периметр. Часть бойцов наверху: вначале пещеры, у кратера и в комплексе. Но связи с ними нет. Зато два раза уже прибегали посыльные, чтоб удостовериться, живы ли мы, не идёт ли бой.

Пока нет.

Амазонки скинулись на пальцах, и первая пошла. Окутывается странно, синяя масса прямо вытягивается за ней, будто хочет поглотить. А как только полностью скрывается, снова превращается в идеально гладкую, причём быстрее, чем любая жидкость. Словно это смена кадра.

Как только скрылась, подождали секунд десять и, затаив дыхание, потянули обратно. Вылезла целёхонькая.

— Нихрена не видно! — Доложила тут же. — Но чувствую себя хорошо.

Опускаем испытательницу ещё ниже, и на большее время.

Снова вытягиваем. На этот раз она ошарашенно смотрит и ничего секунд пятнадцать сказать не может, как рыба хватает воздух. Мы уже собрались её вызволять из скафандра, мало ли антиматерия пролезла. Но тут она выдала:

— Чудо, там такое чудо. Скорее опускайте дальше. На три метра ниже, там есть куда вступить.

Подготовили ещё десять бобин с тросами. Судя по механически счётчикам, на сорок пять метров длинны они. Бойцы на подстраховке. Генератор в случае чего даст энергии, чтобы вытянуть автоматически, но и вручную налягут, если потребуется.

Оставив амазонку–испытательницу уже там, лезу я.

С тросом спускают вниз, уже предсказуемо окутывает синева, затем примерно наполовину становится легче. Похоже, притяжение намного ниже. Преодолеваю слой «желе» метров в пять, из которого вылезаю совершенно беспрепятственно. Спускаюсь на зависший островок, который выглядит, будто он из прозрачного хрусталя, насквозь всё просматривается.

Пространство сине–голубое вокруг кажется явно больше, чем нутро Валона, ведь могло случиться и так, что мы попросту входим в ядро планеты. А нет, всё–таки это какой–то особый портал, не дающий никаких болезненных ощущений перемещения.

Здесь же вокруг тысячи таких же островков круглой или овальной формы, и всё это на фоне разного калибра планет, если, конечно, глаза мои не шалят. Среди них и облака бугристые целые области занимают, а в них звёздочки горят, создавая впечатление стекловаты.

Встаю на твёрдое, осматриваюсь. Гравитация пятьдесят процентов от стандартной. Островок, зависший в воздухе, как шарик. Или мини–планета. Вступая, по наклонной, не чувствуешь, что скатишься или упадёшь, мироощущение меняется относительно местоположения.

А вон и первые наросты из кристаллов, как целые горные хребты на нашем островке. Там и следы вандализма наших учёных. Что ж, способ добычи ясен.

Осматриваюсь, наш шарик диаметром метров семьдесят примерно. Арти спустился, следом уже тянутся на тросах девки с выпученными глазами. Смотрю на портал с этой стороны: вихрь, похожий на гигантскую космическую аномалию. Стягивает пространство, вертится. И не внушает никакого доверия, ибо выглядит нестабильным.

Переговариваться мы не можем, связи нет. Звук тоже не проходит. Только жестами если. А так хлопаем глазами, рассматривая всё с удивлением.

А вон и черви показались, летают по пространству, как воздушные змеи. И смахивают на очень хрупких существ из фольги, с кольцами, без всяких лап и плавников. На месте, где должна быть голова дыра со «стекловатой», тоже оттуда звёздочки горят. Может, они питаются этими облаками?

Амазонки луки с арбалетами натянули, прицелившись в приближающего. А он, как рыба в воде, пугливо дёрнулся и пошёл вокруг нашего островка. За ним ещё стали подтягиваться твари. Вроде не атакуют, скорее, изучают.

Жестом показываю, не стрелять! Амазонки кивают, Арти всё же щетинится.

Впечатление сложилось, что это какая–то микро–галактика. Или некая часть системы.

Пробую прыгать, на скафандрах есть мини–управление в виде поддува. Хм, спокойно можно и летать, гравитация сразу отпускает. Отлично.

Однако, сейчас не до путешествий. Ощущение складывается, что нам здесь не рады. Червей всё больше.

Показываю на гряду из кристаллов. Мол, пилим и сваливаем! Сделаем заход, потом решим, что дальше. Стоило подольше покопать материалы исследователей, но у меня же в заднице шило.

Пилить нам нечем. Квантовые резаки использовать чревато. Поэтому девки откалывают ювелирными ударам мечей. Некоторые кристаллы разваливаются сразу на мелкие кусочки. Собираем крупные.

В какой–то момент до меня доходит, что трос, который был опущен до нас, никуда, собственно, не привёл. Где то, что на нём висело⁈

А я и думаю, что это Арти озирается так нервно!

Будто из некоего подпространства, проявляется ещё один червь! И из его рта как раз трос и тянется. Он, как пойманная на крючок рыбёшка. Вот только размером с акулу. Эта тварь побольше сородичей раза в два.

Она даёт первый круг, распугивая и своих. Длинна тела такая, что почти замыкает наш островок по радиусу.

Даю знаки, чтоб собирали всё в контейнеры быстрее, там разберёмся.

Амазонки уже натянули тетиву на луках и ведут на прицеле тварь. Ведь сомнений никаких, что она проглотила наших предшественников.

Похоже, ей не нравится, что мы пилим кристаллы. Стоит продолжить, она угрожающе идёт на сближение.

Подаю сигнал, и пять стрел летит в существо. Удаляясь, стрелы неестественно быстро уменьшаются почти до зубочисток, показывая, насколько огромна тварь. Но даже от такого посягательства она дёргается и начинает извиваться.

Стреляем ещё и ещё! Змея, который навскидку почти с целый крейсер, начинает корчиться. А затем распадается на тряпочки, и из твари вываливается облако «стекловаты».

Похоже, агрессии со стороны чужаков эта тварь не ожидала. И легко сдохла.

Как бонус, на нас полетело то, что висело на тросе. Это был целый жилой блок! Он упал прямо на остров и прокатился, сбивая часть хребта кристаллов. Когда вскрыли, внутри было двое уже мёртвых и порядком подсохших исследователя в таких же скафандрах, как наши.

Постреляли змей, и вскоре наш остров заволокло облаками со звёздочками. Наковыряв кристаллов, стали возвращаться.

К счастью, никто и ничто нам больше не помешало.

Благополучно вернувшись, мы решили сворачиваться у портала. Вернулись к добывающему комплексу, где основной кратер. Связь восстановилась, флагман доложился. Стали готовить команды добытчиков. Про алмазы я и не думал забывать.

Вернувшись на флагман, решил перевести дух, пока наши добытчики разворачивают работы по фильтрации грунта. По прогнозам моих умельцев, нам надо часов шестьдесят на всё.

— Сколько выйдет, Арти? — Спрашиваю из своей каюты, полёживая на койке.

Конструировать бомбами с кристаллами я поручил магу, который занялся этим на крейсере Орёл, ибо он самый старый, в случае чего его потеря — меньшее из зол. Довольная после секса Вупина–ри согласилась подстраховать наше рисковое предприятие.

— Около пятидесяти, учитывая возможные потери материала, — докладывает маг.

— Отлично, надо было больше взять.

— Не стоит, командор, — ворчит Арти. — У нас и так много вооружения, отличного от имперских норм. Это предприятие становится всё более рискованным.

С помощью феек мы выцедили алмазы за сорок восемь часов, общей стоимостью примерно двести пятьдесят тысяч ринн. Мне как раз понадобятся средства на восстановление после драки.

Которая не за горами. Ибо не думаю, что с Бастолем можно будет решить всё уговорами.

Первые два разведчика прибыли спустя двое суток с нулевым результатами и улетели на второй заход в другие системы. Третий разведчик примчал спустя семь часов, также ничего не найдя. Его я отправить не успел.

Пришло сообщение от корвета, который был отправлен за запасами на Сикус и теперь летит оттуда со всех турбин. Я как раз кувыркался с одной из амазонок, пока Вупина–ри занята делом.

— Флот адмирала 6 ранга Рейкинена выходит на орбиту Сикуса! Он всё это время сидел на планете! Командор! Я под обстрелом, мне не уйти!! – Докладывает командир корвета. И даже по сообщению я понимаю, что у него там довольно жарко.

Райкинен поджидал на планете, хитрая тварь! Да ёп вашу мать!

Спрыгнул с девки и объявил из каюты с досадой:

— Боевая готовность по флоту! Противник…

Млять. Двадцать три тяжёлых корабля! Сейчас ещё и корвет вместе с провизией улетит к херам.

— Может, успеем? — Раздалось от амазонки, которая продолжила эротично лежать.

— Иди, экипируйся, дура! — Рявкнул я, выпихивая наружу прямо голой.

Никуда мы не полетим. Будем драться.

Глава 18

Очень удачно подвернувшийся имперский контроллер оказался, как нельзя кстати.

— Да не отстреливайся ты! — Кричу на корвет у Сикуса, сидя на толчке. — Всё на щиты, дубина! За контроллер прячься, скорее.

К счастью, флагман уже вышел из–за Валона на прямую линию связи, и теперь можно помогать дистанционно нашему придурку, корректируя курс.

Пока мы выдвигаемся на помощь, я веду его лично. Потому что просрать корвет Репитеров — это недопустимая ошибка в моей ситуации.

Ювелирно вывожу корабль на прямую линию с Контроллером, затаив дыхание! Давай, давай, дурачьё…

Да! Дальнобойный удар противника вдогонку проносится мимо и бахает в Контроллера. Всё, прямая агрессия, имперская боевая станция тут же щенится. И я едва успеваю вывести корвет с линии огня.

Контроллер начинает долбить от души! Снося сразу выстреливший крейсер к чертям. По корвету всё ещё прилетает, но мы успеваем завести его на нулевых щитах за станцию. Из–за которой мой голубчик спокойно начинает обстрел из своей дальнобойной пушки.

Потеряв четыре крейсера и получив хорошо по другим, Рейкинен отходит из зоны поражения. А ещё просит видеосвязь со мной. И я с удовольствием принимаю вызов, чтобы посмотреть на эту недовольную рожу.

Тёмненький сорокалетний адмирал выправкой своей и формой косит под чёрного гвардейца. Вид не такой уж и расстроенный. А я думал, что увижу, как от бьётся головой о панель.

Но нет, огрызается:

— Руди Робин, вот ты и попался, гадёныш.

— Алан Рейкинен, а ты сам случаем не попался? — Посмеиваюсь я.

— Ты, я вижу, даже решил принять бой? Ещё немного, и обратного пути уже не будет, — комментирует мой противник, устремляя флот навстречу. — Скоро подтянется и Увандер с тридцатью свеженькими кораблями.

Запугивает, значит ссыт!

— А что это челнок такой живучий? — Продолжает заговаривать мне зубы. — Перешёл на малогабаритные корабли? Чтоб, как крысе, по системам прятаться было удобнее.

— Что–то в этом роде. Хотя можно и по планетам. Но я же сам пришёл, согласись Алан.

— Верно, подмечено. И что ты собрался делать против двадцати кораблей? У тебя в два раза меньше. И тот — хлам.

— Предлагаешь сдаться?

— Как вариант, — пожимает плечами. — Тогда я докину тебя до Второго круга, начнёшь всё заново.

— А тебя разве не Бастоль нанял меня убить?

— А, ты про это. Думаю, сделка аннулирована, потому что он сам сотворил дичь. Мне с ним связываться уже нет смысла.

— Хорошо, я сдаюсь, — соврал ему и вырубил связь.

Конечно, Рейкинен не поверил ни единому моему слову. Потому что вскоре из его шести авианосцев вылетела туча истребителей. Целых пятьсот сорок три штуки. А тяжёлые корабли стали выстраиваться в боевой порядок клином.

Чуть покурив, мой атакованный корвет с третью заряда ядра, пошёл за его флотом на безопасном расстоянии. Это чтобы у Рейкенина в заднице зудело.

Тем временем, заранее вылетевшие три челнока с абордажниками курят на орбите Валона, закрытые его плотным телом. Только бы этот придурок не догадался провести в том секторе разведку. Да и не должен, у него есть все данные моих скудных сил. Он идёт меня давить, как танк клопа.

Продемонстрировав свою тупую решимость, я начинаю манёвренно уводить флот к звезде, чтобы была возможность отступить в случае провала. А ещё увожу от Валона, дабы десант потом ринулся уже во фланг. Ну и тяну время, ибо мои долбаные мастера всё никак бомбы не могут приспособить. Вечно интеллигентный Арти уже матом стал ругаться. Зато вышло пятьдесят три штуки, если они что–нибудь не засрут мне второпях.

— Ну что там, млять, у вас! — Рычу.

— Крепим, скоро…

Когда две вражеские группировки истребителей начинают заходить на атаку, я выпускаю своих. Двадцать шесть истребителей с фейками устремляются на одну группу. А остальные восемьдесят семь вылетают звеньями и уносятся в сторону, заманивая вторую часть огромного роя и уводя от моего флота.

— Девочки, как отрабатывали, — напоминаю фейкам.

— Руди, не переживай!

— Ща вдарим…

Истребители, как и заведено по правилам космического боя, сперва летят подавлять малый воздух, чтобы затем безнаказанно клевать тяжей. Вражьих истребителей на одном направлении в два с половиной раза больше, при таком раскладе потери рассчитаны минимальные. На этот соблазн мой оппонент поддаётся легко.

— В бой не вступать, — напоминаю командирам обычных звеньев.

Всё сейчас на фейках. У них боевое крещение.

За десять минут до дистанции выстрела дальнобойных зинонских орудий, я выпускаю торпеды тремя залпами в сторону основного скопления вражеского флота. Триста тридцать штук, всё, что есть.

— Мамонт, начинай, — командую, сосредоточившись на показателях из рубки.

Есть один момент, с которым я разобрался относительно недавно. Креалимские пушки бьют чуть подальше.

И вот он первый залп из шести пушек, нацеленный на самый побитый крейсер Рейкинена. Пусть он и восстановил часть щитов. Но это ему не помогает. Удар шести разрушительных лучей попадает точно в цель и пробивает крейсер насквозь, разваливая пополам!

— Сюрприз, сучка! — Бью по панели ладонью, радостно гогоча.

Перезарядка! Следующий! Второй выносится с такой же лёгкостью.

Противник начинает уплотнять строй, закрывая ослабевшие корабли более целыми.

Продолжаем обстрел, но секунды безнаказанной пальбы неумолимо тают.

Вскоре фейки на истребителях вступают в бой! Жаркая область космоса озаряется красными вспышками. И я не дышу.

Хера се они дают! Вражеские истребители сыплются на глазах даже не от лёгких фазеров, а он разрядов в них. Вместе с энергией обычных орудий идёт и магия. Даже если луч проносится мимо, паутина молний достаёт и так, имея радиус действия.

Девчонки не жалеют врага. Они ржут в эфире, как полоумные. Пять минут боя и девяносто лёгких кораблей противника нейтрализованы. Часть осталась целая, просто лётчики превратились в хорошо прожаренный шашлык.

Всё–таки достаётся и нашим. Три корабля теряю в процессе, но всех шестерых удаётся телепортировать.

Шокированные вражеские пилоты начинают разлетаться в испуге. Фейки преследуют. А затем и врываются во вторую вражескую группу, которая гонится за моими менее эффективными истребителями.

Когда Рейкинен выходит на дистанцию, он уже без пяти кораблей, и спесь его сходит на нет. Я чувствую потерю контроля из–за бешенства. Потому что не рассчитывал на мне столько потерять. Но это лишь начало!

Хотя зря я торжествую так рано. Теперь его очередь атаковать! И его залп страшен!

Флагман сотрясает от мощнейших ударов. Щиты сразу на ноль! Если бы он хотел меня уничтожить, то у него бы вышло. Ну… или почти. Одновременно с этим разлетается к чертям один из моих авианосцев и получает критические повреждения один из крейсеров, полностью теряя ход.

Мой ответный удар не заставляет долго ждать. Дредноут выводит из строя сразу два крейсера, обездвиживая их. Огонь остальных перевожу на заслонку из двух крейсеров, которые закрывают собой флагман противника. Уничтожить не удаётся, да и не нужно. Дистанция позволяет прицелиться лучше. Я сношу ему тяжёлые орудия, чтобы он не стрелял в ответ.

Как раз уже и долетают мои торпеды! И они мешают сделать ему второй залп. Рейкинену приходится отвлекать все орудия на них! Часть истребителей, улепётывающих с поля боя, тоже пытаются нагнать мои торпеды.

Между истребителями завязался новый бой, где участвуют уже не только фейки. Новые потерли омрачают. Три, семь, девять… Двух лётчиков не успевают телепортировать! Они сразу в пыль. Враг сыплется, но уносит с собой и мои силы. Фейки злятся, молнии всё яростнее. Корабли начинают двигаться быстрее! Ого! Я и не думал, что и движки они смогут усилить.

Противник тоже не дурак, его сотня торпед летит прямиком в дредноут, не давая ему сделать очередной страшный залп. Работают турели, кратковременные вспышки схлопываются, но периодически сверкает и синевой щит, давая понять, что какая–то часть торпед проскочила.

Корветы перезаряжаются быстрее, за счёт их атак, мы сбиваем расчёты противника. В связки с крейсером, они начинают долбить тяжей уже по фокусу, выводя из строя манёвренные двигатели.

Достаточно хорошо подсирает и третий корвет, летящий за вражьим флотом! Постреливает по двигателям, мешает прицеливаться. Торпед по двенадцать штук периодически пускает. К нему уже летят три вражеских звена. В ответ и я пускаю звено феек на перехват.

Вероятно, почуяв свой конец, оппонент лупит чисто по моему флагману. Щиты в ноль, корпус трещит по швам! Первая пробоина! Теряю экипаж. Дредноут не успевает закрыть от очередного залпа, на линию атаки выходит мой корвет! И получает так, что теряет щиты и почти разваливается. Но каким–то чудом ещё держится на соплях!

— Задолбал! — Кричу, разоряясь в кабине. — Ну что вы возитесь!

Двенадцать истребителей с бомбами уже почти долетели под шумок до вражеского скопления, которое, как назло, перестало лететь в атаку. А встало, уплотнившись. Прикрываясь уже не боеспособными тремя авианосцами, Рейкинен всё пытается добраться до меня. Но увы, Мамонт закрывает собой флагман неминуемо.

К сожалению, один из моих крейсеров тоже попадает под огонь и разваливается на мелкие кусочки. Следом за ним сотрясает и моего старенького Орла, но он держится! Хотя стрелять уже не может, дальнобойные пушки в хлам.

Ещё два крейсера из числа новых методично принимают удары, постепенно теряя мощь ядер. Силы мои тают. Маневрируем, перестраиваемся, прикрывая одних тяжей другими.

Тем временем мои абордажные корабли уже у цели. Выходят из режима невидимости и начинают работать на корпусах самых боеспособных кораблей. Двум крейсерам и одному авианосцу вскоре уже не до перестрелок с моими кораблями.

Лёгкие корабли противника всё ещё представляют опасность. Удаётся уничтожить примерно половину, остальные уносятся на оборону собственного флота.

Теряю первый челнок, но уже без десанта. Подтягиваются фейки, врываясь в зону обороны, прикрывают оставшиеся челноки, которым всё равно не сладко. Турели лупят, как сумасшедшие, но получают от моих лёгких кораблей.

В зоне вражеского флота начинается настоящий замес ближнего боя. Обшивка сыплется, корабли сотрясает каждую секунду от разрывов. Вражьи истребители даже умудряются врубаться в Мамонта, который всё ещё держит удар.

Вскоре уже не могу применять дальнобойные орудия. Да и не нужно. Обмен крупным калибром окончен. Идём на полное сближение. Ливень фазерных лучей такой, что хер кто выживет вообще!

Минуя драки и лавируя меж опасных секторов мои особые бомбардировщики устремляются на боеспособные крейсера противника. Их осталось всего–то три. Но стоит им дать залп, любой мой корабль разлетится уже к чертям.

— Первый зацепил! — Докладывает истребитель об успешном креплении на корпус кристалла.

— Второй…

— Третий… Чёрт! Меня подбили…

Детонация, детонация, двойная детонация. Процесс пошёл.

Как ни странно, вражеские истребители становятся главной проблемой. За ними тяжело угнаться. Но сближаемся основным флотом, подводя турели, которые вскоре уже могут стрелять.

Плотность вражеского огня кратно падает. Всё, один крейсер под воздействием кристалла умолк. За ним и второй. Третий, он же флагман, всё ещё рыпается.

Но вскоре и этот перестаёт сопротивляться. Рейкинен, прости. Я не стану с тобой возиться, уже научен.

Турели достают до вражеских истребителей и до корпусов авианосцев. Подавляем последние вражеские орудийные башни. Лёгкие корабли оппонента стремительно тают. Полсотни уходит прочь в сторону Сикуса! Фейки преследуют.

Похоже, мой противник скончался от воздействия кристалла. Иначе бы он их не отпустил.

Тем временем внутри кораблей врага, где мои штурмуют, идёт жёсткая драка. Теряем бойцов, не всех успеваем телепортировать в медблоки. Там уже почти нет места. Спасают положение амазонки, дерущиеся, как сущие дьяволицы. Арти высаживается прямо с флагмана на вражеский корабль в подкрепление и быстрее надламывает сопротивление.

Подтягивается третий корвет, которого отбили уже на соплях.

Лучей фазеров в космосе всё меньше. Настигаем улепётывающие лёгкие корабли противника. Три десятка сдаётся.

Ещё два крейсера и авианосец, потерявших ход ещё в наступлении запрашивают связь. И параллельно пишут о сдаче. Несколько челноков улепётывают к Сикусу, но за ними уже летит целая стая торпед. Потому что мне не нужны тут свидетели…

Вроде пора выдохнуть и подсчитать ущерб с пополнением.

— Активность, командор! — Докладывает мне третий разведчик, которого я отправил наблюдать за секторами гипера у звезды.

Он засёк вражеского разведчика, который вошёл в систему и тут же исчез в маскировке.

Но это уже не важно.

— Мамонт! — Кричу, передавая координаты.

Огромная махина разворачивается в сторону звезды. Два ещё боеспособных корвета разворачиваются с ним, притираясь к броне.

Новый противник не заставляет себя долго ждать!

Выходят первые три крейсера. И Мамонт с двумя корветами сразу дают залп! Я даже не разбираюсь кто это пожаловал. Мне плевать. Ибо в секторах Третьего круга не может быть друзей.

Два из трёх крейсеров сразу получают по обшивке, ибо, выходя из гипер–тоннеля, они не успевают включить щиты. Появляются ещё шесть! Долбим по двум. Уже четыре минус!

Новый противник явно в замешательстве. И получает уже третий залп! Только на четвёртом врубаются щиты. Но тут происходит интересное, тяжи, не открывая ответного огня, начинают разворачиваться и уноситься в гипер–тоннель обратно!

— Ха! Ха! Ха! — Не могу сдержать истеричного смеха.

Идентификатор не врёт. Это Увандер, второй прихвостень Бастоля. Который, вероятно, посчитал, что все эти раздолбанные тяжи — мой боеспособный флот. Выхватил и улетел обратно.

А что? Радары после перехода могут такое показывать. Да даже затроить за милую душу. Вот он и обосрался.

— Повезло же тебе, командор, — усмехнулся штурман, вытирая пот со лба.

— Это не везение, а опыт, — отвечаю устало и вижу, что мой штурман взмок до нитки.

Рейкинена размотали. Увандеру шесть крейсеров снесли, которые уже кренятся в звезде, чтоб там и сгинуть. С некоторых отстыковываются челноки и вылетают спасательные капсулы. Добиваем к чертям.

— Не ослабляем бдительность! — Объявляю всему флоту, половина которого уже не боеспособна, и экипажи борются только за свои жизни.

Пытаемся организовать быструю помощь и временную эвакуацию. Истребители работают доставщиками.

Начинаем зализывать раны. Первые несколько часов, затаив дыхание я наблюдаю за активностью со стороны Звезды, гипнотизируя инфо–панель и радар одновременно. Моя, по сути, последняя боеспособная связка Мамонт и два корвета — это всё, что у меня сейчас есть. И ещё четыре незадействованные фейки, которых я подумываю приспособить на корветы. Корпуса средних кораблей не настолько большие, а судя по прошедшему бою, магии у девочек хоть отбавляй. Крейсер магичка не сможет контролировать. А корвет? Вполне!

В шальной башке рождаются новые идеи. И, как всегда, невовремя. Потому что у нас много потерь среди личного состава и даже кораблей. Радует лишь то, что с Рейкинена мы забираем больше.

Четыре авианосца, девять крейсеров, усиленный крейсер — флагман и полсотни истребителей — это мои трофеи на поле боя (в том числе сдавшиеся), которые удастся восстановить, включая двух тяжей с орбиты Сикуса, которые долбанул контроллер. А ещё в качестве бонуса шесть челноков и пять разведчиков, которые мне достались новенькими в ангарах.

Все, кто уцелел из вражеских экипажей, перебежали ко мне. Им деваться некуда. Их адмирал погиб. Если бы он успел запросить о сдаче, меня бы за него судили. Но увы, всё произошло для него неожиданно быстро.

Вскоре мне доложили, что удалось выловить два крейсера Увандера, которые уже почти сжарились в звезде. По счастливым обстоятельствам, там уже испёкся весь экипаж. Остатки с удовольствием сдались.

Первые двенадцать часов, когда мои инженеры вовсю латали дыры и восстанавливали орудия, я ходил по флагману на такой измене, что, когда доложили об успешном восстановлении первой партии тяжей, я просто рухнул без сил на койку и вырубился к чертям.

Сорок девять часов потребовалось, чтобы полностью восстановить корабли, зарядить ядра и перераспределить экипажи, которых катастрофически мало на кратно увеличенный флот. Меня можно и поздравить, с восьмого до шестого ранга взлетел с одной битвы. В условиях, когда зажали собаки со всех сторон.

Именно по этой причине, получив полный отчёт о готовности, я забираю своих разгуливающих разведчиков и валю из системы Хамаль! Потому что враг знает, что я здесь.

А так как корабли доложили об отсутствии активности во многих соседних системах. Вариантов, где Бастоль прячется, осталось немного.

Я прыгаю в сектор Шори на окраинную систему на свой страх и риск.

* * *

Командор Руди Робин, Вольный адмирал Империи 6 ранга.

Космофлот в распоряжении:

Флагманский крейсер: 2, дредноут: 1, авианосец: 6(+1 заказано), линейный крейсер: 1 6(+3 заказано), корвет: 3 средний корабль: 8(+4 заказано), разведчик: 8(+4 заказано), истребители: 145(+70 заказано), абордажная команда: 343 бойца, 24 амазонки.

Герои на службе:

Маг–мастер Артимидус

Звёздная рейдерша Лара(до встречи на Шори–четыре)

Воительница Муана

Маг–мастер фейка Вупина–ри.

Вселенские артефакты: 0.

Значимый инвентарь: карта Саманты(думаю, ещё куда слетать).

Заложено на верфи и оплачено: 4 тяжёлых, 4 средних, 74 лёгких корабля.

Ресурсов для строительства нового: 0 кг илинума.

Мой имперский счёт: 270 140,1 ринн (с учётом алмазов).

Заслуг перед Галактической империей: 1, Похвала: 1

Вероятность вызволить любимую дочь Императора: 18,66 %.

* * *

1978 парсеков до Центра Империи.

??? парсеков до Поглотителей! Уровень опасности в секторе: максимально повышенный.

Система Шори–12. Сектор вышел из–под контроля Империи.

Статус: непригодная для существования. Бегите отсюда нахрен!

Когда я вошёл в систему, то сомнений не осталось. Где–то на орбитах восемнадцати мёртвых планет и почти двух сотен естественных спутников прячется мой дружок Бастоль.

Систему он, конечно, выбрал щедрую на космические тела, хрен кого так просто отыщешь.

Глава 19

В системе нас никто не встречает, по крайней мере, в том секторе огромной звезды, где мы выскочили. В отличие от звезды Хамаль, эта примерно в сотню раз больше, при этом яркостью особой не отличается.

Зато даёт нам хорошие шансы зайти в систему незамеченными даже при разведке врага. С таким флотом чувствую себя уже более уверено. Конечно, одно дело, когда корабли после нормального ремонта, а не с нашим на скорую руку и абы как. Но главное знать свои слабые стороны и в боевом построении крейсера подохлее убирать назад.

Иной раз целёхонький крейсер с полными щитами может выдержать и десять ударов крупнокалиберных фазеров. А другой и от трёх начнёт сыпаться.

К сожалению, скрыто ворваться в систему не вышло. Наш корвет успел дать бой залётному разведчику Бастоля, чуть его не подбив. Этот старый придурок даже не снял с него идентификацию. И теперь я знаю, что он где–то здесь. А он вскоре узнает обо мне.

Хотя можно и предположить, что этот разведчик рейдерский, но очень маловероятно.

Пускаю разведку во всех направлениях, потому как сюрпризов можно ждать с любой стороны. Лёгкие корабли уносятся стремительно. Воодушевлённые победой экипажи, отдохнув, готовы вновь рвать и метать.

Но у меня на душе не спокойно. Не нравится мне всё это. Именно поэтому я переселяю бывшую рабыню Аню и девочку Тину на корвет под защиту магии, понимая, что мой флагман — это для врага цель номер один.

До первой планеты лететь три с половиной часа, но мы не спешим. Ковыряемся в носу, я вообще решил прогуляться по палубе. Учитывая все данные, у Бастоля семнадцать тяжёлых кораблей против моих двадцати пяти. А если приплюсовать мощь корветов и кратность силы Мамонта, так вообще все тридцать. Мне не о чем переживать.

Двое суток рыщем по системе, стараясь не распылять свой флот.

В какой–то момент я было подумал, что ошибся в расчётах, и Бастоля здесь нет. Но вот они первые попытки прощупать меня.

У, зараза. Деваться–то теперь тебе некуда! Поблагодари тупого Рейкинена.

Враг начинает высовываться по чуть–чуть. Играет со мной. То на орбите одной планеты засечём крейсер, помчим, а он уже умотал дальше. То совершенно с другой стороны покажутся несколько. И явно хотят мне нервы потрепать. Но скорее добиться, чтобы я разделил свой флот.

Немного поигрались, и начались уже серьёзные манёвры. Мамонта моего попытались спровоцировать. Но я намеренно не стал раскрывать, что бьёт он на дистанцию побольше расчётной. Хотя велик соблазн снесли крейсер до вступления в генеральное сражение.

Но Бастоля оно, похоже, не устраивает.

Двадцать четыре часа напряжённых манёвров. И я уже прикорнул. Но меня подорвали с криками:

— Враг идёт на прорыв!

— Ну, конечно, млять, — выругался я. — Собака ты серая.

Только сейчас до меня дошло, что он и пытался выманить меня, чтобы я был подальше от звезды. Так не смогу двинуться наперехват. А точнее при обстреле улепётывающих не сумею нанести серьёзный ущерб.

Всего двенадцать тяжёлых кораблей выскочило на радаре, несущихся на полных оборотах ядра до звезды, из которых всего лишь два авианосца. Мчат с прикрытием из истребителей. Ещё и торпеды в нашу сторону пустили, чтобы отвлечь огонь. Жалких пол сотни болванок, не представляющих особой угрозы.

Выдвинул флот на перерез маршрута. По нашим расчётам, мы успевает сократить дистанцию, чтоб выйти на дальнобойный выстрел спокойно. И раздолбать к чертям большую часть кораблей.

Уверенный, что заложница с больше вероятностью на флагмане, я долбанул по двум последним кораблям их колонны. Один сразу потерял ход, второй отдал все щиты и стал уходить за тело товарища.

Следующим залпом удалось вывести из строя авианосец, который стал стремительно сыпаться.

В нас полетели ответные лучи фазера и сотрясло дредноут, а следом попало и по одному из крейсеров, которой тоже потерял все щиты.

Лёгкая перестрелка переросла в обмен мощными залпами. Вскоре долетела туча торпед, которая быстро распылилась от турелей на корпусах.

Потеряв три крейсера и авианосец, Бастоль ушёл с кратчайшего маршрута до гипер–зоны и стал удаляться от нас по радиусу звезды. Тем самым пытаясь уйти к другой точке, но уже с меньше вероятностью, что стало его роковой ошибкой. Ведь надо было просто потерять ещё часть флота и вырваться на трёх–пяти кораблях в другую систему, а оттуда ещё дальше. Тогда ищи ветра в поле. Но нет, Бастоль что–то стал мудрить.

Ценой увеличения дистанции потерял пути к отступлению, просрав бесполезно четыре тяжа.

Я тоже лишился двух боеспособных крейсеров, но уверенно взялся за преследование, почуяв кровь. Больше не оставалось смысла скрывать потенциал Мамонта, и я дал из его орудий вдогонку, разнося турбинную часть ещё одного крейсера и тем самым выводя его с поля боя. Вот тут–то тварь забегала!

Семьдесят три истребителя понеслись в мою сторону угрожающе. А я выпустил навстречу свои боевые звенья из феек, заманивая на бой. Теперь таких у меня поменьше, ибо я пополнил магичками боевой штат экипажей корветов. Они научились усиливать щиты средних кораблей своей магией. Пусть пока с атакующей стороной не вышло.

Тем временем противник уплотнил строй из шести оставшихся тяжей, защищая флагман. И запросил видеосвязь.

Как только я принял вызов, его лёгкие корабли пошли на разворот. Это что, знак доброй воли?

Ну и рожа выскочила на экране. Такое ощущение, что Бастоль пил всё это время беспробудно. Однозначно, потеря статуса, владений и флота сказалась на мужике.

Но он растягивает свою мерзкую улыбку, явно натянутую, чтоб меня позлить. Я же, чистенький, причёсанный, как при параде одетый, встречаю его снисходительным взглядом победителя.

— Чего тебе надо, собака? — Спрашиваю любезным тоном.

— Увидеть, что это именно ты, — выпалил и ещё шире улыбнулся.

Что бы это значило? В пору насторожиться, но я остался невозмутим.

— Руди Робин, собственной персоной, — продолжил радостно говорить Бастоль. — Пролетевший всю Галактику, чтобы спасти какую–то шлюху. Неужели она тебе так дорога, что ты готов сгинуть безвестно?

— С чего ты взял, что я искал? Просто так мимо пролетал.

— То есть ты и не отрицаешь, что она шлюха?

— Все бабы шлюхи, — пожимаю плечами. — Зачем спорить с природой, создавшей их примерно одинаковыми?

— Ты слышала, дорогая, — выпалил Бастоль, и камера повернулась на сидящую в кресле Дэль с ошейником на шее.

Упс.

Одета в синий комбез, не сильно–то и пошарпанная. Только волосы засалены и глаза в красную сетку. В груди всколыхнулось, но я быстро подавил этот порыв.

Не сейчас, не при таких обстоятельствах.

В её взгляде я увидел печаль. Думаю, она успела удивиться ещё до этого, когда Бастоль ей сказал о моём появлении в системе.

— Руди, улетай, это бесчестные, коварные звери, — произнесла принцесса спокойным тоном.

— Мы уже месяцами вместе, думаю, она привыкла к нам и не захочет путешествовать с тобой, — посмеивается бывший адмирал за кадром.

— Ладно, твоя взяла, чего ты хочешь? — Спрашиваю.

— Твоей полной капитуляции, — заявляет, снова встав рожей во весь экран. — Флот отдаёшь, и забирай эту девку. Отпустим на челноке. Слово вольного адмирала.

— Которое ничего не стоит, ведь так? — Съехидствовал я. — Дэль? Дай, ей пару слов на прощанье скажу.

— Пожалуйста, — слюбезничал петух и снова перевёл мне камеру на Дэль.

Которая явно расклеилась.

— Руди, пожалуйста. Хватит смертей из–за меня, я больше не вынесу этого, — замямлила, глядя на меня блестящими глазами. Прекрасней которых сейчас и не вспомню.

— Ты ведь понимаешь, какова моя сущность, — говорю ей.

— Да и мне страшно, я больше не хочу тебя видеть.

Знаю, эти слова не наполнены искренностью, она просто хочет, чтобы всё это поскорее закончилось без кровопролития.

Вздыхаю.

— Руди, я хочу, чтоб этот кошмар поскорее прекратился. Просто улетай.

— Не могу крошка, — шепчу ей.

— О, какие страсти, какая любовь, — посмеивается Бастоль за кадром.

— Завидуй молча, дедуля, — парировал и снова к Дэль. — А ты я вижу за штурмана у нас. На кресле расселась.

— Смешно тебе? — Огрызается малышка.

— Нет, что ты. Просто сделай для меня кое–что напоследок. Признайся кое в чём, и я свалю поскорее, оставив тебя на попечительство новоиспечённого пирата.

— Хорошо, — отвечает сквозь зубы, пытается сдерживать слёзы.

— Сколько больших зелёных точек на панельке слева, — произнёс ласково.

— Что⁈ А… пятьдесят… — начала.

Связь вырубилась. И кажется Бастоль успел сказать: «ах ты сука».

Пятьдесят⁈ На панели свой–чужой пятьдесят тяжёлых!!

— Щиты на полную! — Командую флоту. — Абордажники три минуты готовности!

Лихорадочно прописываю маршруты! Все на группировку Бастоля.

— Что такое, командор⁈ — Недоумевает мой штурман. Но команды выполняются мгновенно.

Перегруппировываемся. Потому что Бастоль меня перехитрил! Заманил на нужную траекторию. И теперь мне самому уже не свалить.

Я практически просчитал, откуда вылезут ещё. Из–за звезды выползают позади нас вражеские тяжи и ещё с двух сторон флота подтягиваются, перекрывая все гипер–тоннели. Если бы я не погнался за Бастолем, то успел бы свалить. Но я бы и так не свалил.

— Почему разведчик не передал… — бранится штурман.

— Потому что звезда такая, магнитуда сильная, — отвечает ему Арти. — Я и сам подумал, почему разведчики подозрительно молчат.

— Не зря они выбрали эту систему, — говорю я, продолжая мысленно раздавать задачи и корректируя курсы. — Бастоль знал, что звезда их хорошо прикроет. Какой хитрый ублюдок. Но он не на того напал.

Зубы мне ещё заговаривал, урод.

Ща, млять.

Выдвигаюсь на свой челнок. Арти уже отстыковался.

Перехожу на дистанционное управление флотом. Тройные клещи постепенно сходятся. Дункан–оун здесь с двадцатью двумя тяжами и слегка побитый Увандер. Вот же сука, он меня и заманил в эту систему, оставив следы.

Хотя и перебздел, улетев. А может Бастоль его попросил оставить меня ему.

Не важно, это всё пустое. Экипируемся и выдвигаемся!

Сердце долбит страшно. Давно я в таких драках не участвовал.

Щиты нагнали вовремя! С тыла вскоре пошли косые залпы!

— Что за придурки⁈ Ещё не вышли на дистанцию… — ругается штурман, которого от страха просто трясёт.

И, тем не менее, не успевший рассредоточиться флот они неплохо так цепляют. В эфире стоит мат. Мой мат. Слишком медленно!

А ещё херово отремонтировали манёвренные движки, как оказалось.

Дредноут разворачивается на блядские корыта Дункана. И понеслась ответка. Только уже прицельная. Четыре корабля раздолбили, пока они не вышли на свою дистанцию, тут же подключились мои корветы в связке с ним.

Эти три дебильных адмирала немного не рассчитали мои манёвры, и поэтому не одновременно вышли на дистанцию огня. В ином случае, мне был бы полный трындец.

Зато почти одновременно на флот налетел целый рой истребителей! Семь сотен юрких и кусачих птичек!! Фейки, набравшиеся опыта, начали щёлкать их, как орехи. Вот только мелкие твари успевают покусать мне обшивку и турели. Никакого боя за превосходство в малом тоннаже, сразу долбят и Мамонта, и корветы.

Знают, сволочи, где у меня главная мощь.

Рвём в ответ, разнося флот Дункана, пока не подключаются ещё две группировки. Вторая часть флота Дункана и тяжи Увандера.

Теряю корабли… Второй захваченный ещё недавно флагман разламывается аж на три части! Потому что на него враг насел сразу, стремясь подавить сперва самую главную огневую мощь, ибо у флагманов по три дальнобойных орудия.

Последние торпеды пускаю на свежие вражеские флота, чтобы сбить темп и отдохнуть хоть от пары залпов. Ядра на приделе, нагоняют щитам хоть по проценту в секунду. Корпуса трещат, обшивка разлетается только в путь.

Но дредноут держится, миленький! Корветы, принимая страшнейшие удары, стоят надёжно! Щиты с магическим усилением работают отлично. Ох, вы мои феечки!

Тем временем вместе с торпедами летит мой десант к Бастолю. Урод решил–таки поживиться нашими трупами и движется на сближение.

Прорываемся! Два челнока попадают под огонь, теряем один, второй. Твою мать весь личный состав абордажников. Нет… часть успели телепортировать. Но куда⁈ Пиздец крейсеру. Мать твою.

Благо амазонок я пустил по большому радиусу. Наша цель — это флот Бастоля. С этими потом как–нибудь.

Вскоре мой челнок начинает сотрясать от пулемётного дождя турели. Я и здесь, и там. И везде. Координирую огонь. Работаем по фокусу. Долбим недобитков. Раскалываем авианосцы, пытающиеся прикрыть своими тушами крейсера.

Увандер слаб, его флот разваливается, как пиратский. Но и у меня уже минус восемь тяжей!

Мой раздолбанный флагман весь в пробоинах, уходит за Мамонта, ядро на щиты, стрелять уже нельзя.

Мои диверсанты на истребителях докладывают о прикреплении бомб с кристаллами на вражеские корабли. Истребители сбивают и до, и после, теряю бойцов! Но ребята сделали своё дело, с детонацией замолкают дальнобойные пушки.

Пять крейсеров и два авианосца врага уже не волнует бойня. Ой, экипажи распадаются.

Получите, суки!

Мой челнок заискрил, задолбило по корпусу! Поле нахер! Отсек в решето! Рикошетом по броне, чуть не пробило меня к чертям! Вырываюсь уже из разваливающегося корабля. Ещё один челнок потерян. Не успевшие вырваться десантники болтаются трупами.

Млять! Злой, как собака, несусь в открытом космосе на ранце к флагману Бастоля.

— Мы внутри, есть потери, продвигаемся, — докладывают мои абордажники, успевшие высадиться на крейсер.

— Входим! — Вскоре докладывает и первая группа амазонок, штурмуя свой объект. Девушки усилены обычными бойцами. Так больше шансов у всех.

Вторая группа девок с мужиками ещё летит, она под обстрелом. Пожалуйста, пожалуйста… Молю Квазар, чтоб успели. Мне надо было и туда по фейке. Но, млять, кто знал, что обложат со всех сторон!!

Мои десантные челноки разлетаются на подходе, едва успевают вывалится бойцы. В сектор буквально врываются мои истребители. Часть турелей подавили сами челноки, остальное получает от моего прикрытия.

Долбанные вражеские истребители, задержали моих! Но не беда. Вторая партия бомб как раз у феек. Направляю на тяжи Дункана, который празднует уже победу, окружая мои жалкие остатки у Мамонта! Корветы держатся, ещё два крейсера уже на соплях. Враг настолько охамел, что пытается брать дредноут на абордаж! У меня как раз там две злые фейки на подстраховке.

Но даже это не радует. Вражеские челноки подоспели и уже пробуют штурмовать все мои уцелевшие ещё корабли. Корветы им не по зубам, они ювелирно сносят, кого успевают. Но секторов обстрела им явно не хватает. А ещё вражеские истребители всё никак не кончаются.

В этой сетке фазерных лучей не может выжить ничто и никто…

Мог бы я уйти, не ввязываясь в бой? Конечно, потеряв почти всех. Впрочем, как и сейчас это происходит на моих глазах. Осознание сего, пробуждает во мне зверя.

Больше не в силах держать внешний контроль над флотом, панель и так рябит. Мне бы самому не разлететься на клочки с такой плотностью огня! Враг долбит с соседних крейсеров по обшивке своих же, вообще не стесняясь. Лишь бы сшибить меня.

Ведь они знают, кто к ним пришёл!

Всё, мой флот сам по себе. Ибо мои грави–сапоги прилипают к обшивке! Энергетический резерв сто процентов! Боевая трансформация полная! Максимальное ускорение! Тело заряжено на физику. С бешеной скоростью, лавируя меж покорёженных и вывернутых кусков обшивки, я мчу к цели, как простой, но очень злой пехотинец. Пригибаюсь от лучей, оббегаю и перепрыгиваю уже подбитые турели.

Лучи озаряют мой путь. Мимо проносятся истребители прикрытия, подавляя огонь.

Враг стягивает последние силы.

Краем глаза я всё ещё вижу, как тают мои войска. Бегу! Скольжу по обшивке! Прямо! Зигзагами! В нужный момент прыгаю, взмывая вверх! Время замедляется, и я ювелирно ныряю в пробоину в середине флагмана.

Бастоль ведь не дурак, он знает мой приём, я ему сам всё показал. Именно поэтому теперь я прорываюсь в отсеки другим способом. Хотя они и ждут меня у рубки.

Падаю в шлюз, где уже нет герметизации. Выпускаю двенадцать пауков. Ставлю детонатор.

— Я внутри, — докладывает и Арти, войдя на флагман с другого борта.

— Я тоже, — отвечаю ему мысленно.

— Здесь три взвода отборной гвардии, — шепчет вскоре. — У них процессоры, импланты, есть киборги… постой, сканер показывает и штурмовых роботов.

Похоже, Ивилор подсобил с гвардией. Флагман Бастоля не простые бойцы охраняют. А имперская элита.

— Разберёмся, — отвечаю мысленно, и думаю, что он услышал при этом скрежет моих зубов.

Глава 20

Снаружи боевая ничья. Крупнокалиберные орудия почти у всех раздолбаны, турели сбриты, а ядра работают из последних сил на защиту. Экипажам в корпусах, похожих на решето, уже не до драк, они борются за выживание. Много спасательных капсул по космосу летает. Мёртвые тела болтаются вперемешку с мусором.

Всё ещё воюют истребители, постреливают мои корветы кое–как через раз. Дредноут подзаглох. Приняв на себя большую часть урона флотов, растратил энергию ядер почти всю. И теперь драка уже внутри. А точнее сладкая месть. Я специально оставил Вупину–ри защищать их дом. Для большего удобства там есть генератор атмосферного поля на случай разгерметизации. Главная фейка очень злая, потому что не потрахалась перед битвой.

А ещё я сказал, что все они одноразовые.

Вторая группа амазонок успешно десантировалась уже на не стреляющий крейсер. Когда он вдруг развалился, они полетели на рюкзаках–турбинах, как дуры, к следующему.

Можно сказать, что тяжи отвоевали. А у десантных групп всё только начинается.

Концентрируюсь на собственном штурме. Бастоль, Ивилон, я иду за вами.

Взрыв отвлекает бойцов, которые меня встречают уже с другой стороны люка. Мой путь лежит по вентиляции. Десять метров прохожу ползком, и вырубается электричество, ознаменовывая внедрение в систему.

Аварийный свет меня всегда радует. Но не радуют мелкие вибрации, передаваемые мне сенсорами. Это значит, что гвардейцы ищут нас везде. Их много. А мы с Арти вдвоём.

По вентиляции начинают перестукивать лапки. Твою мать! Ремонтные мини–роботы нагрянули и не только! Первого моего паука ликвидировали, за ним ещё троих. Увожу остальных дальше. Даже у мелких пиздюков своя война.

Я ещё не успел добраться до нужной сетки, а герметичность уже восстановили в сегменте корабля. Воздух пошёл, чуть ветром не сдуло.

Скорее спускаюсь в чью–то каюту, чтобы не засекли! Стараюсь не шуметь. Хотя с моим оборудованием это непросто. Естественно на койке никто не разлёживается. На флагмане в каждом отсеке уже заняли круговую оборону. А нет, я себе льщу. Нас же ищут.

Затаив дыхание ковыряю стену в нужном месте. Подключаюсь к камерам. Фиксирую где бойцы, жгу передачу импульсом. Три секунды и меня выкинуло, так себе защита.

Замок ломаю ножом и вручную отодвигаю дверь, чтобы не шумела. Слева в коридоре двое, справа в сторону рубки — четверо. В чёрных мундирах, квантовых скафандрах и броне. С винтовками и всякими визорами, которые вскоре глушить уже не получится.

Вынимаю арбалет, пускаю по стреле в лево и мчу на правых с процессорным ускорением. Броня, скафандры, титановые кости… квантовому резаку всё одно. Особенно, если умеешь рубиться, как мастер меча. За спиной только падают тела со стрелами в мозгах, а здесь уже два изрубленных трупа. Третий, будущий труп ещё пытается сопротивляться. Отбивается своим резаком. Но навыка явно не хватает.

И это всё в ускорении происходит.

С третьего удара я срезаю ему пальцы, затем ногу и сношу голову. Четвёртый боец успевает сделать несколько выстрелов. Но в условии максимального ускорения — это, как бросить воздушный шарик в меня.

Валю ударом ноги в бедро и срезаю пол черепушки. Внешние блоки тут же восполняют квантовый резерв, пока это возможно. Пока мне ЭМП не прилетело. Но я внимателен и сконцентрирован.

Арти что–то сообщает. Но глушилки вражеские заработали, как надо. Я его не слышу. И сообщения приходят в глаз обрывками, где можно разобрать лишь, что он тоже вступил в бой.

Продвигаюсь дальше. Почуяв массовое движение, захожу в новую каюту. Бросаю навстречу энерго–бомбу, которая бахает, а поле раздаётся стук брони о пол. Выскакиваю.

— О привет, — хмыкаю, увидев штурмового робота, размером с собаку. По сути пушку на ножках.

Через пару мгновений пулемётный дождь обрушивается на меня! Но я делаю сальто вперёд и сверху сажусь на железяку, кромсая нещадно.

Дальше запрыгиваю в вентиляцию, ибо меня на этом маршруте уже спалили. Ползу по шахте на четвереньках, неподалёку несколько вражеских пауков бьются с моим. Сталкиваю их лобиками, отрываю лапки. Получите, сучата.

— Мелкий, работай.

Мой паучок, подрагивая, подключается, открывая мне люк. Достаю коробочку, раскручиваю крышку. И активирую! Красный порошок стал подниматься и заполонять собою всё. Прикол с Адона! Перенимаю у Лары её способность использовать всякое в свою пользу. Такое, чему не могут противостоять, ибо не понимают, что это за херь.

Я и сам не до конца понял, когда вместе с бабочками из ранца в нашем лабораторном отсеке запарила эта дрянь, вызывающая вдруг резко панику персонала.

И ещё там кое–что выяснилось!

С формулой разобрались, открыв для себя новые элементы, и синтезировали эту дрянь на пиратском оборудовании.

И вот, ад пришёл и сюда.

Мне–то уже не впервой бояться и куда–то мчать. А у этих привыкнуть времени не будет.

Кстати, становится жарко, потому что мои паучки перенаправили энергию ядра на подогрев. Нелепая хрень при штурме? Которую защитники и не блокируют. А мы ползём дальше, посвистывая.

Зелёная точка загорелась в спец–окошке перед глазами. Молодцы, мои хорошие. Подключили–таки.

— Всем здравствуйте! — Говорю по громкой связи на весь корабль. — Вас приветствует вольный адмирал Руди Робин! Рекомендую вам подмыться, дабы приготовиться к конкретной ебле. И я не шучу, ибо к вам пришёл ад для проституток. Кстати, Бастоль, Ивилор, вы те ещё шмары, как я погляжу…

Отрубили меня. Вот собаки. Ладно.

Впереди штурмовой робот шурует прямо по шахте навстречу. Твою мать! Прорубаю дыру и сваливаю вниз, прыгая прямо на головы отряда в коммуникационном отсеке. Всё в красном дыму, и его не так просто выдуть, он как будто весит больше свинца, приставучая хрень. Срубаю троих трясущихся бойцов одним махом! Четвёртый попался киборг и завязалась драка. Пришлось всадить ему в глаз стрелу с детонацией. Мозг разорвало, а этот всё равно ногами елозит ещё с минуту.

Вываливаюсь в коридор с двумя винтовками и поливаю встречающих!

Кидаю назад две бомбочки, обезвреживая набегающих с тыла. Корабль сотрясает от удара. Так… что за хрень⁈

Мчу вперёд, прыгаю и бегу уже по стенке, встречая ещё одного гвардейца. Ногой прямо в тыкву, а он только шею наклонил. Начинаем драться, как каратисты. Ногами и руками. Подключаю ножи, понемногу раня его. А этому хоть бы хер, в итоге задолбал он меня и сунул ему в рот шарик–колодку. Второй сюрприз из Адона сработал, как надо, голову разорвало. А я пошёл дальше, посвистывая.

Пусть всё сложнее. Приходится выходить в большой шлюзовой отсек, ибо я вижу, что эти гниды перекрыли все шахты с обходными путями.

Отсек площадью метров в двести превратился в оборонительную точку, если не крепость. Немного контейнеров, наварены листы, ящиками обложились, тюками соломы. Ощетинились естественно уже в мою сторону. Винтовки, колья, бритые задницы. Похоже, меня подшторивает! По параллельному коридору как раз выходит и Арти. Весь вздрюченный. И, похоже, раненный в руку. Вижу по скану, что ему уже пришлось вколоть себе обезболивающее.

Подзаряжаю резервы, один блок запердел, вот сука, зацепило его, отстёгиваю, сбрасываю на пол. Зато теперь полегче, можно уже и с вертушки бить в голову.

— Эй! Пидарасы! — Кричу в сторону полу–баррикад. — Где ваша честь⁈ Псы помойные!

— Да пошёл ты! — Отзывается один. И начинает истошно вопить, потому что Арти ловит этого придурка на голос. Следом накрываю я, кинув за препятствие бомбочку.

Красный дым постепенно заполоняет пространство, и через него хорошо видно, как летят лучи. Сразу три штурмовых робота высовываются, чтобы меня карать.

Арти сминает их гравитационной магией, стоит одному начать плеваться. Удар мощный и затратный. Маг тяжело дышит. Но свою функцию выполнил. Прорываюсь по флангу. Целых семь бойцов залегли. Но в ускоренном бою могут сражаться только двое. Срубаю попутно сидящих статуями, разбираюсь с этими. Лапки у бедолаг дрожат. У одного культяпка от резака срубается, а там уже полный металло–скелет. Дожили!

Разобравшись с этой огневой точкой, рвусь к следующей. Убрав квантовый резак, работаю кинжалами. Ногами, руками! Пусть у них броня, но глазки выдавливаются, как желе, за милую душу. Одному я даже горло перегрыз на радостях. Арти с параллельной точки, где наводит шороху, взглянул на меня с ужасом.

— Да я это… просто попробовать решил! — Отмазываюсь. И понимаю, что это дым на меня так действует по–особенному.

Силы иссякают. Где есть возможность перехожу на стрелковое. А ну да. Отрываю пушку штурмового паука, ему уже всё равно не нужна. И поливаю улепётывающих из отсека придурков.

Поле там какое–то синее посверкало первые десять секунд, затем крики пошли.

Слышу, заработала сварка! Решили наглухо завариться. А точнее заварить нас в большой шлюзовой.

— Всё, настало твоё время, — достаю уже свою винтовочку с импульсными, устанавливая режим концентрации огня.

Один выстрел и коридор вместе с несколькими слоями переборок разлетается на частицы. Хватит играться. За такое удовольствие сразу четверть заряда нету.

— Осторожно! — Кричит Арти и сбивает подкравшихся ко мне вражеских мини–роботов.

Прохожу первым, оглушённые бойцы стонут и катаются по полу. Добиваю в голову. Две черепушки из металла. Подключается Арти, схлопывая будки магией.

Всё в красном тумане. Его так не увидишь из–за аварийного света, его просто надо чувствовать на вкус. А он становится только плотнее, вбирая в себя кровь бойцов, впитывая её жадно.

Снова сотрясает флагман, сверху даже начинает бить пар и искрить проводка.

— Да кто, млять, лупит⁈ — Ругаюсь и пробую наладить связь с флотом.

Ничего не выходит. И я знаю почему.

— Они восстановили щиты, — озвучивает Арти, тяжело дыша.

Прорываемся по коридору. И встаём у большого шлюза, заваренного на глухо.

— Суки, успели.

Попинав тела, нахожу энерго–блок у одного. Втыкаю шило, переливаю себе, чтобы снова активировать резак. Успеваю восполнить лишь на треть.

Сзади набегает отряд, вероятно, который оставили сторожить реакторную и ядро. Мы ж туда не полезли.

Что ж, встречаем!

Два десятка гвардейцев, и какие–то пятнадцать калек из обычного состава. Как только разобрались с бойцами, эти побежали назад.

Пока возимся в коридоре, через вентиляции к нам лезут пауки с ЭМП!

Ну наконец–то! Три удара, и защитное поле в ноль. На четвёртый, я падаю на колени, на пятый валюсь.

Арти отползает в нишу. Кашляет, дрожащей рукой пытается дотянуться до ручного реаниматора.

— Вот же мы встряли, — мямлю и поворачиваю рычажок своего.

Встаём кое–как. Отходим в большой отсек, где встречают неуверенным огнём. Пускаю арбалетные стрелы. Всё, энергии не так много теперь. Переходим на средневековое вооружение.

Достаю самурайский меч. С Земли приглянулся. Всего немного им орудовал с бандой якудза, а так понравилось.

Арти смотрит ошалело.

— Командор, вы не перестаёте меня удивлять.

— Да ладно, — посмеиваюсь.

Двинули к шлюзу. Эти придурки сами себя заблокировали. А мы выходим вновь в открытый космос уже на последних энергоресурсах. Снаружи снова включается связь. И я понимаю, что последний придурошный крейсер Увандера почему–то лупит по флагману Бастоля. А точнее лупил.

В голову ворвалась масса информации, доклады, доклады. Результаты штурма… в целом неплохо. Ещё пару–тройку тяжей осталось добить и всё. Ну и здесь разобраться.

По внешней обшивке идём уже тяжело, тонкая плёнка поля мешает. Чернота периодически озаряется вспышками. Мелькают истребители. В основном мои, фейки усталые, магия почти кончилась. Но бой ещё не окончен.

Тридцать метров. И до рубки уже рукой подать. Вгоняю едва восстановленный резак в обшивку, где надо. И ковыряю спокойно. Арти подключается, играя гравитацией.

А я что–то начинаю играть очком. Как бы нас не снесли, пока мы возимся.

Но мы букашки в масштабе этой войны. Тяжи разлетаются уже, как дрейфующие объекты, распыляя свою шелуху.

Входим по старой схеме. Меж листами внешней и внутренней брони. Дальше шахта. Как только пробиваю магистраль, Бастоль уже не думает, что я по ту сторону баррикады. Поэтому на максимальном ускорении и последних резервах, пролетаю по тоннелю, избавляясь по дороге от лишнего оборудования, чтобы быть налегке.

Кидаю ЭМП–шки в дырку! Первые бахают, снимая защиты, вторые лупят уже по живым процессорам, вырубая их. Всё, допрыгались.

Врываюсь в холл за один отсек до главной рубки, падая на головыцелого взвода гвардейцев, лишившихся электроники. И начинается мясо. Меч–то у меня не простой, а из илинума! Специально пилили неделю мои инженеры и точили лезвие до микрона. Чуть ли крейсер не разнесли со своими опытами.

И ведь справились с задачей. Сыплются бойцы и разваливаются на кусочки. Пробуют энерго–вампирами меня долбить. Да толку? У меня больше нет ничего такого. Только руки, ноги и меч! Вот и всё моё оружие. Ну и парочка сюрпризов.

Арти подключается, но тяжело. Резерв магический иссяк. Он скорее на подстраховке.

Несколько гвардейцев — машины для убийства, бьются со мной на равных. И их не волнует, что процессоры вырубились, а механические усилители сдохли.

Одного подловил и наискось рубанул, разрезая к херам. Со вторым Арти помог, еле–еле справились. Но я естественно сделал вид, что так и хотел, вылезая из–под туши. Потому как в этом сегменте я камеры не вырубил, на публику всё. Бастоль же смотрит! И как же перед Дэль не выпендриться.

Вырезал взвод, как в крови искупался. Последние бойцы уносятся в сторону рубки, уходя в смежный отсек. Один без руки, у второго кишки вываливаются.

— Мясо! Человеческое мясо! — Гогочу. — Куда же вы, мои сладкие!

А с той стороны их свой убивает резаком демонстративно и на меня идёт!

— ЭМП есть ещё? — Спрашиваю Арти, пожимает плечами.

— У меня тоже закончились.

А этот свежий. Куча работающих процессоров, энергии хоть отбавляй.

Гарнер Ивилор собственной персоной!

Самый крутой здесь гвардеец. Бывший гвардеец.

— Ты бы хоть форму снял, не позорился уже, — говорю ему, отступая на площадку пошире. Хотя под ногами трупы всё равно мешаются.

Гарнер скалится, шею разминает, не отрывая от меня диких чёрных глаз.

— Устроил же ты здесь цирк, — выдал всё же мой противник. — Но сил на всех не хватило, да?

Арти тоже отступает. А этот гадёныш уверенный в себе. Ибо ему стоит врубить ускорение, и мы оба для него станем беспомощными статуями. А мне и крыть нечем.

Хотя…

Отбрасываю меч.

— Так даже не интересно, — посмеивается Гарнер. — Всё?

Конечно, его сканеры не показывают ничего опасного. Ничего опасного, что создано империй.

Расправляю ладони и высыпаю шарики впереди себя. У меня их достаточно, чтобы покрыть ими свободную часть пола.

— Кончай с ним уже, — слышу ворчание Бастоля по громкой связи. — И попробуем уйти.

— Такой наивный, — посмеиваюсь. — Что думаешь, Арти?

— Теоретически он ещё может добраться до гипера, — отвечает маг невозмутимо.

Гарнер прыскает. А затем.

— Да чтоб вас, — говорит и идёт на меня уверенно.

Под ногами раздаётся хруст. Я уверен, что он успевает даже врубить ускорение, ибо раздаётся следом и второй. Первая колодка захлопывается впустую, а вот вторая заключает нашего Гарнера, согнув его в три погибели.

Глаза гвардейца бегают, в первое мгновение он даже не понимает, что стряслось. А вот я всё прекрасно осознаю. Эти колодки никакие усилители не сломают. Единственный способ от них избавиться самостоятельно — это сдохнуть.

— О, дорогуша, как некрасиво вышло, — посмеиваюсь, хлопая в ладоши.

— Командор, это было рискованно, — критикует маг и поднимает первую попавшуюся винтовку, где заряд кое–как скопился на пару выстрелов.

— Да что это такое!! — Кричит Гарнер да ещё и пыхтит.

Поднимаю свой меч. И уже вижу, как тела начинают шевелиться под воздействием кровавого тумана Адона.

Срезаю броню Гарнеру, а следом и штаны в деликатной области.

— Что ты делаешь, — засуетился бедолага.

— Просто расслабься и получай удовольствие, — отвечаю ему и направляюсь в рубку, бросая напоследок: — я же тебя предупреждал, Гарнер. Не попадайся больше мне.

— Ты за это поплатишься, — хрипит, растеряв весь энтузиазм.

Арти идёт за мной, опасливо озираясь. Потому что первые зомбаки под воздействием тумана уже стали подниматься на ноги.

Ударом по кнопке в коридорчике у рубки закрываю за нами двери, чтоб не мешать Гарнеру резвиться со своими подчинёнными. И стучусь в дверь последнего отсека.

— Эй, малыш, открой–ка повелителю ада, — приговариваю. — Тогда у тебя будет шанс не помереть так, как он.

Молчит.

— Уверен, что не хочешь сотрудничать? — Переспрашиваю, и Арти толкает меня к стене, прижимаясь к противоположной.

В ответ два луча прошивают дверь, оставляя добротные дыры. Да я в принципе успевал.

— О, так даже лучше, не придётся возиться, — говорю уже через дырочки. — Дэль? Слышишь меня?

Мычит. Ага, рот зажал, хитрый подонок.

Сверху скребутся. А! Как вовремя. Ковыляет последний полудохлый паук, который так же, как и я, с боем прорвался до рубки, только по своей магистрали.

Немного возни, и дверь открывается.

Бастоль стоит в центре рубки, прикрываясь Дэль и держа на её виске дуло импульсного пистолета. Шальные глаза, мнимая решимость. Но у труса трясётся нижняя губа, и подламываются коленки. Глядишь, и завалится на Дэль. Которая и то более мужественно переносит кровавую мглу.

— Ой, да вырубите уже это, — киваю на дисплей, где всё ещё идёт трансляция предыдущего отсека. — Дайте проспойлерю, в конце его сожрут, так что не переживайте.

— Ты… ты дьявол. Демон! Исчадие Гелиоров! Квазара проклятый падший сын!! — Кричит Бастоль. — Я… я не знал! Я не думал.

— Да всё, всё, — делаю шаг навстречу.

Арти уже дал знак, что держит всё под контролем. И в любой момент просто сломает ему руку, заблокировав спуск.

— Обещай, что отпустишь меня, — взвыл Бастоль.

— Да какие вопросы. Конечно, челнок забирай и лети куда хочешь.

— Ты врёшь! В тебе нет чести! Что ты за ублюдок такой! — С этим словами Бастоль нажимает на курок.

И пушка вдавливается в его же руку до локтя. Истошный вопль сотрясает виртуальные мониторы, Бастоль валится, отпуская Дэль.

Та летит мне прямо в руки. Но в последний момент выставляет свои.

— Нет! Не трогай меня! — Кричит девушка в ужасе.

— Ой, да, пожалуйста, — говорю, отступая, и даю ей упасть.

Делаю пару шагов в Бастолю, усаживаюсь на корточки и перерезаю ему горло простым ножом. А затем смотрю, как этот урод медленно, но неминуемо испускает дух.

— Что ты за человек, — шепчет Дэль с пола и начинает плакать. Вскоре у неё уже истерика.

Но мне плевать. Я усаживаюсь в кресло флагмана и беру контроль в свои руки.

Посылаю заключительный боевой сигнал. И три корвета долбят по последнему способному ещё покинуть систему крейсеру. Тому самому, на котором попытался улизнуть адмирал Увандер. Корабль потерял ход, всё, мой милый, теперь только жди.

Выдыхаю, оценивая масштабы потерь. Но медлить нельзя. Поэтому объявляю всеми доступными средствами во флота:

— Флагман захвачен, Бастоль подох, как собака! Принимаю добровольную сдачу. Пять минут! Время пошло!

Капитуляции посыпались отовсюду буквально через полминуты.

Всё, драка окончена.

— Арти, подними уже эту дуру, — говорю, вздыхая.

— Я сама… да пошёл ты, Руди, понял? — Огрызается ещё.

Глава 21

Что значит застрять в системе? Это когда почти все ядра твоих тяжей выжаты, как лимон. А двигатели лучше не запускать вообще, иначе будет взрыв. Да и вообще, желательно не двигаться, чтоб до конца не развалиться.

Как ни хотелось скорее свалить отсюда, мы застряли в Шори–12 надолго. В лучшем случае на две недели, а то и на месяц.

По тяжёлым кораблям в прогнозе я выхожу в небольшой плюс, это учитывая потери и приобретения. На четыре крейсера и один авианосец. Мне везёт на флагманы. Пусть крейсер Рейкинена уже не вернуть, зато есть Бастоля и Увандера. Их ещё предстоит восстановить, вот только новых деталей и листов брони уже нет. Всё придётся доставать из дрейфующего хлама, собирая из двух кораблей один. И когда мы это сделаем, ещё нужно преодолеть на всех этих развалинах минимум три гипер–тоннеля прежде, чем можно будет спокойно дотащить их на станцию со специалистами по капитальному ремонту.

По личному составу… всё плохо. Потери каждого экипажа составили от тридцати процентов. От абордажников осталась половина. Трёх амазонок потерял, одну фейку с пилотом в истребителе, которые попали под дальнобойный фазер и умерли мгновенно.

По лёгким кораблям не лучше. Осталось сорок два истребителя, в плен сдались уцелевшие одиннадцать. Двух развед–кораблей не досчитался, а вражеские все удрали. По средним кораблям — два челнока кое–как удастся собрать. И то, ещё посмотрим. Единственное, что осталось целое — это корветы. Отделались царапинами на обшивке, турелей чуток не хватает. И всё на этом. Правда фейки, защищавшие их, лежат теперь в стационаре. И кормят их медики с ложечки.

Прошло тридцать шесть часов с последнего выстрела. Работы кипят. Стягиваем все тяжи в один сектор. Даже негодные, ибо когда остынут ядра, можно будет выпилить весь илинум. А это около двух тысяч килограммов! За месяц как раз и соберём трофеи.

Лишь бы никто не помешал.

Мой флагман на активном ремонте. Пережидаю пока на Мамонте. С Дэль.

Впервые она вышла в большой отсек–оранжерею, где совсем недавно мы восстановили дёрн и очистили деревья от внутренностей и крови после вторжения десанта. Часть растительности погорела от молний, но это уже не портит общих впечатлений.

Через сутки Дэль пришла в себя и стала спокойно разгуливать по отсекам.

— Смотрю, никто тут весело в мяч не играет, — ехидствует принцесса. — Ни песен, ни плясок.

Молчу. А эта вздыхает.

— А как пел складно, — посмеивается после недолгой паузы. — Этих чудесных созданий я призван спасти, я такой душка, добрый и отзывчивый адмирал. Ну и хитрец, каких ещё поискать. Надо признать, хорошо они воюют, Руди. Сама видела из рубки, и не подкопаешься. Была б твоя воля, весь Фейран бы за тебя дрался, да? Что молчишь?

Сидит в беседочке и причитает. Я на лавочке напротив пристроился и гляжу то на кроны, то на травушку. Хотел к ней присоединиться, но увидел такую кислую мину, что даже не стал спрашивать.

Хорошо хоть фейки в другом конце сидят. Я попросил не подслушивать. И они не станут.

— Или я должна ноги тебе целовать за спасение и молчать покорно? — Продолжает. — Всё из–за тебя, ты эту кашу и заварил! И что мы теперь сидим? Трофеи собираешь? А? Считаешь добычу? Верно мой брат сказал. Вы, адмиралы, ни перед чем не остановитесь ради своей добычи. Вам всё мало.

По крайней мере, не считает меня монстром. Хотя первые часы смотрела, как на исчадие зла.

— Легко тебе рассуждать, — уже не выдержал.

— Ты ещё смеешь что–то возражать? — Включает сразу принцессу.

Но я всё равно выражаю свою мысль:

— Родилась в тепличных условиях. Под крылом самой могущественной семьи в галактике, где тебе ни в чём не отказывали. И ты никогда за свою жизнь не боролась. Что? Удивлена, как я посмел? Да плевать мне, кто ты. Слушай внимательно, избалованная стерва. Из–за твоих оплошностей. И я акцентирую это ещё раз. Твоих, сука такая, оплошностей! Потому что мозгов у тебя не хватило не попасться им! За твою дорогущую шкуру погибли мои люди. Пятьсот четырнадцать человек сгинуло, чтобы ты вот так сидела и что–то мне тут пиздела, дрянь.

— Да как ты смеешь!

— Я ещё подумаю! — Прервал её и посмотрел пристально. — Стоит ли мне возвращать тебя домой.

— Только попробуй сделать иначе, — прошипела.

— Дура, — бросил, едва сдерживаясь, чтоб не подойти и не оттаскать за волосы.

— Дурак!

— Идиотка!

— Тупой осёл!

— Пошла нахер!

— Сам пошёл нахер!

Поднялся резко. Дэль аж перепугалась, захлопала своими глазищами выспавшимися и прекрасными.

— Ты даже… — начинаю, но стараюсь уже сдержанно. — Четыре флота, четыре долбаных флота, мощью в четыре раза превосходили меня, если считать с Рейкинена. И я пошёл, и мы всех разорвали. И, млять, не на честном слове. Да, спасибо фейкам. Но они… они не за меня воюют. Второй пилот в истребителе у каждой — это её возлюбленный. Поняла? Съела? Что молчишь?

Насупилась, увела взгляд.

— Я пол галактики ради тебя прошёл, — заявляю, ибо нехрен умалчивать. — А твои все где? Гвардия, адмиралы с тысячами кораблей? Обосрались? Или плевать они хотели. Одной дочкой Зэров меньше, одной больше. Сгинешь ты, как Мирра, да и ладно.

Уже двинул от неё. Слышу, захныкала.

Что делать, вернулся, поднялся в беседку и присел рядом. Приобнял.

— Прости, я не хотел кричать, — шепчу ей.

Успокаивается.

— Где ты был раньше? — Мямлит, не поднимая глаз.

— Да везде, — посмеиваюсь.

— Нет, ты не понял. Где ты был, когда выкрали Мирру?

Поднимает глаза, и в них целая вселенная.

— Ну мы не были знакомы, как с тобой…

— Империя трусов, — бросает она зло, перебивая. — Даже отец избегает вопросов о ней. А когда настаиваешь, злится.

— Хочу открыть тебе маленький секрет, моя милая Дэль, — шепчу на ушко, быстро остыв.

Отстраняется.

— То дрянь, стерва и потаскуха. А теперь милая, — корит и сама посмеивается.

— Ну, с такими характеристиками очень интересная женщина, — парирую.

— Дурак, — Толкает локтем и интересуется неуверенно. — Что за секрет?

— Чтобы пройти все аномалии за системой Электра мне нужно сто пятьдесят тяжёлых кораблей. А дальше я войду в Узз.

— Что⁇ Ты… ты…

— Именно. Я знаю о Мирра. И знаю, где её держат. Но мне нужен флот в сто пятьдесят тяжей, тогда я смогу преодолеть все барьеры. Это моя цель уже какое–то время. Скажу даже больше. Ещё до того, как познакомился с тобой, я уже стал планировать этот рейд. Поэтому я и падок на добычу, как ты выразилась. Мне нужны корабли, больше кораблей.

— Ты ведь не врёшь? — Спросила с надеждой.

— Нет, зачем мне это?

— Ну не знаю. Чтобы меня впечатлить, — выпалила.

— Да ты мне уже давно должна дать за мои заслуги, — выдал я и прикусил язык.

— Какой ты безалаберный и нетактичный, Руди, — ответила, состроив брезгливое выражение на лице. — Дать, в смысле раздвинуть ноги? Пф…

— Больно надо, — фыркаю в ответ и поднимаюсь.

Спускаюсь по ступеням, окликает:

— Стой.

Стою, не оборачиваясь.

— Спасибо, Руди, — замялась. — За то… что спас меня. Ценой таких жертв.

Волнение в голосе. Нет, мне такого не надо. Я никогда не заставляю.

Ушёл, не ответив. Пусть всё это останется при ней.

Через сутки перебрались на флагман, и мне полегче стало. А то Вупина–ри с Дэль явно несовместима. К тому же обе принцессы, и обе магички. Кстати, где была магия принцессы, когда её хватали? Или у неё так, чисто показуха.

Я бы спросил. Но стараюсь избегать Дэль, пусть подумает над своим поведением.

Надолго её не хватило. В кают–компанию пришла вся из себя красотка. А я как раз кремом от тортика с пальца Аньку угощаю за столом. Мне нравится, как она всасывает мой палец. Бывшая рабыня, которой ничего в принципе не надо кроме меня самого, отличное утешение. Порой думаю, что это самое преданное существо в этом мире.

Так как в отсеке никого кроме нас, принцесса и не стеснятся, идёт сразу ко мне с решительным видом.

— Не помешала? — Встала передо мной.

А я даже не удосужился подняться. Посмотрел на неё мельком.

Анька же поднялась.

— Ваше высочество, — поклонилась головой с улыбкой.

— А я помню тебя, ещё с Мегалона, — прищурилась Дэль. — Надо же, без ошейника.

— Господин освободил меня.

— Как мило с его стороны, — первая подковырка за сегодня от принцессы.

— Если позволите, я вас оставлю, — быстро выдала Анька и смылась.

Дэль присела перпендикулярно, на Анькино место. Я не стал на неё смотреть, сделал вид, что мне интереснее мой кофе.

— А ты время зря не теряешь, — выпалила с иронией и добавила уже с укором. — Хорошая игрушка в постели. А главное… такая благодарная.

Подкол я уловил.

— Прекрати, она мне, как дочь, — отмахнулся вальяжно.

— Кормишь с руки, прям как дочь — выпалила.

Чувствую смотрит, смотрю на неё в ответ. Новенький обтягивающий комбез ей синтезировали. Там и бельишко тоненькое, я подсмотрел в истории задания. И вот они сочные губы так близко, и эти дикие лиловые глаза. А ещё светлые распущенные длинные волосы, веющие свежестью. Да, она только из душа, и растранжирила очень много воды. Мимолётный кадр, как трахаю на столе, проморгал.

— Вкусно же так, — говорю с иронией, черпаю с целого пирожного крем и подаю на пальце, задерживая его в сантиметре от губ. — Попробуй.

Оторопела аж. Но я теряться в свою очередь не стал, потянулся и коснулся пальцем губ. Думал, отстранится. А она вообще замерла, глаз от меня не отрывая. Получив карт–бланш, помазал ей губы.

— Палец чистый, — комментирую.

— Я помню, твоя «дочь» его помыла.

— Понятно, — вздохнул, собираясь уже убрать. А она взяла вдруг его в рот. И всосала со знанием дела, на подушечке я почувствовал твёрдый и обволакивающий язык. И чуть, мать вашу, не кончил. Едва сдержался, чтобы не опустить бессильно веки. Но боюсь, что туман в глазах она успела уловить.

Вот сучка. Вижу, как порадовалась, когда нехотя вынул.

Быстро перестроившись, спросил:

— С чем пожаловали, ваше высочество? Может, чаю?

— Я была на смотровой и обнаружила, что мы всё ещё никуда не движемся, — выдала с претензией. — Сколько ещё ты намерен держать нас здесь?

— Мой флот раздолбали, корабли в решето, — ответил и вывел ей с десяток виртуальных экранов, транслирующих работы. Выбрал, где совсем всё хреново. — Да и до сих пор спасательные капсулы вылавливаем. Не оставлять же людей.

Дэль нахмурилась.

— И сколько ждать?

— Две недели, примерно.

— Да я с ума сойду!

— Могу отправить тебя на челноке.

— По Шори⁇ Это Третий круг, ты издеваешься⁈

— Это всё, что могу предложить, если ты торопишься, — развожу руками, убирая виртуалку.

Увёл взгляд, синтезировал ей кофе, уже не спрашивая. Пододвинул кружку.

— Ты такой… — начала снова с претензией и, хлебнув, закончила мысль. — Непробиваемый.

— Люди делают, что могут. Мне и самому сидеть с разбитым флотом под боком у Поглотителей не очень нравится.

— Я уже не об этом, — заявляет, вздыхая. — Между прочим, я писала тебе. А ты даже не удосужился ответить.

— Я не мог.

— Мог, — утверждает. Снова поднимаю глаза. Ещё немного и я её просто засосу. Съем к чертям. И ничего она не сделает, сама вцепится.

Но что–то держит. Некий барьер благородства.

— Что, Дэль? Между нами пробежала искра? — Спрашиваю лукаво и дальше, как капризная баба: — знаешь, я не хотел мешать тебе с твоим смазливым белобрысым пидорком.

— Это Легас дэ Син.

— Да плевать мне, пидорок всё равно, — посмеиваюсь.

— Что ты себе позволяешь? — Возмутилась.

— Ты первая начала… себе позволять, — еле, млять, выдавил.

— Послушай, я сожалею, — неожиданно легко сдаётся.

— Ты о чём? — Пытаюсь подловил, взглянув на неё с прищуром и провокацией.

— А ты о чём? — Спрашивает и уводит стыдливый взгляд. — Честно, я не хотела, чтобы ты это увидел.

— Увидел, как он присосался к тебе между ног?

Дэль краснеет. Но заявляет смело:

— Оральный секс ничто, по сравнению с тем, что ты сделал с той девкой у меня на глазах.

— После того, как увидел, что делает с тобой тот петух? Который лез к тебе весь вечер. Ха! Да хоть десять девок имею моральное право потрахать, — огрызаюсь. — Да и кстати. Мне вдруг показалось, что тебе понравилось на это смотреть.

— Ты дурной? — Посмотрела глазами хищными порозовевшая.

— Вы уже трахались? — Спрашиваю деловито.

— Нет! Да и… какое тебе дело⁈

— Ах да, никакого. Это возвращаясь к тому, что не ответил на твои сообщения вдогонку. После того, как твоя сестрёнка Лина меня упекла за решётку чтобы сделать своим рабом, а ты палец о палец не ударила.

— Я не знала! Мне потом уже Ярон сказал, что она на тебя запала!

— Да всё, — отмахиваюсь и говорю елейно. — Признай уже, что неравнодушна ко мне.

— Ты делаешь некрасиво. Прекрати.

— Хорошо, — отворачиваюсь от неё и синтезирую фруктов. Нарезаю спокойно на тарелку.

Дэль смотрит на это.

— Чем богаты, — комментирую. — По вкусу, как настоящие.

— Руди, — слышу неуверенное.

Не могу понять её.

— Дэль, — снова смотрю в эти обворожительные глаза. — Есть одна поговорка.

— И какая?

— На двух членах не усидишь, — выдал, как есть.

— Всё сводится к этому, да? — Закатывает глаза.

— Нельзя быть хорошей для всех, — перевожу.

— А знаешь, я ещё никому не позволяла с собой так разбалованно разговаривать, понял? Совсем уже забыл с кем говоришь, да?

— Простите, ваше высочество. Думал, с другом говорю, — бурчу с обидой, нагоняя страстей.

И снова мой задумчивый взгляд в сторону. Знаю ведь, что стоит пару–тройку раз с ней переспать, и уже в башке её станет меньше. Я очень надеюсь на такой расклад.

Дэль думала, думала, что сказать и прошипела:

— Придушила бы.

Выставила лапку, обозначая у горла. Взял резко за запястье. Вздрогнула. А вот и контакт номер два.

Палец указательный перехватил неожиданно ослабевшей кисти. И опустил его к пирожному. Зачерпнул им крем и сам взял в рот её палец. Всё, как и она, сделал. Да чтоб просто посмотреть, как это выглядит.

Дэль пошатнулась, ротик приоткрылся, глаза в мимолётном помутнении. О, да, крошка.

Отпустил руку со словами:

— Действительно, так вкуснее.

— Извращенец, — прошептала.

— Кто бы говорил, — посмеиваюсь.

Дэль смотрит пристально. Взмыленная, щёки горят, глазища блестят, губы пышут. Ах да, если присмотреться, соски через ткань подпирают.

Всё, бери и трахай.

Да она и не против. Мы выяснили отношения, как пара. Поругались, имея друг к другу много претензий. А на самом деле лишь одну. Претензию.

Подаюсь к ней, уже не в силах держаться. Она смотрит на губы в ответ. Всё, ты моя. Сама подаётся! Но вдруг отшатывается, придерживая меня.

— Стой, нет. Каков бы соблазн ни был, нет, — говорит в некой спешке.

— Да, — лезу всё равно. Ладонью губы мои закрывает.

Отстраняюсь.

— Я помолвлена, — рубит Дэль сплеча. — Прости.

Млять. Удар ниже пояса.

Смеюсь, мотая головой.

— Ну ты и… — замолчал, сдержался.

— Это случилось, когда ты улетел, — начала говорить с печалью. — Отец настоял, я не смогла отказать. Когда нас знакомили, я и не думала даже…

Ярон оказался прав.

— И кто он? — Бросаю, брезгливо скривившись.

— Легас дэ Син, о котором ты не лестно отозвался, — бурчит, опустив свою мордашку.

— Дэль нет! Только не он. Хотя, пускай, ты заслужила такого петушка. И мне даже тебя не жаль.

— Вообще–то он сын короля Рубикона и наследный принц всей звёздной системы, — заявляет с монаршей заносчивостью.

Вот же дура.

— Рубикона? То есть, это отпрыск того самого правителя, который зарабатывает славу и авторитет, делая зрелище для высших господ? Кровью и человеческим мясом на аренах?

— Ты преувеличиваешь.

— Нисколько. И не смей больше осуждать меня в кровожадности. Выходи за своего Легаса и потом на гладиаторской арене красуйся в королевской ложе под овации миллиона зрителей. Насмотришься на мясо, попривыкнешь.

— Руди, прекрати.

Так. Мысль шальная пришла вдруг. У короля Рубикона есть дочка. Соска такая, какую Эдвард на шоу и не мечтает затащить. Супер–красотка, за которую даже в Эсте удавятся. Лет семнадцать ей примерно. Но вот уже второй год король одну тему загоняет по ней. Причём официально заявляет.

Мол, отдам в жёны свою дочь любому лорду с Первого круга, кто все три части испытаний Рубикона пройдёт лично. Арену, Лабиринт и остров «Последний герой». Думал, дебилов нет, увы. Семнадцать попыток за год вроде неудачных было.

— А знаешь, что сделаю я, — говорю ей с ухмылкой. — У папочки твоего женишка, короля Сина есть прекрасная дочь по имени Неонилла.

У Дэль глазища расширились. Ну конечно она в теме.

— Руди нет.

— А что? Породнимся хоть так, будем чаще встречаться. А то и станем любовниками. Что ни пикник семьями, то потрахушки в кустиках.

— Ты не лорд Зэрдина, — отвечает, игнорируя мои пошлости.

— А ты на что, моя мила Дэль? Император за твоё спасение титул мне и пожалует. Распишешь ему, как я геройски сражался, и он согласится с такой наградой.

— Нет.

— Что? Ревнуешь?

— Да у тебя здесь баб, Руди! Целая армия! Куда больше?

— Это просто подруги. То ли дело круг близких, где тебе будет колоть глазки прекрасная Неонилла в обнимку со мной. Наши влюблённые взгляды, счастливые лица. И эта романтика. Не мой, не моя. Сердце щемит уже сейчас. Ухх.

Смотрим друг на друга.

— Ты этого хочешь? — Сдаётся Дэль. — Титул лорда?

— Именно.

— Чтобы насолить мне? А точнее зрелищно и по–идиотски пасть на арене? После всего через что ты прошёл? Мы прошли.

Ой, ой, как заговорила.

— Ну да. Хотя я уверен, что пройду все испытания, — заявляю.

— Никто никогда не проходил. И ты не сможешь.

— Смогу.

— Ребячество, бахвальство и дурость. Хватит, Руди.

— А если пройду?

— Ну тогда прекрасная Неонилла твоя.

— А ты?

— Станем любовниками в кругу большой семьи, — выдаёт Дэль явную шутку.

— Договорились, — подаю ей руку резко, подловив.

Вижу, что злится.

— Безумец.

— Ты сказала своё слово. Я сказал своё. Или твоё ничего не стоит? А, принцесса Аделина Зэр Зерар?

Поддавил на самолюбие, знаю.

Снова смотрит, буквально прожигая взглядом. Но я не отступлю, ибо вдруг понял, что пусть и со злости наболтал, но дороги уже назад нет. Ведь и я слов на ветер не бросаю.

Принцесса подаёт руку, теперь взгляд испытывающий. Неужели подумала, что шучу?

Жму легонько, а затем целую тыльную сторону галантно.

Знала бы ты, чего мне стоишь, моя мила Дэль, которая не моя.

Поднялся и оставил её в одиночестве, пусть хоть фруктов искусственных поест и переварит, что мы только что сделали. Друг с другом.

Да знаю я, что идиот.

Шагаю до каюты, и сердце отчего–то долбит бешено. Принимаю доклады от старших смен, работающих в открытом космосе. Получаю визуал. Где–то хорошо латают дыры, где–то не очень. Двух инженеров ранило, потому что все спешат свалить отсюда. Ремонтных роботов не хватает, как и сварочных аппаратов. Половина всего оборудования в бою разбита и растеряна. Ребята мастерят из говна, палок и скотча.

Смотреть за рабочим процессом скучно. Не так, как наблюдать за Дэль. Поначалу это делал реже, да и на Мамонте такой функционал хуже, чем на флагмане. На моём же главном корабле я могу увидеть всё, что пожелаю. Стоит только захотеть. Здесь я, как Свинка на балу Эдварда, могу во все щели залезть без спроса.

Как она переодевается, как принимает душ. Становится сложно удержаться, теперь Дэль у меня постоянно в отдельном окошке в глазу, которое по силе мысли можно мгновенно увеличить.

И вот я уже наблюдаю, как она просто кушает в столовой мои фрукты. Ей нравятся определённые, подметить не сложно. Она то задумчивая, то лыбится, то сама себе мотает головой. Приходят мои охламоны со смены, принцесса здоровается и покидает отсек.

Делать на флагмане особо нечего, если ты гость. Вскоре Дэль возвращается в каюту. И она кажется чересчур возбуждённой и взмыленной. Как только закрывается дверь, она расстёгивает молнию своего комбеза, сдёргивает ткань, стаптывает небрежно вниз и перешагивает, оставаясь в одном лишь белом нижнем белье.

Затаив дыхание, наблюдаю из своей каюты. Жадно наслаждаюсь подтянутой, тугой фигуркой с грудью почти третьего… сочными ляжками, выпуклыми ягодицами, я успел забыть, какая у неё тонкая талия и насколько умопомрачителен переход к бёдрам.

Что на этот раз Дэль? Здесь не так уж и тепло, все спят в комбезах.

Принцесса укладывается на койку и начинает ласкать себя! Чуть спускает ткань лифа, и показывается стоячий скалой идеальный розовый сосочек на груди, которая даже в лежачем положении нисколько не потеряла форму. Всё! Начинаю ласкать себя и я.

Глаза её закрыты, чёрные изогнутые ресницы придают очарования, она извивается, пощипывая сосочек. А затем запускает вторую лапку под трусики. Прерывистое дыхание, и почти сразу оргазм. Она дёргается, не контролируя себя. И это так прекрасно.

А затем её глаза вдруг открываются. Лиловые умопомрачительные две галактики. Которые смотрят чётко в меня. Она ухмыляется. А у меня тут же падает.

Спалила⁈ Я вижу пальчик, которым она манит меня.

И вскакиваю! Несусь к ней по коридору, как подросток на первое свидание. У каюты её пытаюсь отдышаться. А затем деликатно стучусь.

Две секунды. И дверь отворяется полностью. Дель стоит в нижнем белье, облокотившись плечом на переборку и эротично изогнувшись, голова чуть опущена, локоны свисают вперёд, частично закрывая лицо. Она смотрит исподлобья.

— Я знала, что подглядываешь, — шепчет. — Вот же, гнусный извращенец.

Делаю шаг, хватая за тугие ягодицы, отрываю от земли, и заношу в каюту. Впервые я трогаю так Дэль и мне чертовски кайфово.

Она обхватывает меня ногами и берёт за шею обеими руками. Она хочет целоваться. А мне бы скорее расстегнуть её лиф, чтобы присосаться к заветным сосочкам. Поэтому одной рукой я перехватываю за тугую тонкую поясницу, а второй вожусь с застёжкой на спине.

— Никакой арены, никакой дочки Сина, — шепчет Дэль, глядя мне прямо в глаза. — Понял меня?

— Да понял, понял, — шепчу и, наконец, сдираю этот чёртов бюстгальтер!

Усаживаюсь с ней на кровать, теперь ляжки Дэль ещё больше расставлены в стороны, ибо колени опираются на койку.

Наши губы всё же встречаются, её язык бесцеремонно врывается в мой рот. Ого! Едва вернув контроль, я запускаю руку между ноги, и кладу прямо на трусики, где уже жарко и мокро. Я чувствую натянутые жилы по сторонам, дальше внутренние стороны ягодиц, указательным пальцем достаю и до горячего тугого анус под тканью.

Дэль сперва вздрагивает, чувствую, как перехватывает её дыхание. А затем она уже начинает тереться о мою руку.

Отлепляюсь от её губ и спускаюсь к точёной груди. Вот это форма! Жадно впиваюсь в сосок, и принцесса воет.

А следом вою и я. От сигнала в глазу.

— Стой, стой, — шепчу, отстранившись, когда она снова лезет целоваться.

Дэль делает ещё одну попытку, но я ссаживаю на кровать.

Смотрит на меня дико. А затем выдаёт зло:

— Согласна, это была бы большая ошибка.

— Извини, мне нужно решить кое–какие проблемы, — отвечаю ей и выхожу поскорее.

— Делай, что хочешь Руди, мне плевать! — Кричит вслед и дверь её закрывается.

Досада её мне понятна. Но вряд ли ей понятна моя.

Тридцать шесть кораблей Сандерса вышли из гипера три минуты назад. Из всего хлама, что мои успели собрать, воевать с ним смогут от силы тяжей семь, у которых по одной дальнобойке восстановили. Ну и Мамонт с корветами. И это слабое утешение, когда я вижу на радаре тысячу истребителей, несущихся сюда.

И у меня всего тридцать одна минута, чтобы принять решение.

Инженеры уже спешно сворачиваются, но успеют не все.

Нет, решение свалить отпадает. Сандерс уже перекрывает мои маршруты.

— Я вижу, вы тут уже без меня порезвились, — приходит от него сообщение, пока я иду до рубки. — Полагаю, Бастоль уже мёртв. Жаль, я бы посмотрел на его рожу. Да и на твою бы. Где ты лазишь? Принцесса у тебя?

— Какая принцесса? Они умотали в Хамаль, оставив меня с носом, — пытаюсь ввести в заблуждение, параллельно раздавая задачи на ходу.

— Ты всегда строил из себя дурачка, Руди. Но никогда не упускал своего. Три флота осилил, я бы мог тобой гордиться. Если бы ты не отвернулся от меня. И вот он момент истины, мой бывший друг. Я вижу твои ядра, как на ладони, они еле пыхтят. Ты ведь понимаешь, что тебе уже не отбиться? Ни единого шанса.

— Понимаю, — говорю, как есть реально, не видя вариантов на успех, какие бы ухищрения не предпринял. Мои фейки на истребителях могут прорваться, но какой ценой? Я потеряю почти всех или всех, ибо они растратят все силы на тысячу истребителей врага, что не останется магии на собственную защиту.

И всё же мои крылатые и очаровательные пилоты уже бегут к своим истребителям. А другие перемещаются на корветы.

— Понимаешь? И готовишься к драке? — Подметил Сандерс.

— Да, я снесу тебе пару–тройку крейсеров, пока ты пытаешься взять меня живым. Тебе же нужен Источник вечной молодости? — Это мой последний козырь.

— О, то есть ты уже не отрицаешь.

— Нет, какой смысл? Я дам тебе его, если ты отпустишь нас. Полетим туда вместе.

— Знаешь, у меня другое предложение, – выдал козёл, испортивший мне всю малину.

— И какое?

— Я заберу тебя и принцессу на борт.

— Об этом и говорю.

— Нет, ты не понял, не в качестве гостей. Вы станете моими заложниками. И тогда я не трону твой разбитый флот и трофеи. Если же ты откроешь огонь, если хоть один, даже самый мелкий фазер, полетит в мои корабли, я уничтожу всех твоих соратников до единого. Но ты всё равно с её высочеством попадёшь ко мне. Если плевать на свою жизнь, подумай об Аделине.

— А как ты потом объяснишь, что взял её в заложники, императору?

— Мы как–нибудь после разберёмся уже без тебя, мой дорогой бывший друг.

Что ж. Командую отбой. Сандерс пришёл на готовое. Он всё рассчитал.

— Хороший мальчик, — посмеивается мой враг. — Мне уже не терпится с тобой повстречаться.

Арти и штурман в рубке. Смотрят на меня вопросительно с опечаленными лицами. Да, бывают обломы. И я даже не знаю, какой из них сегодня раздражает меня больше.

— Что делаем, командор? — Спрашивает штурман.

— Что, что, бомбы с кристаллами готовим, вот что. Скафандры же мы забрали, — ворчу и выдвигаюсь на флагмане навстречу.

Истребители врага демонстративно разлетаются на три роя, чтобы взять нас в блокаду.

Но как только Сандерс замолчит, я не знаю, как они поступят. И какая у адмирала доктрина, может у него с десяток заместителей, которые возьмут командование на себя.

Многие так раньше делали. Но это чревато предательствами, особенно за Вторым кругом. Никому нельзя давать полный контроль над флотом, особенно если летаешь так далеко.

Поэтому есть шанс.

Пока по нам не вдарили, о чём я всё же не могу не думать, перемещаю телепортами с флагмана на самый целый корвет Аню, Тину, фейку Риси и Дэль. Прости принцесса, мне некогда ждать, что ты оденешься.

— Шансы малы на успех, — бурчит Арти. — А учитывая темперамент Сандерса, он примет все меры предосторожности.

— Да знаю я, он спал и видел этот момент.

— Командор, — раздалось настороженное от штурмана.

Вижу. Истребители понеслись обратно! А флот Сандерса стал спешно разворачиваться, едва не достигнув дистанции выстрела!

От Сандерса пошли сообщения, чтоб валил и я. Ещё и систему мне указал, где он встретит. Наивный.

— Что за хрень? — Не понял сперва я.

А затем в груди аж проморозило от осознания неминуемого. Нам крышка.

Даже понимая, что мало кто уйдёт, пустил на полный ход всё, что может двигаться к зоне гипера, пока они не вдарили!!

Поглотители в системе!!

На мониторах сперва показались розовые точки, одна из которых стала быстро разрастаться. И вот я уже вижу голубую медузу, парящую по космосу, как по воде.

Завораживающее зрелище и щемящее в груди одновременно. Стоит этой твари дунуть в нашу сторону, и не уйдёт никто. Судя по данным оптики, этот корабль раз в двести больше крейсера. И откуда там вылетит разрушительный поток, вообще не понятно!

Набираем крейсерскую скорость, уносясь вслед за Сандерсом! Мои корабли отстают, часть начинает разваливаться обратно.

Твою ж мать. Куда всё до кучи, а!!

— Сандерс, подожди меня, гад! Я согласен!!

Шипит в эфире! Всё, заглушили нас к херам. Ещё немного, и каждый корабль будет сам по себе.

— … да стойте вы, — распознаю сквозь шипение. — Руди, тупой ты придурок, остановись.

— Лара⁈ — Ахаю, узнав свою рейдершу!!

— Да неужели!! — Визжит в рубке оглушительно, вероятно настроившись на нашу волну. — Думала, ты кинуть меня решил!

— А ты где? — Спрашиваю, продолжая удирать.

— На Поглотителе! — Заявляет.

— То есть как⁈

— Потом объясню.

— Ты в плену? — Спрашиваю участливо.

— Нет, я им управляю.

Охренеть.

И тут до меня доходит, что в системе корабль Поглотителей только один. А Сандерса тяжи уже стали пропадать в гипере. Авианосцы, даже не успев забрать на борт всех лёгких, улепётывают, оставляя часть истребители на произвол.

Вот же они обосрались. Ровно, как и я.

— Лара! Девочка моя! — Кричу пискляво из последних сил, и командую всем остановиться.

Продолжение следует!

Вторая книга сюда:

https://author.today/reader/381964/3526241

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Звездный султан-покоритель принцесс (том 2)

Content

Звёздный султан-покоритель принцесс (том 2)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene